Дженнифер Арментроут

ЛУННЫЙ СВЕТ

Это выдуманная история. Имена, персонажи, места и события — плод авторского воображения или художественного переосмысления и не должны восприниматься как реальность. Любые совпадения с событиями, местами, организациями или людьми, как ныне живущими, так и покойными, абсолютно случайны.

Каждому читателю, открывшему эту книгу.

Спасибо вам.

ГЛАВА 1

— Это правда? То, что говорят о женщинах, которые приходят сюда? — Ногти, выкрашенные блестящим красным лаком, пробежались по животу Люциана де Винсента, высвобождая передний край его рубашки. — Что они… сходят с ума?

Люциан изогнул бровь.

— Потому что я уже чувствую себя немного безумной. Чувствую, что теряю контроль. Я так давно хотела тебя. — Губы того же цвета, что и ногти, тронули короткие волоски за его ушами. — Но ты никогда не смотрел в мою сторону. До сегодняшнего дня.

— Теперь ты говоришь неправду. — Он потянулся за бутылкой «Старого Рипа».[1] Он смотрел на нее не раз. Может быть, немного испытывал ее. С копной золотых волос и глубоким декольте, он не мог не смотреть на нее, равно как и половина завсегдатаев «Красного жеребца». Черт, наверное, порядка девяноста процентов из них, мужчин и женщин, устремили взгляды в ее сторону не один раз, и она прекрасно знала об этом.

— Но ты постоянно сосредоточен на чем-то другом, — продолжила девушка, и он увидел, как она надула свои пухлые губы.

Он налил себе бурбона, пытаясь понять точно, кому еще он мог бы уделять внимание. Вариантов было бесконечное множество, но он никогда не сосредотачивался на ком-то одном. По правде говоря, даже женщине перед ним он не уделял полного внимания, даже когда она прижималась к его спине чудесной грудью и проскальзывала ладонью под его рубашку. Она издала звук, гортанный стон, который ничуть не возбудил его, когда ее ладонь прижалась к напряженным мышцам в нижней части его живота.

Когда-то достаточно было лишь понимающей улыбки и страстного голоса, чтобы возбудить его так сильно, что эрекция держалась бы часами. И еще меньше требовалось ему, чтобы потерять на какое-то время голову и начать трахаться.

Теперь?

Этого было не достаточно.

Ее острые маленькие зубки поймали мочку его уха, когда она опустила ладонь ниже, ее ловкие пальцы остановились на ремне.

— Но знаешь что, Люциан?

— Что? — Он поднял к губам низкий и тяжелый стакан для виски и, не вздрогнув, опрокинул в себя пахнущую дымом жидкость. Бурбон скользнул по горлу и согрел желудок, пока он рассматривал картину над баром. Это был не лучший образец живописи, но что-то в языках пламени ему нравилось. Напоминало о стремительном скольжении в безумие.

Она расстегнула его ремень.

— Я хочу удостовериться, что ты никогда больше не подумаешь о ком-то еще.

— Неужели?.. — Он замолчал, нахмурив брови и погрузившись в воспоминания.

Дерьмо.

Он забыл ее имя.

Ради всего святого, как же, черт возьми, звали эту женщину?

Фиолетово-красные языки пламени на картине не дали ответа. Он глубоко вздохнул и едва не потерял сознание от ее приторного парфюма. Словно в рот ему закинули ведро клубники.

Пуговица на его брюках была расстегнута, и просторную комнату наполнил металлический звук молнии. Не более чем через секунду ее рука оказалась под резинкой его боксеров, прямо там, где покоился член.

Она замерла на какое-то мгновение, казалось, даже прекратила дышать.

— Люциан? — проворковала она, обхватывая теплыми пальцами его почти вставший член.

Что, черт возьми, было с ним не так? Почему эрекция так и не наступала?

Красивая женщина трогала его, а он был возбужден не больше, чем школьник в комнате, полной монашек.

Дьявол, он скучал. Она его не интересовала. Обычно такие женщины были в его вкусе. Провести с ней какое-то время, чтобы никогда не увидеть снова. Он не бывал с одной женщиной дважды, поскольку постоянство вырабатывало привычку, а от привычки очень сложно избавиться. Некоторые испытывали чувство, но он никогда не принадлежал к их числу, никогда. На сей раз с него хватит.

Ему казалось, что в последние пару месяцев над ним царит какое-то проклятие, парализующее практически каждую сторону его чертовой жизни. Беспокойство затаилось в глубине души и распространялось по венам, словно проклятый плющ, который оплел снаружи практически все стены дома.

Он чувствовал это задолго до того, как все перевернулось с ног на голову.

Она запустила вторую руку ему под рубашку, и ее хватка стала жестче.

— Ты намерен заставить меня поработать над этим, не так ли?

Он чуть не рассмеялся.

Проклятье.

Учитывая то, о чем он думал, ей придется поработать очень усердно. Опуская стакан на стойку бара, он откинул голову и закрыл глаза, заставляя разум очиститься. Она оставалась блаженно тиха, пока трудилась над ним рукою.

Теперь это было ему как никогда необходимо: бездумная разрядка и она… Клэр?

Клара? Имя начинается на «К», в этом он был уверен. Как бы там ни было, она знала, что делает. С каждой минутой он становился тверже, но его голова… Он полностью отключился.

Люциан раздвинул ноги шире, оставляя ей больше места для маневра, и на ощупь потянулся за стоившей несколько тысяч долларов бутылкой бурбона. Сегодня вечером он должен был потерять себя, почувствовать себя по-настоящему живым. Как и в любую другую ночь, но в эту — особенно, потому что завтра ему предстояло кое о чем позаботиться.

Сейчас он не хотел размышлять об этом, а думал только о ее руке, губах и, может быть, о том, как… Мягкие, едва слышные шаги по полу в помещении сверху заставили его открыть глаза. Он повернул голову, решив, что ему чудится, но звук не исчез. Определенно, это были шаги.

Что за черт? Потянувшись вниз, он поймал тонкое запястье, остановив ее. Девушке это не понравилось. Ее кулак дернулся, лаская его жестче и грубее. Он сильнее надавил ей на руку, чтобы остановить.

— Люциан? — в голосе девушки звучало недоумение.

Он не ответил, поскольку напряженно вслушивался. Откуда могли взяться шаги? В комнатах наверху никого не могло быть.

Ночью прислуга уходила. Они все отказывались оставаться в особняке де Винсент после того, как на небе появлялась луна.

Он наверняка ослышался, и винить в этом следовало проклятый бурбон.

Господи, может быть, он сходит с ума.

Вытащив ее руку из штанов, мужчина повернулся, чтобы посмотреть на нее. Разглядывая запрокинутое лицо, подумал, что она действительно красива, но он давно уже понял, что красота — лишь краткий дар, данный бездумно. В большинстве случаев она была поверхностна, а в некоторых — даже не натуральна, создана и изменена умелыми руками.

Обхватив ее за затылок, он невольно задавался вопросом, как глубока была ее красота и где оборачивалась уродством. Он прижал большой палец к яремной вене, почувствовал, как участился пульс, и заинтересовался.

Ее губы раскрылись, а тяжелые ресницы опустились, прикрывая глаза цвета местного ириса, который как раз цвел по всей Луизиане. Он был уверен, что дома она хранит пару корон и ленты, которыми щедрый Юг отмечает хорошенькие лица.

Люциан начал опускать голову, когда на столешнице зазвонил его телефон. Он немедленно отпустил женщину и развернулся, она разочарованно забормотала. Шагнув к трубке, он немало удивился, когда увидел на экране имя своего брата. Было поздно, и, кроме того, в это время блудный сын наверняка уже был в постели где-то в комнатах этого же дома. Дев наверняка даже не был со своей невестой, как полагалось нормальным парам, которые не вылезают из постели сутки напролет.

И опять же, он с трудом представлял себе девственную Сабрину, трахающуюся с кем бы то ни было.

Ходили слухи о мужчинах и женщинах семьи де Винсент. Одни казались совершенно ложными. Их прапрабабушка когда-то утверждала, будто если мужчины де Винсент влюблялись, то это было быстрое и глубокое чувство без раздумий и промедлений.

Чушь собачья!

Единственный из них, кто когда-либо влюбился, был их брат Гейб, и посмотрите, чем это все обернулось? Проклятым хаосом.

— Что? — ответил Люциан в трубку, вновь потянувшись за бутылкой.

— Ты должен спуститься в кабинет отца немедленно, — приказал Дев.

Люциан вскинул брови, когда его брат повесил трубку. Это было интересное требование. Опустив телефон в карман, он застегнул штаны, вытащил ремень и бросил его на ближайший диван.

— Жди меня здесь, — велел он.

— Что? Ты оставляешь меня? — требовательно спросила девушка таким тоном, будто ни один мужчина никогда не уходил от нее, если она уже положила руку на его член.

Ухмыльнувшись, он открыл дверь, которая вела на веранду второго этажа.

— Да, и ты будешь ждать, пока я не вернусь.

Девушка открыла рот от удивления, но, выходя из комнаты, он знал, что она может беситься сколько влезет и тем не менее останется и дождется его.

Он пересек веранду, попал на закрытую лестницу и прошел по ступенькам в дальнюю комнату на главном этаже. Дом был тускло освещен и тих, когда он босыми ногами прошлепал по кафельному полу, который вскоре сменил деревянный.

Понадобилась пара минут, чтобы дойти до кабинета, поскольку он находился в самом конце правого крыла, спрятанный от посторонних глаз тех, кто посещал дом де Винсент. Там были даже собственные вход и подъездная дорожка.

Лоуренс, его отец, вывел обеспечение конфиденциальности на совершенно новый уровень.

Его шаги замедлились, пока он подходил к закрытым дверям.

Не имея представления, что ждет его в кабинете, но зная, что брат не стал бы звонить в такое время по пустякам, он приготовился к худшему. Тяжелые дубовые двери бесшумно распахнулись, Люциан вошел в ярко освещенную комнату и замер.

— Какого хрена?

Две ноги в мокасинах из крокодиловой кожи тихонько покачивались в нескольких футах от пола. Под ними натекла небольшая лужа.

Гнилостный смрад, распространившийся по комнате, подсказал ему, что это было.

— Именно поэтому я тебе и позвонил, — сказал Дев откуда-то из глубины комнаты ровным тоном.

Люциан поднял взгляд вверх по темным, мокрым с внутренней стороны бедра штанинам. Дальше — по перекошенной голубой, словно васильковое поле, рубашке, на половину заправленной в штаны. Руки висели по бокам, плечи поникли. Шея покоилась под неестественным углом.

Возможно, это было как-то связано с ремнем, затянутым вокруг нее.

Пояс был закреплен за потолочный вентилятор, который привезли из Индии и установили чуть меньше месяца назад. Каждый раз, когда тело подергивалось, потолочные крепления издавали щелчок, словно из дедушкиных часов.

— Господи Иисусе, — прорычал Люциан, уронив руки и быстро заскользив взглядом по комнате. Лужа мочи растекалась по направлению к бежево-золотому древнему персидскому ковру.

Если бы его мать была жива, она бы уже в ужасе теребила жемчужную нить на морщинистой шее.

Ироничная усмешка искривила его губы при мысли об этом.

Боже, он скучал по матери каждый проклятый день с тех пор, как она покинула его — покинула их всех — в ту штормовую, удушливо влажную ночь.

Мама любила, чтобы все было красивым, нестареющим и неповрежденным.

То, что она покинула эту землю именно таким образом, было даже печально уместно.

Озабоченный больше этими мыслями, чем смертью, произошедшей в комнате, Люциан отошел вправо, опустившись в кожаное кресло. То самое, в котором ребенком он проводил неподвижно долгие часы, тихо выслушивая бесчисленные варианты того, почему он — верх разочарования.

Сейчас он скорее распластался, широко раскинув ноги, нежели сидел в нем. Ему не нужно было зеркало, чтобы понять, что его волосы, светлые, в отличие от темных волос братьев, были всклокочены, будто их ерошила дюжина рук. Ему не нужно было вдыхать слишком глубоко, чтобы чувствовать проклятый фруктовый аромат духов, въевшийся в его одежду.

Если Лоуренс увидел бы его в таком виде, то непременно бы высказал какое-нибудь едкое замечание. Тем не менее Лоуренс никогда больше не посмотрит на него так, учитывая тот факт, что сейчас он свисал с потолочного вентилятора, словно туша с крюка мясника.

— Кто-нибудь вызвал полицию? — спросил Люциан, постукивая длинными пальцами по подлокотникам кресла.

— Надеюсь на это, — протянул Габриель. Он прислонился к хорошо отполированному буфету вишневого дуба. Хрустальные бокалы зазвенели. Графины с коньяком и изысканным виски практически не шевельнулись.

Гейб, считавшийся самым нормальным братом из выводка де Винсент, кажется, еще не до конца проснулся. Одетый лишь в спортивные штаны, он лениво потирал подбородок и разглядывал качающиеся ноги.

— Я позвонил Трою, — мрачно ответил Дев из противоположного конца кабинета. Он выглядел так, как должен был выглядеть глава семьи: старший сын, который теперь, очевидно, отвечал за всю династию де Винсент.

Темные волосы аккуратно причесаны, подбородок выбрит, и, черт возьми, ни единой складки на льняных штанах. Вероятно, он, мать его, специально задержался, чтобы отгладить их.

— Я рассказал ему, что случилось, — продолжит Дев. — Он едет.

Люциан бросил взгляд на брата.

— Это ты нашел его?

— Я не мог заснуть. Встал и спустился сюда. Увидел, что свет включен, а он здесь. — Дев скрестил руки на груди. — Когда ты приехал домой, Люциан?

— Какое это имеет отношение к происходящему?

— Просто ответь на вопрос.

Его рот медленно растянулся в понимающей ухмылке.

— Думаешь, я как-то связан с текущим состоянием дорогого папочки?

Девлин ничего не ответил. Он ждал. Хотя это было типично для Дева. Тих и так же холоден, как свежевырытая могила. Он был совсем не похож на Люциана. Совсем.

Люциан закатил глаза.

— Я понятия не имею, бодрствовал ли он и находился ли тут, когда я вернулся. Я вошел через собственный вход и был счастливо занят несколько иными делами до тех пор, пока ты мне не позвонил.

— Я тебя ни в чем не обвиняю, — ответил Дев тем же тоном, который был ему хорошо знаком еще с их детства.

— Уверен, даже намека не было. — Как случилась вся эта лажа? Их отец висел на потолочном вентиляторе на собственном кожаном ремне, стоившем шестьсот долларов, и Дев спрашивал Люциана, где тот был? Его пальцы замерли на ручке кресла. И тут он заметил красное пятно на своем указательном пальце и сжал кулаки. — А где были вы двое?

Дев вскинул брови.

Гейб смотрел в сторону.

Покачав головой, Люциан неслышно хохотнул.

— Слушайте, я не эксперт-криминалист, но выглядит так, будто он повесился.

— Это не смерть по естественной причине, — заявил Гейб, и Люциан невольно задался вопросом, в каком криминальном шоу тот подцепил эту фразу. — Все равно будут проводить расследование. Особенно если нет предсмертного письма. — Он подбородком указал на чистый от бумаг письменный стол. — Хотя никто из нас его не искал. Дерьмо. Не могу поверить…

Взгляд Люциана метнулся к телу отца. Он тоже не мог поверить.

— Ты позвонил Трою? — Он сфокусировался на Деве. — Вероятно, парень устроит вечеринку. Проклятье, нам стоит это отпраздновать.

— У тебя есть хоть капля приличия? — процедил Дев.

— Ты серьезно спрашиваешь меня об этом, имея в виду нашего отца?

Дев скрипнул челюстями, стараясь скрыть настоящие эмоции.

— Ты хоть представляешь, что об этом будут говорить?

— Разве что-то в моем выражении лица дает тебе основания полагать, будто меня заботит, что скажут другие? — мягко спросил Люциан. — Или, может, меня это хоть раз заботило раньше?

— Тебя, может быть, и не заботит, но последнее, что нужно нашей семье, это очередные грязные пересуды.

Их семье много чего не было нужно, но еще одно пятно на и без того не кристально чистой репутации вряд ли стоило беспокойства.

— Может, нашему отцу следовало подумать об этом до того, как… — Он повел головой, указав подбородком в сторону повешенного.

Дев сжал губы, и Люциан знал, что брату понадобился весь его самоконтроль, чтобы не отвечать. В конце концов, Дев годами практиковался в сдержанности, пока Люциан дразнил его.

Дев ничего не сказал, просто обошел отца и вышел из кабинета, тихо закрыв за собой двери.

— Я что-то не то сказал? — задумчиво спросил Люц, выгибая бровь.

Гейб перевел на него невыразительный взгляд.

— Зачем ты это делаешь?

— Почему бы и нет? — Он безразлично пожал плечами. — Ты же знаешь, как он выходит из себя.

В том-то и было дело, что Люц действительно знал, как выходит из себя Дев, но знал ли это Гейб?

Он так не думал. Возможно, потому, что Гейб не хотел ничего замечать.

Вновь уставившись на болтающиеся ноги, Гейб мрачно спросил:

— Ты правда думаешь, что наш отец совершил бы такое?

— Мне это кажется вероятным, — ответил Люциан, сконцентрировавшись на призрачно-белых руках, замерших во времени.

— Он едва ли мог чем-то меня удивить, но повеситься? — Гейб поднял руку, пробежался пальцами по волосам. — Это не его… стиль.

Люц был вынужден согласиться. Это было очень не похоже на Лоуренса: оказать им услугу и оставить всех в покое.

— Может быть, это проклятие.

— Ты серьезно? — Гейб беззвучно выругался. — Ты сейчас говоришь прямо как Ливи.

Улыбка вернулась, когда Люциан подумал об их домработнице. Госпожа Оливия Бессон была для них словно второй матерью и такой же частью этого дома, как стены и крыша, но проклятая женщина была суеверна, словно моряки в бурную ночь. Улыбка пропала как сон.

Гнетущая тишина повисла между ними, когда оба поняли, что смотрят на отца. Молчание нарушил Гейб, и говорил тихо, будто боялся, что его подслушают.

— Я встал до того, как Дев позвонил мне. Мне показалось, будто я слышал что-то на верхнем этаже.

Проклятый воздух застрял у Люциана в легких.

— Я пошел наверх, но… — Его брат тяжело вздохнул. — Ты что-то планировал на завтра? Придется отложить все.

— Почему?

— Почему? — переспросил он с нервным смехом. — Ты не можешь покинуть поместье на следующий день после смерти отца.

Люциан не видел в этом никакой проблемы.

— Дев изойдет на дерьмо.

— Дев даже не знает, чем я занимаюсь, — ответил он. — И, вероятно, даже не узнает, что я отсутствовал. Я вернусь на следующее утро.

— Люциан…

— Важно, чтобы я сделал это. Ты знаешь. Я не верю… Я не верю, что Дев выберет правильного человека. И я ни в коем случае не собираюсь отступать в сторону и позволять ему улаживать это. — Его тон не терпел возражений. — Дев может быть уверен, что все решит. Но мне все равно, и я скажу свое слово.

Гейб тяжело вздохнул. Момент прошел.

— Тебе лучше удостовериться, что твоя гостья вполне понимает, как важно не вымолвить ни слова о том, что случилось тут.

— Конечно, — пробормотал Люциан, медленно поднимаясь с кресла. Он вовсе не был удивлен, что его брат знал, что он привел кого-то домой.

У этого дома особняка были глаза и уши.

Гейб направился к двери.

— Я найду Дева.

Люциан проследил, как ушел брат, и повернулся к телу своего отца, пытаясь почувствовать хоть что-то. Шок, который он испытал, войдя в комнату, исчез, не успев сформироваться. Человек, который вырастил его, висел на потолочном вентиляторе, а он не мог найти в себе даже крупицу скорби. Двадцать восемь лет он прожил под рукой этого человека и не чувствовал ничего. Даже облегчения. Просто бесконечную пустоту.

Он снова посмотрел на вентилятор.

Повесился ли Лоуренс? Патриарх семьи пережил бы их всех из чистого упрямства. Но если это не он сам, значит, это сделал кто-то и обставил все как самоубийство. Что было возможно. Случались и более безумные вещи. Он думал о шагах наверху, которые слышал.

Этого не могло быть…

Прикрыв на секунду глаза, он беззвучно выругался. Это будет долгая ночь и вовсе не веселая. А завтрашний день будет еще дольше. Покидая комнату, он наклонился и поднял край ковра, откатив тяжелый материал подальше от разлившейся по полу жидкости.

ГЛАВА 2

Люциан плелся по темной лестнице, преодолевая по две-три ступеньки разом. Прошел мимо своей комнаты и поднялся на третий пролет, оказавшись в закрытом переходе между домом и флигелем. Настенные бра освещали дорогу, давая достаточно света, чтобы видеть на несколько футов вперед.

Двигаясь мимо комнат, двери которых не открывались годами и в которые прислуга отказывалась входить под разными дурацкими предлогами, он дошел до конца коридора.

Все мышцы вдоль спины напряглись, когда он посмотрел на грязно-белую дверь. Повернув дверную ручку, он почувствовал леденящий холод под ладонью. Дверь плавно открылась. Его окутал аромат роз. Свет в комнате был включен. Горела одна из маленьких прикроватных ламп с кремовым абажуром. Фигура, лежавшая на большой кровати с вручную вырезанными столбиками, казалась невероятно маленькой и хилой. Она совсем не была похожа на прежнюю себя.

— Мэдди? — позвал он, и его голос прозвучал резко даже для него самого.

На постели никто не пошевелился, не издал ни звука. Было непонятно, проснулась ли она или хотя бы знает о его присутствии. Грудь сдавило так, что никакое количество выпивки и развлечений не смогло бы снять эту тяжесть. Шаги наверху никак не могли принадлежать ей. Он еще мгновение смотрел на постель, на нее, потом шагнул назад, закрывая за собой дверь. Проведя рукой по лицу, он вышел в переход и спустился на этаж.

Люциан миновал пустую угловую комнату для гостей, которая располагалась сбоку от его комнаты.

Совсем другого рода напряжение сковало его мускулы, когда он рывком открыл дверь своей комнаты. Войдя, он резко остановился.

Его гостья поднялась с дивана полностью обнаженной, в одних черных туфлях на шпильках. Матерь божья, его взгляд двинулся вниз, следуя за рукой с красным маникюром, которая скользнула между набухшими грудями ниже, опустившись между бедер.

— Ты слишком долго говорил, — заявила она, и когда снова привлекла его внимание к себе, закусила нижнюю губу. — Так что я решила, мне стоит начать без тебя.

Звучало, как отличный способ провести время.

Часть него хотела захлопнуть дверь за спиной и забыть все то дерьмо, что случилось внизу. Дьявол, он был мужчиной, и перед ним стояла очень привлекательная обнаженная женщина, забавлявшаяся с собой у него на глазах, но…

Проклятье.

Он не мог себе этого позволить, поэтому сфокусировался на ее носике, решив, что туда смотреть безопасно.

— Дорогая, мне совсем не хочется этого делать…

Она набросилась на него, словно тигрица в джунглях. Буквально перепрыгнула целый фут или даже больше.

Выйдя из ступора, Люциан поймал ее. Он не мог позволить ей упасть на пол.

Длинные ноги обвились вокруг его бедер, и теплые ладони опустились на щеки. Прежде чем он успел хотя бы вздохнуть, она накрыла своими губами его и принялась страстно целовать, разжигая в нем желание.

Она явно пригубила бурбон. Он чувствовал его вкус.

Обхватив стройные бедра девушки, он оторвал ее от себя, как обертку с конфеты, и поставил на ноги.

— Иисусе, — прорычал он, отступая. — Ты что, бегом занималась в колледже?

Она шагнула вперед, нахмурившись, когда он обогнул ее и наклонился, поднимая кружевные трусики, затем схватил ее платье.

— Что ты делаешь?

— Хотя я и ценю восторженные приветствия, тебе придется уйти. — Он протянул ей одежду.

Она опустила руки.

— Что?

В поисках терпения, которого у него обычно не было, он сделал глубокий, длинный вдох.

— Мне жаль, милая, но ты должна идти. Кое-что случилось.

Ее взгляд метнулся к двери за его спиной, и он готов был поклясться перед богом, что за ней стоял один из его братьев…

— Что случилось? — спросила она требовательно.

— Ничего, что касалось бы тебя. — Когда она не взяла одежду во второй раз, он бросил ее на диван перед ней. — Слушай, мне жаль, что так случилось, но ты должна уйти отсюда немедленно.

Она раскрыла рот, но не сделала ни шагу, чтобы собрать вещи, разбросанные на диване.

— Ты не можешь выставить меня отсюда. — Он что, говорил на другом языке? — Что бы ни происходило, я могу подождать…

— Ты не можешь ждать, и у меня действительно нет на это времени, — оборвал он резким тоном.

Она пристально смотрела на него несколько секунд, потом поджала губы.

— Да ты издеваешься надо мной? Это абсолютная чушь. — Ее голос стал визгливым, и Люциан понял, что получил ответ на предыдущий свой вопрос. Ее красота вовсе не была глубокой. — Ты притащил меня сюда, завел, а теперь выгоняешь?

— Завел тебя? — он засмеялся. — Женщина, да я тебя едва касался.

— Не в этом дело.

— Сама разбирайся со своими проблемами. Но ты либо выйдешь отсюда голой, как в день своего рождения, либо наденешь свои проклятые шмотки. Лично меня это не колышет. — Он шагнул к ней, давая понять, что сыт по горло этим разговором. — И у меня есть подозрение, что водитель, которого я вызвал для тебя, не захочет видеть твою обнаженную задницу на своем сиденье.

Она вспыхнула, когда он развернулся и пошел к бару.

— Ты хотя бы знаешь мое имя?

О, черт.

Он налил себе выпить, предчувствуя, что вот-вот случится что-то плохое.

— Меня, между прочим, зовут Синди, засранец, — рявкнула она. Опрокидывая в себя очередной бокал, он не без удовольствия отметил, что хотя бы приблизительно угадал ее имя. Затем повернулся к ней.

Синди натягивала на бедра черный огрызок кружева.

— Ты хотя бы представляешь, сколько мужчин буквально умерло бы, лишь бы оказаться сейчас на твоем месте?

— Уверен, список будет длинным, — ответил он сухо.

Взяв платье с дивана, она пристально посмотрела на него.

— О да, ты говоришь так искренне. — Она просунула голову в вырез. — Ты хотя бы знаешь, кто я?

— Я прекрасно знаю, кто ты.

— Ты не знал даже моего имени, так что в этом я сомневаюсь. — Схватив свою сумочку с прикроватного столика, она откинула на спину белокурые волосы. — Но ты узнаешь, кто я, когда я разделаюсь… — Она резко замолчала, когда он неожиданно метнулся к ней и обхватил ладонью ее затылок, как уже делал это раньше.

— Тот факт, что я не помню твоего имени, еще не значит, что я не знаю доподлинно, кто ты есть.

— Ты так думаешь? — прошептала она, опуская ресницы.

— Ты ходячий, дышащий трастовый фонд, который привык получать все, чего он когда-либо хотел, от своего отца. Ты не понимаешь слова «нет», и у тебя совершенно отсутствует здравый смысл, когда дело доходит до самосохранения.

— Разве ты не такой? — Она подалась вперед, облизывая нижнюю губу. — Потому что звучит это так, будто ты рассказываешь о себе.

Он опустил голову, не ослабляя хватку на ее шее.

— Ты ни черта не знаешь обо мне, даже если думаешь, что знаешь. Ты не можешь ничего такого сделать ни мне, ни моей семье, чего я не смог бы вернуть тебе сторицей, так что прибереги свои милые маленькие угрозы и мысли при себе.

Ее рука опустилась на его грудь, а глаза закрылись, затрепетав.

— Ты уверен?

Дьявол.

Ее это завело.

С отвращением он разжал хватку и позволил ей отступить.

— Тебя тут не было. Тебя вообще не было в окрестностях дома в эту ночь. Если ты хоть кому-то намекнешь, что тут была, я тебя уничтожу. — Он помолчал, чтобы убедиться, что привлек ее внимание. — И прежде чем ты скажешь то, что крутится у тебя на языке, я хочу, чтобы ты потратила минуту и подумала, кто я и что я могу.

В этот момент Синди закрыла свой рот. Она все поняла и больше не доставляла ему проблем после этого.

Как только она благополучно села в машину, которая ждала за домом, он присоединился к своим братьям в главной гостиной.

— Долго ты возился, — сказал Дев, окидывая его взглядом. — И все же тебе не хватило времени, чтобы надеть ботинки или заправить свою чертову рубашку.

Люциан прищурился и прошел мимо брата.

— Ты ведь понимаешь, что сейчас почти пять утра, и сомневаюсь, что кто-нибудь обратит внимание на то, как я одет.

— Люциан прав, — сказал Гейб с того места, где расположился, как обычно взяв на себя роль посредника.

— Уже действительно слишком поздно… или слишком рано. Это не так уж важно. — Дев склонил голову набок. — Ты ее проверил?

Он кивнул.

— Она в том же состоянии.

Гейб заправил выбившуюся прядь волос, которые доходили почти до плеч. Их отец ненавидел, когда Гейб не стригся, заявляя, что это делает его похожим на… как же он говорил… шалопая?

— Что мы будем делать, если они начнут обыскивать дом и найдут ее? Даже Трой не знает о ней.

— У них нет причин обыскивать дом, — возразил Дев, — так же как у Троя нет причин знать о ней. Это достаточно плохо…

— Что достаточно плохо? — оборвал его Люциан, чувствуя вспышку гнева. — Что она тут? Что она жива?

— Я собирался сказать, достаточно плохо, что мы должны спонсировать новый офис доктора Флореса, постройку которого он ждет последние пять лет, чтобы удостовериться, что он проявляет благоразумие, необходимое в этой ситуации. — Дев говорил ровным тоном. Никаких эмоций. Ничего. — И кто знает, сколько денег… — Его взгляд метнулся ко входу за секунду до того, как раздался стук.

У Дева была сверхъестественная способность чувствовать, когда кто-то, не принадлежавший к семье, был рядом. На самом деле это выглядело даже немного жутковато.

Люциан подсел к Гейбу, когда Дев вышел из комнаты, и поднял руки, проведя ладонями по лицу.

— Дерьмо.

— Да, — согласился Гейб и замолчал.

Дев вернулся, и с ним пришел детектив Трой Ле-Мер. Трой выглядел так, будто звонок поднял его из постели, где он счастливо развлекался со своей новой женой. Желтовато-коричневые брюки были так же помяты. Светлая ветровка не скрывала пистолет на бедре.

Братья столкнулись с Троем как-то летом, когда их отпустили домой из школы-интерната на севере. Они сбежали из особняка и дошли до баскетбольных площадок, расположенных в нескольких милях дальше по дороге. Там они познакомились с Троем, и, хотя принадлежали к очень разным слоям общества, между ними возникла прочная связь.

Эта дружба раздражала отца до тех пор, пока Трой не поступил в полицейскую академию. После этого старик стал целиком и полностью за эту связь, поскольку видел, какую выгоду можно получить.

Иногда Люциан задавался вопросом, не по этой ли причине Дев все еще поддерживал отношения с Троем.

— Какого черта, ребята? — спросил Трой, приглаживая рукой коротко остриженные темные волосы. Никаких соболезнований. Он достаточно их знал. — Всю дорогу сюда я думал, это какая-то шутка.

— С чего бы мы стали шутить о подобных вещах, — спросил Дев, — в такое время?

Люциан закатил глаза, тогда как Гейб пробормотал под нос что-то похожее на «твою мать».

Трой привык к Деву и в основном игнорировал его.

— Так он повесился?

— В старом кабинете. — Дев отступил в сторону. — Лучше, если ты пройдешь и посмотришь сам, я покажу тебе дорогу.

Трой не стал говорить, что он знает, где находится кабинет, но, проходя мимо Люциана, взглянул на него. Люциан тихонько покачал головой.

Гейб тяжело вздохнул и поднялся, когда они скрылись в коридоре, ведущем в кабинет.

— Я лучше пойду переоденусь, пока Дев не понял, что я все еще без рубашки.

Люциан фыркнул.

— Я порядком уверен, что он это понял, но обращать на тебя внимание не намерен.

— Верно, но я в любом случае сделаю это.

Глядя, как его брат уходит из комнаты, он откинулся на диван и забросил руку на спинку.

Трой и Дев отсутствовали недолго. Может быть, их не было пять минут.

Дев расположился перед одним из многочисленных каминов, которые никогда не использовались, его руки были скрещены на груди, на лице сохранялось задумчивое выражение. Трой выглядел бледнее обычного.

— Я собираюсь позвонить судмедэкспертам, но постараюсь, чтобы расследование вела небольшая команда.

— Мы были бы признательны, — ответил Дев.

Трой смотрел на него секунду, затем добавил:

— Прежде чем копы прибудут сюда и все это превратится в фарс, скажите мне правду.

— Ты о чем? — Дев нахмурился. — Я тебе уже все сказал. Я не мог заснуть, встал и увидел, что свет горит. Я нашел его таким.

— И ты серьезно утверждаешь, будто веришь, что он повесился сам? — спросил Трой, вскинув брови. — Я знаю вашего отца. Этот ублюдок пережил бы ядерный взрыв, просто чтобы…

— Замолчи, — предупредил Дев, раздувая ноздри.

Трой прищурился.

Люциан вмешался прежде, чем разговор стал напряженным, как это бывало в большинстве случаев с Девом. Если не считать того, что напряжение это всегда было односторонним.

— Почему этого не может быть, если все так и выглядит?

Его друг посмотрел с пониманием.

— Где был ты?

— Я был в «Красном жеребце». Вернулся домой, думаю, чуть позже двух. — Он опустил информацию о своей гостье. Не было нужды втягивать ее в это. — Я спустился, когда Дев позвонил мне.

— Гейб? — Трой оглядел комнату. — Куда он ушел?

— Он пошел одеться, — ответил Люциан, упираясь локтями в колени и наклоняясь вперед. — Скоро вернется, но я уверяю тебя, чувак, мы так его и нашли.

Трой взглянул на телефон, висевший у него на поясе, затем перевел взгляд в сторону.

— Слушайте, вы можете мне доверять. Когда группа прибудет сюда, она не просто снимет его и положит в мешок. Они станут проводить проверку.

— Знаю. — Тон Дева оставался ровным. — Отец был… У него были некоторые проблемы в последнее время, особенно в связи с тем, что происходит с нашим дядей. Ты знаешь, как он заботился о своем имидже.

Интересно.

Взгляд Люциана метнулся к брату. Да, их дядя, известный сенатор, был замешан в скандале, связанном с исчезновением стажера… или пары, но их отец, казалось, вовсе не переживал по этому поводу. Он переживал из-за того, кто находился на третьем этаже, но это хотя бы имело смысл.

— Ребята, вы просматривали записи с камер слежения? — спросил Трой.

— Наружные камеры не показали ничего подозрительного. Никто не приходил и не уходил, за исключением вернувшегося домой Люциана, — пояснил Дев. — Внутренние камеры давным-давно не работают.

Трой поднял брови.

— Это звучит немного подозрительно.

— Это правда, — подтвердил Люциан. — Сколько бы мы ни приглашали специалистов взглянуть на систему, она не работает. Какая-то странная неполадка. Это происходит, как только кто-нибудь пытается использовать тут обычную камеру. Единственное, что, кажется, работает, — камеры на чертовых мобильниках.

Трой нахмурился, глядя так, будто хотел подчеркнуть, насколько безумно все это звучит, но Люциан не врал ему.

Проклятое видео постоянно прерывалось, и ни один техник не мог сказать, почему. Конечно, прислуга находила объяснения… Это была одна из главных причин, почему кое-кому из персонала было некомфортно в доме.

— Ваш отец больше заботился о том, что люди думают о вашей семье, чем о самой семье, — сказал Трой через несколько секунд, и Дев не нашел, что возразить, потому что это было правдой. — Возникнут вопросы. Сколько стоят нефтеперерабатывающие заводы, недвижимость, вся компания «Винсент Индастриз»? Миллиарды? Кто только что унаследовал все это?

— Гейб и я, — без промедления ответил Дев. — Это была воля нашего отца, не думаю, что он поменял завещание.

Трой кивнул подбородком в сторону Люциана.

— Как насчет тебя?

Люциан хохотнул, услышав вопрос.

— Я давным-давно был отрезан от семейного бизнеса, не беспокойся обо мне. Я прекрасно справляюсь и сам.

— Отлично. Теперь я могу спать спокойно, зная это, — Трой перевел взгляд на Дева. — Я веду к тому, что люди будут задавать вопросы. Все это всплывет наружу.

— Конечно, — Дев изогнул бровь, — и все, что всплывет, так это то, что он умер от естественных причин.

Трой засмеялся, глаза его расширились.

— Ты шутишь?

— Разве похоже, будто он шутит? — сухо спросил Люциан.

— Да, я могу подергать за кое-какие ниточки, но это не такое дело, которое можно скрыть по-быстрому. — Трой покачал головой. — Коронер не посчитает самоубийство естественной причиной смерти.

Дев изогнул бровь.

— Люди иногда совершают странные поступки.

Ошарашенное выражение пропало с лица Троя, когда он посмотрел на Дева так, словно едва удерживался от того, чтобы не врезать ему.

— На самом деле, я не слишком удивлен, Девлин.

— Мы понимаем, что у тебя есть срочная работа, — вклинился Люциан, проигнорировав внезапное предупреждающее выражение, которое отразилось на лице брата. — И мы не хотим, чтобы ты подставлялся. Мы справимся с… с тем, что будут думать или говорить люди.

— Приятно слышать, поскольку некоторые из нас не собираются унаследовать многомиллиардный бизнес, — ответил Трой сухо, пронзая Дева взглядом. — Повезло тебе.

В этот момент Дев сделал нечто редкое, чего Люциан не видел уже давно.

Дьявол улыбнулся.

Сидя в гостиной. Люциан наблюдал, как постепенно светало. Те, кто толпился внутри и снаружи кабинета отца, вели себя тихо либо говорили на пониженных тонах. Снаружи не было мигающих красно-синих огней. Им задали минимум вопросов. Дев все еще находился с Троем, скорее всего, чтобы удостовериться: будет рассказана та история, которая ему нужна.

Когда группа появилась, Люциан поднял взгляд от камина, на который пялился все это время. На черной футболке одного из мужчин, завозивших внутрь каталку, было написано СУДМЕДЭКСПЕРТ.

Это напомнило Люциану о другой ночи с точно таким же финалом.

На самом деле это напомнило ему много ночей.

Вскрикнула женщина. Люциан встал и повернулся ко входу.

Миссис Бессон стояла, сжимая руку мужа.

Оба были бледны.

— Что происходит?

Пройдя вперед, он взял Ричарда за плечо и повел их в одну из многих неиспользуемых гостиных, подальше от кабинета.

— Объясни, что случилось? — спросил Ричард, его карие глаза искали взгляда Люциана.

Он передернул плечами, не зная, что им ответить.

Едва ли они будут скорбеть о смерти Лоуренса, но он оставался их работодателем, был важной частью их жизни.

— Произошел несчастный случай.

Ричард приобнял жену за талию, тогда как она подняла руки к серебряным волосам, зачесанным в узел.

— Сынок, я чувствую, ты что-то не договариваешь.

— Да, можно сказать и так. — Люциан бросил взгляд на дверь, сжав плечо Ричарда.

Ливи числилась домработницей, следившей за всей входящей и выходящей прислугой и за всеми их нуждами. Ее муж служил кем-то вроде дворецкого и был мастером на все руки.

Эта пара была всегда с ними, сколько Люциан себя помнил, и он знал, что они оба — не робкого десятка, несмотря на свое отношение к дому и земле. В конце концов, они должны были быть такими, чтобы работать на семью де Винсент и быть ее частью, стать для его братьев чем-то большим, чем собственные родители. Дьявол, да дочь Ливи и Ричарда девчонкой, бывало, бегала по этим комнатам, став для братьев сестрой, но Люциан уже несколько лет не видел Николетт, с тех пор, как она уехала в колледж.

— Лоуренс повесился в кабинете, — сказал он.

Мелкие морщинки появились вокруг глаз Ливи, когда она зажмурилась и забормотала под нос что-то похожее на молитву, но ее муж просто уставился на Люциана и спросил:

— Вы уверены?

— Похоже на то.

Это выражение на лице Ричарда невозможно было перепутать ни с чем. Точно так же смотрел Трой. Они все глубоко внутри думали так же. Почувствовав внезапную усталость. Люциан провел рукой по волосам.

— Люциан, — крикнул Гейб через коридор, челюсти его были сжаты. — Нам нужно с тобой поговорить.

Он обошел пару.

— Если вам, ребята, нужно какое-то время…

— Нет, — ответила Ливи, ее взгляд был пронзительным. — Все в порядке. Мы поможем вам, мальчики.

Усталая улыбка коснулась его губ.

— Спасибо, — поблагодарил он искренне. — Я бы пока держался подальше от кабинета отца.

Ричард кивнул.

— Ты по-прежнему планируешь уехать завтра?

— Мне нужно.

— Я знаю. — Ричард хлопнул его по плечу и мрачно улыбнулся. — Я буду защищать форт столько, сколько смогу.

Взяв руку пожилого мужчины, Люц тихонько сжал ее, а затем оставил их, направившись к брату. Когда он подходил к Гейбу, то заметил, что Трой ждал их в коридоре. Дева нигде не было видно.

— Хочу ли я знать то, что вы, ребята, мне скажете?

Гейб покачал головой.

— Вероятно, нет.

Трой заговорил тихо.

— Когда они сняли тело с вентилятора, ремень тоже сняли. Вы, вероятно, ничего не заметили, потому что он закрывал обзор, но…

Холодок пробежался вдоль позвоночника Люциана, когда он бросил взгляд на брата.

— Но что?

— У него на шее были отметины. — Трой глубоко вздохнул. — Там, где был ремень. Выглядели как царапины. Это значит одно из двух. Он либо повесился, но передумал в последний момент и попытался ослабить петлю, либо ему кто-то помог уйти из жизни.

ГЛАВА 3

— Почему ты покидаешь меня? — кричала Анна. Она топнула высоким каблуком, выпятив нижнюю губу, и ярко-синий напиток пролился через край бокала. — Кто будет слушать мои жалобы на адских соседей или смотреть, как я открыто совращаю самых горячих агентов, торгующих лекарствами?

Джулия Хьюз рассмеялась над коллегой… Ну, над бывшей коллегой, еще два часа назад они работали вместе. Она, несколько медсестер и персонал из центра пришли в бар в паре кварталов от места работы и устроили небольшую прощальную вечеринку, которая уже грозила перейти в худшее из утренних похмелий.

Джулия поставила бы на Анну.

— У тебя все еще останется Сьюзан. Ей нравятся истории твоих страданий, и она так же любит подоставать торговых агентов.

— Все любят их доставать, но ты оставалась последней на нашем этаже. Мне придется жить, представляя, как ты идешь с одним из них на свидание и занимаешься страстным сексом, после которого твоя походка выглядит так забавно.

Чуть не поперхнувшись шампанским, Джулия опустила бокал.

Анна ухмыльнулась и сделала большой глоток.

— И я не смогу попытаться свести Сьюзан с кем-нибудь из них.

— Повезло ей, эти свидания никогда добром не заканчиваются, — напомнила Джулия. Встречи были ужасно скучными или кончались тем, что никто на них не приходил. Не было никаких продолжений и, конечно же, не было страстного секса, после которого ей бы с утра понадобился мышечный релаксант.

Джулия склонилась вперед, облокотившись на круглый высокий столик. Музыка становилась все громче, пока их группа расползалась по бару. Праздничный торт, который кто-то принес с собой, был съеден за несколько минут, сразу после того, как его открыли.

— Я буду скучать по вам, девчонки, — сказала она, тяжело и грустно вздыхая.

— А я правда не могу поверить, что ты это делаешь. — Анна склонилась к ней, вздохнув.

Положа руку на сердце, Джулия и сама не могла поверить, что оставила свою безопасную, надежную работу медсестры и приняла предложение о домашнем уходе за несколько штатов отсюда, в другом часовом поясе.

Решение было настолько не в ее духе, что родители подумали, будто с ней на десяток лет раньше случился кризис среднего возраста.

Решение подать заявку на должность разъездной медсестры было принято под влиянием пустой бутылки вина и… острого чувства отчаяния и глубокой, почти всепоглощающей потребности изменить что-нибудь в своей жизни. Она почти забыла о заявке в агентство, поэтому звонок, поступивший неделю назад, ее шокировал. В Луизиане нашлась работа в доме, и предлагалась ошеломляющая оплата.

Первоначальным порывом Джулии было отклонить предложение, но она не послушалась этого голоса, который не давал ей спать по ночам, голоса, по вине которого каждый шаг в ее жизни был крайне размеренным и сверхосторожным. Таким образом, после согласования кучи документов, включая огромное число подписок о неразглашении, что, как заверило ее агентство, было распространенной практикой в определенных ситуациях, сегодня она завершила свою карьеру в доме престарелых, где проработала последние три года. И это также значило, что теперь ее жизнь изменится окончательно и бесповоротно, поскольку она совершила немыслимый для себя поступок.

Ну, по крайней мере, для нее это было так, поскольку она жила, постоянно опасаясь чего-то: уезжать из дома в колледж, заканчивать учебу и поступать на первую свою «настоящую» работу, летать, ездить по эстакадам.

Она боялась первого свидания, состоявшегося годы назад и оказавшегося одним из худших в ее жизни. Боялась, что внешние обстоятельства вторгнутся и разрушат ее хрупкий мир. Конечно, это не значило, что девушка не заставляла себя преодолевать страх, но обычно это приводило к тому, что она слишком много анализировала и слишком тщательно продумывала каждое принимаемое решение. И это все усложняло, потому покончить с таким порядком вещей казалось еще важнее.

Последние три года она чувствовала себя, словно семидесятилетняя старуха. Похоронившая любовь всей свои жизни и тихо доживающая отмеренные годы.

Но теперь все будет по-другому.

Большая часть ее одежды была отправлена вперед, и завтра она садилась на самолет.

— Я горжусь тобой, — сказала Анна, склоняясь к Джулии. — Я буду ужасно скучать, но я тобой горжусь.

— Спасибо, — ответила она, смахивая с глаз слезы. Они с Анной сблизились за эти годы. Подруга знала, через что прошла Джулия со своим бывшим. Знала, какой большой это был шаг.

Анна снова склонилась, поцеловав Джулию в щеку. Затем опустила подбородок ей на плечо.

— Во сколько ты улетаешь?

— В десять, но мне надо выехать рано, чтобы добраться до аэропорта.

— Но ты не должна идти с утра на работу, и знаешь, что это значит? — Выпрямившись, она подтолкнула бокал Джулии к ее губам, легонько стукнув по донышку. — Время напиться и дурачиться, пока мы обе не закончили, рыдая, в углу бара, словно две неудачницы. Мы ведь этого не хотим.

— Никто этого не хочет. — Ухмыльнувшись, она последовала совету подруги.

Джулия не очень умела пить, в основном потому, что ее пугала перспектива потерять контроль над собой, и обычно она отдавала предпочтение вину и пила только дома. Так что она прикончила свой бокал шампанского, а затем осилила еще немного пузырящейся жидкости, и ее кровь радостно закипела.

Несколько других сестер подсели за их столик, а Анна исчезла, чтобы сыграть в дартс на другой стороне бара. Джулия пыталась следить за ней, но было уже поздно, люди прибывали. Она лишь урывками видела симпатичную блондинку и мужчину, с которым та играла. Он был высокий. Хотя рядом с Анной все казались высокими. Его темная рубашка натягивалась на широких плечах, когда он поднимал руку, чтобы бросить дротик. Даже с того места, где сидела Джулия, она видела, какие накачанные у него бицепсы.

Встряхнув головой, она сконцентрировалась на разговоре вокруг. Анна была замужем… Счастливо. Просто подруга умела быть повсюду, и повсюду заводила друзей. Все говорили о новом владельце дома престарелых, который вступил в права собственности в начале года, и были встревожены, не уверены, к чему это приведет в дальнейшем.

Очевидно, ей больше не нужно беспокоиться об этом, но она была рада за своих коллег, поскольку ей казалось, что новые владельцы знают, что делают.

Поскольку Джулия никогда раньше не работала выездной медсестрой, она не знала, возьмется ли за следующее назначение, когда кончится этот контракт, и понятия не имела, чего ожидать от своих новых работодателей. Джулия отвечала перед агентством, через которое ее наняли, но она также отвечала и перед семьей, на которую ей предстоит работать.

Играя с ножкой бокала, она прекратила гадать, что же будет завтра. Девушка нервничала, и это было понятно, но она не могла позволить себе сходить с ума, поддаться панике, усомниться в собственном решении. Сейчас для этого уже слишком поздно…

— Джулия! — прощебетала Анна за секунду до того, как схватить ее сзади за руку. — Тут есть некто, с кем я обязана тебя познакомить.

О боже.

Когда Анна была обязана познакомить кого-то с Джулией, обычно это был какой-нибудь чудной незнакомец, с которым подруга буквально только что столкнулась и с которым Джулия совсем знакомиться не хотела.

Подавив стон, она медленно обернулась и чуть не уронила бокал, когда перевела взгляд с раскрасневшегося, возбужденного лица Анны на человека, стоящего рядом. Глаза Джулии распахнулись, когда она разглядела его.

Матерь божья… Похоже было на то, что мозг ее закоротило, и она растеряла все слова и мысли. Это был человек, с которым Анна играла в дартс. Она узнала по рубашке, оказавшейся на деле толстовкой с закатанными до локтей рукавами. Мужчина действительно был высоким, на фут выше Джулии, а она вовсе не считалась коротышкой.

Незнакомец, кем бы он ни был, ошеломлял. В нем была некая жесткость. Высокие и широкие скулы и хорошо очерченный рот с идеальным изгибом губ. Короткая щетина покрывала подбородок, казалось, высеченный из мрамора. Золотистые волосы вились надо лбом, а по бокам были коротко пострижены. Джулия могла бы поспорить, что его волосы днем были почти такими же светлыми, как у Анны. Отталкиваясь от того, что она могла себе представить, глядя на толстовку и эти темные джинсы, его тело было таким же удивительным, как и лицо. А глаза, обрамленные невероятно густыми ресницами? Это была такая красивая смесь голубого и зеленого, они напоминали Джулии теплый океан и лето. Он стоял, глядя на нее, опустив плечи, но у девушки возникло дикое, отчетливое впечатление, будто он был взведен как пружина, готов в любой момент распрямиться, хотя поза его была довольно расслабленной.

Неужели Анна нашла этот прекрасный образчик сильного пола у доски для игры в дартс? Джулии следовало бы больше практиковаться в ней, если этот парень относился к тем, кто…

— Джулия… Джул, это… — Голубые глаза Анны сверкнули возбуждением, когда она повернулась к самому красивому мужчине, которого Джулия видела в своей жизни. — Прошу прощения. Как ты сказал, тебя зовут?

Как, во имя всего святого, Анна могла забыть его имя?

Как только Джулия услышит его, оно навсегда останется в ее памяти.

Он улыбнулся, и все части тела Джулии, начиная от волос на голове и заканчивая кончиками пальцев на ногах, отозвались.

Сердце замерло при виде его чуть кривоватой улыбки.

— Тейлор.

О боже.

Голос глубокий и мягкий, с намеком на южный акцент. Может, Джулия и не была уверена, но хотела, чтобы он продолжал говорить, и говорить, и говорить.

— Тейлор! Точно. — Анна улыбалась, словно кошка, только что съевшая целую комнату канареек. — Ладно, вот она, милая и очень одинокая Джулия, о которой я тебе рассказывала.

Неужели подруга действительно это сказала? Очень одинокая? Анна напилась? Разве она не видит, как выглядит этот парень?

Джулия не была уродиной. У нее были симметричные черты, правильно очерченное лицо. Многие люди обращали внимание на ее волосы. Некоторые даже хотели потрогать их, что было крайне странно, но она не придавала этому значения. Они были длинными и густыми, падали волнами до пояса. Сейчас волосы были скручены в неопрятный пучок. После работы у нее хватило времени лишь на то, чтобы переодеться, и она не успела привести их в порядок. Как бы там ни было, она знала, что выглядит достойно. Но все же она не относилась к тем женщинам, которых можно легко представить рядом с Тейлором.

К тем высоким или крошечным, но определенно стройным, с изгибами и округлостями в «правильных» местах.

— Привет, — Тейлор протянул руку, — очень рад познакомиться.

Ее взгляд скользнул от его лица к руке и снова поднялся обратно. Его кривая усмешка стала шире, он ждал, пока она стояла, таращась на него как идиотка. Очнувшись от ступора, она смогла поднять руку.

— Приятно познакомиться.

Его пальцы сомкнулись вокруг ее ладони в крепком пожатии.

— Могу я предложить тебе выпить?

— Да, — Анна ответила за нее, — ты совершенно определенно можешь предложить ей выпить.

Джулия уже хотела убить Анну.

Тейлор прикусил нижнюю губу.

— Чего бы ты хотела?

Пробормотав название какого-то напитка, который, она, кажется, даже никогда не пробовала раньше, Джулия поняла вдруг, что он все еще держит ее руку.

Он шагнул ближе и склонил голову так, что губы его оказались рядом с ее ухом. Когда он заговорил, дыхание всколыхнуло крошечные волоски, послав волну дрожи вдоль спины.

— Не убегай.

У нее перехватило дыхание.

— Не буду.

— Обещаешь? — Он нежно сжал ее руку.

— Обещаю, — ответила она.

— Хорошо, — он отошел назад, оглянулся, поймав ее взгляд, и секунду смотрел на нее, — я сейчас вернусь.

И лишь тогда выпустил ее руку.

Совершенно ошеломленная, она смотрела, как он стал пробираться к бару, раздвигая толпу людей, словно какой-нибудь бог. За все свои двадцать семь лет она никогда не видела лично кого-то настолько привлекательного.

— О боже, я думала, испытаю оргазм, глядя на это, — сказала Анна.

Джулия перевела взгляд на подругу. Анна хлопала в ладоши и прыгала.

— Где ты его нашла? — спросила Джулия. — Заказала в каталоге «Из чего сделаны мечты»?

Анна хихикнула.

— Я заказывала выпить… воды, смею добавить, и он спросил, играю ли я в дартс. Конечно же, я ответила «да». Я обязана была, чтобы выяснить, настоящий ли он. — Джулия вполне ее понимала. Она и сама с трудом верила, что парень реален.

— Как бы там ни было, мы сыграли партию, и знаешь что?

— Что? — Взгляд Джулии переместился выше головы Анны. Тейлор все еще был у бара.

Анна снова схватила ее за руку.

— Он спросил о тебе, Джулия.

— Что?

Анна кивнула.

— Он спросил, кто та красивая женщина, с которой я говорила, и это была ты. Без вариантов. И именно поэтому он вытащил меня играть в дартс. Меня использовали. — Она ухмыльнулась. — И я не возражаю. Знаешь почему?

Джулия едва могла осмыслить все это.

— Почему?

— Потому что он тобой заинтересовался, и это твоя последняя ночь в этом городе, так что ты пойдешь, куда он захочет, и исполнишь все, что он захочет. Буквально все. — Она склонилась, понизив тон. — Даже самые грязные желания. Потому что я бы пошла на это. О да.

— О боже, — Джулия рассмеялась. — Ты сумасшедшая. Я его даже не знаю…

— Мое сладкое летнее дитя, — сказала Анна, и Джулия нахмурилась. — Тебе не нужно знать его, чтобы переспать с ним. Это нормальный человек. Он так хорошо выглядит, что может и не человек вовсе, и все то время, что мы играли в дартс, он смотрел на тебя.

Разве?

— Это… этого не может быть.

— Может, Джулия. Я знаю, что у тебя давно никого не было… Очень давно никого не было… А твой бывший был засранцем, но пришла тебе пора расправить свои трепетные крылья и выпорхнуть на свободу, детка. Этот мужчина, этот сексуальный мужчина…

— Стоп, — ее сердце подпрыгнуло в груди, когда она увидела, как Тейлор идет к ним, — он возвращается.

Анна закрыла рот, но посмотрела на нее так, будто говорила, что никогда не простит, если Джулия испортит все это. У той не было даже возможности хорошенько подумать, потому что Тейлор обошел Анну и вручил ей напиток, пахнущий фруктами.

— Счастлив найти тебя там, где оставил, — сказал он, наклоняясь над столом. — Я боялся, ты убежишь.

— Нет, — ответила она, бросив на Анну беспомощный взгляд.

— Да, — поправила та, ухмыляясь.

И что она должна была сказать теперь? Или сделать? Слава богу, она успела переодеться в милое черное платье с завышенной талией и рукавами до локтя. Оно было старое, но сидело отлично. Хотела бы она обладать даром предвиденья, чтобы еще надеть что-то другое, а не трикотажные трусики счерепами.

О боже.

Почему она вообще думает об этом?

Этому парню не увидеть ее покрытых черепами трусиков.

Джулия заметила, как Анна медленно отступает, оставляя их наедине.

Потягивая напиток, она подыскивала ответ, который не выставил бы ее глупой.

— Почему ты так решил?

Это был лучший вариант, который она смогла придумать.

— Честно? — Он опустил ресницы, на мгновение закрыв свои удивительные глаза. — Ты выглядишь немного напуганной.

Ее щеки снова вспыхнули.

— Это так очевидно?

— Так ты боишься? — спросил он, поднося ко рту бутылку пива.

Казалось, уже невозможно краснеть дальше.

— Я бы не сказала, что боюсь. Просто… просто удивлена.

— Понятия не имею, почему ты удивлена, — ответил он и сделал глоток. — Я заметил тебя сразу, как вошел. И уверен, не я один. Ты потрясающая.

Окей.

Этот парень был хорош, действительно хорош. Его слова прозвучали вполне правдоподобно. Лесть обычно с ней не срабатывала, но из его уст, кто знает…

— Очень мило с твоей стороны, — сказала она, сделав большой глоток из бокала.

— Это не мило. Это правда. — Склонившись к ней, он поставил пиво на стол. — Итак, твоя подруга сказала мне, что вы — медсестры.

Кивнув, она велела себе пить помедленнее, поскольку почувствовала крепость напитка.

— Да, мы работаем в доме престарелых недалеко отсюда… ну, я работала. Сегодня был мой последний рабочий день.

— Она так и сказала, — подтвердил он. — Что это была маленькая прощальная вечеринка.

— Да. — Она цедила свой напиток. — Я на самом деле уезжаю из города… штата завтра.

— Правда? И куда ты направляешься? — В лице его мелькнул интерес.

Она чуть не ляпнула «Луизиана», но удержалась в последний момент. Во-первых, она не знала Слишком Крутого Чтобы Быть Реальным Тейлора. А кроме того, соглашения о неразглашении, которые она подписала, были жесткими. Единственными людьми, которые знали, в какой город и штат она едет, были ее родители. Анна знала лишь, что это Луизиана.

— Я приняла предложение о работе на юге, — наконец ответила она и быстро переключила разговор на него. — А как насчет тебя? Ты живешь тут?

Подхватив свою бутылку, он покачал головой.

— Я в городе по делам. Провожу кое-какие исследования.

— Исследования? — Был ли он медиком или журналистом? А может, каким-нибудь писателем?

Он глотнул пива.

— Ты всегда занималась уходом?

— Нет. Когда я окончила колледж, работала в госпитале и оказывала экстренную помощь, — сказала она, оглянувшись через плечо. Она уже не видела Анну. — Занималась этим два или три года.

— Вау. Наверное, это трудно.

— Да, порой. Я хочу сказать, иногда были ночи, когда приходилось иметь дело лишь с жалобами на боль в желудке, а иногда случалось что-нибудь серьезное, но чаще все же грипп или отравления. Хотя припоминаю смены, когда приходилось довольно непросто.

Его взгляд блуждал по ее лицу, и дыхание перехватило, когда их глаза снова встретились.

— Так почему ты ушла?

С трудом сглотнув, Джулия подняла бокал и отпила еще. Едва ли она могла сказать ему, что, уйдя от мужа, оставила город, в котором они жили, и работу. Это не остановило Адама от попыток связаться с ней каждые пару месяцев, словно по расписанию.

Все закончилось, лишь когда она наконец сменила номер и не стала давать его кому-либо из их общих друзей. Но в глубине души она все равно понимала, что бывший муж узнает о ее отъезде и смене работы, потому что это было в его духе. При мысли об этом скрутило живот.

Проклятье, все это лишь расстраивало ее.

Усилием воли она прогнала дурные мысли прочь.

— Я вроде как хотела заняться чем-то новым и быть ближе к семье.

— Семья много для тебя значит?

— Да. Я единственный ребенок, так что избалована. — В животе вновь возникло странное ощущение, когда он засмеялся, но это было чувство другого рода, потому что смех его был глубоким и добрым. Оно было схоже с тем, что испытываешь на американских горках, когда достигаешь вершины и вот-вот скатишься обратно вниз. — Окей. Не так уж меня и баловали, но я близка с родителями. Они хорошие люди.

— Значит, тебе повезло, — сказал он. — Немногие люди могут похвастаться этим.

— А ты?

— Я не принадлежу к их числу.

— О, — она моргнула, — печально слышать.

Он склонил голову и внимательно изучал ее какое-то время.

— Звучит так, будто ты говоришь искренне.

— Может быть, потому что так оно и есть? — предположила Джулия.

— Ты испытываешь симпатию к случайным знакомым?

— Конечно. Почему бы нет. — Она отступила в сторону, когда кто-то прошел мимо их столика. — По крайней мере, я верю в это.

— Согласен.

— Приятно слышать, потому что…

Слова покинули ее, когда свободной рукой он потянулся и поймал прядь волос, выбившуюся из пучка и упавшую на щеку. Ее губы разомкнулись в тихом вздохе, когда он заправил прядь за ухо.

— Поправил, — сказал он, опуская руку и будто случайно проводя пальцами по ее щеке. — Хотя, готов спорить, твои волосы шикарны, когда распущены.

Щеки обдало жаром. Она понятия не имела, что ответить, потому что в это самое мгновение его пальцы едва заметно скользнули вниз по ее шее.

— Ты всегда хотела быть медсестрой? — спросил он.

Прошло не меньше минуты, прежде чем она смогла ответить.

— Я… я хотела быть ветеринаром, когда была младше, как папа, но не могла смириться с тем, что животных приходится усыплять.

— Да, это жестокая работа. Я бы тоже не смог.

— У тебя… у тебя есть питомцы? — спросила она, чувствуя себя немного глупо из-за такого детского вопроса. Было ли это так же банально, как спрашивать, какая спортивная команда ему нравится? Она действительно надеялась, что разговор не свернет в это русло, поскольку никогда не интересовалась спортом.

— Нет. У меня особо и дома-то нет. А у тебя?

— У меня тоже, но мне хотелось бы завести однажды. Всегда мечтала быть владелицей приюта для животных. — Она снова рассмеялась, чувствуя себя словно на исповеди, поскольку понятия не имела, почему вдруг проговорилась об этом. — Ну, знаешь, когда выиграю в лотерею и получу лишний миллион долларов.

Ухмылка заиграла на его губах.

— Так вот значит, на что ты потратишь свои миллионы?

— Да. Я хочу сказать, а зачем еще нужны деньги?

Хотя у нее была страсть к дизайнерским сумкам, которые она не могла себе позволить, ему об этом знать было не обязательно.

— А каких животных ты бы спасала?

— Всех.

— Даже золотых рыбок?

— Если им нужно спасение, да, — ответила она, улыбнувшись.

Он придвинулся ближе.

— А как насчет змей?

— Их тоже, и даже мышей. Любая жизнь ценна.

Его брови удивленно поднялись.

— Окей, ты либо веган, либо религиозна, либо занимаешься айкидо.

Хихикая, она покачала головой, глядя в сторону.

— Нет, я это слышала в какой-то серии «Ходячих». Прости. Я люблю мясо, не очень религиозна и не настолько разносторонняя личность.

Тейлор засмеялся, и ей вновь пришлось подавлять вздох. Это был такой приятный смех.

— Черт. Ну, я рад это все слышать.

Оглядывая бар, она все никак не могла найти Анну в ставшей еще больше толпе людей. Куда, черт подери, она запропастилась?

— Тебе нравится ухаживать за больными? — спросил он.

И когда она посмотрела на него, взгляд зацепился за его губы.

Какое-то мгновение она мучительно думала, каково это, почувствовать эти губы на своих губах и на других местах тоже. Тело бросило в жар. Боже, она не могла вспомнить, когда в последний раз чувствовала нечто подобное к кому-то, кто даже не касался ее. У нее был только Адам, и какое-то время секс с ним был неплох, но он никогда не заставлял ее сердце стучать так дико, как сейчас.

— Мисс Хьюз? — Тейлор усмехнулся.

Глубоко вздохнув, она решила, что ей пора завязывать с выпивкой, чтобы у нее были шансы справиться с гормонами.

— Да, нравится.

— Почему?

Боже, да он просто ходячая викторина. Она поставила бокал на стол.

— Сначала это была случайность. Когда я вернулась назад, под руку попалась одна из срочных вакансий, — призналась она, поглаживая пальцами дно бокала. — И все сложилось.

— Такого рода работа должна быть тяжелой. — Повернувшись к столу, он оперся на него локтями и склонился к ней. — Я хочу сказать, многие пациенты, должно быть, без сознания. Это правильное слово?

— Некоторые да, но все разные. — Она взглянула на него и обнаружила, что он наблюдает за ней точно так, как делал это с начала разговора. Пристально. Джулии казалось, он не упускает ни одного слова из сказанного ею. Его внимание все целиком было сконцентрировано на ней. — Есть пациенты, которым нужна помощь в выполнении базовых действий, а есть и такие, кто не осознает себя, но… но не полностью.

Он медленно кивнул.

— Так что тебя привлекло в этом?

Это был сложный вопрос.

— Я думаю, дело в том, что у некоторых из этих пациентов никого нет. Я хочу сказать, не то чтобы их семьи не проявляли заботу или не навещали их, просто многие люди не знают, как справляться с кем-то, кто настолько болен. И нужен человек, который понимает… Даже если кто-то не может ответить или общаться иначе, это не значит, что он тебя не слышит. Что он не думает…

— Кто-то из твоих пациентов не может общаться, но может тебя слышать?

— Да. Болезни бывают разные. Есть синдромы, которые запирают людей в себе. Черт, есть исследование, подтверждающее, что больные в некоторых видах комы могут слышать тех, кто рядом, — объяснила она. — Другие же нет, но все равно всем нужен тот, кто… кто просто хочет заботиться о них. — Она немного покраснела, чувствуя себя сентиментальной дурочкой.

— И ты это делаешь? Заботишься о них.

Джулия заботилась. Иногда больше, чем должна была бы. Было тяжело отречься от человеческой натуры. Она все еще не умела справляться с потерей пациентов.

— Да.

Он изучал ее минуту, потом лицо его озарила широкая улыбка, от которой захватывало дух. Звезды рекламы зубной пасты обзавидовались бы.

— Буду честен: когда мне приходилось обращаться к врачу, я никогда не видел таких медсестер, как ты. — Он подмигнул и, черт возьми, выглядел при этом потрясающе. — Наверное, и к лучшему, а то я стал бы бегать ко врачу по любому поводу.

У нее вырвался внезапный смех, она вновь повернулась к нему.

— Ой, да ладно.

— Нет, я серьезно. Начал бы с боли в животе и продолжил бы ушибленным пальцем, а может и парой, но клялся бы, что сломал их.

Снова засмеявшись, она покачала головой.

— У тебя тогда должна быть действительно хорошая страховка.

— Что-то вроде.

Каким-то образом он оказался еще ближе — теперь их разделяло меньше фута. — Я собираюсь сказать, что думаю. Ты готова?

— Полагаю. — Она вцепилась в бокал, ее сердце прыгало в груди. Что он собирался сказать?

Он сделал то же, что уже проделывал раньше: опустил голову так, что губы его оказались у ее уха. По телу Джулии побежали мурашки, когда она почувствовала запах пряного одеколона и простого мыла — удивительно пьянящий микс.

— Все то время, что я стоял тут, разговаривая, я спрашивал себя, каковы на вкус твои прекрасные губы.

Ее сердце перевернулось, пока мозг пытался осознать, что он действительно сказал это.

— А еще я думаю, что твои губы — не единственное, что мне хотелось бы попробовать.

О боже!

Все связные мысли выветрились у нее из головы. Он отодвинулся всего лишь на пару дюймов, и она по-прежнему чувствовала его легкое дыхание.

— Я слишком спешу?

Да.

Нет.

Джулия отрицательно замотала головой. Она потеряла контроль над собой.

— Рад это слышать. — Тейлор придвинулся обратно, его губы чуть искривились в усмешке.

Она вздрогнула и дернулась, когда ее телефон завибрировал.

— Извини, — пробормотала Джулия, взволнованная и более чем обрадованная, потому что вся она сконцентрировалась на мысли о том, что хочет попробовать его на вкус не меньше самого парня.

Она порылась, выискивая тоненький телефон в сумке.

Экран еще светился после полученного СМС. Это была Анна. Джулии пришлось перечитать сообщение дважды, потому что сперва показалось, что она что-то не так поняла.

«Не хотела беспокоить вас обоих. Еду домой в центр. Пусть красавчик задаст тебе жару, а потом задаст жару еще раз. Люблю тебя!»

— Проклятье, — пробормотала она сквозь зубы. Она хотела убить Анну. — Это плохо. — Она чуть встряхнула головой, разрываясь между желанием рассмеяться и снова выругаться. — Ничего важного.

— Не похоже, — он положил руку рядом с ее. — Что происходит?

Резко выдохнув, она положила телефон в сумку.

— Моя подруга… Анна. Та, с которой вы играли в дартс. Она вроде как кинула меня.

— Дай я угадаю. Она должна была отвезти тебя домой? — спросил он, опуская подбородок, склоняясь к ней снова и прижимая свою руку к ее.

— Ага, — ответила Джулия и не стала отодвигаться.

Легкая усмешка вернулась.

— Я могу подбросить тебя до дома. Только допью это.

Она бросила на него взгляд, и ей стало не по себе. Он отвезет ее домой? Он планирует… попробовать ее? Окей. Ей действительно нужно было перестать думать обо всем этом.

— Спасибо, но все в порядке. Я могу вызвать такси или…

— Или ты можешь позволить мне отвезти тебя домой. В конце концов, не затем ли твоя мудрая подруга оставила тебя тут на произвол судьбы? — Перевернув ладонь, он накрыл руку Джулии и пробежался пальцами по ее кисти. — По крайней мере, я на это надеюсь, потому что хочу этого.

Она уставилась на него, приоткрыв рот.

— На самом деле, я жажду довезти тебя домой, Джулия. — Его палец скользил по ее руке вверх, к рукаву ее платья. — Я бы очень хотел провести с тобой еще немного времени.

Сердце Джулии бешено колотилось, пока она смотрела в его глаза, вновь слегка потерявшись. Она знала: то, что он предлагает, не просто поездка домой, и от этого жар в ее груди сдвигался ниже. Ее тело вспыхивало при одной мысли об этом.

— Скажи «да», — попросил он, проводя пальцем вниз по руке. Тейлор очертил косточку запястья.

Во рту у нее пересохло. Прежняя Джулия едва ли решилась бы ответить «да», но теперь тихий голос внутри кричал, требовал от нее сделать то, чего она никогда не делала: расправить широко свои трепетные крылья и немного полетать. Могла бы она и в самом деле решиться на это? А потом ее губы и язык сами задвигались, прежде чем она поняла, что делает.

Джулия ответила «да».

ГЛАВА 4

Это происходило.

Это действительно происходило.

И это было все, о чем она могла думать во время короткой, слишком короткой поездки до ее квартиры. Тейлор вел, очевидно, взятую напрокат машину. По крайней мере, она на это надеялась, поскольку авто выглядело слишком чистым для того, на котором ездят каждый день. Тейлор болтал всю дорогу, стараясь поддерживать непринужденную атмосферу, которая грозила стать слишком свободной.

Настолько, что на полпути к ее квартире он потянулся и положил свою руку на ее ладонь, чтобы она прекратила теребить подол платья. Он не коснулся ее колена, но держал своими длинными, теплыми пальцами ее руку и не отпускал.

Это рукопожатие было приятно и напоминало ей о первых свиданиях и о том сладком предчувствии всего грядущего. Вот только это было не свидание, случайная связь с человеком, который выглядел, как телезвезда.

Когда они шли через парковку и поднимались по ступеням, было очевидно, что он замедлял свои шаги. Он шел рядом с ней, опустив одну руку ей на талию, а ее руки дрожали.

В ее жизни было не так уж много моментов, когда она так нервничала и была настолько возбуждена. Чувства и мысли спутались в голове, в груди все трепетало.

У двери она с первой попытки не попала в замочную скважину, ткнув ключом в металл.

— Давай я, — предложил Тейлор, вынимая ключ из ее практически онемевших рук. Она смотрела на его пальцы, когда он вставил ключ, но не повернул его. — Джулия?

Прерывисто вздохнув, она подняла взгляд на него.

— Да?

— Я могу не делать этого. Ты можешь сама открыть дверь. И мы просто пожелаем друг другу доброй ночи. Или могу повернуть этот ключ, и ты меня впустишь. И мы сделаем эту ночь по-настоящему хорошей. Тебе выбирать.

Ей выбирать.

Конечно.

Джулия хотела этого… хотела того, что случится за этой дверью, но она никогда не делала этого раньше. У нее был опыт только с бывшим мужем. Они поженились молодыми, учась в колледже, и у нее никогда не было встреч на одну ночь и возможности заняться случайным сексом. Не то чтобы она не хотела после развода, но никогда не задумывалась об этом достаточно серьезно, чтобы дать себе возможность так поступить.

Секс был важен.

Ей катастрофически не хватало опыта, и не нужно было быть секс-гуру, чтобы понять, что Тейлор прекрасно во всем этом разбирался. Джулия понимала, что она во всем ему уступает.

Но она не хотела прощаться с ним.

Не хотела отпускать его прямо сейчас, потому что могла больше никогда его не увидеть.

Она уезжала завтра, а он отправлялся… Куда он там отправлялся? У них не было второго шанса, а значит, надо действовать решительно.

Поэтому она собралась с силами, потянулась, накрыв его руку своей, и повернула ключ.

— Я хочу, чтобы ты вошел.

Грудь Тейлора поднялась под его темной толстовкой.

— Ты сделала мою ночь.

Она нервно улыбнулась, когда открыла дверь и отошла в сторону.

— Как видишь, большая часть вещей упакована. Кроме мебели, конечно, — закрывая дверь, она указала на диван, — мебель отправится на склад.

Тейлор прошел несколько шагов вперед, изучая маленькую квартиру. Там было не так уж много всего. Гостиная и маленькое пространство столовой прямо перед коридором на кухню.

— Со всеми складскими делами будет разбираться отец, потому что грузчики не смогут приехать раньше выходных, — бормотала она, следуя за ним. — Ванная дальше по коридору. — Она положила браслет на стол и задумалась: было ли у нее время сменить свои трусики на что-нибудь более сексуальное? Большая часть вещей уже упакована и отправлена, но может, осталось хоть что-нибудь поприличнее? — У меня особо нечего выпить, но я уверена…

Джулия замолчала, встретившись с ним взглядом. Она смотрела, как Тейлор потянулся и зацепил пальцами воротник толстовки. Не сказав ни слова, он стянул ее через голову. Отбросив толстовку на спинку дивана, он опустил руки.

— Ох, — прошептала она, блуждая взглядом по его телу. — О боже…

Тейлор был красив.

Накачанное тело оттенка темного золота, мощные бицепсы, кубики пресса.

Джулия смутно поняла, что она никогда раньше не видела ничего подобного.

Снова подняв глаза на его лицо, она увидела на нем привычную улыбку.

— Это прозвучит ужасно банально, но я рад, что тебе нравится то, что ты видишь.

— Кому бы не понравилось? — совершенно серьезно спросила она.

Улыбка стала шире.

— Не знаю. Меня заботит лишь, нравится ли тебе.

— Ты знаешь, что нужно говорить, да?

— Не совсем. — Тейлор пошел вперед. Он не просто шел, а подкрадывался. — Я просто честен.

— Правда? — Отступив назад, она натолкнулась на стол.

— Правда.

Он остановился перед ней, его взгляд прожигал насквозь, опалял кожу. Минута ушла на то, чтобы она смогла восстановить дыхание.

— Можешь дотронуться до меня, если хочешь, — сказал он. — И я очень надеюсь, что ты хочешь.

Джулия кивнула. Или, по меньшей мере, подумала, что кивнула, потому что он преодолел остававшееся между ними небольшое пространство и обхватил пальцами ее запястье. Он поднес ее руку к своей груди. Дыхание у нее перехватило.

Прижав ее ладонь к своей груди, он скользнул рукой по ее руке, его пальцы пробрались под рукав ее платья. Джулия почувствовала слабость, когда он повел ее руку вниз по своей груди.

— Как? — пробормотала она, прежде чем смогла остановиться.

Он приподнял бровь.

— Что как?

Боже, о чем она думала? Ее руки вздрагивали, когда пальцы скользили по его коже.

— Как… как мы очутились тут?

— Ну, — протянул он, вновь поглаживая ее по руке, — мы вышли из бара, сели в машину и приехали сюда, но, полагаю, ты имела в виду не это.

— Хорошее предположение.

Он склонил голову, упершись лбом в ее лоб.

— Мы очутились здесь, потому что я увидел тебя и захотел узнать получше. И познакомился с тобой. И когда мы говорил, решил, что хочу узнать тебя по-настоящему. — Он снова начал водить ее рукой. Кончики ее пальцев задевали его ремень. — И так мы очутились тут.

Глубоко в груди у нее все затрепетало, глаза закрылись.

— И ты не заметил других женщин, с которыми хотел бы познакомиться ближе?

Его лоб терся о ее, когда он покачал головой.

— Я видел других женщин. — Он замолчал на секунду, и голова ее склонилась набок, когда он провел губами над ее щекой. — Женщин, с которыми мне обычно было бы интересно познакомиться поближе. Женщин, которые ничуть не похожи на тебя.

Она оцепенела и подняла на него изумленный взгляд.

— Вау. Это звучит как-то слишком откровенно.

— Это не оскорбление, — сказал он, обхватив ладонью ее затылок. — Верь мне.

— Я… понятия не имею, что на это ответить, — призналась она.

Его смешок заставил ее вздрогнуть.

— Может, тебе и не надо ничего отвечать?

— Может быть.

Тейлор снова переместился, она почувствовала его дыхание сперва сразу за ухом, а затем, слегка прикусив, поцеловал ее в шею. Языком он тронул место укуса, успокаивая. Она застонала.

Жар пронесся по венам молнией чистого желания, земля едва не ушла из-под ног. Затем он снова повел ее руку, ниже пояса.

Джулия задержала дыхание.

Боже, она чувствовала его, твердый и толстый, под джинсами. Такую реакцию нельзя было подделать. Может, она и не относилась к тому типу женщин, которыми он обычно интересовался, но он запал на нее.

Он отстранился.

— Ты это чувствуешь?

Не в силах говорить, она кивнула.

— Теперь ты понимаешь, как мы тут очутились? Почему я тут? — спросил он. — Я возбудился, увидев тебя в баре. — Он прижал ее руку к своему члену, сжимая ее пальцы вокруг него. — Это все для тебя.

Она покраснела.

Тейлор замер, глядя на нее сверху вниз. На лице его мелькнуло удивление, а затем — понимание.

— Ты правда никогда не делала раньше ничего подобного, да? — Он отвел ее руку от своего члена, положив ее ладонь себе на грудь. — У тебя не было случайных связей?

Качая головой, она думала, не провалится ли сейчас сквозь землю от стыда.

— Правда не делала.

— Я понимаю. — Закусив нижнюю губу, он провел пальцем вниз по ее шее. — Ты действительно хорошая девочка. Мне это нравится.

Она смотрела на него, сердце готово было выпрыгнуть из груди.

— Но знаешь, что мне нравится еще больше? — Склоняя голову и гладя губами ее щеку, он сказал: — Я знаю, что есть еще и очень плохая девочка, которая хочет выйти и поиграть. Я собираюсь сделать кое-что, что тебе очень, очень понравится. Окей?

Она была на грани сердечного приступа.

— Окей.

Улыбка мелькнула на его губах и пропала. Его ладони вдруг оказались на ее руках, и без предупреждения он резко развернул ее. Дыхание сбилось, когда он притянул ее к себе, прижавшись к ней всем телом.

Прежде чем она успела спросить, что он делает, его губы оказались на ее шее. Он проложил вниз дорожку из крохотных жарких поцелуев, прежде чем выпустить ее руки из своих. Глаза девушки распахнулись, сфокусировавшись на темной дверце шкафа на другом конце комнаты, когда он опустил ладони ей на грудь. Соски моментально набухли — почти до боли. Джулия бедрами подалась назад, к его бедрам, и закусила губу, когда услышала глубокий, гортанный рык.

Боже, она никогда раньше не слышала, чтобы мужчина издавал такой звук. Только не такой. Как будто собирался съесть ее.

Меж тем, его руки все двигались, спускаясь вниз по бокам, а затем по бедрам. Пальцы смяли, потянули вверх платье, затем скользнули по обнаженной коже, пока он покусывал и лизал ее шею.

Сердце девушки вырывалось из груди, когда он прекратил целовать ее шею и вдруг присел позади. Сначала она понятия не имела, что он делает, и начала разворачиваться к нему, но замерла, когда его пальцы зацепили край ее трусиков и стащили их вниз.

О боже.

— Переступи через них, — приказал он, его голос прозвучал резко в тихой квартире.

Джулия повиновалась, держась за стол, пока поднимала одну, а затем вторую ногу. Через секунду ее трусики валялись на полу, и он снова встал, проводя руками вверх по ее ногам, а затем прижался животом к ее спине. Одна рука осталась на ее обнаженном бедре, другая прошлась до воротника ее платья.

— Насколько ты разозлишься, если я испорчу его? — спросил он.

— Не сильно.

— Идеально, — пробормотал он и затем схватил платье спереди. Она содрогнулась.

Джулия едва могла дышать, а тело пульсировало, реагируя на звук рвущейся ткани. Она посмотрела вниз, когда прохладный воздух овеял ее грудь. Между разорванной тканью виднелся бюстгальтер. Слава богу, это был милый кружевной черный бюстгальтер с чудесным декольте.

И, кажется, ему нравилось то, что он видел, заглядывая ей через плечо.

— Черт, ты красива, Джулия. — Он отпустил ее платье, разрыв стал еще шире. — Ты красива.

Она положила голову ему на грудь, когда его ладонь скользнула под ее бюстгальтер, и смотрела, едва приоткрыв глаза, как он сдвинул чашечку в сторону, освободив одну грудь.

Стон Тейлора вызвал еще одну волну желания в теле.

— Ты смотришь?

Она не хотела отвечать.

— Джулия?

Она облизнула губы.

— Да.

— Хорошо. — Ладонью он обхватил ее грудь. — Не хочу, чтобы ты пропустила хотя бы секунду.

Этого просто не могло быть.

Она не могла отвести взгляд, когда его большой палец прошелся по розовой, покрытой пупырышками коже, а затем — по соску. Ничто не могло остановить стон на этот раз, и он превратился в его имя. Она потеряла голову, когда он погладил ее грудь, прежде чем переместиться к другой чашечке. Он проделал то же самое, сдвинув материал в сторону и оголив грудь. Рукой Тейлор обхватил ее живот, и на этот раз коснулся пальцами лишь набухшего соска, зажав его между большим и указательным, а затем сделал нечто, что заставило ее содрогнуться, испытав сильнейшее желание.

— О боже, — выдохнула она.

— М-м-м, — его губы снова скользили по ее шее, — тебе это понравилось.

Ей не нужно было отвечать, потому что он это знал. Он снова проделал это, и ее бедра рефлекторно подались ему навстречу. Теперь она испытала желание другого рода. Тейлор, должно быть, почувствовал это, поскольку своим мощным бедром он раздвинул ее ноги еще шире.

Каждый мускул в ее теле напрягся, когда его ладонь передвинулась с внешней стороны бедра на внутреннюю.

— Ты сдерживаешь дыхание, — сказал он ей в ухо. О да, она сдерживала. — Мило.

Дрожь сотрясла все ее тело, когда подушечки его пальцев скользнули по самому сокровенному. Затем она почувствовала легчайшее прикосновение, ленивое скольжение взад-вперед, мучительное и дразнящее.

— Вы очень мокрая, мисс Хьюз.

Смутившись от таких слов, она смогла лишь промычать что-то вроде подтверждения.

— Мы сделаем с этим что-нибудь, — предложил он, пока его большой палец двигался, огибая очень чувствительную часть. — Что думаешь?

Задыхаясь, она заставила себя говорить.

— Я думаю… сделаем.

Тейлор вознаградил ее ответ, нажав там, где было приятнее всего. Закричав, она выгнулась под его рукой. Он обхватил ее, положив спиной себе на грудь, и, о боже, в этом было что-то настолько сексуальное. Она чувствовала, как он пульсирует у ее ягодиц, и она вся потекла, промокла.

Поймав зубами мочку ее уха, он запустил один палец в нее. Приглушенный стон вырвался у нее. Одной рукой он ласкал ее грудь, а другой — медленно и мучительно входил и выходила из нее.

Сердце Джулии колотилось в груди, она задыхалась от того, что он взял полный контроль над ее телом одними лишь руками. Она была поражена, как быстро сдалась, подчинившись его воле, и перестала думать о чем-либо.

Когда он запустил в нее второй палец, она застонала.

Предчувствие разрядки зрело глубоко внутри нее. Ее бедра задвигались быстрее.

— Вот так, — шептал он ей на ухо, — оседлай мои пальцы.

Ее пульс резко участился, когда эти порочные слова прорезались в ее сознание. Джулия закрыла глаза, самозабвенно отдавшись процессу, двигаясь вверх-вниз. Он подхватил ритм, опустив подбородок и уткнувшись губами в сгиб ее шеи.

Напряжение нарастало все сильнее, пока не стало невыносимым.

— О боже, я не могу… — Она попыталась оттолкнуть его руку.

— Можешь, — возразил он, отвергая ее мольбу. — Можешь.

Это было слишком, и не было спасения от надвигающегося пика удовольствия. Джулия горела изнутри. Лава текла в ее крови, и как раз в тот момент, когда она решила, что сейчас точно загорится, он вонзил пальцы так глубоко внутрь, что она тут же кончила.

— Вот так. — Его голос был хриплым и густым.

— О… о боже! — закричала она, все ее тело содрогалось, когда сквозь него прошла потрясающая волна. Это было похоже на молнию в венах, от нее вскипел каждый нерв.

Сладчайшая агония, которая убивала ее, лишала мыслей. Наконец она обмякла, покрывшись мурашками и испытав невероятное облегчение. В полном измождении Джулия, тяжело дыша, опустилась на его грудь. Она упала бы на пол, если бы он не обхватил ее рукою за талию.

Его пальцы были все еще в ней, и когда он медленно высвободил их, она почувствовала еще один глубокий, пульсирующий разряд.

Она с трудом вздохнула.

— Я… Это было потрясающе.

Тейлор ничего не ответил, поцеловал ее в шею и вытащил руку из-под платья. Затем снова замер, и она почувствовала его ягодицами. Осознание того, что это еще не все, ошеломило ее. Если он мог сделать это всего лишь пальцами, то что сможет сделать этим?

О боже.

Он собирался убить ее самым приятным способом.

Но он сделал нечто невероятно странное: поправил ее бюстгальтер, а затем повернул девушку лицом к себе. Она вся затрепетала под пристальным взглядом его сине-зеленых глаз.

— Тейлор?

Убрав руки от ее тела, он положил ладони ей на голову. Большим пальцем очертил ее нижнюю губу, склонился к ней, обдавая кожу теплым легким дыханием, затем остановился на ее губах.

Наконец-то он собирался поцеловать ее. В предвкушении она закрыла глаза. Если он целовался так же, как касался ее, она могла бы сгореть прямо на месте.

— Благодарю, — сказал он, и легкая морщинка легла между ее бровей. За что ее благодарить? Затем он поцеловал ее… поцеловал в лоб. Джулия распахнула глаза. Кривая улыбка вернулась, и несколько мгновений Тейлор просто смотрел на нее. Она понятия не имела, что происходит, но он наклонил голову к ее уху и прошептал нечто, что она, должно быть, неверно расслышала, потому что эти слова не имели никакого смысла.

А потом он выпустил ее, отходя назад и пригвождая взглядом к полу, когда затем открыл дверь и вышел.

Он просто ушел.

После потрясающего оргазма в голове у нее все еще была каша, поэтому Джулия лишь молча пялилась туда, где еще минуту назад стоял он. Тейлор ушел, хотя его не выгоняли. Ушел, не спросив ее телефона и не оставив своего, без поцелуя и без слов прощания.

Джулия думала, что он прошептал ей «До следующего раза», но это было бессмысленно. Нет. Он, должно быть, сказал что-то другое, а ее ни на что не годный мозг неправильно это интерпретировал. Никто не стал бы упрекать ее в этом, потому что… Стоп. Он называл ее по фамилии. И не раз. Прищурившись, Джулия оперлась о стол. Если Анна не сказала ему ее фамилию, то как, во имя всех святых, он мог узнать?

ГЛАВА 5

Прошлая ночь не была ошибкой.

Это она повторяла себе, когда встала пораньше и отправилась в аэропорт после того, как попрощалась с родителями, и пока дремала во время довольно быстрого перелета. Прошлая ночь была особенной и закончилась несколько странно, но она точно не была ошибкой. Джулия понятия не имела, почему он ушел после того, как довел ее до пика, но не получил того же сам, но не собиралась зацикливаться, потому что ее невротичное сознание извратило бы это во что-то, что негативно отразилось на ней самой.

И то, что этот красивый мужчина сделал с ней, было слишком удивительно, чтобы портить все сомнениями.

Перед тем как сесть в самолет, она быстро поделилась новостями с Анной. Она не стала вдаваться в детали, к большому неудовольствию подруги, но спросила Анну, называла ли та ее фамилию. Когда самолет приземлился, она получила ответ. Насколько та могла вспомнить, не называла.

Это было невероятно странно, но у Джулии не хватало сил задумываться еще и над этим. Родители так прожужжали ей все уши, что она сделала неправильный жизненный выбор. Может быть, ее решение принять вакансию медсестры в штате за тысячу миль от них действительно было огромной ошибкой. Кто знает? Это определенно одна из самых безумных вещей, которые она совершала когда-либо.

Ну, а прошлой ночью случилась, очевидно, вторая.

Самым далеким путешествием, в которое она когда-либо отправлялась, был перелет из ее родного Чемберсберга в Кливленд. С бывшим мужем Адамом они летали в гости к его родителям лет пять назад.

Принять работу, которая вынуждала ее переехать, даже временно, в маленький город на задворках Нового Орлеана, о котором она никогда не слышала, было буквально полной противоположностью тому, что она обычно делала.

Даже название города казалось ненастоящим — Ла-Плас? Джулия слегка встряхнула головой, спускаясь на эскалаторе к багажной ленте, где, по словам мистера Бессона, ее встретит водитель, который отвезет ее к дому.

Мистер Бессон запретил ей нанимать машину самой, заявив, что дом будет слишком сложно найти, даже используя навигатор.

Ободряющая новость.

Если бы мистера Бессона не проверило агентство, она бы подумала, что преподносит себя на блюдечке серийному убийце.

Она вдохнула затхлый воздух, который, казалось, проник во все углы аэропорта. Ну, ладно, она все-таки немного беспокоилась. Выглядело так, будто ее собирались отвезти к заболоченной реке, что, как она недавно узнала, было совсем не одно и то же, что болото. Кто бы мог подумать?!

Крепко сжав ручку чемодана, который побывал с ней всюду, Джулия заправила за ухо прядь каштановых волос и оглядела толпу людей, скопившихся У багажной ленты.

Дойдя до конца, она шагнула в сторону и с трудом сглотнула. Девушка явно нервничала. Осматривая людей в темных костюмах с именными карточками, она убеждала себя, что уже поздно волноваться, если совершила ошибку.

Она оставила свою стабильную работу в доме престарелых. Расторгла договор аренды. Продала машину и перевела деньги на сберегательный счет, который твердо решила не трогать, поскольку мистер Бессон заверил ее, что на время работы ей предоставят автомобиль.

Путей назад не было, и это хорошо, потому что ей нужно изменить свою жизнь. Анна понимала это, но ее собственная мать понимать отказывалась.

Дрожь прошла, но ей не стало легче. Она не будет думать об Адаме. Не сейчас. В лучшем случае — никогда. Выдергивая из-за пояса бледно-голубую блузу, она пошла к багажной ленте, но остановилась и вновь оглядела зал. Недоверие наполнило ее, когда она увидела «ДЖУЛИЯ ХВЮЗ» на экране одного из планшетов, мелькнувших в толпе встречающих.

Молодой человек, одетый, словно он сопровождает дипломата на важное мероприятие, ждал ее. Он был в идеально скроенном черном костюме и туфлях, сиявших, словно бриллиант. Он просто не мог быть водителем. Должно быть, случилась какая-то путаница…

— Мисс Хьюз? — спросил человек, взяв планшет подмышку и шагнув к ней. Его взгляд переместился на ее чемодан. — Это весь ваш багаж?

Как он ее узнал? Она испытывала неприятные ощущения, когда оглянулась, не уверенная, кого или что она ищет.

— Да. Это… это единственный мой чемодан. Я…

— Большая часть ваших вещей была отправлена вперед, — ответил он за нее, что несколько ее приободрило. — Меня зовут Брет, и я ваш водитель сегодня. Вы позволите?

Джулия тупо моргнула.

Он улыбнулся, потянувшись за ее багажом, и ловко забрал его у нее из рук.

— Вам не нужно посетить дамскую комнату перед тем, как мы поедем? Дорога займет примерно час.

— Спасибо, я в порядке, — поправилась она и почувствовала, как вспыхнули щеки. — Прошу прощения. Просто немного не в себе. Утро выдалось трудным.

— Понимаю, — сверкнул он мимолетной, но теплой улыбкой. — Прошу следовать за мной.

Так она и поступила, последовав за юрким молодым человеком мимо багажной ленты, испытывая благодарность за то, что сегодня надела балетки, а не каблуки. Не уверенная, как ей следует выглядеть на первой встрече с работодателем, она надела черные брюки, которые не сковывали движений. Хотя для полета она бы предпочла удобные леггинсы.

Теплый густой воздух ударил в лицо, когда они вышли из здания аэропорта.

— Вау, — сказала она, придерживая ремешок сумочки. — Довольно душно.

— Это еще ничего. Погодите, пока придет лето, — ответил Брет, выуживая ключи из кармана брюк. — Вы будете молить о температуре ниже тридцати.

Джулия читала о печально известном жарком климате Нового Орлеана. Она не была слишком худой и поэтому не замерзала даже при десяти градусах. У нее было немного лишнего жирка. Окей. Его было чуть больше, чем немного, и не было ни диеты, ни физических упражнений, которые могли изменить размер ее бедер, так что она уже практически смирилась с тем, что растает тут, словно ведьма из страны Оз.

Фары включились, и Брет остановился перед… Это был… мерседес?

Джулия изумленно смотрела на черный гладкий кузов. Боже правый.

За всю свою жизнь она никогда не ездила на такой машине. Джулия стояла как вкопанная, пялясь на авто, которое стоило, вероятно, больше, чем все ее сбережения, что даже не увидела, как Брет прошел к задней двери и открыл ее, приглашая внутрь.

— Мисс Хьюз?

Чувствуя себя невероятно глупо, она поспешила вперед и скользнула на заднее сиденье. Не так изящно, как того заслуживал мерседес, но она смогла сесть, не выставив себя растяпой.

Затем она огляделась в восторге, едва удерживаясь от того, чтобы не погладить мягкую обивку. Машина пахла так, как в ее представлении должна была пахнуть новая машина: сосной и кожей.

Все это казалось нереальным.

Брет сел за руль и завел двигатель. Через несколько секунд они выезжали из гаража, и она не могла отвести взгляда от тонированных стекол, пока они двигались от аэропорта к главной автостраде, о которой она раньше слышала лишь в новостях.

Ее никто никогда не возил за исключением семьи и друзей, молчание заставило ее напряженно сцепить пальцы.

— Так вы, хм, вы часто возите мистера Бессона.

Брет хохотнул.

— Не часто, слава богу.

Глаза ее распахнулись.

— Они обычно занимаются своими делами, он и его жена, а я никого не вожу. Отец возит, но у него сегодня деловая встреча, — объяснил он. — Наши семьи работали вместе целые поколения.

Поколения? Откинувшись на сиденье, она свободно опустила руки на колени, подумав, что это, должно быть, южные традиции или что-то вроде того.

— Я учусь на дневном в Лойольском университете, так что лишние деньги не помешают.

Он свернул на магистраль.

— О, и что вы изучаете?

— Бизнес-менеджмент, но, может, позже поменяю специальность. Я всего лишь на втором курсе, так что еще не выбирал специализацию.

Они болтали о том о сем, пока разум Джулии несся со скоростью миллионы миль в секунду. Она не много знала о мистере Бессоне, кроме срочности вызова и платы, которая была выше стандартной за подобного рода работу. Откровенно говоря, она откликнулась на заявку, полупьяная от бутылки вина, съев почти полную сумку шоколада «Дав», в одну из тех ночей, когда ее внутренний голос не хотел заткнуться, а она не могла заснуть. Она не думала, что действительно примет предложение или пойдет на собеседование. И чуть не упала, когда агентство позвонило ей через два дня, предложив телефонное интервью с мистером Бессоном. Она была дипломированной медсестрой, имевшей опыт работы в приемном покое, но переориентировавшейся за последние пару лет на работу по уходу за лежачими больными. Тем не менее она знала, что были и другие медсестры, которые отвечали этому запросу, гораздо опытнее нее. Но предложение получила она, и вот уже едет бог знает куда в мерседесе.

Если ее убьют, она, по крайней мере, сможет вычеркнуть мерседес из списка желаний, которые никогда не сбудутся.

Она сжалась на заднем сиденье. Все происходило так быстро. С того момента, как она спьяну искала работу, прошло чуть больше полутора недель. Никогда в своей жизни она не принимала такие судьбоносные решения так внезапно и необдуманно.

Пути назад нет.

Она просто продолжала напоминать себе об этом.

Брет был прав, оценивая время поездки. Примерно через час он свернул на дорогу, где не было видно никаких дорожных знаков. Заинтересовавшись, Джулия выглянула в окно и сразу же пришла в восторг. Высокие дубы выстроились вдоль широкой асфальтированной дороги. Такие деревья, насколько она знала, росли веками, может быть, они были тут задолго до того, как сюда пришли люди. Испанский мох окутывал деревья, создавая теневой полог, и она сомневалась, что солнце способно пробить его даже в самые ясные дни.

Дорога шла все дальше и дальше, даже деревья пропали, покатились зеленые холмы. А Брет все ехал, пока дорогу снова не скрыли деревья и они не оказались возле больших ворот, которые примыкали к маленькому зданию, выглядевшему пустым.

Это была закрытая община? Она все еще гадала, когда ворота широко распахнулись, после того как Брет тронул что-то на солнцезащитном щитке. Они снова поехали, медленно скользя по извилистой дороге. А потом она увидела его… Чудовищных размеров дом.

Джулия открыла рот от изумления, наклонившись между передними сиденьями, пытаясь охватить жилище взглядом.

Его даже нельзя было назвать домом. Скорее походило на особняк. Основная часть здания была трехэтажной, с каждой стороны располагалось по двухэтажному крылу. Все строения соединялись балконами и крытыми переходами на каждом уровне. Из машины она видела многочисленные вентиляторы, тут и там крутящиеся под потолками.

Большие колонны обрамляли фронтон дома и продолжались по всему фасаду, создавая впечатление, будто весь периметр окружен ими.

Ставни были черными, яркие цветы свисали через кованые решетки на втором и третьем этажах, весь дом увивала лоза.

Джулия и представить себе не могла, как такое возможно, ведь дом выглядел отреставрированным не более десятилетия назад. Конечно, она не знала, как быстро растет лоза, но тут не было ни фута пространства, которое не покрывали бы чернильно-зеленые листья.

Откуда она вообще появилась? Дом окружали большие дубы, и со своего места девушка не могла рассмотреть всего, но как лоза сумела так разрастись? Это казалось ненормальным, но обвитый этим растением дом казался еще красивее, оно придавало ему почти древний вид.

— Это точно тот дом? — спросила она.

Брет засмеялся, взглянув на нее в зеркало заднего вида.

— Надеюсь на это, потому что будет очень неловко, если мы ошиблись.

Она была уверена, что он пошутил, но все равно испытывала беспокойство.

— Это… это, должно быть, ошибка. Я хочу сказать, у меня сложилось впечатление, что мистер Бессон живет не в таком месте.

Во взгляде мужчины появилось понимание, он сбросил скорость на кольцевом подъезде к дому, миновав черный джип и другой фантастический автомобиль из тех, в которых она никогда не сидела раньше.

— Все встанет на свои места, когда вы познакомитесь с мистером де Винсентом.

— Мистером де Винсентом? Я говорила с мистером Бессоном, — сказала она, вцепившись в спинку переднего сиденья. Мозг ее не слушался. Хотя имя де Винсент казалось смутно знакомым. Причина крутилась на кончике языка. — Прошу прощения, но кому принадлежит этот дом?

На какое-то мгновение ей показалось, что он не ответит, но он ответил.

— Это основная резиденция семьи де Винсент. Той, на которую вы будете работать. — Машина остановилась, и Брет развернулся, посмотрев на нее. — Вы разговаривали с мистером Бессоном, потому что де Винсенты очень заботятся о конфиденциальности и требуют определенного уровня свободы действий при решении вопросов о персонале.

Она подписала много документов о неразглашении, законно запрещавших ей раскрывать рот обо всем, что касается семьи больного, иначе следовали серьезные финансовые штрафы, но агентство заверило ее, что это распространенная практика. Большая часть семей, которая могла позволить себе такой уход за больным на дому, вынуждены оберегать свой имидж, и кроме того, она не… И тут до нее дошло. Джулию словно током ударило, когда она поняла, почему имя де Винсент казалось ей знакомым.

О боже, она знала, кем были де Винсенты.

Все это знали.

Застыв на заднем сиденье, она так вцепилась в спинку переднего кресла, что заболели суставы пальцев. Де Винсенты были одной из самых богатых семей в Штатах. У них было невообразимое количество денег. Сумма, которую Джулия, как и девяносто девять процентов населения страны, просто не могла осмыслить.

И это была не единственная причина, по которой она слышала о них. Джулия читала не так уж много желтой прессы, но время от времени брала один журнал в продуктовом, и там всегда была короткая заметка об одном из братьев, почти всегда — о старшем.

Отпустив спинку кресла, она схватила с сиденья сумочку и вытащила свернутый в трубочку журнал, который взяла в аэропорту Филадельфии. Пролистав страницы, она остановилась на статье, которую недавно прочла.

«Самый завидный холостяк нашего времени намерен жениться на богатой наследнице».

Она просматривала эту статью раньше, больше заинтересовавшись фотографией старшего брата Девлина и его невесты, чем текстом. Кто бы ее осудил. Он был темноволосым великолепием, а она — прекрасной блондинкой: пара, которую не увидишь в реальной жизни, лишь на фотографиях или в кино.

Ее сердце забилось в груди. Это не могло быть правдой.

Не могло.

На юге де Винсенты были известны так же широко, как Кеннеди. Американская аристократия, по крайней мере, так их называли таблоиды, и их постоянное участие в политике и скандалах — в большей степени во втором, чем в первом, — в основном благодаря сыновьям. Какие у них были прозвища? Если она правильно помнила, их было трое. Прозвища были какими-то болезненными и странными, их дали им за дикое, почти невероятное поведение. Сердце едва не выскочило из груди. Она вспомнила, как их называли.

Люцифер.

Демон.

Дьявол.

ГЛАВА 6

Громко зевая, Люциан провел пальцами по волосам, а потом устало опустил руки. Сидя по другую сторону стола, Трой разглядывал Дева.

Конечно же, они не могли расположиться в кабинете отца. Как только туда разрешили входить, Ливи вызвала одну из профессиональных клининговых команд. Следы того, что случилось в этой комнате, были очищены к тому моменту, как Люциан вернулся домой ранним утром. Спустя еще день кабинет Лоуренса был заперт, как будто все, что там произошло, могло быть так же заперто и забыто, как любые плохие воспоминания.

Теперь все дела велись из офиса, который несколько лет назад Дев организовал на втором этаже, в угловой комнате, выходившей окнами на разросшийся розовый сад, за которым некогда приглядывала мама.

Единственным, кто отсутствовал на их незапланированной встрече, был Гейб, но он уехал вскоре после того, как вернулся Люциан. Гейб, скорее всего, отправился на свой склад. Люциан сомневался, что они увидят его до конца дня.

Сам Люциан же присутствовал лишь по одной причине, которая не имела ничего общего с недавним происшествием. Он ждал, довольно нетерпеливо, одного очень важного человека и впервые за бог весть сколько времени в самом деле нервничал. Мужчина знал, во сколько приземлился самолет, так что приезда можно было ожидать с минуты на минуту.

В последние двадцать четыре часа много чего произошло для него впервые.

— Дерьмово выглядишь, — прокомментировал Трой, посмотрев в его сторону.

Люциан пожал плечами. Что он мог ответить? Он мало спал прошлой ночью.

— Я думаю, вы, парни, знаете, зачем я здесь, — начал Трой. — И я понимаю, у вас куча дел, но я не могу ждать дольше.

Дев откинулся в кожаном кресле, свободно скрестив руки.

— Я понимаю, но то, что мы говорили вчера о несчастном случае, останется неизменным.

Люциан поерзал в кресле, потер лоб указательным пальцем. Его очень беспокоило присутствие Троя, и он хотел, чтобы тот ушел.

— Да, но проблема в том, что шеф просто волосы на жопе рвет и толкает всех на это расследование. Может быть, это как-то связано с кучей юристов, которые атаковали полицейское управление спустя несколько часов после того, как нашли тело вашего отца. — Он побарабанил пальцами по блестящему, очищенному от хлама письменному столу. — И он намекнул мне, что де Винсенты могут управлять миром, но не полицейским департаментом.

— Интересно, — ответил Дев с явным отсутствием какого бы то ни было интереса.

— Это само собой не рассосется.

— Твой шеф может думать все, что ему угодно, но для меня произошедшее довольно очевидно. — Дев поднял свой бокал. — Он повесился…

— На его шее были царапины, как будто он хотел высвободиться из петли, — прояснил Трой. — И это выглядит подозрительным. Вскрытие проведут сегодня ближе к вечеру. Я предполагаю, что оно ничего не покажет, но, может быть, у нас появится больше вопросов, чем ответов. И шеф себя сейчас чувствует так, будто для него наступило сраное Рождество с подарками.

Дев сделал глоток и немного взболтнул бокал. Янтарная жидкость закрутилась.

— Я, право, не знаю, что на это сказать.

— Конечно, не знаешь, — сухо пробормотал Трой. — Я пытаюсь помочь вам, ребята.

— Мы знаем, — вклинился Люциан, послав брату предупреждающий взгляд.

— Разве? — Трой упрямо не сводил взгляд с Дева. — Я должен знать все, чтобы быть готовым.

— Ты и знаешь все, — мягко ответил Дев.

Люциан почувствовал волну раздражения, прошедшую по коже. Правда была в том, что Трой не знал ни о чем и действовал из преданности к ним. Он мог потерять из-за них свою работу. А Дев вознамерился сидеть за этим столом, как будто его это не волнует.

Трой совершенно не знал, кто был наверху. Дев пошел на крайние меры, чтобы сохранить это в тайне, а Люциан лишь согласился, потому что находил альтернативу неприемлемой. Ричард появился в дверном проеме словно призрак. Взгляд на его лицо подсказал Люциану: тот, кого они ждали, наконец прибыл. Люциан встал, все следы усталости пропали.

— Прошу прощения, что прерываю, — сказал Ричард, сцепив руки за спиной, — но у вас назначена встреча, на которую вы не можете опоздать, Девлин.

— Прошу прощения, Трой, но я должен идти. Как и мой брат.

Дев поднялся, поправляя манжеты рубашки.

— Мы можем вернуться к этому в другой день?

Трой сидел еще секунду, потом поднялся, качая головой.

— Не ожидайте, что все просто рассосется, — предупредил он, глядя куда-то между ними. — Это не сойдет с рук, как все остальное.

Дев кивнул.

— Конечно.

Развернувшись, Трой направился к двери, но остановился перед Люцианом.

— Убедись, что твой тупоголовый братец понимает, насколько все серьезно.

Люциан кивнул, хотя подозревал, что Деву это прекрасно известно.

— Увидимся, — пробормотал Трой.

Ричард проводил Троя до выхода, чтобы убедиться, что тот не окажется там, где не нужно. Люциан был уже на полпути к двери, когда Дев остановил его.

— Где ты был вчера?

Люциан пожал плечами.

— Нигде.

— Думаю, это «нигде» находится в каком-то нелепо бесполезном месте. — Дев обошел письменный стол. — Ты уже не думаешь о том, как это все будет выглядеть? Уезжаешь на следующее утро после того, как твой отец трагически покончил с собой!

Люциан усмехнулся.

— Думаю, никто и не ожидал иного.

— И этим стоит гордиться?

— Мне нравится так думать, — заметил Люциан.

Дев вздохнул, закончив возиться со своими манжетами.

— И все же мне это не нравится.

Шея Люциана напряглась, когда он посмотрел на брата. Он точно знал, о чем тот говорит.

— Тебе вообще ничего не нравится. Почему на этот раз что-то должно поменяться?

Дев скрестил руки.

— Ты знаешь, о чем я. Мы приводим кого-то в этот дом сразу после того, что произошло? Это опасно.

— Мы так решили до того, как это случилось с отцом. — Он принял боевую стойку, сходясь с братом один на один. — Но я должен спросить, что в этом такого опасного, Дев? Ты что-то скрываешь и беспокоишься, что кто-то это обнаружит? — Дев даже не вздрогнул. — Ты знаешь, о чем я говорю. — Люциан намекнул, не вдаваясь в детали, и напомнил: — Я думал, ты сказал, что наш отец тяжело переживал происходящее с его братом.

Дев молчал.

Люциан сжал кулаки.

— Она просто не может быть ответственной за то, что случилось с Лоуренсом, если он не сделал это с собой сам. Ты видел, в каком она состоянии. Ты знаешь, что сказал док. Бог знает, где она была и что с ней случилось, а ты лишь беспокоишься о том, что люди подумают о нашей семье.

— Ты понятия не имеешь, о чем я беспокоюсь, но позволь мне объяснить тебе кое-что. Да, я беспокоюсь о том, что скажут люди? Как думаешь, что, по-твоему, подумает Трой или этот проклятый шеф полиции, когда они поймут, что она вернулась незадолго до того, как наш отец умер при очень подозрительных обстоятельствах?

Качая головой, Люциан не отпускал его взгляд.

— Не притворяйся, будто ты переживаешь за нее. Я достаточно тебя знаю. Ты вовсе не защищаешь нашу сестру.

— Ты достаточно меня знаешь? — Сине-зеленые глаза Дева, такого же цвета, как у Люциана, ярко вспыхнули. — Ты считаешь, что знаешь меня достаточно? Что я не пытаюсь защитить ее?

Губы Люциана изогнулись в усмешке.

— Ага, прости. Фигня это все, ты ведь хотел сдать ее в какой-то богом забытый госпиталь. Запереть ее и забыть там.

Дев стиснул челюсти. Первый реальный намек на эмоцию.

— Если бы я хотел запереть ее и забыть, то именно так и поступил бы.

Люциан ни за что не допустил бы подобного.

— Почему ты так обеспокоен? Ты проверял медсестру? — Хотя Дев и не говорил ему, что делал это, Люциан знал, что тот ни за что не пустил бы ее в дом без тщательной проверки. — Ты, должно быть, рылся так глубоко, что знаешь даже, что она ела на ужин с месяц назад. Ты проверил ее.

— Я проверил, — процедил Дев.

Люциан подошел так близко, что мыски его ботинок коснулись кончиков дорогих мокасин Дева, почти таких же, какие были на их отце, когда его нашли свисающим с вентилятора.

— Ну, так я спрошу еще раз, почему ты так встревожен?

Дев выдержал его взгляд.

— Мальчики, — позвал Ричард из-за спины, — ваш гость ждет вас.

Напряжение между ними было такое, что, казалось, оно заполнило каждый фут просторной комнаты. Ни один из них не пошевелился. Наконец, Дев отступил назад и заговорил первым.

— Разве у тебя нет каких-нибудь дел прямо сейчас? — Он помедлил. — Например, трахнуть кого-нибудь?

Губы Люциана искривились в полуулыбке.

— Не-а, не сейчас.

— Плохо. — Дев обошел его.

Люциан ни в коем случае не собирался позволить Деву войти в эту комнату первым и не собирался позволить ему вести разговор в одиночестве. Кто знает, что тот скажет об их сестре?

Мэдди был нужен кто-нибудь сострадательный. Кто-нибудь терпеливый, кто искренне бы хотел облегчить ее состояние, пока они пытались понять, что с ней случилось.

Он ни в коем случае не собирался позволить Деву испортить все это.

Особенно после того, как шокированный Люциан обнаружил, что его брат действительно нанял кого-то, обладающего соответствующими качествами.

— Куда ты ее отвел? — спросил Люциан.

— Она ждет в нижней приемной, — ответил Ричард.

Поскольку брат ходил теперь лишь степенной, размеренной походкой. Люциан легко обогнал и его, и Ричарда, спустившись по ступеням еще до того, как Дев подошел к лестнице.

Его шаги были широкими, его собственные замечательные и нелепо дорогие туфли тихо ступали по деревянному полу, пока он шел к той же самой комнате, где ошарашил Ричарда и Ливи новостями о смерти отца. Он приблизился к открытой двери и замер, прежде чем войти в комнату.

В один момент он понял, что жизнь разделится на до и после этого момента. Нечто подобное он чувствовал прошлой ночью, когда вошел в маленький никому не известный бар и впервые увидел медсестру, которую нанял Дев.

Увидеть ее снова было все равно, что увидеть в первый раз.

Люциан понятия не имел, чего он ожидал, когда впервые окинул взглядом мисс Джулию Хьюз. Кого-то старше? Кого-то представительнее? Но он был так же ошарашен, как и прошлою ночью.

Она сидела на краю викторианского дивана, совершенно не представляя, что он наблюдает за ней. Это была женщина, с которой меньше двенадцати часов назад он имел связь. Проклятье, она была красива.

Девушка отличалась той красотой, которую он видел не часто. Красотой, что пришла из давно ушедших эпох.

Ее волосы глубокого каштанового цвета были собраны в аккуратный узел, за исключением одной пряди, падавшей на щеки. Это была та же прядь, что он заправил ей за ухо вчера. Он все еще хотел увидеть ее волосы распущенными, узнать, верны ли его предположения.

Он знал, просто был уверен, что они должны быть густыми и длинными.

Лицо идеальной формы, аккуратный изгиб бровей, глаза теплого карего оттенка.

Курносый нос и высокие скулы, казавшиеся еще симпатичнее, когда загорались румянцем, и ее рот… О, Иисус милосердный, ее рот был произведением искусства. Губы настолько пышные, можно всю жизнь прожить и не испытать счастья попробовать их, узнать, каковы они на вкус.

Да, в голову лезла всякая чушь.

Как только он увидел ее, сразу представил ее лицо на холсте. Изобразить его было бы не просто. Он знал, что в этом лице скрыто столько эмоций, которые всегда трудно передать на портрете. Даже эту небольшую бороздку между бровями непросто будет запечатлеть.

Это будет вызов.

Честь.

Хотя она сидела, замерев на краю дивана в неудобной позе, он знал, что у нее прекрасное тело. Фигуристое, мягкое и шелковистое во всех местах, которые он успел исследовать.

Кровь вскипала в венах, пока он смотрел на нее, жар сжигал его изнутри.

Мисс Джулия Хьюз стала приятным сюрпризом.

В отличие от брата, он был более практичным.

Вместо того чтобы нанимать следователя, он провел всю полевую работу сам. Единственной целью поездки в Пенсильванию стала разведка, поскольку он не смог ничего найти о ней в интернете.

Он пошел туда, где она работала, и притворился, что хочет обеспечить уход за членом семьи. Все, что потребовалось, — улыбнуться и сказать пару витиеватых фраз, и он сумел нарыть кое-что от ее прежнего босса.

Выдающийся работник.

Любима как сотрудниками, так и пациентами.

Им будет ее не хватать.

И пока он был там, то подслушал, как дружелюбная блондинка говорила о вечеринке. Чистая удача привела его незамеченным в нужное место и в нужное время.

Он пришел в тот бар с единственным намерением завязать с ней разговор, составить о ней собственное мнение. Видит бог, это было все, что он планировал.

Но потом он ее увидел.

Поговорил с ней.

Захотел ее.

Боковым зрением он увидел, как брат приближается к нему.

Он понял, что ему нужно отвести взгляд от гостьи, но не мог этого сделать, а точнее, не хотел.

— Люциан, — тихо предупредил Дев.

Он проигнорировал своего брата, когда тот подошел ближе.

Когда мужчина увидел ее прошлой ночью, он среагировал на нее примитивнейшим образом, и подобного не происходило уже давно.

Слишком давно.

— Я серьезно, — раздражение было очевидно в низком тоне Дева, — даже не думай.

Люциан хотел бы, чтоб его брат заткнулся, и он мог бы глазеть на свою медсестру в спокойном уединении.

— Откуда ты знаешь, о чем я думаю?

— Ты серьезно меня об этом спрашиваешь? — В низком голосе Дева звучал вызов. — Тебя волнуют только две вещи. Одна из них — собственные загоны.

Посмотрев на него, Люциан изогнул одну бровь, поскольку не мог спорить с этим.

— И что это за вторая вещь, которая меня волнует? Расскажи. Поскольку ты, очевидно, знаешь обо мне больше, чем я сам.

Брат нахмурился.

— Причина, по которой она здесь.

— Правда, — пробормотал Люциан, не в силах спорить и с этим.

Но когда он снова посмотрел на сиделку, его сестра — господи, помоги ему — была последним, о чем он думал.

Люциан хотел… Он хотел написать ее.

И не помнил, когда в последний раз так страстно желал сделать это. Подобный порыв не снисходил на него уже давно, но сейчас его пальцы просто ныли от желания взяться за кисть.

В первый раз он смотрел на женщину и думал о том, что его прапрабабушка сказала о мужчинах семьи де Винсент. Может быть, она имела в виду, что быстро, сильно и бездумно их охватывает похоть?

Потому что, о да, он испытывал жестокую похоть. Уйти от нее вчера было одной из самых безумных и нехарактерных для него вещей.

— Люциан, — повторил Дев. — Я хочу, чтобы ты оставил ее в покое.

— Слишком поздно, — ответил он.

Дев напрягся, посмотрев на него, затем глаза его чуть распахнулись.

— Куда ты ездил вчера?

Подмигнув брату, Люциан шагнул вперед, оставив его в недоумении в коридоре.

Мисс Хьюз вздрогнула от звука его шагов и наконец-то подняла голову. Он увидел, как распахнулись ее глаза, и заметил смущение, наполнившее их, когда она узнала его, а затем эти бархатные, невероятные губы приоткрылись в одном мягком выдохе, и этот крошечный выдох отозвался пульсацией прямо у него в паху.

Он ничего не мог поделать с собой.

Люциан поклонился ей с изяществом, которому позавидовали бы аристократы, и протянул руку.

Взгляд теплых карих глаз опустился к его руке, затем поднялся к лицу. Румянец на ее щеках стал сильнее. Она чуть качнула головой. Каждая черточка ее лица выражала недоверие.

Словно из туннеля, он услышал, как его брат снова произнес его имя, на этот раз с большей угрозой в голосе. Но ему было все равно. В конце концов, это была вина Дева, потому что о чем вообще тот думал, нанимая ее?

Не то чтобы он жаловался, но правда? Разве Дев не видел ее фото во время своих изысканий и разве ему не пришло в голову, что это, вероятно, не мудрая мысль?

А теперь было слишком поздно.

Потому что он знал, что прошлой ночью для него ничего не закончилось.

Потому что он все еще хотел ее.

А Люциан всегда получал, что хотел.

«Это не может быть правдой».

Так подумала Джулия, когда увидела перед собой Тейлора. Это был какой-то сон. Может быть, она все еще у себя в квартире, спит. Или, может, упала и ударилась головой где-то в аэропорту. Тейлор не мог находиться тут.

Она с трудом поняла, что он протянул ей руку.

— Мисс Хьюз? — сказал он тем же глубоким голосом, о которого у нее прошлой ночью по спине бежали мурашки.

Во рту пересохло.

— Позвольте мне представиться, — протянул он, чуть изогнув губы, и в этом изгибе крылся намек на всевозможные неприятности.

Она медленно моргнула. Что за черт? Она знала, кто он такой. Доподлинно. Но у нее не было ответа на вопрос, почему он был тут.

Открыв рот, она попыталась вдохнуть поглубже, а затем решила встать, но тут же поняла, что не может заставить ноги разогнуться. Джулия не могла поверить своим глазам. Она только что видела Тейлора в Пенсильвании, и он был просто чертовски сексуальным парнем, которого она встретила в баре. Он не мог стоять тут перед ней, за тысячи миль оттуда.

— Может, тебе стоит начать дышать, — мягко и достаточно тихо, чтобы слышала только она, сказал Люциан.

Она вздохнула.

— Так лучше, — а потом он сказал громче, — я Люциан Тейлор де Винсент.

О, черт, пропади оно все пропадом, он Люциан де Винсент?

Как, во имя всего святого, она не узнала его вчера?

И снова она не смогла вспомнить, когда в последний раз видела его фото в таблоидах, и, конечно, она не ожидала встретить его среди посетителей бара в городе, расположенном буквально у черта на куличках. Но это был он, младший из братьев… Тот, которого они прозвали…

— Люцифер, — пробормотала она прежде, чем успела прикусить себе язык.

Ее слова немало удивили его, и на губах мужчины появилась его фирменная улыбка, обнажившая ровные белые зубы. О боги, когда он улыбался, это прибавляло миллион очков его сексуальности.

— Так ты слышала обо мне? Польщен, — сказал он легким, почти дразнящим тоном.

Польщен?

Джулия снова открыла рот, но с языка готова была сорваться целая сотня матерных слов. Тех, от которых у него уши бы свернулись в трубочки. Она начала вырывать свою руку, едва сдерживаясь, чтобы не сорваться на него так, как, наверное, никто не срывался раньше.

Люциан продолжал держать ее за руку.

— Приятно видеть вас, мисс Хьюз. Надеюсь, до Луизианы долетели без происшествий?

Глядя на него, она решила, что находится в шаге от того, чтобы провести остаток своей жизни в тюрьме за убийство. Внезапно все для нее встало на свои места. Она поняла, откуда он знал ее фамилию: это означало, что он искал ее прошлой ночью в штате за тысячи миль отсюда. Тысячи. Он специально приехал туда. Но зачем?

Она, мать его, даже представить себе этого не могла.

Гнев быстро сменился горечью, когда Джулия наконец решила, что знает ответы на все свои «почему я?». Боже, он просто хотел посмеяться над ней.

И он все еще не выпускал ее руку. Полная негодования, она смотрела, как он подносит ее руку к губам, целует запястье, а потом переворачивает и, глядя ей в глаза, целует ладонь.

Ярость бушевала в ней, заставляя щеки девушки пылать, когда она смотрела на него, вспоминая, каково это — прижиматься к нему. Она ясно помнила, как рукой, которой он сейчас держал ее руку, Люциан возвел ее на пик наслаждения. Теплая волна прокатилась по каждой клеточке ее тела, когда что-то теплое и влажное скользнуло по ее ладони. Он что, лизнул ее?

Мужчина озорно подмигнул.

Он это сделал.

О боже, дюжина эмоций нахлынула на нее. Обида. Отвращение. Бешенство. Девушка была в смятении, потому что помимо сильнейших чувств испытывала не менее сильное возбуждение. Эта хулиганская выходка завела ее, хотя разум кричал остановиться, немедленно подняться, ударить его и вернуться назад в аэропорт.

Но взгляд сине-зеленых глаз словно снова приковал ее к месту… Взгляд, суливший неземные наслаждения, после которых будет очень непросто оправиться.

Те наслаждения, которые она попробовала прошлой ночью.

Джулия хотела убить его.

Новая, немного пугающая мысль пришла в голову. А эта работа вообще была настоящей? Может, ее наняли для чего-то другого. Она с трудом прокашлялась, как будто наконец вышла из транса, и выдернула свою руку.

Еще один мужчина вошел в помпезно обставленную комнату. Он выглядел полной противоположностью Люциана: почти того же роста, но шире, одетый, словно находился во дворце, а не дома. Его окружала аура абсолютной власти. Люциан шагнул в сторону и упал на диван рядом с ней.

Это был не очень широкий диван, поэтому его колено прижалось к ее.

— Я Девлин де Винсент, — сказал тот, что был темнее и старше. — Прошу прощения за моего брата. У него манеры недрессированной собаки.

Она стрельнула глазами в сторону Люциана, лениво развалившегося на диване рядом с ней. Его ухмылка стала шире, когда он встретился с ее мрачным взглядом.

— И я чувствую, что мне нужно извиняться еще за что-то, о чем я понятия не имею, — продолжил брат, которого таблоиды прозвали «Дьявол». — Кажется, вы двое уже знакомы?

И как, черт подери, ей отвечать на это? Ну, да. Ваш брат появился в баре в совершенно другом штате прошлой ночью, а вечер закончил в моей квартире, с пальцами между моих ног? О, и я понятия не имела, что Тейлор — это второе имя, принятое в семье де Винсент.

Джулия была так выбита из колеи всем этим, что просто не могла сформулировать даже простейшее предложение.

— У нас была короткая встреча прошлой ночью, — ответил Люциан, удивив ее. — На самом деле мы поболтали о ее карьере и о том, что заставило ее взяться за эту работу.

Джулия сжала кулаки. Это было правдой лишь отчасти.

— Неужели? — Девлин смотрел так, будто не верил ни единому слову. — Значит, вот где ты пропадал.

Она поняла, что Девлин не имеет представления, чем занимался его брат.

Люциан, слава богу, перестал пялиться на нее и посмотрел прямо на брата.

— Ты думал, я позволю тебе нанять кого-то и лично не проверю его?

Губы его брата сжались, когда он пробормотал:

— Было бы глупо с моей стороны.

Джулия резко вздохнула, когда реальность происходящего обрушилась на нее. Люциан искал ее, чтобы проверить. Он знал, кто она, знал, что ее наняли ухаживать за кем-то (если ее действительно вызвали сюда для этого), и выследил в баре.

Ей стало дурно.

Джулия никогда больше не захочет расправлять свои трепетные крылья.

Нет. Нет. Нет.

Вчера это был какой-то тест? Проверка ее с точки зрения этики и морали, потому что если это так, она с треском провалилась.

Но что, черт возьми, можно тогда сказать о Люциане, устраивающем подобное? Хотя все это не имело значения. Джулия чувствовала себя использованной, будто она попалась в какую-то хитро подстроенную ловушку.

Нет.

Ни за что.

С нее хватит.

— Извините, — процедила она, поскольку это было все, что она могла сказать. Держа спину прямо, она встала и подхватила свою сумочку. Не ожидая, пока кто-нибудь из них скажет хоть слово, она вышла из комнаты, не оглядываясь.

ГЛАВА 7

Люциан быстро поднялся и уже почти пересек комнату, когда Дев требовательно спросил:

— Это еще одно дерьмо, которое мне придется за тобой разгребать?

Не стоило ему это говорить. Развернувшись, Люциан посмотрел на брата.

— Уточни, какое дерьмо ты был вынужден разгребать, Дев? Потому что, оглядываясь назад, вовсе не ты разгребал самую большую кучу, не так ли?

— Мы говорим не об этом.

— Конечно, нет. Когда ты будешь готов предаться воспоминаниям, дай мне знать, но прямо сейчас я должен найти мисс Хьюз, пока она не покинула пределы поместья и не ушла в трясину.

— Она не выйдет из дома, — сухо ответил он.

Это была правда, но это было не главное. Люциан прекрасно понимал, почему Джулия так расстроилась. Он не ждал, что она улыбнется и воспримет все без лишних вопросов, хотя это упростило бы жизнь. Вероятно, она чувствовала себя обманутой, и он не мог не признать, что так оно и было.

— Ты ее трахнул? — спросил Дев.

Правая ладонь Люциана сжалась в кулак, когда он уставился на своего брата. Его захлестнул порыв гнева.

— Это совсем не твое дело, но нет. Я этого не сделал.

Стальной взгляд Дева был переполнен сомнением.

— Скорее наркоман выбросит полный шприц.

Губы Люциана изогнулись.

— Ну, может быть, ты не знаешь меня так хорошо, как думаешь.

— Это тоже маловероятно, — ответил Дев, взглянув на часы. — Знаешь, как трудно было найти кого-то, кто, по моему мнению, не соблазнится продать таблоидам всю историю? А теперь мне придется начать все сначала. Ты об этом подумал? Для человека, который так заботится о своей сестре, ты, черт возьми, не останавливаешься и не задумываешься о последствиях для нее.

Люциан прищурился.

— Ничего не изменилось. Мисс Хьюз идеально подходит для этой работы.

— Может быть, она подходила. Но сейчас это не так.

— Она все еще подходит.

Дев вскинул бровь.

— Мне кажется, прямо сейчас она пытается уйти из этого дома.

— Мне надо лишь поговорить с ней, — предложил Люциан. — Она не уедет.

Его брат склонил голову набок.

— Надеюсь, ты не планируешь оставить ее силой.

— Я бы никогда не сделал ничего подобного.

Лицо Дева стало непроницаемым.

— Слушай, то, что я сказал, — правда. Я нашел ее имя в бумагах на твоем столе и проверил ее. Мы говорили о том, почему она стала сестрой, и всякой такой ерунде. — Он опустил то, как кончился тот вечер, потому что это его брата не касалось. — Она не знала, кто я. Вот почему она расстроилась. Я просто должен извиниться, и все будет нормально.

Дев изучал его секунду.

— Ты тоже сделал свою собственную проверку?

— Полагаю, она прошла твою, если ты нанял ее.

Коротко кивнув, Дев вынул из кармана телефон.

— Если она останется, я возражать не буду, но если от нее будут проблемы, я с ней разберусь.

Это было последнее, что Люциан позволил бы ему сделать, но он кивнул, просто чтобы закончить этот разговор.

Развернувшись, он вышел из комнаты. Хотя его брат был прав. Джулия не покинула бы дом. Она не прошла даже коридор.

— Я знаю, что вы стараетесь выполнять свою работу, но мне действительно нужно выйти. — Она говорила быстро, ее голос срывался на высокие ноты. — Мне нужно…

— Люциан, — сказал Ричард, с явным облегчением увидев, как тот появился из-за угла. — Уверен, мисс Хьюз должна поговорить с тобой.

Она резко развернулась. На ее щеках пылал самый красивый румянец, какой он когда-либо видел, а карие глаза горели огнем.

— Тейлор — последний человек, с которым мне нужно разговаривать.

Брови Ричарда недоуменно поднялись.

— Ты не оставишь нас на минуту, Ричард?

Вцепившись в ремешок сумочки так, словно собиралась использовать ее как оружие, она резко повернулась к Ричарду.

— Не надо нас оставлять.

С трудом скрывая ухмылку, Ричард коротко им поклонился, а затем развернулся на каблуках и устремился прочь с не свойственной возрасту прытью.

— Мисс Хьюз…

— Я не хочу говорить с вами. — Она снова развернулась к нему. — Хотя на самом деле хочу.

Он решил, что это неплохое начало.

— Вы лжец и кусок…

— Когда я тебе соврал? — оборвал он ее, сцепив руки за спиной. — Тейлор — мое второе имя, и я никогда не говорил, что я не де Винсент, и все, о чем мы беседовали, было правдой.

— Не смейте играть словами со мной. Вы знали, кто я, и притворялись, будто не знаете.

— Я знал о тебе, но я не знал тебя.

— Игра слов, — прошипела она, наступая на него и запрокидывая голову. — Вы пришли в бар, поговорили с Анной, чтобы она познакомила нас.

— Это правда. Я хотел поговорить с тобой.

— Зачем? — требовательно спросила она и продолжила прежде, чем он успел ответить. — Вы пытались проверить, подхожу ли я для этой работы, самым жутким, неподобающим образом, вместо того, чтобы просто по-человечески представиться и задать все эти вопросы. Кстати, это объясняет, почему вас интересовал мой выбор профессии.

— Меня интересовали твои ответы…

— Потому что ваша семья наняла меня, — подчеркнула она.

— Да, но тем не менее мне было интересно.

— О да. Уверена. То, что вы сделали, совершенно недопустимо. Вы это понимаете?

— Ну, в твоей формулировке это звучит действительно плохо, — согласился он, борясь с улыбкой. Как бы это ни звучало, он был в восторге от ее гнева и от того, как она наступала на него. — Но да, я тебя проверял.

Сделав шаг назад, она издала резкий смешок.

— Тогда, полагаю, я провалила тест, так зачем я тут? Просто чтобы посмеяться надо мной?

— Что? — Удивление окатило его, словно ледяной душ. — Слушай, мне нужно кое-что прояснить для тебя. Если бы ты не подошла, ты бы не стояла тут. Ты бы не села на самолет, и я над тобой не смеюсь.

Ее красивая грудь резко поднялась.

— Если вы считаете, будто хоть что-то из этого заставит меня почувствовать себя лучше, это не так. Я даже не знаю, что мне теперь сказать.

Люциан решил, что лучшим выходом будет честность, но брат был где-то рядом. Он опустил руку ей на талию.

— Пойдем…

— Не трогайте меня, — огрызнулась она.

Склонив подбородок к плечу, он убрал руку и сказал тихо:

— Не об этом ты просила меня прошлой ночью.

Ее глаза распахнулись.

— Ты сукин…

— О моей матери действительно можно многое сказать, но она не была сукой. Мой отец? Он был ублюдком.

Взяв ее за плечо, он проигнорировал протесты и попытки ослабить его хватку и поволок ее дальше по коридору. Затем открыл какую-то дверь и завел ее внутрь.

— Сколько комнат в этом доме? — воскликнула она, медленно поворачиваясь и окидывая взглядом кресла и диваны ручной работы. — Кому нужно столько мебели? — Она провела ладонью по ручке, что заставило Люциана позавидовать креслу. — Хотя эта резьба чудесна.

Ухмылка искривила его губы.

— Честно говоря, я потерял счет комнатам, но их много.

Джулия бросила сумочку на диван и повернулась к нему, скрестив руки на груди.

— Мне просто нужно освободиться от этого.

Он хотел бы, чтобы она говорила о своей блузке.

Но оставил эти мысли при себе.

— Если бы я знала, кто вы такой, я бы не пустила вас в свою квартиру или не стала бы делать ничего… ничего этого с вами.

Ее щеки раскраснелись, напомнив ему о том факте, что произошедшее прошлой ночью не было характерным поступком для нее, и осознание этого было все так же приятно, как и раньше.

— Так имеешь ввиду, что не позволила бы мне разорвать твое платье и отыметь тебя пальцами? Ты об этом?

Она задохнулась от шока и окинула взглядом пустую комнату.

— Не могу поверить, что вы сказали это. Правда. Я не могу в это поверить.

— Что случилось, то случилось, и я не жалею об этом. Совсем.

— Ну, так я сожалею. Очевидно, — выпалила она, всплеснув руками. — Единственный раз я прихожу домой с парнем, и оказывается, что он вроде как мой босс, проверяющий, гожусь ли я для работы, на которую меня наняли.

— Ты не жалеешь об этом, — сказал он, делая шаг к ней.

Она не сдала позиции.

— То, что ваши пальцы побывали во мне, не означает, что вы меня знаете.

— Вероятно, это так, но я знаю, что ты хочешь спасать змей и крыс в своем приюте для животных. — Он подошел ближе, млея от того, что она не отступила. Опустил голову так, чтобы их глаза были на одном уровне. — И я знаю, каково это, когда ты кончаешь от моих прикосновений.

Джулия резко вздохнула.

— И я также знаю, какие на ощупь твои соски, зажатые между моими пальцами, — продолжал он, понижая и понижая тон. — И я помню чертовски сексуальный звук, который ты издаешь, кончая. Так что я уверен, ты не жалеешь об этом.

Она отвернулась, тяжело дыша. Прошло несколько секунд, прежде чем она ответила:

— Ты ушел, даже не… хотя знаешь? Неважно.

— Нет, важно. — Когда она стала смотреть в сторону, он поймал ее подбородок и заставил вновь взглянуть на себя. — Ничего я не хотел так сильно, как оказаться внутри тебя. Дьявол, это было все, о чем я мог думать после того, как ушел, и не важно, сколько раз я удовлетворял себя сам, ничего не помогало.

Стаза Джулии вновь распахнулись.

— Я не для этого искал тебя прошлой ночью. Это не было моей целью, — сказал он, и, черт возьми, это была правда. Он прилетел в Пенсильванию не для того, чтобы соблазнить только что нанятую ими сиделку, и понятия не имел, почему он не разъяснил ей все прямо там. Он понимал, что, возможно, поступил неправильно. — Вероятно, мне следовало сказать тебе, кто я, заранее, но сомневаюсь, что после этого ты приехала бы сюда.

Она сглотнула и отступила так, чтобы он ее не достал.

— Я думаю, лучшее, что вы можете сейчас сделать, это оплатить мне дорогу домой.

Люциану не понравилось, как это прозвучало.

— Дорогу куда? Ты уволилась с работы, верно? У тебя даже квартиры больше нет, — напомнил он ей. — Ты можешь вернуться только к своей семье.

Она удивленно изогнула брови.

— Не то чтобы я забыла об этом, но спасибо, что напомнили.

— Я и не думал, что ты забыла, но чувствую, что должен напомнить тебе: это хорошо оплачиваемая должность, она твоя, и если ты ее не примешь, у тебя не останется работы.

Качая головой, она поджала губы.

— Это невероятно. Тут есть хотя бы тот, за кем меня нанимали ухаживать?

— Да, конечно. Это некто, о ком я очень сильно переживаю, вот почему я хотел проверить тебя. — Он помедлил, желая… Нет, нуждаясь в ее понимании. — Мой брат не очень хорош в принятии решений там, где должны упитываться эмоции. Я должен был удостовериться, что он сделал хороший выбор.

Ее взгляд метнулся к нему. Потянулся еще один долгий момент.

— Я не представляю, как это все будет. Я… Это унизительно, — сказала она, и он увидел подтверждение правдивости этих слов во внезапных слезах на ее глазах. — Я не знаю, как я могу принять эту работу после того, что случилось. Чувство, будто меня подставили.

Резкое напряжение вдруг возникло внутри. Смутно знакомое чувство.

Было ли это чувство вины? Может быть, сожаление? Он стиснул зубы. Ему нужно было извиниться. Не потому что должен был, а потому, что это было ему нужно.

Он глубоко вздохнул.

— Прости меня.

— Нет, — вновь качая головой, она стала вполоборота и потянулась к своей сумочке.

Ругаясь про себя. Люциан сделал шаг и поймал ее за руку.

— Я прошу прощения. Это не формальное извинение. Мне действительно жаль, что я заставил тебя почувствовать себя так, будто тобой воспользовались. Я этого не хотел. Но я не сожалею о том, что мы сделали. — Его взгляд искал ее взгляда. — Я не собираюсь отказываться от этого. У меня нет ни малейшего желания делать это.

Что-то еще появилось в ее красивых глазах. Что-то, что он видел в глазах многих женщин до этого, но что в ее выглядело иначе.

— У нас есть два варианта. Мы можем остаться взрослыми людьми, между которыми была минутная связь и которые могут идти дальше с этим, или можем принять очень неудачные решения, потому что ты испытываешь дискомфорт.

— Минутная связь? — прошептала Джулия и выдернула свою руку. Она подняла голову. — Это едва ли была минута.

Он еле сдержал удивленный смех, глядя на нее сверху вниз. Проклятье. Ему это нравилось. Ему нравилась она. Он был достаточно умен, чтобы сохранить беспристрастное выражение лица, потому что, по крайней мере, она не попыталась схватить свою сумочку и умчаться.

Люциан не хотел, чтобы она ушла, и не собирался врать самому себе, будто им руководили исключительно альтруистичные цели: они не имели ничего общего с его сестрой.

Потирая переносицу, она опустила голову.

Проклятье. Она не была убеждена. Поэтому он сделал то, что всегда делали де Винсенты.

— Что если мы предложим тебе сделку… бонус по завершении, — сказал он.

— Что?

— Бонус, который ты получишь по завершении работы.

Теперь он привлек ее внимание.

— Когда мы больше не будем нуждаться в твоих услугах, ты получишь внушительную сумму.

Джулия молчала, и он видел, как она обдумывает это.

— Сколько?

Борясь с улыбкой, он склонился и шепнул цифру ей на ухо. Ее приглушенное ругательство заставило его хохотнуть, когда она отшатнулась и уставилась на него.

— Я думаю, этот бонус будет достойным? — сказал он. — В конце концов, этих денег более чем достаточно, чтобы купить симпатичную ферму и много земли для твоего приюта для животных.

Она подняла руку к груди.

— Вы шутите! Это большие деньги.

Он пожал плечами.

— Это ничто, на самом деле.

Она моргнула, будто силясь проснуться.

— Может быть, для вас, но для меня это сумма, которую я не могу даже осмыслить.

Он усмехнулся.

— Вы останетесь, мисс Хьюз?

— Этот бонус будет включен в договор? — ответила она вопросом на вопрос.

Умная девочка.

— Конечно. Я внесу исправления в контракт к концу дня.

Джулия изучала его несколько секунд, и в какой-то момент ему показалось, что она откажется. Тогда ему придется добавить еще нолик. Он будет продолжать, пока она не скажет «да».

Она резко выдохнула.

— Хорошо, я останусь.

Люциан открыл было рот.

Джулия оборвала его, подняв руку.

— Но мы не будем говорить о прошлой ночи. Хорошо? Мы притворимся, будто ее не было.

Он склонил голову.

Она прищурилась, но затем развернулась и подхватила свою сумочку. Когда она повернулась к нему спиной, Люциан уже не скрывал улыбки. Он не обещал не говорить о прошлой ночи или притворяться, будто ее не было. Люциан много чего делал, но он не давал пустых обещаний, которые не собирался сдерживать.

Когда Джулия последовала за Люцианом Тейлором де Винсентом назад в комнату, которую недавно столь стремительно покинула, она продолжала прокручивать в уме сумму, которую он шепнул ей на ухо.

Он, должно быть, пошутил.

Миллион долларов?

Миллион долларов мог быть небольшой суммой для него, но для нее это было целое состояние, на которое она могла бы жить десятилетиями.

Она находилась как в тумане с того самого момента, как поняла, что будет работать на де Винсентов, а затем — в еще большем тумане, когда увидела, кем оказался Люциан. А теперь еще и это? Конечно, она не захотела отказываться от денег. Да и кто бы захотел? Серьезно?

Он же не предлагал ей миллион за то, чтобы она переспала с ним или кого-нибудь убила.

В тот момент она не могла даже думать, как ей теперь относиться к тому, что случилось между ними прошлой ночью. Она даже не знала, что теперь чувствует по этому поводу. Этим утром Джулия была решительно настроена не сожалеть ни о чем, но сейчас… Девушка не могла встать на ту же позицию, потому что все еще чувствовала себя так, будто ее одурачили. Не могла поверить, что он не хотел ее снять, когда они только познакомились.

Рука Люциана вновь мягко опустилась на ее плечо, не давая войти в комнату. Она бросила на него предупреждающий взгляд.

Он подмигнул.

Невыносимый.

Вот какой он был. Невыносимый придурок, который просто предложил ей бонусом миллион долларов за работу, условия которой ее и так устраивали.

Невыносимый придурок, который также подарил ей первый, не самостоятельно вызванный оргазм за много-много лет, но об этом он не узнает.

Дев все еще находился в комнате. Повернувшись к ней, он сказал что-то в телефонную трубку, а потом опустил ее в карман брюк. Его ожидающий взгляд остановился на ней.

Джулия знала, что пришло время собраться с мыслями. Глубоко вздохнув, она выпрямила спину.

— Позвольте мне попробовать снова. — Она протянула руку старшему брату. — Я Джулия Хьюз.

Дев ответил рукопожатием.

— Итак, я полагаю, все дела с моим братом улажены.

Моля о том, чтобы не покраснеть, она кивнула.

— Тогда присядьте, пожалуйста.

Она села, и, к ее большому неудовольствию, Люциан снова упал на диван рядом с ней.

— Прошу прощения за случившееся, но меня немного выбило из колеи… — Она расправила плечи. — У меня сложилось впечатление, что я буду ухаживать за дочерью мистера Бессона. Я понятия не имела, что это… что это вы… — Она посмотрела на Люциана. Он посмотрел на нее в ответ все с той же улыбкой. — Я понятия не имела, что буду работать на вашу семью.

— Понимаю. — Девлин опустился в кресло справа, положив ногу на ногу.

Она отметила, что его глаза были того же цвета, что и у Люциана, и такой же внимательный взгляд. Хотя это было внимание другого рода, она чувствовала себя так, будто Девлин мог видеть ее насквозь, обнажая самые глубокие и темные секреты.

— Полагаю, вы понимаете, почему мы не использовали наше имя, — сказал Дев, и она услышала, как рядом тихо фыркнули. — Мы очень ценим свою частную жизнь и должны быть очень осторожны, нанимая персонал и пуская людей в наш дом.

Джулия могла это понять. В конце концов, они были дьявольские де Винсенты, так что она кивнула. Хотя это не значило, что она оправдывала Люциана. Для нее его поступок оставался абсолютным безумием.

— Надеюсь, это не изменит вашего решения принять наше предложение, — сказал Дев.

— Мы это уже уладили, — ответил за нее Люциан, заставив ее открыть рот в изумлении. — Она на борту, миллион процентов гарантии. Теперь уйти ей будет не так-то просто.

Взгляд Девлина переместился с нее на брата. Он поджал губы.

— Мой брат хочет сказать, что вы уже приехали сюда. Из Пенсильвании. Верно?

— Да. — Это было совсем не то, что имел в виду Люциан. — Я приняла работу и никуда не уеду.

— Это так приятно слышать, — пробормотал Люциан.

Дев прикрыл глаза секунд на пять.

Она решила, что лучший метод — игнорировать его.

— Итак, я полагаю, что пациент — не дочь мистера Бессона?

— Это наша сестра, — ответил Люциан, и ее взгляд метнулся к нему.

Его сестра?

— Вы будете ухаживать за Мадлен де Винсент.

С первой секунды, как она оказалась в той машине и поняла, что будет работать на де Винсентов, она не могла понять, за кем она будет ухаживать. Она никогда не думала о сестре, поскольку помнила трагедию, случившуюся около десяти лет назад. Все телеканалы беспрестанно освещали ее несколько месяцев.

Взгляд Джулии заметался между двумя братьями.

— Я думала… думала, ваша сестра исчезла около десяти лет назад.

— Вы знаете о нашей сестре? — спросил Дев, и голос его звучал так же радостно, как голос Ливи, когда они просили ее остаться на работе допоздна по той или иной причине.

Джулия кивнула.

— Это было во всех новостях. Она просто исчезла в ту же ночь… — Она замолчала и нервно облизнула губы.

Проклятье.

Возбуждение было как удар под дых. Ему пришлось отвести взгляд в сторону, потому что это было нелепо. Она говорила о серьезных, не сексуальных вещах, а он чувствовал, что у него эрекция.

Ее нервный взгляд метнулся к нему, и он знал, о чем она подумала, но промолчала. Так что он сказал это сам, тогда как его брат как всегда промолчал.

— Сестра исчезла в ту же ночь, когда наша мать умерла.

— Важно, чтобы никто, кроме самых близких родственников, не знал, что она дома, — сказал Дев. — Она в очень… нестабильном состоянии. СМИ все только усложнят.

Она опустила взгляд и, кажется, глубоко вздохнула.

— Я понимаю. Вам не о чем беспокоиться. Частная жизнь пациента — высшая ценность, будь то Билли Боб с улицы или де Винсент.

— Билли Боб? — Люциан хохотнул, и она тут же прищурилась.

Дев стиснул зубы.

— Рад это слышать.

— Вы знаете, где она была или чем занималась? — спросила Джулия.

— Зачем вам это знать? — спросил Дев.

Люциан открыл было рот, чтобы велеть брату быть посдержаннее, но Джулия опередила его.

— Я понимаю, что осторожность много значит для вас. Полностью понимаю, но есть вещи, которые мне нужно знать, чтобы эффективно выполнять свою работу.

Дев обхватил ладонями колено. Его костяшки побелели.

Уголок рта Люциана дернулся вверх. Приятно было видеть, что ею не так просто помыкать. Это обещало быть… занятным.

— Вы должны быть открыты и честны со мной, — продолжала она, не испугавшись Дева. — В противном случае я не буду понимать, что делаю, и это никому не поможет. Знание о таких вещах может помочь в лечении. Если ее лишали пищи или, скажем, основных питательных веществ. Те условия, в которых она жила, могут сориентировать меня в том, что ей нужно.

— Кажется, за ней хорошо ухаживали, — ответил Люциан, заработав пронзительный взгляд Дева. Он также смог снова привлечь внимание Джулии, так что счет был в его пользу. — Она худее, чем я ее помню, но это было десять лет назад. Она также выше, чем я помню, но она выглядит здоровой.

— Хорошо. Ее осматривал врач? — Когда Люциан кивнул, она нахмурилась. — Она просто появилась у вас на пороге?

— Нет, — ответил он, и грудь снова сдавило. — Гейб… Габриель, другой наш брат, нашел ее, плавающую лицом вниз в бассейне.

— О боже, — она моргнула несколько раз, и румянец сошел с ее щек, — была ли вода в ее легких или…

— Она дышала, когда Габриель вытащил ее. Наш врач сказал, что ее легкие, кажется, не пострадали. — Люциан тяжело вздохнул. — Мы не знаем, как она очутилась в бассейне, и не знаем, как долго она пробыла там.

Джулия, кажется, переваривала это какое-то время, потом она вежливо кивнула.

— Думаю, в данный момент лучше всего мне ее осмотреть.

— Доктор Флорес скоро подойдет, чтобы встретиться с вами и просмотреть медицинские записи Мадлен. — Дев расцепил руки и встал. — Я провожу вас в ее комнату. И Люциан, — добавил он, — я хочу, чтобы ты подождал меня в моем офисе. Мы должны обсудить кое-что важное.

Усмехнувшись, Люциан склонил голову.

— Конечно.

Джулия поднялась, подхватив сумочку, достаточно большую, чтобы спрятать там младенца. А может, даже и годовалого ребенка. Слава богу, она не ударила его ею. Мог бы остаться синяк.

Она бросила на него хмурый взгляд. Он ничего не сказал, просто кивнул, а потом она поспешила за Девом, который ждал у двери.

Люциан довольно наблюдал, как ее прекрасный зад покачивался из стороны в сторону при ходьбе.

Когда она прошла под арку. Дев положил руку ей на талию. Она, кажется, вообще не заметила этого вежливого жеста, в отличие от того раза, когда то же самое сделал Люциан.

Дев посмотрел через плечо на Люциана, вызывающе вскинув бровь.

Люциан заиграл желваками, стараясь подавить первобытное желание броситься на брата и сломать тому пару костей.

Конечно, такого рода реакция была чрезмерной, но Люциан был чрезмерен во многих вещах.

В глубине души он понимал, что еще прошлой ночью должен был прихлопнуть зарождающийся интерес и не должен подогревать его сейчас. Джулия была тут ради его сестры, и если он продолжит увиваться за ней, все может пойти вверх дном.

А его сестра значила для него очень много. Они были неразлучны до той ночи. В конце концов, они были двойняшки. Когда она исчезла, это сломало его. А когда вновь появилась в этом состоянии, это прикончило его окончательно.

Дев был почти прав, заявив, что она была единственной, кто не был ему безразличен. Ему следовало сфокусироваться на чем-то… ком-то… другом.

Поднявшись с дивана, он вышел из комнаты и нашел Ричарда у входа.

— У меня есть для тебя работа.

— Да? — ответил он.

Люциан медленно усмехнулся.

— Перенеси вещи мисс Хьюз на второй этаж.

Выражение лица Ричарда было абсолютно бесстрастным, когда он сухо спросил:

— Вы имеете в виду какую-то конкретную комнату?

— Да, — усмешка переросла в улыбку, когда он развернулся и пошел к лестнице, — размести ее в угловой комнате.

ГЛАВА 8

Джулия старалась не оглянуться на Люциана, когда выходила из комнаты. Пойдет ли он за ними? Она очень надеялась, что нет, потому что ей было бы сложно сконцентрироваться на пациенте, когда он был рядом и пялился на нее так, словно хотел повторить… Окей, она даже не смогла закончить эту мысль.

Слава богу, Люциан, кажется, остался в комнате, тогда как Девлин проводил ее вверх по лестнице на третий этаж.

Отставив все мысли о нем, она сфокусировалась на окружающей обстановке. Стены были бледно-золотого цвета, отделка и защитные панели, бежавшие по всей длине коридоров, — благородного белого. Всюду висели картины, которых она прежде никогда не видела, настолько реалистичные, что она почти чувствовала землистый запах старины и слышала звуки Джэксон-сквера.

— Деревянная отделка дома потрясающая, — прокомментировала она, проводя ладонью по панели. На благородной древесине были вырезаны вьющиеся лозы.

— Большая часть резьбы, которую вы увидите, сделана Гейбом, — объяснил Девлин, удивив ее. — Он работал над ней последние лет десять или около того.

— Вау. Он очень талантлив.

Дев согласно кивнул.

— Ужин в шесть тридцать. Можете присоединиться к нам, если хотите, — предложил он, и Джулия понятия не имела, могла ли она действительно сесть и поужинать с этими «нами», кто бы они ни были. — Ричард скоро подойдет к вам, чтобы обсудить транспортные вопросы. Поскольку у вас нет жесткого расписания, все, о чем мы просим, чтобы вы уведомляли Ричарда, если захотите поехать куда-то. Не стесняйтесь брать перерывы. Я знаю, что забота о ней не требует постоянного наблюдения, но доктор Флорес обсудит все это с вами более подробно.

Беспокойно подергивая ремешок сумки, она пробормотала «окей».

Девлин снова замолчал.

Она бросила на него взгляд, все еще пребывая в шоке от того, что это тот самый Девлин де Винсент. Казалось невероятным и невозможным, что всего несколько часов назад она читала о нем и о его невесте, и вот он тут.

Фотографы ему не льстили.

— Третий этаж — это новая пристройка? — спросила она, заполнив молчание.

— Первоначально дом был двухэтажным, построен в конце семнадцатого века, — ответил он.

Это был действительно старый дом. Достаточно старый, чтобы тут водились привидения. Она закатила глаза в ответ на собственные мысли. Почему ее воображение всегда рисовало какую-нибудь жуть?

Поднимаясь по лестнице, Девлин продолжил:

— Дом был перестроен около пятнадцати лет назад. Его ремонтировали и раньше… Электричество, водопровод, систему кондиционирования, но этого было недостаточно. Тогда надстроили третий этаж, выполненный в том же стиле, что и остальной дом.

У входа в коридор третьего этажа она заметила несколько дверей.

— Они ведут на балкон?

— Это скорее маленькие крытые площадки, но вы правы: тут есть несколько входов из коридора и из каждой комнаты, — объяснял он, ни разу не оглянувшись на нее. — Существует еще лестница снаружи.

Множество вентиляторов крутилось над головой, поддерживая циркуляцию прохладного воздуха. В конце лета этот особняк, должно быть, невероятно сложно охладить.

— Красивый дом.

Он действительно был красив, но была в нем какая-то мрачность, которая таилась в коридорах, залегла вдоль пола и потолка. Казалось, что бра на стене даже днем не могут дать достаточно света, чтобы прогнать ее.

Девлин кивнул.

— Он был гордостью и радостью моего отца.

Был? Это прозвучало странно, учитывая то, что старый де Винсент, как ей казалось, еще жив. Ей также показалось странным, что уход за Мадлен с ней обсуждал не он. Может быть, их отец отошел от дел?

Девлин снова замолчал, и она пришла к выводу, что он не большой болтун, и ее это вполне устраивало. В конце концов, о чем, ради всего святого, они могли бы поговорить?

Ни о чем.

Она подумала о Люциане и поежилась. Прошлой ночью она удивилась, как легко ей было общаться с ним, но теперь она понимала, что это будет сложно. Они происходили из двух разных миров.

Девлин остановился в конце коридора, открывая дверь с красивой резной отделкой. Джулию приветствовал аромат роз. Отступив в сторону и пропуская ее вперед, Девлин придержал дверь, пока она входила и оглядывала комнату.

У двойных дверей с отдернутыми белыми занавесями стояло большое кресло, и в нем сидела женщина. Тонкое бледное одеяло укрывало ее ноги и было обернуто вокруг талии, как будто кто-то с любовью сложил его, а потом разгладил все складки. Ее руки были бледны, и ладони безжизненно покоились одна на другой на животе. Под хлопковой рубашкой с короткими рукавами в глубоких, ровных вздохах вздымалась и опадала ее грудь.

— Это наша сестра Мадлен, — тихо пояснил Дев. Он не смотрел на нее. Просто уставился куда-то в ее сторону.

Положив сумочку на стоявшее неподалеку кресло, Джулия прошла к Мадлен. Она немедленно заметила сходство между ней и Люцианом. Те же волосы золотого оттенка и выраженные скулы. Она видела те же черты, просто в женском варианте.

Мадлен была так же красива, как ее брат.

Взгляд девушки был сфокусирован на картине рядом с дверью, но она никак не показала, что заметила присутствие Джулии или брата в той же комнате. Она лишь медленно моргнула. Несмотря на это, Джулия решила, что девушка находилась в лучшем состоянии, чем она ожидала.

— Привет. — Джулия присела на корточки рядом и улыбнулась. — Меня зовут Джулия. Я побуду тут немного, чтобы помочь тебе.

Дев за ее спиной тяжело вздохнул.

— Она не ответит. Не сказала ни слова с тех пор, как вернулась.

— Это нормально, — ответила Джулия. — Но вовсе не значит, что она не слышит нас.

Или не общается с нами как-то иначе, но Джулия не видела смысла говорить это вслух прямо сейчас.

— Я кое-что проверю, окей? — обратилась она к девушке.

Реакции не последовало, но Джулия ее и не ожидала. Могло быть так, что Мадлен не понимала ничего из того, что ей говорили, но это не означало, что к ней не нужно было проявлять элементарное уважение.

Джулия потянулась и взяла запястье Мадлен. Ее кожа была прохладной, а пульс несколько замедленным, но стабильным. Она осторожно положила руку девушки обратно.

— Ваша сестра сама дошла до кресла или ее посадили сюда?

— Она может ходить на очень небольшие расстояния с чьей-нибудь помощью. Думаю, или мой брат, или Ричард посадили ее в кресло с утра. Кажется, ей тут нравится. — Он помолчал, а когда заговорил снова, его голос звучал ближе. — Доктор Флорес скоро будет.

Встав, она повернулась и оцепенела. Девлин стоял близко, всего лишь в футе от нее. Она не слышала, как он подошел.

— Он расскажет о ее состоянии более подробно.

Кивнув, она незаметно отошла за спинку стула. Быстрый осмотр комнаты показал, что тут есть несколько медицинских инструментов, какие можно найти в кабинете врача. Тонометр, градусник, спирометр, катетер. Она понятия не имела, с чем точно имеет тут дело. Какой был диагноз.

— Вы не выйдете со мной на минуту? — спросил он, и она пошла за ним, бросив взгляд на женщину в кресле.

Вновь очутившись в коридоре, он закрыл за ними дверь.

— Мисс Хьюз…

— Прошу, зовите меня Джулия.

Он кивнул.

— Могу я говорить откровенно?

Предполагая, что он хочет с глазу на глаз обсудить состояние сестры, она приготовилась задать по меньшей мере десяток вопросов, крутившихся у нее в голове в ту минуту.

Два из них были чрезвычайно важны. Что именно диагностировали у Мадлен? И какие исследования проводили?

Девлин повернулся к ней, и тогда она поняла, как близко они снова оказались. Она могла разглядеть крохотный шрам в виде полумесяца с левой стороны его рта. Вот как близко они были. Как и его брат, он нависал над ней, и когда его твердый взгляд встретился с ее робким, возникло неприятное чувство. Хоть кто-нибудь в этой семье понимал концепцию личного пространства?

Джулия хотела шагнуть назад, но удержалась одной силой воли. Она уже не была той женщиной, которая вышла за Адама. Она будет стоять на своем.

— Я хочу немного поговорить о своем брате.

О боже, нет.

— Я понятия не имею, что действительно произошло, когда мой брат поехал в Пенсильванию встретиться с вами, и, зная его, вероятно, не захочу выяснять. Часть меня желает позвонить в агентство и попросить замену, но мое чутье подсказывает, что вы хороши в своей работе, и я верю, что вы осторожны.

Джулия вдруг вспомнила давно минувшее время, когда ее вызвали в кабинет директора за то, что она слишком много болтала на уроке, только сейчас она чувствовала себя намного хуже.

— Очевидно, что Люциан… все еще интересуется вами. — Девлин не спускал с нее взгляда, и каждый мускул в ее теле оцепенел. — А мой брат ведет себя так, что очень легко забыть, кто он такой. У него потрясающий талант заставлять других людей забывать о здравом смысле.

Джулия почувствовала жар, приливший к щекам, и вытянулась в струнку.

— Я не стану рисковать своим рабочим местом…

— Это не вопрос вашего рабочего места, — прервал он. — Что бы вы двое ни решили делать или не делать в свободное время — не моя забота до тех пор, пока это не сказывается на вашей работе.

Подождите, он что, действительно предположил то, о чем она только что подумала?

— Это вопрос более долгосрочной перспективы, когда ваша работа тут закончится и вы вернетесь к своей жизни. Если вы умны, Джулия, а мне хочется думать, что вы умны, то проигнорируете его. Вы будете держаться подальше от Люциана.

Когда брат вошел. Люциан сидел за письменным столом Дева, взгромоздив скрещенные ноги на его блестящую столешницу.

Дев остановился на входе в комнату и нахмурился, увидев, где его ждет Люциан.

— Что ты делаешь?

— Ролевая игра, — ответил Люциан и ухмыльнулся, увидев, как дернулся мускул на лице Дева.

— Не уверен, что хочу знать, что это за игра.

Люциан склонил голову.

— Не будь таким извращенцем. Я пробую себя в роли блудного сына. Ну, знаешь, того самого.

— Расскажи. — Дев подошел к бару из темно-вишневого дуба и открыл стеклянную дверцу.

— Того, которому доверяют сопроводить хорошенькую медсестру в спальню больной сестры.

Люциан непринужденно скрестил руки, наблюдая, как брат вытаскивает бутылку бурбона.

— Я весь день пытаюсь примерить на себя эту роль. Посмотреть, как она мне подходит.

— Это не то, о чем я хотел с тобой поговорить. — Дев налил два бокала и поставил бутылку обратно на полку. — Как бы это ни было сложно для тебя, привыкшего все решения принимать членом, я хочу, чтобы ты постарался.

— Я не все решения принимаю членом.

Закрыв дверцу бара, Дев принес оба бокала к столу, поставив один у колена Люциана.

— Это звучит так же правдоподобно, как и то, что вчера ты лишь задавал ей вопросы о работе. Ты знаешь: если продолжишь путаться с ней, это лишь все усложнит.

— Неужели? — Люциан поднял тяжелый бокал.

Дев изучал его секунду, затем прищурился.

— Ты ее не трахнул. Если бы ты это сделал, она перестала бы быть тебе интересна.

— Понятия не имею, о чем ты говоришь. — Он замолчал, заметив насмешку, мелькнувшую на лице Дева. — Думаю, мисс Хьюз хорошо подходит для нашей сестры.

— И я полагаю, ты сделал такие выводы из вашего вчерашнего разговора, потому что сегодня ты десять минут только и делал, что трахал ее глазами, ничего более.

Дев опустился в массивное кожаное кресло.

— Я не трахал ее глазами все десять минут. — Люциан сделал глоток густого напитка. — Примерно две минуты я слушал ваш с ней разговор.

Дев фыркнул. Это был своего рода смех.

— И тем не менее я серьезно. Она хороша для Мэдди. — Люциан обвел пальцем край бокала.

— На самом деле, я думаю, ты прав.

Глаза Люциана распахнулись.

— Матерь божья, можешь повторить это? Но сперва дай я достану телефон.

— Мило. Где Гейб? — спросил Дев, уже выпивший большую часть бурбона, который налил себе, а ведь полдень еще даже не наступил.

— На складе, — напомнил ему Люциан.

Дев перевел взгляд на бокал.

— Так мы поговорим об этом?

— Поговорим о чем? — Люциан опустил бокал на колено. — Ты должен дать мне намек. Тут столько вещей, которые мы могли бы обсудить.

Дев ответил не сразу, сперва допил свой бокал.

— Похороны. Пресса. Благотворительная поездка, в которую должен был отправиться отец в конце месяца. Царапины на его шее.

Люциан чуть не рассмеялся.

— Вау. Гейба тут нет, и ты реально собираешься говорить со мной обо всем этом?

— Безвыходные времена, мой брат, безвыходные времена, — пробормотал Дев.

— Это действительно задело бы мои чувства, если бы они у меня были.

На лице Дева мелькнула слабая усмешка.

— Наш отец, может, и был убежден, что ты гигантская ошибка дома де Винсент, но мне лучше знать. — Дев поднял взгляд на него. — Мне всегда было лучше знать. Не забывай это.

Люциан отсалютовал на это бокалом. Минута прошла, и тогда он позволил себе сказать то, о чем молчал годами, а может, и десятилетиями.

— Может быть, теперь мы перестанем называть его «наш отец»? Мы все знаем правду. Мы знали ее с детства. И он знал. В конце концов, то, как было написано завещание и как будет разделена компания, говорит за себя.

— Ничто из этого не имеет значения. Он воспитал тебя и Мадлен. Вы двое имеете столько же прав, сколько я и Гейб. Тут больше нечего обсуждать.

Деву, конечно, было просто это говорить.

Через секунду он откинул голову на спинку кресла, испустив тяжкий вздох.

— Пресса узнает об отце. Скорее всего, сегодня к полуночи. Мы не можем больше скрывать это.

Люциан был удивлен тем, что новости еще не просочились, даже с учетом денег, гарантировавших недолгое молчание.

— Ну, тебе придется призвать на помощь свою невесту, — подчеркнул он.

Несколько секунд прошло в молчании.

— Я пока не говорил ей.

Люциан едва не подавился бурбоном.

— Ты не сказал своей невесте, что твой отец умер?

— Нет, — Дев поднял голову и открыл глаза, — пока не видел в этом смысла.

— Вау. Ваши отношения — это истинная любовь, к которой стоит стремиться.

— Как будто ты что-то знаешь об отношениях. Напомни, какое у тебя правило?

Люциан усмехнулся.

— Мы не говорим обо мне.

— А мы не говорим обо мне и Сабрине. Что я ей расскажу…

Звук шагов заставил замолчать их обоих. Взгляд Люциана метнулся к двери, затем он тихонько выругался. Потом сказал уже громче:

— Мне лучше сесть и выпрямиться, сюда идет национальное достояние.

Дев выдавил смешок.

Сенатор Стефан де Винсент вальяжно вошел в офис Дева, расстегивая на ходу пиджак сшитого на заказ костюма, как будто имел полное право быть там. Золото поблескивало на его запястье.

Гнев читался на лице, так похожем на лицо их отца. Они были неразличимы.

— Вам обоим придется много чего объяснить.

Дев посмотрел на свой уже пустой бокал.

— Уточни, о чем ты.

Сенатор остановился посреди офиса.

— Например, того, что я узнаю о смерти своего брата через чертова юриста, достаточно?

— Положим, да. Это многое проясняет. — Дев встал с кресла. — Налить тебе выпить? Похоже, тебе это нужно.

Люциан хохотнул и откинулся в кресле, закинув ногу на ногу.

— Ты считаешь, юмор уместен? — требовательно спросил Стефан, бросив взгляд на Дева. — И да, налей мне.

— Думаю, множество неуместных вещей смешны.

Люциан сделал глоток. Стефан и Лоуренс могли быть неразличимы внешне, но какими бы связями ни обладали близнецы, вроде тех, что были у них с Мэдди, братья были их лишены. Глубоко внутри, каким-то врожденным инстинктом, все эти годы Люциан знал, что его сестра жива, просто пропала.

— Уверен, ты так думаешь. — Стефан взял бокал из рук Дева. — Почему никто из вас не известил меня?

Дев снова сел.

— Ну, учитывая то, что прошлый ваш разговор закончился тем, что отец угрожал твоей жизни, я не видел в этом смысла.

К сожалению, Люциан не присутствовал при этом споре.

— У нас были проблемы, но он все же мой брат. — Стефан выпил бурбон, словно воду в засуху. — У вас не было права скрывать от меня такого рода информацию.

— Это уже не важно, коль скоро ты все узнал, — подчеркнул Дев.

— Вы должны были известить меня немедленно. — Стефан подошел к окну, приподнял штору. Желваки заходили, когда он посмотрел в окно на розовый сад. В руке он сжимал пустой бокал. — У меня не было шанса…

Люциан ждал, когда дядя закончит фразу, но когда Стефан не сделал этого, Люц бросил взгляд на Дева. Его брат не спускал глаз с сенатора, смотря на него поверх бокала. Сенатор отпустил штору. Свет отразился в золотых часах, когда он провел рукой по волосам, все еще черным, как оникс, за исключением серебристых нитей на висках. У отца Люциана были точно такие же часы. Единственная разница состояла в инициалах, выгравированных на корпусе. Казалось, Лоуренс и Стефан стремились на всем обозначать свои имена.

— Я хочу знать, что тут произошло на самом деле. — Стефан повернулся, сложив руки на груди. — Потому что уверен, мне сказали неправду.

— А что тебе сказали? — спросил Дев.

Стефан раздраженно фыркнул и нахмурился.

— Ты знаешь, что мне сказали. Что брат повесился.

— Именно это и произошло. — Дев закинул ногу на ногу. — Я нашел его.

— Я повторюсь, Девлин. Я хочу знать, что случилось на самом деле.

Люциан вздохнул, поставив бокал на стол.

— То, что Дев тебе только что сказал, и произошло в действительности. Он нашел его висящим в кабинете. Больше рассказывать нечего.

— Это чушь собачья! — Гнев окрасил щеки Стефана в ярко-красный цвет. — Лоуренс не стал бы…

— Наш отец был сильно расстроен последними событиями между тобой и мисс Андреа Джоан, — оборвал его Дев, тут же заставив сенатора замолчать. — Он очень… переживал из-за последних новостей, которые получил.

Стефан стиснул зубы.

— И кто именно принес ему эти последние новости?

Легкая улыбка появилась на лице Дева.

— Ты знаешь, как наш отец любил все выведывать.

Их дядя помолчал минуту.

— Ты думаешь, что я хоть на секунду поверю в это? Мой брат умирает всего через пару дней после того, как… как эта девчонка вернулась? Ты думаешь…

— Не впутывай сюда Мэдди, — мягко предупредил Люциан. — Она не имеет к этому никакого отношения.

— А ты — слепой идиот, если считаешь, что это так, — огрызнулся Стефан. — Я знаю, что тут творилось до того…

— Ты ни хрена не знаешь. — Люциан снял ноги со стола и медленно встал. — У тебя своих проблем хватает, Стефан. На твоем месте я бы тут ничего не вынюхивал.

— Поддерживаю, — добавил Дев.

— О, вы двое, — Стефан резко рассмеялся, — горой друг за друга, когда не пытаетесь перегрызть друг другу глотки.

Люциан тонко улыбнулся.

— Тебе повезло, что тут нет Гейба.

— Думаю, если бы мы тут были все втроем, — Дев опустил свой бокал, — кто-то четвертый обоссался бы.

Люциан усмехнулся.

— Слушайте сюда, братцы-засранцы. Вы ошибаетесь, если думаете, что я не выясню, что на самом деле случилось с моим братом. — Стефан ринулся к столу. — Я докопаюсь до истины.

— Развлекайся, — ответил Дев, его голос сочился пренебрежением.

Стефан ударил кулаком по столу.

— Вы думаете, я вас боюсь? Погодите. У всех есть скелеты в шкафу. Помните об этом.

Люциан схватил Стефана за руку.

— Ты действительно настолько тупой, чтобы угрожать нам?

— Думаю, да, — прокомментировал Дев.

Стефан попытался высвободить руку.

— Отпусти меня немедленно.

Этого не случилось. Люциан усиливал хватку, пока не почувствовал, как кости в ладони Стефана трутся друг о друга.

— Ты должен хорошенько усвоить то, что я скажу. Будешь продолжать нам угрожать — обнаружишь свежие трупы в своем шкафу.

ГЛАВА 9

Доктор Флорес был мужчиной средних лет с темной кожей, такими же волосами и теплой легкой улыбкой, которая, кажется, никогда не пропадала. Он появился вскоре после странного предупреждения Девлина держаться подальше от Люциана. Как будто ей требовались подобные предупреждения.

Она усвоила урок.

Больше никакой жизни одним мгновением, если дело касается парней, потому что когда она поступила так, все закончилось ужасной неразберихой с одним из братьев, принадлежащих к богатейшей семье Америки, которая вроде как еще и являлась ее нанимателем.

Фух.

Но прямо сейчас у нее не было времени обдумывать всю эту ситуацию с Люцианом. Она полностью сконцентрировалась на своей пациентке.

Флорес объяснил, что когда Мадлен появилась, ее под фальшивым именем направили в госпиталь, где он работал. Там провели множество тестов: полный анализ крови, включая токсикологию, анализ мочи, рентген, МРТ, томографию, ультразвук. Все было в норме, что дало мало ответов, но оставило много вопросов.

— В основном она находится в промежуточном состоянии между проблесками сознания и минимальной осознанностью, но нет никаких признаков комы или травмы мозга. Она, по-видимому, не замечает никого вокруг и не осознает себя, — сказал он, пока Джулия просматривала его записи. — Но жизненные показатели хорошие, так что в основном я подозреваю акинетический мутизм.

— Псевдокома? — Джулия нахмурилась. Это было довольно редким неврологическим расстройством.

— Но нет нарушений в области моста головного мозга. — Доктор смотрел на Мадлен, словно на пазл, кусочки которого не удается сложить вместе. Когда прибыл Флорес, они помогли Мадлен вернуться в постель. Женщина едва могла ходить. Сейчас она спала.

— У нее нарушена модель сна и бодрствования, что мы наблюдаем и в других неврологических расстройствах, имитирующих псевдокому. Но она может есть и вставать с посторонней помощью, и у нее есть реакции на стимулы. Я обнаружил, что ходьба нестабильна. И как вы видели ранее, она едва ли может сделать самостоятельно пару шагов.

За этим ее и наняли. Очевидно, врач не может бывать тут каждый день, проверяя ее кровяное давление и пульс. Им нужен был человек, который мог бы следить, что ее кормят три раза в день, моют и двигают, чтобы не появились пролежни. Анализируя ее жизненные показатели и основываясь на результатах тестов, Джулия поняла, что Мадлен требует круглосуточного ухода.

Джулия закрыла файл и посмотрела на Мадлен.

— Так что вы думаете? — спросила она, аккуратно заправляя назад прядь волос, упавшую на щеку Мадден.

— Ну, — сказал он, со вздохом отходя в сторону от кровати и подходя к сумке, оставленной на овальном столике у двери, — я думаю, это что-то психологическое.

Она посмотрела на доктора. Существовали простейшие тесты, по которым врачи могли распознать симуляцию бессознательного состояния.

— Вы считаете, она притворяется?

— Нет, я так не думаю. Весьма вероятно, что ее состояние может быть последствием сильного физического или эмоционального стресса. Мозг может убедить тело практически в чем угодно. — Он свернул стетоскоп и положил его в сумку. — Например, есть люди, верящие, что они на самом деле мертвы. Это называется бред Котара, или синдром ходячих мертвецов.

Разум, подчинивший тело, на самом деле завораживал. Что бы ни случилось с Мадден, это было достаточно травмирующим, чтобы погрузить ее в подобное состояние. Возможно, это же давало ей время восстановиться, прежде чем она сможет умственно и эмоционально справиться с тем, что с ней приключилось.

Боже, бедная женщина. В чем бы ни была причина, жить так было невозможно.

— У нее до этого были ментальные расстройства? — спросила она.

Доктор Флорес отвлекся от сборов.

— Вы понимаете, что ваша задача тут — осуществлять уход, а не диагностику.

Ого.

Это был своего рода вежливый способ велеть ей заткнуться и просто выполнять свою работу, но она и так знала свои обязанности.

— Я задаю эти вопросы не из любопытства. Вы должны понимать: чем больше я о ней знаю, тем лучше. Так я смогу заметить признаки улучшения или ухудшения ее состояния.

— Прошу прощения. Вы правы, — сказал доктор Флорес, оправляя свой белый халат. — Я давно знаю семью де Винсент и слышу вопросы о них практически постоянно, когда оказываюсь в общественных местах. — Он сухо рассмеялся. — Полагаю, я привык к скрытым мотивам.

Она кивнула.

— Я понимаю. Извинения приняты.

Он взглянул на Мадлен.

— В их семье раньше были проблемы ментального характера. Я не лечил никого из них и не лечил Мадлен до ее исчезновения, но…

— Но что?

— Но мне сказали, у нее были проблемы и до происшествия. Она могла быть довольно непокорной и безрассудной.

Взгляд Джулии вернулся к Мадлен. Судя по записям, она примерно на год старше нее.

— Она была подростком, как мне кажется, непокорность может проистекать отсюда.

Доктор Флорес ответил не сразу.

— Я не вполне уверен, что она делала, а чего не делала, но есть один человек, которому это точно известно, — ее брат-близнец.

Она знала, кто это, даже не уточняя. Просто по одному внешнему виду.

— Они с Люцианом двойняшки?

— Близнецы. — Он коротко улыбнулся, закрывая свою сумку. — Наследственность. Их дядя и отец были близнецами, и, насколько я знаю, было еще несколько близнецов по отцовской линии. Как бы там ни было, мне пора возвращаться в госпиталь. — Он пошел к двери. — Если у вас будут вопросы или что-то случится, прошу, не откладывая, свяжитесь со мной.

Кивнув, она попрощалась с доктором и запихнула подальше только что полученные сведения, желая вспомнить разговор с самого начала.

Кое-что Джулия не понимала. Мир считал, что Мадлен все еще числится пропавшей. Джулия не стала спрашивать доктора Флореса, знает ли полиция, что Мадлен вернулась, потому что сама вычислила, что никому ничего не сказали. Что хорошего могло это принести? Она понимала, что семья не хотела внимания СМИ, которое повлечет за собой такое открытие, но в данный момент все это не отразилось бы на Мадден.

Но кто-то за пределами дома должен был знать, что с ней случилось, где она была все это время. Разве ее семья не хотела понять, что с ней произошло?

Разве они не хотели, чтобы полиция принялась за расследование, нашла и предала суду того, кто ответственен за ее состояние?

Называть это загадкой было бы преуменьшением, думала она, закрывая дверь. Джулию переполняли вопросы, но росла и волна симпатии к семье. Братья в одну ночь потеряли мать и сестру, и один бог знает, что случилось с Мадлен. Де Винсенты могли быть невероятно богатой семьей, но они такие же люди как и все.

Смерти не важно, насколько ты богат. Равно как и болезням тела и ума.

Труднейшие стороны жизни не знают дискриминации. Тяжко вздохнув, она снова повернулась к кровати. Следующий вдох застрял у нее в горле, а сердце перевернулось в груди.

Мадлен смотрела прямо на нее.

Замерев на долю секунды, Джулия бросилась к постели.

— Мадлен?

Женщина смотрела на нее, взгляд был стеклянным и… пустым. Девушка на самом деле не замечала ее. Она просто проснулась, случайно повернув голову в сторону Джулии.

— Черт, — пробормотала она.

Так она может заработать себе сердечный приступ. Непрофессионально было с ее стороны так испугаться, но она чувствовала себя не в своей тарелке в этом доме… в этой комнате.

Опять же, она была на ногах с самого рассвета и после этого получила не один, а сразу два больших сюрприза и сразу же приступила к работе. Никто не мог бы упрекнуть ее в излишней нервозности.

Джулия недолго оставалась с Мадлен наедине. Вскоре после двух появилась пожилая женщина с небольшой тележкой.

На тележке стояло несколько накрытых тарелок: обед для Мадлен и достаточно еды для Джулии, чтобы наесться до конца дня. Женщина представилась женой Ричарда, а потом вежливо потребовала, чтобы Джулия звала ее Ливи, «как мальчики».

«Мальчики» было не то слово, какое она использовала бы, чтобы описать двух братьев де Винсент, с которыми успела познакомиться. Она знала, что где-то бродит еще один.

Джулия нашла все необходимое для гигиены и туалета Мадлен. Зная, что некоторые пациенты, находящиеся в вегетативном состоянии, могут иметь нормально работающий мозг, она быстро позаботилась обо всем этом, проявляя максимум возможного уважения к Мадлен. Для Джулии не играло роли, была ли причина текущего состояния девушки физиологической или ментальной. Мадлен заслуживала того, чтобы о ней достойно заботились.

Джулия смогла накормить девушку половиной чашки бульона с лапшой после того, как нашла все необходимое для сухой ванны. После просмотра записей Джулия волновалась о приеме пищи и о том, как доставлять телу необходимые питательные вещества. Большинство пациентов, находившихся в состоянии Мадлен, заканчивали питательными трубками.

Примерно через полчаса после обеда оказалось, что Мадлен заснула, дав Джулии время немного освоиться.

Чем она и занялась.

Чуть раньше девушка обнаружила, что дверь, на которой концентрировалась Мадлен, вела в маленький гардероб, где хранилось большинство нужных материалов и инструментов. Слева от кровати нашелся маленький плоский телевизор, закрепленный на стене, но Джулия не включала его. Было несколько стульев, расставленных по комнате, один стоял близко к кровати, когда она только пришла. Теперь, когда доктор ушел и они не обсуждали пациента, она заметила книгу на полке прикроватного столика.

Нагнувшись, она подняла тяжелый том в твердом переплете и узнала зеленую обложку с очкариком. Кто-то, может быть один из братьев, читал Мадлен «Гарри Поттера».

Это было очень мило. Ее губы растянулись в улыбке. Мягкий стук раздался в дверь. Положив книгу на место, она поспешила обойти кровать и открыть.

Мистер Бессон стоял в коридоре, одетый так же, как утром, в черный пиджак с фалдами.

Фалды! Ей хотелось смеяться, но она понимала, что это будет очень невежливо. И странно. Определенно странно. По крайней мере, на нем не было белых перчаток.

— Если Мадлен отдыхает, я подумал, что могу показать вам ваши комнаты до ужина, — предложил он.

— О, это было бы чудесно. — Джулия бросила взгляд через плечо. — Она спит, так что сейчас идеальное время.

Он подождал, пока девушка возьмет сумочку и тарелку с остатками обеда. Она собиралась съесть это на ужин, поскольку ни за что не хотела присоединяться к ним за столом.

Джулия последовала за Ричардом по коридору, пройдя ряд закрытых дверей. Она ожидала, что ее поместят в комнате рядом с Мадлен, но они начали спускаться по внутренней лестнице, и она поняла, что этого не будет.

— То, что вы отправили вперед, уже прибыло, — объяснил он, выходя в коридор второго этажа. Когда они шли по нему, один из настенных светильников моргнул и погас.

Мистер Бессон вздохнул.

Джулия ничего не сказала, поскольку они почти пришли. Он остановился перед единственной дверью, расположенной наискосок от лестницы и другой комнаты.

— Ливи разложила больную часть вашей одежды, — сказал он, открывая дверь и делая шаг в сторону. — Она также заполнила для вас холодильник.

Обе эти вещи удивили ее. Она была признательна за сделанное, хотя ей и казалось странным, что кто-то раскладывал ее белье. Но, по крайней мере, ей не придется самой заниматься этим.

— Спасибо, мистер Бессон.

— Зовите меня Ричард, как…

— …мальчики, — закончила она за него.

Он кивнул и улыбнулся.

— Вы увидите, что у вас тут есть своя ванная и небольшой кухонный уголок. Если вы хотите выбрать что-то из продуктов, дайте нам знать. Мы ездим в магазин дважды в неделю, в понедельник и четверг.

Джулия вошла в довольно просторную комнату и от удивления выронила сумку из рук. Комната была такой же, как у Мадлен. Возле стены, наискосок от дверей, ведущих на балкон, стояла большая кровать с богатой деревянной отделкой. Еще пара дверей, должно быть, вели в ванную и гардеробную. Тут же находился небольшой кухонный утолок со столом, как в бистро, холодильником и небольшой микроволновкой.

— Я надеюсь, это соответствует вашим ожиданиям.

— О, это даже больше, чем я ожидала. — Джулия поставила накрытую тарелку на столик, сумку положила на кровать и обернулась к Ричарду. — На самом деле у меня не было особых ожиданий. Мне сказали, что предоставят отдельную комнату, и все. Этого более чем достаточно.

Ричард склонил голову.

— На столе вы найдете карту с телефонными номерами и информацией о том, как покидать дом. Завтра я покажу, какой машиной вы можете пользоваться.

Она искренне надеялась, что это будет не мерседес, ей совершенно не нужно было садиться за руль таких автомобилей.

— Вы найдете в карте наш номер, мой и Ливи, — пояснил он. — После того как ужин подан и все убрано, на ночь тут не остается персонала. Если вам что-то понадобится, мисс Хьюз, что угодно, в любое время суток, не стесняйтесь звонить.

— О, — слабо улыбнулась она. Это было милое, но несколько странное предложение. — Спасибо.

Он кивнул еще раз, напомнил ей, во сколько подается ужин, и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь.

— Окей, — сказала она громко и обернулась вокруг. — Я действительно это делаю.

Поджав губы, она оглядела комнату, обнаружив стопку журналов у кровати. Как будто кто-то знал, что они ей понадобятся. В ее работе случались долгие паузы.

Первым делом она вытащила из сумки телефон и провод. Найдя розетку у кровати, она поставила телефон заряжаться. Там был пропущенный звонок от мамы. Она решила позже написать ей СМС.

Она встала на цыпочки и подошла к дверям. Первая вела в гардеробную, где уже была развешана и разложена ее одежда.

Сестринскую форму она обнаружила сложенной в двух нижних ящиках шкафа. Дресс-код здесь отсутствовал как таковой, но для того, чтобы мыть пациентов и помогать им справляться с основными потребностями, не принято надевать уличную одежду.

Вторая дверь вела в ванную, о которой она даже и не мечтала. Огромная ванна на ножках. Отдельная душевая кабина с тропическим душем и гидромассажем.

Гидромассаж.

О да, она поселится в этой ванной.

И она дождаться не могла более близкого знакомства с этим душем после того, как вечером закончит с Мадлен.

Зная, что у нее есть всего несколько свободных минут, прежде чем ей нужно будет вернуться в комнату пациентки, она решила удовлетворить любопытство и открыть дверь, ведущую наружу. Липкое тепло было так неожиданно, что она чуть не потеряла сознание. Прошло уже несколько часов с тех пор, как она вошла в дом, но, черт возьми!

Она тут же почувствовала, как ее рубашка начала липнуть к телу, а густой болотный запах напомнил ей о том, в какой штат она приехала.

Пройдя мимо множества плетеных стульев и стола, она вышла к увитым лозой кованым перилам и осмотрела окрестности.

Рот ее открылся от удивления, когда она положила руки на перила.

Она впервые оценила размеры участка. Огромный сад подступал к правой стороне дома, свежие яркие бутоны цвели. Она поняла, что нашла, откуда растет лоза. Джулия видела, что та тянется откуда-то из глубины сада.

Внутренний двор оканчивался дорожкой, которая вела прямо к вырытому в земле бассейну размером с олимпийский.

И это было еще не все.

Сбоку от него располагалась песчаная волейбольная площадка. За ней — баскетбольная. Рядом разместились несколько зданий поменьше. Вдалеке она заметила нечто похожее на высокую бетонную стену и… взлетную полосу?

— Это что, самолет? — сказала она громко.

Матерь божья, это был самолет.

Джулия понятия не имела, сколько она стояла там, пялясь на окрестности. Дом был огромен, велик даже для семьи человек в тридцать, а снаружи выглядел, словно город.

— Богачи, — прошептала она, качая головой.

Все это убедило ее, что она вполне вправе получить миллион долларов от Люциана. Если уж подумать об этом, то она очень хотела… Отдернув руки, она вздохнула поглубже и уставилась на перила. Что за?..

Было такое чувство, будто лоза… будто она извивалась под ее руками. Это было нелепо, но…

Должно быть, ветер. Джулия подняла голову, оглядывая балкон. Только вот ветра не было. Ее взгляд метнулся к лозе, дрожь прошлась по спине. Развернувшись, она поспешила обратно в дом и заперла за собой дверь.

Люциан поверх бокала следил за входом в столовую. Пальцы другой руки нетерпеливо постукивали по краю стола. Его практически не интересовали жареная курица и печеный картофель, только что поданные с другими блюдами.

Он ждал.

Он ждал уже некоторое время.

Сенатор, что неудивительно, все еще был тут, за обеденным столом, даже после их маленькой разборки в офисе Дева.

Если бы девиз «семья, в которой воюют друг с другом, остается вместе» существовал, семья де Винсент могла бы сделать его своим.

Дев беспрестанно трепался о том, как они будут справляться с ошеломляющими новостями о смерти Лоуренса, что вкупе с требования Стефана звучало так, будто им предстоят не похороны, а чертова свадьба.

Похороны должны быть достойны авторитета Лоуренса. Другими словами, это будет адский цирк, где ему придется надраться, просто чтобы продержаться до конца.

В итоге они созвонились с командой высококлассных юристов и обговорили пресс-релиз. Ад, должно быть, замерз, поскольку Дев внимал общим советам. Даже несмотря на то, что дядя был настроен против их плана.

Хотя, увы, Стефан не имел тут права голоса.

Семья будет честна… ну, настолько честна, насколько способен каждый из них. Они объявят, что Лоуренс де Винсент покончил с собой. Солидное пожертвование от его имени будет сделано одной из национальных организаций по предотвращению самоубийств. Пресс-релиз был опубликован около получаса назад, так что Люциан выключил свой телефон.

К тому времени, как ему удалось сбежать, он хотел уже, чтобы это были его похороны. Он знал, что Дев занимал его не просто так. Не просто было подобраться к медсестре, находясь у Дева в офисе.

Плохо, что камеры не работали. Он бы все время торчал у экрана. Звучало чертовски странно, но ему было все равно.

— Почему накрыто на пятерых?

Люциан перевел взгляд на Стефана.

— Почему ты все еще тут?

— Потому что я живу, чтобы делать вас несчастными, — ответил тот.

— Семья, — Люциан вздохнул, — это прекрасно.

Стефан посмотрел на него и ухмыльнулся, точно так же, как тысячу раз ухмылялся отец.

— Что? — требовательно спросил дядя, поскольку Люциан продолжал пристально смотреть на него.

Прежде чем Люц успел ответить, появился и занял свое место Дев. Они были не в большом обеденном зале, а в столовой поменьше, в которой стоял овальный стол, за которым не возникало ощущения, словно ты на Тайной вечере перед тем, как получить нож в спину. По крайней мере, за этим столом можно было заметить, если кто-то вдруг подкрадется сзади.

— Мы ожидаем… гостя сегодня, — ответил Дев, разворачивая льняную салфетку и кладя ее на колени.

— Гостя? — Стефан откинулся на спинку стула, подняв свой бокал в воздух.

Без единого слова он был тут же наполнен одним из слуг, которые помогали Ливи на кухне.

— Это Сабрина? — в светло-зеленых глазах появился интерес.

Того рода интерес, который заставил Люциана улыбнуться.

— Нет. — Люциан опустил свой бокал и подождал, пока внимание дяди сконцентрируется на нем полностью. — Мы пригласили сиделку работать с Мадлен.

— Вы пригласили сиделку на ужин?

Пальцы Люциана сжались вокруг бокала, когда он почувствовал, что Дев собирается что-то сказать, и он перебил его:

— Да. Ее зовут Джулия Хьюз, и ты будешь относиться к ней как к наследнице новых, не разработанных еще нефтяных месторождений.

Правый глаз Стефана дернулся точно так же, как дергался у их отца, когда тот был раздражен. Затем Стефан пожал плечами, а потом по-настоящему взбесил Люциана.

— Не знаю, зачем вы вообще возитесь со своей сестрой. — Он помолчал, глядя в свой бокал. — Эта девчонка была испорчена задолго до того, как…

— Закончишь это предложение, и мы будем планировать двое похорон, а не одни. — Люциан выдержал паузу, позволив смыслу сказанного дойти до собеседника. — И ты знаешь, что это не пустая угроза.

Стефан поджал губы.

— Серьезно? — Он с недоверием посмотрел на Дева. — Ты позволишь ему угрожать мне дважды за день?

Дев поднял свой бокал.

— Я не имею на него никакого влияния.

Люциан хмыкнул, когда настороженный взгляд Стефана вернулся к нему.

— Мы никогда не спрашивали твоего мнения о Мадлен, — напомнил он ему и тут же подумал, что когда они рассказали Стефану о ее возвращении, он не ехидствовал по этому поводу. В отличие от их отца. Откровенно говоря, их дяде, кажется, было все равно, но сейчас совсем другое дело. — Наш отец тоже не спрашивал твоего мнения.

— Как будто вы имеете хоть какое-то представление, о чем Лоуренс говорил со мной, — ответил тот, двигая челюстями.

— Я знаю, он считал, что ты так же полезен, как вилка в сахарнице.

Один уголок губ Дева дернулся.

Сенатор откинулся на стуле. Спустя секунду он допил свой бокал до дна.

— Это будет чудесный ужин, — сухо прокомментировал Дев.

Не очень, если Джулия не объявится. С растущим беспокойством Люциан поерзал на стуле. Где она была? И где, ради всех святых, был Гейб? Обычно к этому времени он возвращался.

Всего пару секунд спустя Гейб появился в столовой. Он заметил сенатора и бросил странный взгляд на Дева, который в ответ лишь покачал головой. Гейб упал на свое место, и обед начался. Стало ясно, что Джулия не придет.

Аппетит у Люциана пропал. Кривая усмешка играла на губах.

С чего он взял, что она спустится? Но она хотя бы поужинала? Он сомневался, что девушка хоть как-то заметит его озабоченность.

Люциан понимал, что она делает.

Его медсестра пряталась от него, и это играло против него.

Солнце село час назад или около того, и Мадлен лежала в кровати, уже переодетая для сна и накормленная, к тому времени, как Джулия нашла дорогу назад в комнату. Она блуждала по коридорам, и ей не нравились ни они, ни мерцающие светильники. Они действительно придавали обстановке зловещую атмосферу.

Вновь очутившись в своей комнате, она отправила целую серию СМС маме, сообщив, что у нее все хорошо, и съела сэндвич, который Ливи принесла ей днем. Она слишком устала, чтобы беспокоиться еще и о том, как семья де Винсент воспримет ее отсутствие за ужином.

Кроме того, ее мысли скакали как белки, от состояния Мадден — и это было нечто, о чем ей следовало думать, — до того, почему Люциан остановился на самом интересном месте прошлой ночью — вот об этом ей совсем не нужно было думать.

Совсем.

Это было не важно, особенно сейчас, учитывая, что она работала на его семью и все еще была крайне зла и чувствовала себя так, будто ее использовали. Но в глубине души все равно задавалась вопросом, почему он не был заинтересован в том, чтоб она в свою очередь ублажила его или занялась с ним сексом. Он передумал? Протрезвел? Черт, ей не показалось, что он был сильно пьян, но был ли это план, чтобы посмотреть, как далеко она зайдет?

Фу.

В желудке заурчало, когда она пообещала себе никогда больше не расправлять свои маленькие трепетные крылья.

Чувствуя себя, будто во второсортной любовной драме, она, наконец, собралась воспользоваться прекрасным душем. Стянула брюки и рубашку, бросив их в маленькую корзинку для белья. Стоя лишь в бюстгальтере и трусиках, она вспомнила о полотенцах, сложенных на узких полках прямо за дверью шкафа.

Она пробралась обратно в спальню и ринулась к шкафу. Включила верхний свет. Большие полотенца лежали на нижней полке. Нагнувшись, она потянула одно, и тут холодный воздух скользнул по ее руке.

Джулия нахмурилась, схватила полотенце и выпрямилась. Волоски на шее зашевелились. По позвоночнику прошла едва ощутимая дрожь. Развернувшись, она уставилась на заднюю стенку шкафа, почти ожидая увидеть большую трещину в стене или вентилятор прямо над шкафом. Осмотрев стену и потолок, она не увидела ничего, кроме гладкой белой штукатурки.

Потирая затылок, она огляделась еще раз, и волна мурашек пробежала по коже. Она чувствовала… Боже, это звучало безумно, но она чувствовала, что за ней наблюдают. Очевидно, наблюдать за ней мог бы разве что призрак. Тут не было окон, и она находилась здесь одна.

Джулия прижала полотенце к груди и попятилась из гардеробной, чувствуя себя немного глупо. Даже несмотря на то, что дом обновили, он все же очень старый, а в большинстве старых домов были сквозняки.

Снова очутившись в наполненной паром ванной, она разделась полностью, распустила волосы и запрыгнула внутрь. Стон наслаждения вырвался у нее из груди, когда струи воды обдали напряженное тело. Исследовав маленькие бутылочки, она попробовала роскошный гель для тела с причудливым названием, которое даже не могла произнести. Ванная комната была словно в очень дорогом отеле, таком, где горничные каждый вечер и утро наводят порядок на прикроватном столике и меняют постельное белье. Она лишь читала о таких местах, но никогда не бывала там.

Джулия не спешила, поворачивая все ручки и улыбаясь, когда включались разные разбрызгиватели, доказывая, что удивить ее было очень легко. Повернувшись в сторону, она протерла рукою глаза и еще раз наклонила голову под душ, как вдруг… Бух.

Джулия оцепенела, а вода все стекала по коже. Шум раздался ужасно близко, и звучал так, словно дверь ударилась об стену. Ее сердце подскочило, мурашки снова побежали по коже. На нее вновь накатило чувство, испытанное ранее в гардеробной.

Ей казалось, она не одна.

Медленно она провела руками по лицу и опустила подбородок. Открыв глаза, она посмотрела налево.

Кто-то стоял по другую сторону душевого стекла. Детали расплывались, но силуэт был высоким и широким. Испуганный вздох превратился в хриплый крик, который в ее ушах прозвучал как сирена, когда она отскочила к покрытой плиткой стене.

Это произошло так быстро.

Ее ноги скользнули по гладкому камню пола. Она попыталась схватиться за что-нибудь, но нащупала лишь воздух и скользкую плитку. Пол ушел из-под ног, а затем она почувствовала сильную боль в голове, а потом наступила тьма.

ГЛАВА 10

— Мисс Хьюз? Джулия?

Голос звучал как из туннеля. Она смутилась, почувствовав, как прекратила бежать постоянно падавшая вода. Холодный воздух ворвался внутрь, когда теплые пальцы тронули ее плечо, а потом нежно скользнули под щеку, которая, казалось, прилипла к полу.

— Надеюсь, вы откроете глаза, — снова раздался глубокий мужской голос, — потому что вы начинаете серьезно меня беспокоить.

Беспокоить его?

Ее тело чем-то накрыли, и она поняла, что лежала на боку. Пульсирующая боль выдернула ее из тумана сознания. Быстро заморгав, она сквозь спутанные пряди волос, облепившие лицо, начала различать окружающие предметы.

Перед ней на корточках сидел человек.

Она никогда не видела его раньше, но он был симпатичным.

Действительно симпатичным. Темные, до плеч волосы, заправленные за уши. Легкая небритость.

Ее взгляд поднялся по широким щекам и прямому носу, остановившись на зелено-голубых глазах. Человек выглядел как более юная, более дружелюбная версия Девлина.

— А вот и вы. — Он улыбнулся, и это была знакомая полуулыбка, но в тот момент Джулия не была уверена, почему она показалась ей знакомой. Секунду спустя он убрал пряди волос с ее лица. — Похоже, вы очень сильно ударились головой. Думаете, вам стоит садиться? Или остаться в таком положении? Вы должны лучше разбираться в таких вещах.

Пока она с растущим замешательством смотрела на этого симпатичного незнакомца, ее мысли собрались в кучу.

Джулия была в душе, играла с проклятыми струями, когда поскользнулась и упала, потому что… Матерь божья, она была голой.

Глубоко вздохнув, словно это был последний воздух в мире, она села… села слишком быстро. Душевая кабина завертелась, лицо мужчины начало расплываться, ей стало так дурно, что она застонала.

— Ого, — он положил руки ей на плечи, успокаивая ее, — не думаю, что вам стоит двигаться, словно вы олимпийский бегун.

Пытаясь нащупать, чем укрыться, она поняла, что он набросил на нее полотенце. Но оно съехало набок, когда она садилась, так что он точно видел все ее прелести. То есть абсолютно все.

— Я голая, — констатировала она густым и хриплым голосом, вцепившись в полотенце и прижав его к груди.

Снова появилась кривая улыбка.

— Я заметил.

Отлично.

— Ну, я стараюсь не замечать, — добавил он и подмигнул.

Джулия застонала отчасти от стыда, отчасти от того, что голова ее, казалось, сейчас расколется пополам.

Веселье пропало с его лица.

— Ладно, я не врач, но всерьез думаю, что вы могли получить травму.

Взглянув вниз, она увидела бледно-розовый след, тянущийся по песочного цвета полу. Придерживая полотенце, она осторожно прикоснулась к голове и снова застонала, почувствовав резкую, пульсирующую боль. Девушка отдернула руку, живот свело, когда она увидела кровь на кончиках пальцев.

— Дерьмо, — пробормотала она.

Мужчина хохотнул.

— Да, похоже на то.

Мысли путались. Может быть, у нее сотрясение, если так, то ей не стоило много двигаться. Открыв глаза, она увидела, что мужчина наблюдает за ней пристально, практически так же, как это делал Люциан.

— Прошу прощения. Мы не знакомы. Я…

— Габриель? — закончила она за него.

Когда он кивнул, она могла думать лишь о том, как здорово, что двое из трех братьев уже видели ее грудь. Потрясающе.

— Хотя большинство зовут меня Гейб. — Он снова улыбнулся. — Слава богу, я был как раз на балконе, когда услышал, как вы вскрикнули.

Она все еще туго соображала.

— Вы знаете, сколько я была без сознания?

— Может, минуту? Или немного дольше.

Окей. Это была хорошая новость.

— Думаете, вам надо встать? — спросил он.

На самом деле это зависело от многих факторов, но Джулия не хотела больше сидеть на полу в душе с полотенцем, едва прикрывающим ее.

— Думаю, да.

— Окей. — Он взглянул ей в глаза. — Обещаю, я не буду смотреть. Мой взгляд сконцентрирован на ваших глазах.

Чувствуя, как пылают щеки, она пробормотала что-то похожее на благодарность и затем вцепилась в полотенце, когда он помог ей подняться на ноги. Они немного тряслись, когда она вышла из кабинки, а яркий свет над раковиной усилил головную боль.

— Как вы себя чувствуете? — спросил он, все еще поддерживая ее за руки.

— Не знаю.

На долю секунды он отвел взгляд в сторону, и его щеки вспыхнули.

— Вот, давайте я помогу.

Прежде чем она успела сказать «нет», он взял полотенце и обернул вокруг нее, связав вместе кончики.

Там все еще оставалась небольшая щель, идущая от груди до самого низа, но, по крайней мере, она больше не светила задницей.

— Давайте я проведу вас в спальню и посажу на кровать. Как вы на это смотрите?

— Хорошо, — пробормотала она.

Гейб кивнул и снова обнял ее одной рукой за плечи.

— От…

— Какого черта тут происходит?

Поморщившись от громкого вопроса, она глянула Гейбу через плечо и увидела Люциана, стоящего у входа в спальню. У нее внутри все оборвалось.

Могло ли быть что-то хуже?

Она быстро поняла, что да. Девлин мог присоединиться к их неловкому трио.

— Джулия упала в душе, — спокойно ответил Гейб. — Она ударилась головой.

— Что? — Люциан бросился вперед, с легкостью оттолкнув брата в сторону. — Ты в порядке?

Джулия думала, что сказала «да», но внезапная близость Люциана и его прикосновение взбаламутили ее и без того растрепанные чувства. Его пальцы легли туда, где лежала рука Гейба, и даже с пульсирующей болью в голове она не могла игнорировать то, как реагировало на него ее тело. Каждой клеткой она остро ощущала, как его рука скользнула по ее спине, вверх, по шее под челюсть, запрокинула голову назад и набок.

— Господи, — пробормотал он.

Джулии не нужно было быть медсестрой, чтобы знать: это звучало не очень обнадеживающе.

— Думаю, со мной все будет в порядке. Мне просто надо…

Ее прервал собственный вздох, когда она вдруг едва не упала с ног, Люциан подхватил ее на руки и прижал к груди.

Джулия оцепенела в молчании.

Она была не маленькой женщиной, а он подхватил ее так, словно она весила не больше пушинки. Он вышел из ванной.

— Ну, я как раз собирался помочь ей дойти до кровати, — сказал Гейб из-за спины с издевкой. — Но тебе всегда нужно перещеголять меня.

Услышав Гейба, она вышла из ступора, вцепившись в полотенце в попытке прикрыть все, что можно.

— Я могу идти.

— Рад это слышать, — ответил Люциан.

— Это значит, вы можете меня опустить. — Она глубоко вздохнула, и ей вдруг показалось, что она чувствует запах еды… курицы или чего-то подобного.

— Нет необходимости. — Люциан остановился и опустил ее. — Уже пришли.

Оглянувшись через плечо на Гейба, он сердито спросил:

— Ты кого-нибудь вызвал?

О нет.

— Не думаю, что это необходимо.

— У меня не было возможности, — Гейб полез в карман и вытащил телефон. — Но я могу позвонить Флоресу.

Джулия оцепенела.

— Но…

— Можешь также принести чистое полотенце и немного льда? — спросил Люциан, его глаза цвета морской волны снова смотрели на нее. — Как это случилось?

Она резко выдохнула.

— Я увидела кого-то, когда принимала душ…

— Что? — взволнованно спросил Люциан.

С телефоном у уха Гейб повернулся и уставился на них, вынимая полотенце из шкафа. Он говорил слишком тихо, чтобы ей было слышно, но она надеялась, что доктор не сможет приехать.

Она поежилась, когда Гейб открыл дверь морозилки.

— В ванной комнате кто-то был. Я видела его сквозь дверь душа, это поразило меня. Я… Я закричала и поскользнулась. Должно быть, ударилась головой об один из кранов.

— Я слышал, как она кричала, — сказал Гейб, подходя к ним с полотенцем в одной руке и опуская телефон в карман — другой. — Я был снаружи, на балконе. Кстати, Флорес едет. Он попросил убедиться, что она не ляжет спать и не будет много ходить.

— Это я знаю, — перебила Джулия.

Гейб приподнял бровь и передал свернутое полотенце Люциану.

— Тогда вы также должны знать, что к такого рода травмам стоит относиться серьезно. Верно? Вы должны дать доктору осмотреть вас.

Джулия открыла рот, но тут же передумала — он был прав, а она вела себя глупо. Она понимала, что ей нужен осмотр специалиста.

— Я ничего не слышал. — Люциан положил ладонь на ее щеку в очень интимной манере и прижал полотенце туда, где определенно обещала вскочить шишка. Джулия поморщилась. — Прости, — пробормотал он. — Ты уверена, что видела кого-то?

— Да. — Но была ли она уверена? Ее взгляд заметался между мужчинами. — Я хочу сказать, я видела что-то, но не знаю, что именно.

— Тут никого не было, когда я вошел, — сказал Гейб мягким тоном, несмотря на то что его слова опровергали ее заявление о том, что в ванной находился посторонний. — И я пришел сразу же, как услышал ваш крик. Прошла всего пара секунд.

— Но… — Если это был не человек, что она могла видеть? — Я действительно что-то видела.

— Мы не говорим, что ты не видела. — Люциан переместил завернутый в полотенце лед. — Эти дверцы в душевых кабинках могут обманывать зрение, особенно когда моргает свет. Создавать тени, которых на самом деле нет.

Джулия вспомнила светильники в коридоре.

— У вас, ребята, всегда такие проблемы с электричеством?

— Всегда, — ответил Гейб. — Если ты ничего не слышал, что ты тут делаешь?

Это был очень хороший вопрос.

Люциан перевел на нее взгляд.

— Я просто заглянул пораздражать тебя.

— По крайней мере в этом вы честны, — сухо сказала она, пока Гейб побрел назад в гардеробную.

Вновь появилась кривая улыбка.

— И я принес тебе еды, раз ты решила, что мы не достаточно хороши для твоей компании.

— Что? Я не поэтому…

Она осеклась. Люциан знал, что причина была не в этом, но сейчас важно другое.

Мог ли свет коротко мигнуть, создав тень? Правда заключалась в том, что она тут же закрыла глаза и видела тень очень недолго.

Джулия не была уверена ни в чем, кроме того, что до сих пор была практически голой.

— Я бы хотела одеться.

— Думаю, Флорес хотел бы, чтобы ты не вставала, — напомнил ей Люциан.

— Мне все равно. Я не буду и дальше сидеть тут в полотенце.

— Не то чтобы я не видел тебя такой раньше, — сказал он так тихо, что она не была уверена, слышал ли его Гейб.

Вцепившись в полотенце крепче, она отрезала:

— Не похоже, что вам повезет увидеть что-нибудь снова.

— Это вызов? — спросил он, и глаза его заблестели. — Я очень люблю вызовы.

— Ну, это вызов, который вам не по силам.

Гейб подошел к ним, глядя с интересом.

— Это ваша ночная рубашка? — спросил он.

— Да, — она потянулась за ней с облегчением, — спасибо.

Он кивнул.

— В отличие от некоторых, не будем называть имен, я бы предпочел, чтобы вы чувствовали себя комфортно.

Люциан выхватил рубашку из рук брата прежде, чем она успела взять ее. Он отдал сверток со льдом Гейбу.

— Твоего мнения никто не спрашивал.

Развернувшись, он набросил рубашку ей на плечи, а потом начал продевать в рукав одну ее руку, как будто она не знала, как одеться самой.

— Как голова?

Гейб сел рядом и через секунду уже прикладывал лед к месту ушиба. Умом она полностью осознавала абсурд ситуации. Братья, известные как Люцифер и Демон, сейчас заботились о ней, словно она была инвалидом, а она была едва одета.

— Мисс Хьюз, — мягко позвал Люциан.

— Отлично, — пробормотала она, держа полотенце и продевая другую руку в левый рукав. Подняв глаза на Люциана, она заметила, что тот не смотрит на ее лицо. Его взгляд скользил ниже ее груди, к щели в полотенце.

— Серьезно?

Кривая улыбка появилась снова, когда он потянулся мимо нее за поясом.

— Просто не могу удержаться.

— Вам придется постараться. — Подол ночной рубашки был опущен, она уставилась на него, пока он завязывал пояс. Его ладони оставались на ее талии дольше, чем требовалось. — Постараться намного сильнее.

— Итак, — протянул Гейб, — вы действительно неплохо узнали друг друга, когда ты поехал в Пенсильванию.

Джулия резко посмотрела на него, и вдруг оказалось, что он сидит к ней гораздо ближе, чем раньше.

Он склонил голову набок.

— Я знал, куда он едет.

— Это все, что знает Гейб. — Люциан убрал руки с ее талии и сел с другой стороны, прижавшись к ней ногой. — Но да, мы неплохо узнали друг друга.

Гейб перевел взгляд с Джулии на брата.

— Не удивлен.

Джулия закрыла глаза, чувствуя, что слишком устала, а голова болит слишком сильно, чтобы беспокоиться о том, почему они играют в гляделки. Черт, ее даже не заботило, что в тот момент, когда она познакомилась с Гейбом, она лежала голой на полу в душе. Может быть, завтра это будет ее волновать, а сегодня — нет.

Ее мысли блуждали далеко. Пока Джулия сидела, зажатая между двумя братьями, она все думала о силуэте за стеклом в душе. Ее била легкая дрожь. Мог ли это действительно быть моргнувший свет, сыгравший с ней злую шутку? Или кто-то был там, наблюдая за ней?

Люциан смотрел, как его брат показывал что-то Джулии на экране своего телефона, и не мог побороть внезапный всплеск ревности, возникший глубоко внутри. Абсолютно нелепо, но он представлял себе, как хватает Гейба за намотанный на шею шарф и выкидывает за дверь.

Доктор Флорес стоял у двери, собирая в сумку инструменты, которыми он осматривал Джулию.

— С ней все будет в порядке? — спросил Люциан.

— Думаю, все будет хорошо. Вестибулярный аппарат, память и рефлексы в порядке, так что, думаю, нет необходимости проводить дальнейшие исследования. Может быть, у нее будет болеть голова, и я оставил кое-что на этот случай. — Он кивнул на неподписанную бутылочку с лекарством. — Даже если это легкое сотрясение, а я так не думаю, нужно следить за интенсивностью болей и изменениями в поведении, но об этом она и сама прекрасно знает.

Люциан скрестил руки и кивнул. Он слышал, как Гейб с Флоресом перед этим обсуждали ее симптомы, и все еще испытывал облегчение от того, что кровотечение за ухом давно прекратилось и ей не нужно было накладывать швы.

— Она может поспать?

— Да. Зрачки не расширены, сознание ясное.

Флорес повернулся, посмотрев на него.

— Пусть не напрягается завтра. Остается в кровати. Отдохнет. Это будет лучшим лекарством. Она действительно…

— Я слышу вас обоих, — сообщила Джулия с постели. — Просто для справки.

Люциан улыбнулся, а Флорес покраснел.

— Ужасно рады отметить, что ваш слух функционирует нормально, мисс Хьюз.

Она прищурилась, когда Гейб снова сел на стул, который он поставил возле ее постели.

— К утру я буду в порядке.

— Джулия, — голос доктора звучал устало, — понимаю, что для вас это новая работа и вы хотите показать себя с лучшей стороны, но вам нужно поберечь себя.

Она поджала пухлые губы.

— Я прослежу, чтобы она отдыхала, — сказал ему Люциан, и мог бы поклясться, что если бы Джулия могла убивать взглядом, он был бы уже мертв. — Спасибо, что приехали. Мы очень признательны.

— Чувствую, мне нужна комната в вашем доме, — поднимая сумку, кивнул док Гейбу и Джулии. — Я вышлю вам счет.

Люциан проводил его до двери. Ричард ждал в коридоре, чтобы проводить Флореса к выходу, беспокоясь о том, чтобы и самому уйти вместе с доктором. Люциан попрощался со всеми и закрыл дверь. Повернувшись, он испытал облегчение от того, что Девлин уехал из дома вскоре после ужина. По крайней мере, ему придется думать, как выставить за дверь лишь одного брата.

Кстати, о брате. Он сидел на проклятом стуле, пялясь на Джулию, которая поправляла одеяло на талии. Люциан медленно подошел к кровати.

— Тебе нужно что-нибудь?

— Нет. — Она смотрела на него со стопки подушек, подложенных под ее голову. Волосы были убраны от лица, и он был счастлив видеть, что на ее щеки вернулся легкий румянец. Она была так бледна, когда он впервые увидел ее в ванной. — Я… Боже. Я прошу прощения за все это. Я оплачу счет, каким бы он ни был.

Твою мать.

Она что, и правда извинялась? Эта женщина могла серьезно пострадать и даже хуже.

— Вам не нужно беспокоиться об оплате или о чем-то еще, — ответил Гейб. — Мы все решим. Никаких возражений.

— Согласен, — подтвердил Люциан, пребывая все еще немного не в себе. В борьбе с желанием разорвать глотку брату, когда он увидел, как тот склонился над Джулией, едва завернутой в полотенце, и страхом, что она, возможно, ранена, оплата счетов была последним, о чем он думал.

Он стал по другую сторону кровати и ждал, пока она не посмотрела на него снова. Только тогда он сел.

— Что вы делаете? — спросила она.

— Усаживается поудобнее, — предположил Гейб, криво ухмыляясь.

— Именно. — Люциан откинулся так, чтобы опереться спиной о спинку кровати. Он улыбался ей оттуда, пока она смотрела на него.

Она отвела взгляд.

— Вам, ребята, не обязательно околачиваться тут. Я в порядке. Вы можете идти домой…

— Идти домой? — Гейб хохотнул. — Мы дома. Мы все живем тут.

Ее брови приподнялись.

— Комната Гейба на другом конце коридора. Дева — в другом крыле, — пояснил Люциан. — Я — прямо напротив тебя.

Она закрыла глаза и глубоко вздохнула.

— Не знаю почему, но я думала, что вы не живете тут, — сказала она, откидываясь на подушки.

— Вероятно, потому, что большинство взрослых не хотят жить в доме, где прошло их детство. Но это настолько большой особняк, что тут легко найти уединение, — ответил Гейб. — Я не сталкиваюсь с Люцианом, если не хочу его видеть.

— Но ты хочешь, — перебил Люциан.

— Насколько это большое поместье? — спросила Джулия. — Я видела не так много.

— Чертовски. Порядка двадцати с чем-то тысяч квадратных футов. — Гейб рассмеялся, когда она тихонько выругалась. — Нелепо. Я знаю.

— Это просто… вау.

— Ага, — взгляд Гейба метнулся к Люциану, — когда вам станет лучше, я устрою экскурсию.

Люциан склонил голову набок, рассматривая брата. Он точно знал, что задумал сукин сын Гейб.

— Итак, — продолжал Гейб, вновь глядя на Джулию, — это ваш первый приезд в Луизиану?

— Да. Я никогда раньше не бывала так далеко на юге, — сказала она, приглаживая руками одеяло. — Но всегда хотела тут побывать… — Она продолжала рассказывать Гейбу, что мечтала когда-нибудь увидеть Французский квартал и что у нее есть целый список местных блюд, которые хочет попробовать.

Оба они смотрели на нее, пока она говорила, и Люциан заметил, что ей, кажется, комфортнее разговаривать с Гейбом, чем с ним. Ну, у нее не было подобной проблемы, когда они познакомились в баре, но теперь все изменилось.

— Прошу прощения, — сказала она, наконец замолчав. — Вам, наверное, не интересно слушать о том, что я хочу попробовать сдобную булочку в сахарной пудре.

Гейб быстро качнул головой.

— Пончики? Они вам понравятся. И я буду более чем счастлив сопровождать вас по лучшим местам города. — Он бросил еще один взгляд на Люциана, от которого тот снова стиснул зубы. — На самом деле у меня офис недалеко от Квартала.

Ну, ладно. С него было достаточно.

— Если мисс Хьюз хочет тур по Новому Орлеану, я буду ее сопровождать.

Она наморщила нос.

— Уверена, последнее слово тут принадлежит мне.

— Нет.

— Да, — повторила она, глядя прямо на него.

— Рад видеть, что вероятное сотрясение не сказалось на твоем упрямстве.

Она положила руки поверх одеяла.

— Я вас игнорирую.

Он рассмеялся.

— Ты понимаешь, что мы ни в коем случае не позволим тебе работать завтра, ведь так?

Джулия тяжело вздохнула.

— Я признательна за беспокойство, но я не могу пропустить работу в свой первый полный рабочий день.

— Можешь и пропустишь. — Люциан закинул ногу на ногу.

— Это не так уж важно. Мы ухаживали за Мэдди до того, как ты тут появилась.

Джулия нахмурилась.

— Но…

— Все будет в порядке. — Гейб снова склонился вперед, упершись локтями в колени. — Мы об этом позаботимся. С Девом проблем не будет.

— А как насчет мистера де Винсента? — спросила она. — Лоуренса. Я еще не виделась с ним, но я так понимаю, меня нанял он.

Люциан понял вдруг, что Джулия не знает о происшествии и может получиться неловко.

— С ним не будет проблем.

— Точно нет, — добавил Гейб, откидываясь на стуле.

Она снова вздохнула.

— Я рада, что вы, ребята, можете быть так уверены в этом, но я не нет.

— Ну, мы так уверены в этом, потому что наш отец мертв, — сказал Люциан.

— Что? — Она так быстро повернулась к нему, что сморщилась от боли. Подняла руку. — Ох.

Люциан тут же склонился вперед, поймав ее руку до того, как она коснулась головы за ухом.

— Осторожнее, — напомнил он.

Ее огромные карие глаза смотрели на него.

— Ваш отец… мертв?

— Ага. Он умер несколько дней назад, — объяснил Люц, скользнув пальцами дальше по ее руке, проникнув под пышный рукав ее ночной рубашки. — Мы держали это в тайне от прессы, но сегодня новость стала известна.

Гейб потер пальцем бровь.

— Вы наверняка услышите об этом, в конце концов. Он покончил жизнь самоубийством.

— О боже, — Джулия прижала руку к груди. — Мне так жаль.

— Все в порядке.

Она перевела взгляд с Люциана на Гейба.

— Даже не знаю, что сказать.

— На самом деле не нужно ничего говорить. Это не важно, — ответил Гейб.

Ее глаза распахнулись.

— Не важно? Ваш отец…

— Был отъявленным засранцем, — оборвал ее Люциан, вновь откинув голову на спинку кровати, когда Джулия подняла взгляд на него. — Если бы ты имела несчастье знать его, то чувствовала бы то же самое. Сопереживание излишне.

Джулия смотрела так, будто хотела разразиться гневной тирадой, но спустя мгновение сказала лишь:

— И все же мне жаль.

Он не знал, как отвечать на это. К счастью, Гейб подскочил, сглаживая неловкость и давая ему достаточно времени полюбоваться ею, пока она отвлеклась на брата. Его мысли вернулись к произошедшему. Он почти на сто процентов был уверен, что в ванной никого не могло быть.

Гейб не был чокнутым извращенцем, и даже у Люциана были свои пределы. Она, очевидно, видела тень и приняла ее за человека, что было вполне понятно. В конце концов, она оказалась в новом месте, но случившееся все еще нервировало его, не оставляло в покое. Прошло еще некоторое время, прежде чем Гейб поднялся со стула.

— Я пойду. — Он поклонился, тронув ее руку, а затем щеку. — Если он начнет надоедать, кричите, и я приду, чтобы выставить его отсюда.

Люциан фыркнул.

— Я запомню, — ответила она.

Гейб метнул в сторону Люциана неодобрительный взгляд.

— Дай ей немного отдохнуть.

Джулия застыла рядом с ним.

— Спокойной ночи, Гейб, — сказал он тоном несколько более жестким, чем требовалось.

— Спокойной ночи, — улыбнулся тот.

Она пробормотала что-то в ответ и замолчала. Когда Гейб вышел из комнаты и дверь за ним закрылась. Девушка тяжко вздохнула.

— Вы, парни, просто…

— Что? — перебил ее Люциан.

— Вы, парни, очень трогательны и очень дружелюбны. — Она хохотнула.

— Это значит, что ты нам нравишься.

— Ой ли?

— Ага, — кивнул Люциан, — потому что «дружелюбны» — обычно последнее слово, которое используют люди, описывая нас.

Она, казалось, еще глубже утонула в подушках.

— Знаете, вы можете идти.

— Знаю, но я присматриваю за тобой, как велел доктор.

— Не думаю, что доктор Флорес имел в виду это. — Она зевнула, потом нахмурилась. — Поверить не могу, что я упала.

— Случается.

— Голая в душе, — добавила она.

— Ну. Большинство людей голые, когда принимают душ. — Он улыбнулся, прекрасно зная, что она закатила глаза, хоть и не мог этого видеть. — Кстати, я принес дополнение к твоему договору, — сказал он. — Оно на тумбочке рядом с едой, которую ты не съела.

Ее губы дрогнули, а потом случилось чудо. Она едва заметно улыбнулась.

— Я чувствую, что должна буду вам денег еще до того, как кончится эта работа.

Люциан знал, что ничего подобного не случится. Между ними повисло молчание, и он мог бы подумать, что она заснула, если бы ее пальцы не перебирали одеяло.

— Разве вам нечего больше делать? — спросила она. — Я вас не прогоняю, но уверена, вам есть чем заняться.

— Мне всегда есть чем заняться, но мне нравится тут. — Один из приятелей действительно пригласил его сегодня в «Красного жеребца». Он подумывал о том, чтобы выбраться из дома и оказаться подальше от Джулии, но решил, что лучше побудет тут. Странно. — Я не останусь тут навсегда. Просто хочу убедиться, что с тобой и правда все в порядке. Не говори мне, что это излишне. Я знаю. Просто хочу этого.

Ее губы приоткрылись, но она тут же закрыла рот. Прошла еще пара минут.

— Я знаю, звучит так, будто у вас были не очень хорошие отношения с отцом. — Чуть повернувшись, она подняла подбородок. Их взгляды встретились. — И все же мне жаль.

Странная тяжесть возникла в груди, причиняя боль, похожую на горький тугой узел, который ему, казалось, не под силу распутать.

— Мне тоже.

ГЛАВА 11

Джулия понятия не имела, где братья, но знала, что если они застукают ее не в кровати, а в комнате Мадлен, она поплатится.

Ее отношение к травме вовсе не было легкомысленным, но головная боль за ночь не стала сильнее, поэтому проведя все утро в постели, она решила, что если просто проведает Мадлен, хуже ей от этого не станет.

Плюс она действительно больше не могла оставаться в кровати. Только не тогда, когда ее мозг тщательно анализировал каждую секунду, проведенную в душе. Сейчас, при ярком солнечном счете, она уже не была уверена в том, что действительно произошло прошлой ночью. Была ли это тень, человек или всего лишь обман зрения?

Джулия понятия не имела.

И когда ее мозг устал обдумывать инцидент в душе, она переключилась на смерть Лоуренса де Винсента, уже несколько дней как ушедшего в мир иной, но о смерти которого ей никто не сообщил, пока она сама о нем не упомянула. Такого рода новости казались ей чем-то, о чем принято сообщать немедленно.

Конечно же, де Винсенты были озабочены сохранением своей частной жизни, но, бога ради! Это казалось ей странным, даже если не принимать во внимание ответ Люциана и Гейба. Джулия не была настолько наивной, чтобы считать, что у всех такие же прекрасные родители, как у нее, но их реакция казалась чрезмерной.

Хотя опять же, все в братьях казалось чрезмерным.

Она совсем не хотела думать о том, что когда Гейб впервые увидел ее, она была абсолютно голой, но он говорил и обращался с ней так, будто знал ее целую вечность. Он пришел утром, принеся поднос с завтраком, и поболтал о резьбе, которую выполнил в доме.

То же можно было сказать и о Люциане. Правда, причины, по которым он вел себя с ней так, будто они старые знакомые, были совсем другими. Он оставался ночью до тех пор, пока она не уснула, и это могло бы показаться навязчивым, но не показалось.

Зато заставило ее смутиться сильнее, чем что бы то ни было.

Вздохнув, она отмела прочь мысли и прошлась по комнате Мадлен. Кто-то помог ей подняться с постели, вероятно, один из братьев. Она сидела в кресле у окна, когда Джулия вошла в комнату. Кровяное давление и пульс были в пределах нормы.

— Как ты себя чувствуешь сегодня? — спросила Джулия, откидывая волосы Мадлен за плечо. — Похоже, сегодня будет прекрасный день. — Когда она обошла кресло, ей в голову пришла мысль. — Интересно, сможем мы погулять с тобой, прежде чем станет слишком жарко? Уверена, тебе понравится.

Джулия заметила, что взгляд Мадлен снова сфокусировался на картине. Из любопытства она подошла, чтобы взглянуть поближе.

Слабые следы кисти кружили в оттенках зеленого и коричневого, уступив в итоге серому сланцу надгробий. Детализация была удивительной, от мельчайших стебельков увядающей травы до завитков на колоннах надгробий.

Даже лицо ангела в центре было тщательно прорисовано.

Это было похоже на фотографию.

Картина была красива, но одновременно пугала.

Джулия нахмурилась. В нижнем правом углу полотна были две буквы, написанные белым.

— М. Д.? — прошептала она.

Она медленно повернулась к кровати.

— Это твои инициалы? Ты нарисовала это?

Мадлен моргнула.

Это, конечно, был так себе ответ, но разве могло так совпасть, чтобы в этом доме висела чужая картина с такими же инициалами? Хотя опять-таки, она могла принадлежать другому члену семьи, давно умершему предку. Джулия посмотрела на неподвижные руки Мадлен. Пальцы были длинными и изящными. Руки художника, прямо как у… Она со стоном оборвала мысль и заставила себя думать о другом.

Если Мадлен была художницей, могла ли Джулия использовать это? Существовало множество исследований об использовании искусства как способа коммуникации с пациентами, которые не могли общаться вербально. Может быть, получится что-нибудь в этом роде… Шаги прервали течение ее мыслей. Джулия, поежившись, повернулась к двери. Она ожидала, что один из братьев сейчас начнет кричать на нее за то, что она вылезла из постели.

— У меня проблемы, — прошептала она Мадлен.

Появилась тень, а затем человек, одетый в дорогой, сшитый на заказ костюм угольно-серого цвета. Это был поразительно красивый пожилой мужчина с темными волосами и серебром на висках. Он был так похож на Гейба и Девлина, что если бы она не знала об их отце, то решила бы, что это он.

Мужчина остановился прямо на пороге, взгляд того же удивительного зелено-голубого оттенка глаз переходил с сидящей Мадлен на стоящую Джулию. Человек прокашлялся, поправляя темно-серый галстук.

— Здравствуйте. Вы, должно быть, новая сиделка.

Понятия не имея, кто это, она кивнула.

— Да. Меня зовут…

— Джулия Хьюз, — перебил он, чуть улыбнувшись, и вошел в спальню. — Я много слышал о вас.

О боже.

Это могло столько всего означать.

— Значит, у вас передо мной преимущество. Я не знаю вашего имени.

— Сомневаюсь, что найдется так уж много тех, у кого будет такое преимущество, — ответил он, и, боже, это прозвучало странно. — Я Стефан де Винсент. Сенатор де Винсент.

Сенатор. Господи, она читала о нем в желтой прессе. Большей частью нехорошие вещи. Кажется, что-то о практиканте, который работал в его офисе и исчез при подозрительных обстоятельствах, как-то связанных с ним.

— Вижу, вы обо мне слышали.

Джулия надеялась, что по ее лицу нельзя было прочесть ее мысли, это было бы неловко.

— Приятно познакомиться.

Он поднял подбородок, оглядывая комнату, его взгляд плясал над головой Мадлен.

— Ну, я тут по делам и подумал, что могу навестить свою племянницу.

— Вас оставить вдвоем? — спросила она, и от этой перспективы ей стало не по себе.

— Нет необходимости. Как она?

Джулия сложила руки вместе.

— Так хорошо, как только можно ожидать.

— И что это значит? — спросил он. Его глаза, так похожие на глаза остальных де Винсентов, оставались безразлично холодны. — Что она сама дышит и сидит?

Джулия почувствовала разгорающийся внутри огонь.

— Что удивительно, учитывая, через что она прошла.

— А через что именно прошла Мадлен? — сенатор сложил руки. — Мне сказали, что этого точно никто не знает. Все, что мы знаем: она в хорошем состоянии.

Джулия нахмурилась.

— Сомневаюсь, что ее состояние можно назвать хорошим.

— Это медицинское заключение или частное мнение? Я спрашиваю, поскольку, как мне кажется, у нее потрясающее здоровье для того, кто пропадал десять лет и считался мертвым. — Он улыбнулся, но было в его улыбке что-то высокомерное. — И поскольку, я уверен, вы не осведомлены о предыдущем поведении Мадлен, прошу простить, если я немного скептичен по поводу ее состояния.

Она выпрямилась, почувствовав острую необходимость защитить эту женщину.

— Мое медицинское заключение состоит в том, что она в хорошей физической форме, несмотря на то что случилось.

— Хм-м, — протянул он с абсолютным пренебрежением. Сенатор прошел к Мадлен, и Джулия с трудом удержалась от того, чтобы не вышвырнуть его. К счастью, он остановился в нескольких футах от женщины. — Я помню первый раз, когда она убежала. Ей было шесть. Убежала с этим ее кузеном. — Он с отвращением скривил губы. — Довела мать до истерики, а ее отец беспокоился, как бы с ней не случилось что-то ужасное. Мальчики нашли их обоих, спрятавшихся в нескольких милях от поместья и играющих в какую-то игру.

— Это свойственно детям, — ответила она.

— Не этим детям. — Его взгляд поднялся от Мадлен к Джулии. — И не такого рода игры.

Она нахмурилась.

— Не понимаю, о чем вы.

— Конечно, нет. Просто будьте осторожны, Джулия. У Мадлен есть особые таланты. — Он покачался на каблуках. — Втираться в доверие. — Он бросил взгляд на дверь, поскольку послышались звуки шагов. — Прямо как у ее братьев. Особенно у ее близнеца.

Спустя несколько секунд на пороге появился Люциан. Он одним взглядом окинул присутствующих в комнате сестры, сжал кулаки.

— Что ты тут делаешь?

Джулия не была уверена, к кому обращен вопрос.

Ответил сенатор де Винсент.

— Я представился очаровательной Джулии и посетил свою племянницу, пока ждал возвращения Девлина.

Люциан перевел взгляд на Джулию, и ничто в его лице не говорило, будто он поверил дяде.

— Все в порядке?

Сжав губы, Джулия кивнула, а сенатор повернулся к Люциану.

— Конечно, — сказал он, — с чего бы что-то было не в порядке?

— Ты это серьезно спрашиваешь? — спросил Люциан.

— Не будь дураком. — Сенатор похлопал Люциана по плечу, направляясь к двери. Остановившись, он склонил голову в сторону Джулии. — Было приятно познакомиться.

Джулия ни за что на свете не сказала бы того же. Кажется, сенатор знал это, потому что ухмылка его стала шире, а потом он ушел.

Люциан с минуту смотрел на пустой дверной проем, потом повернулся к Джулии:

— Чего он хотел?

— Он сказал… — Джулия оглянулась на Мадлен. Та все еще пристально смотрела на картину. — Он ее проведывал.

Люциан фыркнул.

— Он говорил тебе что-нибудь?

Не желая усугублять то, что и так уже казалось напряженными отношениями, она покачала головой. Кроме того, она не была уверена в том, что именно имел в виду сенатор.

Она хотела бы знать, была ли правдива история побега Мадлен, но проявила достаточно мудрости, чтобы не спрашивать об этом сейчас.

— Он не такой дружелюбный, как вы и Гейб.

Люциан склонил голову.

— Я даже рад это слышать.

— Я тоже.

— А как ты себя чувствуешь? Мне стоило наведаться к тебе раньше, но не было возможности.

— Я в порядке. — Она почувствовала, что по какой-то глупой причине щеки ее горят, и быстро посмотрела в сторону. — Голова уже почти не болит.

— Полагаю, у тебя она непробиваемая, — поддразнил он.

— Мои родители бы с этим согласились. — Не иначе как посредством какой-то темной магии, она обнаружила, что снова пялится на него.

Боже, он был так красив, что ее сердце трепетало. Часть ее все еще не могла поверить в то, что случилось между ними. Прошла пара дней, и все это казалось нереальным. Скорее каким-то жарким сном, но воспоминания о том, как его твердый член прижимался к ее ягодицам, невозможно было отбросить.

— Кажется, вы немного покраснели, мисс Хьюз.

Она и сама это чувствовала.

— Джулия. Вы можете называть меня Джулия.

Он просто улыбнулся.

Джулия прокашлялась. Поскольку он был тут и еще не наорал на нее, она решила спросить о картине.

— Эту картину нарисовала Мадлен?

Люциан обернулся через плечо и посмотрел на полотно, помолчал секунду.

— Да, это одна из ее картин.

— Она много рисовала?

Он кивнул.

— Красивая. И немного жуткая.

Легкая улыбка мелькнула в уголках его губ.

— У Мадлен был кошмарный вкус, когда дело доходило до картин.

Джулия немного зависла, когда он поднял руку, проведя пальцами по волосам, а его рубашка натянулась на бицепсе.

— Так вот я думала…

— Обо мне? — Он опустил руку.

— Нет. — Это была ложь. — Иногда люди в состоянии Мадлен не могут общаться вербально, но могут делать это другими средствами.

В его лице появилась заинтересованность.

— Ты о чем?

— Были примеры, когда люди с определенными дисфункциями могли общаться через творчество, такое как музыка и рисунок. — Она заправила назад выбившуюся прядь волос и едва не поморщилась, когда задела пальцами свежую рану за ухом. — Поскольку ей раньше нравилось рисовать, может быть, она сможет сделать это.

Его взгляд переместился на сестру.

— Думаешь, это сработает?

— Ну, это не точная наука и не что-то, что работает для всех, но она может поднимать руки и много смотрит на эту картину. И ее рисунки, если у нее получится, возможно, смогут что-то рассказать нам о том, где она была. Не думаю, что это может ей навредить, особенно если мы вернем ее к занятию, которое ей когда-то нравилось. И, кто знает, может, она сумеет делать и другие вещи.

Минуту он изучал Джулию.

— Согласен. Хуже не будет. Я могу достать все необходимое к концу дня.

Обрадованная, что ее идею не отвергли, она улыбнулась.

— Идеально.

— Есть еще одно дело. Ты не должна была вставать с кровати.

Плечи Джулии напряглись.

— Я знаю, но я хорошо себя чувствую и ничего такого не делала.

— Ты не должна была вставать с кровати.

— Я просто хотела проведать Мадлен.

— Я ценю это, но ты уже закончила. Время вернуться в постель. — Замолчав на секунду, он шагнул к ней. — Или я отнесу тебя силой.

Джулия натолкнулась спиной на кровать.

Она была уверена, что это не пустое предупреждение. Он непременно так и сделает.

Как велел врач и как заставляли ее братья, оставшуюся часть дня девушка провела в кровати. Правда, вечером она все же прокралась навестить Мадлен.

Конечно, она ожидала, что оба брата появятся после того, как Ливи принесет ей ужин, но никто не пришел.

Ей стало интересно, были ли они вообще дома, а если нет, не значило ли это, что она осталась одна во всем доме с Мадлен?

Это было немного жутковато.

Но не это не давало ей заснуть. Ее тело горело, сильно горело, и она… она изнывала от желания. То, что случилось между ней и Люцианом, было первым реальным сексом за много лет. В конце концов, она молода и у нее есть потребности.

Потребности, которые она удовлетворяла каждую неделю.

Иногда чаще.

Хотя в этот раз все было иначе. Желание разыгралось гораздо сильнее. Может быть, по той же проклятой причине: большую часть вечера она продолжала думать о Люциане и том коротком моменте в ее квартире. Все началось, когда он нашел ее в комнате Мадлен, и она не могла избавиться от ощущения его дыхания на шее и того, что он знал, как прикасаться к ней.

Джулия была возбуждена, в комнате царили тьма и тишина, когда она прикусила нижнюю губу и перекатилась на спину. Сдавшись, она перестала думать.

Закрыв глаза и сжав губы, она запустила руку под резинку пижамных штанов. Ее пальцы скользнули по влажной, ноющей плоти, дыхание перехватило. Чувствуя себя странно порочной, она засунула палец внутрь.

Хриплый стон сорвался с ее губ. Она не играла. О нет, ее тело в этот момент было на таком взводе, что если бы Люциан появился, она бы позволила ему сделать что угодно.

От ее движений тонкие бретельки топа соскользнули вниз по руке и потом ниже. Показался сосок, напряженный и плотный. Люциан делал своими пальцами потрясающие вещи между ее ног и с ее грудью.

Она тихо застонала.

Джулия позволила мыслям вернуться к ночи в ее квартире, легко вспомнив ощущение Люциана, прижавшегося к ее спине. Как одной рукой он обхватил ее грудь, а другой погрузился глубоко в нее. Пульс стучал, ее собственные пальцы пытались повторить то, что делал с ней Люциан. Внутрь. Наружу. Внутрь. Наружу. И она позволила себе полностью погрузиться в фантазии. Это была не ее рука. Это Люциан подводил ее к краю, вызывал скользкую влагу до тех пор, пока она уже не могла… Удовольствие вспыхнуло, пробежавшись по венам, когда спина ее выгнулась, а бедра приподнялись, глубже насаживая ее на собственную руку. Девушка упала спиной на кровать, сердце неслось вскачь, из груди вырывались резкие вздохи, пока Джулия высвобождала пальцы из собственного лона.

Боже.

Раньше у нее никогда не было таких сильных и быстрых оргазмов, если она ласкала себя сама. Джулия с трудом вздохнула и, моргнув, открыла глаза. За ухом чувствовалась тупая боль. То, что она сделала, было, вероятно, не очень умно, но у нее не было сил думать об этом. Тело чувствовало себя чудесно и… Легкий ветерок пробежал по коже. Раздался мягкий скрип, который заставил оцепенеть каждый мускул в теле Джулии. Ее пристальный взгляд метнулся во тьму, когда она присела на кровати. Похоже было, что звук шел из гардеробной. Дверь была приоткрыта, как она ее и оставляла.

Сердце теперь бешено застучало по другой причине: она пялилась на дверь, пока в глазах не начало расплываться. Всякие безумные мысли приходили в голову. Что, если звук шел не из гардеробной, а от входной двери? Она была не заперта. Один из братьев мог наведаться к ней, а она была в постели, ласкала себя.

Окей. Это было глупо. Уже слишком поздно, чтобы кто-нибудь пришел к ней.

Джулия повернулась лицом к двери. Заправив одну руку под подушку, она закрыла глаза и приказала себе спать. До утра оставалось недолго.

Но сон не шел. Неважно, как сильно она устала, Джулия не могла сбросить неуютное чувство, прокравшееся ей под кожу. Чувство, будто она не одна в комнате.

Затем она услышала это.

Шаги наверху. Звук было ни с чем не спутать. Она нахмурилась, села и посмотрела на потолок, где тихо вращался вентилятор. Ее волосы упали на плечо, когда она склонила голову набок. Спальня прямо над ней была спальней… Мадлен.

Джулия сидела очень тихо, пытаясь снова услышать звук. Через несколько секунд она убедила себя, что ей мерещится, но тут услышала его снова. Кто-то был в комнате выше, расхаживал туда-сюда.

Мог ли это быть один из братьев?

Грянув на часы на прикроватном столике, она всерьез засомневалась, что кто-то будет там в такое позднее время. Сбросив одеяло, она свесила ноги с кровати и встала.

Выучка взяла свое. Если наверху ходила Мадлен, что-то в ее состоянии, очевидно, поменялось. Ее нужно было проверить.

Она сунула ноги в тапочки и покинула спальню, выйдя в коридор.

Ее взгляд метнулся к двери комнаты напротив.

Сердце екнуло, и она устремилась подальше оттуда. Боже, он мог быть прямо там, в паре шагов от нее, пока она доводила себя до оргазма, представляя его… Фух.

Прекрати.

Выбросив из головы мысли о Люциане, она поспешила по тускло освещенному коридору. Он был широк, и настенные светильники мало что могли сделать, чтобы осветить путь. Она ничего не могла с собой поделать, в голову лезли мысли о «Сиянии».

Ее пробивала дрожь.

Если появятся две девчушки на трехколесных велосипедах, то вот она тут, вся как на ладони.

Джулия добралась до лестницы и быстро взбежала наверх.

Коридор наверху был такой же жуткий, как и внизу. Каждый шаг заставлял волоски на теле становиться дыбом. Чуть ниже шеи, между лопатками начало покалывать.

Это напомнило ей… что за ней наблюдают.

Закусив губу, она бросила взгляд назад. Никого больше не было в коридоре. Все двери были закрыты, но…

Она содрогнулась и ускорила шаг. После прошлой ночи воображение работало вовсю. Дойдя до двери в спальню Мадден, она открыла ее и быстро остановилась, оглядывая комнату.

Лампа у кровати горела, как Джулия ее и оставила, и Мадлен тоже была там, где ее оставили: мирно спала в постели. Холодный воздух пробежался по ее рукам, разметав кончики волос. Она повернулась направо и увидела, как колышутся занавески, закрывающие дверь на балкон. Она глубоко вздохнула, уловив затхлый запах, идущий снаружи.

— Что за?.. — Она нахмурилась, пересекая комнату. Схватив тонкие белые занавески, раздвинула их.

Двери, ведущие на темный балкон, были настежь распахнуты.

Глянув через плечо на лежащую фигуру Мадлен, она искренне понадеялась, что никто к ней не приходил и не проявлял такой бестактности.

Вновь обернувшись к дверям, она тихонько закрыла их и повернула замок. Как, во имя всего святого, они могли распахнуться? Очевидно, это была не Мадлен. И не она ходила тут.

Джулия отошла от дверей, скрестив руки на груди. Кто-то был тут… Чувство, испытанное в коридоре, вернулось, это острое покалывание между лопаток. На этот раз оно было сильнее, заставив ее вздрогнуть всем телом. Кончики ушей запылали.

Она задержала дыхание и медленно опустила руки. Ощущение, что она в комнате не одна, никак не покидало ее. Сердце едва не выскочило из груди, Джулия повернулась. Воздух замер в легких. Она была права. Она была не одна.

Причина ее ночных фантазий стояла в дверях.

Люциан.

ГЛАВА 12

Люциан увидел Джулию раньше, чем она поняла, что он стоит тут. Она закрывала двери на балкон, стоя спиной к нему. Он знал: она понятия не имеет, что он тут, и понимал, что, вероятно, должен обозначить свое присутствие, но он стоял тихо, как тень, прислонившись к косяку.

Он в первый раз видел ее волосы распущенными, они были именно той длины, как он и представлял, спадали свободными волнами до середины спины. Руки были обнажены, кожа — бледно-розовой.

Его взгляд пробежался по черным штанам и остановился на изгибе ее задницы. Каждую проклятую секунду он помнил, как она прижималась к нему. Девушка вдруг замерла на мгновение, а затем медленно опустила руки и повернулась.

Их взгляды встретились.

Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. Люциан был полностью охвачен идеей изобразить ее черты на чистом холсте.

Его сестра была не единственным художником в семье.

Но прежде чем он сможет идеально запечатлеть ее кистью и красками, он понял, что должен подойти ближе и лично познакомиться с изгибом щеки и линией подбородка.

Ради искусства, конечно же.

— Боже, — вздохнула она, наконец нарушив тишину и сложив руки на груди, привлекавшей его живое внимание.

Материал ее топа едва ли скрывал эти выпуклости и манящие пики на вершинах.

— Я даже не слышала, как вы вошли.

Закрыв глаза при звуке ее голоса, он глубоко вздохнул. Ее голос был мягким и хриплым. Он бы выразил его в оттенках красного и коричневого. Открыв глаза, он посмотрел на нее.

— Верь или нет, но при желании я могу быть очень тихим.

— Да уж.

— Я даже не буду спрашивать, почему ты не в постели, — сказал он, слегка улыбаясь.

— Мне показалось, я что-то слышала, — ответила она, бросив взгляд на спящую Мадден. — Как тут кто-то ходит.

— И ты нашла кого-нибудь?

Она нахмурилась.

— Нет.

— Не очень удивлен.

На лице ее мелькнуло растерянное выражение.

— Почему?

— Вы не слышали, мисс Хьюз?

— Слышала что? — спросила она, помедлив.

— Слухи об этом доме… о нашей семье?

Одна бровь приподнялась, когда она склонила подбородок набок.

— Понятия не имею, о чем вы, но…

— Говорят, в этом доме есть призраки, — он не мог удержаться и не продолжить. — и что наша семья проклята. Или это земля проклята, а нашу семью преследует призрак? Я все время путаю.

Девушка смотрела на него несколько секунд, потом слегка покачала головой. Она не поморщилась на этот раз, и он надеялся, это означало, что ей стало лучше.

— Тогда все в порядке, — пробормотала она, а затем сказала громче: — Я не видела, чтобы тут кто-нибудь ходил, даже призрак, но двери на балкон были открыты.

Это показалось странным. Нахмурившись, он бросил взгляд на сестру, затем на дверь. Никто не оставил бы эту дверь открытой.

— Они были закрыты, когда я ушел отсюда.

— Когда вы ушли отсюда?

Он кивнул, оттолкнувшись от косяка и пройдя в комнату.

— Я читаю ей.

Она повернулась, наблюдая за ним.

— Так это вы читаете ей «Гарри Поттера»?

— Ага. Почему ты так удивлена? — Он открыл дверь в гардеробную и проверил, что внутри, сомневаясь, что найдет хоть что-то.

Когда она не ответила, он оглянулся через плечо. Она была приятно удивлена. Он хохотнул.

— Нет, правда, почему ты так удивлена?

— Я не знаю. — Она скрестила руки на груди. — Просто не думала, что это вы.

— Думала, Гейб?

Она поджала губы и промолчала, и он знал, почему.

— Я стараюсь делать это каждый вечер. Иногда не получается, — объяснял он, пока осматривал ванную. — Но думаю, когда я читаю, ей… более комфортно.

— Вероятно, так и есть, — ответила Джулия спустя секунду. — Всегда хорошо делать такого рода вещи. Вам стоит продолжать.

Потирая ладонью грудь, он не знал, что ему на это ответить.

— Похоже, никто не прячется в гардеробной или в ванной, ожидая момента, чтобы броситься на нас.

— Рада слышать, — заметила она, и он удивился сухости ее тона. — Гейб или Девлин оставили бы двери открытыми?

— Нет, — повернувшись к ней, он с беспокойством заметил, что она подошла ближе к двери в коридор, видимо, собираясь уходить. Тут нечего больше было делать. Мадлен спала. Стояла глубокая ночь, и Джулии тоже нужно отдыхать, но он не был готов к тому, что она снова исчезнет в своей комнате. Да, он вел себя, как эгоист. — Они даже не поднялись бы сюда, чтобы ее навестить.

Она открыла рот, как будто собиралась ответить, но передумала.

— Тем не менее, кто-то оставил эту дверь открытой.

— Может быть, призрак. — Он подошел к Мадлен и заправил упавшую на прохладную щеку прядь волос. Остановившись, посмотрел на Джулию. — Или призраки.

Она закатила глаза.

Его улыбка вернулась, когда он склонился и быстро поцеловал сестру в лоб. Выпрямляясь, он заметил, что Джулия наблюдает за ним.

— У вас, должно быть, очень чуткий сон, мисс Хьюз.

Она быстро моргнула, и он мог бы поклясться, что покраснела.

— Я… не спала. И прошу, прекратите называть меня мисс Хьюз.

— А если мне нравится называть вас мисс Хьюз?

Она снова нахмурилась.

— Если нравится, полагаю, можно, но…

— Но что? — Он обошел угол кровати, направляясь прямиком к ней, но остановился. У него было чувство, что она убежит, если он подойдет слишком близко.

— Но это звучит немного странно. — Ее плечи напряглись, когда он шагнул еще ближе. — Я бы предпочла, чтобы вы звали меня Джулия.

— Итак, — он подобрался еще чуть ближе, — ты бы предпочла, чтобы я был с тобой более фамильярен? Мне это нравится. Очень. Это имеет особенный смысл, учитывая все обстоятельства.

Ее щеки запылали.

— Это не то, что я предлагаю, и уже очень поздно. Я просто…

— Это не то, что ты предлагала? — Он находился в нескольких шагах от нее, достаточно, чтобы разглядеть скопление веснушек под левым глазом.

Она отступила.

— Совершенно нет.

— Как жаль. — Он продвинулся вперед.

— Не знаю, с чего бы. — Она снова вскинула подбородок. — Слушайте, у нас было… краткое нечто, но вы недостаточно хорошо меня знаете, чтобы делать подобные предположения.

Он бы не назвал то, что между ними было, «нечто».

— Ну, исходя из этих рассуждений, ты тоже меня не знаешь, но предположила, что я не могу читать своей сестре-близнецу. — Он подобрался ближе, достаточно близко, чтобы уловить слабый томительный аромат. Ваниль? — Той самой сестре, для которой я потребовал нанять сиделку. Той самой сестре, ради которой поехал в Пенсильванию на следующее утро после смерти моего отца.

Ее полные губы раскрылись в резком вздохе. Несколько секунд она не сводила с него взгляда.

— Это хорошие аргументы… Не могу возражать.

Люциан склонил голову и понизил голос.

— Я очень хорош в аргументации.

Уголки ее губ дернулись, как будто она хотела улыбнуться.

— Прошу прощения, что неверно судила о вас.

— У меня есть чувство, что вы не договариваете, мисс Хьюз.

Она еще шагнула назад.

— Вы ошибаетесь в этом предположении.

— Хм-м-м, — промычал он, опершись локтем о дверной косяк над ее головой. — У меня глубокое подозрение, что ты врешь, лишь бы выставить меня неправым.

Она прищурилась.

— А у меня есть глубокое подозрение, что вы не цените личное пространство других людей.

— Кажется, раньше у тебя не было проблем с этим. — Он наклонил голову к ней. — Но ты на сто процентов права.

— Не стоило бы этим гордиться.

— По крайней мере, я могу признать, что ты права. Можешь ли ты признать то же самое?

Она глубоко вздохнула, от чего плечи ее поднялись.

— Может, я не признаю ничего, потому что пытаюсь быть вежливой.

— В чем радость быть вежливой?

Она распахнула глаза и уставилась на него, словно говорила с пятилеткой.

— Может, тут и нет никакой радости, но поскольку вы — мой босс… или один из моих боссов… я полагаю, надо вести себя вежливо.

Его взгляд скользнул к ее губам.

— Знаешь, что я думаю?

— Не совсем, — ответила она с легкой иронией.

— Я думаю, невежливость лучше вежливости. Знаешь, почему? — Он подцепил прядь ее волос и пропустил между пальцами. Мягкие, как кашемир.

Она потянулась, выдернув свои волосы из его пальцев.

— Почему?

— Потому что люди обычно честны, когда невежливы, — он поднял взгляд на ее глаза, — и обычно врут, когда вежливы.

— Думаю, вы знакомы с одним лишь типом людей, если так считаете.

— Может быть. — Он склонил голову набок. — Ты знаешь много приличных людей?

— Знала когда-то, — пробормотала она, глядя на него с опаской.

Уловив, что она сказала, а вернее, не сказала, он хохотнул.

— Ты предполагаешь, что я неприличный человек?

Ее изящная бровь приподнялась.

— Ну, мисс Хьюз, я действительно неприличен большую часть времени.

И снова на ее лице мелькнуло удивление.

— Полагаю, признание — первый шаг к исправлению?

— Так говорят. — Она сверкнула быстрой улыбкой и выскользнула через дверь в коридор. — Было… приятно поболтать с вами, но…

— Почему ты не спала? — Он пошел за ней, закрыв за собой дверь в спальню сестры.

— Я… У меня была бессонница.

— Правда? У меня тоже.

— О, — она посмотрела в сторону, — вот почему вы встали?

Отчасти. Этой ночью он просто сидел в маленькой комнате вне жилой зоны — месте, которое было когда-то огромной гардеробной, прежде чем он превратил его в студию.

И все, что он делал в последние три часа, так это пялился на чистый холст. Голову заполняли мысли об отце, братьях, сестре и, конечно, Джулии.

Обычно когда он был в таком состоянии, то отправлялся в «Красного жеребца», чтобы найти женщину и избавиться от всех назойливых мыслей. Но когда Гейб сообщил, что едет туда, Люциан не воспользовался приглашением.

Должно быть, потому, что ему казалось неправильным оставлять Джулию в доме одну после того, как она так ударилась головой. И он также не хотел отлучаться из дома надолго, поскольку сегодня тут околачивался Стефан. Наведался к Мадлен из чистого беспокойства? Чушь собачья.

Так он говорил себе.

— Знаешь, что действительно помогает, когда я не могу заснуть? — спросил он.

Она посмотрела на него так, словно боялась ответа.

— У Ливи есть чай на кухне. Кажется, с ромашкой… Всегда помогает мне успокоиться.

— О, ромашка, — она опустила руки и откинула волосы за спину, — прекрасно.

Он сцепил руки за спиной и продолжил:

— А еще трахаться, пока пот не покроет все тело и ты не упадешь в изнеможении. Мне кажется, это гораздо более веселый и неприличный способ заснуть.

Она беззвучно зашевелила губами.

— Это… это действительно…

— Неприлично? Да, я знаю. — Он подмигнул. — Пойдем, я сделаю тебе чаю.

— Да нет, не нужно.

— Знаю, но мне хочется. Плюс я очень хорошо завариваю чай. Ты заснешь моментально.

— Спасибо, но я думаю просто вернуться в свою комнату.

Он поймал ее взгляд и не отпускал.

— Но я настаиваю, мисс Хьюз.

Она застыла, когда приказ повис между ними в воздухе. Это уже была не просьба. Хороший порядочный человек не сделал бы того, что сделал он, но Люциан не лгал, когда сказал, что был непорядочным. Он хотел еще провести с ней время и готов был использовать любые средства.

Она резко выдохнула.

— Только одна чашка чая.

— Конечно, — повторил он, беззастенчиво гордясь собой. — Только чашка чая, мисс Хьюз.

Джулия проклинала себя всю дорогу, спускаясь на первый этаж. Как она вообще могла допустить эти ночные посиделки с Люцианом наедине?

Он просто вынудил ее сделать это. Но она никогда не думала, что станет бояться работодателя, который упрашивает ее выпить с ней чашку чая.

Дом был тих, пока они шли на кухню. Она на пару шагов отставала от него. Все три пролета вниз она наблюдала за тем, как при каждом шаге двигались мускулы на его спине. Джулия ненавидела себя за это, как и за то, что фантазировала о нем раньше. Но он ведь действительно завораживал.

Она ничего не могла поделать с собой.

Пройдя комнату с овальным столом и вычурными стульями вокруг, он толкнул двойные двери, поймав одну прежде, чем она отлетела назад и врезалась в нее. Джулия глубоко вздохнула и пошла дальше, пока он включал свет.

Кухня была больше, чем ее квартира в Филадельфии. Серые шкафы заполняли пространство вплоть до потолка. На кухне имелись двойная печь из нержавеющей стали и газовый гриль, а еще холодильники, больше похожие на космические аппараты, которые, вероятно, могли самостоятельно вести учет продуктов в них. Столешницы были из белого мрамора с серыми прожилками. Такие она видела прежде только в дизайнерских каталогах.

И кухня не выглядела так, будто ее использовали… О боже, новая мысль поразила ее. Была ли это одна из тех супербогатых семей, у которых есть две кухни? Одна для вида, а вторая — для настоящей готовки?

Кому нужны две кухни?

— Садись, — сказал он, пересекая кухню, босые ноги бесшумно ступали по плитке пола.

Она доплелась до одного из барных стульев, выстроенных перед большим островом. Джулия выдвинула стул, удивившись, какой он тяжелый. Моргнула, услышав ужасный скребущий звук по полу. Застыв, она подняла голову.

Люциан все еще стоял спиной к ней, доставая маленькую коробочку из одного из шкафов. Сев, она наблюдала, как он взял чайник, и при виде этого чуть не уронила голову на мраморную столешницу, но последнее, что ей было нужно, — это еще одна травма головы.

— Вы не можете просто разогреть воду в микроволновке? Я не возражаю против такого.

— В микроволновке? — Он покачал головой так, будто она предложила ему пить воду из пруда. — Нужно делать все правильно. В этом вся разница.

— Неужели?

— Да. Мои методы работают. — Наполнив чайник, он улыбнулся и прошел к плите.

Эта улыбка.

Боже.

Она зацепила ее в баре. В ней было что-то дразнящее и обворожительное, очень сексуальное и дерзкое.

Ей пришлось отвести взгляд, и кончилось тем, что теперь она смотрела на плиту и его руки, на которые, как она думала, было пялиться приличнее, чем на лицо. Он склонился над контрольной панелью, и синее пламя разгорелось со свистом, а затем быстро щелкнул индикатор подачи газа.

Не имея силы воли, она подняла взгляд. Он смотрел прямо на нее, пока ставил чайник на плиту, смотрел в той самой пристальной манере, к которой она уже привыкла.

Он на всех смотрел так… будто старался запомнить каждую мельчайшую деталь?

Мысли хаотично кружились в голове, формируя образы, от которых она пыталась отгородиться. Воображение рисовало его, делающего то, о чем ей не следовало бы думать.

Это была плохая идея.

— Вам действительно не стоит так беспокоиться, — положив ладони на остров, она начала вставать, — кроме того, мне хочется спать.

— Никакого беспокойства. — Он подошел к острову, а точнее, прокрался вперед, чтобы остановиться по другую сторону от нее. — И нам надо поговорить.

— Разве?

— Да. — Он оперся руками на остров и чуть склонился. Легкая щетина на подбородке, кажется, потемнела. С такого расстояния она решила, что глаза его сейчас скорее синие, чем зеленые. — Я хочу рассказать тебе об этой земле… о нас.

Ее брови поднялись.

— Про проклятие и привидений?

Он кивнул, его глаза хитро блестели.

— Я думаю, раз ты еще побудешь тут некоторое время, то должна знать все об этом доме, о нас и… о женщинах, которые приходят сюда.

Женщинах, которые приходят сюда?

Окей.

Это звучало совершенно неправильно. Джулии нравилось думать, что она обладает здоровым любопытством, как любой нормальный человек. И хотя блеск его глаз кричал о том, что он дразнит ее, она хотела знать, куда это все заведет.

— Хорошо, — она снова села на место, уперев локти в стол и положив подбородок на ладони, — расскажите мне про призраков.

— Ты уверена? — Он закусил свою полную нижнюю губу и медленно ее отпустил. Это было мило. Даже сексуально.

Ну, ладно, очень сексуально.

— Ты можешь испугаться.

Она усмехнулась.

— Я не испугаюсь.

Его ресницы опустились, он положил одну руку на столешницу.

— Легенды говорят, что лишь две вещи могут случиться с женщинами семьи де Винсент или с женщинами, которые приходят сюда. Они либо… сходят с ума, — повторяя пальцем путь серой прожилки, он поднял взгляд на нее, — либо умирают.

ГЛАВА 13

Джулия таращилась на него секунду, а потом выпалила:

— Это отвратительно.

Его плечи затряслись от низкого смеха.

— Да уж. А будет еще более отвратительно.

Она не была уверена, что такое возможно.

— Как ты, должно быть, заметила, персонал не любит оставаться тут на ночь. Большинство отказывается наотрез. — Он продолжал следовать за мраморной жилкой. — Они верят в то, что рассказывают об этом доме и земле. В городе есть люди, которые никогда не приедут сюда на ночь. Даже Ливи и Ричард не останутся тут.

Она вспомнила, что говорил ей Ричард про карту с номерами.

— И в чем проблема?

— Из того, что я помню от прабабки, считается, что эта земля — вся эта собственность и еще немного — всегда была дурной. Проклятой. — Его пальцы замерли на мраморе. — Должно быть, это связано с эпидемиями чумы, что поражали эти края. Желтая лихорадка, грипп — из тех, что убивает. И так многие и многие годы. Было принято отделять больных от здоровых. Своего рода лагеря для инфицированных. Много людей умерло тут. Некоторые заявляют, что сотни. Другие говорят, тысячи. Суть в том, что есть не так уж много свидетельств, что эта земля использовалась подобным образом. Гейб однажды попробовал провести расследование, но не нашел ничего особенного. Но в прошлом было много пожаров, которые уничтожали документы, однако мы знаем, что тут есть захоронения.

Хотя ей хотелось пнуть его по дороге на кухню, она заинтересовалась разворачивающейся историей.

— Откуда?

— Когда рыли первый бассейн…

— Первый бассейн? — перебила она.

— Мы сделали новый несколько лет назад.

— Конечно. — Богачи. Она вздохнула.

— Когда рыли первый бассейн… — он подождал, не скажет ли она еще что-то, и она закатила глаза, — вырыли фрагменты костей. Довольно много. Достаточно, чтобы удивиться, какого черта тут творилось. Их отправили в лабораторию в Батон-Руж, и они подтвердили, что это человеческие кости. Они думали, что здесь мог быть семейный склеп, разрушившийся за годы. Кости оказались в земле либо туда могли сносить больных людей.

Дрожь прошла у нее по спине. Кто бы хотел знать, что, возможно, сидит на месте разрушенного кладбища или там, где оставляли умирать чумных людей?

— Это… жутко.

Пар медленно пошел из носика чайника, когда он кивнул.

— Итак, бабушка Элиза, бывало, говорила, что заключенные в этой земле духи делают людей, живущих тут, несчастными. Знаешь, она родилась на этой земле, в старой части дома, как ее мать и бабка. Она хотела, чтобы дом снесли, а семья переехала.

— Как-то чересчур.

— Ну, то, что тут случилось, чересчур, — подперев щеку кулаком, он пристально смотрел на нее сквозь густые ресницы. — Дом наводнен странностями. Свет постоянно мигает, хотя с электричеством все в порядке. Камеры тут не работают.

Она нахмурилась.

— Как такое возможно?

Он пожал плечами и посмотрел на нее.

— Кто знает? Тут можно делать фото, но не живое видео, как с камер наблюдения. Это просто не сработает. Какого-то рода помехи. — Он поджал губы. — Кто-то когда-то сказал, что тут проходят лей-линии. Что бы это ни было, но тут также слышны странные звуки. Стук в стены. Разговоры в давно закрытых комнатах. Крики. Смех, когда нет никого рядом. Тени.

Он что, предполагал, что в ванной она видела призрака?

— И шаги? — спросила она.

Она не знала, верить ли ей в эту чушь, но руки ее невольно покрылись мурашками.

— И шаги. — Он потянулся через остров и коснулся указательным пальцем ее руки. — Ты слышала их сегодня. И никого не было в той комнате.

— Итак, вы заявляете, что я видела призрака и он открыл те двери? — Сомнение сквозило в ее тоне, когда она пыталась игнорировать то, как ее сердце выскакивает из груди, пока он трогает пальцем ее руку.

— Я этого не утверждаю, но скажи мне, что ты слышала? — Она не могла ответить на это, потому что понятия не имела. Но это не значило, что звук шагов был каким-то сверхъестественным явлением.

— А что в этом всем имеет отношение к женщинам?

— Ну, очевидно, что любой, кто живет на этой земле, также проклят. — Он оттолкнулся от острова.

— Очевидно, — ответила она сухо.

Один уголок его губ приподнялся, когда он снова прошел к шкафу. Ее взгляд опустился. Боже, у него была прекрасная спина.

— Дурная земля портит людей, которые живут тут.

Она покачала головой в ответ на сказанную нелепость, пока смотрела, как он берет две большие кружки.

— Мне кажется, ваша семья преуспевает, живя на дурной земле.

Неся две кружки обратно к острову, он улыбался.

— Выглядит так, не стану врать. Наша семья живет отлично. По большей части. — Он направился в обход острова и прошел мимо нее, подхватив прядь ее волос и забросив ей через плечо. — Ты знаешь, что этот дом с момента постройки трижды сгорал дотла?

Если это действительно так, значит, это было не очень надежное строение.

— Не знала.

— Ага. Первый пожар сжег тут все до основания. Погибли прапрапракакая-то тетушка и ее дочь. Второй пожар случился в начале двадцатого века, сгорел верхний этаж и убил Эмму де Винсент, которая только-только родила Элизу. — Он взял коробку с молоком из холодильника и небольшой контейнер из шкафа, где, как она подозревала, был сахар. — Третий случился в пятидесятые. Снова сжег дом дотла. На этот раз погибли обе мои тетушки.

— Вау. Трагично.

Он поставил молоко и сахар на остров рядом с кружками. Она никогда не добавляла молока в ромашковый чай и понятия не имела, каково это на вкус.

— Может, вам, ребята, стоит вызвать кого-нибудь снова проверить проводку, — предположила она, молясь о том, чтобы дом не сгорел дотла, пока она тут.

— С проводкой все в порядке. — Подойдя к плите, он выключил газ и принес к острову кипящий чайник. Два пакетика с чаем опустились в кружки. — Ты заметила нечто странное по поводу тех, кто умер в огне?

Она заметила.

— Они все были женщины.

Наливая горячую воду в кружки, он кивнул.

— Наша бабушка умерла тут, прямо у дома. Она была в розовом саду, налетел шторм. Тут они могут быть сильными и быстрыми, — объяснил он, отставляя чайник. — Молния ударила в стоящее рядом дерево, и оно упало на нее, мгновенно убив.

— Господи, — прошептала она, распахнув глаза.

— После этого наш дед срубил там все деревья, как будто это была их вина. — Он налил немного молока в каждую кружку. — Его сестра, наша двоюродная бабушка, умерла чуть дальше по дороге. Тормоза в машине внезапно отказали. Она умерла мгновенно. Водитель даже не оцарапался. Прапрабабушка Элис дожила до девяноста восьми, а затем умерла, упав с лестницы второго этажа.

— Ох, ну и ну… Это… Я даже не знаю, что сказать. — Она покачала головой, пока он клал по полной ложке сахара в каждую кружку.

— И я еще не закончил. — Люциан подошел к раковине и, открыв один из ящиков, вынул ложку. — Несколько наших двоюродных сестер умерли странным образом. Одна фактически сама врезалась во что-то. Не уверен, как это случилось, но случилось, а наша мать…

Джулия напряглась, когда он вернулся к острову.

Люциан сел на стул рядом с ней, развернулся так, чтобы видеть ее.

— Наша мать бросилась с крыши, когда мне было восемнадцать.

— О боже. Сочувствую. — Ее руки упали на колени, когда она взглянула на него.

Он потянулся за кружками. Она знала, что их мать покончила с собой, но не знала, как. Хотя особой разницы не было. Любой способ был бы трагичным и душераздирающим. Он, кажется, не услышал ее, подтолкнув одну кружку к ней.

— Но были те, кто не умерли. У двоюродных сестер, которые не почили безвременно, были… проблемы. Некоторые — настолько радикальные, что другие члены семьи помещали их в больницы и психушки.

— Что? — вытаращилась она на него.

— Это было давно. — Его взгляд метнулся к ней, и у Джулии перехватило дыхание. Глаза… Они были такого красивого оттенка. Теперь, когда он сидел под лампами, к ним вернулся этот морской зеленый цвет. Он напоминал ей теплые воды, где она никогда не была.

Он постучал по кружке.

— Попробуй.

Отведя взгляд от него, она взяла теплую чашку.

Когда она подняла ее, почувствовала удивительный запах. Сделав маленький глоток, ощутила сладкий, подкопченый вкус.

— Что думаешь? — спросил он.

Кивнув, она глотнула.

— Очень вкусно.

Его улыбка вернулась.

— Так… вы думаете, это проклятие имеет отношение к вашей сестре? — спросила она.

Он отвел взгляд в сторону.

— Похоже на то.

Зная, что не должна спрашивать, но не в силах победить любопытство, она спросила:

— И вы, парни, не знаете, где бы она могла быть все это время?

Покачав головой, Люциан поднял кружку. Он откинулся слегка назад, чуть вытянув одну ногу. Его колено задело ее бедро, послав волну дрожи, которую она попыталась проигнорировать.

— Ты знаешь, она пропала в ту же ночь, как умерла наша мать. Мы сперва подумали, она убежала, потому что расстроилась, но когда она не вернулась…

Джулия наблюдала за ним.

— И ни у кого из вас нет желания выяснить, где она была или что с ней случилось?

— Я хочу знать, но это не… — он вздохнул, потом сделал глоток, — это не так-то просто.

Для нее это казалось довольно простым. Она понимала, что им не нравится мысль о том, что пресса будет полоскать их имя, но выяснить, что случилось с их сестрой, казалось ей важнее, чем возможные неудобства от репортеров.

— Я знаю, о чем ты думаешь, — сказал он.

Она посмотрела на него.

— Ты не можешь поверить, что мы не стараемся вовсю, чтобы узнать, что с ней было. Я вижу, что ты так думаешь, и уважаю тебя за то, что ты так это воспринимаешь. Действительно уважаю. — Он говорил тихо. — Наша семья… Ну, иногда она решает проблемы иначе. Это может быть сложно понять, но дела обстоят именно так.

Джулия глубоко вздохнула.

— Это сложно понять.

Он выдержал ее взгляд еще секунду, потом сделал следующий глоток.

— Проклятие, кажется, распространяется не только на женщин нашей семьи.

Отпив еще чая, она вскинула брови. Он очень быстро перевел тему.

— В доме и вокруг в течение нескольких лет происходили несчастные случаи, в которых серьезно страдал персонал. Не всегда женщины, но их было большинство.

— Значит, мне нужно быть аккуратнее на лестнице, — пошутила она.

— Я бы точно держался за перила. — Он подвинулся к острову, и его колено вновь скользнуло по ее ноге. Она посмотрела на него. Он улыбнулся.

Джулия отклонилась влево.

Он улыбнулся шире.

— Были и другие смерти и несчастные случаи. Подружка Дева погибла в жутком крушении самолета. И я думаю, она ему действительно нравилась, что говорит о многом.

— Ну, если он встречался с ней, надеюсь, это действительно было так, — сказала она.

Люциан странно посмотрел на нее, потом рассмеялся.

— Ты не знаешь Дева. Не думаю, что он испытывает по отношению к другим людям вне семьи те же чувства, что и большинство. Я более чем уверен, единственное, что его эмоционально волнует, так это какая пара его отглаженных брюк лучше сочетается с заправленной оксфордской рубашкой.

Она неожиданно рассмеялась.

— Это ужасно.

— Это правда. — Он поставил кружку на стол. — Потом была подружка Гейба. Это… да, все закончилось плохо. — Игривая улыбка пропала с его губ. — Закончилось плохо для всех нас.

Она опустила свою кружку. Ей очень хотелось, чтобы он развил эту тему. Но он не стал.

— Итак, такова легенда. Земля проклята, и потому проклята семья.

— Кажется, как-то несправедливо, что страдают женщины.

Он улыбнулся.

— Я думаю, проклятие разбирается с мужчинами иначе. В конце концов, мы все известны благодаря скандалам.

— Это да, — согласилась она, а затем снова взглянула на него. Вопросы, которые она отчаянно хотела задать, рвались с языка, несмотря на то что она знала, ей стоит пойти спать. Становилось действительно поздно, она чувствовала усталость.

Наконец-то.

И она правда не должна была быть тут с ним по целому ряду причин.

Но она не торопилась уходить.

— Могу я спросить кое о чем? — сказала она через минуту.

Его взгляд скользнул к ней.

— Вы можете спрашивать у меня что угодно, мисс Хьюз.

И вот опять он называл ее так. Это заставляло ее чувствовать… Боже, никогда в жизни формальное обращение к ней по фамилии не звучало так сексуально.

Его ресницы приопустились, когда он вновь прикусил нижнюю губу.

Черт. Джулии пришлось отвести взгляд в сторону.

— Почему… почему вы просто не сказали мне, кто вы, когда мы встретились в Пенсильвании? Я хочу сказать, я понимаю, что вы… проверяли меня самым жутким образом, но вы могли бы сказать мне. Почему вы этого не сделали?

— Я не знаю, почему.

Неверие переполняло ее, когда она посмотрела на него.

— Это несерьезно. Вы должны знать причину.

Его взгляд переместился на открытую дверь в другом конце кухни. Дверной проем был погружен во мрак, и она предположила, что это проходная комната или что-то в этом роде.

— Ты права, — сказал он через секунду, снова переводя взгляд на нее. — Верь или нет, я довольно неплохо читаю людей. Я уже знал, что ты подходишь для работы, поговорив с тобой минут пятнадцать, и должен был признаться тебе тогда.

Ее брови поднялись, потому что он смотрел так, будто не верил, что говорил это.

— Так почему вы так не сделали?

— Честно? Уже давно я не говорил с кем-то, кто не знал бы меня. Мне давно не приходилось поддерживать беседу, не задаваясь вопросом, правда ли то, что говорит человек, или он хочет что-то получить от меня. — Он не отпускал ее взгляд. — Не пытается ли он вовлечь меня в какое-нибудь деловое предприятие, добраться через меня до одного из моих братьев или вскарабкаться выше по социальной лестнице. Каждый раз, когда я встречал женщин, которые знали, кто перед ними, я спрашивал себя, заинтересованы ли они во мне или хотят как-то приобщиться к моему имени… моей семье. Да, это может звучать чертовски высокомерно, но ты не представляешь, каково это, всегда подозревать у кого-то скрытые намерения.

Ох, ох.

— Поэтому, — продолжал он, играя желваками, — ты говорила со мной, как будто я был парнем с улицы. У тебя не было тайных планов. Я… Мне это нравилось.

Джулия откинулась назад, немного ошарашенная тем, что он признался во всем этом. Но когда она осознала, что он сказал, то поняла, что знает, каково это — подозревать в ком-то скрытые намерения. Она постоянно делала это со своим бывшим, Адамом.

— Я понимаю.

Люциан моргнул раз.

Потом еще раз.

Джулия чуть не рассмеялась тому удивленному выражению, что появилось на его лице.

— Правда? — спросил он.

Она повела плечами.

— Вы все-таки должны были сказать мне, но я знаю, каково это, всегда думать, почему некто делает или говорит что-то. Гадать, есть ли другие причины, почему он себя так ведет, и в каком будет настроении. Это не просто… — Замолчав, она поразилась его пристальному взгляду. Как будто он смотрел прямо в душу, и она едва не заговорила о личном.

— …в любом случае, — закончила она фразу и прокашлялась, глотнув еще чая. Последовало несколько минут тишины. Ей правда нужно было идти спать. Утро уже было близко.

— Я хочу узнать о тебе, — сказал он до того, как она успела раскрыть рот, а потом придвинулся ближе, его колено снова прижалось к ее бедру. — У меня есть вопросы. Они меня переполняют.

Она коротко рассмеялась и покачала головой.

— Нечего обо мне знать больше того, что вы уже знаете.

— О тебе есть что узнать, буквально все, — настаивал он. — Где ты училась? Что на самом деле заставило тебя принять такую работу, ради которой ты бросила все?

— Я училась в университете Шиппенбурга. Вы, наверное, никогда не слышали о нем. — Она не собиралась отвечать на последний вопрос. Допив чай, слегка улыбнулась. — Похоже, мне действительно нужно идти спать. Спасибо за чай. Думаю, он сработает.

— Но я не задал тебе самый важный вопрос.

— И какой же?

— Как ты, самое красивое созданием, которое я когда-либо видел, можешь находиться тут?

Джулия резко обернулась. Все в его тоне, слегка распахнутых глазах и словах казалось искренним, но он не мог говорить все это всерьез.

Взгляд ее стал жестче. Он что, выпил что-то покрепче ромашкового чая? Потому что ни за что на свете он не мог утверждать, будто она и правда самое прекрасное создание, которое он когда-либо видел.

Вопрос вертелся на кончике языка. Если он считал, что она так красива, то почему ушел в ту ночь из ее квартиры? Она сдержалась, напомнив себе о гордости.

К концу этого дня она знала, кто такой Люциан.

Он был из тех парней, которые не могут провести неделю без подружки. Такие встречались. Она знала нескольких в колледже и потом, когда работала в госпитале. Они не были слишком разборчивы в отношениях. Большинство останавливалось на тех, кто был доступен в требуемую минуту.

А это значит, ее не впечатлят случайные комплименты, брошенные, как слова на ветер.

Люциан склонился и проговорил тихо:

— Есть еще причина, по которой я не сказал тебе, кто я.

Смена темы привела ее в замешательство, и она прошептала в ответ:

— Какая?

Он склонил голову так, что его губы оказались прямо над ее ухом:

— Потому что я знал: в ту минуту, когда ты поймешь, кто я, ты не позволишь мне вернуться в твою квартиру.

Резко выдохнув, Джулия поняла, что ей нужно отстраниться и немедленно закончить этот разговор. Это был бы профессиональный и зрелый поступок, но она не двигалась, оцепенев на стуле.

Он не закончил.

— Я знал, если ты поймешь, кто я, то никогда не позволишь мне запустить руку между твоими хорошенькими бедрами, и я никогда не узнаю, какая ты мягкая и скользкая на ощупь.

Раскаленное желание молнией ударило по венам, тепло разлилось внутри. Эти слова вызвали внутри нее шторм. Дрожь сотрясла ее тело.

— О да, это еще одна причина, по которой я не сказал, кто я. — Его губы скользили по мочке ее уха, посылая мурашки по телу.

Пульс стучал, она отпрянула. Почувствовала, как теряет точку опоры, когда Люциан выпрямился на стуле, и она ощутила себя так близко… слишком близко к тому, чтобы сделать что-то бесповоротно безрассудное.

— Вам не следовало говорить об этом, — напомнила она. — Вы обещали.

Люциан склонил голову набок.

— Я этого не обещал. — Она открыла рот.

— Не обещал, — настаивал он, и когда она прокрутила в мыслях тот разговор, поняла, что он прав. Он не обещал.

Она прищурилась.

— Пусть, но поступать так неправильно.

— Я думаю, ты уже знаешь, как я отношусь к неправильным поступкам. — Он покачал головой.

Давно уже было пора закончить этот разговор.

— Спасибо за чай, Люциан, но…

Ее оборвал резкий вздох.

Люциан вскочил и стал перед ней так, что она оцепенела.

— Повтори.

Ее охватило замешательство.

— Повторить что?

— Мое имя.

Они стояли близко, и он возвышался над ней на добрый фут. Джулия схватилась за последнюю соломинку.

— Зачем?

— Потому что я попросил, — сказал он, слегка улыбнувшись. — И потому что мне нравится, как оно звучит, когда ты его произносишь.

Сердце ее замерло. Она понятия не имела, что на это ответить.

Совершенно никакого.

Но затем он пошевелился. Преодолел то маленькое расстояние, что еще разделяло их, подхватив локон ее волос, упавших на щеку. Прежде чем она успела отстраниться, тыльная сторона его ладони прошлась по ее щеке, когда он заправил прядь обратно за ухо. Ее глупое тело немедленно откликнулось.

Жар вспыхнул в груди, перемещаясь в низ живота, и это было настолько неправильно с самых разных точек зрения, что ей должно было быть стыдно от того, что она бессильна изменить то, как реагирует на его действия ее тело.

Волна мурашек пробежала по коже. Она ощутила, как напряглись соски, когда его близость заполнила все пространство.

Люциан склонил голову, и между их губами осталось расстояние в один вздох. Она судорожно вдохнула, уловив роскошный аромат густого мужского одеколона.

— Прошу, — повторил он.

Она забыла, о чем он просил.

Он опустил взгляд и посмотрел на нее с игривой улыбкой. Она знала, что он увидел. Напрягшиеся соски.

Джулия заставила себя отстраниться. Вновь скрестив руки на груди, она сглотнула готовые сорваться проклятия.

— У нас был такой хороший разговор… странный… но хороший, а вы взяли и все испортили.

Прислонившись бедрами к острову, он совершенно беспардонно рассмеялся.

— У меня такое чувство, что некоторые части тебя не думают, будто я что-то испортил. Я даже готов поспорить, что эти части тебя очень, очень заинтересованы.

О боже, он это серьезно?

Пялясь на него, она поняла, что в данный момент у нее есть два варианта. Либо и дальше позволять ему нервировать ее своим дерзким флиртом, либо прекратить это сейчас же.

Она остановилась на последнем.

— Слушайте, я поняла, что вы флиртуете. Это ваше право. Вы, возможно, даже не осознаете это или не можете удержаться. Не важно. Вам просто надо знать, что это все влетает мне в одно ухо и вылетает из другого. Я не для того тут, чтобы скрасить вашу скуку или чем вы там маетесь.

Его взгляд снова опустился ниже, улыбка стала снисходительной.

— Ты права. Я не могу удержаться.

— Думаю, вам стоит стараться сильнее. — Она отвернулась прежде, чем они успели обменяться еще парой колкостей. — Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, мисс Хьюз, — крикнул он вслед.

Она подняла руку и, вместо того чтобы отмахнуться от него, покачала пальцами в коротком прощальном жесте.

— Ты веришь? — спросил он, когда она уже дошла до двери.

Зная, что ей не следует останавливаться, она замерла и посмотрела на него, в сотый раз за вечер желая, чтоб он походил на снежного человека, а не на воплощение ее грез.

— Веришь во что?

— В дом и мою семью… В проклятие?

Она мягко рассмеялась.

— Нет. Не верю.

Сев на стул, на котором только что сидела она, он исподлобья посмотрел на нее и взял свою кружку.

— А следовало бы. Действительно следовало бы.

Попивая чай. Люциан смотрел, как Джулия вышла из кухни и поспешила прочь по дому. Но он не последовал за ней, а остался на месте.

И ему не пришлось ждать долго.

— Зачем ты рассказал ей это все? — спросили позади.

Он опустил кружку на остров.

— И как долго ты подслушивал наш разговор?

— Достаточно долго.

Развернувшись к дверному проему на другом конце кухни, он опустил руку на остров.

— Поздно, а ты не спишь, Гейб.

Брат вошел в кухню.

— Не мог заснуть.

— Моя бессонница, должно быть, заразна.

— Вероятно, — посмотрел он в сторону двойных дверей. — Джулия кажется очень… славным человеком. Хорошим человеком.

Люциан склонил голову набок, рассматривая брата.

— Это так.

Гейб поднял ее пустую кружку, посмотрел на остатки чая на дне, будто мог предсказать по ним будущее.

— Нам стоит оставить ее в покое и просто дать заниматься своим делом.

«Интересно», — подумал Люциан.

— С каких это пор ты говоришь о себе «мы»?

— Ты знаешь, о чем я. — Он поставил кружку на место и встретился взглядом с Люцианом. — Ты знаешь, что мы такое. Что мы всегда в итоге творим с людьми. Мы разрушаем их, а потом живем так, будто, черт возьми, ничего не произошло.

Огромная часть его хотела опровергнуть это, но не могла, потому что брат говорил правду. В некотором роде. «Но, — подумал он, — разве не все истины однажды меняются?»

Молчание повисло между ними, потом Гейб оттолкнулся от острова.

— Иди поспи.

Затем он ушел, исчезнув в темноте того, что было когда-то задним крыльцом, но много лет назад было запечатано и превращено в складское помещение.

В тишине кухни Люциан снова повернулся на стуле и поднял свою кружку. Но не успел отпить из нее, потому что поток холодного воздуха заставил волосы на затылке встать дыбом. Он посмотрел направо, на дверцу шкафа, из которого он достал чай: она распахнулась настежь.

Ему почудилось, будто где-то в доме прозвучал смех.

И он подумал, что прозвучал он ужасно похоже на смех прабабки.

Джулия затаила дыхание, вновь попробовав предложить Мадлен тонкую кисть. Она держала ее перед девушкой по крайней мере тридцать минут, и все, чего добилась, так это того, что Мадлен теперь уставилась на кисть.

— Ну, давай же, — пробормотала Джулия.

Люциан сделал все, как обещал. В спальне Мадлен появились чистый холст и мольберт, набор кистей и красок лежал на столике рядом с креслом.

Это могла быть самая тупая из известных человечеству идей, но ее стоило попробовать. По крайней мере, Джулия так считала.

Выдохнув, она положила кисть и повернулась к открытой двери, услышав приближающиеся к комнате шаги. Когда она увидела их, ее мозг слегка закоротило.

Только этого не хватало!

Люциан первым вошел в комнату, сразу за ним — Гейб. Боже правый… Оба производили потрясающее впечатление в пошитых на заказ костюмах. Глядя на них, она забыла на мгновение, кто она.

Хорошо, что Девлина не было с ними, иначе она рисковала свалиться со стула, увидев их всех при полном параде.

Тут же Джулия подумала о том, что делала прошлой ночью, фантазируя о Люциане, вспоминая, что было между ними раньше, и о том, что он сказал ей, когда она пила с ним чай. Определенно, она не шла ни в какое сравнение с ним.

— Мисс Хьюз, — на этих чувственных губах появилась улыбка, — я задал вопрос.

Она моргнула.

— Да?

Гейб подошел и стал рядом с Люцианом. Плечом к плечу, они были одного роста. Темный против светлого.

— Он спросил, как идут дела.

— О, — бросила она взгляд на Мадлен. Та все еще смотрела на кисть, которую держала Джулия. — Дела идут медленно, но мы работаем над этим. Не так ли, Мадден?

Палец Мадлен дернулся.

Люциан ринулся через комнату, упав на колени подле сестры. Он улыбнулся, глядя на ее бесстрастное лицо.

— Нарисуй что-нибудь для меня, и я обещаю, что вечером почитаю еще главу. Мы подходим к хорошему отрывку… там, где Гарри спускается под воду, чтобы спасти своих друзей. И да, я знаю. Ты выучила этот отрывок наизусть, но он все так же хорош, как и десять лет назад.

Джулия боролась с улыбкой и проиграла, бросив взгляд туда, где стоял Гейб. Он смотрел на брата и сестру, и лицо его было полно неуверенности. Джулия хотела ободрить его, сказать ему, что действия Люциана были правильными, потому что он концентрировался на том, что нравилось его сестре.

Но потом Гейб посмотрел на нее, улыбнулся устало, и улыбка озарила его прекрасные глаза.

— Сделай что-нибудь, — просил Люциан сестру. Пригладив волосы Мадлен, он поднялся и посмотрел на Джулию сверху вниз. — Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо, — пролепетала она. — Голова совсем не болит.

Это было правдой лишь отчасти. Если она сгибалась слишком быстро, в голове начинало стучать, но это должно было пройти в ближайшие пару дней.

— Рад это слышать. — Он окинул взглядом ее лицо, задержавшись на губах. — А как ты спала ночью? Надеюсь, чай помог.

Жар поднялся от живота, а между ног стало мокро. Ей нужно было взять себя в руки.

— Помог.

Он улыбнулся, их взгляды встретились. Девушка почувствовала, что слегка задыхается, когда Люциан смотрит на нее. Шли секунды, а она спрашивала себя, не подозревает ли он о ее неправильном влечении к нему?

Зная свое везение, она решила, что так оно и есть.

Гейб прокашлялся, привлекая внимание.

— Мы скоро уезжаем. Поминальная служба по отцу днем.

— О, — рука, державшая кисть, ослабла, — как быстро.

— Да, — ответил Люциан, — так лучше.

Гейб склонил голову.

— Вам что-нибудь нужно, прежде чем мы уедем?

— Ричард и Ливи присоединятся к нам, — добавил Люциан.

Она чуть покачала головой, хотя по спине ее прошла крупная дрожь. Остаться одной в этом огромном доме… Это пугало ее.

— Ничего не нужно.

Люциан оглядел комнату.

— Телефон с тобой?

— Да. — Странный вопрос.

— Можно взглянуть?

Не зная, почему он это потребовал, она встала и подошла к тумбочке. Вытащив зарядку из телефона, она повернулась к нему.

— Зачем вам смотреть его?

— Ты не собираешься просто дать его мне? — спросил он, взгляд его блуждал.

— Хм, нет.

Гейб фыркнул.

— Мне она действительно нравится.

— Конечно, нравится, — пробормотал Люциан. — Я хочу, чтобы ты сохранила мой номер.

Ее первым инстинктивным желанием было отказаться, но тогда бы она выставила себя упрямым ребенком. Он продиктовал ей номер, и она записала его. Секунду спустя Гейб дал ей свой.

— Если понадобится что-нибудь, звони, — потребовал Люциан.

— Или можете позвонить мне, — предложил его брат, ухмыльнувшись Люциану, когда тот опасно прищурился. — Я не такой тиран, как он.

Джулия улыбнулась.

— Это правда.

— Я не тиран. — Люциан нахмурился.

Его брат приглушенно хохотнул.

— Ты серьезно настолько плохо знаешь себя?

Люциан скрестил руки на груди.

— Понятия не имею, о чем ты говоришь. Мисс Хьюз не считает, что я тиран.

Приподняв бровь, она положила телефон назад на прикроватный столик.

— На самом деле я думаю, что вы довольно властный.

— Хорошо. Позвольте мне перефразировать, — ответил он. — Тебе нравится моя властность.

Она метнула в него возмущенный взгляд, и по ее лицу разлился румянец, когда она увидела его самодовольную усмешку. Она точно понимала, что он имеет в виду, и ей захотелось ударить его.

— Ну, ладно, — Гейб обхватил Люциана за плечи, — нам пора. Если мы опоздаем, Дев нас убьет, и мы никогда не узнаем, чем все кончится.

— Печально, но факт. — Люциан развернулся. — Помни, если что-то будет нужно, звони мне. Если позвонишь ему, ранишь мое хрупкое эго.

— Было бы печально, — сухо ответила она.

— Я знаю. Мы не хотим, чтобы это слупилось, — озорно подмигнув ей, он стушил на порог. — Кстати, мне нравится, как ты одета.

Джулия с удивлением посмотрела на себя. Что, во имя всего святого, ему могло понравиться? На ней был обычный старый синий костюм.

Когда она подняла взгляд, Гейб выталкивал Люциана из комнаты. Он сказал что-то брату достаточно тихо, чтобы она не услышала, но, что бы это ни было, тот рассмеялся глубоким волнующим смехом.

Оба, казалось, пребывали в хорошем настроении, несмотря на то что отправлялись на поминальную службу по отцу.

— Странно, — прошептала она.

Повторяя себе, что проблемы их покойного отца это не ее проблемы, она вернулась к Мадлен и плюхнулась на стул. Было трудно не думать о том, что Гейб вовсе не пытался взаимодействовать с Мадлен. Если она была заперта в своем теле, но понимала, что происходит, это должно было ранить.

Джулия вздохнула.

— В твоей семье много тайн, не так ли?

Мадлен не ответила, но Джулия вновь подняла кисть. Прошла минута, и взгляд Мадлен опустился на длинную, тонкую черную ручку. Пальцы правой руки дернулись, и Джулия замерла, ожидая и надеясь, что что-нибудь произойдет.

Затем медленно, едва не через силу, Мадлен подняла руну и сжала свои тонкие пальцы вокруг ручки кисти.

ГЛАВА 14

Чтобы дожить до конца церемонии, Люциан собирался выпить бочку бурбона. Он предпочел бы оказаться где угодно, только не здесь, и технически это даже не было похоронами. Это была всего лишь поминальная служба, где присутствующие будут общаться, делая вид, что они уважают друг друга.

На месте гроба располагалось большое фото дорогого старого папочки. Тело отца им даже еще не выдали.

Как только это случится, проведут не такое людное и более приватное погребение. Другими словами, что-то не столь пафосное, как это.

Стоя в углу большого крытого дворика, он смотрел, как Дев ведет прием. Он был создан для этого, взращен и воспитан для светского общества. Брат был в своей стихии, тогда как воротник рубашки Люциана душил его, а от костюма зудела кожа.

Скоро Дев поднимется на трибуну и начнет нести ванильную ахинею об их отце, а Люциану придется выпить вермута, чтобы переварить это.

Он надеялся ускользнуть раньше, чем все начнется.

Он уже отмахнулся от полутора сотен неискренних соболезнований, и если еще кто-нибудь подойдет к нему с натянутой сочувственной улыбкой, то рискует получить прямо в зубы.

Единственным положительным результатом этого проклятого цирка станут собранные пожертвования. Кроме этого — ничего.

— Ты мог бы сделать вид, что скорбишь, — раздался голос из-за спины.

Люциан хмыкнул, бросив взгляд на Троя через плечо.

— Не верю в девиз «притворяйся, пока можешь». — Он подождал, пока Трой встал рядом. — А что ты тут делаешь?

Трой сложил руки на груди.

— Полагаю, что выражаю почтение.

Люциан фыркнул.

— Правда?

Темный взгляд Троя скользнул к нему.

— Он мне ни капли не нравился, но я считаю вас, парни, своими братьями. Поэтому я переборю желание напиться с порога.

Люциан беззвучно рассмеялся.

— Тут я с тобой согласен.

Прорезая толпу, к ним шел Гейб. Он шагал широко и целеустремленно и выглядел почти так же, как Люциан, когда плавно обошел стареющего политика, направившегося было в его сторону.

— Тебя чуть не поймали. — Трой хохотнул, когда Гейб встал рядом.

— Боже, — прорычал тот, проводя рукой по волосам.

Длинные пряди тут же упали вперед.

— Если бы мне пришлось выслушать еще одну историю о старых добрых днях в Итоне, я бы кого-нибудь покалечил.

Спрятав руки глубоко в карманы брюк. Люциан раскачивался на каблуках. Он смотрел, как рядом с Девом появилась высокая худая блондинка. Его губы изогнулись в злой усмешке.

— Теперь ты в безопасности.

— Проклятье, — пробормотал Трой еле слышно, когда увидел, о ком говорил Люциан.

— Что? — Гейб оглянулся через плечо и выругался. — О, дьявол.

Рядом с Девом стояла Сабрина Харрингтон, наследная невеста. С изящной фигурой и снежно-белыми волосами, она выглядела такой же холодной и неприступной, как и их старший брат. До этого дня Люциан не мог понять, какого черта они оказались вместе.

Особенно после того, как много лет назад, когда они вернулись из колледжа, Сабрина воспылала чувствами к Гейбу.

Люциан также не мог понять, как Дев мог столько времени выносить рядом с собой женщину, да еще и додуматься жениться на ней.

Они втроем смотрели, как ее бледная рука обвилась вокруг него. Старший де Винсент бросил на нее взгляд. Она легко улыбнулась, но лицо Дева осталось бесстрастным, и улыбка девушки быстро пропала.

— Вау. Кажется, они без ума друг от друга, — прокомментировал Трой.

— Ага, — ответил Люциан, посмотрев на Гейба. Тот был занят пристальным рассматриванием своей начищенной обуви и выглядел так, словно хотел провалиться сквозь чертов пол.

— Где ваш дядя? — поинтересовался Трой, нахмурив темные брови.

— В одной из задних комнат с кем-то из своих друзей, — ответил Гейб, поворачиваясь так, чтобы оказаться спиной к Деву и Сабрине. — Может, напиваются.

— Звучит так, словно они проводят время лучше, чем мы, — ответил Трой, бросив еще один взгляд на толпу. — Ну, я собираюсь уйти отсюда, но прежде чем я пойду… — Трой повернулся к ним обоим, — я удерживал шефа, сколько мог, но скоро нам придется поговорить. Очень скоро.

Люциан понял, что ждать результатов вскрытия осталось недолго, и кивнул.

— Намек понят.

Трой хлопнул его по плечу, затем Гейба.

— Увидимся.

Братья смотрели, как Трой пробирается сквозь толпу доброжелателей.

Гейб первым нарушил молчание тяжким вздохом, который показался громче, чем разговоры вокруг.

— У меня такое чувство, будто мы не будем довольны тем, что покажет вскрытие.

Люциан стиснул на секунду зубы, потом ответил:

— У меня тоже.

Прогресс требует терпения высшего уровня. По крайней мере, Джулия верила в это, наблюдая за Мадлен.

Женщина держала кисть около часа, прежде чем перевела взгляд на палитру красок. Джулия подала пример, тоже взяв в руки кисть и лист бумаги.

Она нарисовала нечто, похожее на кривобокого человечка, и это было лучшее, на что она была способна. Спустя примерно тридцать минут Джулия отодвинула в сторону бумагу, на которой малевала, и теперь Мадлен пристально смотрела на чистый холст, кисть дрожала в ее руке.

Джулия сидела, изнывая от скуки и нетерпения. Она могла бы включить телевизор, но не хотела, чтобы Мадлен отвлекалась, хотя и подозревала, что взять кисть — единственный прогресс, на который та способна… Мадден пошевелилась.

Джулия закусила губу, когда рука женщины зависла над палитрой с красками. Через пару секунд она окунула кисть в баночку с коричневой краской и затем поднесла руку к бумаге. Ее запястье качнулось, и слабая коричневая линия появилась на холсте.

— Вот так, Мадлен, — сказала Джулия, наблюдая, как женщина делает несколько коротких мазков темно-коричневым цветом. — Потрясающе.

И тот факт, что Мадлен попыталась рисовать, действительно ее потряс, не смотря на то что композиция состояла из коротких обрывочных линий. Это было чудо!

Может быть, даже слишком большое чудо, прошептал внутренний голос. Джулия тут же почувствовала себя ужасно из-за того, что поставила под сомнение реалистичность своих ожиданий. Пациентам в таком состоянии требовались недели и месяцы, иногда годы, чтобы добиться малейших изменений. Но даже так это был немалый подвиг.

Доктор Флорес считал, что причина болезни Мадлен была психологической, физически девушка могла делать все, что и раньше. Существовали ментальные блоки, не телесные.

Закусив губу, Джулия наблюдала, как Мадлен продолжала работать коричневой краской. Через некоторое время женщина сменила цвет, выбрав красный, который напомнил Джулии бархат обивки кресел в комнате, где она сидела в день приезда.

Пока Мадден работала над рисунком, Джулия разрывалась между желанием поздравить себя за нестандартное мышление и неверием в то, что все это вообще происходит.

Но может быть, это был своего рода ключ, который однажды откроет, через что прошла Мадлен, и Джулии следовало воспользоваться им.

— Ты знаешь, где ты, Мадлен?

Ее рука замерла над холстом.

Надеясь, что не допустила ошибку, Джулия прерывисто вздохнула.

— Ты знаешь, что ты дома?

Мадлен начала рисовать снова, затеняя малиновым верхний край холста.

— Ты… знаешь, где ты была? — Когда Мадлен не ответила, но продолжила рисовать, Джулия потерла ладонями колени. — Все нормально. Тебе просто нужно знать, что тут ты в безопасности.

Кисть замерла, и, кажется, глубоко вздохнув, Мадлен повернула голову к Джулии.

Глаза женщины были распахнуты, зрачки сильно контрастировали со светлой зелено-голубой радужкой. Джулия резко вздохнула, когда прочла в глазах другой женщины страх. Она не могла ошибиться. Мадлен выглядела напуганной, и Джулия почувствовала, как внутри нее все завязалось узлом.

— Мадлен…

Джулия резко замолчала, когда увидела, как взгляд женщины метнулся ей за плечо. Покалывание разлилось по шее и спустилось на плечи.

Затаив дыхание, она развернулась на стуле. Ее сердце екнуло, когда она увидела незнакомца, стоящего у входа в спальню Мадлен. Тело Джулии среагировало инстинктивно. Вскочив на ноги, она встала между этим человеком и Мадлен, а ее взгляд метнулся туда, где лежал на прикроватном столике телефон. Проклятье, почему он был не у нее в кармане?

Страх охватил ее. Все ушли из дома, так что, кто бы это ни был, едва ли он должен тут находиться. Незнакомец не выглядел так, будто собирался выхватить пистолет и потребовать провести его к сейфу с золотыми слитками. Он был одет в голубую рубашку поло, заправленную в шорты цвета хаки. Она готова была ручаться, что на ногах у него были топсайдеры. Его одежда походила на излюбленный летний наряд богатеньких белых мальчиков. Хотя, опять же, она сомневалась, что, грабя дома среди бела дня, люди одеваются во все черное.

— Кто вы? — требовательно спросил человек, прежде чем она успела открыть рот.

— Кто я? — Шокированная, она сжала кулаки. Этот человек вламывается в дом и спрашивает, кто она?

Но было в нем что-то знакомое, хоть она и была уверена, что не видела его раньше. Он шагнул в комнату, и Джулия напряглась, а ее сердце застучало быстрее.

— Вы сиделка, — заключил он. — Они вас наняли, не так ли?

Она смогла лишь понять, что под «они» незнакомец имел в виду де Винсентов, но не собиралась отвечать ему.

— Я не знаю, кто вы и как попали в этот дом, но я вынуждена просить вас…

— Что? Уйти? У меня больше прав быть тут, чем у вас. — Он ступил в сторону, и Джулия сдвинулась, оставаясь между ним и женщиной, которая не могла защитить себя сама.

Человек остановился и прищурился.

— Вы действительно не знаете, кто я? Я Дэниел Габон.

Хотя она сомневалась, что большинство грабителей и серийных убийц представляются, она все же не почувствовала большого облегчения.

— Я не слышала этого имени.

— Конечно, нет, — горько вздохнул он. — С чего бы им рассказывать вам обо мне?

Ее взгляд снова метнулся к телефону, а потом обшарил комнату в поисках оружия, просто на всякий случай.

Затем весь его настрой изменился. Его плечи поникли, он покачал головой.

— Проклятье, я не пытаюсь напугать вас или быть грубым. Вы не сделали ничего плохого, и вы… Черт, вы понятия не имеете, во что ввязались.

Беспокойство Джулии стало сильнее.

— Прошу прощения, но я не…

— Я двоюродный брат Мадлен. Мой отец был братом ее матери, — сказал он, проводя рукой по коротким колючим волосам. — Я не хотел срываться, как сорвался только что, но я… — Он перевел взгляд ей за спину, и она поняла, что теперь он видит Мадлен. Мужчина едва слышно выругался. — Я был ошарашен, когда увидел ее… вас обеих.

Теперь она поняла, почему он показался ей знакомым.

В нем прослеживались некоторые черты Мадлен и Люциана… Нос и линия подбородка. Джулия также вспомнила, что сенатор говорил о двоюродном брате.

— Я правда не хотел пугать вас. — Он поднял руки, когда его умоляющий взгляд вернулся к Джулии. — Но я должен был прийти сюда сегодня. Я впервые был уверен, что их тут не будет.

Не уверенная, стоит ли ему доверять, она понимала, что ей действительно нужно добраться до своего телефона и отправить сообщение Люциану. Она понятия не имела, был ли он на самом деле их двоюродным братом и можно ли было ему находиться тут.

— Окей, — его кадык дернулся, когда он сглотнул, — я понимаю, что очень сильно напутал вас. Я просто должен был увидеть, правда ли это.

Джулии не нужно было уточнять, о чем он.

Он смотрел на свою двоюродную сестру, будто на призрака. Джулия повернулась и увидела, что Мадлен опустила кисть и спрятала руки в карманы своего свободного свитера.

Дэниел подошел и опустился на колени рядом с Мадлен.

Глядя на нее, он прерывисто вздохнул.

— Посмотри на себя. Я никогда… Я никогда не думал увидеть тебя снова, но вот она ты, ты и правда тут.

Со все еще колотящимся сердцем она двинулась к телефону.

— Откуда вы узнали, что Мадлен тут?

Он взглянул на нее и снова стиснул челюсти.

— Мои братья, конечно же, не сказали мне. — Ноздри его трепетали. — Они всегда обвиняли меня. Понимаете? Каждый раз, когда мы были маленькими и шалили, как все дети, во всем всегда обвиняли меня, — сказал он, и Джулия вспомнила, что сенатор говорил, будто они с сестрой сбегали вместе. — Я хочу сказать, иногда я был виноват, но мы были детьми. — Короткая улыбка появилась, когда он снова обернулся к сестре. — Они обвиняли меня, когда она… Когда она пропала последний раз. Думали, я имею к этому какое-то отношение. Но я не имел. — Он помолчал. — С ней все в порядке?

Джулия схватила телефон со столика.

— У нее все хорошо. Вы не сказали мне, откуда вам известно, что она тут.

— До меня дошли слухи неделю назад, — ответил он, поднимая руку к Мадлен. Он не прикоснулся к ней. Просто протянул руку. — У меня есть друг, он работает в госпитале, которым заведует доктор Флорес. Он сказал, что видел кого-то, настолько похожего на Мадлен, и мог бы поклясться, что это она.

Джулия присела на край кровати и быстро разблокировала телефон. Пшнув вниз, она пробежалась по контактам и остановилась, когда увидела имя. Она щелкнула на него.

— Но они отмахнулись. Понимаете? Все думали, что она мертва, — продолжил он. — Кроме меня. Я так не считал.

Ее пальцы замерли, когда она увидела, как Мадлен вынула руку из кармана. В изумлении она наблюдала, как женщина протянула руку Дэниелу. Матерь божья. Если бы Джулия не сидела, она бы упала.

Дэниел сжал руку Мадлен, и его улыбка была полна облегчения.

— Ты рисуешь? — спросил он хриплым голосом.

Мадлен смотрела на своего кузена, но губы ее не шевельнулись.

Не было слов ответа, но Дэниел все равно крепко зажмурился.

Джулия понятия не имела, что происходит, но быстро набрала сообщение Люциану, а затем крепко вцепилась в телефон, встала и подошла так, чтобы быть ближе к Мадлен на случай, если что-либо произойдет.

— Она начала рисовать только сегодня, — сообщила Джулия, чувствуя, что должна сказать хоть что-то.

Дэниел поднял руку Мадлен, прижав ее ко лбу.

— Мадлен любила рисовать. Могла днями сидеть и заниматься этим, если оставить ее одну. — Он опустил руки. — Проклятье. Такое облегчение видеть тебя.

Джулия почувствовала вибрацию телефона в руке и боролась с желанием проверить его. Звонил Люциан.

— С тобой все будет в порядке, — сказал Дэниел, что звучало так, будто он убеждал себя. Он выпустил ее пальцы и встал, сунув руки в карманы шорт. Посмотрел на Джулию. — Она сказала что-нибудь о том, где была?

Джулия покачала головой.

Он снова посмотрел на Мадден, которая опять внимательно разглядывала свой рисунок.

— Я знаю, вы сообщили кому-то из них.

Дэниел хрипло рассмеялся.

Ее сердце сжалось. Не было смысла врать.

— Да. Это моя работа.

— Я понимаю, — ответил он почти устало, отступая назад. — Лучше мне убраться отсюда прежде, чем они придут и вышвырнут меня.

Джулия распахнула глаза.

— Вы, кажется, удивлены? Не стоит. Эти братья… — Он закончил еще одним хриплым смешком. — Я просто хотел увидеть, возможно ли это. Что Мадлен тут. Это все. — Он закусил губу, напомнив Люциана. — Могу я оставить вам мой номер? На случай… Ну, на всякий случай. Можете дать мне знать? Я был бы бесконечно благодарен.

Джулия согласилась, записав номер, хотя у нее не было намерений использовать его.

— Спасибо, — сказал он, кивнув ей, прежде чем направиться к двери. — Мне правда жаль, что я так себя вел и напугал вас. Правда.

Она вымучила улыбку, когда телефон в ее руке снова начал жужжать.

— Все в порядке.

— Я пошел. — Он перешагнул порог, потом остановился, посмотрев на Мадлен. Она снова взяла кисть и водила ею по холсту. — Послушайте, мне кажется, я должен сказать вам.

— Что? — спросила она.

— Будьте осторожны с ними… с братьями. — Их взгляды встретились. — Они не… Они не хорошие парни, ясно? Вы не знаете меня вовсе, но помните, все они опасны и им нельзя верить. Мадлен знала это, и посмотрите, что с ней случилось.

ГЛАВА 15

Когда Люциан стоял на балконе комнаты Мадден, он почти чувствовал себя так, словно в какой-то момент попал в альтернативную вселенную.

— Итак, дай мне прояснить это. — Его руки покоились на перилах, спина была слегка согнута. — Мадлен на самом деле отреагировала на затею с рисованием. Я понятия не имею, что за чертовщину сестра рисует, но она делает это. — Помолчав, он посмотрел на Джулию. — Верно?

По лицу Джулии пробежала тень симпатии.

— Это трудно осознать. Я видела, как это происходило, и все же до сих пор не могу поверить.

— И не только это, мой кузен Дэниел нашел способ пробраться в дом, напугал тебя до смерти и добился того, что моя сестра ответила ему, протянув свою руку?

Джулия кивнула.

— Это… мне так показалось.

— Проклятье, — пробормотал он, поднимая руку с перил и потирая грудь. Он был рад слышать, что Мадлен отреагировала хоть на кого-то. Но этот факт чертовски ранил. Он ее брат, ее близнец. И когда он был рядом, она, кажется, даже не осознавала это. Опустив руку, он прерывисто вздохнул и снова бросил взгляд на Джулию. — Мне следовало предупредить тебя о Дэниеле. Я просто не думал, что он узнает о Мэдди.

Джулия рассказала ему, что Дэниел упоминал кого-то в госпитале, кто решил, будто видел Мадден. Всем им следовало лучше подготовиться на случай, если слухи просочатся и дойдут до Дэниела и остальных.

— Он напугал меня, но все в порядке. — Джулия обхватила себя за талию. — Он не пытался навредить мне или Мадлен. Просто застал нас врасплох.

Люциан покачал головой.

— Нет. Нет, это непорядок. Он знает, что не должен бывать тут.

— Как он вообще проник в дом?

Люциан нахмурился, глядя вдаль.

— Хороший вопрос. Я знаю, что он не входил через центральный вход.

— Есть другой способ попасть внутрь?

— Дэниел знает дом достаточно хорошо, чтобы гулять тут ночью с завязанными глазами, так что если было открыто окно, он мог его найти. — Он уже потребовал, чтобы Ричард проверил это.

— Я не сказала ему ничего, кроме того что Мадлен мало на кого реагирует и только начала рисовать.

Легкий теплый ветерок поднял пряди волос вокруг ее лица.

— На самом деле он не задавал много вопросов. Думаю, у него не было возможности. Он довольно быстро понял, что я сообщила вам, и ушел вскоре после этого.

— Я не думаю, что ты сболтнула ему что-то лишнее. — Он обхватил пальцами перила, давя ладонью лозу. Последнее, что было нужно сейчас Мадлен, те воспоминания, которое нес с собой Дэниел. Вернувшись к созерцанию окрестностей, он разжал пальцы. — Я совершенно не беспокоюсь об этом.

Хотя он не смотрел на нее, но почувствовал, что она придвинулась ближе. Прошла секунда, и она сказала:

— Я знаю, что не вправе спрашивать, но почему Дэниелу нельзя бывать тут? Я хочу сказать, она действительно среагировала на него. Это очень хорошо.

Люциан оттолкнулся от перил, повернувшись к ней.

— Прежде всего, ты вправе спрашивать. Ты живешь тут. Ты заботишься о Мадлен. И ты смогла заставить ее делать что-то помимо того, чтобы сидеть и пялиться в стену, так что ты заслужила это право.

Ее напряженные плечи расслабились.

— Окей.

Он прислонился спиной к перилам, свободно опустив руки.

— Причина, по которой Дэниелу тут не рады, это долгая история.

— У нас есть время, — настаивала она. — Мадлен поужинала, и мы видим ее отсюда. — Она указала подбородком на дверь.

Мадлен сидела перед мольбертом. Люциан несколько секунд смотрел на сестру, все еще изумленный тем, что она рисует. С тех пор как сестра вернулась, он боялся, что для нее уже ничто не изменится. Что кто-то всю жизнь будет помогать ей даже в самых элементарных вещах. Зрелище того, как она делает что-то самостоятельно, едва не заставило его разрыдаться от облегчения. И как бы ужасно это ни звучало, он был рад, что теперь владеет вниманием Джулии безраздельно. Люциан обнаружил, что его очень трудно завоевать, у него не возникало таких проблем раньше.

Обычно внимание женщин было полностью сосредоточено на нем.

Для него это был унизительный опыт.

Люциан оторвал взгляд от Джулии, сконцентрировавшись на двери.

— Когда мы росли, то были особо близки с Мадлен. Дев дружил с Гейбом, а я — с ней. Но поскольку я был мальчиком, Мэдди оставалась в стороне, когда я и мои братья затевали что-то. Мы делали это не специально.

— Конечно, нет, — согласилась Джулия. — Вы были детьми.

Он кивнул.

— Я думаю, поэтому они с Дэниелом сблизились. Его отец приходился братом моей матери. Так что они часто гостили тут, а Дэниел был всего лишь ребенком. Его мать умерла от рака, и отец Дэниела, мой дядя, так и не женился. Когда я убегал с Девом и Гейбом, фактически следовал за ними по пятам… — он замолчал, тихо рассмеявшись, — Мэдди всегда оставалась одна с Дэниелом, поскольку тот был примерно на год младше нас.

Джулия передвинула один из плетеных стульев к двери и села.

Затухающие солнечные блики мерцали на ее скулах, когда она склонила голову, глядя на него.

Он глубоко вздохнул.

— Как бы там ни было, они всегда влипали в неприятности. Разбивали что-то. Бродили где-то, не сказав никому, и всякое такое. Пару раз они вместе сбегали, и все тут были в панике. — Рассеянно потирая подбородок, он с легкостью вспомнил те времена, когда братья часами искал этих двоих.

— Что-то подобное продолжалось, когда мы были подростками. Наш отец не придавал этому значения, но у матери начались с этим настоящие проблемы.

Она нахмурилась.

— Но почему? Звучит как обычные детские забавы.

— Они таковыми и были по большей части. Я хочу сказать, верь или нет, но не я протянул Мадлен первую банку пива или первую сигарету. Это были даже не ее подруги. Это был Дэниел. И конечно же, мама злилась. — Слабая улыбка коснулась его губ. — Но это случилось примерно за полгода до того, как Мэдди исчезла, и мама… Ну, ты знаешь, что с ней случилось, а Дэниелу было отказано от дома. Он и Мэдди снова убежали, и сестра пропустила до черта занятий в школе. Каким-то образом им обоим удалось добраться до Флориды. — Люциан покачал головой. — Я даже не помню, почему они это сделали, но в семье к этому отнеслись не очень… тепло. К тому времени Дев и Гейб были в колледже, в особняке оставались лишь Мэдди и я. — Опустив подбородок, он закрыл глаза. — Дев и Гейб полностью занимали отца, и когда они уехали, больше ничего не стояло между ним и нами. Даже наша мать.

— Вы не ходили в частную школу? — спросила она.

— Ходили, но это была местная школа. Мы возвращались домой каждый вечер и на выходные. Мы не жили там, как остальные ученики.

Джулия молчала, и когда он открыл глаза и посмотрел на нее, то увидел, что она уставилась на него. Их взгляды встретились, и он понял, что не может отвести свой в сторону. Да он и не хотел.

Боже, Джулия была красива. Понимала ли она это? В простом голубом медицинском костюме, с волосами, завязанными в узел, она была гораздо более впечатляющей, чем любое количество модно одетых женщин из «Красного жеребца».

Густые ресницы опустились, прервав взгляд. Она закашлялась.

— Итак, я полагаю, Дэниела обвиняли в дурном влиянии?

— Да. Когда Мэдди исчезла после смерти матери, мы решили, что она не смогла с этим смириться и убежала с ним. Он, конечно, отрицал, и я, возможно, был немного груб, когда имел с ним дело.

— Да неужто? — сухо ответила она.

Он сжал губы, опустил подбородок и потер его.

— Да, это так… Даже когда мы были младше, а Дэниел околачивался поблизости, Мэдди и я… Мы все же оставались близки, но когда стали подростками, между нами появилась дистанция, которой не было прежде. Я не знаю, может быть, это нормально. — Он уронил руку. — Как бы там ни было, Дэниел не имел на нее самого большого влияния.

— Но если он может помочь Мадден поправиться, может быть, стоит забыть о том, как они вели себя, когда были подростками? — предложила она. — Это могло бы пойти ей на пользу.

Может быть, действительно помогло бы. Что он знал к данному моменту? Только то, что ему удалось сделать так, чтобы Мэдди самостоятельно садилась.

Джулия склонилась вперед, поставив локти на колени.

— Есть еще нечто, что Дэниел сказал мне. Я даже не знаю, стоит ли мне говорить вам это, потому что я действительно считаю, что он может помочь Мэдди, но я чувствую, что должна, потому что… просто должна. — Она прерывисто вздохнула. — Дэниел…

— Предупредил тебя о нас? Сказал, что мы плохие или опасные? — завершил он за нее, потому что не похоже было на то, что она собирается продолжать.

Джулия закрыла рот.

— На самом деле да, что-то вроде того.

Он безрадостно хохотнул.

— Как я и говорил, я не поладил с Дэниелом. И никто из моих братьев не ладил. Он — семья, и я знаю, что Мэдди ему не безразлична, но он также полезен, как кабриолет в торнадо. Он не самый умный парень, и в последние несколько лет спустил оставленное ему отцом наследство.

Она выпрямилась.

— Его отец тоже умер?

— Умер лет семь назад. Отказ нескольких внутренних органов, — объяснил он. — Наш отец годами помогал Дэниелу деньгами, потому что, опять же, он — семья, но это прекратилось месяцев шесть назад. Скажем так, Дэниел начал клеветническую кампанию, чтобы положить конец всему нашему бизнесу.

— Вау, — пробормотала она, — ваша семья… не простая.

— Точно подмечено, — улыбнулся он, когда увидел на ее губах усмешку. — Я подумаю над тем, чтобы позволить Дэниелу приходить. Дев будет против, но нам придется мириться с этим.

— Уверена, это поможет. — Джулия бросила взгляд в комнату. Мэдди все еще рисовала. Джулия понятия не имела, над чем та работает. Для нее это были лишь красно-коричневые пятна, и выглядело это все как случайная мазня. — Я знаю, что вы не фанат своего отца, но мне жаль, что вам пришлось уйти с поминальной службы.

Он начал было говорить ей, что на самом деле это было благословение, но когда открыл рот, то впервые в жизни не смог найти слов. Он мог шутить над чем угодно, но, черт возьми, это не поменяет того, что случилось сегодня или случится завтра.

Он все еще думал о том, что сказал им Трой во время службы. Беспокойство за сестру и по поводу грядущего отчета не давало ему покоя.

Люциан чувствовал, что они не смогут дольше скрывать появление Мэдди, и когда это всплывет, люди начнут сопоставлять события. Они начнут думать о том, о чем, он знал, подозревали Дев и их дядя.

— Люциан? — позвала она тихо.

Отвлекшись от мыслей, он улыбнулся ей.

— Да.

Джулия буквально сверлила его взглядом.

— С вами все в порядке?

На него обрушилось почти непреодолимое желание рассказать ей все, о чем он думает.

Это было дьявольски странно.

— Да. Просто трудный день.

Джулия изучала его секунду, а потом резко сдвинулась на край стула.

— Понимаю. Ну, мне лучше вернуться назад. — Она встала и сделала шаг вперед. — Я уверена…

Люциан понятия не имел, что случилось.

Вот она стояла, а в следующий момент уже падает. Он метнулся вперед, легко поймав ее за руки, прежде чем она ударилась головой обо что-нибудь еще.

— Вау, — тихо сказал он, глядя сверху на маленький узел волос у нее на макушке. — С тобой все в порядке?

— О боже, — сказала она, поднимая голову, — я просто запуталась в собственных ногах. — Румянец залил ее щеки. — На самом деле так и случилось.

Усмешка играла у него на губах, когда он стал помогать ей. По крайней мере, так все начиналось. Он поставил ее на ноги, а потом понял, что прижимает к себе, чувствуя, как она глубоко и тяжело дышит, прижимаясь к нему всей грудью.

Проклятье.

Люциан подавил стон, когда его тело отреагировала на мягкость ее форм, прижатых к нему. Член затвердел за секунду, почти болезненно восстал в животной потребности обладать ею, заявить свои права на нее, и, черт возьми, он никогда не чувствовал подобного ранее. Это было безумием. Он мог получить кого угодно. Выйти из дома, сделать быстрый телефонный звонок, и любая из множества женщин тут же окажется рядом с ним. Но он был одержим одной, которая сопротивлялась ему. Эгоистично. Это было, бесспорно, эгоистично, но он ничего не мог поделать.

Джулия застыла, ее глаза широко распахнулись, и он заметил румянец на ее щеках, и видел, как он становится сильнее. Он ждал, что она оттолкнет его и посмотрит на него тем взглядом, от которого у большинства мужчин скукоживаются яйца. Или врежет ему. Потому что уже не раз она смотрела так, будто была в миллиметре от того, чтобы пнуть его в живот или куда похуже. Если он правильно помнил, она даже однажды обещала ударить его.

Но Джулия расслабилась.

Проклятье.

Она таяла в его объятьях, как теплое масло на языке, и чертов мир вокруг него прекратил свое существование. Каждая клеточка его тела сосредоточилась на ней. Проклятье, он хотел ее прямо сейчас. Сорвать эти голубые штаны и поиметь ее у стены. Или взять ее так, как он сделал это в квартире. Заставить ее схватиться за перила, когда он растворится в каждом прекрасном дюйме ее тела.

Люциана даже не заботило, что их могут увидеть.

Но сначала он хотел попробовать ее губы. Он не знал, каковы они на вкус, каковы ее… Высвободившись из его хватки, Джулия руками провела вниз по бедрам, отступив на шаг. Он потянулся за ней, боясь, что она может убежать, но она вышла из пределов его досягаемости, а потом и вовсе метнулась назад, в комнату Мадлен, закрыв за собой дверь.

Он подавил первый инстинктивный порыв кинуться за ней, закрыл глаза и сфокусировался на глубоком дыхании. Прошло много времени, прежде чем он смог сдвинуться с места, на котором стоял, решив не ходить за ней, не показывать, насколько с ним все не в порядке.

ГЛАВА 16

Джулия понятия не имела, что рисовала Мадлен. Это была, как и в первый раз, смесь коричневого и красного. Рисунок повторял изображенное на первом листе: Мадлен рисовала глаза.

Джулия не была художником и не понимала художественную ценность большинства картин, но парящие глазные яблоки казались несколько жутковатыми.

Подавив зевок, она поднялась со стула.

— Сейчас вернусь.

Мадлен не ответила, когда Джулия подхватила судно и чистящие средства, которые использовала раньше. Отнеся все в ванную, она принялась мыть судно. Когда оно стало чистым, опустила его в ванну просушиться. Полотенца хранились в небольшой корзине у двери. Еще один зевок она подавила, когда протирала тумбочку в ванной.

Прошлой ночью она спала, может быть, три часа. И хоть не слышала никаких загадочных шагов, просто не могла перестать обдумывать все, что произошло накануне и в последние пару дней. Что могло быть источником шагов той ночью? Это, должно быть, был один из братьев или, может быть, ее воображение, но это точно не то, о чем говорил Люциан.

Призрак? Это было просто… безумие. Настолько же нелепо, как и сам Люциан.

Хотя он сделал отличный чай.

Вероятно, прошлой ночью ей это было необходимо.

Когда она не думала о странных шагах, то вспоминала все, что сказал кузен Дэниел, и как Мадлен отреагировала на него. Она очень надеялась, что Люциан действительно подумает над тем, чтобы разрешить его визиты, несмотря на их разногласия. Это бы не помешало.

Дэниел был не единственный, о ком она вспоминала, бодрствуя. Эта проклятая приводящая в ярость улыбка Люциана всплывала в ее памяти, пока она не заснула.

Он был… Господи боже, он был невероятно сложным.

Она легко могла понять, сколько женщин готовы были выбросить в помойку здравый смысл вместе с трусами, когда дело касалось его.

Она чуть сама не сделала это прошлой ночью на балконе у комнаты Мадлен. Ее тело едва не сошло с ума.

Она была в секунде от того, чтобы закрыть глаза и запрокинуть голову так, чтобы позволить ему поцеловать себя.

Абсолютно нелепо.

Она знала даже лучше, чем могла признаться себе, что в тот момент серьезно рассматривала всяческие безрассудства. Он просто так на нее действовал.

Но было в нем еще что-то, что она подметила накануне.

Весь короткий промежуток, что она знала Люциана, он представал в образе богатенького плейбоя, которого не заботит ничто в мире, кроме его сестры. Он был обворожителен и крайне лицемерен в своих поддразниваниях. Когда дело доходило до слов, он был сладкоголосым дьяволом, но она заметила трещину в этом фасаде, угадывала тайны, скрытые за гладкими словами и беспечной ухмылкой.

Он был напряжен, и кто бы мог винить его за это? Не важно, насколько благополучной могла казаться жизнь человека, ему приходилось справляться со множеством вещей, и ей с почти маниакальным желанием хотелось вчера обеспечить ему комфорт.

Вот почему Джулия почти всю прошлую ночь не сомкнула глаз.

Вздохнув, она расправила маленькое полотенце под краном и пошла обратно в комнату. Села на свой стул у кровати, покусывая губу и разглядывая Мадлен.

Женщина была сосредоточена на рисунке. Этим утром Джулия провела осмотр. Температуры не было. Пульс был несколько замедлен, кровяное давление пониженное, но это могло считаться нормой для нее или следствием отсутствия движения. Не было никаких признаков серьезных проблем со здоровьем. Атрофия еще не затронула мускулы.

Кожа не была белой или красной, просто бледна.

Джулия склонилась вперед, поставив локоть на колено и опустив подбородок в ладонь.

— Что с тобой слупилось?

Ответа не последовало.

Женщина сосредоточила взгляд на рисунке.

Что она знала о Мадлен? Та росла непослушным ребенком. Была очень близка со своим близнецом, пока они не стали подростками, затем сблизилась с кузеном Дэниелом. Чего нельзя было наблюдать с остальными братьями ни до ее исчезновения, ни после возвращения.

Она пропала в ту же ночь, что умерла ее мать, почти десять лет назад. Неужели смерть повлияла на нее так сильно, что она стала уязвима для какого-нибудь хищника? Или трагедия спровоцировала скрытые болезни мозга? Судя по тому, что рассказал Люциан в ту ночь, когда говорил о своей семье, у них был ряд душевных заболеваний, а во многих случаях некоторые болезни передавались по наследству. Обе причины могли сыграть роль.

Так много вопросов.

Ее телефон зазвонил, прервав размышления. Решив, что это Анна, которая накануне прислала сообщение, что позвонит сегодня, она встала и прошла туда, где лежал телефон, подняла его, и внутри все оборвалось.

Грудь сдавило, когда она увидела код города. Она слишком хорошо его знала. Это определенно была не Анна, чей номер имелся в списке контактов. Повернувшись к двери на балкон, она нажала клавишу, переадресовав звонок на голосовую почту. Постояла несколько минут, надеясь, что ее подозрения неверны. Потому что они никак не могли быть верны. Она ведь сменила номер после его последнего звонка. Ее родители не сказали бы ему новый номер.

Лишь пару минут спустя появилось текстовое сообщение, и в нем было всего четыре слова:

«Это Адам. Позвони мне».

— Проклятье, — пробормотала она и, закрыв глаза, крепко сжала телефон, пока костяшки не заболели. Черт. Черт. Черт.

Кто-то дал ему номер или он как-то вычислил его, что было не удивительно, учитывая, чем он зарабатывал на жизнь. Он наверняка уже знал, что она больше не в Пенсильвании.

Она ни за что не собиралась отвечать.

Но разве это помогло бы? В прошлом у нее получалось избегать его. Недолго. Но почему она вообще должна иметь с ним дело? Ей этого вовсе не хотелось.

Открыв глаза, она быстро удалила текст и собралась было положить телефон на место, как он снова зазвонил с того же номера.

Адам.

— Боже, — пробормотала она, снова сбрасывая звонок. Этого не могло быть…

— Все в порядке?

Взвизгнув от звука голоса Люциана, она резко развернулась и охнула. Он был всего в паре шагов позади.

Боже правый, как он мог быть таким тихим, будучи таким большим?

Она окинула его взглядом.

И как он мог выглядеть так хорошо, когда, очевидно, только вышел из душа? Его волосы были влажными и на оттенок темнее, чем сухие. Светло-серая хлопковая рубашка облепила грудь и пресс, намекая на крепкие мышцы под ней. Казалось, он принял душ, ему надоело сохнуть, и он натянул одежду и пришел прямо сюда.

— О боже, — сказала она. — Вы не призрак отчасти?

— Может быть. — Он, хмурясь, смотрел на телефон, который она держала. — Все в порядке? — повторил он.

— Да, конечно, — она прижала телефон экраном к груди. Сердце неровно билось.

— Ты уверена?

Джулия через силу рассмеялась.

— С чего бы мне…

Телефон зазвонил снова. Теперь ей не отвертеться. Бог ее проклял.

Он приподнял бровь.

— Ты собираешься отвечать?

Сжав губы, она затрясла головой, пока ее палец не скользнул в сторону, прерывая звонок. Затем она выключила звук.

— А почему нет?

— Я работаю, и это значит, что я не должна болтать по телефону.

Люциан склонил голову набок.

— Тебе можно ответить на звонок и поговорить.

Конечно, ей было можно, но суть заключалась не в этом.

Его взгляд метнулся вверх и прошелся по ее лицу.

— Есть какая-то причина, по которой ты не хочешь отвечать на звонок?

Она не знала, что именно заставило ее огрызнуться. Может быть, тот факт, что Адам как-то заполучил ее номер. Может быть, от недосыпа. Она понятия не имела.

— Не думаю, что это ваше дело.

Уголок его губ приподнялся.

— Хм… Этот ответ заставляет думать, что действительно есть причина, по которой ты не хочешь отвечать на звонок.

— Есть причина или нет, это не важно. — Держа телефон в ладони, она скрестила руки. Вздернула подбородок.

— Кстати, мне нравится твой наряд.

Она склонила голову набок.

— Почему вы все время повторяете это? Это всего лишь медицинская форма.

— Но в ней есть много того, что мне нравится.

Джулия решила проигнорировать это.

— Я могу вам чем-то помочь?

Он выразительно опустил голову, и она тут же поняла, что не стоило этого спрашивать.

— Есть много того, с чем ты можешь мне помочь.

Джулия закатила глаза, несмотря на то что в животе появился приятный трепет.

— Позвольте мне перефразировать: есть ли что-нибудь, с чем я желала бы вам помочь?

— О, мисс Хьюз, — его голос был низким и чувственно протяжным, — вы этого возжелаете.

Ее рот раскрылся, тогда как тело вспыхнуло жаром, но она постаралась вернуть самообладание.

— Есть хоть что-нибудь, чему вы не можете придать сексуальный подтекст?

— Нет, это моя суперспособность.

Она прищурилась.

Люциан улыбнулся.

Нетерпение в ней боролось с внезапным желанием отвлечься.

— У вас нет работы, на которую нужно идти, или чего-то в этом роде?

— Проживать жизнь распутного аристократа считается работой? — Его улыбка стала дьявольской. — Если да, я заслуживаю повышения зарплаты.

— Нет, — она вздохнула, — не считается.

Тихо хохотнув, он повернулся к сестре.

— Как себя чувствует Мадлен?

— В порядке. Рисовала все утро.

Он подошел к своей сестре. Заговорил с ней достаточно тихо, чтобы Джулия не услышала. Она оставалась в сторонке, пока он не сказал:

— Поскольку у вас большой опыт работы с такими пациентами, ее прогресс нормален?

Отбросив в сторону мысли о звонке, она подошла к изножью кровати, размышляя, как ответить на этот вопрос, когда она сама задавалась им.

— У меня были пациенты в коме и другие с очень ограниченными функциями. Некоторые показывали признаки прогресса в хобби, которыми некогда занимались, но никто не делал этого так быстро.

Люциан посмотрел на нее.

— Хочешь сказать, что не работала с кем-то, у кого не было бы явных медицинских причин находиться в подобном состоянии или кто может заниматься чем-то вроде рисования, но не может говорить?

Не желая лгать, она кивнула, потянувшись и поправив одеяло в ногах кровати. И почувствовала его пристальный взгляд.

— Моя сестра не притворяется.

Ее подбородок дернулся, когда она посмотрела на него.

— Я этого и не предполагаю.

Он сжал зубы. Но ничего не сказал.

— Симулировать нечто подобное было бы невероятно сложно. Поверьте. Я вовсе не считаю, что она притворяется.

Люциан смотрел еще секунду, потом вернулся к сестре.

— А кто-нибудь предполагал такое? — спросила она.

Он помолчал минуту.

— Я думаю, мои братья подозревают, что все не так, как оно выглядит.

Ее взгляд снова метнулся к лицу Мадлен. В его выражении не было и намека на перемену. Волна сочувствия к ней поднялась внутри Джулии.

— Есть ли у них причины так считать?

Люциан снова молчал так долго, что она перевела взгляд на него. Тогда он пожал плечами.

— Как я говорил, они не были близки с ней. — Он помолчал, убирая волосы с лица Мадлен. — Много всего связано с нашим отцом. Я действительно думаю, что он не хотел других детей, кроме Дева и Гейба.

Она хотела сказать ему, что это не может быть правдой, чтобы утешить, но судя по тому, что старший де Винсент сказал ей, эти слова не сработали бы. Люциан знал своего отца.

— Он не уделял внимания вам с Мадлен?

Люциан усмехнулся, опустив руку.

— Давай скажем, что всякий раз, когда он уделял нам внимание, мы хотели, чтобы он нас не замечал. Наша мать…

— Что с ней? — спросила она, когда он замолчал.

— Она старалась компенсировать это. — Легкая улыбка пропала с губ. — Она правда старалась, что порой создавало другие проблемы.

— Как это?

— Наверстывая то, что упустил наш отец, она создавала проблемы между собой и Девом с Гейбом. Получалось, что почти никто не мог получить полное внимание родителей, понимаешь? — сказал он почти про себя. — Каждый шаг к одному из нас означал пару шагов прочь от других. Как бы там ни было, я пришел сюда по другой причине, — сказал он.

Она поняла, что он хотел провести время с сестрой.

— Если вам нужно время наедине, я могу…

— На самом деле я пришел повидаться с вами. — Он повернулся к ней, и серьезное выражение пропало с его лица. Вернулась эта дразнящая ухмылка, как будто они не говорили только что о его семье. — Вы уже обедали?

Она немного покормила Мадден, но сама еще не садилась есть.

— Не лги, — сказал он, — потому что у меня есть веские основания думать, что ты еще не ела.

— Тогда зачем спрашивать?

— Потому что это показалось мне вежливым.

Вновь скрестив руки, она слабо улыбнулась.

— Я думала, вы не совершаете вежливых поступков.

— Я сделал над собой усилие ради тебя.

Она уставилась на него.

— И я должна поверить в это?

Его глаза блестели.

— Надеюсь на это.

— Я не верю.

— Я не сказал, что я так полагаю, — пояснил он с улыбкой, — но это своего рода спорный вопрос.

— Как так?

— Потому что я уже попросил Ливи приготовить для нас обед.

Она остолбенела.

— А Ричард уже обустроил небольшое местечко для обеда в розовом саду, поскольку снаружи хорошая погода, так что если ты скажешь «нет», то работа Ричарда и Ливи пропадет зря. Плюс Ливи идет сюда, чтобы посидеть с Мадлен, пока у тебя будет перерыв.

Добрых десять секунд она даже не могла сформулировать законченное предложение.

— Вы… вы…

— Невероятно сексуален, горяч, потрясающ? — предлагал он. — Чрезвычайно умен? Нет, стой. — Он вытянул руку. — Понял. Я неотразим и незаменим.

Ее губы изогнулись в улыбке.

— Скорее, достойный порицания манипулятор.

— Это мои менее чарующие черты, но они эффективны, не так ли? — Эта проклятая улыбка стала шире. — Потому что ты не откажешься. Знаешь, почему?

— Потому что вы заставите меня сказать «да»?

— Ну, помимо этого, я велел Ливи приготовить ее знаменитые домашние пончики, и лучше них нет ничего на свете.

Будь оно все проклято.

Она не могла отказаться от этого.

И конечно, он это знал.

Воздух был теплым, а дом отбрасывал достаточно тени, чтобы время, проведенное снаружи, показалось приятным. Примерно через месяц уже никакая тень не спасет от гнетущей влажности.

Но Люциан готов был сносить липкий воздух, если мисс Хьюз при этом находилась рядом.

Хотя казалось, что Джулия охотнее прогуляется босиком по болоту, чем присоединится к нему, он был доволен собой, особенно когда раздражение в ее лице сменилось благоговением при первом взгляде на розовый сад.

Он был немного одичавшим. Плетистые розы росли над дорожкой и опутали несколько шпалер и кованую ограду сада так, что их было не различить. Вероятно, через несколько лет цветы покроют и столик, и стулья, но он не позволял никому трогать их.

Сад выглядел так, как нравилось его матери.

И судя по тому, как Джулия стремилась потрогать каждый лепесток и лист на пути к столу, он чувствовал, что ей он тоже нравится.

Он засыпал ее вопросами, не сдаваясь, когда она уклонялась от них. Пока они обедали, он узнал, что она не часто путешествовала и что до того, как принять эту работу, подумывала завести кошку. Он выведал, что она три года не была в кино, и закончил объяснением того, что невозможно съесть пончик, не обсыпавшись с ног до головы пудрой.

С каждым ответом на вопрос он чувствовал, что пробивает очередную брешь в броне, и она немного расслабляется, не сидит уже так зажато на стуле и не елозит нервничая.

И каждый раз, как открывалось очередное знание, он вспоминал ночь в баре, до того, как она по-настоящему узнала его.

Ее волосы снова были забраны наверх и затянуты в узел. Он хотел потянуться через стол и вынуть шпильки из них, дав локонам свободно упасть сквозь его пальцы.

Хотя он сомневался, что ей это понравится.

— Итак, — он откинулся на стуле с чашкой сладкого чая в руке и задал вопрос, ответ на который до смерти хотел услышать: — Ты была раньше замужем?

Она замерла со своей чашкой в руках. Тень неудовольствия мелькнула на лице. Он не упустил этого, равно как и того, что она снова вся напряглась.

— Я была замужем.

Удивленный тем, что она все же ответила, он замер.

— Развод?

Она кивнула.

— Что случилось?

Она перевела взгляд на цветы.

— Я не думаю, что нам стоит говорить об этом, — она начала опускать чашку, — и мне надо…

— Убежать, — предположил он.

Она упрямо сжала зубы. Мило.

— На самом деле, мне нужно вернуться к работе — в отличие от некоторых.

Люциан хохотнул. Если бы она только знала.

— Мы отлучились всего на полчаса. Большинство людей обедают час. У нас еще есть время.

Джулия вытаращилась на него, ее темные брови нахмурились.

— Почему? — Опустив чашку, она смотрела на него. — Почему вы хотите проводить время со мной и знать обо мне все это?

Он не был уверен, что ему думать по поводу этого вопроса.

— Тебе так сложно поверить, что я хочу проводить время с тобой? Или узнать тебя поближе?

Она оглянулась вокруг.

— Ну, да. Да, сложно.

— Окей. — Он склонился вперед, не отпуская ее взгляда. — Я вижу, что ты не понимаешь. Мне интересна ты, интересно узнать тебя ближе и провести с тобой время. И если ты спрашиваешь меня, почему, я на самом деле не могу ответить на этот вопрос. Я не знаю. Просто это так. — Люциан помолчал, чтобы убедиться, что она слушает его. — И я знаю, что ты думаешь, будто мне скучно. Нет. Поверь мне. Если я хочу найти что-то или кого-то, чтобы занять время, варианты буквально безграничны. И я знаю, ты думаешь, это потому, что я хочу тебя трахнуть. Это правда. Хочу. Очевидно.

Ее глаза распахнулись, она резко и громко вздохнула.

— Я не собираюсь лгать на этот счет. Я часами лежу в постели, думая о том, что именно я хочу сделать с тобой, — продолжил он. — Хотя это странно. Тот факт, что я одновременно хочу и трахнуть тебя, и узнать лучше. Обычно эти две вещи не сочетаются.

— Вау, — сказала она, — просто вау.

Люциан пожал плечами.

— Да, это сюрприз для меня, но это не меняет моих желаний.

Когда она откинулась на стуле, щеки ее пылали розовым. Полные шикарные губы были приоткрыты. Он мог ручаться, она понятия не имела, что ответить. И он не морочил ей голову. Был на сто процентов честен.

— Я даже не знаю, что вам сказать, — пролепетала она, и в ее словах звучала правда. — Совсем.

Неожиданный стук каблуков по камню заставил его закрыть рот. Люциан откинулся назад и поднял взгляд как раз в тот момент, когда невеста Дева показалась на заднем дворе.

О, черт.

Ее появление было верным способом испортить настроение.

Наследница грузовой империи Харрингтонов шла по камню, ее черное платье до колен резко контрастировало с белыми волосами и бледной кожей.

Джулия повернулась на месте, проследив за его взглядом.

— О боже…

— Это невеста Дева. — Он вздохнул.

— Я видела ее раньше. — Джулия тут же повернулась к нему. Глаза ее блестели от возбуждения. — В журналах.

Люциану не понравился ее энтузиазм. Начинка Сабрины не была так же симпатична, как обертка.

— Неужели? — женщина остановилась на краю дворика, поджав кроваво-красные губы. Солнцезащитные очки скрывали глаза, а сумочка, которая весила, должно быть, половину ее, покачивалась на тонком запястье. — Тебе теперь нужна помощь за обедом, Люциан?

— Осторожнее, — предупредил он, тогда как Джулия застыла на стуле. — Я не собираюсь миндальничать с тобой.

— Насколько я помню, я тоже не обязана церемониться. — Она склонила голову набок, и ни одна прядь волос не выскользнула из прически. — А вы кто?

— Меня зовут Джулия. — Она бросила взгляд на Люциана.

— Она здесь ради Мэдди, — приободрил он ее.

— Вы сиделка? — сказала Сабрина и коротко рассмеялась. — Тогда ладно.

— Вау, — пробормотала неслышно Джулия.

— Я ищу Девлина. — Сабрина повернулась к нему. — Ты знаешь, где он?

Как будто она действительно думала найти его в розовом саду. Зная Сабрину, он готов был ручаться, что она увидела Джулию из дома и пришла на разведку.

— Похоже на то, что я знаю, где он?

Ярко-красные губы поджались.

— Ну, я надеялась, ты хоть раз окажешься полезен.

— Проклятье, — пробормотала Джулия.

— Дорогуша, я бесполезен в том смысле, который тебе нужен. — Он усмехнулся, когда она раздула ноздри. — Но, возможно, ты видишь, что мешаешь, и…

Гейб появился на садовой дорожке, подходя с другого входа. Его брат быстро приближался.

Что ж, Люциан ошибся.

Похоже было, что Сабрина увидела Гейба, попытавшегося скрыться снаружи, и пошла следом за ним.

— Гейб, какой приятный сюрприз. — Тон Сабрины изменился, а ее рука поднялась к бриллиантовому колье на шее, пальцы затеребили цепочку.

Его брат вздрогнул.

— Привет, Сабрина, — затем он посмотрел на Джулию и улыбнулся. — Как дела, Джулия?

— Хорошо. Я как раз заканчиваю обедать. — Она подняла салфетку с колен. — Мы ели пончики Ливи. Они чудесные. Я столько их съела.

— Оно и видно, — оборвала ее Сабрина, тон ее действовал на Люциана, как распыленная кислота. — Поскольку половина пончиков осталась на том, что, я полагаю, является рубашкой.

Люциан медленно повернулся к Сабрине, но, прежде чем он успел ответить, это сделала Джулия.

— Ну, — взглянув вниз, она провела пальцем по пыльце из сахарной пудры, покрывшей ее грудь. Поднеся палец ко рту, она улыбнулась Сабрине: — Я оставила это на потом, — и сунула палец в рот, облизав с него сахар.

Проклятье.

Люциан ощутил столь сильную эрекцию, что подумал: молния на его джинсах сейчас лопнет. Джулия поднялась и отряхнула брюки.

— Но мне пора возвращаться к работе.

Охнув на него, она слабо улыбнулась:

— Спасибо за обед. — Затем она повернулась к Гейбу: — Увидимся.

Гейб пялился на нее прямо как Люциан, что не привело ни его брата, ни Сабрину в восторг.

Направляясь к внутреннему дворику, она кивнула Сабрине.

— Приятно познакомиться, — сказала Джулия, не останавливаясь и не давая возможности невесте Дева ответить или проигнорировать ее.

Люциан наблюдал за ней с легкой улыбкой.

— Она мне действительно нравится.

— Мне тоже, — прокомментировал Гейб.

Люциан бросил взгляд на него.

— Что вам в ней понравилось? — спросила Сабрина, ступая в сад на каблуках, достаточно острых, чтобы убить кого-нибудь. — Она выглядит так, будто может побить любого из вас.

Его взгляд метнулся к ней.

— Звучит так, будто ты завидуешь, маленькая голодная…

— Ты, знаешь, мне нравится, когда ты даешь мне прозвища. Люциан. — Она ухмыльнулась, проводя рукой по спинке стула, на котором сидела Джулия. — Чувствую внутри тепло и покалывание.

— Как будто внутри тебя есть что-то теплое, — парировал он.

Гейб посмотрел умоляюще, когда Люциан поднялся.

— Веселитесь, вы двое. — Он подмигнул брату, который смотрел так, будто хотел его ударить.

Быстро покинув сад, он вошел в дом через заднюю дверь. Там не было и следа Джулии. Хотя она сама дала отпор Сабрине, он все же хотел узнать, как она, особенно с тех пор, когда почувствовал некую ответственность за то, каким образом люди ведут себя с ней. Что было чертовски странно, потому что он понятия не имел, почему это его заботит.

Направившись дальше по коридору, он замедлил шаг, когда увидел Дева, выходящего из офиса отца. Интересно.

— Твоя невеста сейчас снаружи, домогается Гейба. Ты, может, захочешь вернуть ее. И, возможно, заставишь ее никогда не говорить с Джулией и даже не смотреть в ее сторону.

Одна бровь приподнялась.

— Прямо сейчас это не важно.

— Это очень важно для меня.

Дев продолжил, будто не слышал:

— Я только что получил вести от главы отдела нашего округа. Они сочли обстоятельства смерти нашего отца невыясненными и начинают расследование убийства.

ГЛАВА 17

На третьем этаже «Красного жеребца» у де Винсентов были частные комнаты, куда могли попасть только привилегированные члены, но Люциан нашел Гейба там же, где и всегда: в баре на основном этаже.

Проходя по деревянному полу, Люциан втянул ноздрями землистый запах ликера и табака. Низкий шум разговоров мешался со звоном бокалов.

— Я настолько предсказуем? — спросил Гейб, когда Люциан упал на кожаную подушку стула рядом.

— Да. — Люциан осмотрелся. Несколько человек в деловых костюмах сидели неподалеку от них, и только пара столов была занята. Вытащив из кармана мобильный, он положил его на стойку бара.

— Ты ушел довольно быстро.

Глядя в экран телевизора над баром, Гейб поднял стакан. По низу экрана бежали цифры.

— Ты знаешь, почему я ушел.

Да, он знал.

— Все еще бегает за тобой?

Губы Гейба скривились в горькой усмешке.

— Что думаешь?

— Думаю, в один из этих дней тебе стоит поговорить с Девом. — Люциан кивнул, когда бармен подошел со стаканом и бутылкой Bowmore.

Его брат фыркнул.

— Я позабочусь, чтобы в этом разговоре тебе досталось место в первом ряду.

Дьявол, в этот день Люциан предпочел бы быть в другом штате.

— Ты случайно не говорил с Девом, прежде чем сбежать?

Тот покачал головой.

Глоток виски обжег губы Люциана.

— Я вроде как удивлен, что ты тут, а не на своем складе.

— Да?

— Да, — повторил он. — Ты нехарактерно рассеян.

— Какие умные слова.

— Я вообще очень умный.

Гейб сухо рассмеялся.

— Знаешь, что меня в тебе нервирует?

— Не уверен, что у нас есть достаточно времени и алкоголя, чтобы погружаться в этот список.

Он ухмыльнулся.

— Ты раздражающе наблюдателен. Люди не понимают в тебе этого. Ты видишь сквозь массу дерьма, но знаешь, что еще я знаю? Ты смотришь только сквозь то дерьмо, через которое хочешь смотреть. В другое время ты на все закрываешь глаза.

Люциан крепче сжал бокал.

— Я знаю, к чему ты клонишь. Я знаю, вы с Девом считаете, что Мэдди притворяется…

— Она там, наверху, рисует. — Взгляд Гейба встретился с его взглядом, и он заговорил тихими, отрывистыми фразами: — Она наверху в этой комнате рисует, но не может больше ничего делать? Ты хочешь мне сказать, что это не дьявольски подозрительно?

— Я не знаю, как это выглядит, но это не важно.

Качая головой, Гейб сделал большой глоток виски.

— Позволь мне спросить кое-что.

— Если это о Мэдди, я не хочу слушать, потому что не хочу сбивать тебя с этого стула и привлекать внимание.

— Это не о ней. Это о Джулии.

Ну, черт побери, это была еще одна тема, обсуждение которой могло кончиться так же.

— А что с ней?

Гейб не отводил взгляда.

— Что ты сделаешь, если я скажу, что интересуюсь ею?

— Я спихну тебя с этого стула. — Люциан склонился к нему, не отпуская взгляда. — Но я знаю, что ты не настолько заинтересован, как я.

Гейб вскинул бровь.

— Может быть, я достаточно заинтересован.

Люциан понял, о чем он.

— Давно прошли те времена, брат.

— Правда? А мне казалось, прошла лишь пара месяцев. Как ее звали? Лаура? У нас троих была по-настоящему хорошая ночь. — Он помолчал, кусая губу. — Могла бы быть еще одна хорошая ночь с Джулией.

От злости Люциан заиграл желваками.

— Это другое.

— Ты хочешь сказать, что она другая?

— Да, — огрызнулся тот.

— Ха! — Гейб посмотрел в сторону и налил себе еще выпить.

Люциан прищурился.

Прошла минута, а затем Гейб произнес имя, которое стало сбоем в системе.

— Эмма.

Люциан окаменел. Никто из них не говорил о ней. Никто из них не осмеливался даже напоминать о ней Гейбу.

— Что с ней?

Гейб ответил не сразу.

— Ее отец позвонил мне этим утром. — Он уставился вниз, в свой бокал. — Он не сказал, зачем, но спросил, может ли он приехать в Батон-Руж на следующей неделе.

— Дерьмо, — Люциан чувствовал, что за этим что-то стояло, — и никаких причин?

Гейб покачал головой.

— Знаешь, я не говорил с ней годами. Даже не видел ее, так что все, о чем я могу подумать, это… — Следующий его вздох был слегка прерывистым. — Должно быть, с ней что-то случилось.

О, черт, если дело в этом, то все плохо.

— Хочешь, чтобы я поехал с тобой?

— Нет, — он поднял взгляд, — если с ней все в порядке, ей не нужно видеть ни нас обоих, ни Дева. Она ясно дала это понять, когда мы говорили в последний раз.

Все было так, но ему не нравилось то, что его брат пойдет туда вслепую. Эмма была частью сложного прошлого, на котором никто из них не мог позволить себе зацикливаться, особенно Гейб.

— Но я сомневаюсь, что ты проследил за мной до этого кабака, чтобы поговорить об этом. В чем причина? Тем более, я знаю, ты бы с большим удовольствием следил за сиделкой.

— Кое-кто тоже наблюдателен. — Люциан заговорил тише, чтобы нельзя было подслушать. — Полиция открывает дело об убийстве. Это лишь вопрос времени, когда все попадет в новости.

Гейб сжал бокал так сильно, что пальцы побелели.

— Не похоже, что тебе есть до этого дело.

— Мне нет, но ты знаешь, что Дева это заботит.

— Да. — Прошло несколько секунд, Гейб снова обернулся к нему. — Я должен знать. Только между нами. Никакого вранья. Ты думаешь, отец покончил с собой?

Люциан вздохнул измученно, а затем запрокинул голову, допив свой виски.

— Нет. Нет, я так не думаю.

Чувствуя, что задыхается, Джулия проснулась, перевернулась на спину и моргнула, открывая глаза. Сердце сильно билось в груди, взгляд метался по темной комнате.

Где я?

Понадобилось несколько секунд, чтобы узнать незнакомое окружение и место. Она в своей комнате в поместье де Винсент. Была ночь четверга… или утро пятницы. Она и правда уснула довольно легко вскоре после одиннадцати, но когда рассеялась паутина сна, она почувствовала, как ее что-то разбудило.

Собственное имя.

Она готова была поклясться, кто-то звал ее по имени.

Щурясь, она попыталась разглядеть темные силуэты в комнате. Очертания стула у двери. Занавески перед балконом. Маленький столик… Занавески.

Они болтались по полу, словно их трепал поток воздуха.

О боже.

Сердце заколотилось с бешеной скоростью, когда она вскочила на постели.

Двери были открыты?

С пересохшими губами она потянулась и включила лампу на прикроватном столике. Мягкий свет заполнил комнату, отогнав тени. Левой рукой она вцепилась в край покрывала, пока осматривала комнату. Белые занавески колыхались, раздуваясь в центре. Прохладный затхлый воздух стелился над кроватью, обдавая голые руки.

Каждый мускул закаменел, когда ледяной страх сковал ее, а затем она приступила к действиям. Отбросив одеяло, она вскочила с кровати. Метнулась к двери и резко отдернула занавески.

Широко открытый проем вел на темный тихий балкон.

Секунду она не могла даже пошевелиться, вглядываясь в ночь. Ее мозг был просто не в состоянии обдумать все. Этого не могло быть.

— Я закрывала их, — сказала она себе. Разве нет?

Птица пропела где-то вдали, вырвав ее из оцепенения.

Потянувшись вперед, она схватила дверь и захлопнула ее, провернув замок. Потерев руки, она повернулась, и ее взгляд остановился на внутренней двери: заперта. Девушка была почти уверена, что она закрывала дверь на балкон, прежде чем забраться в постель.

Беспокойство вызвало дрожь, она отвернулась от двери и начала садиться, когда услышала это. Шаги. Ее взгляд метнулся к потолку.

Звук был очень четкий. Ошибиться было невозможно.

Обойдя вокруг кровати, она проследила шаги до другого конца комнаты, потом они замерли, оставив Джулию стоять в паре футов от шкафа, а это означало, что человек, их издававший, стоял примерно там же.

Она бросила взгляд на часы. То же время, как и прошлой ночью. Немногим позже двух часов ночи.

Джулия подождала, но когда не услышала шагов снова, прищурилась.

Кто бы там ни ходил, он все еще должен был быть в комнате. Она не слышала, чтобы шаги вернулись к двери.

Резко развернувшись, она схватила со спинки стула длинный кардиган и накинула его. Открыла дверь и вышла в коридор, настроенная выяснить, кто ходит в комнате Мадлен. Она сделала несколько шагов, прежде чем распахнулась дверь справа, и в коридор вышел Люциан.

Матерь божья…

Мужчина был без рубашки.

Она не забыла тот короткий взгляд, который бросила на него тогда, в квартире, но ее память ее подвела.

Кожа золотистого цвета, широкие плечи и четко выраженные грудные мышцы.

Ее взгляд немного задержался на неярких мужских сосках, прежде чем опустился ниже. Он был не перекачанным, но стройным и подтянутым.

Боже, его тело было бесподобным. Адам, уж конечно же, не обладал ничем подобным. Не то чтобы он был плох — просто ничего выдающегося. Адам выглядел вполне безопасно, в то время как внешность Люциана сулила чертову прорву проблем.

У него было тело, к которому хотелось прикасаться. Кончики ее пальцев покалывало при одной мысли о том, чтобы провести по этим рельефам.

Она знала, что должна прекратить пялиться на него, но ничего не могла поделать. Его спортивные штаны съехали на бедра неприлично низко, открыв выступающие косточки по обе стороны и едва заметную дорожку волос.

— Мисс Хьюз. — Проклятье. Его голос, ровный, глубокий тембр в сочетании с тем, как он произносил ее имя, пробирался в самую ее суть и таял там. — Ты пялишься, — сказал он.

О да, она не просто пялилась. Боже, она смотрела так пристально, что была уверена, этот образ так запечатлелся в ее мозгу, что память больше не будет подсовывать ей нечеткие картинки его обнаженного торса.

Вспыхнув до корней волос, она заставила себя отвести взгляд.

— Прошу прощения.

— Прошу, не извиняйся. Мне нравится, когда ты так смотришь на меня.

Она посмотрела ему в лицо и увидела, что он улыбается. Было что-то хищное в изгибе его губ, и ей почти захотелось стать добычей.

Он медленно скрестил руки, в этой позе выделялись его бицепсы.

— Полагаю, ты слышала шаги.

Наконец вспомнив, зачем вышла в коридор, она смогла говорить.

— Вы тоже их слышали?

Люциан кивнул.

Она хотела спросить, планирует ли он проверить, что там, или так и будет стоять тут усладой для глаз. Но передумала. Обогнув его, она чуть не застонала, когда он последовал за ней.

— Что вы делаете? — спросила она.

— Я тут, чтобы защищать тебя.

Джулия склонила голову набок.

— От чего именно?

— Никогда не знаешь заранее.

Закатив глаза, она запахнула полы кардигана и пошла дальше по коридору.

— Я практически уверена, что защищать меня нужно лишь от того, кто маскируется под защитника.

— Вы раните меня, мисс Хьюз. Глубоко.

— Конечно, — сказала она, слегка нахмурившись при виде мерцающих светильников.

Люциан нагнал ее и пошел рядом.

— Ты не пришла на ужин сегодня.

Она не пришла.

— Ты не пришла на ужин и вчера.

Да.

Использовав продукты, которые Ливи купила на второй ее день пребывания тут, она приготовила себе небольшой ужин на оба вечера. После ее краткого знакомства с невестой Девлина она действительно не хотела проводить целый ужин рядом с ней. Она не верила, что сможет остаться в рамках вежливости, если эта женщина отпустит еще один едкий комментарий.

— И у меня ощущение, что ты меня избегаешь, — сказал он, пока они поднимались по лестнице.

Да.

И это была еще одна причина, по которой Джулия не ходила на эти ужины. После того, что он ей сказал, и того, как она отреагировала на его заявление о том, чего он от нее хочет, она поняла, что будет разумнее держать дистанцию.

И она держала.

Днем она пользовалась внешней лестницей, чтобы не ходить мимо его комнат. После того как он появился в первый раз, чтобы убедить ее пообедать с ним, она сделала все, чтобы ее было сложно найти, и обычно обедала в своей комнате.

А когда он приходил провести время со своей сестрой, она использовала это как идеальный момент, чтобы ускользнуть и поговорить с родителями.

Или притвориться, что она с ними разговаривает.

Но вчера она действительно поговорила с матерью об Адаме и о том, откуда тот мог получить ее номер. Никто из родителей не знал, и она понимала, что они не будут врать в таком деле.

Адам не звонил больше, и до этого момента ее способы избегать Люциана отлично работали.

Он был молчалив, блаженно молчалив, пока они шли к комнате его сестры.

Конечно же, они никого там не нашли. Двери на балкон были закрыты и заперты, а Мадлен спала. Осторожно, чтобы не потревожить ее, они быстро покинули комнату.

— Ты собираешь проверять ее комнату каждый раз, как услышишь шаги? — спросил он, когда они вышли в коридор.

— Да, — придерживая полы кардигана, она пошла обратно по коридору. Самым благоразумным сейчас было вернуться в комнату и лечь. Одной. — Это моя работа — следить, чтобы она была в порядке. Если кто-то беспокоит ее посреди ночи или если…

— Если что? — Он шел прямо рядом с ней, легко поддерживая темп со своими длинными ногами.

Она не хотела предполагать, что это была Мадлен, но в данный момент было возможно все.

— Мне просто нужно присматривать за ней.

Люциан помолчал минуту.

— Ты серьезно воспринимаешь свою работу.

— А почему я не должна этого делать?

Он остановился перед ней посреди коридора.

— Мне это в тебе нравится.

— Теперь моя жизнь не напрасна.

Он ухмыльнулся.

— Пока нет, но я могу помочь тебе с этим.

Она опять закатила глаза.

— Интересно, вы бы пошли проверять, что это, если бы не я?

— Мы все привыкли к странным звукам, — объяснил он, все еще стоя перед ней. — Мы много раз поздно ночью пытались проследить эти шаги и не находили ничего. Обычно мы их просто игнорируем.

— Но ваша сестра…

— Я бы это проверил, — оборвал он ее. — Твое присутствие — просто приятный маленький бонус.

Джулия проигнорировала это.

— Вы долго слышали шаги в этой комнате?

Он ответил не сразу.

— Мы слышали шаги по всему дому.

— Но как насчет комнаты Мадлен?

Потянувшись, он провел рукой по всклокоченным волосам.

— Я знаю, как это прозвучит, но я не помню, чтобы из этой комнаты доносились звуки, вплоть до…

Она ждала, вскинув брови.

— Вплоть до ночи смерти моего отца, — закончил он. — Я слышал шаги тогда. Не нашел ничего.

Ну, это было интересно и… подозрительно. Ей не хотелось так думать, но кто бы не задумался на ее месте?

— И нет вариантов, что это могли быть Гейб или Девлин?

Он сухо рассмеялся.

— Как я сказал, это не они.

Джулия подумала об открытых дверях в своей комнате. Она, должно быть, оставила их не запертыми, но шаги? Может быть, дом так просаживался.

Потому что если это был не один из братьев, а вся история с призраками — нелепость, тогда это должны быть игры разума.

Других вариантов нет.

Она вздохнула.

— Мне нужно вернуться в постель.

— Но я могу рассказать вам тайну, мисс Хьюз.

Бог его знает, какие там у него были секреты. Джулия обошла его и снова зашагала по коридору.

— Есть причина, по которой ты успешно избегала меня, — сказал он, и она резко посмотрела на него.

Разве этот разговор не закончился еще до того, как они дошли до комнаты Мадлен?

— Потому что я не давил на тебя.

Она почти остановилась, почти заглотила наживку.

— Люциан…

Он подошел так быстро, что у нее не было шанса отреагировать.

Секунду назад он был чуть позади нее, и вот уже стоит перед ней, прижав к стене и взяв ее голову в ладони.

Матерь божья.

Между их телами оставалось несколько дюймов, но она могла поклясться, что чувствовала исходящее от него тепло, когда он опустил голову так, чтобы их глаза были на одном уровне. У Джулии перехватило дыхание.

— Проклятье, — его теплое дыхание гуляло по ее щеке, шевелило волосы на висках, — мне очень, очень нравится звук моего имени, падающий с твоих губ.

Кожу покалывало в сладком предвкушении.

— Мне очень нужно, чтобы ты отошел.

Оттенок его глаз стал глубже, когда он склонил голову, и их губы оказались в идеальной позиции для поцелуя.

А потом голову ее наполнили нелепые мысли.

Будет ли это так плохо? Он заявил, что хочет ее. Он высказал это желание так прямо, как только возможно. Ее кожа зудела от одной мысли о том, чтобы прикоснуться к нему снова, исследовать его обнаженное тело и эти губы. Все, что было нужно, — придвинуть голову на дюйм, и тогда… окунуться в те темные предложения, что обещали эти глаза цвета моря.

Странно, но она не чувствовала угрозы. Совсем нет. Даже учитывая все, через что она прошла с Адамом, она испытывала нечто совсем не похожее на страх или злость.

Она чувствовала смелость.

Это было ей не свойственно. Совсем нет.

Точно так же как и привести его в свою квартиру было не похоже на нее.

Люциан ей даже не нравился. Хотя ладно, ей понравился Тейлор, которого она встретила в баре, но она была не в восторге от версии по имени Люциан. И потому, что она о нем знала, все говорило о том, что ей не должен нравиться этот парень. По крайней мере, она так чувствовала, считая его бешеным, самодовольным, агрессивным. Ладно, тот факт, что он читает «Гарри Поттера» своей сестре, был мил, и она могла ручаться, что он действительно заботится о близняшке. Она чувствовала, что в нем крылось нечто большее, чем ходячий секс-идол, но…

Но она хотела всего лишь поцелуя, ведь так много времени прошло с тех пор, как ее целовали. Прошла вечность с тех пор, как она чувствовала, что может быть поглощена кем-то другим. Что в этом плохого?

Осознание пробежало по телу, и соски напряглись под тонкой рубашкой. Люциан издал тот глубокий мужской звук, пославший через нее разряд желания. Он чувствовал ее. Она не понимала как, но он знал, о чем она думает.

Его густые ресницы опустились, и она знала, что он собирается сделать. Люциан собирался поцеловать ее прямо в коридоре. Он прижмет ее к стене, поймав в ловушку, и она не хотела препятствовать.

Что может пойти не так?

Холодная реальность ворвалась в ее мысли. Что может пойти не так? Черт, да все, а именно — ее работа. Это было серьезно.

Проклятие дома де Винсент было настоящим, она сходила с ума.

— Это ненормально, — сказала она. — Вы ненормальный.

— Я не просто ненормальный, мисс Хьюз. Я сломанный, но меня не нужно чинить. Я не хочу, чтобы меня чинили. — Он захватил ее. — Мне нравятся все мои долбаные осколки и куски. Они делают меня тем, кто я есть. Они делают меня настоящим. Вопрос в том, сможешь ли ты принять это?

Теперь она действительно не могла его оттолкнуть, особенно после того, как он признался ей, в каких он смятенных чувствах. А затем Люциан снова издал этот звук, заставив ее отчаянно сжаться. Как-то, она даже не знала как, но ее руки оказались на его груди. Она ощутила гладкую упругую кожу под своими ладонями и не оттолкнула его.

Он склонил голову, остановившись в каком-то дюйме от ее губ. Ткнулась напряженная секунда, ее сердце колотилось бесконтрольно, а мозг кричал, чтобы она прекратила это, пока не стало слишком поздно.

— Черт с ним, — прорычал он.

А потом поцеловал ее.

ГЛАВА 18

Первое прикосновение его губ не было робким или вопросительным. Люциан надавил на ее нижнюю губу, а потом у нее перехватило дыхание, потому что он захватил ее всю, углубляя поцелуй, пока она не погрузилась в него. Он пил ее, целовал, будто собирался забрать каждый ее вздох. И именно так Джулия себя и чувствовала.

Поглощенной.

Ее никогда не целовали так.

Его губы накрыли ее, когда он склонился, прижавшись к ней всем телом. Он скользнул рукой по ее боку, под кардиган, вниз по бедру, лаская ее тело сквозь пижамные штаны. Тело Джулии ответило без размышлений. Затем она обвила свою ногу вокруг него. Джулия застонала, почувствовал его тело между своих ног. От более глубокого проникновения их удерживала только одежда. Проведя руками вверх по его груди, она вцепилась в плечи Люциана и задрожала, прижатая к стене весом его тела.

— Боже. Я хотел сделать это с первой секунды, как увидел тебя.

Джулия вся трепетала, прерывисто дыша. Вернулась крошечная часть благоразумия. Они не должны были делать этого. Точно не в коридоре, где его братья могли застать их.

— Люциан…

Он поцеловал ее снова, заглушая любые протесты, которые вертелись у нее на языке, но на этот раз поцелуй был другим: медленным и глубоким, как будто теперь он не жалел времени, чтобы познакомиться с каждым сантиметром ее губ. Он был не таким сильным, но таким же всепоглощающим. Все ее тело гудело, и глубокая боль нарастала и усиливалась каждый раз, когда его губы вжимались в нее.

Она пьянела от его поцелуев.

То, как быстро он свел ее с ума, казалось дьявольским, и она невольно задалась вопросом, не так ли он получил свое прозвище.

Это имело смысл, поскольку она едва помнила себя и, уж конечно, не протестовала, когда его рука оставила ее бедро и пробралась под одежду, скользя по голой коже сбоку.

Она терлась губами о его губы, когда почти животный стон прорвался из него. Задыхаясь между поцелуями, она выгнула спину, когда его ладонь нашла ее грудь. Желание пронзило ее, ногти впились в его плечи.

— Джулия, — простонал он, а затем его язык снова принялся скользить по ее губам, требуя доступа.

Ее пальцы достигли коротких, мягких прядей волос, когда его большой палец прошелся по ее соску. Джулия вскрикнула, и он поглотил звук еще одним жарким поцелуем.

— Мне нравятся звуки, которые ты издаешь, — сказал он хрипло. — От одних этих стонов можно кончить.

Она потеряла последнее дыхание.

— Ты… ты это не серьезно.

— Не веришь мне? — Он поцеловал уголок ее рта. — Потрогай и узнаешь. Я кончу меньше, чем через минуту. Вот как ты меня завела. Вот как ты сводишь меня с ума.

Потрогать его? О боже, она хотела этого. Очень. Так сильно, что ее бросало в дрожь от одной мысли об этом. Его горячий порочный рот двигался от ее подбородка к уху.

— Я могу помочь тебе сделать это. Хочешь?

Джулия закрыла глаза, прикусив нижнюю губу. Это было безумием. Она должна была прекратить это, но не стала, когда он обхватил руками ее запястья. Она позволила ему опустить свои руки по его груди, по жестким кубикам его пресса.

Он остановился, когда кончики ее пальцев задели пояс его штанов.

— Что думаешь? — спросил он, его губы скользили вниз по ее горлу. — Скажи «да», и я помогу тебе. Я докажу тебе, что готов кончить. — Он зажал зубами кожу на ее шее, послав импульс порочного наслаждения по ее венам. Отпустив, он охладил укус кончиком языка. — Я могу показать тебе, что я делаю. — Люциан снова целовал ее в шею. Ее пальцы широко растопырились, пока он продолжал держать ее запястье. — Я могу показать тебе, что я делаю, когда думаю о тебе.

Ее тело вело войну с разумом. Здравый смысл твердил, чтобы она сказала «нет», но она не хотела этого. Может быть, ей следовало быть осмотрительней, но она не хотела прислушиваться к голосу здравого смысла.

Горло Джулии пересохло, когда она опустила ногу и прохрипела:

— Да.

Его ответный стон превратился в глубокий, захватывающий дыхание поцелуй, в которых, как поняла Джулия, у нее было очень мало опыта.

— Слава богу, — прошептал он, а затем потянул ее руку под пояс своих штанов.

Почти тут же ее пальцы скользнули по влажному, твердому кончику. Он отстранился достаточно, чтобы, открыв глаза и взглянув вниз, она увидела головку его члена.

Другой рукой он приспустил штаны, обнажив толстый и длинный эрегированный пенис. Она чувствовала его, так что имела неплохое представление о размерах, но увидеть это было совсем другим делом.

Боже.

Люциан сдвинул ее руку к основанию, а потом накрыл ее своей.

Затем он снова медленно повел ее руку вверх, а потом вниз.

Она знала, как это делается, но было что-то невероятно возбуждающее в том, что он направлял ее руку, контролируя движения, и, о боже, она заводилась от этого.

Возбуждение поглотило ее от созерцания того, как его рука держала ее, и от ощущения горящей кожи под ее движущейся ладонью.

— Смотри, — сказал он, целуя ее висок, а затем другой уголок ее рта. — Смотри на нас.

Ему не нужно было просить об этом. Джулия не смогла бы отвести взгляд, даже если бы попыталась. Он использовал ее руку, чтобы доставить себе удовольствие: сначала медленно, потом быстрее, стискивая ее пальцы до тех пор, пока весь не задрожал.

Его тело начало двигаться в унисон с движением их рук. Капелька жидкости стала больше, ее дыхание — быстрее. Она поверить не могла, что делает это, но не собиралась останавливаться.

— Джулия, — простонал он ее имя как проклятие и молитву.

Она подняла глаза на него, и жгучее напряжение в его взгляде чуть не заставило ее упасть на колени. Джулия склонилась вперед, приблизив свои губы к его губам. Она поцеловала его, упиваясь внезапной дрожью его тела. Ее хватка стала жестче, и понадобилась секунда, чтобы понять, что он больше не двигал ее рукой. Его руки впечатались в стену над ее головой. Она сама продолжала обрабатывать его, углубляя поцелуй, сплетаясь своим языком с его.

В этот момент она поняла, что контроль перешел к ней.

А может, и всегда был у нее.

— Проклятье, — выдохнул Люциан у ее губ. — Серьезно. Не продержусь даже минуты.

Ее губы под его губами изогнулись в улыбке. Она не могла ответить, потому что он целовал ее, как переживший засуху в поисках воды. А затем он кончил, зарывшись головой в изгиб ее шеи. Он извергнулся еще раз, а затем содрогнулся, простонав грубое ругательство ей на ухо. Она почувствовала, как он содрогнулся под ее ладонью, испытывая облегчение, которое она подарила ему.

Ее дыхание было прерывистым, когда она ослабила хватку, нежно отпустила его, а потом неловко вытерла руку о свои штаны.

— Окей, — сказал он хрипло. — Примерно тридцать секунд. Наверное, мне должно быть стыдно.

Джулия засмеялась, не в силах остановиться.

Он поднял голову от ее шеи и, оторвав от стены лишь одну руку, потянулся и взял ладонь, которой она держала его член. Не отпуская ее взгляда, он поднес ее руку к губам и поцеловал в центр ладони.

Внутри у нее все оборвалось.

Вау.

Кривая улыбка появилась на его губах, когда он прижал ее ладонь к своей груди, и она уже не понимала, что происходит.

— Я стою в коридоре с голой задницей, и мне все равно.

Джулии должно было быть не все равно, но она могла лишь вновь рассмеяться.

— Хорошо, что только мы не спим. Ну, мы и призраки.

— Да. Черт возьми, мисс Хьюз. — Он прижался лбом к ее лбу и прерывисто вздохнул. — Кажется, я хочу, чтобы вы остались.

Его слова потрясли ее, перевернув все вокруг. Она не знала, случилось ли это оттого, что ей понравилась эта идея, или потому, что он, вероятно, ничего не имел в виду под этим. Или, может быть, потому, что вместе с прохладным воздухом, овевавшим их тела, к ней мстительно возвращался здравый смысл.

О боже.

Что, во имя всего святого, было с ней не так? Она поклялась, что никогда больше не расправит эти трепетные крылья, особенно не в коридоре, где на них мог наткнуться кто угодно.

Джулия оцепенела и отвела взгляд, но сделала ошибку, посмотрев вниз. Боже правый, он все еще был огромным, даже после разрядки. Ладно, она не собиралась думать об этом, сфокусировавшись на его плече.

— Я…

— Не говори, что этого не должно было случиться. — Его голос звучал жестко, когда он склонился в сторону, глядя на нее. — Не говори, что ты сожалеешь об этом или что я должен это забыть.

— Не указывайте мне, что мне говорить.

— Не стой тут, притворяясь, будто то, что только что случилось, не было, мать его, удивительно для нас обоих, хоть и кончил только я.

Джулия открыла рот.

— Вау. Ваше эго поистине безгранично.

— Эго тут ни при чем. — Он склонил голову в другую сторону, когда она отвела взгляд, чтобы поймать его снова.

— Я доподлинно знаю, что ты наслаждалась этим так же, как я.

— Да неужто?

— Да, — парировал он. — Откуда я знаю? Потому что это в первый раз, когда ты неудержимо рассмеялась, с той ночи в баре. Ты смеялась так, будто действительно была рада. Это был настоящий смех, как и несколько секунд назад я видел настоящую улыбку.

Джулия начала было возражать, но закрыла рот, вздохнув полной грудью.

— А то, как ты целовала меня? Это нельзя подделать, и ты уж точно не целовала меня так, будто собиралась сожалеть об этом.

Боже. Он был прав. Она ненавидела его за это, и все, что ей было нужно прямо сейчас, — уйти. Она должна была привести свои мысли в порядок.

— Это неважно. — Она выдернула свою руку и выскользнула из-под его протянутой руки, отойдя от него. — Этого не должно было случиться.

— Может быть, должно было. — Люциан покачал головой, поворачиваясь к ней и подтягивая штаны. За что она была искренне благодарна. — Ты об этом не думала?

— С чего бы? — Не веря, она всплеснула руками. — Я работаю на вас… на вашу семью. Технически вы — мой босс. Это, — она указала на него рукой, — было буквально последней вещью, о которой мне следовало бы думать.

Он нахмурился.

— Кому какое дело, работаешь ты на нас или нет. Это не имеет значения для меня или моих братьев. Имеет значение лишь то, чего мы хотим.

Скрестив руки, она сделала шаг назад.

— Мир так не работает. Имеют значение другие вещи.

Он шагнул вперед, в мгновение ока сократив расстояние между ними.

— Именно так и работает мой мир.

Джулия изумленно уставилась на него, потому что, в самом деле, как она должна была ответить на это? Но потом он удивил ее еще раз. Зажав руками ее щеки, он склонил голову и поцеловал ее… поцеловал так же, как в первый раз. И глупая, глупая, глупая Джулия не оттолкнула его. Она открылась ему, как одна из тех диких роз, что цвели в саду.

Люциан все еще держал ее, когда сказал:

— И, мисс Хьюз, вы теперь в моем мире.

ГЛАВА 19

Уголь покрывал его пальцы и часть ладони. Слабые черные пятна виднелись на голой груди.

Он понятия не имел, как появились там эти полосы. Его глаза устали, а спазм в шее не добавлял удобства, но когда он откинулся назад и, наконец, посмотрел на то, что дали ему последние несколько часов, боль стала не более чем досадным недоразумением.

Предпочесть уголь краскам — блестящая идея. Было что-то более интимное в эскизе углем, может быть потому, что его пальцы находились ближе к бумаге, и он использовал их для растушевки мельчайших деталей. Это было романтичное искусство. Люциан всегда так считал, более теплое и порочное, чем масло и кисть.

Взгляд Люциана блуждал по холсту.

Он начал набросок сразу же, как вернулся в комнату. Не спал. Ничего не пил и не ел. Прошли часы, и хотя в комнате не было окон, он знал, что солнце недавно перевалило зенит.

В ответ на него смотрела Джулия: изящная линия подбородка и пышные обводы губ были отображены в темно-серых пятнах и штрихах. Он запечатлел ее лицо за секунду до того, как она поняла, что сотворила с ним.

Брови ее были расслаблены, глаза смотрели исподлобья. Ресницы казались далекими от совершенства, но легкий изгиб губ, который занял у него более часа, был совершенно точен. Это была небрежная улыбка, расслабленная и довольная. Это была самая красивая улыбка, какую он когда-либо видел.

Остальное в ее образе он заимствовал из памяти и воображения.

Люциан изобразил ее полулежа на боку, с маленьким кулачком под головой. Простыня закрывала ее бедра, падая набок, обнажая одну икру. Ее живот и грудь были обнажены, мягкие волны были намечены и затенены углем. Она была Венерой, его личной, персональной Венерой.

Мисс Хьюз наверняка стукнула бы его, если бы увидела это.

Он ухмыльнулся.

Оно бы того стоило.

Бросив уголь в стоящий рядом лоток, он встал и поднял руки, растягивая напряженные мышцы. Затем вышел из комнаты, чувствуя себя в миллион раз яснее, чем когда входил в нее. Целая вечность прошла с тех пор, как он проводил в своей мастерской ночи напролет.

И это было похоже на пробуждение.

Мэдди и он получили свой талант от матери. Она была художницей, способной вдохнуть жизнь в любой рисунок, был ли он сделан простой ручкой или самой дорогой кистью для масла.

Но было еще кое-что, отличавшее его и сестру от братьев.

Быстро приняв душ и переодевшись, он пошел наверх. Нечто невероятное происходило с ним, когда он бежал по ступенькам. Странная смесь нервозности и предвкушения овладела им. Его шаги замедлились, уголки губ опустились.

Он действительно нервничал перед встречей с Джулией?

Потерев ладонью грудь, он направился по коридору.

Когда в последний раз он нервничал перед встречей с женщиной? Он не мог вспомнить.

Проклятье.

Неуверенный, что думать об этом, он завернул за угол и увидел: дверь в комнату сестры открыта.

Мэдди сидела за мольбертом. Боже. Он все еще не мог поверить, что его сестра сидит и рисует. Все благодаря идее Джулии. Это означало, что, возможно, она была права и насчет Дэниела. Как бы он ни хотел, чтобы тот держался подальше, если это поможет его сестре, он убедит братьев разрешить ему визиты.

Его взгляд метнулся туда, где в соседнем кресле сидела Джулия. Она наблюдала за его сестрой, покусывая нижнюю губу. Выглядела она измученной и как будто потерянной в собственных мыслях.

Люциан невольно задался вопросом, не переживает ли она из-за прошлой ночи.

Было самоуверенно считать, что в ее жизни больше ничего не происходит, но он мог бы поспорить, что именно об этом она и думала. Возможно, составляла список причин, по которым это не должно было произойти.

Опершись о косяк, он прокашлялся. Джулия подпрыгнула, резко повернувшись в его сторону. Розовый румянец разлился по щекам, и его сердце заколотилось в ту секунду, как она посмотрела на него.

Никто из них долго не говорил ни слова. Люциан понял вдруг, что он странно молчалив.

Ткшину нарушила Джулия.

Сложив руки, она подалась вперед.

— Доброе утро.

Он вскинул бровь.

— Такая чопорная и правильная мисс Хьюз.

Румянец стал сильнее, губы поджались.

— Что я могу для вас сделать, Люциан?

Звук его имени, слетающий с ее губ, породил в нем волну желания. Если бы его сестра не была в комнате, он сделал бы так, чтобы воплотить картину, которую воображение рисовало ему.

— Пока ничего. — Оттолкнувшись от двери, он прошел через комнату, полностью осознавая, что она недоверчиво наблюдает за ним. Дойдя до сестры, он опустился на колени.

— Доброе утро, Мэдди.

Сестра не ответила, продолжая водить кистью по холсту. Он нахмурился, рассматривая рисунок. Сквозь бледную краску ему чудилось, что он различает чьи-то черты. Он посмотрел на Джулию.

— Сколько листов она уже изрисовала?

— Три. Это четвертый, — ответила та. — Я храню их в шкафу, чтобы не мешали.

Он кивнул, потом снова посмотрел на Мэдди.

— Я тут думал, — сказал он, пока его сестра набирала еще краски на кисть, — как насчет того, чтобы пригласить Дэниела на эти выходные?

Рука Мэдди замерла.

Он задержал дыхание, пока его сестра сидела неподвижно. Был ли это хороший знак? Или плохой?

— Может быть, на воскресный обед. Тебе бы это понравилось?

Ее взгляд опустился. Минута прошла, и она снова начала рисовать.

Люциан еще несколько секунд стоял на коленях в молчании.

— Она отреагировала. — Он посмотрел на Джулию. — Вы это видели, так ведь?

Удивление переполняло ее взгляд, когда она кивнула.

— Определенно что-то было.

Он резко выдохнул, встав.

— Понятия не имею, хорошо это или плохо.

Джулия развела руками.

— Я думаю, хорошо. Хочу сказать, они ведь были близкими друзьями. Я не думаю, чем это может быть плохо для нее.

Люциан вынужден был согласиться с этим. Проведя пальцами по влажным волосам, он опустил руку.

— Я собираюсь поговорить с Девом. Он обычно отсутствует по воскресеньям, так что его тут не будет. Если бы он тут оставался, все бы быстро полетело к чертям.

— Тогда это, вероятно, будет лучшее время, — согласилась она. — Мы же не хотим, чтобы она испытала стресс.

Но как они могли ручаться? Даже несмотря на то что он согласился с Джулией, что делать, если появление Дэниела выведет Мадлен из равновесия. У него не было оснований верить в то, что так случится, кроме того факта, что он не любил этого маленького засранца. Он собирался устроить все это.

Повернувшись к Джулии, он внимательно изучал ее профиль, пока она смотрела на Мэдди. Она опять покусывала нижнюю губу, вызывая в нем желание сделать с этим что-нибудь. Он хотел снова попробовать эти губы, но был достаточно умен, чтобы понять: ей нужно время.

То, что он сказал ей прошлой ночью, было правдой. Она была теперь в его мире, но он должен был помучить ее любопытством.

— Можешь выйти на минуту в коридор?

На ее лице появилось подозрительное выражение.

— Зачем?

— Обещаю держать руки и другие свои части при себе.

Ее взгляд метнулся к Мэдди, тогда как губы сжались в тонкую линию. Она встала и прошла мимо него, схватив за рукав рубашки. Джулия потянула его к двери, и он даже не мог спрятать ухмылки.

— Мисс Хьюз, это рукоприкладство?

— Заткнитесь, — прошипела она.

Он хохотнул.

— Мне это даже нравится.

— Вот поэтому с вами что-то не так. — Очутившись в коридоре, она протянула его на несколько футов от двери. Отпустила рукав и обернулась к нему.

— На случай, если вы не поняли: у вашей сестры два исправно функционирующих уха, и она может слышать, что говорят люди.

— Да. Я думаю, я осознаю это. — Он улыбнулся, когда ее взгляд потемнел. — У меня нет желания прятать свой интерес к тебе.

Она шагнула назад, качая головой.

— Может быть, вы должны.

— Ну, тогда бы это превратило меня в лжеца, а я не мошенник и не лжец, мисс Хьюз.

— О боже, — пробормотала она, потирая бровь.

— Думаю, бог тут ни при чем.

Она медленно подняла голову и ответила невозмутимым взглядом.

— Что вам нужно?

Он улыбнулся.

— Я хочу, чтобы ты присутствовала в воскресенье, когда тут будет Дэниел, просто на всякий случай.

Джулия посмотрела так, будто это было последнее, чего она от него ожидала.

— Хм, на самом деле у меня нет жесткого расписания. Дев упоминал, что выходные я могу оставлять на свое усмотрение, но у меня нет планов на этот уикенд. Я, конечно же, буду тут, когда придет Дэниел.

— Идеально. А знаешь, что еще идеально? — спросил он.

— Вы собираетесь не присутствовать?

Он рассмеялся.

— Нет. Это значит, что ты можешь завтра присоединиться за ужином ко мне и Гейбу.

— Погодите. Что?

Глядя на маленькую шпильку, которая удерживала ее узел, он спросил себя, сильно ли она разозлится, если он вытащит ее.

— У нас с Гейбом есть постоянно зарезервированный столик в одном из лучших ресторанов города на вечер субботы. Я подумал, раз ты хочешь посмотреть город, тебе будет интересно присоединиться к нам.

Она открыла рот.

— Это не бог весть какое дело. С нами будет Гейб, а тебе он нравится, — привел он довод. — Может быть, не так сильно, как я, но это как раз хорошо.

Джулия расправила плечи. Прошла секунда.

— Кто будет смотреть за Мадлен?

— У нас есть прислуга, которая за ней приглядит. Мы просто должны будем вернуться до того, как стемнеет, — сказал он, ухмыльнувшись, когда она закатила глаза. — Ну, давай, скажи «да».

— А если я скажу «нет», вы все равно заставите меня сказать «да»?

Люциан склонил голову.

— Если это нужно признать, чтобы убедить тебя согласиться, то да.

Она фыркнула.

— Вы знаете, что вы… У меня просто нет слов. — Она покачала головой. — Мы точно будем на ужине не вдвоем?

Подавляя торжествующую улыбку, он кивнул.

— Гейб будет с нами.

— Безопасность в количестве.

О. если бы она только знала, как ошибочно это убеждение, но он лишь снова кивнул.

Резко выдохнув, она скрестила руки.

— Хорошо, я пойду с вами и Гейбом, но это будет просто ужин, а потом я вернусь домой.

Проклятье.

Домой.

Он почувствовал себя немного выбитым из колеи, осознав, как ему нравится, когда она называет это место домом, но не стал говорить это вслух.

— Как насчет семи часов?

— Подходит. — Она шагнула в сторону, а потом остановилась. Поджав губы, взглянула на него. — Я не помню, говорила я это вчера или нет, но я думала об этом и знаю, что вы не были близки с отцом, но надеюсь, поминальная служба принесла вам и вашим братьям своего рода успокоение.

Ее слова пригвоздили его к месту, и он уставился на нее. Она говорила искренне. Он чувствовал это. Что-то — может быть, его проклятое сердце — сжалось в груди.

И хотя он знал, что ей нужно дать время и пространство, он был ненасытным ублюдком. И прежде чем он успел сообразить, что делает, он опустил голову и прижался быстрым, слишком поспешным поцелуем к утолку ее губ.

— Спасибо, — пробормотал он ей в губы, а потом отступил, оглядев милое лицо. Он улыбнулся, затем развернулся и ушел, оставив ее стоять в коридоре.

Гейб остановился у двери в комнату Мадлен, прислонившись к косяку и сложив руки на груди. Он не вошел, но смотрел на свою сестру за мольбертом. Когда стало ясно, что Гейб не собирается входить в комнату, Джулия подошла к нему.

— Хотите побыть с ней?

Не отрывая взгляда от рисунка, он покачал головой.

— Все в порядке. Мне на самом деле нужно связаться с клиентом. — Он склонил голову набок, прищурился. — Вы знаете, над чем она работает?

Она покачала головой.

— Понятия не имею.

— Я тоже, — пробормотал он, поставив одну ногу перед другой. — Насчет завтрашнего вечера, — он посмотрел на нее, его ресницы опустились, — жду с нетерпением нашего ужина.

Его взгляд, как и взгляд брата, приковывал ее. По крайней мере. Люциан не врал, когда сказал, что Гейб будет на ужине, но ей почему-то стало грустно.

— Неужели?

— Да, — появилась легкая ухмылка. — С нетерпением жду, когда смогу показать вам Новый Орлеан.

Она посмотрела на Гейба. То, как он это сказал…

— Ну, мне пора идти. — Он выпрямился, оттолкнувшись от косяка. — Всего доброго, Джулия.

— Вам тоже, — пробормотала она.

Гейб ушел. За работой Джулия и не заметила, как полдень превратился в ранний вечер. К тому моменту, как пришла пора звать Ричарда, чтобы он помог переместить Мадлен в постель, девушка была измотана. Она провела большую часть дня, проклиная себя за то, что вышла вчера, а потом — согласилась пойти на ужин с братьями.

Ей странным образом казалось, будто она собиралась на свидание… с двумя парнями… одновременно.

Пока она меряла шагами комнату в ожидании Ричарда, она жалела, что не может позвонить Анне и спросить ее совета, но как она сделает это, не рассказав, на кого работает? Она доверяла Анне, но… Как бы там ни было, она решила больше не изводить себя. Джулия доверяла себе. Она бы не допустила того, что случилось прошлой ночью, если бы не хотела. И на ужин бы не согласилась по той же причине. В чем ей сложно было признаться и что пугало ее, так это ее желание.

Она хотела Люциана.

Пригладив дрожащей рукой волосы, она встала перед дверьми. По небу бежали крупные и тяжелые тучи, бросая тень на всю округу. Где-то вдалеке гремел гром.

Она действительно хотела его.

Когда она думала об этом, сердце сильнее билось в груди. Что будет, если сказать это вслух? Что случится, если она позволит это себе? Он, очевидно, был увлечен ею, хотя она понятия не имела, почему он остановился в ту ночь в ее квартире, но что будет, если она… просто расслабится?

Джулия закрыла глаза, закусив губу.

Ее текущая работа не подвергалась риску, но она была более чем уверена, что ее агентству не понравится такая веселая и шаловливая внеурочная деятельность.

Она даже не позволяла себе думать о бонусе, который получит по завершении работы. Девушка еще не до конца осознала, что это может значить в долгосрочной перспективе. Так что удерживало ее? Если она позвонит Анне, то именно этот вопрос и задаст подруга. И Джулия не хотела знать ответ.

Правда была в том, что она боялась позволить себе чувствовать что-то глубже поверхностного интереса. Так было с того самого момента, как она оставила Адама.

Эти отношения были одной гигантской катастрофой, и может быть, она боялась повторения. А все что угодно с Люцианом будет катастрофой.

Потому что он умел проникать ей в душу. Был очарователен и умен, соблазнителен и бесшабашен; он полностью выводил ее чувства из-под контроля, был невероятно красив и игрив. А еще Люциан де Винсент принадлежал к американской элите.

Как она могла не сойти с ума от него?

Связь с ним могла перерасти в нечто большее, чем вожделение, и действительно ли она хотела, чтобы это случилось? Потому что отношения с Люцианом никуда не ведут. Она однажды уедет отсюда, и хотелось бы сделать это не с разбитым сердцем.

Разряд грома вывел ее из задумчивости, заставив открыть глаза. Через секунду яркая молния разрезала небо, огромная и ослепительная. Еще один громкий удар последовал за поднявшимся и налетевшим на балкон ветром.

Джулия отошла от дверей, немного нервничая от того, что молния ударила так близко.

— Вау.

— Ожидается довольно сильная гроза.

Вздохнув, Джулия обернулась и увидела Ричарда, стоящего в дверях. Все, что ли, в этом доме могли передвигаться бесшумно, как ниндзя?

Боже.

— Как вы все так тихо ходите? Вы вообще люди?

Ричард хохотнул.

— Мистер де Винсент, Лоуренс, не любил очень громких звуков. Большинство из нас научились ходить как можно тише.

Шаги были очень громким звуком? Джулии казалось странным, что все могли перемещаться по дому бесшумно, и только ночью призрачные шаги раздавались громко и бесцельно.

— Тогда ладно.

— Готовы перенести ее в постель? — спросил он.

Кивнув, Джулия повернулась туда, где отдыхала Мадлен, задремавшая в своем удобном кресле. Ричард подошел и остановился, разглядывая рисунок, над которым она работала почти всю пятницу. Странное выражение мелькнуло на его лице, когда он рассматривал полотно.

— Вы знаете, над чем она работает? — спросила Джулия. Для нее все это было слишком абстрактно.

Он придал лицу безразличное выражение и покачал головой.

— Готовы?

Вместе они помогли Мадлен встать. Процесс шел быстрее, когда рядом был Люциан, потому что он просто подхватывал свою сестру и нес в постель. Они с Ричардом вынуждены были заставлять ее переставлять сначала одну ногу, потом другую, тогда как сами поддерживали ее.

Уложив Мадлен в постель и укутав ее ноги одеялом, Джулия спросила:

— Как давно вы работаете у де Винсентов?

— О, начали мы задолго до того, как родились мальчики и Мадлен. — Он поправил подушку под головой больной. — Мой отец работал на отца Лоуренса. Я вырос рядом с ним. Было естественным начать потом работать на него.

— Это действительно очень давно. — Она вспомнила молодого человека, который забрал ее из аэропорта, который говорил нечто похожее.

Ричард отошел от кровати, встав у комода и маленькой тумбочки.

— Эти дети мне как родные. — Он посмотрел на Джулию. — Мы с Ливи не хотели иметь своих, так что наслаждались тем, что баловали мальчиков и Мадлен при любой возможности.

Джулия посмотрела на него, беспокоясь, не переступит ли черту следующим вопросом.

— У них было непростое детство, да?

Печальная улыбка мелькнула на его лице.

— Лоуренс был очень суров с ними. Он много ожидал от них, так же как и его отец — от него. — Он несколько мгновений смотрел на Мадлен. — У вас не было возможности познакомиться с Лоуренсом. Он мог быть очень жестким, но у него были на то причины. Я не всегда соглашался с ними, но причины у него были.

Джулия невольно задалась вопросом, какого рода причины могут заставить так ужасно относиться к собственным детям.

— Еще что-нибудь нужно?

— Нет. Это все.

Он кивнул и направился к двери, где остановился.

— Вы присоединитесь к мальчикам сегодня за ужином?

Она чуть не рассмеялась.

— Нет. Я просто хочу расслабиться.

— Конечно. Хотите, чтобы тарелку с ужином принесли вам в комнату?

Она открыла рот, но понадобилось некоторое время, чтобы найти слова.

— Нет необходимости. Ливи была так любезна, что купила мне все.

— Это вовсе не сложно. — Вокруг его глаз появлялись лучики, когда он улыбался. — На ужин ребрышки, жаренные в масле и травах. Они восхитительны.

Жареные ребрышки? Она поняла, что проголодалась.

— Как я могу отказаться?

— Не можете. Их принесут ровно в семь.

— Спасибо, — сказала она, все еще чувствуя, что ей не следовало соглашаться.

Ричард кивнул, а затем развернулся и исчез в коридоре. Качая головой, она пошла в ванную. Было странно, когда рядом находился кто-то, кто просто ждал случая услужить. Сколько бы она ни прожила тут, она сомневалась, что привыкнет к такому.

Собрав чистые полотенца, которые она положила в ванной заранее, Джулия отнесла их в шкаф и сложила на маленькую полку. По пути из комнаты она закрыла дверцу, локтем задев стопку журналов и книг, оставленных на столике у комода. Они попадали на пол один за другим.

— Конечно, — пробормотала она, бросив взгляд на Мадлен. Ее глаза были все так же закрыты, но Джулия сомневалась, что она спит.

Наклонившись, она сгребла книги и журналы. Когда она положила их обратно на тумбочку, что-то белое осталось на полу.

Нахмурившись, Джулия нагнулась и подобрала огрызок бумаги. Это был лист из записной книжки, часть была оторвана от уголка листа и сложена вдвое. Кусок бумаги не выглядел старым, тусклым или пожелтевшим.

Выпрямившись, Джулия поправила стопку и развернула бумагу.

Она замерла, нахмурилась, читая две рукописные строки.

Я скучаю по тебе, но больше не буду.

Я люблю тебя, но ты всегда это знала.

ГЛАВА 20

— Спасибо, — сказал Дев в трубку. — Мы признательны за звонок. — Повисла пауза, в которую Люциан потер бровь средним пальцем. Дев нахмурился. — Да. Если нам что-то понадобится, мы дадим знать. — Он окончил звонок. — Это было разумно.

Люциан усмехнулся.

— Я и сам так подумал.

Изогнув бровь, Дев откинулся на стуле.

— Телефон не перестанет звонить.

Девлин управлялся с доброжелателями, звонками, гостями, прессой, будто был рожден для этого. И это было так. Учитывая, что он всегда ждал роли главы семьи, главы бизнеса.

Они все этого ждали.

Но Люциан пришел сюда не для того, чтобы обсуждать, как потрясающе Дев справлялся с ролью большого босса.

— Я хотел кое-что с тобой обсудить.

— Почему у меня такое чувство, будто «кое-что обсудить» будет значить, что ты все равно поступишь по-своему вне зависимости от моего мнения?

— Не знаю. Может быть, некоторая статистика подкрепляет твои убеждения.

— Возможно, — пробормотал Дев, дав ему знак продолжать и потянувшись за своим бокалом.

— Я думаю о том, чтобы пригласить Дэниела провести время с Мэдди. Возможно, это поможет. — Люциан рассказал обоим братьям о появлении Дэниела вскоре после того, как узнал об этом сам. Никто из них не был в восторге. — Не важно, насколько он раздражает всех, это не может навредить.

Дев заиграл желваками, проглотив виски.

— Я бы скорее предпочел бешеного кенгуру в доме, чем Дэниела.

Люциан нахмурился.

— Кенгуру бывают бешеными?

— Понятия не имею, но я уверен, что Дэниел так же разрушителен, как бешеный кенгуру в китайском магазине, — ответил Дев, и Люциан спросил себя, не был ли его брат слегка пьян. — Я знаю, ты уже собрался сделать это. Когда?

Люциан поерзал на сиденье.

— Воскресенье. Когда тебя не будет.

— Идеально. — Дев помолчал. — Это все на тебе. Если из-за него будут проблемы…

— Я знаю. И улажу это. — Люциан опустил руку на подлокотник кресла. — Кстати, о проблемах. Есть новости от полиции?

— Я поговорил недавно с Троем. Уверен, его отстранят от расследования из-за нашей дружбы, — объяснил Дев, покачивая жидкость в своем бокале. — Глава отдела со мной еще не говорил.

— Его блокируют адвокаты?

Призрак улыбки коснулся губ Дева.

— Конечно. Я не беспокоюсь.

Люциан нахмурился.

— Мне казалось, что раньше ты беспокоился.

Дев поднял взгляд на Люциана.

— Это было раньше.

— Ты не беспокоишься, что факт расследования смерти попадет в СМИ? — Люциан посмотрел недоверчиво. Все, о чем когда-либо переживал брат, это как люди будут думать о семье. — Я просто жду, когда глава отдела выступит с публичным заявлением. Такого рода вещь может сделать ему карьеру.

Дев улыбнулся, улыбка была холодна как свежая могила.

— Или такого рода вещь может… оборвать его карьеру.

Принимая душ и готовясь к «несвиданию» с Люцианом и Гейбом, Джулия была на грани нервного срыва.

Вымыв волосы, а потом нанеся кондиционер, она укрепилась в чувстве, будто готовится к свиданию. Она даже побрилась, потому что… Она не хотела даже думать почему и пыталась размышлять о чем угодно другом, но не о том, к чему готовилась. Ее разум возвращался обратно к тому огрызку бумаги, что она нашла вчера. Кто мог написать это? Была ли записка предназначена Мадлен и если да, то как она туда попала?

Некоторые из этих книг были старыми… Им были десятки лет. Может быть, записку положили в них как закладку? Джулия не знала, но она положила клочок бумаги обратно на тумбочку, под стопку книг и журналов.

Девушка хотела спросить об этом Люциана, но они не виделись с тех пор, как он пригласил ее на ужин. Ни разу со вчерашнего утра, что было странно, поскольку обычно он выскакивал из-за каждого угла. Она даже не знала, дома ли он, если бы, наведавшись к Мадлен этим утром, не услышала, как тот читает ей.

Джулия струсила и метнулась прочь по коридору вместо того, чтобы встретиться с ним лицом к лицу, как делают взрослые люди.

Когда она вернулась в комнату Мадлен как раз перед обедом, Люциан уже ушел. Откровенно говоря, если бы она не жила в одном доме с ним, то отменила бы ужин из одной лишь тревоги.

Но этот вариант не рассматривался.

Когда она сушила волосы и завивала длинные пряди в свободные локоны, в ней боролись совесть, здравый смысл и гормоны. Она как будто искала выход из ситуации, из которой его не было. Двадцать пять процентов в ней знали, что она не должна ввязываться во все это. Еще двадцать пять говорили, что выходить сегодня — большая ошибка, которая может привести к множеству других ошибок.

Оставшиеся пятьдесят процентов задавались вопросом, стоит ли ей надеть трусики? Она закатила глаза, глядя на свое отражение: конечно же она их наденет. Заканчивая наносить тушь, она решила не психовать больше и… и будь что будет. Таков был план. Она не собиралась нервничать ни секундой более.

— О боже, — прошептала она своему отражению. Самый паршивый план в истории, но другого не было. Одно радовало: она хотя бы раз в жизни смогла сделать смоки айз.

Оттолкнувшись от тумбочки, она теребила пояс халатика, глядя на душ, и никак не могла забыть о тени, которую видела. Ее голова уже почти не болела, но каждый раз, когда она принимала душ, то была слишком напугана, чтобы закрывать глаза.

А еще страшнее было держать их открытыми.

Дрожа, она открыла дверь ванной и остановилась, как только взгляд ее упал на кровать. В центре покоилась большая коробка с черным бантом.

— Что за?..

Тут точно не было коробки, когда она уходила в ванную. Прищурившись, она взглянула на двери. Все они были закрыты, и она запирала их на замок. Джулия знала, что сделала это, потому что после того, как дверь открылась посреди ночи, она проверяла их дважды.

Медленно подойдя к коробке, девушка осторожно подняла ее и спихнула ближе к краю кровати. Джулия закинула волосы слева за спину, затем глубоко вздохнула, подцепив снизу шелковистый бант, и начала развязывать узел.

Лента упала набок.

Джулия взялась за края крышки и подняла, отклонившись, словно ожидая увидеть кобру.

Кобры не было.

Просто тонны черной упаковочной бумаги.

Она сгребла тонкую бумагу в сторону и задохнулась, увидев, что внутри. Точно не кобра, но нечто настолько же опасное.

Это был малиновый всплеск в море черного. Там лежало платье, и не то, которое можно купить в любом торговом центре. Даже не прикасаясь к нему, она могла ручаться, что оно сшито из лучших материалов, названий которых она, вероятно, даже не знала, потому что у нее никогда не было денег, чтобы делать покупки в тех магазинах, где продаются такие наряды. Какую-то секунду она даже не хотела трогать его, испугавшись, что испортит материю своими грубыми пальцами, но типичная девочка внутри нее взяла верх.

Схватив платье, она вынула его из коробки. Оно было потрясающим. Кокетливые рукава и отделанный бисером вырез в форме сердца, платье было с завышенной талией, такой, которая начиналась прямо под грудью.

— Боже правый, — прошептала она и прижала легкие рукава к плечам. Юбка опускалась немного ниже колен.

Это была очень изысканная вещь, последний раз она надевала что-то настолько красивое, наверное, на своей свадьбе.

Но могла ли она это надеть?

Опустив платье, она уставилась на него. На нем не было ценника, но она сомневалась, что наряд стоит столько же, сколько она привыкла платить за одежду. Очевидно, это был подарок… В коробке по-прежнему виднелось что-то малиновое. Перебросив платье через руку, она склонилась, отодвинула в сторону остаток упаковочной бумаги и рассмеялась.

Ремешки и красные каблуки.

Только тогда она увидела записку. Вытащив ее, перевернула пастельного цвета карточку.

Для «Файерстоуна» как раз подходит. Хочу, чтобы ты была готова.

Почерк был прекрасен, ничуть не похож на тот, что она видела в записке. Не зная почему, Джулия вновь рассмеялась.

— Это… безумие.

Она покачала головой, но улыбнулась, вынув туфли и положив их рядом с коробкой.

Был только один человек, который мог подарить ей платье и туфли.

Люцифер.

Купить ей это платье, не спросив разрешения, было настолько агрессивно, так характерно для него. Это уже попахивало наглостью и попыткой контроля, и все же одновременно предусмотрительно.

С одной стороны, она не хотела, чтобы он покупал ей одежду. Это было слишком интимно. С другой — не могла дождаться и примерить его.

Положив платье на кровать, она быстро сбросила халат и надела комплект из трусиков и бюстгалтера, красных, чтобы соответствовали наряду. Она подняла платье и скользнула в него.

Оно подошло.

Боже, оно село идеально, и она даже не хотела думать о том, как Люциан смог выбрать это платье и убедиться, что оно сидит так, будто сшито специально для нее.

Он не должен покупать ей платье и туфли. Это был еще один неуместный поступок, добавленный к длинному списку тех, за которые они оба несли ответственность.

Но Джулия собиралась надеть его.

Покачиваясь на каблуках, она медленно повернулась перед зеркалом в ванной, чувствуя себя настоящей Золушкой. Ее отражение завораживало.

Она с трудом узнавала себя.

Ее сердце бешено колотилось, когда она пригладила руками податливо эластичный материал. Прежде она не могла представить себя в таком идеально сидящем платье, в котором чувствовала бы себя абсолютно уверенной и красивой.

— Хорошо, — сказала она, пытаясь совладать с внезапно нахлынувшим на нее потоком эмоций.

Сморгнув слезы, она вышла из комнаты и подхватила свою сумочку. Джулия полагала, что встретит братьев внизу. Остановившись у двери, она наконец справилась со своими чувствами и вышла из спальни. Но успела сделать лишь несколько шагов, когда дверь в спальню Люциана распахнулась.

При первом взгляде на него внутри у Джулии все оборвалось. Он был очень красив в белой рубашке и темных зауженных брюках. Волосы Люциан зачесал назад.

Она думала об этом раньше и понимала, что подумает еще не раз, но Люциан де Винсент был так красив, что казался ей нереальным.

Ее шаги замедлились, когда она приблизилась к нему. Только тогда девушка поняла, что он смотрел на нее так же пристально, как и она на него. Волна дрожи пробежала у Джулии по коже, когда он оглядел ее от макушки до кончиков туфель.

— Проклятье, — пробормотал он, вновь поднимая взгляд к ее лицу. — Мисс Хьюз, вы абсолютно умопомрачительны. Вы это знаете? Умопомрачительны.

Она почувствовала, что лицо ее горит.

— Спасибо. — Она медленно подняла взгляд на него. — И спасибо за платье и туфли.

— Тебе нравится? — Он шагнул к ней. — Должен сказать, я знал, что ты будешь смотреться потрясающе в этом наряде.

Ее сердце пыталось выпрыгнуть из груди.

— Я очень признательна, но вам не стоило покупать мне нечто подобное.

— А почему нет? — Он поднял руку, пробежавшись пальцами по всей длине ее волос, захватил кончики. — Красивая женщина заслуживает красивых вещей.

— Довольно милая строчка, которую, я уверена, я где-то читала, но это не…

— Подобающе? Если бы ты не надела это платье, вот что было бы неподобающе. — Он уронил пряди волос на ее руку. — И это не строчка, которую я где-то прочел. Это мысль, которую я решил высказать вслух.

— Тогда ладно, — сказала она, заметив, что кончики его пальцев задержались на ее руке. — Но не покупайте мне подобные вещи без моего разрешения.

Он склонил голову набок, и выражение его лица заставило ее всерьез задуматься, слышал ли он раньше что-либо столь дерзкое.

— Так я могу покупать тебе красивые вещи, когда ты мне разрешаешь?

Джулия нахмурилась. Это было не то, что она сказала.

— Я это запомню. — Его губы изогнулись в улыбке. — Ты готова?

Это был не столько вопрос, сколько утверждение, но она кивнула, хотя вовсе не была готова в том смысле, в котором следовало бы.

Люциан едва мог отвести глаза от Джулии, когда они шли в главный зал. Он не один испытывал подобные проблемы. Гейб тоже постоянно поглядывал на нее.

Может быть, платье было плохой идеей, потому что теперь он хотел сорвать его с нее. Она стояла между ними в теплом воздухе раннего вечера, сложив руки на груди. Гейб знакомил ее со списком блюд «Файерстоуна», тогда как Люциан изучал каждую черточку ее лица и изгиб тела.

— Вы должны попробовать их тушеных лангустов. Они изумительны.

— Никогда не пробовала лангустов.

— Ну, тогда мы исправим это сегодня. — Он бросил взгляд на Люциана. — Давай сделаем сегодняшнюю ночь ночью открытий для Джулии.

Люциан вскинул бровь.

Глянув на него через плечо, Джулия опустила подбородок.

— Вы любите морепродукты?

Когда ее внимание переключилось на него, он подошел к ней поближе.

— Вы удивитесь, но идут яростные споры, считать ли лангустов морепродуктами или нет, но да. Я люблю любую еду.

— Это не совсем так, — возразил Гейб, переместившись так, чтобы стоять напротив нее. — Люциан не фанат зеленой пищи.

— Правда? — спросила она.

— Ну… — он положил руку ей на плечо, обрадованный, что она не подпрыгивает, когда он прикасается к ней, — разве овощи — настоящая еда?

Джулия покачала головой.

— Я думаю… ого. — Она оцепенела. — Это для нас?

Люциан посмотрел дальше и увидел черный лимузин, выруливающий к дому.

— Очень надеюсь, поскольку он наш.

— Я послал за ним, если быть точным. — Гейб зачесал волосы назад. — Мы давненько не использовали его.

Несколько секунд Джулия стояла, открыв рот и не издавая ни звука.

— Вы, ребята, серьезно? Вам нормально разъезжать в лимузине?

— Да, — Люциан опустил руку ей на талию, — это вполне нормально.

Лимузин подъехал к ступенькам центрального входа, и Гейб сошел вниз.

— Я бы не сказал, что я часто катаюсь в нем, но сегодняшняя ночь особенная. Мы собираемся показать вам, как мы живем.

Джулия замешкалась, и Люциан практически ощутил ее растущую тревогу.

— Что такое? — спросил он тихо.

— Я… Это все, — ответила она с нервным смешком. — Я не привыкла ко всему этому.

Он ощутил внезапную потребность успокоить ее, и какую-то секунду не мог ни говорить, ни двигаться. Всю свою жизнь Люциан испытывал необходимость успокаивать лишь мать и сестру. Даже по отношению к братьям он не чувствовал подобного.

Это было странное ощущение для него.

Но он обрадовался ему.

— Мы можем взять другую машину, если хочешь. — Он взял пальцами ее подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. — Если хочешь, закажем пиццу.

— Закажем пиццу? — она рассмеялась.

— Если ты этого хочешь, — сказал он и был серьезен. Он бы сделал все, что бы она ни захотела. — Ты решаешь.

Несколько секунд Джулия смотрела в сторону, его пальцы соскользнули с ее подбородка. Она глубоко вздохнула.

— Нет. Я просто туплю. Давайте сделаем это.

— Ты не тупишь.

Она поджала милые розовые губы.

— Вы уверены? Большинство прыгали бы от счастья, получив возможность прокатиться в лимузине.

— Меня не колышет большинство. — И он был серьезен.

— Все в порядке. Я готова.

— Ты уверена? Могу подержать тебя за руку, если хочешь.

Джулия закатила глаза.

Не отнимая руки от ее талии, он наклонился к ней и шепнул на ухо:

— Если вы возьмете мою руку, мисс Хьюз, я могу ее уже не выпустить. Хотел поставить вас в известность.

Она почувствовала дрожь, когда его рука скользнула к ее бедру.

— А я ставлю вас в известность, что это мой выбор, давать ли вам руку, — она помолчала, глядя на него, — или кому-нибудь другому.

— Не думаю, что ты заметишь кого-нибудь другого, — сказал он ей, а затем выпрямился, поскольку Гейб открыл дверь лимузина.

Джулия шагнула вперед, послав Люциану натянутую улыбку и протягивая руку Гейбу. Она изогнула бровь, а потом посмотрела на Гейба. Тот помог ей сесть на заднее сиденье.

Запрокинув голову, Люциан громко рассмеялся. Проклятье, она была забавная. И не похожа на остальных.

Гейб подмигнул ему и скользнул в лимузин. Люциану пришлось поторопиться, спускаясь вниз по ступенькам. Забравшись внутрь, он с облегчением увидел, что Гейб занял место напротив Джулии. По крайней мере, ему не придется выпихивать собственного брата.

Конечно же, Люциан сел рядом с ней.

— Мы готовы, Денни, — сказал Гейб в окно. — Прошу прощения за задержку.

— Без проблем, — раздался ответ.

Люциан бросил взгляд на Джулию. С широко распахнутыми глазами, она изучала каждый дюйм роскошного салона, от полного бара до кожаных сидений. Когда окно к водителю скользнуло, закрывшись, она посмотрела так, будто хотела рассмеяться.

— Вы впервые в лимузине? — спросил Гейб.

Джулия моргнула, сложив руки на коленях поверх маленькой сумочки, которую взяла с собой.

— Я как-то каталась на одном, но он не имел ничего общего с этим. — Она помолчала. — Это настоящее дерево?

— Да, — ответил Гейб с улыбкой. — Я, кстати, сам выполнял отделку. Хотите чего-нибудь выпить?

— Эм… — кивнула она, потом добавила: — Конечно.

Гейб повернулся к бару. Появилась бутылка виски.

— Давай начнем с чего-нибудь менее крепкого, — сказал Люциан брату.

— Как насчет шампанского? Кажется, тут есть «Крюг».

— С него и начнем.

Гейб вытащил бутылку и быстро откупорил, заставив Джулию подпрыгнуть. Улыбаясь, он наполнил три бокала и раздал их.

Люциан вытянул руку на спинке сиденья. Она посмотрела на него, но не пошевелилась.

— Он умелец, когда дело доходит до работы руками.

— Как и ты, — ответил Гейб, вытягивая ноги. Его туфли оказались рядом с туфлями Джулии.

— Вы тоже работаете с деревом? — спросила Джулия, потягивая шампанское.

Люциан хохотнул.

— Нет. Ни за что.

— Вы не знаете, — Гейб отдернул свои ноги от Джулии, чем привлек ее внимание.

— Не знаю чего? — спросила она.

Его взгляд переместился на Люциана.

— Ты ей не сказал?

Он пожал плечами.

— Понятия не имею, о чем вы тут говорите. — Ее взгляд метался между ними.

— Маленький брат очень талантлив. — Улыбка плясала на губах Гейба, когда он посмотрел на Люциана. — Видите ли, Мадлен — не единственный художник в семье.

Она посмотрела на Люциана.

— Вы рисуете?

Поймав пальцами прядь ее волос, он кивнул.

— Баловался пару раз.

— Баловался? — Гейб рассмеялся. — Неужели ты скромничаешь?

— А должно быть иначе?

Его брат ухмыльнулся, а он сосредоточился на Джулии.

— Люциан сделал состояние на своих картинах. Они разошлись по всему миру, в частные коллекции и музеи.

— Что? — Джулия вытаращилась на него, как будто удивляясь, что он вообще способен нарисовать хоть что-то.

— Ты настолько поражена? — Он слегка потянул ее за волосы. — Моя карьера дебошира оставляет много свободного времени.

Ее губы дрогнули, когда она развернулась, высвобождая свои волосы.

— Почему вы ничего не сказали?

— Зачем? Я и так говорю о себе достаточно.

Гейб рассмеялся.

— Ваши картины есть в доме?

— Немного. — Он нашел другую прядь волос. — Мы можем поиграть потом в игру. Ты будешь угадывать, которая из них моя.

— Как заманчиво звучит. — Гейб посмотрел на них из-за своего бокала. — Я могу присоединиться?

— Нет, — ответил Люциан. — Потому что это будет нечестно по отношению к мисс Хьюз, не так ли?

— Почему-то я думаю, что все ваши игры нечестны, — сухо прокомментировала Джулия.

Гейб вскинул брови.

— Вау. Она уже раскусила нас.

«Такая уж она», — подумал Люциан, накручивая на палец прядь ее волос. Когда они подъехали ближе к городу, Гейб опустил окна, чтобы она увидела мерцание огней. С этого момента она приклеилась к окну, почти пустой бокал позвякивал в ее пальцах.

Трафик замедлил их движение, когда они достигли Канал стрит. Звуки музыки, крики, сигналы машин и смех смешивались с разнообразными запахами города, который проплывал в открытом окне. Люциан забыл о своем брате, целиком сосредоточившись на Джулии.

Она едва не пела от восторга, вбирая в себя магию города, повернувшись к ним, когда заметила указатель «Бурбон стрит».

— Мы пропустим Бурбон, — сказал ей Гейб, изогнув губы в нежной улыбке. — Но мы едем по живописному маршруту. Через несколько минут проедем через часть Квартала.

— А разве мы едем не во Французский квартал?

— Нет, — взгляд Люциана скользил по одной из соблазнительных ног, — мы оставим Квартал для туристов, но, я думаю, тебе понравится место, куда мы направляемся.

«Файерстоун» располагался в нескольких кварталах дальше по Каналу, рядом с Гравьер стрит и недалеко от делового района, в одном из перестроенных складов. Хотя Денни выбрал живописный маршрут, срезав по Роял стрит и вернувшись назад по Декейтер стрит так, чтобы Джулия могла увидеть некоторые из самых старых отелей с коваными балконами и исторические здания.

Поездка по этим улицам требовала самообладания. Толпы людей выплескивались из баров, шли по узким тротуарам и улочкам. Денни действительно заслужил значительный бонус за поездку. Не у многих достало бы терпения и отваги, чтобы ездить по этим улицам в субботу вечером. Но это стоило того, чтобы увидеть, как осветилось лицо Джулии.

— Мы на месте, — объявил Гейб, когда Денни остановил лимузин на обочине.

Джулия отодвинулась от окна и посмотрела на свой бокал.

— Просто поставь его в бар, — сказал Люциан, пока Гейб открывал дверь и вылезал наружу. — Обо всем позаботятся.

Она сделала это, затем склонилась вперед, через окно поблагодарив Денни.

Люциан вышел из машины и повернулся, пока Гейб ждал на обочине под трепещущим красным навесом, наблюдая за ними. Люциан протянул руку, и Джулия быстро подвинулась вперед на сиденье. Она добралась до открытой двери, посмотрела широко распахнутыми карими глазами сперва на него, а потом на его руку, и вздернула подбородок.

Джулия, очевидно, вспомнила, что он сказал перед тем, как они покинули дом.

— Мисс Хьюз, — спокойно сказал он.

Она, кажется, сделала глубокий вдох, придя к какому-то решению, тогда как его сердце странно колотилось в груди, а затем очень медленно вложила свою руку в его.

Люциан улыбнулся.

ГЛАВА 21

Лангусты были потрясающие.

Ее не заботило, морепродукты это или нет. Они были удивительные.

Равно как и сыр на закуску, а затем главное блюдо из рыбного филе и гребешков. Джулия подозревала, что ее придется выносить из ресторана после всей еды и вина, которые она съела и выпила, и, конечно, парни заказали десерт.

Джулия бросила взгляд на Гейба. Он улыбнулся ей, поднимая бокал. Затем посмотрела на Люциана.

Он посмотрел на нее в ответ так, что она, потягивая вино, чувствовала дрожь и едва ли распробовала его вкус. Джулия отвела взгляд в сторону, осматривая ресторан.

Они сидели за маленьким круглым столом, спрятанным у стены, где приватность обеспечивали небольшие ниши. Ресторан был милым, украшен деревянной отделкой ручной работы, столики с высокими коническими свечами покрывали кремово-красные скатерти.

Несколько раз во время ужина к их столу подходили люди, обычно пожилые мужчины, которые смотрели на нее с любопытством. Никто не был груб, ничего подобного встрече с невестой Дева. Люциан каждый раз представлял ее, просто называя «Мисс Хьюз» и не давая никаких других пояснений.

До сих пор ужин протекал просто отлично. Так же как и поездка в город и то, что она успела увидеть в Новом Орлеане. Она с нетерпением ждала, когда сможет снова посмотреть на увитые цветами и папоротниками балкончики. Джулия хотела гулять по этим улицам и прикасаться к этим зданиям, прикасаться к истории.

Но не сегодня.

Она сомневалась, что сейчас пройдет хотя бы квартал.

Люциан пошевелился, чем привлек ее внимание. За столом, кажется, было мало места, потому что его нога покоилась рядом с ее, и время от времени Гейб тоже задевал девушку.

— Все в порядке? — спросил Люциан.

Он спрашивал ее об этом весь ужин.

Его беспокойство выглядело милым, потому что она чувствовала его искренность, или, по крайней мере, так ей подсказывало вино. Поэтому Джулия кивнула. Все было просто прекрасно. Пока они ели ужин, который стоил, наверное, как шикарная машина, парни поддерживали разговор, рассказывая ей об учебе в колледже и переделках, в которые они попадали.

Но она все еще чувствовала себя некомфортно в их доме, лимузине и теперь за столом, за которым, как она представляла, могли позволить себе поесть только чрезвычайно богатые люди. Братья не сделали ничего, чтобы она почувствовала себя так. На самом деле они вели себя совершенно иначе, но она была настолько не в своей тарелке, что чувствовала себя самозванкой в причудливом платье, окруженной еще более красивыми людьми.

Джулия все ждала, когда появится кто-то вроде Сабрины и раскроет ее сущность.

— Итак, — Гейб склонился, коснувшись пальцами ее руки, — какие у вас планы на будущее, Джулия?

Отвлеченная от своих мыслей, она повернулась к нему.

— Вы имеете в виду после этой работы?

Он кивнул, откинувшись на своем стуле в расслабленной и ленивой позе.

— Планируете ли вы остаться здесь или вернуться домой?

— Я не знаю. — По какой-то идиотской причине она взглянула на Люциана и тут же захотела ударить себя. — Я, скорее всего, поеду домой, но я на самом деле еще не думала об этом, поскольку у моего контракта нет четких сроков.

Гейб склонил голову набок, посмотрев на брата.

— Вы не думали остаться тут? Я полагаю, некоторые будут очень по вас скучать.

Взяв бокал, она вскинула брови. Учитывая, что они лишь пару раз говорили с Гейбом, едва ли он входил в число этих людей.

— Я буду скучать. — Люциан склонился вперед, опершись локтями на стол. — Я буду очень сильно скучать.

— Ага, — пробормотала она, глядя на него искоса.

— Ты сомневаешься? — Он прислонился плечом к ней. — Я прямо жажду доказать это.

Она почувствовала, как сдавило грудь и горло, когда их взгляды встретились.

«Слишком много вина», — подумала она, потому что не могла отвести взгляд, а их лица были близко. Ничтожное расстояние разделяло губы.

— Не думаю, что вам стоит сомневаться в нем, — задумчиво протянул Гейб.

Джулия моргнула и резко отодвинулась, ее взгляд вернулся к Гейбу.

Он улыбнулся ей.

— Думаю, если вы уедете, он осиротеет.

Делая длинный глоток вина, она собрала свои разбежавшиеся мысли.

— Я думаю, это преувеличение.

Теплое дыхание Люциана коснулось ее шеи.

— Я думаю, ты бросаешь мне вызов.

Ее сердце подпрыгнуло в груди, когда Люциан отклонился, дав знак официанту поднятой рукой.

Улыбка Гейба стала шире.

Джулия вдруг почувствовала, как что-то пошло не так, когда к ним поспешил официант с чеком. Показалась одна из черных карт «Американ Экспресс», которые Джулия никогда не видела в реальной жизни.

— Сейчас вернусь, — сказал официант, прежде чем уйти.

— Мы хотим, чтобы ты взглянула на кое-что, прежде чем мы уйдем. — Люциан откинулся назад, положив руку на спинку ее стула. Понимание мелькнуло на лице Гейба.

— Дьявол, я чуть не забыл об этом. — Он встретился с ней взглядом. — Вам понравится.

— Понравится что? — требовательно спросила она.

Люциан постучал пальцами по ее спине.

— Это сюрприз.

Прежде чем она успела одернуть его, Гейб кивнул на столик наискось.

— Эй, ты видишь, кто там?

Не снимая руки со спинки ее стула. Люциан посмотрел через плечо.

— Дьявол, не видел их тут целую вечность.

Любопытствуя, она вытянула шею, чтобы увидеть, о ком они говорят. За столиком сидели двое мужчин примерно их возраста, один был светлокожий, другой — темнокожий.

Они были с очень красивой женщиной, которая расположилась между ними.

— Кто это?

— Старые друзья, — сказал Гейб, поднимая руку и приветствуя темнокожего, который оглянулся и помахал ему. — Они состоят с нами в паре благотворительных ассоциаций.

Джулия не могла не задаться вопросом, в какого рода благотворительных организациях могут состоять братья.

— Они не подойдут поздороваться?

Люциан откинулся на стуле, лукаво улыбнувшись.

— Не думаю, что они захотят прерывать свое свидание.

— И это можно понять. — Гейб сделал глоток, опустив густые ресницы.

Она снова бросила взгляд на столик. Женщина склонилась к темнокожему, красивая улыбка осветила ее лицо, когда он потянулся, поцеловав ее в щеку. Взгляд Джулии опустился к столу. Другой мужчина держал женщину за руку?

Джулия замерла с бокалом вина на полпути к губам, поскольку то, что они сказали и что она увидела, ошеломляло. Эта женщина была на свидании с ними. Не ужинала, как будто встречаясь с двумя парнями, а реально встречалась с ними обоими.

О боже.

Она открыла рот.

Люциан хохотнул.

— Я думаю, она только что поняла, что происходит за тем столиком.

— Вынужден согласиться, — прокомментировал Гейб.

— Это эскорт? — пробормотала она.

— Что? — Люциан закашлялся, поперхнувшись. — Нет. Она не из эскорта.

— Деньги там ни при чем, — Гейб смотрел так, будто был готов расхохотаться, — верь нам.

Ее взгляд заметался между братьями. Потом до нее дошло. Она вышла в город с Гейбом и Люцианом. Оба они обращали внимание лишь на нее, словно мужчины за столом наискосок. И Гейб, и Люциан все время соперничали за ее внимание во время ужина. Они дразнили и подкалывали друг друга.

Она открыла рот, но не издала и звука, переводя взгляд с Гейба на Люциана. Он смотрел исподлобья, храня свои тайны.

Люциан предупредил ее, что теперь она была в его мире. Может быть, такие вещи были обычны для него. Но точно не для нее. По крайней мере, насколько ей было известно. Ее взгляд снова обратился к столу. Женщина говорила, а оба мужчины смотрели на нее так, что Джулии стало неприятно.

Она даже не услышала, как вернулся официант.

Девушка поняла только, что Гейб взял ее руку и помог подняться. Она оглянулась, но увидела, что Люциан перебросил ее сумочку через плечо. Они прошли через зал, но вместо того, чтобы направиться ко входу, Гейб повел их по узкому коридору, миновав комнаты отдыха.

— Куда мы идем? — спросила она.

— Это сюрприз, — напомнил Гейб, волоча ее за собой.

Она забеспокоилась по-настоящему.

— Я не знаю, люблю ли я сюрпризы.

Люциан провел ладонью по ее спине.

— Этот тебе понравится.

Джулия не была так уверена, особенно когда Гейб завернул за угол и открыл двери, на которых было четко написано «Только для персонала».

— Нам сюда можно?

Люциан хохотнул из-за спины.

— Конечно.

Они прошли мимо нескольких официантов и поваров, которые посмотрели в их сторону и не сказали ничего. Повсюду витал аромат жарящихся стейков и цыплят, и она невольно отметила, насколько чистой была кухня.

Может быть, она слишком много выпила.

— В этом городе есть много спрятанных драгоценностей, — пояснил Гейб, сжимая ее руку и протаскивая мимо полных раковин в другую дверь. Они вошли в темный холл. — Мест, о которых знают не многие.

— Тайные бары и рестораны, — добавил Люциан, когда они подошли к единственному лифту. — Библиотеки и табачные магазины, клубы и что там еще может быть спрятано от публики.

— Правда? — сглотнула она, бросив взгляд дальше.

— Ага. — Люциан вынул портмоне, и в руке его появилось нечто, похожее на карту. Он провел ею по панели лифта. — Ты должна узнать город, узнать, где это все находится.

Двери лифта распахнулись.

— И вы должны знать людей. — Гейб подтолкнул ее вперед.

Она шагнула внутрь и поняла, что лифт был маленьким, просто крошечным, когда к ним присоединился Люциан, нажав на единственную кнопку на стене.

Дверь мягко закрылась, и они трое остались внутри, стоя так близко, что Джулия подумала, не начать ли ей глубоко дышать. Гейб стоял перед ней, Люциан — прямо позади. Их разделял всего какой-то дюйм.

— Это… очень маленький лифт, — сказала она, вынимая руку из ладони Гейба. Она вздохнула, уловив запах одеколона кого-то из братьев.

— Да, — дыхание Люциана всколыхнуло волоски у нее на висках, — и ты, вероятно, не захочешь узнать, насколько он стар.

Она встала вполоборота, задев бедрами Гейба, а рукой едва не коснувшись той части тела Люциана, с которой уже была хорошо знакома.

— Если эта штука сломается, я могу запаниковать.

— Вы боитесь застрять в лифте? — спросил Гейб.

Она больше боялась застрять с ними, но не ответила. Ее сердце отчаянно билось в груди, когда она почувствовала руку Люциана на своем плече. Ее взгляд метнулся к Гейбу, и сердце подскочило к горлу, когда он потянулся и поправил прядь, упавшую на ее щеку.

Слабая улыбка тронула губы Гейба, когда он заправил непослушные волосы за ухо. Их взгляды встретились, пока Люциан проводил ладонью вниз по ее руке. Она почувствовала головокружение, словно ей не хватало воздуха.

Мелкая дрожь началась в ладонях и пошла вверх по рукам. Она снова вспомнила женщину внизу, дыхание у нее перехватило.

Они были братьями.

В этот момент она поняла, почему одного звали Люцифер, а другого — Демон. Они действительно были настолько плохими.

Она отвела взгляд, сосредоточившись на двери. Это была самая долгая из известных человечеству поездок.

Рука Люциана еще раз прошлась по ее руке, и ей показалось, что Гейб стал ближе. Она не была уверена, поскольку не смотрела, но не попросила никого из них отойти. Это даже не пришло ей в голову. Кожу покалывало, нервы были натянуты как струна.

Что, черт возьми, было с ней не так?

Джулия прекрасно знала, что вино тут ни при чем. Лифт дернулся и остановился, заставив покачнуться назад, на Люциана. Он придержал ее, пока дверь открывалась, и прохладный воздух ворвался во внезапно ставший душным лифт.

Ей понадобилась секунда, чтобы понять: они на крыше.

Гейб вышел первым, затем Люциан взял ту руку, которую раньше держал его брат.

— Что это? — она поразилась хриплости собственного голоса.

Люциан крепче сжал ее руку.

— Идем.

Чувствуя себя как во сне, она вышла из лифта. Ее широко распахнутые глаза окинули взглядом крышу.

Она потеряла Гейба из виду. Белые навесы тихонько трепетали на ветру, прикрывая большие легкие шезлонги. Высокие цветы в горшках пестрели, создавая уединенные утолки и некоторую тень днем. Когда они пошли по крыше, запахло хлоркой, и она решила, что где-то поблизости есть бассейн. Звезды усыпали безоблачное небо, и серебристого лунного света было достаточно, чтобы видеть путь.

— Вау, — выдохнула она. — Это бесподобно.

Люциан притянул ее ближе.

— Ты еще ничего не видела.

Он был прав.

Он подвел ее к низкой стене.

— Смотри.

Они были высоко, на несколько этажей выше, обозревая бурлящий внизу город. Выскользнув из его ладони, она опустила руки на стену, осматривая город. Пораженная великолепием, она наблюдала ослепительные огни машин и зданий.

— Это красиво, Люциан, — она бросила взгляд на него, — правда.

Его взгляд скользнул по ее лицу.

— Да, это так. Днем тут видно больше, но думаю, это не сравнится с картиной, которая открывается ночью.

Закусив губу, она повернулась к городу и нервно рассмеялась.

— Спасибо.

Люциан не ответил.

Она посмотрела на него, скользнув ладонями по шершавой стене.

— Месяц назад я даже представить не могла, что буду стоять тут, глядя на Французский квартал или даже Новый Орлеан. Все это так удивительно для меня.

— Ты удивительна для меня.

Джулия закатила глаза.

— Я серьезно.

— Я тоже.

Качая головой, она несколько секунд смотрела на мерцающие огни.

— Где ваш брат?

— Поблизости. — Люциан оттолкнулся от стены. Поймав несколько прядей ее волос, он закинул их за плечо. — Думаю, дает нам немного пространства.

Ее пробила дрожь.

— Зачем бы ему делать это?

— Ты знаешь.

Рука Джулии замерла на парапете. Он был прав. Она знала.

Одной рукой он обхватил ее плечи.

— Ты бы хотела, чтоб это было не так? Потому что я знаю, он будет тут через секунду, если я позову.

Во рту у нее пересохло, а пульс понесся вскачь.

— Вот зачем сегодняшний вечер?

— Вам придется пояснить свое заявление, мисс Хьюз.

Она почувствовала жар на щеках.

— Вы… вы с братом делите женщин? Как те парни за столом. Вы этим занимаетесь?

Он долго не отвечал.

— Я не делюсь, когда это имеет значение.

Она запрокинула голову.

— Это не ответ на вопрос.

Половина его лица скрывалась в тени.

— Это ответ. Просто пока ты не хочешь его видеть.

Она пристально изучала линию его подбородка.

— Я… я никогда не делала ничего подобного.

Другая его рука опустилась на ее бедро.

— Я и не думал, что ты делала. — Он опустил голову, остановив губы в миллиметре от ее щеки, — ручаюсь, ты не делала много разных вещей.

Он был прав.

Она также не чувствовала необходимости подтверждать это.

Затем губы Люциана коснулись ее щеки.

— Ты бы хотела?

Внутри у нее все оборвалось. Она знала, о чем он спрашивает.

— Я… не думаю, что смогу. — Она закрыла глаза, не в силах поверить, что действительно говорит об этом. — Я не осуждаю никого, кто это делает, я просто не думаю…

— Я понимаю. Честно говоря, это я и хотел услышать.

Это он и хотел услышать? Джулия почувствовала себя чертовски озадаченной и испытала странное облегчение.

Его губы теперь касались ее виска.

— Холодно?

Джулия вновь задрожала, но не из-за свежего ветра, а из-за того, как он заставлял ее себя чувствовать.

— Мисс Хьюз?

Она облизнула губы.

— Что?

Рука Люциана скользнула по ее бедру и обхватила ее за талию. Он притянул ее спиной к себе.

— Ты знаешь, что тут сейчас происходит?

Джулия была тут, потому что хотела. Она позволяла этому человеку трогать себя, потому что хотела, и эта правда пугала.

— Думаю, знаешь. — Его дыхание ощущалось теперь над ее ухом. — Не знаю, почему ты этому сопротивляешься, но уверен, ты хочешь меня так же сильно, как я тебя.

Она хотела. О боже, она хотела.

Она закрыла глаза.

Джулия уже утонула с головой, и когда дело касалось Люциана де Винсента, она понимала, что не скоро еще сможет глотнуть воздуха.

— Но, — сказал он, обхватывая ее другой рукой, притягивая близко, — я не собираюсь приходить к тебе снова.

Джулия распахнула глаза.

— Ты сама придешь ко мне.

ГЛАВА 22

Когда Джулия одевалась в воскресенье утром, то хотела снова примерить это красивое красное платье. Потому что когда еще ей представится шанс надеть такую милую вещь, если она вернется домой?

Домой.

Слово казалось странным, даже несмотря на то, что она пробыла тут не долго, но однажды ей все равно предстояло уехать. Ее работа закончится рано или поздно. Скорее рано.

С терапией живописью и визитом Дэниела, на который она надеялась, Мадлен станет лучше. Возможно, она даже станет настолько самостоятельной, что ее смогут поместить в соответствующий пансион.

Она не могла себе представить, чтобы Люциан когда-либо согласился с последним, но оставался вариант нанять постоянную сиделку на неопределенный срок. Это хоть и было сложно, но не невозможно.

Джулия не могла даже подумать о том, чтобы занять подобную должность на постоянной основе, потому что, когда она задумывалась о такой возможности, на ум приходили мысли о Люциане.

Это было неправильно.

Хотя опять же, ей, вероятно, стоило забыть о том, что правильно. Особенно после прошлой ночи. Ничего не случилось. Вообще ничего, но ощущалось это так, будто что-то все же произошло.

Одетая в джинсы и свободную блузку, она вынесла свою чашку кофе на балкон. Хотя ей предстояло сегодня работать с Мадлен, она не могла заставить себя надеть форму.

Джулия поставила чашку на одну из небольших тумбочек и прошла к перилам. В округе было тихо, только ветер слабо шумел в листьях. Она не трогала лозу, в основном потому, что та пугала ее. Собираясь вернуться назад к своему стулу, она вдруг услышала в звуке ветра что-то, что заставило ее задрожать.

Звук напоминал женский смех.

Джулия повернулась и посмотрела наверх. Все, что она смогла увидеть, — пол балкона выше.

Прежде чем успела понять, что делает, она уже прошла направо и зашагала по внешней лестнице, ведущей на четвертый этаж. Когда она достигла его, то остановилась. Ступени продолжались, ведя на крышу. Она никогда не была там.

Закусив губу, она бросила взгляд вниз, на балкон, который вел в комнату Мадлен, и все другие пустые балконы, потом посмотрела наверх. Она знала, что это смеется не Мадлен, и понимала, что, возможно, слышала лишь какую-то странную птицу, но любопытство взыграло.

Джулия прошла оставшиеся ступени, прикрывая глаза от утреннего солнца, пробивающегося сквозь облака. Крохотные капли пота покрыли ее лоб, когда она достигла крыши.

Она могла ручаться, что раньше это место использовали.

Высокие шпалеры, покрытые дикой лозой, обрамляли одну сторону. Там же стояли большие пустые урны, которые, как она представляла себе, некогда были заняты солнцелюбивыми цветами. Что-то белое взметнулось в стороне, привлекая ее внимание. Она пошла через крышу, косясь на арки и пики, высившиеся по обе стороны от нее.

Как в ресторане прошлой ночью, на крыше был тент, укрывавший большой и глубокий диван, который, казалось, был прикручен к крыше. Тут было так тихо, что, немного поразмыслив, она решила, что раньше это мог бы быть чей-нибудь тихий приют.

Повернувшись, она увидела, как солнце блеснуло на чем-то серебряном. Она пошла направо, ее шаги замедлялись по мере того, как она подходила к краю крыши. Там не было ограждения.

Не больше шага отделяло ее от края, но тут к крыше была прикручена серебряная урна.

Джулия опустилась на колени, глядя на свежие цветы в ней. Она не знала, что это за бледно-розовые и белые бутоны. Ирисы? Лилии? Джулия не интересовалась цветами, но судя по тому, что солнце было слишком ярким, эти цветы появились тут недавно.

Она встала, затем обошла урну, подходя как можно ближе к краю, пока не вздохнула, резко потеряв равновесие от высоты. Джулия увидела кусок выжженной земли внизу. Островок мертвой травы. Ни камня. Ни лозы. Ничего. Это было…

Джулия отступила от края, ее взгляд вернулся к урне. Отсюда прыгнула их мать? Тут она стояла и решила покончить с собой?

Девушке стало нехорошо. Чувствуя себя так, словно вдруг оказалась в стране, населенной призраками, она отошла от урны с цветами и затем быстро развернулась. Джулия поспешила вниз по ступеням к балкону своей комнаты, не в силах избавиться от ощущения, что вторглась в личное пространство семьи.

Сев в одно из широких плетеных кресел, она подняла теплую чашку и принялась покачивать ее в ладонях, рассматривая увитое лозой ограждение. Среди листьев проклевывались крохотные бутоны. Если розы зацветут по всей лозе, дом будет выглядеть волшебно, словно в сказке, а не так, как он выглядит сейчас, будто половина его вечно скрыта в тени.

Теплый ветер приподнимал пряди ее волос, закидывая их за плечо, пока она попивала кофе.

Ты придешь ко мне.

Несмотря на тепло, она поежилась, сжавшись в кресле. Джулия едва ли спала прошлой ночью. Слова Люциана преследовали ее… искушали ее. Она металась, ничего не желая больше, кроме как сделать это.

Она понимала, что это значило. С первого момента их встречи и до последней ночи он всегда был соблазнителем: тем, кто брал ее за руку и вел туда, куда ей не следовало идти. Но больше этого не будет. Он собирался заставить ее прийти к нему, потому что если она сделает это, то уже не сможет отрицать, что это был сознательный выбор.

Если она придет к нему, вся ответственность ляжет на нее.

А если она придет, что случится? У них будет секс… Скорее всего великолепный, головокружительный секс, но что потом?

Они пойдут дальше по жизни, будто ничего не случилось, она будет ухаживать за его сестрой, а потом, когда работа завершится, кончится и их связь? Секс по дружбе? Разумеется, она никогда не делала этого раньше. Она даже не была уверена, что способна на такое… заниматься сексом, не испытывая чувств.

И судя по тому, что она знала о Люциане, а знала она не много, он хотел только этого.

Секса.

Звук шагов отвлек ее от мыслей. Подняв взгляд, она почти ожидала увидеть Люциана, но это был Гейб.

— Привет, — сказал он, улыбнувшись, когда она почувствовала, как ее щеки порозовели.

Ничего более неловкого, кроме как думать о сексе с кем-то, пока его брат подкрадывается к тебе, и придумать было нельзя. Тот самый брат, который, очевидно, часто бывал третьим. Джулия поморщилась.

Она даже думать не хотела об этом.

— Не возражаете, если я присоединюсь? — спросил он. Когда она покачала головой, он упал в кресло рядом. — Итак, я слышал, наш уважаемый кузен собирается приехать сегодня.

— Да, — она глянула на него, — я предчувствую, что это будет… интересно.

Он засмеялся.

— Можно сказать и так. — Повисла пауза. — Дэниел не слишком плохой. Он просто невероятно отчаянный и инфантильный. Он из тех, кому постоянно нужно присутствие взрослого.

— Вы собираетесь присоединиться к нам за обедом?

Ошдя на простирающийся пейзаж, Гейб покачал головой.

— Я уезжаю через час или около того. Направляюсь в Батон-Руж.

— О, звучит занятно.

— Да. — Он поднял руку, зачесав несколько прядей волос назад. — Я на самом деле собираюсь навестить старого… друга. Ну, семью старого друга, которого я давно не видел, семь лет или около того. На самом деле это немного странно. Я понятия не имею, зачем они хотят видеть меня.

Она наблюдала за ним искоса.

— Почему бы нет?

Кривая улыбка появилась на его губах.

— Я вроде как встречался с их дочерью несколько лет. Тогда мы учились в колледже, а потом и пару лет после.

— Все кончилось плохо?

Он фыркнул.

— Это было бы преуменьшением. — Мужчина хлопнул ладонями по коленям. — Как бы там ни было, мы вчера хорошо провели время. Надеюсь, что и вы тоже.

Смена темы заставила ее вздрогнуть.

— Да. Это было очень весело.

— Нужно будет повторить, когда я вернусь. — Его взгляд скользнул к ней. — Конечно, мы пригласим Люциана. — Он подмигнул. — Не хочется, чтобы он остался не у дел.

Она ответила сухим взглядом.

— Не понимаю, о чем вы.

— Черта с два. Мой брат так зациклен на вас, что прибежит, если я назову ваше имя. И вы очень хорошо это знаете.

Глаза ее распахнулись.

Он запрокинул голову и расхохотался.

— Возможно, вы не захотите это услышать, но я никогда раньше не видел, чтобы мой брат вел себя так, как он себя ведет по отношению к вам.

Она удивилась.

— Не понимаю, что это значит.

— Может, оно и к лучшему.

Джулия развернулась к нему.

— Даже не знаю, что сказать. Я приехала сюда не для того, чтобы завязывать отношения или что-то в этом роде с кем бы то ни было. Я…

— Вы бы не стали мешать дело с удовольствием. Понимаю. Вы в своем роде пуританка. — Его ресницы опустились, прикрыв глаза. — Но не вполне. В вас есть некая дикость, я это чувствую.

Подумав о лифте, Джулия покраснела. Такой дикости в ней не было.

Опершись руками о кресло, он встал.

— Но закончим на серьезной ноте. Я не ожидаю от вас сближения со мной или чего-то в этом роде, я просто хочу, чтобы вы знали, вы для него — особенная.

Она опустила чашку.

— Я на самом деле не уверена, что это хорошо.

— Я тоже.

Она не ожидала этого ответа, она понятия не имела, что сказать.

Гейб начал было разворачиваться, но остановился.

— Может быть, из этого и выйдет что-то хорошее, — сказал он, помолчав. — Вы — что-то хорошее. Как бы там ни было, до скорого. — Он склонился, поцеловав ее в щеку прежде, чем она хотя бы сообразила, что он делает. — Убедитесь, что Люциан будет вести себя прилично и не убьет сегодня Дэниела.

А потом ушел, исчезнув за утлом балкона, а Джулия осталась сидеть, невольно задаваясь вопросом, шутил ли он о том, что Люциан может убить Дэниела.

Наверное, не шутил.

Вздохнув, Джулия откинулась назад и закрыла глаза. Братья де Винсент были такие… Они были такие странные и все же такие привлекательные, что это почти перевешивало странности.

Ты придешь ко мне.

Джулия снова вздрогнула.

Могла ли она сделать это?

Могла ли отбросить все свои сомнения и опасения?

Могла ли прийти к Люциану, просто потому что хотела его? Могла ли отпустить свое прошлое и жить настоящим? Она не была уверена, потому что интерес к Люциану по-прежнему пугал ее, а если это все вернется к ней бумерангом?

Могла ли она сделать такой выбор?

ГЛАВА 23

Люциан встретил своего кузена Дэниела у входа.

— Я не хочу, чтобы ты был тут.

Дэниел стоял рядом, подняв солнцезащитные очки наверх. Он едва встретился взглядом с Люцианом и тут же сосредоточился на чем-то за его плечом.

— Знаю, и я признателен за то, что ты разрешил мне прийти.

— Как будто тебе требовалось мое разрешение, когда ты приперся сюда без предупреждения.

— Я сожалею об этом, но должен был увидеть…

— Ты ничего не должен был видеть. — Шагнув вперед, он схватил Дэниела за воротник бледно-голубого поло и втянул внутрь сквозь открытую входную дверь. — Если ты когда-нибудь еще придешь без предупреждения или хоть раз напугаешь мисс Хьюз, тебе мало не покажется.

Глаза его кузена распахнулись.

— Я…

— Ты меня понял? И тебе лучше подумать над этим перед тем, как отвечать, потому что это единственное мое предупреждение.

Дэниел тяжело дышал.

— Я понял.

— Да неужто?

Мужчина закашлялся.

— Да.

Люциан отпустил его воротник, и Дэниел отшатнулся.

— Закрой за собой дверь.

Дэниел так и сделал. После того как закрыл дверь, он нагнал Люциана в главном зале.

— Дев и Гейб тут?

Люциан фыркнул.

— А что? Ты беспокоишься?

Идя рядом, Дэниел поправил рубашку.

— Просто хочу быть готовым на случай, если меня снова схватят.

Люциан хохотнул.

— Я предпочитаю держать тебя в постоянном страхе.

Дэниел не отвечал, пока они не дошли до ступеней.

— Я не хотел пугать сиделку. Я не знал, что она будет там.

— Не важно. — Люциан преодолел порыв развернуться и столкнуть Дэниела с лестницы. — Ты всю свою жизнь делаешь то, что не хочешь.

— Это несколько грубо.

— Правда не всегда приятна.

Повисло минутное молчание, пока Дэниел не ответил:

— Это так.

Они не разговаривали остаток пути до третьего этажа, но Люциан остановил его прежде, чем они повернули в короткий коридор, ведущий к комнате Мэдди.

— Если моя сестра почувствует беспокойство или занервничает, ты немедленно уйдешь.

Дэниел повернулся к нему.

— Ты знаешь, что я бы никогда не причинил вреда Мэдди и не стал бы нервировать ее. Тебе не надо повторять мне это дважды.

Глубоко вздохнув. Люциан стиснул зубы, посмотрев в сторону. Дэниел не врал. Хотя Люциан и не любил этого маленького засранца, Дэниел переживал о Мэдди. Всегда. А Мэдди переживала о нем. Это была единственная причина, по которой он был тут.

— Идем, — прорычал Люциан.

Дверь в комнату Мэдди была открыта. Сестра сидела за мольбертом и рисовала. Сегодня это казалось половиной детского лица. Может быть. На сестре было милое платье, но не ее он заметил первой. Сначала он увидел Джулию. Насколько это было нормально?

Она стояла рядом с Мэдди, ее длинные, густые, волнистые волосы свободно струились вокруг лица. Боже, кажется, она слишком редко носила их распущенными. Он хотел зарыться в них рукой, сжать пряди в кулак… Проклятье, нужно было срочно сосредоточиться на чем-то другом, иначе он рисковал быстрее молнии отступиться от тех слов, что сказал ей прошлой ночью.

Джулия обернулась, когда они вошли, ее взгляд задержался на Люциане, прежде чем она посмотрела на Дэниела.

— Добрый день.

Дэниел пошел было вперед, но остановился и сначала посмотрел на Люциана. Тот слабо улыбнулся, и плечи Дэниела напряглись.

— Здравствуйте, мисс Хьюз. Как поживаете?

— Хорошо, — она повернулась к его сестре, — Мадлен уже поела, но обед принесли. — Джулия указала на закрытые тарелки, которые, должно быть, прислала сюда Ливи.

— Вы не возражаете, если я сначала немного посижу и поговорю с Мэдди? — спросил Дэниел.

Джулия покачала головой.

— Не вижу проблем. — Она повернулась к нему. — Люциан?

Конечно, он видел. Он видел проблему в самом существовании Дэниела, но только покачал головой. Его кузен медленно подошел туда, где сидела Мэдди. Все его движения были осторожны, когда он сел в кресло, которое обычно занимала Джулия.

— Привет, милая девушка, — заговорил Дэниел тихо. — Что ты рисуешь?

Ответа не было. Мэдди продолжала рисовать, но Дэниел разговаривал с ней, будто она ответила. Так же, как обычно Люциан. Он несколько минут наблюдал за своим кузеном и сестрой, затем перевел взгляд на Джулию.

Кремового цвета рубашка намекала на мягкие выпуклости под ней, когда она склонилась, чтобы поднять одну из кистей, которую, должно быть, обронила Мэдди. Голодным взглядом он смотрел, как она положила кисть на поднос рядом с Мэдди.

Когда Джулия отошла, давая им немного пространства, он подошел, присоединившись к ней у дверей. Она взглянула на него, но быстро отвела глаза.

Он склонился и прошептал:

— Мне нравилась форма. Она была милой. И мне очень понравилось то, как ты выглядела в этом платье вчера. Думал, что ты красива. Но увидеть тебя, наконец, в джинсах! Мать его, чертовски сексуально.

Ее взгляд скользнул по нему.

Люциан подмигнул и сцепил руки за спиной, изобразив на лице выражение скучающего безразличия, когда Дэниел оглянулся, посмотрев на них.

— Не смейте, — прошептала она в ту минуту, как Дэниел снова обернулся к Мэдди.

Он приподнял бровь и склонился к ней, не спуская глаз с кузена и сестры.

— Не сметь что?

— Стоять так, будто вы этого не говорили.

Люциан прижал одну руку к груди.

— Понятия не имею, о чем ты.

Ее губы дернулись, она закатила глаза, а потом все же улыбнулась, качая головой.

— Вы невозможны.

— Ну, вам не произнести этого слова без сло… — Джулия шлепнула его по руке, очень сильно. Он хохотнул, когда она густо покраснела, потому что Дэниел снова оглянулся через плечо.

В такой манере и проходил обед.

Они втроем ели, пока Дэниел поддерживал одностороннюю беседу, скоро увлекшись воспоминаниями.

Во время обеда Мэдди едва ли реагировала на что-то. Она время от времени прекращала рисовать и смотрела на Дэниела, что Люциан счел некоторым улучшением.

Боже, он надеялся на это.

Если присутствие тут Дэниела каждый проклятый день поможет Мэдди, он прекратит выставлять вон этого маленького придурка.

— Вы хорошо справляетесь, — прокомментировала Джулия, когда он помогал ей выносить тарелки в коридор, расставляя их на подносе. — Я ожидала, что в какой-то момент мне придется оттаскивать вас от него.

— У тебя так мало веры в меня.

— Эти ожидания скорее основаны на ваших собственных словах и словах Гейба.

— Что он сказал?

— Почти то же самое, что и вы, — объяснила она, закрывая салфеткой грязные тарелки.

Он посмотрел на Дэниела и Мэдди. Те сидели за мольбертом, где их и оставили. Его взгляд вновь вернулся к Джулии.

— Когда ты говорила с моим братом?

Она склонилась, поднимая упавшую с подноса салфетку.

— Очевидно, когда вас не было рядом.

— Да неужто? Я немного… завидую.

Выпрямившись, она пригвоздила его странным взглядом.

— Он подошел поговорить, когда я сидела на балконе. Сказал мне, что едет посетить семью своей бывшей девушки.

— Он заговорил об этом?

Джулия кивнула, швырнув салфетку на поднос.

— Да. А что?

— Ничего. Просто это… были не простые взаимоотношения. Он действительно испытывал к ней чувства.

— Что произошло потом? — Ее голос был полон любопытства.

— У нее случилась проблема, и мы позаботились об этом.

Ее брови поднялись, когда она уставилась на него.

— Что это вообще значит?

— Ровно то, что я сказал, — ответил он.

Она смотрела на него еще секунду, потом покачала головой.

— Нам лучше вернуться назад.

— Что?

— Ничего.

Он посмотрел на нее и пошел назад в комнату Мэдди.

— Ты гордишься мной?

Она ненадолго задержалась в дверях.

— Может быть, немного.

— Мне это нравится. — Проходя мимо нее, он провел ладонью по ее талии. Она быстро шагнула в сторону и развернулась к нему. — Упс. Прошу прощения. Я такой неловкий.

— Надо было вам все испортить, — пробормотала она за спиной.

Улыбаясь, он пересек комнату. Хотя улыбка быстро потухла, когда к нему повернулся Дэниел.

— У меня есть идея, — сказал он.

Люциан сложил руки на груди.

— Не терпится услышать.

— Какая у вас идея? — присоединилась к нему Джулия.

Дэниел снова посмотрел на Мэдди. Та больше не рисовала. Полотно было заполнено.

— Это ее старая комната, но тут нет ее вещей.

— Ее вещи упаковали. Что можно было отдать на благотворительность, отдали. Остальное выбросили.

Джулия резко вскинула взгляд, на лице ее было написано недоверие.

— Что?

— Не я это сделал. — Немного раздраженный тем, что она могла хотя бы подумать так, он посмотрел на нее. — Это сделал наш отец.

Она побледнела.

— Вы знали, что он это сделает?

Часть его не хотела отвечать, но он ответил.

— Нет. Нет, пока не стало слишком поздно.

Сочувствие мелькнуло на ее лице, когда она потянулась, положив руку ему на плечо. Очень мягко.

— Как насчет вещей вашей матери? — предложил Дэниел. — Ты знаешь, как близка она была с моей тетей. Остались ли еще какие-то ее вещи или Лоуренс избавился и от них тоже?

Люциан напрягся.

— Нет. Ее вещи все еще находятся в ее комнате.

— Все ее вещи? — в его тоне сквозило удивление.

Справившись с судорогой в шее, Люциан кивнул.

— Комната осталась нетронутой с ночи ее смерти.

— Правда? — Возбуждение наполнило взгляд Дэниела. — Может быть, мы можем принести для нее что-то из вещей матери. Что-то, на что она могла бы смотреть или трогать? Это не звучит глупо? — Он резко развернулся на стуле, посмотрев на Джулию. — Вы сиделка. Как вы думаете?

— Я не думаю, что это глупо. — Она обхватила себя рукой за талию. — Показывать пациентам их собственные личные вещи или личные вещи тех, кого они любили, этот прием часто используемый, особенно при проблемах с памятью. А мы не знаем, есть ли у нее проблемы с памятью.

— Так это не может навредить? — спросил Дэниел.

Она покачала головой.

— Нет, если их отношения были хорошими. — Ее рука соскользнула с руки Люциана. — Они ведь были хорошими?

— Да, — голос его охрип, — у них были разногласия, полагаю, как у любой матери с дочерью, но они были близки.

— Есть что-то конкретное, что, вы думаете, могло бы привлечь внимание Мадлен? — спросила она его.

Боже, варианты были бесчисленны. Когда Мэдди была маленькой, она часами играла с украшениями матери, особенно с длинным жемчужным ожерельем. Потом были фото в альбомах и дневниках, которые хранила мама. Мэдди всегда копалась в них.

— Есть несколько вещей, которые приходят на ум.

— Так что вы, ребята, думаете? — Дэниел смотрел на них.

Люциан не был уверен, что хочет это сделать. Они нечасто входили в комнату матери. Дьявол, порядок там поддерживала Ливи.

— Думаешь, это может помочь? — спросил он Джулию.

Она смотрела на него испытующе.

— Не думаю, что это навредит.

Что означало, это может ничего не дать… или помочь его сестре. Ради нее он это сделает.

— Окей. — Люциан потер рукой подбородок, бросив взгляд на Джулию. Она кивнула, соглашаясь. — Я могу сделать это.

— Чудесно. — Дэниел резко повернулся назад к Мэдди, и Люциану показалось, что на лице сестры мелькнул призрак улыбки.

Джулия только вернулась в свою комнату, как в заднем кармане зазвонил телефон. Когда она вытащила его, внутри все оборвалось при виде знакомого кода Пенсильвании.

Адам.

Инстинкт говорил ей, что это он, и ей было нехорошо, когда она смотрела на телефон. Он не звонил ей с тех пор, как отправил СМС, но она была не дура и знала, что он позвонит снова. Краткая передышка должна была усыпить ее бдительность.

Джулия начала делать то, что делала всегда. Ее палец завис над кнопкой «Отклонить», но потом она замерла. Избегать его не получалось. Смена номера лишь позволила временно удалить его из своей жизни, пока он не нарыл ее новый номер. Старая Джулия проигнорировала бы этот телефонный звонок.

Но она большой не была той Джулией, не так ли?

Нет.

Не была.

Телефон продолжал звонить, сигнал казался неприятным, как звук скребущих по доске ногтей.

Что-то внутри Джулии сломалось. Или, может быть, что-то внутри нее изменилось. Как бы там ни было, она ответила на звонок, и ей стало тошно, когда она сказала:

— Алло.

— Джулия.

Голос был знаком так, как бывают знакомы ночные кошмары, и единственной ее реакцией на звук этого голоса были дрожь и досадное жжение. Прошли те дни, когда он вызывал разочарование и сожаление и ничего более.

— Ты ответила, — кажется, он был удивлен. — Слава богу. Я волновался…

— Прекрати, — оборвала она, идя к дверям. — Прекрати немедленно. У тебя нет никакого права волноваться. Эти дни давно прошли.

— Джулия…

— Нет, — она сжала телефон крепче, понизив голос, — прекрати звонить мне, Адам. Наш брак окончен… Он закончился много лет назад. Ты должен прекратить.

— Тот факт, что мы не женаты, не означает, что у меня нет права знать, что, черт возьми, с тобой происходит.

И вот оно случилось. Удивление пропало из его голоса.

— Ты подорвалась и оставила чертов штат, и никто не мог сказать мне, куда ты уехала.

— У тебя нет никакого права знать, что я делаю, Адам. Как ты не понимаешь этого? — выпалила она в ответ. — Хотя нет. Не понимай дальше. Ты, очевидно, не можешь. Я хочу, чтобы ты больше мне не звонил.

— Ты так не думаешь. — Он смягчил тон. — Да ладно, Джулия. Ты мне все еще не безразлична, я беспокоюсь о тебе.

Отвернувшись от дверей, она сделала глубокий успокаивающий вдох, чтобы не начать ругаться во весь голос.

— Я желаю тебе всего самого наилучшего, Адам, всегда желала, но ты мне безразличен и я не хочу думать о тебе. Наши жизни теперь полностью разделены. Я не хочу тебя больше слышать, я серьезно.

Адам замолчал.

Ее сердце учащенно билось.

— Если ты будешь продолжать звонить мне, это домогательства, и я предъявлю обвинения.

Было слышно, как у него перехватило дыхание.

— Ты сделаешь это со мной? Зная, что это значит для моей работы?

— Да, потому что ты сам делаешь это с собой. — Она расправила плечи. — Позвони мне еще раз, и я не только предъявлю обвинения, но и позвоню твоей жене. Я это сделаю. Все, разговор окончен.

Джулия прервала звонок, оборвав все, что он мог бы ей ответить, потому что слова были не важны. Ее сердце все еще бешено стучало, когда она ждала, что телефон позвонит снова.

Но он не позвонил.

Телефон молчал.

Значительно позже Джулия лежала в постели, простыня и одеяло перекрутились вокруг ее ног, пока она смотрела на гудящий вентилятор на потолке.

Она не могла заснуть.

Ее голова не отключалась. Проблема была в том, что она даже не думала о тех вещах, о которых могла бы: о Мадлен, обеде с Дэниелом, телефонном звонке Адама. Она смогла не думать об ужине и о том, что Люциан сказал ей прошлой ночью, но теперь… Ее приоритеты полностью сместились, потому что каждые несколько секунд, крутясь с боку на бок, она думала о нем.

Когда его рука прошлась этим днем по ее заднице, ей следовало бы оскорбиться. Проклятье, ей следовало бы оскорбляться постоянно в присутствии Люциана. Но она этого не делала. Ее тело мгновенно отвечало, жарко вспыхивая. Она находилась в состоянии постоянного возбуждения.

И до сих пор была чертовски возбуждена.

Джулия горела, будто в лихорадке, которую нельзя было вылечить аспирином или чем-то другим. Беспокойство поглотило ее, и она приподнялась, сбросив ноги с кровати. Правда была в том, что Джулия не просто думала о нем. Она пыталась собраться с духом сделать это.

Сделать этот выбор.

— О боже, — прошептала она, проводя рукой по лицу. Ее рука и в самом деле дрожала, а сердце колотилось в груди. Это не должно было быть таким уж сложным делом. Она либо пойдет к нему, либо нет. Если пойдет, она знает, что будет. Секс. Ничего, кроме головокружительного секса. С этим она справится.

По крайней мере, она так думала.

Ты придешь ко мне.

С трудом вздохнув, она отправилась к двери спальни.

Ее сердце подскочило, когда она встала. Ноги дрожали, она сложила руки на груди. Чувствовала, как ее соски уперлись в тонкий топик. Она закусила губу и на мгновение позволила себе представить, как выходит за дверь, делает несколько шагов к двери в комнату Люциана. Она позволила себе представить, что будет, если все же постучит в дверь и ей ответят.

Она подумала о том, что он с ней сделает.

И знала, что она позволит.

Никогда в жизни Джулия не нервничала так. Никогда. Был ли это хороший или плохой поступок? Она не знала, но собиралась пройти через все это. Будет ли она мучиться бессонницей каждую ночь и желать, чтобы у нее достало смелости… Джулия резко выдохнула. Желать, чтобы у нее достало смелости. Сегодня она уже почувствовала, что больше не прежняя Джулия.

Она восстала против Адама. Это было не просто. Старая Джулия оставила бы все, как есть, проведя всю ночь в желаниях.

Как насчет того, чтобы прекратить желать? Прекратить фантазировать? А вместо этого начать жить?

ГЛАВА 24

Мягкий стук в дверь отвлек Люциана от холста. Отбросив уголь, он схватил ближайшую тряпку, вытирая руки.

По какой-то дьявольской причине его сердце билось учащенно, пока он шел мимо дивана. Инстинкт подсказал ему, кто это, а может, он лишь выдавал желаемое за действительное.

Боже, он хотел, чтобы это была она.

После того обеда с Дэниелом, зная, что ему придется копаться в вещах матери, он хотел, чтобы по ту сторону двери оказалась она. Потому что он знал, что уже не будет думать ни о сестре, ни о том, что ему предстоит сделать. Все в нем сконцентрируется на ней. А остальное затихнет.

Ему нужно это затишье.

Люциан запихнул тряпку в задний карман джинсов и открыл дверь, опершись рукой о косяк.

Джулия пришла к нему.

Проклятье.

Он едва не упал на колени прямо там, чтобы отблагодарить ее. Но удержался, потому что это было бы чертовски странно.

Она была одета в довольно тесный топ с оборками, который выглядывал из-под накинутого сверху свитера. На ногах были узкие черные штаны. Штаны, которые он хотел сорвать с нее.

Ему понадобились все силы, чтобы не схватить ее немедленно и не повалить на пол. Он вынужден был осадить себя, потому что с первого взгляда было понятно, что она нервничала, словно кошка в комнате, полной кресел-качалок. Лицо ее горело, и она переплетала пальцы, когда ее взгляд переходил с его лица на вымазанную углем рубашку.

— Почему вы такой грязный? — пробормотала она.

Он подавил усмешку.

— Ну, добрый вечер, мисс Хьюз.

Румянец на ее щеках стал розово-красным, того оттенка, который трудно было бы передать.

— Прошу прощения. Просто у вас пятна по всей рубашке. — Она указала прямо на его грудь.

— Я делаю наброски углем. Грязная работа.

— О, — ее взгляд метнулся от его лица к груди и обратно, — вы и скетчи делаете?

— Кроме всего прочего. — Он отступил от дверного проема. — Не хотите ли войти, мисс Хьюз?

Ее губы дрогнули, но несколько секунд она не издавала и звука.

— Прошу прощения. Я знаю, уже поздно. Я не могла заснуть.

— И ты пришла ко мне?

Джулия закрыла глаза и кивнула.

— Если вы заняты…

— Я никогда не занят для тебя. Я собирался налить себе выпить, — сказал он, отступая назад. — Могу и тебе, если хочешь.

Люциан не думал, что она ответит или войдет.

Она помедлила несколько секунд, а потом ступила через порог. Он закрыл глаза, вознося молитвы тому богу, который мог бы услышать его. Закрыв дверь, он увидел, что она стоит у дивана.

— Садись.

Джулия села.

Подумав, что это был первый раз, когда она без промедлений сделала то, о чем он попросил, мужчина едва не рассмеялся. Он смотрел на нее, пока шел к бару. Боже, она действительно сильно нервничала, и ему это не нравилось. Он хотел, нет, он нуждался в том, чтобы ей было комфортно. Ее взгляд скользил по комнате.

— Не знала, что у вас столько личного пространства.

— Никогда не была тут раньше, да?

Она покачала головой, пока он доставал бутылку виски и два бокала.

— Похоже на квартиру.

— Достаточно похоже. Это хорошее место, чтобы расслабиться и чтобы меня не беспокоили братья. — Налив себе чистый виски, он сделал ей напиток полегче, добавив лишь немного алкоголя в кока-колу. Он хотел, чтобы она расслабилась, а не напилась. — У меня есть эта комната, которую я использую как студию, спальня и ванная.

Она потерла руки о колени.

— Вы всегда работаете тут, в своей студии?

— По большей части. — Поставив их бокалы на кофейный столик, он обошел его и опустился на колени прямо перед ней, чтобы их глаза оказались на одном уровне.

Джулия в испуге отшатнулась.

Он опустил ладони ей на колени и посмотрел в глаза.

— Я знаю, зачем ты пришла ко мне.

У нее перехватило дыхание.

— И я собираюсь потратить часы, может быть, весь остаток ночи, чтобы быть чертовски уверенным в том, что ты не пожалеешь об этом, — сказал он вполне серьезно. — Но ничего, совершенно ничего не будет, если ты не захочешь. Понимаешь?

Вздохнув, она кивнула.

— Ты можешь выйти в эту дверь в любую секунду, и мы… мы можем попробовать снова позже. — Он очень надеялся, что этого не случится, но не стал бы ее останавливать. — Или ты можешь остаться и позволить ночи увести нас туда, куда получится. Окей?

Она облизнула губы, что тут же вызвало в нем волну желания.

— Окей.

— Хорошо. — Он улыбнулся, потом встал и потянулся к столику, поднял бокал и вручил его ей.

— Так почему ты не могла заснуть?

Она сделала глоток, когда он сел рядом.

— Я всегда с трудом засыпаю. Это не так серьезно, как у некоторых людей, но раздражает.

— Знакомое чувство. — Его взгляд скользил по ее профилю. Он хотел прикоснуться к ней. — Если ты не можешь спать, не забывай, что есть варианты. Я в твоем распоряжении и всегда готов помочь.

Короткая улыбка появилась на ее лице, когда она опустила взгляд.

— Тот чай был чудесным.

— Да, — он посмотрел на нее поверх бокала, — но есть и другие варианты, намного лучше.

Милый румянец вернулся на ее лицо.

— Ну, я… Я, хм, ходила в небольшую разведку этим утром, до того как пришел Дэниел. Я поднялась на крышу.

Он откинулся на диване, закинув руку на спинку.

— Не стоило тебе ходить туда. Там не самое безопасное место.

— Потому что там нет ограждения?

Люциан не ответил.

Она бросила на него взгляд из-под опущенных ресниц.

— Выглядит, будто крышу часто использовали.

— Моя мать использовала. Ей нравилось наверху, днем или ночью. Возможно, потому, что больше никто не любил ходить туда.

Она пробежалась пальцами по краю бокала.

— Ну, кто-то туда ходит. Я видела цветы. Они были свежими. Это не вы?

Он покачал головой.

— Верь или нет, но это Дев.

— О, — она моргнула, — это сюрприз.

— Верно, — согласился он, — но серьезно, не ходи туда. Последнее, что я хочу, так это несчастного случая.

Она судорожно вздохнула.

— А там часто происходили несчастные случаи?

— Они часто случаются по всему дому. Помнишь ванную?

— О боже. Зачем вы напомнили мне об этом? — Она прижала ладонь к лицу, зажмурившись. — Я пыталась стереть это из памяти.

— Мы оба.

Она опустила руку и странно посмотрела на него.

— Что? Обнаружить тебя обнаженной в руках моего брата — не совсем то, что я хотел бы увидеть.

— Не совсем то, что вы хотели бы увидеть? Побывали бы на моем месте. — Она рассмеялась, и губы Люциана изогнулись от этого мягкого звука. — Не могу поверить, что в первый раз я встретилась с Гейбом вот так.

— Не думай, будто он возражал, — сухо ответил Люциан.

— Я вообще не хочу об этом думать, — она сделала глоток.

Люциан склонился, ставя бокал на столик, сделанный Гейбом. Прошла секунда, и Джулия посмотрела на него. Их взгляды встретились, и черт его подери, если он не ощутил трепет в груди.

— Так вы готовы рассказать мне о себе, мисс Хьюз?

Она не отводила взгляда.

— Вы много знаете обо мне. Знали с самого начала, еще до того, как я встретилась с вами.

— Не по-настоящему.

Джулия покачала головой.

— Что вы хотите знать?

— Ты была замужем. Что случилось?

Она отвела взгляд, ее плечи напряглись.

— Конечно, вы должны были задать этот вопрос.

— Я хочу знать.

— Может, я не хочу говорить вам.

— Да ладно. — Он снял руку со спинки дивана и тронул пальцами ее напряженные плечи. — Я расскажу тебе о своих отношениях.

— Нет необходимости.

— Думаю, есть. — Он оставил свои пальцы на ее плече. — Я на самом деле никогда не имел серьезных долгих отношений.

— Что? — Она взглянула на него. — Вы серьезно?

— Ага. Просто никогда не хотел. Обычно я не сплю с женщинами чаще одного раза.

Она раскрыла рот.

— Есть редкие, очень редкие исключения, но обычно это мое правило: не возвращаться ни на секунду.

— Поверить не могу, что вы только что сказали это.

— Просто был честен.

— И все же, может, стоит сбавить обороты с такой честностью, — сказала она. — Вы что же, боитесь отношений?

Он хохотнул.

— Думаю, проблема лишь в том, что я не встречал никого, с кем хотел бы иметь отношения.

Она вскинула брови.

— Вау. Даже не знаю, что на это сказать.

— Думаю, самые длинные случились пару лет назад. Мы продержались полгода.

— Почему все закончилось?

Он пожал плечом.

— Она хотела больше. У меня не было ничего, что бы я мог ей дать.

Джулия уставилась на него.

— А вы когда-либо хотели дать больше?

Люциан обдумал вопрос, серьезно обдумал.

— Да, хотел.

Она снова отвела взгляд.

— Ну, полагаю, это не так плохо, как вообще не хотеть. — Она сморщила нос. — Поверить не могу, что вы никогда не были помолвлены или что-нибудь в этом роде.

— Нет. — Он двигал пальцами по напряженным мышцам ее плеч. — Так как имя твоего бывшего мужа?

Джулия опустила подбородок и тяжело выдохнула:

— Адам.

— Вы все еще общаетесь? — Он прорабатывал пальцами ее шею.

— Нет. — Она сделала глоток, и он почувствовал, что мускулы на ее шее напряглись. — Он звонит мне время от времени, но я не говорю с ним. Ну, это не совсем правда. Он позвонил мне сегодня, но я думаю… я думаю, это последний раз, когда я его слышала.

Его внимание обострилось, когда он вспомнил тот телефонный звонок, на который она не отвечала и после которого вела себя очень странно.

— Так значит, это было несчастливое расставание?

— Нет, — она слабо улыбнулась, посмотрев на него, — он был моим первым настоящим бойфрендом. Мы вместе учились в колледже, и женитьба представлялась логичным шагом. — Она рассмеялась. — Правда. Я любила его. Действительно любила.

— Тогда что случилось?

Кажется, она раздумывала, как ей ответить.

— Любви было не достаточно, чтобы сделать его… сделать его счастливым.

Его пальцы замерли. Все в нем замерло.

— Что ты хочешь сказать, Джулия?

— В итоге он оказался не самым приятным парнем. — Она склонилась вперед так, чтобы он больше не прикасался к ней. — Боже, поверить не могу, что говорю об этом.

— Прошу, не останавливайся, — сказал он, одновременно почти желая, чтобы она замолчала, потому что не уверен был, что сделает, если узнает, что ее бывший плохо обращался с ней.

Поставив бокал на кофейный столик, она закуталась в свитер.

— Он был таким не всегда. Просто… он был сложный. В какой-то момент нашего замужества его все перестало радовать. Он постоянно все критиковал… Сколько часов я работаю, как выглядит дом, когда он возвращается с работы, как приготовлен ужин, как я выгляжу. И я не могла ничего сделать, понимаете? Потому что я старалась, я правда старалась.

Джулия вновь рассмеялась, на этот раз звук не был таким судорожным.

— Никто не мог бы обвинить меня в том, что я не старалась. Просто ничего не помогало. Все разговоры оборачивались спором. Все комплименты стали ехидными.

Люциан заставлял себя промолчать.

— Я винила его работу. Она была напряженной. Он — офицер полиции, — сказала она, и ему очень не понравилось, к чему это все ведет. — Так что его работа могла быть тяжелой, но спустя некоторое время я просто не могла уже больше справляться с этим. Мы с трудом спали в одной постели, и я чувствовала так, словно…

— Всегда ходишь по яичной скорлупе, — сказал он, вспоминая, как она уже говорила это.

Джулия кивнула.

— Оставить его было страшно, потому что он был всем, что я знала, и я всегда медлила, боялась. Не то чтобы я не поступаю, как лучше для себя… Просто решение отнимает много усилий и нервов. Я склонна постоянно рефлексировать.

— Никогда бы не подумал, — поддразнил он.

Она снова слабо улыбнулась.

— Как бы там ни было, я ушла от него года три назад. Я оставалась с ним, потому что была слабой, потому что думала, будто любви будет достаточно.

— Я не думаю, что ты слабая.

Мелькнула еще одна быстрая улыбка.

— Иногда любить кого-то недостаточно. Я не хочу, чтобы мои слова звучали жалко, но любовь не может исправить все в человеке. В конце концов ее может не хватить. Особенно, когда чувствуешь, что человек уже не идет с тобой по одной дороге.

Люциан был согласен, хотя пребывал в уверенности, что никогда не любил никого вне своей семьи.

— И он до сих пор звонит тебе?

— Надеюсь, больше не будет. — Она потянулась за бокалом и сделала добрый глоток. — Он любит контролировать. Я ненавижу это, так что игнорировала его, сменила телефон, но он как-то разузнал мой новый номер.

Люциану не понравилось, как это звучит.

— Суть в том, что он не хочет моего возвращения. — Она снова опустила бокал и в первый раз посмотрела на него. — Ему не нравится мысль, что я двигаюсь дальше, даже несмотря на то что сам он сделал это. И снова женился.

— Звучит так, будто он засранец.

— Да, — согласилась она.

Люциан не был уверен, стоит ли ему задавать следующий вопрос.

— Он причинял тебе боль?

Она вскинула брови.

— Физически? Нет. Он никогда не делал этого. Он специализировался на том, что выносил мне мозг и ранил душу. Занимался тем, что не оставляет следов.

— Не оставляет ли? — тихо спросил он. — Это отражается в том, как некоторые ведут себя. Это въедается в их лица и взгляды. Такие вещи все же оставляют следы.

Ее грудь тяжело вздымалась.

— Ваш… ваш отец… он?

— Бил нас? Время от времени он занимался рукоприкладством. Это прекратилось, когда я стал старше или мои братья могли заступиться за меня.

Джулия помрачнела.

— Ужасно слышать. Вам не нужно было проходить через подобное.

— Как и тебе.

— Вы правы. — Покусывая губу, она подтянула одну ногу на диван. — Он бил Мадлен?

— Я бы убил его, если бы он сделал это.

Она долго смотрела на него, а потом побледнела.

— Вы не шутите.

— Нет, — он встретил ее широко распахнутый взгляд, — не шучу. Она моя сестра.

Джулия отпустила края своего свитера.

— А вы…

— Что? — Когда она не ответила, он склонился вперед, положив руку ей на колено. — Я делал некоторые вещи.

Она резко вздохнула.

— Какие вещи. Люциан?

— Вещи, которые я сделаю с твоим бывшим мужем, если буду иметь удовольствие встретить его.

— Вы не серьезно. Вы не…

— Не говори, что я не знаю тебя, Джулия. Я знаю. Ты добрая и отзывчивая. У тебя лучший в мире смех, но ты смеешься так редко. Ты умная, и если даже считаешь, что боишься чего-то, ты храбрая. И я надеюсь, ты понимаешь это. Ты бы не очутилась в этом доме далеко от всего, что тебе знакомо, если бы не была храброй. — Она судорожно вздохнула. — И я знаю достаточно, чтобы причислить тебя к той очень маленькой группе людей, с обидчиками которых я сделаю ужасные вещи.

— Какие? — спросила она через минуту.

— Те, которыми я не буду гордиться, но это ничего не изменит. — Не отпуская ее взгляда, он скользнул ладонью по ее бедру. — Я сделаю все, чтобы защитить тех, кто мне дорог. Честно говоря, то же сделают и мои братья. — Он повел руку по бедру еще выше. — Нет ничего, что мы не могли бы сделать.

— Это… это немного пугает.

Он ждал, что она отодвинется или уберет его руку, но она не сделала этого, поэтому он склонился еще ближе.

— Но я не думаю, что ты напугана. Не думаю, что ты сидела бы тут, если бы была напугана. — Их лица были в нескольких дюймах друг от друга. — Разве нет?

Ее глаза медленно закрылись.

— Что вы делали, Люциан?

— Я убедился, чтобы кое-кто, причинивший боль тому, кто мне не безразличен, больше никогда не смог этого сделать, — прошептал он ей в губы. — Я его не убил, но с моей стороны это было бы милосерднее.

Джулия помолчала минуту.

— Это была та ситуация с бывшей девушкой Гейба?

Проклятие. У нее была прекрасная память.

— Да.

— И тот человек заслуживал того, что вы сделали?

Склонив голову набок, он провел губами по ее щеке.

— Они заслужили это и многое другое.

Она задрожала.

— Вы, ребята… Ваша семья — действительно свой особый мир.

Он скользнул ладонью выше, под свитер.

— И знаешь, что?

— Что? — Она опустила руку ему на грудь.

Люциан направил ее назад, пока она не легла на диван, а он не навис над ней. Взгляд этих прекрасных глаз цвета виски встретился с его взглядом.

— Я хочу, чтобы ты была в этом мире… моем мире. А ты?

Ее пальцы впились в его рубашку.

— Только ненадолго.

Настоящая улыбка изогнула губы Люциана за секунду до того, как он поцеловал ее. Он не сдерживался. И поскольку она не остановила его, он продолжил, потому что хотел этого… Хотел с того момента, как увидел ее в баре.

Поцелуем Люциан заявлял на нее свое право, и когда ее тело задрожало, он знал, что должен был сделать это сначала. Потому что если он не сделает этого и разденется, то не продержится долго. Только не тогда, когда он уже так тверд и готов.

Он поднялся, перекатившись на коленях назад.

— Сними этот свитер.

Ее щеки зарумянились, она села и стянула свитер.

Он застрял под ними, но его это не волновало.

— Мне нравится этот топ. — Он провел пальцем по бретельке. Потом переместился к ее штанам. Схватившись, он стянул их вниз. — Без трусиков? Мисс Хьюз, я шокирован.

— Заткнись, — велела она хриплым голосом.

Он засмеялся и стащил штаны с ее ног. Поймал ее лодыжку и поцеловал подъем стопы, затем двинулся по внутренней стороне ноги, целуя и покусывая.

— О боже, — выдохнула она, когда он миновал ее колено.

Приостановившись, он бросил взгляд вверх, увидев, как напряглись соски под тонкой материей. Он хотел увидеть их. Поймав край тонкого топа, он потянул его вверх. Она приподнялась и тут же была полностью обнажена.

Какую-то долю секунды Люциан мог лишь смотреть на нее. Его взгляд запоминал все эти мягкие изгибы ее тела. Воображение недооценило его. Боже, она была богиней. Он так и сказал ей. Джулия рассмеялась, качая головой.

— Я говорю правду. — Люциан взял ее груди в ладони, проводя большими пальцами по соскам. Она задрожала в ответ. — Ты мне веришь?

— Да, — сказал она, и она не медлила.

Люциан яростно поцеловал ее в ответ. Его член был таким твердым, что мог прорвать джинсы насквозь.

— Я хочу, чтобы ты села и подвинулась к краю дивана.

Она задрожала сильней, полностью выпрямившись. Ее прекрасные волосы упали вперед. Напряженные соски проглядывали сквозь густые пряди, когда он поднялся с дивана. Сжав колени, она подвинулась к краю дивана. Он чувствовал, как она дрожит, когда поцеловал ее учащенно бьющуюся жилку и положил руки на ее колени.

Целуя ее, он спускался вниз, наслаждаясь мягкостью ее кожи, затем медленно развел ее ноги, опустившись на колени между ними.

Джулия смотрела на него широко распахнутыми глазами, вцепившись покрепче в обивку дивана.

— Прекрасна, — резко выдохнул он, вбирая в себя самые интимные ее части. — Боже, ты прекрасна. Даже не сомневайся.

Склонившись, он поцеловал внутреннюю поверхность ее бедра, а потом продолжил эту нежную цепочку к ее сердцевине.

Люциан лизнул ее.

Она вскрикнула, выгнувшись.

Дьявол, она уже была мокрая… мокрая для него. Он застонал, подняв взгляд.

— Тебе нравится?

— Да, — выдохнула она, эти чертовые маленькие соски выглядывали из волос. Самое возбуждающее, что он когда-либо видел. — Очевидно.

Люциан засмеялся, а потом прикусил бедро с другой стороны.

— Как вам это нравится, мисс Хьюз? Я сначала попробую вас, а потом трахну.

ГЛАВА 25

В глубине души она понимала, что то, что они делают, может быть огромной ошибкой. Но в этом заключался интерес жизни, как она поняла где-то по пути от своей комнаты к двери Люциана. Жизнь такая. Ошибки будут совершаться.

Она делала это, не думая, будто выйдет что-то, кроме, вероятно, самого потрясающего секса в ее жизни. Никаких ожиданий. Именно такой была сегодняшняя ночь.

И прямо сейчас она сконцентрировалась на этом абсолютно сногсшибательном мужчине, стоящем на коленях перед ней, между ее бедер.

То, что он предлагал, сулило массу удовольствий, и она собиралась проверить это.

— Звучит потрясающе, — сказала она и даже не узнала собственного голоса.

Его улыбка могла бы спалить на ней одежду, если бы она не была уже голой.

— Ты будешь смотреть на меня?

У нее перехватило дыхание.

— Я постараюсь.

— Тебе лучше хорошенько постараться.

У Джулии не было шанса ответить.

Люциан закончил поддразнивать ее. Только что он говорил с ней и вот уже опустил губы к ней. Все ее тело содрогнулось от очень интимного поцелуя. Горячий, влажный жар заполнил ее вены, когда он снова издал глубокий стон. Он делал что-то настолько невообразимое, что она была вне себя от удовольствия. То, как умело он использовал губы, и то, как работал языком в дразнящих прикосновениях. Ее пальцы зарывались в ткань дивана. Она едва не рвала ее на части.

А ее тело двигалось, бесстыдно встречая прикосновения его языка. Ее заполнили первобытные и удивительные ощущения.

Ее тело сжалось.

— Люциан, — застонала она, опустив подбородок. Все, что она видела, это его пальцы, поддерживающие бедра, и его лоб.

Затем он сжал губами набухший клитор, посасывая и полизывая его, пока это не стало невыносимым. Она закричала, когда сквозь нее прошло облегчение, расслабившее каждую мышцу. Упав на диван, она попыталась сдвинуть ноги, но он не дал. Он продолжал, пока она не выгнулась и снова не прокричала его имя. Тогда, только тогда он приподнялся и поцеловал внутреннюю поверхность ее бедра.

— Мне нравятся звуки, которые ты издаешь, — сказал он, поглаживая руками ее ноги. — Но знаешь, что мне нравится больше? Чувствовать тебя на губах. Черт возьми, я обожаю это.

Джулия прерывисто выдохнула.

Когда он встал, снова появилась эта кривая ухмылка, он погладил руками ее живот. Его блестящие губы были самым возбуждающим, что она когда-либо видела.

— Я с тобой еще не закончил.

— Надеюсь, что нет.

Склонившись, он поцеловал ее, и она почувствовала собственный вкус на его губах и языке. Это сочетание опьянило ее.

Взяв за руки, он поднял ее на ноги.

Он все еще целовал ее, его одежда казалась грубой, когда соприкасалась с ее крайне чувствительной кожей.

— Я хочу пойти в мою спальню… в мою постель, — сказал он, и прозвучало это так, будто он был удивлен этим.

Она пробежалась руками по его спине. Он немного отстранился, чтобы видеть ее лицо.

— Я никогда раньше не приводил женщину в свою спальню. В эту комнату много раз. — Он внимательно всматривался в нее. — Но туда — никогда.

В груди у нее потеплело и что-то зажглось, но она попыталась не вслушиваться в это.

— Хорошо.

Люциан взял ее за руку и повел вокруг дивана. Даже будучи обнаженной, она чувствовала себя невероятно уверенной в себе. Она никогда не ходила по дому голышом, когда была замужем. Но получив один-единственный страстный взгляд от Люциана, когда он прихватил с полки деревянную коробку, хотела, чтобы он смотрел на нее постоянно. Этот взгляд заставлял ее чувствовать себя богиней, которой он называл ее.

Он распахнул дверь, выпустив ее руку, когда она вошла в более прохладную комнату. Свет струился над большой кроватью. Комната была как в тумане. Она видела только его.

Люциан наблюдал за ней исподлобья, когда, открыв коробку, вытащил и бросил на постель один или два презерватива, блеснувших серебристой фольгой. Затем поставил коробку на комод.

Не спуская с нее взгляд, он потянулся и стащил свою перепачканную углем рубашку. Она уже видела его без рубашки, но каждый раз это было как в первый. Его тело впечатляло. Он расстегнул пуговицу, потом молнию, сбросил джинсы и облегающие темно-синие боксеры.

Джулия могла лишь смотреть во все глаза.

Каждый миллиметр Люциана завораживал. От всклокоченных золотисто-коричневых волос до этих широких скул и прекрасно оформленных губ, от четко обозначенных грудных мышц до рельефного живота. А когда взгляд Джулии скользнул ниже, она увидела, что и в остальном он так же идеален. Она видела четко обозначенные мышцы по бокам пресса, к которым хотела прикоснуться, слабую полоску чуть более темных волос, ведущую к… Боже правый.

Наслаждение гудело в ее жилах, когда она впервые разглядела то, что лишь мельком видела в коридоре. Он был… Боже, он был великолепен, и она даже не представляла, что с ним делать.

Люциан протянул руку.

С сердцем, бьющимся все сильнее с каждым ударом, она подошла к нему и вложила в нее свою ладонь. Он притянул ее, и первое соприкосновение их тел, грудь к груди, бедра к бедрам, когда между ними больше не было ничего, разогнало последние остатки связных мыслей.

Кончики пальцев Люциана пробежались от бедер по бокам вверх. Одна рука поймала копну волос и сжала ее. Он запрокинул ее голову. Когда он говорил, его губы танцевали над ее губами.

— Это уже лучше, чем чай, верно?

Джулия засмеялась, когда он скользнул рукой к затылку.

— Намного лучше.

— Я тебе говорил.

Затем его губы накрыли ее, пробуя и дразня, пока его язык бегал по линии ее рта. Он целовал ее, будто никогда не делал этого раньше, замедляясь до тех пор, пока она не открылась ему. Каким-то образом, она понятия не имела, как, целуя, он уложил ее на кровать. Он двигал ее, придерживая рукой под спину, поднимая дальше и не прерывая поцелуй.

Уложив ее посередине постели, он перекатился на колени и стал просто смотреть на нее.

Сердце Джулии начало стучать так быстро, что она испугалась сердечного приступа.

— Что… что ты делаешь?

— Запоминаю, как ты выглядишь прямо сейчас, чтобы я мог нарисовать тебя позже, — сказал он глубоким, хриплым голосом, от которого сжималось все внутри.

— Что?

Он провел пальцами по ее подбородку, затем по губам.

— Я нарисовал тебя.

— Ты нарисовал? — Ее переполнило удивление.

— Да. — Пальцы сменились губами. Он провел дорожку поцелуев от подбородка вниз по ее шее.

Ее руки покоились на его плечах.

— Я могу посмотреть?

— Может быть. — Его губы танцевали над ее ключицей. — Но сейчас у меня есть идея, как нарисовать тебя лучше.

Учитывая, что она лежала нагой в его постели, она не была уверена, что будет рада этому рисунку. Но в тот момент Джулия не думала об этом, потому что губы его двигались, прокладывая путь к ее ноющим соскам.

Боже, он знал, как доставить ей удовольствие.

Она закусила губу, когда он взял в рот ее сосок. Ее руки застыли на его плечах, а спина выгнулась, затем она глубоко вздохнула. Его пальцы нашли другую грудь, и она вновь вся растворилась в нем. Наслаждение разрядом прошло по телу, когда ее бедра беспокойно задергались, раскачиваясь у его вставшего на всю длину члена.

Люциан убрал руку с груди, ладонью погладив ее живот, губы переместились туда, где только что была рука. Когда он взял в рот второй сосок, его палец скользнул глубоко в нее.

Продолжительный стон сорвался с ее губ, она запрокинула голову назад. Тело реагировало без промедления.

— Я пьянею от этих звуков, — сказал он, вставляя в нее второй палец.

Она открыла глаза, тяжело дыша.

— Я пьянею от тебя.

Дьявольский блеск наполнил его глаза, когда он опустил подбородок, проведя языком по ее груди.

— Ты как наркотик.

Она пробежалась рукой вниз по его груди, задержавшись на напряженных мышцах. Пожар снова разгорался в ее крови.

— Могу сказать о тебе то же.

И это была правда.

Все в нем было словно наркотик. В тот момент она чувствовала себя как одержимая, жаждала наслаждения, которое, она знала, он нес, блаженства, которое он создавал своими пальцами и губами.

Плотный трепет зародился внутри нее. Ей было мало.

— Прошу. — Она провела рукой выше, к коротким прядям его волос.

Он отнял губы от ее груди. Его пальцы были все еще внутри нее, двигаясь взад-вперед.

— Прошу что?

Он собирался заставить ее просить… умолять.

— Я хочу.

Люциан повернул руку, прижимая к ней всю ладонь.

— Ты хочешь, чтобы я сделал что?

Она зарылась пальцами в его волосы и потянула, вызвав его короткий смешок.

— Я хочу тебя во мне.

— Вот что я хотел услышать.

Люциан потянулся, схватил с кровати одну из упаковок.

Он надел презерватив в мгновение ока. Крошечные разряды удовольствия пробежались до самых кончиков волос, когда он вытянулся над ней. Он напрягся, опустив одну руку ей на бедро, и продвинулся не несколько дюймов. Они оба замерли, одинаково быстро дыша.

— Как долго… я этого ждала, — прошептала она.

— Да? — Он поцеловал ее, скользнув языком в рот. — Может быть, я буду выглядеть самовлюбленным ублюдком, но я рад это слышать.

Джулия подтянула одну ногу, обхватив его за бедра. Движение заставило его погрузиться глубже, на всю длину. Звук, который он издал, коснувшись своим лбом ее лба, едва не погубил ее.

— Ты меня убиваешь, — простонал он.

От удовольствия ощущать его внутри себя у нее перехватило дыхание.

— Думаю, ты справишься.

— Не знаю, — его губы снова скользили по ее губам, пока его могучее тело дрожало, — я хочу вытащить его, но не думаю, что смогу.

— Нет, — она обхватила его голову ладонями, — я не хочу больше ждать.

Он прикрыл глаза на секунду.

— Слава богу.

А затем взял ее.

Губы Люциана были на ее губах, когда он вытащил свой толстый член почти на всю длину, а потом снова вставил его. Его поцелуй поглотил крик Джулии. Ощущение заполненности усиливало удовольствие с каждым движением вперед-назад.

Его руки были повсюду. Как и ее. Пальцы впивались в его упругую задницу. Его ладонь сжималась на ее груди. Равномерное покачивание его бедер ускорялось, пока Джулия снова и снова повторяла его имя, умоляя о большем.

И он дал ей больше.

Жаркими словами Люциан говорил ей, как сильно ему нравится то, что она чувствует, и эти слова опаляли ее. Их движения стали бешеными. Ритм был потерян. Больше не было слов. Только рычание и стоны, язык плоти, встречающейся с плотью. Ее спина изогнулась, а бедра приподнялись, вбирая его все больше и больше.

Когда она оказалась на грани пика того, что, она надеялась, станет красивым и мощным оргазмом, Люциан, кажется, почувствовал это, ускоряя фрикции до высокого, всепоглощающего уровня. Они терлись бедрами друг о друга, он уже не контролировал себя и не пытался быть нежным.

Напряжение скручивалось все туже и туже, когда он потянулся рукой туда, где соединялись их тела, и подушечкой большого пальца сделал нечто невероятное. Джулия вспыхнула, наслаждение прокатилось сквозь нее. Ее омыли волны удовольствия. Она едва понимала, что его тело все еще врезается в нее.

— Джулия… — Его голос стал хриплым, когда его бедра содрогнулись, а потом он замер глубоко внутри нее. Казалось, прошла вечность, прежде чем один из них пошевелился. Люциан медленно приподнялся, перенеся вес на руку.

— Ты в порядке?

— Более чем, — пробормотала она. — Это было…

— Потрясающе? Лучшее, что с тобой случалось? — предупредительно предложил он. — Ты никогда уже не будешь прежней. Ты видела Господа, не так ли?

Джулия засмеялась, легонько шлепнув его по руке.

Он поймал ее руку и поднес к губам.

— Это было потрясающе. У меня даже нет слов, а у меня всегда находятся слова.

Поцеловав каждый палец, он опустил руку на кровать.

— Сейчас вернусь.

Джулия закусила щеку, когда он вышел из нее. Как только тяжесть и тепло пропали, девушка перекатилась на бок. Она смотрела, как он прошел к закрытой двери, которая, как она быстро поняла, вела в ванную. Он включил воду, а она подтянула колени к груди. Сердце еще колотилось, а тело все еще пребывало в состоянии легкости.

Люциан прошел назад в комнату, прекрасный в своей наготе. Она не возражала, когда его взгляд прошелся по ней. Она хотела бы, чтобы он мог ее нарисовать, потому что ее пальцы едва не ныли от желания нарисовать его.

Когда Люциан вернулся к кровати, повисло молчание. Он откинул покрывало и лег рядом, вытянувшись на спине. Подкралась нервозность, сменив ту чудесную истому, что захватила ее чувства. Что она должна была делать? Остаться? Уйти? Этот человек не имел длительных взаимоотношений с женщинами и не имел с ними близости чаще, чем один раз, так что, может быть, он не захочет, чтобы она спала в его постели. Что, вероятно, было самым разумным. Ей не нужно спать в его постели. По какой-то дурацкой причине это казалось даже более серьезным, чем переспать с ним.

«Может, мне надо проверить голову», — подумала она, начиная вставать.

— Куда это ты собралась?

Джулия замерла.

— Я возвращаюсь в свою комнату.

— О нет. Ты не возвращаешься. — Люциан обхватил ее рукою за талию и привлек к себе, прижав ее грудью к своему боку.

Поначалу она чувствовала себя зажатой, не зная, как воспринимать тот факт, что он не вышвырнул ее из постели. Но потом постепенно расслабилась, опустив щеку ему на грудь, а руку — на живот.

— Знаешь что? — спросил он через пару секунд.

— Что?

— Я думаю, мне понадобится второй раз, — он накрыл своей ладонью ее ладонь, и Джулия улыбнулась. — И третий. Вся чертова ночь Джулии нон-стоп.

ГЛАВА 26

Взгляд Люциана метнулся к потолку. Джулия мирно спала рядом.

Шаги. Проклятые шаги.

Он знал, что сейчас слышал, потому что он не спал. Нет, он лежал там, наблюдая за спящей девушкой, словно какой-то чертов псих. Хотя ничего не мог с собой поделать.

Он все еще не верил, что она пришла к нему, что рассказала ему о своем бывшем муже, что не испугалась, когда он признал, что делал некоторые вещи, которыми не гордился.

Он еще пытался услышать шаги, но через несколько секунд обнаружил, что снова смотрит на Джулию. Правда была в том, что даже если бы кто-нибудь наверху начал скакать, он не встал бы с постели.

Никогда раньше Люциан не чувствовал ничего подобного.

Проклятье. Он действительно чувствовал себя странно, когда потянулся, собрав несколько прядей волос с ее щеки и откинув их с лица.

Он был увлечен ее чертами. Такие интересные углы, собранные вместе, чтобы образовать идеальную форму. Он был заворожен мягкими линиями, хотел запомнить каждый дюйм своими пальцами и губами. И он был очарован неподдельной добротой, которую видел в ее взгляде и слышал в ее словах.

В его мире это была редкая вещь.

Никто не был добр или не стремился на помощь, не ожидая чего-то взамен. Джулия делала все это, не требуя ничего.

Она любила своего бывшего мужа… Любила человека, который, очевидно, не заслуживал ее, и Люциан хотел… Он пресек эти мысли. О чем он вообще думал.

На самом деле, что он делал? Глубоко внутри он знал, что смысл этой ночи был не в том, чтобы избавиться от поглотившей его одержимости. Ничего подобного.

Так что это значило?

Люциан не знал, когда проводил пальцами по ее обнаженной руке. Она шевельнулась в ответ, прижавшись к его боку, и у него мгновенно встал. Вот так просто. Она даже не проснулась и не пыталась возбудить его, а он уже был соблазнен.

Пробегая пальцами по ее боку и бедру, он знал, что нужно дать ей поспать. Проклятье, ему, вероятно, самому не мешало отдохнуть, но сон не шел.

Он перекатился на бок, улыбнувшись, когда она перевернулась на живот, издав слабый мурчащий звук. Отодвинув в сторону ее волосы, он поцеловал шею девушки, затем прошелся по позвоночнику до талии, целуя и лаская языком.

Люциан почувствовал тот момент, когда она проснулась. Ее тело замерло на секунду, а потом расслабилось. Он поднялся над ней, упершись коленями по обе стороны от нее.

Она подтянула одну ногу выше, ее бедра двинулись беспокойно, когда он скользнул рукой ниже.

— М-м-м, — промычала она, — что ты задумал?

— Второй раз, — сказал он ей. — Я хочу второй раз.

И он получил его, овладев ею сзади. Он взял этот второй раз, и когда он кончил и его тело было скользким от пота, а ее — дрожало от волн оргазма, он хотел еще.

Люциану нужно было еще.

Закрутив волосы в пучок, Джулия заколола их толстой шпилькой, воткнув ее в пряди и закрепив узел на месте.

— Ты уверен, что хочешь сделать это?

Люциан не оглянулся, покручивая на пальце связку ключей.

— Да.

Джулия не поверила ни на секунду. С того момента как он пришел, пока она работала с Мадлен, и сказал, что хочет принести для своей сестры вещи из комнаты матери, он казался ей совершенно другим человеком.

Он стал тихим и отстраненным, а Люциан никогда не был тихим, вообще никогда, особенно прошлой ночью… или этим утром, когда он разбудил ее снова, на этот раз положив руку между ног и лаская губами грудь.

Он получил второй раз.

А потом третий.

Так что она удивилась его странному настроению. Она старалась не думать о том, что случилось между ними. Но Джулия не сожалела о прошлой ночи, совсем нет. Он довольно ясно дал понять, кто он такой. Люциан не сказал ей, что это будут отношения на одну ночь. Она сумела прочесть между строк, что он говорил. У них не будет отношений.

У них не будет ничего.

Но это не значило, что он был ей безразличен. Она не могла спокойно относиться к тому, что он заставлял себя сделать.

Сначала она подумала, что это как-то связано с Дэниелом, но после его ухода и весь следующий день Люциан был тих.

Она думала о том, как пережить это день, но именно Люциан предложил наконец разобраться со всем этим, и вот, оставив Мадлен с Ливи, они стояли в крыле дома, где Джулия никогда не бывала раньше. Левое крыло выглядело точно так же: длинные коридоры с многочисленными закрытыми дверями и мерцающие настенные светильники, только тут было темнее. Казалось, что яркий свет солнца не может проникнуть ни в одно из окон. Воздух тут был прохладнее, чем в другой половине дома. Поскольку тут располагались Девлин и Гейб, она подумала, что они предпочитают свежесть, и в этом заключается причина разницы температур. Когда она смотрела в темные, узкие коридоры, по которым они шли, воображение рисовало ей истории о призраках, рассказанные Люцианом.

Он выругался, уставившись на ключи.

Она переживала за него: перебирать вещи матери должно быть болезненно, не важно, сколько лет прошло с ее смерти.

Закусив губу и переминаясь с ноги на ногу, она бросила взгляд через плечо. Люциан не обязан был делать это. Но Джулия понимала, что он чувствует себя обязанным. Он помогал своей сестре, и это была комната его матери… Комната, в которую, очевидно, входили не часто, потому что Люциану понадобилось много времени, чтобы подобрать ключ и справиться с замком.

— Есть. — Люциан вставил ключ в замок. Щелчок замочной скважины эхом прокатился по коридору, и, провернув ручку, он приоткрыл дверь. Из комнаты повеяло ароматом ванили.

Люциан не шевельнулся, когда она заглянула в образовавшуюся щель. В комнате было темно, так что Джулия ничего не увидела. Облизнув губы, она положила ладонь ему на руку. Он резко развернулся к ней, его взгляд казался отсутствующим.

Она коротко вздохнула, отчаянно пытаясь придумать, как убедить его не делать этого.

— Я проголодалась, — пробормотала она.

Он нахмурился.

Окей. Ей стоит развить это.

— У меня не было возможности позавтракать. Кое-кто заставил меня опоздать этим утром. Не будем показывать пальцем.

Выражение его лица чуть-чуть смягчилось.

— Так что я голодная. Ты можешь сделать мне сэндвич?

Теперь он уставился на нее так, словно у нее на лбу выросла третья грудь.

— Ты просишь меня сделать тебе сэндвич?

Закрепив на лице улыбку, она кивнула.

— С поджаренным сыром. Очень люблю их, сто лет не ела.

Он склонил голову набок.

— Сэндвич с поджаренным сыром?

— Да. Мне не важно, какой хлеб. Я люблю старую добрую нездоровую пищу, белый хлеб, но если есть ржаной или какой угодно другой, тоже нормально. — Она чувствовала, что щеки ее заливает румянец, но теперь и вправду хотела сырный сэндвич. — Можешь принести мне один?

Люциан просто смотрел на нее.

— Я бы и сама сделала, но я не хочу ничего трогать на той кухне. Все там выглядит так, будто стоит дороже, чем моя жизнь. — Она улыбалась так широко, что боялась, как бы ее лицо не лопнуло. — Но я правда голодная, а со мной голодной лучше не связываться.

— Это еще почему?

— Я становлюсь очень капризной. Вредность повышается на уровень, — сказала она ему, что было правдой. — Если ты погуглишь «голодный», увидишь мое фото, пялящееся на тебя. Плюс начинает кружиться голова и тошнит.

— Правда?

— Да. — Это было правдой лишь отчасти. Как и следующее ее утверждение. — Думаю, это из-за низкого уровня сахара в крови.

— Ты думаешь? — Он вскинул бровь. — Может, тебе тогда поесть конфет?

Проклятье.

— А у тебя есть конфеты? Это было бы здорово. Конфеты и сырный сэндвич.

Люциан опустил подбородок и посмотрел в сторону, подняв руку и потерев затылок. Молчание повисло между ними, и она уже думала, что он скажет ей «нет», но потом он выдохнул:

— Закрой дверь, когда закончишь.

Джулия моргнула.

— Встретимся на кухне, там для тебя будет готов сырный сэндвич. — Он протянул ключи. — И конфеты… для твоих проблем с уровнем сахара в крови.

Она закусила щеку, когда он уронил ключи в ее ладонь.

— Я все сделаю.

Люциан начал было разворачиваться, но остановился. Прошла секунда, а потом он шагнул к ней. Не сказав ни слова, взял ее лицо в ладони и склонил голову.

У нее перехватило дыхание.

Мягко целуя ее, он проводил большими пальцами по ее щекам. Это был другой поцелуй. Не безумный, как все остальные. Этот ощущался так, словно он говорил «спасибо».

Затем Люциан ушел.

Джулия закрыла глаза, прерывисто вздохнув и прижав пальцы к губам.

— Боже, — прошептала она, опуская руку. Пора было сосредоточиться. Мысленно дав себе пинок под зад, она распахнула дверь настежь и вошла внутрь, ступая на ощупь вдоль стены, пока не нашла выключатель. Она щелкнула клавишей, и свет наполнил комнату.

— Ого.

Комната выглядела живой, будто ею все еще пользовались. Красивое лавандовое покрывало было откинуто, открывая гору подушек на кровати. По комнате была расставлена кремового цвета мебель: шезлонг и стул, стоячее овальное зеркало и два комода. Тут была пара стаканов на прикроватном столике. Флаконы духов и украшения вразброс лежали на трюмо под зеркалом. Дверь налево была открыта, там виднелась глубокая гардеробная.

Пока Джулия ходила по комнате, она заметила, что на мебели не было ни следа пыли. Если бы она не знала наверняка, то подумала бы, что тут кто-то живет.

Но спальня была застывшим слепком времени.

Не удивительно, что Люциану сложно войти сюда. Здесь казалось, что его мать все еще жива. Тут был даже шелковый голубой халат на постели, как будто оставленный ею, чтобы накинуть, когда она выйдет из душа…

Джулия нахмурилась, увидев халат.

Зачем кому-то раскладывать на постели халат, если ты не намерен вернуться и надеть его? Это казалось действительно странным.

Хотя опять же, она не знала, их ли это мать разложила его. Может быть, это сделала Ливи. Не понятно, но что-то в этом халате зацепило ее, когда она бросила ключи на кровать и приступила к делу.

Джулия чувствовала себя странно, перебирая вещи, поскольку у нее было ощущение, что сейчас кто-нибудь войдет и начнет кричать на нее. Она игнорировала жжение в затылке и осторожно копалась в ящиках, ища фотоальбомы или дневники, о которых говорил Дэниел. Найти жемчуг было просто. Он лежал в бархатной коробочке в одном из комодов, а очень длинная жемчужная нить — на виду в гардеробе.

Она собрала это все, сложив в большую корзину, которую нашла рядом с комодом.

Не было и следа дневников или фотоальбомов, во всяком случае в очевидных местах. Оставалась только груда коробок в глубине гардероба. Там были большие квадратные упаковки, в таких могли бы храниться дизайнерские сумки или шляпы. Несколько коричневых коробок «Гуччи» стояли одна на другой рядом с горой белых.

Джулия просмотрела их, каждый раз преодолевая зависть, когда обнаруживала сумочки, за которые отдала бы свою левую руку. Отставив коробки от «Гуччи» в сторону, она увидела то, что не заметила в начале. В полу была секция, по крайней мере в три доски по футу каждая, которые были странно составлены друг с другом. Она пробежалась пальцами по доскам, обнаружив, что они приподняты по сравнению с остальными примерно на дюйм. Они даже не шевельнулись, когда она потянула их руками. Было ли что-то спрятано под этими досками или их перемещали по другой причине? Оглянувшись, она поискала что-нибудь, чем можно было бы поднять доски, однако не увидела ничего, кроме плечиков, но было маловероятно, что они помогут.

Чувствуя исследовательский зуд, она потянулась к следующей, белой коробке. Заглянув внутрь, она нашла то, что искала.

— Бинго, — прошептала она, затем подняла коробку, отнесла ее к кровати и села. Сняла крышку, чтобы лучше рассмотреть содержимое.

Она сорвала джекпот.

Внутри было три больших черных фотоальбома. Хотя кто бы стал складывать фотоальбомы в коробки?

Джулия понятия не имела. Эта семья была очень странной. Девушка положила их в корзину, затем потянулась и взяла потрепанный дневник в красной кожаной обложке с кожаной лентой, позволяющей держать дневник закрытым. Она пробежалась пальцами по ленте, подняв маленький ключик, болтавшийся на конце. Он не подходил к дневнику, поэтому она предположила, что это какое-то украшение.

Джулия потянула за кожаную ленту, но остановилась, ее пальцы замерли под ней. Она почувствовала ледяное прикосновение на затылке, от которого мурашки побежали по коже. Дыхание у нее перехватило, а волосы по всему телу стали дыбом.

Резко обернувшись, она не увидела за спиной ничего, кроме пустого пространства. Она внимательно осмотрела комнату, ожидая едва ли не явления матери Люциана, но, конечно же, там никого не было.

Ее воображение действительно выходило из-под контроля. Может быть, этот ледяной порыв просто вырвался из воздуховода.

Она посмотрела вниз, на толстый дневник, затем отпустила ленту. Встав, положила дневник в корзину, а затем подхватила коробку. Страстно желая уйти из комнаты, которая казалась живым памятником, она быстро поставила коробку туда, где нашла.

Схватив корзину, девушка заперла комнату и затем поспешила по коридору.

Джулия никогда еще не спускалась по трем пролетам так быстро, как в ту минуту.

К сожалению, ей потребовалась уйма времени, чтобы найти дорогу на кухню: она свернула не в тот коридор и несколько раз выходила в одну и ту же комнату. Но она знала, что находится где-то рядом, поскольку уловила запах расплавленного сыра и поджаренного хлеба.

Боже, он был восхитителен.

Она избавила Люциана от болезненных переживаний, отправив его делать сэндвич с сыром. И да, конфеты она тоже заслужила.

Ее шаги замедлились, когда она услышала раздававшийся из кухни голос Девлина. Внутри все оборвалось, когда она посмотрела на корзину в руках. У нее было глубокое подозрение, что он не обрадуется, когда узнает, что Джулия одна была в комнате его матери.

— Какого дьявола ты делаешь? — спросил Девлин.

— А на что это похоже? — ответил Люциан.

— Похоже на то, что ты делаешь сэндвич с плавленым сыром.

— Мои поздравления, — сухо ответил Люциан. — Ты способен делать простые наблюдения и давать отчет по ним.

Джулия ухмыльнулась.

— С каких пор ты питаешься, словно шестилетка с простудой?

Ее улыбка пропала. Что за черт? Взрослые постоянно едят сырные сэндвичи. По крайней мере, в ее мире.

Вздох Люциана едва не сотряс стены.

— Я могу тебе чем-то помочь, Дев?

— В некотором роде. Поскольку у меня не было возможности вчера, спрашиваю сегодня, как прошел обед с нашим кузеном?

— Потрясающе. Знаешь, я подумал: вау, мы действительно недооценивали мальчугана Денни все это время. А потом решил, может, нам стоит приглашать его на ужин каждые…

— Забудь, что я спрашивал, — оборвал его Девлин.

Повисло непродолжительное молчание, потом Люциан спросил:

— Тебя вообще волнует, стало ли Мэдди хоть немного лучше? Потому что вопрос, который тебе следовало задать: показала ли наша сестра хоть какую-то реакцию.

О боже.

Джулия осмотрела коридор. Стоя тут у стены, она теперь боялась даже пошевелиться. Очень не хотелось, чтобы они знали, что подслушивала.

— Прошу прощения, у меня есть что обдумать, помимо затянувшихся каникул нашей сестры.

— Затянувшихся каникул? — Люциан резко рассмеялся. — Ты засранец.

Джулия вынуждена была согласиться.

— Что еще ты обдумываешь? Это как-нибудь связано с полицейским расследованием по поводу смерти нашего отца?

Погодите. Что?

Джулия крепче вцепилась в корзину.

— Как я и сказал, глава отдела Лион не будет больше представлять проблем. — Девлин говорил так, будто разговор ему наскучил.

— Поразительная вера в наших адвокатов, — ответил Люциан.

Если Девлин и ответил, Джулия не расслышала его слов, поскольку пялилась на корзину. Почему полиция расследовала смерть их отца? Это ведь было самоубийство, разве нет? Стала бы полиция всерьез расследовать самоубийство, если бы они не думали, что это нечто совсем иное? Например, убийство? Почему… Девлин вышел из кухни, и сердце Джулии едва не выпрыгнуло из груди. Глаза того же цвета, что и у Люциана, но холодные, словно зимнее утро, сфокусировались на ней.

— День добрый, Джулия.

Она вздохнула и натянула на лицо широкую улыбку.

— Здравствуйте, Девлин. Как… как поживаете?

— Хорошо. — Его взгляд упал на корзину, но он не заглянул внутрь. — А вы?

— И я хорошо.

Девлин кивнул и прошел мимо нее. Она повернулась, глядя, как он заходит за угол. Он, должно быть, понял, что она подслушала их разговор. Повернувшись снова к двери на кухню, она вошла туда.

Люциан стоял над плитой, поигрывая желваками, когда выключал газ. Взяв кухонную лопатку, он переместил сэндвич со сковородки на тарелку.

— Привет, — сказала она, подходя к острову. — Я… я нашла то, что нужно.

— Отлично. — Он подхватил тарелку и прошел туда, где она стояла, все еще держа корзину. Его взгляд обратился к ней. Глаза у него были почти такие же холодные, как у брата, да еще и отстраненные.

— Спасибо, что сделала это для меня.

— Без проблем, и спасибо тебе…

— Я знаю, что на самом деле ты не хотела этот сэндвич. — Он поставил тарелку на остров. — Я понимаю, что ты сделала. Так что я благодарен тебе, и это серьезно.

Она открыла рот, но что могла сказать? Помимо того, Джулия действительно не хотела говорить об этом и о том, что нашла в комнате его матери. У нее были вопросы. Много. Но девушка не имела ни единого шанса задать хоть один.

Он развернулся и вышел из кухни, не сказав больше ни слова, оставив ее там с корзиной, полной вещей его матери. Ее взгляд упал на тарелку, аппетит полностью пропал, и это было обидно, потому что сэндвич выглядел потрясающе.

Она посмотрела на корзину и вздрогнула, и это не имело никакого отношения к внезапному холоду в комнате, зато целиком и полностью было связано с братьями.

ГЛАВА 27

Кроссовки Люциана стучали по беговой дорожке, когда композиция IStandAlone группы Godsmack оборвалась входящим вызовом от Гейба. Он потерял счет времени, которое провел, бегая.

Он знал лишь, что эта песня уже третий раз играет в плей-листе с тех пор, как он спустился в домашний тренажерный зал, оставив Джулию на кухне.

Дьявол, его голова никак не желала останавливаться. Он думал слишком много. Его сестра. Его кузен. Лоуренс. Дев. Джулия. Он пытался выбросить все эти проклятые мысли.

Нажав на клавишу остановки, он выхватил телефон из держателя и вынул наушники, съехав по полотну до конца беговой дорожки.

— Как Батон-Руж? — ответил он, спрыгивая на пол.

— Иначе, — ответил Гейб, и Люциан нахмурился, услышав голос брата. Он был отстраненным.

— Как вчерашний обед? Я бы позвонил, но не уследил за временем.

— Прошел нормально. Не уверен, реагировала ли Мэдди, но думаю, это было неплохо. Вероятно, Дэниел придет снова.

Пройдя туда, где он бросил полотенце, Люциан поднял его с пола. Он не хотел говорить Гейбу о том, что Джулия забрала некоторые вещи из комнаты их матери.

— Так что там случилось в Батон-Руж?

Гейб рассмеялся, и этот смех тоже звучал неправильно.

— Засада, чувак… Я даже не знаю, с чего начать, но я побуду здесь еще несколько дней.

Хмурясь, Люциан стер пот и бросил полотенце в стоящую рядом корзину. Его переполняло беспокойство.

— Поговори со мной.

— Эмма… Она попала в очень тяжелую аварию, — сказал его брат.

— Черт. — Он уперся рукой в стену, согнув спину. — Я могу приехать туда через несколько…

— Нет. Нет, ты не можешь. У тебя Мадден и Джулия, о которых нужно заботиться. Ты не можешь оставить их с Девом, — оборвал его Гейб. — Ты должен быть там. А я здесь.

Его брат был прав, но Люциану не нравился звук его голоса.

— Насколько все плохо, Гейб?

Повисло долгое молчание, а потом брат ответил:

— Эмма в коме. Они не думают, что она очнется.

— Я даже не знаю, что сказать. — Люциан опустил голову. Что бы ни заявлял Гейб, Люциан знал, что тот испытывал глубокие чувства к Эмме. — Вот почему ее родители вызвали тебя, чтобы ты…

Чтобы Гейб мог попрощаться.

Люциан не хотел даже произносить это вслух.

— Да, и, хм, есть кое-что еще. Я даже не знаю, как это передать. Проклятье. — Гейб застонал, и у Люциана волосы стали дыбом по всему телу. — Я даже не могу пока это осмыслить.

Выпрямившись, Люциан оттолкнулся от стены, посмотрел на тренажеры для ног и пресса.

— Что случилось?

Мертвая тишина подсказала Люциану: что бы ни собирался сказать Гейб, это будет бомба… Это изменит все.

— Я… У меня есть ребенок, — сказал Гейб хриплым голосом. — У меня есть сын.

Уложив Мадлен в постель, Джулия собрала рисунки, которые та закончила этим вечером вскоре после ужина. Это определенно было детское лицо: ребенок со светлой кожей и волосами. Джулия положила рисунки в шкаф вместе с остальными. Когда она вернулась к постели Мадлен, подавила зевок, заправляя покрывало.

— Я нашла несколько старых альбомов твоей матери, — сказала она тихо лежащей женщине. — Думаю, мы можем просмотреть их завтра. Как ты считаешь?

Мадлен перевела взгляд на нее.

Джулия чуть не упала на месте. Мадлен посмотрела на нее в ответ на вопрос. Это было не много, но… такое случалось нечасто.

— Тебе это нравится? Я нашла три альбома. Принесу их утром. — Она глубоко вздохнула. — Я взяла и кое-какие другие вещи.

Женщина секунду смотрела в ответ, затем отвернулась. Ее глаза закрылись.

Отступив от кровати, Джулия проверила двери и вышла от Мадлен. Ричард ждал у двери ее комнаты с серебряным подносом в руках, от которого исходил аромат жареного мяса. Она взяла поднос и поблагодарила мужчину. Переодевшись в более удобную одежду, леггинсы и свободную рубашку, девушка приступила к еде.

Курица была восхитительна. Поев, она поставила корзину с вещами из комнаты матери Люциана на кровать и принялась перебирать альбомы.

Де Винсенты были милыми детьми. Джулия не могла не задержаться на фотографии Люциана. Даже в детстве у него была озорная улыбка и блеск в глазах. Она закрыла один альбом и бросила взгляд на часы. Был еще довольно ранний вечер.

Грызя ноготь, она погладила второй рукой колено. Был ли Люциан в своей комнате? Ожидал ли он ее… Нет.

Она не станет даже думать об этом. Прошлая ночь была чудесной. Дьявол, у нее до сих пор все немного болело, потому что это в самом деле длилось очень долго. Она чувствовала себя так, будто во второй раз потеряла девственность.

Спустив одну ногу с кровати, она бросила взгляд на дверь.

Слишком много вопросов крутилось у нее в голове. Она хотела знать, о чем говорили два брата на кухне, но она также хотела убедиться, что с Люцианом все в порядке.

Она не видела его после разговора на кухне и даже не знала, был ли он дома.

ТЬ, что она хотела успокоить его, вероятно, выглядело ужасно глупым. Люциан не был похож на того, кому требуется утешение, и она не была уверена, что ее желание сделать это проистекало лишь из необходимости убедиться, что с ним все в порядке.

Джулия изнывала без него.

Поднявшись с кровати, она принялась беспокойно вышагивать по комнате. Ее разум возвращался к тому, что он делал прошлой ночью. Тому, как он трогал ее, как он… Все равно…

Отметя мысли о Люциане, она снова плюхнулась на кровать и взяла тетрадь. Осторожно открыла ее и обнаружила, что это дневник и журнал для скетчей. На некоторых страницах были записи о том, что их мать делала в тот день, на других — сложные, детальные рисунки, начиная от роз и заканчивая портретами людей, которых Джулия не видела раньше. На каких-то страницах сверху была проставлена дата, на каких-то — нет, но просматривая журнал, Джулия поняла, что их мать вела его прямо перед смертью. Несколько отдельных листов бумаги были сложены и вложены между страницами. Джулия вытащила один, чувствуя страх, когда раскрывала его. Это была компьютерная распечатка текстовых сообщений или какого-то чата. Без имен. Просто строчки текста.

«Я знаю, она не хочет, чтобы мы виделись, но мне все равно. Я люблю тебя, и мы будем вместе. Они нас не остановят.

Они попытаются.

Нам нужно лишь быть более осторожными.

Может, нужно просто сказать им. Дать им шанс принять это.

Ты серьезно? Они убьют нас. Действительно».

Что это, черт возьми, такое? Диалог между их матерью и кем-то еще? Или это были двое неизвестных? Не нужно было быть экспертом-криминалистом, чтобы понять — у кого-то был роман.

Она подумала о записке, которую нашла в спальне Мадден среди старых книг и журналов.

Отталкиваясь от того, что знала об отце братьев, она бы не удивилась, если бы у их матери был кто-то на стороне. Их отец казался настоящим тираном.

Поежившись, Джулия сложила лист и вернула его обратно в дневник. Она продолжала листать страницы, остановившись на той, что была датирована девятым декабря.

Она были исписана от руки, синие чернила начали выцветать.

«Иногда мне кажется что я должна сказать им, но не знаю, приведет ли это к чему-то хорошему. В конце копире, они, возможно, возненавидят меня… они будут ненавидеть Лоуренса еще больше, когда узнают, но то, как обращаются с Люцианом и Мадлен, — не справедливо, и то, во что они верят, — неправильно. Я знаю правду. Он знает правду. Если он попытается отстранить их, я сделаю это. Я предъявлю им все доказательства. Это ранит моих мальчиков, но я не позволю ему сделать это с ними».

Джулия прекратила читать и закрыла дневник. Потирая глаза, она сказала себе, что, как посторонняя, не имеет права копаться в этом. Прочесть журнал, чтобы убедиться, что там нет ничего, способного расстроить Мадлен, был надуманный повод.

Ей было любопытно… Стук в дверь спальни заставил ее подпрыгнуть. Она встала, но прежде чем успела сделать шаг, дверь распахнулась, и внутри все затрепетало.

На пороге стоял Люциан, одетый так, будто он занимался в спортзале, но где-то по дороге потерял рубашку и нашел бар. Он держал в одной руке бутылку виски.

— Привет, — сказала она, вымучивая слова, пока, потянувшись за спину, не подобрала дневник. — Закончил… заниматься?

— Ага, — он уверенно вошел в комнату, — часов шесть назад. Может, раньше. Я не знаю.

Ее брови поднялись, когда она развернулась, наблюдая, как он идет к постели. Походка у него была немного странная.

— Может, тогда ты потерялся или что-то в этом роде?

— Довольно сложно потеряться в собственном доме, — ответил он, оглядывая комнату, и сделал глоток из бутылки.

Конечно же. У них был свой спортивный зал. Почему нет?

— Может, это ты потерялась?

Джулия положила дневник в корзину.

— Как это?

Он повернулся к ней, опустив бутылку. Взгляд его был слегка не в фокусе.

— По пути к моей спальне?

— Что? — Она резко рассмеялась.

— Ты должна была бы найти дорогу ко мне. — Он склонился вперед, и она почувствовала сильный запах алкоголя. — Вместо этого я нашел тебя здесь за… — Он посмотрел на кровать. — Понятия не имею, чем ты занималась.

— Ну, я не пришла к тебе, потому что… — Она скрестила руки на груди. — Я понимаю намеки.

— Тебе стоит понимать их получше.

Джулия нахмурилась.

— Потому что нет никаких намеков. — Он поднял бутылку, указав пальцем в ее направлении. — Что из того, что я написал или сказал, означает, что я не хочу тебя видеть снова?

Она сощурилась, а затем он сел на край кровати… ну, скорее упал. Она метнулась вперед, подхватив бутылку.

— Ты пьян?

Люциан фыркнул.

— Понятия не имею, о чем ты говоришь.

Она изогнула бровь.

— Ты чертовски пьян. — Дернув за бутылку, она вздохнула, когда он не выпустил ее. — Ты весь день пил?

— Я не мог пить и бежать одновременно. — Он закатил глаза, все еще не выпуская бутылку, когда она потянула снова. — Я хочу сказать, может, только раньше, когда я был моложе. Но не сейчас.

— Приятно знать. Почему ты не отдашь мне бутылку?

Люциан дернул бутылку на себя достаточно сильно, чтобы она склонилась к нему.

— Почему ты не пришла увидеть меня? — Он смотрел на нее снизу вверх своими бездонными глазами. — Ты не хотела?

Джулия знала, что он пьян, но ее дыхание все равно перехватило.

— Я хотела, — признала она.

— Тогда почему нет?

Она проигрывала битву за бутылку.

— Потому что я не хотела… Я не знаю, почему. Я не знаю, что я делаю.

На губах его появилась ленивая усмешка.

— Знаете что, мисс Хьюз? Я тоже не знаю, что я делаю. Давай не знать вместе.

Несмотря на его состояние, Джулия засмеялась.

— Отдай мне бутылку, ладно? Просто ненадолго.

— Мне нравится бутылка.

— Я позабочусь о ней.

Сжав губы, он опустил подбородок.

— Обещаешь?

— Обещаю.

— Окей, — выпустил он виски.

Качая головой, она подошла с бутылкой к маленькому кухонному столу и поставила ее там, надеясь, что это — достаточно далеко от него.

— Вернись, — позвал он, вытянувшись в сторону и склонив голову. — Вернись сюда.

Она сглотнула улыбку.

— Я тут.

— Нет, ты не тут. — Его голова упала к плечу. — Ты аж там, защищаешь мой виски.

Джулия рассмеялась.

— Тебе станет легче, если я сяду рядом?

— Да. — Он упал на спину, затем поднял руки над головой, потягиваясь, пока спина его не прогнулась, а мускулы не напряглись, растянувшись. — Мне станет намного легче. Знаешь, почему?

— Почему? — она прошла назад.

— Потому что вы мне нравитесь, мисс Хьюз. Очень нравитесь.

Ее глупое маленькое сердечко подпрыгнуло.

— Ты мне тоже нравишься… — Джулия взвизгнула, когда он сел, обхватив руками ее талию. Только что она стояла, и вот уже лежит на спине рядом с ним. — Матерь божья, даже пьяный ты ловкий.

— Я всегда ловкий. — Скользя рукой по ее животу, он спустился чуть ниже пупка и остановился. — Больше всего ты мне нравишься тут.

Пьяный Люциан был… интересен.

С колотящимся сердцем она повернула голову к нему. Он смотрел на нее и внезапно показался таким невероятно юным.

— Я думаю, ты нравишься мне слишком сильно, — сказал он, и она раскрыла рот в резком вдохе. — Кто-то, не помню кто, однажды сказал: что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. Что ты об этом думаешь?

— Я думаю, ты много выпил.

Он засмеялся.

— Я думаю, что просто более честен. Так чем ты тут занималась?

Она перекатилась на бок, лицом к нему.

— Я просматривала фотоальбомы и все остальное.

— О, стимулирующее дерьмо прямо тут. Теперь я еще больше рад, что решил вторгнуться в твою комнату. — Он уставился в потолок. Прошла секунда. — Ты слышала наш сегодняшний разговор с Девом?

Джулия и не думала лгать.

— Да. — Она не была уверена, что сейчас лучший момент для вопросов, но пьяные люди обычно более болтливы. — Есть ли какие-то причины, по которым они начинают расследование?

Он фыркнул и покачал головой.

— Никто из нас не считает, что он и вправду покончил с собой.

Удивление переполнило ее.

— Серьезно?

Люциан покачал головой.

— Мы можем ошибаться, но Лоуренс был… он бы пережил нас всех. Записку не нашли, а на шее у него обнаружили царапины. — Он нахмурился. — Знаешь, мне все равно. Насколько это ужасно? Он не был хорошим человеком. Я уже говорил это. И повторю еще миллион раз.

Джулия не знала, как ответить. Она уже поняла, что их отец был ужасным человеком, но равнодушно относиться к тому, что его убили…

— В конце концов, он твой отец, — осторожно сказала она.

Запрокинув голову, он громко рассмеялся.

— Что? — требовательно спросила она.

— Ты не знаешь? — Слабая улыбка появилась на его лице. — Я называю Лоуренса своим отцом потому, что он вырастил Мэдди и меня. В этом смысле он наш отец, но на самом деле — нет.

Джулия села и уставилась на него.

— Он не твой отец?

— Нет, — он снова рассмеялся, — Лоуренс никогда не позволял нам забыть это. Мэдди или мне. У мамы был кто-то еще.

Эта записка… О боже, она права. Был роман.

— Еще кто-нибудь знает? Полагаю, Гейб и Девлин.

— Да, — ответил он. — Ричард и Ливи. Мой приятель Трой. Ты с ним не встречалась. Он детектив. Он бы тебе понравился. Как бы там ни было, отец даже компанию и все свои деньги оставил наследникам, а именно Деву и Гейбу.

И Люциан замолчал, уставившись в потолок и похлопывая ладонями по голой груди.

Она подтянула ноги и придвинулась чуть ближе к нему. Матерь божья, она поверить не могла во все это. Его семья была… катастрофой. Словно телешоу. Каждый раз, разговаривая с Люцианом, она узнавала что-то новое, что заставляло ее переосмысливать все, что она знала о его семье и о нем.

Боже, ей действительно повезло с родными.

— Так вот почему ты столько выпил сегодня? — спросила она.

— Напиться из-за него? — Он рассмеялся, но это был не веселый смех. — Нет, я просто узнал кое-что неожиданное о Гейбе.

Она замерла, зная, что он был в Батон-Руж.

— С ним все в порядке?

— Да. Нет. — Он закрыл глаза и тяжко вздохнул. — С ним все будет в порядке. Он просто получил… получил отвратные новости.

Она вся сконцентрировалась на нем.

— От своей бывшей?

— О ней. Она попала в автокатастрофу. Скорее всего, не выживет. Это его убьет. Он… да, он любил ее. Сильно. — Грудь Люциана поднялась от тяжкого вздоха. — Она скрыла нечто важное от него. Боже. Нечто огромное.

— Что?

Несколько долгих секунд она думала, что он не ответит, но он ответил.

— У нее есть ребенок. Он более чем уверен, что ребенок его.

Она прикрыла рот рукой.

— О боже, и он не знал?

— Нет. — Подняв руку, он провел ладонью по лицу, потом опустил ее на живот. — Как можно держать кого-то вдали от собственного ребенка? Как такое возможно?

У Джулии не было ответа. Очевидно, эта новость ранила Люциана. То, что он заботился о своих братьях и сестре, многое значило. Человек, который их воспитал, может, и не показал им, что такое верность и любовь, но, похоже, это сделала их мать или это просто было у него в крови.

— Я не знаю, — тихо сказала она, и она правда не понимала, как такое можно хранить в секрете. Там, вероятно, случилось что-то серьезное.

Прошла пара минут, и Джулия склонилась над ним, его грудь вздымалась и опадала глубоко и равномерно. Люциан был в отключке. Вот так просто. Даже мертвецки пьяный он по-прежнему выглядел, как спящий бог. Она провела рукой по его подбородку, улыбнувшись, когда он прижался щекой к ее ладони.

Внешне этот мужчина и его семья имели все, но Джулия поняла, что внутри него, внутри них всех, все было не тем, чем казалось. Он мог обладать миром, но это не значило, что мир будет добр в ответ.

Из-за своей глупости, из-за того, что она все глубже и глубже проваливалась в его мир, стала слишком неравнодушна, она поцеловала его в лоб. Потом поцеловала в щеку, а затем свернулась рядом, оставшись с ним, потому что знала: ему это нужно.

Он нуждался в ней.

ГЛАВА 28

Два дня прошли с тех пор, как он, пьяный, нашел дорогу в спальню Джулии. Похмелье на следующий день было воистину ужасным, но проснуться посреди ночи, все еще не трезвым, и обнаружить свернувшуюся рядом Джулию помогло пережить бой стальных барабанов в его голове.

Люциан поверить не мог, что она не вышвырнула его из кровати. Он также не верил, что действительно рассказал ей о Гейбе. Проклятье, он должен был молчать об этом. Он не говорил об этом даже с Девом. Это было дело Гейба, но Люциан… Он пришел в комнату Джулии, и хотя был пьян, достаточно соображал, чтобы понять: он хотел поговорить с ней.

Он сильно доверял ей, чтобы рассказать о Гейбе и открыть большой семейный секрет. Насколько он знал, даже Сабрина не знала правды. Проклятие, если Дев не сказал ей и о смерти их отца, он едва ли говорил о семейной истории.

Люциан всерьез сомневался, что они вообще разговаривают.

Как он с Джулией.

Кроме того, то, что происходило с Гейбом и его сестрой, было практически нормой в доме. Большую часть дня Люциан провел, пытаясь вызвать Джулию из комнаты, пока она работала с Мадлен, и получить хоть капельку ее внимания. И когда придет ночь, он собирался либо забрать ее из комнаты и привести к себе, либо занять ее жизненное пространство.

С той первой ночи, когда они были вместе, они не спали порознь, что было ново для него. С Джулией много чего было для него ново.

Люциан понял, что думает об Элис. Что там говорила их прабабка? Когда де Винсент влюбляется, это быстрое и глубокое чувство без раздумий и промедлений? В голову ему пришла безумная мысль. Может быть, он ошибался. Может быть, это была не похоть.

Может быть, это было нечто большее.

Боже, да вы посмотрите на него! Девушка выслушивает его пьяные бредни, а он задается вопросом, не испытывает ли он чувства к ней?

Ему следовало бы прямо сейчас врезать себе по яйцам.

Но это не остановило его от того, чтобы пойти искать ее.

Люциан нашел Джулию в комнате, сидящей, скрестив ноги, в центре кровати и пялящейся на телефон.

— Ищешь меня в социальных сетях? Если что, у меня нет никаких аккаунтов.

Мягко рассмеявшись, она бросила на него взгляд и положила телефон экраном вниз.

— Не все, что я делаю, относится к тебе.

Он пересек комнату и упал на кровать рядом.

— Честно говоря, не нравится мне, как это звучит.

— Как удивительно.

Люциан ухмыльнулся и вытянулся на постели рядом с ней.

— Что ты делаешь?

— Ничего особенного, — она пожала плечами, — просто просматривала новости.

— Присоединишься к нам сегодня за ужином?

— К нам?

— Гейб должен вернуться, но это будет позже или завтра.

Он узнал об этом из СМСки, которую получил днем. Кроме этого, он не знал, что там происходит.

На ее лице промелькнуло сочувствие.

— Хотела бы я чем-то ему помочь.

— Я тоже, — ответил он, обхватывая рукой ее пальцы. Прямо сейчас он не хотел говорить о том, что происходит с Гейбом. Еще будет время обдумать все, поскольку это, скорее всего, изменит их жизнь. — Что думаешь?

— Люциан…

— Дай сначала я скажу. — Он поднес ее руку к губам и, глядя в глаза, поцеловал ладонь. — Я думаю, тебе стоит поужинать с нами, а потом провести вместе немного времени, вместо того чтобы сидеть, закрывшись, в своей комнате.

Она не пыталась выдернуть руку.

— Не думаю, что это хорошая идея.

— Почему нет? — Он лизнул языком середину ее ладони, с удовольствием услышав, как она трепетно вздохнула.

— Потому что… — Ее ресницы опустились.

Он положил их сцепленные руки на кровать.

— Что потому что?

— Я просто не знаю, правильно ли это.

— То, что нам нравится, не всегда бывает правильным.

Она вздохнула.

— Почему я не удивлена твоим ответом.

Люциан засмеялся, затем пошевелился. Он резко встал и упал на колени, схватив ее за плечи. Она вскрикнула и рассмеялась, когда он опустил ее на кровать, положив на спину, а сам навис над ней, уперев колени в кровать по обе стороны от ее бедер.

— Это тебя удивило, — сказал он, целуя ее. Джулия смеялась во время поцелуя, потом отстранилась.

— Да. — Она свободно обхватила его руками за шею.

— Думаю, я должен объяснить тебе кое-что. — Он провел рукой по ее щеке и вниз по шее.

— Жду с нетерпением, — сухо ответила она.

Уголок его губ приподнялся, когда он провел ладонью до центра ее топа, остановившись между грудями.

— Если я собрался трахать кого-то больше, чем один раз, я решил, что не буду прятать это. Может прозвучать грубо, но это правда.

Ее глаза распахнулись.

— Вау. Ты обычно скрываешь женщин, с которыми спишь?

— Как ты знаешь, обычно я не сплю с одной женщиной дважды…

— Звучит так же плохо, как и в первый раз, когда ты это сказал.

Он пожал плечами, скользнув ладонью к низу ее живота.

— Но я никогда не скрывал, что я был с ними. Точно так же, как я не планирую скрывать тот факт, что я с тобой. — Он поднял взгляд на нее. — А я с вами, мисс Хьюз. И планирую и дальше быть с вами.

Она прикусила губу, пока его пальцы играли с тонкой резинкой ее штанов.

— Это действительно так?

— Да, — сказал он, скользнув рукой ей в трусики. — И это значит, что я хочу проводить время с тобой вне этих комнат. Признаю, это странное ощущение, желать этого.

Ее щеки вспыхнули.

— Вау, Люциан.

Он улыбнулся, продвинув пальцы дальше вниз. Судя по тому, как она дышала, он готов был поставить миллион долларов на то, что она уже была мокрая.

— Я хочу проводить время с теми, кто мне не безразличен.

Ресницы Джулии опустились, она тяжело дышала. Он навис над ней, губы к губам, когда его указательный палец достиг влажной сердцевины. Ее голова немного запрокинулась, когда он провел пальцем по ее разгоряченному лону. Ему нравился каждый ее прерывистый вздох.

— А если ты с этим не согласна, я буду думать, что нужен тебе лишь в постели и больше нигде.

Она обвила рукой его затылок.

— Ну, коль скоро ты ставишь вопрос так, я буду чувствовать себя стервой, если не соглашусь.

— Ты должна. — Хватка его стала жестче, когда он начал водить пальцем вверх-вниз, каждый раз погружаясь глубже. — Разве есть причины, по которым ты не хотела бы?

— Я… А если твой брат не хочет, чтобы я присутствовала там?

Люциан поцеловал уголок ее губ.

— Я хочу, чтобы ты была там.

Она задержала дыхание, когда он вставил в нее палец.

— Но я… я чувствую, что я не…

Медленно вставляя и вынимая палец, он чертовски наслаждался этими слабыми всхлипами, которые она издавала. Так бы ее и съел.

— Как вы себя чувствуете, мисс Хьюз?

Она двигала бедрами в унисон с его пальцем, дыша все тяжелее, когда он вставил второй палец.

— Я чувствую… что я не вписываюсь.

Рука Люциана замерла… Все его тело замерло, пока он смотрел на нее. Она и правда так думала? Твою мать. Почему он был удивлен? Ее воспитывали не так, как его, она жила совсем другой жизнью. Большая часть людей чувствовали бы, что они не вписываются. Он был тупоголовым ослом, когда даже не осознавал этого.

— Люциан, — выдохнула она, ее бедра двигались у его руки. Он встряхнул головой, а потом поцеловал ее… поцеловал так, будто мог прогнать прочь неуверенность.

— Ты вписываешься, — сказал он ей. Он надавил подушечкой большого пальца на ее клитор. — Даже не сомневайся.

Джулия выгнула спину, когда он принялся ласкать его. Он приподнялся, перенеся вес на колени так, чтобы видеть ее лицо, когда она кончит. Другой рукой он обхватил ее за горло. Он чувствовал пульс, дико стучащий под пальцами. Ее губы раскрылись, и в воздухе разнесся этот мягкий крик, когда ее тело взяло в плен его пальцы. Боже.

Она была красива.

Все в ней. От розового румянца на щеках до складки меж бровями, которая появлялась, когда наслаждение становилось невыносимым.

Люциан прорычал ее имя, желая прокрутить назад во времени несколько последних моментов и пересматривать их снова и снова.

Прошла, казалось, целая вечность, и Джулия открыла глаза, затрепетав. Их взгляды встретились, его пальцы все еще находились в ней.

— Окей, — промурлыкала она, на губы ее набежала довольная улыбка. — Так и быть. Я потусуюсь с вами, ребята.

Он улыбнулся.

— Но сначала… — Джулия потянулась ниже, схватив его запястье. Он вынула его руку и затем села. Перекатила его, заставив лечь на спину. Ее руки потянулись к его ремню. — Я хочу кое-чего еще.

Люциан быстро понял, что она имеет в виду его.

С бокалом вина в одной руке, Джулия шла по дому, направляясь в зал, в который никогда не входила раньше, а Люциан крепко держал ее за руку.

Они присоединились к Деву в гостиной. Она серьезно сомневалась, что ее представление о гостиных соответствовало представлениям семьи де Винсент.

Когда Джулия была маленькая, у ее семьи она тоже была. Там стояли телевизор и старый потрепанный диван, который следовало выкинуть годы назад.

В этой комнате также складировали горы неиспользуемого хлама.

Люциан вдруг резко остановился перед большой картиной. Это было поле с оранжевыми маками и влажной зеленой травой.

— Что думаешь об этой картине? Мэдди или я?

Они занимались этим весь вечер перед ужином и теперь, когда шли по лабиринту дома. Ее задача была угадать, что была написано его сестрой, а что — им. Пока она проигрывала эту игру, поскольку с точки зрения стиля они оба мерещились ей повсюду.

Она изучала картину, вновь пораженная ее реалистичностью. С расстояния полотно можно было легко принять за фотографию. Точно так же, как и ту, в комнате Мадлен.

— Твоя сестра.

— Неа. Я. Раскошеливайся.

Вздохнув, Джулия заплатила оговоренную в начале игры цену. Она поднялась на носочки и поцеловала его.

Он обхватил ее рукою за талию, прижимая к себе.

— Я начинаю думать, что ты специально ошибаешься.

Она рассмеялась, пытаясь не расплескать вино.

— Я не возражаю проигрывать, но я делаю это не специально. Почти невозможно различить ваши работы.

— Хм. — Он куснул ее за губу, затем отодвинулся. Снова пошел вперед, ведя ее за собой. — Плохо, что ты угадала все до ужина. Я так хотел, чтобы ты поцеловала меня перед Девом.

Джулия фыркнула.

— Я даже не уверена, что он заметит.

Он оглянулся через плечо и пристально посмотрел на нее.

— Это он заметит.

Она наморщила нос.

— Вы, парни, очень странные. Настолько странные, что даже думать об этом не хочется.

— Скорее, странные настолько, что ты точно об этом думала, — поддразнил он, и она прищурилась, потому что он был, конечно же, прав. — Как тебе ужин?

— Нормально. — И это была правда. — Я… нервничала поначалу, но все было нормально.

Ужин был обычным. За исключением слуг, подающих еду и напитки. Это выглядело очень необычно. Похоже на ужин в дорогом ресторане, но Девлин был вежлив, общителен в своей собственной, холодно-отстраненной манере. По большей части себя проявлял Люциан. Раз пять его рука оказывалась под столом на ее бедре, но это было приятно, а еда была замечательной.

И все же она по-прежнему не чувствовала, что вписывается в их среду. Они делали все, чтобы ей было комфортно, но разум упорно заставлял ее ощущать себя репейником среди роз. Оттого, что Люциан перед этим понял эту ее тревогу и заверил ее, что она вписывается, ей хотелось обнять его и сделать многое другое.

— Итак, помимо картин тут и в некоторых других местах, о которых говорил Гейб, где еще находятся твои работы? — спросила она.

— Я продаю много картин в пользу благотворительных фондов. — Он тянул ее дальше по коридору.

— Очень мило с твоей стороны.

— Большие налоговые поблажки. — Он ухмыльнулся через плечо, когда она застонала.

— У меня почему-то такое чувство, будто это не единственная причина, по которой ты так поступаешь, но тебе нравится, когда люди думают так.

— Понятия не имею, с чего ты взяла, будто у меня альтруистичная натура.

— Удивительно, что ты знаешь значение этого слова, — парировала она.

Люциан засмеялся.

— Если бы мы не были в нескольких шагах от моего брата, я бы показал тебе, насколько я не альтруистичный.

Она зарделась.

Он обернулся, глядя с возбуждением.

— Тебе бы это понравилось, не так ли? — Он притянул ее к себе снова и склонился губами к уху. — Я покажу тебе позже.

Джулия ничего не могла с собой поделать, когда дело касалось его.

Боже.

Через несколько шагов они оказались перед двойными деревянными дверьми.

— Тут была кухня до того, как дом сгорел. — Отпустив ее руку, он толкнул двери. — И еще одна бесполезная комната, пока все не изменилось лет двадцать назад.

По ее мнению, у них было много бесполезных комнат.

— Мило, что вы двое наконец присоединитесь ко мне, — послышался изнутри голос Девлина. — Я уж было подумал, что вы меня бросили.

— Ни за что. — Люциан придержал перед ней дверь.

Джулия вошла, и да, «гостиная» была ничуть не похожа на ту, в которой она выросла. Прежде всего, эта была размером в половину всего первого этажа дома ее родителей и выглядела как настоящее место для отдыха.

Огромный диван стоял в центре перед телевизором размером, наверное, с «хаммер». Там были столы для аэрохоккея и бильярда, автоматы с аркадными играми, заполненный бар и… О боже, комната выглядела нелепо.

Дев стоял с бильярдным кием.

— Вы играете в бильярд, Джулия?

Она рассмеялась.

— Нет, если не хочу выглядеть неумехой.

Он склонил голову.

— Умно.

Не уверенная, было ли это комплиментом, она глотнула вина, тогда как Люциан прошел мимо нее.

— Я сыграю с тобой партию.

— Обещаешь не жульничать?

Ухмыляясь, Люциан подошел к стойке и взял кий.

— Нет, Дев, как можно жульничать при игре в бильярд?

Его брат фыркнул.

— Если есть способ, ты его найдешь.

Джулия рассмеялась и села на один из высоких барных стульев.

— Это похоже на правду.

— Мне она нравится. — Девлин катал шары, выставляя их в нужное положение. — Она умна.

Люциан выглядел оскорбленным.

— Предполагается, что вы должны быть на моей стороне, мисс Хьюз.

Она глотнула вина и вскинула брови.

— И, доказывая, что она действительно так умна, как я это утверждаю, она хранит молчание. — Подняв треугольник, он бросил взгляд на Люциана. — В отличие от некоторых.

Примерно так и прошел следующий час.

Люциан как мог подкалывал Девлина, тогда как его старший брат оставался спокоен, словно весеннее утро, и совершенно уравновешен. Способность Девлина игнорировать едва ли не каждый комментарий Люциана казалась воистину впечатляющим талантом. Который, вероятно, объяснял, почему он выигрывал. Хотя опять же. Люциан мало обращал внимания на игру. Если он не дразнил брата, то был поглощен Джулией.

Она понимала это по каждому случайному прикосновению его руки к ее, когда он проходил мимо. И по тому, как он всегда подходил туда, где она сидела, когда приходила очередь Девлина, и по тому, как он не сводил с нее глаз всякий раз, как бил кием по шару.

Ночь шла, и было легко забыть, кто они… кто она и почему находится тут. Было легко притвориться, что это… это ее жизнь.

— Я думаю, он меня обыграет. — Люциан прислонился к бару рядом с ней, пока Девлин расхаживал вокруг бильярдного стола.

Осталось всего восемь шаров.

— Мне понадобится утешение.

Джулия закатила глаза.

— Я думаю, тебе много чего понадобится.

В его глазах сверкнул интерес.

— Например? — спросил он, но прежде чем она успела ответить, зазвонил его телефон. Отставив кий, он потянулся к карману. — Погоди-ка с этим… Привет. Трой, что стряслось? — Улыбка Люциана потухла. — Что? — Повисла пауза. — Ты издеваешься?

Джулия напряглась и бросила взгляд на Девлина. Он, кажется, не обращал внимания. Развернувшись, Люциан обошел бар и поднял пульт дистанционного управления. Он повернулся, направив его на большой телевизор, встроенный в стену над столом для аэрохоккея. Через секунду тот включился.

Люциан быстро переключал каналы, остановившись на том, где, кажется, показывали новости.

— Да, включил. Я перезвоню.

Джулия сфокусировалась на телевизоре. На плоском экране, очевидно, был местный канал, репортеры за столом и один — снаружи на темной дороге. Красные и голубые огни мерцали позади симпатичной темнокожей женщины, честно глядящей в камеру.

Когда Дев бросил взгляд на телевизор. Люциан сделал звук громче.

— Автокатастрофа с участием одного транспортного средства произошла сегодня вскоре после девяти вечера. Насколько мне известно, водитель резко почувствовал себя плохо и потерял управление. После этого машина врезалась в телефонный столб, от удара произошло воспламенение. Судя по всему, Лион умер при столкновении, — говорила она. — Напоминаю, нам подтвердили, что водителем был глава полиции Джей Би Лион, тридцатитрехлетний ветеран…

Глава полиции Лион? Она уже слышала это имя. Когда Люциан и Девлин говорили о смерти их отца…

Повернувшись к Люциану, она чувствовала леденящий холод.

Девлин сказал, что глава полиции больше не будет представлять проблемы, но он не мог знать… Джулия следила за Люцианом, пока тот подходил к своему брату, она даже не осознавала этого, пока не увидела, что он стоит рядом. Он смотрел на своего брата, поджав губы и стиснув челюсти.

Выражение лица Люциана заставило ее сжаться от страха. Он смотрел на Девлина так, будто… будто его брат мог знать, что случилось с главой полиции. Как будто Дев мог ожидать этого.

Дрожь прошла по позвоночнику Джулии, когда она смотрела, как Дев обошел бильярдный стол.

— В правый угол.

Уголок рта Девлина приподнялся в слабой улыбке, когда он наметил свою следующую цель и склонился над столом, ударив кием и загнав восьмой шар прямо в правый угол.

ГЛАВА 29

Люциан выключил телевизор, бросив пульт на барную стойку. Взяв Джулию за руку, он повел ее прочь из комнаты отдыха в коридор.

Девушка крепче сжала его руку, когда бросила взгляд назад.

— Люциан, мне показалось, что у меня разыгралось воображение или…

— Все нормально, — оборвал он, не желая слушать, что еще она думает.

Джулия выдернула руку.

— Не нормально. — Она говорила тихо. — Я слышала, как вы говорили в тот день на кухне. Ты знаешь, на что это похоже?

Он знал.

— Я знаю, но это не то, что ты думаешь.

— А что ты думаешь? — требовательно спросила она. — Очевидно, ты что-то думаешь, иначе не вытащил бы меня из комнаты.

— На самом деле я привел тебя сюда, чтобы попросить подняться наверх и подождать меня там.

Что было правдой лишь отчасти.

Она вскинула брови.

— Хочешь, чтобы я поднялась наверх и подождала тебя?

— Пожалуйста.

Она скрестила руки.

— Я не знаю, что еще сказать, кроме того, что ты в безопасности тут, что бы это ни было.

— Я и не думала, что я в опасности, — сказала она, вглядываясь в него. Я хочу сказать, что не утверждаю, будто он убил главу полиции и я теперь чувствую себя в опасности. Это было бы просто странно. И вы, ребята, очень странные в любой день, но это… это уже слишком.

Его губы изогнулись в улыбке, несмотря на предмет спора.

— Мы… другие. Я знаю. — Опустив голову, он мягко ее поцеловал. — Подождешь меня наверху? Прошу. Это не займет много времени. Потом мы поговорим.

— О чем?

Она скрестила руки.

Он обхватил ее затылок и прижался своим лбом к ее.

— О том, куда нам идти отсюда.

Она окаменела.

— Что ты хочешь сказать?

Боже, он сам не был вполне уверен, но действительно хотел поговорить с ней о будущем и о том, что они делали. Он никогда не хотел ничего подобного в своей жизни.

— Я хочу поговорить о нас… о том, что мы делаем. — Он слабо улыбнулся, скользнув рукой к ее шее. — Все к лучшему. Ну, я надеюсь, что все к лучшему. Если только ты не заинтересована лишь в сексе, тогда, полагаю, все будет плохо.

Джулия отстранилась, ее щеки слегка горели, теплые глаза смотрели с удивлением.

— Я не… я не заинтересована только в сексе. Я хочу сказать, секс потрясающий, но…

В этот момент Люциан поцеловал ее. Просто не мог удержаться, даже если бы и хотел.

— Я буду наверху очень скоро. Окей?

— Окей, — прошептала она, бросая взгляд на дверь. — Хотя у меня такое чувство, что ты сейчас намеренно меня отвлек.

Он склонил голову, улыбаясь.

— Я правда хочу поговорить о нас. Это не отвлекающий маневр. Лишь подозрительное совпадение.

Рассмеявшись, Джулия опустила руки.

— Скоро увидимся.

Прежде чем войти обратно в комнату, Люциан подождал, пока она скроется из виду.

Он увидел своего старшего брата сидящим у бара. Зайдя за стойку, он остановился прямо перед Девом.

— Ничего не хочешь мне сказать?

Дев усмехнулся.

— Я постоянно хочу сказать тебе что-нибудь.

— Ты знаешь, о чем я. — Люциан опустил руки на стойку бара. — Глава полиции мертв.

— Так сказали в новостях. Авария? — Дев сделал глоток. — Какая трагедия.

Люциан заиграл желваками. Он думал в том же направлении, что и Джулия. Было слишком странно считать, что Дев был причастен к аварии. Особенно после того, как в новостях сообщили, что полицейскому стало плохо, и Трой повторил то же по телефону, но Люциан не был так уверен в этом.

— Ты сказал «трагедия», — наконец продолжил Люциан. — Я скажу «совпадение».

— Что ты предполагаешь. Люциан? Что я имею какое-то отношение к тому, что у него случились проблемы со здоровьем и он разбил машину? — Он рассмеялся, затем сделал еще глоток. — Я талантлив, но это невозможно.

Истина была в том, что, когда дело касалось де Винсентов, было возможно все. Дев это знал. Знал и Люциан.

— Ты серьезно думаешь, что я имею к этому отношение? — спросил Дев через минуту.

Люциан посмотрел брату в глаза.

— Мы оба знаем, что пойдем на крайние меры, чтобы защитить нашу семью.

— Мы оба знаем, что ты уже делал так, — подчеркнул Дев.

— Да, и я не скрываю этого.

— Хм, — кивнул Дев, затем поставил бокал. — Знаешь, кажется, ты очень сблизился с мисс Хьюз. Хоть я и советовал не делать этого.

— А ты меняешь тему разговора на то, что нам не нужно обсуждать.

— Я думаю, это важная тема разговора и это определенно то, что нам надо обсудить. — Дев изогнул бровь. — Я не считаю, что это мудро.

Оттолкнувшись от стойки, Люциан покачал головой.

— Если для тебя это такая большая проблема, то зачем ты вообще нанял ее? Зачем ты вообще нанял кого-то, кто может привлечь мое или чье-нибудь еще внимание?

— Потому что я знал, что она будет молчать.

Догадка мелькнула, когда он развернулся к своему брату.

— Что, черт возьми, это значит?

— Я полагаю, что ты не только трахал ее, но и говорил с ней, — прокомментировал тот, и кулаки Люциана сжались. — Ты знаешь, что она была замужем.

— Какое отношение имеет к этому ее бывший?

— Тебе не нужно было проверять ее, Люциан. Я провел обширное расследование. Ты это знаешь. — Он помолчал. — И я узнал некоторые интересные вещи. Та, кто остается с мужем, который относится к ней, как к дерьму, будет податлива и легко управляема.

Люциан поверить не мог, что слышит это.

— Вот почему ты с Сабриной? — Дев, рассмеявшись, пожал плечами. Гнев кипел внутри Люциана. — Ты, мать твою, это сейчас серьезно?

— Это правда. Почему ты так оскорбился этим? Твоя подружка была…

Люциан отреагировал, не думая. Его рука рванулась вперед, кулак врезался брату в челюсть. Голова Дева запрокинулась назад, а в следующую секунду он оказался на полу.

Упершись руками в дерево, Люциан оттолкнулся, перескочив через бар. Он приземлился рядом с Девом как раз когда тот начал вставать. Пригнувшись, он выплюнул прямо в лицо Деву:

— Ты ни черта не знаешь о Джулии. Вообще.

— Боже, — простонал Дев, потирая подбородок, — что за черт, чувак?

Люциан смотрел на брата и чувствовал себя так, будто смотрит на чужого человека. Как, черт побери, он мог нанять Джулию из-за ее прошлого брака? Как он мог делать такие чудовищные предположения о ней… о ком бы то ни было? Его брат мог быть холодным и безразличным. Дьявол, были моменты, когда Люциан спрашивал себя, все ли нормально с головой у его брата и не социопат ли он, но это? Это было слишком.

Дев повернул голову в сторону, ругаясь про себя.

Встав, Люциан шагнул назад, и когда Дев посмотрел на него снизу вверх, его всего обожгло льдом.

— Иногда кажется, что я совсем не знаю тебя, Дев. Совсем.

Джулия вошла в свою комнату, все еще вспоминая холодную, почти самодовольную улыбку Девлина, появившуюся, когда репортер говорила о смерти главы полиции. Ей казалось паранойей даже думать о том, что он имел какое-то отношение к смерти этого человека, потому что это было что-то из мыльных опер, которые постоянно смотрела мама.

Невероятно было даже подозревать Девлина в подобном, но… но эта семья, эти люди, поистине жили в своем собственном мире.

Что если Девлин действительно имел какое-то отношение к смерти главы полиции? Что если их отца убили? Что это изменит?

Последний вопрос остановил ее, поскольку она уже знала ответ и не была уверена, что это говорило о ней. Это не меняло того, что она, очевидно, начинала испытывать к Люциану.

Джулия провела рукой по голове, медленно развернувшись, ее пульс ускорился. Она… влюблялась в Люциана, а он хотел поговорить о них. У нее было ощущение, будто они стоят на важном перекрестке, и как только поговорят, все серьезно изменится.

Но братья… у них были темные стороны. Опасные стороны.

Может быть, не для нее и не для тех, кто был им не безразличен, но это не меняло факта.

Могла она принять это?

Или уже приняла?

Над этим ей действительно нужно было подумать. Джулия стянула браслет с руки, бросив его на кровать, когда направилась к ванной. Она собиралась пойти к Люциану, но хотела… Она прищурилась, когда осмотрела постель. Что-то пропало. Дневник! Она оставляла его на кровати.

Обойдя вокруг, она склонилась и заглянула под кровать. Его там не было. Ни на тумбочке, нигде в других местах, куда она заглянула.

— Что за черт? — Она повернулась, хмурясь.

Куда мог… Размеренные шаги по полу сверху привлекли ее внимание. Это никак не могло быть ее воображение или какой-то невидимый дух. И она знала, где братья. Это не могли быть они.

Резко развернувшись, Джулия поспешила из комнаты наверх. Она понятия не имела, что ожидала увидеть, когда распахнула настежь дверь в спальню Мадлен, но то, что она увидела, она не могла бы вообразить и за миллион лет.

На мольберте была законченная картина, которой не было, когда она выходила вечером из комнаты. Это был мужчина… мужчина, который выглядел как сенатор… или их отец.

А на полу были разложены все рисунки, которые сделала Мадлен с тех пор, как в ее комнату принесли кисти и краски.

Они все были выстроены, сторона к стороне и…

— О боже, — прошептала Джулия, резко остановившись.

Джулия не видела этого раньше. Никто из них не видел этого раньше, потому что картина… картина была раздроблена на куски, и только сложившись вместе, они образовали полное полотно. Картина была пазлом, часть лица нарисована тут, часть — на следующий день. Никто не видел этого, пока все это не сложили вместе.

Пока кто-то не сложил куски вместе.

Как в тумане Джулия подошла к мольберту, стараясь не наступать на выстроившиеся перед дверью рисунки. Она подобрала холст и перевернула его, положив туда, где, как она знала, он должен был находиться — в нижнем левом углу.

Джулия отступила, почти не в состоянии понять, что же она видит. Это был семейный портрет. Два темноволосых мальчика стояли плечом к плечу, одни.

Мальчики, так похожие на фотографии, которые Джулия нашла в альбоме. И на переднем плане были светлые мальчик и девочка, стоявший перед Лоуренсом и женщиной, которая, должно быть, была их матерью.

Мальчик и девочка, очевидно, были Люциан и Мадлен.

Холодок пробежался по спине. Почему Мадлен нарисовала их так? Почему?.. Холод усилился, заставив волоски на руках встать дыбом. Джулия повернулась к кровати. Мадлен лежала там, закрыв глаза.

— Ты сделала это?

Мадлен не отреагировала, но Джулия подошла к ближайшему краю кровати.

— Мадлен, я знаю, этот рисунок не был закончен, когда я уходила.

Никакой реакции. Джулия внимательно смотрела на нее.

Что-то происходило… что-то невероятно неправильное творилось тут.

— Мадлен, это ты составила все эти рисунки вместе? — Ее голос стал резче, руки сжались в кулаки. — Отвечай!

Мадлен открыла глаза.

Джулия резко вздохнула. Мадлен не смотрела на нее. Ее взгляд сфокусировался на… Дверь скрипнула за спиной, и теплый воздух заиграл в волосах Джулии. Время, казалось, замедлилось, хотя все развивалось стремительно. Она развернулась, внутри все оборвалось.

В комнату, ступая прямо по рисункам, вошел Дэниел.

Холсты шуршали под его ботинками. В руке, одетой в перчатку, был пропавший дневник.

Она напряглась, сделав шаг назад.

— Что вы?..

Джулия так и не окончила вопрос. Подбородок пронзила острая боль. В глазах все поплыло, а потом ничего не стало.

ГЛАВА 30

Люциан хотел ударить Дева еще раз.

Поэтому оставить эту проклятую комнату было на тот момент самым разумным, что он сделал за последнее время. Успокаивал его только тот факт, что он идет к Джулии. Боже, он собирался все ей рассказать. Он не хотел, чтобы она знала, но чувствовал, что должен. Казалось чертовски неправильным скрывать это от нее.

Он, откровенно говоря, не стал бы винить ее, если бы она собрала вещи и уехала. Если она это сделает, он, вероятно, не просто побьет Дева.

Остановившись сначала у своей комнаты, он обнаружил, что ее там нет. Он направился к ее комнате, и уголки его губ опустились, когда он увидел, что дверь распахнута.

— Джулия? — позвал он, оглядывая комнату. Дверь в ванную была открыта, так что, если она не пряталась в гардеробной, тут ее тоже не было. Это значило, что оставалось лишь одно место, где она могла быть.

Комната Мэдди.

Легкая улыбка набежала на его губы, когда он развернулся и пошел наверх. Ее преданность своей работе… его сестре, была еще одной причиной, по которой он лю…

— Твою мать, — занервничал он.

Люциан замер на ступеньках. Он не позволил себе закончить эту мысль, но знал, что подумал.

Это была еще одна причина, по которой он любил ее.

Он действительно почувствовал головокружение и слабость в коленях, но улыбался, когда шел по коридору и свернул за угол.

— Мисс Хьюз, вы… — он замолчал. Дверь в комнату Мэдди была распахнута, так что он видел все внутри. — Что за?..

Его сестры не было в кровати.

Она не сидела в кресле за мольбертом.

Джулию он тоже нигде не видел, зато там были…

Люциан обошел вокруг кровати, глядя на картины на полу. Он понял, что перед ним… Матерь божья, какая-то бессмыслица, но сейчас не было времени хорошенько обдумать, что нарисовала сестра, потому что Мэдди исчезла.

Так же, как и Джулия.

Ощущение беспомощности навалилось на него. Как будто все это уже происходило с ним раньше. В ночь смерти его матери.

Резко развернувшись, он остановился, когда взгляд его зацепился за что-то красное на кремовом покрывале.

Капли… капли крови?

Грудь сдавило, когда его взгляд метнулся к открытой двери на балкон. Он ринулся вперед, отбросив с пути занавески, и ступил наружу.

— Джулия! — закричал он. — Мэдди!

Черт. Где они могли быть? Его сестра не могла уйти далеко… Резкий крик перерос в визг. Он мгновенно развернулся, попятился, пока не уперся в перила, сердце его сильно билось в груди.

— Джулия?

Он пошел, потом побежал. Звук доносился сверху… с крыши.

— Не ходи сюда, Люциан! — прокричала Джулия сверху. — Пожалуйста…

Новый резкий крик оборвал ее слова.

Черта с два он не пойдет туда.

Он ускорился, старые деревянные ступени содрогались под его весом. Он достиг крыши за секунду, его дикий взгляд метался по темному пространству. С одним лишь серебристым лунным светом, освещавшим путь, он почти не видел ее, стоящую за колышущимся навесом.

Он с облегчением вздохнул.

— Джулия, что…

— Не подходи ближе. — Она вытянула руки. — Прошу.

Страх за нее ударил, как картечь. Лунный свет струился по ней. Кровь текла по ее лицу, и руки дрожали.

— Я бы послушал ее на твоем месте.

Он пошел медленнее, когда из-под навеса вышел Дэниел.

Люциан почти не узнал своего кузена, одетого во все черное, словно чертов коммандос.

— Понятия не имею, какого дьявола тут творится, но если она в крови из-за тебя, то я, мать твою, тебя убью.

— Да неужто? — Дэниел двигался быстро… быстрее, чем Люциан мог ожидать. В мгновение ока он уже стоял позади Джулии, одной рукой обхватив ее за талию, другую держа у горла.

У Дэниела был нож.

— Что за? — взорвался Люциан.

Джулия на секунду зажмурилась.

— Это…

— Заткнись, — предупредил ее Дэниел, его рука придвинулась ближе. — Скажешь слово, умрешь прямо сейчас.

Люциан почувствовал мучительную вспышку паники. Он понятия не имел, что происходит и где его сестра, но прямо сейчас все, о чем он мог думать, это как обезопасить Джулию.

— Отпусти ее, Дэниел. — Он держал руки поднятыми. — Прошу. Что бы тут ни творилось, она не имеет к этому никакого отношения. Просто отпусти ее.

Нож, поднесенный к горлу Джулии, дрогнул.

— Ты прав. Она к этому не имеет отношения. Просто очутилась не в том месте не в то время. Она не должна была быть наверху. Никто из вас не должен.

Взгляд Люциана метнулся к Джулии. Одно неверное движение, и все будет кончено для нее… для них. Он пытался сохранять спокойствие.

— Ты должен объяснить мне, что происходит, Дэниел.

Лицо молодого человека было бледным.

— Никто из вас не должен был быть там. Мне не хватило времени, потому что она сложила эти проклятые рисунки.

— Я не… я не раскладывала эти рисунки там, — сказала Джулия, поморщившись. — Я услышала шаги и пошла наверх проверить. Это все.

— Шаги? Это был ты? — требовательно спросил Люциан, и молния разорвала небо. — Все это время?

— Хорошо, что эти камеры не работают, да? Полагаю, надо благодарить за это призраков. — Дэниел рассмеялся, но смех был натянутым. — Боже, ты понятия не имеешь. Ты такой идиот.

Люциан сжал кулаки.

— Может, тогда ты объяснишь мне. Отпусти Джулию, и мы поговорим. Отпусти ее, и я тебя не трону. Мы просто поговорим.

— Ага, сейчас. Думаешь, я тупой? Я знаю, вы всегда так обо мне думали, но я не идиот. О нет. — Он начал двигаться, выводя Джулию из-под навеса. — Я собираюсь исправить это. Позабочусь об этом, как заботился обо всем десять гре… — Звук, похожий на звук открытого шампанского, прокатился по крыше.

Дэниел дернулся назад, и в ту же секунду Джулия закричала.

Что-то красное брызнуло ей на лицо, когда закричал Люциан. Дэниел упал, нож покатился по крыше, когда девушка накренилась вперед, упав на колени.

Люциан даже не оглянулся. Он метнулся вперед, к Джулии. Рухнул на колени, хватая ее окровавленную голову, пока паника опутывала его ледяными нитями.

— Ты в порядке? Джулия, детка, говори со мной.

— Я в порядке. — Она судорожно вздохнула, поднимая голову. Глаза ее были широко распахнуты. — Кровь… О боже. — Она попыталась отстраниться и оглянуться.

— Не смотри, — остановил ее Люциан, обхватив рукой за плечи и прижимая к груди. Дэниел лежал на спине, половины его головы не было. Люциан сфокусировался на Джулии, стирая кровь с ее щеки рукавами.

Его руки дрожали.

— Боже, я думал… я думал, что я потеряю тебя… что я тебя потерял.

Джулию затрясло так сильно, что дрожь передалась ему. Он посмотрел через плечо и увидел Дева, стоящего в нескольких футах от входа на крышу с пистолетом в руке.

— Ты представить себе не можешь, как давно я хотел сделать это. — Дев опустил пистолет. — Хорошо, что я услышал, как вы тут все кричите.

Люциан резко рассмеялся. Дьявол, он только что ударил Дева так, что тот упал с ног, а брат только что спас жизнь Джулии и… убил их кузена.

У Люциана спутались все мысли.

Внезапно Джулия отскочила от Люциана. Ее руки вцепились в его рубашку.

— Люциан, твоя сестра… — Дев выкрикнул предупреждение, окончившееся рыком. Спустя секунду его колени подогнулись, и он упал вперед, пистолет выскользнул из его руки. Он упал и не двигался больше.

Там, где только что стоял Дев, теперь оказалась Мэдди, словно призрак в белой сорочке, в которую ее одела Джулия.

— Ты понятия не имеешь, как давно я хотела сделать это.

ГЛАВА 31

Люциан медленно поднялся.

— Мэдди? Что ты… что ты сделала?

— Он будет жить. Пока. — Его сестра опустилась на колени, уронив то, чем оглушила Дева. Она подобрала пистолет. — Он мертв? Дэниел мертв?

Когда Люциан не ответил, она завизжала.

— Уйди! Уйди прочь от него.

Потянувшись за спину, он почувствовал руку Джулии, обхватившую его. Он помог ей подняться. Они отступили от Дэниела.

— Проклятье, — вскричала Мэдди, дойдя до него. Она опустилась на колени, положив руку ему на грудь. — Дэниел. Детка.

Люциан пребывал в абсолютном шоке.

— Мэдди, ты ходишь… ты говоришь. Я не…

— Ты не понимаешь. Я знаю. Мне жаль. Мне правда жаль. — Она подняла безвольную руку Дэниела и поцеловала ее. — Я не хотела, чтобы ты видел все это. Ты не должен был. Это не должно было закончиться так.

Люциана как громом поразило.

— Что не должно было закончиться так? Что за черт, Мэдди? Что происходит?

Его сестра выпрямилась, запрокинула голову, вздохнув.

— Я должна была знать, что Дэниел позволит себя убить. Если бы он просто… если бы он просто держал себя в руках, как я заставляла его делать это все эти годы, все бы получилось, но нет. В тот момент, как он появился в доме, я поняла, что он все испортит.

— Ты… ты была с ним все это время? — спросил Люциан, шокированный таким поворотом событий.

— Да, — ответила она, опуская голову. Ветер подхватывал длинные белые пряди волос, трепал их вокруг лица. — Все было хорошо. Мы… нас наконец оставили в покое, и мы были счастливы, но у нас просто… просто кончились деньги. Мы должны были что-то сделать.

Шок сменился отвращением, когда все, что говорила сестра, встало на места.

— Что ты хочешь сказать?

Руки Джулии опустились ему на спину.

— Они были вместе. Они были…

— Мы любили друг друга! — крикнула Мэдди. — Я знаю, вы все наверняка думаете, что это неправильно, но мне плевать. Мы любили друг друга! И все, что мы хотели, это быть вместе.

У Люциана закружилась голова.

— Это все. — Мэдди покачала головой. — Но ты знаешь Дэниела. Он такой… такой слабый временами. Все, что ему было нужно, — это дать мне позаботиться об этом, и потом мы были бы снова вместе. Это все, что он должен был сделать. А теперь посмотри на него.

Ему не нужно было смотреть на Дэниела.

— Боже, Мэдди, что ты наделала?

— Это не моя вина! — завизжала она. — Он все испортил, и я это уже знала, когда он только появился. Это был лишь вопрос времени. Мы все еще можем все исправить.

Чувствуя, что его лихорадит от понимания того, что сестра была с их кузеном, по-настоящему была с ним, жила с ним все это время, Люциан ощутил дурноту.

— Скажи мне. Скажи мне, что тут творится.

Мэдди бросила взгляд на Дева, тяжко вздохнув.

— Я вернулась назад, потому что нам нужны были деньги, и я знала, как мы могли бы получить их… Не только я и Дэниел, но и ты тоже, Люциан. Я знала, что я могла сделать, но… это было не просто, так что мне пришлось…

— Тебе пришлось прятаться десять лет? Заставлять меня переживать из-за того, что с тобой случилось бог знает что? Ты хотя бы знаешь… — Он заставил себя замолчать, прежде чем все это вышло из-под контроля. — Ты вернулась, симулировала болезнь? — Он упер руки в бока. — Боже, это было… Мэдди, это безумие.

— Прошу, дай мне объяснить, и тогда ты поймешь. Окей? Пожалуйста, — умоляла его сестра.

Люциан ни за что не смог бы понять этого, но кивнул, потому что хотел попытаться. Хотел увидеть, что привело его сестру к такому. Понять, как он не замечал этого, тогда как его братья… Когда его братья с самого начала с подозрением отнеслись к возвращению Мэдди.

— Я не хотела уходить тогда, много лет назад, но мне пришлось. Я просто хотела быть с Дэниелом, но должна была оставить тебя.

— Потому что я не принял бы того, что вы делали с ним?

— Потому что ты, наверное, убил бы его, если бы узнал, — сказала она, и черт его подери, если это была неправда. — Но я должна была, потому что… — Она сжала губы, обошла вокруг Дэниела. Пройдя по крыше, она все так же держала пистолет нацеленным на них, пока не дошла до серебряной вазы, в которую Дев поставил свежие цветы. На секунду она опустила взгляд. — Я любила маму. Ты знаешь это, правда? — Новый ужас заполнил Люциана. — Но она узнала обо мне и Дэниеле, — тихо сказала Мэдди. — Она получила распечатки наших чатов. Она застала нас вместе.

— О боже, нет, — прошептала Джулия, обхватывая Люциана за талию.

— Мы были тут, когда она сказала мне, что знает о том, что я и Дэниел вместе и что это неправильно. Я и так знала, что это неправильно. Я не дура, но это не изменило моих чувств. — Всхлипнув, она смахнула рукой слезы. — Она запретила мне видеться с Дэниелом, сказала, что если я не послушаюсь, расскажет его отцу, и я просто… Я не знаю, что случилось. Мы кричали друг на друга, а потом я просто захотела, чтобы она замолчала и успокоилась, но она все кричала, и это просто случилось.

— Нет, — сказал Люциан. Сердце его разрывалось. — Нет, Мэдди.

Она подняла взгляд к небу.

— Я толкнула ее, и она… Мама просто потеряла равновесие. Это был несчастный случай, Люциан. Я не хотела. Просто так получилось.

Все замерло в Люциане.

Его мать не покончила с собой? Это была Мэдди? Все это время это была она?

Руки Джулии обхватили его крепче, когда он покачнулся. Его ноги… его мир стал зыбким, нестабильным.

— Я должна была уйти, — продолжала она. — И я пошла к Дэниелу. Я рассказала ему, что случилось, он отвез меня в домик своего отца у озера. Тот, в который они никогда не ездили. Я… я оставалась с ним там. Я не собиралась возвращаться никогда. Ты не должен был узнать правду. Я хотела остаться вдали, но… но у нас кончились деньги, которые оставил ему отец, и… и нам нужны были средства, чтобы выжить. И я вынуждена была вернуться домой. Я должна была… я должна была обеспечить наше будущее.

Люциан онемел. Если бы Джулия не держала его, он бы упал на колени.

— У меня был план, потому что я знала правду. Я собиралась вернуться и притвориться больной. Это дало бы мне шанс найти дневник матери.

— Вот почему Дэниел попросил нас посмотреть ее вещи?

— Тогда планы изменились. — Она провела рукой по волосам. — Дэниел вообще не должен был появляться тут… не тогда. Мне нужно было время, чтобы попасть в ее комнату и найти дневник, потому что там был нужный мне ключ, чтобы добраться до бумаг.

— Каких бумаг? — требовательно спросил Люциан, смутно припоминая, что видел ключ на дневнике, который нашла Джулия.

— Доказательств, — сказала Джулия.

О чем они вообще говорили?

Мэдди кивнула.

— Доказательств… Теста ДНК, который сделала мама, когда мы были детьми. Она знала… она сказала мне. Люциан, она сказала правду и попросила никому не говорить, и я послушалась ее. Я хранила эту тайну, но в конце концов она все равно все испортила!

Ему стало дурно.

— Какие тесты?

Мэдди вздрогнула, когда поблизости ударила молния.

— Она знала, что мы, ты и я, настоящие наследники. Мы были единственными детьми Лоуренса.

— Ты… я, это не может быть правдой. — Люциан покачал головой, его выворачивало наизнанку. — Не может быть…

— Это правда. Люциан. Девлин и Гейб были не его детьми. А мы — да, — сказала она. — Мама открылась мне. Она сказала, что сделала тест. У нее были доказательства. Они в сейфе.

— Он в гардеробной, — прошептала Джулия. — Боже мой, он под полом.

Мэдди кивнула.

— Ты читала мамин дневник, не так ли. Я тебя не виню. Ты мне нравишься, Джулия. Ты… милая, но я и правда хотела бы, чтобы ты просто принесла мне дневник. Тогда, может быть, этого не случилось бы. Может быть, ты вернулась бы домой.

Люциан окаменел.

— Ты моя сестра. — Он потянулся назад, прижав руку к бедру Джулии. Он осторожно передвинул ее назад, поставив себя между девушкой, которую он уже не знал, и женщиной, в которую был влюблен. — Но я не позволю тебе причинить вред Джулии.

— У тебя нет выбора, — прохрипела она, нервно рассмеявшись. — Мы не можем оставить свидетелей.

Сосредоточенный на ней и на пистолете, который она сжимала, он продолжал уводить Джулию из-под прицела сестры.

Ему надо поддерживать разговор с Мэдди, пока он не поймет, как покончить с этим.

— Почему ты просто не пришла и не сказала правду? Если Лоуренс действительно наш отец, почему просто не сказать это? Зачем устраивать такое?

— А какая была бы разница? Дев не удостоверился бы, что правда погребена, будь наш отец жив? Он бы, конечно, скрыл это все. Он всегда предпочитал Дева и Гейба. А нас никогда. Он должен был уйти до того, как я найду бумаги.

Она имела какое-то отношение к смерти Лоуренса?

Джулия вдруг напряглась позади него. Движение на краю периферийного зрения привлекло его внимание.

Гейб.

Он вернулся домой и пришел на крышу, медленно приближаясь туда, где они стояли.

— Зачем эти рисунки? — спросил он, заставляя Мэдди фокусироваться на нем.

Она пожала плечами.

— Не знаю. Я просто хотела, чтобы кто-нибудь увидел правду. Я просто хотела.

Люциан покачал головой. Боже, он вообще не представлял, что за человек стоит перед ним. Она была призраком… безумным призраком.

Гейб придвинулся ближе.

— Так ты убила Лоуренса? — спросил Люциан, уже зная ответ. Теперь это имело смысл. Если бы Лоуренс остался жив, не важно было бы, кто его истинные наследники. С его смертью и доказательствами того, что Люциан и Мэдди — его дети, завещание могло быть оспорено.

План был безумен.

Но не этот план убедил его в том, что он никогда не знал ее. Это сделали ее отношения с их кузеном. И тот факт, что она убила их мать, случайно или нет.

Мэдди хрипло рассмеялась.

— Это был наш план. Дэниел должен был появиться тут только в тот день. Мы должны были убить его, а потом… потом я могла бы доказать, что мы его дети. Вот почему я вернулась именно таким образом. Мне нужно было, чтобы меня не подозревали.

Она обвела его вокруг пальца, но не его братьев. Не их.

— Но не мы его убили. — Она снова рассмеялась, вытирая слезы.

— Брехня, — сказал он.

— Ты можешь не верить мне. Люциан, но я клянусь, что это были не мы. Тут есть убийца, и это не только я. Я не единственная, но должна буду сделать это снова. — Она держала пистолет ровно. — Мы можем исправить все, но она должна умереть. Как и Дев. — Его сердце замерло в груди. — Мы с тобой можем все исправить вместе. — Она глубоко вздохнула. — Мы можем это исправить. Как в детстве. Помнишь? Когда мы…

— Это случилось так быстро.

Но у него было время предупредить сестру. Он мог остановить Гейба. И все это могло бы кончиться иначе. Но он продолжал удерживать внимание Мэдди.

Гейб метнулся вперед, толкнув Мэдди плечом в бок. Пистолет выстрелил, но мимо. Пуля ушла в небо. Брат и сестра упали на край крыши.

Люциан метнулся вперед, помчавшись к ним, когда они покатились назад. Он достиг их, когда новая вспышка молнии осветила небо. У него была лишь доля секунды, чтобы сделать выбор: спасти ему сестру-близнеца или брата.

Он схватил мелькнувшую руку Гейба, вытягивая его назад, когда сестра закричала, и вопль потерялся в обрушившемся громе, а затем затих на земле.

ГЛАВА 32

Мэдди не лгала.

Люциан нашел сейф под досками пола в гардеробе. Ключ, прикрепленный к дневнику, открыл его, и внутри были результаты тестов ДНК.

Документы подтверждали, что Люциан и Мадлен на самом деле были биологическими детьми Лоуренса, а Гейб и Дев — нет.

Это стало потрясением для них всех.

Дьявол, все было потрясением, хотя его братья никогда не верили Мэдди после возвращения. Ему стоило прислушаться к ним.

Последние двадцать четыре часа прошли как в тумане.

Как только Дев очнулся, он и Гейб спустились вниз решать проблемы, пока Люциан уводил Джулию с крыши в свою комнату, чтобы она помылась и пришла в себя. С ней должно было быть все в порядке, за исключением нескольких синяков и воспоминаний, которые, вероятно, останутся с ней навсегда.

Пока Люциан оставался с ней, один из братьев вызвал Ричарда. Несмотря на время суток, тот приехал и сделал все, что нужно.

С помощью Ричарда все доказательства того, что их сестра возвращалась домой, исчезли. Все в их доме было вычищено от следов ее присутствия. А дом у озера, где пряталась Мэдди… Его больше не существовало.

Затем они позвонили Трою, и события этой ночи переписали. Официальная история была правдива лишь отчасти. Дэниел вломился к ним и угрожал Джулии и Люциану. Дев спас их, но перед этим Дэниел признался в финансовых проблемах. Приехала полиция. Всех допросили. Джулия, которую представили Трою как девушку Люциана, подтвердила всю историю.

Не один человек, включая Троя, задавался вопросом о потенциальной причастности Дэниела к подозрительной смерти Лоуренса, и никто из них не стал никого разубеждать. Люциан знал, что они станут рыть дела Дэниела, но найдут лишь финансовые проблемы и ничего, относящегося к Мэдди.

Для всего мира Мэдди все еще оставалась пропавшей, и никто не смог бы узнать, за что она несла ответственность.

Это была их ноша.

И кроме того, Люциан не очень-то верил в заявления сестры о том, что она не причастна к смерти их отца.

Только не после того, как Мэдди показала себя мошенницей и убийцей, готовой снова совершить преступление.

Солнце поднялось высоко к тому моменту, как полиция уехала, и Люциан, наконец, остался наедине с Джулией. Он не мог говорить с ней о случившемся, и она, кажется, чувствовала это.

Даже после всего того, через что прошла, она предлагала благословенное успокоение своим телом, и он принял его… принял его целиком, занимаясь с нею любовью медленно и самоотреченно. Он оставался с ней до тех пор, пока она не заснула в его объятьях, пока он не понял, что должен оставить ее, чтобы вместе с братьями позаботиться об одной последней вещи.

Люциан накинул одеяло, обернув его вокруг ее плеч. Поцеловав ее в щеку, он отошел от кровати и натянул джинсы. Измотанный до основания, он подхватил папку с бумагами и пошел вниз.

Дев и Гейб были в кабинете, оба молчали, когда он вошел. Никто не взглянул на него, когда он шел через комнату. Склонившись, он включил газовый камин. Пламя взревело.

— Холодно? — спросил Гейб.

Он не ответил, открыв папку и вытащив бумаги.

— Это результаты теста на отцовство. Я от них избавляюсь.

— Ты не обязан это делать, — сказал Дев.

Он был не обязан и знал это.

— Эти бумаги ничего не меняют. Лоуренс не был мне отцом. — Он начал швырять документы в огонь. — И он никогда им не станет.

Дев остановил его, поймав за руку. Их взгляды встретились.

— Ты можешь получить все.

— Мне не нужно все, — сказал он совершенно серьезно. — Мне ничего не нужно. Никогда не было нужно. Ничто не изменилось.

Несколько долгих секунд Дев не сводил с него глаз, потом другой рукой обхватил Люциана за шею. Прижался лбом к его лбу.

— Я всегда хотел ошибаться по поводу Мадлен, — сказал он тихо.

У Люциана перехватило дыхание.

— Я знаю.

Прошло несколько секунд, потом Дев отпустил его. Люциан вздохнул, но это не помогло, а затем бросил бумаги в огонь.

Все трое смотрели, как доказательства превращаются в пепел.

Чувствуя тяжесть, какую он не испытывал годами, Люциан подошел к дивану и упал рядом с ними. Ему дали бокал виски, и он опустошил половину одним глотком.

Знание о том, что сделала его сестра, перевернуло все, во что он верил.

Их мать. Их отец.

Почему… почему Лоуренс относился к ним так? Относился так к Мэдди? Может быть… может быть, если бы этот человек был им истинным отцом, с Мэдди бы этого не случилось.

Но он никогда не поймет, знал ли Лоуренс правду, а если да, Люциан никогда не поймет, почему он так относился к нему и Мэдди.

Боже, с этим не просто было примириться. Он даже не представлял, как это сделать.

— Поверить не могу, что все это дерьмо творилось в доме, а мы даже не знали, — сказал Гейб, нарушив молчание. — Боже.

Шаги? Тень, которую Джулия видела в душе? Была ли это Мэдди ли Дэниел? Если бы этот придурок не был уже мертв, Люциан убил бы его сам.

— Мне жаль, — сказал Гейб. — Я не хотел сталкивать ее на край.

— Я знаю. — Люциан закрыл глаза. — Я мог бы схватить вас обоих. Но схватил лишь тебя. Вот в чем правда.

— Не бери вину на себя, — приказал Дев. — И, Гейб, ты сделал то, что должен был. Мы все поступили правильно.

Как делали раньше.

Как делали всегда.

Но от этого никому не стало легче.

— Может быть, это правда, — сказал Люциан через пару секунд.

— Что? — Гейб повернулся к нему.

Усмешка искривила его губы.

— Проклятие… все эти байки. Я хочу сказать, оглянитесь. Посмотрите, что сталось почти с каждой женщиной в нашей семье, с женщинами, которых мы знаем. Этот дом… Это имя заражает их.

Гейб окаменел.

— Люциан…

— Хочешь сказать, что не веришь в это, после всего? — Он сжал бокал. — После того, что случилось с тобой… что прямо сейчас происходит с Эммой и твоим сыном? — Его брат смотрел в сторону. — Наша сестра убила нашу мать, а потом пряталась десять лет. Она вернулась и притворялась, будто не может говорить и ходить. Не рассказывай мне, что это — обычное дело.

— Это не нормально. — Дев сидел в кресле наискосок. — Точно так же, как и жить в семье, которую считают проклятой.

Люциан фыркнул.

Молчание повисло между ними, потом Гейб спросил:

— Как ты справляешься с этим?

— Я не знаю. — Люциан вымучил улыбку, глядя в бокал. — Спроси меня через пять лет.

— Что ты собираешься делать с Джулией?

— Было бы разумно отправить ее отсюда следующим рейсом. — Дев смотрел в огонь. — Она нам больше не нужна.

— Я тебя не спрашивал, — ответил Гейб, и его тон был таким жестким, что Люциан его не узнал. — Она тебе не безразлична. Я знаю.

Существовал неплохой шанс того, что он раздавит стакан. Истина была в том, что он все еще нуждался в Джулии. Он нуждался в ней больше, чем когда бы то ни было, и она действительно была ему не безразлична.

Он знал, что любит ее.

И Люциан знал, что должен сделать.

ГЛАВА 33

Перекатившись на бок, Джулия вздрогнула от резкой боли в ребрах. Ей повезло, что они не были сломаны.

С закрытыми глазами и сердцем, ноющим после событий прошлой ночи, она протянула руку в поисках Люциана, но нащупала только воздух. Она нахмурилась, открыв глаза. Дневной свет почти не проникал сквозь толстые шторы, но одинокие лучи крались по доскам пола к подножию кровати.

Придерживая покрывало у груди, осторожно, чтобы не потревожить ноющие ребра, она оглядела спальню Люциана. Ее дыхание перехватило, когда она увидела его. Он сидел в кресле напротив кровати, часть его скрывал царящий полумрак комнаты. Его ноги были широко расставлены, и, насколько она видела, он сидел в кресле, сгорбившись, опираясь локтем одной руки в другую руку и трогая двумя пальцами губы.

Он не шевелился, был так неподвижен, что его можно было принять за изваяние. Неуверенность проснулась в ней, когда она сжала пальцами край одеяла.

— Люциан? — Она чувствовала себя дурой, спрашивая, но не могла не промолчать. — Ты… ты в порядке?

Он не отвечал долго, секунды казались вечностью. Беспокойство росло, словно проклюнувшийся внутри нее сорняк, раскидывающий свои плети, грозящие задушить ее.

— Буду в порядке, — ответил он тоном ровным и безразличным. — В конце концов.

Она облизнула губы, поморщившись, когда коснулась царапины на нижней губе.

— Это был глупый вопрос, я знаю, но…

— Это не глупый вопрос. — Повисла пауза. — Ты хорошо спала?

— Да… Думаю, да. — Помимо всего прочего, она была измучена и забылась, едва коснувшись подушки. — Я долго была в отключке?

— Достаточно.

Вздох снова застрял в горле. Перекатившись к изножью кровати, она все еще держала простынь прижатой к груди. Люциан видел каждый миллиметр ее тела и даже больше, но в тот момент она чувствовала себя странно уязвимой, так что продолжала прикрываться. Его голос звучал отстраненно.

Все в нем казалось отстраненным.

Последнее, что она помнила, как он держал ее перед тем, когда она засыпала.

— Ты вообще не спал?

— Нет.

Она спустила ноги на пол, но помедлила, желая, чтобы он сказал что-нибудь еще, что-нибудь большее. Вместо этого он просто сидел там, наблюдая за ней из темноты. Внутри все похолодело. Джулия даже представить себе не могла, через что он прошел, что он чувствовал. Его братья могли подозревать, что Мадден не была той, кем хотела казаться, но Люциан всегда защищал свою сестру-близнеца.

Джулия поддалась на игру Мадлен, но для него все было иначе. Он не только обнаружил, что сестра оказалась мошенницей, но и узнал, что она убила их мать.

Удары не прекращались. Он всю свою жизнь провел, веря, что человек, который воспитал их, — им не родной отец, вот почему тот так ненавидел их. Но и это оказалось ложью.

Джулия не понимала, как это вообще можно осмыслить, и не похоже было, что он когда-либо узнает, почему их отец относился так к нему и Мадлен. Никто из них не знал, куда делся дневник их матери. Утерян вместе с призраками прошлого.

К тому же он видел, как умирала его сестра.

Она знала, что с ним не будет все в порядке. Не в ближайшее время, но она не бросит его.

— Скажи мне, — попросила она, ища в тени его взгляд, — скажи мне, что я могу сделать для тебя.

Повисла долгая пауза, затем он ответил.

— На самом деле я рад, что ты заговорила об этом. Потому что ты можешь сделать для меня кое-что.

— Все, что угодно, — тут же ответила она.

Люциан наконец пошевелился. Он встал, и она подняла голову, ожидая, что он подойдет к ней. Он не подошел. Люциан прошел к маленькому столику у стены рядом с дверью, что вела в его гостиную. Он подобрал что-то… Папку. Вернулся, протягивая ей.

Джулия посмотрела на нее.

— Что это?

— Это твое будущее, — ответил он.

Ее будущее? Она тупо взяла у него папку. Как только та очутилась в ее руке, он отошел, развернувшись и пройдя к двери на балкон. Она положила папку на кровать, открывая ее.

— Я не понимаю…

Слова ускользнули, умерев в молчании, повисшем между ними, когда она увидела, что перед ней. Два заверенных чека. Один был бонусом, обещанным ей Люцианом.

Она никогда в жизни не видела столько нулей после цифры. Другой — ее платой, причем гораздо больше той, за которую ее нанимали.

С колотящимся сердцем она отмела чеки в сторону и тяжело задышала.

На нее смотрел билет первого класса на самолет в Харрисбург, вылетающий завтра утром. Она моргнула, потом покачала головой. Глупый жест, потому что все это не исчезло. Билет и чеки лежали там, и хотя ее мозг кричал, что все это значит, ее сердце не хотело ни слушать, ни верить.

Она медленно подняла взгляд на него.

— Что это?

— Ты знаешь.

Джулия вздрогнула от колкой холодности его тона. Закрыв папку, она взяла ее в одну руку и встала.

— Да, я знаю, что это. Я не дура. Но я не понимаю, почему.

Он опустил голову, провел ладонью по волосам.

— Ты знаешь, почему, Джулия.

Она судорожно вздохнула, а внутри все оборвалось, как будто пол ушел у нее из-под ног, хотя она все еще стояла на твердой поверхности.

— Ты хочешь, чтобы я уехала? Отправилась домой и…

— Мы увеличили плату, — сказал он ровно, стоя спиной к ней. — За твои боль и страдания…

— И за то, чтобы я держала рот на замке?

Он выпрямился.

— Я этого не говорил. Знаю, что ты никому не скажешь, что видела тут. Ты хороший человек.

Ее пальцы впились в папку, грудь сдавило.

— Я — хороший человек, но ты откупаешься от меня…

— Я не хочу, чтобы ты воспринимала это так, — сказал он тем же проклятым голосом. Лишенным каких-либо эмоций. Ровным. — Но если ты так воспринимаешь, это твой выбор.

— Мой выбор? Ты, мать твою, издеваешься? Ничто из этого не было моим выбором. Ты делал эти выборы за меня.

Люциан опустил руку.

Она заставила себя сделать медленный ровный вдох, несмотря на то что ей хотелось кричать.

— Я знаю, что ты через многое прошел, Люциан. Знаю, что тебе нужно время, чтобы справиться с этим, но отталкивая меня…

— Я не отталкиваю тебя, Джулия. — Он сжал кулаки. — Я кончаю с этим.

Она открыла рот, но целую вечность не могла сказать и слова. Внутри что-то сломалось, словно сухой прутик.

— Я…

— Ричард и Ливи упаковали твои вещи. Они уже погружены, — сказал он, заставив ее замолчать. — Ты можешь не спешить. Когда будешь готова, Ричард отвезет тебя на ночь в один из отелей у аэропорта.

Глядя на него, Джулия отступила на шаг. Горький комок подкатывал к горлу. Слова вырвались наружу прежде, чем она успела остановить их, но как только она их сказала, то поняла, что это правда.

— Я люблю тебя, Люциан. Я влюбилась в тебя.

Его спина напряглась, он выпрямился, но ничего не сказал.

Слезы застили глаза. Она посмотрела в сторону. Ее взгляд упал на постель, туда, где они занимались любовью всего несколько часов назад. Теперь казалось, что это было в прошлой жизни, и он со всем покончил.

Гкев колючей проволокой сжимал ее сердце и рассекал внутренности.

— Ты не можешь даже смотреть на меня, когда говоришь это?

Ничего.

Никакой реакции.

Гнев выплеснулся, словно извержение вулкана.

— Посмотри на меня! — кричала она. — Посмотри на меня и скажи, что хочешь, чтобы я уехала!

Повисла тишина, потом Люциан медленно повернулся. Его прекрасные глаза встретили ее взгляд.

— Ты должна взять деньги и уехать.

— Ты так не думаешь.

Он стиснул зубы.

— Тебе не место здесь, Джулия.

Она шагнула назад, будто от удара в лицо. Ее рука метнулась к губам. На глаза навернулись слезы. Губы задрожали под ладонью, когда гнев и горе разорвали ее на части. Она хотела излить свою злость на него, но знала, что если останется тут еще на секунду, та испарится.

Крик даст дорогу новым слезам.

Он просто разбил ее сердце. Она знала, что едва ли оправится от этого когда-либо, но он не разрушит ее гордость. Она не собиралась стоять перед ним и умолять его после того, что он сказал.

Джулия сделала то, о чем он просил.

Она оставила его.

Люциан понятия не имел, сколько времени прошло с той секунды, как Джулия вышла из комнаты. Он не мог забыть выражение ее лица, она смотрела так, будто ее предали. Стоило ему моргнуть, и перед ним вставал ее образ. Если он открывал глаза, то видел ее бледное серьезное лицо и синяки, выступившие под глазами. Он видел в ее глазах слезы.

В неровном стуке его сердца эхом отдавались ее горечь и гнев. Он хотел, чтобы она злилась, так справиться с этим было проще.

Он не хотел говорить ей, чтобы она ушла.

Он должен был сказать ей это.

Люциан знал, что поступил правильно. Это не было решение, подкрепленное виски, хотя в эту ночь он выпил, наверное, столько, сколько никогда прежде. Хотя разум его не верил в проклятие, в конце концов это было не важно. Он не подходил ей. Ни он, ни эта обреченная семья. Проклятие может быть чушью собачьей или реальным фактом — это не имело значения, он и его семья уничтожили бы ее.

На их руках была кровь.

И поскольку он действительно любил ее, то знал, что она заслуживает лучшего, чем то, что он мог ей предложить.

Он был отравлен.

Точно так же, как был отравлен его отец. Господи, этот человек был его отцом.

Желчь комом встала в горле.

Как в тумане, Люциан увидел, что стоит в ее комнате. Он даже не помнил, как пришел сюда. Постель была заправлена, и все вещи Джулии, которые оживляли эту комнату, исчезли.

Теперь это просто еще одно помещение, которое скоро закроют и забудут. Еще одно холодное место, где могла бы вырасти любовь, но иссохла, заболела и завяла.

Люциан закрыл глаза и покачнулся, коснувшись стены голой спиной. Ладонями он тер глаза. Горло жгло. Он все еще слышал ее, чувствовал ее тепло и мягкость под собой. Не важно, сколько пройдет времени, он не сможет избавиться от этого.

Он даже не хотел пытаться.

— Твою мать, — выдохнул он, опустив руки. Откинув голову, он оглядел комнату. Что-то в изголовье постели привлекло его внимание. Подойдя к сложенным подушкам, он тихо выругался и схватил тонкий кусок бумаги, который разлетелся на части.

Это был чек.

Чек с бонусом, который он обещал ей, чтобы она осталась.

Достаточно денег, чтобы гарантировать ей безбедное будущее.

Она разорвала его.

ГЛАВА 34

Все было неправильно.

Солнцезащитные очки скрывали глаза Джулии, когда она сидела на заднем сиденье машины, в которой Ричард вез ее в аэропорт. Деревья и здания мелькали вдалеке, как в тумане.

Джулия чувствовала себя… оцепеневшей. Как будто все ее тело, внутри и снаружи, было обколото ледокаином. Она даже не помнила, как складывала свою одежду и где ее встретил шофер. Джулия не теряла времени. Она должна уйти оттуда, пока не сломалась окончательно. Девушка едва помнила, как обняла на прощание Ливи. Женщина что-то говорила ей, но Джулия не слышала.

Все, что она помнила, как Люциан говорил ей уходить.

Она могла думать лишь о том, как болит сердце, и о злости, которая заставила ее порвать чек и оставить обрывки на постели. Однажды она, может быть, пожалеет об этом, но она не могла взять эти деньги. Чувствовала, что это будет неправильно и порочно. Эти деньги были предлогом, чтобы оставить ее там, а теперь их использовали, чтобы отослать ее прочь.

Все это так неправильно.

Боль резанула ее, заставив резко втянуть воздух, пока она слепо смотрела в окно.

Тебе не место здесь.

Никакие другие четыре слова не могли ранить сильнее.

Она любила Люциана. Это было таким же безумием, как начинать с ним отношения, но она любила его. Это пугало с той минуты, как она поняла, что у нее рождаются чувства к нему. Она знала, что это рискованно. Их жизни совсем не были похожи, и она боролась со страхом, что никогда не впишется в его окружение, но доверяла ему. Верила, что он никогда не заставит ее почувствовать себя чужой. В конце концов, неважно, сколько людей отвернутся от нее, заставив почувствовать себя простушкой в модном платье. Пока он был рядом с ней, все это ее вовсе не заботило.

Она зажмурилась, борясь с новым потоком слез. Оцепенение спадало, случившееся начало доходить до нее.

Они ехали в машине около сорока минут, всего половина пути до аэропорта, а она еще даже не начала разбираться со всем, что случилось с ней за последние двадцать четыре часа.

И она знала, что Люциан тоже еще не начал.

Проклятые слезы прорвались на волю, заструившись по щекам.

Как она будет жить после этого? Как будет жить он?

Ее пронзила дрожь. Она уезжала. Она делала то, что велел Люциан, но это казалось неправильным. Не потому что это причиняло боль, но потому, что ей казалось, будто она предательница.

И хотя он велел ей уехать, это она предала его, сдавшись.

Правильно ли она поступила?

— Мисс Хьюз, могу я кое-что сказать?

Звук голоса Ричарда вырвал ее из потока мыслей. Она отвела взгляд от окна и посмотрела вперед. Он молчал все это время. Если и говорил что-то, она его не слышала.

Она закашлялась.

— Конечно.

— Я не знаю, что вам сказал Люциан, но в детстве он был козлом отпущения. — Ричард взглянул на нее в зеркало заднего вида. — Для его братьев и сестры… особенно для сестры. Он вставал между Лоуренсом и Мадлен. Он дрался за нее.

Вытерев слезы с лица, она судорожно вздохнула.

— Он… — Она замолкла, покачав головой. — Он говорил о чем-то таком.

— Он говорил вам, что его братья защищали его? Это была бы ложь. Они защищали его по большей части, но не так, как он их. Вы не знаете, на что он способен ради семьи. Даже если думаете, что знаете.

Джулия опустила руки на колени, впившись ногтями в ладони. Она знала, что он делал для братьев что-то, что могло отпугнуть ее, но понимала и то, что он шел на это из преданности и яростной жажды защитить семью. Но, может, было что-то еще?

С Люцианом — с братьями де Винсент — всегда было что-то еще.

Это было неправильно.

Какая-то уверенность зрела в ней. Она сжимала и разжимала кулаки.

Ричард снова бросил взгляд в зеркало заднего вида.

— За него никто никогда не боролся так, как он боролся за других.

Она резко втянула воздух.

— Я должен спросить. Вы собираетесь бороться за него, Джулия?

Люциан стоял перед закрытой дверью. Никогда в жизни он не входил в эту комнату. Ни ребенком. Ни взрослым. Но теперь он стоял перед дверью в спальню отца, перед дверью в комнату, в которой никогда не спала его мать.

Он не знал, почему пришел сюда, но выйдя из комнаты Джулии, обнаружил себя тут. Люциан потянулся к ручке. Незапертая дверь открылась, и на него повеяло холодным воздухом, когда он вошел внутрь.

Комната была пустой, и это не имело отношения к смерти его отца. Никто еще не начал упаковывать весь его хлам. Просто таков был отец, его настоящий, будь он проклят, отец не видел необходимости в ненужных, несущественных вещах. Он был скуп до мозга костей, скуп на внимание и любовь.

Люциан стоял перед кроватью, единственной кроватью, на которой не было деревянной отделки Гейба. Она была заправлена, подушки лежали в изголовье. Справа стоял комод. На стене висел телевизор. И кресло стояло в углу. Вот и все.

Чертово отсутствие жизни.

Может быть, если бы Лоуренс был лучшим отцом, Мэдди не превратилась бы в то, во что превратилась. Может, если бы отец вел себя так, как будто ему есть до них дело, она бы не кончила так.

Он умирал.

Он потерял сестру. Потерял Джулию.

Горячая, красная ярость сочилась из каждой его поры. Он не думал, когда шагнул вперед и схватился за края одеяла.

Потянув за него и за простыни, он сорвал их с постели, бросив на пол.

Развернувшись, шагнул к телевизору. Схватил экран и потянул. Мускулы на руках и спине напряглись, когда крепление сорвало с болтов.

Ярость была мощным наркотиком. Люциан швырнул телевизор на пол, зубы скрипнули, когда экран треснул, а потом разлетелся на части.

Следом отправилось кресло, в стену рядом. Дыра, которую он пробил, абсолютно не помогла смирить ярость. Он шагнул к комоду.

Схватив деревянный ящик, он выдернул его. Кольца разлетелись по комнате, рассыпались по полу. Покатились сигары. Часы упали рядом с разбросанным бельем. Не те, которые носил его отец, а которые мать Люциана подарила ему когда-то на Рождество. Хотя его ублюдок отец никогда не носил их. Чертов ценник все еще висел на них, даже десять лет спустя.

Он снова развернулся к комоду, к аккуратной стопке книг и флаконам с одеколоном. Пройдясь рукой по крышке, он смел книги и флаконы. Звон стекла не успокоил его ярость.

Резкий запах хвои наполнил комнату, когда он схватил комод и опрокинул его. Ящики выпали, ударившись об пол. Он отступил, дрожа всем телом и тяжело дыша. Он хотел разнести комнату до основания, уничтожить мельчайшую частицу его отца.

— Люциан.

Каждый мускул в его теле оцепенел, когда он закрыл глаза.

Дерьмо. Он слышал голос Джулии. Он сошел с ума? Это имело смысл, учитывая обстоятельства.

— Люциан, — голос раздался снова. — Прошу.

Кожа его покрылась мурашками, он сжимал и разжимал кулаки, а затем медленно обернулся.

Джулия стояла в дверях, ее волосы падали свободными волнами вокруг бледного удивленного лица. Это была действительно она. Во плоти.

Девушка тяжело дышала. Она не должна быть тут. Боже, она должна быть далеко от него. Разве он не велел ей уехать?

Она с трудом вздохнула и шагнула вперед, остановившись, когда он напрягся.

— Что ты делаешь?

— Перестановку, — резко выдохнул он. — Нравится мой дизайн?

Джулия вздрогнула, эти великолепные глаза блеснули.

— О Люциан…

— Нет, — он вытянул руку, — я сказал тебе уехать. Почему ты тут?

Он ожидал, что она испугается, что это прекрасное лицо побледнеет еще сильнее, но этого не случилось. Этот немного острый подбородок поднялся, ее плечи распрямились, как распрямлялись сотню раз прежде, обычно за секунду до того, как она давала ему отпор.

— Я тут, — сказала она, — потому что я люблю тебя.

Люциан вздрогнул. Он отшатнулся назад.

— Не…

— Нет. — Ее голос звучал как раскат грома посреди летней грозы. — Ты заткнешься и выслушаешь меня.

Люциан моргнул, удивление заставило его замолчать.

— Я даже представить себе не могу, через что ты прошел и как ты себя чувствуешь. Последние двадцать четыре часа полностью изменили твою жизнь. Изменили все, что ты знал, но они не изменили тебя.

Резкий смех вырвался из него.

— Я точно знаю, кто я.

— Не думаю. — Она сделала еще шаг вперед. — Уверена, ты совсем не знаешь.

Стиснув зубы, он посмотрел в сторону.

— Если бы ты знала хотя бы половину того, что я делал…

— Я знаю достаточно, чтобы понимать, ты — тот человек, которого я люблю, — оборвала она, и ее слова были словно нож в сердце. — Я знаю, что ты яростно предан и стремишься защищать тех, кто тебе дорог. Знаю, что ты потрясающе талантлив и щедр. Знаю, что ты умный и веселый. Знаю, что не могу злиться на тебя, даже когда ты раздражаешь меня до чертиков. Знаю…

— Ты знаешь, что я не хорош для тебя? — его голос хрипел.

Она покачала головой.

— Нет.

— Детка, ты не понимаешь. Этот проклятый дом, эта проклятая семья разрушит тебя, как и всех остальных.

— Это неправда. Я знаю, что это не так, — настаивала она. — Потому что он не разрушил тебя. Он тебя не отравил.

Боже, эти слова разорвали его грудь, он так хотел верить им. Хотел, чтобы это было правдой.

Джулия остановилась в паре футов от него, возвышающегося у груды простыней и одеял.

— Ты можешь злиться на меня. Можешь сказать, чтобы я уходила, но я не сделаю этого.

Вздох комом встал в горле.

Она сжала маленькие кулачки.

— Я принимаю тебя, зная, что ты облажался. Знаю, что вся твоя семья — полная лажа, и принимаю эти разбитые куски. Я могу принять тебя настоящего. Я могу принять тебя.

Он замер. Он даже не уверен был, что дышит.

Эти слова пробились сквозь пелену злости и боли.

— Я люблю тебя, — продолжила она, не сводя с него глаз. — И поэтому не собираюсь ставить на тебе крест. Ставить крест на нас. Я буду драться за тебя. Так что привыкай к этому. Я твоя. Ты — мой.

Люциан сломался.

Он не знал, что именно из того, что она сказала, сделало это. Может быть, все вместе. Может быть, тот факт, что она вернулась и теперь стояла тут перед ним, сражаясь за них, когда никто за всю его жизнь не делал для него ничего подобного. Каковы бы ни были причины, это было не важно.

Джулия была его.

А он был ее.

Люциан метнулся вперед, преодолев дистанцию между ними. Он обхватил ее щеки, приблизив к ней свои губы.

— Боже, Джулия. Прости меня. Я люблю тебя. Мне чертовски жаль. Я не знаю, о чем я думал. Не понимаю, что творю.

— Все в порядке, — сказала она, обнимая его плечи. — Я люблю тебя, Люциан. Вот потому я здесь. Вот почему я буду здесь. Мы справимся.

— Я не заслуживаю тебя, но, черт, я тебя люблю. — Он прижал к ней свои губы, старался быть нежным, замедлить поцелуй.

Слова, которых он никогда не произносил, выливались из него. Он говорил ей, как чувствовал себя, когда она пришла в эту комнату, как он разрывался на части, думая о сестре. Говорил, как боялся уничтожить ее. Он делал все это между поцелуями, расстегивая пуговицу и молнию на джинсах, которые стащил вниз вместе с трусиками, помогая ей переступить через них. Он рассказал ей, как был убит, когда отослал ее прочь. Люциан снова и снова говорил ей, что любит ее, когда опустил на пол отцовской спальни, раздвинул ей ноги и вошел в нее так глубоко и резко, словно пытался соединить их вместе.

Джулия цеплялась за него, пока все вокруг не вышло из-под контроля.

Ногами она обхватила его бедра, одна рука зарылась в его волосы, другой держалась за его руку. Джулия вцепилась в него, яростно шепча ему в губы о любви и прощении, которое он не заслуживал, но которое он будет помнить и чтить до конца жизни.

Этим он и займется: будет чтить Джулию, лелеять ее, как свет своей жизни, которым она и была, и ничто — ни его семья, ни он — никогда больше не встанет между ними.

Это были они.

И это было навсегда.

Его рука опустилась на пол рядом с ней, когда она закричала, ее тело сотряс сильный спазм, захвативший его. Чувство облегчения прокатилось вдоль его позвоночника, и он потерял себя.

Пот усыпал его и падал каплями. Звук их любовных соприкосновений наполнил комнату. Их губы впивались друг в друга, и он чувствовал соль ее слез… их слез, потому что, мать его, он тоже, наверное, плакал.

Он, должно быть, переродился прямо там.

Люциан имел ее жестко, ее имя слетало с его губ отрывисто и грубо. Он наваливался на нее всем телом.

Он пытался сдерживаться, но не мог, и наконец понял, что все было в порядке, потому что она могла выдержать этот натиск.

Тяжело дыша, он прислонился своим потным лбом к ее лбу.

Ее тело содрогалось под ним, она дышала быстро и неглубоко. Несколько мгновений оба молчали. Они просто держали друг друга, их тела все еще были соединены, их сердца замедляли бег.

Джулия первой нарушила тишину.

— Я думаю, мы могли сломать несколько досок пола.

Он хрипло засмеялся, выйдя из нее, и встал так, чтобы переместить с нее вес своего тела.

— Я не поранил тебя?

— Нет, — прошептала она. — Но я не думаю, что скоро смогу двигаться.

— Я тоже. — Его взгляд прошелся по ней, по задранной рубашке, обнаженным ногам, блестящим бедрам. — Мисс Хьюз, — пробормотал он, поднимая взгляд к ее липу, — во что я вас превратил.

Ее щеки вспыхнули милым румянцем.

— Ты ужасен.

— Да. Это правда. — Он провел ладонью по ее щеке. — Прости. Мне никогда не следовало отсылать тебя прочь… говорить тебе те вещи. Ты должна быть тут. Ты всегда принадлежала мне.

— Перестань. Я знаю. Все в порядке. — Она сжала его подбородок руками. — Не за что извиняться. С тобой все будет в порядке…

— С нами все будет в порядке. — Он снова уткнулся своим лбом в ее лоб.

Им нужно было подняться с пола и уйти куда-нибудь, где не было столько плохих воспоминаний. Идея пришла к нему просто и мгновенно, и это было все, чего он хотел.

Люциан поднял голову.

— Мы переедем.

Она нахмурилась, уставившись на него.

— Что?

— Мы уедем. Мы найдем новое место… Может быть, в городе. Думаю, тебе понравится. — Он кивнул. Ничто не казалось более правильным. — Мы тут не останемся.

— Может, спросишь меня, хочу ли я переезжать к тебе, — спросила она, явно дразня его.

— Ты вернулась. Ты теперь моя. — Он запечатлел быстрый поцелуй на кончике ее носа. — Но серьезно. Я не хочу оставаться тут. Больше не хочу. Мы не будем спешить. Найдем идеальное место, но мы не останемся жить тут.

Она скользнула рукой по его груди.

— Я думаю, это блестящая идея.

Так оно и было.

— К черту этот дом.

Слабая улыбка появилась на ее губах.

— Да пошел он, этот дом.

— Да, — пробормотал он, вглядываясь в ее глаза.

Улыбка девушки стала шире.

— Я хочу сказать, помимо всего очевидного, будет здорово жить там, где не нужно беспокоиться о том, что меня столкнут с лестницы злобные призраки или дом сгорит дотла, пока я сплю. Так что я согласна с этим целиком и полностью.

— Мы убедимся, что в другом доме не будет призраков.

Джулия рассмеялась, обняв его и крепко прижимая к себе, и этот смех прошел долгий путь, чтобы вытеснить немного тьмы, наполнявшей его душу и сердце. Это был просто смех, но он уже почувствовал себя лучше.

Люциан поцеловал ее, вкладывая в этот поцелуй все, что он чувствовал к ней, его рука скользнула вверх, пальцы зарылись в волосы. Джулия была права. У него все будет хорошо. У них все будет более чем хорошо. Пока они вместе.

ГЛАВА 35

Два месяца спустя.

Люциан встал раньше Джулии, как делал это каждое утро.

Ну, за исключением тех выходных, когда она отправилась домой сказать родителям, что остается в Луизиане, остается с ним.

Как обычно он приподнялся на локте и посмотрел на нее, все еще не веря, что она тут, что это их жизнь, что он нашел себя в любви и что его любили взаимно.

Откровенно говоря, он не заслуживал этого. Не заслуживал ее.

Вероятно, поэтому, проснувшись, он сразу же принимался искать ее, будто бы каждый раз хотел убедиться, что она настоящая и она с ним.

Последние два месяца были раем.

И адом одновременно.

Он даже не начал еще разгребать все это дерьмо. Предательство Мэдди и ее смерть были еще слишком свежи в памяти. Иногда они с Джулией говорили об этом. Нечасто. Его братья никогда не поднимали эту тему. То же касалось и их отца, и правды о том, кто были его настоящие дети. Потому что нечего тут было обсуждать.

Кроме того, у Гейба были свои проблемы, которые тоже надо было решать, и, судя по крикам прошлой ночью, он понимал, что брат в этом по горло.

А Дев?

Кто, во имя всего святого, мог знать, что происходит с ним? Он стал еще более отстраненным, чем раньше, и, черт возьми, Люциан не верил, что такое возможно. Что-то менялось в его старшем брате.

Происходило что-то нехорошее.

Люциан не хотел сейчас думать обо всем этом.

Сегодня был важный день. Им нужно вылезти из кровати и идти, но сначала…

Мягкие солнечные лучи прокрались сквозь жалюзи, подобравшись к кровати. Джулия лежала наполовину на боку, наполовину — на животе, с одной рукой под подушкой, положив другую на обнаженную грудь. Его взгляд прошелся по розовым сморщенным соскам, затем по углублению ее живота к бликам на бедрах и наконец — по красиво изогнутой попке. Его рука проследовала за взглядом, и он улыбнулся, когда она сонно замурлыкала, а ее спина невольно выгнулась, когда он сжал ладонью грудь. Люциан поцеловал гладкую кожу плеча и перевел руку с груди на мягкий живот.

Он двигался, прокладывая обжигающе-горячий, влажный путь из поцелуев вдоль ее позвоночника, тогда как его рука кралась между ее бедер.

Раздвинув ноги, Джулия застонала в подушку, когда он скользнул пальцем глубоко внутрь нее.

— Доброе утро, — пробормотала она, ее пальцы вцепились в постель, когда он надавил там, где, как он знал, ей нравилось больше всего.

— Доброе утро. — Он поднял голову, покусывая чувствительную кожу на ее шее.

Джулия слегка подвинулась, прижимаясь к нему бедрами.

— У тебя есть для меня что-нибудь?

— Всегда. — Он улыбнулся, опустив руку на бедро.

Секунду спустя он глубоко погружался в ее тепло. Ее стон потонул в его рычании. Тела двигались синхронно, он не торопился, доводя ее до грани оргазма снова и снова, пока уже не мог сдерживаться сам. Она кончила перед ним, крича и прижимаясь к нему. Эти тугие сокращения поймали его прямо на грани, и он растворился в ней, словно хотел, чтобы это длилось вечно.

Каким-то образом Джулия оказалась на спине, ее рука свободно обнимала его за шею, пока она приподняла голову, целуя его в щеку, а потом — в губы, задержавшись на них на несколько секунд.

— Ты мой любимый будильник.

Он засмеялся, передвинулся и лег рядом с ней.

— Я твое любимое все.

— Это правда. — Она перекатилась так, чтобы смотреть на него. — Сколько времени?

— Самое время мне опуститься на колени в душе и убедиться, что весь остаток дня ты будешь вспоминать, какой искусный у меня язык.

Она хихикнула.

— Ты смешной.

— Ты так не скажешь через десять минут. — Он отвел ее волосы от лица. — Но серьезно, нам пора собираться. Мы должны быть в городе к одиннадцати.

— И мы должны добраться до аэропорта, — напомнила она ему. — Мои родители прилетают в три.

— Мы будем там.

Джулия запрокинула голову назад и улыбнулась ему.

— Надеюсь, ты готов. Мама с папой очень ждут встречи с тобой.

Он поцеловал ее в щеку.

— Они полюбят меня.

— Потому что ты неотразим?

— Ну, да, но не только поэтому. — Он поцеловал ее в переносицу. — Они полюбят меня потому, что я люблю их дочь.

Неудивительно, что они не успели вовремя выйти из дома и добраться до города, чтобы встретиться с риелтором и другом Люциана. Но Джулия не жаловалась. Ей очень понравилось время, проведенное в душе.

Глядя на него, легко ведущего машину по несколько менее запруженным улицам Гарден Дистрикт, она чувствовала, как у нее перехватывает дыхание. Месяцы и многие бессчетные часы с ним, а она все еще не могла дышать.

Он был сосредоточен на дороге, но держал ее за руку, рассеянно поглаживая большим пальцем ее ладонь. Он был молчалив с тех пор, как они покинули особняк де Винсентов, и она знала, где блуждают его мысли.

За недели, прошедшие с той ночи на крыше, Джулия научилась понимать, когда его затягивало прошлое и он размышлял над всем, что не мог изменить.

В самом начале такое происходило по нескольку раз на дню. Теперь между этими моментами мог быть интервал в пару дней, и ее сердце болело, она переживала за него, из-за тех вопросов, ответов на которые он никогда не получит.

Но Люциан преодолевал все, и она помогала ему и будет с ним рядом и дальше. Именно в этом был смысл сегодняшнего дня. Джулия сжала его руку, и он бросил взгляд на нее.

— Что? — спросил он.

— Ничего. — Она поднесла его руку к своим коленям, крепко сжав ее. Джулия с нетерпением ждала его знакомства с ее родителями. Он, кажется, вовсе не переживал по этому поводу, но она переживала, потому что все еще нервничала из-за пустяков.

Например, она подавала заявки на работу медицинской сестрой и беспокоилась из-за собеседований.

Люциан полностью поддержал ее идею вернуться назад к работе и даже предложил устроить собеседование в нескольких клиниках и госпиталях. С именем де Винсент это гарантировало бы ей место, но она заставила его пообещать не вмешиваться. Она должна была найти работу сама.

Но сейчас она полностью наслаждалась этими маленькими каникулами.

Они не каждый день проводили в особняке. Они путешествовали. Люциан возил ее туда, где она и не мечтала побывать.

Иногда она не могла поверить, что это была ее жизнь. Много всего случилось.

— Мы на месте. — Машина поехала медленнее, потом повернула, проезжая между двумя каменными столбами.

Ворота уже были открыты, приветствуя их.

У них еще оставались пара часов перед встречей с родителями в аэропорту и одно важное дело, которое надо было закончить сначала.

Джулия надеялась в первый раз увидеть их новый дом.

Люциан уже был тут несколько раз, следя за отделочными работами, проверяя, чтобы дом получился «достаточно хорош» для нее. Особняк прошел его инспекцию, и вот они вместе прибыли в старинный и красивый Гарден Дистрикт.

Брусчатка дороги вела прямо к одному из самых красивых домов, какие когда-либо видела Джулия. К тому моменту, как машина остановилась, она уже распахивала дверь, выпрыгивая наружу от нетерпения.

Широко распахнутыми глазами она с жадностью рассматривала кованую ограду, окна во двор и белые полированные колонны. Довоенный дом был не настолько большим и гнетущим, как прежний особняк. Но снаружи он все же выглядел просторным, и ей нравился густой плющ, свисающий с веранды второго этажа.

Люциан шел за ней, когда она пошла к крыльцу. Риелтор открыл дверь, ожидая их. Джулия оглянулась через плечо.

— Мне очень нравится.

Он рассмеялся.

— Ты еще не была внутри.

— Не важно, — настаивала она, — мне нравится. — Она остановилась, посмотрев туда, где стоял риелтор. — Если только тут нет призраков.

— Ну… — Люциан обнял ее сзади. — Это Новый Орлеан. Никогда нельзя быть уверенным.

— Не говори мне это.

Он поцеловал ее в щеку.

— Почему бы нам не зайти внутрь, прежде чем ты примешь решение? А если тебе не понравится, мы найдем другое место.

Она уже почти решилась, отталкиваясь от того, что увидела снаружи, но не сказала этого, нежась в объятиях Люциана. В тот момент Джулия даже не думала о доме или о том, что случилось с его семьей. Они могли переехать сюда или продолжать жить в особняке. Могли уехать из Луизианы или остаться тут. Ничто для них не имело значения.

Когда она закрыла глаза и глубоко вдохнула сладость цветов во дворе, то была полностью готова признать, что оказалась совершенно не права в своих убеждениях после того, как ее брак распался.

Джулия думала, что любви может быть не достаточно, но теперь она знала, что с правильным человеком любви было достаточно всегда.

БЛАГОДАРНОСТИ

Я хочу поблагодарить Кевана Лиона за то, что всегда был готов поддержать любой сюжет, пришедший мне в голову, и за то, что проделал со мной каждый шаг на этом пути. Не могу выразить всю благодарность Тарин Фагернесс за то, что доставил мою книгу в столько стран, стольким читателям. Благодаря тебе у меня есть целая стена книг, переведенных на самые разные языки.

Спасибо моему редактору Тессе Вудвард, которая решила дать жизнь братьям де Винсент, и чудесной команде HarperCollins/Avon Books.

Огромное спасибо Стефани Браун за помощь в организации моей жизни и за то, что веселила меня. Без Сары Маас, Лауры Кайе, Андреи Джоан, Стейси Морган, Лесы Родригез, Софи Джордан, Коры Кармак, Джея Кроновера и множества других замечательных друзей я уже, вероятно, сошла бы с ума. СПАСИБО ВАМ.

Все это было бы невозможно без тебя, читатель.

Благодаря тебе я напишу новую книгу, призвав к жизни новый мир. Спасибо.

Примечания

1

Бурбон десятилетней выдержки.

Content

Дженнифер Арментроут
ЛУННЫЙ СВЕТ

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16

ГЛАВА 17

ГЛАВА 18

ГЛАВА 19

ГЛАВА 20

ГЛАВА 21

ГЛАВА 22

ГЛАВА 23

ГЛАВА 24

ГЛАВА 25

ГЛАВА 26

ГЛАВА 27

ГЛАВА 28

ГЛАВА 29

ГЛАВА 30

ГЛАВА 31

ГЛАВА 32

ГЛАВА 33

ГЛАВА 34

ГЛАВА 35

БЛАГОДАРНОСТИ

Примечания