AlmaZa

ИЗНАСИЛОВАНИЕ

Начало и конец

Я шла по коридору гостиницы в свой номер. Мои мысли были заняты работой, встречей с девчонками, домашними хлопотами и тем, что я хочу, наконец-то, выспаться. Я думала, как же хочется получить отпуск и просто поваляться в своей квартире на диване пару деньков. Внезапно передо мной распахнулась дверь, в которую я чуть не втемяшилась. Это немного вывело меня из задумчивости и я притормозила. Из двери вышел красивый молодой человек. Мне показалось, что он улыбался и даже похихикивал, когда появлялся в моём поле зрения, но, наверное, это был обман уставших глаз, потому что тут же его лицо стало хмурым и даже драматичным.

— Девушка, скажите, Вы умеете оказывать первую помощь? — беспокойно спросил он меня.

— А что случилось? — автоматически поинтересовалась я. Конечно же я умела, ведь в университете я когда-то проходила безопасность жизнедеятельности!

— У меня другу плохо, Вы не могли бы помочь? — юноша так просящее поднял брови вверх, что стал похож на побитую собаку.

— Ну, я не знаю… — я хотела развести руками, но он плавно положил ладонь на мою спину и подтолкнул в номер, из которого вышел.

— Пожалуйста, быстрее…

Я хотела что-то возразить, но, обессилевшая за трудные двенадцать часов работы, поддалась и перешагнула порог. В комнате был приглушен свет, но я услышала из глубины несколько голосов и смех. Я обернулась задать вопрос — не лучше ли позвать доктора? — но незнакомец уже как-то по недоброму улыбался и я заметила, что он поворачивает ключ в скважине. Это меня моментально насторожило и я захотела уйти.

— Думаю, я лучше пойду на ресепшен и вам вызовут скорую сюда…

— Нет-нет, проходите, — ещё смелее растянулся в улыбке парень и, снова положив руку мне на спину, буквально впихнул внутрь. Я тут же отстранилась от него, вглядываясь в окружающую обстановку.

— ДонУн, ну ты умелец! Как быстро ты её нашел, хоть пройтись-то успел? — услышала я не предвещающий ничего хорошего мужской голос.

— Это и не нужно было, она сама летела на огонёк, — засмеялся ДонУн и его смех подхватили несколько его товарищей.

— Что вообще происходит? — как можно серьёзнее произнесла я, но меня мало кто собирался слушать. — Если здесь никому не нужна помощь, то я лучше пойду к себе…

Но за моей спиной всё ещё стоял ДонУн, преграждая путь к двери. Он снова сделал то милое выражение личика, делающее из него щеночка.

— Помощь? Конечно, нужна, — он взял мою руку и положил себе на грудь — Мне самому очень нужна помощь. Как Вы смотрите, чтобы послушать меня и провести процедуры?

— Это не смешно, — я отдернула руку и пыталась обойти наглеца, но он упорно не давал это сделать. Увлекшись перешагиванием слева направо и справа налево, я не заметила, как ко мне кто-то подошёл сзади и, наклонившись, шепнул прямо в ухо:

— Вам никуда не надо. Мы самая лучшая компания. Оставайтесь и расслабьтесь, — я резко оглянулась и увидела сексуального брюнета с пугающими глазами. Он вроде бы выглядел солидным и спокойным, но эти глаза… как будто в них плясали демоны и горел огонь!

— Не думаю, что смогу расслабиться в таком обществе, — я пыталась показать, что разговор окончен и им лучше отпустить меня по-хорошему. Взгляд мой пробежался по комнате и я сосчитала девятерых. Я нервно сглотнула. Что-то мне совсем не нравилась эта ситуация.

— А что может, мы тебя чем-то не устраиваем, а? — громко воскликнул один и поднялся с дивана на котором сидел. Я заметила множество пустых бутылок на их столе.

— Уён, тихо-тихо, — посадил его сосед, сидевший с ним рядом, а сам тем временем встал и направился ко мне. — Мы хорошие ребята. Вежливые и добрые. Ты не бойся. Проходи, садись. Может, хочешь выпить? Виски, текила, соджу?

— Спасибо, я не пью, — в глазах этого мужчины я обнаружила разум и понимание, но похоть там тоже была, и это убивало надежду найти в нём союзника.

— О-о, какая порядочная девочка, — прильнул ко мне сзади ДонУн, и мне снова захотелось деться куда-нибудь, но прямо передо мной всё ещё стоял тот, с демоническими глазами.

— Ну не хочет и не надо! — весело махнул рукой крепкий парень, развалившийся в кресле. — Мы-то уже выпили и теперь можем перейти к главной части банкета.

Несколько человек снова рассмеялись. Я отступила и невольно уперлась в ДонУна ещё теснее. Его руки тут же легли мне на бока. Я ощутила их, как тиски, как горячие клешни. На дворе стояло лето, и я была в довольно легком костюме, поэтому сквозь блузку и пиджак я чувствовала каждый его палец, а сквозь юбку ощущала что-то твердое, что ткалось мне в ягодицы. Я вцепилась в его руки и пыталась оторвать их от себя, но ничего не получалось. Силы были не равны. Не успела я опомниться, как он развернул меня к себе лицом, и пошло впился мне в губы. Таких поцелуев не увидеть в мелодрамах — это не романтичное или страстное прикосновение. Это грубое животное нападение, когда его язык, без моего на то согласия, насилует рот и ползает по моим губам и подбородку. Не думая, я влепила ему пощечину со всего маху. Он ухмыльнулся и, заломив мне руки за спину, впился прямо в шею, быстро оставив влажные следы с засосами от самого уха до ключиц. Я вскрикнула и пнула его коленом между ног. Это помогло обрести долгожданную свободу. Тут же оттолкнув скорчившегося молодого человека, я уже была у двери, где с ужасом обнаружила, что в скважине ключа нет. Я судорожно задергала ручку и это, конечно же, ничего не давало.

— Помогите! — закричала я и успела пару раз пробарабанить в дверь, но моментально была отдернута назад за ворот пиджака и отлетела, больно зацепив плечом стену.

Я очутилась в объятьях того, пугающего, с бездной чего-то непредсказуемого на дне глаз, которые впивались в меня из-под челки. Он смотрел на меня с загадочной полуулыбкой и молчал, плавно гуляя ладонями по моим лопаткам. Я почувствовала себя кроликом перед удавом.

— А киса-то с характером, — послышалось из его спины.

Меня уже охватила паника, и я решила предпринять крайние меры. Я вцепилась в лицо этого типа, но он выкрутил мои руки и, вытянув свои и держа меня на расстоянии, буквально за секунду превратился в зверя. Его лицо словно скинуло маску. Теперь на нем были ярость и необузданность. Я тут же пожалела, что выбрала объектом мщения именно его. Но обеим щекам его стекло по капли крови — следы моей попытки самозащиты.

— У кошечки ещё и коготки, у-у, — снова ехидничал тот же человек — Что, Йесон, получил?

Йесон отпустил мои руки и взялся за лацканы моего пиджака. Я поняла, что он хочет снять его, и попыталась помешать, но на подмогу подоспел оправившийся ДонУн, который схватил меня за запястья, пока пиджак не соскользнул вниз. Я снова закричала, но ДонУн перехватил обе мои руки в одну свою, а второй зажал мне рот так тесно, что не было даже возможности укусить его. Йесон, не церемонясь, порвал блузку, потянув в разные стороны. Пуговицы бесшумно приземлились на ковровое покрытие, а моя грудь в кружевном белоснежном бюстгальтере предстала перед всеми присутствующими.

— Стойте! — мои глаза даже округлились услышав это. Отпусти сейчас ДонУн ладонь от моего рта, я бы даже не произнесла ни звука от удивления — Ну что вы делаете? Вы что, маньяки или преступники? Вам что, её не жалко?

Я силилась разглядеть, кто же это говорит, но ни черта не видела, потому что мне весь обзор закрывал Йесон.

— Если ты такой жалостливый, то можешь не участвовать, — сказал всё тот же, что комментировал мою оборону. Это был обаятельный парень с прелестной улыбкой и узкими-узкими глазами.

— И не собираюсь, — наконец-то, я увидела коренастого молодого человека с широкими плечами и грубоватым лицом — И вам собираюсь помешать!

— Что? — поднялся крепкий юноша из кресла — Не много на себя берёшь?

— Да, ЧунСу, лучше отойди — подходя к месту назревающей драки, упрашивал Уён.

— А то что? — мой потенциальный спаситель был не из пугливых, и против него уже встало трое, а он всё не уходил — В морду мне дадите?

— ЧунСу! — ДонУн отпустил меня и кинулся к конфликтующим — Ну как друга тебя прошу, дай нам развлечься. Мы же не убивать её собираемся. Позабавимся и всё!

— Вот из тебя завтра эта дурь, что ты тут накурился, выйдет, и ты сам в ужасе будешь от сделанного! — ЧунСу с укором и презрением оглядел присутствующих. Как бы ему не хотелось помочь мне, силы были не равны, а полицию против друзей он явно был не намерен вызывать — Я спать!

Молодой человек быстрым шагом ушел в соседнюю комнату и хлопнул дверью. Я, пока шли разборки, пыталась тихонько что-то предпринять, но тот час была поймана Йесоном, который удерживал меня во время всего разговора.

Как только утих звук стука закрывшейся двери, все снова обратили своё внимание ко мне.

— Ну что, красавица, готова к радостям секса? — опрокинув залпом половину стакана, подмигнул мне тот, чьи глаза и так были как щелочки.

Я испустила истошный вопль, но Йесон дернул меня за волосы, задрав голову и заткнул рот своим. Его поцелуй был гораздо приятнее, чем ДонУна, если уместно вообще говорить о приятности в таком месте и при таких делах. Его губы были жесткие, уверенные, зубы покусывали мои губы, а язык как змеиное жало тонко и изящно обследовал мой рот. Заиграла кем-то включенная музыка. Видимо, они решили перестраховаться и смешать мои будущие крики с песнями, хотя включили звук не на всю мощь, а просто слегка громко. ДонУн, как зачинщик развлечения, гордо проследовал ко мне, и снова обойдя меня со спины, обвил мою талию. Волосы мои рассыпались до пояса из хватки Йесона, поэтому ДонУну пришлось их откинуть, чтобы опять приняться целовать мою шею, покусывать мочку уха и опалять горячим дыханием мою, такую чувствительную там, кожу. Всё это время мне казалось, что те шестеро — это затаившиеся хищники, которые ждут своего куска, когда их вожаки стаи насытятся. Я не стояла бездвижно; я вырывалась, пыталась орать, брыкалась и пихалась, но была зажата между двумя сильными мужчинами, которым мне нечего было противопоставить. Туфли с меня уже давно слетели, а юбку Йесон задирал всё выше и выше. Из его спины начали раздаваться посвистывания и улюлюканье. На глазах моих навернулись слезы.

— Давай её положим? — оторвался ДонУн от меня.

— Мне без разницы, — пожал плечами Йесон и они, держа меня за руки и за ноги, доволокли меня до дивана. Я извернулась и укусила ДонУна за большой палец, но большего сделать не смогла.

— ЧунО, встань, дай расположиться, — обратился ДонУн к «обаятельному» и тот тут же с шутливым поклоном освободил место. Прямо перед ЧунО диван без подсказок покинули ещё два парня, которые пока себя никак не проявили.

Стоило мне коснуться спиной дивана, как Йесон, вставший у изголовья, дорвал на мне остатки блузки и расстегнул лифчик. Он соскочил, обнажив грудь. Лицо ЧунО попало мне на глаза — он довольно облизнулся, всем своим видом показывая, что оценил зрелище. ДонУн рухнул на меня и, забравшись рукой мне в трусики, большим пальцем теребил клитор, а другими пытался проникнуть во влагалище. Его дыхание щекотало мне ухо, отчего мои соски затвердели.

— Смотрите, да она сама хочет, — ЧунО, допив то, что пил, поставил стакан и, скрестив руки на груди, принялся глазеть на нас — Сейчас возбудится, ещё сама просить будет добавки.

Я, уже почти сорвав голос, зарыдала. От стыда, от обиды. Я закрывала глаза и мечтала, как выйдет сейчас ЧунСу, даст им всем по морде, и заберёт меня отсюда. Рука ДонУна ползла всё настойчивее дальше и дальше, как вдруг остановилась.

— Черт! — он отстранился от меня и сел. Я осталась удерживаема только Йесоном, который завел мне руки за голову. ДонУн выглядел как будто слегка отрезвевшим — Да она девственница!

— Что? — тот, что предлагал мне выпить, с любопытством приблизился — Серьёзно?

— Да точно вам говорю! — ДонУн покосился на меня, потом снова на друзей.

— Да быть такого не может! — Уён заинтересовался, но остался на прежнем месте.

— Это правда? — спросил меня снова тот, в ком я видела остатки разума и совести.

— Ага, ДжунЁн, так-то она тебе и сказала, — прыснул Уён. Я, действительно, была в таком состоянии, когда слова уже не слетали с губ. Я попыталась кивнуть, но сквозь слезы и истерику не поняла, получилось ли это.

— По-моему она кивает, — заметил ДжунЁн.

— Может она врет, что б нас остановить? — предположил ЧунО.

— А тебя это что, остановит? — сквозь зубы проговорил Йесон — Подержи ей руки!

ЧунО повиновался, а Йесон, оттолкнув ДонУна, занял его место. Умелым жестом, как будто проработал врачом-гинекологом пол жизни, он запустил мне руку в трусы, введя два или три пальца внутрь меня. Глаза его смотрели прямо в мои, и я видела, как там ещё сильнее разгорается пламя желания.

— Это так, — Йесон обернулся к остальным — Она девственница.

— Вот блядь, — Уён осел на кресло — И что теперь делать?

— Если ты не знаешь, что делать с девственницами, — покривил губы Йесон. — То позволь мне с этим разобраться.

— Стоп, а почему это тебе? — ДонУн принял позу — Это я её нашел и привел сюда, значит я её и раздуплю, ясно?

— Какого черта? — вперед вышел высокий парень, выглядевший помоложе других — У меня вот никогда не было девственницы, я может её хочу!

— Началось! — хлопнул руками по коленкам наезжавший первым на ЧунСу — А я знаю восточные единоборства и предлагаю вам уступить мне мирным способом.

— Илай, ну ты бы постыдился, — захохотал блондин, державшийся на заднем плане — с твоим членом ты её порвешь. Дай кому-нибудь до тебя её немного подготовить.

— Может, жребий вытянем? — предложил бедняга, у которого девственниц раньше не было.

— Ну нет, — замотал головой Уён. — Я не хочу с этим связываться. А мало ли что? Потом доказывай…

— Я тоже не собираюсь брать такую ответственность на себя, — заявил блондин.

— Да какая ответственность? О чем вы? — ДжунЁн коснулся лба — Придурки, давайте как-то решим уже этот вопрос быстрее.

— Не надо… — едва проговорила я. ДжунЁн посмотрел на меня как будто с сожалением.

— Да давайте скорей, мне надоело её держать, я трахаться хочу! — ЧунО было не просто сбить с мысли.

— Я знаю! — Илай поднялся — Сделаем по-справедливости. Заодно и девушке приятно, кстати, как тебя зовут?

Я не ответила и только отвернулась, пряча заплаканное лицо в мягкую обивку.

— Ну и ладно, — молодой человек махнул на меня рукой — В общем так. Предлагаю отдать её ЧунСу. Он о ней так беспокоился, что не откажет одарить её первым разом, который будет нежен и прекрасен, а она, как благодарная защитнику, конечно же, с большей радостью отдастся ему, чем кому бы то ни было из нас. Логично?

— Мне кажется да, — тут же закивал ДонУн, пока другие ещё размышляли. Мне было ясно, как белый день, что Илай придумал такой поворот, потому что ему всё равно не светило, а ЧунСу ему хотелось помучить за то, что тот пытался встать на его дороге.

— Даже не знаю… — закусил губу ДжунЁн.

— По-моему это вариант, — поднял меня за руки ЧунО, пока я находилась в его распоряжении. Ему не хотелось споров: ему хотелось быстрее дорваться до секса — Пошлите к ЧунСу.

Йесон молча отошел в сторону, поэтому в соседнюю спальню меня потащили ЧунО и ДонУн. За ними шел Илай и Уён. Остальные решили подождать в гостиной, когда я превращусь из полуфабриката в готовый к употреблению продукт.

Илай нащупал выключатель и зажег свет. ЧунСу лежал на животе, поэтому, прищурившись, недовольно обернулся через плечо, кто же его побеспокоил? Судя по голому верху, спал он в одних трусах. В проходе стояли ДонУн и ЧунО, между которыми, под руки поддерживаемая, болталась я. Сверху на мне уже вообще ничего не было, волосы разметались и в беспорядке лежали на плечах, спине и груди. Вокруг талии елозила юбка, а на бедрах ещё было нижнее бельё.

— Что вам надо? — злобно бросил ЧунСу.

— У нас к тебе предложение, — Илай облокотился на стену. — Эта дева оказалась девственницей, и мы предлагаем тебе оприходовать её первым.

— Чего? — парень протёр глаза и сел. — Ты совсем свихнулся?

Он мельком посмотрел на меня и, едва заметно, покривился. Ему совсем не по душе было то, что творилось. Он откинул одеяло и встал.

— Это что за подношение такое, а, Илай?

— Если ты откажешься, то мы её начнем трахать так, как нам нравится, и ей это будет, скорее всего, очень не по нраву. А тебе даётся шанс облегчить девочке хотя бы первый раз.

ЧунСу подлетел к Илаю, видимо, желая всё-таки врезать ему хоть раз за ночь, но между ними опять встрял Уён.

— Он верно говорит, ЧунСу. Мы все уже вот-вот начнём её ебать во все дыры, так что если ты не соглашаешься, то мы пошли…

ЧунСу остановил его взглядом. С минуту он помолчал.

— Отпустите её! — ДонУн и ЧунО, на удивление, послушались, и я упала на колени, потому что стоять на трясущихся ногах уже не могла.

— Так, значит «да»? — Илай довольно ухмыльнулся.

— Свалите отсюда! — ЧунСу почти заскрипел зубами.

— У тебя двадцать минут как максимум, — постучал по наручным часам Илай — Через двадцать минут мы придём, заберём её, и нам будет всё равно, на какой вы стадии, мы просто либо заберём её, либо присоединимся.

ЧунСу проигнорировал слова, которые были обращены к нему, и двинулся ко мне. Четверо мужчин ушли, прикрыв за собой дверь. Юноша поднял меня и я, обливаясь слезами, бросилась ему на грудь. По сравнению с тем помещением тут было тихо, уютно, и казалось, безопасно.

— Пожалуйста, спасите меня! — я хныкала в его объятьях и мне было неловко, что его грудь и плечи намокли от моего мокрого лица.

— Прости, я не могу, — он погладил меня по волосам. — Прости, прости. Они просто пьяные уроды.

— Что они со мной сделают? — я подняла на него глаза.

— Они просто хотят женщину, — ЧунСу вытер пальцами мои щеки. — Они не убьют тебя и бить не будут, честно. Они не извращенцы. Хотя, конечно, дебилы порядочные.

Я снова разразилась рыданиям, и он обнял меня крепче, убаюкивая, как ребёнка. Казалось, его не коробит, что к нему прижимается голая женская грудь, что руки мои обвили его шею.

— Послушай, если ты не хочешь, чтобы я это делал. — Я не буду…

— Нет! — я прекратила рев, вцепившись в него крепче. — Нет, пожалуйста! Пусть это будешь ты! Я хочу, чтобы это был ты! Пожалуйста, пожалуйста!

— Хорошо, хорошо! — успокоил он меня и опять ненадолго впал в молчание.

Потом он взял меня на руки и отнес на кровать, на которой спал. Аккуратно положив меня на неё, он прилег рядом. Я свернулась калачиком и уткнулась ему в грудь. Я знала, что надо торопиться, что сейчас ворвутся эти негодяи, но никак не могла помочь ЧунСу в том, что он должен был сделать. Он поцеловал меня в висок и медленно откинул меня на спину. Мягко взглянув мне в глаза, он покрыл поцелуями моё лицо и опустился к груди. Крепкие пальцы нежно ласкали её, чередуясь со слабым посасыванием сосков. Я удивилась, как быстро начала расслабляться под этими ласками, рядом с этим незнакомым парнем. Я положила руки ему на плечи, слегка сжав их. Я хотела подбодрить его, показать, что он — это то, что мне сейчас нужно. ЧунСу всё понял и опустился ниже. Не обойдя вниманием живот и пупок, он дошел до заветного холмика. Заботливо сняв трусики, он робко прислонился к моим нижним губам. Я почувствовала, как его рот наращивает обороты, обхаживая мои женские прелести. ЧунСу пытался не торопиться, но ему пришлось оторваться и, немного помассировав мне клитор рукой, упереться в мою пещерку членом. Лицо его снова было рядом с моим. Он подарил мне скромный поцелуй и слегка развел одной рукой мои ноги.

— Ты готова? Будет больно, скорее всего, — прошептал он мне на ухо.

— Сделай это, — у меня получилось преодолеть дрожь в голосе и даже улыбнуться. Я обняла его что было силы и развела ноги пошире, показывая, что принимаю его.

ЧунСу начал надавливать на моё влагалище. Оно плохо поддавалось ему, строя прочную преграду на пути к бесчестью. Головка его пениса уже вошла, и я стала ощущать дискомфорт. Потом он приложил ещё усилий. Моя плева явно была предельно крепкой. Я почувствовала боль и закусила губу. Он продолжал давить, и боль усиливалась. Я ощущала, что внутри меня что-то рвется.

— А-а! — не выдержала я, но тут же уткнулась ему в плечо, тесно сжав зубы.

— Больно? — заметил моё состояние ЧунСу.

— Угу, — сквозь сжатые губы выдавила я.

— Ну потерпи, ещё немного, — молодой человек решил не растягивать мучение и резко подался вперёд. Его кол вонзился в меня, как нож в сердце. Я коротко закричала, но он тут же накрыл мой рот поцелуем. Не замечая того, я прикусила ему губу, пытаясь взвыть от боли — Всё, всё, сейчас будет легче.

Было ещё довольно-таки больно, но я уже молчала и лишь постанывала, пока ЧунСу продолжал в меня входить. Я была рада, что эту боль мне доставил ни кто-нибудь из тех, что находятся за дверью, что в этот момент надо мной не стоят их лица и не слышен их смех.

В какой-то момент мы с ЧунСу поняли, что у нас есть, возможно единственный, шанс для удовольствия и, разделавшись с моей девственностью, продолжили заниматься любовью. Он был всё так же нежен и ласков. Терпеливо входя в меня и так же вынимая член из моих недр, он шептал на ухо успокаивающие слова, а я целовала его щеки и несколько раз произнесла «спасибо».

Но не прошло и минуты, как он вытащил своё мужское копьё и кончил на простыню рядом со мной, как дверь распахнулась и в неё с гвалтом внеслась половина из тех, что были за стеной. Первым, к моему удивлению, шёл Йесон, а не Илай. И меня до ужаса напугал его взгляд, быстро пробежавшийся по кровати, откинувшемуся ЧунСу, моему лицу, моим окровавленным ногам и такой же простыне. Я готова была биться об заклад, что он меня хочет сожрать и вид крови привел его в исступление. ЧунСу попытался закрыть меня собой, но его тут же схватил Илай и ХенЩик (я услышала, что так называли парня, страдавшего за отсутствием в жизни девственницы) и прижали к стене, а что там произошло дальше — я не знаю, потому что Йесон схватил меня за руку и поволок вон. Я пыталась сопротивляться, упираясь пятками в пол и беспокоясь о ЧунСу. Наверное, Илай его вырубил, потому что я больше не слышала его голоса, который какое-то время посылал проклятья этим «козлам и ублюдкам». Йесон швырнул меня вперёд и я, споткнувшись, упала на пол носом вперед, едва успев подставить руки, чтобы не разбить его. Глаза поднимать не хотелось. Там теперь были лица дорвавшихся самцов, которым больше уже ничего не мешало. Хотя по обуви перед собой я узнала ДонУна. Кто-то схватил меня за юбку, и она мигом слетела через ноги прочь. Теперь я лежала на полу абсолютно голая. Плакать сил уже не было. Ни на что уже не было сил. Я зашла в тупик, и осталось только принимать испытание таким, какое оно есть.

Я ощутила тяжесть навалившегося на меня сзади тела. Уже по одному запаху одеколона я узнала Йесона. Он даже не собирался раздеваться сам. Спиной я чувствовала пуговицы его черной рубашки.

— Что, думаешь я доволен, что упустил твою невинность? — он говорил так тихо, что слышно было только мне — Это я должен был обесчестить тебя!

Как он высокопарно говорил! Сексуальный маньяк с манерами дворянина… Так вот почему он с таким видом глазел на мои окровавленные бедра! Ему нравятся девственницы.

— Ну ничего, — я услышала бряцанье расстёгиваемой пряжки ремня — У женщин, к счастью, есть и другие отверстия, которые так же можно изведать впервые.

Я на мгновение замешкалась, не понимая, о чем он, но когда до меня дошло, я снова заорала, со свежей силой, которая взялась неизвестно откуда.

— Нет! — я всхлипнула. Нет, только не это! И плакать снова не хватало…

— Да, детка, да, — в его голосе послышался прилив удовольствия — твоя маленькая попка будет моим утешением, так что я прощу то, что у меня забрали…

— Нет, пожалуйста, нет! — я протянула руки, пытаясь схватиться за чьи-нибудь ноги, но все расступились, и я заскребла ковёр ногтями.

— Йесон, может, поднимешь её на диван, чтобы дать нам доступ к другим местам? — веселился ДонУн. Не знаю, что такого сделал Йесон. Наверное, посмотрел своим убийственным взглядом. Но от нас, действительно, на время отстали. Я кричала и молотила руками и ногами об пол, а Йесон тем временем обнажил свой клинок, который я почувствовала сначала копчиком, а потом между ягодицами. Он был горячий и пульсировал так, что я это разве что пятками не чувствовала. ЧунО тем временем попытался влить мне виски в мой голосящий рот, отчего я закашлялась и ненадолго притихла. Вокруг что происходило — я уже не понимала. Какая-то карусель вертелась перед глазами, и до сознания доходило только то, что на мне лежит Йесон, а его член нашёл мой анус и опасно в него уперся.

— Я так и знал, что эта дырочка у тебя тоже не тронутая. Такая узкая… — Йесон покусывал мне загривок, от чего у меня по всему телу бежали мурашки. Одну руку он просунул под меня и схватил меня за грудь, да с такой силой, что я вскрикнула. Мой сосок будто зажали прищепкой. Йесон был груб. Вторую свою руку он облизал и опустил вниз, смачивая моё анальное отверстие и свой член. Его палец вошёл внутрь, смазывая проход. Потом он снова облизал руку и уже два пальца завертелись внутри меня. Я продолжала плакать и кричать, хотя кричала уже слабо. Задницей я чувствовала атласную ткань его брюк, а ноги его втиснулись между моими и развели их пошире.

— Расслабься, малышка, тебе же будет лучше, — Йесон всунул язык мне в ухо, и я от неожиданности ахнула. Рука его с груди заскользила по животу вниз и, раздвинув половые губы, схватила меня за клитор. Я снова ахнула — Получи удовольствие вместе со мной…

Член его пошёл в меня, и это не было неожиданным, однако резкая боль пронзила мою попу изнутри. Я завыла. Но он лишь погрузился ещё глубже и с новой болью расчищал себе место внутри меня.

— Скотина… ненавижу… — прошептала я.

— О да, — с иронией поцеловал меня в щеку Йесон — я та ещё скотина. Зато ты — просто наслаждение. Твои булочки созданы для того, чтобы я в них вонзался.

— Ненавижу… — продолжала твердить я, пока мужчина терзал мой анал. Его пряжка несколько раз поцарапала мне кожу, его свободная от моего клитора рука стала шлепать меня по заднице в ритм своим движениям, а та, что терзала клитор, делала это всё сильнее и быстрее. К своему удивлению, я начала ощущать наслаждение. К телу подкатила горячая волна, и я громко застонала, сквозь слезы. Кто-то начал надо мной подтрунивать. Скорее всего опять ЧунО. Но мне было всё равно. Равномерные шлепки продолжали сыпаться на мою попу, а короткие толчки пихались внутри меня. В глазах кратковременно потемнело, а ноги затряслись судорогой. Я ещё приходила в себя, когда почувствовала, как горячая жидкость брызнула в меня бойкой струёй. Йесон довел до конца своё надругательство над моим задним проходом, окропив его своим семенем.

— Вот так, девочка, — снова раздался его голос над ухом — Твоя попка просто сказка.

Как только я смогла свободно вздохнуть от исчезнувшей позади тяжести, ДонУн подхватил меня и, повернув к себе лицом, усадил на себя, падая на диван. Я оказалась на его коленях и попыталась отхлынуть от него, но он упорно придерживал меня, метясь в мою щелочку своим достоинством. В отличие от Йесона, ДонУн уже был гол, как и я. Этот подготовился на славу.

По ногам у меня ещё стекала кровь от порванной девственности, а ДонУн уже резко насадил меня на свой пенис. Мне снова стало больно. Не так сильно, как первый раз, но всё ещё больно. Я вскрикнула и выгнула спину, но он обхватил мой торс и прижал меня к себе, зарываясь лицом в мои растрепавшиеся волосы. Моё раненное влагалище терлось о его ствол и постепенно неприятные ощущения уходили.

— Какая же ты тесная, киска, — простонал ДонУн — Вот это кайф, какие ощущения…

Я хотела плюнуть ему в лицо, но поняла, что кто-то вновь пытается войти в меня сзади. С ужасом посмотрев назад я увидела ЧунО. По пояс голый, с расстёгнутой ширинкой, из которой дыбился его кол, он целенаправленно всовывал его мне в зад, который ещё не успел остыть от атаки Йесона. Я тихо заплакала и обреченно отвернулась. ЧунО вставился в ещё не высохшую влагу от предыдущего мужчины, поэтому было не так больно. Дырочка уже немного расширилась и более спокойно приняла нового посетителя. Так я оказалась между ДонУном и ЧунО, которые трахали меня одновременно и почти с одинаковым ритмом. Внутри меня мне казалось так тесно. Я остро ощущала оба фаллоса, которые вгонялись в меня с двух сторон. ЧунО облил мне спину каким-то спиртным напитком и начал слизывать это, как котёнок из блюдца. ДонУн яростно застонал и, сморщив нос и прикусив нижнюю губу своими идеально ровными зубами, кончил в меня.

— Фух, мне нужно выпить, — сказал он и спихнул меня с себя, заставляя ЧунО сесть, а меня сесть поверх ЧунО — передок свободен, кто следующий?

— Я! — блондин оказался тут как тут, с уже вздыбленным членом, который он немного подергал, прежде чем войти в меня.

Я очутилась с ним лицом к лицу, но ему было не до поцелуев или переглядок, он просто настырно и упорно трахал меня. Вошёл он одним махом, не церемонясь. Моё влагалище нехотя и с болью его приняло. Его сосредоточенность на этом процессе меня даже немного рассмешила. Его фрикции становились всё безжалостней, приобретали всё большую амплитуду, видно было, что ему очень хочется получить оргазм, который вскоре пришёл. Почти одновременно с ним кончил ЧунО и вылез из-под меня. Я завалилась на бок на диване, но передышки мне не дали. ХенЩику видимо приглянулась моя поза, потому что он лёг вдоль меня сзади и, поглаживая бедра и вставив член мне между ног во влагалище, быстро пошёл на штурм. Он так крепко обнимал меня, положив обе ладони на мои груди и теребя их, что я даже готова была проникнуться симпатией к этому мальчику. Он ничего не говорил, только пыхтел над ухом, да старался окучивать меня. Умений у него явно было минимум. Зато энергии хоть отбавляй. Моё нутро горело от его скоростных вхождений и выхождений.

— Эй, ляг на спину, я тоже ей присуну, — подошёл стервозный и до жути мне не нравившийся Уён.

— Так я же это… — ХенЩик подбирал слова и я могла бы поспорить, что сейчас он покраснел не от усердия, а от стыда — вошёл в перед её…

— А мне её задница и не нужна, — Уён помог улечься нам, как ему было надо — Не порвется, и вдвоём в ней уместимся.

Тут я не удержалась и плюнула ему в лицо. Он отвесил мне пощечину. Щека у меня загорелась, а в ухе зазвенело. Уён стал протискиваться рядом с членом ХенЩика в моем влагалище. Я боялась, что меня порвут, но каким-то чудом этого не случилось.

— Эй, не надо её лупить только, ясно? — рявкнул ДжунЁн.

Уён промолчал и остервенело затерзал мои соски. Он кусал, жевал, лизал и вообще делал с моей грудью всё, что только возможно. Два пениса в одном отверстии было для меня слишком, и я покрикивала сорванным голосом. Снова появился ЧунО и, наклонившись ко мне с поцелуем, вылил из своего рта в мой большой глоток коньяка. У меня обожгло горло, но я не смогла выплюнуть, потому что это было внезапным. Коньяк был проглочен, и я чуть не потеряла сознание. Привела меня в чувства следующая фраза:

— Интересно, а она мне пососет? — надо мной стоял ДонУн, а Уён с меня слазил. Где-то чреслами я ощущала новую порцию спермы. ХенЩик был на подходе.

— Спроси у неё, — захихикал ЧунО.

— Кис, а кис, — подсел к нам ДонУн — возьмёшь у меня в ротик, а?

— Пошёл к черту! — пошевелила я губами, но меня никто не понял.

— Это «да» или «нет»? — поозирался вокруг ДонУн.

— А ты сунь ей в рот, и узнаешь, — подал голос Илай.

— Ага, а вдруг откусит? — заволновался парень и поднялся с дивана — Есть реальные способы заставить сосать, что б точно не откусила?

ХенЩик впрыснул в меня с каким-то собачьим поскуливанием и отсел на кресло. Илай поднялся и пошёл на меня. Я автоматически поднялась и попыталась встать и убежать, но вместо этого упала на пол на четвереньки.

— Э нет, зайка, — самодовольно сел на корточки рядом со мной Илай — от меня-то уж ты точно не скроешься.

Сверху на нём уже ничего не было, а снизу ещё были штаны. Я хорошо помнила про слова блондина, что он может покалечить своим орудием, поэтому затаив дыхание следила, как он доставал из трусов свою булаву, а иначе это назвать было и нельзя. Его фаллос был поистине огромен! Наверное, испуг отразился на моём лице, потому что он разразился минутным хохотом.

— Масштабно, правда? Да ты не бойся, я аккуратненько. Тебе даже приятно будет.

Он поднял меня на диван и лег сверху. И даже поцеловал меня, хотя мне хотелось сделать ему больно за то, как он вел себя с ЧунСу.

— Жаль, что я тебя не первым объездил, — сказал он мне тихо — Но тебе так будет лучше.

Процесс погружения пошел, и когда я думала, что он уже завершён — это была только половина.

— Н-не надо, д-до конца… — сумела выдавить я, но Илай лишь ещё раз страстно меня поцеловал, свив наши языки, и с предельной осторожностью вошёл весь.

Ощущение было, что внутри меня не осталось ни милиметрика свободного места. Будто меня заполнило всю. Но он при этом ещё и двигался туда-обратно, очень медленно, соблюдая меры безопасности, за что я была ему благодарна. Может из этого, а может из природной стойкости, но Илай провозился на мне дольше всех. ДонУн даже начал уже суетиться вокруг и торопить. Но Илай был непоколебим и методично вводил в меня свою биту. Раны внутри меня уже стали почти не чувствительны, но такой знатный член я ощущала всем лоном, всем организмом. В конце концов ДонУн подошёл к нам и, взяв меня за волосы, развернул на себя. В лицо мне уперся его член. Я попыталась отвернуться, но он крепко держал мою голову. Я стиснула губы, но он схватил меня другой рукой за челюсть так, что я от боли распахнула рот. В ту же минуту в него стремительно ворвался «дружок» ДонУна и уперся изнутри мне в щеку.

— Только попробуй укусить, сука! — пригрозил парень и взгляд его был таким неистовым, что я поверила в серьёзность угрозы — Соси, ясно? Соси меня, да от души.

Слёзы снова полились из моих глаз. Илай всё ещё обрабатывал меня, а во рту у меня колосился пенис ДонУна. Я лизнула его языком. Потом ещё раз. Он прикрикнул на меня снова, пару раз шлепнув по щеке, приказывая продолжать, и я не выдержала — я задвигала головой туда-сюда, втягивая член и приотпуская его. ДонУн ухватил меня за волосы и помогал мне, насаживая мою голову на себя. Он грязно ругался и, закрыв глаза, постанывал. Я высвободила одну руку и стала помогать себе, поглаживая его ствол, основание. Пах у ДонУна был гладко выбрит, поэтому я даже его пару раз лизнула. А потом он вытащил член и заставил меня целовать и лизать его яйца. Я и это сделала. Под смех и комментарии Уёна и ЧунО.

— Вот сладкая шлюшка-то, — восхитился ДонУн — ещё пол часа и она будет ас в этом деле.

Илай тем временем закончил и я не знаю, кто меня трахал следующим — ДонУн полностью завладел моим лицом и мне не видно было, кто трудится надо мной, но кажется это были Итык (я услышала, как называли блондина) и ЧунО. Но на этот раз в зад мне всадил, кажется, Итык. Он был небрежен и я хотела пожаловаться, что больно, но рот мой вовсю сосал ДонУну и я ни могла сказать ни слова; только хлюпы, чавканье, чмоканье доносились от меня. Когда его горячая сперма вылилась мне в горло, я закашлялась и хотела сблевать это всё, но ДонУн, едва отойдя от оргазма, зажал мне рот рукой.

— Глотай, сучка, глотай, — он одарил меня смачным засосом в подбородок и, подождав, когда я сглотну, удовлетворенно отошёл.

Потом я не помню что было… может перерыв, а может быть кто-то снова меня имел, но я была в тумане. В общем, снова адекватной я оказалась, когда меня поставили на четвереньки. Сзади пристроился Илай — хотя вошёл во влагалище, а не в попу, а спереди, затянув на моей шее свой ремень, как собачий поводок, стоял на коленях Йесон и пытался вставить мне в рот свой пенис. Я устало подняла голову, но не в силах была даже раздвинуть губы. Йесон плавно надавил на них и проскользнул в глубь сам. Дернув на ремень, он слегка придушил меня и, чуть погодя, ослабил хватку.

— Давай, малышка, сделай мне приятно, — мужчина впихнул себя в меня по самые гланды. Моё лицо покраснело, глаза заслезились — Отсоси хорошо.

Странно, но я уже делала это без вопросов и сопротивления, как ежедневную работу… Йесон схватил мою руку и положил на свои яйца, повелевая гладить их и массировать. Я принялась за дело.

— Илай, а почему ты не хочешь отодрать её в зад? — спросил Йесон, после того, как взрычал от удовольствия. Его звериные звуки ему очень шли.

— Неее, — покачал головой Илай, умело управляясь своим здоровенным орудием во мне — Я ж её сразу на пополам разнесу.

Йесон грубо схватил меня за уши и несколько раз сильно поткался в щёку, потом вынул член и забрызгал мне всё лицо своим семенем. Его место сразу занял Уён, брезгливо обтерев меня салфеткой. Мне уже было всё равно на себя, и этого-то я укусила за причинное место. Он взвыл и снова ударил меня по лицу. На этот раз ему уже никто ничего не сказал и он так издевательски заставил меня ему делать минет, что меня уже почти тошнило под конец. Когда он приблизился к финалу, то сказал мне, чтобы я вытащила язык. Я не соглашалась, но он пнул меня в бок и снова ударил по лицу. Я высунула и он пролился на него с непередаваемым кайфом.

Илай тоже кончил и когда вышел из меня, у меня было ощущение, что во мне образовалась невосполнимая пустота, настолько велико было облегчение. И опять меня подхватили чьи-то руки. Снова это был Йесон. Он сел на диван, перекинув меня через свои ноги поперек.

— А сейчас ты всё-таки получишь наказание за то, что первому отдалась ЧунСу, — в руке его снова был его ремень, как будто он не мог с ним расстаться. Кожаный шнур тут же обрушился на мои ягодицы и стал проходиться по ним. Я плакала не переставая. Когда удары прекратились, в меня залезла его рука и начала делать то, что обычно мужчины делают фаллосом. Он шарил ей туда-сюда, иногда щекоча изнутри пальцами, делая круговые движения, сжимая руку в кулак (у него была удивительно маленькая рука, поэтому это мне не повредило). Я уже привыкла к ощущению члена, двух, разных, длинных, покороче, но рука во влагалище — это что-то из ряда вон. Я была как кукла, которую одевают на руку, даже боялась пошевелиться. Йесон свободной рукой поднырнул под меня и задергал клитор. Тело моё ответило возбуждением против моей воли. Его синхронные движения обеими руками: трение лона и пощипывание клитора, так действовали, что я взвизгнула и, кажется, второй раз получила оргазм. А он тем временем опер меня на спинку дивана и пристроился сзади.

— Ну, попроси меня тебя отыметь, — Йесон прикусил мочку моего уха.

— Нет, — переводя дыхание сказала я.

— Скажи мне, что ты этого хочешь, — головка члена опять знакомым образом упиралась мне в анальное отверстие.

— Нет, — упорно твердила я.

— Малышка, скажи «да, мой господин», — Йесон явно был мужчина с фантазией, хоть и не совсем здоровой, но ему нравилось что-то добавлять к простому изнасилованию. Он шлепнул меня по раздраженным красным полушариям. Я молчала. Он бил всё сильнее, а потом вцепился в грудь и выкрутил соски. Я застонала сквозь зубы. Он развернул в полуобороте моё лицо и впился в меня поцелуем, придушивая за шею. Мне не хватало воздуха, а попытки ухватить его заканчивались всё более глубоким проникновением языка Йесона мне в рот. Он разжал хватку и вернулся одной рукой к клитору. Тот был ещё набухшим и очень чувствительным. Йесон щелкнул по нему, потом опять, и снова, и раз за разом.

— Да, мой господин, — промямлила я. Щелчки прекратились. Мужчина потер клитор и слегка вошел в мой зад. Анус поддался без проблем.

— Умничка, а теперь проси трахать тебя, да пожёстче, — Йесон ввел пенис поглубже и продолжал тереть мои половые органы.

— Т-трахни меня, господин, — выдавила я — трахни, пожалуйста.

Йесон вогнал кол по самое основание и его бьющийся во мне конец вместе с массированием моего передка вызвал во мне новую бурю. Йесон самодовольно вколачивал в меня себя, тяжело дыша и второй рукой сильно-сильно прижимая меня к себе в области паха.

— Не молчи, девочка, проси, проси ещё.

— Трахни меня, имей меня, имея меня в попу, — я ненавидела себя и презирала. Я была омерзительна после всего, что со мной сделали — Выеби меня.

— О-о, — застонал Йесон — о да, я так тебя выебу, что твоя задница на всю жизнь запомнит. Раздвинь ноги шире, детка, прими его весь.

Я послушалась и во мне ещё жестче задолбился упругий фаллос. Через несколько минут из меня снова потекла белая влага Йесона, но он ещё некоторое время, прислоняясь ко мне, приходил в себя, и только потом встал и ушёл.

Потом, когда все уже удовлетворились и расползались спать, ко мне подошёл ДжунЁн и я только сейчас поняла, что он меня не касался до этих пор. Я лежала за диваном, свернувшись клубком, с опухшими губами, с ноющими конечностями, с болящими внутренностями. Он присел рядом и стал стирать с меня остатки крови и спермы влажным полотенцем. Телу было так приятно от этой прохлады. Я посмотрела в его лицо, но сказать уже ничего не могла. Мне казалось, что я сейчас испущу дух. Но это было фальшивым чувством. Когда ДжунЁн привел меня в порядок, он, наконец-то, сам раздвинул мне ноги и легко скользнул внутрь. А я даже и не собиралась сопротивляться. Я уже ничего не чувствовала, но догадывалась, что он ласков, добр и вполне умел. ДжунЁн поглаживал меня по щеке, стирая слезы своими губами, и приговаривал что-то успокаивающее, я попыталась включить слух.

— Всё, — тихонько говорил он, двигаясь на мне — всё закончилось, ещё несколько минут и тебя больше никто не тронет. Не плачь, я тебе помогу уйти к себе.

Заканчивая интенсивными фрикциями, он вытащил из меня своё достоинство и кончил на полотенце. Кроме него и ЧунСу никто ни разу не позаботился сегодня об этом, поэтому мне показалась его мера напрасной. Если уж я и могла ночью забеременеть — то это уже произошло сто раз. Он завернул меня в свою рубашку, когда отдышался.

— Где твой ключ от номера?

— Я кармане пиджака, — через силу выдавила я.

Он встал и куда-то делся. Через какое-то время вернулся и, подняв меня на руки, понес прочь из этого места. На указательном пальце его я увидела свой ключ. ДжунЁн донес меня до моего номера, открыл дверь, внёс внутрь и положил меня на мою кровать.

— Я… — наверное, он хотел извиниться или что-то в этом роде, но понял, что никакие слова не снимут того, что повисло у меня на душе — Я вызову доктора к тебе.

— Не нужно, — сказала я — Физически со мной всё в порядке.

— Точно? — ДжунЁн мялся, стоя рядом.

— Точно, — я закрыла глаза — к сожалению, я выживу.

— Не говори так, — мужчина потрогал мне лоб. У меня начиналась лихорадка — Ты очень выносливая, но я всё-таки позову врача.

Он ушёл, прикрыв дверь, а я осталась лежать и ждать, смогу ли я когда-либо забыть эту ночь или нет…

Прояснение…

Я целую неделю провела в больнице с горячкой, температурой, в полубреду. Всем докторам, всей палате было очевидно, что со мной произошло, но я не сказала ни слова и в полицию не обратилась. Да, в большей степени потому, что у меня не было сил и желания снова углубляться в это, вспоминать это, копаться в этом, но и потому, что я не хотела, чтобы вместе с семью отморозками пострадали ДжунЁн и ЧунСу. В общем, я отмолчалась.

С работы меня тогда уволили из моей невозможности заниматься ей продолжительное время. Ещё месяц я провалялась дома, не имея аппетита, с ночными кошмарами и полной потерянностью в жизни. А потом пошла на очередной осмотр врача и узнала, что жду ребёнка. Нет, я на самом деле обрадовалась этой новости, но печаль была в другом — я точно знала, что он не от ЧунСу или ДжунЁна, а от кого-то из тех сволочей. И, да, кстати, от Йесона, в силу его пристрастий, у меня тоже ребенка быть не могло. А вот шесть остальных… я вздрогнула, представив, что кто-то из них будущий папа моего малыша. И изо всех сил стала молиться, чтобы это был хотя бы ХенЩик.

Вот так, обретя маленький смысл двигаться дальше, я потихоньку оправилась, решила начать своё дело, в котором скоро преуспела и, через пару лет, имела самостоятельную, вполне обеспеченную жизнь, машину, друзей и годовалого сына, о таинственном зачатии которого в моей жизни знали только три мои ближайшие подруги. Личной жизни у меня не было, хотя за мной ухаживал один состоятельный молодой человек, чей ресторан-магазин находился по соседству с моим магазинчиком, но я не спешила отвечать ему взаимностью. Впрочем, он мне нравился, и если он будет продолжать в том же духе, то я, в конце концов, сдамся. Наступило очередное лето. Я сама работала за кассой, потому что продавец внезапно заболел, когда двери открылись, и вошёл очередной клиент…

Явление первое

Словно гром разразился среди ясного неба. К счастью, вошедший разглядывал прилавки, а не меня, поэтому не видел, что я чуть не рухнула на пол, мгновенно узнав его. Столько времени прошло, но все те лица стояли в моей памяти. Это был ДонУн. В легкой белой рубашке с вышивкой на манжетах, в кремовых брюках, солнечных очках и блестящих ботинках. Лощёный донжуан, не меньше.

Я испугалась, что он узнает меня, потому что я фактически не изменилась с той поры, но не могла заставить себя уйти в подсобку. Ноги словно окаменели. Да и страх мой был напрасным. В тот раз парень явно был под действием какой-то химии, потому что ни черта меня не вспомнил, обратившись, как ни в чем не бывало. К этому времени я уже немного отошла и смогла ему ответить.

Чем дольше я рассказывала про товар и давала ему советы, тем внимательнее он на меня смотрел. Я уж подумала, что всё-таки голова у него заработала, но потом вспомнила, что сегодня оделась особенно сексуально и нарядно, так как ЧонМин (тот самый состоятельный ухажер) обещал заехать за мной и отвезти куда-нибудь поужинать. Я была в обтягивающем платье на тонких бретельках, под которое не надела лифчика. Мои длинные черные волосы, переплетённые красной лентой, лежали, перекинутые, через плечо. ДонУн явно мной заинтересовался и попытался флиртовать. Я никак не реагировала и продолжала по-деловому отвечать на его вопросы, в то время как в мозгу моём мысли кричали о возмездии, срочном плане мести, даже проскочила идея об убийстве, но мне от неё стало смешно. Как бы мне не хотелось навредить этому человеку, никаких крайностей с моей стороны не будет.

— Девушка, а что Вы делаете после работы? — наконец-то выдал он то, что я уже чувствовала, вот-вот выдаст.

— А зачем Вам? — сперва я хотела послать его и сказать, что у меня есть бойфренд, но тут же какая-то глубина души заголосила, что нужно не потерять его, нужно приблизить, чтобы всё-таки осуществить свою месть. И я поддалась желанию встрять в жизнь ДонУна, чтобы потом разрушить её до самого фундамента.

— Ну, я бы хотел с Вами как-нибудь встретиться, — продолжил он, сняв солнечные очки. Я взглянула в его темные глаза и удивилась, насколько адекватнее и человечнее они сейчас. Ничего не осталось от того пьяного кретина, который насиловал меня. Он явно посерьёзнел и повзрослел. Сколько же ему тогда лет-то было?

— Сегодня не получится, я занята, — я мило улыбнулась — Может быть, в другой раз.

— В другой раз обязательно! — ДонУн привалился к прилавку, чтобы хоть как-то уменьшить между нами расстояние — Что на счет послезавтра?

— О, я не планирую так загодя, — кокетливо махнула я рукой — Смогу ли я послезавтра я буду знать только завтра.

— Ну, если какие-то проблемы с рабочим графиком, давайте я попытаюсь уболтать владельцев магазина, чтобы они Вас отпустили, — услужливо предложил парень. Я засмеялась — В чем дело?

— Вообще-то, — успокаиваясь, выдавила я — Я и есть хозяйка этого заведения.

— Быть того не может! — ДонУн приподнял брови — Вы выглядите совсем молодо. Я сначала усомнился, есть ли Вам восемнадцать…

— Очень даже есть, — всё ещё улыбалась я. Моя внешность, действительно, многих сбивала с толку. Хотя я не была маленькой, а напротив, высокой и длинноногой, но тонкая талия, хрупкие плечи и наивное лицо скидывали мне лет пять — А что на счёт Вас?

— Мне двадцать один, — гордо расправил плечи ДонУн и уточнил — Послезавтра.

— Боже, — я уткнулась лицом в ладони, но тут же высунулась из них — Тогда я Вас даже старше.

ДонУн снова округлил глаза, но вежливо не стал уточнять конкретные годы.

— Ну, раз Вас не нужно отпрашивать у начальства и, судя по всему, у родителей, пообещайте мне, что пойдёте на мой день рождения, — он явно не был доволен тем, что я игнорировала это событие, о котором он заикнулся и решил настоять на своём.

— Точно я всё равно скажу Вам только завтра, будет ли у меня время, — я пожала плечами и, сосчитав сумму его покупок, выбила ему чек — Да и не люблю я незнакомые компании. Неуютно себя в них чувствую. Особенно если они большие.

— О, поверьте, я сделаю всё, чтобы сгладить неловкость, — молодой человек явно запал. Я похвалила себя, за явное отсутствие нижнего белья. Большой удачей было вот так зацепить его на крючок — Меня, кстати, ДонУн зовут.

Я представилась, но когда пожала его протянутую руку, по всей коже пробежал мороз. Именно эта рука когда-то держала меня и обрекала на унижения, боль и страх.

— А дайте мне свой номер телефона, я позвоню завтра и уточню, как у Вас с планами, — я вручила ему визитку — Спасибо. И, да, праздник будет проходить в клубе, так что, не бойтесь, если что не понравится, то просто плюнете на нас и уйдёте на танцпол.

Я хихикнула, но как только он ушел, моё лицо стало хмурым. Что ж, кажется, вендетта начинается. Но что именно такого с ним сделать, я пока и представить себе не могла.

Когда я закрывала магазин, ЧонМин уже ждал меня с цветами на улице. Я поцеловала его в щёку и села в машину, дверцу которой он держал для меня открытой. А я ведь уже собиралась окончательно остепениться, и обзавестись семьёй в ближайшее время… как странно возник ДонУн, поворачивая мою жизнь в другое русло…

Явление второе (третье и четвертое)

Так тщательно я не одевалась никогда в жизни. Мне хотелось выглядеть настоящей королевой, чтобы никто не мог оторвать от меня глаз и уж тем более ДонУн. В клуб я не вошла, а вплыла, от осознания собственной прекрасности. Я была на огромных шпильках, в мини-юбке и топике с открытой спиной. Волосы я чуть приподняла и распустила локонами по плечам. Подвела брови, накрасила ресницы, слегка провела блеском по губам. Дорогие духи и немного бижутерии — и всё, я законченный секс-символ. По крайней мере я себя убедила в этом, чтобы чувствовать уверенность.

В клуб пускали по спискам. Я назвала себя, и меня впустили. Отлично. Я специально задержалась где-то на час. На телефоне уже видела звонок от именинника, но специально не подняла. Я поозиралась по сторонам. На танцполе была туча двигающихся в ритм музыки и не очень тел. У бара все места были заняты. Логически я подумала, что день рождения должны праздновать за столиком и стала искать их. Столики стояли в глубине, вдоль стены, слегка в полумраке. Неприлично было их разглядывать, но я их старалась осмотреть как можно незаметнее, однако ДонУна не видела…

Поймав официанта, я поинтересовалась, не празднует ли тут где-нибудь праздник большая компания (почему-то я не сомневалась, что это будет именно так), но он лишь пожал плечами. В этот момент снова зазвонил мой мобильный. Определился ДонУн, и на этот раз я подняла.

— Привет, ну ты где?

— Я только вошла в клуб, где тебя найти?

— Стой на месте, сейчас тебя встречу! — буквально крикнул он и положил трубку.

Я осталась стоять, глазея на веселящихся людей. Надо будет пол ночи изображать такую же безмятежность, пока в душе будет ворочаться ненависть и отвращение. Через пару минут ко мне подскочил ДонУн и слету поцеловал в щёку.

— Я рад, что ты всё-таки пришла! Я уже начинал волноваться, что ты передумала, — я переборола желание обтереть лицо и заметила, как он, слегка отступив назад, оглядел меня с ног до головы. Глаза его заблестели ярче. Интересно, сегодня он снова под какой-нибудь дурью или собирается напиться? Пока он выглядел вполне нормальным — Пошли за мной.

Мы протолкнулись сквозь толпу, и теперь я поняла, почему не видела его за столиками. Они сидели в вип-кабинке. Она была отгорожена нависающими над входом шторами, в ней стоял один большой круглый стол, который обрамлялся кожаным диваном. Народу было больше десяти человек. И почти с порога я стала узнавать эти лица. ЧунО и Уён были здесь. А ещё здесь был ЧунСу, который как раз в этот момент наливал себе пива. Я застыла и думала, что будет, если кто-нибудь из них сейчас меня узнает и всё вспомнит? Но ЧунО и Уён смотрели на меня, в ожидании, пока ДонУн нас представит, как ни в чем не бывало.

— А вот и та, о которой я говорил, — ДонУн светился неподдельной улыбкой — моя новая знакомая, которую я так ждал.

Меня познакомили со всеми, хотя с тремя из гостей в знакомстве я не нуждалась. Место мне досталось между именинником и ЧунСу. Когда я села, он взял в руку стакан и внимательно на меня взглянул.

— А мы никогда раньше не встречались? — он прищурил глаза.

— Нет, вряд ли, — стараясь не нервничать, отрезала я.

— Странно, лицо знакомое, как будто уже виделись.

— Я бы запомнила, — выдавила я. «Да, ты был моим первым мужчиной» — хотелось сказать мне с иронией, но предпочла, чтобы на неопределенное время это осталось со мной. Однако ЧунСу продолжал изредка на меня поглядывать и пронизывающе изучать, как будто что-то его всё-таки смущало. Неужели вспомнит? Да нет, такая ерунда… разве мужчины запоминают девушек, с которыми спят? Судя по троим другим — нет.

Потом мы все пошли танцевать. ДонУн не отходил от меня ни на шаг, стремясь максимально приближаться, когда была такая возможность. К своему удивлению, я заметила, что он пил только вино и совсем не собирался пьянеть даже на своё совершеннолетие. Заиграл медленный танец, и он пригласил меня. Я положила свои руки ему на плечи. Его культурно легли мне на талию.

— Ты очень красивая, — смущенно сказал он. Он? Смущенно? Как же меняются люди…

— Спасибо, — я будто случайно слегка задела его шею пальцами.

— Нет, правда, — ДонУн выдохнул — Я таких красивых никогда не встречал.

— Всё бывает в первый раз, — игриво хихикнула я.

— Сегодня я выпил, поэтому не за рулем и не смогу тебя подвезти до дома, но… ты не будешь против, если я как-нибудь к тебе заеду?

— Только позвони сначала. И предупреди.

— Конечно-конечно, — танец кончился, а на следующий я сама пригласила ЧунСу.

В моих привычках за два года всё ещё ничего не поменялось. Я по-прежнему не пила и приехала сюда на машине, о чем как бы забыла сообщить ДонУну, но мне хотелось воспользоваться этим, чтобы поближе пообщаться с ЧунСу. Не знаю, почему и зачем. Но, несмотря на то, что он был участником отвратительного эпизода моей жизни, я испытывала к нему симпатию. Однако я не знала, что сказать ему. Я боялась как-то себя выдать, подозрительно разнервничаться.

— Кажется, ДонУн ревнует, — улыбнулся ЧунСу, после того, как покосился в сторону. Заговорив первым, он просто вырос в моих глазах снова. Я мысленно поблагодарила его за это.

— С чего бы это? Я же не его девушка…

— Ну, по-моему он не против, чтобы ты была кем-то вроде неё.

— Правда? Не заметила — да не нужна ДонУну никакая девушка. Ему нужен очередной развлекательный момент, и сейчас он ему интересен тем, что как-то не слишком легко идет ему в руки. Я чуть поникла. ЧунСу подыгрывал другу, как и любой мужчина, из солидарности, чтобы тому было проще проехать мне по ушам — Слушай, мне нужно домой, ты меня не проводишь?

— Я? — ЧунСу явно растерялся от такой резкой смены событий — Я не на машине…

— Я сама за рулем, пошли, — я оборвала танец и взяла его за руку — только попрощаемся с виновником торжества.

Мы подошли к ДонУну (вернее я подвела с собой своего спутника) и лучезарно улыбнулась.

— Извини, но мне пора. Приятно было увидеться!

— Как, уже уходишь? — парень подскочил на ноги — А…

— ЧунСу проводит меня до такси, всё нормально, — я пересилила себя и поцеловала его в щеку, дотянувшись до уха и шепнув, понизив голос — Только обязательно мне позвони, я буду ждать.

И не успел он ещё что-либо предпринять, как, растворившись в толпе, мы покинули клуб, и вышли на улицу. Недоумевающий ЧунСу молчаливо следовал за мной, уже без моей руки.

— Зачем ты сказала про такси, если на машине? — наконец пожал плечами он.

— Да как-то долго было объяснять, даже не знаю, зачем я это сказала, — прикинулась я наивной дурочкой. Я вытащила мобильник из сумочки и, отключив звук, грустно бросила его в неё обратно — Ну вот, отрубился, а мне нужно было сделать один звонок. Ты не одолжишь свой на одну минуту?

— Конечно, — ЧунСу протянул телефон без задней мысли. Я набрала свой номер и додержала до гудка, пока не почувствовала вибрацию у себя на боку.

— Ну вот, не берут. Ну и мне тогда не очень надо, — я стерла исходящий звонок и отдала ему трубку — А ты ещё остаешься или тебя подвести?

— Нет, я здесь до конца, — кивнул он.

— Ну ладно, приятно было познакомиться! — я махнула ему на прощанье и села за руль. Фары зажглись и машина, убыстряясь, помчала прочь.

Коварство первое

Через пару дней мне позвонил ДонУн. Я так включилась в эту игру, что болтала с ним мило и небрежно, будто он был мне вполне приятен. Интересно, долго я так продержусь или чувства во мне отмерли навсегда и я теперь равнодушна к любым обстоятельствам? Он хотел заехать за мной и посидеть где-нибудь. Я согласилась, решив подготовиться как следует. Это касалось не столько внешности, сколько газового баллончика и электрошокера, брошенных в сумочку.

Наблюдая за этим парнем, я никак не могла понять, притворяется он адекватным, или в тот раз, однажды, давным-давно, как в прошлой жизни, он вел себя так под действием наркотиков и сам был бы себе отвратителен, посмотри он со стороны? Но даже если так, это никоим образом не прощало его преступления. Все, все они должны были быть наказаны! Откуда мне было знать, не повторяли ли они подобного с тех пор?

Я оставила сына со свободной подругой и отправилась на свою «съемочную площадку», где играла роль перед единственным зрителем. ДонУн подъехал вовремя и, как галантный кавалер, открыл передо мной дверцу, отпустив комплимент по поводу платья. Я улыбалась, уже не чувствуя, чтобы это давалось мне с трудом.

— Куда поедем? — спросил он — Есть предпочтения?

— Я бы выпила кофе, — кокетливо перекинула я ногу за ногу. У него была просторная дорогая машина мажора, поэтому на переднем сиденье было свободно и в длину и вширь.

Он тронулся и, как все подобные типы, ощущающие себя несравненными и любившие показать, что всё в их руках, с места набрал приличную скорость. Парень включил какую-то музыку на сложной магнитоле, мигающей цветными огоньками и отображающей непонятно что и зачем на экране.

— Включи что-нибудь другое, — слегка надула губы я. На самом деле, мне было всё равно, что слушать, но я успела кое-что понять в мужчинах с того времени. Особенно в богатых и капризных. Если их не перекапризничать, то им не будет интересно. Так что нужно сразу заявить свой характер и заставить подстраиваться его. Тем более, пока он добивается того, что хочет — он готов на всё. Может, не совсем на всё, но на очень многое.

ДонУн послушался и, выключив диск, включил радио.

— Я не знаю, какой жанр тебе по душе, найди что-нибудь сама, — он быстро пробежался по мне взглядом и протянул руку к экрану — Вот эти кнопки для поиска волны, вот это тише-громче.

— Отлично! — я занялась нажиманием. Мне хотелось найти какого-нибудь Джастина Бибера, а лучше ещё большую наивную ноющую ерунду, но ничего не приходило в голову. Я наткнулась на исполнение этнической композиции, что-то вроде традиционного гимна Дня поминовения в исполнении оркестра и остановилась. Довольная собой, я откинулась на сиденье.

— Тебе… нравится? — изумился ДонУн, пытаясь скрыть, что его уши в ужасе.

— Безусловно, это расслабляет, — едва обратила я на него внимание и, будто мечтая о чем-то, смотрела в окно. Кажется, он был немного в шоке. Ничего, пусть помучается.

У него зазвонил телефон. Будто не сразу заметив это, я крутанула звук на один раздел громче, явно показывая, что на этой волнующей ноте меня нельзя прерывать ни в коем случае.

— Алло? — повысил голос ДонУн, не тронув аппаратуру — Нет, я не на похоронах, а что? Ну, не то что бы занят, а что нужно? Забрать тебя? Без проблем, ладно, это быстро.

Он кинул свой айфон обратно на панель за рулем.

— Это Уён, помнишь? Был на моем дне рождении, — мне подумалось: «очень хорошо помню» — он машину в мастерскую отдал, просит забрать его и подвезти до дома, ты не против?

— Ни чуть, — взмахнула я накрашенными ресницами, но внутри всё забурлило и заволновалось. Не хотелось мне быть наедине с ними двумя, но я была настороже. Всё должно быть в порядке — А что у него за машина?

— Любишь машины? — покосился ДонУн взглядом «все девчонки ведутся на тачки».

— Не то что бы… просто у меня самой тоже есть. Простое любопытство.

— Красный мерс, — не вдаваясь в подробности ответил молодой человек, не думая, что меня может интересовать ещё что-то, кроме цвета и марки, как большинство женщин, но пока мы доехали до сервиса, я выпытала из него модель и главные характеристики.

Когда мы подъехали к двухэтажному зданию с зеркальными стенами второго этажа и рядом автоматических дверей для машин, Уён уже стоял на улице и ждал нас. Пока ДонУн подгонял к нему автомобиль, я внезапно для него сказала:

— Мне нужно в туалет, можно я схожу в сервис, там должен быть? — парень растерялся, но, остановившись, кивнул.

— Да, конечно, — я открыла дверь — Мы подождем тебя вон там, на повороте, тут вроде стоять нельзя.

— Хорошо! — я быстрым шагом двинулась к задним дверям для автослесарей и механиков.

Конечно, уборочные должны располагаться там, но мне они нужны не были. Я нашла вход внутрь и, видя, что двери закрыты, постучалась в них. Подождав с минуту, я увидела мужчину в замасленном комбинезоне.

— Добрый день, — я включила «блондинку». Мне нужно было сейчас обрести доверие и проникнуть внутрь — можно Вас побеспокоить?

— А что Вы хотите?

— Я видела, к вам сюда загнали такую красивенькую машинку, а я как раз собираюсь покупать себе новую… можно посмотреть, что это за модель? — мужчина посмотрел на меня, едва сдерживая хохот. Окинув меня смеющимся взглядом, мои каблучищи, непригодные для вождения, восторженные круглые глаза, он отстранился.

— Ну, проходите, какого цвета она хоть была?

Я, шустро перебирая ножками, будто всю жизнь ходила лишь перебежками от лимузинов бойфрендов до дверей ресторанов, просеменила до середины амбара внутри, увидев с десяток шикарнейших тачек. Красная была всего одна.

— Вот эта! — я ткнула на неё пальчиком — красненькая!

— Я так и подумал, — под нос себе с усмешкой сказал мужчина и назвал мне конкретные данные о ней. Сомнений не было, это точно собственность Уёна.

— А что с ней? Она сильно поломалась? Вообще такие, как она, часто ломаются?

Мой собеседник уже разве что не плакал от такой дуры, которая пытается вникнуть в то, в чем совершенно не компетентна. Наверное, у него сейчас в голове вертелась фраза вроде «да уж не в пример тебе, машины хотя бы ломаются». Он окликнул парня, который возился рядом с мерсом Уёна.

— Эй, иди сюда, расскажи барышне о своей подопечной, — я разве что не запрыгала от счастья и удачи. Мужчина ретировался, спеша добраться в угол, где я не услышу его хохота.

— Я Вас слушаю? — подошел ко мне молодой человек. Я выключила тупицу и серьёзно на него посмотрела.

— Ты хорошо зарабатываешь здесь? — он непонимающе округлил глаза.

— Ну… не то что бы очень, но хватает.

— Хочешь сразу и много? — ох, недаром я всегда возила с собой достаточную сумму на крайний случай.

— А кто же не хочет? — усмехнулся он. Я расстегнула сумочку, достала кошелек и вытащила из него приличную пачку денег. На свою месть мне было не жалко ничего.

— Держи, получишь столько же, даже больше, если выполнишь мою просьбу без лишних вопросов и хлопот, — он подозрительно посмотрел на меня, вытирая руки о грязноватую тряпку. Решится ли он? Захочет ли? Неподкупных людей не бывает. Пожалуйста, скажи да! Он быстро взял деньги и убрал в широкий глубокий карман.

— Что нужно? — оглядевшись по сторонам, вопросительно кивнул он головой.

— Мне нужно, — я подобрала более миролюбивые слова, не желая выглядеть как Фурия, несущаяся рубить головы — чтобы эта красная малышка вывезла отсюда своего хозяина, разогналась где-нибудь на шоссе и там, на хорошей скорости, у неё бы отказали тормоза и он, к несчастью, не смог бы совладать с управлением. Вы понимаете меня?

Парень, поджав губы, мялся минут пять. Потом, наконец, заговорил, хотя я боялась уже, что он отдаст мне деньги обратно и пошлет к чертям или, того хуже, вызовет охрану.

— Это будет стоить прилично, — выдавил он.

— Я рассчитаюсь, не сомневайтесь, — заверила я и попросила его визитку.

На улице меня ждали двое притомившихся в машине молодых людей. Какой сегодня всё-таки был хороший день! Я забралась внутрь и, радостно улыбаясь, милостиво согласилась слушать другие мотивы, нежели раньше.

Явление пятое (неудачное)

— А чем ты занимаешься? — я потягивала латте, сидя у окна кафе, после того, как мы высадили Уёна у его дома. День догорал, и на горизонте багровело тускнеющее пятно солнца.

— Я помогаю отцу в его делах, — рассказывал ДонУн о себе, держа в руке эспрессо — У него своя компания, достаточно крупная. Поэтому я ещё с подросткового возраста вникаю в бизнес, потому что однажды должен перенять бразды правления. В общем-то, пока работы мало. Главное приобретение опыта, знакомств, связей. И время свободное остаётся для личной жизни.

— И как, успешно? — подначивающе улыбнулась я.

— Что именно? — уточнил он.

— Личная жизнь.

— Ах, это! — он соблазнительно мне улыбнулся в ответ. Объективно соблазнительно. Мне хотелось плюнуть ему в лицо — Девушки у меня нет, если ты об этом. А вот отдыхать с друзьями я успеваю. Клубы, поездки. Весело, короче.

— А кто твой лучший друг? — как бы к слову допытывалась я.

— Лучший? ЧунСу, конечно. С которым ты танцевала, — о, мы запомнили! Ну, надо же. Стало быть, действительно, ревновали. Знать бы наверняка, умеет эта персона чувствовать что-либо или нет? Потому что если нет, то самое главное моё искушение сделать больно через близкого человека рассыпается, как песочный замок.

— Даже не верится, что у такого завидного жениха никого нет, — я облизнула губы и увидела, как он не сводит с них взгляда.

— Как и то, что такая красивая девушка свободна, — парировал он.

— А кто сказал, что свободна? — я изогнула одну бровь, заставляя его смотреть глаза в глаза.

— Ты не говорила обратного, — растерялся он.

— Но ты ведь и не спрашивал, — легкомысленный смех последовал за словами. Он немного скис.

— Так… что же?

— Знаешь, подобные разговоры я ставлю в одну категорию с вопросами о материальном благополучии, — он внимательно слушал, видимо, поражаясь, как иногда из дураковатой флиртуньи я превращалась в серьёзную деловую даму — Если ты интересуешься «как у тебя с деньгами?» то либо готов и хочешь помочь, либо не лезешь в проблемы человека ради удовлетворения любопытства. Тут то же самое. Если ты спрашиваешь, значит либо на что-то претендуешь, либо молчишь и наслаждаешься моментом.

— Стало быть, — ДонУн поставил пустую чашку на стол и придвинулся к краю кресла — если я скажу, что не претендую быть твоим бойфрендом, то останусь в счастливом неведении, свободна ты или дома у тебя сидит какой-то олень?

— Именно, — щелкнула я пальцами.

— Но ты ведь первая у меня спросила о личной жизни, — я аккуратно похлопала его проницательности освободившимися ладонями — Значит, претендуешь на что-то?

— Провожу рекогносцировку.

— Что? — ох, ДонУн, ДонУн, учиться надо лучше!

— Изучаю противника и местность перед боем для получения необходимых данных для принятия нужного решения. Военный термин.

— Ах, вот оно что! — захохотал он — С тобой не соскучишься.

— Это только начало, — подмигнула я, сексуально поправив волосы.

— Многообещающе.

У меня запищал мобильник и я отвлеклась. Молодой человек хотел что-то сказать, но остановился, видя, что внимание моё переключилось. Я достала сотовый и, открыв его, прочла смс-ку, что подруга не справляется с моим неугомонным сынишкой, тот рыдает и просит маму. Я глубоко вдохнула, чтобы не показать, как заволновалась. Я готова была тут же бросить всё и мчаться сломя голову, но ДонУн не должен узнать, что у меня есть ребенок. Ни в коем случае! «Держим себя в руках» — уговаривала я себя в мыслях.

— Извини, но мне нужно ехать, — я осторожно поднялась, поправляя юбку.

— Олень? — ехидно заметил парень. «Олененок» хотела ответить я, но покачала головой, объясняя.

— Ответ на этот вопрос вы узнаете в следующей серии.

— Потому что я так и не ответил, зачем мне это нужно знать? — поднялся он тоже.

— В том числе, — пошла я к выходу. Он бросил деньги за кофе на стол и, не дожидаясь сдачи, поспешил за мной, предусмотрительно открыв передо мной двери.

— Но если ты уедешь, то я так и не отвечу, — плохая попытка, ДонУн.

— Ничего страшного, — я остановилась на улице и улыбнулась — Получше подумаешь и ответишь в следующий раз, хорошо?

— Когда он будет? — с надеждой спросил он.

— Я, наверное, не занята во вторник. Попробуй позвонить в этот день, — я вспоминала все свои дела и старалась ничего не забыть, чтобы дать точную информацию. Хоть мне и хотелось в конец заморочить голову этому негодяю, всё же иногда случались проблески порядочности моей натуры.

— Вторник? Черт, я буду на крестинах, — прикусил губу ДонУн — а если в другой день?

— Ну, ты звони, договоримся, — я уже хотела пойти дальше, но что-то дернуло меня спросить — а что за крестины? У родственников?

— Да нет, друг недавно отцом стал. Год назад на свадьбе гуляли и вот, прибавление.

— Ну, надо же! — понесло меня на очередную ложь — а у меня тоже у одних приятелей крестины во вторник, интересно, не общие ли знакомые? А как зовут друга?

— Итык, — у меня в голове закружились безрадостные картинки, которые до сих пор меня преследовали во сне, в общественном транспорте, когда я задумывалась, за едой, где угодно. Карусель остановилась на милом блондине, который помутнел в памяти. Тошнота подступила к горлу, и мне срочно хотелось съесть ломтик лимона, что б притушить её. Один из них. Итык. Женился, стал отцом. Исправился? И не был плохим? Будто дятел вбился в голову и начал долбить «мстить, мстить, мстить!». Я напрягла всю свою ненависть, но перед мысленным взором предстала пара, держащая на руках младенца. Они счастливы, смеются. Отец, мать, ребенок. Идиллия. Нет, я не смогу влезть туда и уничтожить этого. Просто рука не поднимется. Ну что я за слабохарактерная размазня? А им было жаль? Хоть одному? Ладно, допустим, одному-то точно было.

— Нет, не он, — с трудом расслабившись, покачала я головой — Что ж, тогда, до встречи!

— До встречи! — наклонился ДонУн и поцеловал меня в щеку — может, подвезти тебя, хотя бы?

— Нет, я на такси, — выдавила я натуралистичную улыбку и пошла к дороге. Мне лучше ретироваться, пока эмоции не прорвались, и пока не кончился запас актерской энергии. Когда на меня накатывали воспоминания, мне уже было не до рисовок и охмурения какого-то болвана.

Я поймала попутку и поехала к сыну. Как только он окажется у меня в руках, все печали и горести тут же отступят, все проблемы уйдут. Тем более что, одной стало меньше. Их осталось восемь из девяти. А если повезет с красным мерседесом, то семь. Что ж, подождем результатов.

Полуковарство и явление шестое

Вечером во вторник, когда я наслаждалась ужином собственного приготовления в компании сына и ЧонМина, мне всё-таки позвонил ДонУн. Я извинилась перед своим другом, сказав, что это по делам и ушла с телефоном в другую комнату.

— Привет, — уставшим голосом поздоровался он.

— Привет.

— Как делишки? — я коротко и бодро обозначила «отлично» и вежливо его отзеркалила — У меня не особо. Представляешь, Уён в аварию попал… еле жив остался. Блин, я хотел с тобой завтра увидеться, но теперь не могу. Поеду к нему в больницу…

— О, Боже! Какой ужас, какая жалость! — возвышенно и трагично воскликнула я, в душе пританцовывая джигу. Наконец-то! Первый пункт выполнен. Конечно, смерти я ему не желала. Я не хотела быть убийцей, но, надеялась, что он расшибся по самые яйца — Как он? Очень плох?

— Пока без сознания, весь переломался, — слышно было, что он искренне переживает и у него крайне плохое настроение — Несколько ребер, рука, нога… вроде сотрясение есть, но не тяжелое.

— Господи, как же так? — я в уме посчитала, сколько готова отстегнуть завтра же утром автомеханику за такой подарок. Не напиться бы от счастья! Хотя, что это я, я же не пью — Скорость превысил?

— Да нет, вроде как с машиной что-то, — ДонУн шумно вздохнул — Ведь только из ремонта забрал! Несчастливая она у него. Продал бы лучше.

— Ничего, выкарабкается, — успокаивала я — и тут же продаст.

— Ага, сам вот теперь думаю, на велосипеде что ли поездить. Неприятно так. Хочется выпить с кем-нибудь, поболтать.

— Составила бы компанию, но не могу, — старалась я говорить не очень весело, а то ещё обидится — а что же, поболтать даже не с кем?

— Да все куда-то запропастились, все заняты, но завтра в больницу обещали подтянуться, — у меня снова заработали извилины. Обещали подтянуться… все ли? Вдруг новая порция из преступной группировки? Я должна быть там. Заодно поликую над страдающим Уёном. Придумаю что-нибудь новенькое. Или с этого уже достаточно? На месте будет виднее.

— А, хочешь, я завтра с тобой в больницу поеду? — предложила я.

— Серьёзно? — оживился ДонУн — А ты не занята?

— Только с утра, но ты же туда не до обеда поедешь?

— Нет, после.

— Вот и замечательно, так что, можно?

— Было бы хорошо! — молодой человек, уже позитивнее и игривее, включился в беседу — А ничего, что я ещё не ответил? Или пока отложим тот вопрос? Ты ведь хочешь поехать со мной в качестве…

— Друга, — прервала его я, и, улыбаясь, произнесла — Не обольщайся. Друзья всегда хотят подержать за руку товарища, когда тому плохо и тяжело. Ясно?

— Хм, значит, дружба? — ДонУн усмехнулся — Завтра мы обязательно обсудим это. Думаю, придется кое-что пересмотреть. Как считаешь?

— Будет день — будет пища, — морализаторским афоризмом завершила я, и мы попрощались до завтрашнего полуденного времени.

Я вернулась на кухню и, хмуро сообщив ЧонМину, что знакомый попал в автокатастрофу, постаралась выбросить из головы всё лишнее, чему не было места в моем доме. Вытерев личико угваздавшегося малютки, я вернулась к нашему прерванному разговору на тему уикенда, который мы планировали на троих. Ах, ЧонМин, ты был так добр и терпелив! Даже ни разу не пытался поцеловать меня, всегда поддерживал и, кажется, готов был стать мне хоть мужем в любой момент. Почему я не могла просто продолжать жизнь теперь, с тобой, с сыном, а занималась отвратительными вещами на стороне? Неужели я не могла идти дальше, не окунувшись в прошлое и не вырвав его с корнем? Приходила уверенность, что не могла.

До больницы мы доехали разговаривая о мелочах и глупостях вроде погоды, новостях политики и индексе Доу Джонса. Как только тема переходила на финансы, в которых я разбиралась на уровне частного предпринимателя среднего звена, ДонУн там был ас и король. Экономика, фонды и курсы валюты — это была его сторона, видимо, привитая ему отцом и тем самым опытом, который он приобретал. Что ж, его технический склад ума никак не мог покорить мой гуманитарный, даже если бы между нами не стояла нерушимая стена событий двулетней давности. Я не любила таких мужчин, которые романтичными могли быть только по принуждению, или, вернее, расчету на секс. Уверена, ради того, чтобы затащить в постель кого-то, он выкинет какой угодно номер и наплетет любые сказки. Что я, собственно, и наблюдала когда-то. Но по мне неискренняя романтика была тем же самым, что пластиковые фрукты в вазе.

Доехав, мы вместе прошли внутрь, поднялись на нужный этаж и остановились у палаты Уёна. ДонУн заглянул внутрь и оттуда вышел ЧунО в накинутом белом халате. Я уже знала, что он меня не вспомнил, да и не обращал на меня внимания, поэтому не придавала значения его присутствию, лишь судорожно ища идеи, как бы сделать ему побольнее и неприятнее, чтобы никто не понял, что это моя вина. Хотя одна задумка была. Я незаметно погладила свою сумочку.

Мужчины поздоровались и ЧунО, заметив, что без халата входить нельзя, пообещал вынести один ДонУну, исчезнув там, откуда вышел. Парень повернулся ко мне.

— Я могу поискать ещё один… — начал он, но я подняла руку.

— Не стоит, это же твой друг, — я стиснула зубы и, переборов себя, взяла его ладонь в свои. Ощущение было, что меня сейчас разнесет на пополам от неприязни или я вцеплюсь до крови в его кожу и начну драть его до мяса, пока не убью, но я сжато улыбнулась — Я с тобой, чтобы поддержать морально тебя, а не его, так что, иди, а я подожду здесь.

ДонУн, с благодарностью кивнул. ЧунО вышел с белым свертком, протянув его товарищу.

— Вам принести что-нибудь? — заботливо поинтересовалась я — Я видела этажом ниже автомат с напитками. Хотите?

— Ну, если тебя не затруднит, — пожал плечами ДонУн и посмотрел на второго парня — Ты что будешь?

— Кофе, обычный, черный, с сахаром, — серьёзное и мрачное лицо его совсем не напоминало того щурящегося и пьяного насильника, которого я знала.

— Два кофе, тогда, — подтвердил ДонУн и они скрылись в палате.

Я спустилась к автомату и выжала из него два кофе. Открыла сумочку и достала пузырек со слабительным. Нет, это даже не месть, это маленькая-маленькая пакость. Детская шалость. В побочных эффектах при больших дозах оно обещало даже тошноту и головную боль. Прекрасно! Если сейчас всыпать им обоим, то это будет крайне подозрительно. Тем более, ДонУн у меня должен был заплатить более дорогим и извращенным образом, так что пока побалуемся с ЧунО. Я накидала пол пачки таблеток в один кофе и тщательно начала мешать, убрав следы преступления обратно в сумочку. Домешав и приглядевшись, чтобы проверить, что таблеток не видно больше, я направилась обратно к лестнице, где нос к носу столкнулась с ЧунСу.

— Привет, — немного растерявшись, поздоровалась я.

— Привет, — кивнул он — Помочь?

— Нет-нет! — я прижала чашки к груди, боясь, что перепутаю их или упущу из вида. Или, чего доброго, ещё попадут вообще не тому. Например этому, которому я пока не знала, как мстить, и мстить ли вообще — я сама, не уроню.

— Ладно, — он, как всегда, был не очень разговорчив — Давно вы тут?

— Лично мы с ДонУном только приехали, — он даже не спрашивает, что я тут делаю? Неужели уже приписал меня в девушки этому мерзавцу? Черт, как жаль, что последний сам пока что так не считает. Я должна была влюбить его в себя любым образом — А ЧунО был уже здесь.

— Ну вот, я, как всегда, последний, — у меня сердце забилось быстрее.

— А что, больше никто из друзей не приедет? — а как же Илай, Йесон, ХенЩик, ДжунЁн? Но не могла же я назвать эти имена. ЧунСу и так на меня поглядывал так, будто я приведение. А с намеками всё станет ещё очевиднее. Он-то, судя по всему, два года назад был не сильно пьян. Если вообще был.

— А должен? — я пожала плечами — родственники, кажется, приезжали вчера вечером и уехали только утром. Вернутся опять позже, поэтому мы пока и здесь.

— Ясно, — постаралась я сменить тему, но ЧунСу и его глаза, когда они останавливались на мне, совсем мне не нравились. Мешком его что ли по голове ударить? Только попробуй вспомнить и всё мне испортить!

Мы дошли до палаты вместе и молодой человек постучал. Оттуда появился ДонУн. Они пожали друг другу руки.

— Твой кофе, — подала голос я. Он скинул белый халат и отдал его другу, взяв у меня стаканчик. Без слабительного. ЧунСу исчез за дверью и оттуда снова высунулся ЧунО. Я вручила ему вторую чашку и, когда он с ней ушел, с облегчением взяла ДонУна за свободную руку снова — Ну, как он?

— Да ничего, — он подул на поверхность напитка и сделал глоток — Уён у нас крепкий, быстро поправится. Но впредь будет осторожнее! А то он любит быструю езду.

— Да ты сам такой, Шумахер, — подколола его я и тут же вспомнила о сегодняшней перемене в его вождении — хотя, кажется, сюда мы доехали не нарушив ни одного правила.

— Ага, что-то произошедшее поубавило у меня желание рисковать шеей, — он подошел к стене и стукнул её носком ботинка — Отвратительно быть загипсованным и валяться на койке, не имея возможности ничего делать.

Пока они входили и выходили к Уёну, я видела краем глаза, как он лежал, с побледневшим лицом, весь в бинтах, синяках и ссадинах, как после драки. Будто он был один, а бьющих его… девять. Сердце моё пело победные песни. Ничего, если уж я пережила то, что случилось, то ему тоже ничего не будет. И, хоть он никогда и не узнает, кто повинен в его состоянии, я буду ликовать, я буду поздравлять себя и молча радоваться.

Пробыв ещё где-то около часа, за который мне пришлось понимающей и тихой тенью бродить за ДонУном, мы вышли и сели в машину. Он вроде бы ожил. Я была готова двигаться дальше в своих коварных действиях, но для этого мне нужен был повод встретиться с ЧунСу, который я всё никак не могла придумать. Да и не пройдет этот номер, если я не смогу убедиться, что ДонУн на меня крепко запал.

— Спасибо, — я, хлопая глазами, подняла на него наивный взор — что была со мной сегодня.

И тут он сам, без моего ведома и согласия, положил свою руку поверх моей. Меня будто током ударило и я, вонзившись ногтями другой своей руки себе в ладонь, похолодев и окаменев, осталась на месте и не дернулась.

— Не за что, — выжала я, сквозь зубы.

— Знаешь, мне, правда, не хватает такого человека… — он посмотрел на меня, каким-то обиженным, полудетским взглядом. Но я-то помнила его честные и молящие глаза перед тем, как он швырнул меня девятерым мужчинам, как кость голодным собакам — поэтому, скажу то, к чему я пришел. Я хочу с тобой встречаться. И я хочу знать, есть у тебя кто-то или нет. Скажи правду.

Я проорала внутри себя «Ура!», открыла бутылку шампанского, облилась пеной, подняла золотой кубок мира над головой, встала на пьедестал, поклонилась себе и поаплодировала. Внешне я смущенно опустила глаза и, неловко выдернув свою руку, положила её на свое голое колено.

— Честно? Ты очень кстати появился в моей жизни, — он внимательно слушал — я только рассталась со своим парнем. Мы довольно долго встречались. В общем, мы жили вместе, поэтому мы расстались, но ещё не разъехались.

Я ждала его реакции. Но этим мифом я отрезала ему любое поползновение на мою территорию. Он не будет проситься на чай, в гости, посмотреть фильмы и прочее, и прочее. В загоне самки чужой самец по кличке «бывший». Это работает безотказно.

— Ну… — ДонУн, будто подписав контракт на аренду меня в собственность, посмотрел уже через секунду другим взором — Я бы не хотел, чтобы моя девушка жила с каким-то другим мужиком. Тебе есть куда съехать?

— Я постараюсь решить этот вопрос, — мягко ответила я.

— Я бы конечно… — он не договорил. У него запел мобильный, и он схватил трубку, спеша узнать, кто его тревожит в неподходящий момент — Да, отец.

Я притихла. Это было нечто. Самостоятельный в поступках, но зависимый по жизни мальчик, разговаривает с тем, кто даровал ему всё и благодаря кому он ведет себя так, как ведет. Интересно, какие у них отношения? Жива ли его мать? Что вообще у них за семья? Конечно же, это что-то вроде аристократического семейства, которое встречается только за завтраком и не видится целыми днями. Или и за завтраком не встречается? Я даже не спрашивала, где и с кем живет ДонУн. Упущение.

Пока я задавалась кучей вопросов, пропустила мимо ушей диалог, да и всё равно не поняла бы его смысла, слушая только одну сторону.

— Отец просит забрать кое-какие документы у нашего компаньона, — парень развернулся ко мне всем корпусом — не торопишься? Заедем в один офис и тогда, может, поужинаем где-нибудь?

— Ладно, — у меня, действительно, не было никаких занятий сегодня, а сын остался с ЧонМином. Тот души не чаял в мальчике. А мне нужно было ещё многое узнать о ДонУне для облегчения себе создания ему проблем и мучений — Поехали.

Осторожно, со скоростью шестьдесят километров в час, как положено двигаться по населенному пункту, мы добрались до зеркальной высотки, отражающей в себе краски города и синевы неба, гармонично сливающихся в общую картину. ДонУн припарковал автомобиль на месте, которое было отгорожено толстым шнуром, но, завидев молодого человека, а, скорее, номера машины, служащий тут же подбежал и снял его. Серебренная иномарка бизнес-класса плавно скользнула между металлическими столбиками.

— Пошли со мной поднимешься, — подал руку ДонУн, обойдя автомобиль с моей стороны и открыв дверцу — мало ли, сколько времени я заболтаюсь? Лучше там подождешь, чем здесь.

Я не нашла доводов против, и, как можно красивее выпорхнув с сиденья, последовала за спутником, который хотел оставить держать мою руку в своей, но я, якобы поправляя юбку, забрала её и больше не возвращала.

Через просторный холл с ресепшеном, где с ДонУном многие здоровались, мы оказались у лифта, который начал поднимать нас на семнадцатый этаж, по одному нажатию кнопки. Две боковые стенки были зеркальными, дверцы стальными, а задняя стенка стеклянной, и время от времени она являла вид сумеречного Сеула, над которым мы взлетали всё выше. Красота, да и только!

С характерным звуком электроники, лифт доехал по назначению и разверз перед нами выход. Этаж был полупустым. Кое-где собирали вещи в сумочки девушки и женщины разных возрастов. Конец рабочего дня. Наверное, это были секретарши и другие офисные служащие. Все строго одетые, но уже расслабленные и спешащие в свои гнезда.

Мы прошли мимо них несколько комнат и в конце, где оставалось всего две двери с табличками «генеральный директор» и «финансовый директор», свернули в последнюю, правую. А куда бы ещё? ДонУн, конечно же, притягивался деньгами взаимной любовью.

Легко постучав и не дожидаясь приглашения, молодой человек переступил порог, затягивая меня следом.

— Йесон, привет! — я с первого же слова начала терять спокойствие и погружаться в безумие ужаса, но глаза мои продолжали смотреть вперед и видеть мужчину в черном дорогом костюме, темной рубашке, который сидел за столом и, при нашем появлении стал поднимать глаза. Холодные, таинственные опасные глаза, из которых на меня проливалось адское пламя, вытягивая душу и заставляя чувствовать физическую боль. Я чуть не заорала, но во рту все пересохло, язык онемел и прилип к небу, спина промокла насквозь и я, трясясь и леденея, повалилась на пол с ног, потерявших силу.

Взаимоковарство

ДонУн подхватил меня в последний момент, иначе я бы уже лежала, распластанная.

— Что с тобой? — беспокойно присел он, поддерживая меня и, приподняв на руки, встал и донес до стула, на который посадил. — Тебе плохо?

Мои глаза со страхом следили за Йесоном, который, не успев ответить на приветствие, уже наблюдал странную сцену. Он поднялся и стал приближаться, отчего моё сердце узнало какова тахикардия, а волосы вставали дыбом. Я не могла вымолвить ни звука. Пожалуйста, не подходи, стой там!

— Воды? Принести воды? — ДонУн пытался привлечь моё внимание. Я отвернулась от Йесона и посмотрела на молодого человека. О чудо, он показался мне милым!

— Лифт… высота… — я пыталась собраться с мыслями и внятно что-то объяснить — голова…

— Йесон, где тут можно взять попить? — парень двинулся к двери и я, начав паниковать, не успела схватить его за рукав, чтобы остановить. Пальцы мои зацепили воздух и в нем задвигались, будто почесывая что-то невидимое.

— Этажом ниже есть кулер в зале перед лифтом, — он сунул руки в карманы и оперся на стол прямо передо мной, буквально в двадцати сантиметрах. Этот голос! Этот уверенный, ровный, низкий голос! Он резал мне уши, колол нервы. Мне хотелось шипеть, броситься на него и убить, или броситься в окно и избавить себя саму от кошмара, который жрал меня изнутри — Моя секретарша уже ушла, поэтому комната для готовки с напитками уже закрыта.

— Я мигом! Присмотри за ней! — бросил ДонУн и умчался.

— Присмотрю… — медленно проговорил Йесон ему в след и повернул ко мне лицо. Его черные глаза, в которых поселились демоны с первой нашей встречи, прожигали мои черты — Ну здравствуй, моя радость.

У меня всё потемнело и поплыло перед глазами. Меня словно парализовало. Я всё ещё не могла озвучить ничего, что приходило в голову. А в ней почти ничего не было, кроме глаз Йесона и его звериного рычания у меня над ухом, когда по моему телу блуждали его руки, которые я будто ощутила в данную минуту.

— Мне очень, очень интересно как ты тут оказалась… — он скупо улыбнулся — Да ещё в такой компании… я так понимаю, ДонУн не сам тебя нашел? Но зачем он привел мне тебя?

— Он… не знает… — едва выдавила я, прокашлявшись — не помнит…

— Ах, ну, разумеется, — Йесон прищурился — А ты не потрудилась ему напомнить, так? Отсюда вытекает, что тебе зачем-то надо держать это в тайне. Ты влюблена в него?

Он пронзительно посмотрел на меня, оценивающе оглядел всю, с головы до ног.

— Нет, вряд ли, — мужчина наклонился ниже ко мне, и я вдавила себя в спинку стула, желая пройти насквозь и выскочить отсюда — Вообще-то у меня здесь в шкафу есть графин с водой и я послал его подальше ради пары минут разговора наедине, но ты меня разочаровываешь малословностью.

Он запустил руку себе во внутренний карман и достал оттуда свою визитку, которую медленно, как раскаленное клеймо, поднес к моему декольте и, коснувшись кожи, сунул под кофту. Я заорала, как сумасшедшая, но он тут же зажал мне рот рукой, что было силы. Глаза у меня полезли из орбит, лоб вспотел, и ноги с руками судорожно забились.

— Быстро успокойся и слушай! — Йесон гаркнул мне в ухо повелительным тоном, отчего я съежилась и угомонилась — Я в любом случае теперь тебя найду, но, уверен, у нас друг к другу есть вопросы, поэтому позвонишь мне при первой же возможности, и мы встретимся… поговорить. Я, так и быть, ничего пока не скажу ДонУну, но не заставляй меня долго ждать!

Он отстранился и отошел, а я, приложив ладонь к груди, жадно хватала кислород, стараясь отдышаться и придти в себя. Ещё одного такого эпизода я не переживу. Будет либо инфаркт, либо инсульт. В кабинет ворвался ДонУн, неся стакан воды, который, поддерживая, вложил мне в руку. Я шумно и быстро выпила половину.

— Похоже на клаустрофобию, — спокойно заметил Йесон — я видел такие приступы. Ты бы не оставлял больше свою девушку в запертых замкнутых пространствах. Это ведь твоя девушка, не так ли?

— Д-да, — мимолетно запнувшись, признал он — Я, вообще-то, по делам заехал так что, если ты отдашь бумаги о которых, как сказал отец, вы сегодня с ним говорили, то мы, пожалуй, поедем.

— Ах, бумаги? — мужчина понимающе закивал — конечно, один момент.

Он пошел к сейфу, извлекать нужные документы.

— Если хочешь, можем по лестнице спуститься, — тихо предложил мне ДонУн, забирая пустой стакан — я не знал, что ты не переносишь…

— Нет-нет, — обретала голос я — это от высоты. Поедем на лифте, просто я не буду смотреть вниз.

— Хорошо, — он улыбнулся — Что хочешь на ужин?

— Пожалуйста, извини, — прикрыла глаза я — но отвези меня домой, я неважно себя чувствую. И аппетит совсем прошел.

Йесон протянул папку ДонУну и он, взяв её, помог мне подняться.

— Спасибо, рад был увидеться! — они пожали на прощанье руки — Позвоню тебе завтра, о делах подробнее поговорим, идет?

— Договорились, — Йесон едва наклонился, обозначая уважительное отношение ко мне — рад был познакомиться с твоей прекрасной спутницей.

— Да, жаль, что так вышло, — я потянула его быстрее к выходу — Но, в другой раз соберемся где-нибудь нормально, до встречи!

Очутившись в своей квартире, я заперлась на все замки и щеколды, пронеслась в спальню и, забравшись под одеяло, укуталась в него с головой. Мне хотелось ощущения безопасности, комфорта, уюта. Лишь бы стряхнуть с себя чувство присутствия Йесона, из каждого угла глядевшего на меня и ждущего, когда я расслаблюсь, отвлекусь, чтобы накинуться и изнасиловать снова. Меня трясло, но через час мне нужно позвонить ЧонМину и сказать, что я дома, чтобы он привел мне сына.

На что я надеялась, когда бралась за месть? Что выдержу? Что стала сильной и непробиваемой? Но я, действительно, такой и была, пока не увидела Йесона. Почему именно он выбил меня из колеи? Риторический вопрос. Но я слишком погорячилась, после первых старых знакомых подумать, что никто меня не вспомнит. Откуда я могла знать, что этот маньяк такой хорошей памятью обладает? Почему, зачем он помнил? Он узнал меня буквально с первого взгляда. Нет, ничего общение с ним хорошего мне не предвещает. Мне нужно затаиться, спрятаться, исчезнуть. К черту месть! Не до жиру, быть бы живу. Да, именно так. Что-то подсказывало мне, что в борьбе хрупкой женщины с финансовым директором крупной корпорации выиграет далеко не первая. У меня не было крутых связей, влиятельных знакомых и родственников, безумного поклонника, готового ради меня на всё. И у меня был ребенок, ради которого стоило остановиться и послать к черту все свои бредовые идеи о вендетте.

Несколько дней пролетели незаметно, хотя тревожно. Я с опаской смотрела за любой поворот, почти не отпускала от себя сына, реже старалась выходить из квартиры. Я не собиралась звонить Йесону. Это глупо. Если он догадывался, что я задумала какую-то игру, то пусть убедится, что мои планы поменялись, и я просто ушла с их дороги. Если он сам каким-то образом узнает мой телефон и позвонит мне, то я объясню ему, что мне ничего не нужно, лишь бы меня оставили в покое.

ДонУн звонил мне пару раз на следующий день, но я не подняла. Потом он позвонил мне несколько раз через день. А потом, когда я сбилась со счету от его непринятых звонков, он заявился ко мне в магазинчик, когда я снимала кассу. В этом плане я была предсказуема, и меня легко было найти именно здесь, именно в этот час.

— Что случилось? — без прелюдий хлопнул он цветами по прилавку перед моим носом. Мой продавец округлил глаза и ретировался в подсобку, не желая вмешиваться. Я стояла боком к ДонУну.

— Ничего, — безэмоционально произнесла я.

— Ничего?! — парень фыркнул, встав фертом — Ты мне не поднимаешь и не перезваниваешь просто из «ничего»?

Он злился. Его самолюбие было ущемлено. Тем сильнее, что он не понимал причин происходящего.

— Это, я так полагаю, мне? — ткнула я на букет, подаренный совсем не эстетично.

— Да! — громко воскликнул ДонУн и, утихомириваясь, продолжил — Ты не ответила!

— Мне нечего сказать, — пожала я плечами — А за цветы спасибо.

— Ты опять сошлась со своим бывшим? — ревниво поджал он губы, застучав ногой по полу. Если бы он знал, что я вообще не сходилась ни с кем с той роковой ночи! Да, у меня было девять мужчин. Но однажды, и фактически разом. Но его вариант подходил для прикрытия лучше.

— Я запуталась, — вяло начала я включаться в прежнюю игру, желая потихоньку вывести из неё ДонУна, чтобы он отстал.

— В чем? Почему? — как же мужчин злило, когда они не понимали, что творится. И тем ярость бушевала горячее, если замешан был какой-никакой, а соперник — Я думал, мы решили вопрос о том, что у нас начинаются отношения и тебе стоит переехать от него!

— Обстоятельства складываются иначе, — покачала я головой — пожалуйста, постарайся меня понять.

— Как мне это сделать, если ты толком не говоришь, что случилось?! — ДонУн разве что на стену не лез. Наверное, в этот момент он думал ту самую любимую сильным полом мысль «да чего же хотят женщины?».

— И не могу сказать. Мне просто нужно время, — я повернулась спиной к прилавку, отложив ручку и накладные, чтобы серьёзным и грозным взглядом приструнить молодого человека, заставить сдаться и уйти. Но он, хоть и был младше меня, не привык проигрывать и весь его внешний вид говорил о том, что он не отступит. Разумеется, богатому сыночку всегда должны доставаться все игрушки, которые он пожелал.

— Время? — он подступил ко мне впритык — Сколько ты хочешь? День, неделю, месяц?

С неприязнью, я увидела, как его руки легли по бокам от меня, и он навис надо мной. Я сглотнула слюну, не предвкушая ничего приятного.

— Не знаю, — по-прежнему гнула я свою линию.

— Ты хоть что-нибудь точно мне скажешь? — ДонУн прижал меня к прилавку всем телом. Меня бросило в жар, и я уперлась в его грудь — Кто он? Моложе, старше? Красивее, богаче?

Я молчала, отворачивая лицо от его щекочущего дыхания, скользнувшего мне в ухо.

— Что он может тебе дать, а? — парень провел ладонью по моему бедру — Хочешь, я засыплю тебя мехами, драгоценностями, цветами? Поехали, отдохнем где-нибудь? Или купить тебе новую машину?

— Купи себе проститутку! — отпихнула его я и отошла к стене. Он отлетел и, остановившись и обернувшись ко мне, повысил тон.

— Ты думаешь, я так к тебе отношусь, да?! — я хотела крикнуть ему в лицо «ты уже ко мне так отнесся!». Перед глазами, на которых навернулись слезы, появился он, голый, заставляющий делать ему минет при ещё куче его товарищей — Что с тобой? Я ведь, правда, честное слово, хочу быть с тобой, хочу тебя, хочу проводить с тобой время. Что я сделал не так?!

О-о, если бы ты знал! Такое не исправить уже никогда. Разве что твоей же, дорогой мой, кровью.

— Нам лучше никогда больше не видеться, — отчеканила я и повернулась к нему спиной.

Послушав некоторое время его штормовое дыхание, я услышала, как над дверью звякнул колокольчик, и она закрылась, не хлопнув лишь благодаря работе пружины. Кажется, это всё. Покончено с мечтами о мести, с ДонУном и с прошлым. Я надеялась, что в этот раз, навсегда. Пожалуйста, пусть оно ушло безвозвратно!

Днем позже я обнаружила, что у меня закончилась мука, в тот самый момент, когда я хотела приготовить блинчики. Ко мне пришла лучшая подруга, и мы болтали на кухне, наблюдая за тем, как балуется на своем детском стульчике ДжеСоб — именно так звали моего малыша.

— Ну вот, давненько же я не пекла ничего, стыд мне и позор, — я сняла фартук и повесила его на крючок — Приглядишь тут за всем? За углом продуктовый, я мигом. Туда и обратно!

Подруга кивнула, я послала воздушный поцелуй сыну и помахала ему рукой. Надвинув кроссовки, я открыла дверь и сбежала по лестнице. Разглядывая недавно покрашенные стены подъезда, я автоматически притормозила у почтовых ящиков, сунувшись в свой, нет ли счетов или чего ещё. Там было пусто, и я вынырнула из полутемок искусственного света на дневной, солнечный. Последняя треть июня наградила жителей столицы жарой, безоблачностью и полным безветрием. Иногда было не продохнуть, но сегодня было более-менее терпимо.

Не успев отойти и пары шагов от подъезда, я вскрикнула, силясь провалиться на месте. Передо мной стоял Йесон. Я попятилась спиной.

— Лучше стой где стоишь, — тихо выговорил он, но я не послушалась и рванула в подъезд, обратно, где была настигнута им, поймана и прижата к стене. Я попыталась заорать, но он снова зажал мне рот ладонью. Меня била дрожь. Я зыркала по сторонам, в ожидании спасительного появления хоть кого-нибудь, но знала, что наш четырехэтажный дом не слишком проходной и тут редко кто в будний день, в обед, просто так пройдет мимо — Я так понимаю, что ты не будешь вести себя покорно, поэтому мне лучше не отпускать тебя, пока ты не выслушаешь, я прав?

Я не думала, что стоит пытаться с ним говорить хотя бы знаками, поэтому даже не кивнула, а просто ждала, что он будет делать и говорить дальше. У меня создавалось впечатление, что мне сейчас всадят нож под ребра, убьют, уничтожат. Или будут пытать, порежут на куски и меня найдут по частям где-нибудь на дне реки.

— Я же просил тебя мне позвонить, почему ты этого не сделала? — я не реагировала — Позлить меня хотела? Опрометчиво и не разумно.

Привыкая к его присутствию, отходя от шока и вникая, что меня ещё не разделывают мясницкими инструментами, я подняла руки и взялась за его, намекая, что мне уже можно открыть рот. Хотя я не верила самой себе и появись у меня возможность звать на помощь, конечно, я буду кричать.

— Нет уж, погоди ещё немного, — ухмыльнулся он, видимо, зная меня примерно так же, как я, или интуитивно угадывая — Я предлагаю тебе выйти, посидеть у меня в машине и поговорить спокойно. Ты можешь мне не верить, но я не собираюсь причинять тебе вреда. Не сегодня. Не сейчас, по крайней мере. Я тебя не буду насиловать или калечить, если ты пойдешь со мной.

Я всматривалась в его глаза, лицо и думала, что не поверю ему никогда в жизни. Казалось, сядь я к нему в машину, и с моим скромным существованием можно прощаться. Я слабо покачала головой.

— Я и не думал, что ты так быстро согласишься, — Йесон поставил руку поудобнее, звякнув дорогими наручными часами — поэтому сообщу тебе кое-что. Пока ты не звонила мне, у меня было время поинтересоваться тобой. С помощью минимальной информации от ДонУна, я узнал, кем ты работаешь. От этого я узнал, как тебя зовут, потом где ты живешь… а потом я узнал, что у тебя есть маленький секретик. В мае ему исполнился год, не так ли?

В глазах моих было больше ужаса, чем у героинь фильмов, которые смотрят на занесенную бензопилу. Я пискнула и замотала головой. Нет, пожалуйста, не знай этого, забудь! Не тронь ДжеСоба, умоляю!

— О, я знал, что этот аргумент тебя мотивирует. Будешь паинькой, зайка? — я кивнула, и он освободил меня — Идешь за мной и не привлекаешь внимания, иначе, ты же понимаешь, кому я, в конце концов, сделаю ата-та.

Я, подобно рабыне, безвольной, у которой не было выбора, пошла за ним и села в черный тонированный внедорожник. Йесон устроился за рулем, но даже не собирался заводиться и трогаться, что, несомненно, радовало. Значит, всё-таки, не обманул и хочет просто поговорить.

— Обрела речь? — деловым тоном спросил он, превратившись из насильника в подворотне, в представительного, внушающего доверие, мужчину — Или мне ещё подождать?

— Нет, лучше побыстрее покончим с этим, — запинаясь и шепча через слог, выговорила я.

— С «этим»? — Йесон засмеялся. Я почему-то думала, что такие как он умеют издавать только дьявольский смех, который отдаётся эхом и сотрясает землю, но нет. Звуки были человеческими и по коже от них мурашки не бежали — С «этим» я и ты покончим в другой раз, а сейчас просто беседа, малыш. Так вот. Из короткого рассказа ДонУна на мой вопрос «где ты нашел такую прекрасную девушку» я понял, что моё изначальное предположение было ошибочным, и вы столкнулись волей случая, так что, предположение о мести я, наверное, должен отмести? Хотя нет, подержу его ещё немного, но во вторую очередь. Я тешу себя надеждой, что я не полный кретин, поэтому умею обращаться с цифрами. Я отнял от этого мая год, а потом ещё девять месяцев и знаешь, что у меня вышло? О да, жаркий август пару лет назад. Мне стоит озвучивать, где мы с тобой тогда были, или сама знаешь?

— Не стоит, — опустила глаза я, почему-то успокоившаяся под его монотонным насмешливым голосом. Мне было интересно, что он ещё разведал, хоть меня это пугало и бесило, но у меня и самой оставались вопросы, которые, если он соизволит выслушать, я задам после его рассказа. А пока что я водила пальцем по панели, впитывая то, что он говорил.

— Но, к сожалению, мы там были не одни, в той чудесной гостинице, — продолжал он — и для меня осталось тайной, кто же отец ребенка? ДонУн? Поэтому ты решила с ним завести отношения?

— Уж точно не ты! — прошипела я и почувствовала, как напрягся мужчина слева от меня.

— Это я и без тебя знаю, — ледяным голосом обдал меня он. От его иронии не осталось и следа. Я вспомнила, как тогда разъярила его, расцарапав щеки. Нет, не стоит подтрунивать над ним. Он не тот тип, с которым можно пошутить. Лучше придержу язык — Я спросил, кто из них всех отец?

— Не знаю, и знать не хочу, — я повернулась к нему — можешь в это поверить? Не имею никакого желания увидеть в своем сыне одного из тех уродов, ясно?

— Хм, могу попытаться понять твои чувства, — он задумался, глядя не то в меня, не то сквозь — И что же, даже женское любопытство не подначивает?

— Ни капли.

— А вот мне интересно, — наконец-то, вернулся он к своему более дружелюбному состоянию — сдай анализы ДжеСоба…

Я ахнула. Я не произносила имени. Меня вновь заколошматило. Далеко же зашло его расследование.

— Да-да, я очень много о тебе знаю, — подтвердил он и продолжил — дашь мне результаты, а я добуду все остальное. Не хочешь, значит, тебе не скажу, а своё любопытство я привык удовлетворять.

— Как и всё остальное? — скривила губы я, решившись впервые смело на него взглянуть.

— Да, как и всё остальное, — улыбнулся он мне — Наконец-то я вижу ту дикую и необузданную девочку, которая нам всем так понравилась…

— Прекрати, — топнула я, начиная злиться.

— Да ладно тебе, — он погладил руль, нежно и ласково касаясь его кожаной поверхности — думаешь, я сам доволен тем, что было? Нет, поверь, совсем нет. Я ненавижу делиться. И уж тем более тем, что мне очень по вкусу. Я бы с удовольствием был там один. Первым, единственным. И последним. Но, правила назначал не я, поэтому прости…

— Никогда в жизни, — выплюнула я каждое слово.

— Понимаю, — Йесон устало откинулся — почему ты рассталась с ДонУном? Я только утром спросил его о тебе, и он сказал, что вы уже не вместе. Я не понимаю твоего поведения.

— И не пытайся, — я смотрела на его шею и жалела, что у меня нет с собой лезвия, чтобы её перерезать — Я не хочу больше видеть никого из вас. Никого. Никогда.

— Не получится, — Йесон вновь поднялся, выпрямив спину — судя по тому, что ты не знаешь, кто папаша, то остался тот самый вариант, что ты хотела отомстить. Можешь молчать или отрицать, но я знаю, что это так. Мне жаль, что ты так быстро сникла и, поджав хвост, бросилась в кусты. Это, на самом деле, отменная идея. Смелая, оригинальная. Одна против такого количества мужчин. Я хочу знать, как будет продвигаться дело, как всё обернется… развлеки меня. Продолжай!

— Это что ещё за извращенные заказы? — я медленно покачала головой, отобразив на лице недоумение — Я не стану делать то, что тебе хочется.

— Тогда тебе придется развлечь меня другим образом, — мой рот распахнулся, готовясь разразиться бранью — да-да, тем самым, что в прошлый раз. Так что выбирай. Я богатый скучающий мужчина и мне хочется развлечений. Одного из двух.

— Не слишком ли ты многого хочешь? — я взмахнула руками — Может, придем к маломальскому компромиссу? Чтобы тебе совсем уж жизнь медом не казалась. А то тебе потому и скучно, что всё по-твоему. А ты попробуй урезать аппетиты, и жизнь заиграет красками.

— Разумно, молодец, — Йесон внимательнее вгляделся в меня — милая, ты меня уже радуешь.

— Не смей меня так называть!

— Тебя волнуют такие мелочи? Ну ладно, — он стряхнул пылинку с пиджака — Какие у тебя условия?

— Я не дам тебе узнать, кто отец ДжеСоба, это исключительно моё дело. Только тогда я продолжу мстить вам, козлам.

— Как, и мне? — он удивленно распахнул глаза — Ты веришь, что с моей полной осведомленностью такое возможно?

— А чем черт не шутит? — мне эта карикатурная ситуация уже казалась глупейшей до невозможности, однако она происходила со мной — Тебя я ненавижу особо изысканным образом.

— Это как? — заулыбался Йесон, разве что не мечтательно меня слушая, как ребенок сказки.

— Ну, в идеале, в финале всего я должна буду отрезать тебе член секатором, — увлеченно, и не менее азартно понесло меня на рассказы, как его на прослушивание их — предварительно, естественно, отымев тебя огромным вибратором.

— А можно я тогда тоже буду тебе мстить? — поинтересовался он, так, будто выдвигал поправку в проект на собрании директоров.

— До или после? — прикусила губу я.

— До, конечно.

— До не за что, — логично заключил мой мозг.

— За компанию, — потер руки он, предвкушая что-то приятное для себя.

— Нет, тебе нельзя, — остановила я его радость — это будет нечестно. У тебя много средств, сил, связей. Я с тобой не потягаюсь.

— А если договоримся об одинаковом оружии? — Йесон повел бровями, призывая к заговору. Это ещё что? Меня заманивают в сообщники против самой себя?

— Каком ещё оружии?

— Эмоциональном, — мужчина развел руками перед собой — Никаких денег, никакого насилия. Только слова, только действия. Ты должна будешь разбить сердце ДонУну, а я тебе.

— Пфф, — не выдержала я и засмеялась. Нервно, истерично, до слез. Что это за бред?! Насильник, которого я мечтаю убить и закопать (а лучше закопать живьем) разобьёт мне сердце? Очень смешно, но если он хочет попробовать, то пусть — Разумеется, ты подразумеваешь исключительно любовную лирику, а не смерть кого-то близкого мне?

— Разумеется. Я же сказал — никакого насилия.

— Что ж, дерзай, — я откинула голову назад. Что ж, хоть и странно, хоть и дико, но с ним можно было говорить, как с человеком — а что достанется в награду победителю? Если я выиграю, то ты дашь себя кастрировать?

— Ну уж нет, добровольно не дамся, — Йесон захлестнул пиджак поплотнее, будто почувствовав угрозу некоторым частям тела — Если ты выиграешь, то я помогу тебе отомстить остальным. Любым образом.

— Ишь ты какой! — я встрепенулась — С себя на других беду перенес?

— А ты бы как поступила на моем месте? — вынуждена была с ним согласиться.

— Хорошо, а ты что хочешь в качестве приза? — я насторожилась, не надеясь ни на что положительное даже близко.

— Тебя, — коротко, не думая, ответил он.

— Ч-что значит меня? — заикнулась я, невольно отпрянув.

— То и значит, — Йесон загадочно поднял глаза вверх, будто призывая небеса в свидетели — если я разобью тебе сердце, то ты придешь ко мне отдаться. Вся, полностью, во все места, какие мне будет угодно. Я не подразумеваю угрозу для твоей жизни.

— Гадко, — пришлось констатировать факт. Но вряд ли когда-либо его больная фантазия воплотится в реальность — а какой тебе от этого восторг?

— А ты когда-нибудь занималась сексом с человеком, который тебя люто ненавидит, хочет видеть тебя в гробу, но вдруг понимает, что безумно тебя любит. И это противоречие сводит его с ума, он хочет закрыться где-нибудь и разбивать посуду, но вместо этого приходит к тебе, переступая через себя и свою гордость, и отдаётся тебе. В то время как ты, разбив ему сердце и не испытывая к нему ровно ничего, наслаждаешься полнотой власти, но, не исключено, тоже что-то можешь начинать испытывать к своей жертве, — на его философско-психологическое описание моё лицо высказалось за меня — Вот и я никогда не занимался подобным сексом, так что хочется попробовать.

— Но ни о каком расследовании отцовства ДжеСоба не может быть и речи, да? — вернулась я немного назад.

— Ладно, это вычеркнем, — Йесон мотнул головой снизу вверх, будто подкидывая ею идею — без твоего согласия, но если ты надумаешь…

— Я не надумаю, — отрезала я и открыла дверцу — надеюсь, теперь всё? Я могу идти?

— Конечно, — мужчина поднял ладонь на прощание — И чтобы завтра же вернулась к ДонУну! Конкурс на лучшего злодея считаю открытым.

— Как скажешь, — хлопнула я со всей силы, зная, как водители не любят таких жестов. Наверное, Йесона тоже передернуло. А я, восстанавливая душевное равновесие, отправилась за мукой.

Откровения

Я позвонила несколько раз ДонУну, но теперь не поднимал он. Здорово, и как я буду выполнять условия, если обидевшийся мажор не изволит больше хотеть со мной видеться? Я села и пролистала записную книжку. Было два выхода. Позвонить ЧунСу или Йесону. Только они могли помочь снова с ним встретиться. Но как объяснить всё ЧунСу? Как ввести его в курс дела? Или наврать с три короба? Я не знала, как и раньше, о чем с ним говорить и какой найти повод для общения. К своему удивлению и признанию собственного безумия, я набрала Йесона.

— Алло, — услышала я его голос и перевела дыхание. Слова не сходили с языка. Даже представляться не хотелось — Зайка, так и будешь молчать? У меня есть твой номер. Игры в телефонных маньяков бесполезны.

Я приложила ладонь ко лбу. Можно было бы догадаться.

— Я и не собиралась этим заниматься, просто не знаю, с чего начать.

— Начни с главного, у меня через шесть минут встреча с акционерами, — напомнил он мне о своем положении. Ага, это я тут плюхи дую, а он большой босс.

— ДонУн не хочет со мной разговаривать, и я не знаю, как продолжать его соблазнение.

— И? Я тут причем?

— Как это причем? Ты же хотел дальнейшей мести, помогай мне его охмурять, — безапелляционно заявила я. Нечего с ним цацкаться. Вспоминая психологию преступников, я отметила, что с ними нужно вести себя не менее отвратительно и вызывающе, тогда они не будут наезжать первыми.

— С чего это я должен рыть себе яму?

— Иначе ты со мной вообще не увидишься, и будет взаимное фиаско. Кстати, результаты подобного исхода мы не обговаривали, — ехидно завершила я.

— Ну, там не трудно будет что-нибудь сочинить, — Йесон отвлекся и что-то кому рядом ответил, явно по работе — например, ты, я, ночь, кровать…

— Не слишком жирно? Если я отказываюсь — мы с тобой спим, если я проигрываю — мы с тобой спим, если мы проигрываем оба — мы с тобой спим. Я похожа на того, кого легко провести?

— Извините, я сейчас вернусь, — услышала я его фразу в сторону и, через некоторое время он вновь обратился ко мне — Прости, при посторонних невозможно говорить о таких вещах. Они начинают думать, что я говорю со своей супругой.

— Ты женат?! — невольно воскликнула я на всю комнату. Я же даже не посмотрела на его руку и наличие кольца! Неужели такой извращенец может быть семейным человеком? А если у него тоже есть дети? Я замешкалась, хватая ртом воздух.

— Ревнуешь? — услышала я саркастическое замечание. Это уже слишком. Меня сейчас стошнит.

— Существуют способы убить через телефон? Пожалуйста, скажи что да, и как это сделать?

— Плаза Отель, второй этаж, итальянский ресторан Тоскана в час дня, — произнес он.

— Ты опять не со мной?

— Нет, это как раз тебе. Приведу туда завтра ДонУна пообедать. Будь там, не упусти шанс.

— Не упущу, туда ведь можно пронести огнестрельное оружие? — сквозь зубы прорычала я.

— Попробуй пармской ветчины, она там замечательная, — я бросила трубку. Скотина, урод, негодяй! Я представила, как лоскутами сдираю с него кожу и мне немного полегчало. Ну почему, почему деньги и власть в этом мире даются таким, как он? Почему ни один порядочный человек не может оказаться у кормушки и помогать другим? Я отругала себя за то, что поддалась минутной слабости и позвонила ему. Стоило своими силами отыскать ДонУна. Но теперь уже поздно жалеть.

Я заглянула в кроватку ДжеСоба. Он заснул и мирно посапывал. Можно заняться собой, привести себя в порядок, чтобы блистать завтра. Я в любом случае должна отомстить и Йесону тоже! Но как? Не дай Бог он окажется отцом пары детишек. Я чуть не начала грызть ногти. Душа металась в теле, как раненная птица. Что же я делать буду? Многое ли потеряют дети, если их лишат такого папы? Если по отношению ко всем другим моя ненависть снизилась до «сделать больно», то в этом случае я отчетливо видела картины убийства. Я не могу оставить его в живых. Только не теперь, когда он показал, как опасен и на что способен.

В самом лучшем своём виде, с идеальными маникюром, педикюром, макияжем и в сексуально обтягивающем платье, я сидела за столиком на видном месте, застеленным белоснежной скатертью, а поверх ещё одной, чуть поменьше, лиловой, положенной под углом к нижней. Передо мной был какой-то салат, на который я ткнула наобум в меню и чай. Чай я выбрала с большей щепетильностью. Фруктовый. Этого должно было хватить, чтобы дождаться двух засранцев, которых мне нужно было как можно скорее втоптать в грязь и выбросить из своей жизни.

Они не заставили себя ждать, явившись с опозданием минут в пять, не больше. Ещё минуты две у них ушло на то, чтобы осмотреться и заметить меня. ДонУн, изумившись и не слишком при этом довольно выглядя, постарался отвернуться, но Йесон, до того естественно и непринужденно, что я сама могла бы поверить, не заметил его движения в сторону и прошел прямо ко мне.

— Какая неожиданная встреча! — он поклонился — Рад снова Вас видеть.

— Взаимно, — вынуждена была сказать я, так как ДонУн был вынужден подойти с ним и всё слышал.

— Сеул, оказывается, не так уж и велик, — Йесон вежливо улыбался — Можно присесть или Вы ждете кого-то?

— Нет, я обычно здесь обедаю одна, — так же фальшиво и воспитано улыбалась я — Так что садитесь.

— Йесон… — хотел остановить его ДонУн, но мужчина уже сел.

— Ну-с, подождем меню и посмотрим, чем оно нас удивит. Я тут впервые — я дивилась умелому лицемерию. Судя по нашему вчерашнему разговору, он тут наизусть знал каждый квадратный сантиметр. Но ресторан был недалеко от моего магазинчика, поэтому выглядело натурально, что завсегдатай тут я — посоветуете что-нибудь?

— Попробуйте пармскую ветчину, — в духе английского чаепития в высшем обществе обменялись мы любезностями.

— О, Вы читаете мои вкусы! Чудесно! ДонУн, а ты?..

— Мы можем отойти и поговорить? — смотрел он на меня, игнорируя Йесона.

— Если это будет удобно… — не отводя взгляда, обратилась я к старшему по возрасту.

— Конечно-конечно, идите, я пока осмотрюсь.

Мы синхронно поднялись и вышли в холл, где сновали официанты в отутюженных формах и у входа стоял распорядитель зала. Мы отступили от него подальше, к окну.

— Зачем ты звонила? — едва шевеля губами, спросил молодой человек.

— Хотела сказать, что разобралась со своими проблемами, если тебя это ещё интересует.

— А если уже нет?

— Твоё дело, — пожала плечами я — значит, не так тебе было нужно, как ты хотел показать.

— Ты перебралась от него? — задал он вопрос после длительной паузы.

— Нет, — мне всё ещё было невыгодно сжигать мосты.

— Я не потерплю такой ситуации, — вспылил он — Хватит пудрить мне мозги! Либо ты со мной, либо нет! Что за мышиная возня?

— А если мне, правда, некуда деваться? — невинно затряслась я, стараясь смахивать на жертву.

— Переезжай ко мне, — тут же ляпнул ДонУн. Вот это его понесло… не ожидала.

— Слушай, ты мне нравишься, очень, — за каждую букву я вешала себе на грудь по медали. Могла ли я когда-нибудь подумать, что буду говорить такое этому человеку? — Но мы с тобой всего пару раз были на свиданиях, если это можно так назвать. Я ведь не юная девочка, которую можно снять и вести в постель. Я старше тебя и ищу отношений. И сожительствовать с парнем, которого знаю меньше месяца я начать не могу.

ДонУн выслушал, не перебивая. Взгляд его стал глубже. Нервное притопывание прекратилось.

— Я… ты всё ещё думаешь, что я отношусь к тебе, как к… как ты тогда сказала?

— Я не знаю, что думать, — я тяжело вздохнула, будто неся на плечах горести мира — Ты не даешь мне никаких зацепок для того, чтобы думать иначе. Хотя мне хочется.

— Переезжай ко мне, — повторил он — я поживу у родителей.

— Но…

— Не говори ничего сейчас, — оборвал он меня — подумай. Я заеду завтра вечером, как дела закончу. Просто… пойми и ты меня. Если ничего не поменяется, если ты ничего не хочешь менять, есть ли смысл надеяться мне на что-то серьёзное? Я решаюсь на отношения, но и ты, пожалуйста, решись.

Я молча кивнула. В самом деле, сейчас, наспех, я ничего сообразить не могла, понимая только, что сына не оставлю. На кого мне его бросить? И ЧонМину что-то нужно будет объяснять. Нет, переезд категорически запрещен, но тогда я потеряю ДонУна. Не самая страшная потеря. Но страшнее была расплата за провал, которая ожидалась со стороны Йесона.

— Я лучше поеду, — шагнул к лестнице молодой человек — всё равно в голове такой сумбур. Поем на работе. Передай Йесону, что у меня срочные дела появились.

— Но!.. — подняла руки я, чуть не закричав «не оставляй меня с ним!».

— Пока, до завтра! — он спешно развернулся и исчез.

Обреченно и одиноко, я вернулась к столику, где Йесон уже ждал свой заказ. Я остановилась у своего стула, не желая садиться. Мужчина улыбнулся.

— Ты всё-таки пронесла пистолет? Быстро же ты с ним расправилась, только, вроде, мы договаривались о других приемах, — я плюхнулась на сиденье, не заботясь об этикете и опершись локтями на стол — Что, труп не можешь вынести сама?

— Это конец, — покачала я головой.

— Нет, это статья, — расправляя салфетку, подтрунивал Йесон.

— Он хочет, чтобы я перебралась жить к нему. Я не могу этого сделать! Не могу! А если не сделаю, то всё, мы больше не станем друг с другом общаться. А я не сделаю, значит, конец.

— Он хочет… чтобы ты к нему переехала? — посуровев и помрачнев, угомонился мужчина — Он что… настолько серьёзен в намерениях? Уже?

— Откуда мне знать, что у него в голове, — я закатила глаза, отгоняя боль в висках — Может, переспать скорее хочет, чего я никогда, ни за какие деньги не перенесу и не допущу.

— Да, спать с ним ты не будешь, — мы замолчали, пока подошла официантка и, расставив перед Йесоном его блюда, поинтересовалась, не желаю ли я что-то ещё. Я попросила ещё чаю. Она ушла.

— Правда? Спасибо, что разрешил, а то я уже собиралась! — выпрямилась я, заметив, что в зал заходят ещё люди — Просто не терпелось.

— Думаю, тебе вообще пока не стоит ни с кем спать, — он взял в руки нож и вилку, и я задумалась, совпало так, или это был намек на угрозу?

— Я вообще ни с кем не сплю и не собираюсь. Тошнит от вас, мужиков.

— Так… — Йесон озарился каким-то недобрым светом — ты с тех пор… не имела никаких отношений?

Я смотрела на него, как на телевизионного диктора. Говори-говори, я просто занимаю время твоей болтовней, которая мне влетает в одно ухо, а вылетает из другого.

— Тебе было так противно?

— Ты совсем дурак?! — не выдержала я, слегка стукнув по столу кулаком — А что я, по-твоему, наслаждалась?!

— Хм, — он, кажется, тоже включил на месте меня телевизор — Это становится ещё интереснее, привлекательнее. Ты по-прежнему так же морально невинна, как и тогда, потому что никому не отдавалась по собственной воле. Чудо!

— Ага, жаль только, что зачатье было не непорочным, — я откинулась на спинку, скрестив руки на груди — Какое это имеет отношение к делу?

— Такое, — Йесон положил в рот что-то из еды, прожевал, проглотил и продолжил — Я тебе запрещаю спать с кем-либо в ходе наших игр и твоей мести.

— Дай угадаю, — подалась вперед я — а иначе ты меня трахнешь?

— Фу, не надо такой красивой девушке говорить таких слов, — мы с ним встретились глазами, вспомнив одно и то же, то, за что я ненавидела его сильнее всего. За то, что он заставил его тогда просить о сексе, озвучить это, грязно и мерзко унижаться даже на словах. Он дьявольски скривил улыбку — Ну, за столом, по крайней мере. В постели позволено всё.

Я сжала в руке нож из столовых приборов, лежавших передо мной.

— Однажды я выпущу тебе кишки, а ты будешь умолять убить тебя быстрее и безболезненнее.

— Но сначала мы переспим, — промокнул он губы салфеткой со спокойствием экзаменатора.

— Ты гребанный озабоченный извращенец, зачем тебе так втемяшилась в голову эта идея?

— Потому что я гребанный озабоченный извращенец, — мне принесли чай, ему кофе — Ты сумеешь жить с ДонУном и держаться на расстоянии от интимных удовольствий?

— Он хочет отдать мне свою квартиру, а сам пожить у родителей, — наконец-то договорила я идею моего «бойфренда» — но я не оставлю ДжеСоба и точка.

— Вот черт, он и правда влюблен, — восхитился Йесон — ты талантлива и я катастрофически отстаю в своих достижениях.

— Я не представляю, как такой человек как он может влюбиться, я же всё помню…

— Он был под кайфом, — мужчина глотнул кофе, смачивая горло — не сомневаюсь, что ты не знаешь, что это такое. А я знаю, хотя пробовал всего пару раз в жизни. Да, ДонУн безалаберный, избалованный, в чем-то несерьёзный и легкомысленный. С женщинами он потребитель, но то, каким он был тогда — это от начала и до конца влияние наркотиков. Кстати, он с ними совершенно завязал. И, можешь выкидывать какие угодно номера, он ничего не вспомнит. Он ничего не вспомнил уже тогда на следующее утро. Правда. Ни он, ни Уён, ни ЧунО, ни Итык, ни ХенЩик. Они укурились в хлам и ничегошеньки не вспомнили.

— А остальные? Ты? — мне было жутко вспоминать ту ночь, но, как жена Синей Бороды, которой запретили открывать всего одну дверь, я лезла к ней, вставляла ключ и заглядывала.

— ЧунСу, Илай и ДжунЁн выпили, кто-то меньше, кто-то больше, я не следил, — Йесон положил руки на подлокотники — а я был абсолютно трезв. Это моё обычное адекватное состояние.

— Ну, ты и ублюдок.

— Благодарю, — меня поражало, как спокойно он реагировал на оскорбления и как нервно и дерзко порой отвечал на самый, казалось бы, безобидный юмор. Он полез во внутренний карман пиджака и достал чековую книжку — Вынужден верить тебе на слово, что ты не отдашься ДонУну, поэтому найми няню, какую сама найдешь, чтобы сидела с ДжеСобом.

Он протянул мне чек. Я не собиралась брать.

— Я же сказала, что не оставлю сына!

— Я бы мог предложить забрать его себе, — Йесон увидел страх и трусость в моих глазах, за которыми я не уследила — но ты же не доверишь мне его? Ты же, наверное, думаешь, что если я и люблю детей, то только есть под кисло-сладким соусом? Поэтому и даю тебе денег, чтобы ты наняла сиделку, няню. Договор ведь мы с тобой не разрывали. И в случае твоих неудач я стою с открытой пастью и жду, когда смогу тебя скушать. Ты уж не слишком мне способствуй, а то опять начну скучать. Тем более что, узнав некоторые откровения, приз стал для меня ещё слаще и желаннее.

Я вспомнила то, о чем хотела узнать и посмотрела на его пальцы. Кольца не было.

— Ты женат? Разведен? У тебя есть дети? — Йесон поднялся, бросил чек в чистую тарелку рядом со мной и, достав кошелек, отсчитал приличную сумму с чаевыми наличными, бросив их туда же. Судя по всему, заплатил за всех.

— Я наелся, до связи, — он повернулся спиной и пошел на выход.

— Йесон! — без пользы крикнула я. Он ушел, не останавливаясь.

Преодоление

Сидя в машине ДонУна, мы с ним обсуждали планы на ближайшее будущее. Я едва уговорила его подождать три дня, чтобы я собрала свои вещи, закончила все дела и переехала к нему в квартиру. Но в голове у меня прокручивались совсем другие пластинки: няню быстрее, чем за трое суток, я не найду, а сейчас мне нужно отболтаться как можно скорее, потому что ДжеСоб в любой момент проснется и, не обнаружив меня, начнет плакать. Иногда невозможно было найти никого посидеть с ним, и в этот вечер был тот самый случай.

— Может, всё-таки посидим где-нибудь? — Пытался настаивать ДонУн.

— Нет, не могу, правда, — я поглядывала через окно автомобиля на окна своего дома — Не из бывшего, просто у меня ещё есть дела. Мне нужно разобраться с работой, чтобы на первое время перестроиться на другой лад. Ведь от тебя до магазина добираться дальше и неудобнее.

Он, не убежденный и расстроенный, продолжал смотреть на меня.

— Ну, потерпи ещё три дня, — как можно бодрее улыбнулась я — И я буду в твоем распоряжении почти в любое время. И почти вся.

— Надеюсь, это ожидание будет последним, — негодующе покачал он головой, протягивая руку на заднее сиденье, чтобы отдать мне букет, дабы я его не забыла. Уверена, он это сделал не ради того, чтобы порадовать меня, а ради того, чтобы позлить кого-то, кто якобы у меня в квартире.

— Мужчина не должен бояться ждать, — я дотянулась поцеловать его в щеку, уже натренировавшись не перекашиваться скрыто от отвращения. Но тут произошло самое страшное из всего, что могло произойти в данном случае. Он повернул своё лицо и наши губы соприкоснулись. Сначала мимолетно, но потом он подался вперед, и хотя я механически начала отстраняться, он положил ладонь мне на затылок и остановил мой импульс. Его губы сильнее прижались к моим, а я, зажмурив глаза и зажав рот, терпела это, как могла.

ДонУн почувствовал, что я напряжена и прекратил. Я как можно скорее выровняла лицо и отпрянула к дверце, тут же дернув за ручку и прощаясь уже на ходу.

— Мне пора, до встречи! — бросила я и пулей поднялась к себе, пробежав через коридор и, влетев в туалет, склонилась над унитазом. Меня тут же стошнило. Я знала, что реакция моя рано или поздно на такое будет ещё той, но что я физически не совладаю с собой, было новостью. Что ж, Йесон может не волноваться. Прежде чем я с кем-то попытаюсь заняться любовью, меня прихватит паралич, не меньше. А если в застывшем виде переживу предварительные ласки, то скончаюсь во время процесса.

Позже ко мне пришел ЧонМин, для которого я сочинила басню о том, что уезжаю к дальним родственникам на пару недель. Что-то вроде отпуска. Да, ДжеСоба беру с собой. К моменту разговора я уже пришла в себя, раза три почистив до этого зубы и прополоскав рот с бальзамом. Я давала себе две недели пока что. Что будет дальше? Я не знала. Либо пришлось бы оправдываться перед ЧонМином, что я почему-то сменила место жительства, либо рассказывать ДонУну о сыне. Первое было предпочтительнее. В конце концов, он ведь мне не возлюбленный, а просто друг. Много ли будет значить для меня потеря такого друга? Да, пожалуй, много. Но и постоянно жить раздельно с ДжеСобом?! Нет, невозможно. Я поняла, что через две недели наступит апокалипсис. Я максимум отлучалась от него на пол дня. Он же ещё крошка, маленький совсем. Каково ему будет без мамы? С какой-то тетей?

Пока что я вспомнила о дальней кузине, у которой был сын трех лет. Она была замужней домохозяйкой и воспитывала его сама. Как безработная, она сидела дома, поэтому я предложила ей хорошие деньги, и она согласилась четырнадцать дней присмотреть за родственником. Мне уже хотелось плакать при мысли о расставании, но ничего не поделать. Лучше так, чем позволить Йесону вмешаться и разрулить ситуацию. От упоминания в одной строке его и ДжеСоба меня передергивало и выворачивало наизнанку.

Но за день до того, как за мной и моими чемоданами должен был приехать ДонУн, то, что я никогда не хотела бы увидеть рядом друг с другом ближе чем на километр, предстало перед моими глазами. Я гуляла с ребенком во дворе на детской площадке, когда вновь возник Йесон, будто из-под земли выпрыгнув. Адское отродье. Я тут же прижала ДжеСоба к груди, подняв его со стульчика карусели.

— Чего тебе надо? — обычно, когда я настораживалась или пугалась, сын начинал плакать, чувствуя моё состояние, но в этот раз остался спокоен.

— Я что-то не вижу развития интриги, — Йесон стоял, не собираясь подходить, и смотрел на мальчика — Ты хоть что-нибудь делаешь? Наняла кого-то для ДжеСоба?

— На твоих устах не хочу больше слышать его имя, понятно? — мужчина молчал — Да, я договорилась о том, чтобы за ним приглядели и завтра переезжаю к ДонУну. Доволен?

— Завтра, значит? — просмаковал он — Вполне. Я не хочу спрашивать этого всего у ДонУна, а то мой интерес может показаться подозрительным и всё испортить. Поэтому решил держать связь через тебя. А, так как люблю сюрпризы, то решил заехать, а не позвонить.

— Пожалуйста, не надо так больше делать, — злобно сверкала я глазами, поглаживая макушку сына — лучше звони. Я не собираюсь скрываться и подниму тебе трубку.

— Дело не в этом, — он приблизился, я старалась не отступать. Всё-таки вокруг люди, улица, он ничего не должен сделать — ты должна привыкать к моему присутствию, иначе как ты меня полюбишь? Я занимаюсь якорением.

— Найди другой порт, морячок, — фыркнула я — Серьёзно, это бесполезно. Лучше береги нервы мне и себе. Соблюдай дистанцию, наслаждайся моими исхищрениями издалека.

— Издалека я посмотрю детективный сериал, — наклонил голову на бок Йесон, держа руки в карманах. Он лишь пару раз бросил на меня взгляд, а так смотрел на ДжеСоба — Данный случай радует меня возможностью непосредственного участия.

— Лучше готовь план мести для остальных и организовывай всё нужное, — высокомерно бросила я ему, повернувшись полубоком, что б ребенок пропал из его поля зрения. Теперь там было моё плечо — Уверяю, я выиграю. Где сейчас Илай и кто он?

— Он заканчивает университет заграницей, приедет через два месяца на каникулы, так что не бери его пока в голову. Занимайся более актуальным.

— Занимаюсь, не волнуйся, а теперь я могу избавиться от твоего общества? Хочу нормально догулять с сыном, без несварения и изжоги.

— Конечно, — Йесон шаркнул ногой по песку, насыпанному для детской песочницы, но разнесенного тут и там — но я всегда рядом. Помни об этом!

Я смотрела в его удаляющуюся спину, машинально целуя в лоб сына и покачивая его на руках. Тот всё ещё был спокоен. Эх, а говорят, дети чувствуют плохих людей! Я бы на его месте закатила тут крик и рыдания, лишь бы от меня прочь убрали этого дядю. Признаться, я и на своём месте хотела так сделать. Упасть на землю, заколотить о неё четырьмя конечностями и плакать, пока не прибегут на помощь, не схватят Йесона и не отведут в тюрьму. Но за что? Как жаль, что у меня не было против него никаких улик и доказательств.

Отвезя кузине ДжеСоба, я всё-таки расплакалась, уходя от неё. Я знала, что ему там не будет плохо, что ему там будет даже веселее, в компании другого ребенка, но сердце материнское сжималось, понимая, что я не начну утра с того, чтобы подойти к его кроватке, пока он спит, не погладить его шелковистые волосы. А ночью не побаловаться, напевая после колыбельные, чтобы он уснул.

Мои сумки были погружены в багажник автомобиля ДонУна и мы, промчав через полгорода, добрались до фешенебельного района, где припарковались в подземной стоянке элитного жилого комплекса. Прямо оттуда лифт вел наверх, в большой зал, сильнее похожий на прихожую во дворце, чем на подъезд с вахтершей. Всё охранялось, просто так и не войдешь. При посещении тут спрашивали, кто куда идет, если это был посторонний, а всех жителей знали в лицо и с ними благоговейно здоровались. Я теперь буду такая же персона. Благодаря ДонУну мне будут улыбаться и говорить «добрый день» при каждом появлении.

Мы перешли в другой лифт, который теперь уже развозил по этажам. Нам нужно было на предпоследний. Ох, и любил же этот парень высоту! Вообще-то, я её тоже любила и отреклась от неё ради дела. Но здесь не было стеклянных стен, и я могла вести себя свободно, не притворяясь притесненной каким-либо дискомфортом.

У самой двери ДонУн протянул мне ключи, беря все сумки, чтобы мои руки освободились и сами распахнули перед нами вход внутрь.

— Держи, это теперь твоя связка, — когда он что-либо давал, у него было лицо благородного мецената. Забавно было наблюдать его инфантильную гордость, тем более что его альтруизм был насквозь эгоистичным и лживым — На всякий случай, у меня будет вторая.

— На всякий случай? — уточнила я — Ты ведь не будешь врываться ко мне, когда заблагорассудится, правда? Я всё-таки имею право на неприкосновенность частной жизни.

— Твоя частная жизнь теперь я, — он наклонился поцеловать меня, но я подставила щеку.

— Обещай, что предупредишь, прежде чем приезжать.

— Хорошо, но имей в виду, — он косо на меня посмотрел — даже не пробуй никого сюда водить, мне тут же доложат! Я не потерплю измен и предательств!

— Черт, так я всё-таки уже твоя девушка, да? — свела к юмору я его эпатажный гнев.

— Моя, — подтвердил ДонУн, не поддержав моего веселья — а я жуткий собственник.

— Жаль, что ты хочешь относиться ко мне как к собственности, — успокоилась я — а не как к любимой женщине. Долго ли я выдержу такое отношение?

— Ты не так меня поняла..

Я толкнула дверь, и мы оказались в просторной квартире-студии. Я переступила порог, оглядываясь.

— Я имел в виду, что я ревнивый и если уж кого-то люблю… — он заткнулся, сам поняв, как далеко завел его язык. Я сделала вид, что пропустила мимо ушей.

Светлый паркет теплого тона покрывал пол без ковров. Они давно вышли из моды в современных квартирах, а уж у молодого холостяка в логове и подавно. Хотя в моей брошенной двушке они были. Огромный зал сливался с прихожей, в которой мы стояли. Справа он разделялся с кухней-столовой колонной, отделанной под кирпич и увешанной фотографиями — какими именно мне отсюда было невидно. На кухне виднелась красивая деревянная мебель, сочетающаяся с самыми навороченными технологиями: кофеварка, микроволновка, соковыжималка, и всё дорогое, качественное, стильное. Даже холодильник! Я никогда не видела вживую таких больших серебристых хранителей еды, с кучей кнопок, какой-то панелью, экранчиком. Казалось, с ним и поговорить можно.

Задом к нам стоял диван, напротив которого висел здоровенный плазменный телевизор. Под ним дизайнерская имитация камина. На окнах нет ни штор, ни жалюзи, ни самых жалких тюлек. Они были от пола до потолка, что слева, освещая зал, что справа, освещая стол и стулья столовой, стоящие прямо вдоль него. Я от души залюбовалась этой роскошью, чистотой, размерами пространства, которые мне и не снились. Разве что виделись в журналах о звездной жизни.

— Я что-то не подумал об этом моменте, — следя за моими бегающими глазами, прокомментировал ДонУн — отставить стулья поглубже в комнату? А то ты так есть не сможешь.

— Всё в порядке, — я повернулась к нему, улыбаясь — просто не буду смотреть вниз, как обычно.

На противоположном конце виднелись полупрозрачные раздвижные двери в спальню, но до них нужно было идти полжизни — так виделись мне габариты квартиры. Но с ней я предпочитаю ознакомиться, когда останусь одна, распакую вещи и устроюсь. Я, всячески хваля себя за отвагу, смелость, патриотизм и обещая в награду посмертное почитание и уважение, уговорилась на то, чтобы броситься на шею ДонУну и, со счастливым видом пролепетать «спасибо, спасибо!». Он опустил сумки, подхватив меня, чтобы не упасть. Его объятья были мне средневековой пыткой, а мои эмоции при этом срочно просили Оскара.

— Ты прелесть! Ты не представляешь, как мне тут нравится и как я тебе благодарна! — я засучила в воздухе ногами. Он по-доброму засмеялся, приходя в восторг от моей счастливой непосредственной реакции, выжатой из душевно мертвой злобной тушки посредством ненависти.

— Я рад, что смог угодить, — он поставил меня на пол, не отпуская рук. Они продолжали крепко держать меня за талию, и я начинала паниковать — Тебе тут нравится? Я всё заказывал по своему вкусу.

— Тут всё просто идеально! — хоть в чем-то врать не пришлось. Будь моя воля, я бы лучше не придумала. Многие мужчины обустраивали свои жилища так, что мне в них было бы неуютно, неприятно. Даже у ЧонМина в гостях мне не слишком нравилось, потому что обстановка была скучной, холодной. А тут был странный холостяцкий уют, как у людей, которым не хватает внутреннего тепла и они всё-всё вокруг делают для того, чтобы одиноким вечером чувствовать себя лучше. Я подумала, что психологи врут, когда говорят, что атмосфера, которую мы создаём, отражает нашу душу. Ну не могла быть душа ДонУна ТАКОЙ! — Я завидую, по-хорошему, твоему вкусу. Это врожденный талант?

— Это наследственное, — он неловко отвел взгляд — у меня мать дизайнер, наверное, от неё передалось.

— Она тебе не помогала со всем этим?

— Нет, — тихо ответил он — Всё сам, от начала и до конца.

— Чудесно! — похвалила я ещё раз и задумалась. Кажется, в его семье не всё так гладко. Ничего странного, иначе откуда бы такой сыночек? У хороших родителей выродков не рождается. Хотя всякое бывает — Ты своё-то всё забрал, что нужно?

— Да, — кивнул он. Я уже из последних сил выдерживала его ладони, поэтому придумала снять обувь и для этого отстранившись, села, разуваясь — Если что вдруг, то заеду забрать. Предварительно позвонив и предупредив.

Я подняла глаза и улыбнулась. Понятливый мальчик. Интересно, а перевоспитать его можно? Или это фантастика? Или Йесон был прав и если ему никакой дури не давать, то он вполне себе и нормальный человек?

— Ладно, ты устраивайся, а я поеду, — ДонУн остановился у двери — Если что звони, не стесняйся. В любое время. У меня же свободный график, меня можно и среди ночи будить. Если что захочется.

Он закончил игривой нотой, от которой я сникла, захотев сунуть в рот мятную конфету, как делают, когда мутит от езды по серпантинной дороге в горах. Вот дурак, взял, и испортил о себе всё с трудом кое-как набросанное положительное впечатление.

— Хорошо, обязательно, — я тут же опомнилась и стряхнула с себя серость и налет омерзения — Ты тоже звони! Когда мы теперь сможем увидеться? Скоро снова приедешь?

— Моя бы воля, — он опять подошел ко мне и, подняв уже босую, на ноги, обнял — я бы и не уезжал, но я помню твои слова и не хочу, чтобы ты думала, будто принимаю тебя за кого-то. Пожалуйста, поверь моим лучшим намерениям.

Поверить? Тебе? ДонУн, мне легче сделать тройной тулуп на льду, хотя я в жизни не занималась фигурным катанием. Но последствия будут одинаковыми в обоих случаях. Что там расшибусь, что тут попаду в какую-нибудь задницу, если начну доверять таким, как ты. Я ласково погладила его по волосам, играя благодарную и заботливую пассию. И его вновь понесло на целование! Я задрожала — лишь бы не принял за возбуждение! — и он, прижав меня к себе, впился губами в мои губы.

Я смутно помнила, как он целовался тогда, два года назад, но, естественно, ничего хорошего от впечатлений не осталось. Но сейчас я не могла оценить не объективно, не адекватно. Я просто потеряла контроль над собой и будто отключилась. Погрузилась в темноту, очнувшись на том, как он нежно коснулся уголка губ и попрощался. Едва дверь закрылась я, на ватных ногах, заметалась по углам. Где здесь туалет? Ванная? Мандражируя и чувствуя, как по спине катятся капли пота, совсем не от жары, потому что здесь был кондиционер, я кинулась к раковине на кухне и повисла над ней. Нет, нет, я должна сдержаться! Мне ведь ещё так долго идти к победе, терпеть и не такое, если я хочу добиться своего. Я сдержусь!

Я включила холодную воду и брызнула ей на лицо. Тошнота отпускала. Отходила. Откатывалась волной. Я перевела дыхание. Умничка. Кажется, я смогла перебороть одно из тяжких испытаний. Если буду таким героем и дальше, то Йесон мне будет по плечу. С такой выдержкой, как у него, нужен не менее хладнокровный противник.

Я подошла к окну и посмотрела вниз с огромной высоты. Вид был неописуемо прекрасным. Зажигающиеся огни улиц и проспектов где-то далеко-далеко, крошечные дома, такие же машинки с зажигающимися фарами, люди-точки. Розово-алый закат на горизонте, неровными линиями прорезавший небо с помощью перьевых редких облаков. Первые звезды и стремящиеся к ним здания-башни тут и там. Захватывало дух, что теперь этот пейзаж принадлежит мне! Я могла бы сейчас быть абсолютно счастлива, если бы рядом сидел на своем стульчике ДжеСоб и я могла взять его крошечную ручку в ладонь.

И тут во мне проснулась здоровая молодая девушка, которой я не видела давным-давно. Такие обычно грезят перед сном о принцах, отвлекаются на занятиях и во время работы на мечты, бегают на свидания, жаждут романтики и любимого парня рядом. Плачут от умиления в кинотеатрах на просмотрах мелодрам, завидуют парочкам и учатся готовить повкуснее в надежде однажды поймать на деликатес понравившегося молодого человека. Так вот, этой особы в себе я не видела больше двух лет. Она умерла, как думала я, но сейчас мне стало не по себе, оттого что эта оплаканная идиотка вернулась, загоревшая и полная энтузиазма, объявив, что была в отпуске.

Я стояла и смотрела, как город меняет облик с рабочего на развлекающийся, а где-то в подсознании, на сенсорном уровне, меня обнимали крепкие надежные руки, любящие, жалеющие, защищающие. В которые не страшно было отдать и себя, и сына. Они обнимали, гладили, раздевали, и мне не было противно! Я не могла пошевелиться, не узнавая себя. Неужели такое возможно? Неужели я могу хотеть этого? Думать об этом? Каким должен быть этот мужчина? Не человеком, это уж точно. У него должно быть другое ДНК, иные гены, нежели у представителя homo sapiens. Я с усилием сосредоточилась, концентрируясь на его лице, пытаясь четко вообразить его себе, но ничего не получалось. Кроме сильных рук, крепкой груди и доброго сердца, этот тип ничего о себе не выдал.

Внезапный гость

На фотографиях, прикрепленных к колонне, были лица ДонУна и его друзей и подруг. Из клубов, с вечеринок, университетские. Везде улыбки, беззаботность, гламурная жизнь. Детишки богатых шишек и олигархов. Как хороша их судьба! Впрочем, не буду судить обо всех. Я не знала, что скрывается за каждой личиной. Если посмотреть сейчас на меня, тоже ничего не будет понятно.

Я наконец-то проникла в спальню, которая была самым откровенным отображением человека и неприятно удивилась. Вот же зараза, она мне тоже нравится! Тут, в отличие от других помещений, были шторы. Плотные, цвета бархатистого ночного небосвода. Стенной зеркальный шкаф и — внимание! — пушистый ковер вокруг кровати, в котором утопали ноги. Сама постель была застелена шелковым бельём темно стального цвета. Я плюхнулась на неё и растянулась. Никогда не валялась на таких огромных кроватях. Я продолжала разглядывать отделку и детали. Двухуровневую подсветку на потолке, гармонирующую по цветам со шторами и стенами картину над изголовьем. На ней было что-то вроде Млечного пути изображено. Я не разбиралась в созвездиях, поэтому подтянулась к ней и прочла маленькую надпись на раме «близнецы». Можно было бы догадаться, всё-таки комната ДонУна.

Если смотреть в ноги, то слева открывался путь в ванную комнату. Труднообъяснимым полустеклянным, полупластиковым сооружением в виде ширмы она отделялась от спальни. Стекло было мутноватым, с узорами вроде морозного инея зимой, поэтому сквозь него нельзя было видеть всё, лишь силуэты и контуры. Готова была спорить, что там есть и душевая кабина, и джакузи. Разве можно отказать себе во всех подобных штучках, имея кучу денег?

Я поднялась и заглянула туда. Так всё и было. И снова в дополнение ко всему стерильная чистота, порядок, блестящий фарфор и керамика, кремового цвета кафель, напоминающий о пляже на берегу моря. Тут даже был встроенный водонепроницаемый музыкальный центр! Отлично, за моральные экзекуции физически я буду обитать как королева.

Развернувшись лицом к спальне, я вспомнила, что представляла убежище ДонУна каким-то пентхаузом Хью Хефнера, где всё будет кричать о сексе. Постеры с голыми грудастыми моделями, ароматические свечи, небрежно забытый атласный халат, куча подушек, какие-нибудь эротические скульптуры. Не знаю, хоть что-нибудь такое! А тут ни одного носка даже не валяется! Где диски с порно? Где пачки презервативов? У него вообще тут девушки бывали? Он водит сюда кого-нибудь? Может, хоть какие-нибудь упоминания о бывших есть? О-о, если у него есть давняя любовь, которая разбила ему сердце до меня, то это облегчило бы мне задачу. Давить бы тогда на него с двойным усилием…

Я бегло заглянула в ящики. Ничего особенного и примечательного. Интересно, а как выглядит спальня Йесона? Я судорожно сплюнула через плечо и перекрестилась, чтобы никогда не увидеть её воочию. Это было просто рассуждение в тему. Раз уж речь зашла о психологии отражения личности в окружающем пространстве. Наверняка это что-то черно-красное, с приглушенным светом, а вместо кровати гроб! Да, точно, никак иначе. Вот смешно будет, если спальня на самом деле розовая в рюшах. Он же извращенец, что с него взять?

Мои мысли сбил звонок в дверь. Что это? Кому здесь что надо? ДонУн уже что-то забыл? Быстро же он. Звук был непривычным, поэтому я посмотрела на телефонный аппарат, дабы убедиться, что это не он. И не что-либо другое. Я направилась к входу в квартиру. Кого может нести к нам в десять часов вечера? Ещё не ночь, но всё-таки. И, да, надо помнить, что это недвижимость ДонУна, так что это не ко мне, а к нему. О, а если это какая-нибудь его любовница? Звонок повторился, и я посмотрела в глазок. О, Боже мой! ЧунСу!

Я крутанулась юлой в поисках зеркала и, найдя себя в отражении дверцы шкафа с сувенирами при входе, поправила волосы, одернула одежду и открыла дверь.

— О! — изумившись от неожиданности, отшатнулся парень.

— Привет, — располагающе улыбнулась я.

— Извините, не хотел беспокоить, — я отстранилась, своим движением влияя подсознательно на мужчину. Он поддался этому жесту и вошел — я что-то не подумал позвонить ДонУну…

— А его тут и нет, — захлопнув дверь за ним, произнесла я — я одна.

— Вот как? — ЧунСу, смешавшись, покашлял и посмотрел по сторонам — А когда будет?

— Завтра, — видя усиливающуюся растерянность, я поспешила на помощь — чай, кофе?

— Да как-то неудобно, — он положил ладонь на шею и провел по ней. Этот парень не умел скрывать никакие чувства. Неловкость — так сразу в каждом вздохе, смущение — на всё лицо. Мне нужно было его увлечь и не дать уйти, во что бы то ни стало. Пора уже присовокупить его к действующим лицам мести, а то всё не выходит наше близкое знакомство.

— Никаких неудобств, — я показала на сумки, на которые он уже и без меня глядел — Я только въехала, поэтому сама тут ещё ничегошеньки не знаю. Наверное, ты лучше меня тут со всем разберешься, ты часто бывал здесь раньше?

— Да, регулярно, — кивнул он, разуваясь. Как легко его уговорить! — Я не знал, что вы с ДонУном съехались…

— Нет-нет-нет! — протарахтела я — Ты не так понял. Мы не съехались.

ЧунСу посмотрел на меня, находясь в недоумении.

— Он освободил свою квартиру мне, — пояснила я — а сам переехал к родителям. Это дружеский жест.

— Дружеский? — молодой человек, поравнявшись со мной, остановился — Я всё же думаю, что он в тебя прилично влюблен, если согласился пожить с предками под одной крышей ради кого-то.

— Не думаю, — включила я дурочку — между нами ничего нет. Мы просто друзья, правда. А что, у него какие-то конфликты с родителями? Вот видишь, я о нем даже ничего не знаю.

— Да какие там конфликты, они просто почти не общаются, — ЧунСу прошел на кухню и, включив свет, щелкнул электрическим чайником, после чего полез доставать с полок чашки и заварку — его мать эгоцентричная светская львица, которой всю жизнь на него плевать, а отец только делами его и грузит. Ни слова доброго не дождешься. Он всю жизнь сам по себе. У него брат есть слегка постарше, тот был правая рука папаши, а ДонУн так… на подхвате. Был, до последнего времени, пока брат не открыл своё дело и не ушел в открытое плавание. Спешно понадобился младший сын для продолжения династических трудов.

— Вот как… — замерла я. Э-э, что это такое? Почему горло сдавил спазм, почему сердце кольнуло, почему мне стало жаль ДонУна?! Это невозможно! Не смей, не смей испытывать к нему ничего доброго, иначе как ты будешь наслаждаться, заставляя его страдать? Не превращай его в лук, режа который, плачешь сама.

— Ага, — ЧунСу расставил всё на столе и сел, ожидая, когда закипит вода — поэтому я и говорю, что не будь он сильно увлечен, то не пошел бы на такое.

— Я всё же думаю, что дружба тоже относится к качествам, которые могут подвигнуть на поступки.

— ДонУн дружит с девушкой? — молодой человек прыснул в кулак — Ну уж нет, такого не бывает.

— Всё бывает в первый раз, — настаивала я. Спасибо тебе, ЧунСу, ты вернул мне ощущения, которые и требовались. Ненависти и презрения. Они держат женщин за вещи! И с ними надо обращаться так же — где тут сахар, не подскажешь?

— Вон там, в крайнем отделении, у стены.

Я обошла парня и стол и, открыв одну за другой полки, наткнулась на сахарницу. Когда я опустилась с цыпочек на ровную ступню, то посмотрела в окно, у которого оказалась. С включенными лампами, оно показывало то, что было внутри, а не снаружи. И я увидела своё отражение, а позади меня стоял ЧунСу с чайником в руке. Вторая была свободно опущена вдоль тела, но в отражении казалось, что она рядом со мной и я, вспомнив идею часовой давности, выронила из рук то, что держала.

— Ой! — испугала сама себя я и присела собирать рассыпанное — Какая же я неуклюжая!

— Ничего страшного, сейчас помогу, — я услышала, как льётся кипяток в чашки, после чего чайник с легким стуком вернулся на свою подставку и передо мной опустился ЧунСу — знаешь, к чему рассыпается сахар? Тем более в таком количестве.

Я подняла на него глаза, покрываясь румянцем. Обычно так вели себя герои голливудских фильмов, застряв под омелой на Рождество.

— К морю поцелуев, — улыбнулся ЧунСу не только губами, но и глазами. Они у него были такие добрые! Я облизнулась. Не знаю зачем. Просто сорвалось. Нервы, наверное. Его ладони, сходясь лодочкой, черпали сахарный песок и ссыпали на тарелку — Так что, жди от ДонУна решительных действий.

Блядь! Вообще-то, правда, я не материлась. Я была очень воспитанной. Но иного слова сюда невозможно было найти. Это же надо так уметь испортить момент! Эй, психическая из отпуска, которая хотела романтики, ты ещё здесь? Нет? Спряталась со стыда? Вот и сиди там, где бы ты ни была. Ну, всё, ЧунСу, ты убедил меня. Тебе я тоже буду мстить. Без вариантов. Прямо сейчас начну!

Я поднялась, видя, что осталось буквально две горсти и, продолжая вечер напастей, «случайно» опрокинула со стола, под которым мы сидели, чашку горячего чая на молодого человека. Далеко она не улетела, ради естественности, но плечо ошпарила. Он подскочил, по-мужски сдержавшись и не заорав, но зашипев сквозь зубы.

— Да что ж это со мной сегодня! — ахнула я, хватаясь за голову и артистично сокрушаясь — Ожога не будет, я надеюсь?

— Нет, — переведя дыхание, ответил ЧунСу — кожа покраснеет, но это быстро пройдет. Можно я сниму футболку? Она печет.

Я кивнула и тут же пронаблюдала, как он ловко стянул её одной рукой через голову. Плечо, действительно, было красным, но мои глаза быстро перебрались на его широкую грудь, накаченные руки, живот, украшенный ровными кубиками пресса. Ничего себе фигурища! Он явно профессионально собой занимается. Благо, он искал в холодильнике сметану, и не видел, как я пялюсь на все его стороны спереди, сзади и по бокам.

— Нет, у ДонУна ничего такого нет, — разочарованно захлопнул холодильник ЧунСу.

— О, от ожогов хорошо спасает облепиховое масло! — опомнилась я. Зачем только, интересно? Нашла новый лук?

— Ты думаешь, у него есть что-то подобное? — поднял брови парень.

— У меня есть, в сумочке, — он посмотрел на меня загадочно, как смотрят в Лувре на Джоконду часами, пытаясь раскрыть её тайну. Откуда у меня было что-то подобное с собой? Я МАМА! У меня есть в сумке ВСЁ.

Я вернулась с бутыльком и протянула его ЧунСу. Он почему-то воспринял это как демонстрацию правдивости того, что оно у меня есть и, вместо того, чтобы взять, повернул ко мне алеющее плечо. Отлично, я должна сама облегчать участь врага? Собственными руками? А что, если вцепиться сейчас в это чувствительное место ногтями? Вот ему будет не сладко! Но это будет последний раз, когда он ко мне приблизится. Мы сели рядом и я, открутив крышку, капнула масло на руку и легко коснулась его кожи, стараясь не сильно задевать болезненный участок и не давить на него.

— А чем ты занимаешься? — спросила я.

— Мы с другом держим фитнес-центр, — ну ясно, нищеты с улицы у ДонУна в друзьях не встретишь.

— Тогда понятно, откуда у тебя такое тело, — честно сделала я комплимент, не видя ничего плохого в том, чтобы признать очевидное — как говорится, ходячая реклама?

— Вроде того, — засмеялся ЧунСу — но мне и самому по себе нравится тренироваться. Сперва я начал зависать в спорт залах, а потом уже решил включиться в подобного рода бизнес. А ты чем живешь?

— Я? — врать смысла не было. Не могут же у него с ДонУном расходиться сведения обо мне — Держу маленький магазинчик. Не шикую, но на всё хватает.

— Магазин «полезных мелочей на все случаи жизни»? — он кивнул на облепиховое масло — Или ты просто проходила практику в школе фей-крестных?

— Ну… — промычала я, решив, что вопрос может висеть в воздухе бесконечно, и я имею право на него не отвечать — Наверное, я кажусь странной, да? Учитывая моё сегодняшнее криворучие.

— Ты мне ещё в первый вечер в клубе показалась подозрительной, — я домазала его плечо и мы повернулись друг к другу лицами — ты странно себя вела и, честно, ужасно мне не понравилась.

— А сейчас? — я надеялась, что кроме неприязни, никаких воспоминаний у него не возникло.

— Да вроде нормальная девчонка, — ЧунСу взял в руки заново налитый себе чай — простая и забавная. А тогда была похожа на лицемерную стерву.

— Серьёзно? — я поразилась сама себе. Я умею быть такой разной? Это открытие — Наверное, была не в настроении. У тебя бывает такое? Ну не знаю, если поругаешься с кем-нибудь, сломается что-нибудь или выпьешь…

— Я почти не пью, — молодой человек горделиво распрямился — здоровый образ жизни и спорт! Могу выпить бокал вина или пива, не больше. Так что, вполне стабилен.

— Вам, мужчинам, проще, у вас гормоны не скачут, как бешеные кони, — мы засмеялись — а можно как-нибудь придти к тебе в центр, позаниматься?

— Зачем тебе? — ЧунСу оглядел меня в головы до ног — Ты себя только испортишь, потому что лучше придумать сложно.

— Нет предела совершенству! — подняла я указательный палец вверх.

— И лучшее враг хорошему, — присмирил меня мудрым взглядом парень — если кто-нибудь когда-нибудь пожалуется на что-то в тебе, смело плюй в лицо.

— Ну ладно тебе, я просто хочу, как говорится, быть в тонусе, — ЧунСу сдался и назвал адрес места, где работал. Потом вытащил из кармана джинсов пластиковую карту и дал мне.

— Вот, сразу будешь VIP- клиентом.

— Как полезно ошпаривать знакомых! — я убрала презент в свой карман — Сразу такая щедрость!

— Ага, но лучше не экспериментируй, — мы допили чай и поставили чашки — кстати, ещё мне при первой встрече показалось, что ты охотница за деньгами. Вокруг ДонУна такие постоянно вьются.

— Ты продолжаешь так думать?

— Не знаю, — он пожал плечами — что заставило тебя сюда переехать? Неприятности?

— Бывший, — продолжала я повторять сочиненные для ДонУна мифы — мы с ним расстались, но никак не могли разъехаться. Мне некуда было перебраться.

— А родители? — вот тебе и на. Он первый, кто начал интересоваться мной. Стоит ли говорить правду? Выдавать что-то о себе? Обойдусь приблизительной достоверностью.

— Они в разводе. Отец живет с новой семьёй, а мать в деревне. Я провинциалка и не местная в Сеуле. Но тут есть работа, а там нет, и я не могу уехать. И на свою квартиру денег ещё не накопила.

— Понятно… а что, житьё с бывшим стало таким невыносимым? — сочувствующе, по-человечески вникал в мои проблемы ЧунСу. Попробовать что ли и в нем жалость пробудить?

— Да, он как собака на сене, — я грустно поднялась, направившись мыть чашки. Лучше буду стоять к нему спиной. Не во всякой лжи я ещё была специалист — руки распускал, если что-то надумывал.

— Руки? — парень стукнул кулаком по столу — Вот скотина! Ненавижу таких! Как можно поднять руку на женщину?! Хочешь, я пойду и набью ему морду?

— Спасибо, но не стоит, — если он не перестанет корчить из себя рыцаря, юная дама, замечтавшаяся над просыпанным сахаром, опять вернется и с «пуинь-пуинь» будет просить меня о нежностях с этим парнем. Мы с ней сейчас были солидарны в том, что никогда ещё в жизни не встречали такого отзывчивого, но, правда, недоходчивого типа. А если вспомнить, что он единственный, кто хотел меня тогда спасти и защитить, да добавить, что он мой первый мужчина… Стоп! Хватит! — но, если что, могу я обратиться к тебе за помощью?

— Конечно, — он встал — запиши мой телефон, на всякий случай. Если надо будет устроить воспитательный процесс какому-нибудь умнику.

— Не волнуйся, я тебя найду, — многозначительно сказала я. Он снова заинтригованно воззрился.

— Что ж, ладно, — ЧунСу взял подсохнувшую футболку и натянул обратно, испачкав о масло.

— Оно плохо отстирывается, — запоздало заметила я.

— Ну и фиг с ней, выброшу, — он направился на выход — Спасибо за чай, приятно было поболтать!

Я спала беспокойным сном, как часто бывает на новом месте. Как не ложилась, всё было непривычно и неудобно. В общем, может я и не спала вовсе, а лишь забывалась в полудреме, потому что напряженная работа мозга, сутки напролет сочиняющего планы мести, не давала отключиться и отдохнуть. Но знакомый звонок в дверь я услышала сразу, хоть и не поняла, померещилось мне или он в явь был. Я села на кровати. Он повторился снова. Кто там опять? ДонУн, ЧунСу? Небесный почтальон в виде ДжеДжуна?

Лениво поднявшись, я накинула легкий халатик, и, скользнув в тапочки, пошуршала к двери. Если это какая-нибудь подружка ДонУна, я огрею её метлой! Совесть надо иметь. Это у него свободный график, а я ночами хочу спать! Потерев глаза, я зажгла свет и прислонилась к зрачку, тут же отскочив от него. За дверью стоял Йесон. Я застыла, приходя в себя. Звонок настойчиво повторялся. Я не впущу его! Ни за что! Пусть стоит там хоть целую вечность.

Я подошла обратно и, накинув цепочку на крючок, раскрыла замки. Таким образом дверь приоткроется на пару сантиметров, но распахнуть он её не сможет. Я выглянула в щель.

— Чего тебе? — тихо проворчала я.

— Пришел выпить шампанского и отпустить несколько комплиментов, — лицо, как обычно, серьёзное, голос надменно-ироничный.

— Совсем охренел? — мне это точно не снится? — Ты мне всё испортишь! ДонУну расскажут, что ты здесь был, и мои планы будут сорваны! Как ты прошел-то сюда?

— Завсегдатаев знают в лицо и уже не спрашивают на проходной, — Йесон прислонился к стене, вынув одну руку из кармана и ткнув пальцем на цепочку — открой, пожалуйста.

— А печень тебе мою не вырвать и не принести на блюдце? — я показала ему в проем кукиш.

— Как невежливо, малыш, — мужчина зевнул — ты сказала, что сегодня переезжаешь к ДонУну, я, уставший, завершивший все свои дела, мчусь поздравить с новосельем, а тут такой прием!

— Извини, на пироги не было времени, но дулю маслом намазать могу.

— Оближу любую предложенную тобой часть тела, — сверкнул он зубами. Было больше похоже на оскал хищника, чем на улыбку человека.

— А-а! — заорала я, затопав — Убирайся отсюда, а то я тебе сейчас вазу о голову разобью!

— Для этого нужно открыть дверь, — рассудительно добавил он.

— Не буду я тебе открывать! Уходи! Я тебя не пущу!

— Не волнуйся, ДонУн ничего не узнает. Охранники свои для меня люди, а постройки эти принадлежат фирме, в которой я работаю, то есть моему хорошему товарищу директору. Тут все знают, кто я, и скорее расскажут мне о ДонУне, чем ему обо мне.

— Это не изменит моего решения!

— Ну, маленькая моя, это уже не честно, — Йесон тоскливо начал крутить на пальце ключи от машины — я не мешаю тебе весь день окручивать ДонУна, будь так добра, не мешай мне по ночам окручивать тебя. Я уступаю удобное тебе время, как джентльмен, довольствуясь тем, что остаётся.

— Вот просто возьми, — я свела руки так, будто душила кого-то, сжимая пальцы крепче и крепче — и забудь эту идею! Выкинь из головы! Тебе не суметь не то что влюбить меня в себя, но даже на одну миллионную миллиметрика вызвать к себе симпатию.

— Давай я сам буду решать, что я сумею, а что нет? — строго отчеканил он — Мы заключили сделку, поэтому выполняй её условия. Я пообещал, что не причиню тебе никакого вреда. Разве я давал повод усомниться в своем слове?

Я молчала. Нет, пока что он вел себя галантно. В рамках законов. Своих, своеобразных, преступных законов, но хоть их не нарушал, и на том спасибо.

— Вот то-то же.

— Я не готова сейчас тебя принять, — отрезала я — нужно звонить и предупреждать, что хочешь приехать. Так поступают нормальные люди, и не тебе после этого читать мне лекции о вежливости.

— Я же говорил, что люблю сюрпризы.

— А я их не люблю.

— Ты и меня пока что не любишь, — Йесон щелкнул ключами, поймав их в воздухе и перестав крутить — но всё со временем меняется. Совершенно всё.

— И ты? — подкинула я сарказма.

— Если ты меня изменишь, то и я, — мужчина встал ровно, оттолкнувшись от стены — под лежачий камень вода не бежит. Доброй ночи!

— Какая получится, после тебя-то, — повела я неприязненно носом. Он не придал этому значения и, отходя, остановился, подняв руку, будто что-то забыл. Я, уже собираясь закрыть дверь, осталась у щелки.

— Да, последнее, — он окинул наблюдательным взором ту узкую часть меня, которая была доступна его глазам — у тебя под халатиком сейчас что?

Я шарахнула дверью на весь дом. Она была тяжелая, металлическая, от неё даже стены затряслись. Я вновь затопала ногами, надеясь, что таких визитов больше не повторится.

Коварство второе

Я съездила проведать сына, провела с ним пару часов, потом заехала на работу. Проверила, всё ли там в порядке, и вернулась на квартиру ДонУна. Я не знала, чем себя ещё нагрузить, потому что звать сюда подруг не могла, а заняться чем-нибудь по дому мне пока было неловко. Всё чужое, не моё. Я выбрала самый безобидный вариант; пошла в продуктовый, набрала полную корзину всякой всячины и взялась за готовку вкусного ужина. ДонУн звонил в обед и предупредил, что хотел бы провести вечер вместе. Я не могла отказать. А если не придумаю оригинальных блюд на три смены и развлечений, то очень скоро нам будет нечем себя занять и времяпрепровождение плавно, но верно, будет скатываться к интиму.

Я почувствовала себя тамадой. Нужно каждую минуту придумывать конкурсы, чтобы не было скучно. И это в моих же интересах. Тем было хуже, что у меня ещё имелся собственный тамада Йесон, который придумывал затеи для меня. В общем, скучать было действительно некогда.

А ещё я не знала, с какой стороны подойти к ЧунСу. Я должна была сходить к нему, встретиться ещё пару раз. Влюбить в себя и его. Но это было самым сложным. Во-первых, потому, что он был на стороне ДонУна, как его лучший друг, и просто не мог пока предать его. А во-вторых, потому что я боялась влюбиться сама. Да, должна была признаться, это вполне реальная угроза. Он был слишком не таким, как остальные, доказав это даже в экстремальной ситуации. Всевышний, может ли случиться такое чудо, чтобы ДжеСоб был от него? Ведь может же? Я вспомнила кое-какие статьи, которые читала, когда была беременна, о псевдонауке «телегония», которая частично подтверждалась такой наукой, как цитология. Так вот там утверждалось, что отцом всех детей женщины генетически является её самый первый мужчина. О, светлая наука, я верю тебе!

Ужин прошел без эксцессов. Мы обсудили то и это. Он говорил об экономических подъемах, биржах и выгодных вкладах, а я о полезности тех или иных компонентов в пище. Если бы я не была внимательной слушательницей и не подогревала в себе искусственный интерес к рассказам ДонУна, то мы были такими разными, полными противоположностями, которые никогда бы не сошлись в обычной жизни. Но, к счастью, он верил в созданную картинку и наслаждался моим обществом, то и дело посматривая на меня так, что я догадывалась: вечно мы языки чесать не будем. Он уехал, на прощание преподав мне очередной урок выдержки через поцелуй.

Я снова прошла испытание успешно. Даже не отключилась. Но наблюдала, будто со стороны. Не могла я смириться с тем, что эти губы, этот человек, своими руками, касается меня, трогает. И я ему это всё разрешаю по доброй воле! Терпение, мне нужно терпение. Пусть только завязнет по уши, влюбится. Нет — полюбит! И тогда прекратятся мои мучения. Но, ЧунСу, как же быть с тобой?

Вертясь на прохладных простынях, мы становились друзьями с настольной лампой и тумбочкой у окна, которые чаще всего попадались мне на глаза. Молчаливый диалог с предметами по ночам прекрасен. Как же долго привыкается к новизне! Я вообще была консерватором и последние лет шесть не меняла места обитания, иногда, очень-очень редко не ночуя дома. Я дернулась от трезвона моего мобильного телефона. Перепорхнув на другую половину кровати, я ловким движением схватила трубку и посмотрела на определить. Йесон. Ну мать же его за ногу!

— Что на этот раз? — грозно прорычала я, сдвигая брови к переносице.

— Я не могу без тебя уснуть, — просто произнес он.

— Очень смешно! — прикрыла я глаза рукой, хотя в темноте это было не нужно — Значит, ты не спишь последние … уже почти два года?

— Обозначим как спал, но не высыпался, — не видя лица мужчины, по голосу теперь вообще невозможно было понять, какие у него мысли и чувства в данный момент — а ты, судя по тому, что совсем не сонная, тоже страдаешь бессонницей без меня?

— Бессонница у меня была из тебя, почти год, — жестко выпалила я — когда я не могла избавиться от кошмаров с твоим участием!

— Хм, скажи, — я подумала, что он сконфузился, но дальнейшее развеяло подобные предположения — а я в кошмарах был голый или одетый?

— Понятия не имею, я их за-бы-ла! — прокричала я по слогам.

— Нет, не забыла, — лукаво подчеркнул Йесон — ну признайся. Просто ответь. Голый или одетый.

— Ну… — я и в правду задумалась. Одетый, раздетый, какая разница? Это же был секс, значит голый. Минутку. Он тогда не раздевался. До последнего был в дорогом черном костюме. ДонУн был гол, ЧунО и Уён разделись, ЧунСу я видела голым, ХенЩик и Итык, Илай, ДжунЁн был обнажен до пояса, а этот был одетым. Да-да, и во всех ужасах я видела его в том самом черном костюме. Что он под ним такого прячет? У него шрамы? Ожоги? Царапины от садо-мазо развлечений и синяки? Нет, серьёзно, какой нормальный человек будет заниматься сексом одетый? Даже, смутно помнится, обутый. И сейчас, в разгаре лета, он постоянно был одет с иголочки. Ему не жарко? Пусть он и деловой человек, финансист и всё такое, но как можно ходить при галстуке от рассвета до заката? — Кажется, одетый. Да, точно.

— Хорошо.

— Что хорошего? Что ты чокнутый, стесняющийся собственного тела? — когда его не было рядом, я была смела, как никогда.

— Нет, хорошо, что ты попыталась представить меня голым, теперь тебя эта идея не отпустит, — насмешливо заметил он.

— Ещё чего! — дрянь, он был прав. Я знала, что то, о чем стараешься не думать, влезает в мысли чаще всего — Зачем мне думать о том, что мне неприятно?

— Потому что тебе в глубине души хочется раздеть меня и посмотреть, что со мной не так.

— Ни хрена ты не угадал, — он был так проницателен, что я начинала грубить и дерзить — Ты для этого мне звонил?

— Нет, чтобы убедиться, что ты спишь одна и ДонУна у тебя нет, — менторским тоном напомнил он мне о том, что запрещал спать с другими мужчинами.

— Я же говорила тебе! В тот момент, когда я с ним пересплю, я сдохну от отвращения, так что не беспокойся, — устало повторила и я то, что уже доказывала ему.

— Однако же смерть тебя не спасет, и я надругаюсь над твоим мертвым телом, потому что ты допустишь нарушение договора сексом с другим, — Йесон, кажется, не шутил.

— Псих!

— Сладких снов, малышка, — я сбросила и отшвырнула трубку.

ДонУн, влюбляйся уже быстрее! Я не выдержу жить в таких условиях дольше этих двух недель!

Утром я опять направилась к ДжеСобу. Невмоготу было не видеть его даже одни сутки. К счастью, он чувствовал себя хорошо, хоть и скучал по мне. С каждым днем он становился всё подвижнее, и уследить за ним было всё труднее. И когда я отвернулась на минуту, он умудрился уже упасть и разодрать себе коленку. Что за наказание! И я нерадивая мать. Намазав его зеленкой, многократно поцеловав и долго-долго прощаясь, я опять отправилась на встречу с приключениями.

Набравшись смелости и набросав сырой сценарий разговора с ЧунСу, я заехала в его фитнесс-центр, чтобы предпринять очередные шаги. Но девушка-администратор сообщила мне, что его на месте нет. Я огорчилась, но, показав ей пластиковую карту, получила разрешение пройти внутрь. Я решила оглядеться, так, на будущее.

В здании три этажа принадлежало этому заведению. Бассейны, тренажерные залы, раздевалки, душевые, зал для аэробики, множество залов различного назначения. Всё хорошо оборудовано, явно не для рядовых спортсменов-любителей. На одной из беговых дорожек, мне показалось, я заметила кинозвезду, поэтому застряла в проходе и не обратила внимания на прошедшего мимо парня. Но потом он заговорил с какой-то девицей и я автоматически повернула голову на звук. Чуть в стороне стоял ЧунО, в спортивном костюме, снимая с себя сумку и куртку. Он флиртовал с какой-то блондинкой в обтягивающем трико, которая если уж не с йоги, то минимум с шейпинга сюда забежала.

В тот же миг во мне пробудился гений зла. Шестеренки заскрипели, пружинки заработали, качая кровь и создавая прилив вдохновения. Я вспоминала, как парень вливал в меня коньяк или виски, которыми я давилась, обжигая себе горло. Да, я уже влила в него слабительное, кстати, так и не узнав результатов, но разве же это достойный ответ за ту ночь? Я притаилась, ожидая, когда он оставит свою сумку без присмотра, тем временем оглядев зал и каждый угол на наличие скрытых камер. Их не было, значит, я могу свободно распоряжаться чем угодно, если этого никто не видит напрямую.

Я повернулась спиной, то возясь с телефоном, то отряхивая брюки. Шифровалась, как могла, пока он, наконец-то, договорившись до чего-то, не зашагал к тренажеру, полностью увлекаясь спутницей, которую я хотела отблагодарить, за невольную работу приманкой. Я села на скамью рядом с его вещами. Это было не слишком подозрительно, потому что другая скамья стояла намного дальше у соседней стены. Я подождала, когда они достаточно удалятся, выбирая, на чем начать заниматься.

Рядом с сумкой стоял открытый энергетик. Я незаметно приподняла его и потрясла. Оставалось буквально на пару глотков. Я быстро допила, не желая разбавлять то, что туда волью взамен. Какое удачное совпадение, что я ехала от сына, и при мне был буквально чемодан всякой всячины. Первое, что мне пришло на ум, это средство для обеззараживания, замешанное на спирту. Я им регулярно протирала всё вокруг, прежде чем дать коснуться ДжеСобу. Я вытащила его и, оглядываясь, чтобы никто не входил и не выходил, налила примерно столько, сколько оставалось энергетика. Если повезет, то отравится не сильно, если очень повезет, то обожжет рот и, почувствовав гадость, выплюнет. Если же не повезет, то вынужден будет полежать пару дней в больнице с промыванием желудка. Но не помрет в любом случае. Даже польза будет — перестанет пить такую химию, больше не надеясь на её сроки годности. Вот так оставил её открытой на пол часа, а она вон как скисла.

Я уже хотела ретироваться, но увидела торчащий из сумки гель для душа. Я вспомнила о зеленке. О да, это уж наверняка. Снова осмотревшись и будучи настороже, я бережно достала своего волшебного изумрудного зелья и, тихонько поднеся его к крышке геля для душа, открыла её и начала вливать. Торопиться нужно было, но аккуратность была превыше всего, потому что следы от зеленки не оттереть. Ох, ЧунО, как мне жаль, что я не увижу тебя после такого мытья! Сколько дней ты будешь отсиживаться дома, прежде чем вновь обретешь возможность соблазнять девушек? А какой будет восторг, если ты примешь эти водные процедуры именно здесь, после физических упражнений, чтобы потом в образе Шрека добираться до дома через весь Сеул.

Я покинула фитнесс-центр удовлетворенной. Пожалуй, двоих можно вычеркивать из девяти. Уёну досталось круче всех, но он и был самым гадким. ЧунО получил по мелочи, но множественно. Впрочем, не могу гарантировать, что при встрече с этими двумя в будущем, удержусь от пакостничества. Другое дело, что мне не хотелось больше пересекаться с ними. Никогда. Как часто я говорила это слово, но из Йесона никак не получалось его придерживаться.

Закидывая свой «походный рюкзак» на заднее сиденье и уже собираясь садиться за руль, я увидела идущего по тротуару ЧунСу. Он тоже меня увидел и, махнув рукой, подошел.

— Всё-таки приходила поупражняться? — осуждающе покачал он головой.

— Не успела, — облокотилась я спиной на свою машину — не было времени. Ехала по делам и решила просто заскочить и оглядеться.

— Ну и правильно, нечего тебе тут делать! Ничего, кроме как смотреть, — настаивал он на своём.

— К сожалению, раздетыми накаченными парнями сегодня здесь не богато, так что смотреть тоже было не на что, — вообще-то даром мне дались голые мужики, и я подразумевала исключительно его, намекая на наше позавчерашнее чаепитие. Если я и хотела посмотреть на кого-нибудь топлесс, то только на ЧунСу. А никак не на Йесона без костюма! Да вот же пиявка, причем тут он без костюма?! — А ты откуда и куда?

— Я из дома. Живу неподалеку, — он поднял руку в ту сторону, откуда появился — решил пообедать и подумал, что можно совместить с тем, чтобы навестить офис. Хотел туда заказать суши.

— А я как раз собиралась поесть! — на самом деле так и было — Не составишь компанию? Тогда и заказывать не нужно будет, посидим где-нибудь.

— Почему бы нет? — откликнулся ЧунСу и, открыв заднюю дверцу, кинул небольшой мужской дипломат вслед за моей сумкой — О, у тебя что, дети есть?

Он засмеялся, а я настолько не оценила его юмора и не поняла, в чем прокололась, что моментально вспотела, а горло пересохло. Моя белая футболка прилипла к телу. Я попыталась понять, что произошло, вращая глазами туда-сюда, с ЧунСу на машину, обратно.

— Ч-что ты… к-какие дети? — затрясла я головой.

— Да у тебя из сумки там соска выпала, — улыбался он, даже не думая развивать по-серьёзному высказанное предположение — Наверное, товары для магазина?

— Ах, это, — перевела я дыхание, беря себя в руки. Нужно быть осторожнее! Как я могу вести себя так расхлябанно? — Нет, заезжала к родственнице, у неё сын маленький, кое-что помогала перевозить, кое-что на выброс. В общем, не мои вещи.

— Ясно, — он сел на пассажирское сиденье — я люблю детей, а ты?

— Очень, — под нос призналась я.

— Но, наверное, рановато мне ещё, а тебе и подавно, — я кивнула, оставаясь к нему в профиль и поворачивая ключ зажигания. Вообще-то я была его ровесницей, но, как и многие, он, судя по всему, дал мне меньше лет, чем следовало — И всё-таки мне иногда хочется семью завести, просто жуть какая-то. Тем более жильё есть, деньги есть.

Самое обидное было в том, что он рассуждал при мне, как при друге, которому можно открыться, с которым можно поделиться, но которого совершенно не рассматриваешь, как возможного партнера противоположного пола. ЧунСу, очнись! Открой глаза! Я не девушка ДонУна! Всё понарошку. Я решила не менять тему, раз пошла такая пляска.

— А сколько бы ты хотел детей?

— Двоих или троих, — я отъехала от бордюра и плавно повела по улице. Если он будет опять, как в прошлый раз, относиться ко мне с непониманием, я продолжу ему мстить.

— А что же тебе мешает исполнить мечту? — полюбопытствовала я, не отвлекаясь от дороги.

— Это не то что бы мечта на данный момент, — он посмотрел за окно, в бок. Потом снова в лобовое — это основная цель в жизни, вокруг которой вертится всё остальное. Да и, ничего не мешает, кроме того, что сейчас очень трудно встретить человека, который соответствовал бы всем внушенным самому себе требованиям. Ну, и чтобы этот человек тоже принимал меня таким, какой я есть.

— Но ты ведь такой положительный! — бросила я взгляд в его сторону, и вернула внимание вперед — Какой ханже ты можешь не угодить? Не верю, что хоть одна не оценит тебя по достоинству.

— Как раз последняя девушка бросила меня сама, — он замолчал.

— Если тебе неприятно, можешь не рассказывать, — заверила я, в душе надеясь, что он поделится.

— Да нечего рассказывать, — ЧунСу положил руки на колени, свободно раскинув ноги, и я старалась не косить на них. На его мускулы и упругие мышцы, проступающие сквозь джинсы — встретила какого-то оболтуса, который вытирает о неё ноги, относится, как к комнатной собачке, в лучшем случае. Не ухаживал за ней, не заботился. И когда они уже стали встречаться, насколько мне известно, не напрягся по этому поводу. Свинья, одним словом, отрицательная по всем статьям. Но она влюбилась. Все женщины любят отрицательные персонажи, это я точно знаю.

— Не все, — поправила я и почувствовала, как он уставился мне в щеку — ну, а после? Или в тебе ещё свежи нанесенные раны?

— Нет, это было ещё в прошлом году, — он не стучал пальцами, не качал ботинком, не елозил на сиденье. Значит, правда. Уже не переживает — я уже остыл. А в начале года у меня отец умер, стало совсем не до этого.

— Мои соболезнования, — проникнувшись, сказала я. Как, как он попал в эту компанию?! Если он, такой, какой есть, реальный, настоящий и не притворяющийся, то он просто золото, которое нужно хватать и тащить… куда? В постель, в ЗАГС, под подушку, не важно! Да только, не давалось так-то легко это золото. С ним-то всё было ясно, а вот с его отношением ко мне?

Я ехала и думала, как сильно меня понесло. В одних мыслях пока, конечно. Мне очень нравился ЧунСу, и я пыталась с этим бороться, но переставала осознавать, хочу я победить свою зарождающуюся привязанность к нему, или нет.

Мы мило пообедали, простившись не на чем. Он не попросил мой телефон, мы не договорились о следующей встрече, а значит, для дальнейшего общения мне снова вылавливать его самой. Ну всё, последний раз, и если он не начинает активничать, то в списке наказаний следующая очередь его.

Не внезапный гость

Вечером мы с ДонУном посетили кинотеатр. Я предоставила выбор фильма ему, за что взяла на себя выбор мест. Конечно же, они были почти на первом ряду. Я даже толком не вникала в сюжет, заранее убежденная, что мне не понравится то, что хотел увидеть ДонУн. Но я лепетала что-то от восторга, активно обсуждая происходящее, смеялась, когда смеялись в зале, и дразнилась попкорном, поднося его ко рту парня, но съедая сама. Я видела, как это делают легкомысленные девушки, умеющие завлекать в свои сети, поэтому не брезговала пускать в ход всё, что приходило на память. Времени у меня было не так много, и мне нужно было уже крепко стоять на ногах по истечении двух недель. После которых я понятия не имела, что предпринимать.

ДонУн хотел подняться, но я, сославшись на усталость, вошла в квартиру одна. Это стоило мне более затяжного целования, чем обычно. Я смирилась. Если относиться к этому, как к работе, за которую в конце месяца получишь награду, то всё проходило безболезненно. Его руки на моей пояснице уже не играли роли, губ я не чувствовала, эмоции подавила, вместе с рвотным рефлексом, окончательно. Теперь бы умудриться и с Йесоном достичь того же эффекта, но пока было тщетно. При одном его имени, от одного запаха у меня трепетал каждый внутренний орган, даже зубы ныть начинали.

К тому же мы с ДонУном договорились провести весь следующий день вместе. Он сказал, что у него нет никаких дел и, не слушая никаких отговорок, пообещал приехать часов в десять утра. Это же двадцать четыре часа без ДжеСоба! За одно это бы придушила этого мажора, но пришлось смириться. Впредь постараюсь избегать таких «подарков» судьбы.

В полночь зазвонил мой телефон. Слабенькое сомнение насчет того, кто бы это мог быть, быстро разлетелось вдребезги, стукнувшись о неопровержимый факт.

— Да, Йесон, — я только вышла из душа и, на этот раз, хотя бы ещё не спала.

— Сюрпризы перестают удаваться, да? — хмыкнул он.

— Попробуй сменить номер, — предложила я — Хотя в такое время мне имеешь наглость звонить только ты, поэтому бесполезно.

— Я хочу приехать к тебе, — не понятно, вопрос, утверждение, рассуждение?

— Ты же знаешь, что я не открою, так что хоти дальше.

— А у меня ключики есть, — выдал он то, что мне совсем не понравилось. Я ахнула и затряслась, готовая каждую секунду оглядываться через плечо, как в фильмах, где убийца звонит из соседней комнаты и прячется где-то в доме.

— Откуда?!

— Пора бы переставать задавать такие глупые вопросы, лучше на мой ответь, — значит, это всё-таки была просьба о разрешении?

— Я повешу цепочку, от неё ключей нет.

— Думаешь, с ней трудно справиться? Не смеши, это задача для младших классов в школе для слаборазвитых, — Йесон наслаждался этими мгновениями, я чувствовала, а не слышала.

— Зачем ты хочешь сюда заявиться? — потихоньку сдавая осаду, прощупывала я почву.

— Надоело разговаривать дистанционно, хочу живого общения, — мужчина явно поменял расположение, так как шумовой фон сменился с тишины, на звуки проезжающих мимо машин — Белого или красного вина? Мартини? Особые предпочтения?

— Я не пью. Вообще, — я опомнилась, делая последнюю попытку — И не надо приезжать!

— Поздно, ты уже выдала себя. Сначала подумала о том, как мы проведем время, а потом уже, что не стоит его нам вместе проводить. Вари кофе, скоро буду, — я открыла рот, но по ту сторону уже раздавались короткие гудки. Впервые он повесил первым!

Натянув тугие джинсы, надев лифчик, поверх майку, футболку и накрыв это кофтой на множестве пуговиц (это в летнюю-то жаркую ночь!), открыла дверь и встала на расстоянии метров двух от неё, держа в одной руке огроменный нож, а в другой газовый баллончик. Он меня не возьмет голыми руками! Я его уработаю, пусть только протянет хоть палец! Прошло более получаса с момента его звонка, когда я приняла оборонительную позицию. У меня начинали неметь пальцы и ноги, когда дверь распахнулась, и в проеме нарисовался Йесон.

Тот час же завидев меня, он едва сдержал хохот, подавившись им и, сделав шаг вперед, ногой толкнул назад дверь, которая тут же захлопнулась.

— Допустим, нож очень кстати, я принес тортик, — приподнял одну руку мужчина, демонстрируя, что говорит правду — а вот второе лучше убери, цветы от подобных вещей быстро вянут.

Во второй руке он держал охапку нежно-розовых роз. Я не шевельнулась, держа его под прицелом баллончика. Какого черта он корчит из себя любовника, примчавшегося, пока муж в командировке?

— Даже не думай, что я пущу тебя дальше. Говори, что хотел, и уходи!

— Для этого ты сварила кофе по моей просьбе? — Йесон повел носом и расслаблено скинул ботинки — Чтобы похвастаться чудесным ароматом и выпроводить меня? Форменное дитё.

— Ну… — растерялась я. Я же правда это сделала! Он сказал варить кофе, и я его сварила, потом оделась и принялась вооружаться. Что-то заложенное во мне родителями, жизнью и личными наблюдениями не давало плевать на просьбы гостя, который должен появиться. Он настолько меня гипнотизирует или я настолько глупа?

— Так что давай, убирай эту пшикалку и садись за стол, пообщаемся, — он прошел, игнорируя меня, на кухню. Я опустила руки, крадясь следом на некотором расстоянии — Дай вазу под цветы.

— И как я объясню ДонУну, откуда они у меня здесь? Сама себе купила? — язвила я ему в спину.

— А ты поставь в спальню, и он о них не узнает. Ты же его туда не пускаешь? — справедливо. Я положила газовый баллончик на полку и, уже готовясь перенять у него букет, отступила.

— Положи на стол, я оттуда возьму.

— Как скажешь, — Йесон освободил свои руки, выгрузив всё на стол и сел по другую от меня сторону — Так и будешь от меня шарахаться? Я на тебя не кинусь. И нож в твоей руке выглядит, как глупая бутафория. Ну что ты им сделаешь? Кастрируешь меня? Давай.

Он сунул руки в карманы и откинулся, показывая всем своим видом, что ждет с моей стороны чего-либо. Смогу ли я предпринять против него что-то сейчас? Поранить его, покалечить, убить? Я слегка приблизилась, представляя кровавые картины. Даже если он не будет сопротивляться, что невозможно, я не могу заставить себя вот так просто взять и воткнуть клинок в живое тело. Для этого мне нужно впасть в какое-то состояние аффекта, хотя бы разозлиться. Как-то по-другому разозлиться, а не как сейчас, когда хочется вдарить пощечину, поорать, дать пинка наглецу.

— Налей себе кофе сам, — пробурчала я и, сгребая в охапку цветы, удалилась в спальню, не выпуская из руки свой оборонительный тесак.

Когда я вернулась, он попивал кофе из маленькой чашечки, сидя всё там же, где я его оставила.

— Мне завтра вставать надо пораньше, так что давай поговорим побыстрее, — села я напротив него.

— Не хочешь тоже налить себе? — глазами указал он на кофеварку.

— Нет, на ночь кофе вредно для сердца, — я положила руки перед собой, демонстрируя оружие, предупреждая, что не расслабляюсь не на миг — или ты туда уже добавил чего-то? Снотворное?

— Если я захочу тобой овладеть, я бы предпочел, чтобы ты была в сознании, — он сделал глоток — Как продвигаются дела с ДонУном? Свадьба скоро?

— Очень остроумно, — устало выдохнула я — у него трудный характер. Он отходчивый, поэтому, чтобы разбить ему сердце нужно долго стараться. Иначе он просто забудет неудачную попытку построить отношения и пойдет дальше.

— И как же, в таком случае, ты хочешь это сделать? — я молчала. Я не хотела упоминать ЧунСу при нем. Это моё дело. Которое никак не получалось, но всё-таки моё. Йесон видел, что я не хочу признаваться в задуманном и хитро прищурил глаза. Тоже что-то обдумывал — Да ладно тебе, говори как есть. Что ты хочешь такого выкинуть на этот раз?

— Не скажу, — сжала губы я.

— Я не буду тебе мешать. Ты же знаешь, — мужчина наклонился вперед, над столом — Ну серьёзно, дай оценить твои наполеоновские планы. Верю, это что-то близкое к гениальному.

— Хорошо, — а какой смысл скрывать, в самом деле? Йесон, действительно, не будет лезть, ему нравилось наблюдать за этой суетой, поэтому пусть будет в курсе — Я хочу изменить ему с ЧунСу.

— ЧунСу? Лучшим другом? — Йесон начал растягиваться в приторной улыбке, явно оценив коварность такого хода, просто-таки шаха и мата, но тут же потемнел лицом и напрягся — Что значит «изменить»? Ты собралась спать с ЧунСу?

— Я… нет! — замотала головой я — Я хотела инсценировать измену, чтобы он застал нас в какой-нибудь неловкой и двусмысленной позе или, я не знаю, что-то подобное. А лучше скажу ему, что мы начали встречаться за его спиной. Не важно, придумаю, что именно.

— Значит, ты и ЧунСу мстить собралась? — я едва заметно кивнула — А ничего что он… не особо принимал участие в событии двухлетней давности?

— Принимал, — твердо поправила я — вполне себе принимал.

— Он никогда не пойдёт на предательство ДонУна, будь уверена. Ты не сможешь его заставить наделать рога товарищу, либо ты его просто вообще не знаешь, — я прикусила губу. Как он был прав! В том-то и дело, что я его знала и догадывалась о том, как невозможно будет его заставить отважиться на такое.

— Ну, так помоги мне! — с вызовом бросила я Йесону — Как мужчина, ты лучше должен знать, что сработает. А это единственный безотказный вариант, как доставить боль ДонУну.

— Вообще-то я ещё не проиграл, чтобы помогать тебе, — напомнил гость — и мне совсем не нравится твой вид, когда ты говоришь о ЧунСу. По-моему он тебе не безразличен.

— Ни хрена подобного, — огрызнулась я.

— Я так и думал, — приложил ладонь ко лбу Йесон — когда тебя ловишь с поличным, ты начинаешь дерзить и ругаться. Запомни это и постарайся быть более загадочной, а то я начинаю видеть тебя насквозь. И, да, на счет снотворного, упомянутого тобой. Думаю, это единственный вариант с ЧунСу. Усыпить его, положить в кровать и дождаться ДонУна.

— Это будет достаточно проблематично устроить, — однако я не совсем успела поймать тот момент, в который Йесон поменял мнение и начал всё-таки помогать мне планировать задуманное.

— Сделаем так, — мужчина встал с чашкой. Я дернулась, только усилием воли оставшись на стуле, но он всего лишь прошел к кофеварке, налить себе ещё и остался там, рассуждая вслух — когда ты поймёшь, что ДонУн уже достаточно вляпался, то позвонишь мне и я привезу сюда ЧунСу под предлогом, что что-то забыл у ДонУна. Мы поднимемся, ты предложишь чаю…

— Не пойдет, — я покачала головой — ЧунСу знает, что тут живу только я…

— Что? — Йесон впился в меня взглядом — Он тут уже был?

— Ну… — спохватилась я, растерявшись. Поздно отрицать. Моё лицо уже всё рассказало этому извращенцу. Когда я уже научусь быть с ним осторожнее, предусмотрительнее? Он прав, я слишком прозрачна для него, нужно усложнять.

— Однако… — недовольно хмыкнул он — Ты слишком быстра, и я не предполагал, что способна на столь многое. С твоим дарованием завлекать мужиков, я начинаю сомневаться, кто кого выебал пару лет назад.

Я подскочила и, подлетев к нему, ударила его по лицу. Хлопок пощечины разнесся по кухне. У него слегка расплескалось кофе, но сам он остался стоять не дрогнув. Лишь медленно вернул лицо, отброшенное от удара в бок, на место.

— Никогда больше не повторяй этого, — злым шепотом выжал он. Я вспомнила, как разъярила его когда-то, подрав ногтями его щеки. Мне стало страшно, и я хотела отступить, но, споткнувшись, упала на стул, шлепнувшись на него со всего маха — мы договаривались избегать насилия, но ты первая меня коснулась, так что за мной будет одно физическое соприкосновение.

— Надеюсь, мой хилый удар не намотает процентов в геометрической прогрессии? — собралась снова с силами я, прежде чем начать говорить. Он покачал головой, в знак того, что не будет усердствовать. Чертов педант! Так трудно спустить девушке пощечину? Тем более что заслуженную — Ты сам от меня не многим отличился. Запереживав за то, что я перегну палку с ЧунСу, ты начал материться. Знаешь, как я поняла, что ты представил меня с ним в постели? Потому что ты употребляешь мат только там! Прокол века, да?

— Ты хорошая ученица, — улыбнулся он. Кажется, искренне восхитившись моим замечанием — поэтому, чтобы мне не пришлось тебя наказывать, держи в голове покрепче мысль о том, что спать тебе ни с кем, вообще ни с кем нельзя. Иначе я буду в сильнейшем бешенстве.

Он осушил чашку одним глотком и, тихо её поставив возле раковины, направился к выходу. Там он задержался, обувая свои лакированные до слепящего блеска ботинки.

— Когда ты успел сделать дубликат ключей? — следя за его движениями, задала я гложущий меня вопрос. Я должна была знать, кто допустил оплошность: я, ДонУн или продажный обслуживающий персонал, ответственный за охрану жильцов.

— Я не делал, — не глядя на меня, ответил он.

— А откуда же у тебя они? — изумленно привстала я, как бы собираясь его проводить.

— У меня их нет, — равнодушно пожал плечами Йесон.

— Но ты же сказал…

— Но это же помогло мне здесь оказаться, правда? — счастливой улыбкой озарил меня он. Я готова была кинуть в него что-нибудь, но вместо этого затопала и завизжала, выплескивая из себя гнев и негодование, лишь бы не на нем это выместить, а то опять буду должна платить лишнего — Прекрати истерику, а то мне начинает хотеться привести тебя в себя. А я теперь имею право при этом тебя касаться… мм…

Теряя контроль над управлением, я ринулась к напольной статуэтке огромной египетской кошки, после чего Йесон засмеялся и вышел прочь, захлопнув дверь.

Озарение

— Ты же не предупредил, куда хочешь отправиться, поэтому я и позавтракала! — надула я губы, оправдываясь перед ДонУном, который хотел вместе перекусить в дорогом кафе — Тем более, постоянные свидания в общепитах банальны!

— Хорошо, а что ты предлагаешь? — сдался парень.

— Я бы с большим удовольствием по парку прошлась, на природу съездила. Да хоть на аттракционы бы сходила, — ах да, я же без ДжеСоба, что мне там делать? Молодой человек тронулся, когда зажегся зеленый свет — но ты не поел, поэтому, в любом случае, едем кушать, а потом всё остальное.

— Нет уж, едем туда, где тебе приятнее, а на месте я что-нибудь перекушу. Это не проблема, — ДонУн свернул с главных улиц в сторону центрального парка — Ты была на выставке бабочек? А в музее оптического обмана?

— В музее была, а на выставке нет, — я включила, как обычно, свою музыку. Только на этот раз ту, которая мне самой нравилась, а не просто «музло назло», которое подростки любят впарить соседям — но на выставках не продают омлеты, супы, каши и что-нибудь вкусненькое.

— Где-нибудь рядом точно будут гамбургеры и хот-доги, — благодаря гидроусилителю, парень с легкостью крутил руль одной рукой, в другой держа мою левую. Меня ещё никогда так часто не брали за руку, стараясь всегда ощущать, что я рядом. И надо же было этому совпасть с тем, кого я меньше всего бы хотела чувствовать. После Йесона. Хотя был ещё Уён, но тот всё ещё лежал в больнице, хоть и пришел в себя. Ему там светила ещё пара недель, это точно. Так что я уже почти не держала на него зла.

— На пустой желудок класть такую гадость? Нет, я не разрешаю, — иногда я начинала вести себя, как старшая сестра. Воспитывала и учила бытовой жизни. Больше ничему и не могла.

— Мне приятно, когда ты так заботишься, — посмотрел на меня ДонУн, скромно улыбаясь.

— Кто-то же должен, раз ты сам не думаешь, — после рассказа ЧунСу я понимала, как ему всю жизнь этого не хватает. Пусть он сейчас и вернулся к родителям, но я могла себе представить, как там никому нет до него дела. Отец вечно пропадает на совещаниях, мать в творческих поисках или носится по галереям, заказчикам или светским тусовкам. Бедняга. Вот отомщу тебе по самые гланды, и начну тебя жалеть. Издалека, на расстоянии.

Ещё немного поспорив, мы всё-таки остановились на центральном парке и, после того как ДонУн поел там в уличном кафе на открытом воздухе, взявшись за руки гуляли по аллеям, меняясь впечатлениями и воспоминаниями.

— … я много где был, и в Европе тоже, но мечтаю посетить Италию. Там я ещё не был.

— Правда? — уже раз пятый за день я отмечала, что вкусы наши часто совпадают — Меня тоже манит эта страна. Особенно Венеция. Хотя говорят, от каналов ужасно пахнет и красиво всё только на картинках.

— Так надо съездить и узнать точно, — крепче сжал он мою руку — Я тоже хочу туда. В Рим и Венецию. Как смотришь на эту идею? Как будет свободное время — слетаем?

— Конечно! — я могла обещать всё, что угодно. Исполнять я не собиралась. Куда мне отпуск? С ДжеСобом я круглогодично занята.

Он купил нам мороженое, и мы продолжали бродить, наслаждаясь солнцем и беззаботными беседами. Когда с ним не нужно было целоваться, ДонУн был терпим, даже очень. А когда рассказывал анекдоты, то мне даже было искренне весело.

— … а ещё есть анекдот в тему, про зайчика… — начал он, но, завидев трех девиц, идущих навстречу, оборвал рассказ. Вовремя, потому что у меня уже живот начинал болеть от смеха — О, нет!

— Что такое? — проследила я за его взглядом, вытирая слезы, выступившие из глаз.

— Бывшая, — сквозь зубы успел уточнить он и трио поравнялось с нами, остановившись.

— О, привет, милый, — худая особа в центре сразу приняла вызывающий вид, поэтому я тут же поняла, кто именно из них бывшая девушка ДонУна. Другие держались попроще.

— Привет, БоМи, — поздоровался он, стараясь не смотреть на неё.

— Как жизнь? Смотрю, цветешь и пахнешь? — её негатив чувствовался за версту.

— Стараюсь, — пытался быть он краток, чтобы поскорее пойти дальше.

— А что за курица рядом с тобой? — окинула она меня глупым взглядом. Она, наверное, думала, что унижающим или презрительным. Не знаю, на меня впечатления не произвел. ДонУн уже открыл было рот, но я вступилась за себя сама.

— Не курица, а куропатка, горе-орнитолог. Тот же отряд куриных, семейство фазановых, только плодовитее, сочнее и симпатичнее, — провела я руками по своим более пышным формам и замерла в позе выставочного экспоната. Хотя больше было похоже на позу афроамериканских девушек-реперш «эй, сучка, это мой мальчик!» — Научись отличать.

— Как будто есть отличия! — фыркнула она.

— Конечно, мы ходим с самцами или по одной, а куры всем курятником, — ДонУн рассмеялся. БоМи взбеленилась, её подруги тоже начали пыхтеть.

— Ещё будешь продолжать умничать? — грозно сделала она шаг вперед.

— Придется, если ты будешь продолжать тупить, — после Йесона меня вообще не проняло её движение. Может хоть с саблей наголо передо мной поскакать и встать в позу «затаившегося тигра». Я вцепилась в руку ДонУна покрепче и потянула его дальше, в обход этих трех юных самок. Они были младше меня лет на пять. С кем там связываться?

Они что-то пытались ехидничать вслед и хихикать — что звучало насквозь фальшиво — но я не останавливалась и не реагировала. Они были последним, что стало бы меня коробить в этой жизни.

— Извини, — сказал молодой человек, когда мы отошли на приличное расстояние, потеряв их из вида.

— За что? За отсутствие у них мозга? Ты не виноват, — я гордо расправила плечи, как победитель на ринге. В глазах ДонУна читалось восхищение и радость оттого, какой он сделал правильный выбор — Только скажи честно, как ты умудрился встречаться с такой прелестью?!

— Ну, не знаю даже, — он пожал плечами — когда я её не очень хорошо знал, она мне нравилась внешне, потом вошло в привычку, а потом уже не знал, как отделаться.

— И долго ты с ней имел отношения? — разобрало меня любопытство.

— Полгода где-то.

— И давно это было? — вот зачем мне вся эта информация? Хотя ладно, мужчины любят, когда ими интересуются, поэтому пусть будет как углубленная методика соблазнения.

— Я её бросил два месяца назад, — ДонУн с такой неприязнью на лице это произнес, что я опять вспомнила своё, больное. Вещи, женщины для него вещи! «Бросил»! Она что, мяч или бумеранг, бросать её?!

— А по-человечески расстаться не получалось? — сдерживая недовольство, старалась я не перейти на конфликт мнений.

— Да ты её видела? Она же до сих пор меня как увидит, так грезит, чтобы я снова её позвал, — увидев, что я всё больше сержусь, теперь ещё и на его поперевшее наружу самомнение, он попытался исправить сказанное — ты не представляешь, какой она человек! Когда мы гуляли, она водила меня только по магазинам. Когда мы в них оказывались она хотела скупить там всё на свете, и платил я! Когда мы шли куда-то отдыхать, то это обязательно был модный ночной клуб, в который её без меня бы и не пустили, и вместо того, чтобы хотя бы постоять рядом со мной, она туда ещё ораву подруг притаскивала и тряслась с ними на танцполе, пока я с друзьями у стенки тянул коктейли.

Я посмотрела на носы туфель. Противопоставить было нечего. А что если существуют такие женщины, которые на самом деле вещи? Вся их жизнь посвящена мелочам, ерунде и мелкой суете, им плевать на парня рядом, на чувства. По большему счету на всё плевать, настолько они поверхностны. Но они гонятся за материальным комфортом и временными ценностями, становясь бездушнее и пустее даже такого человека, как ДонУн. На первый взгляд в это трудно поверить, но такое на самом деле может быть. Это истинная правда, что умственное развитие соответствует эмоциональному. Чем интеллектуальнее существо, тем оно острее горюет, печалится, переживает потери и трагедии. Вы когда-нибудь видели угрызения совести у хомячихи или свиньи, слопавших собственной выводок? Я нет, и сомневалась, что такие «леди», как БоМи, драматизировали бы, например, забеременев от насильников. Она бы сделала аборт или отдала ребенка в приют. Я не идеализировала себя, я просто для себя признавала, что я старше и умнее, а потому надеялась, мои поступки были более правильными.

Я вспомнила, что ЧунСу говорил, мол, вокруг ДонУна всегда вертятся охотницы за деньгами. Он был прав на сто процентов и вот оно доказательство. Если все знакомые слабого пола воспринимают тебя как денежный мешок, коим ты по сути и являешься, благодаря отцу, то как же тебе самому не превратиться в потребителя? Не каждый способен противостоять обществу, большинство просто под него подстраиваются. Эх, не видел ты, ДонУн, хороших девушек. И ты, ЧунСу, не видел. Но меня одной такой чудесной на вас двоих не хватит. «Но на девятерых же хватило» — откуда-то из недр подсознания раздался во мне голос Йесона. Слава Богу, только голос, а не черный костюм, под которым… Скотина! Да неважно мне, что под ним!

— Не сомневаюсь, что за всё это она расплатилась с тобой горячим сексом, — нашлась, чем кольнуть его я, после раздумий. Мне нужно было его щипать ментально для самой себя, чтобы не начинать изливаться душевным теплом, не прижать его к груди и не погладить по голове.

— Горячим сексом? Да знаешь, какой он был? — понесло ДонУна, явно решившего для себя, что мы уже достаточно близки для откровений.

— Уволь! Не хочу подробностей, — выставила я вперед ладонь.

— Нет уж, послушай! — улыбаясь, поучительно выставил он палец — Сама начала эту тему.

— Нет-нет-нет! — я приложила руки к ушам — Ничего не слышу!

— Услышишь! — засмеялся он, пытаясь оторвать мои руки от головы, но я с напевом «ля-ля-ля» вырвалась и, балуясь, побежала по аллее. Он включился в игру и побежал следом, уже забыв, что хотел сказать когда догнал, или и не собираясь по моей просьбе продолжать эту тему.

Мы гуляли до позднего вечера, сходив в тир, потом на карусели, потом прокатавшись час на катамаранах. Потом я обнаружила ларек со свежими пончиками, аппетитно пахнувшими, которые готовили прямо на глазах и посыпали сахарной пудрой. Я обожала пончики. ДонУн купил мне целый пакет и, хоть я и заверяла, что не съем столько, всучил его мне.

А потом внезапно грянул дождь. Полил резко, почти сразу ливнем. Позже его нагнали гром и молнии, и началась гроза. Автомобиль остался далеко-далеко у ворот парка, а легкие куртки были в нем. На нас были только футболки; внизу на нем светло-голубые джинсы, на мне развевающаяся шелковая юбка. Вообще, не сговариваясь, мы оделись так, что смотрелись сладкой парочкой. У обоих белый верх и голубой низ. Просто карма.

Пока мы добежали до ближайшего укрытия, под крышу какой-то беседки, стоявшей на деревянных столбах, оба были мокрые до нитки. Одежда обтянула нас, как целлофан. С наших волос текли струи воды, и нас самих можно было хоть выжимать.

— Вот это прогулочка, — смеялся запыхавшийся ДонУн, поглядывая на небо. Тучи из темноты было не различить, но судя по тому, что до горизонта не видно звезд, всё было заполнено ими.

— А мне понравилось, — прижимая пакет с пончиками к груди, призналась я — я сто лет так хорошо не проводила время.

— Тогда в следующий раз едем на пикник, на природу, — отметил для себя молодой человек — только заранее посмотрим прогноз погоды. Чтобы точно налетел ураган.

— Ну конечно! — я пихнула его в плечо — Экстрим по душе? А я вот люблю поспокойнее отдых.

— Да я тоже не любитель прыжков с парашютом или какого-нибудь дайвинга. Вдруг акула слопает?

— Ты боишься акул? — я тоже подошла к краю и максимально высунула нос так, чтобы на него не капало.

— Вот стоя здесь, сейчас? Нет, не боюсь, — я опять развеселилась — А ты чего-нибудь боишься?

— Пауков и тараканов, — призналась я в простейшем, чтобы не углубляться в рассуждения об одиночестве, смерти, предательстве, Йесоне.

— О, жаль, но тут я тебе тоже не защитник. Знаешь, какие меня кошмары от насекомых пробирают? Любых, фактически. Я даже от пчел убегаю, как от огня.

— Я бы посмотрела на это, — интересно, а от Йесона, если бы он всё узнал, он мне тоже не защитник? Я записала в маленькую записную книжечку в правом полушарии мозга, что как-нибудь можно подействовать на нервы ДонУна роем ос.

— Жестокая! — ты даже не представляешь себе насколько! Я высунула руку и подняла ладонь вверх. Этот рефлекторный жест невозможно остановить никогда, если смотришь на дождь и имеешь шанс его потрогать — Да, надолго мы тут застряли.

— Ничего страшного, а впрочем, — я соскочила с единственной ступеньки и вышла на дорожку, под ливень — Мы и так мокрые насквозь, так что чего ждать? Идем.

ДонУн стоял и смотрел на меня, как зачарованный, скрестив руки и опершись на один из столбов.

— Что? — он открыл было рот, но запахнул его обратно — Ну давай, пошли!

Я протянула одну руку ему, посжимав несколько раз пальцы. Обычно так зовут маленьких детей. Я так всегда призывала ДжеСоба встать на ножки и учиться шагать. Другая рука всё ещё бережно сжимала пакет. ДонУн мягко спустился с беседки и медленно подошел ко мне. По нему тоже захлестали капли дождя. Он всё ещё был таким сильным, что иногда приходилось промаргиваться, стряхивая влагу с ресниц, не говоря уже о том, что вода текла даже по губам.

Парень оказался передо мной, впритык. Его рука поднялась и нежно прошлась по моей щеке. Я наблюдала за его действиями, но потом опомнилась, что так не ведут себя влюбленные девушки и посмотрела ему в глаза. Мои были где-то на уровне его кончика носа, поэтому пришлось задрать голову. ДонУн коснулся подбородка и, второй рукой отодвигая мокрые прядки волос с моего лица подальше, тихо, с придыханием, произнес:

— Тебе кто-нибудь когда-нибудь говорил, что ты сказочно красива? — я сглотнула образовавшийся в горле ком и помотала головой. Кроме намеков ЧунСу на то, что у меня шикарная фигура, комплиментов я давно не слышала. Разве что стыдливые от ЧонМина, который не знал, как перейти от дружбы к делу.

ДонУн наклонился и ласково прислонился своими губами к моим. И тут мне стало… приятно. Я выпучила глаза, испугавшись своей реакции сильнее, чем когда меня затошнило. Какого черта происходит? Морская болезнь, вернись! Но я видела, что он-то глаза закрыл, а, значит, получает не меньшее удовольствие, чем я. Вернее, конечно же, значительно большее. Его руки не перемещались никуда. Ни на бедра, ни на грудь, ни даже на талию, что обычно казалось мне пошлым и отталкивало. Он легко придерживал меня за лицо, целуя так бережно и волнующе, что губы мои поддались и, впервые, раскрылись, впустив его язык. Я зажмурилась, ожидая новых физических позывов, но кроме легкого покалывания в груди и дрожи в ногах ничего не было. Я зажмурилась крепче и положила свою руку на его плечо. Оглушительный раскат грома, одновременно со вспышкой молнии, увиденной мной сквозь сомкнутые веки, озарил наш поцелуй и мы, разнявшись, взялись за руки и отправились к машине.

Озарение второе

Половину ночи я переваривала прошедший день. Своё отношение к ДонУну, новый взгляд на дело, на жизнь и на многое. А ещё я ждала дежурного звонка Йесона, но тот так и не соизволил позвонить. Очередные сюрпризы? Не хотелось бы.

Ни к чему не придя и единственное, что умудрившись сделать — это остановить, пока что, теплые чувства к своему «бойфренду», я дожила до утра и поехала на свидание с ДжеСобом, по которому жутко соскучилась. И при виде которого забыла всё на свете, все тревоги и левые думы. На обратном пути от него я вновь заехала в фитнесс-центр ЧунСу, но на этот раз уже с полной экипировкой. Я захватила сменную форму и намерена была позаниматься. Не для себя, не для фигуры, а для того, чтобы порисоваться перед ЧунСу и попытаться его соблазнить.

Девушка-администратор сообщила мне, что он на месте, и я вежливо попросила её вызвать его сюда. Он не заставил себя ждать, спеша удивиться тому, кто это его беспокоит. Я, улыбаясь, поприветствовала его поцелуем в щёку. ЧунСу готов был растеряться, но всё-таки отозвался тем же.

— Не сильно занят, не отвлекаю? — сияла я не то наигранной, не то настоящей радостью, когда видела его.

— Нет, как раз обеденный перерыв, — он посмотрел на часы, висевшие за администраторской стойкой, возле больших букв, оглашающих название клуба — но есть я не хочу, так что в твоем распоряжении.

— Это хорошо, потому что я надеялась поиспользовать тебя в качестве инструктора, — я перекинула через плечо рюкзак и двинулась в компании ЧунСу в зал — твой желудок точно не обматерит меня?

— Нет, я в больнице поел, — верно поняв мой взгляд, он поспешил добавить — я у Уёна был. Там попитался. Кстати, напасть какая-то, ЧунО тоже загремел в госпиталь. И его навещал.

— О, что с ним? — не веря своей удаче, уточнила я.

— Да уже всё в порядке, завтра выходит. Отравился энергетиком, сто раз ему говорил, чтобы эту дрянь не пил! — парень недоумевающее покачал головой — Хотя у него в последнее время с едой вражда. Недавно уже отчего-то мучился несварением.

Я прыснула смехом, секундно исправившись и имитировав кашель, чтобы не выдать себя и своё счастье по поводу сработавших ловушек. Я-то догадывалась, отчего он недавно не вылезал из туалета. Осталось ему теперь только душ принять, когда домой вернется. Судя по всему, пока не успел.

— Ты как? Нормально? — ЧунСу положил руку мне на спину, готовый придти на помощь, если я подавилась, а у меня тут же вся кровь прилила к тому месту, где лежала его ладонь.

— Всё хорошо! — я попросила меня подождать и нырнула в раздевалку, откуда выскочила уже через две минуты — Ну, с чего посоветуешь начать?

ЧунСу, уже в который раз, окинул меня с головы до ног терпким мужским взглядом.

— Ты знаешь моё мнение, — развел руками он.

— Знаю, знаю, и всё-таки? Что лучше для поднятия настроения, жизненных сил и тому подобного?

— Беговая дорожка, конечно, — он указал на крайнюю и я встала на неё.

— Покажи мне, куда тут нажимать и как регулировать, — я смущенно покосилась на него — я девушка не склонная к техническому складу, поэтому лучше не буду первый раз сама пытаться. Ещё сломаю что.

Молодой человек показывал, какая кнопка что значит. Дорожка плавно двинулась и я зашагала, при этом пытаясь как-то незаметно продемонстрировать обтянутую грудь или, словно невзначай, облизнуть призывно губы. Всё было тщетно. Или он не показывал, что реагирует. Он был мужчиной редкой выдержки, так что я тешила себя надеждой, что он просто хорошо скрывает эмоции. Не могут же его не волновать женщины? Конечно, волнуют. Два года назад я его очень взволновала, раз он справился с моей девственностью. Парень, у которого даже в таких условиях, под принуждением, встало и сработало, должен отличаться стойким и сильным потенциалом.

Мы разговаривали, пока я делала вид, что мне нужны пешие прогулки на месте. В этот раз завязать беседу на нужные темы о взаимоотношении полов не получалось. Я не знала, как подойти к ним, чтобы вытащить из него хоть какой-то намек на интерес к себе. А самой напрямую переть не хотелось.

— Какая встреча! Неожиданно! — я обернулась через плечо и увидела ДонУна, тут же полетев с беговой дорожки и в последний момент соскочив с неё, дабы устоять — Осторожнее!

Он уже подбежал и поймал меня за локоть. Если бы я не удержалась сама, то он был бы моим спасением. Какого черта он тут делает?! Только не это.

— Так вот откуда ты у меня такая стройная, — поцеловал он меня в висок. Это конец! Я ненавижу тебя, Сон ДонУн!

— Она первый раз занимается, честное слово! — восхищенно открыл глаза ему ЧунСу, не поведя и бровью в связи с тем, что я оказалась девушкой его друга. Он всё-таки не симпатизировал мне, не надеялся ни на что. Иначе хоть малейшее огорчение должно было окрасить его чело. Ничегошеньки. Ни складочки на лбу или в уголках рта.

— Тогда что ты тут делаешь, самая прекрасная в мире девушка? — обратился ко мне «бойфренд», обнимая меня, и добавил вопрос нам обоим с ЧунСу — Вы как вообще оказались-то вместе?

Я бросила взгляд на ЧунСу и поняла по его ответному, что он сам не собирается рассказывать, как был на квартире у друга, пока того не было. Ишь какой!

— Да как-то случайно столкнулись, — рассеяно промолвил он — разговорились, и я пригласил к себе сюда позаниматься. Я не знал, что вы встречаетесь, уже было начал строить планы по завоеванию.

Врун! Взял на себя все мои поползновения, да ещё приукрасил свою флегматичность. Собирался он. Угу, примерно как я в пять лет стать балериной. До сих пор ей становлюсь. Мне захотелось плакать. А они улыбались друг другу.

— Вот и хорошо, что вовремя узнал, — ДонУн прижал меня ещё крепче — это моё! Моё-моё-моё!

— Больше не претендую, — выставил вперед руки ЧунСу, потряся ими.

— А ты как давно увлекся тренажерными залами? — наконец-то подала голос я.

— Да я регулярно в них хожу, — парень поправил челку, лезшую на глаза — конечно, до ЧунСу мне как до канадской границы, но кое-что наработал.

Да, фигура у него была хорошая, но, как он верно заметил, до ЧунСу ему было очень, очень далеко. Но как же мне теперь быть с моей местью? Как? Эти два типа лучшие друзья. Мужская настоящая дружба штука не шуточная. Смогу ли я разбить её? Что-то подсказывало, что при новых обстоятельствах любой мой флирт с ЧунСу вызовет в нем резкий негатив ко мне. Даже пытаться нечего. Попытку измены ДонУну он пресечет на корню сам, если даже не с ним. Узнает и доложит. Ах, он злодей! Я посмотрела на них обоих вражеским взглядом разведчика, проникнувшего в тыл противника. А они, позитивные и беззаботные, решали, чем заняться на выходных.

— Надо собраться как-нибудь, все вместе, — кивал ДонУн.

— Можно на бильярде сыграть, — предложил ЧунСу.

— Ты любишь бильярд? — спросил меня первый. «Нет» буркнула я — Я тоже не очень. Давай что-нибудь другое придумаем? Чтобы всем весело было.

— Клубы я не люблю, ты знаешь, — товарищ моего парня на меня теперь почти не смотрел — вот в кино толпой сходить можно.

— О, кстати о кино! — ДонУн опять обратился ко мне — Я хотел сегодня предложить тебе посидеть дома, посмотреть что-нибудь, давай?

— Без проблем, — уныло произнесла я — ужин на сколько человек готовить?

— Да нет, я про романтичный вечер вдвоем, — то, что он обсуждал это при ЧунСу, заставляло меня чувствовать себя голой. Я посмотрела на сорвавшегося с удочки тренера взглядом, полным боли и обиды, но он его не увидел — что смотреть будем?

«Меняясь партнерами» чуть не ляпнула я вслух, завидуще душой протягиваясь к другому человеку.

— «Антикварную кондитерскую»? — пожала плечами я. Отличное кинцо, почему-то первым пришло в голову.

— О, да! Классный фильм, — подхватил ДонУн — развлекательный.

— Как вы можете смотреть чушь про педиков? — сморщил нос ЧунСу.

— Да там не в них суть, — махнул рукой ДонУн — зато весело и интересно.

— Всё равно это перечеркивает для меня фильм раз и навсегда. Я обычно Ким КиДука смотрю.

— А я от него в запой начинаю хотеть уйти, — засмеялся ДонУн и, увидев вспышку в моих глазах, затряс головой — я образно выразился, я столько не пью.

— О, как тебя приструнили, — ЧунСу поклонился мне — уважаю, на него давно нужны были такие руки.

— Она меня не воспитывает, — покраснел молодой человек, как и все парни, не любящие при друзьях смотреться подкаблучниками. Минуточку, а он когда успел им стать? Я что, правда добилась таких успехов, не заметив того? — просто она сама такая положительная, что я сам себе не позволяю делать ничего лишнего. И нечего на меня так смотреть. Найдешь себе такую — поймешь!

— Извините, я выйду, — у меня голова пошла кругом от этих двоих.

Они все мне сбили, напрочь! Я не умела так быстро перестраиваться. Я даже не выкрутилась с ситуацией на вечер, так сильно была запутана новыми обстоятельствами. Как теперь быть с тет-а-тетом? По-любому это до добра не доведет. Я пошла искать тихий уединенный угол, где никто не мог меня подслушать. Найдя такой в конце женской раздевалки, я проверила, что в ней никого нет и, сев напротив двери, что б никто не зашел незамеченным, набрала Йесона, в который раз коря себя за синдром, смахивающий на шизофрению.

— Да, моя драгоценная, — через три гудка услышала я.

— Не занят? — не стала я поправлять его, дабы он перестал давать мне названия.

— Для тебя — никогда.

— Польщена, о благородный сэр! — подыграла я — там никто не подумает, что тебе опять звонит жена?

— Разве что мои черепашки, — задумчиво предположил он.

— У тебя есть черепахи? — он подтвердил — Из всех домашних животных, которых можно завести: кошечки, собачки, попугайчики, ты завел черепах?! У тебя клиническая патология.

— Никто не идеален, — согласился он.

— Да где уж там, тебе даже до качества «пригоден» надо подтягиваться. А ещё можешь перестать канифолить мне мозги — нет у тебя никакой супруги, иначе бы по ночам ты с ней спал, а не до меня доматывался любыми возможными способами.

— Это далеко ещё не все возможные, — я услышала улыбку на его устах. И снова молчок о его семейном положении — есть ещё что сказать?

— Судя по тому, что ты с черепашками у себя дома, ты вообще не занят, так что потерпишь меня. Я же тебя терплю! Чем вообще такие как ты могут заниматься в свободное время, если не приносят человеческие жертвы?

— Лежу, читаю Жюльетту, или успехи порока[1].

— Маркиза де Сада? Что ещё можно было ожидать от такого негодяя…

— Я так аллегорично назвал «Ромео и Джульетту» Шекспира, из победы похотливой юности над здравым смыслом родительского надзора, но твой ход мыслей мне нравится, моя маленькая нимфоманка. Особенно нравится начитанность и знакомство с такими авторами.

— Ты читаешь Шекспира? — проскрежетала я зубами, сдерживаясь, закаляя в себе то, о чем говорил Йесон. Скрытность и хладнокровие — Никогда не поверю!

— Оставь служить богине чистоты. Плат девственницы жалок и невзрачен. Он не к лицу тебе. Сними его. О милая! О жизнь моя! О радость! — какая интонация! Какая убедительность! Ему хоть в актеры. Я услышала захлопнувшиеся страницы — Акт второй, сцена вторая, монолог Ромео, можешь проверить.

— Так, ладно, перехожу к делу, — я поняла, что в интеллектуальных баталиях его никогда не победить. Всё-таки он старше меня на несколько лет. Если будет нужно, он мне «Одиссею» перескажет наизусть, лишь бы позлить — Твоё предложение на счет помочь заманить ЧунСу ко мне в квартиру и усыпить ещё в силе? У меня тут кое-что изменилось.

— Я хочу услышать этот рассказ и обсудить детали при встрече! — оживился он — Я заеду вечером.

— Нет, вечером у меня ДонУн, — я тут же надумала ещё кое-что — кстати, не мог бы ты позванивать мне где-то после десяти часов? Для профилактики. Я хочу, чтобы нас все время что-то отвлекало.

— Ты сомневаешься в том, что сама устоишь? — Йесон хмыкнул — Тебе что, и этот уже мил стал?

— Да, представь, один ты не при делах, — показала я трубке язык, решив, по логике самого же моего собеседника, что когда соглашаешься со всеми обвинениями, они вроде как сами собой отметаются.

— Слушай, малыш, начинай уже мне мстить, к черту ДонУна с ЧунСу, ты, похоже, только через козни влюбляешься.

— Подождешь! — строго обрубила я — К тому же, тебе никаких козней. Сразу отрежу гениталии. И заставлю слопать.

— А потом полюбишь? — тоскливым, жалобным голосом поинтересовался он.

— Куда ты разговор уводишь, а? Я попросила позванивать мне, всего-то!

— А если ДонУн отберет у тебя трубку из ревности? Я у тебя, гарантирую, записан как «Йесон». Как ты ему объяснишь такие созвоны?

— Переименую тебя, так и быть.

— И как назовешь? — сладострастно прошептал он прямо мне в ухо. Я отстранилась от мобильника подальше — Что-нибудь сексуальное?

— Напишу «бывший», пусть подумает, что от меня не может отвязаться вымышленный персонаж.

— Нет, напиши «будущий», — многозначительно поправил Йесон.

— Размечтался! Не буду.

— Ну и я тогда звонить не буду, — я хотела вставиться, но он говорил, не останавливаясь — а на счет будущего, переписывай, не переписывай. Это факт. Ты просто окажешься в моей постели. И получишь там удовольствие. Приятного вечера!

Он опять положил первым и я чертыхнулась. Удовольствие? С ним? Ха! Я просто мечтаю ощутить у себя в заднице его член, как же! Я не заметила, как начала грызть брелок, висевший на телефоне. От волнения, которое накатило на меня вместе с воспоминаниями, я потеряла контроль. Его движения на мне, его порочные слова, его грязная распущенность и его руки, которые ласкали меня там, где другие не удосужились. Я ведь испытала два оргазма. Благодаря Йесону. У меня округлились глаза. Я была в шоке от себя, от того, что вспомнила. От того, что наконец-то призналась сама себе, что вопреки всему и несмотря на ужас происходящего, тело моё выдало своё «спасибо» Йесону два года назад. Главный предатель меня — я сама.

На неверных ногах выйдя из раздевалки, я пошла к ДонУну и ЧунСу, чтобы позаниматься для приличия рядом на каком-нибудь тренажере и потом собираться домой. Не смей, выкинь это из головы! Я запрещаю тебе, девочка, думать о Йесоне хоть с каплей положительного настроя! Он же специально это всё делает! Он же играет в игру, цель которой разбить мне сердце! Это и только это я должна помнить всегда и всюду и не позволить ему победить. Иначе он растопчет меня, уничтожит. А должна я его. Не думать о нем, не думать о нем — билось в моем пульсе. Я подошла к ДонУну и, обняв его вокруг поясницы, прижалась щекой к груди.

— И всё-таки, что хочешь сегодня на ужин?

Явление седьмое

Мы досматривали наобум найденный фильм под названием «Поцелуй и пристрели меня». Сюжет был незамысловат и обычно я не проникаюсь подобным видео, но в этот раз к концу мне хотелось плакать. А это даже не было трагедией! Девушка в силу того, что глубоко переживает драму разлуки с любимым, заказывает сама себя киллеру. Да, вот такой странный способ самоубийства. А тот, в свою очередь не решается её убить. Любовь, вашу мать!

Всё время просмотра я сравнивала и анализировала с собой и тремя мужчинами, которые сейчас играли главные роли в моей жизни. Нет, второстепенные. Главным героем был ДжеСоб. А потом они: ДонУн, ЧунСу и Йесон. Так что же, каковы мои шансы на выживание среди них? Если я поцелую ЧунСу, то меня пристрелит ДонУн. Если я слишком сильно зацелуюсь с ДонУном, то меня пристрелит Йесон, а если я поцелуюсь с Йесоном, то пристрелю себя сама. Это отвратительно. Я думала, что стану кукловодом, невидимой тенью, сеющей беду, но с появлением Йесона я почему-то превратилась в марионетку. А может, Бог с ним, убить его и всего-то дел? Потом плюну на ДонУна и постараюсь наверстать упущенное с ЧунСу, если ещё не поздно. Я попытаюсь ещё раз открыть ему глаза на свою сущность! Он должен оценить меня так же, как я его.

Пошли титры, и я поднялась, выскользнув из-под руки ДонУна.

— Пойду поем ещё лапши, ты будешь?

— Нет, я наелся до отвала, спасибо, — ещё бы ты не наелся. Я столько всего наготавливала, что тебе и думать было некогда о сексе, пока всего не попробуешь, иначе я обижалась и грозила скандалом — Неси сюда, тут поешь.

— Нет, диван заляпаю, — захохотала я легкомысленно. Ещё чего, чтобы всё перешло в объятья, которые обычно приводят к «упс, мы переспали»?! Нет, нет и нет. Йесон, собака, и, правда, не звонил. Надо уже запомнить, что если он что-то говорит, то он это и делает. Куда хуже, когда он ничего не говорит. Тогда вообще не ясно, что он делать собирается.

— Ну как тебе, впечатлило? — это ДонУн о фильме. Он тоже поднялся и сел за стол на кухне, предварительно погасив телевизор.

— Нормально так, эмоционально, — наложила я себе полную тарелку, готовясь застрять за пожиранием пищи надолго. Я с ним так располнею на несколько размеров!

— Согласен, но в кинотеатр пойдем на что-нибудь повеселее, — заметил он.

— Да, комедии самое оно для просмотров с друзьями, — я подхватила палочками побольше лапши — одиноким будет не так обидно, что у них нет пары, как во время мелодрам.

— Ты о ЧунСу? — ДонУн смотрел на меня карими глазами, которые будто светлели, когда меня видели. Это уже любовь или ещё нет? Как бы точно узнать? — Да его это не сильно тяготит. Пока. Он просто всю жизнь серьёзный. Не разменивается на случайные связи. Ищет принцессу, наверное.

— Может и найдет, если хорошо искать будет, — прожевав, выговорила я. Интересно, я подхожу под представление ЧунСу о принцессе? — А у тебя вокруг, смотрю, одни холостяки. На твой День рождения ведь остальные ребята тоже не с девушками были? Ты один выбился.

— Да, и ЧунО, и Уён свободные. Они бабники жуткие, куда им! Пусть перебесятся, нагуляются.

— А ты уже типа нагулялся? — поддернула я.

— А кто ж его знает? — широко улыбнулся он — Думается мне, что если и нет, то я хочу нагуляться с тобой. В хорошем смысле, естественно.

— А Йесон? — рубанула я с плеча. Ну не знала я, как тонко спросить об этом человеке, не соскочив с другой темы! Дабы ДонУн не заподозрил ненужного интереса, я поспешила присочинить — Видела его тут как-то, поздоровались. Он всегда такой насупленный, в черном. Вдовец что ли?

— Нет, он разведен, — он приподнялся, чтобы поставить чайник, а я уставилась в одну точку, едва не подавившись. Неужели это возможно? Он был женат? И что же случилось? Какая женщина могла вынести брак с садистом и извращенцем?

— Давно? — охрипшим голосом, который тут же постаралась вернуть, задала я вопрос.

— Лет пять уже как, — ДонУн сел обратно, ожидая щелчка электрочайника — мы тогда только начали общаться тесно, не знаю, из чего они расстались. А вообще-то я за эти пять лет его и не видел ни в одних отношениях. Так, иногда спит с кем-нибудь. И то очень редко.

— Может он врет и не существует никакой бывшей жены? — искусственно засмеялась я, и тут же естественно, от глупости, которую выдала — Может он импотент?

— Не-ет, — присоединился к веселью ДонУн — она точно существует. Это известная ныне актриса.

Он назвал имя и челюсть моя припечаталась к столу. У меня дыханье сперло. Красивее женщины я и представить себе не могла. И это его бывшая супруга?! Я знала, что звезды держат свою личную жизнь за семью печатями, и иногда бывали случаи, когда внезапно оказывалось, что у тех или иных артистов есть мужья, жены, дети. Но это известие меня ошеломило.

— А дети у них есть? — успокоившись, затаив дыхание, спросила я. Положительный ответ я заранее приписала к моему повешенью.

— Нет, нету, — сдержаннее улыбнулся ДонУн — Йесон не злостный алиментщик. Кстати, есть у меня один занятой друг! Он немного выбился из компании, потому что залипает вечно со своей благоверной. Вот его с ней и нужно как-нибудь пригласить к нам!

— Что ещё за друг? — вернулась я из глубин своих домыслов.

— Да ты его не знаешь. ХенЩик, — я приосанилась, тут же отодвинув на задний план всё остальное. Ага, попался! Ещё один!

— И давно он уже с ней встречается? — так-так-так. Вытягиваем максимум информации. Планируем месть дальше.

— Около года, — ДонУн налил чай и расположился поудобнее. Ему явно нравилось беседовать вечерами, по-семейному. Восполняет загубленное детство — любит её безумно, мы даже смеялись над ним поначалу.

Убрать его любимую. Первая маниакальная мысль, которая всплыла в воспаленном от ненависти мозгу. Нет, невинных людей я трогать не собираюсь. Значит, либо воздействие напрямую на него, либо через неё, но не причиняя ей особого вреда. Пункт два. Я вспоминала «ту самую» ночь и приходила к тому, что ХенЩик был одним из самых адекватных и трезвых. Просто поддался влиянию и ринулся туда же, куда и все, по молодости, по глупости. Значит, может меня узнать и вспомнить так же, как Йесон. Чего мне совсем было не надо. Стоит ли избегать встреч с ним? А если не попадаться на глаза, то как осуществлять бяки? Я услышала, что ДонУн мне что-то говорит и стряхнула с себя наваждение.

— Что?

— Я говорю, ты доела, вымыть тарелку? — да, ко всем бедам, я ещё убеждалась, что он хозяйственный, чистоплотный и аккуратный, и весь наполированный блеск вокруг его рук дело. Я подала ему посуду, и он зашумел водой в раковине. Я вернулась к тактике и стратегии.

Как расположить капканы? С какого фланга зайти? Когда начинать действовать? Я жалела, что нигде никогда не обучалась военному искусству. Оно бы мне ой как помогло! Что бы такого сделать, чтобы укрепить позиции? Я вообразила себя главнокомандующим армии, а за мной целый народ, который я должна защищать. Какая ответственность! Как такие люди справляются? Я за себя-то одну тряслась, будучи в ответе лишь перед самой собой. Мои мысли были сброшены легким поцелуем в плечо. ДонУн, ну кто так делает? Я так тщательно расставляла шахматы, а он подошел и одним взмахом руки их сбросил на пол.

— Я всё убрал, — шепнул он на ухо.

— Молодец, — я поднялась — тогда, пора готовиться ко сну.

Я думала, что мой намек прозвучал четко и ясно, как «всем спасибо, все свободны», но он развернул меня на себя и обнял.

— Это был чудесный вечер, я бы не хотел его заканчивать, — как скромно, как просяще! А где же «я её раздуплю» и тому подобное? Я специально окунала себя в то дерьмо, что случилось, чтобы разъяриться, ополчиться против него.

— Тогда продолжим в следующий раз, — тонко выводила я течение разговора в нужное русло. ДонУн либо принял это за кокетство, либо не хотел вообще слышать отказа, поэтому поцеловал меня, лишая меня возможности ездить ему по ушам и придумывать отговорки. Целуя, он осторожно провел рукой от талии вверх, по спине, к лопаткам, притянул меня чуть сильнее. Я всё ещё шаманила в иллюзорный бубен, чтобы тошнота вернулась, но поцелуй опять был приятным. Движения языка плавными, не столько страстными, сколько трепетными, настойчивыми, и в то же время умоляющими.

— Я хочу остаться, пожалуйста, — у другой, конечно, сердце бы сжалось от его тона. Я открыла глаза, думая, что сейчас вот увижу то щенячье личико, на которое я забрела в гостиничный номер, но передо мной стоял взрослый парень, влюбленный мужчина, который не играл и не притворялся, а лишь просил того, чего жаждал всем существом.

— Ещё слишком рано, — провела я ладонью по его волосам, считая, что это достаточный аргумент. Но он на это подхватил меня на руки. Я ахнула.

— Не бойся, я всё понимаю, — ДонУн облизнул губы, пересохшие от волнения — ты думаешь, что я затащу тебя в постель, и что-то изменится, но это не так! Мне это важно, всё, что между нами происходит. Я дорожу каждым мгновением. Возможно, я не умею красиво говорить и делать, но, поверь, я не хочу тебя обидеть ни в коем случае. Просто я хочу, чтобы наши отношения дошли до того, после чего я буду точно знать, что ты моя. Знать тебя всю, иметь возможность почувствовать тебя ещё ближе, лучше. В конце концов, доставить тебе удовольствие. Разве тебе этого не хочется?

Складно он всё толковал. Просто-таки исполнитель женских желаний во плоти. Вообще их сегодня поперло, удовлетворителей этих, как грибы после дождя. Правду говорят, что пасмурная погода возбуждает мужчин.

— Пожалуйста, поставь меня, — пресекла я эти поползновения, пока не поздно.

— Ты не доверяешь мне? — сузил глаза он, выполнив то, что я попросила сделать — Почему?

— Ну, расстанемся вот, и будешь рассказывать всяким БоМи, какая я плохая в постели, — неловко засмеялась я, пытаясь, как обычно, юморить в каверзные моменты.

— Блин, ну я же шутил! Ну, кому я что расскажу?! — ДонУн схватился за голову, запустив пальцы в волосы. А вдруг ЧунСу скажешь, что я бревно, которое укачало при кроватной тряске и его вырвало? Ты же не поймешь, что это от тебя — что ж теперь, ты всю жизнь мне будешь это припоминать и никогда не доверишься?!

— А если никогда, что, бросишь меня? — пошла я напролом. Я должна была знать, любовь это или желание секса, потому что если это последнее, то какой уже толк удерживать его? Если в нем нет чувств, то изначальный план мести никуда не годен, выбрасывается и на передовую ставится запасной. Отыметь вибратором и кастрировать. Да, не слишком-то у меня хорошо с фантазией.

ДонУн, тяжело задышав, хватая ртом воздух, потряс рукой где-то между нами и, метнувшись в одну сторону, потом в другую, схватил джинсовую куртку со спинки стула и выбежал прочь, хлопнув входной дверью. Я застыла, опустив руки по швам. Вот так-так. Доигралась. А если он не вернется? Не позвонит? Кажется, я его не на шутку обидела. После его словоизлияния, которое напоминало признание в любви, но не совсем, я не знала, что думать.

Я подошла к полюбившемуся мне окну во всю стену, чего не делала при ДонУне, помня о его заблуждении о моей боязни высоты. Ночной город переливался огнями. Жаль, что не было хотя бы форточки. Хотелось услышать звуки улицы. После вчерашней ванны, принятой Сеулом, шумы разносились особенно остро и далеко. Единственное, чего не хватало квартире, так это балкона. Я нуждалась в послегрозовой атмосфере, насыщенной озоном. Кто не любил жарким летом глотнуть этого невоспроизводимого запаха мокрого асфальта, пыльной влаги и чистого кислорода? Я минут тридцать стояла у окна пока не поняла, что могу выйти на улицу и пройтись. Гениально! Стоило так долго до этого доходить? Я посмотрела на время. Близилось к часу ночи. Йесон совсем обо мне забыл, неблагодарный. Как же без него-то? Вдруг усну и мне приснится что-то хорошее, а не его морда.

Я быстро облачилась в светло-серый спортивный костюм, натянула кроссовки и вышла в подъезд, позвякивая ключами. Заперев все замки, я вызвала лифт. Я чувствовала себя уставшей, и в то же время не готовой пойти лечь спать со всем, что сегодня пережила, что узнала. Испорченные несуществующие отношения с ЧунСу, приблизившийся к расплате ХенЩик, бывшая жена Йесона. Ссора с ДонУном. Много, чересчур много для меня одной.

Спустившись на первый этаж, я кивнула сменившемуся охраннику, натянула капюшон олимпийки на голову и вышла на улицу. Наконец-то! Я вдохнула полные легкие, до упора. Где бы тут можно было посидеть? Или лучше пройтись? Нет, пройтись сил не осталось. Я вгляделась вдаль и, под светом желтого фонаря, приметила лавочку во дворе через дорогу. Я шагнула прямо и тут же передо мной выехала машина, резко затормозив. Я испугалась и отшатнулась, наспех соображая, что происходит. Меня чуть не сшиб черный внедорожник. Знакомо. Окно плавно опустилось под действием автоматического механизма, и я увидела за рулем Йесона.

— И куда же чешет среди ночи это сумасшедшее создание? — стучал он пальцами по обручу руля — Догонять ДонУна?

Я поозиралась по сторонам, как преступница, пойманная накануне преступления.

— Да-да, он уехал. На машине. Так что тебе на своих двоих будет трудновато, подбросить?

— Я просто прогуляться вышла, — засунув руки в карманы, я перетаптывалась с ноги на ногу.

— После полуночи? Одна? — Йесон откинул голову на сиденье, помассировав двумя пальцами переносицу, как делают после долгого ношения очков или недосыпа — И после этого женщины обвиняют в изнасиловании мужчин? Ну, ты ещё грудь голую выстави, и тогда иди наверняка.

— Да почему же вам можно, а нам нет?

— Риторический вопрос? Запрыгивай, не люблю так разговаривать, — я услышала щелчок открывшихся дверей автомобиля — как будто я с работницей панели о цене договариваюсь.

— Я воздух понюхать хочу! Не сяду, — я сделала шаг в сторону, обходя машину, но Йесон подвинул её туда же — Отстань!

— Любишь мэтров американского и британского соула и джаза? Синатра, Анка, Джонс, Хампердинк? — он ездил туда-сюда, не давая мне прохода — У меня тут превосходная музыка.

— Серый Волк, дай Красной Шапочке пройти по лесу к бабушке, а? — он включил магнитофон погромче и я услышала свою любимую композицию Фрэнка Синатры «Strangers in the Night». Я остановилась, скрестив руки на груди и в упор расстреливая Йесона глазами. Он переводил, напевая, параллельно текст песни с английского на корейский.

— Странники в ночи обменялись взглядами, поверив в ночи, что это шанс найти свою любовь, пока ночь не закончилась. Что-то в твоих глазах было так маняще, что-то в твоей улыбке было так волнующе, что-то в моём сердце сказало мне, что у меня должна быть ты, — Йесон так пронзительно смотрел своими чернющими очами в мои, что создавалось ощущение, будто он на ходу сочиняет и говорит от себя, а не цитирует слова певца.

— Серый Волк, ты козел! — закрыла я глаза ладонями и запрыгала на месте, стрясая с себя этот гипноз и это виденье.

— В таком случае, я уникальное сказочное существо, — мужчина привернул песню и, подложив локоть под подбородок, высунулся в окно — и если тебе интересно, за какими коврижками я сюда приехал, сядь, пожалуйста, рядом. Воздух будет свистать тебе в открытое окно. Или можешь в люк на крыше высунуться, мне всё равно.

— А то мне так не понятно! — уперлась я руками в бока, не вынимая их из карманов — Ты хотел вживую обсудить мои проблемы по поводу ЧунСу. Я ещё не забыла.

— А вот и не угадала, — Йесон устало вздохнул — балл в мою пользу и молчание, если не сядешь.

Я пнула его переднее колесо и, яростно прорычав, обошла машину и запрыгнула в неё. В прямом смысле запрыгнула, потому что она была высокой, что туда приходилось залазить, а не опускаться, как в обычные седаны. Я грохнула дверцей и с вызовом на него посмотрела.

— Что, покоробило?

— Меня-то? — он с равнодушием открыл дверь со своей стороны и, размахнувшись, вдарил ей так, что казалось, будто она сейчас отлетит — А сама как думаешь?

Я закусила нижнюю губу и отвернулась в окно, которое открыла со своей стороны. Что я думала? Что абсолютно его не понимала, вот что я думала.

— Не против, если мы будем ездить, а не стоять на месте, пока общаемся? — поинтересовался он у меня — Обещаю, что Красная Шапочка вернется домой с целыми пирожками.

— Валяй, — безразлично бросила я через плечо. Если он меня до сих пор не тронул, то и сейчас не должен. Мы поехали нарезать круги по ночному Сеулу — ты вообще спишь когда-нибудь? Днем работаешь, ночью мне докучаешь.

— Я же сказал, что без тебя не могу уснуть, — напомнил он.

— Так-то я и поверила, ага, — я развернулась на другой бок, прикрыв окно. Ветер на скорости дул слишком сильно. Теперь я прожигала взором Йесона.

— А по факту что, не видно? — я заткнулась, капитально и надолго. Мне что теперь, оставалось не верить своим глазам, лишь бы не верить этому подозрительному типу? — Раз ты пока стесняешься говорить о своих делах, то начну я. Я здесь был потому, что помнил о твоих словах, что ты будешь с ДонУном. Я должен был проследить, как быстро он от тебя уйдёт, чтобы убедиться, что между вами ничего не было. Я уже начинал волноваться и чуть не нарушил слово, позвонив, но он вылетел из дома и, исходя из того, какой у него был вид, он просил эклеров, а подали борщ?

Я кивнула.

— Я подождал, чтобы удостовериться, что он не вернется. Убедился, и когда уже собрался отчаливать, выезжая с подземной парковки, увидел тебя. Вот и весь сказ.

— А не проще было по телефону это всё делать? Звонить, проверять? — я пыталась проникнуть в его мысли хоть на один грамм, но стукалась о бронированный кузов.

— Легких путей не ищем, — лаконично заявил он — А с ЧунСу-то что?

— Да он узнал, что я девушка ДонУна, теперь всё точно бесполезно.

— Погоди-погоди, — Йесон пару раз поповорачивался на меня, отвлекаясь от дороги — Так ты умудрялась с ним иметь какие-то дела до этого, даже не проколовшись, что встречаешься с его лучшим другом?

— Ну да, — повела плечами я.

— Я в восхищении, — мужчина характерно сжал губы, как делают оценщики, примеряясь к цене чего-либо — поаплодировал бы, но руки заняты.

— И ещё у меня к тебе просьба, — я опять решила понаглеть, а то когда я прекращала это делать, наглеть начинал он — Раз ты отказал меня сегодня выручить звонком, то даю тебе шанс исправиться.

— Серьёзно? — Йесон поднял брови, что было лишь мимолетно уловимо под его челкой — То есть обручальное кольцо, хор итальянских теноров и слезные мольбы о прощении можно отменять? Я отделаюсь чем-то другим?

— ХенЩик, — подняла я перст к потолку автомобиля.

— Что с ним?

— Я придумала ему гадость, и ты мне поможешь её осуществить, — потерла руки я.

— Мне снова напомнить, что я ещё не проиграл? — мужчина свернул на очередном повороте. Я не прослеживала путь. Тут уж играешь ва-банк. Либо Йесон меня вернет обратно, либо нет. От меня ничего не зависит.

— Да всё равно ты проиграешь, — переняла я его манеру утверждений-убеждений — считай, что я беру в долг.

— А можно я тогда возьму в долг переспать с тобой? Потому что я считаю, что я выиграю.

— Слушай, мне выполнить твою просьбу — это ужасно, это психологическая травма и я не могу гарантировать, что не устрою тот ещё концерт при малейшей попытке с твоей стороны добиться от меня какой-то близости. А тебе выполнить мою просьбу ничего не будет стоить!

— Мне нравится, что я кажусь тебе всемогущим, но могу ли я узнать, что ты для меня приготовила?

— У ХенЩика есть девушка, которую он очень-очень любит… — озвучила я вступление.

— Я смотрю, вы с ДонУном плодотворно там общаетесь, — мы остановились и я огляделась. Вокруг было темно, лишь впереди виднелись огни города. Мы что, уехали из Сеула? — продолжай.

— Где мы? — с недобрым предчувствием открыла я окно.

— Недалеко от города, вон вид на ночную столицу, — Йесон слегка откинул сиденье, выключил машину и прилег, глядя на меня — ты же хотела воздуха. Нюхай.

— Эм, ну… ладно, — я попыталась привыкнуть к такому положению вещей. Пахло, действительно, здорово. Лесом, влажной почвой, листвой и свежестью. Даже лучше, чем мокрым асфальтом — В общем, уведи у ХенЩика девушку. Разведи её на измену.

— Кто, я?! — округлил глаза Йесон, приподнявшись — Это шутка? Тоже мне, нашла Казанову!

— Но ты же старательно на его роль претендуешь. Обхаживаешь меня. Вот и потренируйся на другой девочке. Если получится, значит, ты не так уж плох.

— Это большая разница, — мужчина выключил музыку, явно переходя на серьёзнейший, в его понимании, разговор — Тебя я хочу, а её нет.

— Может, тебе стоит её увидеть?

— Видел. Не хочу, — настойчиво подтвердил он — и я не мальчик по вызову, чтобы спать со всеми подряд. Или у тебя сложилось обо мне иное мнение?

— Да, иное, — я вспомнила, что ДонУн сказал, будто Йесона редко можно увидеть с женщинами. Откуда же у меня ощущение, что он переимел половину Южной Кореи? — Я считаю, что с твоей беспринципностью и с твоим своловством, тебя не затруднит трахнуть одной женщиной больше.

— Больше чем сколько? — поймал меня на неосведомленности он — Может я был невинным агнцем до тебя, и ты лишила меня девственности. Может ты единственная в моей жизни.

«Ни хрена подобного!» — чуть не крикнула я, но вовремя спохватилась. У тебя же жена была, обманщик. Но знание этого раздела его биографии я пока утаю. Но я точно знаю, что секс у него до меня был. Пфф, да на эту тему даже рассуждать глупо!

— В общем, так, — выставила я вперед руки, останавливая его поток лживого красноречия — Сколько тебе нужно на её соблазнение? Недели две? Месяц?

— Учитывая, что ХенЩик был у неё первым… да-да, не смотри так, мужчины обсуждают между собой многие постельные подробности. Учитывая, что они уже давно вместе, и я не вижу причин, почему я должен за это браться… Смею предположить, что она раздвинет ноги где-то через неделю.

— Я… — от неожиданности его решения, я запнулась. Была поздняя ночь, которая тоже не способствовала тому, чтобы я ловко соображала — так, ты сделаешь это? Без подвоха?

— Тебе письменное подтверждение нужно? — я покачала головой — А могу я хоть что-то попросить взамен? Согласись, я предельно благороден и отзывчив. Разве я не заслужил награды?

Как обычно, непредсказуемость Йесона заставила меня напрячься и насторожиться. Что он может попросить, этот зацикленный на сексе? Я не знала, соглашаться или нет.

— Чего ты хочешь?

— Счастья, — размыто ответил он.

— Его все хотят, я-то тут причем? — он потер рычаг коробки передач, задумавшись и уставившись туда, где горели огни Сеула. Я, как дура, уставилась на его руку, медленно осознавая, что вижу вместо рычага какую-то пошлую интимную часть тела и думаю совсем о другом. — Прекрати!

— Что? — повернулся он ко мне, выходя из мира фантазий.

— Ничего! — я отвернулась, снова выставив нос в окно. Вот как с ним можно после этого общаться?

Удовлетворение любопытства

Каким-то затейливым образом и путаными ходами, мы с ним разговорились о жизни. Конечно, не о моей и не о его. А просто о жизни, в целом. Он был любитель лить воду, хотя получалось у него довольно красиво и поэтично. А я была не против поболтать с кем-то, от кого ничего не нужно скрывать, потому что быть в шкуре актрисы часами с ДонУном мне давалось всё тяжелее и тяжелее.

— А как ты представляешь себе принцессу? — решила я попытать этим вопросом единственного доступного на прямые беседы мужчину. Мне всё не давало покоя, смогу ли я стать прекрасной спутницей для ЧунСу? Или я не такая хорошая, как сама о себе думаю.

— Принцессу? — Йесон на мгновение задумался — Это такие, с диадемой на голове, в бальных платьях?

— Нет, я не о вымышленных и устаревших, — я крутила в руках брелок мобильника, придумав, чем занять их — я об образе прекрасной дамы, твоей идеальной женщине. Как у каждой девушки есть принц, так и у каждого молодого человека, наверняка, есть принцесса. Разве нет?

— Может, у кого-то и есть, — Йесон пожал плечами — я не рисую себе вымышленных образов. Любимая для меня женщина и есть мой идеал. У меня это обратный процесс, понимаешь? Сначала любишь, а потом идеализируешь. А у тебя есть принц? Очень интересно, какой он.

— Ну, уж точно не такой, как ты, — хмыкнула я, не собираясь вдаваться в подробности. Рыцарем для меня был ЧунСу. Пока это был самый лучший образ из всех, кого я встречала — Я всё хотела спросить…

— О чем же? Не стесняйся, ты же понимаешь, что стыд между нами не уместен, — я зарделась, разумея, что он имеет в виду. После того изнасилования меня, в самом деле, давно пора забыть чувство неловкости — Не думаешь же ты, что меня испугают какие-то твои вопросы?

— Мне вот что интересно… — я подняла глаза, глядя в его — как вы тогда, два года назад, оказались все вместе в гостинице? Кто вообще первым придумал, что вашу компанию нужно разбавить женщиной?

— Ты, правда, хочешь знать подробности? Что было до и после? — я быстро закивала — Зачем тебе? Не боишься, что ещё хуже станет?

— Нет, я просто хочу знать, как всё было. Мне это нужно.

— Хм, — Йесон провел пальцем по губам, что-то взвешивая и прикидывая — пусть будет так, но взамен обещай мне ответить на всё, что потом спрошу я.

— Ладно, — я сразу согласилась. Отвечать словами это не натурой рассчитываться. Лучше так — рассказывай, что вы тогда вдевятером там делали?

— Отмечали мой День рождения, — я похолодела. Так это что же… я была вроде как подарок имениннику? Нет, тогда бы меня не отдали ЧунСу. Что-то я вообще не помнила ни слова о каком-либо празднике. Обманывает? Зачем ему это сейчас?

— У тебя все Дни рождения так проходят? — презрительно покривилась я.

— Нет, это вышло случайно, — Йесон поправил пиджак и сплел пальцы рук на руле — мы с Итыком ехали с работы. Я должен был отдать документы отцу ДонУна, но забыл сделать это вовремя. Было поздно и я, зная ДонУна, решил, что он не спит и позвонил ему узнать, не смогу ли передать бумаги. Он с друзьями пил в честь прилета Илая из заграницы, расслабляясь в гостиничном номере того. Меня с Итыком пригласили приехать. Было где-то часов одиннадцать вечера. А после полуночи наступал мой День рождения. Нас пригласили к столу и, так как Итык согласился выпить, не будучи за рулем, мне тоже пришлось остаться и ждать, ну а когда перевалило следующее число, ДонУн вспомнил о дате. У них с собой была какая-то дурь… честно скажу, я без понятия, кто её приволок. Это сильно важно?

— Нет, — я исправилась — наверное, нет. Продолжай.

— Пока часть накуривалась, а часть пила, я ждал, когда Итык насытится, чтобы отвести его домой, но гулянка только всё больше расходилась. И тогда ЧунО сказал, что вечеринка без секса — не вечеринка.

— А что же другие? — увлекалась я рассказом.

— А что другие? ДонУн и Уён радостно подхватили эту идею, заодно с Илаем. Но Илай тут ничего не знал, потому что сто лет не был на родине, а эти трое как бы были признанными ловеласами, поэтому они скинулись на камень-ножницы-бумага, кто добудет девушку. Они сначала стриптизершу хотели заказать, но потом подумали, что их в таком состоянии не обслужит ни один клуб города.

— Да почему же одну девушку, когда вас там была орда?! — вспылила я, давя слезы. Может, зря я напросилась на это всё? Воспоминания опять нахлынули и стали теребить мне нервы.

— Ты это у меня спрашиваешь? — Йесон посмотрел на меня, как учитель на нарушителя дисциплины в классе — Я тебе уже говорил, что сам не люблю делиться?

— Так зачем же вообще влез и присоединился? — я стукнула по кожаной обивке сиденья — Да ещё так мерзко и… и… отвратительнее некуда! Так что нечего из себя положительного тут рисовать!

— Смею предположить, что были и померзостней меня, я прав? — я поджала губы и не собиралась лепить на себя компроматы. Да, хуже Уёна придумать было сложно — Тем более, я тебя не трогал, пока ты мне лицо не разодрала. Это была не лучшая твоя идея.

— О да, это заслуживало того, чтобы отодрать меня в задницу! — затряслась я, сжимая кулаки. Далось ему его лицо? Тоже мне, экранный красавец! То не бей, то не дери.

— Которую бы порвал какой-нибудь ЧунО, если бы я её не подготовил, — суровую реальность произнес Йесон и я застучала ногами о пол машины, зажимая уши, но всё равно всё было слышно — Что? Ты же хотела подробностей и поговорить обо всем. Я и говорю. Чем они тебе не нравятся?

— Прекрати преподносить всё так, будто ты Черный плащ, спешащий на помощь! Ты насильник! Ты сам это понимаешь? На-силь-ник! Я из вас в больнице провалялась, работу потеряла, жить не хотела!

— Отсюда вытекает мой вопрос, который я хотел задать, — его тон был настолько повелительным и спокойным, что моя начинающаяся истерика шмыгнула в темный угол. Я притихла. Я его обвиняю в смертных грехах, а всё, что он на это отвечает, это продолжает светский диалог? Подонок — ты меня слушаешь? Ты обещала ответить.

— Слушаю, — собралась с духом я — спрашивай.

— Почему ты аборт не сделала? — я ожидала чего угодно, но только не этого. Что ж ему так покоя мой сын не дает? Он же вроде как допер, что отец не он, чего ещё надо нормальному мужчине? Ах, ну да, то речь о нормальном.

— Какая тебе разница?

— Не зли меня. Отвечай, — его голос проморозил меня и вызвал мурашки, так он менялся, когда Йесон становился угрожающим.

— Да как же можно было его сделать? Это же убийство! Это же ребенок! — недоумевающее покачала я головой — Я никогда не понимала, как женщины делают аборты, для меня это немыслимо.

— Даже если он от какого-то урода, как ты выразилась?

— Но он же не виноват! — я всхлипнула. Нет, я не разрыдаюсь, просто однократно сорвалось — Даже если он от Уёна, даже если бы он был от тебя, и я знала об этом. Всё равно никогда не пошла бы на такое! Я не могу убить невинную душу младенца лишь потому, что мне так будет удобнее.

— Уже поздно, надо отвезти тебя домой, — внезапно выдал он. Я словно проглотила язык. Что опять случилось? Его перепады настроения когда-нибудь меня докончат. То перескакивает с темы на тему, то меняется в поведении. Хоть какая-то стабильность в нем бывает?

Он включил очередную композицию какой-то красивой и мелодичной джаз-музыки, где бархатистый мужской голос пел что-то убаюкивающее. Мягкий ритм, тихий звук, позднее время и понимание, что ехать нам не меньше получаса, дорожная тряска и усталость. Всё это в совокупности сделало своё дело и я, думая о том и об этом, уснула на пассажирском сиденье.

Первой мыслью было, что я позволила себе уснуть в машине Йесона! Подскочив в панике, я заметалась, махая руками и ногами, и отпихиваясь от несуществующего противника. Глаза перестали представлять и увидели то, что меня окружало. Спальня ДонУна, в его квартире. Как я тут оказалась? Мне приснилось ночное рандеву с Йесоном? Я посмотрела на себя. Под покрывалом, накинутым на меня, на мне был серый спортивный костюм, в котором я вчера вышла на прогулку. Это что же — негодяй-извращенец, который меня в край достал домогательствами сексуального характера, вместо того, чтобы воспользоваться тем, что я уснула, принес меня сюда и ушел? Да так аккуратно принес, что даже не разбудил. Мне нужно позвонить ему и узнать точно, как это случилось!

Я обнаружила мобильник лежащим на тумбочке рядом. Сволочь, по карманам полазил, что б я не раздавила ничего во сне. На дисплее время показывало девять. Это при том, что обратно бы ехали где-то часу в четвертом утра. Или ночи. Не знаю, что там было ближе. Нет, пока не буду ему звонить. Спит, наверное. Ну, должен же он это делать? Солнце светило в узкую щель между штор и я встала, чтобы впустить его полностью в комнату. Нужно быстренько сбегать в душ и ехать к ДжеСобу.

Наигравшись с сыном, привезя всё, что могло понадобиться для ухода за ним (помимо денег, что я платила за присмотр, я всё что нужно покупала и привозила), я воспользовалась компьютером родственницы и залезла в интернет, в поисках информации о бывшей жене Йесона. Как я и предполагала, там не было ни слова о её браке с ним в прошлом. Зато теперь везде писалось о её втором муже, который официально обозначался первым. У них был трехлетний сын. Я тщательно поприсматривалась в единственную фотографию мальчика. Нет, не похож он на Йесона, да и родился спустя два года после развода.

Я руку давала на отсечение, что эта женщина могла бы рассказать о бывшем муже что-нибудь важное и значительное, поэтому мне нужно было с ней встретиться и поговорить. Почему только Йесону можно копаться в моей жизни? Я тоже займусь тем же. Я нашла агентство, в котором она работала, на сайте об актерах. Списала его адрес и твердо намерилась поехать туда и выведать все возможное. Тем более, фитнесс-центр ЧунСу мне уже не нужен. Нечего там больше ловить.

Я покружилась возле здания, которое не сразу нашла и, приглядев место для стоянки, пристроилась неподалеку от входа. Не знаю, какими доводами, но я уговорю её выложить всё начистоту. Прикинусь частным сыщиком, или агентом полиции. Я стала уверенной в своих актерских способностях в последнее время.

Выбравшись из машины, размашистым шагом я направилась к дверям, заготовив текст для менеджеров, которые захотят со мной поспорить. И уже подходя к пункту назначения, я была схвачена за запястье, да так крепко, что меня потянуло назад, будто нечистая сила. Я ахнула и обернулась. Позади меня стоял Йесон, до боли сжимая мне руку.

— Ты что, следишь за мной?! — я попыталась вырваться, но у меня не получилось.

— Кто-то суёт нос туда, куда ему не следует? — его глаза горели таким огнем, что в этот жаркий летний день я начала плавиться от накала.

— С чего ты взял? Я что, не могу передвигаться по Сеулу туда, куда пожелаю? — он потянул меня за собой и я, не в силах противостоять, засеменила за ним по тротуару — Отпусти! Чего тебе нужно?

— Мне жаль, что выигранное мной касание мне приходится использовать так нелепо и без удовольствия, но ты меня вынуждаешь, — он подвел меня к своей машине, оказавшейся чуть дальше моей — садись, поедем к тебе домой, поговорим.

— О чем нам с тобой говорить? — у меня вспотели ладони, спина и лоб. Свободной рукой и закинула назад волосы — Я с тобой таким никуда не поеду.

— Страшно? — Йесон проницательно обозрел моё состояние — Не будешь впредь выкидывать таких номеров. Я же сказал тебе, что использую сейчас единственное касание, которое ты мне задолжала, значит, больше тебя трогать не буду. Ты можешь расслабиться. Мы просто поговорим.

Странно, но я поверила. Вообще почему-то я стала ему верить, и это пугало больше, чем его поведение. Я не должна принимать его обещания за чистую монету! Но я очутилась в машине и мы, молча, добрались до жилого комплекса, где в напряженной тишине, поднялись на предпоследний этаж и вошли в сдаваемую мне бесплатно квартиру. Уже разуваясь и делая шаг вглубь помещения, я запоздало спросила саму себя: а почему мы не поговорили в салоне автомобиля? Зачем именно в квартире?

Я обернулась и воззрилась на Йесона, стоявшего спиной к двери, держащего руки в карманах одного из своих черных костюмов.

— Ну, хорошо, — подняла я руки вверх, как под дулом пистолета — сдаюсь! Я узнала о твоей бывшей жене и захотела с ней поговорить. Да, о тебе, а не о птичках и моде грядущего сезона.

— Если тебе так хочется узнать обо мне больше, для этого есть более действенные методы, — сквозь прищур смотрел он, едва закинув голову назад. Мафия, не меньше — что именно тебя так интересует?

— Да ничего! — нагло и бессмысленно соврала я — Сдался ты мне!

— Не даёт покоя моё тело, да? — неуловимо начал улыбаться он.

— Нет.

— Если на нем что-то страшное, отталкивающее, гадкое. Как считаешь?

— Не хочу знать об этом, — отвернула лицо я в бок, потому что иначе смотрела на его рубашку, застегнутую под самую шею.

— Шрамы, следы пыток и издевательств. Ты надеялась, что бывшая жена всё обо мне знает и раскроет перед тобой мои карты? — он улыбнулся уже откровенно.

— Резон в этом есть. Жены обычно видят супругов голыми. Хотя на счет тебя я сомневаюсь.

— Предлагаю игру, — Йесон вытащил из кошелька монетку, убрав бумажник обратно во внутренний карман пиджака — Назови число, не бойся.

— Одиннадцать, — передернула я плечами. Что ещё на этот раз?

— Орел или решка? — продемонстрировал он мне на вытянутой руке обе стороны.

— Пусть будет решка, орел же у нас ты, — я не понимала, к чему это всё идет — а в чем, собственно, суть игры? На что играем?

— На раздевание, — я вспыхнула, уставившись в его глаза — мы оба хотим раздеть друг друга, а трогать ты нам друг друга не позволяешь. Значит, раздеваемся сами. Но просто раздеваться это пошло и скучно. Не пикантности, не остроты. Поэтому раздевается тот, кто проигрывает.

— Эй, я не буду перед тобой раздеваться! — воспротивилась я.

— А ты так сразу поверила в неудачу? — Йесон ухмыльнулся — Всего одиннадцать подбросов. Кто больше успеет оголиться, тот порадует второго. Заметь, есть вариант не раздеться вообще. Честно?

Я посмотрела на него внимательнее: пиджак, галстук, рубашка, ремень, брюки, два носка, трусы (должны быть). Вспомнила, что на мне: босые ноги, шорты, майка, бюстгальтер и трусики. Какие-то изначально неравные шансы. Кто меня дернул назвать «одиннадцать»?

— Нет, не честно!

Йесон подошел ко мне и двумя пальцами протянул монетку. Я подставила ладонь, и он её туда бросил, тут же отступив на шаг назад.

— Бросай сама, я не мухлюю, — он ждал, слегка раскачиваясь с пятки на носок — у тебя не будет другого выхода, как посмотреть на меня обнаженного, не пообещав мне за это секс. Подумай.

— Хочу заметить, — вертя золотистый кружочек меж пальцев, мялась я — что при четырех орлах и семи решках, мы будем два голых идиота посреди зала.

— Это будет божественный расклад, — разомлел от воображаемой картины Йесон — при таком, воистину знаковом, совпадении, предлагаю сразу же бросаться на пол и совокупляться.

— Вот на это даже не рассчитывай, — я занесла руку — ты точно сдержишься и не кинешься на меня, если я буду перед тобой нагая?

— Если уж я сегодня ночью сдержался, можешь быть уверена…

— Я бросаю! — прервала я его сладкие воспоминания, в которые, я уже не знала, хочу ли вникать. А вдруг он меня лапал через одежду, пока я дрыхла?

Монетка подлетела в воздух и я, поймав её, прижала к тыльной стороне ладони. Сделав глубокий вдох, я убрала верхнюю руку и посмотрела. Йесон тоже подошел, чтобы видеть, что выпадает. Орел.

— Прошу, — мужчина сомкнул руки замком на уровне пряжки и, смеясь глазами, смотрел на меня. Естественно, первым на очереди был верх и я, обреченно покачав головой, скинула футболку, бросив её на диван. Нужно было продолжать дальше.

Вторая попытка. Тот же самый жест. Решка. Я благодарно выдохнула, показав Йесону «мою» сторону. Он с железным спокойствием ослабил галстук и, когда он достаточно расширился, снял его через голову, швырнув в сторону кухни.

Я подбросила в третий раз. Во мне просыпался азарт. Кожу щекотало возбуждение и неподдельное желание раздеть Йесона. Я убрала ладонь. Снова решка. Я расплылась в улыбке. Мне начинало нравиться. Зачем-то облизнувшись, я наблюдала, как Йесон опускает пиджак к своим ногам. И всё это было молча, элегантно. Двое взрослых людей играют во взрослые игры. Это было волнующе, чувственно и сексуально.

Четвертый раз огорошил меня орлом. Я злилась, как когда проигрываешь в покер. Но винить было некого. Раздающей была я, поэтому делала судьбу своими руками. Я стянула шорты, оставшись в нижнем белье. Я не поняла, у Йесона всегда такое лицо, или я проморгала, когда оно сменило выражение? Я чувствовала себя пирожным на витрине кондитерской.

— Может, прекратим? — робко попросила я.

— Если выпадет решка, то я снимаю рубашку, — заманчиво напомнил мужчина. Черт, я думала, он будет оттягивать момент и дразниться, снимая по одному носку, но он делал крупную ставку.

— Ладно, только если так, — поддалась я, жаждая порвать у него на груди пуговицы и удовлетворить свой нездоровый интерес. Дрожащими руками, я подкинула монетку и, поймав её пятый раз, поспешила узнать результат. Орел — Вот дерьмо!

— Не ругайся, моя девочка, — Йесон причмокнул губами. Специально, или сорвалось? — Се ля ви.

— Всё, я не хочу играть дальше! — заныла я, понимая, что очередь снимать лифчик. Ну не трусы же?

— Игру имеет право останавливать только выигрывающий, — напомнил законы жизни мужчина — а им пока со счетом два против трех являюсь я. Снимай, не тяни. Твоя медлительность заводит больше, чем если бы ты уже разделась полностью.

Это был весомый аргумент. Мне не нужен тут возбужденный до одурения Йесон. Я протянула ему монетку, освобождая руки, и потянулась к крючкам на спине.

— Дальше будешь бросать ты, — я быстро расстегнула бюстгальтер и, перехватив его спереди, прикрыла грудь и уронила его под ноги — или смысла дальше уже нет?

— Как же нет? — зацокал языком Йесон — Во-первых, на тебе ещё трусики, а во-вторых, ты закрываешь грудь руками, и я не могу любоваться тем, что честно выиграл.

Он вытянул руку с монеткой и в этот момент раздался звонок в дверь. Мы с ним переглянулись. Оба глазами спрашивали у другого «кто бы это мог быть?». Йесон не потерял сноровки и тут же метнулся к двери, стоя ближе к ней, чем я. Он посмотрел в глазок.

— Это ДонУн, — изрек он.

— Что?! — прикрывая грудь, я подбежала к нему и, отпихнув плечом, посмотрела сама. Да, в подъезде стоял ДонУн. Мне чуть плохо не стало — Что ему надо?!

— Это у него нужно спросить, — спокойно заметил мужчина — открой и узнаешь.

— Быстро в спальню! — зашептала я Йесону, подталкивая его туда — Спрячься там и чтобы ни звука!

Наблюдение

Мужчина поспешно удалился в дальнюю комнату, а я, судорожно соображая, что не так, огляделась, запихнула ботинки в тумбочку, и, увидев галстук и пиджак Йесона, валявшиеся на полу, подобрала их и побежала следом. Он уже сидел на кровати, разглядывая узоры на покрывале.

— Как, ты предпочла не открывать ему и заняться более интересными потехами со мной? Наконец-то, — он пытался разглядеть мою грудь через прижимаемые к ней его вещи, но мне некогда было шутить и заигрывать. Я не могла их выпустить из рук, пока не найду другого прикрытия.

Оглядев комнату, я увидела свой короткий шелковый халат и, обежав кровать и подхватив его, повернулась к Йесону спиной, отшвырнув к нему его одежду, а сама тем временем одевшись и подпоясавшись.

— Одень это всё на себя и притаись, — повторила я ему — пожалуйста, не порть мне ничего!

Звонок повторился и я, торопясь открыть, пронеслась через зал и распахнула дверь. ДонУн, с букетом белоснежных лилий и виноватым лицом, стоял на пороге. Я подавила изумление, не веря своим глазам.

— Пустишь? — тихо спросил он, и я отступила, освобождая вход в квартиру — Я хотел извиниться за вчерашнее.

Парень отдал мне цветы и разулся. Я, держась как можно естественнее и не нервничая, прошла на кухню, налив воды в вазу и поместив букет в центре стола. Вернув своё внимание к ДонУну, я заметила, как он заинтригованно воззрился на мой бюстгальтер на полу. В его квартире, полной вечного порядка, такие выкидоны явно были в новинку. Я поспешила подобрать его.

— Прости, я только приехала и спешила в душ, жара просто доконала, — к счастью, подземная парковка была двухуровневой и огромной, и трудно было найти, есть там моя машина или нет. А ещё лучше, что там не сразу можно было найти машину Йесона. И всё-таки нужно становиться в десять раз осторожнее.

— Так, ты не обижаешься за то, как я вчера ушел? — покивал ДонУн, пропуская мимо ушей мои кажущиеся маловажными объяснения — Я, правда, не привык общаться с девушками более сложными чем те, которые готовы спать на, самое позднее, третьем свидании. Поэтому растерялся.

— Я не обиделась, — просто сказала я, вообще не зная, какие чувства бы у меня вызвал его поступок, будь я в него влюблена.

— Нет, сначала я, конечно, разозлился, но потом подумал, — ДонУн перевел дыхание — что кроме себя-то мне злиться и не на кого. Я рад, что ты такая, какая есть и твоё поведение, напротив, делает лучше и серьёзнее наши отношения. Всё совсем по-другому, чем обычно у меня было.

— Мне жаль, что тебе всегда попадались недостойные, — с грустью заметила я. В тысячный раз убеждалась, что виною в поведении современных мужчин служат и женщины. Ну, куда вы их так балуете? Куда вешаетесь на них гроздьями, чтобы они потом вот так вот, как о тряпки, вытирали о нас свои ноги? Почему не знаете себе цены и отдаётесь за побрякушки? Поколению наших дочерей точно достанутся одни сибариты и мещане.

— А… — молодой человек притормозил, прежде чем решиться продолжить — по поводу того, что ты мне никогда не доверишься? Это была правда? Нет, не подумай, что я опять сейчас настаиваю на своём, просто хочу узнать, так ли пока я для тебя далек, как ты сказала…

— Ну что ты, — добавила я в голос нежности — просто вчера я была не готова к тому, чего ты хотел и тоже рассердилась. Я порой бываю достаточно резка и груба.

ДонУн подошел ко мне и взял за руки.

— Возможно, это даже к лучшему, потому что не позволяет мне распускаться, — улыбнулся он и наклонился к моему виску, поцеловав, и перехватив глубже в свои объятья — я на работе сидеть спокойно не мог, не решив этот вопрос, поэтому примчался, отложив все дела.

— Приятно, что в тебе присутствует ответственность и совесть, — хихикнула я, обняв его в ответ и похлопав по спине. Что-то вроде «ладно-ладно, всё прекрасно, а теперь уезжай». Сквозь тонкую ткань халата он мог слишком уж хорошо почувствовать мою грудь.

Мы оба обернули головы на грохот со стороны спальни. Я готова была кое-кого пристрелить на месте.

— Извини, я там свою одежду перекладывала, кажется, положила её где-то на край, сейчас посмотрю, — сочинила я первое, пришедшее в голову, и рванула в комнату — подожди тут!

Я вихрем внеслась туда и увидела Йесона, сидящего всё на том же месте. Рядом с ним, неведомым образом упав, лежала настольная прикроватная лампа.

— Ты что творишь? — сквозь зубы прошипела я, поднимая её и ставя на место. К счастью, она не разбилась и не пострадала.

— Упс, — развел руки мужчина — не знаю, как это произошло.

— Ты можешь просто пять минут не шевелиться?! — метала я глазами искры.

— Это довольно-таки сложно, когда смотришь на ваши тисканья с ДонУном, — прохладно признался он — А как ты мед в уши льёшь! Я оценил твоё мастерство со стороны. Это требует оваций!

Он распахнул руки, готовясь захлопать и я, осознавая, что сейчас будет новый шум, бросилась перехватить это движение. Я вцепилась в его руки, удерживая их на расстоянии и медленно, как в фильме, посмотрела на себя со стороны. Я коснулась Йесона. Сама. И мне даже некогда было испугаться. Я просто машинально предотвратила то, что должна была. Меня затрясло, но не от ужаса, а от злости на то, что я вновь где-то потеряла отвращение к очередному насильнику.

— Я не актриса, так что обойдусь, — отчеканила я ему в лицо, отстраняясь, но он придержал меня за подол халат — что ещё?

— Если ты не актриса, значит всё, что ты там выкидываешь — не игра, а правда?

— Не подслушивай и не подсматривай, и не будешь терзаться ненужными вопросами.

— Зая, ну где ты там?! — услышала я окрик ДонУна и подскочила на месте. Я тут же осознала, что он медленно движется сюда.

— Сейчас, иду!

Я схватила Йесона за отвороты пиджака и потянула на себя, поднимая его с кровати. Он не сопротивлялся и поддался, встав. Я быстро обвела его вокруг себя, подведя к шкафу и, трясясь и предельно волнуясь, прислушивалась к шагам ДонУна. Через полминуты он будет здесь.

— Всё-таки, согласись, ты уже близка к провалу и скоро проиграешь, — шепнул Йесон, скрываясь в открывшемся стенном шкафу.

— Благодаря тебе я привыкла выпутываться из любых, даже невозможных переделок, — впихивала я его туда, торопя.

— Из любых? — мне не понравилось, как поползли его брови вверх и он, ухватив меня за халат и, развернув к себе спиной, дернув его с силой за плечи, оставил меня полуобнаженной, скрывшись с моим прикрытием в шкафу, в тот момент, когда на пороге появился ДонУн.

— О, Боже, какой приятный сюрприз! — а что ещё должен был думать молодой человек? Что девушка заманила его в спальню, чтобы примириться после ссоры накануне. А я как ещё должна была интерпретировать своё поведение? «Знаешь, дорогой, захотелось раздеться, и я пошла голая постоять в другой комнате». Бред. Было не так уж жарко, благодаря кондиционеру. И рядом ни одной кофты, ни одного платья, хотя бы смутно намекающего на то, что я собралась переодеваться. Благодарю тебя, Йесон! Ещё и за то, что ты удержался и не выскочил обратно при слове «сюрприз», которые ты так обожаешь. Сегодня день подарков ДонУну, не тебе.

Решив, что прикрываться руками было бы странно и необоснованно, раз уж всё выглядело, как сексуальная дань, я приникла к его груди, ухватившись за лацканы пиджака. Он был одет по-офисному, так как уже уточнил, что заехал прямо с работы.

— Да, я подумала, что это будет лучшим подтверждением того, что я тебе доверяю, — ДонУн наклонился за поцелуем и я, не обращая уже внимание на это, отвечая ему и поддаваясь, крутила в голове все варианты, которые только могли быть, как выбраться из этой ситуации.

Как назло, ни в одном из вспомнившихся фильмов, ни в одной из книг, что я читала, мне не попадались подобные сцены, и личного опыта по избеганию очевидно наметившегося секса без скандалов у меня не было. Мысли были слишком заняты поиском выхода, чтобы предаваться ощущениям или обращать внимание на обнимающие меня руки ДонУна и то, что он меня уже подвел к кровати, на которую опрокинул.

Я кусала губы, глядя на него, и думала, каково там сейчас Йесону? Если честно, то единственным фактором, не дающим мне начать отбиваться, и спешно предотвратить половой акт было его нахождение в этой комнате. Долго он продержится или выскочит, как черт из табакерки? Если он сам вмешается, обнаружив себя, то я выставлю ему счет за провал и испорченные с ДонУном отношения. И тогда мы пересмотрим наш договор. Особенно хотелось бы вычеркнуть оттуда секс с Йесоном при большинстве исходов моих дел.

ДонУн скинул пиджак на стул и, ложась сверху, перебрался нежными поцелуями с губ на шею. За его спиной приоткрылась дверца шкафа, и оттуда высунулся сжатый кулак, погрозивший мне. Да, мистер Ким? А больше Вам туда ничего не надо? Кофе, фуа гра, Дом Периньон? Кулак исчез.

— Зайка, что же ты делаешь, я не могу остановиться, — молодой человек ласково гладил мои бедра, прижимая к себе — я ведь ненадолго заехал, но теперь точно никуда не уйду…

После долгого поцелуя, достаточно страстного, чтобы простонал он, ДонУн вновь начал покрывать моё тело поцелуями, и теперь уже простонала я. Специально. Громко, как порноактриса. Через плечо молодого человека, я увидела, как шкаф опять приоткрылся. На этот раз оттуда показалась рука, сжимающая ремень. Меня будто обдало ушатом холодной воды. Тошнота вернулась из ниоткуда. Мне начало становиться плохо. Рука скрылась, а я, выпучившая глаза, перед которыми всплыли кошмарные сцены, превратилась в манекен. Этот ремень, прошедшийся по моим бедрам… по коже снова будто стегнули. Я стала задыхаться, явно ощущая, как кожаный ремень сходится на горле ошейником. Слезы подступали к глазам, и я из последних сил собралась с мыслями, чтобы не проколоться.

— Ой! — воскликнула я. ДонУн отпрянул от неожиданности. Я перекатила его на спину и села сверху.

— В чем дело? — недоумевающее смотрел он на моё раскрасневшееся лицо и растрепавшиеся волосы, которые падали вперед, прикрывая своей длиной большую часть голой груди.

— У меня, кажется, месячные начались, — как дура сказала я. Он свел брови к носу, в шоке от моего признания. Мне показалось, что за спиной у меня кого-то трясет от смеха.

— Ну… разве это проблема? — проблемой было то, что уже рвалось из его брюк подо мной, так что, конечно, по сравнению с этим тебе, ДонУн, сейчас уже ничто не проблема.

— Для меня да! — как глупая блондинка, спрыгнула я с него и умчалась в ванную, пока никаких новых обстоятельств не присовокупилось к уже существующим. Я включила воду и несколько раз умылась под холодными струями.

Более-менее придя в себя, я обернулась полотенцем для тела и вышла в спальню. ДонУн сидел на кровати, уставившись себе под ноги, и ждал, как ждут отцы в родильном отделении, когда им объявят пол явившегося на свет малыша.

— Да, так оно всё и есть, — наивно и беспечно улыбнулась я и развела руки — извини.

Парень почесал лоб, не находя, что ответить. Ему явно было не сладко. Как-то теперь нужно было снять напряжение, а меня уже было нельзя. Два года назад он бы не посмотрел не на какие доводы. Или всё-таки и до сих пор бы не посмотрел, если бы опять отведал тех трав заветных?

— Тебе, наверное, лучше вернуться на работу, — присела я с ним рядом и похлопала его по руке.

— Да, ты права, — тряхнув головой, он протянул руку за пиджаком — Я поеду.

Я встала, чтобы проводить его. На выходе он поцеловал меня в щеку. Что, доигрался? Уже сам избегает того, что может его распалить. Жалко парня, но ничего не поделаешь.

— На выходных хочешь на природу? — остановился он — Мы с ЧунСу созванивались, он свободен. ХенЩик с девушкой, о которых я говорил, тоже будут. Познакомишься.

— С удовольствием, — кивнула я.

— Тогда я завтра позвоню тебе, уточнить планы.

Как только дверь захлопнулась, из спальни буквально вывалился Йесон, содрогаясь от смеха.

— Мой ангел, ты прекрасна, — на глазах его разве что ещё не стояли слезы от веселья.

— Забавляйсябавляйся, — недовольно пробурчала я, потуже затягивая на груди полотенце — Я тебе тоже когда-нибудь устрою что-нибудь затейливое.

— Что-то более курьезное придумать уже сложно, — успокаиваясь, он подошел к зеркалу в зале и поправил галстук до идеальной ровности — но ты снова меня покорила. Ты, действительно, выходишь из любых ситуаций.

— Если силу ко мне не применять, — зло напомнила я, опершись на столб с фотографиями спиной.

— На будущее, если захочешь со мной в такие игры поиграть, — Йесон повернулся ко мне, властно глядя в глаза — мне на месячные, в самом деле, глубоко наплевать.

— Не сомневаюсь, что вид крови тебя возбуждает ещё сильнее, маньяк, — я вспомнила его взгляд, который он бросил на меня, только что лишенную девственности ЧунСу. Тогда-то и понесся весь тот ужас. Я посмотрела на его брюки. Пряжка сверкала на месте — Ремень ты какого хрена снял?

— Я думал фильм покажут до конца, приготовился мастурбировать, — саркастично поднял он один уголок рта — но я спутал зал, и это была комедия, а не кино для взрослых.

— В следующий раз устроить полный показ? — поинтересовалась я. Он подошел ко мне и остановился буквально за метр.

— Если единственным зрителем будет видеокамера, а в главных ролях мы оба, — я фыркнула, как кобыла в стойле, не желающая его покидать — и часто ты доходишь до таких шалостей, продолжая считать, что у тебя ни с кем нет интимных отношений?

— Вообще-то впервые и то из тебя! — ткнула я в него пальцем — Думаешь, мне приятно это всё? Ты что, не понимаешь, что ради мести я сделаю и не такое? Это игра! Не забыл? Ты играешь очарованного мной, я играю влюбленную в ДонУна. Проигрывает тот, кто покупается и ведется.

— А если я не играю? — Йесон таинственно пригладил рукава и, скользнув по черной ткани, спрятал кисти рук в карманах.

— Я поверю, что ты в меня влюбился, когда летом снег выпадет, — я покачала головой. Он совсем меня за глупую держит? Чего добивается? Что я отвечу на его выдуманные для моего проигрыша чувства и отдамся ему? Это наивно.

— В общем, — снова сменил тему он, как часто любил делать, чтобы меня озадачить. Это такая тактика специально для меня, или в мире больших финансов принято издеваться над рассудком людей? — отныне подобное тоже считается нарушением договора. Не смей голой ни с кем кувыркаться, ясно?

— Тиран! — наигранно возмутилась я — Как же так! Я же не усну без очередного облапывания!

— Я всегда в твоем распоряжении, — блеснул глазами он и прошел к двери.

Я проследила, как он нашел свои ботинки и обулся. Мне так и хотелось что-нибудь остроумно-язвительное ему вслед кинуть, но ничего не пришло в голову. Поэтому он просто вышел, прикрыв за собой дверь.

Как снег на голову

Следующий день начался и шел, как самый обычный день без инцидентов и, главное для меня, домогательств и нужды отбиваться от кого-нибудь или наоборот, привлекать и завлекать. Завтрак в озаренной ярким солнечным светом кухне, за которым я съела овощной салат и выпила кофе, утро с сыном, с которым мы погуляли и покатались на качелях. Задержавшись у него, я уже за полдень пообедала в кафе, где-то на полпути в свой магазинчик. Нужно было посмотреть, как идут дела, взять выручку, сделать заказы, созвониться с поставщиками. В общем, обычные такие занятия мелкого бизнесмена.

Когда я подъехала на место, напротив дверей, по ту сторону улицы, возились какие-то рабочие со здоровыми агрегатами непонятного вида. Наверное, дорогу чинили или новые фонари устанавливали. Я не придала этому значения. Я не любила шум от крупной техники, аварийных машин и тому подобное. В идеале я мечтала когда-нибудь перебраться за город и там жить с ДжеСобом, вдали от суеты и кипения огромного города. Хотя квартира ДонУна заставила меня задуматься над приоритетами. Очень уж она мне нравилась, и я просто влюбилась в вид из её окон.

Продавщица со мной поздоровалась, отпуская очередного клиента. Мы остались одни и обсудили то, что было на повестке. Вообще я была не очень разговорчивой с персоналом. Я не любила мешать работу и частную жизнь, сдруживаясь с теми, с кем меня связывали дела. Поэтому беседы всегда были сухими, обрывистыми и четкими. Я просмотрела накладные и, взяв бланки для отчетов, ушла в подсобку, чтобы заполнить их и привести в порядок бухгалтерию. Я ей занималась сама, потому что предпочитала никому не доверять деньги, да, к тому же, экономия на наемном бухгалтере. Я хоть и не финансист, как ДонУн и Йесон, но кое-что смыслю, недаром получила когда-то высшее образование.

Прозвонив нужных оптовиков, промучившись час с монотонными таблицами и вписыванием туда циферок, я воспользовалась тем, что тут был компьютер и отвлеклась от всего, расслабившись за игрой в глупую примитивную игрушку, то и дело, чередуя её с раскладыванием пасьянса. Какое блаженное времяпрепровождение! Я бы сутками так страдала ерундой, если бы у меня не было других обязанностей, но сейчас я не выполняла никакой роли, кроме как себя самой, поэтому позволила себе слабость. Когда я была дома, мамой, я не сидела у компьютера почти никогда.

Пустоту в мыслях вновь заполнил звонок мобильного. Я посмотрела на экран. ДонУн.

— Алло?

— Приветик, — радостный, как всегда, когда в хорошем настроении и это слышно за сотни метров — Чем занимаешься?

— На работе, работаю, — почти правду сказала я.

— А-а, — протянул он — а я закончил и думал, может, заскочу к тебе?

— Ой, мне ещё час минимум тут возиться, — я посмотрела в нижний правый угол монитора. До закрытия минут десять — и я уже обещала поужинать с подругой, так что извини.

— Мм, жаль, — огорчился он — я бы тоже хотел с тобой поужинать.

— Я не успею приготовить ничего дома, давай завтра?

— Завтра мы едем на пикник, забыла? — я не сразу сообразила, о чем идет речь — Я говорил тебе вчера, о выезде на природу. Мы с тобой, ХенЩик с девушкой, ЧунСу. По этому поводу и звоню. У тебя есть, кстати, свободные подружки?

«Для ЧунСу нет!» — разъярилось во мне.

— Я подумаю, может, вспомню о какой-нибудь, — лилась из меня ложь потоками — Совсем вылетело из головы, что завтра воскресенье.

— К тому же, первое июля! — ДонУн пропел какую-то песню про июль и угомонился — Обещали солнце и безветрие, как сегодня, так что, зонты отменяются. Да и, если что, автомобили будут рядом, спрячемся.

— Это утешает, — улыбнулась я. Хотя прогулка под дождем меня в прошлый раз ничуть не разочаровала. Напротив, мне приятно было о ней вспомнить. Это было здорово.

Я услышала какой-то отдаленный грохот снаружи и активное шевеление. Машинально поддавшись любопытству, я вышла из подсобки, продолжая говорить с молодым человеком.

— Тебе шашлыки больше из чего нравятся? Говядина, свинина? — интересовался он мелочами, которые нужно было уладить завтра.

— Мне всё равно, я всеядная, — я увидела, что продавец стоит у витрины и смотрит сквозь неё на улицу — Подожди минуточку.

Это я сказала ДонУну и, закрыв рукой динамик, обратилась к девушке.

— Что там такое? Опять подростки хулиганят?

— Нет! — она, взбудораженная, обернулась — Снег идет!

— Что? — открыла рот я — Какой снег? Вы шутите? Разгар лета!

Я почти втемяшила лицо в стекло, глядя, что происходит. Там, действительно, сыпались белоснежные конфетти. Что за чудеса?!

— Извини, тут срочное дело, — вернулась я к ДонУну — созвонимся перед сном!

Я, попрощавшись с ним, не выдержала стоять тут и выбежала на улицу. Вокруг собралось немного народа, который улыбался и недоумевающее разглядывал снежную пушку, из которой вырывались белые ледяные комочки. Стоявшая прямо напротив моего магазина, она выпускала производимое прямо в мою сторону и меня слегка обдало холодным снегом. Он таял почти моментально, но это была самая странная картина, которую я пока что видела. Странно приятная. Если бы я не догадывалась, кто за этим всем стоит. И этот кто-то встал по левую сторону от меня, что я почувствовала не поворачиваясь. Не было нужды смотреть, чтобы боковым зрением безошибочно не опознать это черное пятно.

— И что всё это значит? — продолжая глазами бегать по сыпавшимся хлопьям, поинтересовалась я.

— А ты не помнишь своих слов? — довольный, как кот в сметане, судя по интонации.

— Я помню, но что это меняет?

— Летом выпал снег, — он явно пожирал меня глазами и я, не выдержав, тоже к нему повернулась — ты теперь должна поверить, что я в тебя влюбился.

— Ха! — я подперла бока руками — Вообще-то, он искусственный!

— Радость моя, ты поздновато придираешься, — Йесон махнул рукой, и рабочие выключили пушку, начиная потихоньку погружать всю аппаратуру в грузовую машину, на которой привезли её — вчера уточнений по поводу качества снега не было.

— Дело даже не в этом, — с печалью констатировала я — это ярко характеризует и твоё отношение ко мне. Оно насквозь искусственное.

— Ты по снегу судишь обо мне?

— Ну, ты же любишь аллегории, так я пытаюсь говорить на твоём языке, — я с тоской посмотрела, как растаяли и испарились последние ледяные капли — и, кстати, если возвращаться к научным фактам, то влияние искусственного снега, поговаривают, вредно для окружающей среды! Потому что для его производства используют черт знает какие химикаты, ясно?

— Зато он дольше времени лежит, чем настоящий, — подметил Йесон.

— Такой жары и он не выдержал, — парировала я.

— Однако я-то всё ещё здесь, — ладно, молодец, заслужил леденец. Завел меня в тупик.

— Ты рядом ровно до того момента, когда мы с тобой переспим, так что не выделывайся.

— Знаешь под чем ты сейчас подписалась? — прищурился мужчина. Люди вокруг разошлись, отправившись каждый, куда шел, и мы стояли вдвоем под козырьком над дверью моего магазина — Ты не хочешь со мной переспать, потому что боишься, что я тогда исчезну из твоей жизни. Хотя старательно утверждаешь обратное. А ведь всё так просто: отдайся мне и я пропаду.

— Во-от! — нашла я, как его подловить — Вот именно поэтому ты ни разу в меня не влюблен. Потому что стоит тебе добиться своего и твой след простыл.

— Это произойдет лишь потому, что мы сами себя поставили в такие условия. Это условия договора и сделки. Я не могу её разорвать без твоего желания, поэтому придется уйти. Если ты не попросишь обратное.

— У меня сейчас стойкое ощущение, что меня окручивает мошенник, — скрестила я руки на груди — Я с тобой не могу переспать, потому что мне противно видеть твоё лицо, ощущать твои касания и рвет от одного твоего одеколона. И если бы мне легко было пойти на всё это, то я давно бы дала тебе твой долгожданный секс, лишь бы ты отстал!

— Отлично, я покупаю новую туалетную воду, завязываю тебе глаза и, без прелюдий и рук, имею, договорились? — я опешила. Нет, он вообще человек?

— Типа ты нашел выход?

— Я знаю целых три входа, какой предпочитаешь ты? — я сдержалась, чтобы не затопать посреди города и не отхлестать его по щекам. И не разразиться бранью, к которой он тут же бы начал придираться. Он вообще помнит, что всё замешивалось на мести? Его послушать, так тут конфликт разругавшихся любовников, а не более глубокая драма.

— Я предпочитаю отказаться от твоего предложения, — поборов себя, выдохнула я. Учись, учись выдержке! Она с ним ещё ой как пригодится.

— Даже знаю почему, — я повела бровью. Интересен его вариант — потому что с завязанными глазами ты не увидишь меня голого, да?

— А-а! — не выдержала я, полупрорычав, полупрокричав. Всё, хватит! — Уйди, а?

— Не волнуйся, уже прощаюсь, мне ещё нужно в офис, — с обычным спокойствием и в любимой позе «руки в карманах» улыбался он.

— И как у тебя там дела с девушкой ХенЩика? Я вынуждена буду завтра с ними встретиться, а ты ещё ничего не предпринял!

— За меня не беспокойся, — Йесон, одарив меня демонстрационным поклоном почтения, развернулся и направился к внедорожнику, оставленному где-то за углом.

Перед сном, как мы с ним и условились, мы созвонились с ДонУном и он обещал заехать за мной с ЧунСу не позже двенадцати. Ну вот, кажется, завтра опять сутки без ДжеСоба. Проклятые мужчины, из них всё не так. Но, с другой стороны, день на природе — это то, что надо для уставшего организма, для натянутых нервов. Если не считать прогулки в парке, то в этом году я ещё не выезжала загород. А, ну если не считать то, как подышала воздухом из окна машины Йесона.

Кстати о нем. Что это он перестал названивать мне пожелать спокойной ночи? Подозрительно. Когда он затихал, я начинала готовиться к самому худшему. А почему это только он имеет право дергать меня без повода? Я тоже могу. Не может без меня уснуть? Сейчас поможем.

Я подтянулась в кровати, приподняла подушку и села, прислонившись к ней. Время даже ещё и не очень позднее, тридцать минут второго. Я нажала на кнопку «вызов» на имени «Йесон» и стала ждать. Да, я его так и не переименовала. Гудки шли, один за другим и мне стало боязно, что он может не поднять. А вдруг, правда, связь между нами оборвется? Я постаралась родить в себе по этому поводу радость. Какая-то безумная вялая смешинка помахала транспарантом «ура!».

— Да, я слушаю, — я даже онемела, забыв, что хотела сказать. А где «золотая», «драгоценная», «милая»?

— Не спишь, я так понимаю? — еле выжала из себя я.

— Нет, внимательно Вас слушаю, — его ледяной тон осадил меня хуже хлыста. Кто заболел, я или он?

— Если ты занят, то я не буду тебя отвлекать.

— Разумеется, я понимаю разницу в часовом поясе, поэтому Вы можете звонить, когда Вам удобнее. Наши с Вами дела первостепенной важности, — у меня задрожали руки. В меня закралось гадливое подозрение. Но гадливым оно было лишь потому, как я собиралась на него среагировать.

— Ты что, с женщиной? — шепотом выдохнула я.

— Извини, это мой деловой партнер, с которым мы сейчас организовываем слияние, — это он сказал в сторону. Не мне! Не мне! После паузы, за которую, я так поняла, он куда-то отошел, я, обливаясь потом и, не замечая этого, искусав себе все губы, наконец-то услышала обращение к себе — Сладкая моя, ты меня компрометируешь.

— Пошел к черту! — проорала я. Влюбленность? Чувства? Он насмехается надо мной? Вот его истинное лицо подлеца и лжеца! Никогда, никогда я ему уже не поверю! — Такого как ты невозможно скомпрометировать! Идиотка та, что сидит там с тобой или лежит, и думает, что ты ей верен.

— Минуточку, но ты сама попросила её соблазнить, — я ощутила щелчок по носу. Дрожь и бес, который бегал у меня внутри, гремя всем подряд и ударяя в кимвалы, замерли, как в игре «море волнуется раз» — я не обещал девушке ХенЩика верности до гроба, а вот довести её до постели ты мне мешаешь. Так и испортить всё недолго.

— Я… я… — захватала ртом воздух.

— Испытала сладкие муки ревности? — за меня завершил Йесон.

— Мне всё равно, чем ты и с кем занимаешься, как проводишь время, — покивала я головой сама себе. Разобравшись в происходящем, я сползла по подушке, как кошка после валерьянки.

— Естественно, не подлежит сомнению, — усмехнулся мужчина в трубку — поэтому, конечно же, ты не против, если я попрощаюсь с тобой и продолжу начатое?

— Нет, совсем не против, — поспешно протараторила я.

— Или мне прекратить? — задал уже ненужный вопрос Йесон, будто искушая меня поменять ответ — Это ведь будет справедливо, если я запрещаю спать с другими тебе, а ты запретишь мне. Я приму это, как должное и буду терпеливо нести обет верности. Так что, не передумала?

— Нет! — снова, как можно быстрее, выдала я, чтобы не дать себе самой подумать и потребовать от него чего-то. Ни к чему хорошему это не приведет. Мне нужно, чтобы он помог осуществлять месть. Только это. Мне всё равно на его жизнь, так что пусть расплачивается передо мной, как может — Спи с ней, мне именно это и нужно.

— Что ж, хорошо, тогда доброй ночи?

— Спокойной, — не то просто выдала я свою версию, не то его поправила.

— И… — уже кладя телефон, я вернула его к уху — как видишь, моя маленькая, я без тебя не сплю.

Я сбросила, не понимая, а что ещё я надеялась там услышать? Очередная ирония. И да, он прав. Ночь спокойной не будет. А всё почему? Потому что девушка ХенЩика увидит его обнаженным, а я нет!

Не выспавшаяся, я бродила по квартире, медленно собираясь на пикник. Меня даже душ не взбодрил. Никакого настроения ехать и улыбаться. При девушке ХенЩика. Интересно, он уже сегодня её завалил или это было просто свидание, которое является ступенью к нужному финалу? Фу, ну как можно переспать с Йесоном? Чем он её там совращает? Деньги предлагает или угрожает? Судя по тому неформальному тону, которым он с ней говорил, она там уже вся в дугу своя.

Одеться и привести себя в порядок для меня было пятиминутным делом, поэтому я не стала утруждать себя делать это заранее. Я села на диван и включила телевизор, попивая холодный тонизирующий чай с лимоном. Полистав каналы, я остановилась на какой-то дораме и на время отвлеклась от житейских трудностей. Это был лучший способ. Не хочешь думать о своих проблемах? Думай о чужих.

Когда окончилась серия, я посмотрела на часы и пошла одеваться. Не знаю, насколько они будут в этот раз пунктуальными, эти мужчины. ДонУн был не совсем постоянным. То являлся вовремя, то пораньше, то опаздывал. Не совсем ответственный, но и не совсем безалаберный. Как все, одним словом. Я натянула джинсы, яркую синюю футболку, забрала волосы в хвост. Стала ходить по квартире. Краситься точно не буду. Делать нечего. Пусть кожа дышит и впитывает солнце. Ногти я красила по особым случаям. Привыкла, что они обдираются за пару часов, когда у тебя маленький ребенок. А тут вроде как и случая особого не было. Тем более, всё ещё оставалась опасность быть узнанной ХенЩиком. А это значит, что внимание к себе привлекать не следует.

К половине первого раздался звонок. Не глядя в глазок, я открыла и впустила ДонУна с ЧунСу. В руках у них, конечно же, ничего не было, потому что всё уже было куплено и погружено в машину. Первый быстро разулся и пролетел мимо меня в квартиру, второй медленно переступил порог и, плавно прикрыв дверь, облокотился на неё спиной.

— Извини, я в его качалке увлекся, — показал ДонУн пальцем на друга — это всё он виноват!

— Я тебе говорил, чтобы ты остановился, не ври, — улыбнулся ЧунСу своей теплой улыбкой.

— В общем, не важно! — махнул парень рукой — Мне пять минут на душ и всё, я готов и поедем.

ДонУн повернулся к нам спиной и на ходу снял футболку, захватив её с собой, чтобы бросить в стирку. Я начала чувствовать, как ватными становятся ноги. Душа ушла в пятки и голова закружилась. Нет, нет. Это мираж. Это галлюцинация. Я не выспалась, мне мерещится. Однако я просто отрицала очевидное. Под правой лопаткой ДонУна было небольшое родимое пятно интересной формы, поэтому совпадения быть не могло. Точно такое же было у ДжеСоба. Такого же цвета.

Всё это время, когда во мне возникали какие-то положительные ощущения к ДонУну, я страшилась и не признавала, что в его чертах есть что-то такое же, как у моего сына. Когда начинала вести себя, как заботливая нуна, или заступаться, как с его бывшей пассией в парке. Я просто не отдавала себе отчета в том, что где-то на подсознании вижу что-то общее. Но теперь всё было очевидным. И анализы сдавать не надо. ДжеСоб похож на папу лицом. И это было обидно до боли.

Я поняла, что ноги мои подкосились и меня подхватил ЧунСу. У меня потемнело в глазах и только сейчас началось прозрение. ДонУн ушел в душ, и мы стояли одни. Я затрясла головой, ощущая, как по щекам моим уже неизвестно как давно текут слезы.

— Что с тобой? — молодой человек, придерживающий меня, наконец-то до меня докричался.

Подняв голову, я вцепилась в его футболку, плача, и не находя, что сказать. Как ему объяснить, что я внезапно нашла отца своего сына? Наши глаза смотрели друг на друга, пытаясь обменяться телепатически какой-то информацией. Его брови сползли вниз, взгляд напрягся до предела и тут же, брови подскочили обратно, а руки, державшие меня, вцепились в меня мертвой хваткой.

— О Господи! Это же ты! — воскликнул ЧунСу, ошалело смотря на меня и набрав полные легкие воздуха.

Простить нельзя понять

— Это же ты… та самая… которую я… мы… — ЧунСу захлопнул рот, задрожав. В его глазах появилась такая боль, что я на миг забыла о своей. Его челюсть заходила ходуном, сомкнувшись до скрипа зубов — Я… всё думал, почему ты мне так знакома… почему смотрю на тебя, и мне хочется провалиться на месте. Боже, это ты!

— Я… — хотела что-то сказать я, но в мыслях был настоящий вихрь. ДонУн отец моего сына. ЧунСу узнал меня. Что происходит? Остановите кто-нибудь время, хоть на мгновение, дайте подумать! Парень прижал меня к себе и крепко обнял, зашептав на ухо.

— Я же пытался искать тебя! Следующим утром, когда пришел в себя! Я ведь спрашивал у них, куда ты делась! Мне никто, никто ничего не сказал! Я думал о самом страшном, думал, тебя уже нет! Но ты жива, ты здесь! Ты жива! — в его руках было так тесно, что мне казалось, будто сейчас захрустят кости. Я зарыдала пуще прежнего — Тише, тише, я же не обижу тебя, никогда больше не обижу и другим не дам! Обещаю, никогда!

Я хваталась за его футболку и давила слезы, как могла. Мне нужно было взять себя в руки, но для этого мне нужно было побыть одной, уйти отсюда. Но я стояла и содрогалась в истерических спазмах, не в силах объяснить, что происходит, а время шло и ЧунСу, всё что мог, это гладить меня по голове, прижимая к себе.

Вода за стеной перестала шуметь и мы услышали бодрый голос ДонУна.

— Уже бегу! Сейчас, только оденусь! — я, наконец-то, проявила силу воли и обрела голос.

— Пожалуйста… забери меня… отсюда! — сказала я в глаза ЧунСу. Тот кивнул.

ДонУн появился из угла. Я стояла спиной к нему и могла только предполагать, как он себя ведет и какое у него лицо при всем этом.

— Что такое? — тон напряженный. Ещё бы, девушка обнимается с лучшим другом. И он не видит, что она плачет, а взгляд её потерянный и запутавшийся.

— Ей позвонили из больницы, — соврал ЧунСу — с отцом что-то. Мы поедем, разберемся.

— Вы? — ДонУн недоумевал — Я с вами!

— Нет, ты езжай к ХенЩику, скажи, что всё отменяется или, на своё усмотрение, отправляйтесь на пикник, — ЧунСу надежно обхватил меня одной рукой, другой открыв дверь сзади себя — мы позвоним, когда разберемся на месте, что там произошло и ты подъедешь, если будет необходимость.

— Я вас подвезу! — настаивал ДонУн. Тут уже нужна была моя помощь, и я обернулась, вытирая глаза.

— Нет, я на машине, всё в порядке, — парень подошел ко мне, взяв за руку и видя моё состояние — правда, не нужно! ЧунСу побудет со мной, а когда я точно всё узнаю, то позвоню тебе, и ты приедешь.

— Я даже не знаю, — мой молодой человек погладил меня по руке, искренне переживая — ты в таком состоянии и за руль… после аварии Уёна я так не люблю все эти дела…

— Я аккуратно вожу, не беспокойся! — я слегка отстранилась от ЧунСу и поцеловала ДонУна в щеку — Жди, и извини за сорванные планы. Со мной всегда одни неприятности.

— Ничего страшного, — он перевел внимание на друга — следи за ней! Под твою ответственность!

Товарищ кивнул, и мы вышли, вызвав лифт. Мы молчали, пока не сели в автомобиль и я не завелась. ЧунСу недоверчиво смотрел на мои трясущиеся руки.

— Уверена, что справишься? Может, такси лучше вызовем? — я покачала головой — Я… не знаю, как спросить у тебя обо всем. Могу ли я? Станешь ли ты рассказывать?

— Я могу всё рассказать, — отдышалась я, окончательно перестав всхлипывать — только давай куда-нибудь отъедем. Я бы пригласила к себе домой, но мне нельзя сейчас светить там машиной. Ещё неделю я якобы в отпуске и меня нет в Сеуле для всех знакомых.

— Хм, — тактично кашлянул ЧунСу, не задавая лишних вопросов по этому поводу — поедешь ко мне? Я живу недалеко от своего фитнес-центра. Я покажу, как там куда повернуть.

Я хорошо помнила адрес, а оттуда-то добраться уже было минутным делом. Почти без слов, кроме поправок «налево», «направо», «через перекресток по стрелке», мы доехали до дома ЧунСу и, вывалившись из машины, поднялись пешком на второй этаж, где он жил. Он открыл дверь и пропустил меня вперед. Мне некогда было оглядываться и осматриваться. Я скинула сандалии и, интуитивно, побрела в кухню, которую вычислила словно на нюх. Впрочем, почти каждый человек, оказавшись в гостях, мог бы точно указать на дверь, за которой находится кухня.

Я плюхнулась на мягкий стул, положив руки, а поверх них голову, на стеклянную прозрачную столешницу. В висках до сих пор стукались разные мысли, издававшие звуки и пищавшие, каждая о своем. Что теперь делать? Когда я точно знаю, что хочу испортить жизнь родному отцу своего ребенка.

— Чай, кофе? — вкрадчиво спросил ЧунСу где-то надо мной.

— Веревку и мыло, — подняла я голову. Он стоял напротив, у плиты.

— Могу я начать спрашивать? — неловко попросил он. Я кивнула — Ты только сейчас узнала ДонУна?

— Нет, всё гораздо хуже и запутаннее, — у меня сейчас было столько предположений о развитии событий и столько нехороших идей, что не хотелось врать вообще, следя за тем, что говорю. Я хотела выговориться и всё. Как он воспримет такую честность, мне уже было ровно — я узнала его сразу, как встретила почти месяц назад. И поняла, что хочу уничтожить этого человека, отомстив.

— И начала для этого с ним встречаться? — тут же сообразил ЧунСу — Значит он тебя… тогда… тоже?

— Они все меня тогда. До единого, — цинично промолвила я и увидела, как посерело лицо парня. Ему было дурно от представленных картин.

— Я не имею право тебя судить, — опустил глаза он — ты вольна делать то, что считаешь нужным. Однако не думаю, что смогу теперь молча наблюдать и не вмешиваться.

— Уён и ЧунО в больнице моих рук дело, — осмелела я, с вызовом бросив эту информацию ЧунСу. Он округлил глаза, охнув, но тут же ссутулился и повернулся полубоком. Зачем я сказала это? Затем, чтобы он подумал, что я хотела навредить ДонУну физически, а не морально. Тогда он расслабится и пропустит мимо осуществление плана по разбитию сердца.

— А если бы они умерли? — с горечью заметил молодой мужчина.

— Я не убийца, и не настолько наивна, чтобы просчитаться, — ладно, частично это была бравада, потому что Уён мог и погибнуть, но я бы и глазом не моргнула — ненавидишь меня?

— Нет, — ЧунСу выключил закипевший чайник, забыв, что хотел с ним делать — ты и мне хотела отомстить, верно?

— Верно, — я прищурила глаза, размышляя, верит он мне или нет. Кажется, да — но больше не хочу. Ничего не хочу!

— Что произошло сейчас такого у ДонУна? — он имел в виду мой срыв. Что произошло? Ах да, я не сказала главного! Это же вся изюминка сюжета.

— Видишь ли… есть небольшая загвоздка. Была. В моих с вами девятью отношениях, — ЧунСу внимательно вникал в мои слова, даже развернулся прямо ко мне снова — У меня ребенок есть. От одного из вас.

ЧунСу разве что не упал, где стоял. Его лицо выразило столько эмоций, что за всеми было не уследить, и все невозможно было передать.

— Ребенок… от… кого?

— Я не знала, до сегодняшнего дня, — парень, кажется, готов был признать невозможный для него факт отцовства, но я пресекла его догадку, выставив руку — его отец ДонУн. Я поняла это пол часа назад.

ЧунСу сел на стул, не выдерживая, кажется, того, что я на него вываливала.

— Это всё… так трудно, так сложно, — он потряс головой — и ты не думала всё это время, целых два года, найти нас, подать на нас в суд, шантажировать, не знаю там, деньги вымогать…

— Деньги? — я усмехнулась — Если бы ты видел, что произошло после того, как меня от тебя вырвали, ты бы понял, что ни за какие деньги мира не смыть той грязи и того ужаса.

— Ясно, — быстро произнес он, вздрогнув. У него даже мышцы на руках дергались от того, что он представлял и что осознавал — Я, конечно, всё равно до конца не пойму, но если я могу что-то для тебя сделать… помочь чем-то… я могу заслужить твоё прощение?

Я посмотрела на него и задумалась. Ненавидела ли я его? Нет, к нему у меня не было тех чувств, которые вызывали остальные. В принципе, он был почти не виноват. Скорее, ассоциации и косвенная причастность заставляли хотеть причинить боль и ему, чем сами его поступки. Он ждал моих слов, но я всё молчала и думала. Понимая, что я в неподдельном сомнении, ЧунСу встал и, подойдя, опустился передо мной на колени, опустив плечи и заглянув в мои глаза.

— Пожалуйста, я прошу тебя, от всей души. Если ты сможешь, прости меня за то, что я тебе сделал, — у меня вновь навернулись слезы на глазах. У меня закололо в подреберье, и тысяча кнутов простегала мою израненную душу. Почему, почему из всех тех мерзавцев, которые мучили меня и заставили страдать, самый безвинный, самый достойный, встал на колени и молит о прощении?! Ни ДонУн, ни Уён или ЧунО, которые должны были бы ползать в ногах за содеянное, никогда бы такого не сделали, даже если бы вспомнили. Даже Йесон, корчивший теперь из себя благородство, не снизошел до простого человеческого «прости». Что уж говорить до коленопреклонения.

— Тебя я прощаю, — закивала я головой, тыльной стороной ладоней утирая слезы и сползая со стула. Я опустилась на пол рядом с ЧунСу и положила руки ему на плечи — ты ведь не хотел и тебя, буквально, вынудили это сделать.

— Я должен был остановить их любыми способами, образумить, — он перехватил мои влажные руки и начал целовать — но когда Илай вырубил меня… скотина, я ему ещё припомню это! А на утро…

— Пожалуйста, давай забудем, Бог с ними всеми! — я смотрела, как сияют его глаза, ищущие во мне что-то, какого-то отклика, или уже видящие. Что-то невероятное. Я, действительно, захотела забыть всё. Трагедию двулетней давности, ужасы, ДонУна, месть, Йесона. Кстати о нем, теперь я могла так просто откупиться! Я сообщу ему, кто отец ДжеСоба и он отстанет. Да, кажется, звезды начали мне благоволить, и я избавлюсь от балласта в своей роковой судьбе — Я так долго носила в себе это…

ЧунСу понимающе кивнул и привлек меня к себе. Наши лица оказались в сантиметрах друг от друга и он, застыв в воздухе, посмотрел на меня ещё раз, словно прося молчаливого разрешения. Я едва уловимо кивнула и сама подалась навстречу, прежде чем закрыть глаза и ощутить вкус его поцелуя на своих губах. К черту все проблемы, все страхи и вендетты, я нашла своего рыцаря! Он обещал защитить меня, и я точно знала, что он сдержит своё обещание.

Обнимая, он ласково проводил руками по моему телу, и у меня бежали мурашки, как от долгожданного чуда. Я всё смелее трогала его крепкую спину, его рельефные руки и плечи. Теперь я призналась сама себе, что тогда, когда он снял футболку передо мной, я хотела пощупать всё это, осознать, что оно моё и я могу делать с ним то, что хочу. ЧунСу мягко положил меня на пол, и мы легли, целуясь, на бок. Я понимала, что парень хочет всего этого не меньше, чем я, но он до сих пор опасается задеть меня, перегнуть палку или сделать что-то не то. Я не стала робеть и, так как всё было исключительно в моих руках, закинула на него ногу, прижимаясь к его бедрам.

В этот момент в заднем кармане моих джинсов зазвонил мобильник. Мы оторвались друг от друга. Мне не хотелось поднимать, но мало ли кто это был? Вдруг что-то с ДжеСобом? Мы сели, поправляя одежду, и я взглянула на дисплей. ДонУн! Ну как можно после этого его не ненавидеть?!

— Алло, — грозно бросила я.

— Ну как там дела? В какую больницу приезжать?

— Его выписали, — я знаками показала ЧунСу, что это ДонУн. Он сделал пальцами «окей», мол, понял — отпустили домой, но за ним нужен присмотр.

Я закрыла рукой динамик и отодвинула его как можно дальше от себя, на вытянутых руках.

— Можно мне остаться у тебя на ночь? — обалдев от своей наглости, спросила я у ЧунСу. Он губами произнес «конечно». Я поднесла телефон обратно и вернулась к ДонУну.

— Кроме меня некому присмотреть, так что я останусь до утра у него.

— А ЧунСу где? — между делом спросил мой «бойфренд». Я окинула взглядом того, о ком спрашивали.

— К себе уехал, наверное.

— Ясно, — голос ДонУна, превратился в скучающий, как у подростка, которого все бросили — ладно, позвоню ему, может, посидим где-нибудь вечером, пива попьем.

— Конечно, почему бы нет, — я чуть не захохотала, представляя, как со стороны это всё выглядит. Мы попрощались, и я обратилась к ЧунСу — сейчас ДонУн будет звонить тебе.

Не прошло и минуты, как пророчество сбылось. Я начала похихикивать, встав на ноги. Интимный момент был упущен безвозвратно.

— Алло? Да. Нет. Нет, у меня что-то голова болит, а завтра на работу хотел пораньше, не хочу пить ничего, — слушала я, как честный и верный ЧунСу загибает сказки, наподобие моих. И всё из меня. Было ли то, что происходило, предательством друга? Или он понял, что я изначально и не была девушкой тому, поэтому вся эта бутафория, весь этот спектакль не считались? По сути, так и было правильно. Я была свободной. Я не принадлежала ДонУну, поэтому никто не мог почувствовать своей вины, уводя меня от него, ведь я сама никогда не хотела там оставаться.

ДонУну было где-то там тоскливо и одиноко, поэтому он не собирался прощаться с ЧунСу быстро. Я вспомнила о том, кому мне теперь нужно позвонить, чтобы поскорее разрешить животрепещущий вопрос. Я ушла в соседнюю комнату и, сев на кресло возле окна, набрала Йесона.

— Слушаю тебя, моя радость, — почти тут же поднял он. Узнаю своего доброго старого знакомого. Теперь с ним всё в порядке.

— Я хочу вернуть изначальные условия нашего договора, — твердо произнесла я.

— О чем ты? — что-то листая, судя по шелесту бумаг, полюбопытствовал он.

— Я хочу, чтобы ты узнал, кто отец ДжеСоба и отстал от меня со своим сексом и местью. Развлекайся тем, что открыл истину, как и хотел с самого начала.

— Ты же не хотела, чтобы я в это лез? — Йесон перестал шуршать — Что-то изменилось?

— Да, я хочу, что б ты удовлетворился первым, предложенным тобою же самим, вариантом.

— И не подумаю. Я больше не хочу этого знать, и мне не нужна эта информация, — равнодушно пояснил он. А у него-то там что изменилось? Ветер не в ту сторону подул?

— Поздно, я уже её знаю и готова тебе огласить, — тишина. Я молчу. Он молчит — алло, ты тут?

Шумный выдох. Пауза затянулась, но я слышала, что он здесь. Чем он там увлекся?

— Не смей мне говорить этого, — сурово отрезал он — как ты узнала? ДНК?

— Чистая случайность, — холодно заметила я. Чего он там так взбеленился? Устроил ромашку. Хочу, не хочу. Тоже мне, предменструальный синдром!

— Вот и оставь её при себе. Попробуешь сболтнуть — найду и выдеру, хлеще прежнего!

— Оу-оу, — насторожилась я. Он, и правда, завелся не на шутку и был зол — спокойно, я молчу. А что же ты хочешь от меня услышать?

— Красивую ложь, — кажется, он вернулся в состояние безмятежности. Как тут угадать, на какую тему нельзя говорить, когда его так заносит, из крайности в крайность?

— Какую ещё красивую ложь?

— Что я его отец, — я крякнула. Ну, это такой звук, когда хотел начать с согласной буквы, а после неё тут же соскочила другая, за ней пара ненужных гласных и слово смешалось в мусорную кучу. Вот так примерно было не только у меня на языке, но и в голове, от фразы Йесона.

— Но ты же понимаешь, что это невозможно? Для этого тебе нужно было меня иметь несколько иными способами…

— Я просил мне красиво врать, а не давать советы, — снова набирал он гневные обороты — Ты же хотела непорочного зачатья? Вот, давай вообразим, что это было анатомически уникальное. Я отец ДжеСоба и это не обсуждается.

— Да гори ты в аду, папаша! — вспыхнула я, сама уже разозлившись. Нам такие отцы не нужны! Я уже как-то примирилась с ДонУном. И вообще, поползновения Йесона к моему сыну пугали меня больше, чем ко мне самой — Я тебе и пальцем не дам до него коснуться!

— Я всё ещё настолько для тебя ужасен? — он сбавил пыл, я тоже постаралась собрать волю в кулак. Я уже жалела, что позвонила и завела этот разговор.

— Для меня и для моего сына — это разные вещи!

— Но ты не даешь мне ни то, ни другое! — кажется, я впервые услышала, как он повысил голос. Матерь Божья, он и так-то был, как дьявол, а что же будет, если он потеряет над собой контроль?

— Йесон, пожалуйста, успокойся, я не скажу тебе, кто его отец. Забудем об этом, — слыша его шумное дыхание, я добавила — даже если это и ты, мне как-то ровно, только не трогай нас, прошу.

— Мне становится всё труднее исполнять твои просьбы, — вновь спокойным стал он — Давай сейчас окончательно определимся, что мы оба делаем в дальнейшем и вернемся каждый к тому, чем занимался.

Я согласилась и быстро привела мысли в порядок. Пока я не улажу дела с Йесоном, я не могу рассказать о наших с ним деловых отношениях ЧунСу. О ЧунСу я Йесону тоже рассказать не могу, не представляя, какова будет его реакция. Но в связи с сегодняшними событиями, я поняла, что ДонУну я мстить больше не буду. Не только потому, что он отец ДжеСоба, но и потому что ЧунСу, его лучший друг, не допустит этого, а входить в противоречие с ним мне было очень и очень тяжело. В общем, ситуация зашла в тупик.

— Я не говорю тебе ничего, что знаю, — как можно более обтекаемо я намекнула на отцовство — и не буду больше заниматься местью. Всё, хватит. С меня довольно. Что ты хочешь взамен, чтобы мы с тобой разошлись, каждый своей дорогой?

— Ну, девочка моя, ты же знаешь, — впервые я ощутила радость от этой его интонации. По телу разлилась нега — я хочу тебя.

— А помимо? — попыталась торговаться я.

— А помимо у меня всё есть, — улыбаясь, подчеркнул он — так что, принимаю плату только натурой.

— А если я откажусь?

— Я найду тебя, где бы ты ни была, и возьму, что мне полагается, — он выдохнул — вообще ты меня очень, очень расстраиваешь тем, что сдаешься. Поэтому я буду недовольным, жадным и похотливым до изнеможения, так что приготовься к… часам пяти-шести секса… с перерывом… а потом ещё столько же.

Я представила себя в кандалах, в сыром подвале, вокруг орудия пыток и эти черные глаза, насмехаясь, что мне куда только не суют. Я поморщилась и меня передернуло.

— Нет, должно быть что-то ещё, — попросила я.

— Это моё последнее предложение, — он зевнул. Специально, чтобы я услышала, что разговор подходит к концу — что же тебя там так изменило? Ты полюбила ДонУна?

— Думай, что хочешь.

— Даю тебе неделю, — расщедрился Йесон — если за неё ты не начинаешь действовать или не звонишь мне, назначить рандеву, то седьмого числа, в полночь, я выхожу на охоту за тобой. И, поверь, от такого охотника как я, не уходила ещё ни одна дичь.

— Я… — хотела продолжить беседу я, но он повесил трубку. Конец обсуждений. Меня пробрал мороз по коже. Вот и добегалась. Я не сомневалась, что не смогу от него скрыться. А ЧунСу, обещавшего защищать меня, во что бы то ни было, я вмешивать не буду принципиально. Не хватало ещё, чтобы он попал под горячую руку Йесона. Кажется, они не слишком дружны.

Я думала, что половина вопросов сегодня разрешилась, но их стало в сто раз больше!

Око за око

Я вернулась на кухню и обнаружила ЧунСу, стерегущего две чашки чая на столе и в молчаливой задумчивости ожидающего меня. Кажется, я проговорила дольше, чем намеревалась. От чая шел пар и я, усевшись, подвинула себе одну из чашек.

— А где сейчас твой сын? — вопрос был вполне логичным. Но что же вас всех так к нему потянуло?

— ДжеСоб у одной моей родственницы. Она приглядывает за ним за деньги, пока я делаю тут вид, что молодая порхающая пташка.

— Ты и есть молодая пташка, — улыбнулся ЧунСу — только, к сожалению, порхать тебе не даёт много что… Как внешние преграды, так и внутренние.

— Это точно, — я подула на кипяток и вспомнила, что ещё не насыпала сахар.

— Мне неудобно перед ДонУном, — наконец-то! Я знала, что его это грызет и гложет, но гадала, как быстро он в этом признается.

— Уверена, он скоро забудет. Мало ли у него девушек было до этого?

— Ты даже не догадываешься, как серьёзно он влюбился, — покачал головой ЧунСу — когда мы ехали из тренажерного зала, то как раз говорили об этом. Он говорил о тебе.

Я подняла глаза, ожидая услышать что-то важное. Судя по всему, моё ожидание должно было оправдаться с лихвой.

— Это должно было остаться секретом, — закусил губу парень — но он собирался с тобой обручиться через четыре дня. На месяц с вашего знакомства. Даже кольцо купил.

У меня не было слов. В тот момент, когда я достигла того самого результата, которого добивалась, который означал мою победу, я пытаюсь сняться с рыбного места и перейти туда, где глухо, как в танке. Это же бинго! ДонУн по уши втрескался, я признаюсь ему, что ухожу к ЧунСу, это разрывает ему душу, и я выигрываю у Йесона, который помогает мне одолеть Илая, ДжунЁна, ХенЩика и… самого себя? Позвоню ему завтра и сообщу, что возвращаюсь в игру! Пусть тоже ошалеет от моего непостоянства.

Но тут я в серьёз задумалась о ДонУне. Ведь это и правда разобьет ему сердце. Он будет страдать. Он, возможно, никогда такое не забудет. Он станет ещё черствее и противнее, вернется к тому образу подонка, в котором пребывал до меня. Могу ли я допустить такое? Или я хочу, чтобы биологический отец ДжеСоба стал достойным и хорошим человеком, на которого однажды будет не стыдно указать подросшему мальчику? Мне сейчас показалось, что всё это время я сражалась за его душу с дьяволом и вот-вот готовясь выиграть, упускаю успех из рук.

— Я поговорю с ним завтра, — сказала я ЧунСу.

— Нет, я думаю это мужской разговор и с ним должен объясниться я, — парень убедительно посмотрел на меня.

— Но… это же я заварила всю кашу, так что мне и расхлебывать! — я и только я должна сообщить обо всем ДонУну, чтобы победа в споре с Йесоном точно засчиталась мне. Ну как объяснить это ЧунСу?

— Ты и так уже натерпелась, — настойчиво продолжил молодой человек — представляя реакцию ДонУна, думаю, не лучшим вариантом тебе присутствовать даже при этой беседе. Я всё расставлю по местам, не переживай.

— Нет, ЧунСу, извини, но нет, — я твердо произнесла это, по возможности так внушительно, чтобы пререкания окончились — с ним поговорю я сама и, прошу тебя, не вмешивайся, пока что.

— Я… ладно, — он смирено опустил взор на ложку — пойти с тобой завтра?

— Нет, — отрезала я.

И всё-таки наше эмоциональное единение было разрушено на время тем звонком ДонУна, и мы поняли, что пока что мы ещё мало знакомые друг другу люди, которые оказались близкими волей случая. Жаль, что опять нельзя было внезапно начать раскрывать душу и признаваться во всяких вещах. Спонтанно исповедь не включалась ни в нем, ни во мне. Но мне всё ещё хотелось больше узнать об этом человеке, остаться с ним и, благодаря ему проникнуть в мир любви и счастья, из которого меня отторгли два года назад. Хочет ли ЧунСу того же? При всех его положительных чертах, ему не хватало одной: озвучивать свои мысли, а настаивать на том, чтобы он сказал, какие у него теперь относительно меня планы, я не собиралась.

Он хотел освободить свою спальню и уйти спать в зал, но я добилась обратного. Нет уж, раз в гостях я, то мне и устраиваться на диване. ЧунСу постелил мне постель и, после дружеского ужина, мы разошлись по комнатам. ДонУн позвонил мне пожелать спокойной ночи, веря, что я сижу у кровати больного отца. Я мило с ним почирикала, готовясь к тому, что завтра-таки сообщу то, что видела в нездоровых мечтах: как я признаюсь ему, что мы с ЧунСу ему изменяем и плевать на него хотели. Ладно, допустим не так жестко, но смысл тот же.

Сон абсолютно не шел. Каждое новое место и так меня смущало и нервировало, а тут ещё столько всего в голове гнездилось. Здравствуй, новый потолок, с тобой я ещё не говорила. Через стенку спал замечательный мужчина, и это немного успокаивало, хотя в то же время будоражило, подначивая пойти и потрогать его. По-моему я сама становилась какой-то озабоченной. Возможно ли после двадцати четырех месяцев отвращения к сексу стать на нем помешанной? Что так повлияло на меня? Кто изменил? Не хотелось признавать, но, кажется да, тот самый, которого не хотелось упоминать после полуночи, как и всякую нечисть. А то ещё всплывет.

Стоило подумать мне об этом, как, наконец-то, я стала засыпать, но, вроде не успела, тут же потревоженная звонком телефона. Прыжком голодной тигрицы я настигла его, чтобы не разбудить соседа через стенку и как можно скорее остановить мелодию рингтона. Краем глаза я зацепила время на подсвечиваемом циферблате настольных часов. Два часа ночи. Неужели? Я посмотрела на экран. Йесон.

— Слушаю тебя, мой дорогой, — передразнила я его, стараясь говорить тихо, но не совсем шепотом, чтобы он не заподозрил неладное.

— Все бабы бляди? — как всегда, внезапно, непредсказуемо, и сразу сбивает с толку.

— Ты чего материшься? С кем ты переспал? — уверенная в своей правоте, предположила я.

— А как ты думаешь, если ХенЩик выбежал из гостиницы, проклиная весь белый свет, а его девушка, рыдая и плача, рвет на себе волосы, не зная, как изменить то, чего уже не вернуть.

— Шутишь? Как ты так быстро это сделал? — я опять задалась вопросом, на что повелась эта дура, что так быстро соблазнилась Йесоном? У неё явно вакуум вместо серого вещества.

— Я вполне серьёзно, можешь спросить на днях у ДонУна, он расскажет, что они расстались, — мужчина сделал паузу — или же нет, но тогда ХенЩик тряпка, слюнтяй и придурок.

— Знаешь, у меня самой нет другого слова для девушки, которая с тобой переспала, несмотря на наличие парня. Да и без него нормальная бы с тобой не связалась.

— А какое слово у тебя будет для девушки, которая считается пассией ДонУна, должна спать со мной, а спит с ЧунСу? — я похолодела. Это предположение? Или шутка? Или экстрасенсорика? Он не может знать, где я. К тому же я не сплю с ЧунСу! — И что же мы молчим?

— Эта девушка не спит с ЧунСу, — спокойно сказала я.

— А что же она у него делает, позволь спросить? — меня затрясло. Да это-то откуда ему известно? Он и впрямь нечисть! Сущий дьявол! Видит сквозь стены, читает мысли, может всё!

— Откуда ты знаешь?

— Удивительно, что я никогда не скрываю от тебя своих методов и дел, а ты всё продолжаешь не понимать, как всё элементарно и задаёшь подобные вопросы, — Йесон скучающе сделал вдох — я болтал с ДонУном, спросил, почему он один, а не с тобой. Он ответил, что у тебя отец чуть не загремел в больницу и вы с ЧунСу сегодня днем туда умчались. Но я же не он. Я знаю, что твой папа живет в другом городе, часах в трех езды. Ради интереса проехал мимо подъезда ЧунСу и увидел твою машину. И продолжаю на неё смотреть…

Я поднялась и подбежала к окну, запутавшись в занавесках, которые наспех пыталась отодвинуть, чтобы выглянуть во двор.

— … милая, его окна выходят не на ту сторону, ты меня не увидишь, — я чертыхнулась, пойманная на очевидном. Конечно, ясно как белый день, что я тут же подорвалась делать — лучше вернись поглубже в комнату, а то кто-нибудь другой увидит тебя в нижнем белье через окно. Или в чем ты там спишь? Без всего? Ведь там же ЧунСу под боком…

— Был бы ЧунСу под боком — я бы разговаривала с тобой сейчас? Я не сплю с ним!

— В твоих интересах, иначе ты помнишь, что тебя ждет, если ты переспишь с другим, соответственно нашему договору.

— Кстати о нем, — я вспомнила, что хотела сделать завтра, но раз подвернулся случай теперь, то пусть будет так — я передумала и хочу играть дальше. Я отомщу ДонУну, так что отменяй свою субботнюю охоту.

— У тебя там что, проводка окислилась? — хмыкнул он.

— Прости, что? — не поняла я.

— Тебя замыкает по три раза на дню, — сдержал смех он — я знал, что женщины непостоянны, но ты просто предел безобразия в этом плане.

— Да ты сам не лучше!

— Заметь, если я чего-то хочу, то я в этом стабилен и не дергаю тебя с переменами, пока у нас специалист по отступлениям ты, — вынуждена была согласиться. Но молча. Он и так всё поймет, без слов — но вспоминая недавнишние события, мне кажется, ты всё ещё не принимаешь за серьёзный проступок обжимания и лобзания с мужиками. Я прав? А я ведь просил и этого не делать.

Я сжалась под одеялом. Он правильно мыслил. Двое взрослых людей, мужчина и женщина, оставшись одни в квартире, не могли бы избежать того, чего не избежали и мы с ЧунСу. Но это ведь просто невинный поцелуй! Пока я размышляла, время было упущено, и я вновь своим торможением подтвердила выводы Йесона.

— Ай-яй-яй, — укорил меня мужчина, как ребенка — выйди, пожалуйста, ко мне.

— За кого ты меня держишь? Я больная, выходить к тебе ночью, когда ты мне тут «ай-яй-яйкаешь»?!

— Хорошо, я сам поднимусь в подъезд, просто выйди.

— Да не могу я! ЧунСу же проснется, и что я ему скажу? Пошла по ягоды?

— А вот это не мои трудности, — Йесон выключил музыку у себя в машине. Я только сейчас поняла, что она играла фоном — жду в подъезде.

Он положил трубку. Лучший способ избежать того, чтобы тебя переспорили или переговорили, очень мужественно, мистер финансовый директор!

Я могла бы остаться и никуда не идти. Могла бы. Но вдруг он начнет трезвонить опять? Вдруг прождет меня до утра под дверями и там его обнаружит ЧунСу? Вдруг разозлится и опять начнет выкидывать какие-нибудь номера? Я спустила ноги с дивана и скользнула ими в тапочки.

Заглянув в соседнюю комнату, я услышала мирное посапывание. Он спал. Одна я, как всегда, сова. На самом деле я была не в нижнем белье, а в футболке ЧунСу, которую он мне выдал. Так что мне осталось только натянуть джинсы и всё, я готова. Физически, но не морально. Потому что тут во мне проснулись прежние страхи. Что же делать, как быть? А если ЧунСу всё-таки проснется и увидит всё это? Как вообще объяснить ему мою встречу с Йесоном? А самой себе мне её как объяснить? Почему я допускаю мысль выйти среди ночи к человеку, который меня изнасиловал, который угрожает мне и который по всем признакам судя изрядный извращенец и преступник.

Я передумала и зашагала по комнате. Время шло, и я напряженно держала в руке мобильник, готовая тут же поднять, если он хотя бы пискнет. Зала стало мне мало и я, через темную прихожую, перебежала на кухню, где тоже не включила света. Выпив воды, я прислонилась к окну лбом и фактически уснула с открытыми глазами, гнетомая разными воспоминаниями и, наоборот, обзорами будущего. Тишина, колючая от того, что я ждала, когда её разорвет звонок, доводила меня до сумасшествия и я держалась из последних сил.

Меня привели в сознание далекие отсветы рассветного неба. Не знаю, час прошел или два, когда я заставила себя оторваться и тихо подойти к двери. Боже, неужели столько времени прошло? Я робко посмотрела в глазок. За дверью никто не стоял. Не мог же Йесон, в самом деле, несколько часов простоять в подъезде? Нет, только не такой, как он. Статус и престиж не позволят. Это вам не ЧунСу, вставший на колени.

Я прислушалась к звукам. Тоже никаких. Взяв свою сандалию, я тихонько отворила дверь, собираясь заложить её, чтобы она не захлопнулась. Я распахнула шире и ахнула. На лестнице, ведущей на этаж выше, сидел Йесон и смотрел на меня. Я хотела спрятаться обратно, но это было до смешного глупо. Он уже заметил меня, и мой поступок уравнял бы меня с ребенком из детского сада.

Я закрыла рот, собрав всю волю, чтобы челюсть вернулась на место. Мужчина даже не шевельнулся, уставшими глазами разглядывая меня, явившуюся под утро. Как будто жена пришла с корпоратива.

— Мне кажется натянуть джинсы можно немного быстрее, чем за три часа, — посмотрел он на серебряные наручные часы и вернул взгляд на меня — как считаешь?

— Ну… — я вообще не знала, что говорить. Я была не выспавшаяся и голова не работала. Я подложила сандалию, куда и собиралась, и, поежившись, сделала ещё шаг в подъезд.

— Присаживайся, — махнул он на место на ступеньке рядом с собой и, предвосхищая мои возражения, снял пиджак и постелил рядом. Я хотела остановить и это, глядя как часть дорогого черного костюма подметает пыльную лестницу, но было поздно.

Возразить уже было нечего, и я села рядом с ним.

— Ты мазохист ещё к тому же, да? — сузив глаза, покачала я негодующе головой.

— Я открыл это в себе благодаря знакомству с тобой, — Йесон наклонил голову ниже моего лица — сними этот победный флаг чужого самца, а то я порву эту футболку прямо на тебе.

— Ты шутишь? У меня нет под ней ничего! — округлила глаза я.

— А то я тебя не видел без ничего? — равнодушно напомнил он и сквозь зубы настойчиво добавил — Снимай быстрее, я уже злюсь.

Я поспешила осторожно стянуть её через голову, тут же прижав к груди и прикрывшись. Боже, какой ужас будет, если ЧунСу выйдет и увидит это всё. Маразм чистой воды. И нет никаких объяснений.

— Целовались? — приподнял брови Йесон. Хорошее начало. Лучше бы это был и конец, но после таких вопросов не отпускают, а просят остаться на дополнительные занятия. Я подумала, что чем больше я отрицаю и лгу, тем больше он угадывает и надумывает себе.

— Целовались, — как ни в чем не бывало, подтвердила я.

— Что ещё?

— Ничего, просто целовались, — пожала я плечами. Проклятье, я даже перед родителями так в старших классах не оправдывалась! А этот ведет себя, как строгий попечитель.

— Я предупреждал, что нельзя? — поучающим тоном выдал он.

— Йесон, это всего лишь один поце… — не успела я договорить, как мой рот оказался заткнут его губами. Я в панике попыталась выставить руки вперед, но было уже поздно, потому что он был тесно прижат ко мне, и руки втиснуть у меня не хватало сил. Я замолотила ими по его спине, мыча и брыкаясь, но я с самого начала упустила момент, когда нужно было захлопнуть свою варежку, поэтому его язык смело и дерзко овладел моим языком. Я тут же вспомнила его поцелуй двулетней давности. Странно, ДонУна не очень помнила, а его запомнила. Потому что он умел крайне мастерски целоваться. В принципе, научиться этому не сложно и умеют целоваться многие. Но этот поцелуй… в нем чувствуешь всего мужчину. Опыт, зрелость, власть, силу. Всё! И это, на самом деле, большое удовольствие. Хотя какие-то остатки памяти и здравого смысла ввели меня почти в состояние транса. От страха я из пихающегося и трясущегося существа превратилась в камень.

Йесон отстранился, убрав руки от моего лица. У меня тряслись губы, а на глазах выступили слезы.

— Это всего лишь один поцелуй, — скопировал меня он, облизнувшись.

— Я… тебя… кастрирую! — заикаясь, промямлила я.

— Я и руками доставлю тебе такое блаженство, какого не получишь ни от одного чужого члена, — повел он одной бровью и поднялся — пиджак можешь выбросить в мусоропровод.

И, не дожидаясь, когда я приду в себя, он сбежал по лестнице, хлопнув внизу подъездной дверью.

Разбитое сердце

Я почти и не поспала, проснувшись, когда ЧунСу собирался на работу и покинув квартиру вместе с ним. Я решила, что поеду к сыну только после того, как поговорю с ДонУном. Момент настал. Сегодня всё должно решиться. Сегодня я уже смогу воссоединиться с ДжеСобом, не нуждаясь больше в игре и прятках. И покажу большой кукиш Йесону. Сев за руль, я позвонила своему парню.

— Да, моё солнце? — ну вот, ещё один! Ладно, у этого хоть больше искренности и радости в голосе.

— Нам нужно поговорить, можешь отложить на час дела и освободиться? — вежливо попросила я.

— Ради тебя всё что хочешь! — так же беззаботно продолжал он. Меня это начало раздражать. Вот сейчас всего этого не хватало! — Где встретимся?

— Приезжай в свою квартиру.

— Твою.

— Нашу, — обобщила я, придя к компромиссу.

— Хорошо, скоро буду, — пообещал он.

— Я сама ещё не там, через полчаса постараюсь быть, — мы попрощались.

Я надавила на газ и вырулила со двора. Проехав знакомым путем, я добралась до места и поднялась на уже такой родной предпоследний этаж. Я прибыла раньше, поэтому воспользовалась моментом и застряла у окна кухни-столовой. Огромное стекло от пола до потолка разложило передо мной половину Сеула, как на ладони. Я восхищалась этим видом, у меня от него дух захватывало. Меня с головой окунало в счастье то, что я вознеслась так высоко над всем этим. Над людным беспокойным городом, над суетливым движением транспорта. Я могла бы стоять и смотреть вперед вечно. Наверное, это единственное от чего мне будет трудно отказаться. Конечно же, после того, что я сейчас устрою, ДонУн никогда меня сюда не пустит, да и, глупость, я не буду с ним иметь никаких отношений. Про ДжеСоба ему знать не нужно. ЧунСу будет лучшим папой. Хотя о чем я? Он ещё не делал никаких намеков на наше совместное будущее, а я почему-то себе его напридумывала. Хотя он просил приехать к нему вечером и рассказать, что произошло. Он сам продолжал хотеть пообщаться с ДонУном на эту тему, но я запретила до того момента, пока не разрешу.

Приглушенные легчайшей тонировкой окна лучи солнца грели мне лицо. Я потерла руками плечи, ободряя сама себя. Хотелось бы мне чьей-нибудь поддержки, но через некоторое время она в большей степени понадобится не мне. Раздался звонок в дверь. Я посмотрела на часы. Задержался на пятнадцать минут. Не так много, но всё-таки.

Я открыла. ДонУн стоял с бумажным пакетом в руках и, наклонившись через порог, поцеловал меня в нос, вручая ношу. Я автоматически взяла протянутое.

— Остановился на светофоре, смотрю — твои любимые пончики. Не выдержал, вышел и купил. Ешь, пока горячие.

У меня ходуном заходили руки. Как будто мне яд дали или кинжал, чтобы я себе его в сердце воткнула. Мне захотелось прослезиться, но я прикусила себе язык по рту, заставляя опомниться. Если я буду расставаться с ним рыдая, то ему будет не так больно.

Я почти добежала до рабочего стола кухни и опустила на него пакет. Он жег мне руки, как раскаленный металл. Я обернулась, на расстоянии глядя, как разулся ДонУн и выпрямился. На нем был светлый, почти белый, сероватый офисный костюм, белая рубашка, галстук из белой атласной ткани, которая слегка серебрилась. Ничего не скажешь, мажор. Но какой красивый и привлекательный!

— Как твой отец? Всё в порядке? — водил он ногой по полу, ожидая от меня чего-то.

— С ним всё прекрасно, — я набрала полные легкие воздуха — я тебя обманула.

— О чем ты? — непонимающе улыбнулся он. Ты совсем что ли, ДонУн? Сотри с лица эту наивную моську! Ты же режешь меня на части!

— Никакой отец у меня не попадал в больницу, — продолжала я. Меня ломал этот разговор хуже дыбы.

— А где же ты была? — нахмурившись, спросил он.

— Изменяла тебе, — я постаралась принять самодовольный и вызывающий вид, но колени тряслись. Где оно, где счастье и радость от того, что я мщу?! Разве не этого я хотела? Не эту мечту лелеяла? Не этого исхода событий жаждала?

ДонУн, не пошевелившись, свел губы в узкую нить. Я подумала, а не прав ли был ЧунСу, когда говорил, что при его реакции мне лучше не присутствовать? А что, если он как бомба, сейчас рассвирепеет и разнесет тут всё, и меня в том числе?

— Почему? — тихо спросил он. Судя по голосу, у него горло схватило спазмом.

— Потому что не хочу быть с тобой, — я говорила до того холодно, что не узнала эту девушку, которая тут выделывалась. Я готова была от неё отказаться. Лично мои руки, которые я вообразила резиновыми, тянулись к ДонУну и гладили его по голове.

— Что я сделал не так? — голос его не приобрел силы, лишь наполнился горечью.

— Просто я не люблю тебя, — пожала плечами та стерва, которая выдавала себя за меня.

— Я люблю тебя! — с ударением на первое слово крикнул ДонУн. Две мои личности снова слились воедино. Теперь замолчала я, не зная, что сказать, или потеряв силы. Молодой человек повторил — Я люблю тебя! Этого тебе было мало?!

— Я не подозревала, что ты так серьезен в чувствах, — покачала я головой, опустив стыдливо взгляд. Он смотрел прямо на меня, прямо мне в глаза! Своими безупречными по форме, карими глазами. Но красивее было то, что было в них, а не то, как они выглядели.

— Как ты могла?! Ты же… не такая, как все! Ты вообще другая! — ДонУн сделал шаг вперед, но тут же остановился — Ты не можешь так поступить, просто не можешь!

Я поняла, что нужно добивать его сейчас, иначе потом уже у меня не хватит смелости.

— Мы были с ЧунСу, — произвела я контрольный выстрел. Парень опустил руки. Осунулся. У него увлажнились глаза. Могла ли я когда-нибудь подумать, что увижу этого юношу плачущим? Нет, я была готова так долго заплатить все деньги Земли за одну его слезинку, а теперь хочу закричать, чтобы он забыл всё, что я наговорила, простил и успокоился.

— С ЧунСу? — как заблудившийся ребенок, повторил он. Его плечи опустились тоже. Он отвернулся спиной. Она беззвучно затряслась. Он направлялся к выходу.

Я не выдержала.

— ДонУн! — он остановился.

Я за две секунды преодолела расстояние между нами и, разрыдавшись, обняла его сзади. Крепко-крепко обхватив вокруг талии, я уткнулась носом ему между лопаток. Что я делаю? Дура, идиотка, слабохарактерная тупица! Прекрати!

— ДонУн, ты изнасиловал меня два года назад! — плача, рыдая и делая судорожные вдохи-выдохи, быстро пробормотала я — Ты изнасиловал меня…

Он замер. Я чувствовала, как напряглось все его тело. Мы простояли так, молча, минут пять. Потом он расцепил мои руки на своем животе и, обойдя меня, пошатывающейся походкой, добрался до дивана, на который опустился. Он обеими руками обхватил голову. Я развернулась в его сторону, пытаясь успокоиться. Зачем? Зачем я это сказала? Зачем начала объяснять? Теперь, узнав, что это была месть, а не банальное предательство, теперь он не будет разбит и удручен.

— Я… — начал говорить он и спрятал лицо в ладонях, продолжая подавать голос из них — всего один раз… изнасиловал… да… я никогда больше такого не делал…

Мне не стало легче от того, что он не серийный насильник. Моя-то участь попала под тот самый единственный раз, когда ему что-то взбрело в голову. Ему и ещё восьми типам.

— Я не помню, почти ничего не помню, — закачался он — ни твоего лица, ни тебя, ни событий. Ни себя самого, ни всех нас там. Смутно, очень смутно! Я лишь могу воспроизвести, как я вышел из номера и увидел девушку… я что-то говорил, она вошла к нам… а потом ничего, какие-то обрывки… но я бы хотел, чтобы это мне казалось, а не было на самом деле.

— Боюсь, что всё, что тебе кажется, я помню с несомненностью, — завершила я его сумбурный рассказ, который выдержала с тревогой и тяжестью. Он замолчал, не переставая метаться из стороны в сторону по дивану. Я подошла к нему и присела перед ним на корточки, поймав за руки — Я хотела мести.

— Ты ненавидишь меня? — решился посмотреть мне в глаза он.

— Нет, уже нет, — покачала я головой. По щекам продолжали бежать слезы. У него тоже всё лицо было мокрым, но, узнав о том, какую роль он сыграл в моей судьбе, он забыл стесняться своих не свойственных зрелым мужчинам эмоций. Но я была тронута этими слезами. Я не могла сказать, что они были искуплением, но они были одним из доказательств того, что его сердце умеет болеть. Даже если оно не разбито, то сильно ранено. Осталось узнать, не смертельно ли?

— Но ЧунСу… — он помотал лицом, отчего его волосы упали ему на глаза. Я не удержалась от того, чтобы не протянуть руку и не поправить их, убрав чуть в сторону — а я ещё вчера поражался тому, что девушка ХенЩика ему изменила… но там хоть с незнакомцем, а тут с лучшим другом…

— Какой же Йесон незнакомец? — сорвалось у меня с языка, и я запоздало слепила губы между собой.

— А причем тут Йесон? — недоумевая, покосился ДонУн.

— Мне показалось, что ты сказал «Йесон», — неубедительно соврала я, но парень был в таком состоянии, что ему было не до таких мелочей. Он не заметил ничего подозрительного.

— А, ну Йесон приехал к нам с ХенЩиком, когда мы играли в бильярд и сказал, что видел его девушку с каким-то мужиком, идущих в гостиницу, — у меня желудок поднялся к самой диафрагме. Что-что-что?! Йесон… не спал… с другой женщиной?! — Мы втроем поехали туда, и пока ХенЩик побежал разбираться, мы сидели с Йесоном в машине и я ему рассказывал, какая ты у меня волшебная… что никогда так не поступишь… каким же я теперь себе бараном кажусь…

У меня мысли запрыгали бешенными белками по деревьям. Ну, всё, перебор, перегруз. Что происходит с этим миром? Почему в один день девять мужчин являются самыми гадкими отморозками на планете, а через два года они же становятся то нежными, то честными, то заботливыми, то верными? И Йесон беленьким и чистеньким остался? Эта басня уже не для меня, мне она не нравится! Мне нужен злой и отвратительный Йесон, которому я отпилю тупым ножом яйца и ложкой вырву сердце. Мне было страшно представить, что делая ему больно, я сорвусь и, как несколько минут назад, брошусь обнимать его, оправдываясь. Нет, только не с ним. Однако, почему-то, сейчас я себя в глазах ДонУна видела более вредоносной, чем Йесона.

— Да не спала я с ЧунСу! — поднялась я — Вообще с тех пор, как вы меня изнасиловали, ни с кем не спала. Меня пугает секс. Просто хотела больно тебе сделать. Поэтому так сказала.

Вот так-то. Я хорошая. Я правильная. Я справедливая, несущая достойное возмездие негодяям, а сама тоже не мараю руки развратом и лишней грязью.

— А почему ты именно мне стала мстить? — после некоторого молчания полюбопытствовал ДонУн. Он уже успокаивался. Или успокоился. Узнав о том, что я и ЧунСу не спали, он заметно приосанился.

— Я всем хотела, просто с тебя начала, — пробубнила я себе под нос. Я же не знала, что он отец ДжеСоба, так что выделять его никак не могла из толпы, разве что потому, что он первый мне попался и вывел на других. Почему-то с ним я не собиралась быть такой откровенной, как с ЧунСу. Я не знала, как он среагирует на то, что его друзья, Уён и ЧунО, пострадали из меня. За такое я точно могла получить. Хотя, может ли ДонУн поднять на меня руку? Я сомневалась.

— И на какую ты надеялась реакцию? — он тоже поднялся, встав напротив — Что должен был я сделать узнав, что ты изменила мне с лучшим другом? Пойти и повеситься? Застрелиться? Вены резать? Лить крокодильи слезы и спиться, умирая от депрессии?

— Не знаю, — покачала я головой — я просто хотела разбить тебе сердце, потому что как разбить твою роскошную и благоустроенную жизнь, ума не приложу. Тем более что, при ближайшем рассмотрении, она оказалась и без того хрупкой, нищей на радость и похожей на пустую упаковку из-под драгоценности от Тиффани.

ДонУн открыл рот и выставил указательный палец вперед, помахав им перед моим носом. Хотел что-то возразить, но потом, не нашедшись, рот закрыл. Но палец остался на месте. Я бросала взгляд то на него, то на его лицо, но на светлый костюм, который мне, почему-то, жутко нравился. Наверное, если бы я когда-либо решилась пойти замуж, я бы хотела чтобы жених был одет вот так, а не в черное. Почему мне не нравился черный костюм объяснений не требовалось.

— Я всё ещё вызываю у тебя отвращение? — изрек ДонУн, когда я уже и не надеялась что-либо услышать — Тебе, действительно, противно со мной находиться рядом, целовать меня? От секса тебя всё ещё воротит, как ты сказала?

— Нет, ты мне не отвратителен больше, — неужели его так заело, что я играла чувства? Да, хочется всё-таки мальчику чистой и красивой любви. Хотя бы верить в неё — а на счет секса не знаю. Не пробовала. Но думаю что да. Потому что любой намек на него меня вводит в состояние одеревенения.

— Тогда, — ДонУн ещё раз тряхнул пальцем и, внезапно, расплылся в улыбке — здорово, что мы с тобой им не занялись, потому что ещё одного бревна после БоМи я бы не выдержал.

Я округлила глаза и, посмотрев друг на друга, мы с ним разразились диким смехом. Боже, мне давно не было так весело. Я смеялась и смеялась, пока не заболел живот. ДонУн тоже уливался весельем до слез, но первым взял себя в руки, опустившись на диван. Мне стало уже неудобно смеяться над тем, что бедняге пришлось вынести. Я представила ту худосочную девицу, которая в постели не издаёт звуков и прикидывается ползучим хладнокровным. Наверное, и парням в кровати бывает противно и тошно. Не только мне. От всего, что я вынесла за последние пол часа, у меня уже подкашивались ноги и я села рядом с ДонУном.

— Знаешь что? — обратился он ко мне, развернув корпус. Я с интересом на него уставилась — Хрен тебе, а не разбитое сердце.

— Что?! — я стукнула его в плечо — Да как ты можешь? Ты хоть понимаешь, какие труды ты уничтожаешь? Меня, между прочим, рвало от твоих поцелуев поначалу!

— Что сделано, то сделано, — он передернул плечами — я тоже хотел тебя вначале просто трахнуть. А потом влюбился.

— Ну, теперь уже без разницы, — выдохнула я, по-дружески похлопав его по колену.

— Это почему это без разницы? — ДонУн поймал мою руку и сжал в своей — Ты всё ещё моя девушка.

— Что?! — я бы подскочила, если бы ещё были силы, и меня не удерживала его рука — Ты сам слышишь, что говоришь? Ты слышал, что мы говорили всё это время? Я хотела тебе отомстить, я…

— Да всё я понял и слышал, — остановил он меня — но разве я не имею право теперь, зная всё, попробовать добиться взаимности? Тем более, как выяснилось, я тебе уже и не противен.

— Нет, ничего не выйдет, — я не знала, как безболезненнее выйти из подобной ситуации, но хотелось влить сюда как можно больше правды и ясности — мне, честно, нравится ЧунСу. Ещё с тех самых давних пор, когда он за меня заступился. И теперь, каждый раз, когда он рядом, я волнуюсь и хочу ему понравиться. Кажется, я могу там надеяться на взаимность.

— Минуточку, — хитро прищурился ДонУн — а кто сказал, что на взаимность не могу надеяться я? Ты, знаешь ли, люби пока что кого хочешь, но я-то всё-таки люблю тебя, поэтому требую второго шанса.

— ДонУн, я съеду вечером, и мы не будем больше видеться, — я с тоской посмотрела на любимые окна — хотя мне тут нравится, и я буду скучать по этому месту.

— Но я же тебя не выгоняю! — парень поднялся — Живи пока тут, я не против. Но я думал, что тебя пугают эти окна.

— О, это ещё одна ложь, — пожевала нижнюю губу я — я не боюсь высоты. Просто мне тогда стало плохо при виде Йесона и я попыталась это объяснить как-то…

— Ах да, он же тоже был тогда там, — понимающе погрустнел ДонУн. Он и в самом деле не помнил большую часть. Наверное, не удосуживался пытаться вспомнить все эти два года, что же они чередили. И тут до меня дошло. Я же проиграла! Я собственными руками отдала себя в руки Йесона! О Боже, вот это промах. Самый страшный и неоригинальный, какой я могла допустить. И выход, кажется, оставался только один.

— ДонУн, слушай, а ты не мог бы при Йесоне сделать вид, что я всё-таки разбила тебе сердце? — он непонимающе на меня посмотрел — Кажется, я должна тебе ещё кое о чем подробно рассказать…

Явление пятое (повторное)

— Да, моя сладкая, — поднял трубку Йесон.

— Надеюсь, ты выспался? — было послеобеденное время.

— Спасибо за беспокойство, дорогая, надеюсь, ты тоже, — сладко проговорил мужчина — ты ведь спала, а не кувыркалась с ЧунСу, верно?

— Ты прекрасно знаешь, что да, — я откинулась на спинку стула — а у меня для тебя новости.

— Хорошие?

— Сам решай, — я заулыбалась — я разбила ДонУну сердце. Он даже плакал, когда узнал, что мы теперь с ЧунСу.

— А вы действительно теперь с ЧунСу? — уточнил Йесон. Я не стала тут преувеличивать, всё равно он быстро узнаёт истину. Важнее было спрятать другую ложь.

— Пока нет.

— Как же ты его всё-таки заманила, а? Я снова в полном восхищении от тебя, — он явно отвлекся, наконец-то, от чего-то, полностью обращая ко мне внимание — Заставить ЧунСу предать ДонУна…

— Он вспомнил меня, — гордо заявила я — представь, не один ты у нас злопамятный.

— Хм, я как-то не подумал об этом. Что ж, хорошо, — спокойно изрек он.

— Ты признаешь, что я выиграла? Что ты проиграл, а я выиграла.

— А мы разве устанавливали сроки, до которых я должен разбить тебе сердце? — я стукнула себя по лбу. Проклятье! Кого мне теперь и как обводить вокруг пальца?

— Нет, — печально признала я, как нашкодившая девочка, но тут же окрылилась идеей — Ты можешь пытаться делать это дальше, но свой долг должен выплатить. Ты же обещал мне помочь отомстить всем.

— А я разве отказываюсь? — я выдохнула. Отлично, хоть в чем-то сошлись — Но давай порассуждаем. Уёну и ЧунО ты отомстила?

— Д-да, — уже напрягаясь от его начинания, запнулась я.

— ДонУну и ХенЩику? Последнему, кстати, с моей помощью.

— Да, отомстила.

— Илай прилетит через полтора месяца, ДжунЁн в армии, год ждать будешь? — наконец-то, я узнала, что с очередным, но мне как-то было и не до него. ДжунЁн был слишком мимолетен и не так гадок (да и вообще, вытащил меня оттуда) в ту ночь, чтобы затаиться ещё на год и терпеть поблизости Йесона ради его расплаты. А об Илае я вот что подумала: а не отомстит ли ему за меня ЧунСу? Помнится, он хотел этой скотине набить морду.

— Нет, не буду.

— Итык и ЧунСу?

— Им я не буду мстить, — я подула на волосы, упавшие на лицо — в силу своих личных причин.

— Ну, вот и конец рассуждений, — голос Йесона окрасился усмешкой — остался только я. Когда изволишь мне мстить?

— Погоди, — сбитая с толку, чувствовала я подвох, но не могла его опознать и вычленить из всего этого. Ведь всё было правильно. Кому хотела я отомстила, кого не трогала, того уже и не буду, и остался только этот извращенец — а после того, как я тебе отомщу, ты прекратишь пытаться меня очаровать?

— Нет, — моментально ответил Йесон — я повисну на тебе мертвым грузом до конца жизни, пока ты меня не полюбишь.

— Ты издеваешься? Мы так не договаривались! — возмутилась я.

— А что, разве мы договаривались как-то иначе? — я снова вспомнила, что мы не указали сроки давности для нашего договора. Как, как я могла так накосячить? Уму непостижимо — Зато ты знаешь, о чем мы договаривались. Как только я начинаю тебе слишком надоедать, ты отдаешься мне, и я исчезаю.

— Я тебя ненавижу, — почти признав поражение, закрыла глаза я.

— Так, что на счет сегодня ночью? — вывел он меня из задумчивости.

— Что сегодня ночью?

— Мстить мне, — подтолкнул он на вершину сознания мои потонувшие мысли.

— Может, я ещё не придумала как! — отболталась я. Думала, что отболталась.

— Но ведь идея о вибраторе мне в задницу и кастрации была просто гениальной, — расстроено признал Йесон — не смей от неё отказываться!

— Ты серьёзно позволишь мне это всё с собой сделать? — сглотнула я набежавшую от волнения слюну.

— Я когда-нибудь нарушал своё слово?

— Вообще-то причинение человеку увечий незаконно и за это есть статья, — ради смеха сказала я, не веря, что беседа идет не понарошку.

— Могу одолжить своего юриста. Первоклассный парень, — Йесон опять прошуршал бумагами — только если надумаешь завести судебное дело против меня, он помогать не станет. Мы друзья. Только в целях своей собственной защиты используй.

— Так, мне некогда с тобой нести непонятную ахинею, мне ещё к сыну ехать, — я посмотрела на время — я позвоню тебе завтра и скажу, что решила на счет мести тебе.

Я летела к ДжеСобу, как угорелая, потому что не видела его уже два чертовых дня! Он тоже по мне соскучился, и я надоедала родственнице до самого вечера, возясь с ним. Да, я хотела забрать его от неё уже сегодня, но так и не решила вопрос с ДонУном. Сказать ли ему о ребенке? Съехать ли от него? Для этого мне нужно было ещё раз встретиться с ЧунСу и расставить все точки над i. Что предложит он и предложит ли вообще?

Мы с ним условились увидеться вечером и, наверное, подразумевалось заехать к нему домой, но я освободилась до закрытия его финтес-центра, поэтому предпочла заехать за ним туда и, не только поговорить, но и подбросить его с работы. Странно, из того, что ЧунСу не имел машины, он казался мне ещё надежнее и устойчивее. Мужчины на тачках всегда имеют возможность успевать где-то в нескольких местах сразу, а пешком далеко не убежишь и много бед не наделаешь. Или я специально во всем искала плюсы и приписывала ЧунСу лишь достоинства в связи со своей откровенной влюбленностью в него?

Я вошла в холл и поздоровалась с администратором, которая неспешно собиралась домой. Кажется, она меня уже запомнила, потому что не стала спрашивать карту клиента. Я хотела спросить о её начальнике. Вернее, одном из них. Но тут из зала вывалилась кучка парней, пересекших мне дорогу, и я застопорилась. Когда они прошли мимо, я взглянула в проем, открывавший вид на тренажеры и увидела, что ЧунСу там с кем-то разговаривает. Плавными шагами, руки в карманы, я пошла к нему, собираясь поздороваться. Он стоял чуть боком, поэтому заметил меня не сразу. Зато я тут же увидела его собеседника. Это был Итык! Тот самый, которому я не собиралась мстить, ведь он женился и стал отцом. Как же можно было? Дети для меня были чем-то святым с тех пор, как во мне самой зародился материнский инстинкт вместе с зачатием ДжеСоба.

Я не слышала, о чем они говорили, но когда приблизилась, ЧунСу меня увидел и они замолчали. Он улыбнулся, собираясь представить нас друг другу, но в его глазах отразилось понимание того, что мы знакомы. Он зримо начал борьбу с неловкостью и попытался послать мне сигналы, что ему жаль, что я встретила одного из тех, кто так жестоко со мной обошелся. Я мотнула головой, будто бы просто так, но ЧунСу верно истолковал, что я говорю ему «не переживай, всё в порядке».

Итык вытирал полотенцем шею, не то вспотев на каком-то из тренажеров, не то недавно выйдя из душа после них. Ясно, все друзья бегают к ЧунСу поддерживать свою форму. Интересно, а Йесон собой занимается? Вообще, что у него там такого под рубашкой запрятано? Пресс, ровный живот, втянутое брюхо? Пожалуйста, пристрелите меня. Я опять об этом думаю! Итык протянул мне руку. Я опомнилась, стоя рядом с ними. Преодолев брезгливость, я подала свою и назвалась.

— Очень приятно, а Вы?.. — многозначительно не закончил Итык.

— Моя… — начал ЧунСу.

— …знакомая, — завершила я за него на всякий случай, понятия не имея, что он на самом деле хотел сказать. Но пока мы с ним не поговорили наедине, и я ему не рассказала о выходке ДонУна, плевавшего на мои признания, я не могу позволить ему сказануть лишнего. Даже если бы мне стало приятно.

— Вот, оказывается, у тебя есть молодые и красивые знакомые, а ты никак не женишься! — шутливо пихнул друга Итык. Видимо, они поднимали какую-то околоплавающую тему до меня, а я лишь подкинула новый повод продолжить.

— Слушай, женатик, ты как окольцевался, всех туда шлешь, — ЧунСу посмотрел на меня — да разве же я против жениться на такой знакомой? Но, может, она не хочет?

Я сочла за лучшее промолчать. Разговор о браке в юмористическом тоне плохая основа для рассуждений, которые я потом приму близко к сердцу. Лучше пропустить мимо ушей.

— Ну, раньше я Йесона пытался сосватать, — я навострила уши, хотя только что собиралась делать обратное — но теперь же он лишил меня этой возможности, так что тебя буду загонять в полон.

— Что, так больше с тобой и не общается? — видимо, я опять где-то что-то пропустила, но старалась изо всех сил вникнуть в слова ЧунСу. Какое счастье, что я ему ничего не рассказала о своих делах с Йесоном! Теперь он мог беззастенчиво говорить о нем, не догадываясь о мелком шпионе в своих рядах.

— Ну, иногда созваниваемся, но с тех пор, как мелкий родился, он не заехал ни разу, — разочаровано поведал Итык, скомкав в руках полотенце.

— Он что, так не любит детей? — не выдержала я. Не только маньяк, ещё и… как бы назвать-то это? Педофоб? Как звучит-то отвратительно.

— Да Вы что! — солнечно заулыбался Итык, превратив глаза в тонкие линии — Вы с ним знакомы?

— Не близко, — обронила я, не смотря в этот момент на ЧунСу, чтобы не испытать лишних эмоций.

— Он же обожает детей! Своих ребятишек так хотел… — мужчина оборвал фразу ни на чем. Точнее, на самом интересном для меня. Я даже почти на цыпочки привстала, подаваясь навстречу голосу Итыка. Ну не молчи, скажи же что там дальше? Пытать тебя, что ли?

— Что же не завел? — мне было неудобно перед ЧунСу за проявляемый интерес, но я не могла остановить себя и заткнуться. Пока не спрошу всё, что хочу, не отстану.

— Да его бывшая, такая сука! — Итык с ЧунСу понимающе переглянулись. Последний произнес «помню-помню». По возрасту они были старше ДонУна, поэтому, я так поняла, знали Йесона дольше, лучше и ближе — всё карьеру себе строила, актриса, блин. Не захотела детей…

Меня будто громом поразило. Я поняла, что значит это «не захотела детей». Аборт она сделала, вот что. И в пару к моему просветлению пристроился вопрос Йесона, обращенный ко мне, почему я не сделала аборт, когда забеременела после изнасилования. Для него это была больная тема. Теперь я это поняла. Он хотел детей. Он любил детей. Не под кисло-сладким соусом есть. А на руках качать и в коляске катать. Я дала себе мысленного подзатыльника. Эй, о чем ты?! Йесон садист, мерзавец и ничтожество! Он и не достоин быть отцом. Куда ему такое счастье?

— А теперь от своего нового мужа родила, как славы добилась, — подытожил Итык — вот не люблю я таких баб. Придушил бы. И правильно Йесон сделал, что выкинул её вон.

— А может, — решила я наивно вступиться за свой, слабый женский пол — он был плохим мужем, и она не захотела от такого рожать, а от хорошего захотела?

Взгляд ЧунСу, брошенный на меня, почему-то был полон жалости. Он будто говорил «я знаю, какую роль в твоей жизни сыграл этот человек, но ты сейчас абсолютно не права».

— Да ей кроме денег качество ни в чем больше и не измерялось, — поморщил нос Итык — Йесон сейчас богатый и крутой, а тогда был простым банковским служащим. Конечно, она вешалась на всех продюсеров, которые могли помочь ей подняться и стать звездой. Я бы сразу такой мадам по роже надавал, а он ещё терпел. Нет, смотри ЧунСу на примеры старших, и ищи добрую, порядочную, сидящую дома и согласную на самую малость! А всякие там меркантильные суки пусть идут лесом!

Спасибо, ребята! Теперь я чувствовала себя мухой в паутине. Потому что запуталась и увязла в чем-то липком и навязчивом, вроде ненужных мыслей о положительности Йесона. Я запрещала себе думать о нем подобным образом? Запрещала. И что же? Финансовый директор Ким да Вы… человек! А я начинала сомневаться в этом. В том, что у него хоть что-то может быть, как у людей. Но нет, у него была и жена, и измены, и предательства, и горе, и, наверное, радости. И даже прошлое обычного жителя третей планеты от Солнца, ходящего на работу по графику с кейсом и отчетами. Мне невозможно было вообразить его офисным рабочим, который выполнял серую скучную волокиту с бумагами, а вечером бежал в тесную квартирку, где его ждала неверная и капризная жена. Это смахивало на фантастику.

Но мне казалось приторным и слишком книжным, что от избавления от ребенка и от «леваков» жены, Йесон вдруг стал таким вот одиноким волком, отшельником, наказывающим женщин грубостью и насилием. Сколько таких семей в мире? Мужчины так просто не превращаются в карателей, без более серьёзных причин. Или же Йесон слабак и сломался от такой банальной чуши. Но на слабака он не тянул. Что же произошло на самом деле? И происходило ли или он от рождения немного «того»?

Он остановил меня тогда, не дав добраться до его бывшей супруги, значит, ему есть, что скрывать. Если бы не Итык сегодня, я бы уже выкинула это из головы, но теперь во мне вновь проснулось любопытство. Или лучше усыпить его обратно, как можно скорее? Боязно лезть в биографию Йесона, когда он может поймать на этом и… наказать.

Мы с ЧунСу попрощались с Итыком и, поднявшись к нему в кабинет, чтобы забрать его вещи, спустились к машине, собираясь, наконец-то, обсудить отношения. Не только наши с ним, но и наши с тем третьим углом треугольника, который звался ДонУн.

Ночное решательство

Оказалось, что никаких новостей ЧунСу я сообщить не смогла. После нашего разговора с ДонУном тот сам, едва выйдя от меня, позвонил другу и выложил, как на духу, свою позицию по возникшему вопросу.

Наверное, исключительно благодаря терпеливому и покладистому — среди своих — характеру ЧунСу не произошло шумных разборок, скандалов и обид. Потому что я не могла представить, чтобы ДонУн заявлял о претензиях на женщину без свойственного ему гонора и излишней горячности. А с подобным могла сразиться только товарищеская выдержка.

Я так мечтала вбить между ними клин, встать непреодолимой преградой между двумя лучшими друзьями. Порой эта миссия казалось мне невыполнимой. Пару раз я хотела отчаяться и бросить это безнадежное дело. В моменты, когда кончались мои силы, я собиралась выйти из игры. Но вот я сижу напротив ЧунСу на его кухне, мы пьём сладкий чай и с улыбкой говорим о том, о чем мне казалось можно говорить лишь на повышенных тонах.

— Значит, вы теперь соперники? — отхлебнула я и, слегка обжегшись и поведя носом, поставила чашку на стол.

— Ну, я хотел бы думать… — ЧунСу, глядя на меня в упор, выбирал наиболее правильные и меткие слова — что ты уже определилась с выбором и надеюсь на исход в свою пользу…

Я сделалась серьёзнее. Нет, не потому что он был не прав, а потому что я давно ждала от него какого-нибудь шага. И сейчас я, дождавшись его, насторожилась, чем, по-моему, напугала его, заставив поубавить пыл.

— Конечно, я не имею права делать таких заявлений, — ЧунСу поднялся, зашагав по кухне. Потирая шею, он остановился у окна, забыв о чае — ты вообще должна послать всех нас подальше. Я виноват перед тобой и век буду искупать эту вину. И с сомнением верю, что это когда-либо получится, но…

Я опять внимательно на него посмотрела. Пока он рассуждал, я предпочла отвести взгляд, чтобы не тревожить его собственными мыслями.

— Но я прошу у тебя шанс, — молодой человек приблизился и протянул руку, прося положить в неё мою — могу ли я ждать, что ты однажды посмотришь на меня не как на врага?

Я задумалась. В конце концов, именно его-то я злодеем никогда и не видела. Это трудно объяснить и ещё тяжелее понять, но в том происшествии двухлетней давности ЧунСу увиделся мне спасителем. Даже несмотря на то, что спасти не смог. Но один против восьмерых? Был ли смысл винить его? Если бы мои лучшие подруги решили ради забавы поиздеваться над какой-нибудь мужской особью, я, даже если бы и попыталась их остановить, вряд ли бы возненавидела их после удачно обстряпанного мероприятия. И в органы правосудия стучать бы тоже не побежала. Так чем бы я была лучше ЧунСу, будь на его месте? Я подала ему свою ладонь.

— Несомненно, у моего первого мужчины, — я покраснела, сболтнув то, о чем часто думала, глядя на него — есть преимущество первым завоевать моё расположение.

— Спасибо! — не знаю, за что, но это было так просто, так человечно. Он присел на корточки и поцеловал мои ладони — Пусть ДонУн делает, что хочет, но я буду мешать ему во всем! Куда он вообще лезет?

Я тепло улыбнулась. Да уж, будь это не его лучший друг, он бы тайком от меня просто набил ему морду и я бы так и не узнала, куда делся непостоянный поклонник. Я бы не сказала, что ЧунСу агрессивный. Напротив, более миролюбивого человека, склонного к компромиссам, нужно ещё поискать. Но сейчас ему приходилось сдерживаться, и не слабо. А я даже себя не могла понять. Почему я просто не сказала ДонУну «у тебя ничего не выйдет» или «забудь об этом»? Что со мной случилось? Йесон был прав, меня коротит по несколько раз в день. Но отчего в этот раз? Из жалости, проснувшейся так не вовремя или от бегущей энергии мести, пронесшейся по инерции? Я всё-таки хотела разборок между парнями?

— А что на счет ДжеСоба? — вывел меня ЧунСу из задумчивости — Ты ведь не сказала ему, так?

— Не сказала, — кивнула я, допив чай — и не знаю, стоит ли ему вообще о нем знать?

— А как же нет? — молодой человек присел рядом — Будь я отцом, я бы всё отдал, чтобы знать об этом. Конечно, ДонУн не так щепетилен в этом вопросе, но всё-таки имеет право…

Я бросила на него грозный взгляд, напоминающий, при каких обстоятельствах произошло зачатие и он тут же исправился.

— Прости, разумеется, никто из нас относительно тебя никаких прав не имеет, — скажи это Йесону, мать его! Он почему-то уверен, что я задолжала ему секс — но жить отдельно от сына, думаю, тебе нелегко. Может, привезешь его сюда?

— А что… — я округлила глаза, поняв подтекст — я сама тоже должна перебираться жить сюда?

— Да, я хотел бы, — твердо уточнил ЧунСу. Яснее некуда. Он готов начать строить очень серьёзные отношения. Но готова ли я? Одно дело случайный порыв и поцелуй, мгновения романтики, которые заставили меня перестать испытывать отвращение к ДонУну. Но совсем другое приходить в дом, где в кровати тебя ждет мужчина. Которому ты вроде как должна уделить внимание.

— Я подумаю над твоим предложением, — выдала я. Парень принялся мыть посуду после нашего ужина, а я, скорее, пока не возникло ненужных вопросов, пошла расстелить себе в зале. Нет, нам ещё рано, очень рано сближаться. Да смогу ли я вообще когда-либо теперь дойти до секса?

Я вспомнила, как чуть не зашла дальше положенного с ДонУном, пока Йесон был в шкафу. Это была экстремальная ситуация, которую я никак не могла причислить к разряду интимных занятий. Это было дело, во время которого отключились мои чувства и работал только разум. А это уже какая-то проституция. Боже, куда я скатываюсь? Неужели во мне отмерла женская сущность, способная получить удовольствие? С другой стороны, два последних года я об этом вообще не думала, а если и касалась этой темы, то с болью и страхом. Что же такое? Я выздоравливаю или уподобляюсь тем извращенцам, изнасиловавшим меня?

Помня о разъерепенившемся Йесоне, днем я заехала в магазин женской одежды и купила себе ночнушку. Вообще-то глупым было даже предположить, что он узнает в чем я сплю, но иногда он так настораживал, что лучше было перестраховаться.

Мы с ЧунСу ещё около часа проболтали перед сном о жизни, о детстве, о первой любви и ДжеСобе, но потом по-дружески пожелали друг другу доброй ночи и разошлись по комнатам.

Я снова уставилась в темноту. Я никак не могла сообразить, как же влипла в такую трясину, из которой труднее всего выбраться мне, а не тем, кому я хотела мстить. Вот она, суровая реальность и несправедливость. Не рой другому яму.

Мой мобильный предательски запищал наивным девичьим рингтоном и я, сорвавшись как солдат под обстрелом, прыгнула на него, надеясь, что это напившаяся подруга хочет пожаловаться на жизнь, или ДжеСоб не засыпает без мамы и срочно требует её голоса, прежде чем угомониться. Хотя вообще-то он у меня не такой, не капризный и не взбалмошный. А потому, конечно же, звонил Йесон.

— Ну сейчас-то что?! — зло прошептала я, пытаясь влиться в подушку так, чтобы мой голос не раздавался по квартире, но и собеседник меня слышал.

— Радость моя, опять недовольна? — мужчина лениво выдохнул — Я точно знаю, что ты не спишь, поэтому я тебя не разбудил, а чем ещё можно в такое время заниматься, чтобы огорчиться, что тебя отвлекли?

— Да не сплю я с ЧунСу! — прошипела я, надеясь, что сосед за стенкой не услышит мой отчет неведомой личности.

— Приятно слышать, — заулыбался Йесон — а ты уверена, что вы к этому не перейдете?

— Уверена! — я перевела дыхание, чтобы вернуться на тон тише — С его массой положительный качеств даже не стоит беспокоиться о каких-либо домогательствах.

— Зато я бы побеспокоился о потенции, — ухмыляется или нет? Кажется, опять в блаженном спокойствии — у него вторую ночь остаётся такая девушка, а он и не почешется.

— Мне пойти, проверить, всё ли хорошо у него там? Раз тебя так волнует этот вопрос, признаюсь, он мне тоже не безразличен, — съязвила я.

— Вот за это-то я и переживал. Ты такая темпераментная натура, вдруг сама набросишься?

— Единственный, на кого я наброшусь — это будешь ты, и в руках у меня будет сиять топор, как карательный меч.

— Сладкая, сделай это уже поскорее. Кстати, я ведь по этому поводу и звоню…

Я увидела в щелке под дверью свет и неторопливые шаги, обозначившие чьё-то перемещение на кухню. Шикарно, мой телефон всё-таки разбудил ЧунСу и он волей-неволей задастся вопросом, кто мне звонит в такое время.

— Алло, ты тут? — я вновь услышала Йесона и «угукнула» — Что там тебя от меня отвлекает? Когда ты теряешь ко мне интерес моя ревность выскакивает за грани разумного.

— А не мог бы ты весь выскочить за какие-нибудь грани и не названивать мне больше? — я поднялась и подошла к окну, параллельно придумывая для ЧунСу, с кем это я говорила. Странно, но ДонУну мне оказалось легче частично рассказать о шантаже и игре, в которую мы играем с плохим дядей.

— Ты уверена, что слышала всё, что я сказал? — готова была спорить, в этот момент он устало потер переносицу. Как бы он не рисовался, а спать ему по ночам хотелось — Я говорю, что готов прямо сейчас заехать за тобой, дать в твои руки орудия пыток и предоставить себя в твоё полное распоряжение.

— Извращенец, никуда я с тобой не поеду! — потрясла я головой.

— Почему? Всё ещё боишься? Разве прежде я уже не доказал, что не причиню тебе вреда?

— Может, ты делал хороший вид, заставляя меня расслабиться, чтобы в конце концов заманить в ловушку! — подозрительно предположила я — Это было бы вполне в твоем духе.

— Если бы я хотел, чтобы ты расслабилась, я бы накапал тебе настойку пустырника или свозил на тайский массаж, но я просто вел себя, как мне свойственно.

— Пока тебя не разозлить, — напомнила я, вспоминая о том, как ненавидит пощечины.

— Да, пока меня не разозлить, но раз ты знаешь как это сделать, то избегай таких ситуаций. И выходи, я скоро подъеду.

— Не хочу я мстить тебе сегодня! — я потерла глаза. Теперь у меня сон совсем ушел — Подождешь моего подходящего для этого настроения.

— Знаешь, твоя месть действует уже вне зависимости от твоего желания. С таким продолжительным половым воздержанием я скоро заработаю простатит. Добавь уж ещё каких-нибудь мучений.

— Я тебя не заставляю воздерживаться, — скорчила я моську пустоте — это твоя сугубо личная прихоть. Мог бы и девушку ХенЩика сам обработать.

— Почему-то я не сомневался, что ты уже знаешь, — Йесон скучающе начал чем-то пикать. Кажется, такие звуки издавала магнитола в его машине — ДонУн-болтун. Это даже рифмуется.

— Нет, ты расскажи, какого гипнотизера ты нанял для этой задачи? Мне, правда, любопытно.

— Да это было самым простым, — мужчина размеренным и уверенным голосом, будто ребенку, расшифровал мне свои махинации — минутным делом было узнать, что она фанатка одной известной мальчуковой группы. На прошлой неделе она была на их концерте. Всё что мне было нужно, так это наврать, что её любимчик выделил её из зала и мечтает о ночи с ней, и заплатить денег этому парню за исполнение роли. Конечно, не дешево, но радует, что люди шоу-бизнеса легко продаются. Такая уж специфика их профессии.

— Да девочки, я смотрю, тоже не долго ломаются.

— А это специфика женского существа.

— Не каждого, — возразила я.

— А ты бы, хочешь сказать, никогда не изменила своему молодому человеку?

— Знаешь, у меня слишком давно не было такого опыта, поэтому утверждать не буду. Но верю, что нет.

— Так, я у подъезда, — как всегда внезапно переключился он.

— Хоть на пороге! — возмутилась я.

— Жду тебя, мечта моя, — он отключился. Постоянно так делал, когда не хотел слышать возражений.

Я покосилась на свет под дверью. Ну вот и приехали. А план ещё не продуман. Сказать, что ко мне среди ночи подъехал мерзкий шантажист — это подписаться в двух вещах: в собственной умственной отсталости и в призыве к ЧунСу пойти и по-мужски разобраться. Ну нет. Я несмело выползла на кухню, промаргиваясь от света.

— Не спишь? — неловко спросила я, застав его за поеданием чего-то со сковороды.

— Неа, а ты? — он обернулся через плечо и не отводил от меня взгляда. Ему хватило такта не упрекнуть меня в ночных звонках.

— Да вот, разбудили, — я махнула зажатым в руке телефоном, который не выпускала и подумал: а ведь Йесон может до утра стоять у подъезда, пока ЧунСу не пойдет на работу. Вот это будет встреча на Эльбе! Нужно на что-то решиться — слушай, мне нужно выйти…

— В такой час? — ЧунСу бросил вилку и озадаченно на меня воззрился — Тебе жизнь не мила? Я тебя не пущу, ради твоего же блага.

— Ничего страшного не произойдет, — заверила я — у меня там встреча… ждут меня, в общем.

— ДонУн? — повел бровью парень.

— Нет, — он замолчал, не зная, что ещё можно спросить в таких ситуациях. Я сама не знала, как себя в них ведут, но подсознательно понимала, что дальнейшие уточнения требуются от меня — это один из тех, кому я сейчас пойду и отомщу.

ЧунСу замер. Видно было по глазам, что в голове понеслись сотни мыслей. Он хлопнул руками по бедрам.

— Ты не успокоишься, пока не сделаешь этого, да? — я решительно кивнула, понимая, что уже поймала азарт и не усижу на месте, зная, что возможность уничтожить Йесона прямо за дверью — Могу я узнать, кто это?

— Йесон, — коротко выдохнула я. У моего собеседника брови полезли к линии волос.

— Ты… серьёзно? — у меня на лице была написана вся истинность моих слов — Извини, что затрагиваю эту тему… я ведь не видел, что произошло тогда, но если бы я подумал о ком-то, кто мало… кхм… себя проявил, то я бы поставил на Итыка и Йесона.

— Вот именно, что ты ничего не видел! — я сжала кулаки — Он проклятый неугомонный извращенец!

Для ЧунСу это было явным открытием.

— И он приехал, чтобы ты ему отомстила? — удивительные подробности не переставали нарастать — Каким образом?

— Лучше не вникай! — я пошла обратно в комнату одеваться. ЧунСу на автомате заскочил за мной и, увидев, что я тяну в верх подол ночнушки, отвернулся.

— Мне не нравится блеск твоих глаз, останься, — спокойно проговорил он.

— Нет, — отрезала я.

— Я не хочу, чтобы ты марала руки никакими незаконными вещами. Скажи, что ты хочешь и я сам сделаю, пожалуйста.

— Нет, — я повторила отказ.

— Хочешь, подадим на нас всех в суд? Я даже свидетелем в твою пользу выступлю.

— Тогда вас всех посадят, — наконец-то облачилась я и тронула рукой плечо ЧунСу, намекая, что он может повернуться. Что он и сделал — этого я не хочу. Мне нужно сделать очень плохо Йесону.

— Я настаиваю, останься, — парень обхватил меня за плечи и прижал к себе — ну куда ты? Остынь, подумай до утра.

— Ты считаешь, что Йесон настолько опасен?

— Он? — молодой человек отстранился, посмотрев в глаза и мягко проведя рукой по щеке — Нет, я считаю, что сейчас опасна ты и не хочу выпускать тебя на улицу такой взбудораженной.

— Я абсолютно адекватна, — попыталась произнести я, производя впечатление разумной персоны.

— Я так не думаю, — ЧунСу обнял меня ещё крепче, прислонив к своей сильной и широкой груди — скажи, что нужно сделать, чтобы ты забыла весь тот ужас? Как исцелить твою память?

— Если бы я знала, — я опустила подбородок — я бы это сделала. Но сейчас мне нужно утолить жажду мести.

Парень легко поцеловал меня в висок и я надавила на его руки, разводя.

— Просто позвони мне через часа два-три. И имей в виду, что если что-то со мной случится, то виноват Йесон!

Я быстро выбежала из квартиры, захлопнув дверь. Гнев во мне увеличивался и я была готова действовать.

Месть свершилась

— Что, джентльмен-недоучка, — начала я с претензии, запрыгнув в черный джип — двери дамам открывать нас не учили?

— О! — Йесон взмахнул руками, которые оторвал от руля — Моё огромное упущение! Выйдем и повторим?

— Ладно уж, — отмахнулась я, угнездившись — такой позор не исправим, но на будущее имей в виду.

Мужчина послушно кивнул и, наклонившись вперед, распахнул передо мной бардачок. Там лежали какие-то черные предметы, которые я сначала не опознала.

— Вот, это тебе, — Йесон показал пальцем три раза — это электрошокер, это баллончик со слезоточивым газом, а это газовый пистолет. Это не из магазина приколов, так что на тебя не польются чернила при использовании. Это тебе для того, чтобы ты не чувствовала себя рядом со мной в опасности. Как только тебе покажется, что я представляю угрозу, пожалуйста, бери в руки и направляй в меня.

У меня даже слов не нашлось. Я просто окинула его взглядом врача, поставившего диагноз «невменяем». Чтобы ощутить всю силу картины, нужно учитывать, что в два часа ночи, в задраенном на сто процентов тонировкой автомобиле, сидит финансовый директор огромной корпорации, ворочающий немыслимыми деньгами, и какая-то почти нашедшая себя в этой жизни мать-одиночка, с серым прошлым и беспросветным будущим. Он весь в черном, от лакированных ботинок до галстука, лишь серебро дорогих наручных часов иногда отвлекает. Я в кедах, поношенных джинсах и простой футболке. И вот он рассказывает мне о средствах самозащиты под напевы бессмертного Пресли, голосящего из колонок Love me, tender, love me sweet. Ничего более несуразного я никогда не наблюдала. Меня тут же дико раздражила музыка. Надо же было с чего-то начать.

— А можно поменять на что-нибудь твою мятную лирику? Как-то совсем она не к месту.

— А что ты хочешь? — Йесон нажал на паузу.

— Что-нибудь вроде Rammstein, System of the down, Dir en Grey, — я нетерпеливо передернула плечами — что-нибудь, чтобы через пять минут возникло стойкое желание убивать.

— У меня есть «В пещере горного короля» Грига, подойдёт? Очень затейливо и есть чувство, что крадется невидимый ниндзя, дабы избавить от того, кого ему надо.

— Нет, Dir en Grey, — упрямо произнесла я.

— Хорошо, сейчас сделаем, — Йесон завел мотор и начал выезжать со стояночного места — но ты не против, если по ходу движения это будет происходить?

— А куда мы едем? — поинтересовалась я.

— Ко мне, — глядя в боковое зеркало бросил мужчина.

— К тебе?! — у меня от макушки до пяток пробежала вся палитра эмоций от страха и ужаса, до восторга и радости — Хотя, что я удивляюсь. Где ещё могут находиться упомянутые орудия пыток?

Йесон не обращал на меня внимания, не слазя с телефона. Одной рукой он вел автомобиль, а другой держал его. Я только слышала, как он извиняется перед кем-то, что разбудил, спрашивает, чья смена, кто где, и всё в таком духе. Наконец, звонке на четвертом, разговор начал меня забавлять.

— Да, я понимаю, что твоё радио не крутит такую музыку, — водитель закатил глаза, проявляя недоумение — но кто его вообще в такое время слушает? Многие? Кто эти многие? Даже я его включу, только если ты поставишь там Dir en Grey. Нет, не одну песню. Да, весь альбом. Какой? Я понятия не имею, ни черта не понимаю в их творчестве…

Йесон повернулся на меня и вопросительно кивнул, спрашивая подробности.

— Без разницы, — губами произнесла я.

— Что? Да, я со странностями, — вернулся он к оппоненту по ту сторону — объявляй технические неполадки и врубай час жесткача. Потом сочтемся. Что хочешь? Без проблем. Да, трот слушают одни бабушки, а они спят и видят десятый сон. В крайнем случае, пара засидевшихся склонных к рахиту, подпрыгнет и уйдёт спать уже наверняка. Зачем мне это? Серьёзно?

Йесон посмотрел на меня и вернулся к разговору.

— Я поспорил с одной восхитительной девушкой, что такая музыка может служить колыбельной, под которую хочется лечь в постель, а она утверждает, что она наоборот бодрит, и в постель под неё совсем не тянет. Разумеется, шучу. Нет, не полностью. Шерше ля фам, друг мой. До встречи, доброй ночи!

Йесон поймал нужную волну и через пару минут тишины там заорал невообразимый японский рок. Я покачала головой, не то что бы не одобряя, но просто до конца не понимая всех этих крутых поступков и широких жестов.

— А нельзя было как-то по-другому? — я задергала ремень безопасности, машинально чем-то себя заняв — Купить диск или через интернет включить песню на телефоне? Обязательно весь Сеул должен быть в курсе того, что господин Ким изволили слушать?

— Изволили слушать эту ушекрутку госпожа Ким, а не господин, — отбил он обосновано мои нападки.

— Ты же знаешь, что я не Ким, — сморщила нос я. С детства не любила, когда моё имя или фамилию путали.

— В нашей стране процентов двадцать мужчины Кимы. А ты ещё не замужем, — Йесон холодно улыбнулся, не отрываясь от дороги — к тому времени, когда ты станешь госпожой, ты наверняка будешь Ким.

Я отвернулась в своё окно. Если бы это был мужчина, с которым я много лет встречаюсь, и он вдруг ляпнул такую фразу, я бы восприняла это как намек на предложение. Но с этим типом больше походило на то, что он меня подкалывает ЧунСу, который тоже был Ким. Я решила помолчать, но Йесон сам продолжил. Правда, на другую тему.

— Диск в такое время где купить я не знаю, а включить в мобильнике… — его лицо оттаяло, немного заиграв не то пафосом, не то подтруниванием надо мной — я похож на мальчика понтёра, который по дешевой и сердитой системе хэнд-мэйд быстро настраивает атмосферку для перепихона с девочкой на заднем сиденье?

— Как будто ты всё это делаешь не ради секса! — негодующе я застучала ногой, начиная ругать себя за музыкальную заявку. Если я кого и захочу убить, то себя за этот выбор. О, Элвис, где ты?!

— Ради чего бы я этого не делал, — Йесон повернул на светофоре — я предпочитаю качественные методы, а не замыленную банальность.

— Куда мы едем? — снова спросила я, видя, что мы покидаем пределы Сеула. Рука потянулась к бардачку.

— Я же сказал, что ко мне, — мужчина покосился на мой недоверчивый взгляд — да, я живу в пригороде, а не в городе. У меня особняк, а не квартира. Через десять минут будем на месте. Ещё вопросы?

— У тебя там звуконепроницаемый подвал с цепями, кандалами, тесаками и всякими садо-мазо штуками из секс-шопа?

— Конечно, и моя мать каждое утро полирует это всё до блеска, — я поперхнулась, развернувшись к нему всем телом.

— Ты что, живешь не один?!

— Нет, с родителями и младшим братом, — Йесон посмотрел на часы. Без надобности. Просто привычка, — поэтому, пожалуйста, не ори от малейших шорохов и не бей мамины фарфоровые вазы. Они спят и я не хотел бы, чтобы они стали свидетелями, как расчленяют их сына и брата.

— Так стоп, стоп, стоп!!! — замахала я руками — Мы так не договаривались! Какая семья? Я не поеду в дом твоих родителей.

— Нет, это как раз мой дом, в который я их всех перевез, — он видел, что моя паника не уменьшается — особняк большой, прекрати, я же пошутил о шуме. Из одного конца в другой конец не слышно ни звука. Если душа запросит можешь голосить во всю глотку.

— Ты не понимаешь! — мне хотелось подергать его за рукав или как-то по-другому заставить себя услышать, но я знала, как чреваты прикосновения к нему — Я не смогу заставить себя причинить тебе боль, зная, что где-то рядом спокойно дремлют люди, которым ты дорог.

— Сможешь, поверь. Сможешь, — он свернул с шоссейной дороги на гравиевую.

— Нет! Я себя лучше знаю, это будет выше моих сил. Я же не маньячка, как ты.

— Не будь такой мягкосердечной, — повел он головой в мою сторону — я тебе помогу, и ты всё сможешь сделать.

— Я сбегу от тебя нафиг!

— Не говори так некрасиво, а то с тобой кому-нибудь будет стыдно показаться в приличном обществе, — машина остановилась — да и поздно, мы на месте.

Моя речь осталась во мне, потерявшись, пока мужчина слева от меня нажал на пульт и перед нами разъехались автоматические ворота. Я не выдержала и вытащила из бардачка баллончик. Боковое зрение отметило, как дрогнули его уголки губ, сдерживая улыбку.

— Пожалуйста, только не впади в истерику не убедившись, что угроза реально существует, а то испортишь всё с самого начала.

Я постаралась взять себя в руки, сконцентрировав внимание на происходящем. Это удавалось с трудом. Я видела за окном лишь ночную подсветку газонов и темный дом впереди. Я дернула дверцу.

— Сиди, — мягко велел Йесон и вылез сам. Обойдя машину, он открыл её, выпуская меня — я очень быстро учусь и исправляюсь.

— Похвально, — заставляла я себя расслабиться, игнорируя предложенную мне руку, и выпрыгнула самостоятельно — веди меня, Мао Цзедун, к светлому будущему!

— Ну нет, никакого коммунизма, — Йесон поставил внедорожник на сигнализацию и пошел вперед — частная собственность, капитализм и всё моё, только моё.

— Нельзя быть таким алчным, — нравоучительствовала я ему в спину.

— А разве ты предпочла бы принадлежать девятерым, а не одному? Вот тебе и коммунизм, — я остановилась. Он тоже. И обернулся.

— Зачем ты это делаешь? — скорбная складка набежала на мой лоб.

— Я же сказал, что помогу причинить себе боль. Я выполняю обещание.

Я пересилила себя и пошла за ним дальше. Он из меня хочет сделать преступницу? Я не должна поддаваться на его провокации.

Ушедшая в глубину мыслей, я не очень-то разглядывала помещение, в котором мы оказались, как и последующие комнаты, через которые проходили. Это был обычный дом со здоровым интерьером, только богатым и подобранным со вкусом. Никакой мрачности, готики или абстрактной чуши, указывающей на творческое «ку-ку» хозяина, как у Дали или Гауди. В общем-то, эти парни может были и не психи, но судя по тому, что делали, во мне доверия не вызывали.

Почему-то я думала, что рано или поздно мы остановимся в спальне, но мы оказались в просторной гостиной с кожаным мебельным гарнитуром посередине, красивыми трюмо и комодами вдоль стен, с уютными жирандолями и изысканными пейзажами в золоченых рамах. Йесон зажег яркий свет и закрыл за нами двери. Я почувствовала себя блохой, попавшей на шкуру леопарда.

— Проходи, не стесняйся, — подсознанием воспринимала я произносимое и делала неловкие движения.

— Я чувствую себя героиней голливудского фильма «Красотка», — честно призналась я, вновь вспомнив о своих мыслях, что моя безэмоциональная отдача напоминает проституцию.

— С той лишь разницей, что ты не шлюха, — прочел то, что вертелось в моем мозгу Йесон.

— Да? А какая порядочная попрется домой ночью к мужчине, с которым её ничего не связывает?

— Непорядочных водят по гостиницам, — Йесон снял пиджак и скинул его на спинку дивана — а тебя я привел в свой дом.

— Ты не представляешь, как долго я чувствовала себя грязной, хотя понимала, что не виновата.

— … а ещё таким женщинам платят деньги и они за них согласны на всё, — будто не слыша меня, продолжал он. Думаю, намеренно — ты бы переспала со мной за миллион вон?

— Конечно, нет! — возмутилась я.

— А за сто миллионов?

— Нет.

— А если я предложу тебе миллиард за одну ночь?

— Извини, но я не продаюсь.

— Тогда ты самая неудавшаяся проститутка на планете, — Йесон опустил взгляд и пригвоздил его к узору коврового покрытия — разговор о твоей порядочности считаю исчерпанным. Тем более, напомню и уточню, что ты до сих пор не отдавалась никому по собственной воле. Чище и невиннее только новорожденные ягнята.

— Только они не разговаривают с другим ягненком, при этом думая, как заставить его корчиться в муках.

— Ах, да! Извини, — Йесон двинулся с места к секретеру из красного дерева и, достав что-то из ящика, направился ко мне — в твоем обществе у меня всё вылетает из головы.

Так как в одной руке я всё ещё судорожно сжимала баллончик со слезоточивым газом, то он сунул мне что-то в свободную.

— Начнем с простого, — я, как завороженная, разглядывала длинный кожаный хлыст. Средневековье какое-то. Такими били непослушных рабов на галерах — Ну, я жду.

Всунув руки в карманы, он прислонился к креслу напротив меня, и смотрел в глаза. Он что, серьёзно ждет удара?

— Ты мазохист, плюс ко всем бедам? — я вертела это инородное тело в своей ладони, как мартышка вертела бы очки — может, тебе это удовольствие доставит?

— Из твоих рук сладок даже яд, — он хищно прищурился — но ты же знаешь, что я предпочитаю доминировать, поэтому сейчас просто-таки ломаю себя. Бей.

— Да ты и меня сломать пытаешься, — воспротивилась я — не буду!

— Будешь, — уверенно заявил Йесон.

— И как ты меня заставишь? Силой?

— Зачем? Ты просто вспомни, как мой ремень прошелся по твоим обнаженным ягодицам.

Рука моя тут же взметнулась, сама собой, и неумело обрушила хлыст на мишень, по которой не попала.

— У тебя бесконечное число попыток продолжай, — зевнул мужчина на показ прикрыв рот рукой.

— Скотина, прекрати! — крикнула я.

— Где-то я это уже слышал… — Йесон постучал указательным пальцем по подбородку — припоминаю! Когда твоя кожа раскраснелась от хлопков под моими руками.

Я вновь щелкнула хлыстом. На этот раз он зацепил плечо Йесона, но я не вложила в него достаточно силы, и он даже не поморщился.

— Стоит ли говорить, где в тот момент был мой член?

Я зарычала, и со всей имеющейся мощью вмазала данным мне оружием. Оно обрушилось на другое его плечо, тонко прорвав шелковую рубашку. Йесон поджал губы, не издав ни звука. Тут же раздался писк, показавшийся мне оглушительным. Я отшвырнула хлыст, будто он жегся, и уже тогда поняла, что это мой мобильный.

— Алло?!

— Ты как, в порядке? — это был ЧунСу.

— Да, в полном, — почувствовав лившийся по спине пот, сказала я.

— А Йесон?

— Пока что тоже, — совладала я с дрожью в теле — позвони ещё через часик, ладно?

— Ситуация накаляется? — опасливо поинтересовался молодой человек.

— Всё под контролем. Просто на всякий случай.

— Хорошо.

— Пока, — я положила и, вернувшись к окружающему миру, врезалась взглядом с пылающими глазами Йесона.

— Это что и кто? — голос его не изменился, но что-то неуловимое приобрел.

— Это страховка. Чтобы знали где я и с кем, — с гордостью изрекла я — так что, если что…

— Кто это? Мужчина? — Йесон перебил, подойдя ближе — Ты, конечно, не скажешь. Поэтому бросим детские игры и перейдем к взрослым.

Одна рука у меня вновь была свободна, и в ней появился нож, щедро данный мне моим ночным приятелем. На этот раз я посмотрела на лезвие с ужасом.

— Это уже слишком, — хотела я положить небольшой клинок, но мужчина перехватил мою руку за запястье — ты меня не резал.

— Я тебя изнасиловал, — без надобности напомнил он — и ты хотела меня за это кастрировать.

Он поднял мою руку с ножом на уровень подреберья и прислонил кончик лезвия к ткани своей одежды.

— Начни здесь. Потренируйся, — я лихорадочно замотала головой — Надави. Это просто.

Он потянул мою руку вперед, я уперлась и изо всех сил потянула её назад. Мы смотрели в глаза друг другу. И тут Йесон сам подался вперед. Я ахнула, почувствовав, как сталь неглубоко вошла в его тело. У него дернулись скулы, и слегка побледнело лицо. Ни стона, ни жалобы.

— Хватит! — заорала я и, ощутив ослабившуюся хватку, отступила. Через небольшой прорез в рубашке узкой струйкой лилась кровь. На черном её по цвету было не видно, но материя намокала и очевидно, что не от пота.

— Видишь, это просто, — Йесон заставил себя улыбнуться — и не смертельно.

— Это какой-то плохой фильм вроде Пилы! — я отступила ещё, так как он снова подошел — а я никогда не хотела быть его героиней!

— Ты и не будешь, сегодня в главной роли я, — он подступил вплотную — переходим к самому интересному: кастрация.

— Да? — Решила уже идти напролом я. Может, он образумится? — Снимай штаны!

— Ну уж нет, это тоже должна сделать ты, — повел бровью Йесон и, вытащив из моей руки уже потерявший смысл баллончик, положил мою ладонь на свою пряжку — это не сложно и там ничего не укусит.

— Не умею я на мужиках брюки расстегивать! — моя трясущаяся рука зазвенела язычком пряжки, не понимая, как лучше взяться и с чего начать.

— Не поверишь, я на других тоже не пробовал, — я потеребила ремень туда-сюда и оторвала руку.

— К черту!

— В самом деле, можно отрезать и так, — он снова схватил мою руку с ножом и приставил к своему паху — в этот раз сама?

— Нет! — глаза округлились от ужаса и я, как в замедленной съемке, увидела, как вырывается моя рука, как он снова насаживается на лезвие сам, скрипя зубами. Я заплакала вместо него, наблюдая, как по серебреной пластине катятся капли крови.

— А-а! — услышала я свой крик и разжала пальцы. Нож с бряцаньем упал на пол — тебе надо перевязку сделать! Йодом помазать! Остановись, скажи, что ничего не повредил?

— Какая же ты слабохарактерная! — повысил голос Йесон. Мои глаза бегали по трем его ранам: на плече, под ребром и под пряжкой — Тебя опять нужно позлить? Что на счет новой порции воспоминаний?

— Заткнись! — я вроде бы успокоилась, но слезы всё равно продолжали бежать.

— Скажи, разве тебе не понравилось валяться подо мной на полу?

— Замолчи! — я попыталась зажать уши.

— А какой член на вкус был приятнее? — я затопала, как бешенная — нож под твоей левой ногой, поднимай!

— Ты хочешь играть так? — разъярилась я — Ты сволочь!

Я подлетела к нему и ударила по лицу. Он опешил. Я видела, как накатывается волна ненависти на него, как начинают дергать нервы его мышцы. Но он отступил назад. Я почувствовала силу и стала наступать. Я отвесила ещё одну пощечину, поймала его испепеляющий взгляд, повторила удар. Он отступал, пока не уперся спиной в стену, где я загнала его в тупик и отлупила по лицу до боли в руке.

— Хватит тебе? — крикнула я — Или ещё рассказать тебе, кто отец ДжеСоба, про твою бывшую, которая делала тебя оленем?

Йесон со звериным рыком оттолкнул меня и промчался к комоду. Быстро просмотрев три ящика он вынул из нижнего пистолет с глушителем и направился ко мне. Я вскрикнула и повернулась к дверям, но они были заперты. Я почувствовала, как за плечо меня хватает сильная рука и откидывает к стене. Всё точь-в-точь как два года назад. Какая я дура! Вот и пришел мой конец. Йесон подошел ко мне, прижатой к стенке и, когда я зажмурилась и начала молиться, вложил пистолет в мою ладонь.

— Стреляй, — сухо сказал он. Я открыла глаза, меня трясло. Напротив меня стоял человек, который меня изнасиловал, но сегодня перенес пару не меньших физических пыток. Он повторил — стреляй!

— Нет, — потеряв голос, прошептала я.

— Тебя не посадят, — мужчина снял предохранитель и положил мой палец на курок — мои юристы всё устроят.

— Нет! — хотела орать я, но просипела, как простуженная.

— Ну тогда, — Йесона сорвал галстук через голову и схватился за ремень — я сейчас отымею тебя, как и два года назад.

Я покачала головой, не веря в происходящее. Губы мелко задрожали. Йесон расстегнул брюки и отбросил кожаную ленту.

— Готова вспомнить сладкие минуты?

Его рот искривился в усмешке. Сходящая с ума от страха, я подняла руку и выстрелила. Йесона отбросило назад и он упал на пол.

— О, Господи! — заорала я, бросая оружие и падая на колени рядом с телом — Йесон!

Победа равна проигрышу

Дрожа и плача, я боялась его коснуться. Он лежал недвижимый, как манекен. Из его проклятой черной одежды, я не могла никак найти и увидеть, куда я попала. Конечно, мешало ещё и состояние аффекта, в котором я прибывала. Трясущиеся руки плавали над ним по воздуху, не зная, что делать. Нужно было звонить в скорую помощь. Плевать, как я объясню своё нахождение здесь. Даже не буду стирать отпечатки пальцев с пистолета. Пусть арестовывают. Нет! ДжеСоб. Да, сын. Мне нельзя в тюрьму. Нужно выбираться отсюда! Но ведь Йесон умирает… если уже не умер. Я должна позвонить в спасательную службу. Что я им скажу? Нет, про колотые раны не обязательно. Пулевое ранение. Именно. Но куда же?!

Чувствуя, как адреналин прошиб меня до костного мозга, я вытерла влажные от волнения ладони о футболку и склонилась над мужчиной. На его рубашку закапали мои слезы. Что я наделала? Я ведь никого не хотела убивать! Не желала смерти. Зачем он провоцировал меня? Зачем я поддалась этому?

Я заметила, что в области сердца ткань немного собралась и вмялась. Зарыдав пуще прежнего, я закрыла свой рот рукой. Нет, нет! Только не в сердце! Наши игры в его разбивание не должны были окончиться так буквально. Я попыталась услышать дыхание, но из собственных всхлипов ничего не выходило.

— Йесон! — не своим, каким-то мертвым голосом шептала я — Не надо, пожалуйста! Не надо, открой глаза, дыши! Умоляю! Оживи! Боже, я что угодно сделаю, пусть он живет!

Он продолжал лежать на вытяжку. Я протянула руку к верхней пуговице, удостовериться, что вдохи и выдохи окончились навсегда. На моём запястье образовалась крепкая хватка, не давшая расстегнуть одежду. Я заорала, как резанная, облившись новой порцией слез, но отскочить не смогла, потому что меня с силой держали. С силой, не свойственной трупам. Глотая воздух, как астматик, я через пелену горячих рыданий увидела, как Йесон смотрит на меня.

— Я тут вроде как при смерти, — приподнялся он на локтях, прижав тем самым мою руку к своей груди — а единственное, что пришло тебе в голову, это позырить на моё загадочное тело, которое будоражит твои эротические мечты?

— Йесон! — воскликнула я и, уже в состоянии владеть собой, обняла его за шею. У меня было чувство, что меня выжали, раскатали под асфальтоукладчиком. Или что я разродилась тройней. Как минимум. Всё что я могла повторять это «Йесон!».

— Ну-ну, — он похлопал меня по спине, другой рукой погладив волосы — подумаешь, с треском провалила экзамен на лучшего злодея, пожалев о содеянном. Приходи на пересдачу.

— Нет, нет! — чуть не задушила его я начиная понимать, что промочила его ухо, шею, щеку своими слезами — Никогда больше не заставляй меня испытывать такое! Никогда!

— Ты думаешь, я сам жажду повторить? — он отстранил меня на вытянутых руках и хорошенько тряхнул. От резкого качка я начала приходить в себя — У меня ощущение, будто меня изнасиловали девять женщин.

Я разразилась истерическим смехом сквозь плач и забила его кулаками. Он не сопротивлялся, подставив не порезанное плечо.

— Всё ещё хочешь доконать меня? — улыбнулся Йесон.

— Нет! — я не могла остановиться ни смеяться, ни драться, ни рыдать.

— Хочешь домстить?

— Нет!

— Покалечить и сделать больно? — вопросительно взвел он бровь.

— Нет!!! — заорала я, начав сидя припрыгивать.

— У-у, — Йесон привлек меня обратно, уложив на пол на лопатки и развернувшись на бок сам — у кого-то нервный срыв. Ничего, выплачься и полегчает.

Я забила руками и ногами по ковровому покрытию, прижимаемая вниз за плечи мужчиной. Я не понимала, что со мной творится.

— Как? Как? — подцепила я новое восклицание — Как?

— Как я выжил? — я лихорадочно закивала — Малыш, ну я же очень богатый и влиятельный дядя. Скольких таких же умников я разорил денежными махинациями! А скольким жизнь испортил! У меня достаточно врагов, чтобы никогда не ходить без этого…

Йесон сорвал три верхних пуговицы, и я увидела фирменный плотный, облегающий бронежилет. Он был коротким, как раз чтобы прикрыть грудную клетку. Ниже рубашка не расстегнулась, поэтому я видела лишь через ткань, что раны от ножа настоящие и из них, местами подсыхая, сочилась кровь.

— Я тебя, действительно, порезала, — притихла я, всё ещё удерживаемая на полу Йесоном, слегка нависшим сбоку и сверху.

— Должен же я был добавить достоверности, — мужчина отпустил меня, видя, что я приобретаю признаки разумного существа — а в имитации кровавых драк я не мастер, да и…

Йесон опять лег на спину, закинув руки за голову. Теперь я повернулась к нему.

— Ты должна была отыграться на мне и на самом деле сделать больно. Иначе никогда не отпустила бы идею о мести. Ты же её отпустила?

— Абсолютно, — я вовремя остановила свою ладонь, зачем-то потянувшуюся к его порезу — тебя надо перевязать, обработать…

— Женщина, прекрати говорить такие двусмысленности! — строго сказал Йесон и тут же улыбнулся — И домогаться до меня. Я сам себя перебинтую, даже не надейся подсмотреть.

— Эй! — приподнялась я на локте, тоже улыбнувшись — Сколько уже можно? Да, да, да, я по сто раз на дню думаю, что у тебя под этой чертовой одеждой! Доволен? Разденься!

— Ладно, — поднялся он на ноги и подал мне руку. Я встала рядом — только позволь сначала приведу себя в порядок. Душ, аптечка и я весь твой. Ты чего-нибудь хочешь? Ну, помимо стриптиза.

— Я бы… — оглядев себя и увидев тут и там пятна крови, и чувствуя прилипшую от пота к телу футболку, я скромно произнесла — тоже от душа не отказалась, но это как-то пошловато попахивает сексом, принимать душ в гостях у мужчины.

— А ты до сих пор веришь, — многозначительно вильнул головой Йесон — что уйдёшь сегодня отсюда без него?

— Не вариант? — закусила я губу.

— Не вариант, — согласился он — кофе принести?

— Если можно, — я покрылась краской, как девица на выданье. Кто, кто эта странная чокнутая, которая узнав, что займется скоро сексом со своим бывшим насильником, не выпрыгнула в окно?

— Вон за той дверью коридор, — ткнул пальцем Йесон — в конце лестница. Поднимаешься, направо вторая дверь. Это спальня. В ней есть ванная.

Я повторила про себя путь, убедившись, что запомнила и отправилась туда, когда Йесон вышел из гостиной. Поднявшись на второй этаж, я опомнилась и позвонила ЧунСу, велев трубить отбой. Я попросила его ложиться спать, не дожидаясь меня и наврав, что после трудного разговора с Йесоном, заночевала у жившей поблизости подруги. Он посопротивлялся, предложив приехать за мной на такси. Не доверял или волновался? Не знаю, но я настояла на своём.

Спальня была в серебристых тонах, приправленная декором викторианского красного цвета. Йесона ли эта комната? Я решила оглядеться подробнее после того, как помоюсь. Стоя под струями воды, в голову мою наконец-то полезли трезвые мысли. Почему я расслабилась? Почему я доверилась ему? Мы с ним совсем забыли закончить игру, обсудив её окончательно и бесповоротно. Кто же у нас победитель и кто кому что должен? Я простояла довольно долго, в конец запутав саму себя и вышла из душевой кабины более разбитая, чем входила в неё. Найдя в стенном шкафчике длинное белоснежное полотенце, я обмоталась им. Тряхнув мокрыми волосами, которые перекрутила и закинула на плечо, я шагнула из ванной. На пороге спальни стоял Йесон. В черном атласном халате и с кофейным сервизом в руках. Из маленькой чашечки на блюдце прозрачно тянулся пар горячего кофе. Я растерялась, не подумав, что он может уже ждать здесь. Стена, вдоль которой мы встали друг напротив друга, зияла двумя выходящими на восток окнами, которые не были зашторены и открывали на горизонте забрезживший рассвет.

— А если бы я выстрелила тебе в голову? — горько произнесла я, каким-то новым порывом осознав, что чуть не умертвила этого человека, но он всё-таки жив и рядом.

Йесон молча подошел и вложил блюдце мне в руки, слегка приподняв, предлагая пить, пока не остыло.

— Я никогда не даю женщинам и детям игрушки, если не стою бок о бок с ними и не управляю их действиями, — во мне опять заползал червь сомнения. Насколько он коварен, а насколько честен? — Ты была в таком состоянии, что не заметила, что это я направил твою руку.

— Почему я больше не ненавижу тебя? Почему не боюсь? — я села на краешек кровати, попивая вкусный ароматный напиток.

Йесон прошелся, задернув шторы, и мы очутились в полной темноте.

— Это называется катарсис, — сказал он.

— Что?

— Очищение через страдание, — он встал напротив, и я разглядывала его силуэт и контуры — в религиозных практиках часто применяется. Современная психология опохабила действенный духовный метод до примитивной шоко-терапии. Ты пережила фактически то же самое, только с другим финалом. Ты застрелила и уничтожила то, что тебе мешало.

— То есть, — вкрадчиво начала я — ты организовал это всё не ради проигранной мести, а ради моего блага?

— Если бы ты знала заранее, что тебя ждет, это бы не подействовало, — попытался витиевато ответить Йесон, но, кажется, в этот раз я его прочитала.

— Господин Ким, Вы тоже провалились. Вы не злодей, — он присел рядом, аккуратно, чтобы колыхнувшаяся кровать не расплескала кофе в моих руках — что делать будем? Мы оба проиграли.

— Нет, — мужчина выдержал паузу — мы выиграли. Только у меня к тебе просьба, которую, я надеюсь, ты сочтешь справедливой.

— Я слушаю, — заинтересовалась я.

— Я ведь помог тебе отомстить ХенЩику до того, как ты разбила сердце ДонУну, так?

— Так.

— Это было в долг, я хорошо помню, — я допила и отставила на ощупь чашку на тумбочку — значит, я могу взять секс с тобой в долг до того, как разбил твоё.

— А что, десять инфарктов, которые я сегодня пережила, не считаются? — мы блеснули улыбками во тьме.

— Я думаю, засчитается, если я скажу, что завтра исчезну из твоей жизни навсегда, и мы больше никогда не увидимся.

— Что?! — подскочила я — Это шутка?

— Просто скажи честно, — поднялся Йесон снова, поравнявшись со мной — это разобьёт тебе сердце? Что я исчезну и не вернусь.

— Я… я… — стоило только представить, как никто не позвонит среди ночи, чтобы сказать, как меня хочет, как не поднимет телефон со словами «моя радость», как не среагирует на любую, даже самую безумную просьбу, и защемило где-то под самой диафрагмой — не делай этого!

— Понятно. Разобьёт, — констатировал факт Йесон — значит, завтра я выиграю, а потому беру в долг сегодня.

— Куда ты исчезнешь? Зачем? — допытывалась я, нервничая всё сильнее — Ты… ты не можешь так поступить! Значит, всё на самом деле было ложью с твоей стороны, ты просто играл со мной, ничего не чувствуя!

— Ты знаешь, как я отношусь к сюрпризам? — огорошил он меня вопросом. Я не сразу нашлась.

— Да, ты их любишь, — вяло и огорченно вспомнила я.

— Так вот ты, — Йесон взял меня за подбородок и подвел вплотную к себе — самый большой сюрприз в моей жизни.

Он прикоснулся губами к моим губам, прижав к себе за талию. Это был не первый наш поцелуй, но с первых же мгновений он приобрел такую сладость, что голова пошла кругом. Как же он умел целовать! От таких поцелуев не только тело слабело, но и душа срывалась с места, становясь птицей и взлетая ввысь. Он долго этому учился? Или это природный талант? Думаю, одно удачно наложилось на другое.

— Тогда почему ты хочешь исчезнуть? — шепотом спросила я, боясь того, насколько глубоко меня это задевало.

— Я не хочу, но таков был уговор, — Йесон погладил меня по голым плечам — я от тебя отстану, если выиграю или получу секс. А тут и то, и другое.

«Минус на минус даёт плюс!» — хотелось проворчать мне, но вместо этого я уткнулась носом в его халат на груди. Я не могу себе позволить даже сейчас унизиться и попросить о пересмотре договора, о том, чтобы он не бросал меня. Если он сам не заговорит о подобном, то, действительно, пропадет и останется лишь самым ярким и интригующим воспоминанием.

— Почему ты был совсем другим два года назад? Если ты такой, то почему вел себя иначе?

— Я был другим? — Йесон покачал головой — Я ничуть не изменился. Всё такая же скотина и в интимной стороне жизни, на самом деле, предпочитаю обходиться без сантиментов и добавлять как можно больше грязи и изысков.

Я недоверчиво покосилась на него, хотя взгляда этого было не видно.

— Хочешь сказать, что будешь делать со мной всякую гадость?

— Да, но дам тебе выбор, каким способом с тобой эту гадость творить: оральным, вагинальным или анальным?

— Ты ещё спрашиваешь? — открыла я рот от изумления — Естественно, самым нормальным вагинальным способом!

Йесон рванул с меня полотенце и, подняв на руки, кинул на кровать. Я плюхнулась, мягко отпружинив, и увидела контуры халата, слетевшего с него в сторону. В кромешной темноте.

— А свет зажечь? — возмутилась я. Никогда не предполагала, что просить секс при свете буду я, а не мужчина.

— Я обещал только раздеться, — я различила белые бинты и перевязки тут и там — не обговоренные заранее мелочи изменениям не подлежат.

— Йесон, ты мошенник! — приподнялась я, но тут же была накрыта его телом — И подлец, и мерзавец!

Я дотронулась до его голой груди, бегло пробегая по ней, плечам и спине опознавательными касаниями. Кожа везде была гладкая, ровная, без изъянов. Может, у него фобия какая-то? Мужчина приник губами к границе моей шеи и подбородка, опустив одну руку вниз, между моих ног. Я интуитивно их развела, чувствуя ими упругое сильное тело. Между бедер постепенно начал разгораться огонь, благодаря опытным движениям пальцев Йесона. Я прикусила губу, часто и тяжело задышав.

— Не надо сдерживаться, — рот сомкнулся вокруг вершины моей груди и, остро облизнув, слегка прикусил её. Я ахнула — немой секс не лучше немого фильма.

Вторая рука его легла мне на бедро, сжимая и разжимая кожу на нем. Я накалялась, и ответы на мои вопросы приходили сами собой: я ещё умела чувствовать, я могла получать удовольствие. После очередного упоительного поцелуя, Йесон наклонился в самое моё ухо и, будоража до предела выдохом на каждом слоге, произнес:

— А теперь предлагаю спор, что ты сама будешь просить отыметь тебя в попку, — я распахнула глаза во всю силу.

— Шутишь? Я не передумаю, мне хватило.

— Как знаешь, — прерываясь на то, чтобы покрывать моё тело поцелуями, отрывисто говорил Йесон — у тебя около получаса на раздумья. Если не обладаешь ощущением времени…

Йесон ввел в меня два пальца, большим массируя клитор, а ими возбуждая изнутри. Я взвыла.

— … считай фрикции, где-то на полутора тысячах я кончаю, — он языком щекотнул ушную раковину — а я без презерватива, моя девочка.

И тут он резко вошел в меня до середины.

— Что?! — до моего сознания быстро дошло сказанное — Как без? Подожди!

Я попыталась упереться ему в грудь, но он завел мои руки над моей головой и медленно ввел член до конца.

— Йесон, погоди, остановись! — забормотала я.

— Раз… — произнес он и сделал первое движение туда-сюда.

— Прекрати, это не смешно!

— Два… четыре… — не останавливаясь, забавлялся он.

— Я не хочу беременеть! У меня уже есть ребенок! — я начала упираться ногами, но Йесон закинул их себе на плечи, замолчав и убыстряясь.

Я рыпалась и кусалась, но он то уворачивался, то отвечал тем же, превращая это в постельное звериное игрище.

— Страстнее партнер — быстрее развязка, — продолжая прижимать меня, вырывающуюся, к простыне, заметил он.

— Не надо! — завизжала я, даже близко не сравниваясь с ним по силам и всё равно брыкающаяся.

— Избавишься от него, — Йесон перехватил мои руки в одну свою и дотянулся до пояса халата.

— Ты же знаешь, что нет! Я же говорила, что никогда не смогу убить ребенка! — он привязал мне руки к спинке кровати.

— Даже от меня? — замер он на мгновение.

— Не даже, — увлажнились мои глаза. Я попыталась прикусить себе язык, но всё-таки не выдержала и сказала — а тем более…

Йесон впился в меня страстным поцелуем, наконец-то освободив обе свои руки, чтобы мять и ублажать моё тело. Я извивалась и стонала, но расслабиться уже не могла. Он почувствовал, что я как натянутая струна.

— Я тебе в самом начале дал подсказку, как выйти из положения, — вновь замедлился он и покачал бедрами влево, вправо. Я чувствовала твердую до предела его плоть в себе.

— Йесон, ты подонок, — всхлипнув, промямлила я — неужели не хватило унижений двухлетней давности?

— Между мужчиной и женщиной в постели не существует унижений, — он скользнул рукой между моих половых губ, опять добравшись до клитора и наращивая темп телодвижений — всё, что происходит здесь, тут и остается. Поэтому можно раскрепоститься и делать всё, что хочется.

— Я не могу! — замотала я головой — Мне это всё слишком чуждо! Я не хочу быть извращенной и распущенной! Я хочу остаться собой, какая я была до того, что случилось два года назад.

— У тебя осталось меньше половины времени, — он прикусил мочку моего уха — хотя я так сильно хочу тебя, что, возможно, ещё меньше.

— Йесон! — умоляюще задергалась я.

Изо всех сил потянув связанные руки, я поняла, что не справлюсь с узлами. Как не крутилась, я была в ловушке. Выхода не было. Либо просить, либо молиться, чтобы я не залетела.

— А ну и черт с тобой! — внезапно гаркнула я. Йесон даже притормозил — Ты проиграл спор! Не буду я тебя ни о чем просить, давай, изливайся в меня. Рожу от тебя себе ещё одного ребенка, а ты всё равно завтра исчезнешь, и скатертью дорога! Кончай и проваливай! Я уж с ног не упаду, воспитаю и двоих!

Йесон остановился. Даже в этой непроглядной темноте я видела блеск его глаз.

— Что, не сработали вечные угрозы? — нагло ухмыльнулась я. — Дети — цветы жизни, и я им рада!

Мужчина провел ладонью по моей щеке, грустно выдохнув.

— К сожалению, такие цветы я дарить не в силах, — Йесон поборол спазм в горле и договорил — я лишь хотел припугнуть тебя, малыш. Вот уже пять лет, как я бесплоден.

От такого откровения у меня сжались все мышцы. Вот значит как. Бывшая жена Йесона избавилась от ребенка, а позже он, по каким-то причинам, стал бесплодным. Вот откуда его интерес к детям и любовь. Вот почему он больше не хочет ходить в дом Итыка. Вот почему на что-то надеялся, узнав о ДжеСобе, а потом прекратил грезить, испугался и запретил говорить ему об отцовстве мальчика. Я медленно спустила свои ноги с его плеч и обвила ими его спину, вжав в себя.

— Когда ты перестанешь меня обманывать? — ласково прошептала я ему в ухо. — Судя по возрасту ДжеСоба, ты можешь быть бесплодным максимум год и одиннадцать месяцев. Папуля.

Я почувствовала, как задрожали его руки, сжавшие меня в объятьях так, что чуть не захрустели ребра. Мы оба понимали невозможность этого, но иногда даже взрослым людям необходимо поверить в сказку и создать иллюзию.

— Развяжи меня, — тихо пробормотала я, потеревшись о Йесона. В эти секунды замерло всё, даже тени за окнами — и давай нормально займёмся любовью. Хватит нам и одного сына, заделанного через задницу.

Мужчина с треском порвал пояс, удерживавший меня, так как в темноте развязывать было долго и сложно. Я тут же вцепилась пальцами в его спину, обхватив руками его плечи так крепко, как могла. Можно ли поверить в то, что я всей душой чувствовала Йесона самым родным человеком на свете. Будто я знала его много-много лет, и всё это время ближе и лучше для меня никого не было. Да, завтра моё сердце не просто разобьётся. Оно разорвется и разлетится на куски. Но сейчас я сама приникла к нему поцелуем и он, будто очнувшись, неистово принялся в меня вонзаться вновь и вновь.

Последнее коварство

POV Йесон.

Она уснула на моей груди и я, не в силах сомкнуть глаз, хоть и был изможден рабочим днем, бессонной ночью, несколькими часами любви и даже парой колотых ран, смотрел на неё, слабо-слабо освещенную полуденным солнечным светом, безнадежно пробивающимся сквозь шторы.

Надо же, когда я уже первый раз вступал в брак, ей было всего четырнадцать, как Джульетте. Из неё бы и получилась такая же преданная и самоотверженная возлюбленная. Но я был скучным студентом экономического факультета и вряд ли бы завоевал её романтически настроенное сердце. Может и к лучшему, что мы не встречались до того момента, пока я не стал способен ценить правильные вещи и не приобрел нужного опыта с женщинами.

Моя жена была мне ровесницей, бывшей одноклассницей и моей первой любовью. А ещё она была безумно красивой женщиной. Правда, не очень умной, но это я понял потом. А сначала обезумел от счастья, когда она согласилась выйти за меня. Я не был её первым мужчиной, но тогда мне было плевать, я готов был простить ей всё, потому что считал себя никем рядом с ней. А она становилась актрисой, восходящей звездой. Я слишком сильно любил её. И она этим пользовалась. Я хотел тихой семейной радости, а она громкого успеха и славы.

Когда она забеременела, то не спрашивая меня сразу же пошла на аборт, оповестив меня задним числом. Это, видите ли, мешало её работе, в которой я стал ей помехой. Сначала я не понимал причин нараставших недовольств, скандалов, возмущений. Почти каждый вечер, когда я приходил с лекций или из офиса, где уже взялся за практику, она начинала мне высказывать, что тратит жизнь на неудачника. Её карьера шла вверх. Моя стояла на месте. День через день, когда я получал очередные претензии и просил не драматизировать, она хлестала меня по лицу, называла ничтожеством без стержня внутри и, хлопая дверью, закрывалась в своей комнате. Так прошла почти половина нашего брака.

Я подозревал, что она изменяет мне, через кровать решая вопросы новых ролей и популярности. Ей постоянно звонили какие-то «директора» и «продюсера», но я ничего не мог доказать, пока она не притащила в супружескую постель заразу, ещё и попытавшись свалить вину на меня. Это было бесполезно. Я не изменил ей за пять лет ни разу. А потом я прошел нужный курс лечения. И получил в награду патоспермию, лишившую меня возможности завести детей. Врачи разводили руками и говорили, что однозначного мнения по этому поводу нет, но, скорее всего, нижайший уровень активности сперматозоидов останется таковым до конца жизни.

Бывшая супруга пол года пыталась зачать, искупая вину, но ничего не вышло и моё терпение лопнуло. Я подал на развод и ушел, ничего с собой не взяв. Не желая иметь ни единого воспоминания о прошлом.

Некоторое время я отходил от всего этого. У меня появилось много мыслей о том, что я делал не так и каким должен быть настоящий мужчина. Моя жизнь будто началась заново с совсем другим мной. Я стал злее, рискованнее, беспринципнее и безжалостнее. Сначала это отразилось на работе, где я пошел вверх. Потом я встретил женщину, постарше себя. Мы познакомились на деловой встрече. Она была адвокатом, защищавшем нашу компанию в одном сомнительном процессе. Мы прожили с ней полтора года. Она научила меня многому, очень многому. Хитрости, ловкости, пониманию женской психологии и любовному искусству. Я был многим ей обязан. Именно как человеку. Но потом ей перевалило за тридцать, и она ушла, сказав, что любовник, с которым не нужно предохраняться — это здорово, но когда настает время завести семью и детей, то нужен другой мужчина.

Сказать, что я был в отчаянии — это ничего не сказать. Мне и без того было не сладко, и тут такое. Ещё сильнее отдавшись делам, спасаясь от личных проблем и одиночества, я пропадал в кабинете, с бумагами, счетами, расчетами. И как-то однажды проснулся крупным финансовым воротилой. Ко всем моим неудобствам, добавилось новое. Теперь из денег женщины вешались на меня гроздями. Мне это было совсем не нужно. И я ещё больше усугубил свой образ мрачного циника. Пусть лучше не лезут.

Я завел себе хорошенькую секретаршу, которая последующие три года была единственной моей любовницей, за одним исключением…

Я разогнал воспоминания и посмотрел в красивое и безмятежное спящее рядом лицо. Она беззвучно и ровно дышала, отчего её тело слегка вздымалось. И я подумал: какого черта люди не рождаются со знанием того, как им найти своё счастье? Почему нужно оставить цепочку из ошибок, расшибиться, измучиться?

Мне кажется, я захотел её сразу же, как только ДонУн ввел её в номер. Волосы, черты, фигура — всё было так, как я люблю. Но я не собирался участвовать в намечающемся. Я по инерции играл мрачного циника. Она бросилась к двери, зовя на помощь и я, увидев как поднялся Уён, о поведении с женщинами которого был наслышан, потянул её на себя, чтобы к ней никто не приблизился. И она вцепилась мне в лицо. Которое никто не трогал с момента расставания с моей бывшей благоверной. В меня будто бес вселился. Вместо неё перед глазами встала проклятая первая супруга, которую мне хотелось придушить собственными руками. Поэтому я не поддержал ЧунСу, когда он начал вступаться. Мне стало искренне плевать на эту забежавшую красотку. Все женщины шлюхи — вот что я тогда думал. Да, я плохой и жестокий человек. Я таким стал. Но когда я увидел, что они, эти семеро неадекватных (ЧунСу ведь ушел), готовы растерзать её, как шакалы, я понял, что надо что-то делать. Остановить один семерых я бы не смог, к тому же там один Илай стоил всех нас.

С самого момента развода меня мучила бессонница, поэтому я носил с собой снотворное. К сожалению, на тот момент, когда её начали трахать, некоторые пить больше не стали. Поэтому быстро срубило только ЧунО и ХенЩика, а молодых и крепких ДонУна с Илаем вообще не взяло. И вообще-то… она не помнила, судя из её рассказов и оговорок, но я и понимаю почему, вообще-то, пока ДонУн мучил её первым в жизни минетом, «нормальным вагинальным способом» её отымел я, откинув прочь Итыка, который неумело пытался вставиться ей в анал. В общем, я пытался занять собой всё время и место, точно зная, что я-то вреда её здоровью не причиню.

А потом я лишь на пять минут отошел умыться, видя, что все уснули, а когда вернулся, её не было, а в двери входил ДжунЁн.

— Где она? — спросил я.

— Где надо, — ответил парень.

— Я серьёзно, куда ты её дел?

— Йесон, оставь девочку в покое, ты и так её затрахал!

— Я сам разберусь, кого и когда мне в покое оставлять, — я начал злиться — в каком она номере?

— Зачем? Чтобы ты пошел и пристрелил её, а то она в суд подаст?

— Она мне нужна! — прорычал я — Может, ей помощь нужна медицинская?

— Без тебя разобрались, — отмахнулся ДжунЁн и я налетел на него, схватив за грудки.

Мы здорово тогда сцепились, набив друг другу морды. Но этот поганец — разведка по нему плачет — так ничего и не выложил. Он был уверен, что я хочу прикончить несчастную. Мой имидж сыграл против меня.

Кстати, ДжунЁн не служил ни в какой армии. Он жил и работал в том же районе, что она, но Сеул большой город, и они вряд ли когда-нибудь встретятся. И я буду продолжать мешать этому, а то вдруг он расскажет о моей утренней суете. А она не должна узнать ничего, абсолютно ничего из того, что хранится в моих воспоминаниях. Даже того, как не зная её имени я пытался добиться от администрации гостиницы в тысячу номеров размером, какой-то информации. Как избил ногами Уёна, пока он был в пьяной отключке, как поблагодарил небеса, увидев её живой меньше месяца назад, и как у меня почти остановилось сердце, когда я узнал, что она родила сына девять месяцев спустя, после того, что произошло. Конечно, скорее всего… да что там: точно он был не моим. Но как была сладка одномоментная надежда, которую она по доброте душевной принялась теперь подогревать!

А теперь я улетал в Америку, чтобы сделать последнее, что я ей задолжал: отомстить Илаю. Он не собирался возвращаться на родину, как я ей сказал, но мне нужно было примерно полтора месяца, чтобы разрушить жизнь сына очень влиятельного и крупного бизнесмена. Опозорить, разорить покалечить — не важно. Но скорее всего я истощу их финансы до нуля и они окажутся на улице за грешок Илая. Птица высокого полета требует и более профессионального оружия. Но всё это должно быть известно мне одному, а никак не ей. Потому что хорошая девочка обычно любит только плохого мальчика.

POV главная героиня.

— Радость моя, просыпайся, — услышала я ласковый шепот в ухо и приоткрыла глаза.

Йесон поцеловал меня в щеку, застегивая манжеты черной рубашки. На всю комнату светило солнце. О, нет, я опять просмотрела его без одежды!

— Сколько времени? — сонно прищурилась я.

— Около трех часов дня, — мужчина ловкими движениями завязал галстук и взял в руки пиджак — мне не хотелось будить тебя, но у меня самолет через четыре часа. Я успею подвезти тебя до дома.

Я вспомнила, что должно было сегодня произойти, и опустила взгляд к простыне. Если продолжать смотреть на Йесона становилось больно и хотелось плакать.

— Всё-таки исчезнешь? — еле вымолвила я.

— Эта поездка была запланирована ещё до нашей встречи, — сухо сказал он — наша компания открыла филиал в Штатах. Я должен ехать туда. Надолго. Возможно, что на год.

— То есть, ты вернешься? — затеплился огонек надежды.

— Какая разница? — Йесон пожал плечами — Ты же не собираешься меня ждать.

— Собираюсь, — села я, натянув одеяло на грудь. Он застегнул часы на запястье.

— Не нужно, — он покачал головой — тебе надо найти мужчину более положительного, чем я. И куда менее извращенного.

— Не убедительно, — покачала теперь уже я головой.

— Может, я и на пять лет улетаю, — бросил он на меня взор.

— Отлично, ДжеСоб как раз пойдёт в школу, — непробиваемо заметила я — ты не много пропустишь.

— Одевайся, — помолчав, быстро проговорил он и вышел.

Я попросила довезти меня до моей машины. Мы попрощались даже без поцелуя, как деловые партнеры. Скоро и формально. И теперь я уже несколько часов сидела за рулем и безудержно плакала. Мне нужно было ехать к ДжеСобу, но не было сил. Мне звонили подруга, ЧунСу и ДонУн, но я отключила телефон и впала в прострацию. Человек, из которого я не знала, как жить, сделал так, что я не знаю, как жить без него. Если он никогда не вернется, то мой мир будет разрушен. Останется только сын, ради которого стоит продолжать двигаться.

ЧунСу внезапно стал пресным, ДонУн вновь неприятным. Никогда, ни за что я не скажу ему, что он отец! Только Йесон будет папой ДжеСобу. Или никто. Я потрясла головой. Хватит! Достаточно с меня этих мужчин! У меня есть мой главный. Я завела мотор и поехала забирать моего малыша. Мы с ним должны вернуться вдвоем в нашу квартиру и больше никого к себе не подпускать.

Ночью я лежала и сотни раз слушала, как оператор отвечал «абонент недоступен или находится вне зоне доступа», когда я набирала Йесона. Не знаю зачем я развлекала себя подобным образом, но это ничуть не успокаивало. Побоявшись сойти с ума, я отшвырнула мобильный и пошла укачивать ДжеСоба, который проснулся и почему-то заплакал. Наверное, почувствовал, что было на душе у мамы. А на душе у неё была огромная рана, величиной с галактику.

Почти два месяца спустя, 23-го августа, я проводила ДонУна из гостей, который заглянул ко мне по-дружески, принеся мои любимые пончики. Мы посмотрели какую-то комедию, поужинали. Я ещё некоторое время назад рассказала ему, что у меня есть ребенок, но я заверила, что он от Йесона. Он ведь всё равно не помнил, что тогда было, поэтому проглотил. Как и ЧунСу, который тоже ничего не видел и которому я сказала, что ошиблась, и отец всё-таки Йесон. Именно об этом мы с ним говорили тогда всю ночь, и поэтому я отказалась от мести. Я не хотела мстить отцу своего ребенка.

Оба парня остались мне хорошими друзьями, хотя, кажется, ДонУн всё ещё немного влюблен в меня. А ЧунСу я познакомила со своей хорошей подругой. Они только начали общаться, но, надеюсь, у них всё получится.

Убравшись и уложив сына спать, я хотела прилечь ненадолго, но уснула. Выдался трудный день на работе. ЧонМин, наконец-то поняв, что ни к чему наши отношения не приведут, стал заглядывать пореже и уже почти не помогал мне с делами. Впрочем, мне это уже было и не нужно. Пусть трудно, пусть тяжело, но я буду справляться сама, не надеясь ни на кого.

Меня разбудил звонок. Не понимающая, что происходит, я пошарила вокруг руками. Нащупала будильник. Нажав на подсветку, посмотрела время. Уже два часа ночи. Наконец-то дотянулась до мобильного. Номер был мне неизвестным.

— Алло? — сонно подняла я.

— Малыш, как тебе не стыдно спать в наше время? — я свалилась с дивана, услышав голос Йесона. Я онемела, я не верила своим ушам — Драгоценная моя, что у тебя за грохот?

— Ад разверзся, что б поглотить тебя! — прошипела я.

— О! — удивленно воскликнул он — Я ждал немного другого приёма, ну да ладно. Тебя месть ещё интересует?

— Да! — зло согласилась я — Тебе!

— Мне? — спокойно уточнил мужчина — Опять?

— В прошлый раз я тебя не дорезала, подлая скотина! — я включила свет, автоматически подойдя к зеркалу и посмотрев, как я выгляжу, будто кто-то мог меня видеть.

— Так в чем проблема? Я под твоими окнами.

— Стой там! — гаркнула я и вихрем сбежала по лестнице, в чем была: легком коротком халате и тапочках, лишь забирая на ходу волосы в высокий хвост.

На улице, у черного внедорожника, в черном костюме, стоял Йесон с огромным букетом алых роз. Широкими быстрыми шагами я подошла к нему.

— Я хотел… — начал было он, протягивая цветы, но я остановила его ударом между ног, внезапно согнув колено и с наслаждением любуясь, как он подогнулся и бросил на меня сердитый и обиженный взгляд — за что?

— Подарок! — я выхватила цветы у него из рук и бросила на землю, растоптав.

Он, переведя дыхание, выпрямился и продолжал смотреть на меня, как на обезумевшую. Я сжимала и разжимала кулаки, готовая его исколошматить полностью.

— Маленькая моя, если у тебя ПМС я готов заехать в другой раз, — Йесон размял шею, хотя, кажется, ему хотелось размять совсем другое место, к которому можно было и лед приложить после моего выпада.

— ПМС?! — крикнула я на спящий двор — ПМС?! Бессовестная сволочь! Бесплодный, да?!

Я набрала полные легкие воздуха и заорала ему в лицо.

— Я беременна! — и добавила, через две секунды — С Днем рождения!

Йесон смотрел на меня, как на НЛО, внезапно прилетевшее на землю. Будет продолжать отпираться? Наглый лгун, обманщик! Я никогда ему не прощу! Никогда ему больше не поверю! Ведь знала, с кем связывалась!

— Ты… шутишь? — прошелестел мужчина пропавшим голосом — Если это юмор, то очень злой.

— Юмор? Шутка?! — я скрестила руки на груди, запахнув халат поглубже — Восемь положительных тестов на беременность, два УЗИ и три разных женских консультации что-то не посмеялись вместе со мной! Знаешь, почему я столько раз в этом удостоверилась? Потому что искала повод поверить тебе, доказать, что ты не лгал и ты, действительно, бесплоден. Но ни черта лысого! Лжец! Я тебя ненавижу!

— М-ма… де… — Йесон сделал шаг навстречу, но я отступила — повтори, пожалуйста!

— Уйди от меня! — он протянул руки к моим плечам, но я увернулась — И руки убери!

— Девочка моя, малыш, — мужчина молитвенно сложил ладони — я клянусь тебе, что я сам так считал. От меня не беременела ни одна женщина… годами… врачи говорили, что мои семена падают всё равно что в пустыню. И вряд ли какая-то почва их примет.

— Прекрасно! — застучала я тапочкой по асфальту — Значит я чернозем!

Мы замолчали, глядя друг на друга. Я, как обычно, не выдержала первая.

— Всё, уматывай обратно в свои Штаты! Что ты тут забыл? Зачем приехал?

— Пожалуйста, не нервничай, — Йесон заботливо понизил голос, стараясь быть наименьшим раздражителем — я приехал за тобой… к тебе.

— Вот ты мне нужен! — я развернулась, пытаясь побороть ярость и гнев. Но он видимо подумал, что я хочу уйти, поэтому тут же настиг меня и, крепко обняв, прижал спиной к груди.

— Никуда больше без меня, ни шагу, — Йесон целовал меня в волосы, в чувствительную область за ухом, в шею — никогда, ни минуты, ни секунды без меня, ясно?

— По какому такому праву? — успокаиваясь, слегка обернулась я через плечо.

— По праву твоего мужа, — тихо прошептал он мне. Я крутанулась в его руках, упершись в грудь.

— Что? Размечтался! — я выставила кулаки, стукнув по его пиджаку — Не пойду я за тебя, мерзавца и извращенца!

— Куда ты денешься! — улыбнулся Йесон.

— Куда угодно, лишь бы тебя не видеть, — показала я ему язык.

— Даже голым? — я запнулась, проглотив очередной посыл. Он заметил это и рассмеялся — я знал, что этот козырь нужно оставить.

— Я тебя могу увидеть голым и во время секса, — повела бровью я, надеясь, что сейчас он сдастся первым.

— Значит, секс у нас будет только после свадьбы, — я обиженно ахнула и стукнула его по плечу — да-да, девушка, прекратите домогаться. Я порядочный мужчина.

— Засранец! — рассмеялась я.

— А ты… — Йесон поцеловал меня, прежде чем договорить — самое любимое для меня создание на свете.

Он поднял меня на руки и направился к подъезду.

— Пойдём, а то наш сын проснется, и будет плакать. И мы всегда должны быть рядом друг с другом. Все вместе.

Я обвила его шею руками и закусила губу, чтобы не разрыдаться. Если те мучения, которые я пережила, были платой за это счастье, то я ни о чем, совершенно ни о чем не жалела! Потому что такое счастье, стоит даже половины жизни.

Эпилог (секс-бонус)

Мы вошли в большую спальню, заранее подготовленную в особняке Йесона для новобрачных. Не прошло и двух недель с его возвращения, как он всё организовал и затащил меня под венец. Как бы это смешно не прозвучало, но он меня туда действительно буквально затащил. Я не сопротивлялась, просто не хотела так торопиться. Впрочем, один стимул всё-таки был, который гнал меня в супружество с Йесоном. Увидеть его обнаженным. Мне уже начало казаться, что я родилась с этим желанием. А он, как всегда садист, держал своё обещание и никак не заманивался в кровать до ЗАГСа. Нет, вы когда-нибудь видели подобное?

Я осмотрелась в красивой, большой, богатой комнате, в которой центральным артефактом был огромный альков с балдахином у дальней стены. В нем человек пять могло бы уместиться. Я как-то слабо припомнила групповое изнасилование, которое случилось со мной когда-то, и тут же выкинула его из головы. Какие ещё пять? Тут будем только мы с Йесоном. Вдвоем.

Я повернулась к мужу. Он выполнил мою просьбу, и сегодня мы оба были в белом. Я впервые увидела его, одетого в другой цвет, нежели черный. И ему безумно шел этот костюм. Но всё-таки главный мой сегодняшний приз был под ним.

— Даже не верится, что всё это случилось, — смущено пожала я плечами. Йесон подошел ко мне.

— А сколько ещё впереди! — загадочно, как обычно, намекнул он.

— Ты был прав, — я взяла его за руку своей, обтянутой белоснежной перчаткой — всё меняется. И я теперь стою и понимаю, что люблю и сюрпризы, и тебя.

— Тогда сегодня без них никак не обойдется, — заговорщически подмигнул Йесон.

— Мы будем делать всякие плохие штуки? — с авантюрным лицом, как маленький ребенок, захлопала в ладоши я — Ты отшлепаешь меня, оденешь шипованный ошейник? Научишь делать глубокий минет или будешь иметь в невообразимых позах, грязно оскорбляя?

— Тише-тише, — Йесон обнял меня одной рукой, а другой погладил по животу — тебя, дорогая, понесло. Никакого экстрима. Пять минут в миссионерской позе и баиньки.

— Господин Ким, — шлепнула я его по руке, что была на животе, но уже опустилась на бедро — во-первых, капризы беременных не обсуждаются, и я хочу дольше, а во-вторых, зная Вас, Вы не уложитесь в пять минут сами, даже если помножить на пять и прибавить столько же.

— Я тебе честно скажу, — Йесон поцеловал моё голое плечо — я даже дышать на тебя боюсь, родная, а ты ещё чего-то требуешь!

— Так, всё, не томи! — я в последнее время становилась очень несдержанной. И гормоны бурлили, и Йесон не помогал тем, что хотел меня жутко баловать — Снимай с себя всё! Раздевайся!

— Не торопись, а то успеешь, — муж погладил мою щеку. Я подалась навстречу головой, задержав прикосновение на миг больше — я обещал, значит разденусь. Мы же не нарушаем слов, данных друг другу?

— Нет, — улыбнулась я — и свет не выключишь?

— Не выключу, — он обвел взглядом многочисленные бра и двухуровневую подсветку на потолке — всё останется, как есть.

— Отлично, — потерла я руки, уже раздевая его глазами.

— Только у меня тоже есть причуда, — Йесон скинул пиджак, заставляя меня следить за его действиями и путаться мыслями — я хочу, чтобы и ты удовлетворила мою эротическую фантазию.

— Я внимательно слушаю.

— Раз уж я буду вообще без всего, то хочу, чтобы на тебе, наоборот, кое-что было. Это часть мужской одежды.

— Хм, — скептически поразмыслила я — мужской? Милый, ты меня настораживаешь.

— А кто две минуты назад хотел пошалить? — Йесон запустил пальцы мне в волосы, откинув мою голову чуть назад и впиваясь в шею поцелуем.

— Ладно, — задержала я дыхание, тая под его языком, скользнувшим к ключицам — что там у тебя? Я надену.

— И в этом будешь заниматься любовью, — подчеркнул супруг — не снимая.

— Постоянно? — перехватила я его губы своими, ещё сладкими от последнего кусочка торта.

— Нет, на один половой акт, — облизнулся Йесон.

— Без проблем, — тряхнула я волосами, заигрывая с собственным мужем — ты раздеваешься, а я одеваюсь.

— Договорились, — Йесон потянул галстук, ослабляя его и развязывая — и без обмана.

Я следила, как воротник отстранился от его шеи, и уже зрачками лезла под верхние пуговицы, когда он медленно развернул меня к себе спиной.

— Это всёго лишь галстук, — шепнул он мне на ухо, и на глаза мои легла полоска ткани, обрубившая свет и видимость.

— Нет! — высоким голосом воспротивилась я, но Йесон перехватил мои руки, поднявшиеся для избавления.

— Эй, не нарушать! — он туго затянул на моём затылке узел, то и дело ловя и пресекая мои попытки сорвать покров — Мы же договорились! Ты обещала.

— Йесон! — захныкала я — Пожалуйста, ну нет!

— Сладкая, ну не расстраивайся, — он нежно поцеловал меня в загривок — всего на один половой акт. Позволь сохранить интригу ещё ненадолго. Я ведь всю оставшуюся жизнь теперь буду мозолить тебе глаза. Ещё насмотришься.

— Я тебя ненавижу! — топнула я ногой, хотя и пяти минут не прошло, как я утверждала обратное — Не увижу тебя нагим — подам на развод!

— Не надо угроз, — Йесон взял меня за руку и подвел к кровати, страхуя, чтобы я не зацепилась и не споткнулась — отключись от зрительных образов. Полностью отдайся ощущениям.

Он потянул перчатки с моих рук за кончики пальцев, и я почувствовала освободившимися ладонями приложившиеся его.

— Так как тебе сейчас нельзя напрягаться и физически утомляться, — я могла бы слушать этот голос вечно — то для того, чтобы ты получила максимальное удовольствие, мы обострим твои чувства до предела, не заставляя прилагать усилий.

Йесон, водя пальцами по моей спине, будто рисуя на ней райские узоры, погладив лопатки, добрался до шнуровки платья и начал освобождать меня от него. Первые минуты дискомфорта, когда я, словно слепая, боялась пошевелиться, сменились приливом тепла, легкой невесомостью и постепенным растворением в мире звуков, запахов и касаний. Дорогой аромат горного воздуха, свежести, терпких нот и капли горькой сладости, который источала туалетная вода Йесона, щекотала мне ноздри, кружа голову. Я полностью доверилась его рукам.

Свадебное платье упало с меня на пол, и я осталась в нижнем белье и чулках. Губы Йесона впились в мочку уха и от неё плавно опустились, не пропустив не миллиметра, к складке между грудями. Его ладони проскользили по моим бокам и, взяв мои руки, положили себе на рубашку.

— Расстегивай, — подсказал он. Чуть дрожа, я стала нащупывать пуговицы, одну за другой, с каждой новой справляясь всё лучше. Я уперлась в ремень и, потянув за материю, выправила из него низ рубашки, распахнув её до конца. Муж бездействовал, на время передав инициативу мне. Я потянула с него прочь одежду и приникла к его раздетой груди. Прощупывая каждую клетку его тела, я обвела руками плечи, предплечья, живот Йесона. Ничего не говорило о том, что у него есть какие-то дефекты. Кроме слегка выпирающего шрама на ребрах, который я ему оставила, я не нашла ничего, как и в прошлый раз. Я засмеялась.

— В чем дело? — удивился Йесон, вернувшись в игру «потрогай свою вторую половинку» и приник поцелуем в ямочку между ключицами.

— Я начинаю думать, что у тебя где-нибудь на копчике татуировка в виде сердечка или что-то в этом роде. Честно, я не буду над этим смеяться!

— Ты уже смеешься, — подхватил меня на руки Йесон — твои шансы посмотреть на меня стремительно падают.

Он осторожно положил меня на супружеское ложе, и я спиной почувствовала прохладу шелковых простыней. Я не хотела размыкать рук, обвивших его шею, но он ласково освободился и расстегнул на мне бюстгальтер. Через пару мгновений на моей груди очутились его уверенные руки, и я почувствовала, как иногда их место занимает язык, выводя круги вокруг сосков, а потом и весь рот, покусывая и посасывая их. Йесон положил мою ладонь на свою пряжку.

— Потренируйся пока, — поцеловал он меня в висок, а сам за чем-то потянулся, судя по движению.

Я вспомнила, как у меня ничего не вышло в прошлый раз, и подключила вторую руку. С закрытыми глазами, не имея практики, мне это показалось неразрешимой головоломкой.

— Йесон, у меня ничего не получится! — возилась я с металлическими деталями.

— Маленькая моя, нельзя так быстро сдаваться, — вдруг по мне запорхала стая бабочек, такое было ощущение.

— Что это? — ахнула я.

— Всего лишь прикосновение лебединого пера, — Йесон прошелся им по моему животу, ребрам, груди и рукам, от основания до запястий. А потом повел обратно. Это было удивительное чувство. Не столько щекочущее, сколько возбуждающее до мурашек по коже. Я, наконец-то, расстегнула ремень и вынула его, кинув в сторону, отдаваясь ласкам и желая насладиться ими сполна. Йесон был прав: с закрытыми глазами эмоции нарастали в два раза быстрее. Вся сенсорика организма подлаживалась под восприятие мира через касание, не отвлекаясь на то, чтобы отображать картинки.

Я услышала, как муж снял брюки, и появилось дикое желание сорвать галстук и уставиться на него, в оба глаза. Но мы с ним всегда сдерживали обещания. Впрочем, бывали и исключения, но тогда второй тут же придумывал коварную месть и отыгрывался. Идеальная семейка.

Он потянул за мои трусики, и я приподняла бедра, помогая от них избавиться. Кружево скользнуло по ногам и исчезло.

— Не испугайся, — предупредил Йесон — сейчас будут взбитые сливки.

С характерным шипением баллончика, я со стоном приняла на себя тонкую дорожку холодной сладости. От шеи до самого низа, где она оборвалась на границе половых губ.

— А потом будет лед? — томно потянулась я.

— Нет, морозить я тебя в ближайшие месяцы никак не буду, — начав с глубокого поцелуя в губы, Йесон стал собирать языком взбитые сливки, тщательно вылизывая каждую каплю, каждый липкий остаток. Пока он дошел до конца, я уже извивалась как змея, не находя себе места от этой роскошной сексуальной пытки.

— Йесон, — потянула я его вверх, обхватывая ногами — возьми же уже меня!

— Опять торопишься? — с усмешкой заметил он, ложась между моих бедер и покрывая лицо поцелуями. На мой живот легло его жаждущее и пульсирующее естество — Потерпи.

— Потерпеть? — я запустила язык ему в ухо и просунула свою руку между нами, взяв в неё член. Йесон промычал. Я слегка сдавила хватку, провела туда-обратно, пробежалась пальцами по головке и вновь обхватила с небольшим нажимом. Йесон повторил свой утробный звук — Потерпеть, господин Ким?!

Я направила его мужское достоинство прямо в себя.

— Подожди, — сдерживаясь, полупрорычал Йесон от накала страсти и, прежде чем войти, затеребил мой клитор. Я взвыла, как волчица, призывающая самца. Он усилил трение, и когда из меня уже потекли соки, ворвался внутрь. Я сомкнула замком ноги за его спиной и подалась вперед, судорожно обвивая его торс руками. Во мне взрывались мириады фонтанов наслаждения, я окуналась на дно удовольствия и выныривала только чтобы глотнуть кислорода.

— Быстрее, глубже! — стонала я, умоляя мужа.

— Медленнее и осторожнее, — исправлял он меня, не поддаваясь, а размеренно и технично двигаясь на мне, иногда ведя бедрами в стороны, отчего я утыкалась в его плечо и всхлипывала от восторга.

— Пожалуйста, пожалуйста! — билась я под ним, злясь и впиваясь зубами в его шею.

Йесон осторожно отстранился и, не выходя из меня, сел. Я осталась лежать, как и прежде, слегка выгнувшись в спине. Его пальцы обрели свободный доступ к моему клитору, который он принялся неистово ласкать, второй рукой пощипывая мои соски и вколачиваясь в меня, чуть сильнее, чем прежде, но в пределах разумного. Я почувствовала, как подкатывается горячая волна, как начинает крутить ноги, в желании раздавить между ними Йесона, так сильно хотелось его обнять. Дотянувшись до его ног, я сжала их пальцами и закричала во всё горло от нахлынувшего оргазма. Теряя способность соображать, я смутно видела, как Йесон лег на меня обратно, и подобно льву, зарычал надо мной, вцепившись руками в подушку по разные стороны от моей головы. Трясясь и продолжая постанывать, я ощутила пролившуюся внутри меня жидкость. Мы кончили одновременно.

Отдышавшись, я вспомнила, что теперь могу снять с глаз повязку и подняла руку, но Йесон перехватил её.

— Я сам, — он лежал рядом и тоже тяжело дышал, но тут же зашевелился — я развяжу.

Я села, подав доступ к затылку.

— Повернись, мне не видно узла, — я начала поворачиваться и, уже слишком поздно, упершись руками в резное деревянное изголовье кровати, поняла его хитрость.

Галстук спал, но Йесон вплотную прижался ко мне сзади, захватив своими ногами мои и сжав мои колени своими. Я попыталась обернуться, но он чуть налег на меня, нагнув вперед, и расставил свои руки по сторонам от моих, подстраховывая моё верчение.

— Йесон! — крикнула я, тщетно пытаясь взглянуть то через одно, то через другое своё плечо, но виделись только его подтянутые бока и бока его мужественных бедер — Пусти!

— Нет, — усмехнулся он сзади в шею — мне здесь очень и очень нравится.

— Ты подлец! — вновь я была обманута. Создалось ощущение, что он даже мыться будет умудряться так, что я ничего не увижу. Гнев охватил меня. Вокруг даже не было ни одного зеркала, чтобы покоситься в отражение. Как он всё продумал! — Сейчас же разверни меня или встань передо мной спереди!

— Затейница, ты хочешь подарить мне в первую брачную ночь минет? — я снова хотела возмутиться, но он приложил свой палец к моим губам и слегка надавил. Я втянула его палец в рот, возбудившись от одной мысли, что на этом месте может оказаться его член. Я сильнее всосала его и, размыкая губы, лизнула языком — Малыш, а ты серьёзно настроена.

— Если для того, чтобы смотреть на тебя голого, мне нужно встать на колени и отсосать, — я изогнулась в спине, потому что он легко прикусил мой загривок и опять проник рукой спереди между ног, приподняв маленькую складку кожи и защепив ещё раздраженный розовый бугорок — то я готова сделать это с удовольствием и счастьем в глазах.

— У меня немного другое предложение, — я почувствовала, как в моё анальное отверстие проник палец, смоченный моей же слюной — уверен, ты не откажешься, моя бесценная похотливая извращенка.

— Только при одном условии, — ноги опять начинали слабеть, и язык заплетался от его движений туда-сюда спереди и сзади. Он промычал «мм?» мне в висок, интересуясь моим условием — после этого я увижу тебя без одежды, черт побери! В том, в чем мать родила, при свете, не прикрытого ничем, и мне ничего не будет мешать смотреть на это! Ты просто ляжешь обнаженный, и я буду вертеть тебя, как захочу!

— Хорошо, — с ироничным тоном согласился Йесон.

— Точно? — сурово уточнила я.

— Точно, — поцеловал он меня в щеку.

— Тогда отдери меня уже наконец-то в задницу! — я сама вильнула бедрами, призывая к действиям.

— Что я слышу! — Йесон той рукой, что была спереди, поднялся к груди, обхватив её и мягко помяв, а потом взявшись за сосок и смяв его сильнее. Я сжала зубы — Кто-то осмелел и развратился?

— У кого-то хороший учитель, — я завела свою руку за спину и нашла член Йесона, трущийся о мои ягодицы. Я подвела его ближе к тому месту, куда было надо — Не знаю, как это произошло, но я действительно хочу вновь ощутить тебя там.

— Неизгладимые впечатления? — пошутил он и я улыбнулась, закусив нижнюю губу.

Внезапно я почувствовала прохладу там, где только что бы его палец.

— Что это? — непонимающе напряглась я.

— Всего лишь смазка, — Йесон ещё раз проник одним пальцем, а потом осторожно протиснулся двумя — с ней будет ещё приятнее и лучше.

Я вцепилась в спинку кровати крепче. То, как он массировал меня пальцами сзади, и будоражил спереди, заставляло ныть от изнеможения, проваливаться в омут любовной неги. Через некоторое время он добавил третий палец, и я уже сама подавалась туда и обратно, насаживая себя.

— Йесон, я хочу тебя! — жарко прошептала я, давая понять, что абсолютно готова — Бери меня, пожалуйста!

Он чуть отстранился назад и, взяв меня за бедра, потянул за собой. Ноги в чулках легко поехали по шелковой простыне, и я оказалась на четвереньках. Йесон перестал удерживать их, наоборот расставив пошире. Он тут же не сильно схватил меня за волосы, чтобы зафиксировать мою голову и не дать обернуться.

— Родная, мы давно этого не делали, опять может быть немного больно, извини, — я ощутила нажим на анус и, хотя была расслаблена и прилично возбуждена, его кольцо мышц всё равно поддалось через сопротивление, вызвавшее кратковременную боль. Я пискнула. Йесон остановил проникновение.

— Продолжай! — стукнула кулаком я, требуя своего. Муж вновь стал медленно вставляться. Его достоинству было так тесно, что я чувствовала нутром его приятное напряжение. Йесон постанывал, продвигаясь глубже, и плавно раскачивался, входя в ритм. Освободившаяся рука, направлявшая в меня член, легла мне на левое полукружие.

— Ну что, плохая девочка всё ещё хочет быть отшлепанной?

— Жаждет, — с придыханием произнесла я и тут же почувствовала мягкий шлепок по заднице — ещё!

Йесон потянул меня за волосы сильнее и, не останавливая фрикций, звонкими и поверхностными ударами ладони добавил мне острых ощущений. Вбиваясь всё глубже, он нарастил жесткий ритм и, оставив мои ягодицы в покое, вернулся к клитору. Для большего удобства, он накрутил мои локоны на кулак так, что я выпрямилась, изгибаясь дугой.

— Сейчас я оттрахаю твою попку так, что ты будешь визжать, — Йесон прикусил мочку моего уха и властно надавил на низ живота, отклячивая мою пятую точку сильнее назад — давай, моя девочка, ощути, как твоя дырочка принимает меня до основания.

Я начала громко стонать, действительно, повизгивая. Поцелуи Йесона в сгиб между шеей и плечом, его горячее дыхание, овевающее кожу, его опытные руки, заставляли мои ноги трястись и разъезжаться. По телу пошли судороги, предвещающие оргазм. Он был прав, сальные фразочки и пикантности заставляют либидо просто зашкаливать.

— Сучка, кто твой хозяин? — зарычал он, остановив все свои действия. Я поразилась, как этот человек мог быть самым заботливым и безотказным на свете днем, и таким тираном и деспотом в постели, где тоже чередовал это с нежностью. Но Мне это нравилось. Чертовски нравилось!

— Ты, мой господин, — поцеловала я его в губы, дотянувшись через плечо. Он вновь завелся, накинувшись обеими руками ласкать мою грудь и ниже, ниже, ниже…

Я закричала от второго оргазма, блаженствуя от разлившейся горячей спермы. Боже, мне нравилось с этим мужчиной принципиально всё! Всё, что он делал со мной и всё, что я делала с ним. Каждый его вдох, каждый выдох, каждый сантиметр… тела! Я опомнилась, стоя на четвереньках и приходя в сознание. Срочно засуетившись, я потрясла головой и посмотрела налево от себя. Йесон лежал на кровати, на спине, закинув вверх одну руку. Обнаженный. И смотрел на меня. Мне было не до его мнения о том, что я уставилась на него и разглядываю, как ребенок первый снег. Я ела его глазами, всего, полностью. Каждую точку его существа. И на нем не было абсолютно ничего некрасивого, необычного, уродливого или отталкивающего. Стройное, подтянутое мужское тело с плоским животом, подкаченными грудью и руками. Ровные, в меру покрытые растительностью ноги. Ну, детородные органы я ещё два года назад видела. Там всё было хорошо и правильно.

— Перевернись! — скомандовала я. Йесон лег на живот, и я нависла над ним, изучая от ступней до макушки. Тут тоже не к чему было придраться, но я никак не могла отвернуться, как загипнотизированная взирая на мужа.

— Удовлетворилась? — подтрунивая, перевернулся он обратно. Я завалилась рядом на подушку и прижалась к нему крепко-крепко, обвив рукой и ногой. Низ живота снова обдало возбуждением и, пронесясь волной дрожи по телу, вырвало из моего горла стон.

— В чем дело? — Йесон чмокнул меня в волосы и обнял, подложив своё плечо мне под голову вместо подушки.

— Ещё один оргазм, — выдохнула я, поражаясь произошедшему — от увиденного.

Йесон захохотал.

— Знаешь, изначально у меня не было никаких причин скрываться под костюмом, но теперь я понял, зачем это было нужно, — я изумленно подняла брови — ты бы получала оргазм только посмотрев на меня и моё участие в сексе свелось бы к нулю.

— Вот уж нет! — я поцеловала его в щеку — Без тебя никакого секса! Ты лучшее из всего, что я испытывала в жизни. И был великолепен.

— Что значит «был»? — навис Йесон надо мной — Я не закончил!

И, накрыв шелковым покрывалом, он опять погрузил нас в параллельное измерение, где существовали только мы и любовь.

Примечания

1

Жюльетта, или успехи порока / Histoire de Juliette, ou les Prospérités du vice — роман Донасьена Альфонса Франсуа де Сада, известного как Маркиз де Сад, написан в 1801 г.

Content

AlmaZa
ИЗНАСИЛОВАНИЕ

Начало и конец

Прояснение…

Явление первое

Явление второе (третье и четвертое)

Коварство первое

Явление пятое (неудачное)

Полуковарство и явление шестое

Взаимоковарство

Откровения

Преодоление

Внезапный гость

Коварство второе

Не внезапный гость

Озарение

Озарение второе

Явление седьмое

Удовлетворение любопытства

Наблюдение

Как снег на голову

Простить нельзя понять

Око за око

Разбитое сердце

Явление пятое (повторное)

Ночное решательство

Месть свершилась

Победа равна проигрышу

Последнее коварство

Эпилог (секс-бонус)

Примечания