AlmaZa

КОГДА МАЛЬЧИКИ СТАНОВЯТСЯ МУЖЧИНАМИ

Вступление

4 октября 2011 года.

Семь парней репетировали в душном не очень просторном зале, воздух которого нагревался всё сильнее. Вентиляция едва справлялась, хотя наступил уже октябрь, и на улице было не жарко. Но усиленные тренировки, на которых выкладывались на всю, заполняли небольшое помещение звуками, спертостью и напряженностью. Музыка играла вновь и вновь, пока все движения не оттачивались до поразительной синхронности. Конечно, они не роботы и позволяли себе передохнуть, пошутить, остановиться и что-то переделать, но всё же занятия занимали долгие часы. Трое из семи вели себя особенно старательно. МинХек по природной привычке всё делать лучше всех, ИльХун по собственному желанию стать лучше всех, а ЧанСоб потому, что хотел перебороть свои комплексы и заставить себя самого поверить в то, что он может всё. Он всегда был некрасивым и полным парнем, страдавшим от отсутствия внимания и даже от насмешек, и сейчас, похудев почти на восемнадцать килограмм, он готовился к дебюту как никто. Это была его цель, вершина, вернее планка, которую он пока перед собой поставил. Ничто не заставит его сдаться и он, сам удивлявшийся, что всё-таки прошел прослушивания и постепенно становился артистом, добьётся того, чего хочет: славы и признания, уважения и обожания.

Он сохранил с трудных времен и неприятного периода жизни много воспоминаний, которые наполнили его характер твердостью, упорством, но озлобленностью. Хотя ЧанСоб понимал, что в мире шоу-бизнеса нельзя быть откровенно неприязненным, даже если кто-то сильно тебе не нравится. Он научился быть милым, показывать такое эгьё, что люди улыбались и готовы были в него влюбиться, но всё равно, оставалось ещё много работы над собой. Каждый шаг приближает к исполнению мечты, а мечты — это то, что движет человеком.

Когда он размышлял об этом, не отвлекаясь от танца, в зал ворвался менеджер, готовивший их к дебюту и приставленный для надсмотра за молодежью, ещё не обросшей привычками знаменитостей. Он был возбужден сильнее обычного, и, дергая себя за галстук, спешно прошел к магнитофону и нажал стоп. Развернувшись к своим подопечным, он по-дирижерски взмахнул руками, привлекая внимание.

— Молодые люди, наше скромное убежище посетила одна очень влиятельная дама, — он перевел дыхание, побеждая свои эмоции. Где-то от начальства он явно получил какие-то внушения и распоряжения — она одна из спонсоров многих звезд, хозяйка нескольких крупных магазинов и ювелирных салонов, поэтому, пожалуйста, когда она зайдет сюда, так, ради своего женского любопытства, ведите себя смирно и прилично!

— А сколько ей лет? — поинтересовался МинХек, приподняв одну бровь.

— Кажется, тридцать, — машинально ответил менеджер и тут же, опомнившись, погрозил парню пальцем — тебя это волновать не должно! Просто стойте ровно. Если она захочет посмотреть, как у нас тут танцы танцуются, тогда продолжите репетицию.

— Старуха, — усмехнулся ИльХун, скрестив руки на груди.

— Молчать! — мужчина показал кулак ещё одному трэйни и в этот момент дверь открылась.

В зал вплыла стройная молодая женщина, выглядящая прекрасно для своих лет, если менеджер вспомнил её возраст верно. В любом случае, больше двадцати пяти ей сложно было дать. На тонкой шпильке туфель цвета слоновой кости, она сделала пару шагов вглубь. Костюм с узкой юбкой был в цвет обуви, лак на ногтях спокойного розового оттенка, прическа, как только что из парикмахерской, макияж наполовину скрыт под большими солнечными очками.

— Добрый день, — мягко произнесла она.

Парни ответили ей хором, поклонившись. Когда они все выпрямились, было похоже, что она разглядывает их лица. Улыбка её была холодной, словно зимний луч солнца.

— Я вам не сильно помешала? Заезжала по делам… — женщина поправила локон, хотя он был на месте и ничуть не растрепался. Привычка проверять, что всё идеально.

— Старуха, говоришь? — шепнул в ухо СонДже ИльХуну. Тот выровнялся в осанке, отвечая гостье не менее пристальным взглядом, чем она одаривала их.

— Нет-нет, не помешали, — отвечал за всех менеджер.

— Интересно, а если ей понравиться, — незаметно зашептал ИльХун СонДже, — то движение по карьерной лестнице и взлет популярности обеспечен?

Макнэ пожал плечами, ещё не интересуясь в свои шестнадцать подобными способами обеспечения себе светлого будущего. Бизнес-леди, вся в себе, закивала головой и направилась к двери.

— Что ж, у меня ещё есть дела сегодня…

— А не хотите остаться и посмотреть, как мы готовимся к дебюту? — выступил вперед ИльХун и менеджер, покраснев как рак, стал подавать ему незаметные сигналы, чтобы он сейчас же прекратил своевольничать — Сделайте мне приятно, у меня сегодня День рождения.

Это было правдой, хотя отмечать он его не собирался и почти не вспоминал о нем до этого момента.

— Правда? — женщина развернулась обратно и улыбнулась теплее — И сколько же тебе сегодня?

— Семнадцать, — помявшись, признался парень, и на её губах как будто бы проявилось разочарование. Но, однако, она села на скамейку с краю.

— Тогда, с вашего позволения, я поприсутствую, — менеджер подсел к ней, как бы извиняясь за то, что её отвлекли, но она отмахнулась от его объяснений. ЫнКван нажал play и все снова принялись за прежнее.

ЧанСоба она приковала к себе с первого же взгляда. Такая шикарная, такая неимоверно недоступная и прекрасная, из того мира, в который он стремился попасть и втянуться. Она была настоящим его олицетворением, как дорамная злодейка из высшего общества. Парень не мог отвести от неё глаз, пока она не начала рассматривать их и он не потупился, застыдившись. Он понимал, что он уже не тот, что раньше, но всё равно терялся рядом с накаченным и мужественным ХенЩиком, сексуальным МинХеком, смазливым ИльХуном. А когда последний обратился к ней, готов был и вовсе провалиться сквозь землю, потому что у него самого никогда бы не хватило на такое смелости. Какого черта того дернуло? Но стоило сказать ему спасибо — теперь ещё несколько минут можно будет восхищаться её грацией и изяществом. Но как неудобно было танцевать при ней! Обычно легкий и подвижный, чуть ли не самый энергичный, теперь он почувствовал себя бегемотом, завязнувшим в болоте. Репетиция превратилась в смесь радости и кошмара.

Когда мелодия окончилась, молодые люди остановились, кто где стоял, и хотели бы повалиться на пол, но присутствие почтенной гостьи не давало им расслабиться, как им бы хотелось. Менеджер громко зааплодировал, выражая эмоции за двоих зрителей. Ребята сделали всё без заминок и ошибок. ЧанСобу казалось, что так удачно он ещё никогда не двигался. Интересно, она обратила на него внимание? Он был как заведенный и особенно ярко выступал весь танец. Она поднялась.

— Прекрасно, молодцы, — улыбаясь ИльХуну, она покосилась на МинХека и ХенЩика. ЧанСоб и не ожидал ничего иного — тогда я, как-нибудь, ещё вас навещу. Мне понравилось!

Она покинула зал, сопровождаемая менеджером, который притормозил в дверях и за её спиной показал имениннику кулак ещё раз. Дверь прикрылась, и парни рассмеялись, в основном над поведением ответственного за них администратора. ИльХун завалился на скамейку и помахал на себя рукой.

— Вот так штучка!

— Не маловат, так называть старших? — поправил его ЧанСоб, садясь рядом с тем местом, где она сидела. Но на него тут же, как последний вандал, плюхнулся Пыниэль — Осторожнее!

— Да ладно, она же не слышит, — не обратил внимания на товарища младший.

Слегка отдохнув, шестеро участников будущего коллектива, название которого ещё находилось в проекте, покинули комнату, направляясь в душевые. Остался один ЧанСоб, решивший ещё потренироваться. Он, как обычно, прыгал, бегал и растрясался до полного бессилия. Только так он смог преобразить себя и, боясь ещё по старой привычке вновь пополнеть, не разрешал себе спускать рукава. Музыка ему уже была не нужна, он про себя просчитывал ритм и вертелся, кружился и носился по репетиционке.

Внезапно за дверью опять послышались шаги. ЧанСоб прислушался. Кто-то из парней что-то забыл и решил вернуться? Он остановился, перестав скрипеть кроссовками по полу. Нет, стук каблуков явно принадлежал женщине, а рядом с ней были мужские шаги. Они принадлежали менеджеру, это ЧанСоб знал наверняка. Ни с чем не спутать его деловую и нерасторопную в то же время поступь.

— Ну, как вам наши мальчики? — интересовался мужчина. Видимо, он до сих пор не мог отстать от неё, желая угодить по максимуму.

— Симпатичные, — ответил односложно Её голос.

— Многообещающие, правда? — как преданный пес, ластился менеджер и ЧанСобу на расстоянии это стало просто смешно.

— Не все, — они остановились прямо за дверью — некоторые очень милы, а некоторые… я вообще не понимаю, за что их взяли? Ни фигуры, ни лица.

— О ком Вы? — поутих менеджер — О том наглом пареньке, который Вас… задержал?

— Нет-нет, — как лед зазвенел её смех — это очень приятный мальчик. Передайте ему ещё раз от меня с Днем рождения!

— Обязательно, так о ком же Вы? — не унимался мужчина.

— Я даже не знаю, как его описать… ну, такой… неуклюжий, что ли. С плохим лицом. У него что-то с кожей? Совсем некрасивый. Кто только кастинг проводил?

Дверь открылась и ЧанСоб, замерший как вкопанный, повернулся к появившимся. Боль и унижение громом поразили его до самого нутра. Он не мог пошевелиться или сказать хоть слово. Пальцы сжались до того, что побелели костяшки и заболели суставы. Женщина застыла, увидев его, но на её лице не возникло ни стыда, ни неловкости за то, что её нелестный отзыв был услышан. Она даже не извинилась, будто в порядке вещей было то, что о любом человеке можно высказаться негативно и на то не стоит обижаться. Если бы у ЧанСоба не было такого большого опыта проглатывания обид, он бы попытался защититься, ответить чем-нибудь не менее колким, но теперь… а впрочем, почему же он не может отвечать, как раньше? Око за око, зуб за зуб. Прекрасная гостья, минуту назад казавшаяся богиней, сошедшей на землю, превратилась в ведьму, которую хотелось кинуть в костер. Но сначала помучить.

— Что Вы тут забыли? — скрестив руки, воспроизвел позу ИльХуна ЧанСоб — Вчерашний день?

— Сумочку, — проигнорировала его сарказм женщина. Менеджер покрутил у виска парню, пока она не видела.

— Мадам Ю, прошу Вас, идемте, у нас ведь тут ещё есть много чего интересного…

— Да где же она? — женщина подошла к скамье, на которой сидела и заглянула под неё. В углу валялся лакированный кремовый клатч. Видимо, Пыниэль спихнул, когда плюхнулся — Ах, наконец-то!

— Какая Вы рассеянная, — посмотрел сверху вниз ЧанСоб, подойдя впритык, пока та лазила за своим аксессуаром — так и голову можно потерять.

— Юноша, — выпрямившись, спокойно сказала она, пока менеджер рядом был близок к кровоизлиянию в мозг — учитесь принимать правду, как мужчина. Или Вы считаете, что я преувеличила и оскорбила Вас?

— Я считаю, что Вы были невежливы и могли бы извиниться, — держа себя в руках, пытался не сломаться ЧанСоб. Его это жутко задело, и в душе была новая рана, а он ещё пытался парировать этот удар!

— Мне не за что извиняться, я озвучила свои мысли, — улыбнувшись с чувством превосходства, она перекинула ремешок-цепочку через плечо и повернулась спиной к ЧанСобу, уходя.

— Понятно, почему Вы до сих пор не замужем, — бросил ей в след парень, успевший разглядеть отсутствие кольца на её пальце. Впрочем, и без того было ясно, что она свободна, по повадкам, по роду деятельности, по манере разговаривать.

— А что, — она остановилась, кинув взгляд через плечо — как будто у Вас есть девушка?

— Нет, — смело ответил ЧанСоб, пока менеджер, молитвенно сведя руки, призывал его замолчать — её нет. Потому что ей должна стать Мисс Южная Корея. Как минимум.

— Хм, — полуусмехнулась мадам Ю — удачи! Продолжайте мечтать.

Уходя, она оставила за собой шлейф дорогих духов. Молодой человек втянул в себя их запах, пытаясь запомнить аромат последнего дня, когда он позволил себе огорчиться из-за женщины, поверить, что они могут полюбить его, что им может быть важно что-то внутри, а не слащавая мордашка и кубики пресса. Разумеется, он продолжит мечтать. Если мечты привели его туда, где он был сейчас, то они заведут его и гораздо дальше!

На вечеринке

Год спустя.

После успешного дебюта, который принёс славу, подобную снежному кому, нарастающую с каждым днем, если не часом, группа BTOB осуществила камбэк с бодрой, веселой песней о чем-то вроде любви. То есть, конечно, в ней говорилось о чувствах, о симпатии между полами, но серьёзной и глубокомысленной лирикой это не назвать. И она завоёвывала популярность среди молодых девчонок, которые начали по-настоящему сходить с ума с семи парней. Именно что всех семи. С обновленного и похорошевшего ЧанСоба фанатки визжали, стоило только ему попасться им на глаза. У него завелось море личных поклонниц. И если поначалу он подумывал, что этим юным нимфеткам вообще все равно в кого влюбляться, лишь бы оно имело причастность к сцене, то потом начал убеждаться, что они искренне находят его очаровательным, привлекательным и… даже красивым и сексуальным! Обо всем этом он с интересом узнавал с форумов, которые с любопытством просматривал в редкие свободные минуты. Что ж, кажется, ещё одна его мечта исполнялась. Его действительно начали хотеть женщины.

Вечеринку по поводу очередной успешной работы «Cube Ent.» устроило в частном закрытом клубе, куда были приглашены почти все артисты агентства и множество «чужих» звезд, а так же просто влиятельные и важные особы, которых ценило руководство за поддержку, спонсорство и прочую финансовую помощь.

Пол вечера из всех колонок и, такое ощущение, из каждой дыры, неслось героическое «WOW», которое доставляло удовольствие кому-нибудь, но не молодым ребятам, исполнявшую её по несколько раз на дню и десятки раз за неделю, на репетициях, выступлениях и съемках всяких программ. МинХек развалился на диване и устало наблюдал за тем, как люди движутся по клубу, от бара на танцпол, обратно, к диванам вроде того, на котором он нашел пристанище. СонДже стоял с безалкогольным коктейлем и приплясывал рядом с ИльХуном, заглядывавшимся на всё, что проходило мимо него в юбке. ЫнКван о чем-то болтал с директором, пытаясь вести деловую беседу поверх грохочущей музыки.

ЧанСоб, в приподнятом состоянии духа, не знал, куда себя приткнуть. Ему хотелось петь и плясать снова и снова. Сегодня он был особенно рад всему, потому что его жизнь шла в гору и тому были доказательства на лицо. Куда-то пропали ХенЩик с Пыниэлем. Наверное, уже клеят девчонок, что не против был сделать бы и он, но опыта ещё не хватало, хотя уверенность уже достигла уровня «выше ноля» и основала фундамент в душе парня. Одиноко поглядывая по сторонам, он встретился глазами с СоХен. Она улыбнулась ему и, попрощавшись с кем-то, подсела на свободное место рядом. Несмотря на то, что она была моложе его на три года, всё-таки она уже считалась состоявшейся знаменитостью, а он был «мальчиком», которому ещё многому следовало у неё поучиться. Как и у других участниц 4minutе.

— Привет, скучаешь? — добродушно начала она. «Милая, — решил для себя ЧанСоб — но не в моем вкусе».

— Да, выдалась минута для размышлений, — обтекаемо ответил он.

— Не хочешь пойти потанцевать? — кивнула она на площадку, почти до отказа заполненную людьми, впившись в соломинку, торчавшую из её бокала.

— Почему бы и нет? — «С чего-то же надо начинать» — пронеслось в голове самоубеждение. Молодой человек поднялся, подав по-джентльменски руку девушке. Когда она встала, он с чисто мужским инстинктом оглядел её с головы до ног. Дабы сделать какое-то заключение, он про себя повторил: «Милая».

Поддерживая её под руку, потому что она была на высоких каблуках и блуждающая толпа могла задеть её, ЧанСоб почти достиг танцпола, когда перед ними возникли ДонУн и ЁСоб. Он с ними уже виделся и общался, но все были навеселе, пользовались случаем, чтобы поговорить друг с другом, поэтому пришлось опять притормозить и углубиться в вежливую беседу. СоХен не торопила и допивала свой напиток, покачивая головой в ритм музыке. ЁСоб рассказал какие-то анекдоты о закулисной жизни, которым ЧанСоб солнечно улыбнулся, совершенно не рассмешившись ими. ДонУн заговорщически подмигивая, поведал ему сплетню о какой-то даме из их агентства. Всё это было не слишком интересно.

— Ладно, пойдем мы дальше, — посмотрел на пустой бокал ДонУн. — тут ещё поле не пахано…

— Эй, ты, вообще-то, уже почти всех тут «вспахивал», — укорил его ЁСоб пытаясь остановить кружащийся по головам хищный взор товарища — дай и другим!

— Сам возьми, — засмеялся он, и они начали удаляться, но тут из тесноты и пестроты толпы, движущейся под музыку, выплыл ХенЩик, поддерживая под локоть свою спутницу.

ЧанСоб узнал её сразу же. Она ничуть не изменилась. Только вид её на этот раз был более неформальным; распущенные волосы, делающие её моложе, укороченное платье с глубоким декольте, красная помада и колготки сеткой. «Нет, — подумал ЧанСоб — это определенно чулки. Голову на отсечение даю». Согруппник приблизился к нему, радостно улыбаясь. Что-то в его простом лице было такое, будто он поймал золотую рыбку и теперь боится, что невод порвется. Нет, конечно, ХенЩик был далек от меркантильной политики поведения ИльХуна, но явно тоже вспомнил, или заново узнал, кто эта леди.

— О, ребята, — обратился он к ним с СоХен, заметив их тоже — решили потанцевать? Там такая толчея! Мы утомились, и я вспотел насквозь.

— Конечно, уверен, — неудержимо начал говорить ЧанСоб, даже не пытаясь остановить свой язык. Душа просила, душа кричала, что надо так и сделать, — что твоя партнерша быстро устала. Не в её возрасте уже такие пляски себе позволять.

ХенЩик открыл рот от изумления. Ему явно хотелось провалиться на месте. Женщина хладнокровно посмотрела на юного хама. Узнала ли она его? Вспомнила? СоХен пришла в себя первой.

— Простите, я кое-что забыла, — извиняясь, протараторила она и ретировалась с поля боя. ЧанСоб мельком посмотрел ей в след. Ну вот, лишил себя компании. Но не уязвить мадам Ю было выше его сил.

— А Вам, наверное, — ответила она. — уже нужно быть в постели, а то мама с папой заругают.

— Не думаю, — ехидно улыбнулся ЧанСоб, — моя мама женщина либеральных взглядов и, кажется, помоложе Вас будет. — это уже была наглая ложь, с которой молодой человек хватил лиха. ХенЩик не знал, что и сказать. Он впервые видел от друга такую невоспитанность, такой негатив и такую беспардонность.

— ЧанСоб, пожалуйста, извинись, — едва смог выговорить он.

— Мне не за что извиняться, — пожал он плечами. — я озвучил свои мысли.

Женщина прищурила глаза, будто что-то припоминая и, уже почти изрекла очередную колкость, но у неё зазвонил телефон и она, шепнув что-то ХенЩику на ухо, поспешила отойти в сторону. Тот покивал головой всепонимающим жестом и обернулся к коллеге.

— Тебе кто на больную мозоль наступил? — он наклонился к нему ближе. — Ты какого черта творишь? Ты хоть знаешь, кто эта…

— Да-да, крупная бизнесвуменша, владелица несметных богатств и крутая цыпочка, — поморщил нос ЧанСоб. — зарвавшаяся стерва — вот она кто!

— С чего ты взял?! — не осознавал ХенЩик происходящей ситуации.

— Я знаю таких, как она, — не стал расписывать давний конфликт молодой человек. — и о ней наслышан.

— Да что ты мог о ней слышать и от кого? — парень проверил, не возвращается ли она к ним и вновь вернул внимание к разговору. — Пожалуйста, не порть мне вечер.

— Тебе? — ЧанСоб с укоризной воззрился на товарища — Где ты её вообще взял?

— Как где? Она почетная гостья этого праздника, — ХенЩик опять наклонился к его уху. — прошу тебя, не зли её. Я тоже многое о ней слышал, но именно этого мне и хочется от неё добиться. Разве она не секси?

— Угу, — образовавшаяся почти год назад стена неприязни не давала соглашаться с правдой — нафталином твоя секси попахивает. Смотри, не провоняй.

— ЧанСоб! — взмахнул руками ХенЩик — Да какая муха тебя укусила? Ей всего тридцать один.

— О, ты уже анкету о ней заполнил, — похлопал он по плечу одногруппника — что ещё узнал?

— Что она достаточно легкомысленна, чтобы провести хорошо время, — таинственно поведал ХенЩик. — Короче, не мути воду тут. Я запал на неё, ну серьёзно!

— Ой, да пожалуйста! — ЧанСоб посмотрел, как она идет к ним снова и кивнул ХенЩику, чтобы тот обернулся. Сам же он поискал в толпе растворившуюся СоХен, но уже не смог найти. Ну вот, спугнул и, похоже, безвозвратно. Неужели у него эта ночь кончится ничем?

— Ну что, хочешь что-нибудь выпить? — угодливо предложил ХенЩик. «О, Боже, да они уже на „ты“ перешли!» — саркастично передернуло ЧанСоба.

— Нет, мне хватит, — холодно улыбнулась она одними губами и обратилась к своему злобному оппоненту, чего тот уже не ожидал — а Вы не хотите потанцевать, юноша? Может быть, Вы убедитесь, что в моем возрасте не так уж и скрипят костями, как Вы предполагаете.

— Знаете, — поднял брови ЧанСоб, якобы восхищенный предложением — пожалуй, я откажусь. Нет никакого желания. Приятного времяпрепровождения!

Откланявшись, он оставил друга с его желанной добычей. Пусть окручивает её, сколько хочет. Не пожалел бы потом. Такую змею пригревает. Ну да, его трудности, если слушать не хочет. В конце концов, может быть, он только на ночь её и хочет развести. И поделом ей. Пусть её попользуют, вытрут о неё ноги — хоть бы ХенЩик так и сделал — и бросят. Узнает почем фунт лиха. Хотя, похоже, ей не особенно страшна связь на одну ночь и не её ли она сама и ищет? Фу, бывают же личности!

ЧанСоб решил освежиться и направился в уборную, где на входе встретил выходящего ИльХуна.

— О, ты чего такой смурной? — младший друг был заведен происходящим и, сверкая глазами, явно ещё не потерял азарта вечеринки — Случилось что?

— Да нет, просто неприятного человека встретил, — отмахнулся он и, чтобы избежать дальнейших вопросов, вошел в мужской туалет и подошел к раковине.

Уже собираясь умыться, он посмотрел на своё отражение. В начале банкета они с ребятами выступили, поэтому были в гриме, который до сих пор не был стерт. Глаза подведены, волосы уложены, на лицо наложен идеальный тон так, что не видно изъянов кожи. ЧанСоб вперился глазами в этого парня в зеркале. Это наполовину был не он. Просто картиночный мальчик, как с обложки журнала. Имидж, который нравится женскому полу. Если бы мадам Ю встретила его таким год назад, то, несомненно, обратила бы не меньше внимания, чем на других, и не назвала бы некрасивым. В голове ЧанСоба это слово звучало как «страшный урод». Он выключил воду и решил оставить до конца сегодня на себе эту маску.

Выйдя в зал, он определился с тем, что один сегодня спать не ляжет. Нужно только выпить для храбрости, и тогда можно начинать искать достойный объект. Впрочем, если достаточно выпить, то сойдет любой объект. ЧанСоб направился к бару и слету вскочил на высокий стул без спинки.

— Чего-нибудь покрепче, — смело заявил он бармену и тот, по лицу угадав, что конкретика излишня, налил чего-то на своё усмотрение. ЧанСоб понюхал ядреные алкогольные пары и отпил, сморщив лицо.

— Это ведь ты — мечтатель о Мисс Южная Корея? — услышал он рядом с собой голос, чуть не подавившись. Сдерживаясь, чтобы не прыснуть глоток наружу, он втянул в себя и, обжигая нос, жидкость ему чуть не ударила в мозг. ЧанСоб закашлялся — Всё в порядке?

Беря себя в руки, он схватил салфетку из металлической салфетницы в виде двух лебедей на краю бара и промокнул губы и лицо, поворачиваясь к женщине, которой объявил холодную войну.

— А Вы та, которую черти тащили на шабаш, но промазали? — в конец рассердился он. Что она его достает? Шла бы вон, с ХенЩиком флиртовать. У них это неплохо получалось и им это обоим нравилось.

— Ты играешь с огнем, — угрожающе оскалилась она — любишь риск?

— А Вы любите унижение? — ЧанСоб постарался не поддаваться её пафосной манере давления. Ему было плевать, кто она там такая. В конце концов, не президент и не Папа Римский, так что власти над ним ни физической, ни духовной не имеет — Я могу Вас до скончания времен покрывать, раз Вы напрашиваетесь.

— Я спущу тебе с рук такое поведение, — стала спокойнее она. Ей лучше удавалось брать себя в руки, чем ему — ты совсем глупый мальчик и не понимаешь ничего.

— Многого понимать не надо, чтобы знать, какая Вы на самом деле, — прошипел он, вернувшись к своему стакану. Не нужно терять мысль о том, что надо найти себе приятную компанию и избавиться от этой.

— Ты изменился с тех пор, — почти ласково заметила она. — похорошел.

— А Вы поплохели, — опустошив содержимое, ЧанСоб стукнул стеклом по полированному дереву. Это уже не просто обман. Это самообман. Она выглядела в этот раз роскошно. Но парню каждый миллиметр её существа казался порочным и грязным, каким бы восхитительным не был. — где Вы ХенЩика потеряли? Возвращайтесь к нему.

— Успеется, — отрезала она и заказала себе что-то выпить. Понимая, что она не собирается уходить, ЧанСоб, не прощаясь, спрыгнул со стула и пошел прочь. Пусть сидит там и ждет у моря погоды.

Настроение испортилось до предела. Не замечая никого, он пошел на выход. Завтра рано вставать, так что, идея напиться и оттянуться изначально была неправильной. Оглядываясь на своих хмелеющих друзей, он подумал, что с утра у него будет огромное преимущество и он похвалит себя за решение поехать спать, а не упиваться до той стадии, когда на следующий день однозначно будет трещать голова. ЧанСоб увидел протискивающегося в сторону бара ХенЩика. «Удачи тебе» — мысленно благословил он его, жалея, что товарищ выбрал столь скверную персону для удовлетворения своего вожделения.

Неожиданность

Кто-то немного подвыпивший, а кто-то трезвый, ребята ввалились в общежитие дружной толпой под утро. Неважно спавший ЧанСоб сквозь сон услышал их ещё на пороге, а уж когда они вошли в спальню с двухъярусными кроватями, то от алкогольных паров и перешептываний спать и вовсе стало невозможно. Парень накрыл голову подушкой, но, задохнувшись под ней от жары, высунулся и приподнялся, выжидая, когда эти охламоны улягутся. ХенЩик, чья кровать стояла перпендикулярно его, да, к тому же, за спиной, спланировал на матрац и, шумно взбив подушку, затих. ЧанСобу было до жути интересно посмотреть в его лицо, наверное, удовлетворенное и довольное, но он не стал сворачивать шею. Выгорело у него с мадам Ю? Или хватило ума послать её подальше? Надо выкинуть из мыслей эти вопросы. Завтра предстоял тяжелый день, репетиция, а после, вечером, снова и снова петь WOW, эти слова его партии… «Красная помада, черные чулки…». Господи, теперь даже работа будет напоминать об этой дамочке! Словно кто-то написал специально о ней. ЧанСоб перевернулся на другой бок, носом к стенке, и заставил себя забыться и переключиться на иные размышления.

Утром зазвенели будильники. У кого-то они были заведены в часах, у кого-то в мобильных. Нарастающие звуки забитого до отказа дня накатывали сильнее и сильнее, пока всё общежитие не поднялось на ноги, начав собираться. Борьба за место перед зеркалом в ванной, толкотня перед раковиной, брызги умывающихся друг на друга, громыхание посудой, крики ЫнКвана, призывающего на завтрак. Всё каруселью кружилось перед глазами и выработалось до такого автомата, что никто почти не обращал внимания на чужие действия, умудряясь впрыгивать в штаны, чистить зубы и причесываться одновременно. Менеджер подгонял тех, кто труднее просыпался и вяло расшатывался. ЧанСоб, приведший себя в приличное состояние, сел на стул и притянул к себе кружку кофе, который он так любил. Ароматный, крепкий, отрезвляющий, но в то же время пьянящий, уводящий фантазии в какую-то пограничную сферу между интимным и деловым тоном. В репетиционку не нужно было накладывать грим и укладываться, поэтому он нахлобучил на голову кепку и ждал, когда соберутся остальные. МинХек и ХенЩик не любили выходить абы как, даже когда их никто не обещал увидеть. Исключительно для себя они следили за собой и своим обликом. СонДже просто упаковывался очень неспешно, поэтому менеджер, впрочем, как и каждое утро, уже начинал выходить из себя. Столько времени он с ними, бедный, скоро все нервы себе испортит. Или ему в отпуск надо будет сгонять.

— Всё, ребята, выходим, выходим! — торопил он, вытаскивая у кого-то изо рта недоеденный бутерброд и заворачивая с собой, кому-то поправляя пиджак на плечах — Все нюансы потом, едемте!

Молодые люди высыпали на улицу, как детсадовцы выстроившись в ряд по двое, и только ЧанСоб шел последним, как всегда держа себя немного в стороне ото всех. Нет, он со всеми хорошо ладил и был дружен, но просто так повелось в его жизни, что он предпочитал оставлять вокруг себя личное пространство. Почему-то перед машиной, ждавшей их, образовался затор. Казалось бы — откройте дверь и залазьте! Но почему-то парни перед ним топтались на месте. ЧанСоб высунулся из-за плеч согруппников, как высовываются водители из окон автомобилей, когда стоят в пробках. Все куда-то, один за другим, повернули свои головы и менеджер, растолкав их, выбежал прочь, куда-то поспешив. ЧанСоб проследил за направлением их взглядов и за мужчиной и споткнулся глазами о двухдверную BMW редкого для транспорта фиолетового цвета. Уже почти присвистнув, он увидел опершуюся на него мадам Ю, приветствующую менеджера. ЧанСоб недовольно поморщился. Опять она! Уже тут! В короткой джинсовой юбке, таком же укороченном пиджаке, открывающем обтягивающую кофточку в тон машине. Молодится, как всегда. А шпильки-то на ногах… как только ими на педали жать можно? Никак. Её дорогущая тачка, наверное, по мановению волшебной палочки ездит.

Женщина что-то шепнула на ухо распинающемуся администратору, они оба засмеялись. Она натурально, он услужливо. Потом она что-то передала ему в руки и выжидающе отстранилась. Мужчина кивнул и вернулся к своим подопечным. Прямо перед ЧанСобом стоял ХенЩик, к которому и обратился менеджер Пак:

— На, держи, — он сунул ему в ладонь визитницу — не теряй больше! Ишь, какой даме неудобства создал!

Парень посмотрел на друга, скривив рот. Ага, всё-таки они что-то вдвоем делали… Вот дурак, он должен был её кинуть! ЧанСоб горел жаждой пакостничества.

— А она… — начал ХенЩик, уже почти выйдя на шаг вперед, но мужчина остановил его, внезапно обратившись к ЧанСобу.

— Быстро иди к ней! — шепотом прошипел он, введя вокалиста в состояние крайнего изумления. — Она зачем-то тебя хочет видеть!

— Да, но я-то не хочу! — отшатнулся ЧанСоб, честно сказав то, что вертелось у него в голове.

— Быстро, давай-давай! Времени ни у кого лишнего нет! — менеджер поведал ещё более личной интонацией — Таким людям не отказывают. Иди!

Молодой человек, поймав на себе ревниво-непонимающий взор ХенЩика и смешливо-подозрительные остальных, опустил голову вниз, натянув на лицо козырек до предела. Понукаемый администратором, который выпихнул его на тропинку, ведущую к госпоже Ю, ЧанСоб несмелым шагом приблизился к ней, не поднимая глаз. Остановившись за метр от неё, он сунул руки в карманы.

— Доброе утро, — тихо, но язвительно поздоровался он. Чувство неловкости усугублялось тем, что сегодня на нем не было вчерашнего искусства визажистов и парикмахеров. Он вновь ощутил себя тем самым мальчишкой, которым был до дебюта. Что ей нужно? Опять поиздеваться и окатить его насмешками?

— Здравствуй, ЧанСоб, — отлично! Она уже узнала, как его зовут. Что за фамильярство? Ему хотелось опять огрызнуться, но он сдержался. Поскорее отделаться и ехать на репетицию — вот всё его скромное желание. — Я хочу с тобой пообщаться, не против?

«Против, конечно!». Он передернул плечами, показывая своё равнодушие.

— Господин Пак, — крикнула она за спину ЧанСобу так, что он слегка вздрогнул. Он всё ещё не смотрел на неё, поэтому каждое её слово было неожиданным — я подвезу его, хорошо? Езжайте, а мы за вами!

«Нет-нет-нет! Не бросайте меня с этой гадюкой!» — взмолился в мыслях юноша и обернулся через плечо. Все стали погружаться в микроавтобус. Набравшись решимости, он поднял лицо и обратился к женщине.

— Я бы предпочел ехать со всеми… можно? — ещё разрешения у неё спрашивает! Да надо просто развернуться и уйти, дел-то…

— Поздно, — она сладко улыбнулась, проведя языком по влажным губам, так ненавязчиво, будто этот жест был отрепетирован ею с подросткового возраста. Встретившись глазами, ЧанСоб опомнился и опять опустил лицо, поправив козырек — я уже отпросила тебя, садись.

Госпожа Ю открыла машину и жестом указала парню на пассажирское сиденье. Глубоко вдохнув, он обошел автомобиль спереди, полюбовавшись вытянутым капотом, прятавшим в себе кучу лошадиных сил и бешеную мощность. Плюхнувшись на кожаное кресло, он отвернулся к окну захлопнутой двери.

— Какую музыку ты любишь? — раздался её голос над левым ухом — Что включить?

— Без разницы, — бросил он, скрестив руки на груди.

— Как знаешь, — губы всё ещё были самодовольно растянуты в улыбке, покрытые блестящей не яркой помадой — но если не понравится, то переключишь.

Микроавтобус тронулся, и они стартовали вслед за ним.

— О чем Вы хотели пообщаться? — покосился на её руки на руле ЧанСоб. Шесть из десяти пальцев были унизаны перстнями.

— Прежде всего, давай перейдем на «ты»? — добродушно предложила она.

— Нет, — отрезал парень, начав щелкать по кнопкам магнитолы, пробегаясь по радиостанциям. А что её бесит, интересно? Врубить бы ей матерного рэпа. Женщины его не переносят. Как назло, ничего подобное не транслировалось.

— Меня зовут ДжеНа, — продолжала она пробовать пробиться сквозь стену, возведенную ЧанСобом.

— Я не запомню, — молодой человек прислонил ладонь к стеклу, оставив на ней отпечаток. Теперь ей придется лишний раз протирать.

— Ну почему ты такой бука? — пожурила она его. Парень разговаривал с ней затылком.

— Я просто хочу оказаться на репетиции со всеми и терплю до того момента Ваше общество.

— Оно тебе так неприятно? — не веря, полюбопытствовала ДжеНа.

— Я не хочу, чтобы на меня косо смотрели мои товарищи, — и это тоже было важной причиной, помимо той, что ему не хотелось находиться с ней в далеко не лучшем виде, когда он не находил перед ней никакого преимущества. Вот если бы он выглядел, как накануне, тогда другой разговор.

— А у твоих друзей что, нет девушек, что они будут на тебя не так смотреть? — хмыкнула женщина.

— У некоторых есть, — ЧанСоб нашел лазейку для сарказма. — но девушки — это одно, а Вы — совсем другое.

— Опять пытаешься списать меня в старухи? — вместо ожидаемого гнева, она рассмеялась. — Бесполезно, дорогой. Знаешь ли, мне известно, что я хорошо выгляжу и по современным стандартам я ещё молода.

— Да мне всё равно, — буркнул он, опечалившись тем, что попытка уколоть её самолюбие не удалась.

— Значит, не хочешь идти со мной на мировую? — видя его настроение, ДжеНа скорчила хитрую гримасу, но он этого не видел, продолжая следить за дорогой и боковым видом.

— Я Вам не объявлял войну, чтобы на мировую идти.

— Что ж, ладно, — микроавтобус перед ними начал парковаться возле здания, где должна была проходить репетиция, но госпожа Ю вдавила газ и они пронеслись мимо, двигаясь в неизвестном направлении.

— Эй, что Вы делаете?! — подскочил ЧанСоб, потеряв с головы кепку от резкого движения. Она упала ему под ноги, и он полез её поднимать и надевать обратно.

— Я не отвезу тебя туда, куда тебе надо, пока не сменишь тон на более милостивый, — решительно сказала она, удаляясь от рабочего места ЧанСоба. Он тоскливо поглядел в заднее стекло.

— Верните меня! Это же не шутки! Мне влетит и очень здорово!

— Я всё улажу, не бойся, — спокойно пообещала она, и почему-то он не сомневался, что в агентстве перед ней многие пропляшут на задних лапках.

— Почему Вы ко мне пристали, объясните? — сел он наконец-то лицом к ней и воззрился на неё, требуя честного ответа.

— Ты мне приглянулся, — слишком откровенно призналась она. Молодой человек даже и не рассчитывал на такой масштаб правды.

— Шутите? — ЧанСоб глупо и растеряно хохотнул — Вы же меня уродом назвали год назад!

— Я не называла тебя уродом, — свела она брови к переносице — не преувеличивай!

— Не важно, Вы меня оскорбили и даже не извинились! Что изменилось теперь?

— Ты? Я? Обстоятельства? — ДжеНа притормозила и остановилась у бордюра, включив аварийку — Не знаю, но извини меня за тот случай. Я не со зла, правда.

— Знаете что? Мне плевать почему Вы вели себя так, а теперь иначе. Я забуду и прощу, если оно Вам надо, но везите меня на репетицию, — ЧанСоб слегка стукнул по сиденью.

— Я уже сказала своё условие. Сначала стань со мной мягче, — она развернула корпус и пронзительно уставилась ему в глаза. Её накрашенные ресницы и красиво подрисованные брови делали взгляд очень выразительным. Да и очи у неё были ещё те, глубокие, как омут.

— Ладно, — потерпев фиаско, зачехлил заготовленные орудия пыток парень. Пусть расслабится, думает, что её взяла. Ничего, он ещё ей припомнит!

— Вот и славно, дашь свой номер телефона? — совсем она что ли? Ведет себя, как малолетка на свидании.

— С ума сошли? — ЧанСоб покрутил у виска. — Ваших звонков мне ещё не хватало. Обойдёмся тем, что я перестану Вам хамить.

— Ох, — выдохнула она, но, подумав минуту, согласилась. — Что ж, для первого раза сойдет.

— Первого? Увольте, — он оторвал свои глаза от неё, почувствовав, что что-то мужское, инстинктивное, зашевелилось внутри. Нет, не даст он себя охмурить так же, как ХенЩика. Эта самка из хищных, и он не собирается быть травоядной жертвой. — Давайте остановимся на этой встрече и простимся?

— Это, по-твоему, не хамство? — приподняла она брови и убрала руку от ключа зажигания.

— Ну, хорошо-хорошо, — ЧанСоб развел руками — что Вы хотите?

— Пообедай со мной как-нибудь, — не лучшая задумка. Ему бы не хотелось есть в её компании. Ещё несварение случится! — Я заеду на днях и мы посидим где-нибудь, хорошо?

— Блин, — парень посмотрел на ключи от машины, как на упущенную с крючка рыбу. — пусть будет по Вашему!

— И ты не откажешься? Обещай! — настаивала она.

— Обещаю! Прошу Вас, заводитесь уже! — неспокойно поелозив на месте, ЧанСоб блаженно услышал звук включившегося мотора. Никогда не знал, что технические процессы, далекие от какой-либо эстетики, могут приносить такую радость.

— Что ж, едем, — ДжеНа вдавила педаль, трогаясь — с этого момента будем знакомиться заново…

Пиявка

ЧанСоб вошел в репетиционный зал и тут же был встречен свистом ИльХуна и аплодисментами СонДже и МинХека. Вот же заразы.

— Ну, прекратите! — парень прошел прямо до ХенЩика, погрустневшего в углу на скамейке. — Слушай, я, правда, ни при чем… я не знаю, почему она до меня докопалась…

— Всё в порядке, — слабо улыбнулся товарищ. — она же мне ничего не должна.

— Разве? А я думал… — замялся ЧанСоб, сложив губы в трубочку.

— Зря думал, — ХенЩик встал и положил руку ему на плечо. — между нами ничего не было. Она уехала раньше.

— Да я… да мне как-то… — молодому человеку не понравилось, что ему будто сплавляют залежалый товар.

— Эй, как тебе удалось очаровать эту леди? — крикнул не слышавший разговора ИльХун.

— Очаровать? Её? — ЧанСоб скривил лицо. — Да упаси Боже! Никогда бы не взялся! К чему она мне?

— Как к чему? — засмеялся младший. — Говорят, она очень способствует продвижению по службе…

— Н-да? — вокалист снял кепку и, поправив сбившиеся под ней волосы, нахлобучил обратно — Ну вот бери её себе, и продвигайся. Куда угодно.

— Серьёзно? Никто не претендует? — ИльХун поглядел на них с ХенЩиком. Видимо, тоже вчера заметил, что те общались пол вечера. Друзья покачали головами. — Как знаете, простачки. А я, так испытаю судьбу, вдруг перепадет, а?

— Так, хватит болтать! — разогнал их ЫнКван, вставивший в магнитофон диск. — Давайте за работу, погнали!

Уже поздно вечером, после всех дел и выступлений, съёмок в шоу, вымотанные и выдохшиеся, ребята шли по коридорам Cube, мечтая добраться до постели и расслабиться. Несмотря на поздний час, работа в здании ещё кипела. Подготовка промоушенов, пиар-компаний, звонки заграничным организаторам: всё это не останавливалось почти круглые сутки, прерываясь в редкие моменты. К тому же, они были не единственным продуктом компании. Другие, уже более раскрученные и прославленные, требовали ещё больших забот и внимания. Навстречу как раз попались коллеги из 4minute, заканчивающие трудиться на сегодня, как и они.

Вежливо поздоровавшись, они протискивались друг мимо друга; кто-то, у кого ещё оставался запас энергии, улыбаясь, а кто-то безразлично опустив глаза и думая о своем. СоХён просияла, посмотрев на ЧанСоба, но это было больше похоже на воспоминание о каком-то конфузе, чем на флирт. Вот ему теперь все будут припоминать мадам Ю? Или дадут спокойно прожить хоть час? Он вяло поднял уголки губ и проводил их взглядом, заметив, что ИльХун и ХенЩик последовали его примеру и тоже глазеют вслед девушкам.

— Да-а… — многозначительно выдохнул ХенЩик, когда те удалились на достаточное расстояние, чтобы их не слышать. — Вот они, прекрасные моменты в нашей деятельности.

— Это точно, — кивнул ИльХун. Другие четверо уже скрывались за поворотом, а эти так и стояли. — Какие же они… классные!

— Вот за такими бы и ухлестывал, — поучительно ткнул им в спины ЧанСоб. — а не на старух замахивался.

— Тебе хорошо говорить, — жалобно поднял брови младший. — а мне даже самая мелкая из них нуна! Так что, какая разница? Лично мне — никакой!

— Какой ты неразборчивый, — усмехнулся ХенЩик.

— Не неразборчивый, а непривередливый, — показал им язык ИльХун. — в молодости надо опыта набираться, и какая разница на чем?

— Может, на ком? — поправил его ХенЩик.

— В случае с госпожой-олигархом он всё правильно сказал, — засмеялся ЧанСоб. ЫнКван вернулся и показался в конце коридора, заторопив их призывными жестами.

— Где вас черти носят? Все домой хотят! Взяли задницы в руки и бегом сюда! — беззлобно, но твердо дал указание лидер.

— Спешим-спотыкаемся! — ответили они ему хором и, засмеявшись, поплелись догонять остальных.

Уже забывая о навязчивости со стороны известной особы, ЧанСоб, в бодром состоянии духа, потягивался после репетиции на следующей день. В зале, к сожалению, не было окон, а на улице светило с утра ещё жаркое, но уже осеннее солнце. Интересно, погода не испортилась? Вот бы выйти туда и размяться на газоне. Но у них недолгий перерыв, за который нужно успеть перекусить, а потом опять мчаться на съемки. Он плюхнулся в круг к остальным, которые распаковывали пакеты с готовой пищей, доставленной на заказ из одного из сотен подобных сеульских кафе по интернету. Ребята поудобнее расположились на полу, приступая к еде, когда к ним внесся менеджер Пак. Как всегда растормошенный, суетный и озадаченный чем-то.

— ЧанСоб, подойди сюда! — поманил он его, сгибая ладонь. — Быстрей, быстрей!

Парень поднялся, неохотно отрываясь от сочной лапши.

— Что такое? — подошел он к мужчине. Тот, озираясь, как партизан, подтолкнул его к двери, положив руку на спину и согнувшись, будто втягивал подопечного в заговор.

— Тебя там ждут, сходи, прогуляйся, — доверительно поведал он, но на лбу почему-то выступил пот.

— Кто? — недоумевая, выпрямил шею ЧанСоб. Посмотрев в глаза менеджеру, он обо всем догадался, но они уже были в коридоре, и отступать было трудно. — Нет! Не-не-не, если это опять она…

— ЧанСоб! — грозно шикнул на него мистер Пак. — Ты же деловой человек, ты артист! Ты должен понимать, что есть вещи, которые мы вынуждены делать, по своему желанию, или без него…

— Э! Знаете, этого в контракте не прописывалось! — затряс головой парень. — А если ко мне гомик богатый подкатит, я тоже должен буду радостно исполнять команды?

— ЧанСоб! — уже ласковее пытался приструнить его мужчина. — Ну, она же не гомик. Она женщина… красивая, приятная женщина. Ну не изнасилует же она тебя! Ты мужик или как?!

— Да пропади она пропадом! Что ей от меня нужно? — молодой человек разъярился. Он уже сам не понимал, что его так раздражает в этой даме. Она не была некрасивой или неприятной, да и старухой он называл её из-за незабытой обиды. Но спесь с неё нужно стряхнуть, только, видно, кроме него этого сделать некому.

— Госпожа Ю просто хочет пообщаться, что в этом такого? — развел руками менеджер.

— Просто пообщаться? Ага, как же, — хмыкнул ЧанСоб. — Вот прям только ради поговорить примчалась.

— Если сомневаешься — пойди и выясни сам! — уже взмолился мистер Пак.

Парень задумался. В самом деле — зачем ей это? Если она, действительно, считала его страшным, как и раньше, то не стала бы виться вокруг. Или она любит заводить любовные романы через отвращение? Извращенка! Впрочем, если бы так и было, то она бы стала ухлестывать за ним ещё год назад. Загадка. Он что, так похорошел, что всё вдруг кардинально изменилось?

— У нас же съемки Diary, — привел последний довод ЧанСоб.

— Ну, не появишься в одном выпуске, ничего страшного, — похлопал ему по плечу мужчина. — директор в курсе, что она здесь. Он всё поймёт.

— Шикарно! За меня уже всё решили! — парень недовольно посмотрел на менеджера. Кажется, ему от этой беды не отделаться, если не разобраться непосредственно с мадам Ю, которая объявила на него охоту. — Могу я Вас попросить об одном одолжении?

— Конечно, — обрадовался мужчина, видя, что мальчишка сдался.

— Не говорите ребятам, где я и с кем, хорошо? Придумайте что-нибудь: директор вызвал, или костюмер позвал на примерку, только не это, ладно?

— Как скажешь! — кивнул мистер Пак и схватил его руку, пожимая. — Спасибо, ЧанСоб, спасибо!

Молодой человек вернулся за кепкой и рюкзаком, и, ничего не объясняя товарищам, вышел прочь. Он оказался на огороженной парковке, позади дома. Теплые лучи сладко пригревали, свежий воздух пахнул в лицо. Вот он и на улице. Бойтесь мечтать — мечты сбываются! Да ещё так быстро, что подготовиться не успеваешь. Оглядевшись, он увидел знакомый фиолетовый автомобиль, искрящийся на солнце. Обреченно втянув глоток кислорода, повесив голову, ЧанСоб прошаркал ногами до места. Женщина, сидевшая внутри за рулем и высунув локоть в открытое окно, заметила его и, широко улыбнувшись, выскочила наружу.

Отблески света играли на стразах её одежды, которыми были выведены известные модные марки. Сегодня она пошла ещё дальше, надев короткие джинсовые шорты на свои ноги, по чести сказать, позволяющие носить подобное. На высоких каблуках она едва ли не достигала ростом ЧанСоба. К счастью, за солнечными очками хотя бы не было видно её глаз. Парень, оценивающе окинув её взором, понял, что поддаться чарам такой светской львицы труда не составит. Но он не поведется. Даже если она выглядит, как его ровесница, даже если она завоюет титул Мисс Южная Корея — фиг ей, а не его согласие. На что бы там ни было.

— А я уже заждалась тебя, — свела она ладони вместе, переплетя пальцы. Кольца на них тихонько стукнулись.

— Не стоило так ради меня над собой издеваться, заехали бы в другой раз, — поправил лямки рюкзака ЧанСоб.

— О, я боюсь, тогда другого раза бы не было, — она сняла очки, пронзительно посмотрев на него. Стерва. — ты же, признайся, хотел нарушить данное мне обещание и не придти ко мне?

— А Вы думаете, я скрывать это собираюсь? Я и сейчас готов сбежать при удобном случае, — ДжеНа рассмеялась, открыв свою дверцу и приготовившись сесть.

— Тогда лучше садись, чтобы труднее было это сделать.

— Я не хочу никуда ехать, куда это Вы собрались? — стоя рядом с передним колесом, ЧанСоб начал постукивать носком по шине.

— Уже забыл? Я просила как-нибудь поесть со мной. Сейчас время обеда, — женщина кивнула на пассажирское сиденье. — Прыгай и пристегивайся.

— Ну, блин! — ЧанСоб с силой вдарил по резине. ДжеНа замерла, не собираясь сдаваться и отпускать его.

— Ты давал слово, — напомнила она, взмахнув длинными ресницами.

— Черт, — капитулировал молодой человек и, обойдя машину, плюхнулся на знакомое кресло. — Знаете, я очень привередлив в еде.

— Ничего, мы поедем в очень хороший ресторан, — завела мотор она и стала медленно выезжать.

— А там подают хороший кофе? — придирался ЧанСоб.

— Отменный, — вырулила ДжеНа и выехала на дорогу. — Если тебе там не понравится, то ты просто будешь нагло врать, потому что повара там высший класс.

— А я кошелек забыл, — соврал парень, испытывая её терпение.

— Я угощаю, так и было задумано, — переключила она на третью скорость и они понеслись по проспектам.

— Ну, Вас за язык никто не тянул, — пробубнил ЧанСоб себе под нос, предвкушая очередной момент расплаты. Женщина услышала и захохотала.

— Я никогда не нарушаю обещаний, — она включила музыку на своё усмотрение, и парень невольно заметил, что она ему нравится. Неужели у них совпадают музыкальные вкусы? Быть того не может! — какие девушки тебе по душе? Только честно.

— Во-первых, ничего себе у Вас сразу вопросики, — молодой человек фыркнул, догадываясь, к чему всё это. — А во-вторых, если Вы хотите оценить шансы, которые у Вас есть то, как Вы верно упомянули, прежде всего, мне нравятся ДЕВУШКИ, понимаете разницу, да?

— Опять за своё? — наиграно или нет, но ДжеНа зевнула. — Мне не избавиться от клейма старой развалины, да?

— Ага, реставрационные работы не скрывают от меня истины, — ЧанСоб показно провел по ней глазами от макушки до пяток.

— Между прочим, реставраторы над этим ещё не трудились, всё своё, — гордо покосилась она на него. — если вдруг переживаешь, что в ответственный момент что-то начнет отваливаться.

— Эй, придержите коней, какой ответственный момент? — отстранился, как от ударной волны парень, встретившись правым плечом с дверцей.

— Ах ты, юный пошляк! — театрально открыла она рот, мимикой явив возмущение. — О чем ты подумал? Я представляла, что мы будем вместе прыгать с парашюта или заниматься подводными погружениями.

— Знаю я Ваши погружения, — ЧанСоб стыдливо отвернулся. Она издевается над ним! Заигрывает, как с ребенком. Но ведь очевидно же, что она его совращает. Хочет затащить в постель? Боже, что за время! Женщина пытается развести мужчину на секс! Или нет? Может, он лишнего себе надумывает? Да что же ей надо?!

— И переходи уже со мной на «ты», — второй раз предложила она.

— Вы от этого моложе не станете, не тешьте себя надеждой, — ЧанСоб стал подпевать исполнителю, взяв в руки рюкзак и потянувшись за плеером. Это отличная идея, выказать неуважение таким образом.

— Какая же ты пиявка, — покачала головой ДжеНа.

— Я бы поспорил, кто к кому присосался, — не глядя на неё, распутывал провода наушников молодой человек.

— Мне нравится твоя колкость, — призналась она.

— Да Вы, мадам, мазохистка? — ЧанСоб бросил на неё прощальный взгляд и ушел в мир плеера и своих мечтаний. Женщина что-то ответила ему, но он видел лишь шевелящиеся губы. Так-то лучше. Меньше текста — меньше мыслей. Меньше мыслей — меньше контактов. Меньше контактов — меньше поводов для сближения.

Он поставил стоп и соблаговолил вновь заговорить с ДжеНой, когда они остановились у входа в белоснежное здание, подделанное под европейский классицизм. Арка с колоннами открывала своеобразный внутренний дворик с фонтаном посередине. Вокруг были разбросаны столики. ЧанСоб исподтишка наблюдал, как мужчины и женщины озираются на них. Те господа, что сидели без спутниц, позволяли себе смело и алчно разглядывать ДжеНу, явно фантазируя не безобидные картины по поводу её стройных ног. Даже официанты, здоровавшиеся с ней, нет-нет, да опускали взгляд. Дамы выглядели менее приветливо.

Администратор радушно встретил их пару и поспешил проводить собственноручно. На втором этаже были балкончики, нависающие над нижним атриумом. Они сели в один из них. Встретивший их мужчина подал два меню, раскланиваясь и улыбаясь.

— Чудесный день, мадам Ю, не правда ли?

— Да, прелестный, — кивнула женщина, открывая первую страницу.

— А сколько страниц у вас в меню? — не взяв его в руки, сразу задал вопрос ЧанСоб.

— Эм… — администратор замешкался. — Кажется, около тридцати.

— Тогда мне всё со второй по шестую, — поднял палец парень и, задумчиво подняв глаза к крыше, вернулся к перечислению. — с одиннадцатой по пятнадцатую и с двадцать второй по двадцать четвертую. Если что-то попало на напитки, то на страничку сдвиньтесь. Я буду скромно лишь чашечку кофе.

Администратор округлил глаза, не осмеливаясь даже открыть рот. Такое ему приходилось слышать впервые. Боясь, что это шутка или недоразумение, он повернулся к женщине, ища у неё ответа на немой вопрос.

— Запишите заказ молодого человека, — поглядев в упор на ЧанСоба, улыбнулась она. Вот теперь-то в ней точно гнев должен был разгореться. Но она терпела.

— Хм, понял ли я Вас правильно, что…

— Да, всё верно, — кивнул ЧанСоб и повторил слово в слово перечисленное. — Если Вы сомневаетесь, что я это съем, так я Вас успокою. Я даже пытаться не буду. Я буду нюхать. Люблю нюхать еду.

— Кхм, — закашлялся мужчина, судорожно бегая глазами по салфеткам, сервировке стола и косясь на мадам Ю. — что ж… какой кофе будете?

— Капучино, пожалуйста, — улыбнулся ЧанСоб, расслабившись, и откинулся на спинку стула.

— Как скажите, — он повернулся к ДжеНе. — а Вы?

— Боюсь, если я что-то ещё дозакажу, то это тут просто не уместится, — рассмеялась она. — Поклюю из тарелки моего друга, вдруг он что-то не донюхает? Спасибо.

Администратор, сбитый с толку и изрядно поволновавшийся, забрал меню и удалился. Женщина подождала, когда он исчезнет, и посмотрела на ЧанСоба.

— Что ж, раз ты решил играть так… — она закусила нижнюю губу и прищурилась. — я тоже возьмусь за тебя посерьезнее.

Двуликая

Все попытки ДжеНы общаться, как интеллигентные люди, были разбиты в пух и прах. ЧанСоб дерзил, огрызался и ёрничал по поводу и без. Узнать о его интересах, жизни предпочтениях было просто невозможно. Гора посуды, полной непревзойденных шедевров кулинарного искусства, встала горой непонимания, воздвигнутой молодым человеком.

— И кофе гадкий, — поморщил нос ЧанСоб и поставил чашечку на блюдечко.

— Врешь, — посмотрела она на отодвинутый капучино.

— Нет, он отвратительный.

— Дай попробовать, — протянула руку женщина, и парень оценил её длинные подточенные ногти, усеянные блестками и россыпью стеклянных камешков.

— Нет, — категорично, как и на всё другое, ответил ЧанСоб.

— Почему? — застыла она в позе нищего на паперти.

— Потому что я брезгливый, — глаза его перешли с её руки на губы.

— Но ты же не собирался его всё равно допивать! — подняла она брови в изумлении.

— Это Вам кто сказал? — скрестил он руки на груди.

— Ты! Ты назвал его гадким, — ДжеНа завидовала своему терпению, которое раздувалось, как мыльный пузырь и уже грозилось лопнуть.

— Каким бы он ни был, а уплочено, — с ударением на второй слог покривился ЧанСоб и уже хотел взяться за него, но мадам Ю приподнялась и, взявшись за ручку, успела вперед. Отпив из чашки перед возмущенным взором парня, она поставила его на место.

— Прекрасный капучино, — подвела итог она и села. ЧанСоб, взяв бумажную салфетку, через неё крутанул чашку и увидел отпечаток помады на стенке.

— Ну вот, теперь точно не буду, — отодвинув её, он подтянул одну из фарфоровых тарелок с фирменной вязью по краям и лениво начал есть то, что в ней лежало.

— Я не заразная, — всерьёз рассердилась ДжеНа, но не повысила голоса. Её кулаки опустились на стол, но тут же разжались. Уговорив себя не нервничать, она тоже выбрала одно из блюд и приготовилась отпробовать. — Заказать другой кофе?

— Не стоит, — ЧанСоб пожалел о том, что разошелся в своей гордыни. И обратно слово не возьмешь, и кофе-то был замечательный. Вот же придурок. — А вот о состоянии Вашего драгоценного здоровья я буду судить, когда Вы мне справку покажете.

— Что?! — ДжеНа, ведущая, пускай, далеко не святой образ жизни, всегда сама подходившая к выбору партнера крайне щепетильно и предвзято, пару раз и сама выдвигала подобные требования, но что однажды их предъявят ей… это уму не постижимо! Уже начиная пыхтеть, женщина застучала ногой по полу, собираясь с мыслями и ища, чем бы себя отвлечь, чтобы не заорать на этого юнца, как любила сделать, когда её раздражали подчиненные. Нет уж, она не позволит ему довести себя до белого каления. — А если покажу, ты пойдешь со мной на ещё одно свидание?

— Ах, так это у нас свидание? — изобразил удивление ЧанСоб. — Боюсь, защита прав детей и социальные службы будут Вами недовольны, если я туда настучу.

— Хватит кривляться, тебе уже есть двадцать один, я в курсе, — выдохнула ДжеНа, подперев подбородок. Что ещё выдаст эта вредина, упорно сопротивляющаяся её подкатам?

— Вы же сами меня позавчера послали в постель пораньше, а то мои мама и папа заволнуются, — пожал плечами молодой человек. — так что, будьте добры, верните меня как можно скорее, а то пропущу вечерние мультики.

— Ты ещё и злопамятный, ко всем бедам? Впрочем, это было уже ясно, — женщина щелкнула пальцами, подзывая официанта, а пока он шел в их сторону, продолжала, — до них ещё часа четыре, не меньше, так что, терпи, невольный узник.

Служащий ресторана появился в мгновение ока. ДжеНа велела ему упаковать им с собой всё не съеденное и он поспешил начать перетаскивать еду обратно, где она должна была заворачиваться и класться в пакеты.

— Такая богатая, а такая жадная, — пронаблюдал процесс ЧанСоб. — что, не могли бы позволить себе это просто оставить? Не убыло бы…

— Мне бы нет, — мадам Ю посмотрела на него с откровенным превосходством. — я всегда забираю всё, что остаётся и отвожу в приют для животных. Если оставить это ресторану, то пища будет просто выброшена на помойку или сразу утилизирована. А в городе сотни зверюшек, нуждающихся в еде и заботе, зачем же добру пропадать?

Парень посмотрел на неё слегка изменившимся взглядом. Вот как, ядовитая змея, охотящаяся на мальчиков, занимается благотворительностью?

— Вы пытаетесь быть лучше, чем Вы есть, — только и сказал он, закончив трапезу. Как бы ни манили другие вкусности, принесенные по его обширному заказу, он не мог позволить себе столько есть, чтобы не располнеть и держаться в той форме, которую с таким трудом приобрел.

— Дорогой мой… — ДжеНа обозрела стол и улыбнулась. — А я сегодня убедилась, что ты и правда, дорогой. Так вот. Я такая, какая я есть. И тебе лучше смириться, потому что в ближайшее время ты от меня не избавишься. А лучше попробуй испытать ко мне что-то вроде влечения или влюбленности, ведь я так стараюсь их заслужить.

— Я предлагаю Вам сдаться и прекратить попытки, — ЧанСоб промокнул рот и посмотрел, как женщина вкладывает пластиковую карту в счет. — потому что главная черта моего характера — упрямство.

Покинув ресторан, они уехали на окраину Сеула, где находился питомник, содержавший множество брошенных и ничейных кошек, собак, даже птиц и других ручных зверьков, вроде хорьков или морских свинок. ЧанСоб прочел на закрытых воротах надпись с названием заведения.

— Хочешь пойти со мной? — вылезая из-за руля, пригласила ДжеНа.

— Что мне там делать? — с недовольным лицом не двигался парень.

— Смотреть, как бездомные дворняги едят фуа гра и панна-котту? — выдвинула она предположение.

— Знаете, боюсь моя личная жаба забрызгает там всё токсичной слюной и удавит меня моими же шнурками.

— Фу! — женщина сморщила лоб, но тут же разгладила его, улыбнувшись. — Тогда, в самом деле, не стоит.

Повернув голову и следя, как она вытаскивает бумажные пакеты с золотыми виньетками, содержимое которых стоило не меньше штуки-двух баксов, он зачарованно подумал, что эта мадам Ю необычная по всем параметрам. Обидеть ни в чем не виноватого неопытного паренька, а через год стелиться перед ним, быть злобной ведьмой, а потом кормить животных, будучи далеко не дурой, да ещё и красивой к тому же, в тридцать лет не иметь ни мужа, ни детей. Что она за личность такая? Впервые увидев её за сегодняшний день сзади, ЧанСоб увидел слегка выглядывающие из-под шорт полукружья бедер и поспешил отвернуться. В вызывающем и выходном наряде заявиться в какую-то дыру и на шпильках бегать между барьерами и клетками, среди которых, по-любому, пахнет навозом, псиной и прочими продуктами жизнедеятельности! Может, надо было ей хотя бы помочь сумки донести? Тяжелые же, мужик ты хренов. ЧанСоб шлепнул себя по лицу. Не хватало ещё тут джентльмена перед ней рисовать. Она ж вообще его оседлает тогда!

ДжеНа быстро вернулась, довольная и умиротворенная. Кажется, отдохнув от него среди фауны, она опять будет трудно пробиваема. Лишь бы уже отвезла его назад!

— Теперь-то к агентству? — не выдержал молодой человек, едва она устроилась.

— Как же ты торопишься! — глянула она на него, посерев лицом.

— У нас в восемь ещё выступление, честно, — ЧанСоб посмотрел на наручные часы. — При всем счастье от Вашего присутствия, я останусь без карьеры артиста, если не буду вовремя.

— Со мной ты не без чего не останешься, — положила она ладонь на автоматическую коробку передач. Внимательно вонзившись в него очами, ДжеНа совершила блицкриг по физическому завоеванию ЧанСоба и пригвоздила его к сиденью, впившись губами в его губы. Молодой человек подался назад, но капитулировать было некуда. Не разжимая губ, он замахал руками, не решаясь стукнуть или хотя бы коснуться женщины. Вцепившись в какую-то ручку, он потянул за неё, и его сиденье откинулось в горизонтальное положение. Вместе с ним рухнули и двое, тяжело навалившиеся на него. Не сдавшись и не ответив на поцелуй, ЧанСоб вынудил ДжеНу прекратить слияние. Приподнявшись над ним, она оглядела свою позицию. Молодой человек лежал под ней и испугано смотрел. Жаль, что неудобно было перекинуть через него ногу и захватить его в свою власть полностью. Мадам Ю заметила, что он всё ещё держится за ручку регулирования подъема сидения.

— А ты шустрый, — засмеялась она и опять начала наклоняться, но ЧанСоб успел выставить ладонь и её губы столкнулись об неё.

— Эй! — ему хотелось снять её с себя, но для этого нужно было положить руку куда-нибудь ей на бедро или талию, а это было не в его интересах. Вернее, парень очень боялся, что если он это сделает, то интерес проснется. — Не для Вас моя роза цвела!

ДжеНа выпучила глаза и в онемении слезла сама, вернувшись за руль. ЧанСоб разобрался с механизмом и поднял кресло, принявшись поправлять одежду.

— Только не скажи, что ты девственник? — засомневалась женщина.

— Не скажу, — водрузил на себя отлетевшую было кепку он, и отложил козырек перед носом, за которым в каждой машине всегда прячется зеркало. Не раздумывая, он выдал очередную ложь, — у меня вообще девушка есть, так что прекращайте свои штучки. Я верный и преданный, как Хатико.

— Но я же и не собираюсь тебя у неё уводить, — пожала плечами ДжеНа, явно не веря в её существование. — можешь завести хоть десять девушек, я претендую всего лишь на маленькую порцию.

— Извините, но я неделимое и в единственном экземпляре, так что сплавляюсь только в одни руки и по ним не хожу, — ЧанСоб пафосно глянул на собеседницу. — в отличие от Вас.

— Да откуда у тебя такая уверенность, что я какая-то… шлюха! — наконец, не сдержалась и крикнула ДжеНа. Молодой человек улыбнулся. Вот оно, зло вырвалось наружу. Он доконал её.

— Да мне вообще всё равно, кто Вы там, — парень опять полез за плеером, давая понять, что разговор подходит к концу. — Если Вы начали крутить шашни с ХенЩиком, надо было с ним и продолжать, а не переметнуться, как предатель. Зачем Вы его обидели? Он, между прочим, не вел бы себя, как я.

— А, может, — ДжеНа отвернулась, заводя автомобиль. — я потому и не стала продолжать с ним крутить шашни, что он не вел себя, как ты? Почему ты думаешь, что если мужчины не любят доступных дамочек, то мы, женщины, в восторге от легко дающихся парней? Почему ты думаешь, что я не умею ценить себя и людей вокруг? Скажи мне?

— Единственное, что я Вам могу сказать, — помолчав, воткнул ЧанСоб наушники в уши. — Так это: везите меня обратно и делайте что хотите, и живите, как хотите.

Ответив ему тишиной, мадам Ю резко газанула и они помчались прочь от глухого и нелюдного места, в котором эта роскошная иномарка и её владелица были инородными предметами, никак не вписывающимися в пейзаж.

Начало двойной игры

BMW затормозила у заднего входа в здание, всё на той же парковке, с которой уехала четыре часа назад. Для ДжеНы время пролетело незаметно, ЧанСоб же подгонял каждую минуту, которые почему-то не спешили. Он отстегнул ремень безопасности и уже взялся за ручку дверцы, когда женщина нажала у себя кнопку блокировки.

— Подожди, — окликнула она его.

— Ну, что ещё? — обернулся парень. Пока они ехали, он, делая вид, что убирает волосы под кепку, успел в тысячный раз осмотреть своё лицо в зеркале. А ведь без макияжа он ничуть не изменился с тех пор. Был всё тем же корявеньким юношей, с плохой кожей и невыразительным лицом. Что же так повлияло на мадам, что она игнорирует это, перестав считать его ничтожеством? Даже целоваться полезла! Тут уж точно и речи идти не может о пренебрежении или испытывании неприязни. К тому, что девушки тянутся к нему, когда он в полном артистическом облачении, ЧанСоб привык, но вот с таким бытовым домогательством столкнулся впервые.

— Когда мы можем встретиться снова? — спросила женщина и молодой человек поник. Опять за своё!

— Вы не отстанете? Уверены? — умоляюще воззрился он на неё, но взгляд её лишь посуровел.

— Уверена, — ДжеНа выключила мотор. — я хочу встретиться с тобой опять.

— Делайте что хотите, только, я Вас очень прошу, не компрометируйте меня перед товарищами! — больше всего ЧанСоб в данном случае боялся насмешек от одногруппников и того, что у них изменится к нему отношение, если они узнают, что за ним увивается влиятельная особа. Они могут подумать, что он не против этого и отстранятся. Терять друзей из-за неуёмной похоти чьего-то кризиса среднего возраста не грело его душу.

— Значит, если я буду осторожна, то могу надеяться на свидание, так? — женщина положила руку на сиденье над его плечом, и он отодвинулся подальше.

— Если Вам всё-таки приспичит ещё меня доставать, я буду весьма признателен за конспиративные меры, — ДжеНа отомкнула замки и ЧанСоб тут же вылетел. Она вышла следом. — А Вы-то куда намылились?

— Пообщаться с Хон СынСоном, — мадам Ю азартно улыбнулась. — по-дружески.

— А, ну, ладно, — парень закрыл машину и направился внутрь, не оборачиваясь, крикнув, — до свидания!

Тренировка закончилась и все двинулись в душевые, пользуясь получасовым отдыхом, чтобы привести себя в порядок и готовиться к вечернему выступлению. ЧанСоб ненавидел пропускать репетиции, но ему больше ничего не оставалось, как просто пойти со всеми, хотя он не был так измотан, как они.

— Ну что, влез в костюм? — засмеялся МинХек, раздеваясь перед шкафчиками.

— Какой костюм? — непонимающе поднял на него глаза парень.

— Мистер Пак сказал, что тебя перемерить что-то увели, — объяснил друг. — опять что ли набрал килограммы?

— Ах, это! — опомнился ЧанСоб. — Да нет, они перестраховались, подумав, что могу набрать. Но всё отлично.

— Это хорошо, — заключил МинХек и ушел ополаскиваться.

Молодой человек повесил нос. Ему претило врать и обманывать, зачем же он скрывал? Потому что не был до конца уверен, что найдет понимание и сможет объяснить то, во что вляпался. ХенЩик может обидеться, а другие, наверное, вообще будут негодовать, чего он ломается? А, в самом деле, чего? Ясно же, что ДжеНа просто хочет переспать с ним. Если дать ей то, чего она хочет — она отвяжется? Скорее всего, да. Но само осознание того, что она получит желаемое, а он проиграет — вызывало волну праведного гнева. Нет уж, мадам Ю узнает, почем фунт лиха! Это он берёт на себя.

ИльХун выбежал первым, закончив омовения и одевшись быстрее всех. Решив попить воды, он понял, что у него в бутылке запасы иссякли, а на втором этаже есть кулер. Через ступеньку проскакав по лестнице, парень с прыжком вскочил на последнюю и чуть не сшиб с ног мадам Ю.

— Ой, извините, — отступил он обратно, посмотрев на её туфлю, на которую наступил. — Мне очень жаль.

— Ничего страшного, — достав из сумочки влажную салфетку, она наклонилась протереть носок. Юноша явно не привлекал её внимание. Она была в своих раздумьях. — но надо осторожнее быть!

— Рад Вас снова видеть, — прощупывая почву, начал ИльХун. Женщина подняла лицо, что-то припоминая.

— А ты?.. — преобладание лет позволяло ей фамильярничать. Ему — нет.

— Вы были пару дней назад на нашей вечеринке, — улыбнулся парень.

— А, да-да, точно, — ответила она ему вежливым, но деловым тоном.

— А ещё Вы почти год назад на мой День рождения были здесь, помните? — в глазах ДжеНы будто из кремня выбили искры и она слегка оттаяла.

— Припоминаю, — она сделала шаг назад, позволяя молодому человеку встать рядом, а не смотреть на неё снизу вверх, стоя на ступеньку ниже. — ты повзрослел.

— А Вы не изменились, — отпустил первый робкий комплимент юноша. В них он был ещё не асс, но наглость — второе счастье, и надо уметь хватать удачу за хвост. Он протянул руку, — ИльХун.

— Очень приятно, — она легко её пожала. — ДжеНа.

— А в этот раз Вы сделаете мне подарок своим присутствием? Меньше чем через две недели мне восемнадцать, — парень игриво посмотрел в её глаза, приподняв одну бровь.

— Замечательная дата, — мадам Ю загадочно ухмыльнулась. — я посмотрю в своём расписании, но если ты приглашаешь…

— Я приглашаю, — кивнул ИльХун. Задумавшись, женщина поблагодарила его и, попрощавшись, пошла своей дорогой. Едва вспомнив, зачем здесь оказался, он взял стаканчик и утолил жажду.

Бегом вернувшись в раздевалку, юноша ворвался с радостными криками.

— Вы не представляете, кого я здесь сейчас видел! — все, собираясь и одевая, кто что, вопросительно на него посмотрели. — Мою будущую благодетельницу, прекрасную обладательницу толстого кошелька, мадам Ю!

— Да неужели? — флегматично продолжал шнуровать кеды ЧанСоб.

— Да, мы с ней даже поговорили, — никто особенно не разделял его энтузиазм, поэтому ИльХун добавил, — я пригласил её к нам в общагу.

ЧанСоб зашелся диким кашлем, покраснев до слез в глазах. МинХек, стоявший рядом, постучал его по спине. Парень жестами показал, что с ним всё в порядке.

— На кой черт? — выдавил из себя он.

— На мой День рождения, — пожал плечами младший и, довольный, взял свой рюкзак. — только я ума не приложу, как бы ей понравиться?

— Попробуй назвать её стремной рухлядью или плюнь в лицо, — посоветовал ЧанСоб, имея на этом поприще кое-какой опыт.

— Очень смешно, — отвернулся от него ИльХун. — мне надо срочно на ком-то потренироваться.

Шесть парней замерли, покосившись на него.

— Сделаешь шаг в мою сторону — получишь в лоб, — заметил ХенЩик.

— Я не об этом! Где бы девушку взять какую-нибудь? — почесал он затылок.

— Ты думаешь, у тебя на это будет время? — осадил его ЫнКван. — Мы спать-то толком не успеваем, а тебе ещё занятия по обольщению нужны?

— Ну, а что делать…

Дверь приоткрылась, и туда сунулся бессменный менеджер.

— Так, все готовы? Все за мной! Раз, два, раз, два! — поторапливая шаги ребят, замахал руками мужчина. Вся эта банда вновь погрузилась в микроавтобус, чтобы ехать на очередные съемки.

Гримерка

Больше обычного воодушевленный, ИльХун влетел в гримерку, заговорщически оглядев, кто из парней всё ещё был под мастерскими руками визажистов, а кто освободился. ХенЩик и МинХек стояли готовые к выступлению. Он направился к ним.

— Угадайте, кто сегодня в зале? — пританцовывая, радовался он.

— Леди Гага? — пошутил МинХек.

— Нет, ты что, наверняка, президент с премьер-министром, — поправил его с серьёзным лицом ХенЩик. — не могут же они пропустить сто пятьдесят первую демонстрацию «А вау!».

— Да ну вас! — пихнул последнего к бок ИльХун — Там мадам Ю…

— Что ж она зачастила-то так? — удивился МинХек — Только позавчера была в агентстве.

— Кто знает… — ХенЩик опустил глаза на сидящего в кресле ЧанСоба, который был вне досягаемости их разговора. — может, запала на кого?

— Жаль, но, кажется, не на меня, — ИльХун скрестил руки на груди, напрягая мозг для решения задачи, поставленной перед собой. — Ты же с ней вроде на короткой ноге? Спросил бы, что она тут делает.

— Некогда, — ХенЩик явно был всё ещё уязвлен тем, как она обошлась с ним. — если ей надо будет, то сама подойдёт и скажет.

— И почему мы все, кроме СонДже, выглядим, как охламоны? — оглядел себя ИльХун, оценивая шансы на завоевание женского сердца внешним видом. На макнэ были джинсы и пиджак, тогда как всех остальных стилисты одели в спортивно-разноперую одежку, с широкими штанами, цветными кофтами и, у двоих, с кепками.

— Ничего не знаю, я прекрасен, — поправил МинХек распахнутую на груди голубую с черным олимпийку.

— Мне бы твою уверенность, — простонал ИльХун, с сожалением разглядывая повешенные на него недоброжелателями бусики.

Закончив подготовку, парни высыпали на сцену. Начались очередные съемки, продолжающие их промоушен нового хита. Не знающий, кто смотрит на него всего в нескольких метрах поодаль, ЧанСоб танцевал и проявлял себя перед камерами задорно и на всю катушку. Довольный тем, как выступил, он вместе с друзьями шумно вернулся в закулисье, где толпились и другие звезды. Чтобы не мешаться в коридорах ещё не отработавшим артистам, они опять набились в гримерку, где плюхнулись кто на диван, кто на кресла, кто-то начав тут же переодеваться в обыденную одежду, а кто-то ещё отдыхиваясь.

— И всё же мой референс был убог, — скептично бросив на себя взгляд в зеркало, заявил ИльХун.

Дверь распахнулась и на пороге возникла ДжеНа.

— Добрый вечер, мальчики, — все поспешили встать, приветствуя её. Получивший неприятный сюрприз ЧанСоб хотел воздержаться, но потом понял, что лучше не выделяться из массы, поэтому поднялся и тоже поклонился. — Вы сегодня были такие классные! Мне понравилось, молодцы.

— Спасибо, мы признательны и нам важно Ваше внимание, — выдал заученную фразу ЫнКван от лица всего коллектива. — Надеемся не разочаровывать и дальше.

Женщина двинулась вглубь комнаты и, когда ЧанСоб уже готов был провалиться сквозь землю и крикнуть «стой, где стоишь, ведьма!», она свернула к ХенЩику, тут же интимно положив тому руку на плечо. Тот как раз успел стянуть футболку перед тем, как она вошла, и прижимал её к груди.

— А ты сегодня просто светился на сцене, — ДжеНа наклонилась к его уху и что-то прошептала. ЧанСоб, шокированный и не понимающий, что испытывает, негодование или облегчение, распахнул рот и, покачав головой пару секунд, отвернулся, когда лицо ХенЩика покрылось румянцем и заулыбалось. Идиот! Она ещё ничего толком не сделала, а он уже поплыл. Она бы ещё язык ему в ухо засунула! Или засунула? ЧанСоб поглядел через плечо. Они тихо о чем-то разговаривали, ДжеНа хихикала, а его товарищ боялся глаза от пола поднять. Это просто невыносимо! — ладно, не буду вам мешать, отдыхайте!

Мадам Ю выплыла из помещения, виляя бедрами, обтянутыми короткой красной юбкой. Несколько ребят невольно проводили её взглядами.

— Эх, ну что за невезуха? — всплеснул руками ИльХун. — Что она тебе там плела?

— Да ничего особенно, — засуетился ХенЩик, пытаясь отвлечь внимание от себя, изображая занятость переодеванием.

— Свидание назначала? — настаивал тот.

— Нет, просто похвалила, пожелала удачи. Правда, больше ничего!

«Жаль, что она не исчезла совсем, — подумал ЧанСоб. — но хотя бы от меня отвязалась». Свой нос показал менеджер и, пробежавшись по всем участникам BTOB, нашел успевшего расслабиться парня и поманил пальцем. Тот сразу почувствовал неладное, но выбора не было. Он подошел к мужчине.

— Иди за мной, — кивнул тот.

— Если это опять… — шепотом начал ЧанСоб.

— Цыц! — рявкнул мистер Пак. — Думаешь, я сам не устал? Я лицо подневольное. Иди!

Молодой человек закатил глаза и, как раб роковых обстоятельств, поплелся туда, куда ему показывали. Они дошли до двери в каком-то закутке под лестницей. ЧанСоб бы подумал, что там подсобка, проходя мимо, но когда перед ним её распахнули, он увидел уютную гримерку на одного человека, с диванчиком, ширмой для переоблачения и чистым пустым столиком, перед которым на стуле на колесиках покручивалась ДжеНа.

— Спасибо, можете идти, — улыбнулась она мужчине. Тот закивал и вышел, прикрыв за спиной ЧанСоба дверь.

— Я не понимаю, что я тут делаю? — высокомерно посмотрел на мадам Ю парень.

— Как, всё ещё? — мимолетно засмеялась она и поднялась, подходя к нему. Он машинально отступил и уперся в тупик, в который его загнали. — За тем же, зачем и раньше.

— А я и раньше не совсем понимал, что Вам от меня надо, — не стал изощряться в искусстве вранья ЧанСоб и фальшиво показал наивность.

— Тебе нужно обязательно услышать это? Недостаточно намеков и моего говорящего взгляда? — ДжеНа уже почти легла на него грудью, на своих каблуках, как обычно, дотягиваясь смотреть глаза в глаза.

— Я без намеков вижу, что Вам это нужно ото всех подряд, — заметил ЧанСоб.

— Ревнуешь меня к ХенЩику? — хищно возрадовалась она.

— Ревную? Вас? Пф! — молодой человек повел носом, хмыкнув. — Я бы был благодарен, если бы Вы нашли себе другую мишень для домогательств.

— Нет, я хочу тебя, — женщина сладко оскалилась, облизнув губы.

— А к ХенЩику-то зачем полезли? — обиделся за товарища парень.

— Как зачем? — ДжеНа залилась звонким хохотом. — Ты же сам сказал, чтобы я придумала, как лучше конспирироваться. Все будут думать, что я по другую душу и не заподозрят, кто мне нужен на самом деле и ты, как и хотел, не будешь скомпрометирован.

— Э, нет! Так не годится! — ЧанСоб решился взять её за плечи и отодвинуть от себя на расстояние вытянутых рук. — Не смейте играть с ХенЩиком, как с марионеткой и прикрытием!

— Так, откровенно ухаживать за тобой? — уточнила она.

— Прекратите делать и то, и другое! — парень вывернулся, обойдя её и зайдя за спинку стула, выставив его перед собой, как баррикаду.

— Не могу, мой сладкий, — она положила руки на подлокотники стула и наклонилась вперед, демонстрируя декольте, которое было не маленьким.

— Ой, ну фу! — поежился ЧанСоб, передернувшись. — Ещё не хватало этих нежностей! Не смейте «зайкать», «рыбкать», и укротите свои ласкательные словечки!

— Вот что я тебе скажу, — ДжеНа выпрямилась, посерьёзнев. — ты думаешь, шоу-бизнес так прост и невинен? Ты думаешь, что можно таким образом вести себя с такими, как я? Ты знаешь, что одно моё слово — и ты вылетишь не только из агентства, но и из всей этой индустрии! — ЧанСоб вытянулся струной, боясь перебить её и разъярить ещё больше. Впервые она начала показывать истинное лицо беспощадной эгоистки. — Я могу сломать тебе жизнь или вынудить тебя дать мне то, что я хочу, и ты не отвертишься! Между прочим, не ты первый, и не ты последний, кто попадает кому-то на зуб или кого «заказывают» для развлечений. Многие начинающие парни и девчонки прошли через постель, о чем потом благополучно забыли. Но другим везет гораздо меньше, чем тебе! Иногда в клиенты попадаются мужики-извращенцы, а иногда старые и сморщенные богатейки! Представь, если бы ты приглянулся им, а не мне? Стали бы они с тобой тут распинаться? А я молодая и красивая женщина! К тому же, играю тут с тобой в терпимость и флирт, которые мне чаще позволяют избегать мои деньги. Я ведь могу миновать все эти прелюдии, обратившись напрямую к директору, ясно?

— Знаете что? — ЧанСоб не задумывался о том, что его могла бы постичь и более печальная участь, но слышал о том, что отвратительные явления шоу-бизнеса имеют место. Неужели он должен радоваться мадам Ю и её навязчивости? — Угрозами и шантажом Вы мне милее не станете. Если Вы такая бесчеловечная тиранка, идите к Хон СынСону и проплатите меня. Он прикажет — и я весь Ваш. С кислым лицом, отвращением в глазах и ненавистью в сердце. Собственно, я даже не знаю, что там с Вами я смогу за деньги…

— Какие мы щепетильные, — смягчилась ДжеНа. — Хотим по любви?

— И, желательно, не с Вами, — упрямо подтвердил ЧанСоб.

— Ты решил не сдаваться, да? — увидев кивок парня, женщина отошла в сторону и, подумав, опустилась на диван. — А что, если я отыграюсь на ком-то из твоих друзей? Не жалко? Совесть не будет мучить, что ты виноват?

— Это мерзко с Вашей стороны, — сжал кулаки парень.

— А где ты видел честных и хороших людей здесь, а?

— Что Вы хотите? — сквозь зубы выжал ЧанСоб. — Переспать, да?

— Я не люблю насилие и принуждение, я просто хочу, чтобы ты не отказывался играть со мной… — повела плечами ДжеНа, стряхивая с себя налетевший на неё гнев и расслабляясь.

— В кошки-мышки? Что б быть слопанным? — «Нашли дурака» — мотнул головой молодой человек.

— Значит, ты признаешь, что я всё-таки тебя слопаю? — ЧанСоб молчал, не поддаваясь отвечать на коварный вопрос. — Не увиливай от свиданий, я ведь иду тебе на встречу и веду себя, как шпионка.

— Оставьте ХенЩика в покое, — попросил, присмирев, парень.

— Тогда сядь рядом со мной, — ДжеНа похлопала по дивану. Набрав полные легкие воздуха, ЧанСоб вышел из-за стула и опустился на указанное место. Женщина взяла его за руку и погладила по ладони. Ему показалось, что именно так себя чувствуют девушки на первом приеме у гинеколога. Неудобно, не очень приятно, но не увернешься. Одеревенев, он даже не поворачивал к ней лица.

ДжеНа сама подалась вперед и поцеловала его в щеку. Парень напрягся ещё сильнее. Мадам Ю провела свободной рукой по его подбородку и, проведя пальцами по шелковистым волосам, вновь приникла к нему поцелуем. Одним у виска, потом ниже, ближе к губам, пока почти не коснулась их, но ЧанСоб тут же вжал их в себя. ДжеНа отстранилась и увидела, что он зажмурился.

— Ты что, целоваться не умеешь? — с иронией предположила она.

— Кто Вам сказал? — выдохнул парень, будто на спор засекал, сколько он продержится под водой.

— Иначе бы ты себя вел по-другому, — женщина взяла его ладонь в обе свои. — Ты всё-таки девственник, да?

— Да-а… ладно Вам! — посмотрел на неё ЧанСоб, прищурив глаза и ехидно улыбнувшись. — Не все, кто не хочет — не могут!

— Тогда закрой глаза, — ДжеНа посмотрела прямо в них. Молодой человек вздрогнул, так пронзителен был этот взгляд. Недаром он не хотел смотреть на неё и не любил этого делать. Красивой она всё-таки была, мерзавка. А на красоту-то соблазниться много ума не надо. Лучше, действительно, сомкнуть веки и не видеть. ЧанСоб исполнил пожелание и через миг почувствовал, как на его губах оказались её. «Не паниковать, не паниковать!» — убеждал себя парень, собирая в кучу свою волю, чтобы не отбрыкиваться. ДжеНа плавно развела его губы своим языком, облизнув сначала верхнюю, потом нижнюю. Мурашки пошли по его телу и волосы на затылке приподнялись. Убрав руки в стороны, чтобы не отпихнуться и не ухватиться за неё, ЧанСоб сполз по спинке назад, завалившись на спину, в то время как ноги всё ещё свешивались с дивана. В такой зигзагообразной позе можно и акробатом стать!

ДжеНа подалась следом и накрыла его рот своим полностью. ЧанСоб почувствовал сладость её помады. Аромат её духов скользил под носом и был приятен. Действительно, старухой тут не пахло. Что ж, его не стошнило. Да и с чего бы? Напротив, по тем ощущениям, которые окатили его, ему захотелось ответить и, робко и осторожно, ЧанСоб вытолкнул её язык своим, перейдя в атаку. Кто там целоваться не умеет? Ха! Ну-ну.

Быстро взметнув рукой, он запустил её в волосы ДжеНы и сжал их, властно зафиксировав её голову. Приподнявшись вперед, он налетел на её губы поцелуем, укусив до крови. Женщина замычала и попыталась отстраниться, но ЧанСоб обхватил её второй рукой и хотел перевернуть её вниз, чтобы оказаться сверху, а не она восседала, как правительница, но вместо этого они рухнули с дивана.

Воспользовавшись заминкой, ДжеНа подскочила на ноги и приложила пальцы к своей припухшей губе.

— Ах ты, маленький негодник! — увидела она на ногтевых фалангах капельки крови и помчалась к зеркалу над столиком.

— Что, получили желаемого? — приподнявшись на локте, сияющий от удовольствия, прокомментировал ЧанСоб, лежа на полу.

— Зверёныш! — женщина достала салфетку и приложила её к крошечной ранке. — Ты думаешь отбить мне желание подобными поступками?

— Хотя бы спеси поубавить, — закинув руки за голову, он вытянулся.

— Зря стараешься, — ДжеНа встала над ним, посмотрев вниз. — Теперь я загорелась ещё больше, только…

Она слегка наклонилась, чтобы сказать интимным шепотом, а не деловой громкой интонацией.

— Если раньше я хотела просто секса, то теперь я хочу, чтобы ты тоже захотел его. И меня захотел, — мадам Ю взяла свою сумочку и направилась к двери. — мы скоро увидимся, мой сахарный десерт. И я тебя уж точно доем до конца.

— Смотрите, как бы я Вас случайно не покалечил раньше, — ЧанСоб поглядел ей вслед и поднялся, отряхиваясь. Ладно, надо признать, что она достаточно молодая. И вполне красивая. И целовать её приятно. Была бы она только другого характера… или таких как она, можно приручить и исправить?

Двойная игра (1)

Прошло два дня, прежде чем ЧанСоб вновь столкнулся со своей преследовательницей. Как обычно, все расходились после репетиции, и в коридоре парень столкнулся с СоХен, пока её и его коллеги замешкались в раздевалках. Они поздоровались и, от нечего делать, начали болтать о том и сем, коротая время. В конце концов, любопытство девушки не выдержало, и она затронула тонкую и щепетильную тему.

— А тебе не досталось после того случая? — хихикнула СоХен и, увидев непонимание на лице ЧанСоба, напомнила. — Когда ты нагрубил той влиятельной дамочке.

— Ах, это! — молодой человек махнул рукой. — Даже если бы мне за это что-то было, я бы всё равно сказал то, что думаю. Не люблю людей, которые считают, что если у них есть деньги, то им можно всё.

— Как я тебя понимаю, — девушка закивала. — таких, к сожалению, много вокруг нас…

Заметив печать грусти на её лице, ЧанСоб наклонился поближе и сбавил тон на более тихий.

— Слушай, а… ну… девчонок же домогаются всякие дядьки, да? — решился спросить он.

— Ну, — задумалась СоХен, и по её глазам стало ясно, что она не слишком осведомлена в данном вопросе. — К счастью, меня это миновало, но вот кое-кого из нас… Не буду называть имен, ладно? В общем, конечно, женский пол под угрозой при такой профессии. Хорошо вот вам — мужчинам!

Молодой человек хмыкнул про себя. Ага, отлично! Просто в сказку попал. Интересно, до какой-нибудь другой звезды доматывались так навязчиво? Или ДжеНа права и он с ней ещё легко обходится? И, как говорится, вспомни нечистую — она и появится, из-за угла появилась мадам Ю. Парень воспользовался тем, что она находилась достаточно далеко, не слыша разговора, поэтому решился на противодействие.

— Красивый у тебя маникюр! — внезапно пробормотал ЧанСоб и взял СоХен за руку, якобы разглядывая ногти, но надеясь, что издалека это будет выглядеть как идиллия между влюбленной парочкой. — Мне нравится!

— Спасибо, — смущенно улыбнулась девушка, не видя спиной, что кто-то приближается.

ЧанСоб, краем глаза, наблюдал, как замедляется шаг ДжеНы, но, всё-таки, она подходила к ним. Ещё немного, и она начнет слышать то, о чем они говорят.

— Слушай, а завтра не хочешь посидеть в кафе? — ляпнул парень, поздно подумав о том, что они с СоХен не настолько друзья, чтобы предлагать подобное. Сейчас она обидится или пошлет его, куда подальше. Шикарно! Теперь, из-за мадам Ю, он ещё начнет портить отношения со знакомыми и выглядеть дураком.

— Завтра? — удивилась, как и ожидал ЧанСоб, она. — Хм, кажется… да, вроде в расписании было окно. Можно. В послеобеденное время, хорошо?

Удивившись ответу не меньше, чем она вопросу, ЧанСоб даже обрадовался исходу.

— Хорошо, я позвоню, — женщина поравнялась с ними и тут же вклинилась в беседу.

— Добрый день, — получив вежливые обратные приветствия, ДжеНа демонстративно повернулась к СоХен спиной и обратилась к парню. — а где твои ребята? У меня тут одно дело есть.

— Они в раздевалке, что у душевых, — ткнул пальцем в нужном направлении ЧанСоб и хотел начать её игнорировать, но мадам Ю была не из тех, которых можно не замечать.

— Проводи меня, будь так добр, — догадавшись, что она всё равно не отвяжется, молодой человек извинился перед девушкой и, взяв на себя роль экскурсовода, в котором не нуждались, лениво побрел наедине с ДжеНой. Она не замедлила начать бросать колкости. — Что, пытаешься флиртовать с этой пигалицей?

— Я же говорил Вам, что у меня есть девушка, — не оборачиваясь, размыто заявил ЧанСоб. Вроде бы он этим не утверждал, что ей является СоХен, но и не беспочвенно делал заявление.

— Тебе нравится эта смазливая соплячка? — презрительно ахнула ДжеНа. Всей кожей парень чувствовал её ярость и негодование. — Нет, не верю я, что у тебя кто-то есть. Не обманывай.

— Делать нечего, как что-то сочинять ради Вас! И вообще, почему так быстро опять приперлись? У меня было всего два выходных без Вас, когда будет заслуженный отпуск? — ЧанСоб распахнул перед ней дверь раздевалки, не боясь, что её смутит вид того, что могло предстать её взору. Во-первых, вряд ли её очи невинны и смутятся перед чем-либо, а во-вторых, даже если это и произойдет, то так ей и надо!

Но все парни были уже почти полностью одеты. ЧанСоб взгрустнул от неудачной попытки. Шесть пар глаз устремились к появившимся.

— Отпуск ещё не заслужен, мармеладный, — прошептала еле слышно ДжеНа, удовлетворенно улыбнувшись тому, как юношу коротнуло от очередного эпитета. Теперь она взялась доводить его. Что ж, на войне все средства хороши. — Мальчики, извините за беспокойство!

Деланно прикрыв ладонью глаза, хотя закрываться было не от чего, женщина подошла к ХенЩику. Говорила она преднамеренно четко и разборчиво, на публику. Вернее, на одного слушателя.

— Я тут с подругами собралась отдохнуть завтра, могу я пригласить тебя? — её рука опять невольно улеглась на его мужественное плечо. — Просто посидеть в компании, в узком кругу. Выпивка, караоке, танцы… что скажешь?

— Я… — ХенЩик растеряно оглядел присутствующих, делающих вид, что они не замечают происходящего, и вообще их здесь нет. — у нас завтра работа…

— Если проблема только в занятости, то проблемы уже нет, — ДжеНа сексуально обнажила белоснежные зубы, проведя ладонью по плечу ниже и остановившись на уровне локтя. — я устрою выходной на законных основаниях, не переживай. Главное, хочешь ли ты пойти со мной и согласен ли сам?

— Я… — посмотрев на друзей, перед которыми ему было неудобно, ХенЩик стеснялся признаться. — конечно, хотел бы…

— У меня там будут ещё подруги, можешь взять кого-нибудь из друзей в компанию, — ДжеНа увидела очередную оторопь и решила довести дело до конца за парня. — Молодые люди, кто-нибудь хочет получить завтра выходной и выспаться послезавтра? Предлагаю два места на нашем скромном балу.

МинХек и ИльХун синхронно подняли руки. Один никогда не упускал возможности обзавестись нужными знакомствами и понравиться кому-то, а второй, по-прежнему, пытался привлечь к себе желанное внимание мадам Ю. Женщина ткнула наобум в МинХека.

— Хорошо, поедешь ты и… — обернувшись назад, ДжеНа улыбнулась ЧанСобу индивидуальной улыбкой. — и ты.

— Я не могу, — тут же воспротивился парень.

— Почему? — не теряя самоконтроля, поинтересовалась мадам Ю. — Я же сказала, с агентством проблем не будет никаких.

— А у меня свидание, — выпалил ЧанСоб. Товарищи округлили глаза и уставились на него. Пришлось подтвердить, чтобы его план не был сорван. — да!

— Перенесешь, — спокойно сказала ДжеНа и направилась к выходу, остановившись на пороге и послав ХенЩику воздушный поцелуй. — Я завтра заеду!

— А можно я вместо него? — подал голос ИльХун, подразумевая ЧанСоба. Мадам Ю посмотрела на него с крошечным сожалением.

— В другой раз. Обязательно.

Прикрыв за собой дверь, она словно подкосила ей ХенЩика, упавшего на скамью и облокотившегося на стену.

— Боже, какая женщина! — он прижал ладони к пылающему лицу. — Кажется, я влюбляюсь!

— Сволочь она редкостная! — бросил ЧанСоб. — Погодите, я сейчас попытаюсь отболтаться, не хочу я ехать тоже! Пусть, в самом деле, лучше ИльХун.

Выбежав следом и догнав её, парень преградил ей дорогу на выход.

— Слушайте, Вы же слышали, что я завтра хотел провести время с девушкой, зачем Вы так?

— Я ревную, — насмешливо заявила ДжеНа и посуровела. — я не хочу видеть тебя с другими женщинами, это понятно? Если попытаешься завтра отлынуть и пойти куда-то с ней, то тебя нафотографируют, распространят снимки по сети и у тебя будут огромные неприятности с директором.

— Что за шантаж?! — ЧанСоб открыл рот от возмущения.

— Я предупредила, — ДжеНа надавила на его плечо и отвела в сторону со своего пути. — вот такая я плохая.

— Оставьте ХенЩика в покое! — попросил парень, в который раз. — Не давайте ему ложных надежд!

— Почему же они ложные? — мадам Ю осветилась очаровательной ухмылкой. — Это ты отказываешься от главного, а у твоего друга-то мечты с легкостью сбудутся. Пока!

ЧанСоб выпустил её и, злой и негодующий, вернулся в раздевалку. Все опять повернулись к нему.

— Ну как, отмазался? — весь вытянулся ИльХун.

— Ни в какую, — угрюмо сел вошедший. — стерва. Жизнь мне испортить хочет!

— А не надо было ей хамить, — логично напомнил ХенЩик. — Скажи спасибо, что вообще ещё здесь.

— А что у тебя завтра за свидание? — полюбопытствовал СонДже и исправился. — Должно было быть…

— Да ерунда, — ЧанСоб подумал, что о попытке ввязать в это всё СоХен, им тоже лучше не знать. — придумал на ходу, чтобы откосить.

— Мне б твои проблемы, — выдохнул ИльХун, повесив сумку на плечо и направившись в коридор.

— ХенЩик, — ЧанСоб придвинулся к нему по лавке и понизил голос. — не связывался бы ты с ней. Брось это! От неё ведь не так трудно отделаться, если действовать вместе…

— Да не хочу я от неё отделываться, — хохотнул тот и похлопал парня по плечу, успокаивая. — она мне на самом деле очень нравится и я с удовольствием проведу с ней время.

— Но она же такая… пропащая, — намекнул ЧанСоб, чтобы не материться.

— Кто тебе сказал? — ХенЩик покачал головой. — Прекращай верить слухам. Я общался с ней тогда на вечеринке — нормальная она! Если бы она была той, к которой ты клонишь, она бы ушла со мной оттуда, а не одна. А что касается того, что она позволяет себе завести любовника — на роль которого я надеюсь — так в её годы как-то глупо хранить честь и ждать принца.

— Ага, она наверное и принцев этих перевидала, и конями их не брезговала, — поморщился ЧанСоб.

— Так, ещё одно слово и я подумаю, что ты хочешь отвадить меня, чтобы клеить её сам! — ХенЩик застегнул рюкзак и поднялся. — Идем. Не будем говорить об этом. Всё равно мы останемся каждый при своем мнении.

Парень понял, что друг загорелся страстью, и пока он её не удовлетворит, будет видеть в ДжеНе прекрасную фею, исполняющую желания. Что ж, быстрее бы тогда он с ней договорился до основного момента, и они бы разошлись. Лишь бы он в неё, действительно, не влюбился. Зная подлость и коварство мадам Ю, можно ожидать, что она их стравит с другом, чего совсем бы не хотелось. Ещё ИльХун бы не подогревал интерес, но тому же тоже больше всех надо! Да, чума, а не вечеринка завтра будет.

Фиолетовое BMW ждало у общежития, а его прекрасная владетельница, как обычно, опершись о капот, загорала под остатками солнца, пожираемого осенними месяцами. Из дверей медленно появились три фигуры. Первым, уверенным и широким шагом, шел ХенЩик, за ним, бодрой и легкой походкой, МинХек, а в конце плелся, похожий на узника, отрабатывавшего на шахтах, ЧанСоб. ДжеНа помахала им и, открыв дверцу перед парнями, поцеловала ХенЩика в щеку.

— Забирайтесь, — кивнула она двум другим на заднее сиденье, и ЧанСоб с неохотой полез за МинХеком, понимая, что теперь даже при желании выпрыгнуть из машины на ходу не сможет этого сделать. Разве что в окно вывалиться. — Ты сегодня такой красивый!

Этот комплимент был адресован не ему, а ХенЩику, который в обтягивающей белой футболке смотрелся ну просто мачо. Конечно, куда ему, «совсем некрасивому» с плохой кожей. ЧанСоб надвинул кепку на лицо и откинул голову, стараясь отключиться. Перспектива попить коктейли в кафешке с СоХен показалась ему радужной и притягательной. Лучше бы сейчас было быть с ней, где угодно, чем терпеть зрелую даму с амбициями и замашками, которая собиралась привести их в общество своих, таких же, не молодых подруг.

Музыка, включенная её рукой и заигравшая в колонках, создавала звуковой барьер между передними сиденьями и задним, поэтому, о чем там беседовала «парочка», ЧанСоб понятия не имел. Тайком поглядывая из-под козырька на них, улыбающихся друг другу, обменивающихся фразами и смеющихся, парень удивился тому, как они выглядят — почти ровесниками. Мужественный ХенЩик смотрелся слегка старше своих лет, а ДжеНа, сияющая от удовольствия, помолодела на глазах. Как хамелеон подделалась под компанию, поглядите.

— Сделай лицо попроще, расслабься, — услышал он над ухом и встрепенулся. МинХек смотрел на него с хитрецой. — Чего такой напряжный?

— Да не хочу я день так проводить, — тоже тихо ответил ЧанСоб. — я бы лучше на скейте покатался где-нибудь, раз уж на то пошло. И то более веселый досуг.

— Ну, иногда отдых бывает приятным, а иногда полезным, — подмигнул МинХек.

— И ты туда же? — парень цокнул языком. — Всем так хочется связей и покровительства, дались они вам? Трудимся, работаем и слава Богу! Куда выше головы-то прыгать?

— Я не собираюсь прыгать выше головы, — друг доверительно поведал, — я предпочитаю перестраховаться. Если когда-нибудь будут неприятности или полезет кто противный, то мне будет к кому обратиться. Разумно? Разумно.

— Вот вы все хитрожопые, — ЧанСоб опять покосился на первый ряд. Ему как-то не приходило в голову и это. Рассмотреть ДжеНу с точки зрения защитницы и гаранта.

— Никто не запрещает тебе быть таким же, — засмеялся МинХек и опять перешел на шепот, кивнув на ХенЩика. — вон как этому повезло. Спосоршу себе нашел, и красивую, и добрую, да ещё и влюбился, похоже. Фантастика!

«Действительно — фантастика!» — подумал ЧанСоб, зная, что видимая картина лишь декорация, и под ней нет основания. Всё это мило выглядит, но насквозь гнило. Добрая она — как же! Знает он эту доброту. Цена у неё больно высокая. Глядя на спины впереди сидящих, молодой человек пытался найти плюсы в происходящем, понимая, что идти по встречной кроме него никто не пытается. А раз всех всё устраивает, может, в самом деле, не так уж всё и плохо? Если бы мысль о том, что ХенЩика используют для отвода глаз, не терзала его душу, он бы успокоился. А что если она и тому сказала что-нибудь о ЧанСобе? Вроде как он участник какого-то изощренного плана, поэтому должен непременно находиться поблизости. И тогда они два болвана, висящих на крючке у этой злодейки. Как же разоблачить её и вывести из игры?

Двойная игра (2)

Прибыв в огромный развлекательный центр, ребята гуськом шли за ДжеНой, которая знающей походкой привела их на третий этаж, где располагался зал для игры в боулинг. У одной из дорожек за столиком сидели две женщины, моложавые, примерно ровесницы мадам Ю. Они тоже были ухоженными, лощенными и самоуверенными, что читалось по их лицам. Парни чувствовали себя не очень уютно, но старались не показывать вида. Перед тем, как начать всех представлять друг другу, ДжеНа взяла ХенЩика за руку, что не осталось незамеченным ЧанСобом, стоявшим на шаг позади.

— Познакомьтесь, мальчики, это мои подруги — Ири, — она показала на ту, что повыше и сидела на краю диванчика. — и ХаЁль, — миниатюрная и обесцвеченная женщина кивнула и улыбнулась парням, пробежавшись по ним взглядом и остановившись на МинХеке. — Присаживайтесь.

Так как ЧанСоб преднамеренно затормаживал все процессы, а ХенЩик теперь был сдерживаем ДжеНой, то МинХек пролез первым и уселся с ХаЁль, вернув ей дружелюбную улыбку. Потом уже сел ХенЩик, а следом за ним пристроилась мадам Ю. ЧанСоб обреченно понял, что момент выбора потерян, и он должен сесть рядом с той, которую хотел бы избегать всю оставшуюся жизнь. Мест больше не было и парень, даже не пытаясь изображать веселье и добродушие, плюхнулся по левую руку от ДжеНы, повиснув на самом краю, чтобы ни в коем случае не соприкоснуться.

— А что это с вашим товарищем? — Ири посмотрела на молодого человека, оказавшегося напротив неё по другую сторону стола. — Голова болит?

— Нет, что ты, — мадам Ю покосилась на недовольное лицо ЧанСоба, выражающее вселенскую ненависть ко всему этому несправедливому буржуазному обществу. — просто ему не нравится наша компания, что он не пытается скрывать.

— Какой невоспитанный, — заметила та с иронией.

— Зато честный, — огрызнулся ЧанСоб и отвернулся в сторону играющих в боулинг. Подруги ДжеНы явно были немного удивлены подобным поведением и переглядывались между собой и с ней, намекая, что парень этот «не в тему». На это мадам Ю лишь шутливо покачала головой и обвила руку ХенЩика крепче, так, будто сидела со своим бойфрендом.

— Ну, что будем заказывать? — она подтащила к себе меню и сразу открыла коктейли. Ири и ХаЁль уже сидели с пустеющими бокалами и были не против повторить. — Мальчики, что вы пьёте?

— Да мы особо и не пьём, — пожал плечами ХенЩик. — я даже не очень разбираюсь в коктейлях.

— Я тоже, — МинХек посмотрел на хайболл[1] соседки, где на дне ещё плескалось что-то оранжево-желто-красное. — поэтому мне тоже самое. Кстати, что это и как называется?

— «Секс на пляже», — многозначительно посмотрела на него ХаЁль. — а ты и не разбираясь знаешь, что выбрать.

ДжеНа засмеялась и добавила.

— Всем бы такую интуицию, МинХек, — она посмотрела на ЧанСоба, собираясь его спросить, что будет он, но тот открыл рот раньше и заумно поведал.

— А вы знаете, что раньше этот коктейль называли «Песок в твоих шортах»? А потом уже, когда нравы скатились ниже плинтуса, и откровенность перестала смущать людей, его стали прилюдно называть «Секс на пляже», — ЧанСоб фыркнул. — Смотри, МинХек, не пропесочься.

— Откуда такие глубокие познания? — заинтересовано подняла брови ДжеНа. — Ты работал барменом?

— Нет, я мечтаю стать бариста, — неохотно объяснил молодой человек. — просто как-то зацепил и эту информацию.

— Кто такой бариста? — внимательно посмотрела на него ХаЁль, присосавшись к соломинке и допивая алкогольный напиток.

— Человек, знающий всё о кофе, специалист по готовке и дегустатор, — ЧанСоб откинулся назад, чтобы плавно выйти из поля зрения и от него отстали. — То же самое, что сомелье в винной индустрии, только в кофейной.

ДжеНа немного отстранилась от ХенЩика и наклонилась к самому его уху, прошептав так, чтобы никто кроме него не услышал. Тем более что фоном звучала музыка, и если не говорить четко и во всеуслышание, то она смазывала слова, помогая скрыть их.

— А у меня дома есть кофеварочная машина, кофемолка, турка, всё что хочешь… даже барная стойка в гостиной. У меня очень большая квартира, — ДжеНа отодвинулась обратно и вслух повторила. — так что ты будешь пить?

— Ничего. Нет настроения, — ЧанСоб скрестил руки на груди.

— Прекрати, это некрасиво, — одернул его ХенЩик, строго посмотрев. МинХеку уже было всё равно. Он что-то увлеченно рассказывал на ухо ХаЁль, активно дополняя повесть жестикуляцией, отчего та смеялась и тоже всё меньше обращала внимание на остальных.

— Ладно, кофе. — сдался ЧанСоб.

— Как скучно, — опустила уголки губ вниз ДжеНа. — Хотя бы по-ирландски? Там виски…

— Лучше Вас знаю, что там, — гневно зыркнул на неё парень. — хорошо, давайте этот.

Через некоторое время, столик был уже полностью заставлен стеклянными фужерами, рюмками, бокалами и стаканами. Возвращаясь из дамской комнаты, Ири поражалась вкусу ДжеНы, как близкая подруга зная, ради кого всё устроено и кто является предметом страсти женщины.

— Что ты в нём нашла? Рядом с тобой такой видный парень! Неужели тебе, в самом деле, нравится этот ЧанСоб? Он такой неприятный! Ещё и некрасивый!

— Я тоже сначала так думала, — ДжеНа улыбнулась, остановившись и наблюдая издалека за оставшимися в зале. — Но он прелесть, правда. А ХенЩик… да, он красивый, но… не зажигает, понимаешь? Конечно, его тело возбуждает, но от вон того сладкого стервеца меня искрит. И пока он мне не сдастся добровольно — я не отстану.

— Как знаешь, но мне всё равно это не понять, — Ири уже собралась идти дальше, но задержалась. — и вообще, с твоей стороны жестоко привезти себе двух, а мне ни одного!

— Извини, исправлюсь, — мадам Ю захохотала. — Зато смотри, как ХаЁль рада мальчику. Правда, её мужу бы это не понравилось, но это не важно.

— Когда ты сама выйдешь замуж, тоже так будешь говорить? — как следователь на допросе воззрилась на подругу Ири.

— Не знаю, — ДжеНа задумалась, и её лицо превратилось в камень. Ни эмоций, ни печали, ни веселья. — может, никогда не выйду, потому что считаю, что мнение мужчин — не важно.

Вернувшись к компании, Ири, не садясь, тут же предложила всем сыграть в боулинг.

— Давайте, а то сидеть скучно!

— Ты специально ждала, когда мы нарежемся, чтобы выглядели дурами? — спросила её ХаЁль, без желания отрываясь от собеседника, с которым уже почти сроднилась на почве стаканного «Секса».

— К тому же, я все ногти переломаю, — отказалась от идеи ДжеНа.

— Что, боитесь проиграть? — ЧанСоб поднялся, зацепившись за возможность пойти наперекор поклоннице. — Давайте-давайте, нечего тут спаивать молодежь. Тряхните стариной.

— А ты разошелся, грубиян! — в который раз заметила Ири.

— Всё нормально, он всегда такой, — улыбаясь, встала ДжеНа. — Я не боюсь проиграть. Я знаю, что так и будет, потому что не умею играть, и мне жаль маникюр. Но если ты хочешь, чтобы я сыграла, я это сделаю.

— Не надо, Джен, — поймал её за руку ХенЩик. — не ведись на провокации нашего талисмана.

— Всё в порядке, — женщина с благодарностью за заботу похлопала его по ладони и опять обратилась к ЧанСобу. — так что, ты хочешь посмотреть, как я буду позориться?

Парень постоял, пораскинув мозгами и помолчав. Он хорошо играл и часто выбивал страйки, и уделать гордую дамочку было бы здорово, но какое удовольствие обыграть человека, который ничего не смыслит в этом? Это неинтересно и не честно.

— Нет, не хочу, — ЧанСоб плюхнулся обратно. — Я передумал.

Полчаса спустя они оккупировали одну из комнат, предназначенных для караоке. Казавшееся стоящим на месте время, постепенно потекло незаметно, и ЧанСоб с удивлением для себя открыл, что уже не напрягается от присутствия зрелых дам, тем более что, ведут они себя, не искусственно молодясь, а просто расковано и вполне современно. Никаких конфликтов поколений и расхождений в понимании. Они просто были однородной тусовкой, где все были на равных. Никакого пафоса с их стороны ЧанСоб не дождался, хотя был уверен, что они поставят себя королевами, а их будут шпынять. Но судя по руке МинХека, обвивавшей талию ХаЁль, и рукам ХенЩика, то и дело гладящим коленки ДжеНы, никаким высокомерием не пахло. Молодой человек пригвоздил взгляд к ладони друга, лежавшей на колене мадам Ю, и почему-то ему стало неприятно. После двух кружек Айриш-кофе, его всё-таки уговорили перейти на что-то покрепче и теперь, с разлившимся теплом по организму, расслабившейся головой и обостренными ощущениями, ЧанСоб чувствовал, как ломается внутри него он сам и не понимал, как это и зачем происходит. Ему было тут все лучше. Ему было радостно, что не надо прыгать до изнеможения в репетиционке, что не надо сидеть с СоХен где-то и подбирать слова, искать общие темы, стараться угодить, чего он не умел. Вернее, просто не имел опыта. Он не знал, как вести себя с девушкой и чувствовал бы себя куда более неуютно, чем здесь. СоХен! Он же обещал позвонить ей. Ладно, уже поздно. Проехали. Завтра, скорее всего, с ней столкнется в агентстве и что-нибудь наплетет.

И тут в его мирную гавань ворвались пиратские уговоры о том, чтобы он спел всем что-нибудь сильное и душещипательное. Ему начали совать микрофон, женщины просили, друзья настаивали.

— Ты же наш классный вокалист, — хлопнул его по плечу МинХек. — давай, хватит быть в стороне.

— Да, пора уже перемещаться в центр, — ХенЩик протянул ему микрофон.

— Пожалуйста, — молитвенно свела ладони ДжеНа и взмахнула своими длинными ресницами.

Никогда он больше не будет пить! Потому что сквозь эти дурацкие градусы, мадам Ю была прекрасна, ангельски бесхитростна и ей невозможно было отказать. А это было именно тем, за что он держался: всегда и во всем говорить ей «нет»!

— Хорошо, — ЧанСоб привстал, чувствуя слабость в ногах, и полез выбирать песню. Найдя медленную лиричную композицию, он набрал нужный номер и запустил её. Пока играла вступительная мелодия, ХенЩик и МинХек пригласили своих спутниц на танец, а Ири, сидя на диванчике, потягивала маргариту, покачивая в такт головой. Парень запел, не отрывая глаз от друга, прижимавшего к себе за талию женщину, которая говорила, что хочет его, ЧанСоба, что будет использовать его товарища, как прикрытие. Но на её лице ни капли фальши и за весь день она ни разу не попыталась его, ЧанСоба, хотя бы коснуться. Если не считать намека на приглашение домой. Зачем она притащила его сюда? Чтобы он смотрел, как им хорошо с юным кавалером? Чтобы он не мог провести время с другой? Да пока ДжеНа не внедрилась в его жизнь, он даже не думал о том, что ему нужна пассия! Он жил без девушки и был с головой в работе, в творчестве, в музыке и саморазвитии, самосовершенствовании. Зачем она появилась? Чтобы разрушить всё и установить свои порядки?!

Руки ХенЩика ещё крепче притянули к себе ДжеНу, пальцы слегка вмялись в тонкую талию. ЧанСоб поймал себя на том, что спутал слова и постарался быстрее исправиться, но на это никто даже не обратил внимание. Губы ХенЩика были у самого её уха и прямо у него на глазах стали опускаться, касаясь нежной кожи, скользили по ней, приближаясь к её губам.

ЧанСоб бросил микрофон на диван рядом с Ири и пулей вылетел из комнаты, загромыхав звукоизолирующей дверью. Мысли путались, ноги спотыкались. Он шел по наитию, хотя не понимал даже толком, где выход. В помещениях, не имеющих окон наружу и освещенных только искусственным светом и огоньками, трудно было сориентироваться, особенно почти пьяному человеку. Покружив по этажу, так как лестница казалась каким-то непреодолимым препятствием, ЧанСоб приземлился у бара, с трудом забравшись на высокий стул.

— Вискаря! — щелкнул пальцами он и, когда ему налили, осушил половину порции разом. Легче не становилось. Интересно, кто-нибудь заметил, что он ушел оттуда? Нет, зачем им! Всем хорошо, все развлекаются! ДжеНа там получает долгожданное желаемое. МинХек тоже не промах — сразу сориентировался, нашел приятную дамочку, теперь заведет роман и будут с ХенЩиком ходить, задрав носы.

Чувствуя, что этот виски был уже лишним, ЧанСоб вытащил из кармана смятую купюру, собираясь заплатить, но руку его поймала другая рука. Он посмотрел на знакомые ногти, усыпанные стразами, и поднял взгляд. Мадам Ю с сожалением посмотрела на него.

— Оставь, — тихо сказала она ему и бросила бармену. — запишите на мой счет.

— Н-не… надо тут! — поднял указательный палец вверх вконец охмелевший ЧанСоб и заметил за спиной ДжеНы ХенЩика. — Чего вы все сюда прибежали?

— ЧанСоб, ты перебрал, — друг подошел к нему и осторожно стащил со стула, поддерживая. Обернувшись к женщине, он пояснил. — он вообще плохо переносит алкоголь.

— Тогда я отвезу его домой, — ДжеНа достала ключи от машины. — Веди его за мной.

— Н-ни-куда-а, я н-не п-поеду! — закачал головой ЧанСоб, клюя носом.

— Может, лучше такси вызвать? — предложил ХенЩик. — А то если тебя остановят…

— Но я же не пила, — коварно улыбнулась мадам Ю. — уметь надо избегать попоек, когда за рулем.

— Ладно, тогда я поеду с вами… — женщина выставила руку, останавливая парня.

— Нет, не надо, я сама его довезу, — ДжеНа улыбнулась. — в общежитие ему нельзя. За такое менеджер вставит, да ещё, не дай Бог, фанатки, вечно ошивающиеся где-то рядом, увидят. Я отвезу его к себе. Там выспится.

ХенЩик недоверчиво и уязвлено посмотрел на ускользающую из рук женщину, с которой он рассчитывал остаться один на один к концу их маленькой вечеринки. Но она непроницаемо посмотрела на него, показывая, что возражения не принимаются, и всё равно всё будет так, как она того хочет. Спорить бесполезно, потому что ДжеНа слишком долго жила самостоятельно и независимо, чтобы считаться с кем-либо.

Осторожно выйдя из здания, они довели ЧанСоба, шаркающего едва переставляемыми ногами, до автомобиля мадам Ю. Она открыла дверцу, и ХенЩик аккуратно усадил его на пассажирское сидение, пристегнув ремнем. Парень что-то бормотал, уже закрыв глаза.

— Спасибо, — ДжеНа положила ладонь на плечо более трезвому молодому человеку. — не волнуйся за него. Верну завтра невредимого.

— Я не сомневаюсь, — ХенЩик перехватил её руку и положил себе на грудь, заставив податься ближе к нему. — но я бы не хотел, чтобы ты уезжала.

— Мы ещё увидимся, не переживай, — женщина высвободила свою руку из под его и, опустив её, запустила под ткань, коснувшись обнаженной упругой кожи живота. Прощупывая пальцами твердые кубики мышц, она провела по ним от бока до бока и чуть завела руку за краешек ремня, приблизившись к крайне чувствительным местам. — ты же не думаешь, что я сама хочу уехать?

ДжеНа приникла к его губам и, прежде чем он успел отреагировать, оборвала поцелуй, сделав шаг назад.

— Пока, — открыв водительскую дверь, она опустилась на кресло и, помахав через стекло, уже через несколько мгновений унеслась прочь.

Худой мир лучше доброй ссоры

Подъехав к своему подъезду, ДжеНа и не подумала парковаться, где положено, остановив машину максимально близко к входу и тесно прижав её к тротуару, чтобы не мешать проезжать другим. Пока она ехала, пассажир её сладко уснул, покачивая головой туда-сюда при поворотах или подъемах. Женщина вылезла из-за руля и обошла автомобиль, открыв дверцу. Просунувшись внутрь, она отстегнула ЧанСоба и начала будить его. Парень долго не поддавался, пока наконец-то слабо не приоткрыл глаза.

— Вставай, пошли, — потянула она его за рукав футболки.

— Н-никуда я с… с Вами н-не пойду! — упрямо бубнил он, совершенно пьяный.

— Пойдешь-пойдешь, — властно, по привычке, произнесла мадам Ю и с силой вытащила его наполовину наружу. Юноша слегка опомнился и, чтобы не упасть на четвереньки, вынужден был попытаться встать, правда, тут же начав заваливаться. ДжеНа подхватила его под плечо и, взяв на себя роль опоры, повела внутрь дома.

В вестибюле сидел консьерж, подскочивший на помощь жительнице верхней квартиры. Её репутация была ему известна, но она часто давала такие чаевые и улыбалась с таким шармом, что невозможно было не пытаться ей услужить.

— Давайте я Вам помогу! — подбежал мужчина, и ДжеНа с радостью взвалила на него свою ношу, сопротивляющуюся невнятным хмельным диалектом.

Вдвоем они довели его до лифта и прислонили к стенке.

— Вам помочь дальше? — полюбопытствовал служащий.

— Нет, спасибо, — женщина вытащила из сумочки купюру в американской валюте и сунула в карман пиджака помощника. — я справлюсь.

Нажав на кнопку PH[2], ДжеНа и сама привалилась рядом с ЧанСобом, подпирая его плечом. Она, конечно, рада была затащить его к себе, но не думала, что придется довести его до такого состояния. Хотя она ведь не специально. Кто знал, что он так наклюкается? Мадам Ю ткнула пальцем в кнопку, держащую лифт открытым, когда тот разверзся на последнем этаже. Выйдя из него, она перемещала парня от угла к углу, пока не поставила рядом с дверью в свою квартиру. Было ощущение, что она несет с собой контрабас, но и тот был бы легче. А этот парень, видимо, позволял играть на себе только вот так. Впрочем, не позволял, а просто уже был не в состоянии противиться. Жаль, очень жаль что в адекватном состоянии он к ней не шел.

Из последних сил доведя ЧанСоба до гостиной и завалив на тахту, ДжеНа согнулась пополам, чтобы отдышаться. Едва не сломав половину ногтей, едва не уронив ключи в шахту лифта, когда доставала их, едва не вывихнув свои тонкие ноги на шпильках, терзая их дополнительным весом, мадам Ю всё же улыбнулась результату, посмотрев на спящее лицо ЧанСоба, причмокнувшего губами.

Скинув туфли, она вернулась в прихожую, чтобы запереть дверь и, через ванну, где умылась и освежилась, вновь подошла к тахте, присев на колени. Молодой человек был безмятежен и безвреден. Видно, только отрубаясь и утыкаясь зубами к стенке он не выдает колкостей и обидных замечаний. ДжеНа откинула рукой его челку со лба и провела пальцем по красивому изгибу бровей. Как она могла считать его некрасивым, страшным, неприятным? Черт, дура, старая дура! Ну вот, она уже заразилась от него заниженной самооценкой. Если бы она тогда не распустила язык, они бы уже, возможно, наслаждались страстным сексом, но теперь его придется уламывать и уламывать.

Не выдержав, ДжеНа поцеловала его щеку, не считая предосудительным пользоваться случаем. Положив руку ему на грудь, она переместилась на губы и нежно попыталась их развести. ЧанСоб заворочался и засучил ногами. Она отстранилась, услышав капризное бормотание.

— Что? — переспросила женщина, понимая, что он что-то пытался сказать.

— Мне дурно! — разомкнул веки ЧанСоб и сжал лицо так, словно не только съел лимон, но и в глаза себе им брызнул. Парень попытался присесть, свешиваясь на пол.

— Ой, нет-нет-нет! — запаниковала ДжеНа, поднимаясь. — Только не на ковровое покрытие!

Она бросила загнанный взгляд на мягкий ворс и оригинальную текстуру и опять подставила своё плечо, помогая ЧанСобу встать, чтобы отвести его в ванную комнату. Впервые встав рядом с ним без каблуков, ДжеНа заметила, что ниже его сантиметров на десять. А он выше, чем она предполагала!

Торопясь успеть, женщина доволокла ЧанСоба до унитаза и посадила рядом с ним. Вот вам и сбылись эротические мечты! Вместо занятий любовью, откачивает несостоявшегося любовника и наблюдает, как он блюёт у неё в туалете. Возбуждает, ничего не скажешь. ДжеНа вышла, предчувствуя, что ей скоро самой станет дурно. Приложив ладонь ко лбу, она ждала, когда утихнут звуки. Зачем она это всё затеяла? Какой же он ещё всё-таки мальчик! Но ведь он уже не маленький! Он совершеннолетний, ей никто не имеет права ничего говорить по поводу растления. Тем более, как он утверждает — у него уже всё было. Тогда почему бы всему не повториться и с ней? ДжеНа приоткрыла дверь и заглянула. ЧанСоб сполз на пол и опять уснул. Чудно!

Женщина вошла внутрь и сдернула, поморщившись. Растолкав парня, она шлепнула его по щекам.

— Эй, ты как? — молодой человек распахнул глаза и моргнул, глядя на неё в упор. — Полегче стало?

— Немного, — ЧанСоб потихоньку приходил в себя, судя по проясняющемуся взгляду. — но ещё мутит.

— Сиди тут, я принесу активированный уголь! — ДжеНа знала, как спасать от алкогольной интоксикации. Многочисленные попойки с подругами и не только научат и не такому.

Быстро метнувшись до кухни, мадам Ю поднесла ко рту ЧанСоба стакан воды и раскрошенные таблетки.

— Пей, станет лучше, — подсела она рядышком. Юноша недоверчиво посмотрел на неё вражеским прищуром. — да не отравлю я тебя, пей!

Посомневавшись ещё мгновение, он выпил предложенное и отдал пустой сосуд.

— Так-то, — ДжеНа отставила стакан и опять стала помогать ЧанСобу оказаться на ногах. — пошли, уложу тебя спать. Твоей голове теперь только сон поможет.

— Только не смейте ко мне приставать! — не совсем трезво ещё погрозил молодой человек пальцем.

— Не буду, не буду, — увещевала его ДжеНа, проводя в свой будуар.

Спальня у неё была огромная, с настоящим альковом под балдахином. От одной стороны кровати до угла комнаты тянулось окно, за которым виднелся ночной Сеул. Но всего этого ЧанСоб не мог оценить, лишь механически делая шаги и, в конце концов, завалившись на мягкую поверхность постели. Плюхнувшись в позе снежинки, он готов был тотчас же отключиться, но ДжеНа ухватила его за футболку, собираясь раздеть.

— Так, что началось?! — пытаясь обернуться, перекатился ЧанСоб на спину. — Руки убрали!

Женщина закатила глаза, покачав головой. Ну как юная девица, в самом деле!

— Тебе же удобнее будет, глупый! — мадам Ю не сдавалась и, оседлав его, стянула-таки одежду ему через голову. — Не собираюсь я тебя насиловать.

— А кто… Вас знает… — запнувшись и икнув, ЧанСоб приподнялся на локтях. — А вдруг я Вас буду?

— От тебя дождешься, — себе под нос пробурчала ДжеНа, сидя на нем и тряхнув его футболку, чтобы сложить ровнее. — ложись давай! Нормально, а не поперек кровати.

— Я нормально лежу, — с пьяным апломбом широко махнул руками парень в стороны.

— Разумеется, — мадам Ю хмыкнула, попытавшись слезть, но ЧанСоб внезапно сомкнул раскинутые руки вокруг её талии и завалил на себя.

— Не верите, что я могу? — его обнажившийся торс прижался к её топу из тонкой ткани. У ДжеНы дыхание сперло. У него не было пресса ХенЩика, но каким же упругим и крепким было его тело! Господи, возбуждение, утихомирься! Женщина вцепилась пальцами в его плечи, замерев и не зная, продолжить самой или прекратить это пьяное безумие?

ЧанСоб уткнулся в её шею, и его горячее дыхание опалило кожу. Губы коснулись жилки, где бился пульс, и ДжеНа почувствовала, как начинает сводить у неё ноги, как схватило тяжестью неудовлетворенности низ живота и как хочется продолжения. Проведя по его плечам, на которых прощупывались мускулы, ладонями, она подняла их к его волосам и вплела в них пальцы. Наклонив голову к нему, ДжеНа поцеловала его в висок, и её локоны скрыли их лица. И тут она почувствовала, что тело под ней обмякло. Подавшись назад, мадам Ю поглядела на парня. Он опять уснул.

— Ты издеваешься?! — ахнула ДжеНа, но реакции было ноль. ЧанСоб дремал. — Блядь!

Да, и в светских кругах знают брань, когда доводят. Женщина слезла с него, уронившего руки по бокам от себя и, дергано и резко поправила его, перетянув на подушки головой и укладывая, как следует. Пока она его ворочала, на глаза попалась его татуировка между правым плечом и лопаткой. «Не проиграй самому себе» — гласила она. Вот, значит, какое у нас жизненное кредо? Мадам Ю ухмыльнулась. Что ж, доброй ночи, ЧанСоб! Посмотрим, кому ты проиграешь!

ЧанСоб проснулся в чужой кровати, что почувствовал тут же. Незнакомые и новые ощущения всегда моментально охватывались его рецепторами. Открыв глаза и тут же загородив их от слепящего солнца, парень огляделся, приподнявшись. В памяти поплыли картинки прошедшего дня, вечера, ночи. Значит, он у мадам Ю? Очень интересно. Где тут пожарный выход? Как уйти отсюда, не попавшись ей на глаза? Ему было жутко неловко и неудобно за то, что с ним случилось, а ещё ему не хотелось объясняться и терпеть её пол утра. Надо было просто как-то тихо свалить.

Осторожно выбравшись из-под одеяла, парень спустил ноги, и они приятно погрузились в толстый и пушистый ковролин. Так, он раздет до пояса, где же футболка? ЧанСоб встал и прошелся, от края до края, заглядывая под все стулья, тумбочки, зайдя в отдельную гардеробную, где на многочисленных полках стояли ряды туфель, выстроившихся, как солдаты на плацу, и висели шмотки всех мастей. Это настоящий лес, а не гардеробная! Молодой человек попятился оттуда, побоявшись попасть в Нарнию. Вдруг в личной Нарнии ДжеНы живут одни озабоченные, зрелые, одинокие дамочки? Что ж, его одежда утеряна, а заменить её женской рубашкой даже думать нечего. Это мужские хорошо смотрятся на девушках на утро после того как «всё было», а парень в бабской тряпке выглядит педиком после любых событий. Даже после оргии, где он удовлетворил штук десять ненасытных самок.

А что если ДжеНа решила в неё нарядиться? Она тот ещё разводчик тараканов на чердаке, могла и потешить самолюбие таким выкидоном. ЧанСоб вышел из спальни, озираясь и оглядываясь, как устраивающий побег из тюрьмы. Везде было тихо. Может, она сама ещё спит? Выйдя в гостиную, парень заметил крутую винтовую лестницу вверх. Её квартира ещё и двухэтажная? Супер! На противоположном конце зала, огромного, как роллердром, красовался бар, о котором она говорила. ЧанСоб подошел к нему и погладив полированную поверхность, перевесился через него, заглядывая по ту сторону. Куча бутылок, инструментов для коктейлей, всяких профессиональных штучек! Молодой человек обошел его, обнаружив кофеварку у стены. Класс!

— Доброе утро, — голос напугал его, и он высунулся из-за барной стойки. В арочном проеме, ведущем черт знает в какие очередные дали этих хором, стояла ДжеНа, в коротком шелковом халатике, едва достигающем приличных мест, прикрывая неприличные. — я знала, что тебе понравится.

ЧанСоб, как застигнутый с поличным, отошел от обнаруженной радости, но выходить из-за бара не стал. Пусть лучше их разделяет эта преграда. Если ДжеНа пойдет на штурм, то с запасом кофе и спиртного, он выдержит тут долгую осаду.

— Извини, я позавтракала без тебя, что хочешь? — она приблизилась, но не стала подходить впритык.

— Я поем в общаге, — опустил глаза ЧанСоб, видя, как колышутся отвороты халата, когда она идет, а под ним грудь, и между ними ничего. Даже соски выпирают. Бесстыдство! Кого он обманывает? Красота! Он поднял глаза. — Вы меня подвезете?

— Конечно, — ДжеНа помрачнела. Его тон ей не понравился. Он по-прежнему означал «нет». — только сначала поешь чего-нибудь и выпей. Это я тебе не как домогающаяся поклонница говорю, а как гостеприимная хозяйка.

— Ну, раз как хозяйка, то позавтракаю, — кивнул ЧанСоб. Тем более его душила жажда, и голод тоже присутствовал. Он ведь, в отличие от других, вчера ничего не заказывал из еды, и напился на пустой желудок. И он теперь требовал заполнения.

— Тебе как, в отсутствие меню, в килограммах готовить, или центнерах? — улыбнулась ДжеНа.

— По ценовой значимости и через ювелирные весы, — сострил в ответ ЧанСоб и, не выдержав, улыбнулся тоже. — Футболку я свою могу обратно получить?

— Но мне так нравится без неё… — мадам Ю заметила поползшие вниз брови парня и смиренно добавила. — она ждет тебя на кухне, идем.

— Что ж, — ЧанСоб плавно протиснулся из-за бара, держа руки скрещенными на груди. Всё равно ему было не комфортно ходить полураздетым. — тогда приготовьте мне что-нибудь простое и человеческое. Без всяких там прибабахов и выкрутасов.

На удивление мирный и тихий завтрак, повлек за собой молчаливые сборы, погружение в машину и возвращение к родным пенатам агентства. ЧанСоб косился на ДжеНу, всё время ожидая подвоха, но его не было. Чего это она? Климакс что ли? Обычно такая приставучая, а тут вежливая и предусмотрительная. Накормила, одела, не облапила и не нагрубила. Впрочем, он тоже что-то расслабился. Ещё ни одной язвительной шутки не придумал. Ну и Бог с ней! Подарит ей этот день, как неповторимый и незабываемый праздник, когда ЧанСоб снизошел до милашества.

Пока они ехали, то обсуждали новости, услышанные по радио, говорили о музыке, ДжеНа посмеялась над тем, какой она изгой в своём подъезде, где живет один истэблишмент, который ею жутко раздражается из-за её шальных выходок и несносного характера. А она любит поорать и осадить кого-нибудь. ЧанСоб даже разглядел в ней не догулявшую шкодливую девчонку. Странно было, что имея столько денег, подчиненных, столько власти, она любит забавляться по-подростковому. Если смена любовников, конечно, может отнестись к этой категории.

— А как Вы разбогатели? — решился спросить ЧанСоб, когда они уже почти подъехали к месту назначения.

— Любовник богатый озолотил, — засмеялась ДжеНа.

— Нет, правда, — парень развернулся, привернув магнитолу.

— Почку продала, — не унималась мадам Ю.

— Вы неисправимы, — отвернулся обиженный ЧанСоб. Когда пытаешься с ней быть серьёзным, она всё равно играет и забавляется!

— Извини, — она протянула руку и погладила его по плечу. Реакция его почему-то отказала, и он понял, что надо отстраниться, когда она уже его не трогала. — я с шестнадцати лет торговала на рынке, таскала на себе тяжелые сумки, стояла за прилавком от рассвета до заката, носилась везде, где только можно. Но эта не та история, которую я бы хотела с тобой обсуждать. Она лишена прелести и романтики.

— И что же? — ЧанСоб переваривал то, что она сказала. Глядя на эти холеные руки и ухоженность от пяток до макушки, трудно было предположить, что когда-то она горбатилась на грязных улочках и вкалывала до седьмого пота. Не обманывает ли опять? — Что в этом неприглядного? Или Вам, как всегда, подавай только изысканное, идеальное, без малейшего изъяна? Странно видеть, как человек — если Вы сказали правду — прошедший через всё это, чурается подобного и…

— И ты опять мне хочешь напомнить, как я сказала, что ты некрасивый? — молодой человек замолчал. — Прости, я не знаю, как ещё искупить свою вину. Я погорячилась, не подумала, я тебя не знала. Да неужели я единственная, кто ляпает с горяча, кто делает преждевременные выводы? Да ты сам такой!

— Нет, я не такой, — упрямо начал утверждать ЧанСоб.

— Да? — ДжеНа, заглушила мотор, посмотрев ему в глаза. — Тогда скажи мне сейчас в лицо, ещё раз, что считаешь меня отвратительной старухой. Ну?

Парень даже еле заметно отодвинулся, так прыток был её взгляд, так требователен. Сказать, что она отвратительная старуха? Можно, но это уже не правда. Он не видит в ней сильной разницы с собой в возрасте. Перестал видеть. И отвратительной она больше не была. У неё стройное тело, она маняще пахнет и улыбка, и ресницы и этот омут черноты её очей…

— Ну, хорошо, я тоже такой, — растопырил ЧанСоб пальцы возведенных вверх рук. — Довольны?

Не желая дать ей время спросить ещё что-нибудь, в чем он окончательно запутается и признается, упаси Боже, в симпатии, юноша выпрыгнул из машины и поспешил по дорожке к служебному входу здания. Оттуда выходила СоХен, и он тут же залился краской стыда. Сейчас нужно будет оправдываться за вчерашнее невыполненное обещание.

— ЧанСоб! — ура, наконец-то не «сладкий», «шоколадный», «карамельный» и тому подобное! Парень обернулся и посмотрел на ДжеНу, опершуюся на крышу своего BMW. — Мы ещё встретимся?

— Я в Вас не сомневаюсь, — сморщил он нос на солнце и прищурился. Он не успел попрощаться, как его окликнула СоХен, помахав. Мадам Ю хищным взглядом орлицы тут же окинула потенциальную соперницу, передумав садиться пока за руль.

— Привет! — девушка подошла к нему ближе, не заметив, что он общался до этого с кем-то. — С тобой что-то случилось? Не позвонил, и ребята пришли без тебя сегодня… я заволновалась!

— Да нет, всё в порядке, расскажу как-нибудь, — почесал ЧанСоб лоб, не зная ещё, что будет рассказывать. Готовой истории у него не было, а должна бы быть.

— Тогда, пообедаем вместе? — улыбнулась СоХен. — Тут кафе недалеко…

— Он был со мной! — громогласно разнесся голос ДжеНы, отчего ЧанСобу захотелось пригнуться. — И он уже ангажирован на ближайший месяц.

— Простите? — непонимающе посмотрела на женщину СоХен, только теперь заметив её присутствие.

— Я не ясно сказала? — мадам Ю готова была испепелить юную певицу. — Этот молодой человек не пойдет с тобой никуда. Он занят.

— ЧанСоб, что это значит? — пораженная таким обращением, макнэ 4minute округлила глаза и воззрилась на коллегу, который разозлился не меньше, поняв, что ДжеНа компрометирует его, пусть не при ребятах, но всё же при человеке, с которым он работает. А слухи разносятся быстро.

— Что это значит? — повторил он, выведенный из себя вполне ожидаемым собственничеством женщины, хотя он не думал, что она решится разрушить удачно шедший день. — А пусть мадам Ю объяснит, что это значит. Вы же нам объясните, мадам Ю? Давайте, не стесняйтесь! Как Вы шантажируете, как домогаетесь, как пытаетесь соблазнить и затащить в постель! К чему же скрывать дальше, раз уж Вы начали? Поделитесь опытом с молодым поколением, как надо пользоваться деньгами, унижая людей и заставляя их делать то, что им не нравится!

Стиснув зубы, ДжеНа с минуту изучала на пару, стоявшую перед ней, после чего резко села в машину, громко хлопнув дверью, и, вдарив по газам, унеслась прочь. ЧанСоб, выпустив пар, смотрел, как растаял её автомобиль на горизонте и прикусил себе язык. Что его дернуло? Он перегнул палку. Мог бы не расходиться при СоХен. Что теперь делать? Как объяснить девушке свои слова? Она разорвала неловкое молчание первой.

— Это что — правда? — девушка тронула щеку ладонью, сокрушаясь. — Она тебя домогалась?

— Я… ну… — ЧанСоб сам себя завел в дебри, из которых не знал, как выбраться. — не меня, о ней говорят, просто… из-за неё я с тобой не смог встретиться. А вообще-то она подружка ХенЩика!

— Подружка? — хмыкнула СоХен. — Не старовата ли?

— Ничего она не старовата, — одернул её парень и опять запоздало остановился. Ведь девушка была свидетельницей их полемики и яростного противостояния. Как теперь оправдать своё заступничество? — пошли лучше внутрь, припекает…

— Да, погода сегодня выдалась удачная, — не стала продолжать беседу на острие бритвы СоХен, хотя по глазам было видно, что мысль она не потеряла. — гулять бы и гулять.

— Тогда пошли, погуляем? — попытался как-то сгладить впечатление ЧанСоб.

— Извини, но у нас там дела ещё, — СоХен улыбнулась и стала прощаться. — ещё увидимся, потом, в перерыве! До скорого! Береги себя!

Молодой человек махнул ей рукой. А всё так хорошо сегодня начиналось! Что ж, пора опуститься с небес на землю и идти работать. Друзья, наверное, уже вовсю вкалывают, хотя ХенЩик с МинХеком, возможно, выспались дольше остальных. ДжеНа же обещала их отболтать. ДжеНа, опять Джена! Везде ДжеНа! Сколько она уже его преследует? Неделю? Кажется, восемь дней. Пора бы и остыть к нему. Сколько ещё они оба продержатся? Кто первый сдастся? Сильно он её обидел? Глубоко задел? Хорошо, если это охладит её пыл. Плохо, если пыл самого ЧанСоба начал разгораться…

Перемирие

Во второй раз, входя в круг друзей, ЧанСобу хотелось провалиться на месте. Он не знал, рассказали ли МинХек и ХенЩик другим о том, чем закончился вчерашний день, но, судя по тому, что только эти двое на него хитро поглядели — нет. Впрочем, его ведь не было в общаге всю ночь и все в любом случае знали, с кем он был. ЫнКван с порога спросил, как он себя чувствует и пошутил, что скоро он забудет, как танцевать — так часто стал пропадать где-то. Хотя ИльХуна вообще не было в репетиционке! Вот о нем бы и беспокоились.

Парень пришел из раздевалки, поэтому тут же пошел к своему месту в композиции танца. Проходя мимо ХенЩика, он был пойман им под руку.

— ЧанСоб, — тихо позвал его он. Молодой человек затормозил и кивнул другу, мол, «что?». — Я могу рассчитывать на честный ответ, если задам вопрос?

— Конечно, — не понимая, откуда такая серьёзность, пообещал ЧанСоб.

— Скажи, — приятель наклонился к самому его уху. — у вас с ДжеНой что-то было? Пожалуйста, скажи правду, я всё пойму!

— Эй! — возмутился парень, будто невеста перед брачной ночью, которую заподозрили в не сохранности чести. — Ты за кого меня принимаешь? Естественно, нет!

— Точно? — брови ХенЩика не хотели покидать своей грозной позиции. Чувствовалось, что он напряжен до предела. — Ничего?

— Точно. Ничего. — повторил за ним, подтверждая, ЧанСоб и черты лица друга распрямились. — Я не знаю, зачем она меня к себе увозила. Мне там плохо стало, и я уснул.

Окрыленный ХенЩик отстал от него и, улыбаясь, видимо стал думать о чем-то более для себя приятном. ЧанСоб встал на своё место и начал разминаться. Всё равно теперь все ждали ИльХуна. Как же его друзей манит эта мадам Ю… парень хмуро посмотрел на своё отражение в зеркальных стенах. Он всё тот же непривлекательный юноша по сравнению с другими. Почему ДжеНа выбрала его? Просто потому, что он не даётся и её интерес разгорается от этого? Значит ли это, что стоит ему ей уступить — и она отстанет? ЧанСоб опустил взгляд. Но он не хочет… нет, не отдаться ей (боже, ну он уже мыслит, как баба!), а чтобы она от него отстала! Он не хочет именно этого! Ему стала нравиться эта игра! Ему стала нравиться ДжеНа… кошмар!

Он посмотрел на ХенЩика. А ведь тот считает, что у него с женщиной отношения и он законно может назвать её своей любовницей. Правда, пока не состоявшейся. Потому что у него хватило смелости признаться в симпатии к ней! Хватило смелости плюнуть на возраст с самого начала и нормально общаться. Но ведь его она изначально не оскорбляла и не унизила. Ему было проще. ЧанСоб вспомнил обиду и решил, что достаточно поиздевался над мадам Ю за одну её неудачно сказанную фразу. Но теперь дело было в другом. Теперь он, действительно, боялся потерять её интерес, если сдастся.

ИльХун влетел вприпрыжку, захлопнув за собой дверь и крутанувшись в центре зала. Всё внимание привлеклось к нему, чего он и добивался. Посмотрев на друзей, парень встал фертом.

— А я договорился сегодня погулять с НамДжу, — самодовольно заявил он.

— Это такая… юная совсем, из A-Pink? — поинтересовался МинХек, вечно знающий всё про всех. Особенно о женском поле.

— Ну, а откуда ещё? — выдохнул ИльХун. — С нашим графиком дальше не разбежишься.

— Тебя вроде как мадам Ю привлекала? — не выдержал ЧанСоб. Его жутко тянуло хотя бы поговорить о ней. Они так расстались нехорошо, что теперь он переживал, не пропадет ли она навсегда? А он даже адреса её не запомнил.

— Дурище, — посмотрел на него парень с ухмылкой. — меня она и привлекает. Я ж говорил — мне для тренировки и оттачивания мастерства кто-то нужен! Пообщаюсь с НамДжу, пойму, как с этими дамами вообще себя ведут. Это же целое искусство!

— Вообще-то, — наконец-то не выдержал ХенЩик. — я хотел тебя попросить, чтобы ты забыл о своей идее строить карьеру через ДжеНу.

ИльХун притих, посмотрев на старшего. ЧанСоб исподтишка улыбнулся, довольный, что сейчас хотя бы один из двоих соперников будет ликвидирован. Нечего всем налетать на его женщину! То есть, пока ещё не его…

— Почему? — озадачено поник рэпер.

— Потому что мы с ней как бы… — ХенЩик подобрал нужное слово. — собираемся встречаться. И у нас всё не поверхностно, а достаточно серьёзно.

— Вот как? — ИльХун цокнул языком, разочарованно отвернувшись. — Ну ладно, в любом случае, свидание с другой девушкой не отменяется, и я неплохо проведу время.

ЧанСоба будто клещами цапнули под ребра, когда одногруппник сказал, что у него с ДжеНой всё серьёзно. Как же так? Он ведь заблуждается. Она ведь играет перед всеми, прикрываясь ХенЩиком, и только. Нет, иначе быть не может. Не может же она при этом тайно говорить то же самое второму? Или может?

Удрученный и гадающий, чем одарит его будущее, ЧанСоб неважно провел репетицию, сбиваясь чаще других, но ему это прощалось, потому что все знали, что он напился накануне и списывали на это. Для себя же парень твердо решил, что пить больше не будет. Можно с этим опьянением пропустить всё самое любопытное и важное на свете! Хотя ДжеНе он нагрубил уже по трезвости. Да ещё и при посторонних. Какая нечистая его дернула? Зачем было выносить сор из избы? Эта СоХен сплетница или промолчит и оставит при себе? Хоть бы так, потому что совершенно не хотелось плюс ко всем проблемам так внезапно стать объектом для насмешек не только в своем мужском коллективе, но и вне его.

Вечером в общаге все собирались лечь пораньше, не дожидаясь ИльХуна, задерживающегося на прогулке с НамДжу. ЧанСоб сегодня был дежурным по кухне, поэтому убирался после ужина, весь полон своих дум о жизни, в частности — личной. Позади него проходил то один, то другой товарищ. Внезапно у кого-то заиграл телефон. ЧанСоб обернулся и увидел ХенЩика, спешно достающего сотовый из кармана. Все присутствующие кинули на него взгляды. Он быстро посмотрел на экран и, извиняясь, улыбнулся:

— Это ДжеНа. Пойду, поговорю, — он ткнул на дверь и вышел в подъезд для явно интимного разговора.

ЧанСобу хотелось бросить тарелку, что была в его руках, о пол. Чтобы она разбилась, разлетелась вдребезги! Поговорить он пошел. О чем они там будут шептаться? О любви? О сексе? Договариваться о встрече? Строить общие планы? Да пусть хоть поженятся и детьми обзаведутся! Парень с грохотом поставил чистую тарелку на место, будто гвоздь вбил, а не фарфор положил. А ведь она и его номер спрашивала. А он не дал. А если бы дал — она бы ему позвонила, или всё равно ХенЩику? ЧанСоб скрипнул зубами и, пожелав всем добрых снов, ушел в спальню и лег в кровать.

Но перед глазами всё равно стояла мадам Ю, никак не желавшая выходить из головы. Разочаровалась она в нем, наконец-то? Влюбилась в ХенЩика? Что думает о каждом из них? Как же она его запутала! Как же хочется увидеть её и спросить, что происходит и как быть дальше?

Очередное столкновение, как и предыдущие, было неожиданным. Прошло два спокойных дня, за которые ЧанСоб успел накрутить себя дальше некуда, что ДжеНа забыла о нем и больше никогда не появится возле агентства, но на третий она подкараулила его в коридоре, когда он направлялся из душевой в гардеробную, чтобы после отправиться на съемки.

— Ну, здравствуй, сахарный, — потянула она его за рукав к себе за угол, где никто не мог бы их увидеть, не заглянув туда специально.

— Опять Вы! — автоматически включилась моральная защита парня, и он заносчиво вздернул нос. — А я-то думал, что Вы обиделись и больше сюда не явитесь.

— Я не обиделась, — улыбнулась женщина. — да и как я могу сюда не явиться, если тут ты?

— Будем честными — если тут ХенЩик! — отвел глаза ЧанСоб, поджав губы.

— Я его видела, ты прав, — ДжеНа подалась к нему, почти прислонившись. — но ты же знаешь, что мне нужно на самом деле, и что твой друг, по твоему собственному почину, лишь прикрытие.

— Я ничего такого не просил! Прекратите сочинять, — юноша вдался глубже в стену. — я лишь попросил не позорить меня перед друзьями, и если Вам так хочется за мной бегать, то делайте это незаметно.

— Ну вот, теперь это совсем незаметно, — расплылась она в ухмылке. — и ХенЩик, почему-то, совсем не считает постыдным то, что я нахожусь рядом с ним. Может, тебе следует пересмотреть своё отношение к данному вопросу?

— Что тут пересматривать? — ЧанСоб хотел бы отодвинуть её, но для этого надо было её коснуться. А ему этого именно что хотелось! Но он не собирался идти на поводу у своего глупого желания. Не сдаваться! Она ведь только этого и ждет, чтобы совратить его, а он уже почти поддается! — Вы врете нам обоим, но я-то знаю об этом, а ХенЩик живет в счастливом неведении. Так что я больше склоняюсь к тому, чтобы осведомить его о происходящем, а не присоединяться к партии незрячих.

— В чем же я тебя-то обманываю? — ДжеНа покосилась на коридор, в котором вдалеке раздавались звуки ходьбы и разговоров. — Я с тобой всегда честна. Я пытаюсь добиться от тебя расположения и сообщаю об этом смело. И я готова многое для этого сделать, чего тоже не скрываю.

— Слушайте, меня сейчас потеряют и я опоздаю, — ЧанСоб проскреб спиной по стене, двигаясь к краю угла, но руки мадам Ю настойчиво стояли расставленными по бокам от него.

— Ты же знаешь, что пока директор будет в курсе моих предпочтений — тебе никто не посмеет делать замечания.

— Да не хочу я так! — парень решился и сложил её руки в сторону. — Что Вы тут за фаворитизм устроили? Я что — вещь, чтобы стараться меня купить? Плевать я хотел на толщину Вашего кошелька, стоимость Вашей машины, Ваших шмоток и на супер-пупер влиятельность тоже! Я человек, и я хочу человеческого отношения, а не как к комнатной собачке, которой уделяют внимание ради собственного развлечения.

— О, ЧанСоб, — ДжеНа улыбнулась довольной и одобряющей улыбкой. — что я слышу? Значит, ты всё-таки хочешь чего-то? Хочешь, чтобы я вела себя по-другому?

— Я не это имел в виду, — спохватился парень, но ему хотелось сказать, что да! Он хочет от неё другого поведения, и если бы она перестала строить из себя диктаторшу, то и он бы изменил свои манеры.

— Нет, ты именно это имел в виду, сладкий, — ДжеНа положила ладонь на его грудь и, проследив за своей рукой, подняла взгляд ему в глаза. — так я исправлюсь, если это поможет найти нам с тобой общий язык.

— Делайте, что хотите, — пытался не смотреть в её блестящие глаза он, но не выходило. На них можно было гадать, как на кофейной гуще — и всё равно никогда не догадаться, о чем думает эта женщина, чего желает и о чем мечтает. Черно-карие, как гагат, очи, прожигали и обездвиживали.

— Что ж, тогда до встречи, — ДжеНа отступила, давая ему проход. — помнится, я приглашена на День рождения одного из вас, так что, скоро увидимся!

ЧанСоб, не оборачиваясь, отошел на некоторое расстояние и услышал, как удаляется стук её каблуков в противоположном направлении. ИльХун, благодарить тебя или ругать за такой подарок? Если она придет, и несколько часов будет находиться рядом, он уже не гарантировал, что будет упрям, как прежде.

Вечеринка

Вечеринка по поводу восемнадцатилетия ИльХуна была устроена в одном из залов Cube Ent. после долгого трудового дня. Многие из артистов агентства пришли приятно провести время и, пользуясь случаем, пообщаться с коллегами. Праздник посетил ЕСоб, ДонУн и ДуДжун, заглянувшие, как старшие хёны, ненадолго, но не в силах пропустить никакое событие. Все заметили, что ДонУн с ЕСобом уделили больше времени девушкам, чем имениннику, но последнего это не покоробило. Он пытался начать встречаться с НамДжу и, увлеченный этой затеей, весьма преуспевал, так как вызывал у девушки неподдельную симпатию.

ЧанСоб, зарекшийся напиваться, попивал газировку у края стола, когда был настигнут там СоХен.

— Ну что, тебя перестали домогаться? — повела бровью она, вставая рядом с шампанским.

— Давай забудем тот случай, — отвлеченно посмотрел вдаль парень.

— Ладно, как хочешь, — сменила интонацию с игривой на серьёзную девушка. — я просто была удивлена, что такое бывает… но я никому не сказала, если что.

— Спасибо, — кивнул ЧанСоб. Он даже не ожидал такой лояльности. — я бы, в самом деле, не хотел, чтобы кто-то знал об этом. О мадам Ю и её выходках.

— Но, мне кажется, или так и есть — она ведь постоянный гость нашей компании? — СоХен подошла впритык, чтобы говорить тише. — Она всегда так себя ведет и со всеми? Или только с тобой?

— Откуда мне знать? — передернул плечами ЧанСоб, не собираясь посвящать знакомую в сложные любовные многоугольники, где был ХенЩик, и куда не удалось вписаться ИльХуну. И поделом. Мал ещё. — Пади узнай, что она творит, когда её не видно…

— М-да, дерзкая дамочка, — заключила СоХен.

ЧанСоб не стал поддерживать разговор, и они погрузились в молчание. Ему хватало своих неразборчивых мыслей, чтобы ещё и в чужих копаться. Он весь вечер следил за дверями, не войдет ли она? Исполнит ли обещание и появится ли? ХенЩик куда-то вышел с телефоном минуту назад. А вдруг это она ему звонила? Вдруг сообщала, что не сможет приехать? А дай он ей тогда телефон — узнал бы всё первым, без посредников.

Двери распахнулись и в голове ЧанСоба зазвучали фанфары. Хоть и недолго. Под руку с ХенЩиком вошла ДжеНа, светящаяся, искрящаяся своей откровенной и соблазнительной улыбкой, с распущенными волосами, делающими её похожей на юную девушку. Правда на ней, в кои-то веки, был деловой брючный костюм, темно-синий в едва заметную серебристую полоску. Наверное, сопровождая такую женщину, чувствуешь себя королем. Это молодой человек понял запоздало, глядя на счастливое лицо друга.

Они прошествовали напрямик к ИльХуну. ДжеНа несла что-то в руках. Подарок. ЧанСобу со своего ракурса было не видно, что именно, но он не сомневался, что цена презента украшена многочисленными нулями. Характеру мадам Ю можно было приписать кучу отрицательных качеств, но жадности среди них не было. К тому же, дело принципа богатых людей пускать пыль в глаза дорогущими подарками.

Если до этого вечер тянулся для ЧанСоба вяло и безынтересно, то теперь он превратился ещё и в маленькую пытку. Смотреть, как лежит рука ХенЩика на её бедре, а она держит его под руку, было неприятно. Можно было бы отвернуться, но ДжеНа притягивала к себе внимание и пока она была в помещении, многие мужчины решали останавливать глаза на ней, предпочитая её нейтральным пустым точкам для фиксации взгляда.

— Ну вот, она опять здесь, — констатировала факт СоХен. ЧанСоб даже забылся, что она всё ещё рядом и чуть не вздрогнул. — она теперь ХенЩика шантажирует?

— Нет, — скис парень, плохо скрывая непонятное собеседнице недовольство. — у них всё на добровольных началах. Любовь, наверное.

— Ты шутишь? — хохотнула девушка. — Как можно любить такую… провокаторшу и негодяйку? — ЧанСоб хотел осадить её, добавив «она не негодяйка», но промолчал. Помимо прочего, СоХен заметила в его лице другое. — Погоди, так он же не знает, что она к тебе клеилась, да?

Парень продолжал молчать, как шпион на допросе.

— Ну, дела, — цокнула она языком. — а я бы на твоем месте ему сказала. Как же мужская солидарность?

— Это не моё дело, — отвернулся, наконец, от пары ЧанСоб. — она нравится моему другу, и я не стану ничего плохого о ней говорить. Зачем портить людям отношения, если их всё устраивает?

— Кто сказал — портить? — СоХен налила себе ещё немного пенящегося вина. — От правды ещё никто не умер.

— И всё же, не все всегда её хотят знать, — молодой человек повертелся на месте и, не выдержав, опять повернулся к публике. ДжеНа слушала разговор группки мужчин в центре зала и, разве что не зевая, стала оборачиваться. Заметив ЧанСоба, она вновь улыбнулась, распрямив плечи и будто получив заряд бодрости. Поймав его взгляд, она подмигнула. Испугавшись, что это могла заметить СоХен, парень быстрее опять отвернулся и уткнулся в стол, разглядывая на нем закуски.

— Ты какой-то дерганый, — заметила девушка. — Тебе неприятно её присутствие?

— Да, — солгал ЧанСоб.

— Тогда пошли отсюда, — она потрепала его за плечо, не слыша ответа. Молодой человек размышлял, что для него будет лучше: не видеть ДжеНу вообще, или видеть, но с другим мужчиной. — эй, как на счет этого? Тут соседняя аудитория открыта, там можно посидеть.

— Пошли, — парень взял тарелку с тарталетками и направился в сторону выхода. СоХен поспешила за ним, держа полуопустевший бокал и захватив с собой початую бутылку. Музыка играла негромко, поэтому в коридоре её почти сразу же перестало быть слышно. Уходя, они не заметили, как бросила им вслед взгляд мадам Ю.

Сидя на соседних стульях, юноша с девушкой перекидывались редкими фразами. Она медленно потягивала шампанское, а он поднимал себе настроение вкусностями, хотя это не очень помогало.

— Какие-то мы с тобой не вписывающиеся в сегодняшний праздник, — улыбнулась СоХен, обратив к нему своё лицо и налегая на подлокотник.

— Ну, со мной всё ясно, а с тобой что? — с полным ртом поинтересовался ЧанСоб. Музыка за стеной загрохотала сильнее. Вечеринка явно расходилась, и молодежь ловила кураж, а у них тут прям клуб шахматистов.

— Да разное, — девушка расправила юбку на коленях. — просто тоска какая-то одолевает. Такое ощущение, что кроме работы и вечной занятости в жизни ничего нет. Только вот такие тусовки, в которых чувствуешь себя лишней. Не знаю, иногда я теряюсь…

— Рано ты что-то потерялась, — изогнул одну бровь ЧанСоб. — сколько тебе там? Восемнадцать есть?

— Есть, — надула щёки СоХен. — разве дело в возрасте? Конечно, ты старше и опытнее, но должен меня понять.

— Я понимаю, — парень облизал пальцы, на которых остались крошки с кремом. — только не полностью. Да, у нас сплошные выступления, записи, репетиции. С этим никто не спорит. Учитывая, со скольких лет мы в этой индустрии — у нас полжизни проходит в шоу-бизнесе. Но чего тебе ещё-то надо? Не пойму.

— Ну как же… — СоХен зарделась и, смутившись, закружила носком по полу. — личной жизни хочется…

ЧанСоб прекратил жевать и, начиная догадываться о толстых намеках девушки, с трудом проглотил кусок. То-то она вокруг него кружит и регулярно оказывается рядом. Неужто тоже от него что хочет? Парень понятия не имел, что можно добавить на такое признание. Его всё устраивало в судьбе. По крайней мере, так было до появления ДжеНы.

— А тебе разве не хочется? — СоХен стыдливо не поднимала глаза. — Или у тебя есть кто-то?

— Нет, — быстрее прервал её ЧанСоб. Ему некогда было заводить отношения. Все его мысли были о карьере, о том, как стать лучше, добиться большего, и он всегда понимал, что любви места не будет ещё лет десять. — ты же знаешь, что мы почти не бываем нигде вне агентства…

— Да мы тоже, но в том-то и дело, — девушка решилась на него посмотреть. — если мы никак не можем ничего успевать вне… то надо, наверное, искать внутри?

ЧанСоб почесал лоб, поправив челку. Нет, СоХен хорошая девчонка и она милая, стройная, всё как надо, но не хочет он быть с ней в отношениях! Она не его типаж. Но и обидеть не хочется, как-то грубо отшить — не в его манере. Ну, то есть до ДжеНы было не в его манере. Это с мадам Ю можно вести себя, как орангутанг и хоть на ушах стоять — она всё слопает, а тут всё-таки девушка интеллигентная, вежливая, не скажешь «отвали!». ЧанСоб подбирал нужные слова, и пока искал их, невольно задумался, а что заставляет его думать о глубоко серьёзных отношениях? В конце концов, ИльХун вон, набирается опыта ради опыта. И не думает ни о какой любви. А он чем хуже? Он ещё и старше того на три года. Пора бы выбросить из головы часть предубеждений и заняться вещами более легкомысленного характера.

— В общем-то, наверное… пожалуй, ты права, — ЧанСоб отставил полупустую тарелку на свободный стул. Он развернулся к СоХен и, набрав полную грудь воздуха, стал решаться на какой-нибудь мужественный шаг. Никаких сверх идей в мозгу не возникло, поэтому он выдал банальное. — можно я тебя поцелую?

Девушка замерла, не то искусно изображая неожиданность, не то, действительно, уже не надеясь, что парень поймет её наводящие соображения.

— Можно, — украсила она лицо нежной полуулыбкой и чуть подалась вперед. ЧанСоб тоже наклонился и, стараясь не тянуть руки, стал закрывать глаза, когда услышал чьи-то шаги, остановившиеся на пороге.

— Отодвинься от него! — услышал он грозный голос ДжеНы и отлынул от девушки. — Ишь, уединились тут!

СоХен раздраженно повернулась к незваной посетительнице.

— А что Вам, собственно, не нравится?

— Что? Что это мой мальчик, детка, — выставила она руки в бока, подходя ближе.

— Ах, простите, аджума-а, — скрестила руки на груди девушка. Мадам Ю вспыхнула, побагровев. — Вы его опекунша? Или правообладатель? Он Вам не принадлежит и, кажется, сам этого не желает.

— Как ты со мной разговариваешь? — женщина опасно приблизилась. — Я тебе покажу, как не уважать старших! Если ты думаешь, что я такая перезрелая, то должна мне кланяться в ноги, выскочка!

— Не смейте мне грубить! — защищалась СоХен.

— Я смею, — мадам Ю затопала каблуком. ЧанСоб почувствовал, что приближается момент, когда надо будет вмешаться, хотя разнимать женщин — дело не благодарное и чрезмерно ответственное. — Да я тебя могу одним движением пальца вышвырнуть из агентства, если захочу!

— ДжеНа, прекрати! — гаркнул он на неё, внезапно поняв, что впервые назвал её по имени. Она, изумленная не меньше, присмирела, уставившись на него.

— И когда вы успели перейти на «ты»? — все трое обернулись к входу, где застыл ХенЩик. Он сжал кулаки, понимая, что друг никогда бы не обратился так к женщине, не имея на то веских оснований.

— Я… — ЧанСоб не хотел оправдываться, но и ничего не объяснить товарищу не мог. — она напала на СоХен и я вынужден был поступить, как посчитал нужным…

— Нет, — ДжеНа покачала головой, повернувшись к ХенЩику. — на самом деле это не полная правда. Дело в том, что мы с ЧанСобом достаточно близко подружились, и перешли на другой уровень общения.

Её интонация была такой говорящей и картинной, что ХенЩик сжал губы, догадываясь о чем-то, что от него напрасно старался утаить приятель.

— Ты же сказал, что между вами ничего не было, — прошептал он с обидой ЧанСобу, но мадам Ю тоже услышала и ответила за него.

— Правильно, не было, — она улыбнулась и похлопала ХенЩика по плечу. — но не значит, что не будет. Прости, милый, я не хотела тебя расстраивать.

Парень скинул её руку и, резко развернувшись, вылетел из комнаты. ДжеНа посмотрела на оставшегося молодого человека.

— Иди за мной, — повелительно сказала она и пошла к дверям.

ЧанСоб замешкался, метнув взгляд к девушке, ставшей свидетельницей странных разборок. Ему в любом случае не хотелось здесь оставаться, чтобы растолковывать случившееся ещё и СоХен. Лучше идти за ДжеНой, она ведь всё равно буквально выложила наружу возникшую ситуацию, хотя ничего конкретного и не сказала. С ХенЩиком ему ещё предстояло побеседовать и извиниться за то, что ничего не сказал раньше о навязчивости мадам Ю. А сейчас надо было всё-таки разобраться с ней. Тем более, ЧанСоба тянуло оказаться с ней рядом, и он ничего не мог поделать с этим, дойдя за ней следом до её машины на темной стоянке и забравшись внутрь.

— Что Вы творите? — пнул ЧанСоб ногами пространство под панелью перед собой.

— Прости, не могла сдержаться, когда увидела с тобой эту девку, — взяла себя в руки ДжеНа, вцепившись пальцами в руль. — Хватит «выкать», ты только что сумел перейти сдерживавшую тебя грань.

— Хорошо, — молодой человек выдохнул, перестраиваясь на новый лад. — ты обещала не распространяться по поводу того, что между нами происходит, а сделала так, что теперь знает пол агентства…

— Два человека, сахарный, всего лишь два человека! — ДжеНа засмеялась. — К тому же, я обещала не рассказывать о том, что происходит, а между нами с тобой ничего не происходит! И об этом я могу говорить сколько угодно.

— Вот как ты извернулась? — покосился на неё ЧанСоб. — То есть, будь мы любовниками, ты бы была нема, как рыба? И не устроила бы точно такой же сцены?

— Устроила бы, — развернулась она к нему. — я ревнивая. Очень. И не хочу видеть тебя с другими женщинами.

— А почему же я терплю ваши с ХенЩиком обнимашки и лобзания? — гневно взмахнул руками юноша, задев зеркало заднего вида и, тут же схватив его, начал поправлять.

— Так, тебе вроде как всё равно на это было, — перехватила его руку ДжеНа, успокаивая. — или уже нет?

— Я просто за равноценный обмен, — наблюдал он, как их ладони соприкоснулись и она перебирает его пальцы своими. — а вообще-то мне плевать.

— Плевать? — женщина отпустила его и сняла с себя пиджак, устраиваясь поудобнее. Под ним оказался только черный обтягивающий топ без лямок, держащийся за счет того, что сидел на теле плотно и крепко. — Я могу прямо сейчас пойти обратно, снова запудрить мозги ХенЩику, продемонстрировать ему пару женских уловок и он опять будет мой. И мы переспим. Прямо сегодня. Мне идти?

ЧанСоб разглядывал свою ладонь, потерявшую чувство касания нежной кожи мадам Ю. Он думал обо всем, что было между ними и что могло быть. О том, как они себя вели, о том, чего он хотел и что, как он думал, хотела она. Но её невозможно было угадать, а себя он уже понял.

— Нет, останься, — тихо пробурчал он под нос, недовольный собой.

— Наконец-то, — радостно подалась вперед ДжеНа и опять взяла его за руку. — ты не представляешь, какое удовольствие слышать от тебя согласие хоть на что-то!

— Я не такой уж и вредный, как тебе кажется, — усмехнулся ЧанСоб, понимая, как глупо звучит эта фраза, ведь помимо язвительности и сарказма, он выдавал ей всё это время только отказы и оскорбления.

— Так докажи, — взяв его за подбородок, женщина повернула к себе его лицо и приникла губами к его губам. Парень, не шевелясь несколько мгновений, поднял руки и плавно положил их ей на голые плечи. Ласкание языков и ощущение хрупкости женского тела в руках вылили на ЧанСоба волну возбуждения, какой никогда не бывало раньше. Он никогда не чувствовал так остро желания ниже пояса, но ДжеНа пробудила его в нем, заставив отвлечься от всего: целей, стремлений, дел, друзей. Теперь он почти постоянно думал о ней. Женщина стала пробираться под его футболку, и заскользила по животу выше, к груди, пальцы мяли его кожу. Она взяла его ладони и положила их себе на грудь.

— Ну же, смелее, — оторвалась она от поцелуя и вновь захватила инициативу. ЧанСоб нетвердо сжал её округлую женскую плоть и опять стараясь одержать победу, вытолкнул её язык из своего рта и загнал свой в её. Даже через целование губ он ощутил образовавшуюся улыбку ДжеНы. Она попыталась перекинуть через него ногу, чтобы залезть, но он спохватился и, вновь поймав её за плечи, усадил на водительское сиденье.

— Не здесь же! — вертя головой, как филин, поозирался ЧанСоб во все окна.

— Почему нет? — ДжеНа положила руку на пряжку его ремня. — Качающаяся машина никого не удивит.

— Нет, — замотал лицом ЧанСоб. — нужно скоро возвращаться обратно. Не хочется обижать ИльХуна, всё-таки его День рождения, а я куда-то потерялся…

— Можно всё решить очень быстро, — мадам Ю спустила руку ниже, нащупав приподнявшуюся плоть парня сквозь штаны. Легко поцеловав его в губы, она опустила голову, принявшись расстегивать ремень и вжикнув молнией вниз.

— Что ты делаешь?! — ЧанСоб схватил её за руки и поднял.

— Как что? — ДжеНа криво усмехнулась, сверкнув глазами. — Хочу сделать тебе минет.

— О, Господи! — парня прошиб пот и он, отодвинув от себя женщину, застегнул брюки обратно. — Ну не так же прям сразу… как-то это некрасиво, неудобно… тебе самой-то это в радость? Нет, я что… я не против, но не в этот раз, сегодня нет настроения…

— Боже! — выдохнула женщина, откинувшись на сиденье. — Ты не мужчина — ты евнух! Я впервые вижу парня, который отказывается от минета. Ты в своем уме? У тебя что — месячные?

— Я бы попросил! — поднял палец вверх ЧанСоб, поправив одежду. — Я против легкомысленных и быстротечных связей. И я не евнух.

— А я вот начинаю подозревать, что у тебя там не всё в порядке, — заинтриговано опустила взгляд ДжеНа ему на пах. — ты уверен, что мне есть к чему там стремиться?

— Если кроме этого тебе от меня ничего не надо, то не к чему, — показал язык ЧанСоб и выпрыгнул из BMW. Мадам Ю выскочила следом, держа дверцу открытой.

— Назови место, время и обстоятельства, при которых ты наконец-то согласишься заняться этим! — ДжеНа взвела руки к небу. — Что ещё я должна сделать, чтобы ты прекратил ломаться?!

— Я не знаю, — ехидно улыбнулся молодой человек, отойдя на расстояние. — попробуй перестать гулять напропалую и стань моей девушкой, например. Или тебе отсосать проще, чем вступить в серьёзные отношения?

Издевательски усмехнувшись, ЧанСоб шаркнул ногой и пошел на вечеринку. Мадам Ю так и осталась стоять, открыв рот и не зная, что сказать этому чудесному, непонятному, но такому влекущему её юноше.

Доминанта

ЧанСоб вернулся назад и в коридоре встретил ХенЩика. Тот стоял с отстраненным взглядом, опершись на стену и о чем-то думая. Парень подошел к другу. Неловкость возобладала над ним и, ссутулив плечи, он перебарывал её не меньше минуты, прежде чем заговорить.

— Я хотел сказать тебе…

— Не стоит, — оборвал его тот, глядя в прежнюю точку. — я не хочу говорить с тобой.

Он оторвался от гладкой бежевой стены и, собравшись уходить, остановился.

— Ведь это были твои слова, что она старая, отвратительная, ужасная и ты ненавидишь таких. Почему тогда, ЧанСоб? Объясни, почему?

Юноша замялся пуще прежнего. Что он должен ответить, когда сам до конца не разобрался в себе и своих чувствах? Как он мог разложить вслух метаморфозу ДжеНы, ставшей для него красивой и желанной?

— Я не знаю, — понуро повесил голову он и ХенЩик двинулся дальше, не оборачиваясь.

Молодой человек прошел в зал, где никто пока что не спохватился его, а значит, он бы мог подольше просидеть с мадам Ю в машине… но нет, не только из-за того, что его могли потерять он унес оттуда ноги. ДжеНа пугала своим напором. Он понимал, сколько она всего повидала и какой у неё опыт и… ему было стыдно. За то, что он мог не оправдать её надежд, что он был не знаток во всех этих вещах, и это разочарование могло привести к тому, что она остынет и прекратит гоняться за ним. А ещё она могла прекратить за ним гоняться просто потому, что он ответит ей взаимностью. Она добьётся своего и исчезнет. Разве было такое, чтобы богачи, желавшие получить себе на ночь начинающего артиста, влюбились в него и стали с ним встречаться? Да вряд ли. Это не сказка, а жизненное бытие.

ЧанСоб огляделся вокруг, ища компанию, хоть какую-нибудь. СоХен уже не было. Ещё бы, он и сам не мог найти общего языка с ДжеНой и старался бежать оттуда, где была она, до сегодняшнего дня. С людьми, которые ей не нравились она была невыносима. Да и он не подарок. Как они вообще умудряются провести хоть пару минут вместе? Однажды они точно друг друга удавят.

У стола стоял МинХек, беззаботно глядящий на толпу, словно не принадлежа ей. Увидев товарища, он кивнул ему и ЧанСоб, ухватившись хоть за эту возможность поговорить с кем-либо, подошел к согруппнику.

— Чего такой хмурый? — легкомысленно улыбнулся МинХек. — Опять напился?

— Вообще не пил, — парень взял пустой бокал и опять налил туда газированной воды. — не хочу больше рисковать, а то влипну снова…

— Влипают в кое-что неприятное, — подмигнул друг. — а в авантюры впутываются.

— Не надо мне и этого, — ЧанСоб отпил, поморщившись от пузырей, ударивших в нос. — ни впутываться, ни спутываться!

— Понимаю, всё-таки она дама ХенЩика, так что, неловко получилось, наверное, — МинХек посмотрел на приятеля, но тот не стал ничего отрицать или подтверждать, только бессодержательно качнув головой. — А я вот спутался с ХаЁль. Четыре раза за ночь…

Многозначительно посмотрев на друга, МинХек гордо расправил плечи и, довольный собой и готовый на новые подвиги, пошел в сторону именинника, болтавшего с Пыниэлем. ЧанСоб злобно воззрился на его спину. Четыре раза, значит? Тоже мне, орел полетел! Кто не может четыре раза? И больше можно… наверное. Молодой человек почесал затылок. Настроение было нулевое, а стало минусовое. Обычно в мужских компаниях все хвалились своими достижениями. Да и у них изредка случались подобные шуточки и выпендреж в общежитие. Чаще всех хвалился МинХек, потом ХенЩик. Иногда ЧанСобу тоже хотелось вставить слово, но так долго было нечего сказать, что он уже и думать забыл о возможном превосходстве. И тут опять! Когда-нибудь он, наконец, заткнет их за пояс! Хоть раз. Хоть в чем-то. Секс-символом коллектива был не он, лидером был не он, лучшим танцором был не он, и рэпером он тоже не был. Что-то же должно стать его коньком! Осталось только лишиться пресловутой невидимой и неощутимой мужской девственности, о чем ДжеНа никогда не должна узнать.

ЧанСоб читал мангу, лежа на своей кровати, когда в комнату вошел ЫнКван и окликнул его. Юноша обернулся на зов, пальцем заложив страницы.

— Тебя там мистер Пак спрашивает, — сообщив весть, лидер тут же исчез по своим делам. Парень неохотно поднялся и поплелся в холл, где его уже ждал, не присаживаясь, менеджер.

— Ну, наконец-то! Чего ты такой медлительный?! — он подхватил его под руку и поволок в сторону выхода. — Иди, она тебя ждет, давай-давай!

— Могу я хотя бы причесаться или одеться поприличнее? — упирался ногами ЧанСоб, но мужчина не дал ему обратного хода.

— Что ты как барышня! Некогда, иди! — он выпихнул его за дверь, сопровождая. Молодой человек успел только глянуть на своё отражение в стекле и поправить челку. — Скажем, что тебя хотели попробовать на сольный проект, но дело не срослось, запомнил?

ЧанСоб кивнул, перестав мешать себя понукать, и спустился на улицу. Менеджер указал ему в сторону перекрестка, толкая в спину.

— Её машина за углом, найдешь, — господин Пак повелительно на него посмотрел, тряхнув за плечи. — и без шуток! Попытки бегства будут караться отсутствием зарплаты.

— Она Вам что, платит за сводничество? — презрительной мимикой выразил своё мнение по этому поводу парень. — Это так меркантильно с Вашей стороны!

— Я предпочитаю заслужить благодарность, а не вызвать гнев, — мужчина пошел обратно в помещение. — Иди!

ЧанСоб выдохнул и, оглядевшись, побрел по тротуару туда, куда ему указали. То, как это всё обставлялось, по-прежнему его не вдохновляло. Доминирование мадам Ю просто выводило из себя! Она не может быть обычной женщиной и как-то по-другому себя проявлять? Хотя — как? Строить отношения без осведомленности администрации не возможно, и если бы она была никем без всего, то её бы к нему вообще не подпустили. А так, пользуясь положением и задавая тон, ДжеНа имеет право первенствовать не только между ними, но и со служащими агентства. Какие-то плюсы в этом были.

Молодой человек вышел из-за угла и безошибочно выделил из ряда припарковавшихся автомобилей фиолетовую иномарку, блестящую, как аметист. Тонировка не позволяла заглянуть внутрь, а оттуда всё было видно, поэтому пассажирская дверца тут же распахнулась. ЧанСоб завершил свой путь и плюхнулся на предложенное место. В этот раз он даже не успел с собой захватить кепку или рюкзак. Хоть что-нибудь!

— Привет, — улыбнулась женщина, снимая солнечные очки.

— Привет, — тут же отвел глаза к лобовому стеклу он.

— Отдохнул от меня за два дня? Как у тебя дела? — она проворно дотянулась до его щеки и поцеловала её.

— ХенЩик со мной не разговаривает, МинХек, мне кажется, что-то подозревает, а мистер Пак организовывает моё похищение без зазрения совести, куда может быть лучше? — вжал голову в плечи парень.

— Не сгущай краски, — ДжеНа положила ладонь на его колено. — ХенЩик отойдет, о наших отношениях ты и сам рано или поздно согласишься рассказать, а это не похищение, а свидание.

— К свиданию готовятся, о нем предупреждают заранее и, желательно, захватывают с собой документы и бумажник, чтобы мою личность хотя бы опознали в крайнем случае, — ощетинился ЧанСоб, никак не в силах перебороть эту реакцию на встречи с мадам Ю.

— Тебе ничего это не пригодится, — ДжеНа слегка сжала пальцы на его брючине. — я тебя не собираюсь повреждать. Разве что самую каплю…

Она опять наклонилась к нему и начала целовать и гладить, настойчиво, требовательно, дерзко. ЧанСоб, будто очнувшись от наваждения, резво перехватил эти руки и, сняв с себя, переместил женщину на её водительское сиденье, навалившись сверху. Поцелуй вновь перешел под его власть. Он не позволит брать главенство мадам Ю и в этой сфере! Пусть она денежнее, влиятельнее и умелее, мужчина всё-таки он! Задохнувшись от собственной прыти, ЧанСоб оторвался, чтобы отдышаться и сел обратно. ДжеНа восторженно на него покосилась.

— Может, ко мне? — провела она пальцем по контуру его уха.

— Нет, — покачал головой юноша. — у нас съемки. Ехать на них через полчаса.

— Что ж, — женщина опечалено вздохнула. — тогда предлагаю вот что; если ты хочешь, чтобы тебя предупреждали о свиданиях, то ты должен дать мне свой номер телефона, потому что мне самой задолбалось обращаться к мистеру Паку!

— О, так тебя реально чем-то задолбать? — хитро улыбнулся ЧанСоб. — дай пару рецептов, хочу попробовать.

— Не дождешься, — кокетливо усмехнулась ДжеНа. — даже если ты доведешь меня до кипения, я всё равно не задолбаюсь соблазнять тебя.

— А когда соблазнишь? — бросил он на неё взгляд, стараясь не делать его затравленным. В общем-то, он таковым уже и не мог быть, потому что в их коварной игре он стал добровольцем. Но ответ на этот вопрос стал для него самым важным, потому что близость, которую он сам возжелал получить, отодвигалась, если мадам Ю решит, что этого с неё вполне достаточно.

— Боюсь, когда я тебя соблазню… — будто извиняясь, опустила она лицо вниз и погрустнела. Душа ЧанСоба повисла на тонкой нити, которая вот-вот оборвется. Если она скажет, что ей нужна от него лишь одна ночь, он найдет в себе силы уйти сейчас, стереть её из памяти, воспротивиться ей, менеджеру, директору и сохранить себя, не сломленным и не совращенным. — я тебя вообще затрахаю.

Сердце вновь застучало, продолжив биться. Как же она его напугала!

— А может я тебя? — амбициозно вздернул нос ЧанСоб.

— Умоляю, — ДжеНа опять прильнула к его груди. — хотя бы начни!

— Ну, — опомнился он, ударив хлыстом по своей браваде. — только не сегодня, правда. Никак.

Мадам Ю положила голову ему на плечо, обессилев и сдавшись на этот раз.

— А ты серьёзно сказал тогда, уходя, об отношениях? — тихо поинтересовалась она. Юноша вспомнил слова, которые бросил ей. Серьёзно ли он это? А что ему ещё оставалось, если он не хотел быть брошенным после того, как всё между ними произойдет. Что ещё могло дать ему хоть какие-то гарантии, что она не сорвется с насиженного места и не полетит покорять новые края и страны? Он еле слышно, проклиная себя за слабость, вымолвил «да». Женщина выпрямилась. Глаза её марш-броском захватили его глаза и оккупировали мысли. — И как же ты хочешь завести со мной отношения, если боишься, что о них узнают твои друзья?

— А дело не в них, — пошел на пролом ЧанСоб, энергетически завися от этих двух черных озер. Ему так не хотелось никуда уходить, отрываться! Но надо. Надо! — ты сначала огласи о них в своем окружении, а потом уже меня позорь. По-моему, так будет честно.

— Позорь? — ДжеНа шлепнула его по руке. — Ты всё ещё считаешь постыдным находиться со мной?

— Ты не увиливай, — он взял её руку и коварно приподнял одну бровь. — ты среди своих знакомых согласна признать, что у тебя завелся двадцати однолетний парень?

— У меня и моложе был любовник, — прыснула мадам Ю, крутанув зрачками насмешливо.

— То был любовник, — ЧанСоб стиснул зубы и, взяв ДжеНу за подбородок, заставил не отводить взгляд. — а я говорю об официальном молодом человеке!

Женщина сглотнула слюну. Намерения юноши не заставили в них усомниться. Но кому ей было его представлять? Лучшие подруги всё знали, коллеги были только на работе частью её жизни, подчиненным она не собиралась давать поводов для сплетен, знакомые её уровня сами сторонились экстравагантной персоны.

— Ты хочешь этого? — ледяной интонацией уточнила она.

— Да, хочу, — упрямо и решительно отчеканил ЧанСоб.

— Что ж, — ДжеНа взяла его руку и, отведя от своего лица, поднесла её к своей груди. — я выйду с тобой на светскую вечеринку. Смотри, сам себя не почувствуй неуютно. Я позвоню тебе, и договоримся конкретнее. Ты же даёшь мне номер?

— Ах, да, записывай, — опомнился парень. Мадам Ю взяла айфон со специальной выемки для телефонов на передней панели и занесла новый контакт в список.

— И тогда… — ЧанСобу показалось, что он впервые довел ДжеНу до того, что она уже почувствовала неловкость. Только он не до конца понял от чего: от вынужденности многократного повторения или от наконец-то дошедшей до неё пошлости происходящего? — мы с тобой станем любовниками?

— Вот тогда и посмотрим! — хмыкнул молодой человек и поспешил ретироваться, отодвинув ладонь с её груди. Ещё пара минут, и он бы был согласен на всё без всяких условий.

Ватерлоо

Они появились на светском рауте намеренно запоздало. Пока ехали в ресторан в районе Каннам, ДжеНа объяснила, что если уж приходить, то когда уже все в сборе, чтобы ни перед кем не осталось незамеченным то, с кем она пришла. ЧанСоб чувствовал победу, хоть и весьма сомнительную. Да, она представит его, признает его, но что это изменит? По-прежнему мадам Ю будет руководить, как захочет, и им, и их встречами.

Ребятам он сказал, что его отпустили по домашним делам, и он приедет утром сразу на репетицию. Разумеется, он всё ещё не мог исчезать из общежития незаметно. МинХек напоследок на него посмотрел так, будто понял больше, чем следовало. Все знали, что съездить к семье разрешалось лишь по крайне важным делам, а тут ЧанСоб даже толком не объяснил, в чем дело. Нет, скоро его интрига точно будет раскрыта и он заранее не знал, как будет оправдываться перед друзьями, рассказывая, что да как на самом деле.

Женщина была в черном гипюровом платье в пол, рукава и подол ниже колена — сплошное полупрозрачное кружево с люрексом. Тело обтянуто, как костюмом водолаза, так явно выпирал каждый его изгиб. ЧанСоб восхищался и смущался одновременно оттого, что это была его спутница. Что именно с ним под руку она вошла в общество и обвела зал взглядом с поволокой. Десятки глаз устремились к ним. На нем был строгий черный брючный костюм, а под ним рубашка без галстука. ДжеНа напрочь воспротивилась тому, чтобы он нарядился как какой-то взрослый мужик. Они были не по её части. Что ж, если она всегда любила и любит только молоденьких… Парень откинул эти мысли в сторону. Ну, какие они для неё молоденькие? Она и сама была, как девушка. И это подтверждало вожделение, моментально пробудившееся во взорах светских львов и представительных мужчин, стоявших тут и там. Прибывшая пара медленно шла через толпу, кивая налево и направо, здороваясь, и ДжеНа еле слышно шептала ЧанСобу:

— Вон тот, подтянутый, в узких очках — биржевой маклер, набивался мне в любовники, — женщина почувствовала, как напряглась рука её бойфренда. — но у нас ничего не было, расслабься. А вон тот, худой, директор страховой компании, с тем я почти встречалась… но между нами тоже ничего не было. Он отвратительный зануда! А вон там, у колонны, полноватый губошлеп — это просто нечто! Хотел на мне жениться, но, по слухам, он импотент…

— А тебе, конечно же, надо сексуального террориста, — проворчал ЧанСоб.

— Нет, мне просто не надо мужа, — засмеялась ДжеНа.

— Все женщины хотят замуж, рано или поздно, — заметил молодой человек. Не столько потому, что думал так, сколько потому, что так говорили все и так издавна считалось. — разве тебе не хочется сменить социальный статус и хвалиться золотым кольцом с громадным брильянтом на пальце? А перед этим устроить «тот самый» идеальный день, носясь в белом платье и фате?

— А потом носить рога до потолка, ждать его по ночам, вытирая сопли о подушку, смотреть на его грязные носки и трусы, валяющиеся тут и там и слушать его недовольства моей стряпней? — ДжеНа скорчила гримасу, что совсем не подходило под её элегантный наряд. — Вот уж нет!

— Был печальный опыт? — попытался проникнуть в её прошлое ЧанСоб, но это было наивно.

— Если бы я думала иначе, то он бы был, но я так всегда рассуждала, что помогло избежать подобные недоразумения, — мадам Ю подхватила бокал шампанского и кивнула на поднос юноше, предлагая присоединиться. Тот отказался. — а хвалиться кольцами я и без этого могу!

Она пошевелила своими пальцами, как в доспехи одетыми в перстни со здоровенными камнями.

— Да и белое платье… — она пожала плечами. — не вижу в нем прелести. Я знакома с бизнесом свадебных платьев, моя подруга держит сеть подобных салонов. Порой мутит от всего этого! Как будто сладкого переедаешь, когда долго смотришь на эти брачные излишества.

ЧанСоб промолчал. Ему-то самому и подавно о таком думать рано.

Гости вечера не слишком-то шли на контакт. Как оказалось, многие из сильной половины были бывшими ДжеНы или отшитыми ею же, часть из них теперь была с женами, которые ненавидяще смотрели на незамужнюю и вольную женщину, праздно проводящую время с юным и интересным партнером. Два-три джентльмена, судя по их недовольному виду, всё ещё претендовали на место в постели мадам Ю, поэтому смотрели на ЧанСоба, как на грязь, прилипшую к ботинкам. С каждой минутой он чувствовал себя всё хуже, прибитым и раздавленным, мечущимся между желанием всё-таки выпить для раскрепощения, и пониманием того, что ему станет плохо и вылазка вовсе сойдет на нет.

Подошла поздороваться какая-то супружеская пара, мило и любезно, но насквозь лицемерно щебечущая. Женщина расхваливала прическу и внешний вид ДжеНы, но за версту чувствовалось, что в комплиментах больше зависти и язвительности, чем искренности.

— А представь нам своего спутника, дорогая, — попросила та.

— Это мой молодой человек, ЧанСоб, — посмотрела на него мадам Ю и улыбнулась. Парень дрогнул. Вот это и случилось. Она признала его, как своего официального… ну, не то чтобы жениха, но полноправного того, кто может сказать, что она принадлежит ему. Или не может? Откуда столько неуверенности?! Черт бы её побрал!

— Да уж, мы видим, что молодой, — якобы пошутив, засмеялась дама. ЧанСобу хотелось сострить в ответ, но ДжеНа, зная его характер, вовремя придержала его, подав сигнал не обращать внимание. — где вы познакомились? — ну ясно, теперь они хотят убедиться в том, что ухажер повелся на деньги и раскручивает её, так как сам не имеет за душой ни гроша.

— О, Вы таких мест не знаете, — ехидно не выдержал парень. — люди преклонного возраста туда не имеют пропуска. Там только перспективная молодежь.

Дамочка ахнула. Она была максимум на пять лет старше ДжеНы и, оскорбившись, посмотрела на мужа, который, как назло, на что-то отвлекся и прослушал, поэтому не среагировал. Супруга потянула его за руку, и они удалились. Мадам Ю напрягалась изо всех сил, чтобы не засмеяться и повернулась к ЧанСобу.

— За что ты её так? — она погладила его по руке, отрешаясь от окружающих. Если уделять внимание только друг другу, то, как будто бы, и нет злословящей толпы.

— Она меня выбесила, — отошел к стене ЧанСоб, увлекая за собой ДжеНу с поля зрения публики.

— Между прочим, если она в преклонном возрасте, то я тоже не далека от звания пенсионерки, — её глаза смеялись, даря тепло и любовь молодому человеку. Но насколько она была сильной и постоянной?

— Ты не такая, — пресек какие-либо возражения певец. — ты даже мыслишь не так. А они… они заизвестковали свои мозги банковскими счетами, пустыми сплетнями и меркантильными интересами.

— А я, значит, лучше? — приподняла брови ДжеНа, прислоняясь к нему.

— Мне надоела эта полемика на тему возраста, — опустил взгляд ЧанСоб, уходя от ответа. Он поправлял манжеты и разглядывал лакированные носки обуви, когда подошел очередной франт и забрал мадам Ю для разговора. Как будто бы по делам. Но парень видел блеск, который играл в похотливых глазах этого гадкого самца. Он всё-таки схватил бокал шампанского, но не пил, а просто крутил его, наблюдая за сценой беседы между ДжеНой и неизвестным. Они смеялись, улыбались. Она умела быть приветливой, пока её не задевали за живое, и тогда она превращалась в мегеру. Уж он-то испытал это на собственной шкуре.

Но сколько можно там трепаться? ЧанСоб поставил бокал обратно. Он ловил на себе косые взгляды, будто слышал шепот за спиной и насмешки. И ладно бы над ним! Ведь если бы и смеялись, то смеялись тут над ДжеНой, над её попытками молодиться, в которых она не нуждалась! Над её юным любовником, которым он и близко ещё не был! Парень раздражался всё больше и больше, пока собеседник мадам Ю не начал касаться её локтя, наклоняясь к её уху, чтобы что-то сказать. ДжеНа ослепительно улыбалась и кивала ему. ЧанСоб не выдержал больше смотреть на это и хотел отвернуться, но к нему вновь подошли какие-то знакомые ДжеНы и стали спрашивать что-то о нем, о его роде деятельности. Тут вообще бывали другие разговоры? О человеке, его сути, о том, какой он, а не кто он?! Сдерживаемая ярость поднималась наверх и ЧанСоб, извинившись, отошел от них, направившись прямо к своей спутнице.

Подойдя к женщине сзади, он взял её выше локтя и слегка потянул на себя, наклонившись так, чтобы слышала только она и никто кроме.

— Давай уедем отсюда, пожалуйста!

— Но… — она попросила прощения у оппонента и отвела парня на несколько шагов. — ты же сам хотел, чтобы я засветилась с тобой в своём окружении. В чем дело?

— Ну, всё, засветилась, а теперь я хочу покинуть это место, — нахмурился ЧанСоб.

— Опять ты капризничаешь? — умилилась ДжеНа, отставив последний глоток своего шампанского и взяв его за руку. Ему сразу стало спокойнее. — Так уж тут ужасно?

— Ужаснее некуда, — молодой человек с тоской посмотрел на выход. — и я не капризничаю, а прошу сменить обстановку!

— Ладно, идем, — мадам Ю согласилась поступить так, как требовал ЧанСоб, и они спустились на первый этаж, а потом и вышли из ресторана, не оборачиваясь, не жалея о месте, где могли бы провести ещё несколько часов.

— Кто это был? — полюбопытствовал парень, подходя к BMW и ожидая, когда его снимут с сигнализации. С длинными ногтями, ДжеНа могла подолгу аккуратно возиться в сумочке, чтобы, не дай Бог, не поломать их.

— Мужчина, с которым я говорила? Мой бывший арендодатель, — глухо пробормотала она в нутро клатча. ЧанСоб чуть не разозлился, пока она не добавила слова «арендодатель». Мадам Ю открыла машину и подняла лицо, улыбнувшись. — Ревнуешь?

— Давай лучше на такси поедем? — проигнорировал её замечание юноша. — Я со страхом смотрел на твои ноги на педалях, которые путаются в этой длинной юбке. Да ещё на каблуках. Мне с тобой ехать боязно.

— Перестань, я всегда так езжу и, между прочим, одна из самых показательных водителей Сеула, — ДжеНа села за руль и дождалась, когда он сядет тоже и пристегнется. Мотор тихо завелся и она мягко тронулась. — Тебя всё равно не ждут в общаге сегодня ночью, так что — pardonne moi[3] — мы едем ко мне.

— К тебе? — ЧанСоб исподлобья посмотрел на неё и, по привычке, откинул козырек с зеркалом перед собой, проверяя, как лежат волосы и нормально ли он выглядит. Нет, он не был нарциссом, он, напротив, хранил печать своих подростковых комплексов, когда не любишь зеркала и обходишь их стороной, а потом, когда понимаешь, что ты изменился, постоянно хочешь убедиться, что тебе это не приснилось. И каждый раз, когда он был с ДжеНой, ему хотелось видеть, что он уже не тот предебютный заморыш, над которым она посмеялась. — Как-то это опять слишком подозрительно…

— Скажи мне, от чистого сердца, что ты не хочешь ко мне, и я придумаю что-нибудь другое, — мельком глянула она на него, следя за дорогой. ЧанСоб задумался и, прислушавшись к своему сердцу, решил промолчать, услышав от него слишком многое.

Войдя в уже знакомые апартаменты, парень воспроизводил в памяти каждый угол, который запомнил, и исследовал глазами остальное, что не заметил из-за опьянения или по сбивчивости чувств на утро. Пентхаус был роскошен, как музейная анфилада. Из прихожей прямо просматривалась гостиная, а из неё следующий зал, где был установлен бар, так приглянувшийся ему. Разувшись, он посмотрел через плечо, как ДжеНа расстегивает ремешки туфель и, вылезая из них, становится меньше. Она швырнула сумочку на пуф возле зеркального шкафа и блажено выдохнула.

— Дом, милый дом! — потянувшись, она прошла вперед. — Будешь кофе? Хотя, перед сном не пьют…

— Буду, — перебил её ЧанСоб и пошел следом, на кухню.

Помещение соединялось с маленькой столовой, выдающуюся полукругом, смахивающим на балкон, наружу. Огромное окно открывало далекий вид. В отличие от других комнат, просторных и габаритных, эта трапезная была рассчитана на два человека, самое большее. Хозяйка квартиры явно не собиралась и близко обзаводиться детишками, чтобы устраивать семейные посиделки. Два стула. Она и мужчина. Всё. ЧанСоб хотел сесть на один из них, но передумал и подошел к разделочному столу, над которым ДжеНа распахнула полку, в поисках принадлежностей для испития горячего тонизирующего напитка.

— Я сам себе сварю, — парень поймал её оценивающий взгляд. Она смотрела, думая о чем-то, но никак не могла прийти к определенному выводу. Кажется, она уже ушла от его фразы и понеслась в дебри более глубоких мыслей. ЧанСоб неощутимо положил ладони на её талию и подвинул в сторону, отводя от стола. — Я сам.

ДжеНа отступила, по-прежнему молча. Молодой человек принялся хозяйничать, чувствуя, что её взгляд всё ещё жжет его спину. Когда он достал всё, что ему было нужно, и подошел к кофеварочной машине, ЧанСоб почувствовал, как её руки обвивают его вокруг талии. Он замер.

— У меня жарко, сними пиджак, — проговорила она ему за плечом. Парень выпрямился и скинул его. Мадам Ю поймала одежду за рукава и, приняв, унесла куда-то. ЧанСоб закатал рукава, расстегнув их и согласившись что, действительно, душно. Или его бросило в жар от её прикосновений?

Женщина вернулась и села на стул у окна, устремив взгляд к карусели огней внизу. Калейдоскоп фар и рекламных щитов мигал так далеко, что сливался в пепелище, которое играет тлеющими углями. Они молчали, пока ЧанСоб не поставил две чашки, полные ароматного кофе, перед ней и перед собой. Он сел напротив.

— Что ж, — молодой человек смотрел на её профиль. Она заговорила, не поворачиваясь. — вот мы и начали встречаться, как ты хотел, — она грустно улыбнулась, посмотрев на свои кольца. — у меня четыре года не было парня, а у тебя?

— У меня никогда не было парней, — проворчал ЧанСоб, наслаждаясь первым глотком. ДжеНа засмеялась.

— Это обнадеживает, — женщина распрямила плечи, явно почувствовав облегчение от разрядившейся шуткой обстановки. — ты же понимаешь, что я имела в виду не секс, а отношения? Секс у меня был… не важно, но я бы столько без него не протянула.

— Тебе знакомо выражение «не прелюбодействуй»? — съязвил юноша.

— Если бы люди не прелюбодействовали, то эту заповедь некому было бы сочинить, — широко засияла ДжеНа, далекая от религиозного рвения. Людям большого бизнеса и крупных сделок было не до сантиментов и веры. Они знали жизнь, какая она есть, в самом неприглядном виде, где законы были далекими от человеческих. Им нужно было выживать, а для этого приходилось топтать многое, хотя некоторые потом и приходили к переосмыслению. Но пока ты в фарватере — крутись, как хочешь, но следуй правилам, а не заповедям. Если становилось слишком трудно, то кто мог обвинить женщину в том, что она потом хотела расслабиться и получить удовольствие?

ЧанСоб кивнул, вынужденный согласиться. Они допили кофе и ДжеНа поднялась.

— Идём, — она протянула руку и он, как ребенок, который дождался, когда его заберут из детского садика, быстро взялся за неё, отругав себя за поспешность. Теперь могло бы стать очевидным, что он весь вечер хотел касаний мадам Ю, каких угодно, лишь бы чувствовать её кожу, запах, слышать её голос, ловить её шаловливые взгляды.

Они прошли в её спальню, где он ночевал в прошлый раз, и она зажгла ночник рядом с кроватью. Неловко поозиравшись, она развернулась к нему, тоже стоявшему в бездействии, и положила ладони ему на грудь. Сквозь рубашку учащенно застучало его сердце.

— ЧанСоб, — вкрадчиво начала она и, пожевав губы, прильнула к нему плотнее. — я хочу тебя! Пожалуйста, не гони меня больше! Ты… ты не выходишь из моей головы! Я целыми днями мечтаю о том, как ты окажешься в моей постели, это уже стало навязчивой идеей!

Парень смотрел на неё сверху вниз и не знал, что ответить. Сказать, что тоже хочет её? Признаться, что проиграл, и она соблазнила его, причем так в пух и прах разбила его армию из гордости, сопротивления, сарказма и предвзятости, что вклинилась вглубь его рядов, где уже располагалась не похоть, а что-то более серьёзное. Привязанность, симпатия, тяга и доверие. На левом фланге все поголовно становились предателями, а на правом ещё держались, безмолвно крича «остановись, молчи, борись!». Сжав кулаки, он едва заметно затрясся. ДжеНа не выдержала томительной тишины и, привстав на цыпочки, поцеловала его, обхватив лицо ладонями. ЧанСоб стоял, призывая на помощь здравый смысл, но он был тяжело ранен и говорить не мог. Столько боев было проведено и вот, война подходила к концу. Мадам Ю заберет его в плен, лишит независимости и превратит в раба. Неужели это произойдет?

Его руки медленно потянулись вверх и легли на её бедра. Поцелуй ДжеНы стал настойчивее, обжигающая страсть языка проникла внутрь, между его губами, достала до нёба. ЧанСоб втянулся в это соитие уст и перехватил инициативу, осаживая своим языком язык женщины. Она надавила на него, толкая на кровать и он, столкнувшись задней частью коленок об угол, подогнул их и рухнул на спину. ДжеНа забралась сверху, не прекращая целовать его. Её пальцы схватились за его пуговицы и начали расстегивать, одну за другой. Выправив рубашку из-под ремня, она распахнула её до конца и, разведя в стороны, приподнялась, кладя руки на обнаженный торс ЧанСоба. Её глаза жадно уставились на подкаченную грудь и подтянутый живот, хоть это все и не было таким спортивным и выточенным, как у ХенЩика, или того же МинХека. Но сейчас он казался ей самым прекрасным юношей на свете. Лучше просто не было, и быть не может!

ДжеНа опустилась губами к его коже и стала покрывать поцелуями каждый сантиметр, от шеи, ниже, ниже. Дойдя до пупка, она лизнула его и, оттягивая брюки вниз, продолжала спускаться, открывая взору тонкую линию из волосков. ЧанСоб сел, опираясь на один локоть, и схватил её за плечо, останавливая.

— Давай свет выключим? — к счастью, лицо его не покрылось краской, но ему было неудобно просить такое у женщины. Он бы с радостью посмотрел на её голое тело, но самому оказаться без всего при освещении было непривычно и стыдливо.

Мадам Ю внимательно и проницательно посмотрела на него и, дотянувшись до выключателя, погрузила их в полумрак. Парень ощутил облегчение.

— На счет презервативов можешь не заморачиваться, — сказала ДжеНа, возвращаясь к своему занятию, но, интуитивно поняв, что ЧанСоб скован неловкостью, стала подниматься обратно, снизу вверх. — у меня спираль.

— А, ладно, — бросил молодой человек, смутно себе представляя, что это, да как, но понимая, что это женский метод контрацепции. Не заморачиваться, так не заморачиваться! — а вдруг ты заразная?

Ну, не мог он устоять перед тем, чтобы не прыснуть ядом напоследок. Пчела, кусая, погибает, и он должен это сделать! Ведь победа и так в руках ДжеНы. Она распрямилась и отвесила ему пощечину. Замерев от громкого хлопка, она тут же ласково прижалась губами к побитой щеке.

— Прости, прости! — прошептала она и погладила его по волосам. — Но, зачем же ты так?

— Я… — ЧанСоб уже не знал, зачем он и почему. Он не управлял собой, потому что возбуждение нахлынуло на него и всё, о чем он мог думать — это как сделать так, чтобы ДжеНа не догадалась, что она у него первая женщина! Как не опозориться и как себя вести? — Извини, я не хотел тебя обидеть…

Она прекратила поток его слов новой порцией поцелуев, которой парень наслаждался, как нектаром. Его рука вплелась в волосы ДжеНы, которые она распустила, вытащив несколько заколок из прически. Второй рукой он поглаживал её бедро. Решив, что должен быть более напористым и дерзким, он стал подбирать ткань в кулак, задирая подол. Длинная юбка сборилась и, в конце концов, обнажила ноги ДжеНы, задравшись до самых ягодиц. ЧанСоб провел по гладкому бедру ладонью и, скользнув по нему, понял, что на ней стринги её попка доступна почти полностью. Вмиг вспотев и растерявшись, он старался держать себя в руках и не отдернул ладони, наоборот, слегка сжав кожу.

Женщина скинула с него рубашку и, видимо, ждала, когда он начнет раздевать её. ЧанСоб нащупал молнию на спине и вжикнул ей до поясницы. Боясь порвать кружево, он откинулся назад, наблюдая, как ДжеНа сама выбирается из платья. Встав на минуту на пол, её черная тень в темно-серой комнате отшвырнула и его, и бюстгальтер, предполагая, что парень может от волнения помучиться с застёжкой. Она и сама волновалась, как девочка, ведь подобного секса у неё не было давно… да, наверное, никогда не было ничего подобного!

ДжеНа забралась обратно и легла набок рядом с ЧанСобом, гладя его и обнимая, нежно скребя по спине коготками. Парень, целуя её и прижимая, невольно навалился сверху, перекатив её на лопатки. И вот она оказалась под ним, доступная — лепи, что хочешь, откровенная, пылкая, сладкая. Трясущейся рукой он дотянулся до пряжки и стал расстегивать ремень. У него разве что зубы не стучали. Пальцы путались и онемели от нервов, поэтому едва осилили застежку, но всё же справились и приспустили брюки. Что делать дальше — он не знал. Вернее, догадывался, но растерянность охватила его с головы до пяток. Конечности потеряли чувствительность. Все, кроме одной, которая вздыбилась и рвалась в бой. ДжеНа опустила руку между ними и скользнула в его трусы. Обхватив его член, женщина томно промычала.

— И ты скрывал от меня такую драгоценность? — она подалась вперед, жарко облизав его губы. ЧанСоб всё ещё был вытянувшийся, замерши, как гипсовое изваяние и ему нужен был Пигмалион для оживления. — Ты одаренный мальчик…

Она заводила рукой туда и обратно и это касание, наконец, разморозило его. Влюбленной скульпторшей была мадам Ю, и её трогательной распущенности хватило, чтобы влить в него заряд сил. Молодой человек простонал, чувствуя, что сейчас не выдержит и изольётся, ведь ничего подобного он прежде не испытывал! ДжеНа ощутила опытной рукой подрагивание члена и тесно сжала его у самого основания.

— Тсс, — приложила она указательный палец к губам. — тише, вдохни глубже, ну же.

ЧанСоб набрал полные легкие воздуха и, подумав о работе, завтрашнем дне, родителях и даже начальстве, заметил, как чрезмерное перевозбуждение отпускает. Выдохнув, он лег на ДжеНу, задышав ей в ухо. Она заботливо погладила его по затылку и, взяв его руку, положила между своих ног.

— Давай, сделай мне тоже приятно, — ДжеНа развела ноги шире, открывая доступ юноше. Неопытными пальцами, он оттянул трусики в бок и провел под ними. Жарко, влажно, ново. ЧанСоб делал паузу каждые пять секунд, сомневаясь в своих движениях, но всё-таки ощупывая то, что никогда прежде не трогал. Это было необычно. Женщина направляла его точнее, указывая самые чувствительные точки. — ты можешь ввести её туда.

ДжеНа взяла его руку и поднесла к лону. ЧанСоб опять вынужден был подумать о чем-то стороннем, чтобы его член не загибался до боли, требуя разрядки. Он выставил два пальца и осторожно двинулся вглубь. ДжеНа простонала, сама насаживаясь навстречу. Притянув его лицо к своему, она впилась в его уста, отрывая его от изучения её тела. ЧанСоб завалился между её ног. Мадам Ю дотянулась до его пениса и, сама сдвинув стринги в сторону, подвела друг к другу части тела, созданные для вечных совершенных встреч.

— А теперь всё в твоей власти, — она изогнула спину, приподняв бедра и погрузив в себя головку фаллоса. ЧанСоб сглотнул слюну, испытывая новые, ни с чем несравнимые ощущения. Он надавил и стал проникать глубже, ещё глубже, глубже, до самого конца. Коснувшись пахом её лобка, он понял, что дальше уже некуда. ДжеНа тихо вскрикнула, тут же хохотнув. — осторожнее, великан.

Ну, да, у него были размеры несколько больше среднего. ЧанСоб не знал, что это определяется, не глядя, но он вообще до этой ночи ничего толком на практике не знал. Но он узнает всё, наконец-то, до конца, до самой сути! Парень осторожно отодвинулся и стал погружаться вновь, всё сильнее увеличивая амплитуду, но не меняя скорости. Медленно, как перо, которое падает, он не спешил оказаться в самом низу и растягивал удовольствие, своё и ДжеНы. До самого утра они принадлежали друг другу — куда было спешить? Едва прибавив темп, он опять начал терять самообладание, и вновь был пойман рукой ДжеНы. Схватив его за орган и остановив, она вжалась в матрас, и её улыбка сверкнула в темноте.

— Отвлекись на миг, — она зашептала ему на ухо милые пошлости, щекоча и царапая плечи. ЧанСоб передохнул, с благодарностью поцеловав её. — а теперь растерзай меня так, как тебе захочется. Я отдаюсь тебе, мой сладкий, и хочу, чтобы ты не стеснялся ничего!

ЧанСоб едва заметно кивнул. Он понял, что ДжеНа обо всем догадалась, но теперь было не до выяснений. Он размахнулся бедрами и стал наращивать темп, вколачиваясь и вбиваясь всё откровеннее, как кол, как раскаленный прут. Женщина стонала всё громче, оглашая свою квартиру криками и всхлипами. ЧанСоб тяжело дышал, старался держаться, как можно дольше, но его первый оргазм пришел через несколько минут этой беспощадной дуэли. Его член втиснулся в ДжеНу до предела, и он кончил, пыхтя и стряхивая со вспотевшего лба челку. Женщина положила ладони на его ягодицы и впилась в них ногтями. Ногами она обвила его талию.

— Я не верю, что это наконец-то произошло, — едва не плача от счастья, пробормотала она. — Боже, ЧанСоб, скажи, что мне не снится, что это на самом деле!

Он обнял её крепче, прижимая к себе, и поцеловал в подбородок.

— Прости, я не мог больше сдерживаться, — сконфуженно признался он, хотя минут пятнадцать всё же смог.

— Ничего, радость моя, — она прикусила игриво мочку его уха. — сейчас мы отточим твоё мастерство…

Соперник

ЧанСоб проснулся рано, по привычке. В общаге всегда вставали в такое время, поэтому его глаза тут же открылись. ДжеНа лежала рядом, прикрытая шелковым покрывалом, отливавшим, как муаровая лента, пасмурным утренним светом. За окном было серо и угрюмо, брызгала изморось, но её было не слышно сквозь звуконепроницаемые стекла пентхауса. Наконец-то, началась настоящая осень. Парень осторожно вылез, найдя своё бельё и надев его и брюки. Не хотелось тревожить Её… он подошел к кровати с её стороны и сел на корточки. Лицо спокойное, гладкое, без единой морщинки, но брови слегка опущены, будто она даже во сне решает какие-то дела. Волосы разметались по подушке. Молодой человек хотел поцеловать её, но даже теперь, когда между ними всё произошло, ещё смущался и не решился. Он поднялся и пошел на кухню.

Голова была полна мыслей. Сегодня он впервые занялся любовью. Это было волшебно. Это было фантастично. Потому ли, что это просто для всех людей был процесс, который приносил несказанное удовольствие? Нет, это было для него незабываемо потому, что он, действительно, полюбил эту женщину. Или ему так кажется, потому что это первая привязанность? ЧанСоб не знал, но душа трепетала, когда он смотрел на неё. Не столько вожделение охватывало его теперь при взгляде на неё, сколько желание просто смотреть и не отводить взгляда. Она была прекрасна. Настолько, что не заменила бы её ни одна юная девица или пресловутая Мисс Южная Корея. А ведь когда-то он мечтал именно о таком уровне! Но ДжеНа была выше них всех! Сердце усилено стучало, не веря самому себе, что оно испытывает чувства к этой даме. Она ведь была почти его заклятым врагом! ЧанСоб автоматически начал варить кофе, не отвлекаясь от размышлений. Запах поджаренных зерен проник в дыхательные пути и организм будто заново родился.

Парень огляделся вокруг, улыбаясь, как, наверное, улыбалась Алиса, попав в страну чудес. Эта роскошь, эта престижность — они перестали давить на него! Он дышал свободно, как будто находился там, где должен был. Неужели всё, что мешало ему стать счастливы — это комплексы и девственность? Неужели он одним махом избавился и от того, и от другого? Кофе закипел и ЧанСоб достал две миниатюрные чашечки с орнаментом по краям. Заглянув в холодильник, он почему-то не сомневался, что найдет там то, что ищет. Диетические взбитые сливки стояли в дверце. Парень выдавил из флакона по красивой розочке сверху на напиток и слегка присыпал это всё корицей. Довольный результатом, он поставил приготовленное на поднос и двинулся в спальню. ДжеНа всё ещё дремала. Подойдя, он опять опустился на пол, сев на колени. Бодрящий запах был сильным и ЧанСоб, поставив поднос на ковер, поводил чашкой перед носом у мадам Ю. Она сладко заворочалась и приоткрыла глаза. Увидев юношу, смотрящего на неё, ДжеНа улыбнулась.

— Доброе утро, — протянув руку, она провела тонкими пальцами по его щеке.

— Доброе, — смущенно улыбнулся он, тряхнув в бок челкой. Его лицо стало милым и дружелюбным, не то, что обычно. Женщина приподнялась на локте и наклонила голову вперед. ЧанСоб указал на чашки, будто они требовали объяснения, но ему самому было неудобно за свой сентиментальный порыв. — я тут кофе принес…

— Мой мальчик, — ДжеНа свесилась с кровати, чтобы поцеловать его в губы. — спасибо!

Она взбила подушку и подложила её под спину, садясь. Устроившись, она протянула ладони, изобразив пальцами зарядку и призывая подать ей чашку. ЧанСоб исполнил её невербальную просьбу и сел рядом. Это утро было подобно последней странице книги со счастливым концом — идеальным!

— Я не хочу вылезать сегодня из постели! — довольная, отпила ДжеНа.

— А кто меня на репетицию подбросит? — напомнил парень и хохотнул, посмотрев на мадам Ю. — Ты в сливках испачкалась.

— Где? — провела она языком по уголкам рта. — Я не вижу.

— Над верхней губой, — ткнул ЧанСоб пальцем.

— Вытри сам, — она подалась вперед, сложив губы бантиком. Молодой человек улыбнулся, поняв намек, и поцеловал её, слизав сливки языком. — неужели нельзя отложить эту тренировку?

— Ты же знаешь, что нет, — строго отрубил парень.

— И мне нужно будет сейчас встать и одеваться? — расстроенная, как маленькая девочка, спросила ДжеНа.

— Да, именно, — ЧанСоб допил кофе и отставил его.

— А тебе не хочется самому задержаться?

— Что бы я там не хотел — обязанности в первую очередь, — попытался переключить тему юноша.

— У тебя теперь и передо мной обязанности, — игриво потрясла локонами ДжеНа. Серьги в её ушах блеснули искрами. — я могу позвонить директору и выкупить тебя на весь день.

ЧанСоб резко поднялся. Вот оно, опять! «Выкупить». Как будто он вещь, игрушка, приживала и альфонс!

— Я тебе не раб на невольничьем рынке, чтобы меня выкупать! — он пошел к своей рубашке, отряхивая её и надевая. Злоба и гордость взяли своё.

— Извини, я не так выразилась! — женщина выпуталась из покрывала и, схватив тонкий халатик со стула рядом, подбежала к нему, обняв и прильнув к груди, на которой он не успел застегнуть пуговицы. — Ты же знаешь, что я не так к тебе отношусь, ты мне очень дорог, ЧанСоб!

— Только уважения у тебя ко мне ни на грамм, — парень застыл, не пытаясь ни ответить на объятие, ни оттолкнуть. — К тому же, это будет уже слишком и ребята обо всем догадаются. Верни меня в агентство, пожалуйста!

— Хорошо, как скажешь, — ДжеНа направилась к своей гардеробной. — мы не можем не ссорясь и не ругаясь, да?

— Ты сама начала, — проворчал молодой человек, облачившись до конца.

— Я не начинала! — возмутилась мадам Ю, и голос её доносился уже из соседнего помещения, где она перебирала вешалки в поисках того, что лучше было бы надеть сегодня. — Ты просто на всё остро реагируешь!

— Я нормально реагирую! — крикнул ей ЧанСоб.

— Нет, ты всё понимаешь превратно, — ДжеНа высунулась из-за дверцы и швырнула в него домашней туфлей. Парень успел пригнуться, и она пролетела над его головой. — ты слишком мнительный!

— Ах, так? — ЧанСоб ворвался в гардеробную. — Ты ещё и драться вздумала?

— Я не дралась, а пустила в ход артиллерию, — засмеялась она, видя негодующую ярость любовника.

— Тебе ещё и весело? — ЧанСоб схватил её и слегка ударил спиной о стену, прижав к ней. — Я тебя отучу обращаться со мной, как с мальчиком! Я мужчина — это ясно?

— Не сердись, — провела по нему ладонью ДжеНа. — если ты сейчас будешь продолжать в таком же духе, то мы с тобой никуда не уедем. Мне так нравится твой разогретый пыл, что я попрошу взять меня в четвертый раз…

Юноша опомнился и отпустил её. Да, так он точно не успеет на репетицию и ему попадет. Если не от администрации, то от друзей, которые подумают, что он халявщик и не желает работать, и пока все трудятся — он где-то отдыхает.

— Я жду тебя у лифта, — пробурчал он и ушел прочь.

В раздевалке он едва успел снять костюм и спрятать его, переодевшись в спортивное, когда вошел МинХек. Тот тут же заметил, как друг дернулся, будто пряча что-то, и догадливо улыбнулся.

— Что, как дела «дома»? — акцентировал МинХек последнее слово, подмигнув.

— Неплохо, к счастью, — потупился ЧанСоб.

— А что ж ты тогда такой… тоскливый? — товарищ сел, разуваясь и снимая джинсы, чтобы надеть тренировочные штаны.

— Я не тоскливый, я уставший, — расправил плечи вокалист, вспоминая, как другие вечно спешили блеснуть своими достижениями. А теперь и ему было что сказать!

— О, дома, похоже, дел накопилось? — МинХек встал, теперь меняя футболку.

— Накопилось, — стараясь выглядеть так же равнодушно и самоуверенно, как друзья в такие моменты, ЧанСоб закрыл шкафчик и начал зашнуровывать кроссовки.

— И как, решил? — спросил его над головой согруппник.

— Решил, — парень поднялся и победно посмотрел прямо перед собой. — пять раз за ночь!

Вальяжной походкой, словно накануне получил Оскара, Нобелевскую премию и спас мир, ЧанСоб проплыл мимо МинХека. Ну и что, что немного приврал, зато утер нос. Теперь этот половой гигант не будет перед ним рисоваться. Он без злобы думал об этом, просто ущемленное мужское самолюбие много лет не давало ему покоя и тут — такой шанс! К тому же, есть к чему стремиться. Теперь они с ДжеНой могут видеться чаще, встречаться проще, и он тоже достигнет тех знаменательных четырех раз! У него все впереди. А МинХек пусть теперь думает, где, как и с кем смочь пятерку.

Вечером, когда они собирались ехать на очередное мероприятие, где должны были участвовать, ЧанСоб, совершенно случайно, услышал, как ИльХун разговаривал с ХенЩиком, идя прямо ему навстречу.

— Значит, у тебя с мадам Ю всё кончено? — не унялся до сих пор младший.

— Да, абсолютно, — понуро и поджав губы, кивнул ХенЩик.

— Тогда мне опять зеленый свет! Ура! — рэпер захлопал в ладоши. — Я всё-таки её соблазню!

Они увидели коллегу и притормозили. ЧанСоб стоял, не зная, что сказать. Он должен был сейчас, прямо сейчас заявить обо всем ИльХуну и запретить любые поползновения в сторону ДжеНы! ХенЩик смотрел на него, не то тая обиду до сих пор, не то понимая подоплеку ситуации, но молчал, не произносил ни слова, не помогая другу.

— Далась она тебе, — вместо гневной отповеди промямлил ЧанСоб.

— Что, опять скажешь, что она жуткая и неприятная? — ухмыльнулся ХенЩик и, видя растерянность и стыд приятеля, повернулся к ИльХуну. — А как же НамДжу? Ты же с ней собирался встречаться?

— Это никто не отменял, — рэпер потер руки. — кстати, она уже почти согласна быть моей девушкой. Ещё немного и у нас всё будет! И тогда я буду опытным, раскованным и смелым. И буду щелкать женщин, как орехи!

— Смотри, они тоже щелкать умеют, — огорченный и одинокий парень протиснулся между товарищами и ушел. ЧанСоб с ИльХуном остались вдвоем.

— Знаешь, ты был прав, — начал последний. — девчонкам на самом деле нравится, когда ты дерзкий, слегка невоспитанный и хамоватый. Пожалуй, с мадам Ю я тоже так поступлю!

У вокалиста дыхание сперло. Он сам сдал все козыри, растолковав, как можно завоевать женщину, потерять которую он теперь боялся больше, чем место в агентстве. Боже, что же она с ним сделала?! Для него последние лет десять важнее карьеры ничего не было! С тех пор, как он понял в школе, что он некрасивый и не понравится ни одной девочке и ему остается только одно — работать, вкалывать и зарабатывать деньги. А теперь он хочет спрятать ДжеНу ото всех, провалиться с ней вдвоём куда-нибудь.

— Не думаю, что это хорошая идея, — ЧанСоб активно замахал головой. — с людьми старше нужно вести себя вежливо и угодливо. Иначе можно нажить себе большие неприятности!

— Но ты же сам… — хотел напомнить ИльХун, но друг не стал его дослушивать, подняв руку.

— Я просто пошутил тогда. Нельзя всё так просто брать на веру.

Сдерживаясь из последних сил, ЧанСоб перевел тему на выступление, но перестать думать о ДжеНе уже не мог.

Осень

Сутки ползли медленно, как расплавленный сахар, который едва тянется, да ещё и быстро застывает. Ни репетиция, ни беседы с товарищами и ни переезды из одного места в другое не могли отвлечь ЧанСоба от мыслей о том, как дальше поступит ДжеНа? Он с тайным страхом клал руку на свой рюкзак, желая нащупать, как вибрирует его мобильный, не веря, что женщина не звонит. Просто он может не слышать звонка. Но звонка не было. Как обойдётся с ним мадам Ю? Бросит, добившись? Забудет, унизит и растопчет? Приехав вечером, ближе к ночи, в общагу, ЧанСоб представлял себе грозные картины искупления, расплаты за наслаждение; ДжеНа войдёт в их зал и, назвав его толстым и неуклюжим, скажет, что хуже ей ещё в жизни ни с кем не было. Возьмет за руку ХенЩика и демонстративно его смачно поцелует.

Парень зажмурился до светящихся точек в глазах, до рези, отгоняя кошмар. Делая вид, что играет в мобильном, он не выпускал его из рук, чтобы не пропустить звонка. Забравшись в свою кровать и накрыв подушкой подобранные ноги, ЧанСоб положил поверх телефон и развлекался в нем. Он до сих пор помнил тот миг острого неясного чувства, когда ДжеНа позвонила ХенЩику и он обмер. Наверное, ему давно хотелось отношений, но он не хотел себе признаваться в этом. Он так сторонился женского пола с отрочества, что и мысли не допускал близости до… до какого же момента он собирался терпеть? Быть ему вечным мальчиком, если бы не ДжеНа. Перед внутренним взором возник её силуэт, который он обнимал прошлой ночью. Было плохо видно и темно, благодаря ему же самому, но от этого в спальне разлилась такая интимность, что дыхание шепота превращалось в страстный крик. Ладони ещё помнили гладкость бедер, аккуратность груди, крепость переплетенных пальцев и жесткую упругость уложенных, но растрепавшихся локонов. ЧанСоб закрыл глаза, до боли крутя пластинку этого воспоминания. Он бы сейчас полжизни отдал, чтобы повторить всё вновь, чтобы это не было первым и последним разом.

Телефон затрезвонил, испугав его, и юноша подкинул его вверх, тут же начав ловить, но сотовый словно превратился в выловленную рыбу из реки, скользкую и брыкающуюся. Подскочив, он уронил подушку на пол и, наконец, одолев свою мобилу, ЧанСоб увидел на экране имя ДжеНы. Задыхаясь от счастья, но пытаясь не показать вида, он вынесся прочь, в подъезд, чтобы никто не мог подслушать разговора.

— Алло? Да, я слушаю, — протараторил он нервничая.

— Привет, мой сладкий, — женщина была весела и рада не меньше, чем он. — как ты?

— Хорошо! Хорошо, — зачем-то дважды сказал он. Теперь всё было замечательно. Она не пропала, она объявилась. Он слышит её голос, не потому что позвонил сам и навязывался, а потому что она всё ещё стремится к нему сама.

— Я соскучилась, — сладко призналась она, и по душе разлился приторно-пьянящий шербет. — а ты?

ЧанСоб стал мять зубами губы, не решаясь быть честными, не желая меняться из-за неё и терять себя до конца. Но разве мог он теперь отталкивать её, когда вся душа рвалась навстречу, как волна хочет накатить на берег. Он должен признаться. Но и должен не позволить ей торжествовать победу.

— Нет, — стараясь придать голосу уверенность, ответил парень.

— Врёшь, — засмеялась ДжеНа.

— Нет, правда, — ЧанСоб стукнул себя по лбу. А если она обидится? Почему ещё пару дней назад он не думал о том, как воспримет его замечания мадам Ю, а теперь следил за каждым своим словом, боясь всё испортить? Этими нервными переживаниями испортить всё куда легче. — некогда было скучать. Мы выматываемся.

— Бедняжки, — женщина удрученно вздохнула. — ладно. Пусть ты не соскучился, но увидеться-то ты хочешь?

— Да! — не думая воскликнул ЧанСоб, и ДжеНа залилась смехом громче. — Ну, если ты настаиваешь.

— Прелесть ты моя, конечно же я настаиваю! — от каждого звука, слетавшего с её губ, у него вздрагивали поджилки, напрягались скулы. Ей нравится интрига, она любит биться, поэтому нельзя делать так, как теперь хочется самому: отвечать на её ласки, говорить нежно и бережливо. — Я завтра заеду в китайский ресторанчик, куплю обед и приеду к агентству на стоянку. Сделаю дозвон, и ты выйдешь, хорошо? Потому что увозить тебя, конечно, далеко я не могу. У вас ведь гора дел и съемки.

— Разумеется, всё так и есть, — согласился ЧанСоб. Он бы и сам лучше не придумал. Завтра они вновь увидятся! Завтра! — тогда, до свидания!

— Не хочешь со мной ещё поболтать перед сном? — ДжеНа надула губы, что слышно было по интонации. — Вредный мальчишка! А я бы могла сказать столько много всего приятного… как бы сейчас тебя расцеловала, раздела, как хочу тебя…

— А я хочу спать! — он хотел завтрашний день! Завтра, завтра, завтра! — Пока!

— Пока… — расстроено успела произнести мадам Ю и он положил трубку.

Дурак, какая же он балбесина! Так ждал, так страдал без её звонка, и так обрубил всё. Но он не должен… как часто сегодня он повторил себе эту фразу! Кому и что он должен? Он ответственен только перед самим собой за своё личное счастье, и счастьем для него сейчас была ДжеНа, шепчущая ему в ухо признания. А ещё большим счастьем будет увидеть её в обед и хотя бы поцеловать. Бог с ней, с едой. Он всё равно иногда сбивается с диеты. Можно позволить себе разгрузочный день. Лучше пообщаться с ней, обнимать её, чем наворачивать китайскую лапшу, которая в его распоряжении в любой момент.

— Да? — подняла удивленная мадам Ю через минуту после прощания.

— Спокойной ночи, ДжеНа, — вымолвил он, закрыв глаза. По спине потек холодный пот. Зачем он не сдержался?

— Спокойной ночи, ЧанСоб, — тронула улыбка её уста и они одновременно отключились.

Почему время не дым, на который можно подуть и развеять, прогнать? Почему нужно так долго ждать?

С разбегу он распахнул дверцу и плюхнулся на пассажирское сиденье. В салоне пахло острыми соусами и специями с заднего сиденья, где лежали пакеты со снедью. ЧанСоб выдохнул, надеясь, что никто не пошел следом проверять, куда он делся и с кем он сейчас.

— Привет, — развернулась к нему ДжеНа. Он кивнул ей. — а поцеловать?

— Извини, — парень дотянулся до её щеки и легко чмокнул.

— Ну, нет, так не годится, — женщина сама наклонилась к нему и завладела его губами. Но притеснение длилось краткий миг. По обыкновению, молодой человек перенял инициативу и храбро распахнул милые губы, чтобы понежиться внутри языком. — Так-то лучше.

Она повернула голову назад и протянула туда руку.

— С чего начнешь? Суп? Тушеные овощи? Закуски? — ЧанСоб убрал её руку, притянув к себе и не дав взять упаковки с разнообразными блюдами.

— У меня всего минут двадцать. Максимум, — он опять прижал её к себе, начав целовать.

— Но как же покушать? Ты голоден, верно, — между вдохами и поцелуями возражала ДжеНа, но сама уже с большей радостью подключалась к облапыванию друг друга, ощупыванию и, когда она спустилась ладонью на его ширинку, то азартно повела бровью. — ах, вот чем мы не наелись?

Молодой человек забрался руками под её короткую юбку и, намного смелее, чем недавно, принялся повторять пальцами все те уроки, которые преподала ему ДжеНа.

— Неужели ты готов устроить это прямо здесь? — с приглушенным стоном забралась она на него.

— Качающаяся машина ведь никого не удивит, — напомнил ей ЧанСоб и заткнул её рот своим.

Мадам Ю расстегнула его ширинку и, запустив руку в трусы, достала отвердевшую плоть. Сдвинув свои стринги в сторону, она осторожно осела на член и гортанно простонала, как будто начало уже было желанным финалом. Парень посвободнее расставил ноги, принимая на себя женщину и прикрыл глаза от удовольствия. Как он раньше жил без этого? Как он ждал этого момента последние два дня! ЧанСоб стал приподнимать бедра, медленно и плавно. ДжеНа раскачивалась в такт, но потом стала убыстряться, да так, что автомобиль на самом деле затрясся. Но их это уже мало волновало. Даже если бы кто-то понял, что происходит внутри — окна были тонированными, и увидеть детально не имелось возможности. Помимо затемненности, стекла ещё и стали запотевать изнутри. Юноша посмотрел перед собой на ту, которая так жадно хотела его и удовлетворяла. Её тело поднималось и опускалось меж его ладоней, даря непередаваемое наслаждение. ЧанСоб задрал её кофту и, вытащив из лифчика грудь, впился в неё губами. ДжеНа тихо вскрикнула. Двадцать минут… почему так мало? Ему нужна ещё одна ночь, целая ночь! Но женщина, видимо, тоже помнила о времени и, подстегивая себя и его ласками, подогревая пыл касанием опытных пальцев, запрыгала на нем ещё быстрее и через минут десять они оба замерли от оргазма. ЧанСоб кончил в её гостеприимное лоно, и она обронила голову ему на плечо.

— Как я не хочу, чтобы ты уходил, — прошептала она ему рядом с ухом.

— Надо, ДжеНа, — он занес руку и, подумав, опустил на её щеку и провел по ней. Она прильнула к ней сильнее, взяв в свою ладонь и прижавшись к ней.

— Позвони мне, когда у вас образуется перерыв как-нибудь, и мы снова поедем ко мне, или в гостиницу, куда хочешь! — она пылко поцеловала его.

— Хорошо, я позвоню, — ЧанСоб отпустил свою волю, и она улетела, сдуваясь как проколотый воздушный шарик. С тем же противным звуком, как если бы показывали язык, дразня. Он попал в вульгарную ловушку госпожи Ю, которая не была спрятана и в которую она тащила его не скрывая, и всё же он пошел за ней и вляпался. Вляпался глубоко и надолго. Жаждал её внимания, присутствия, принадлежания ему.

Женщина осторожно слезла с него, возвратясь за руль и оправляя одежду. Парень застегнул штаны, приходя в себя. Запах еды только сейчас вернулся вновь, но есть, действительно, не хотелось.

— Возьмешь с собой? — кивнула на обед ДжеНа. Он покачал головой.

— Я не голоден. Попью воды, и до вечера мне хватит, — она участливо погладила его по волосам, бессознательно убрав прядь на его ухо.

— Не изнашивай себя так, — ЧанСоб покосился на неё, показывая, что её материнский тон тут лишний, и он мужчина, который сам за себя в ответе. Она поспешила отшутиться. — ты же знаешь, ты мне нужен полный сил.

— Смотри, тоже не устань, — он взялся за ручку, собираясь выходить. — я позвоню, как можно скорее, не сомневайся!

— Буду ждать! — махнула, она и он побрел к агентству.

У заднего выхода молодой человек заметил СоХен, только не успел понять, стояла она уже здесь, или только вышла. Боясь, что его глаза, его осанка и походка выдадут то, чем он только что занимался, он согнулся и постарался прошмыгнуть незаметно.

— Погода замечательная, не правда ли? — остановила она его вопросом. ЧанСоб застыл.

— Да — солнышко! — он посмотрел на небо, будто птиц там считая. — не много его осталось, скоро дожди…

— Да, они уже через день начались, — СоХен благодушно улыбнулась, позволяя ступать дальше. Парень перешагнул через порожек и исчез в здании.

Девушка вернула свой взор на стоянку и наблюдала, как с одного из мест выезжает фиолетовый двудверный BMW, который она запомнила на всю жизнь и не спутала бы ни с одним другим, даже не видя с такого расстояния номеров. Она точно знала, кто владелица, и что приезжала она не по рабочему, а личному вопросу. К ЧанСобу, который так нравился СоХен.

Осень полетела незаметно, как кленовые и ясеневые листья под ногами. Слышишь их шорох, хруст, будто бы видишь их смешавшиеся краски, но не предаёшь им значения, не особенно ценя эти кратковременные дары засыпающей природы. Но ЧанСоб ценил некоторые часы этой осени, как ни одно другое богатство. Те часы, что он проводил с ДжеНой. Их отношения становились всё теплее, доверительнее, хотя до конца не избавились от сарказма и зловредной иронии, которой они жалили друг друга иногда.

То, что об их связи не знал никто из его окружения, в его глазах добавляло особый уют. Словно время от времени забираешься в кокон, где мягко, комфортно и безопасно. Это как прыгать из понедельника или вторника сразу в воскресное утро, когда не столько ненужность никуда идти и спешить успокаивает, сколько сам архетип утра выходного дня убаюкивает тебя в своей колыбели. И ты растягиваешься на постели, прикрываешь глаза рукой от света и беспричинно улыбаешься. Именно так себя чувствовал ЧанСоб с ДжеНой. Потому что она давала не только свободу, не только заботу, но и любовь, которую он ловил и впитывал, вбирал до такой степени, что сам пропитался ей и не мог уже скрывать свою собственную внутри себя.

Как-то раз они лежали в её спальне, на её большой кровати. Его грудь упиралась в её спину, и ритм их сердец поочередно гулко передавался в одно тело из другого. Они занимались любовью уже несчетное количество раз с тех пор, как сделали это впервые, но насытиться было не так уж просто. Особенно ему. ЧанСоб не знал, что двигало им больше: накопившийся потенциал, желающая реабилитироваться мужественность, щеголеватая гордость, или притяжение к ДжеНе, которое не знало, что такое «хватит». Её волосы пахли миндалем и сандалом, и он утыкал в них свой нос, втягивая до предела дурманящий аромат взрослой женщины.

ДжеНа гладила его руку, пропущенную под её рукой к груди. Перебирая его пальцы и целуя их, внезапно, она ровно, без дрожи, но с истовой решительностью, произнесла:

— Я люблю тебя, ЧанСоб.

Он застыл. Впрочем, он и так лежал, не шевелясь, но теперь его парализовало. Не обман ли это слуха? Эта светская львица умеет любить? И любит его? За тысячную долю секунды пронеслись те моменты, где она обидела его, но, кажется, это был их предсмертный хоровод. Больше он не пустит к себе эти воспоминания.

— И я люблю тебя, ДжеНа! — он поцеловал её плечо, но она тут же развернулась к нему. В глазах её стояли слезы счастья. Губы дрогнули, но ничего не сказали, продолжая вздрагивать и улыбаться.

ЧанСоб накинул на них покрывало и они, наконец-то, осуществили очередную его мечту, принадлежавшую к области амбиций — они занялись любовью пятый раз подряд. Не упоминая личности, парень не упустит шанса похвастаться и оставить друзей с носом! Но эти эгоистичные раздумья растаяли, стоило ДжеНе оказаться под ним и принять его в себя до конца, крича его имя и шепча «люблю» сквозь стоны.

Когда они не оскверняли её пентхауз и все его, даже труднодоступные, закутки, они любили посидеть в каком-нибудь тихом ресторанчике, вспоминая, как начинали знакомство. Они гуляли по паркам и музеям, когда было время в их загруженных графиках. Они поднимались на смотровые площадки, любые доступные высокие крыши и, обнимаясь, смотрели на огни столицы, выдыхая изо рта пар, сливавшийся в единую туманность. ЧанСоб расстегивал куртку и прижимал к себе ДжеНу, укутывая с двух сторон.

Потом они тайком встречались за кулисами и, находя пустые гримерки, придавались любви в них, наверстывая упущенную когда-то возможность. После взаимного признания в любви, однако, страсть переросла в нечто большее, поэтому всё чаще они предпочитали поговорить, полежать, не двигаясь, надеясь, что вот-вот они выгадают больше времени или смогут встречаться открыто. Но как только ДжеНа заикалась об этом, ЧанСоб краснел, бледнел и умолкал. Она понимала, что он не готов, поэтому не настаивала. Ей это и не нужно было. Она обрела покой и счастье наедине с одним человеком, и до всех других ей дела нет.

Совместные завтраки, обеды, ужины, прогулки, покупки, поездки на природу, всё насыщало их дни, историю, которую они создавали для себя. Почти два месяца забвения и упоения. Ноябрь шел к концу, но холода улицы затмевались жаром любви, хотя зима, как известно, суровее, и её морозы способны остудить даже самое горячее пламя…

Сплетники

…И зима наступила легким первым снегом в тот день, на который перенеслась вечеринка в честь Дня рождения МинХека. Из-за разъездов, они смогли собраться только в начале декабря. Праздник был более закрытым и скромным чем тот, который устраивали ИльХуну. Поэтому ДжеНу, естественно, никто не пригласил. Но ЧанСоба уже было трудно огорчить отсутствием случайной встречи. Он знал, что мог позвонить ей сам и назначить свидание. Часто она переносила свои дела, если была занята, ради того, чтобы они могли увидеться.

ИльХун был единственным, кто заимел девушку. Во всех смыслах этого слова. Юная семнадцатилетняя НамДжу не смогла устоять перед раскованным молодым человеком с развратными глазами и невинным личиком, поэтому пару дней назад рэпер не преминул сообщить, что они переспали, проорав об этом на всю раздевалку. Подробностей он сообщить не успел, потому что менеджер погнал их на тренировку. Нет, конечно, теоретически ЧанСоб тоже теперь состоял в отношениях, но никто не знал с кем, поэтому официально не считалось. Хотя, конечно же, ХенЩик знал. Он понимал, к кому отлучается товарищ то и дело, и единственный не задавал вопросы. И сейчас он стоял в стороне у окна и смотрел, как падают, посверкивая, редкие полуневидимые снежинки. ЧанСоб, набравшись смелости, взял два бокала шампанского и подошел к нему, протянув один.

— Выпьешь со мной? — вкрадчиво начал он. ХенЩик посмотрел на него и секунду они оба думали о том, что слишком долго не общались нормально, после чего парень улыбнулся и принял предложенное.

— Конечно, — у ЧанСоба камень с души упал.

— Я всё хотел извиниться… — вступительная часть почти получилась, но друг остановил его поднятием ладони.

— Не за что, — он пожал плечами, меланхолично наблюдая на пузырьками, поднимающимися наверх. — ты ведь сам предупреждал меня, чтобы я с ней не связывался. Помнишь?

ЧанСоб кивнул, но ему не хотелось вспоминать, как и что тогда было. Это вызывало огорчение, ревность, раздражение и стыд. Он отвел взгляд и остановил его на МинХеке, который флиртовал с девчонками из 4minute. У этого постоянной пассии, может, и не было, но где-то он постоянно умудрялся завести интрижки. Когда он всё успевает?

— Я не понимал тебя тогда, — признался юноша и вернул внимание к ХенЩику. — но я не кривлю душой, когда говорю, что она мне не нравилась тогда. У меня и мысли не было отбивать её у тебя или как-то…

— Забудем, — он протянул руку для пожатия и ЧанСоб, не сомневаясь, горячо пожал её. — этот случай научил меня тому, что дружба важнее женщин. И, знаешь, что я могу тебе сейчас сказать?

— Что? — парень увидел в глазах одногруппника искреннее переживание.

— Я могу вернуть тебе твой совет, потому что считаю, что он не лишний. Не связывайся с ней, ЧанСоб. ДжеНе никто из нас всерьёз не нужен. Она развлекается, — молодой человек почувствовал, как неприятно сперло дыхание, как сдавило диафрагму и челюсть свело от желания возразить. Это не правда! Мадам Ю тогда развлекалась, но он-то знал, что она ведет двойную игру, потому что она вела её из-за него. А теперь у неё нет причин, нет других мишеней, ведь теперь они есть друг у друга. ХенЩик понял по мимике друга его мысли. — я знаю, ты мне не веришь, так же, как я тогда не верил тебе. И если ты не хочешь признать это, то я ничего не могу сделать. Только будь осторожен. Не принимай близко к сердцу ничего, что связано с ней.

Как же не принимать? Они любят друг друга! Это невозможно, не нужно ему говорить таких вещей! ЧанСоб подбирал слова, чтобы обосновать то, что между ними с ДжеНой нет лжи и обмана, когда к нему подошла СоХен.

— Потанцуешь со мной? — девушка протянула руку, приглашая. Парень оставил бокал товарищу и, не смея отказать, вышел в центр, где именинник уже по очереди дарил по танцу каждой из присутствовавших гостий.

— Как настроение? — ради того, чтобы разбить тишину, поинтересовался ЧанСоб.

— Да ничего, хотя бывало и веселее, — СоХен вытащила свои ладони из его и переложила ему на плечи. Невольно молодому человеку пришлось опустить руки на её талию. — любишь снег?

— Ну… — ЧанСоб старался не смотреть партнерше в лицо, потому что так близко его это дико смущало. Не теряться он пока научился только с ДжеНой. — не так, чтобы визжать при виде него. И есть его тоже не кидаюсь.

— Я не об этом, — СоХен засмеялась, глаза её потеплели, как будто она наконец-то нашла то, что было ей по нраву на этой вечеринке. — может, как-нибудь погуляем? Зима — это здорово! Можно на каток сходить.

— Почему бы нет, — абстрактно пообещал ЧанСоб.

— А можно тебя украсть ненадолго отсюда? — девушка с надеждой затаилась, замолчав.

— Куда? Зачем? — нервно чуть отстранился парень.

— Просто выйдем поговорить, тут немного душно, — СоХен опустила ладони с его плеч и взяла его за одну руку, потянув. — чего ты такой пугливый и подозрительный?

— Я не пугливый, — ЧанСоб поплелся следом, и они вышли в коридор.

Тут никого не было. Искусственный холодный свет ламп освещал длинное пространство, заброшенное на ночь работниками агентства. Завтра всё вновь заполнится суетой и беготней. Но пока стены гулко отражали любое шарканье подошвы о линолеум.

— Мы как-то с тобой разговаривали… — разрумянившись, начала СоХен. — на Дне рождения ИльХуна.

— Я помню, и? — ЧанСоб, как вор, перегонял взор из одной точки в другую. Почему-то не хотелось встречаться глазами с СоХен. Почему?

— Нас прервали тогда, — чувствовалась, что она не хотела конкретизировать, но отлично помнила, кто и как им помешал. — ты хотел поцеловать меня…

Юноша напрягся так, что лоб под челкой сморщился. Он это знал. Но тогда он хотел это сделать, чтобы забыть ДжеНу, считая, что им никогда не быть вместе. Нельзя же открыто сказать такое девушке! Да и, не в его она вкусе. Ничего с тех пор не поменялось.

— СоХен, давай вернемся назад, — отвернулся ЧанСоб, взявшись за ручку прикрытой двери.

— Больше не хочешь? — поняла она, и разочарованно прикрыла глаза. Молодой человек взмолился, чтобы она не заплакала. Он не выдержит девичьих слез. По нему никто никогда так не сох, чтобы плакать. У него нет привычки и закалки. Нет, не надо!

— Не обижайся, — выдавил он как можно мягче и дружелюбнее.

— Это из-за неё, да? — парень вздрогнул, посмотрев на девушку, чьи глаза были полны праведного гнева. — Я же не дура, я осознаю, что ты не хочешь поцеловать меня из-за того, что влюблен в другую. Ты же встречаешься с этой дамочкой, верно?

ЧанСоб ощутил ком в горле. Конечно, СоХен столько раз была свидетельницей сцен, которые не должна была видеть, что глупо было бы ждать иного результата.

— Не волнуйся, — хмыкнула она, печально и повержено. — я никому не говорила и говорить не собираюсь. Только… если когда-нибудь тебе будет плохо, знай, что я готова поддержать тебя и выслушать.

Девушка протиснулась между ним и стеной и вернулась к остальным. Что же сегодня все, как вороны, предвещают ему несчастья и каркают? Он счастлив с ДжеНой, и так должно быть впредь, а всё остальное лишь чья-то зависть.

Переодевшиеся в пижамы, парни забрались, каждый на свою постель и, наконец-то, устроили откровенный трёп без цензуры. Мужская болтливость иногда превосходила женскую. Особенно в том плане, что девушки готовы обсудить всех вокруг, а о себе рассказать стесняются. Парни же не стесняются ничего.

— … и вот на днях, — повествовал МинХек, закинув руки за голову. — пришли мы всё-таки к ней и, что бы вы думали? Она решила, что меня надо накормить и принялась готовить ужин! Как будто я для этого туда пришел!

ЧанСоб слушал в пол уха, не имея представления, о ком идет речь. Друг назвал какое-то имя, судя по всему какой-то гримерши или, может быть, координатора.

— Ну и что? Ужина-то отведал? — хихикал ЫнКван, ожидая продолжения.

— Ещё как! Отведал… — повисла пауза, предполагавшая, что сейчас должно быть сказано что-то важное. ЧанСоб не выдержал и повернулся на другой бок, чтобы видеть рассказчика. МинХек смотрел прямо ему в глаза. Видимо, только его внимания и ждал. — шесть раз подряд!

Ребята хором засмеялись, кроме ЧанСоба, скрипнувшего зубами. Товарищ одарил его победной ухмылкой и отвлекся. Вокалист сжал кулаки. Шесть раз, значит? Да врет он! Что он, вообще не спал всю ночь, что ли? Шесть раз… хм, тоже мне, заслуга. Ну, наверное, можно и шесть. Надо попробовать. А семь, интересно, реально? Он подумал о ДжеНе и безумно, отчаянно захотел обнять её, оказаться рядом.

— Ну, а теперь ты рассказывай, что у вас там было? — обратился СонДже к ИльХуну. Тот самодовольно заулыбался. — Она это… ты первый у неё был?

— Конечно первый! — рэпер сел, прижав к груди подушку. — Я и сам, впрочем, первый раз этим занимался. Но это было круто! Блин, я теперь всё время ещё хочу! Почему у нас такой плотный график? Черт, черт, черт!

— Мы забыли выпить за пополнение в нашем ряду состоявшихся мужчин! — поднял палец ЫнКван. ЧанСоб молчал. Он всегда скрывал от них свою интимную сторону жизни и, несмотря на то, что уже десятки раз порывался похвастаться, всё сводилось только к перетягиванию каната с МинХеком. Все думали, что он уже давным-давно потерял невинность, просто предпочитает держать при себе интимную жизнь.

— Не давите на больное! — проныл СонДже.

— И на твоей улице упадет на лопатки какая-нибудь мадмуазель, — подмигнул ему МинХек.

— Скорее бы, — макнэ вытянул шею вперед, обращаясь к ИльХуну. — ну, давай уже, выкладывай всё. НамДжу работает с нами в одном агентстве, мы должны знать о ней всё!

— Что, например?

— Да всё, что угодно! — застучал ладонями по коленкам СонДже, торопя подробности.

— Ага, как она кричит в постели? — оживился Пыниэль. — Громко, тихо? Это больше похоже на поскуливание или крики? Или она рычит, как тигрица?

— А соски у неё розовые или коричневые? — добавил макнэ.

— Да идите вы! — засмеялся ИльХун и горделиво добавил. — Розовые.

— Эй! — не выдержал ЧанСоб и приподнялся. — Это же твоя девушка! Как ты можешь её тут пирогом наружу выворачивать?

— Спокойно! — ЫнКван заметил, что вокалист рассердился не на шутку и смотрит на всех с неодобрением. Как лидер, он обязан был ликвидировать конфликт не больше, чем за минуту. — Мы же не в обиду, брось. Мы все уважаем и любим НамДжу, как сестру. Мы больше не будем, ладно?

— Да уж, будьте любезны, — поняв, что погорячился, ЧанСоб лег на спину, отвернувшись.

— Лучше бы о себе рассказал, — услышал он голос МинХека. — как там та незнакомка, к которой ты регулярно несешься на крыльях любви?

— Нечего рассказывать, — пробурчал ЧанСоб.

— Так уж и нечего? — поддержал ЫнКван разоблачение друга и дотянулся до его щеки, потрепав за неё. — Половина прыщей прошла. Похоже, ты зря время не теряешь!

Парень хлопнул его по пальцам.

— Я предпочитаю болтовне дело.

— Кстати! — оживился ИльХун. — Видел я тут недавно ту, которая подала мне идею завести девушку. Прекрасная и влиятельная мадам Ю!

ЧанСоб напрягся так, что мышцы на спине вытянулись, будто он лежал на иголках.

— О, давненько её тут не было, где ты её нашел? — угнездился СонДже в одеяле.

— Да за кулисами как-то попалась, — ЧанСоб тут же понял, о каком он говорит дне. Когда она приходила к нему на выступление, и они уединялись в одной из пустующих комнат. — я не растерялся. Осыпал комплиментами, включил обаяние. По-моему она была не против пококетничать. Я попросил её посетить наше агентство, которое без неё потеряло все свои краски. Она обещала заглянуть.

Пока ЧанСоб слушал этот короткий монолог, душа его успела забиться в теле, жаждая выхода ярости. Руки хотели ударить ИльХуна, затрясти его за грудки и попросить, нет — приказать! — никогда больше не подходить к ДжеНе. Это не правда. Она никогда не стала бы с ним флиртовать. Она встречалась с ним, ЧанСобом, и до других ей теперь дела не было. Почему она не рассказала о столкновении с другом? Потому что сама, видимо, не придала ему значения. Потому что она не знала, что ИльХун хочет соблазнить её ради корыстных целей. Почему же он до сих пор не рассказал ей об этом? Потому что не хотел показывать товарища с дурной стороны в её глазах. Как много всего нужно было сказать и ей, и ребятам. Вот сейчас, надо признаться, что он встречается с мадам Ю и тогда половина его проблем исчезнет.

— Как ты можешь? — раздался голос ХенЩика, обращенный к ИльХуну. — Ты встречаешься с НамДжу. Зачем ты лезешь к этой женщине?

— У нас сегодня просто собрание проповедников, — хмыкнул МинХек. — благочестивые братья, предлагаю тогда ложиться спать!

— Да, уже пора, — согласился ИльХун, пристыженный старшим. — моя девушка остается моей девушкой. Как будто мужчины не изменяют, ХенЩик!

ЫнКван погасил свет, а ЧанСоб всё ещё дрожал, перебарывая волнение. Да, мужчины изменяют. Но способны ли на это женщины? Нет, только не ДжеНа. Она так долго добивалась его. Ей будет скучен мальчик, который заранее согласен с ней куда угодно пойти. Сжав губы, вокалист уперся в стенку и хотел никогда больше не слышать подобных разговоров, чтобы не сомневаться в его возлюбленной. Очернить её не составляло труда. Но отмыть всегда сложнее, чем заляпать.

Зима

Через три дня у них внезапно сорвалось одно выступление, и на голову молодым людям упал свободный вечер, который они могли провести так, как хотели. Большая часть из них тут же повалила на улицу, чтобы наиграться в снежки и набарахтаться в чистом, выпавшем с утра снеге. ЧанСоб же позвонил ДжеНе. Но она не взяла трубку. Решив, что она занята, он переждал некоторое время и позвонил опять. Снова никто не поднял. Парень обиженно сжал мобильный, будто хотел раздавить его, как собственного врага. Колючие подозрения заползли в закрома души и стали подтрунивать над ним. Наивный, глупый, доверчивый! Нет, что за глупости? Почему при первой же непонятности он начал впадать в панику? Мужчина он, или как?

ЧанСоб позвонил третий раз, но получил тот же результат. Время шло, и свободный редкий вечер мог пролететь впустую. Это было ещё обиднее. Холодок пробежал по сердцу. Благо, он знал, где живет ДжеНа. Было не поздно, метро ещё работало, автобусы ещё ходили. Юноша оделся, укутавшись в шарф, и вышел на остановку, откуда быстро добрался до станции и, спустя полчаса, поднялся наверх. Район, в котором жила мадам Ю, был достаточно шумным. Из-за снега на дороге, вдоль которой он шел, образовался маленький затор, но его быстро расчищали. ЧанСоб вошел в дом и был встречен льстивой улыбкой консьержа. Его тут уже знали. За спиной, наверное, называли прищепенцем и приживалой. Но пока между ним с ДжеНой было взаимопонимание, ему глубоко положить на мнение посторонних.

— Госпожи Ю нет дома! — услышал он чуть припозднившееся замечание. ЧанСоб остановился. Квартиру, естественно, ему никто не откроет, ключа у него не было. Как-то и речи не шло о подобном.

— Я подожду наверху её, — бросил через плечо молодой человек и поднялся на лифте. Подъезд с ковровым покрытием был вычищен до малейшей пылинки, украшен комнатными растениями, картинами и настенными бра, но лишен элементарной вещи — лавочки или стула! Как всегда, шик и роскошь не предполагают удобства.

ЧанСоб сел на корточки рядом с её дверью. Почему она не берет? Где она? А вдруг случилось что-то? Нервы опять стали расшатываться. А если она попала в аварию? Ведь дороги оледенели, а она могла не успеть поставить зимнюю резину. А если ей плохо стало на работе? У неё же нет никого, кроме него и родственников, живущих в другом городе. ДжеНа, где ты? Что с тобой? Парень достал мобильный и опять набирал её номер, снова и снова. Гудки становились невыносимыми. Ожидание становилось невыносимым. Приди же, вернись, сомкни его в своих властных объятьях! ДжеНа, черт возьми! Проклятье, где ты? ЧанСоб убрал телефон и положил подбородок на подогнутые колени. Он сполз по стенке и сел прямо на пол.

Что это за мука? Что за пытка? Никто не трогает даже пальцем, а в теле словно острые ножи. Его немного трясло. Лицо исказилось от домыслов и самых невероятных предположений. Почему это происходит? Почему безызвестность не проходит?

Лифт щелкнул, и дверцы его плавно скользнули в стороны. В укороченном пальто, в красных сапожках на шпильке, ДжеНа выпорхнула из него и тут же застыла, увидев ЧанСоба, сидящего у двери, согнувшегося и поднявшего взгляд при её появлении. Он подскочил на ноги и одним шагом преодолел расстояние между ними.

— Сладкий мой, — женщина провела ладонью, с которой стянула перчатку, по его щеке. — ты что тут делаешь?

— Я звонил. Почему ты не поднимала? — не в силах успокоиться, дрожал парень.

— Я забыла телефон в офисе, заметила, когда уже села за руль. Не хотела возвращаться, — она прильнула к его груди, и он скорее обнял её, прижав сильнее. — так, какими судьбами? Ты не говорил, что будешь свободен.

— Случайно получилось, — ЧанСоб стучал зубами. Не от холода, не от чего-либо подобного, а от страха. Страха за то, что могли сбыться ужасные предсказания, которыми его одарили ХенЩик и СоХен, или возможности потерять ДжеНу по какой-либо другой причине. — отменили кое-что из расписания.

— Боже, у тебя же озноб, — ДжеНа прислонилась щекой к его лицу и поцеловала его после. — ты не заболел?

— Нет, со мной всё в порядке, — молодой человек взял её за плечи и посмотрел в глаза, которые переживающе на него уставились. Он слабо тряхнул возлюбленную. — никогда, никогда больше так не делай! Я испугался, как же я испугался!

— Чего? — мадам Ю обняла его, улыбнувшись и гладя по спине. Он ухватился за неё, как утопающий за спасательный круг. — Глупый, чего ты испугался? Что со мной могло стать? Не провалюсь же я сквозь землю!

— ДжеНа, я люблю тебя! Как же я тебя люблю, — ЧанСоб сорвался, переволновавшись, и у него ненадолго пропал голос, от переизбытка чувств. Женщина ласково взяла его за руки.

— Идем скорее внутрь, счастье моё! — она достала ключи из кармана. — Я безумно рада, что сегодня мы будем вместе. Это самый лучший сюрприз, о каком я не могла и мечтать!

ЧанСоб забыл у ДжеНы свой шарф, впопыхах собираясь утром, и унёсся в агентство. Когда она обнаружила его возле зеркального шкафа-купе, то вспомнила о том, какой холод на улице, и тотчас же стала собираться, чтобы отвезти вещь хозяину. Её бедный маленький мальчик мог замерзнуть и простыть. Она уткнулась в теплую шерсть, пахнущую свежим одеколоном, и положила его в сумочку. Если вдруг ребята заняты, то она оставит шарф где-нибудь и сделает вид, что приезжала поболтать с директором. В конце концов, последний и менеджер знают, зачем она к ним ездит.

Осторожно, оглядываясь, мадам Ю зашла в ту часть здания, где проходили все тренировки и где располагались артисты, а не администрация. Шум и музыка доносились из-за закрытых дверей залов. Что ж, самое время репетиций, значит, нужно оставить посылку в раздевалке. ДжеНа вспомнила, где она находится, так как была в ней, и смело дошла до неё. Чтобы удостовериться, что никого не застанет врасплох, она постучала. Тишина. Путь открыт.

У ИльХуна порвался перетершийся шнурок кроссовка, поэтому он вернулся, чтобы сменить обувь. Запасного шнурка у него не было, а вторая пара кедов была. Переобувшись, он попрыгал и побегал на месте, проверяя, что ему достаточно удобно и тут услышал стук. Кому бы сюда ещё заявиться? Если кто-то из коллег, то можно напугать, а если из коллег-девчонок, то смутить. В любом случае, хотелось позабавиться из-за его вечно неугомонного характера.

Дверь открылась и на пороге появилась ДжеНа. Юноша замер, чуть не открыв рот. Она тоже застыла, глядя на него. Они неловко переглянулись, после чего женщина натянуто улыбнулась.

— Доброе утро, госпожа Ю, — ИльХун слегка поклонился. — кого-то ищете?

— Я? Нет… нет, вовсе нет, — понятно и так, что просто так она бы сюда не пришла. Не воровать же, как клептоманка и не шарить в грязном чужом белье! Как же объясниться, чтобы не выдать ЧанСоба? Он ведь всё ещё не хотел, чтобы друзья знали о них, всё ещё стыдился связи со старухой. Конечно, он давно её таковой не считал, но видимо в подсознании это ещё осталось.

— Жаль, я был бы не против… — рэпер решился и стянул с себя футболку, оголившись, якобы находился здесь, чтобы сменить её. Взору ДжеНы предстал стройный юношеский торс с зачатками аккуратных кубиков. — если бы Вы искали меня…

Мадам Ю попыталась отвести глаза, но они просились обратно. В новом имидже она ещё не видела этого мальчика. Теперь у него отрасли волосы, его совсем обесцветили и он явно возмужал. Хотя всё равно ещё сохранил подростковые черты. И, кажется, это он постоянно увивается за ней и симпатизирует? ДжеНа сама для себя покачала головой, борясь с видением юного Аполлона.

— Прости, что разочаровываю, но в этот раз не тебя, — состроив милое извинение на лице, заверила женщина.

— Ничего страшного, ведь я могу надеяться на другой раз? — ИльХун поставил руки в боки, стараясь ненавязчиво себя демонстрировать. Мадам Ю смерила его взглядом, на этот раз оценивающим и более открытым. — Вы ведь, когда-нибудь, наконец-то, загляните сюда ради меня?

ДжеНа сжала в руке сумочку. Как же ей вернуть вещицу ЧанСобу? Как при этом не скомпрометировать его? Придется в другой раз. Она улыбнулась и попятилась.

— Конечно, ты можешь надеяться, — дала добро она машинально, лишь бы отболтаться, и скрылась. ИльХун озорно сплясал победный танец. Да, она почти у него в руках! Дело движется. Ещё немного, и они передут на «ты», а вслед за этим останется пара шажочков.

Дверь распахнулась и вошел серьёзный ХенЩик.

— Ты где запропастился? — взметнул он руки вверх. — Мы из-за тебя перерыв устроили пятиминутный!

— Иду я, иду! — ИльХун подбежал к нему, схватив свою без надобности снятую футболку, и радостно поведал. — Я сейчас виделся опять с мадам Ю! Она пообещала, что у меня есть надежда!

— Замолчи! — рэпер испугался от резкого шипения ХенЩика, которое тот выдал сквозь зубы, пригвоздив товарища к двери за плечи. — Забудь об этой даме, ясно?

— Почему? — ошарашено прошептал ИльХун и начал отходить от броска друга. — Ты что, всё ещё не равнодушен к ней? У вас ещё что-то есть?

ХенЩик сжимал и разжимал сомневающиеся пальцы, державшие парня. Что он скажет? Он не имеет права выдавать ЧанСоба, пока тот не разрешил. Это будет некрасиво. И врать о себе тоже желания нет.

— Нет, у нас ничего больше с тех пор нет, — честно признался он.

— Тогда никаких ко мне претензий! — развел руками ИльХун.

— Пожалуйста, хотя бы не ори о своих попытках состряпать романчик с ней! НамДжу может узнать, ты этого хочешь? Хочешь причинить боль девушке, которая тебе доверилась и отдалась?

— Нет, — опять присмирел младший и стыдливо кивнул. — я буду тих и скромен. Обещаю.

ХенЩик отпустил его и вышел. Значит, тут опять была мадам Ю? Искала ЧанСоба? У него ещё есть шанс нагнать её. Молодой человек припустил и пробежался по этажу, достигнув лестницы и услышав цоканье каблуков чуть выше. Он рванул вверх и через пять секунд увидел спину той, которую искал.

— ДжеНа! — окликнул он её. Та остановилась и обернулась, удивившись. — Постой, я только на два слова…

— Что случилось? — насторожено вгляделась в него она.

— Ничего, послушай, — ХенЩик собрался с мыслями. — я знаю всё о вас с ЧанСобом, но… оставь его, правда. Зачем ты играешь с ним? Зачем разыгрываешь чувства и любовь?

— Что? — мадам Ю оскорблено сощурила глаза. — Почему ты думаешь, что я играю и обманываю?

— А разве нет?

— Я должна перед тобой отчитываться? — ДжеНа хотела прикрикнуть на него, но одумалась и осадила себя. Как странно, ещё два месяца назад ЧанСоб убеждал её не играть с ХенЩиком, а теперь всё с точностью до наоборот. Она надела на лицо непроницаемую маску. — Я не играю с ним. Можешь не переживать.

— Если что, имей в виду, — парень опустился на ступеньку и грозно прожег её взглядом. — он не я. Он может и сломаться от твоих козней. И, поверь мне, я сделаю всё, чтобы ты заплатила за это.

— Спасибо за предупреждение, — ДжеНа лукаво улыбнулась. Достав из сумочки вязаный лоскут, принадлежавший любовнику, она протянула его ХенЩику. — передай, пожалуйста, ЧанСобу. Он забыл, и я приехала только для этого.

Молодой человек осторожно взял шарф, как будто в нем могла лежать, свернувшись, ядовитая змея, и, попрощавшись, поспешил вернуться на репетицию, пока его не потеряли. Подойдя к другу, он сунул ему принадлежащую тому вещь.

— Держи, тебе передали.

ЧанСоб сжал пальцы на мягкой шерсти и, минуту пораскинув мозгами, воззрился на ХенЩика.

— Она была здесь? — тот кивнул. — Она ещё здесь?

— Не знаю, кажется, у директора, — пожал товарищ плечами и поймал второго за запястье. — да, стой ты! Куда намылился? Сейчас репетиция продолжится.

— Почему она не нашла меня? — в глазах ЧанСоба заискрились дьяволята, подсыпающие уголь в печь ревности. — Почему она через тебя передала?

— Чтобы тебя, дурака, не компрометировать, если кто увидит, чего не ясного? — ХенЩик недоумевающе посмотрел на него и, махнув рукой, отошел. Любовь к этой бизнес-вумен совсем снесла ему крышу.

ДжеНа пригласила ЧанСоба посидеть в кафе и они пили кофе возле витрины, сквозь которую виднелся проспект, покрывающийся очередной порцией снега. Довольные, они обсуждали свои планы на ближайшее будущее. О далеком они редко заводили речь, потому что это тут же заканчивалось фразой мадам Ю «боже, когда тебе будет тридцать, мне уже стукнет сорок!». На что парень лишь улыбался и говорил, что она всё равно будет молодой.

— Какие у тебя идеи на Новый год? — поинтересовалась она.

— Я всегда с семьёй отмечаю, — потупился он. Больше всего ему бы хотелось встретить волшебную новогоднюю ночь с ней, но он понимал, что этого никак не объяснить родне и он должен быть дома тридцать первого числа. — нас отпускают на два дня сразу после вечернего выступления накануне.

— Ясно, — растеряно зазвенела ДжеНа ложечкой.

— Хочешь со мной поехать к моим? — выдал ЧанСоб. Это был серьёзный шаг, но он должен был предложить его. Пусть родители будут в шоке, но он любит эту женщину и в любом случае никогда не станет оглядываться ни на кого в своих чувствах.

— Нет, не стоит, — покачала она головой. — я прекрасно понимаю, как это будет выглядеть и не хочу попасть в такую абсурдную ситуацию. И тебя в неё загонять не хочу.

— Рано или поздно это всё равно случится, — твердо отрезал молодой человек. Мадам Ю подняла на него глаза. Он серьёзно? Или он о чем-то другом? О признании их пары среди его друзей?

— Давай не будем забегать вперед, — ДжеНа скрыла внешне волнение, но внутри гнилая жажда свободы и фальшивая вечная молодость, всегда требующая развлечений и отсутствия оков, запищали, будто на них наступили. Она до сих пор не была замужем и не собиралась, потому что все попытки сожительства с мужчинами терпели фиаско. В ком проблема, в ней или в них? Но одно ДжеНа знала точно, что чем легкомысленнее относишься к происходящему, тем проще и безболезненнее всё выходило. Сколько раз, как только она собиралась обрубить свою вольницу, всё рушилось, ломалось, превращалось в руины. И теперь было страшно при одной мысли о каком-то там знакомстве с родственниками парня.

— Я завтра поздно освобождаюсь, но могу приехать, — переключился ЧанСоб, видя, что тема забралась в тупик.

— У меня встреча с деловыми партнерами. Что-то вроде корпоратива в честь слияния, — мадам Ю протянула руку и накрыла ладонью руку юноши. — я не приглашаю тебя, потому что тебе в первый же раз это до жути не понравилось. Там будут подобные и всё те же типы.

— Да, я не хочу бывать на таких мероприятиях.

— А когда всё закончится — я не знаю, — ДжеНа попросила счет. — так что, к сожалению, завтра встретиться не получится. Я буду скучать и думать о тебе.

— Я тоже, — ЧанСоб перевернул руку и сжал пальцами ладонь возлюбленной.

Рассчитавшись, они вышли на улицу и медленно пошли по припорошенному тротуару. В паутине снежинок оставались их неглубокие следы, тут же перекрывающиеся следами множества спешащих людей. Они предпочитали как можно реже браться за руки в общественных местах. Хотя хотелось и тянулось безмерно. Но ЧанСоб был артистом и одна фотография поклонниц или папарацци могла перечеркнуть его поднимающую голову карьеру. Молодой человек поглядывал на кожаную черную перчатку ДжеНы и представлял, как однажды будет смело идти с ней рядом, не прячась ни от товарищей, ни от всего мира. Но сегодня этого не случится и, простившись на углу, они разошлись, каждый в свою сторону. Ему было недалеко до общежития, поэтому подвозить его смысла не было, а женщина забралась в машину и умчалась к себе домой.

Подозрения

ЧанСоб возился в планшетнике, доедая остывший ужин. Жаль, что ДжеНа оказалась сегодня занята, иначе они бы уже были вместе. Он посмотрел на время. Да, вот уж как минут сорок могли бы быть рядом. Но корпоратив… иногда же она отменяла свои дела ради него. Конечно, уже поздно было думать об этом, но лучше бы поступила так и в этот раз.

В кухню пошли МинХек с ИльХуном. Они о чем-то горячо спорили, не ссорясь, а именно доказывая собственную правоту на какую-то тему. ЧанСоба их голоса вывели из задумчивости и он, доиграв раунд, выключил игру и прислушался к их разговору.

— С чего ты взял, что НамДжу тебе не изменит? — усмехнулся МинХек. — Женская верность — явление временное и закрепляется оно двумя способами: постоянным присутствием или регулярным собственным подозрительным отсутствием. Тогда женщины ревнуют, начинают следить за тобой и им уже не до собственных интрижек. Разве ты не согласен?

— По-твоему, выходит, — размышлял ИльХун, — что спасти себя от рогов, можно только самому их делая?

— Вроде того, — усмехнулся товарищ. — это надежное средство.

— Это плохой метод, — не выдержал ЧанСоб и встрял. — почему же надо изменять, если тебе, возможно, никогда никто не изменит? Превентивные удары не одобряются современным цивилизованным сообществом, знаешь ли.

— Ой, какие мы умные! — МинХек раззадорился и пытался доказать истинность своей точки зрения, опираясь на опыт. — Подобное лечится подобным. Это факт.

— Поддерживаю, — кивнул ИльХун. — конечно, НамДжу пока ещё совсем юная для козней, да и я не даю ей скучать… но, лучше начать вперед, чем оказаться оленем.

— У вас уже всё так серьёзно? — поставил чайник МинХек, собираясь выпить чего-нибудь горячего перед сном.

— Да, ты знаешь, нам вместе здорово! — рэпер опустился на стул рядом с ЧанСобом.

— Ну, вот тогда и наслаждайся этим! — не смог промолчать он. — Зачем загадывать о том, чего никогда может не случиться? Люби свою девушку, уважай, и она будет отвечать тебе тем же!

— Ой ли? — МинХек оперся о разделочный стол, повернувшись к ним лицом. — Не будь наивным. Никто не относится к тебе так, как ты к нему. Это утопия. Все люди склонны к подлости. Причем в самый неожиданный момент. А женщины вообще народ коварный.

— Что за философские беседы? — ЫнКван вошел, тут же направившись к холодильнику. Ребята что-то ответили ему, но ЧанСобу стала не по душе эта беседа, и он ушел.

Но другая комната уже не могла спасти его от задних мыслей. Эти фразы о неверности были так некстати! Почему он думает о них? Почему он пытается сопоставить как-то поведение типичных женщин с ДжеНой? Она не такая. Вообще таких больше нет. Ведь она обманывала с ним ХенЩика, она, наверное, врала многим до него, всем тем мужчинам, которых показывала ему на рауте, но с ним она всегда была честной. С ним она была святой. Для него она была такой, и ЧанСоб благоговел перед её образом. Нельзя, просто нельзя смешивать свои глупые подозрения с их реальными отношениями. Но почему разум требует убеждений и доказательств?

Парень набрал возлюбленную и она, подняв, быстро сказала, что ещё занята и пока ей говорить неудобно. Она позвонит завтра. Спокойной ночи. Позади неё играла музыка и слышались мужские голоса. ЧанСоб сжал кулаки и плотно свел челюсти. Он должен быть спокоен, почему же нет этого чувства? Почему ему кажется, что она там ведет себя не так, как ему бы хотелось? Почему, как он смеет видеть её в воображении флиртующей с другими мужчинами? Он унижает сам себя такими мыслями.

ЧанСоб поглядел на остальные кровати. ХенЩик ещё не спал, читая что-то в постели. Он подошел к нему и робко присел на край.

— Слушай… — друг поднял глаза, отложив своё занятие. — я не знаю, как сказать-то лучше…

— Лучше прямо и как есть, — мягко улыбнулся тот.

— Как можно избавиться от нехорошего предчувствия? — неловко промолвил он.

— Смотря, относительно чего оно возникло, — насторожился ХенЩик, забеспокоившись о товарище. — что-то случилось? Всё в порядке?

— Это касается человека… — ЧанСоб побоялся, что щеки его покраснели, но он не опустил лица. — ну, ты должен понять, о чем я…

— Я понял, — молодой человек подался вперед, приглушив голос. — между вами что-то стряслось?

— Нет, ничего, всё хорошо! — заверил ЧанСоб. — Но на душе как-то неспокойно. Не знаю почему.

— Не удивительно, — ободряюще похлопал по плечу ХенЩик. — такую уж ты даму выбрал.

— Так что же, всю жизнь теперь волноваться?

— Если ты переживаешь за что-то конкретное, то лучше с ней поговори. Выложи всё на чистоту, — посоветовал друг. Парень поднялся, решительно кивнув.

— Ты прав. Я ведь ничего не выясню один. Мне нужно поговорить с ней, просто развеять свои сомнения.

ЧанСоб стал одеваться под удивленными взглядами Пыниэля и СонДже. За пару минут он облачился в полную зимнюю экипировку и, заверив лидера, что обязательно скоро вернется, выбежал из общежития. Было уже поздно, и общественный транспорт перестал ходить. На улице крепчал мороз. Юноша натянул поглубже шапку и, проверив свой кошелек, решил не пожалеть денег на такси. Ему нужно дождаться ДжеНу и увидеть её, иначе он не уснет сегодня. Только её глаза и руки могли снять его накал. Её объятья стали необходимыми. Он стал зависим от прозрачного флера часто менявшегося парфюма мадам Ю, от едва ощутимых вибраций её тела под ладонями, от золотистого пробуждения рядом с ней.

Консьерж опять открыл рот, желая что-то ему сказать, но ЧанСоб опередил его:

— Я знаю, что её нет, — служащий понимающе улыбнулся, отворачиваясь. — я подожду здесь…

Прошлый урок подсказал ему, что на этаже лучше не ждать, ведь тут, в холле, хотя бы была софа у стены, на которую можно было присесть. Он устроился, настроившись на ожидание, но оно всё равно было нелегким. С его ракурса открывался вид на стеклянную дверь, за которой виднелась ещё одна, ведущая на улицу. В такое время было нелюдимо, хотя один мужчина всё же вошел через некоторое время. Любое движение в стороне входа заставляло ЧанСоба дергаться и присматриваться. Но стрелки на часах бежали, а ДжеНы не было. Клонило в сон, приезд сюда начинал казаться безрассудным и бредовым. Зачем он здесь? Она занята, и пусть вечеринка с партнерами не совсем деловая встреча, всё-таки это тоже обязанность. Это залог успеха. Это бизнес. Как многое можно было бы оправдать последним словосочетанием! Он прямо-таки видел сцену из западного блокбастера, где супруг, уличенный в измене, брутальным голосом произносит: «Это бизнес!».

За стеклянной дверью нарисовались силуэты. Он приподнялся, присматриваясь. Знакомые сапоги на высоком каблуке и короткое пальто, из-под которого не выглядывало платье, потому что было ещё короче. Напротив мадам Ю стоял какой-то незнакомец и они, улыбаясь друг другу, болтали. ДжеНа жестикулировала и хохотала, мужчина держал руки в карманах и медленно кивал. ЧанСоба охватил гнев. Внутри всё заклокотало, как магма в земной коре. И она рвалась превратиться в лаву.

Парень встал и попытался приблизиться, но не решался. Он хотел увидеть, чем закончится эта сцена без его участия. И она окончилась через минуту. Пара пожала друг другу руки и разошлась. ДжеНа открыла двери и пошла в холл, всё ещё улыбаясь. Подняв глаза от пола выше, перед собой, она наткнулась ими на ЧанСоба. Видимо, лицо его слишком ярко показывало его мысли, потому что улыбка сошла с её губ.

— Ты? Здесь… — женщина подошла к нему и выпрямилась в шаге. — Почему ты всё-таки приехал?

— Кто это? — взгляд молодого человека перескочил через её плечо туда, откуда она пришла.

— Это? — мадам Ю посмотрела туда же, куда ЧанСоб, и вернула лицо на место. — Коллега. Проводил меня.

— Какого черта он тебя провожает? Больше заняться нечем?

— Ты что, следишь за мной? — ДжеНа свела брови к переносице. Очи её сверкнули злобой. — Я не пойму, это контроль? Или что?

— Я просто спросил, почему какой-то мужик ходит с тобой в такое время? — парень старался говорить ровно, но ревность воплощалась в ярость и изливалась тонкими струйками наружу.

— А мне что, запрещено ходить с мужчинами?! — подняла голос женщина. Консьерж делал вид, что ничего не слышит. — Может, мне чадру надеть и поклоны тебе бить?!

— ДжеНа, что ты плетешь? — ЧанСоб спрятал руки в карманы куртки, из последних сил сдерживая желание затрясти любовницу и поскандалить. — Я задал тебе вполне логичный вопрос, найдя тебя в обществе какого-то хрена с горы во втором часу ночи!

— Мне письменные отчеты начинать писать? Или ты угомонишь свою беспочвенную ревность? Не беси меня попытками загнать меня в какие-то границы! — прошипела она, отпихнув его с пути и направившись к лифту. ЧанСоб последовал за ней.

— Ах, вот как? Значит, мешать тебе гулять с какими-то мужчинами — это границы? Значит, ты хочешь безгранично делать, что хочешь? Может, я тебе трахаться ещё с кем-то мешаю? — он заскочил за ней в кабину и тут же получил толчок в грудь, отлетев к стене. ДжеНа затрясла поднятым пальцем.

— Я ненавижу, когда из меня делают марионетку и собственность! Я ничем, слышишь, ничем не обманула тебя и не давала повода для подозрений! Я просто общаюсь с противоположным полом, что делала всегда и один разговор не говорит о том, что я сплю с кем-то! Ты истеричка, ЧанСоб!

— Я?! — он надвинулся на неё, заставив прижаться спиной к углу. — А откуда мне знать, что ты с ним только разговаривала? Откуда мне знать, первый это раз или сто пятьдесят третий, а? Как я могу быть уверен, что ты ни с кем за моей спиной не крутишь шашни?!

Лифт открылся и мадам Ю, вновь отодвинув его в сторону, выбежала из него. Молодой человек не отставал. Он смотрел, как она открывает дверь, звеня связкой, и нервно кусал свои губы. Силы были на исходе, хотелось орать и заставить её клясться в верности. Она должна пообещать ему, что никогда, ни с кем, никому…

ДжеНа дёргано снимала верхнюю одежду и стягивала обувь. ЧанСоб не раздевался и лишь оперся о дверь, скрестив руки на груди. Женщина направилась дальше, но застыла на пороге прихожей и обернулась к нему.

— Если ты мне не доверяешь, то я ничего не могу с этим поделать! Я не собираюсь сидеть дома под замком и ждать, когда же мы снова встретимся. И мне не нравятся твои беспочвенные претензии и обвинения! Я не хочу терпеть подобное!

— Я ни в чем тебя не обвинял! — крикнул ЧанСоб. — Я просто спросил, кто это и почему вы вместе!

— Ты не спросил, а начал грубить мне! — топнула ногой ДжеНа.

— Я не грубил, а задал вопрос! Или за тобой есть какая-то вина, что ты тут же в штыки?

— За мной нет никакой вины, а ты паникер, страдающий какой-то фобией!

— Я не паникер! — парень швырнул шапку, сжимаемую в кулаке, на пол и расстегнул зимнюю куртку. Становилось очень жарко. — А ты увиливаешь от ответа до сих пор!

— Какого? Тебя всё ещё мучает этот тип? Боже, да в гробу я его видела! — ДжеНа устало плюхнулась на пуф. — Я сегодня без машины, выпила шампанское, он подвез меня и проводил до подъезда из вежливости, что в этом такого? Что?!

ЧанСоб пристыжено опустил глаза. Как же он погорячился! Кровь вскипела, стоило только увидеть его любимую женщину рядом с другим. А теперь было стыдно. Сколько всего он успел наговорить! Сколько ерунды надумать! Всего лишь за то, что коллега подвез её до дома. А чего бы он хотел? Чтобы она, в гололед и холод, выпившая, села за руль? Нет, он всё-таки идиот. ЧанСоб опустился на корточки и спрятал лицо в ладонях.

— ДжеНа, прости, — он закрыл глаза, чувствуя, как эмоции откатывают и оставляют организм расслабленным и выжатым. Ловкие руки стали разматывать на нем шарф.

— Дурачок, какой же ты дурачок! — пальцы взяли его за лицо и подняли его, заставив посмотреть перед собой. Женщина сидела в такой же позе напротив и, немного нетрезвыми, но соображающими очами, хитро на него взирала. — Теперь доволен? Теперь ты видишь, что я не такая уж и плохая, как ты думал?

— Прости, — оправдываясь, повторил он.

— Снимай ты это всё, — она потянула его за плечи куртки и он поддался. — идём спать, я выдохлась.

ЧанСоб схватил её, пытавшуюся подняться, и обнял, уткнувшись в плечо.

— ДжеНа, ты только будь со мной, пожалуйста! Ни с кем больше! Я даже думать о таком боюсь! Ты нужна мне, очень нужна, я люблю тебя…

Её руки, затвердевшие и застывшие в воздухе, дослушали его дрожащую мольбу и опустились ему на спину, тоже обняв.

— Куда же я от тебя денусь? Я же тоже люблю тебя, сладкий мой.

— Давай… давай скажем всем, что мы вместе? — отстранился ЧанСоб немного.

— Как? — ДжеНа пронзительно поглядела на него. — Когда?

— После Нового года, ладно? — парень поцеловал её руку, вставая. — После Нового года я хочу, чтобы все знали, что мы встречаемся.

СоХен взяла заготовленный подарок и, прихорошившись у зеркала, прибыла к общежитию BTOB. Пусть она и не нравится тому, кто был ей дорог, но она ничего не могла сделать со своими чувствами. Ей хотелось добиться ЧанСоба и однажды быть оценённой им. Как жаль, что до сих пор он предпочитал другую, да такую, что СоХен поражалась, как он вообще способен на это?

Утро после Новогодней ночи было тихим, снег похрустывал под ногами и девушка, взбодренная легким морозом, улыбнулась перед дверью, а потом позвонила. Тишина была повсюду, даже, кажется, в обители мальчишек. Очень долго никто не подавал признаков жизни, но потом щелкнул замок и из-за двери высунулся сонный ИльХун.

— Привет, — поздоровалась она и, заметив, что он до пояса раздет, сконцентрировалась на лице. — ЧанСоб тут?

— Неа, — зевнул юноша. — никого, кроме меня. Все разъехались по домам, а я предпочел остаться. Высплюсь, поваляюсь, похулиганю.

— Ясно, — девушка протянула коробку. — передашь ему, тогда?

— А мне? — мило выпятил нижнюю губу парень.

— Извини, — разрумянилась СоХен. — тебе в другой раз, ладно?

— Должна будешь, — засмеялся он и, взяв презент другу, попрощался.

Девушка развернулась и спустилась по ступенькам, опять выйдя на слепящий солнечный свет, отражавшийся на снегу. Прикрыв глаза козырьком руки, она увидела как вдоль сугробов, по расчищенной тропке, идет темный силуэт. Приглядевшись, СоХен узнала в нем свою презренную соперницу. Та, приблизившись, тоже узнала её.

— Доброе утро, — ухмыльнулась она, явно ожидая, что ей уступят дорогу.

— Доброе, — девушка не хотела уходить в сторону. Ей хватало того, что парень, в которого она была влюблена, достался этой дамочке. — что это Вы тут делаете?

— Подарок принесла, — ДжеНа повертела в руках коробку.

— ЧанСоба нет здесь, — сквозь зубы отчеканила СоХен.

— Я знаю. Я просто оставлю ему его. Как вернется — получит.

— Вот как? — девушка недоверчиво оглядела влиятельную персону. Если она знала, что ЧанСоба нет, то могла бы и в другой раз заехать. Точно ли она ради подарка приехала? Ведь в общежитии один ИльХун… совсем один. И тут она, мадам Ю, вся накрашенная и выхоленная, приперлась с утра пораньше. СоХен отступила в снег, пропуская её. Что-то не похоже на то, что всё так просто. Пусть идет.

ДжеНа передернула плечами и прошла мимо, гордо подняв голову. Девушка достала мобильный и, холодными пальцами, нашла номер ЧанСоба и позвонила ему. Тот поднял далеко не с первого гудка.

— С Новым годом, СоХен! — весело прокричал он ей.

— С Новым годом, — она попыталась говорить бодро, но не хотела лицемерить. Она позвонила не с радостной новостью. — извини, если отвлекаю, но, думаю, тебе лучше приехать в общежитие.

— А что такое? — даже не насторожился он.

— Ничего… пока ничего, — девушка выдержала паузу и выдала. — тут твоя… пассия. Она вошла в вашу общагу, а в ней сейчас только ИльХун. Больше никого.

Тишина. Даже дыхания не слышно.

— Алло? ЧанСоб, ты слышал?

Внезапно связь была им оборвана, и зазвучали гудки. СоХен посмотрела на телефон и, подумав, решила, что подождет здесь некоторое время. Если ЧанСоб не приедет, то она сама разберется в том, что тут происходит.

Мороз

ДжеНа положила коробку под дверь и выпрямилась. Оставить её тут? Записка с адресатом есть, так что, должны будут передать. Или менеджеры могут свалить в какую-нибудь общую кучу, или потерять маленькую надушенную бумажку. Женщина подумала и нажала на звонок. Не важно, кто откроет и что подумает о том, что она передает подарок ЧанСобу. Они договорились открыться всем после Нового года, а это значит, что уже в любой новый день, ведь на календаре пошел январь.

Замки закряхтели и дверь отворилась. Из-за неё высунулся молодой златоволосый человек, который всегда строил ей глазки и говорил галантные комплименты. Он был немного помятым со сна, но, увидев её, тряхнул головой и распахнул очи пошире. ДжеНа увидела его обнаженный торс и тут же закрепила на нем свой взгляд. Какое красивое тело! Юное, но уже мужающее, подтянутое и кое-где твердое натренированными мышцами.

— Доброе утро, — он улыбнулся. Как же его звали? Кажется, ИльХун?

— Доброе, — мадам Ю протянула куб средних размеров в блестящей обертке с бантом из фиолетовой ленты. — могу я попросить тебя передать это?

— Смотря кому, — парень игриво прищурился. — проходите…

— Нет-нет, я только отдать, — ДжеНа настойчиво совала коробку.

— Всё же войдите. Знаете примету, что через порог ничего не дают? — ИльХун отстранился, освобождая дорогу.

— Я не верю в приметы, — женщина посмотрела на упрямо замершего юношу. — но раз ты настаиваешь…

Она сделала шаг и оказалась в прихожей.

— Так, ты передашь это ЧанСобу?

— Ему? — он расстроено опустил уголки губ. — На него сегодня аншлаг, а мне ничего! Это нечестно!

— Вот как? — мадам Ю надменно дернула бровью. — А что… эта девушка, которая со мной только что тут разминулась, она тоже к ЧанСобу приходила?

— Да, и тоже с подарком, — ИльХун мотнул головой в сторону другой комнаты, намекая, что принял уже одну контрабанду и переправил по месту назначения. — что же все меня так игнорируют?

— Может, не заслужил внимания? — усмехнулась ДжеНа.

— Так я могу… — молодой человек сделал большой шаг в её сторону, но она выставила одну руку вперед и она уперлась в его голую грудь.

— Кто тебе сказал, что заслужить что-либо можно только так?

— Можно и не так, — ИльХун положил ладонь на дверь рядом с её лицом и прихлопнул её. Женщина покосилась на упор позади и по руке, через предплечье и плечо вернула взгляд к глазам парня. — но так приятнее всего.

— А ты нахальный мальчик, — покровительственным тоном произнесла она, хмыкнув. — где все остальные?

— А я тут один, — рэпер решил не сдаваться, так как он давно ждал подобного уникального случая. Слишком долго ему хотелось добиться своей цели, да так, что он уже на самом деле поверил, что хочет ДжеНу. Даже если это говорили инстинкты, а не разум. — выпьете со мной чаю? Я ещё не завтракал.

— Я не собираюсь задерживаться, — мадам Ю впихнула ему во вторую руку подарок, но он тут же отложил его на тумбочку рядом. — в другой раз, как-нибудь.

— Вы торопитесь? — ИльХун медленно преодолел ещё небольшой клочок расстояния между ними, и его кожа живота почти коснулась пуговиц её пальто.

— Да, — обрубила ДжеНа, не отрывая глаз от обнаженного тела, приблизившегося вплотную.

— Но Вы обещали, что в следующий раз ради меня приедете.

— Ну, давай сделаем вид, что к тебе это тоже имело отношение, — женщина улыбнулась, усилием воли отвернув лицо в профиль. Молодой человек ощутил укол обиды. Неужели он настолько ей неинтересен? Неужели чары, которые безотказно сработали на НамДжу, утратили своё могущество? Или он недостаточно дерзок?

— Я не хочу делать вид, — ИльХун опустил ладонь на её плечо и ДжеНа вздрогнула. — я хочу всамделишно.

— Не надо, хорошо? — она взялась за его запястье, чтобы отвести от себя, но рука не поддалась.

— Неужели Вам ЧанСоб нравится? — из простого любопытства спросил парень.

— А что, тебя что-то не устраивает?

— Да нет, просто… бесполезно с ним. У него кто-то есть. — мадам Ю едва не засмеялась в голос.

— Серьёзно? А может это я? — сверкнула она глазами.

— Тогда бы он хоть раз остановил меня, когда я расхваливал Вас и говорил, что схожу по Вам с ума, — преувеличил ИльХун, имитируя искреннее придыхание. — разве будет мужчина молчать, когда кто-то другой покушается на его женщину?

ДжеНа сжала губы. Вот как? Значит, они обсуждали её между собой и её юный любовник постеснялся не просто начать разговор, но даже вставиться к слову. Трусишка.

— Вот видите, значит, я прав, — по-своему интерпретировал молодой человек молчание. — так что, обратите лучше свой взор на меня, ведь я…

— Не продолжай, — ДжеНа завела руку назад и взялась за ручку двери. — я не свободна и это бесполезно.

— Вы не свободны, но оказываете знаки внимания ЧанСобу. — ИльХун поднял от изумления брови. — Почему же отвергаете меня? Я так плох? — не веря в свои слова, промолвил парень.

— Ты тут ни при чем, — она уже почти развернулась уходить, но юноша вспомнил последнее, о чем он забыл. Ведь сам же пришел к выводу, что с женщинами нужно быть грубее и напористее, а не жалнить и упрашивать.

— Значит, Вы плоховаты? — ухмыльнулся он.

— Что?! — ДжеНа развернулась, и какой-то жест её глаз подсказал, что в голове у неё прозвучала пощечина ему.

— Что слышали, — ИльХун скрестил руки на груди, чуть отстранившись. — поизносились для любовных приключений и бьёте туда, где точно будет отказ?

— Послушай, мальчик! — мадам Ю подняла указательный палец с перстнем перед его носом. — Ты играешь с огнем! Я не позволю тебе со мной так разговаривать!

— Ну, так покажите, что у меня нет оснований говорить такое, — он облизнулся, прищурившись. — зачем затыкать угрозами, когда можно просто составить о себе другое мнение?

— Я не обязана перед тобой себя никак показывать, — ДжеНа распрямила плечи. — я вольна делать то, что пожелаю нужным.

— Где же Вы вольны, когда сами сказали, что несвободны, а потому ничего не выйдет. — ИльХун опять подошел впритык. — Где же тут Ваша воля? Вас сковывает то, что Вы кем-то заняты.

— Меня ничего не сковывает! — прищурилась точно так же мадам Ю, впившись хищно глазами, как кобра в мышь. — Ещё раз повторяю — ты играешь в опасную игру и можешь обжечься!

— А я люблю, когда горячо, — почувствовал, что на него накатило нешуточное возбуждение, рэпер, не отводя взгляда от её лица и, когда губы её слегка дрогнули в сдерживаемой полуулыбке, он понял, что это тайный сигнал, который она, сама того не подозревая, подала. Она хотела этого, хотела сейчас что-то доказать, ему или себе, не важно, но изнутри в ней что-то звало. ИльХун рванул вперед, кидаясь в омут с головой, и поцеловал её, вдавив в обшивку двери. ДжеНа уперлась ему в плечи, но, подождав несколько секунд, бросила сумочку на пол и обняла его.

Парень, понимая, что всё пошло, как по маслу, вцепился в её волосы, запустив пальцы в них и придерживая голову в страстном поцелуе. Женщина заелозила ладонями по его гладкой коже. Он перешел на пуговицы её пальто, и она снова попыталась воспротивиться.

— Не надо, ИльХун… — но голос её уже был сладострастен, а губы пылали, жаждая дальнейшего.

— Ну, что Вы, перестаньте… — сведя с её плеч верхнюю одежду, он подхватил её под бедра и, подняв, донес до кухонного стола. — Вы же сами тоже хотите!

— Я… нет! Я не должна, — ДжеНа безвольно опустила руки, глядя, как он, трясясь от напряжения, расстегивает её блузку на груди.

— Вы кому-то что-то должны? Вы-то? Не верю, — ИльХун снова закрыл её рот поцелуем и, распахнув шелк, забрался ладонями под бюстгальтер.

Женщина сделала последнюю попытку отодвинуться, но, подумав о том, что её гложило в последнее время, о страхах потерять независимость, свои привычки и нравы, попасть в плен жестоких и серьёзных чувств, привязаться до того, что жизнь будет испорченна; молниеносно подумав обо всем этом, ДжеНа сдалась. Какой же она стала слабачкой с ЧанСобом! Да, она любила его, но как же он вил из неё веревки! Она потакала всему, но всё бы было нормально, если бы не ещё один, первенствующий страх, что изменившуюся, ЧанСоб разлюбит её, что такая — одомашненная, верная, послушная, она не нужна будет ему. Она станет тридцатилетней теткой, а не той девушкой, которой он стал её видеть, и эта зрелая, тоскливая женщина, не сможет разжечь пожара. Сколько раз у неё это было! Мужчины разбивали ей сердце, когда она думала, что вот-вот дело придет к браку и у неё будет семья. Но нет, не нужны никому вчерашние принцессы, нынче довольствующиеся мытьём посуды и счастливые от того, что можно вместе поужинать и посмотреть слезливый фильм. А ради чужих временных привязанностей стоит ли самой терзаться и ломать то, что было для неё обыкновением, приятным и манящим?

ИльХун задрал её узкую юбку, под которой, даже зимой, обнаружились чулки. Впервые видя такую откровенную и сексуальную женщину, парень даже слегка растерялся, замешкавшись на миг. ДжеНа поцеловала его легко в щеку, пробуждая, и прошептала на ухо, что с ней он может не волноваться о предохранении. Молодой человек продолжил натиск, вдохновленный и нетерпеливо стремящийся к новым ощущениям. С НамДжу всё было так мило, так простовато, хотя каждый раз перейти к сексу — это целая эпопея и многоступенчатая система прелюдий, а тут — тут совсем другое. Страсть, порыв, действия наугад, но при этом это взаимодействия опытных сторон. Как же упруги были её ноги, бедра… Парень развел их и приспустил свои штаны на резинке, в которых бродил по общаге. ДжеНа подалась на встречу, погладив его возбужденную плоть. Через миг он вошел в неё и они задвигались в едином ритме преступной похоти; два человека, понимающих, что у них есть кто-то другой, но не желавших признавать, какую они подлость совершают по отношению к тому, что остался в безвестности их поступка. Мадам Ю громко простонала и выгнулась назад, открыв ИльХуну шею для поцелуев. Ему показалось, что в жизни ещё не доводилось испытывать такого наслаждения. Соблазнить столь взрослую женщину и иметь её — это особенно, это своеобразное геройство, без внедрения в которое юность считала себя зря проходящей.

Быстро набрав темп и зашатав бедный кухонный стол, они оба кончили, подпаляемые искрами запрета. Их соитие было каким-то криминальным для их душ, но до того оно было умопомрачительным, чего никогда не было у него, и очень давно не было у неё, что осудить себя они не смогли.

ДжеНа опустилась на пол и, одернув юбку, стала застегивать блузку. А этот паренек не так уж и плох… Конечно, не хватает искусности и профессионализма, но ведь без содействия им взяться неоткуда. Она подняла нос от своих пуговиц и чуть не закричала. В дверях стоял ЧанСоб и смотрел на неё так… ни холодно, ни презрительно, ни обвиняющее. Это был самый пугающий прозрачный взгляд, который она когда-либо видела. Без влаги слез, без ненависти, без проклятий. Он просил о помощи, этот взгляд. ДжеНа открыла рот, но ИльХун оказался рядом с другом вперед неё и, всё ещё по пояс голый, положил руку тому на плечо.

— ЧанСоб, только не говори НамДжу! — пристыжено и суетливо попросил его он. — Ладно? Ты не скажешь?

Товарищ молчал. Он всё ещё смотрел на женщину, которая прикрыла свою грудь, одевшись до конца и, на дрожащих ногах, тоже приблизилась. Зрачки его увеличивались, затемняя глаза, с каждым её шагом.

— Не скажешь, ЧанСоб? — пытался добиться ответа ИльХун. Ему пришлось тряхнуть коллегу, чтобы тот едва уловимо кивнул. Он не видел и не слышал того. Он смотрел на ДжеНу.

— ЧанСоб… — произнесла она, подняв руку к нему, но он отступил, как ошпаренный. — милый, мальчик мой… ЧанСоб, послушай…

Он медленно замотал головой, всё отступая и усиливая этот жест. За его спиной стояла СоХен, о которую он споткнулся, но, не отводя глаз от ДжеНы, обошел её, продолжая идти задом наперед.

— Подожди, постой минуту, ЧанСоб, — он отходил, и они перестали видеть ещё двоих, присутствующих при этой отвратительной сцене. Это в анекдотах она может быть забавной, это у выдохшихся морально супругов она может быть комичной и карикатурной. Но не такая разоблаченная измена смешна. Холод, леденящий холод побежал по нутру ДжеНы, всё сильнее осознающей, как ужасно то, что творится. — ЧанСоб!

Он развернулся и, не разбирая дороги, выбежал из общежития. Мадам Ю побежала следом. Он, конечно, уходил прочь быстрее, легче преодолел лестницу, на которой она чуть не сломала ноги, обутые в каблуки. Они выскочили на улицу, где мороз схватил их в свои рукавицы. ДжеНа забыла своё пальто, а ЧанСоб, напротив, не успел даже расстегнуться, когда вошел домой.

— ЧанСоб, умоляю, остановись! — крикнула она, и пар пеленой выскочивший из горла застил ей вид. Она двинулась дальше. Юноша замер, стоя к ней спиной. ДжеНа подошла к нему. — Пожалуйста, я объясню тебе…

Парень обернулся, опять убивая её своим взглядом. Он молчал, всё ещё молчал! Хоть слово, пусть с его уст сорвется хоть одно слово!

— Я… я к тебе пришла, я хотела уйти, но ИльХун… — внезапно она поняла, насколько глупо, дешево и дыряво звучат её объяснения. Это не оправдания — это жалкие потуги вытащить себя из грязи, из отхожего места, в которое она сама себя опустила. И в карих глазах ЧанСоба она была там не просто с головой. Она там утонула и захлебнулась. — я люблю тебя, ЧанСоб!

ДжеНа почувствовала, как глаза разъедают слезы.

— Не молчи же! Скажи хоть что-нибудь! — она сделала последний шаг и взяла его за рукав, но он резко и больно отхлыстнул её руку, от чего она едва устояла на ногах. — Ну, что ты хочешь сказать мне?! Говори всё, скажи!

— Ты… — парень больше пнул собственный язык, чем сказал что-то. Звук вырвался краткий, рваный, и повторился. — ты…

— Я, да я! — женщина не выдержала и заплакала. Она не лила слезы уже несколько лет. — Что? Я шлюха — да! Потаскуха, дрянь и мразь, да? Это ты хочешь сказать? Ну, скажи же! Кричи это! Плюнь мне в лицо, ЧанСоб!

— Ты… — его лицо свела легкая судорога и он провел перед собой ладонью, словно отгоняя комара, но было пусто и он боролся с навязчивыми мыслями, с фактом, который он хотел превратить в сон и никогда не знать о нем. — ты же… не такая…

ДжеНа увидела согнувшегося от горя юношу, будто он потерял всё. Не только смысл жизни, но и саму жизнь. Перед ней стояла бледная тень, обнажившая разбитого и опозоренного светлого мальчика, над которым надругалась злая судьба. Она в явь услышала, как клацнули ножницы Атропос, решившей, что этой любви существовать достаточно.

— Нет, я такая… какая есть, всегда была такой, но, я люблю тебя ЧанСоб! — прокричала она и снова попыталась взять его за руку, но он отдернул её так, что ДжеНа упала на оледеневшую дорожку ему под ноги. Подняв голову, она увидела, что он даже не опустил к ней лицо. — Прости, слышишь? ЧанСоб, прости и пойми, что я люблю тебя, только тебя!

Он сделал шаг в сторону, но она ухватилась за его ногу, продолжая сокрушаться и плакать. Проехавшись коленками по льду, она разодрала чулки и кожу до крови. Влиятельная и сумасбродная стерва являла собой жалкое зрелище. Пародия на шекспировскую Дездемону, которую побрезговали даже придушить. ДжеНа вцепилась в брючину ЧанСоба и боялась отпустить её. Если позволить ему уйти… нет, она чувствовала, что для его характера — это конец. Это смерть.

— Посмотри на меня! — взмолилась она. Тушь потекла по щекам, тут же леденея и застывая. ЧанСоб опустил лицо и, теперь, впервые, она увидела презрение, гнев, отчужденность, боль предательства.

— Я не хочу Вас видеть, — немеющим тоном, с перепадами, выдавил он и, отшвырнув её от себя, быстро зашагал прочь. Его шаги переходили в бег по мере удаления.

— ЧанСоб! — заорала ДжеНа, опустив стучащие друг о друга пальцы на припорошенные снегом следы. Но он не останавливался и становился всё дальше. Его обращение на «вы» было острее ножа, вонзенного под ребро. Это «вы» означало, что она навсегда покинула орбиту его жизни и вернуться на неё не поможет ни одна сила притяжения или гравитация.

ЧанСоб бежал долго, бесконечно долго, пока легкие не загорелись. Голова разбухала от мыслей, глаза не хотели ничего видеть, а уши слышать. Тело лихорадило. Ничего, ни звука — он погрузился в вакуум и едва не попал под машину, пересекая улицу. Что это за яд уничтожает его изнутри? Как его излить? Эта ненависть, которая затмевала взор и высасывала силы — куда её деть? Перед глазами, никуда не сдвигаясь, не стираясь, стояла ДжеНа, прячущая свою грудь и тяжело дышащий рядом с ней ИльХун. Ничего более мерзкого и гадкого он никогда не видел. Самая красивая женщина, любимая, обожествляемая, стала отталкивающей, неприятной. Половой акт превратился в скотский театр. Это не секс — это спаривание, свинское, безразборное!

ЧанСоб не чувствовал ног и упал в сугроб в задворках какого-то дома. Лицо его окунулось в снег, обмораживающий, остужающий пылающие щеки. Трясясь и стуча кулаками по земле, парень перевернулся на спину и, набрав полные легкие воздуха, завопил на всю мощь:

— Не-ет! — он кричал это снова и снова, пока ор не сорвался на хрипоту и из глаз не брызнули слезы. Никогда он не плакал с тех пор, как ему было одиннадцать лет и его, засрамленного, загнали в туалет школы и, обзывая и унижая, довели до того, что он захныкал. Но тогда он пообещал себе, что больше никто его не сломает, что вызвать в нем боль никто не сможет. Никто. И вот он плакал, как мальчишка, как слабак. Лежал на куче рассыпчатого снега и бился от боли, не в силах остановиться. И его укор к мирозданию, его бессмысленное «нет!», не могло исправить или изменить что-либо.

Женщина, которую он любил больше себя, которая собой заменила все его мечты, которая стала всем для него, святой Мадонной и ночной дьяволицей, она умерла на его глазах, но на чужих руках, не оставив ничего, кроме резкой, неумолкающей боли и растерзанной души, разбившейся о собственную веру в то, что любовь может быть честной и вечной. Веры в то, что она вообще может быть.

Холода

Чистое зимнее небо посмурнело и стало затягиваться тучами к ночи. Подобный им по внутреннему состоянию, продрогший, едва не трясущийся, бледный и какой-то пелёсый, вернулся в общежитие ЧанСоб, когда уже зажглись фонари. Ребята ещё не все вернулись с кратковременного отдыха, и в прихожей его встретил СонДже, идущий с кружкой чая к телевизору.

— Привет! Я думал, ты завтра только вернешься. Ты чего такой? Как сосулька, — юноша остался проигнорированным. Друг молча разделся рядом и, не посмотрев на него, прошел в спальню.

По пути к нему вышел ИльХун. Кого сейчас совсем бы не хотелось видеть. Но он не мог ничего изменить и не имел права прогонять того или посылать. Товарищ не знал ничего и его поступок не был предательством. Ведь если бы он сам осмелился сказать ему…

— ЧанСоб, прости, послушай… — отлично. Он всё понял. Или догадываться стал и ему дорассказал кто-то. Возможно, сама госпожа Ю, вернувшаяся за пальто. Он не хотел знать, даже думать о том, как она уходила отсюда, как побитая собака в глазах СоХен и как подранная, но гордая кошка в глазах ИльХуна.

Молодой человек продолжал не отвечать и открыл дверь последней комнаты. Сначала ему показалось, что в ней никого нет, но потом он разглядел ХенЩика, тотчас вставшего. Перед глазами всё ещё бегали темные круги и всё мутнело. Трудно было собраться, сфокусироваться на чем-то, оттого и выпадало что-то из вида. По лицу ХенЩика было ясно, что он в курсе всего, что здесь было и чем всё окончилось.

— ЧанСоб, мне жаль, — скупо, но сочувственно произнес он. ЧанСоб пробрел к своей кровати и сел на неё. — если хочешь поговорить или высказаться…

— Не надо жалости, ладно? — набрался он сил и выдавил из себя.

— Это не жалость, — ХенЩик подошел и сел рядом. — я просто поддержать хочу. Или, ты думаешь, я тебя не понимаю? Не могу понять?

— А что ты мне можешь сказать? «Я же говорил!». — ЧанСоб усмехнулся, горько, почти опять сорвавшись на тонкую дрожь, которая обычно предшествует слезам.

— Нет, я этого говорить не собирался, — он положил руку другу на плечо и тот выдержал прикосновение, не стряхнув её. Хотя любое физическое воздействие отзывалось болью. Как будто трогали сразу оголенные нервы. Он чувствовал себя посаженным заживо в металлическую статую, полую изнутри, которую начали накалять. Когда-то где-то существовала такая пытка.

— Но ты был прав, — признал парень, уткнув лицо в ладони. — все женщины одинаковые.

— Нет, не все.

— Все изменяют, — образ ДжеНы накладывался на любую женщину, абсолютно любую. Она была во всем, везде. Она была первой, поэтому показала ему жизнь, какая она есть. И уж в чем в чем, так в её неприглядной стороне, он не мог ей не доверять.

— Нет, не все! — настойчивее повторил ХенЩик. — Думаешь, НамДжу, к примеру, изменит ИльХуну?

— Дай угадаю — нет! Потому что, следуя мнению МинХека, он изменяет ей. И она слишком занята будет слежкой за ним, чтобы рогатить его самой! — ЧанСоб сжал кулаки и поднял взгляд, бьющийся в агонии, на товарища. Он всё ещё не знал, как дальше быть и какое применить лечение к почти смертельной ране.

— Нет, не поэтому, — друг сжал пальцы на его плече. — а потому что она не ДжеНа. И сотни, тысячи и миллионы женщин — не ДжеНа.

ЧанСоб скрипнул зубами. Да, черт возьми, они не она! Они лучше, порядочнее, чище и более любящие, но они — не она! Это был комплимент и оскорбление одновременно. Потому что ему нужна была она, такая как она… нет, всё-таки именно она, но без этого пятна позора, без гнилости, без этого эпизода их судеб. Но параллельной жизни не существовало, чтобы запрыгнуть в неё, где ничего подобного не случилось, и продолжить движение, не зная горя и разочарования.

— ХенЩик, как же дальше-то быть? — посмотрел на него с мольбой ЧанСоб, словно ища защиты. — Как теперь верить кому-то? Как?

— Верь, — друг кивнул ему, уверенно и надежно. — только выбирай кому ты веришь. Не упивайся заблуждениями, даже если очень уж хочется поддаться искушению.

— Да как же понять, где заблуждение, а где правда?

— А ты скажи, что сердце не подсказывало тебе, что не стоит связываться с этим человеком? Скажи, что не чувствовал, как не хотелось идти у неё на поводу? — ЧанСоб сжал губы в кривую линию. Конечно, чувствовал, конечно, знал. Всё это было ясно и понятно, и он сопротивлялся, но сдался. Проиграл. — Вот видишь. Поэтому, просто всегда слушай своё сердце.

ЧанСоб увидел рядом с подушкой две коробки в цветной фольге. Интуитивно он угадал, которая из них была от ДжеНы. Протянув руку и задержав её над подарком, парень осторожно решился и подтянул его к себе. Сверху была записка, на которой он мельком разглядел почерк бывшей любовницы и не стал вчитываться. Взяв его в руки, он поднялся и, дойдя до мусорной корзины, швырнул его в неё.

Первое время он просто не брал трубку, отключая звук. Постоянные репетиции и разъезды часто не давали по нескольку часов смотреть на телефон, облегчая его участь. Но ДжеНа была настойчива. Она звонила и звонила, желая поговорить. О чем? ЧанСоб не представлял, что ей сказать. Она стала чужой, не той, не его любимой. Он будто оказался в прошлом, где мадам Ю настырная и похотливая наглая женщина, от которой ему хочется поскорее избавиться. Звонки не прекращались в течение четырех дней, и он воспользовался услугой черного списка. Теперь за него делать работу будет техника. Пусть ДжеНа до бесконечности слушает гудки, будто занято, или абонент вне зоны действия сети, или тишину — без разницы. Его это больше не волнует! Поставив на зарядку телефон, ЧанСоб задремал, стараясь смириться с тем, что больше на экране не появится её номер с её фотографией. Больше он не будет испытывать соблазна поднять и выговорится. Больше их ничего не свяжет. Но ненависть… она жгла внутри, даже когда никого не было рядом, даже когда его уже никто не тревожил. Если бы можно было превратить всю злобу в птицу и выпустить из клетки своих мыслей. Он не хотел ей зла. Он не хотел хотеть ей зла. Но дни шли, а попытки забыться и простить были тщетными.

На пятый день случилось то, чего он боялся. Она приехала к общежитию, чтобы поговорить. Он выхватил взглядом фиолетовый BMW, стоявший чуть в стороне, моментально. Она стояла у него и сорвалась с места, чтобы подойти, но ЧанСоб растолкал всех и влетел в микроавтобус. Все это видели. Уже все понимали и знали каким-то образом, что произошло. Ему казалось, что он вывернут наружу, просвечен рентгеном и перманентный стыд охватил его, как пламя костра, охватывающее приговоренного к сожжению. За собственную трусость, за невозможность ничего изменить, за слабость и наивность, заведшую его в подобное положение. Никто другой из них не оказался бы на его месте. А он глупец.

Сев подальше от окна машины, он уткнулся в плеер и не поднимал взгляда, вставив в уши наушники и врубив музыку почти на всю громкость. ЧанСоб не хотел видеть ДжеНу. Никак, никогда. Даже мелькнувшая её тень заставила душу выкрутиться и застрадать. Он не должен знать во что она одета, как сегодня накрашена и как уложила волосы. Забрала ли или слегка приподняла? Или сделала замысловатую прическу с косым пробором? Или распустила локоны, как он любил, когда они лежали на подушке… Ничего этого он знать не желает!

Кто-то из его товарищей украдкой выглядывал на женщину, кто-то не замечал её из солидарности ЧанСобу. ИльХун не смотрел на неё, потому что ему тоже было совестно. Он ничего не знал и задним числом осознал, какой совершил громадный промах. Он стал тише, незаметнее и старался всё свободное время уходить из общежития к своей девушке. Не то, чтобы не теребить драму в сердце товарища, не то, чтобы исправить содеянное перед НамДжу, которая не узнала ни о чем и могла продолжать любить его.

На этой же неделе он не смог избежать столкновения. Она поджидала его внутри агентства, возле раздевалки, перед репетицией. Парни, продолжавшие мучиться от гнетущего ощущения свидетельствования чего-то нехорошего, ускорили шаг и растаяли за углом. Все понимали, что бесконечно так продолжаться не может. ЧанСоб, как бы ему того ни хотелось, тоже смирился с тем, что один разговор ему ещё вынести придется.

— Здравствуй… — робко начала женщина. Молодой человек смотрел перед собой, в стену, а она стояла сбоку. Но, как он не пытался абстрагироваться и не присматриваться, даже уголок его глаза разглядел, что она была в джинсах, простых утепленных кедах; «Боже, где же её каблуки?!» — проскочила вспышка в голове. Волосы зачесаны в хвост. На лице, или это мираж, но, кажется, нет макияжа. Лицо само тянулось в бок, но ЧанСоб упорно держал его прямо.

— Здравствуйте, — приглушенно ответил он.

— ЧанСоб… я знаю, что ты сейчас думаешь и чувствуешь… — ДжеНа даже говорила по-другому. В её контральто исчезли переливы, и остался ровный грудной тон. — но постарайся понять, что сейчас внутри меня происходит! Я раскаиваюсь! Я никогда в жизни ни о чем не жалела, а сейчас жалею! Слышишь? Я ненавижу себя за то, что я сделала!

— Мне жаль, что это доставляет Вам дискомфорт, — ЧанСоб поджал губы. Ему хотелось начать ругаться не переставая, кричать ей в лицо, но нет. Он не позволит себе этого.

— Какой дискомфорт?! Милый, у меня сердце кровью обливается! — она вновь протянула руку, но он многозначительно дернулся, и она остановила жест. — Не отталкивай меня, прошу. Давай поговорим!

— Нам не о чем разговаривать, извините, — он сделал шаг.

— Постой! — ДжеНа нагнала его тут же и преградила путь. Не смотреть на неё стало сложнее. Теперь парень отвернулся в сторону. — ЧанСоб, мне плохо без тебя! Я же не вру тебе, что люблю! Пожалуйста, злись, ударь меня, если хочешь, но давай переживем этот момент? Давай забудем его вместе?

— Я не понимаю, о чем Вы, — молодой человек посмотрел ей в глаза, и стоило огромных актерских усилий, чтобы не дрогнула ни одна мышца. Ни туши, ни теней, ни подводки. Какая же она другая, изменившаяся. Соленая влага, наплывающая на карие очи, придает им синеватый оттенок. Два красивых озера, на дне которых ложь, ложь, ложь! — я всё забыл. Абсолютно всё.

— ЧанСоб! — крикнула она, когда он плечом потеснил её и пошел дальше. В голосе её заскрежетало рыдание. Внутри у него сжалась мерзкая, неуместная жалость. — Неужели ты думаешь, что я никогда не переживала ничего такого? Неужели думаешь, никогда не прощала? Что, мне личное всегда сахаром было? Со мной и хуже поступали! И намеренно, а не как я — по глупости! Я дура, да! Я сама себе жизнь порчу, а мне её ещё и другие портили. Но когда я была моложе, я умела прощать!

— Вот видите, прощение — удел неопытной молодости, — бросил, не оборачиваясь, ЧанСоб. — а Вы сполна меня одарили опытом. С моей стороны неблагодарно им не воспользоваться.

— Прекрати, пожалуйста, прекрати говорить так! — ДжеНа опять догнала его, уже не решаясь даже замахнуться на касание. — Ты не такой, я знаю. У тебя душа красивая, понимаешь? Ты обижен, рассержен, да… но ты можешь простить, ты можешь понять! Ты же добрая злюка…

ЧанСоб сжал челюсти, чтобы не схватить её и не обнять. Каждый раз, когда они опять начинали сквернословить, браниться или громко ссориться, ДжеНа могла насупиться и назвать его врединой, или злюкой, и тогда он оттаивал и успокаивался. И всё шло дальше мирно и складно. Но теперь это не сработает.

— Люди меняются, — парень тут же сам усмехнулся своим словам. — но не Вы, судя по всему.

— ЧанСоб, я никогда больше не сделаю ничего подобного! Я клянусь тебе, прошу тебя! Поверь мне, прости, я только тебя хочу! Мне никто больше не нужен! — её голос сорвался на хрип и она замолчала. Видно, ей трудно было говорить дальше. Она повторяла одно и то же, ходила по кругу. Однако, пытаясь и пытаясь, ДжеНа нашла в себе упорности на шелестящий шепот. — Сколько людей, сколько семей терпят измены и живут дальше. Некоторым изменяют многократно, ещё и не любят их, но они терпят. А я люблю тебя и готова всё сделать, лишь бы ты простил.

— Да, семьи, пары, — ЧанСоб пожал плечами. — а нас ничего не связывает. И не связывало. Всё, что держало друг с другом неких мадам Ю и Ли ЧанСоба — это любопытство и жажда секса. Когда они исчерпаны, то им больше незачем быть вместе.

— ЧанСоб! — промолвила она, но он больше не стал задерживаться и пошел на тренировку, оставив её в пустынном коридоре. Она выбрала свободу, её никто не принуждал к ней. Только, если ты не понимаешь разницу между свободой и одиночеством — не надо потом жаловаться на то, что ты никому не нужен.

Прохлада

BTOB ехали на выступление и галдели в машине, пока ещё не вымотались и были полны сил. Одной из главных тем был относительно скорый День святого Валентина, на который, естественно, фанатки завалят тортами и шоколадками, но каждому из парней хотелось провести этот праздник приятно и для себя. ИльХун был спокоен — ему однозначно перепадет кусок любви и ласки. СонДже завывал с каждым разом всё сильнее, и скоро грозил переплюнуть страдания юного ЧанСоба, который, все очень надеялись, не уподобится гётевскому Вертеру и взбодрится. Макнэ посильно завидовал мужественным замашкам всяких МинХеков и ЫнКванов, которые нет-нет, да тешились где-то и с кем-то. ХенЩик тоже окончательно отошел и порой ухлестывал за какими-нибудь девчонками, находящимися в зоне доступа. Глядя на товарища, выглядящего как тень прежнего, ему было смешно над своими пережитыми обидами по поводу мадам Ю. Что для него это было? Ущемленное самолюбие, уязвленная гордость. А тут была любовь. И два случая не ровнялись друг с другом даже близко.

— Знаешь, а я тебе даже немного завидую, — сказал он ЧанСобу, оторвав того от планшетника. Друг удивленно воззрился. Он старался отключиться от болтовни о чепухе, вроде свиданий и отношений, но сейчас его вывели из изоляции виртуальных развлечений.

— Чему? — парень искренне недоумевал, чему можно завидовать?

— Тому, что ты чувствовал, — ХенЩик улыбнулся, глядя на свои пальцы, пощипывающие сиденье перед собой. — или чувствуешь. Это здорово.

— Нечему тут завидовать, — пробурчал ЧанСоб и тоже отвел глаза.

— Нет, есть, — молодой человек откинулся на спинку. — ты представь, когда пройдет время… ведь с радостью вспоминать будешь! Сколько эмоций, сколько глубины… это очень трудно, найти такие чувства, от которых крышу сносит. Чтобы как ураган, налетело, растрепало. У других вообще такого не бывает. И у меня, похоже, не было. Как же хорошо в тот момент, когда тебя кружит в этом, а?

— А потом всё превращается в полную задницу, хорошо, а? — передразнил его ЧанСоб, не разделяющий подобного мнения.

— Да какая разница, чем всё кончается, — микроавтобус остановился, прибыв на место. — финал всегда один. Банальный. Всё просто кончается. Но разве не важнее то, каково это, когда оно есть?

Парни повыпрыгивали наружу, встав на твердую землю. Асфальтированная площадка была очищена от снега. У ХенЩика зазвонил мобильный, и он отошел в сторону. Пока ЧанСоб скручивал провода наушников, к нему подошел МинХек, неся в руке костюм для представления.

— Я спросить хотел… — юноша посмотрел на друга, боясь, что услышит что-то для себя не очень веселое. — думаю, должен спросить у тебя. Я тут имею возможность опять покрутить с той… подругой… ну… ХаЁль, помнишь? — ЧанСоб сжато кивнул. — Ты не против? Если ты скажешь, что тебе неприятно, что я с кем-то там…

— Мне всё равно, — вокалист упихнул наушники в карман рюкзака, выместив на их утрамбовке злость. — делай что хочешь. С кем хочешь.

— Точно? — удостоверился МинХек.

— Точно.

— О чем шепчетесь? — протиснулся меж ними ИльХун. — Идёмте, чего на улице стоять.

— Да я тут предлагал ему пригласить на День святого Валентина СоХен, — хитро улыбнулся МинХек. — очевидно же, что она по нему сохнет. Порадовал бы девушку.

— Да хоть мокнет, — проворчал ЧанСоб, медленно двинувшись вперед. Их нагнал ХенЩик и, поймав парня за лямку рюкзака, чуть притормозил его шаг.

— Постой-ка минуту, — тот приотстал, остановившись. — мне тут… ДжеНа позвонила.

ЧанСоб застыл. Сознание снова стало уноситься куда-то. Одно её имя, произнесенное вслух, и всё, будто волшебное заклятье. Ни слов, ни чувств, ни жестов. ХенЩик ждал его реакции, но товарищ долго не мог сообразить, что делать дальше. Наконец, он шевельнулся.

— Что, опять решила на тебя перекинуться? — хмыкнул он.

— Нет, просила передать, что всё ещё хочет с тобой поговорить и раскаивается.

— Да неужели? — как он мог забыть, что у них осталось столько общих знакомых, и порвать раз и навсегда никак не выйдет! Придется терпеть невольные, но регулярные, напоминания.

— Просила тебя позвонить ей, сказала, что скучает…

— Оставь! — ЧанСоб поднял руку, прекращая разговор. — Выступление скоро, чего мы тут стоим? Пошли готовиться. Ух, ветер-то поднялся, прям насквозь промораживает!

Он целенаправленно двинулся догонять остальных, а ХенЩик посмотрел ему вслед. Насколько же сильно нужно было любить, чтобы теперь так бояться даже заикнуться о былом! Наверное, в самом деле, лучше ему не говорить, если это повторится и ДжеНа попытается связаться с ним. Она причинила ему такую боль, что не заслуживает помощи. Но он не хотел скрывать её звонка от ЧанСоба. Ещё не хватало с ней секреты заводить. Но теперь он будет просто фильтром, если она позвонит ещё хоть раз.

ИльХун обнимал НамДжу на диване и о чем-то щебетал ей на ухо, отчего девушка смущалась и сжимала пальцы на юбке. ЧанСоб посмотрел на эту парочку и, стараясь не испытывать никаких негативных эмоций и не слать им лучи всеразрушающего уничтожающего разлада, прошел мимо сварить себе кофе. МинХек упорхнул из их скворечника сам, СонДже пытался обрести покой в письмах поклонниц, закусывая их присланными конфетами. А в чем мог найти утешение он? Прошло уже полтора месяца, а ломота в душе стала лишь чуть-чуть утихомириваться. Может, другие правы, и ему следует начать всё заново? Перевернуть страницу.

К слову о странице, он раскрыл мангу и сел с ней и кофе за стол. Если бы больше ничто и никогда не нарушало его покой, то он, пожалуй, сможет быть счастлив. В этой глубоководной безмятежности дна, на которое он сорвался со сломанными крыльями, в этой скуке с привкусом полыни и отзвуками адажио, было что-то мазохистски притягательное. Если бы скука была разновидностью безделья, а не скучания по кому-то! Но он именно скучал по ней, а не просто так. Телом, разумом, душой. Ему не хватало даже усмешек и надменности.

Почему же он ведет себя, как баба? Это их прерогатива, лить молчаливые слезы и ждать, когда же, когда же что-то изменится, полегчает, отпустит. А он мужчина! Он должен действовать, помогать себе сам. О чем обычно думают настоящие мужчины? Уж не о романтической любви точно. Манга не помогала погрузиться в другой сюжет, не собственный. ЧанСоб посмотрел на стол. Капля кофе, сползшая по чашке и оставившая пятно. Он взял салфетку и вытер этот крошечный недостаток. Что ещё? Пол. Гладкий, светлый. Едва заметные полоски стыков между досками ламината. Бук, клен, орех? Ровно сделано, на совесть. Черт! Парень услышал звонок в дверь и подпрыгнул, побежав вперед всех. Хоть какое-то отвлечение.

За дверью стояла СоХен. Ну вот, и звать не надо, сама здесь.

— С Днем святого Валентина! — она протянула ему коробку конфет.

— Спасибо, — ЧанСоб принял протягиваемое. — зайдешь? Я как раз пил кофе.

— С удовольствием, — девушка тряхнула плечами, избавляясь от курточки. — как у вас тут тихо! Я думала, вовсю веселитесь и отмечаете.

— Для этого нужно чуть больше представительниц прекрасного пола, чем одна, — заставил себя улыбнуться ЧанСоб, кивнув на ИльХуна с его пассией.

— Значит, я кстати? — поинтересовалась СоХен.

— Более чем, — молодой человек не знал, зачем он включил этого угодливого идиота, который готов согласиться со всем, лишь бы девушка осталась и развлекла его немного.

Они уселись на кухне и, пока фразы летали от неё к нему, от него к ней, ЧанСоб одновременно думал, сможет ли отвлечься от ДжеНы, обратив своё внимание на СоХен? Как-то странно, но совершенно все женщины стали для него однотипными и ко всем он относился одинаково ровно. Будь здесь не СоХен, а кто угодно другая, он бы всё равно поддерживал это легкое кокетство и думал о том, а сможет ли?.. Ровное поле, где колышется разнотравье, но оно всё сливается в один зеленый простор, да он и не понимает, что это за травинки, сорняки или цветы, репейники или ромашки? Он просто не хочет, не может вглядеться. А посреди этой огромной луговины высится высоченное стройное раскидистое дерево — ДжеНа. Так какая же разница, где прилечь и отдохнуть, если укрыться под кроной можно только в одном месте? Да и, тем более, эти ветви, этот ствол, откидывают тень на всё, что растет вокруг. По-моему, он сходил с ума, представляя подобное, пока говорил с юной и милой девушкой. Что дальше? Вместо людей станет видеть жуков или камни?

Время пролетело быстрее, чем без компании. ЧанСоб видел её ужимки, намеки, старания для того, чтобы он сделал что-то. Она давно уже дала понять, что хочет его инициативы, что не откажет, так что очередные трансляции симпатии были ненужной мерой. Но он делал вид, что не замечает. Он не хочет. Не готов. Не так быстро, не так сразу. Сразу… полтора месяца спустя. Почему же всё ещё кажется, что как-то слишком мало времени прошло? Оно тянулось жутко медленно, но когда оборачивался назад, оказывалось, что пролетело уже вон сколько! Почему время исказилось без ДжеНы? Почему оно стало не соответствовать самому себе? С ней они, бывало, за одну минуту могли прожить целую жизнь. Сочинять, придумывать, разойтись во взглядах, поругаться, помириться, обняться и вновь продолжать мечтать. И всё за несколько мгновений. А тут полтора месяца на одно мгновение. Без ДжеНы сжалась не только его душа, но и всё вокруг, даже витки времени.

— Что ж, я пойду, — ЧанСоб очнулся и проводил СоХен до двери. Они замялись, не зная, как проститься. Ей не хотелось уходить, пока он не решится на что-то, а он хотел, чтобы она ушла, пока он на что-нибудь не решился. Какой замкнутый круг! Девушка посмотрела ему в глаза и увидела там тоску и невыраженный мрак. — если тебя что-то тяготит, или, может, поделиться чем-то хочешь… я всегда готова выслушать.

— Да нет, всё в порядке, — заверил её парень.

— Смотри… ты же помнишь, я сказала, что всегда буду рядом и поддержу. Я не отказываюсь от своих слов.

— Сам справлюсь, — вежливо произнес он, но такие слова редко звучат вежливо. Скорее как «не лезь не в своё дело!». СоХен услышала подтекст, со свойственной тонкостью девичьей души.

— Ты на меня за что-то сердишься? — насторожилась она, переступив уже порог и задержавшись в подъезде.

— Нет, просто… — ЧанСоб окинул взглядом все углы дверного проема и, тяжело выдохнув, посмотрел ей в глаза. — Я предпочел бы не знать, СоХен.

Уточнять о чем шла речь не требовалось. Девушка пристыжено покраснела. Спрятав руки в карманы, она виновато кивнула.

— Извини, я пойду, — торопливо, наконец-то, она ушла. ЧанСоб постоял в распахнутой двери и, когда всё стихло, закрыл её, вернувшись к увлекательному узору пола, недочитанной манге и другим захватывающим зрелищам общежития.

Оттепель

— С Днем рождения! — прокричали все хором, чокаясь бокалами по очереди с ЧанСобом. Вот ему и стукнуло двадцать два года.

Подобные праздники для него не способствовали радости или новым надеждам, скорее наоборот. Наступало время осмысления прожитого, хотелось анализировать и подводить итоги. Таков уж он был. И многое из достигнутого его устраивало. Цели, к которым он стремился — слава, карьера, успех, они приблизились, в какой-то мере даже уже были в кармане, и оставалось их лишь развивать и улучшать. Разве не этим он грезил почти с детства? Именно этим. Так что его певческая деятельность приносила свои плоды. Но почему же нет удовлетворения от происходящего? В какой момент его ориентиры сбились, и в лестнице приоритетов самореализация уступила глупой романтике и личному счастью?

На обсуждении сольных проектов он без сожаления уступил кому бы то ни было и вскоре все узнали, что организовывается дуэт ИльХуна и Джины. Наконец-то, рэпер добился того, к чему шел. Выделился и получил возможность показать себя. И для этого не понадобилась богатая и влиятельная любовница, хотя, не исключено, что их директор попрашивал у мадам Ю денег на какие-либо проекты. ЧанСобу стало нехорошо от мысли, что где-то что-то в его жизни может быть ей проплачено. И почему он опять вернулся к воспоминаниям о ней, в такой день, в такой час? Март на носу. Они провстречались-то едва дольше, чем прошло с тех пор, как они расстались. Гнусная женщина, пора бы забыть о ней.

— Пусть у тебя всегда всё получается! — подняла тост ЧоРом, лидер A-Pink, пришедших, хоть и не всем составом, в общежитие поздравить коллегу по ремеслу и агентству.

— И, главное, большой-большой тебе любви! — наивно добавила НаЫн, ничего не зная, естественно, о личных вещах мальчишек, с которыми они много лет работали бок о бок.

Парни переглянулись. СоХен, пришедшая тоже, поспешила скрасить возникшую паузу нейтральной шуткой, пока ЧанСоб тихо поблагодарил всех, пригубив шампанского.

— Главное здоровье, — добавил несколько минут спустя к очередному рядовому тосту ХенЩик. — а остальное приложится, правда же?

Он переглянулся с БоМи, стоявшей рядом с ним и они улыбнулись друг другу. ЧанСоб понял, что возникает новый роман. Что ж, замечательно, что друг смог забыть и пойти дальше. Жаль, что у него это никак не получалось. Хотя, в общем-то, лед тронулся в этом направлении. Ночи перестали быть мучительно длинными, с бессонницей. В днях появилась энергия, почти иссякший источник его вечной активной подвижности опять начал бить, хоть и слабо. Хотя в душе было что-то подобное протекающему крану воды. Как не закручивай, а капли просачиваются и шлепают по ране-раковине, отдаваясь гулким эхом. Кап-кап. Не то сожаления, не то горечь, не то что-то хорошее потихоньку источается, исчерпывая свои запасы. Лучше бы, всё же, это исчезала боль понемногу.

ЧанСоб заметил ИльХуна, стоявшего у окна, как когда-то он увидел ХенЩика, ещё обижавшегося на него за ДжеНу. Странное дело, все люди, которые затаили в голове нечто личное, предпочитают невольно вырваться взглядом куда-то наружу, из круга компании, в которой находятся. Что же сейчас томит ИльХуна? Друг подошел к нему, глазами извиняясь за вторжение.

— Ты чего тут грустишь? — за окном вьюжило, заметая двор.

— Да так, — рэпер широко улыбнулся, как умел только он: с хитринкой, беззлобным коварством и неисчерпаемым милашеством. — весна скоро. Слышал, скоро потепление. Наверное, последний снег выпадает.

— Я смотрю, НамДжу не пришла? — стал догадываться о причине меланхолии ЧанСоб и задал наводящий вопрос. — Поругались?

— Немного, — ИльХун не стал больше юлить. — не складывается у меня с ней что-то. Не моё это. Серьёзные отношения… не хочу пока больше. Не нагулялся я ещё. А обижать её постоянно не хочется. Лучше ведь расстаться, как считаешь?

— Да, я считаю, так лучше, — изменял ли ИльХун своей девушке с тех пор? Насколько ему было известно, нет. Но, видимо, это и изводило его, что он обманул её, и подстегивало повторить подвиг. Тем более, работая тесно сейчас с Джиной, юноша явно слегка увлекся певицей. Молодость! Хотелось нового, опять, ещё, попробовать там, того, этого. Тем более трудно удержаться такому непоседе, как их рэпер. Один ЧанСоб напробовался. До краев. И на краях был острый и горький вкус, хотя это совсем не была пресыщенность. Он зачерпнул того, чего не стоило, но ДжеНы он недобрал. Вот в чем была вся соль.

У кого-то зазвонил мобильный и парни механически обернулись. ХенЩик посмотрел на экран и, попросив прощения, вышел. ЧанСоб вернулся к разговору.

— А, может, ты устал просто? Наверное, отношениям иногда перерыв нужен.

— Нет, точно не перерыв, — ИльХун выдохнул, допив шампанское. — я подозреваю, что не люблю её больше. Это не тот случай, когда, знаешь, тянет к человеку, а что-то не складывается, и ты скандалишь, пытаешься найти точки соприкосновения, изводишься, устаёшь и бросаешь всё, чтобы обдумать в сторонке. Это именно тот случай, когда зашел в тупик. И скучно, и уныло и желания все пропадают, стоит подумать, какая рутина началась между вами. Ужас! У тебя такое было когда-нибудь?

ИльХун посмотрел воровато, украдкой. Он не знал, что любовь с ДжеНой была его первой и единственной, поэтому, конечно же, опыта утомившихся отношений у ЧанСоба не было, но понять он мог. Возможно, если бы они провстречались с ДжеНой дольше, то пришли бы к тому же самому. Он думал, как лучше ответить, когда вернулся ХенЩик и быстро пересек зал, вручив ему маленькую коробочку. Покосившись на ИльХуна, друг наклонился к его уху и сказал тихо, чтобы слышал только он:

— Мадам Ю заезжала. Просила передать поздравления.

ЧанСоб тут же почувствовал, как печет его ладонь. Подарок? От неё? Ещё не хватало! Развернувшись, он уверенной походкой вошел в кухню, поднес руку к мусорке и опустил туда очередной сюрприз от ДжеНы, не имея представления, что внутри и даже не желая знать, что там.

Недаром говорят, что темнота — друг молодежи. К ночи веселье усилилось, и вечеринка выправилась. ЧанСоб, выпив по максимуму, сколько считал позволительным, даже растанцевался, хотя все медленные танцы поначалу перехватывала СоХен, а потом он и сам стал приглашать только её. Если девушка так настойчиво и верно его добивается, то почему бы нет? Становилось жарко. Кто-то открыл форточку, и повеяло свежим воздухом. ЧанСоб приблизился к ней, завороженный вихрями снежинок. ХенЩик неподалеку снова подорвался с дивана с телефоном в руке, оставив оборванную на полуслове БоМи.

— Отойди, а то ещё простудишься, — СоХен потянула его в сторону, и он безвольно отошел за ней к двери в гардеробную. — ты же вокалист! Тебе надо беречься, а то ещё горло застудишь.

— Ты права, — сдержанно улыбнулся он ей.

— Я вернусь не скоро! — с громким возгласом ворвался в прихожую ХенЩик и, схватив с вешалки свою зимнюю куртку, умчался куда-то. ЧанСоб посмотрел на то место, где тот только что стоял. После нескольких бокалов всё двигалось замедленно. Куда его понесло? С башни Намсан маякнули, что в главном супермаркете обвальные скидки? Вот же дурище. В метель такую. Вот его, ЧанСоба, и пинками на улицу не выдворишь.

— Давай уйдем от этого шума, у меня голова начинает гудеть, да и не поговорить толком, — СоХен взяла его за руку и открыла дверь гардеробной. Молодой человек снова поддался и зашел за ней в темное помещение, где он не успел, а девушка специально не стала включать свет. — тут спокойнее.

— Да, наверное, — ЧанСоб откинул голову к стене. Всё-таки немного лишнего он выпил. Она начинала кружиться. Давно пора запомнить, что спиртное не для него.

— Ты на меня всё ещё обижаешься? — без экивоков, в лоб спросила СоХен. Парень даже растерялся, о чем она, но потом вспомнил свою последнюю фразу, сказанную ей пару недель назад.

— Нет, я уже забыл, — он почувствовал, что она совсем близко, буквально прислоняется к нему. А он был нетрезв, и он так давно не имел ни с кем близости… ЧанСоб взял её за локоть и придвинул к себе. Она тут же положила руки ему на грудь, прижавшись.

— Тогда докажи, что простил, — по неуловимому движению, юноша понял, что она тянется за поцелуем и не стал заставлять ждать. Наклонившись, он накрыл её губы своими губами и требовательно ворвался в рот, обняв её. СоХен с удовольствием включилась в игру и обвила шею ЧанСоба. Её тело задрожало в тисках его рук. В нем просыпалось возбуждение. Протянув одну руку вправо от себя, парень задвинул щеколду, чтобы никто не вошел и продолжил мять податливые девичьи формы, бедра, плечи, небольшую грудь. Девушка забралась под его пуловер и погладила талию, забралась за спину. Их губы, не разнимаясь, обследовали друг друга.

— Но, не прямо же тут? — на миг отстранился ЧанСоб, спрашивая у самого себя, когда уже расстегивал кофту СоХен. Ему-то было всё равно. Он мог и прямо здесь. Требовалось лишь разрешение девушки. Хотя он заранее знал ответ. Разве могла отказаться сейчас от занятия любовью она, которая всеми усилиями старалась обратить на себя внимание и у которой это, наконец, получилось? СоХен пылко закивала, выражая полное согласие, и несмело взялась за ремень ЧанСоба.

— Ты, прости, я… уже занималась сексом, поэтому… — он заткнул её словоизлияния поцелуем. Занималась и ладно! Тем проще. Он понятия не имел, как вести себя с девственницами и что бы надо было делать. Как только ДжеНа умудрилась затащить его в постель, лишить невинности и не обидеть, не заставила почувствовать его себя ущербным или недоделанным? Как она была нежна и осторожна! С ней всё было проще. Хоть он и нервничал тогда безумно, но он хотел этого всей душой. Душой, а не тем, чем хочется секса сейчас! А что, если представить, что с ним сейчас ДжеНа?

Они лежали на стопках одежды, которые рушились под ними, превращаясь в бесформенную груду. Ничего, парни не обидятся. Это же не нижнее бельё. Темнота скрадывала остатки неумелости и стыда. Кофта на девушке была уже расстегнута, грудь покрыта поцелуями, ЧанСоб взялся за ширинку, чтобы вжикнуть молнией. Если бы это была ДжеНа… Закрыв глаза, он постарался вообразить, что под его ладонями её кожа, её ключицы и её изгибы. Но нет. Не те ощущения, не тот запах, не те звуки! Всё не то! Несмотря на трепетавшую и требующую продолжения плоть, ЧанСоб остановился и резко отстранился.

— Извини, я не могу, — холодно сказал он, будто протрезвев. СоХен приподняла на локтях.

— Почему? — голос шмякнулся о потолок, отскочив, как резиновый шарик. Только бы не заплакала!

— Я не могу объяснить, — солгал ЧанСоб. «Потому что ты не ДжеНа! Не ДжеНа ты! Не ты ДжеНа!».

— ЧанСоб! — схватила она его за запястье. — Пожалуйста, если я виновата, то прости, я не хотела ничего плохого! Я считала, что ты должен знать…

— Я не из-за этого, — он мягко высвободился из её пальцев и вышел, поправляя одежду. В духоте общежития уже стало клонить в сон. И это лучшее, что можно было сделать. Пойти и лечь спать.

ЧанСоб прошаркал к своей кровати и, не раздеваясь, прилег на неё. Просто ещё слишком рано. Просто СоХен не в его вкусе. Он всё сможет, только позже. Он переборет эти видения из их ночей и будет счастлив!

Он проснулся от жары. Слава Богу, дурноты не было, но хотелось пить. Чего-нибудь холодного. Рядом слышался чей-то громкий храп, а ему подпевало чьё-то слабое сопение. ЧанСоб вспомнил, что не снял с себя ничего. Сейчас попьёт и оголится, а то так свариться можно. Он брел на кухню, удостоверившись, что форточка ещё открыта. Интересно, во сколько все разошлись? Надо же было так отключиться, что никакая музыка уже не побеспокоила. И, видно, без именинника обошлись. Никто его не хватился и не разбудил.

В прихожей разувался ХенЩик, который, похоже, только вернулся. ЧанСоб посмотрел за окно. Зимой вообще не понять, который час! Светло становится к обеду.

— Сколько времени?

— Начало шестого, — ответил друг, выпрямившись. — ты чего не спишь?

— Проснулся. Жажда мучает, — ЧанСоб потер веки и поежился со сна. — а ты куда лётал?

— Да так… — ХенЩик подошел к нему и потер шею. — слушай, я не хотел портить тебе вечеринку… сядь, ладно?

— Что случилось-то?

— Сядь, — ХенЩик усадил его на обувную тумбочку. Вернее, прислонил к ней. — даже говорить не хочется. Тебя это не должно волновать больше. Это касается ДжеНы…

— Ах, мадам Ю? — ЧанСоб усмехнулся. — Она среди ночи вызывала тебя к себе? И как, соблазнила?

— Она в аварию попала, — быстро произнес ХенЩик. В полутемках прихожей не было видно, как побелело лицо ЧанСоба. Он чуть не рухнул с ног, но тут же налетел на друга, схватив его за грудки.

— Как попала? Когда? Что с ней? Где она? Где она?! Что с ней?! — затряс он его, рыча всё громче.

— Да успокойся! Она почти не пострадала, — товарищ с силой отлепил его от себя и прижал к стене, у которой ЧанСоб продолжал рыпаться.

— Как это произошло? Я должен её видеть! Почему она позвонила тебе? — начинал кричать парень.

— Да не она мне позвонила! — ЧанСоб хотел ещё что-то завопить, то ХенЩик тряхнул его. — Да послушай ты! Она приехала передать тебе подарок и позвонила мне. Я сразу заметил, что, по-моему, она пьяная. А на улице вон снежище какой метет. Я и сказал ей, что б ехала осторожнее. В общем, не знаю, она виновата или что, но её в столб занесло. Прибывшая на место скорая полезла в её телефон и позвонили последнему, кому звонила она. Ясно тебе? Я тут ни при чем!

ЧанСоб дрожал и бился, как рыба, выброшенная на берег, пока слушал разъяснения. В глазах темнело, душа оледенела, пока он вникал в суть, что ДжеНа жива и почти цела.

— Где она? В какой больнице? — молодой человек схватил куртку и шарф и начал напяливать их на себя, как попало. В карман сунул шапку.

— Куда ты собрался? Нам через час уже на репетицию собираться!

— Плевать! Дай мне адрес, слышишь меня? — он опять грозно схватил ХенЩика за свитер. — Я никуда не поеду, пока не увижу её! Ни на какую репетицию! Отвези меня к ней!

— ЧанСоб…

— Вези! — гаркнул он. Друг сдался, сев обуваться. — Подожди тут!

Парень забежал на кухню и кинулся к мусорной корзине. Высыпав её содержимое на пол, он быстро разгреб пустые бутылки, обертки и бумажки, схватив маленькую коробочку, не удостоенную внимания. Он развязал её и откинул крышечку в сторону. Внутри, на белой атласной подкладке, лежал золотой кулон на цепочке. ЧанСоб вытащил его из углубления и поднес к глазам. На одной стороне было выгравировано «Самому красивому», он улыбнулся этому подхалимству. С той первой встречи, что она оскорбила его, она не уставала отрицать свои слова и делать ему комплименты. ЧанСоб перевернул кулон и увидел рисунок разбитого пополам сердца с подписью «Первому». Он стиснул зубы. Когда же глаза перестанут влажнеть от чувств? Первому… ему не хотелось пытаться сосчитать мужчин ДжеНы, которые были у неё до него, но она показала ему, что сердце её заняли впервые. И его же разбили. Он. Первый.

Натянув цепочку на шею и спрятав под пуловер, ЧанСоб выбежал к ХенЩику.

— Поехали!

Постучав по двери палаты, ЧанСоб не стал ждать разрешения и тут же открыл её. ДжеНа судорожно замахала одной рукой в воздухе, разгоняя дым, а другой принялась тушить сигарету в пепельнице, придерживаемую коленками.

— Всё-всё, эта последняя, честное слово! — она посмотрела на вход и замолчала. Застыв с рукой в воздухе, она спокойно произнесла. — а, это ты…

— А Вы, мадам Ю, днище, — ответил ЧанСоб, опершись о косяк. В больничной рубашке, с пластырем на лбу и перевязанным запястьем, она была цела, жива и здорова. И, судя по образовавшимся вредным привычкам, имела тягу к удовольствиям, как всегда. Он выдохнул, будто ему объявили о помиловании перед гильотинированием.

— Что есть, то есть, — пожала она плечами, отставив на столик пепельницу с окурком. — присаживайся.

— Я ненадолго, — однако парень всё-таки взял стул и сел где-то посередине между койкой и дверью.

— ХенЩик сказал? — ДжеНа вертела белую простынку, которой была накрыта, и больно уж не вписывалась своим энергичным и деятельным видом в эти блеклые стены, в эту обстановку бережного отношения ко всему. — Я просила его не говорить.

— Я должен был знать, — отрезал ЧанСоб.

— Зачем? — хороший вопрос. Если он не хотел больше знать о ней, то зачем ему было знать о её состоянии?

— Хочется сказать «но мы же всё-таки не чужие люди», — усмехнулся парень. — но по-моему звучит по-идиотски.

— Ты прав, — женщина взбила подушку за спиной и облокотилась на неё. — ведь ты решил стать мне чужим.

— Болит что-нибудь? — не стал он реагировать на её замечание. Пусть она и в полном порядке, всё же не хотелось начинать ругаться в таком месте.

— Да, вот тут, — ДжеНа приложила руку к сердцу. ЧанСоб снова сделал вид, что не замечает её намеков.

— Сильно разбились?

— Да я-то что! Я всё равно старуха, — она засмеялась. — скоро на кладбище. А не всё ли равно, в каком виде туда явиться? Вот девочку мою жалко… — она увидела испуганный взгляд бывшего любовника. — машину! Я про машину. Весь перед разворотило. Бампер всмятку, фары — осколки, лобовое треснуло. А я… руку вывихнула и головой тюкнулась. Но даже сотрясения нет. Наверное, нечему там сотрясаться уже.

— Ты зачем пьяная за руль полезла?! — не выдержал ЧанСоб и подскочил. Она воззрилась на него удивленно, забито и увлеченно. Легкая радость от перехода на «ты» тронула её губы. — Ты никогда раньше не садилась за руль, если выпьешь! А это что за показательное выступление?

— Я ничего никому не собиралась показывать, — опустила она глаза. И почему-то он ей поверил. Что-то в её осанке и цвете щек, пропитанных одиночеством, сказало, что она безотчетно где-то выпила, села за руль, не думая о последствиях, не думая о себе. А о чем же она думала? ЧанСоб зажмурился, боясь, что послужил причиной всего этого. А если бы случилось что-то более серьёзное? Боже, ДжеНа ребенок ещё больший, чем он! Ей нужен кто-то, кто будет за ней следить. Она вырвала его из страха подозрений. — мне теперь прав не видать некоторое время… придется побегать и заплатить, чтобы вернули.

— Да хоть бы тебе их вообще больше не давали, если ты ими пользоваться не умеешь! — наорал на неё ЧанСоб. В палату заглянул ХенЩик и, бросив «тише», глазами указал на бродящий медицинский персонал. Дверь опять закрылась. ЧанСоб постарался взять себя в руки. — Куришь ты какого черта?

— А я и в молодости курила, — ДжеНа подтянула к себе пачку «Lucky strike» и вытянула очередную сигарету. — ностальгия. Решила вспомнить забытый вкус. Подай зажигалку, пожалуйста.

Она указала на тумбочку. ЧанСоб встал и выхватил у неё сигарету и пачку с ними. Мадам Ю рассерженно ахнула, сделав автоматическое движение, чтобы вернуть свою забаву.

— Эй, отдай! Пока медсестры не видят, дай расслабиться! Мне хватает, что они меня гоняют!

— Я с ними полностью солидарен, — юноша сел на стул, как следователь на допросе. — с чего это ты молодость вспомнила и закурила?

— Ну, как. Когда лишаешься одного удовольствия, приходится заменять его другим, — ДжеНа усмехнулась непонимающему взгляду ЧанСоба. — я о сексе.

— Ой, только не надо тут баек, что у тебя любовника сейчас нет! — прыснул парень, а внутри стала трескаться и крошиться плотина, преграждавшая путь радости. Из-за неё пробивался солнечно-радужный свет. Хоть бы не было, хоть бы не было!

— О чем ты? Каждый день новый! А иногда даже утром и вечером разные смены, — мадам Ю посмотрела на него улыбающимися глазами. Он сдержался, чтобы не растаращиться, как дебил. Какие же у неё глаза были добрые, без туши, без макияжа. Именно такой он видел её последний раз. Но сейчас она была поживее, чем тогда.

— Тебе лишь бы какую-нибудь дыру занять, — злобно съязвил ЧанСоб. ДжеНа напрягла губы, сведя их бантиком, но не выдержала и рассмеялась.

— Ты отлично меня обрисовал, — успокаивалась она, поправляя выбившиеся пряди волос. — ХенЩик передал тебе подарок?

— Я его выбросил не глядя, — пожал плечами молодой человек. А что, он не соврал ни на грамм. Просто не поведал о том, что потом копошился в помоях. ДжеНа посерьёзнела, сплетя пальцы.

В палату снова вошли. На этот раз это была ХаЁль, подруга женщины, с которой ЧанСоб поздоровался, встав.

— Что ж, я смотрю, к Вам приехали и больше компания не нужна, — он направился к выходу.

— ЧанСоб! — парень остановился, оглянувшись. — Прости меня.

Её голос был уставшим, искренним и спокойным. Он ничего не сказал и вышел.

— Быстрее! — подхватил его под руку ХенЩик. — С нас десять шкур сдерут за опоздание! Не забывай, что больше за тебя замолвить словечко некому. Если конечно вы не…

— Нет! — оборвал его ЧанСоб, грозно зыркнув. — Нет…

Вымотанный и не выспавшийся, юноша ехал на репетицию и крутил в голове до бесконечности происходящее и произошедшее. Вот почему он не хотел видеть её, не хотел разговаривать с ней! Потому что одна встреча и всё — крушение возведенной им стены. Её яркое очарование, её женственный шарм и он готов простить. Готов забыть предательство. Но нельзя так! Нельзя. Каким бы она не обладала очарованием, ДжеНа изменила ему, обманула. Она была ветреной, непредсказуемой и ненадежной, а он… он даже переспать не смог с другой! Она сделала его слабым, и ему нужно было стать сильным, тем, каким он сделал себя сам.

Этот порыв из-за того, что она попала в аварию — он спустит его себе с рук и продолжит быть непробиваемым и жестоким. Больше он не даст воли чувствам. Сердце опять хотело отдаться в плен. Несчастное! Прирожденный дезертир. Ему помощь нужна, а не вражеский лазутчик в родном стане.

Всё-таки, тогда, когда он поддался чарам ДжеНы было не Ватерлоо[4]. Это была битва под Лейпцигом[5], и теперь он жадно и, не желая признать поражения, наскребал свои «Сто дней»[6], чтобы, в конце концов, сразиться ещё раз. Но уже не с мадам Ю, а с самим собой.

Весна

Он думал слишком о многом, но всё, что вальсом кружилось по извилинам мозга, было связано с ДжеНой. Рассуждения о жизни, о любви, о судьбе, о счастье и умении людей любить, ценить, прощать, дорожить, всё рассматривалось им только по отношению к ней — его бывшей, но до сих пор не отпущенной от себя в душе женщине. Засыпать вновь стало труднее. Почти прошедшая бессонница стала постоянным соглядатаем его ночей, и на репетиции он добирался измотанный. Ему казалось, что без него с ДжеНой что-то может случиться. Как он не подумал раньше об этом, что кроме подруг, у которых своя жизнь, у неё и нет никого в Сеуле! Она одинока, гораздо более одинока без него, чем он без неё. И хотя после измены он вновь ощетинился восприятием её, как перезрелой лоретки, сейчас он удивился тому попечительному тону, который звучал у него в голове по отношению к ней. Хотелось называть её девочкой, и никак иначе. Вдали от неё он не чувствовал её постоянного давления, финансового превосходства и хозяйских замашек. Но всё это и так без усилий ликвидировалось, стоило повести себя как мужчина, когда они были вместе. Повысить голос, настоять, дернуть её к себе и обнять — и ДжеНа становилась милой и почти не надменной. Любую женщину можно было заставить быть слабой женщиной, если рядом оказывался настоящий мужчина.

А может ли настоящий мужчина простить измену? ЧанСоб испугался, проснувшись одним утром с этой мыслью. Неужели он задумался о том, что в силах простить? Нет, нет, никогда не бывать этому! Ещё одна слабость и всё, ДжеНа превратит его в раба и заставит лизать себе руки. Она будет распоряжаться им, как хочет, но ЧанСоб хотел всё наоборот! Он хотел хоть раз повлиять на неё, исправить в ней что-то в лучшую сторону, показать, как надо, потому что создавалось ощущение, что она заблудившийся ребенок, которому вовремя не указали верных ценностей. Он хотел, чтобы хоть раз, она обратилась к нему за советом, помощью, не важно! За чем-нибудь, как женщина, а не попечитель. Но как можно изменить её, не находясь рядом? Вот он сейчас думает об этом, а ДжеНа, возможно, опять попала в переделку, или заболела, или её сбила машина… какой кошмар! Нельзя думать такое, а то ещё беду на неё накличет. Но и не думать совсем невозможно, когда он в полном неведении о ней. ЧанСоб вытащил её из черного списка, но она, конечно, спустя столько времени, больше не звонила, а он звонить ей первым даже и не думал. Стоит просто поинтересоваться, как у неё дела, и мало ли что она надумает? Ну, уж нет.

Нет, управлять ей, естественно, невозможно. Она сама привыкла управлять всем: своим бизнесом, своей жизнью, своей машиной и своими мужчинами. Но ведь оберегать и защищать её в этом всем кто-то должен. ЧанСоб примерил себе мысленно костюм супермена, но тут же снял и отшвырнул. Какого черта он должен делать ради неё что-то, когда она поступила с ним подобным образом? Ни о каких уступках не может идти и речи. Его отречение от неё бескомпромиссно. Зачем она предала его? Зачем разбила преданность, которой они наслаждались? Её никто не заставлял, и понять её поступок было невозможно. Он не имеет оправдания. Тем более это был ИльХун — его друг! Хоть тот и сам виноват, первым ведь полез. ИльХун пытался ему объяснить, но он не стал слушать, но из начала толкования было понятно, что ДжеНа не сама проявила инициативу. Но и это её не оправдывает! Если бы она его любила, то не поддалась бы ни за что! Никакие увещевания её бы не сломили, будь в её сердце настоящее чувство. Как у него. Неужели же он всё ещё хранит его? Что-то чувствуется, что-то теплое и пробивающееся из-под снега, тянущееся к приближающейся весне.

Чистое, как лед, прозрачное, как горный воздух, весеннее небо, едва-едва на горизонте подернутое облаками, разбавлялось их белыми черточками по безупречной голубизне. Выходной день — редкая и желанная награда. Ребята сидели в общаге и страдали какой угодно ерундой, от электронных игр до сочинения музыки. Последним, в частности, занимался ХенЩик, романтически настроенный и вдохновленный.

ЧанСоб благожелательно посмотрел на него и отвернулся к книжке. Кажется, друг снова влюблен. А что же относительно него? Злость, грызшая его, отпустила будто бы. По крайней мере, в душе не было больше сжатого кома ненависти, а если что и ощущалось, то тревога. Необъяснимая, неосознанная.

— Ну, всё, у меня март в разгаре, вернусь поздно! — взмахнул рукой, как крылом, МинХек, и направился на выход, где столкнулся с менеджером. Мистер Пак чуть не сшиб его с ног, как обычно, взволнованный и суетливый. Они посмотрели друг на друга и разминулись.

— ЧанСоб! — парень лениво отвлекся от чтива и поднял нос. — Подойди-ка, разговор есть.

Молодой человек нехотя отложил книжку и, поднявшись, шаркая, дошагал до мужчины.

— Что такое?

— Хотелось бы, чтобы никто не услышал, — менеджер наклонился к самому его уху. — это касается одного из твоих друзей. Иди за мной.

ЧанСоб насторожился. Явно всё не просто. Мистер Пак нервничает больше обычного. Что-то случилось? Что могло произойти, если они все сейчас сидели в сборе и никто ничего особенного не делал?

— В чем дело-то? — допытывался парень, спускаясь за административным служащим из агентства по лестнице. — Зачем идти так далеко?

— Идем-идем, так надо, — молодой человек втянул голову в плечи, выйдя на улицу, потому что даже не успел пиджак схватить. В пуловере было зябко и прохладно. Руки его забрались в карманы.

— Можно я пойду, оденусь хотя бы? — только и успел спросить ЧанСоб, как мистер Пак заскочил ему за спину и, схватившись за дверь подъезда, решил в нем скрыться. Но у парня реакция была лучше, чем у него, поэтому он успел поймать ручку двери с этой стороны. — Эй, что Вы творите?!

— Извини, если бы я сказал, в чем дело на самом деле, ты бы не пошел! — тужась, выдохнул мужчина, тягая дверь на себя.

— Да что происходит? — ЧанСоб тянул на себя. — Что Вы чудите?

— Мне заплатили! — мистер Пак больно стукнул его по пальцам и ЧанСоб, айкнув, отпустил, тут же оказавшись перед запертой металлической дверью. А ключей у него с собой не было.

— За что заплатили-то? — парень потер плечи и пнул воздух. — Впустите меня! Эх…

Молодой человек развернулся к тихому переулку, где не было ни души. И тут ему на глаза бросилась яркая машина, припарковавшаяся у обочины. Хотя он впервые её видел, интуиция подсказала ему, что он увидит далее. И предчувствие не подвело. Дверца открылась и из малиновой тойоты выбралась ДжеНа, спустившая с глаз солнечные очки. ЧанСоб выдохнул, прислонившись спиной к зданию, в которое ему отрезали отступление.

— Ну, здравствуй, — улыбнулась она.

— Опять Вы?! — крикнул парень. Между ними было не меньше десяти метров пространства.

— Куда же я денусь? — женщина закрыла автомобиль и подошла ближе, чтобы не напрягать голос. — Пока здесь есть то, что меня привлекает, я никуда отсюда не пропаду.

— Найдите себе другое развлечение, — ЧанСоб оглядел её. Обтягивающий костюм с короткой юбкой. Прямо по фигуре. Она опять стала прежней. Ожила. Лоск, ухоженность, светскость. Он смотрел на неё и не мог понять, какой она ему нравилась больше? Такой, или когда была простой, без очевидных денежных вложений. — что за медный таз вместо предыдущей табуретки?

— Не обижай мою крошку! — ДжеНа посмотрела через плечо. — Она стоила мне почти сорок тысяч евро! С полной комплектацией и индивидуальной покраской.

— Не сомневаюсь, что для Вас это мелочи, — ЧанСоб прищурился от холодного ветра. Челка приподнялась и снова опустилась на лоб.

— Давай сядем в неё и поговорим? Тут свежо, — женщина и сама вздрогнула, будучи только в туфлях и чулках на ногах, а под короткую юбку, разумеется, дуло.

— Мне нормально, — огрызнулся ЧанСоб и пошел вдоль улицы. Стоять на месте, на самом деле, было прохладно. Проклятый мистер Пак! Старый сводник.

ДжеНа поспешила обратно за руль и, заведясь, догнала бредущего ЧанСоба. Медленно, как только могла машина, она ехала параллельно ему.

— Садись! Ты же замерзнешь!

— Мне комфортно, — он запрыгнул на бордюр и пошел ровно по нему.

— ЧанСоб, ну, сколько уже можно издеваться надо мной?! И над собой, — он остановился, и она тоже нажала на тормоз. Молодой человек повернул к ней лицо. — сладкий, я ведь всё ещё тебя люблю!

— Соболезную, — он пошел дальше. ДжеНа опять газанула.

— Даже если ты пойдешь до китайской границы — я последую за тобой! Я не отвяжусь от тебя! Даже не надейся.

— Напрасно потратите время.

— Почему ты опять перешел на «вы»? ЧанСоб, милый, я знаю, что ты сердишься и долго ещё не забудешь этого, но, прошу, дай мне шанс исправить, загладить вину своей любовью! Я же знаю, что ты ещё не остыл ко мне. Ты не просто так тогда приехал ко мне в больницу!

— Разумеется. Мне не хотелось быть причиной Вашей аварии. Вы же из-за меня ехали, вот я и проведал, чтобы снять груз с совести, — сочинял на ходу молодой человек.

— Нет, не верю! Ты не можешь меня не любить!

— Да кому Вы нужны? Старая развратница, — ЧанСоб не отводил взора от сменяющихся блоков бордюра.

— Хам!

— Проститутка!

— Язва!

— Грымза! — он остановился опять. Ноздри раздувались от гнева. Она всё ещё была тут. С открытым окном, из которого высовывалась по локоть её рука.

— Мне всё равно на твои оскорбления, пойми ты это! Я их заслужила, но если бы ты постарался понять…

— Нечего тут понимать! — ЧанСоб посмотрел на её руки с розово-малиновыми ногтями, под цвет кузова. Она вытащила из дверцы сигареты и потянулась за зажигалкой. — Блядство не лечится, да?

Он выхватил у неё пачку, просунувшись в окно, и смял в кулаке. От резкого наклона у него из-под пуловера выскочил золотой кулон на цепочке, который сверкнул прямо под носом ДжеНы. Она моментально узнала свой подарок. ЧанСоб скоропалительно выпрямился и спрятал его обратно, едва не бросив сигареты на дорогу, но опомнившись и не намусорив.

— Чтобы совесть не мучила, да? — улыбнулась мадам Ю. Он так не хотел, чтобы она узнала, что её подарок остался у него, что он для него что-то значит! — Счастье моё, сядь, пожалуйста, ко мне.

— Зачем? Повезете меня в дорогой ресторан, покупать меня заново? — ехидничал ЧанСоб.

— Так, в прошлый раз, значит, я тебя купила? Ты повелся на мои деньги? — округлила глаза ДжеНа.

— Нет! — испугался неправильности звучания своих слов юноша. — Я не это имел в виду. Мне от Вас ни гроша не нужно! Подавитесь своими деньгами!

— Тогда у меня для нас есть другое меню, — сменила она снова злость на милость. — бесплатное. Если тебя так коробит экономическая сторона вопроса.

— Очень интересно, что же Вы приготовили на этот раз? Хотя нет, не интересно! — фыркнул ЧанСоб. ДжеНа не выдержала и вышла из машины, встав рядом с ним.

— А я думаю, что тебя заинтересует, — взгляд её, с подрисованными стрелками, был глубоким и очаровывающим. — я имею в виду Камасутру.

Не успел он и представить ни одной картинки, которые мгновение спустя всё-таки родились в его воображении, как женщина привстала и прильнула к нему горячим поцелуем. ЧанСоб растерялся, разведя руки в стороны. Оттолкнуть, её надо отпихнуть от себя! Эти преступные губы, эти врущие пальцы, эти лицемерные ладони. Но он не мог, просто не мог! Как же он соскучился по вкусу этих губ. По её напористой нежности, по этому аромату новых духов, который, однако, всё равно излучал ДжеНу и её страстную натуру. Голова пошла кругом. Он хотел её. Он любил её. Словно потерянное зарядное устройство было найдено и опять подключило его к электричеству. Мадам Ю отстранилась, смущенно улыбаясь себе под нос.

— Тебе из этого меню только кофе? Или с пятой по десятую страницу, а потом с четырнадцатой по семнадцатую?

ЧанСоб, всё ещё переваривающий происходящее, облизнул поцелуй со своих губ и, закипая, как жерло вулкана, схватил ДжеНу за запястья.

— В этом меню мне всё, с первой по последнюю, включая оглавление и обложку, — молодой человек захватил её лицо и, придерживая за подбородок, впился в губы с таким пылом, что у ДжеНы задрожали колени. — и, запомни, заруби себе на носу, потому что больше я никогда не повторю этого: все эти блюда буду пробовать я, только я и никто больше!

Он с такой уверенностью и с таким жаром смотрел ей в глаза, что ДжеНа даже зрительно помельчала. Хотелось спрятаться от него и за ним одновременно. Такого повелительного тона в нем никогда ещё не прорисовывалось.

— Так… мы едем ко мне? — выдвинула робкое предложение женщина.

— Нет, мы идем в общежитие, — ЧанСоб скользнул пальцами и переплел их с её. — и скажем всем, что мы встречаемся. Официально.

— А моё мнение ты не хочешь услышать? — наиграно возмутилась ДжеНа.

— Решать всё равно буду я, — парень запустил свободную руку в её волосы. — ты должна была бы знать, что придется меня слушаться, когда делала из скромного мальчика взрослого мужчину.

Примечания

1

Высокий стакан, правильной цилиндрической формы, используемый для «простых» смесей на основе высокоградусных напитков и содовой, и вид алкогольных коктейлей, традиционно подаваемых в таком стакане.

2

Penthouse — верхний этаж или два, отведенные под роскошные элитные апартаменты.

3

Прости меня (фр. яз.).

4

Последняя битва Наполеона при Ватерлоо 18 июня 1815 года, после которой он был сослан на остров Св. Елены, где и закончил жизнь.

5

«Битва народов» под Лейпцигом, где Наполеон был повержен русскими, австрийскими, прусскими и шведскими войсками, после чего отрекся от престола и был сослан на Эльбу.

6

«Сто дней» — возвращение Наполеона во Францию после побега с о. Эльба, возобновившее войну в Европе, которая продлилась сто дней, пока Наполеон не был окончательно разбит при Ватерлоо.

Content

AlmaZa
КОГДА МАЛЬЧИКИ СТАНОВЯТСЯ МУЖЧИНАМИ

Вступление

На вечеринке

Неожиданность

Пиявка

Двуликая

Начало двойной игры

Гримерка

Двойная игра (1)

Двойная игра (2)

Худой мир лучше доброй ссоры

Перемирие

Вечеринка

Доминанта

Ватерлоо

Соперник

Осень

Сплетники

Зима

Подозрения

Мороз

Холода

Прохлада

Оттепель

Весна

Примечания