AlmaZa

КРАСНАЯ МАСКА

Собеседование

Замерев перед зеркалом в вестибюле, я бросила на себя ещё один взгляд. По-моему, я выглядела очень представительно. Аккуратно, достаточно скромно, строго. Собеседование должно пройти отлично. Ну, я так думаю. Нет, я так себя настраиваю и убеждаю. В конце концов, я зря что ли окончила университет с красным дипломом? Да, опыт работы решает больше, чем подобная бумажка, но я сразу себе сказала: как себя оценю, так и другие будут оценивать! И вот стою здесь, перед лифтом огромной высотки, принадлежащей крупной корпорации и хочу получить рабочее место.

Я огляделась вокруг. Пока я здесь никто и меня тут не знают. Да и вряд ли возможно, работая здесь, знать всех коллег. Масса людей шмыгает туда и обратно между входами и выходами, теряется на лестницах или встаёт в очередь к лифту, так же как и я. Я крепче сжала папку с рекомендациями, подписанными в университете. Выпускница престижного ВУЗа, отличница, показательная ученица в течение всех курсов, и так далее. Коммуникабельность, обучаемость, схватывает на лету, не имеет вредных привычек. Просто золото. Меня должны принять.

Лифт открыл свою пасть, и я, как Али-Баба в пещеру с сокровищами, шагнула внутрь. Только вместо сундуков с драгоценностями меня тесно сжали мужчины и женщины. Все значительно старше меня. Неужели молодёжь тут всё-таки не держат? Хоть бы я заблуждалась! Я попросила нажать на кнопку под номером семнадцать. Судя по тому, что её нажали лишь по моей просьбе, туда больше никто не собирался. Вечно я не как все. Даже не знаю, радоваться или огорчаться.

Из-за спин, облаченных в хорошо пошитые и, возможно, фирменные костюмы, я не видела вида, открывающегося за стеклянной задней стенкой лифта. Впрочем, что там можно было увидеть? Сеульский час пик. Приближалось время обеда, и я торопилась прийти минута в минуту, чтобы сразу же, пунктуальностью, произвести положительное впечатление. Дверцы разъехались, и мне, чтобы выйти, пришлось побеспокоить пару персон, стоявших передо мной. Семнадцатый этаж был далеко не последним. Извиняясь, я ступила на прочный пол. Передо мной был большой зал, где свободно раскинулись столы с занятыми и деловыми людьми. Кто-то говорил по телефону, у кого-то было такое лицо, что страшно подойти, кто-то уставился в компьютер, отрешившись от мира сего. Раньше в монастыри уходили — теперь в виртуальность. Я нашла более-менее дружелюбно выглядящего человека. Наверное, тоже чья-то секретарша. Хотя, чья бы, если это общий холл?

— Добрый день, не подскажете, где кабинет номер двадцать два? — я сверилась с визиткой, которую держала в ладони.

— Прямо до конца и направо, — девушка улыбнулась в типичном маркетинговом стиле, указав рукой в нужном мне направлении. Поблагодарив, я пошла дальше.

Всё было светлым, просторным. Я всей душой ощущала, что хотела бы тут работать и мне здесь будет уютно. В такое место приходится с радостью, со стремлением к активной деятельности. Шагая и оставляя позади приемную, звуки затихали, и становилось приятно тихо. Если тут ещё и шум беспокоить не будет — идеально! Я прошла мимо нескольких закутков со стеклянными проемами в стенках, так что можно было заглянуть и увидеть, как люди внутри разговаривают, пьют чай или читают бумаги, сводя брови, как сползающий с крыши снег. Все четко знали свои обязанности — видно с первого взгляда. Каждый занимал выбранную нишу и опекал общее дело. То есть, как общее… конечно же, у всего этого было начальство, которое получало больше прочих и которому они и служили. И я собиралась присоединиться к этой упряжке. Не на самую последнюю ступеньку.

Я дошла до конца и уперлась в две двери, расходящиеся друг от друга довольно-таки широко. Генеральный директор и финансовый директор. Я поозиралась в поиске секретарши, на роль которой пришла претендовать. Напротив первой двери сидела женщина, поднявшая ко мне глаза. Внушительная дама, явно умеющая охранять покой шефа. Сразу видно, что не первый год этим занимается. Напротив двери финансового директора было пусто.

— Простите, а не подскажете… как мне попасть к финансовому директору? — подошла к ней я, откликнувшись на обращенное на меня внимание.

— Вы на собеседование? — на мой кивок она тоже кивнула. Сама себе. — Постучите и ждите вызова.

— Просто постучать? — мне не верилось, что к таким весомым лицам никто не объявит о приходе.

— Ну, вы же на место секретарши? — женщина посмотрела на меня, как на уже не прошедшую по её мнению кандидатуру, и я почувствовала себя школьницей. Эй, я молодой специалист! Спину ровнее, взор увереннее и наглее. — Вот её и нет. Так что просто стучите.

Я не стала больше испытывать терпение человека, с которым, возможно, мне придется работать изо дня в день плечом к плечу. Ничего, мы ещё подружимся! Настрой на успех и на лучшее — вот что всегда помогало мне идти вперед. Я подошла к заветной двери и постучала. Секунда, вторая. «Войдите!». Нервная дрожь в коленях. Спокойно. Милая, но деловая, улыбка. Я повернула ручку и переступила порог. Кабинет был большой, вытянутый вглубь, где в конце, у окна, за столом сидел мужчина. Его слегка засвечивал солнечный свет, но я всё равно поклонилась силуэту, который что-то дописывал. Наконец, он отвлекся.

— Вы по поводу работы секретаря?

— Да, — голос я старалась сделать взрослее и раскованнее.

— Подойдите, пожалуйста, — воспользовавшись приглашением, я пересекла несколько метров и, подходя, всматривалась в своего будущего начальника.

Ему лет тридцать, может, слегка за. Темно-серый, почти черный костюм, черная рубашка. Я подняла глаза и посмотрела в лицо. Почему-то по спине побежал холодок, а кожа покрылась мурашками. Лицо непроницаемое. Взгляд… боже, он какой-то пугающий. С легким прищуром, проницательный, завораживающий. Будто знает всё. Абсолютно всё. Обо всем.

Я остановилась напротив его стола, ожидая дальнейших инструкций. Он молчал. А мне, почему-то, уже стало всё равно. Я внезапно поняла, что мечтаю не только и не столько об этой должности, но и о таком начальнике. Черт, он красив. Достаточно молод. Шикарен. Вот в такой компании работать точно приятно. Руководи мной полностью, босс. Запоздалая жалость, что не одела юбку покороче, каблук повыше, кофту с вырезом. Я боялась, что устроюсь к какому-нибудь старому похотливому толстосуму, и сделала всё, чтобы внешним видом пресечь любые поползновения. Но кто же знал, что в крупном бизнесе бывают интересные мужчины?

Финансовый директор прошелся по мне черными очами с головы до ног и, не мешкая, уткнулся опять в документы.

— Вы мне не подходите, извините.

Я выронила папку из рук, и она зашуршала, рассыпав содержимое. Что случилось? Что я сделала не так? Почему? Я опустилась на корточки, собирая свидетельства моей проф. пригодности. Это что — собеседование? А спросить меня не нужно разве хоть о чем-нибудь? Или он тут отбирает исключительно длинноногих моделей и мой чопорный наряд его не зацепил? Какая же я дура! И место упускаю, и мужчину. Превосходного мужчину, надо сказать.

— Но…

— Почему, Вы хотите спросить? — посмотрел он на меня, сидящую на полу, сверху вниз. Проглотив ком в горле, я кивнула. — Вы слишком молоды.

— Но разве это показатель того, что я не справлюсь? — я решила отстоять своё право. По крайней мере, мне так быстро указали на дверь, что терять нечего, а вот добиваться чего есть. — Я прекрасно представляю свои обязанности. Я хорошо знаю программы, свободно говорю на трех языках. Я компетентна в экономике, грамотна, вежлива…

— Я не сомневаюсь, что Вы будете замечательным работником, — он сказал это так мягко, что на губах просто обязана была появиться улыбка! Но её не было. Робот! — но мне нужна секретарша старше Вас лет на десять, не меньше.

— Я понимаю, что дело в опыте, но мои рекомендации… — я собрала все листки и, выровняв их, поднялась.

— Я повторяю: дело в возрасте. На опыт я не смотрю, если человек быстро схватывает.

— Я очень быстро схватываю! Хватаю всё… то есть… ну… я сообразительна и впитываю всё, как губка. — меня понесло на заверения, оправдания, обещания. Это первое в моей жизни собеседование! Неужели они все так проходят? Нет, я так настроилась на этот уровень, что не собиралась отступать. Стол и стул напротив этого кабинета должны быть моими! — Чем плох возраст?

— Я должен перед Вами отчитываться? — сталью прозвенел его голос. Я запнулась.

— Простите, — опуская глаза, я уставилась на его руки. На безымянном пальце золотом сияло толстое кольцо. Из серии «такое точно заметят». Наверное, супруга выбирала, чтоб все видели и не зарились. Ладно, там занято, но напротив кабинета ещё свободно! И я хочу туда, хочу, хочу!

— У Вас есть муж, жених? — прямо и неожиданно поинтересовался он. Я уже не знала, с какой стороны ждать подвоха.

— Нет, у меня нет никого… — несмело промямлила я, совершенно растеряв боевой пыл. Этот тип умел осадить и раздавить. Наверное, акционеры и конкуренты боятся его, как чумы.

— Ещё одна причина, почему «нет», — он снова увлекся изучением безумно интересных бумажек. — До свидания.

Растерянная, чувствующая себя униженной, растоптанной и заплеванной, я стиснула кулак, свободный от папки. Я не собираюсь, чтобы меня поимели морально, когда я даже физически этого никому не позволяла!

— Господин… — я подглядела в визитку. — Ким! Я могу Вам хоть справку от гинеколога принести, если Вам это за кой-то черт нужно, но мне нужна эта работа! И если мне отказывают, то я хочу услышать более весомые доводы, чем мои паспортные данные! Я имею право знать, что послужило причиной отказа, чтобы не совершать подобных ошибок впредь.

Он посмотрел на меня, как на выуженного карася: ты, конечно, ещё живой и я тебе рад, но вечером из тебя всё равно быть ухе. Вот и мне, кажется, через пару минут всё равно быть на улице.

— О да, вежливость на высоте, — он ухмыльнулся. По-моему, его забавлял мой праведный гнев. Энергетический вампир, не меньше!

— Помимо прочего, я обладаю даром разговаривать с людьми на их языке. Вы сами задали тон, — огрызнулась я. — Вы даже не задали мне ни единого вопроса, когда сказали, что я никуда не гожусь.

— Я не сказал никуда, — господин Ким оскалился чуть шире. — Я сказал не подходите мне. Из-за возраста.

— Я не глупая, поняла! — он заладил одно и то же, поэтому ничего не оставалось, как только ретироваться. Ужасный день, ужасное начало! Ужасное настроение, ужасный господин Ким. — И даже не дадите мне ни единого шанса?

Другой бы, пожалуй, раздражился, как та дамочка-горгулья у двери генерального директора. А этот безмятежно откинулся на спинку своего кресла и переплел пальцы рук перед собой. Но я-то знала, что некоторые работодатели специально проверяют претендентов на упорство и хотят посмотреть, как умеет человек бороться.

— Смысл? Вы не продержитесь дольше месяца.

— Вас так трудно выдержать? — прищурилась я. Что-то я уже перегнула и разговаривала не так, как должна подчиненная. Не рано ли я сдалась и позволила себе разойтись? Вот теперь всё точно погибло. Директор засмеялся. Сдержанно, бархатисто, очень приятно.

— Может быть Вы правы. Может быть проблема во мне, — мужчина успокоился. — последняя моя ассистентка вынуждена была уйти именно через четыре недели.

— Вынуждена? Вы её вынудили? — он молчал. Тоже мне, тайна Бермудского треугольника. — Готова поспорить, что не уволюсь раньше, чем через пол года.

— А если я Вас уволю? — господин Ким повел бровью.

— По трудовому законодательству Вы не имеете права беспричинно увольнять человека.

— Вы ещё и юрист? — кажется, открытие его порадовало. Мне бы так хотелось думать, по крайней мере.

— Знакома с данной отраслью знаний. — гордо подняла я нос.

— Замечательно. Вот поэтому я не буду Вас брать изначально, чтобы потом не нарушать законодательства, — мне казалось, что он напоследок хочет доконать меня иронией и доказательством того, что он умнее меня в сто раз.

— Что ж, ладно, — я отступила к двери и опять задержалась. Почему первый проигрыш дается так болезненно? С ним никак не хочется смириться. — раз уж я ухожу, объясните, почему Вы так предвзято относитесь к молодости?

Он немного устало выдохнул. Потерев переносицу, он наклонился вперед, облокотившись о столешницу.

— Я не доверяю не молодости, а молодым девушкам, которые помимо работы пытаются заводить интрижки тут же, в компании. Этого здесь не надо.

— Я вовсе не собираюсь заводить интрижки! — про себя я подумала, а не на лбу ли у меня было написано, что я готова была положить на него глаз и начать флиртовать?

— Вы так думаете? — господин Ким просветил меня рентгеном своих гипнотических очей. — Всё то время, что Вы тут находитесь, Вы излучаете эмоции, Вы ведёте себя, как обиженная женщина, а не деловой человек. В Вас не хватает хладнокровия. Это видно с первого же взгляда. А если Вы ещё и достаточно легкомысленны в частной сфере, то стоит немного освоиться здесь, и начнутся заигрывания с коллегами или — упаси Боже — со мной. Предыдущая секретарша дошла именно до этого. Я зарекся принимать на должность кого-то моложе тридцати пяти — сорока лет.

— Вы так боитесь служебного романа? — изумленно подняла я брови.

— Нет, — мужчина сейчас воззрился на меня так, словно я не понимала чего-то очень важного, до чего ещё не доросла. — мне бояться нечего. Но неприемлемое поведение женщин отвлекает и мешает работе. Эти ужимки, кокетство и переглядки — всё нужно оставлять за дверями.

— Я думаю, что Вы просто боитесь быть соблазненным, — пришла мне в голову гениальная мысль. С чего ещё ему так хотелось избегать домогательств? — Я бы подумала, что Вы чураетесь женщин, но, судя по кольцу, Вы женаты.

— Вы наблюдательны, — господин Ким облизнул губы, словно задумал пакость. — а Вы, судя по тому, что обратили внимание на мой статус, успели подумать обо мне, как о мужчине.

Я зарделась. Черт, надо же было так глупо сдать себя с потрохами! Я невольно прикрыла лицо ладонью. Жест был машинальным и неудержимым. Он снова тихо захохотал.

— Вот видите? Зачем ещё что-то говорить, когда Вы на собеседовании уже думали не о том, а разглядывали мои пальцы. Будь у Вас молодой человек, Вы бы не занимались подобным.

— Послушайте, я обещаю Вам, что не сделаю ничего, что помешает работе! Я ответственна, я всё делаю вовремя, я умею концентрироваться на нужном и не буду отвлекаться, — я перевела дыхание. — единственное, что может испортить ситуацию, это если Вы сами постоянно будете думать о том, как бы Вас не соблазнили и напрягать рабочую атмосферу.

— Вы упрямы, как землеройка, — я ещё и не так могу! Я целеустремленный человек, что поделать.

— Так, Вы меня возьмете? — он задумчиво молчал, тянул резину. Мои нервы накалялись, и я боялась помыслить о том, что всё-таки добьюсь своего. Возможно ли его переиграть?

— Я уже принял решение и сразу огласил Вам его.

— Бьюсь об заклад, Вы готовы передумать! Пожалуйста! — от напора я перешла к прошению. Разве не это одно из главных орудий перед власть предержащими? Они любят, когда заискивают. — Или Вы принципиально не хотите уступить слабому полу?

— Почему же, проиграть женщине всегда приятно.

— Но Вы никогда так не делали, да? — полюбопытствовала я, ощущая себя рядом с господином Кимом неопытным вылупившимся птенцом, старающимся (надо заметить — бесполезно) казаться умным и премудрым.

— Было однажды, — тепло улыбнулся он. — я поспорил, что разобью сердце одной прекрасной особы.

— И? — заинтригованно прислушалась я. Неужели этому хитрецу не удалось подобное? Лично я переживала, что после пары бесед влюблюсь в него бесповоротно. — Что произошло?

Он поднял руку и ещё раз продемонстрировал мне кольцо, поиграв пальцем.

— Проиграл.

Я ощутила какой-то странный укол ревности в сердце. Я впервые видела его. Я ничего о нем не знала, кроме того, что он финансовый директор фирмы, владеющей недвижимостью по всей Южной Корее, строительными организациями, оказывающей консалтинговые услуги. В общем, целая империя разнородных проектов. И зовут его господин Йесон Ким. И он женат. И не хочет быть соблазненным. Вот как? Я постаралась не отражать свои мысли на лице. Почему-то уверенность, что он их легко прочтет усиливалась.

— Так что, Вы меня принимаете? — я достала его этим вопросом, но то ли ещё будет! Если я чего-то хочу, то я получу. Только дай мне это место, позволь стать твоей секретаршей!

— Даю Вам месяц испытательного срока, — мужчина плавно выдвинул ящик стола и достал оттуда пачку бумаг, протянув мне. — ознакомьтесь. Если допустите хоть одну ошибку из тех, о которых я говорил, то испытательный срок не перейдет в постоянную работу. Понятно?

— Конечно! — я чуть не запрыгала от счастья. Неужели это случилось? Неужели я буду работать здесь, в этом огромном зеркальном здании, на семнадцатом этаже с видом на пестрый Сеул, с удобным и хорошо оплачиваемым местом и этим невыносимым, но таким притягательным начальником? — Ко скольким часам завтра приходить?

— Завтра? Вы разве видели у меня сегодня секретаршу? Через пятнадцать минут обед. Позвоните в ресторан и закажите мне его сюда. Мои предпочтения в черном блокноте с золотой надписью Note где-то на Вашем нынешнем столе. Удачного начала.

Преступление

Я хорошо поняла предупреждения, и дважды мне повторять было не нужно. Чтобы не потерять места, никакого кокетства, легкомысленности. Забыть, что я женщина. Документация, отчеты, отслеживать расписание, напоминать, вовремя делать важные звонки, запомнить самой информацию, размером в тысячу гигабайт. Раньше я думала, что у меня хорошая память, но теперь мне стало её не хватать. И самое главное, что мне искренне хотелось всё это суметь, угодить начальнику, показать, что я талантливый сотрудник, добиться уважения. Но, кажется, сделать это было не так-то просто. Каждый раз, когда он на меня устало и задумчиво смотрел (что делал, вообще-то, крайне редко), я судорожно вспоминала, что я сделала не так. Даже если всё было в порядке, от его взгляда создавалось стойкое ощущение собственной дурости. Но кое-как у меня пока всё складывалось удачно.

Месяц испытательного срока подходил к концу. Если я не накосячу за него, то получу эту работу, а после уж меня будет выгнать совсем непросто. Вернее, я не собиралась создавать причины для увольнения, но хотя бы смотреть на Йесона смогу без боязни, что он сочтет это обожанием. Но что врать? За эти недели я его стала обожать. Я обращалась к нему исключительно «господин Ким», но в мыслях всегда говорила «Йесон». Несмотря на его отстраненность от всего, холодность, граничащую с грубостью, вечную занятость и убивающую наповал едкую иронию, для меня он превращался в идеального мужчину. Я никогда с такими раньше не встречалась. Обычно подобное поведение граничит, или уже пересекает границу надменности, с замашками вульгарного зазнайства. Но вся не подпускающая к себе близко повадка моего начальника оставалась высокомерием глубоко интеллигентного человека, покоряющего своей выдержкой и многогранностью. Про него тут ходили слухи, как о настоящем Боге финансов, из-за чего пострадало множество его конкурентов. Говорили, что биржевыми махинациями он разорил не одну фирму-соперника. Я и близко представить себе не могла, какой у него там мозг внутри, что за гений им руководит.

С мегерой генерального я сошлась. Не то чтобы подружилась, но ланч у нас стал совместным. За ним мы могли обсудить кое-какие сплетни. Совсем болтушкой она себе быть не позволяла, но чувствовалось, что она страдает от необходимости быть заслоном тайн своего шефа. Я её понимала. Я бы своего теперь тоже вряд ли предала. Жаль только, что он и меня саму к своим секретам не подпускал. Если они у него были. А разве может быть иначе? Если он, в правду, проворачивает не всегда законные дела, опасные и влекущие за собой крушения чьих-то надежд, то он обязан иметь тайны! А на личном фронте?

— А на личном фронте? — как-то я задала этот вопрос ЕнБом, секретарю генерального директора. Как бы между делом. Просто изучая компанию и своего босса. Она работала здесь шесть лет и, если кто-то что-то знал, то это должна была быть она. Я не стала распространяться, что о кольце и жене мне известно.

— Безупречен, — поставила она опустевшую кофейную чашечку на блюдечко и рассказала об утреннем выпуске новостей. Очень интересно, а то я сегодня их как раз пропустила, новости эти. Безупречен. Это я и без неё видела. Все порядочные мужчины пытаются сделать молодую секретаршу любовницей! А он… может, уже попался раз, а супруга у него настоящее исчадье ада? Я бы на неё посмотрела, но когда я приносила ему в кабинет принесенный доставщиком обед, то не смогла увидеть семейных фотографий или каких-то намеков на жену. Памятки, сувенирчики, хотя бы заставка на экране компьютера! Нет, там две маленькие черепашки. В таких же непробиваемых панцирях, как защитная стойка Йесона. И на полках ничего лишнего, ни клочочка записочки, ни случайно оброненного подарка супруге, ничего! Хотя однажды я слышала, как он говорил с ней по телефону. Мне показалось, что в его кабинет проник кто-то другой, настолько изменился голос. Никакой жесткости, никакой властности. Мягкий и нежный баритон, от которого у меня голова закружилась. Он так умеет? Я не слышала слов, лишь их звучание, но решила, что караулить под дверью неприлично и отошла подальше, пока не увидела ЕнБом. В такие моменты я готова была начать страдать по директору, как маленькая девочка по кумиру.

К концу моего испытательного срока случилось непредвиденное. Так выразился господин Ким, потому что для меня это был настоящий шок, а для него — непредвиденное. Заместитель генерального директора провел подпольную операцию по сливу бюджета фирмы и с помощью своей части акций почти обанкротил организацию. Почти, потому что Йесон сумел быстро среагировать и оставить нас всех пока на плаву. В общем, обкрысил этот зам своих компаньонов, вот что сделал. Наверное, ему показалось мало нескольких миллионов долларов на своих счетах, и он решил, что денег недостаточно, пока они не начинают лезть у тебя из всех дыр. Никогда не понимала ненасытной алчности и жажды заполучить столько средств, сколько не сумеешь израсходовать не то, что сам, но даже твои внуки ещё будут накручивать эти купюры вместо туалетной бумаги!

Ко всем неприятностям, этот тип заявился на прощальную беседу со своими вчерашними товарищами и сегодняшними врагами. Им всё-таки пришлось ещё подписать совместно несколько бумаг, прежде чем он навсегда покинет наши офисы, не терпящие подобных гадов! Я знала, что в бизнесе полно нечистых на руку людей, но за месяц как-то привыкла к тому, что у нас все до крайности солидные, честные и совестливые. Я сидела и ждала, когда мужчина выйдет из кабинета Йесона, чтобы с улыбкой проводить его до выхода. Или сам дойдет, мерзавец! Наконец, дверь открылась, и они вышли оба. Негодяй самодовольно щерился, а господин Ким безмятежно держал руки в карманах своих черных брюк.

— Ты пойми, Йесон, что пахать можно всю жизнь, а добиться чего-то нужно сейчас. Мы не вечные, — ещё поучать смел! Я стиснула зубы, забыв вносить в компьютер данные. За соседним столиком щелканье клавиатуры тоже прекратилось. Ага, не одна я такая.

— Вставленный нож в спину своих союзников значительно сокращает нашу не-вечность, — заметил Йесон, не шелохнувшись.

— Ты мне угрожаешь? — хмыкнул бывший зам. генерального.

— ХекВон, я никогда не угрожаю. Я предупреждаю, — у меня мурашки по коже пошли от его тона. Он стал похож на криминального злодея. Нет-нет, мой начальник не такой. Он хороший! Но образ главы преступной группировки ему бы очень пошел. В сегодняшнем черном костюме он был воплощением якудзы. Ещё бы татуировку дракона на плечо. Интересно, у него есть на теле татуировки? О чем я думаю!

— Ну-ну, я ухожу из бизнеса, так что можешь не стараться проделать со мной свои обычные фокусы, — ХекВон засмеялся, и мне захотелось кинуть ему в голову тяжелым металлическим дыроколом.

— Раскаяться можно, потеряв не только деньги, — Йесон не разделял веселья, но и огорченным его назвать было нельзя.

Мужчина хмыкнул и пошел прочь, не говоря «до свидания». Мавр сделал своё дело — мавр может уходить. Господин Ким спокойно обернулся ко мне.

— Сейчас придет один мой знакомый — ДонУн, проводи его ко мне, пожалуйста.

— Как скажете, — я посмотрела ему в спину, любуясь ровной походкой и царственной осанкой.

Меня отвлекли очередные звонки, потом ЕнБом переслала мне на электронную почту сертификаты и договоры, которые я просила и, завертевшаяся воронка дел в голове погрузила меня полностью в мои обязанности, поэтому я вздрогнула, когда на мой стол рядом легли руки.

— Добрый вечер, — я подняла глаза и увидела высокого симпатичного молодого человека в почти белоснежном костюме. Он едва не лоснился от дороговизны и ухоженности. До меня доносился аромат безумно вкусной мужской туалетной воды. — я к Йесону, он предупредил?

— Вы ДонУн? — не сразу сообразила я, чуть подавшись назад, пока он нависал надо мной. Если бы его глаза раздели меня до нижнего белья и остановились, я бы ещё выдержала, но то, насколько они у него были распутные, просто пришибло. Хотелось гаркнуть «прекрати меня лапать», но он стоял от меня в метре и не шевелил даже пальцем. Бывают же засранцы! Что Йесон забыл в таком обществе?

— Да, я именно он, — я сделала позволительный жест в сторону кабинета. Он поблагодарил меня и вошел.

Загорелась красная лампочка внутренней связи, и я приняла вызов.

— Будь любезна, принеси нам два кофе, — звонок отключился, и я поспешила к кофеварке. Я уже до сотой грамма знала, сколько нужно насыпать сахара и насколько крепким должен быть напиток. Что касается посетителя — сделаю ему обычный, не переломится.

Я поставила чашки на маленький поднос и, постучав, шагнула к столу шефа. На меня даже не обернулись.

— Ты же знаешь, фирма моего отца тебя поддержит, как когда-то ты нас, — говорил ДонУн. — сейчас совершим слияние филиалов и, уверен, через год всё будет, как новое. Даже не бери в голову.

— Да, я знаю. Нам нужно будет ещё разобраться с арендой перепроданной ХекВоном части. Думаю, небольшое судебное дело всё-таки придется завести, — Йесон, даже не подвинувшись, когда я ставила рядом кофе, продолжал искать что-то в правовых документах на просторах сети.

— У тебя первоклассные адвокаты. Это тоже ерунда, — я направилась на выход. Мир больших людей, серьёзных разговоров, солидных мужчин. Мне казалось, что я в него попала, но я, по-прежнему, была в нем на задворках, если не совсем лишней. Конечно, подносить горячий кофе Йесону — это прекрасно, но что-то подсказывает, что делать это в роли жены, а не прислуги, гораздо приятнее.

Я вернулась на свой крутящийся стул немного расстроенной. Я бы хотела хотя бы попробовать завоевать симпатию начальника, как женщина, но сейчас мне это грозит потерей места. Сколько ещё придется ждать, чтобы появилась возможность пытаться осуществить своё желание? Я потерла виски и, тряхнув головой, вернулась к работе.

Они просидели внутри часа два, не меньше, после чего вышли, погасив свет. В руке Йесона был дипломат, значит, он сегодня больше не вернется. Время показывало девятый час. Ого, и я что-то засиделась!

— Ты ещё здесь? — удивленно посмотрел на меня господин Ким.

— Ну, я же привожу в порядок все Ваши дела, поэтому пока Вы их не завершите, мне надо оставаться тут.

— Ступай домой, — бросил он мне. Я посмотрела на пустой стул ЕнБом. Она попрощалась полчаса назад. — мы с ДонУном отдохнем где-нибудь, поэтому завтра не жди меня раньше обеда. Если есть какие-то встречи — перенеси.

Я кивнула и записала распоряжение. Впервые Йесон собрался куда-то, а не домой. Хотя, откуда мне знать, он же никогда не отчитывался, куда он уходит. Может, и не всегда домой. Но я почему-то думала именно так. Куда ему ещё ехать? Он не похож на завсегдатаев баров, а друзей-разгильдяев у него тоже не наблюдалось. Этот первый. Не такой уж и разгильдяй, впрочем, но чувствуется, что пошалить может.

День выдался не очень легким. И это при том, что за самым трудным я наблюдала со стороны, а Йесону приходилось разгребать глобальные проблемы и обдумывать их со всех боков. Как иногда хотелось ему чем-то помочь, поддержать, утешить… Ну почему он такой недоступный? Это становится всё тяжелее осознавать.

Как и обещал, он явился только после полудня. На нем не было следов похмелья или заспанности, так что, видимо, играл где-нибудь в бильярд полночи, или смотрел футбол. Я улыбнулась, проследив, как он прошел мимо, поздоровавшись. Это стало для меня необходимым ритуалом. Первая половина дня без него прошла в тоске. Было как раз время перерыва и я, схватив взятые с собой закуски, поспешила к ЕнБом. Той сейчас было немного скучно. Её непосредственный начальник утром улетел на какую-то международную встречу, пообещав вернуться лишь в пятницу, и хотя вся бюрократическая волокита навалилась на неё, без указов и распоряжений верному секретарю всегда не по себе.

— Интересно, а господин Ким пьёт? — прислонилась я к подоконнику рядом с ней.

— Насколько мне известно, он трезвенник, — у меня опять запорхали в душе белоснежные голуби. Он идеален, точно! Святой, праведник!

— Даже по праздникам не пьёт? — глотая сандвич, уточняла я.

— Кто бы его видел в праздники эти? — ЕнБом засмеялась. — Если есть необходимость, то он в них работает. Если нету, то он с семьей. Он на наших корпоративках не бывает.

— Вот как… — минус одна возможность попытать счастье. — и он всегда такой? Все шесть лет, что вы знакомы?

— Нет, пока не женился был чуточку проще, — женщина поманила меня пальцем и понизила голос. — когда его секретарша первая тут работала. Они были любовники.

Я вспыхнула. Как?! Всё-таки это возможно? Всё-таки он не деревянный, а живой мужчина? Стало быть, его можно соблазнить, и не зря он этого боится…

— А почему она ушла? Они попались? — кетчуп чуть не сполз на пол с моего хлеба, и я едва успела заметить это и предотвратить, вымазав палец.

— Нет, что ты! Он уволил её, когда женился. И с тех пор больше не брал молодых девушек на это место, — она цокнула языком. — поэтому я тебе просто поражаюсь! Как ты умудрилась убедить его тебя взять? Смотри, не сделай ничего лишнего, всё-таки, тут очень престижно оказаться.

Это я уже поняла. Доев обед, я старалась спланировать, как жить дальше, чтобы оставаться на хорошем счету, но и испытать судьбу в борьбе за этого непревзойденного бизнесмена. Если бы хотя бы знать, с кем бороться и какими средствами! Но частная жизнь господина Кима оставалась погребенной под его авторитетной скрытностью.

Я уже собиралась домой, когда услыхала гулкие шаги, разносившиеся по широкому, уже пустому, коридору, ведущему к кабинетам директоров. Вчера Йесон пощадил нас, видимо, загрузившись сам, а сегодня пришлось наверстывать, и было почти десять вечера, а мы только заканчивали. Вот почему я твердо считала, что замужней леди делать на этой должности нечего. А если бы у меня были дети? Да я бы никогда не выдержала такого графика! Но при данных обстоятельствах он был мне в радость.

Из-за угла появился человек, которого я по первости не узнала. Он топал быстро и целенаправленно к господину Киму, поэтому я только и успела, что выбежать из-за своего стола и кинуться наперерез. Преграждая ему путь, я обнаружила, что это наш бывший заместитель директора, ХекВон. Но я не зря его не признала сразу. Лицо его было красным, опухшим, словно от слез, волосы всклокочены, галстук сполз на сторону. Его трясло и он не видел меня в упор. Он был крупным мужчиной и я, конечно, не справлюсь с ним, но у него даже руки не поднимались и он просто уперся в меня, глядя над моей головой.

— Мерзавец! Ублюдок! — закричал он, и я вжалась в дверь Йесона. — Паршивец! Тварь!

— Пожалуйста, успокойтесь! — попыталась встрять я, но теперь меня, наконец-то, смели в сторону. Что случилось? По-моему, было бы закономернее, если бы мы все его так называли.

Кабинет открылся и оттуда, на шум, вышел Йесон, которого ХекВон тут же схватил за лацканы пиджака.

— Ублюдок! Как ты смел? Как ты мог?! Ты чудовище! Ты адская тварь! Я убью тебя и сгною в земле, заживо зарою! — я постаралась вцепиться в руку этого ополоумевшего, но отлетела. Наверное, стоило позвать охрану. Я бросилась к телефону.

— Подожди, — Йесон остановил меня, отбросив нарушителя покоя. — что случилось, ХекВон?

— Что случилось? Что случилось?! Ты смеешь разыгрывать непонимание?! — его опять затрясло и он, в бешенстве, полез на господина Кима. Я хотела вскрикнуть, но внезапно увидела, как Йесон, в своем строгом выглаженном костюме, размахивается точным боксерским ударом и прикладывает нарвавшегося дурака в челюсть.

Мужчина отлетел и на минуту обрел адекватность.

— Может, успокоишься и объяснишь, в чем дело? — господин Ким вернул обе руки в карманы, не поморщившись.

— Объяснить? Хорошо, если ты собрался отпираться, я объясню. — он затаил дыхание, потому что до этого ему грозило удушье от гипервентиляции. — вот так ты решил отомстить мне, да? Только твари так поступают! Как ты мог тронуть мою дочь? Как ты мог?!

— Твою дочь? — у Йесона на лице отразилось непонимание. — Я её в глаза не видел.

— В глаза не видел? Я не знаю, сам ты там был или нанял кого-то, но как у тебя хватило смелости? Чертов извращенец, она же ещё совсем юная девочка! За что? Почему ты не тронул меня? Почему она?

— Я понятия не имею, о чем ты говоришь, — он был непроницаем. Удивительное умение держать себя в руках.

— Всё ты понимаешь! Ты угрожал мне вчера, хотел отомстить и, о жестокий рок, тут же исполнил обещание! Я убью тебя, клянусь, я убью тебя однажды! — мужчина опять стал заходиться недоброй дрожью и браниться, как сапожник.

— ХекВон, если ты не успокоишься, я буду вынужден выдворить тебя отсюда силой. Тем более, о чем бы ты не говорил — я ни при чем. — я затихарилась в стороне и слушала. Я тоже вспомнила о вчерашнем ледяном тоне Йесона, когда он глаголил о раскаянии. Неужели он что-то сделал? Как?

— Мою дочь, мою младшую дочь изнасиловала толпа ублюдков! Она еле выжила, ты слышишь? Но она выжила и она опознает тебя, непременно опознает! Хотя большинство из них были в масках, но я уверен, что ты был среди них! Я выпотрошу тебя, грязная скотина! — он опять попер вперед и я вынуждена была прикрикнуть:

— Я вызываю охрану! — вроде бы это сработало. По крайней мере, ХекВон остановился.

— Кому ещё это было бы нужно? — несчастный отец начинал плакать. Где-то в глубине души мне стало его жаль. Я посмотрела на Йесона. Ноль эмоций. — Она просто села в машину к двум прилично выглядящим парням, предложившим довезти её до дома… за что? Почему?

Меня ударило разрядом электричества. Два парня… подвезти… вчера? Я искоса глянула на господина Кима и обнаружила, что он тоже посмотрел на меня, читая мои мысли. Я тут же опустила глаза. Нет, этого не может быть. Просто не может. Но мне нужна была опора. Ноги развинтились.

— ХекВон, ищи настоящих преступников, а не подозревай меня напрасно, — произнес Йесон и открыл дверь своего кабинета, собираясь закончить разговор.

— Я сотру тебя в порошок! — мужчина угрожающе затряс кулаком. — Я уничтожу тебя, твою репутацию! Я подам в суд!

— У тебя есть улики против меня? — на молчание он ухмыльнулся. — То-то же.

— Я знаю, что это ты! Я знаю! — дверь захлопнулась, но бывший директор не успокаивался. — Ты же сам отец! У тебя есть дети! Как ты мог? Неужели совесть не убьёт тебя? Мразь! Это же моя дочь!

Поорав, он ушел сам, но мной овладел ужас. Внезапно я поняла, что абсолютно ничего не знаю о своем начальнике. Дети? Я даже не додумалась спросить о них у ЕнБом. Йесон казался слишком молодым для них. Но они, оказывается, есть. И этот преступный взгляд, который он бросил вчера и которым покосился на меня сегодня. Нет, не так. Что-то не то. Не преступный. У него не было взгляда вора, лжеца, убийцы — всё не то. Но как-то метко можно выразить суть его глаз. Что-то такое… извращенное. Боже, да! Именно оно. В его черных мрачных очах был какой-то звериный блеск нежного маньяка. Нет, это всё моё воображение. Разве может быть Йесон маньяком, садистом? Чушь. Я не верю. Пусть даже сойдутся все факты, пока не будет конкретных улик, я не поверю, что это они с ДонУном вчера поехали и организовали страшное групповое изнасилование какой-то невинной девушки. Он не мог. А этот боксерский удар? Откуда у него ещё и умение драться? Совсем не прост он, очень не прост.

Собирая сумочку, чтобы идти домой, я поняла одно: я должна узнать, что произошло на самом деле, иначе не успокоюсь. Я должна оправдать Йесона! Если не для кого-то, то для самой себя. И у меня должно было это получиться.

Жертва

Я вошла в кабинет без приглашения, чем сильно удивила босса. Он читал что-то и поднял на меня взгляд, следя, как я приближаюсь. Я решительно остановилась перед его столом.

— Ты всё ещё здесь? — он выдохнул и откинулся.

— Извините, что без стука, но я хочу кое-что сказать.

— Через два дня кончается твой испытательный срок, — мне не понравился этот скачок на другую тему. — у меня нет на тебя жалоб и меня всё устроило, но вряд ли ты сможешь тут продолжать работать. Ты же видишь, у нас сейчас не лучшее время. Я дам тебе необходимые рекомендации, хорошие отзывы. Тебя примут куда угодно.

— Почему? Из-за произошедшего? — я стиснула кулаки.

— В том числе, — Йесон украсил себя полуулыбкой. — я же знаю, о чем ты подумала.

— Подумала, но не поверила! — я подошла ближе, глядя ему в глаза. — Я считаю, что Вы здесь ни при чем. Я же объективно вижу, что Вы не способны на такое!

— Правда? — Йесон подался вперед, прищурив глаза. — С чего такие выводы? А если способен?

— Это не так. Не вводите меня в заблуждение, — я упрямо чуть притопнула. — Вы семейный и благородный человек и никогда не примените такой грязный способ для мести.

Он заговорщически ухмыльнулся, будто смеясь над моей наивностью. Зачем он это делает? Не в его ли интересах настаивать на своей невиновности? Странный, как всегда. Но если он не хочет сам это сделать, то я до крови из носа буду утверждать, что он не способен изнасиловать молодую девушку!

— Ступай домой, не вмешивайся в то, что тебя не касается, — он кивком головы махнул на выход. Хочет закончить разговор на этом? Но если бы я так просто сдавалась, я бы не стояла сейчас здесь!

— Это меня касается. Я свидетель и служащий этой фирмы. Я успела привыкнуть ко всему здесь и начать переживать, если что-то происходит. С кем бы то ни было, и с чем бы то ни было. Что я должна сделать, чтобы на этот раз остаться?

— Это глупый спор…

— Я докажу Вашу невиновность! — он приглушенно засмеялся.

— Зачем? Думаешь, ХекВон сможет сделать что-то? Если я тут ни при чем, на что он будет опираться? Одним подозрением в суд не подают. Успокойся, мне не нужен юрист.

— Он пригрозился убить Вас! Разве это не страшно? — он вообще умеет выходить из себя? Нервничать?

— Меня столько раз обещали убить! И даже порой пытались, — он поднялся и обошел стол. — извини, но я лично поеду домой и тебе советую сделать то же самое.

— Но Вы подумали над тем, чтобы меня оставить? — заспешив следом, просила я.

— Я подумаю об этом завтра, — процитировал он старый кинофильм и растворился в приглушенном дежурном освещении этажа. Кажется, я тут последняя осталась с охраной.

И всё-таки угрозы не прошли даром. Со следующего дня начиная, Йесону посыпались обвинения, в нескольких газетах ХекВон дал интервью, в котором назвал изнасилование своей дочери заказом господина Кима. Нужно ли говорить, какие это имело последствия и что такое престиж и репутация в их кругах? На Йесона легло пятно фактического позора и меня трясло, как будто это обо мне на первых полосах написали, что я проститутка. Неизвестный, предпочетший остаться анонимом, утверждал, что в прошлом господин Ким уже был замешан в подобном деле. С этой статьёй я кинулась к ЕнБом, но она лишь развела руками. Она ничего подобного никогда не слышала и, наверное, это утка и выдумка людей ХекВона. Я тоже так считала. А мой дорогой финансовый директор делал вид, что ничего не происходит и вальяжной походкой уходил и приходил. Уголовное дело всё-таки завели, ведь кто бы то не сделал, девушка всё-таки была изнасилована. Только оформить вызов в суд Йесону пока не представлялось возможным. Ни одной зацепки. А на что же надеялся ХекВон? Но сомнений не было, что он все свои силы направил на то, чтобы очернить Йесона и найти доказательства его причастности. Хуже всего, что у него не было алиби, и его никто нигде в ту ночь не видел! Куда они с ДонУном тогда запропастились? Вот два дурака!

Дело выходило громким. Вскоре его уже обсуждали все, кому не лень, и только мой начальник продолжал жить, как будто ничего не случилось. В светских хрониках просочилась информация о том, что один из предполагаемых насильников был опознан и приглашен на дачу показаний, но в интересах следствия имена и подробности не разглашались. Черт бы их побрал! Я следила за каждым новым словом в этом деле, как за любимым сериалом. Даже ещё сильнее. Неужели всё потому, что какая-то часть меня всё же не верила в чистоту Йесона и обвиняла его? Нет, я не такая. Я не стану безосновательно клеветать на человека. Тем более на мужчину, в которого уже была влюблена. Или надо снять розовые очки и признать очевидное? Нет, нет!

Я вымолила ещё месяц испытательного срока, ссылаясь на то, что для меня это бесценный опыт и наблюдение кризисной ситуации — редкая возможность, тем более под опекой такого мастера находить решения. Йесон опять усмехнулся и по-отечески продлил договор работодателя. На месте он теперь почти не сидел, улаживая дела с партнерами и коллегами там и сям. Парочка из них отказала ему в содействии из-за распространившихся слухов. Трусы! Они ничего о нем не знали! И не хотели знать. Терпение моё было исчерпано, и разум требовал справедливости. Я захотела поговорить с самой жертвой. Дочерью ХекВона.

Дом их, вернее, трехэтажный особняк с двухуровневым подвалом и четвертым этажом под крышей, отменно охранялся, и к нему было не подобраться. Там и тут рыскали журналисты с фотоаппаратами. Паразиты, питающиеся сенсациями. Ненавижу их, честно. Я покрутилась там и тут, прошлась вдоль глухого забора, увидела камеры наблюдений на углах и, смутившись, отошла подальше. Если секретаршу Йесона приметят здесь, то ему будет только хуже. Я нацепила солнечные очки и увидела молодого корреспондента, пишущего что-то в блокнот. Прикинуться что ли его коллегой?

— Привет, — я открыто улыбнулась и протянула руку, будто бы желая представиться, но вместо этого, за рукопожатием, тут же начала вставлять вопросы. — давно здесь? Как ты думаешь, сегодня есть возможность поговорить с кем-нибудь из них? Или только фотоотчеты?

— Да какой там! Этот пуп больше не скажет ни слова, пока ему не разрешат его адвокаты, — успешно принял меня за свою парень и я чуть расслабилась.

— А дочь?

— Так она же в центре реабилитационном, — он сунул ручку за ухо. — новенькая? Её же тут и не было. Сразу очухиваться отвезли к докторам и психологам. Да и для следствия она ноль. Она же утверждает, что все в масках были. Кого она опознает? Нет, с ней без толку говорить.

— Ты прав, — я закивала, понимающе улыбаясь. — да, я на своём втором задании, поэтому не обращай внимание. Могу глупость ляпнуть.

Я прошлась по тротуару чуть дальше и, достав телефон, полезла через него в интернет, чтобы точно узнать, в какой клинике разместили чадо ХекВона. Я была уверена, что не настолько уж она и бесполезна.

Мне пришлось выехать за пределы Сеула, чтобы попасть в нужное место. Похоже, я убью весь выходной день на это. Но лишь бы был результат. В глухой, но живописной лесистой местности, раскинулся целый комплекс зданий, между которыми цвели красочные клумбы и вились серо-белые дорожки. Всё было наполнено миром и покоем. Сосновый воздух обволакивал легкие и я прониклась оздоровительным эффектом. Тут запросто можно было поправиться. Но персонал оказался не так приветлив, как здешняя природа. Они упрямо заявили, что дают информацию только родственникам и никому больше. Взяток я давать не умела, поэтому даже пробовать не стала. Ещё откажутся и завопят на всю округу!

Выйдя из холла, который больше напоминал вестибюль пятизвездочной гостиницы, я, прищурившись, стояла под припекающим солнцем и сочиняла, что делать дальше.

— Простите, у Вас нет зажигалки? — я обернулась и увидела молодого человека в черной кожаной куртке и узких голубых джинсах. Ему не жарко? — Тут никто не курит, мать их, а я свою забыл.

— Я не курю, — я потянулась к сумочке. Моя запасливость и предусмотрительность всегда пригождались. Тем более, когда работаешь секретаршей человека, гости которого часто закуривают. — но зажигалка у меня есть.

— Вы моя спасительница! — он явно нервничал, и ему это было необходимо. Он прикурил из моих рук и выпрямился, выпустив тонкую струю дыма в этот целебный и благодатный воздух. Вандал. Но симпатичный. — Кого-то навещали?

— Да, родственницу, — я сделала лицо попечальнее, а то не смахивала на страдающую из-за беды близкого. — её изнасиловали и вот…

— В самом деле? — он внимательно посмотрел на меня. — Похоже, в этом городе просто сезон обострения у проклятых ублюдков. Я бы сжигал таких на площадях. Или лучше резал бы своими руками.

— У Вас тоже кто-то пострадал? — я убрала зажигалку и следила за красивыми пальцами невольного собеседника.

— Да, моя девушка, — он опустил глаза, и его щеки свело судорогой. Похоже, он на самом деле её любил. — но она не хочет теперь меня видеть, и разговаривать со мной не хочет.

— Можно понять, — в душу закралось подозрение, а не имеет ли он отношения к?.. — пережившей насилие со стороны мужчины трудно столкнуться с сильным полом. Она теперь от каждого будет ждать подвоха.

— Их было несколько, — ему хотелось выговориться, а мне захотелось послушать, потому что я всё больше убеждалась в правильности предположения. — их было около десяти, этих чертовых мудаков! Простите.

— Ничего-ничего, я всё понимаю, — я осмотрелась и увидела белоснежную лавочку. — может, присядем?

Он пожал плечами и последовал за мной. Мы опустились на нагретые солнцем доски. Я продолжала недоумевать на его черную кожаную куртку.

— Я бы хотел каждого из них, собственноручно, раскромсать на маленькие кусочки. Вы не представляете, как трудно ощущать беспомощность и не наказать виновных!

— Их не поймали? — сочувственно произносила я, выуживая нужные мне сведения.

— Одного… предположительно… она его опознала. И имя совпало, — я не знала, что спросить ещё, чтобы не показаться слишком навязчивой. Он горько усмехнулся. — но он племянник премьер-министра. Можете себе представить? Его невозможно упечь за решетку! Невозможно! Почему отменили самосуд? Ну, ничего, он мне ещё попадется…

Я притихла на некоторое время. Хоть что-то. Ещё бы имя узнать. Племянник премьер-министра! Ничего себе! Да уж, такую птицу не побьёшь из рогатки. Но, наверное, на каких-нибудь сайтах должно говориться о племяннике премьер-министра. Это, в принципе, можно вычислить. Знаком ли с ним Йесон? И если да, то… У него достаточно связей среди политиков, не только бизнесменов, почему же это должен быть обязательно именно этот тип? Нет. Они не знакомы, точно!

— Извините, я не должен Вас грузить всем этим, — молодой человек докурил и бросил окурок в урну.

— Вам нужно облегчить душу, да и, кто поймет, если не тот, кто в такой же ситуации? — я протянула ему руку и представилась. Он мне нужен будет. Надо завязать знакомство и, по возможности, выпытывать новости.

— ДжонХён, — он мягко сжал мою ладонь.

— Часто сюда приезжаете?

— Стараюсь, но пока безрезультатно.

— Ничего, время лечит, — я говорила банальные фразы, которые принято говорить. Ничего толкового к ним я добавить не могла, потому что на самом деле не знала ничегошеньки о подобных случаях.

— Вы сюда как, на такси добрались? А то могу подвезти, — парень улыбнулся, заиграв ямочками на щеках. — правда, у меня мотоцикл, не обессудьте.

— Ничего, я люблю ветер и скорость, — не то что бы мне было жалко денег на такси в обратную сторону, но если есть возможность ещё что-то от него узнать, то этим грех не воспользоваться.

Мы вместе дошли до конца территории, и я увидела шикарный блестящий байк. Он протянул мне шлем, застегиваясь на молнию и все кнопки, которые были на его одежде. Теперь понятно, зачем ему такая плотная экипировка.

— Шикарный конь, — погладила я сиденье, на которое мне предстояло сесть. — ты байкер? Ничего, что я на «ты»?

— Ничего, — он перекинул длинную ногу и кивнул, чтобы я пристраивалась сзади. — я не байкер. Я рокер. Играю на гитаре в рок-группе.

— Восхитительно! — изумилась я, обхватив его вокруг талии. Только я хотела позавидовать его девушке, как вспомнила, чем пока что завершилась их история любви и отринула все недобрые к ней чувства.

— А ты? Чем занимаешься? — крикнул он, заводясь.

— А я всего-навсего секретарша, — не стала лукавить я и сжала руки крепче. Он газанул, и мы полетели обратно в Сеул, оставляя позади одновременно унылое, но дающее надежды место.

Покушение

Весь оставшийся вечер свободного дня я провела у компьютера, в поисках резюме племянника премьер-министра. С ДжонХёном мне не удалось поменяться координатами. Я решила, что слишком странно и неприлично спрашивать номер телефона парня, который страдает по девушке, пережившей такие муки. Но раз он бывает в клинике не редко, то у меня есть шанс снова его там встретить.

Итак, дорогой племянничек. Я задавала различные запросы поисковым системам. В большинстве выдавало полную ерунду, никак не связанную с тем, что мне нужно. Чего я только не насмотрелась! Знаменитостей, репортажей с ковровых дорожек, заседаний парламента, референдумов и реклам голливудских блокбастеров. Потом кое-что начало прорисовываться, но чтобы убедиться, что это то самое, что я ищу, я провела ещё час за изучением одного и того же человека. Что ж, кажется, всё сходилось. Семья премьера была не большой и племянник был один. Ким ХиЧоль. Яркий представитель светского общества, известный романами с моделями и актрисами, отслуживший в армии. Я листала его фотографии. Лицо надменное и пафосное. Может на насильника и не тянет, но развязность и вседозволенность присутствуют точно. Теперь мне не терпелось узнать, знаком ли с ним Йесон? Я очень надеялась на отрицательный ответ и почти до дыр протерла простыню, возясь на ней, не в силах уснуть в предвкушении нового рабочего дня.

Я собиралась с мыслями и старалась не спешить с вопросами, но понимала, что тонко поинтересоваться вряд ли получится. Мой начальник не тот человек, которому можно навесить лапшу на уши, что я спрашиваю из праздного любопытства. Да он меня ещё на пороге насквозь увидит. Пока он был занят, и я ждала подходящей минуты, чтобы войти к нему, у меня автоматически рука водила мышкой по статьям о ХиЧоле, в поиске того, что он приобщен к делу об изнасиловании. Но всё было глухо. Разумеется, ДжонХён прав. Его не только не получится засадить за решетку, но и даже заикнуться о том, что такой человек связан с криминалом никто не позволит.

Красная кнопка зажглась, и я вдохновенно её нажала.

— Отчет готов?

— Да, принести? — обрадовано откликнулась я.

— Да. — конец связи. Я взмыла ввысь, схватив папку, и поспешила в кабинет. Сегодня я надела юбку чуть короче обычного. Самую малость. Интересно, если постепенно её укорачивать, он не заметит?

— Вот, всё готово, — я положила ему под локоть требуемые материалы, щепетильно мной собранные и расфасованные. Йесон не поднимал лица, подчеркивая в распечатке каких-то комментариев к кодексам важные для него вещи. — господин Ким, можно вопрос?

— Я слушаю, — что ж, мне и на затылок твой смотреть тоже приятно.

— Вы знаете некто Кима ХиЧоля? — я затаила дыхание. Что он на это скажет?

— Всё продолжаешь лезть туда, куда не надо? — не меняя интонации, саркастично заметил он. Но не разозлился. И то хорошо. — Зачем ты следишь за делом о дочери ХекВона?

— Вы в курсе? — я была готова удивиться, но передумала. Чтобы мой шеф чего-то не знал? Даже не надейтесь.

— Как ты думаешь, мне безразлично, как продвигается судебный процесс, в который всеми силами хотят затащить меня? — это риторический вопрос. Я покраснела. — А вот твой нездоровый интерес непонятен.

— Я… — он поднял лицо, наконец-то. Я вытянулась под его взглядом. — Вы не подумайте, что я с какими-то недобрыми намерениями. Я просто хочу убедиться…

— Что это был не я? — Йесон сосредоточено поджал губы.

— Нет-нет! Я не сомневаюсь, что это не Вы! Я хотела сказать, что хочу вывести наружу настоящих мерзавцев. — он засмеялся, правда, быстро успокоившись.

— Ты решила поиграть в сыщика? Серьёзно? — он глубоко вздохнул, на некоторое время отложив ручку. — Ты думаешь, что сможешь сделать больше, чем полиция Сеула, которую держит в тонусе ХекВон? Он, кстати, уже сам нанял частных детективов. Парочка следит и за мной.

— Вы так спокойно об этом говорите…

— А почему я должен нервничать, если за мной нет никакой вины? — всё верно. Что за глупости я несу. Я настоящая простофиля по сравнению с ним.

— Я думаю, что полиция Сеула на многое закроет глаза, учитывая, что с другой стороны на неё теперь будет давить премьер-министр, — всё-таки добавила я. Он вернулся к бумагам, махнув мне рукой, чтобы я оставила его, но я не удержалась, чтобы не сказать. — я всё равно узнаю, кто это сделал.

Я дошла до двери, чуть медленнее, чем обычно. Потому что надела сегодня каблуки чуть выше, чем обычно. Интересно, если понемногу преображаться, он не заметит? Я, конечно, никогда не одевалась вызывающе, но из-за предупреждений на собеседовании всё это время наряжалась, как монашка, не красилась и не распускала волосы.

— Будь осторожна, — услышала я вслед и прикрыла глаза от удовольствия ощущения заботы. Эфемерной, но такой сладостно очаровательной! — не упади с этих шпилек. — Черт!

Конечно, шпионского опыта у меня не было, но я наглядно призналась сама себе, что по сравнению с тем, как я выгляжу последние несколько недель, стоило мне уложить волосы, сделать макияж и переоблачиться — и меня было не узнать. Я узнала адрес ХиЧоля и следующим же вечером, после работы, решила за ним понаблюдать. За его образом жизни, местами, которые он посещает, маршрутами. Если он был один из тех, кто насиловал девушку то, по всей вероятности, других он знал лично, и он мог служить нитью к остальным соучастникам. Не могут быть мужчины, устроившие групповое насилие, чужими друг другу людьми.

Я поймала такси, приготовившись раскошелиться, и сидела в нем, в ожидании, выйдет ли сегодня ХиЧоль куда-нибудь или нет? Судя по тому, что мне удалось о нем узнать, он не гнушался постоянными вечеринками, клубами, посиделками и сомнительными тусовками. Последние сутки мне явно благоволила удача, потому что он спустился с крыльца подъезда элитного дома и, плюхнувшись в машину, тронулся в неизвестном пока мне направлении. Приотстав, мы сели ему на хвост. Я и водитель такси, который не спрашивал, что и зачем. Наверное, думал что ревнивица хочет застукать бойфренда за чем-то плохим. Если бы. Хотя, будь я девушкой, заподозрившей парня в измене — я бы не стала опускаться до такого. Либо поговорила бы по душам, либо бы послала его под сучий хвост.

Мы доехали до Каннам-гу, где, вихляя по переулкам, ХиЧоль остановился у плотных дверей какого-то злачного заведения и, припарковавшись слегка в стороне, выбрался и пошел внутрь. Я заплатила, сколько следовало, и только благодаря щедрой зарплате Йесона это не стало для меня разорительным. Поправив локоны, проверив внешний вид в карманном зеркальце, я плавно направилась туда же. Я не знала, что я там увижу и кого ещё встречу, но у меня с собой был газовый баллончик, и этого должно было хватить на крайний случай. На самый крайний — я очень быстро бегала. Особенно со страха.

На дворе уже стемнело. И район был не самым гостеприимным. Здание, в котором исчез ХиЧоль, ютилось на углу узкой улицы и совершенно темного переулка, так что когда подходишь к лестнице, ведущей в клуб, или что там за этими дверями, то ничегошеньки по правую руку от себя не видишь. Я пересекла дорогу, так как такси высадило меня не на виду. По мере приближения, я тщательно высматривала всё вокруг, запоминала и искала что-нибудь компрометирующее. Но я даже близко не знала, что ищу. На глаза мне бросился байк. Конечно, я не специалист в них, и все мотоциклы для меня в целом одинаковые. Но этот до того был хорош, что спутать невозможно. ДжонХён? Я притормозила и сдала назад. Где он? Тоже здесь? Что он тут делает? Я сглотнула слюну, страшась сотни разных догадок. Возможно ли… Можно ли гарантировать, что он внутри? Впечатленная американскими фильмами ужасов я, на всякий случай, посмотрела себе за спину. Я не могу открыто туда идти, если он меня увидит, то конец моей маскировке. Впрочем, тут достаточно темно, я сменила образ и с первого взгляда узнать меня нереально. Хотелось бы так думать. И всё же я перестраховалась и пошла большим кругом, решив подойти ко входу через тот переулок. Уж в нем-то меня не разглядеть.

Кирпичные стены казались грязными, и граффити выглядело в полутьме плесенью, покрывшей низ домов. Никогда не понимала этого уличного искусства. Если детишкам некуда пристроить руки — пусть лучше на грядках копаются, а не портят публичные места. Сельское хозяйство поднимут. Всё польза.

Я шла полубоком, боясь задеть голыми плечами что-либо, что я не вижу в темноте. И без того тесный переулок в двух местах был заставлен мусорными баками. Куда меня занесло? Зачем? В голову полезло множество вопросов, на которые я не могла ответить ничего, кроме «это ради Йесона». Я что, ополоумела от любви к нему? Ладно бы, если у нас хоть роман был. А то женатый человек, который меня не удостаивает и ласкового взгляда, и я, безответно тешащая себя какой-то утопической надеждой. А если он и впрямь маньяком окажется? Бред.

Чтобы не стучать каблуками, я, переборов сомнения, сняла туфли. Босые ноги брезгливо опустились на асфальт. Неслышно и незаметно я подкрадалась к концу переулка, где располагался вход туда, куда прошмыгнул ХиЧоль. Надеюсь, за это время он не вышел, всякое ведь могло быть. Метра за четыре я увидела, даже, вернее, ощутила тень слева у стены. Я затаила дыхание. Заметили ли меня? Кажется, нет. Напрягая глаза и жалея, что не обладаю кошачьим ночным зрением, я кое-как разобрала, что тень мужская и стоит ко мне спиной. Она тоже смотрит на вход клуба и чего-то ждет. Почему не заходит? Я стала догадываться. Как долго она простоит? Я не могла уйти и оставить её. Я должна была знать, чего добивается этот силуэт.

Мы остались стоять. Он не зная обо мне, а я не зная о том, как долго мне предстоит здесь пробыть. Время шло. Вместо того, чтобы приблизиться к ХиЧолю и начать реализовывать свой план проникновения на территорию противника, я застыла тут и бездарно разбазаривала минуты, часы. Ноги начали неметь, спина устала, а тень даже не шелохнулась. Она там живая, вообще? Иногда редкие признаки были: вздох ли, или шорох рукава о бок. Люди на секунду перестали ходить туда-сюда там, на улице. Загорелся огонек зажигалки, прикрытый ладонью от той стороны. Мне его было видно. Уголек сигареты, подобно вагончику горок на аттракционах, стал подниматься и опускать по волнистым линиям. Ну, дурак! Я максимально приблизилась и уже была почти за его спиной. Как глубоко он ушел в свои мысли, что ничего не замечает. И я хороша, играю тут в ниндзя. Милла Йовович умерла бы от зависти.

Дверь в очередной раз распахнулась, и на пороге возник ХиЧоль. Я услышала прямо перед собой характерный щелчок. С таким выскакивает лезвие из складного ножа. В подтверждение я тут же увидела серебристое мерцание в занесенной руке. Я, силясь не ахать и не шуметь, бросилась вперед и повисла на этой руке. Испуганный несостоявшийся преступник пытался откинуть меня, но я намертво вцепилась. Он подключил вторую руку и я, побоявшись, что он перекинет нож в неё и пырнет меня взамен сбежавшей жертвы, отскочила к стене напротив. Тень посмотрела туда, где был ХиЧоль. Мгновение назад был. А теперь не был. Шанс упущен. Из кармана вновь была вытащена зажигалка и огонек, уже не прикрываемый, разлил слабый, но достаточный для близкого обзора свет. Лицо ДжонХёна предстало передо мной. Злое, яростное, ненавидящее.

— Ты? — узнал он, после того, как очень долго всматривался. — Что ты тут делаешь?!

— Спасаю тебя от глупости! — выпалила я, отодвигая его руку с зажигалкой в сторону.

— Глупости? Ты прекрасно поняла, что я хотел сделать! Он должен ответить за то, что совершил! Не сегодня, так завтра, я всё равно найду его и распорю от края до края!

— И тем подтвердишь, что ты дурак! — воспитательно прошипела я и, напялив туфли и схватив его за руку, потащила обратно, на светлое место, большим кругом, под фонарь. Он, запинаясь, пошел за мной, всё ещё не понимая, что к чему.

Мы вышли на пустынный тротуар, где красноватым лучом лампочка отсвечивала от кирпичей. Это был задний двор соседнего клубу дома. У него, только с фасада, припарковал ДжонХён свой байк.

— Ты не должен его убивать! — убежденно сказала я, остановившись и повернувшись к нему лицом к лицу.

— Почему это ещё? — парень хмыкнул. — Думаешь, я боюсь или страшусь, что меня посадят? Мне плевать!

— Да мне плевать, что тебе плевать! — крикнула я. Он полез за сигаретами. Довела, бедного, опять. Я такая. — Ты хоть понимаешь, что он единственный, кто может вывести нас на остальных? Без него ты никогда не доберешься до других, это тебе ясно? Мертвый ХиЧоль — бесполезный ХиЧоль!

— Кто ты такая? — ДжонХён подозрительно и неприязненно на меня посмотрел. Действительно, сейчас мне придется многое объяснять. И теперь на его симпатию можно было не надеяться. — Откуда знаешь всё?

— Я… — полная идиотка, которая безответно любит человека, который подозревается в зверском изнасиловании и которому на неё всё равно, но она рискует здесь своей задницей, чтобы доказать, что он белый и пушистый. Мне вообще нечего было о себе сказать. Из разумного. — ладно, давай на чистоту. Только, пожалуйста, выслушай до конца и не делай преждевременных выводов! Договорились?

— Валяй, — я собралась с духом, глядя на его пальцы, зажимающие сигарету. Меня завораживало это зрелище. Мало мужчин красиво курят. Он один из них.

— Я, как и ты, хочу найти тех, кто совершил это преступление. Только поводы у нас с тобой несколько разные, — он не перебивал и внимательно слушал. — ты любишь ту, что пострадала, и хочешь отомстить. Я люблю того, кого хотят обвинить в этом, и защитить.

— Кого? — он свел брови к переносице. — Неужели ХиЧоля?!

— Нет! Нет-нет, — я затрясла головой. — наверное, ты слышал, что в организации ХекВон обвиняет Йе… господина Кима.

— Ах, этого? Он у меня второй на очереди, — ДжонХён зашипел, как разъяренная змея.

— Он тут ни при чем! — в который раз повторила я. Чаще эти слова крутились в голове. Вслух произносились реже. — У него конфликт вышел с ХекВоном, я видела его! Из-за той ссоры всё и началось. Но Йе… господин Ким не такой! Клянусь, он порядочный человек!

— Ты его жена, что ли? — парень докурил и, не найдя вокруг урны, бросил окурок под ноги и наступил. Я потупилась.

— Нет.

— Любовница? — я вжала голову в плечи. Что за клоунада…

— Нет. — я не стала ждать очередного вопроса. — Я его секретарша.

— Влюбленная в шефа? — ДжонХен усмехнулся. Как я и подозревала, его взгляд стал холодным и презрительным. — Конечно, ты будешь считать его невинным. Влюбленные женщины слепы.

— Как и мужчины, — парировала я. Он замолчал. Мы оба знали, что его безумие не слабее моего. Но моё пока держится в рамках закона. — слушай, я готова помочь тебе убить ХиЧоля, если ты позволишь мне сначала выйти через него на других.

— Как ты хочешь это сделать? — приподнял он бровь.

— Я думаю, что молодой девушке проще проникнуть в мужские тайны, чем другому мужчине.

— Соблазнить его хочешь? — я сделала многозначительную гримасу. — Не боишься, что он и тебя где-нибудь за городом со своими друзьями отжарит?

— Я предупреждена, а значит вооружена! — мне было страшно, что всё может так обернуться, но, как у всех не пуганых и не испытавших на своей шкуре определенные ужасы, страх оставался в подсознании и не руководил мной, заставляя совершать логичные поступки: спрятаться, бросить всё, не лезть никуда. — Боюсь.

— Свалилась ты на мою голову, — я опустила взгляд следом за его. В пальцах он вертел сложенный нож. Представляю, какое разочарование он испытал, когда не пустил кровь врагу. В нем, наверное, всё кипит и бурлит.

— Помоги мне немного, пожалуйста!

— Каким образом? — ДжонХён поправил челку и медленно пошел обходить здание. Я побрела рядом.

— Я ничего не знаю об этих тварях. Я ведь не общалась с твоей девушкой. Я не знаю их примет, на что смотреть, какой ориентир взять? Если бы только можно было поговорить с ней…

— Нельзя, — молодой человек обогнул угол. Я рядом. — они были в масках. Без масок были двое. ХиЧоль и ещё один. Поэтому она его и узнала. Остальных она сама не представляет.

— И никаких примет? — до последнего хотелось верить, что я сейчас, вот так просто и вдруг, получу какую-то огроменную подсказку, которая решит всё и укажет верный путь.

— Никаких, — парень смотрел под ноги. Ему было больно. Даже мне это передавалось. — у них был предводитель. Он вроде как заправлял процессом. Он был в красной маске, а другие в черных. Он сказал ей напоследок, что эта красная маска всегда хранится в его прикроватной тумбочке. И по ней всегда его можно обнаружить.

— Юморист, — не выдержала я. Какая изощренная фантазия заставила так пошутить над изнасилованной девушкой? Какой извращенец! Не-не, это я так. Слово просто подходящее. — и свидетелей никаких нет?

— Откуда? — мы дошли до его мотоцикла. Машины ХиЧоля уже не было на месте. Само собой. — Всё произошло в поле, за городом. Её случайно нашел парень из поселка рядом. Ехал утром на работу и приметил что-то странное.

— А он ничего подозрительного не заметил? — не унималась я.

— Слушай, ты думаешь, что ты самая умная? Все следователи задавали эти вопросы. Ничего! Глухо, пусто, понимаешь? Если бы было хоть что-то — уже бы все знали. Но остается только пытать ХиЧоля, но кто его даст пытать? Поэтому его убить легче!

— А я всё-таки попробую попытать, — своим мыслям улыбнулась я. Нет, мне было вовсе не приятно думать о том, что придется очаровывать садиста и преступника, но думать, что у меня получится большее, чем у других радостно, хоть и самонадеянно. — и ещё я хочу поговорить с тем парнем. Который её нашел.

— Его личность скрыта в интересах следствия, — уточнил ДжонХен.

— Но ты же его должен знать? — просяще закрутила я пальцем по сиденью байка. Но через секунду поняла, по глазам молодого человека, что он не в том состоянии, когда можно клянчить. Я успокоилась. — Пожалуйста, познакомь меня с ним! Уверена, он обратил на что-нибудь внимание.

— Нет, — он забрался на мотоцикл. — последнее, что могу для тебя сделать — это опять подвезти. Садись.

— Спасибо, — сдалась я, с трудом залезая на железного скакуна так, чтобы не задралась юбка. — ДжонХен.

— Что? — обернулся он, прежде чем надеть шлем.

— Оставь мне свой номер, пожалуйста. Думаю, нам лучше быть на связи.

Он ничего не ответил, но когда доставил меня до дома, протянул визитку. Я с благодарностью её приняла и отправилась спать. По пути к кровати меня посещали новые планы, идеи сумасшедшей. Как можно напроситься в гости к Йесону? Как оказаться у него дома и заглянуть в ящик его прикроватной тумбочки? Что в ней может быть и, самое главное, чего там нет и быть не может? Красная маска… а если бы меня изнасиловал господин Ким, я бы продолжала считать его хорошим? Можно ли любить человека, который с тобой обошелся подобным образом? Нет, наверное, нет. Скорее всего, нет. Поэтому я обязана обелить его. Потому что любить идеального шефа — это одно. А любить отвратительного бесчеловечного изверга — вот настоящее извращение!

Свидетель

Стоило ли напрямую спросить Йесона о красной маске? Если я доверяю ему и убеждена, что он не имеет отношения к изнасилованию, то почему бы нет? Остановиться перед этим вопросом означало, что я боюсь спугнуть его и испортить его разоблачение. Нет, я должна быть с ним честна. В конце концов, очутиться у него дома — это заоблачная высь. Никто меня туда не пригласит и не пустит в ближайшие … долго, в общем, мне туда пробираться. Если уж суду не удаётся получить ордер на обыск, то куда мне? Нет, прямота, искренность и вера в стерильную биографию шефа — вот моё оружие!

Он подписывал поднесенные документы и я, слегка склонившись над ним, смотрела на его ловкий росчерк пера. В совершенной картине, где присутствует мужчина-руководитель и женщина-подчиненная, я должна была бы быть в белой блузке, чьи две верхних пуговицы расстегнуты, демонстрируя кружевной бюстгальтер; мой локон случайно упал, щекотнув ему ухо, он поднимает взгляд и там мои глаза за узкими стеклами очков, с длинными ресницами, и губы во влажной красной помаде облизываются розовым языком.

На деле я не ношу очков. И всё ещё не крашусь. И волосы туго забраны в пучок. А под сурово-серым пиджаком темно-бордовая водолазка. А посмотреть на меня Йесону не придет в голову, пока я не докажу по новой при нем теорему Ферма, как минимум. Или не изобрету лекарство от рака. Что касается стриптиза или соблазнительного маневра в духе Шерон Стоун из «Основного инстинкта», то это прямой путь к увольнению, а не привлечению внимания.

— А у Вас есть красная маска? — ни к чему так поинтересовалась я. А почему бы нет? С тем же успехом я могла спросить о его любимом десерте или во сколько ему удобнее завтра принять иностранных компаньонов?

Странность вопроса возобладала над непробиваемостью Йесона. Он обернулся.

— Красная маска? Какая? Маскарадная? — я тщетно пыталась понять из выражения его лица хоть что-то. Если он играл непонимание, то он был просто гениален. Впрочем, он же мог быть заказчиком, а не исполнителем, и знать о маске тогда ему было не обязательно.

— Любая, — я пожала плечами. В попытках подавить в себе вожделение и любовь к начальнику, я становилась странноватой. Да ещё после того, как решила ввязаться в расследование. — может, лежит у Вас в прикроватной тумбочке в ожидании Хэллоуина. Он же скоро.

Я впилась глазами в его лицо. Ну, давай же, дрогни. Я повторяю дословно слова насильника-изувера. Если это ты, то ты выдашь себя, непременно выдашь.

— Юным девушкам лучше не знать, что лежит в моей прикроватной тумбочке, — иронично улыбнулся господин Ким, завертев между пальцами ручку. — я люблю шалости, которые смутят их чуткую душу.

Я зарделась и, быстро схватив подписанные бумаги, быстро покинула его кабинет. Зачем он это делает? На что намекает? На то, что он всё-таки способен на грязные и отвратительные вещи? Что делать разной мерзости в его тумбочке, если он женат? Или он над женой издевается? Обычно изысками увлекаются до тех пор, пока не вступят в брак. В нем-то уже изощряться зачем? Я переставала понимать, что думать. Он был загадкой, похуже пресловутого и заезженного кота Шредингера. Йесон вроде бы имеет отношение к изнасилованию, но в то же время нет. Может, их два? У меня разыгралась фантазия в стиле латиноамериканских сериалов. Обязательно должен присутствовать плохой брат-близнец в противовес хорошему. Или у него самого раздвоение личности! В полнолуние он превращается в одержимого. Это ведь оправдает его в глазах общества? Он нормальный и добрый, если бы не психическое заболевание.

Вечером, на полпути домой, я обнаружила, что забыла ключи от дома на работе. Я совсем забегалась. Дел было валом. Мы трудились с ЕнБом в режиме нон-стоп и сегодня даже пропустили перерыв. Дважды приходилось бегать на другой этаж, в бухгалтерию, торопить их и перепроверять лично. В связи с последними событиями мне передалось от господина Кима возникшее недоверие к людям. Я теперь любого сотрудника готова была опрашивать и проверять на наличие преданности и патриотизма. С таким усердием, я могла бы стать работником года, если бы всё-таки прорвалась через чертов испытательный срок!

Я, потревожив охранника, вернулась на родной семнадцатый этаж и, нашарив свою связку ключей у погашенного компьютера, заметила свет в щели под дверью Йесона. Он забыл выключить? Или он ещё здесь? Я тихонько подкралась к кабинету и прислушалась. В полнейшей тишине отгоревшего дня было слышно, как мужчина разговаривал по телефону. С кем — неизвестно.

— Она ни в коем случае не должна узнать, ты же понимаешь. Да, я сделаю всё, чтобы она осталась в неведении. Ты же догадываешься, что за этим может последовать… — о ком он говорил? Кто — она? Я? Дочь ХекВона? Ещё кто-то? — Да, он мне тоже не нравится. Он явно в курсе того случая… а, значит, он один из нас. Вот это и пугает.

У меня мороз пошел по коже. Из кого — вас? Что происходит? Как же мне не нравится то, что я услышала! Подслушивать не хорошо, это отвратительно! Всё можно не так понять. И да, я всё не так поняла. Я отступила и, на цыпочках, добралась до лифта, оглядываясь, не вышел ли Йесон. Мне стало страшно подумать, что он меня тут заметит. Казалось, что он переместится быстро, как мистический вампир, и растерзает меня прямо тут. Я жала и жала кнопку, пока двери не открылись. Хотелось бежать и, как только я опустилась на первый этаж, я побежала. Мне хотелось скорее домой. Что я такого услышала? Ничего, по сути. Эти слова ничего не значили. В жизни господина Кима всё время всё было тайно и неразборчиво, что же должно было измениться? Изменилось то, что я стала подозревать его в преступлении. То, что я отрицала и не хотела брать в голову — оно само вышло на меня и решило проглотить, как кит Иону.

Трясущимися руками, я достала мобильный и набрала с визитки номер ДжонХена. Не сразу, но он поднял. Я представилась, и он быстро узнал меня.

— Послушай я… — я перевела дыхание. То, что я волнуюсь, было слышно за версту. — я готова помочь тебе разоблачить Йесона, если мы докажем, что он причастен. Только, пожалуйста, давай найдем улики?

— Ты что-то узнала?

— Ничего конкретного, но… у меня появились подозрения. — неужели он не захочет со мной сотрудничать?

— И с чего ты хочешь начать?

— Дай мне поговорить с тем парнем, что нашел твою девушку. Это важно! Клянусь, я никому не скажу, кто он и, подавно, не буду обсуждать это со своим начальником. А потом я возьмусь за ХиЧоля. У меня получится, вот увидишь! — молчание. Пауза. Затянувшаяся пауза. Я успела более-менее наладить частоту вздохов. Одышка отходила.

— Я заеду за тобой завтра, — выдал он и мы стали договариваться о нюансах.

На мотоцикле мы пересекли пустынное поле. После того, как мы свернули с шоссе, мы ещё долго по этому полю ехали. Удаленное место. Ни души. Не удивительно, что никто ничего не видел и не слышал. До поселка пришлось трястись по плохой дороге, огибая невысокие холмы, которые, однако, не давали просматривать горизонт. Между какими-то из этих возвышений и был устроен шабаш, на котором принесли в жертву честь и психическое здоровье дочери ХекВона. Меня пробрала дрожь неприязни.

Прислонив глянцевый байк, в бока которого можно было глядеться, как в зеркало, к облупившемуся штакетнику, мы приблизились к низкому частному домику, который окошками-глазками смотрел на бугрящуюся даль. От него веяло бедностью и старостью. Обычно в таких живут бабушки и дедушки, обреченные на одиночество без посещений внуков и детей. Точно ли тут жил молодой человек? Я успела нарисовать сотни образов, как должен выглядеть хозяин этой мазанки.

— Предупреждаю, он мне не нравится, — произнес ДжонХен.

— Почему? — удивилась я. Он же спас его девушку!

— Потому что с ним она может говорить, а со мной — нет, — парень поджал губы. Теперь понятно. Я, наверное, вела бы себя также. Нет, не знаю я, как себя вела бы! Я готова сейчас оправдать любые поступки изнасилованной, потому что если Йесон виноват, то я, каким-то образом, всё равно ведь соучастница. Я же служу ему. И тогда и я виновата, и все мы никогда не сможем искупить свой грех перед бедной девушкой, так что, пусть говорит, с кем хочет и отворачивается от кого хочет. Но ДжонХена, всё же, жалко.

Я постучала в дверь и стала ждать. Переглядываясь со своим сопровождающим, я убила минуту, за которую стала переживать, что внутри никого нет.

— А он точно тут? — бросила я за плечо ДжонХену.

— Я позвонил ему и предупредил.

— Ладно… — я поворачивала голову обратно, когда дверь скрипнула, и в проеме появился молодой человек. Выше меня, брюнет, пронзительный и умный взгляд, интересные и острые черты лица. — здравствуйте.

— Добрый день, — он увидел ДжонХена, с которым был знаком, и понял, кто я такая. Его предупредили о неугомонной любопытной. Я назвалась и протянула руку. Он приятно, но сдержанно, улыбнулся, и ответил тем же. — ХимЧан. Проходите, а то, кажется, дождь намечается.

Мы вошли за ним и расселись на тесной и пыльной кухоньке, где всё было так близко друг к другу сдвинуто, что мы с ДжонХеном соприкасались под столом коленками. Хозяин дома поставил чайник на конфорку и приготовился отвечать на мои вопросы, которые, чувствовалось, ему уже наскучили. Свидетелей-то по такому громкому делу не было, и он был единственный, кого можно было помучить. Я попросила рассказать для начала всё, что он видел и знал. Пока он медленно и вдумчиво повествовал, я разглядывала его, а ДжонХен извинился и вышел курить на крыльцо. Конечно, ему всё это слушать в очередной раз, как нож по венам.

ХимЧан обладал красивым басистым голосом, успокаивающим и размеренным. У него были мужественные руки и уставшие глаза, зауженный подбородок и резко, но дивно, выдающиеся вперед аккуратные губы, продолжающие эффектный, почти классический, профиль. Я заслушалась и залюбовалась. На фоне испуганного разочарования в Йесоне, я готова была поддаться безыскусному шарму новоиспеченного знакомого. Из носика чайника потек пар и он, сняв его, разлил кипяток по чашкам. ДжонХён вернулся, набравшись свежих сил для прослушивания.

— Значит, ничего подозрительного? Никаких следов? — хмуро подытожила я.

— Следов-то там было полно, — ХимЧан развел руками. — но поди ж, пойми, где чьё. От ног следы сильно закатаны следами от шин, а пока приехали опера на место, то и сами там понатерли, и дождь прошел.

— А какие-нибудь обрывки одежды?

— Ну, исследование места не я проводил, — он улыбнулся, будто стыдясь, что позволил себе это при данных обстоятельствах. — когда я подъехал, то одежда была только её…

Он покосился на ДжонХена, чей остекленевший взгляд остановился на ложке, лежавшей рядом со мной. Да, лучше бы, конечно, нам было поговорить с глазу на глаз.

— А ты… — ХимЧан обратился ко мне. — её подруга, да?

— Не совсем, — зачем врать? Если он имеет доступ к жертве, то он ей расскажет о какой-то неизвестной, назвавшейся подругой, и поднимется шумиха, меня найдут, я окажусь секретаршей Йесона и пиши — пропало. — я что-то вроде… частного детектива.

— Вот как? — мы решили не привлекать в разговор ДжонХена и не выводить его пока из состояния отключки. О чем он сейчас думает? Что представляет? Пытается отвлечься или терзается? — А кто тебя нанял?

— Сама нанялась, — улыбнулась я ему. Он мне определенно нравился. — любопытство не порок, а такое хобби.

— Ну, ясно, — он пододвинул ко мне тарелку с печеньем. — а, цель? Найти преступников? Во имя справедливости?

— Да, именно, — я кивнула, с аппетитом откусив выпечку.

— И как расследование, движется?

— Я надеялась, что от тебя получу помощь, но… — сожаление отразилось на моей мимике.

— А ты слышала, что одного уже нашли и пытаются допрашивать?

— ХиЧоля? Да, я в курсе, — похоже, об этом знало от силы человек двадцать на весь Сеул и все — непосредственные участники процесса. — я хочу и через него попробовать найти остальных.

— Тогда ты, наверное, и знаешь, кто он такой? Не боишься? — ХимЧан откинулся на спинку ветхого стула, допив чай. — Племянник премьер-министра… как ты к нему подберешься?

— У меня есть некоторые соображения, — я потерла ладони и посмотрела за окно. Дождь обещал скоро кончиться, тогда и поедем. — хочешь помочь?

— Сказать, как есть? — ХимЧан навалился локтями на стол и посмотрел мне в глаза. — Хочу. Я хочу найти этих уродов и посмотреть им в глаза. Я не представляю, как таких земля носит!

— Тебе нечего в это вмешиваться, — подал признаки жизни ДжонХен. — ты нам никто, чтобы лезть в это дело! И без тебя разберемся. Найдем и четвертуем!

— И оскопим, — подсказала я. — но лично я от помощника не откажусь. Ребята, нам лучше действовать сообща. Так больше шансов на успех.

— Согласен, — кивнул ХимЧан.

— Дождь почти перестал, — ДжонХен поднялся и опять потянулся за пачкой сигарет в кармане джинсов. — жду тебя на крыльце и поедем. А то поздно будет.

Логово

Но при свете дня на работе снова всё было прекрасно. Господин Ким, проходящий к себе в кабинет, шагающий прямо и деловито, дорого одетый по горизонтали и вертикали, и бесценный для меня по всем диагоналям. Я смотрела на этого молчаливого и вечно думающего человека и ругала себя за панику, позволившую в нем усомниться. Мало ли что мог означать тот разговор? Он мог говорить с кем угодно, о ком угодно. О чем угодно. О старой тетушке, которая страдает нервными расстройствами и не должна знать о смерти старого пса. О двоюродном племяннике, который знает о каком-нибудь семейном секрете и шантажирует родственников, но его жалеют, ведь он один из них, и это пугает. Да любые ситуации можно подогнать под его слова. И они будут безобидными, не связанными с преступлением.

В образовавшийся свободный промежуток времени я пыталась сопоставлять факты, которые поведал ХимЧан. Должна заметить, что один из них оказался для меня душеспасительным. Дочь ХекВона села в машину к молодым людям, одним из которых был ХиЧоль. Второй назвался Шивоном. Значит, это были не Йесон с ДонУном. По крайней мере, не они заманили в ловушку бедную девушку. Больше ничего нового я от косвенного свидетеля не узнала, но мы договорились созвониться, если вдруг он что-то вспомнит, или у меня возникнут вопросы.

Новое имя — Шивон. Разумеется, я сразу попыталась найти кого-то с таким именем в интернете. Куда без рефлекса набрать интересующий предмет в поисковике? Но искать только по имени — это как иголку в стоге сена. Бесполезно. Я попыталась набрать это имя в совокупности с именем ХиЧоля, но это тоже не дало результатов. Да и следствию было давно известно второе имя, если бы Шивона просто было бы найти, он бы был уже найден.

— Добрый день, прелестная леди, — я высунулась из-за экрана и увидела ДонУна. Что ему тут было нужно? — могу я пройти к Йесону?

— О Вас сегодня не предупреждали, — холодно отрезала я. — сейчас спрошу.

— Бросьте, я же друг…

— Сейчас спрошу, — ещё более ледяным тоном повторила я и нажала на кнопку коммутатора. Если кто-то и мог бы втянуть Йесона во что-то недоброе, так этот щегол! Опять весь расфуфыренный, как на продажу. Мажор. Шел бы работал, всё-таки будний день. — господин Ким, к Вам господин ДонУн.

— Проведи, пожалуйста. — коротко сказал Йесон и отключился. Я с затаенной злобой покосилась на гостя.

— Проходите, — я даже встала, чтобы проводить его до двери, но на самом деле просто жутко хотела услышать хотя бы пару фраз из того, о чем они будут говорить. Молодой человек игриво меня оглядывал, идя к кабинету.

— Вам бы больше пошло улыбаться, мисс. — как ты, негодный повеса? Я чуть сморщила нос и, приоткрыв перед ним дверь, вернулась на своё место. Ещё флиртовать со мной будет?! Да я даже со своим шефом так не делаю! Не по моей вине, конечно. Я бы с радостью.

Мой мобильный затрещал о столешницу рядом со степлером. Я схватила его, не сразу сориентировавшись, что это мой личный, а не рабочий телефон. Но увидев имя ДжонХена опомнилась.

— Да? — если он сам позвонил, то это должно быть что-то весомое.

— Привет, я подумал, что тебе будет интересно узнать, как продвигается расследование.

— Ещё бы! — воодушевилась я. — Что-то нашли?

— Да, она опознала того, кого зовут Шивон. — я испытала смешанную с разочарованием радость. Меня обскакали и я, как сыщик, ничего не стою. Никак не могу пригодиться и найти что-то сама. — Но это опять бесполезно. Он просто очередной безнаказанный тип, которого я пристрелю.

— Кто он?

— Меценат, альтруист, верующий прихожанин с безупречной репутацией, жертвующий большие средства на храмы и во благо религии. Ни пятнышка. Никто не верит, что это он и скорее её сочтут за безумную, чем его за насильника, — ДжонХён скрипнул зубами. — почему всё так?! Дерьмо…

— А он связан с ХиЧолем? Они знакомы? Если так, то ведь можно же…

— Нет, между ними ничего общего. Никто никогда не видел их вместе. Общих дел нет. Точек соприкосновения тоже. — он угрюмо выдохнул. Как и я, парень прекрасно осознавал, что всё это было, но хорошо спрятано. А если что-то где-то и пробилось, то коррупция, взяточничество и связи ликвидировали ненужную проглядываемость черной стороны.

— Мы найдем их. Обязательно найдем, — пообещала я, почему-то до сих пор продолжая верить себе, хотя ничего у меня из задуманного пока не вышло. На Шерлока я явно не тянула. Видимо, не тому училась долгие годы.

Я опять полезла в бездонные просторы сети, теперь уже набивая более осмысленные словосочетания. Шивон, благотворительность, церковь, католик. Помытарствовав по нравоучительным сайтам, смахивающим на сектантские, я наткнулась на фотографии с открытия какого-то фонда, где высокий подтянутый брюнет жал руки другим, не менее добрым дядям, раскошелившимся на благо общего дела. Все улыбались, а у Шивона было выражение лица апостола, несущего святое послание. Лицемерие насквозь, неужели я одна это вижу? Ладно же, доберусь я до тебя.

Почти закрыв страничку, я всё же решила долистать фотоотчет и чуть не подпрыгнула на стуле. На одном из снимков, где все благодетели вытянулись в ряд, чтобы запечатлеть для истории героев, через два человека от Шивона стоял ДонУн. У меня на затылке зашевелились волосы. Ну, стоит ведь, просто стоит! Почему я тут же готова обвинить его во всех смертных грехах? Даже если он знаком с этим святошей — это ещё ни о чем не говорит! Но если знаком, то он связующее звено между Шивоном и Йесоном. А этого мне совсем не надо.

Не знаю, как долго я просидела уставившись в изображение, но когда я услышала донесшиеся голоса из распахивающейся двери, я тут же свернула браузер. Господин Ким провожал ДонУна после беседы. О чем вы там говорили? О чем? Почему нужно быть такими загадочными и нельзя сказать мне, простой и беззлобной девушке, что вы там обсуждаете? Вам все равно, а мне легче станет.

— Йесон, скажи своей секретарше, что нужно быть более дружелюбной, — подошел он ко мне, опять взявшись за старое. Но теперь я уже не торопилась послать его подальше. Он мне теперь нужен был. Должен был пригодиться. Ведь он в любом случае что-то знал. Хоть что-нибудь. О Шивоне ли или о Йесоне. Или об обоих сразу.

Господин Ким, ничего не сказав, улыбнулся. Я тоже улыбнулась и посмотрела молодому человеку в глаза.

— Извините, я на работе всегда немного неприятная, не обращайте внимания. — я ощутила, как насмехается надо мной начальник, с которым я была как тающий кусок масла, из последних сил держащийся за холодную маслёнку, чтобы не сорваться и, размякнув, не намазаться на него.

— Ей нужно отдохнуть, — Йесон отвернулся от меня, обернулся на ЕнБом, механически проверяя, как обстоят дела вокруг. Казалось, его взгляд ни на чем не задерживается, но можно было быть уверенной, что он в деталях может описать всё, что находится рядом. — она слишком много работает и хочет погубить свою молодость в этом скучном офисе.

— Неправда, — покраснела я и ещё шире улыбнулась ДонУну. — не слушайте его, меня всё устраивает, и работу я свою ценю. — я испугалась, что этот разговор опять придет к тому, что мне не надо тут задерживаться.

— Так, всё равно надо развеяться! — парень опять прислонился к моему столу. — Что на счет как-нибудь пообедать вместе?

— Я подумаю, — поглядывая на шефа, я наивно ждала, что он попросит друга не совращать его сотрудницу, но ему было однозначно ровно. Ах, так?! Что ж, а мне-то Ваш товарищ очень пригодится для корыстных целей. Я протянула ему свою визитку. — звоните. Договоримся.

Не ожидавший уже такого успеха, ДонУн с приятным восторгом принял мой номер телефона и попрощался, пообещав позвонить в ближайшие сроки. Йесон плавно, как тигр на охоте, приблизился к моему рабочему месту, встав по ту сторону стола с запрятанными в карманы руками. Мне кажется, что люди, постоянно прячущие руки, скрывают многое. Я не психолог, но думаю именно так.

— Даже не знаю, стоит ли спрашивать, откуда такая щедрость, — ирония пробежала в его глазах. — новый подозреваемый в маленьком деле юной мисс Марпл?

— С Вашей проницательностью могли бы просто сказать мне, кто изнасиловал дочь ХекВона, — не выдержала я, не отводя взор от его лица. Фанатизм перед умом босса заставлял меня верить в его сверхспособности.

— Понятия не имею, — пожал он плечами. — Я думал, что это ты занимаешься распутыванием этого дела.

— Я и занимаюсь! — нужно взять себя в руки, а то я становлюсь никуда не годной. С такой эмоциональностью нельзя ввязываться в серьёзные дела. Йесон был прав на собеседовании — я слишком женщина во всем, а нужно быть разумом, рассудком, который хладнокровно решает задачи. — Но если бы Вы помогли мне немного… Вы же явно знаете больше, чем я. У Вас должны быть свои соображения на этот счет!

— У меня есть одно… — я замерла, ожидая откровения. Честности, правды, приоткрытой завесы. — я думаю, что хочу выпить капучино. С маленьким французским круассаном. Принеси в течение получаса, пожалуйста.

Я тихо процарапала стол ногтями. Йесон отправился в кабинет, а я полезла в телефонный справочник, звонить в ближайший ресторан, где можно было заказать круассаны. Что это его разломило? Он всегда пьёт черный кофе. Самый что ни наесть натуральный, строгий и консервативный черный кофе. А тут капучино! Решив, что в интернете, опять же, нужный и ближайший ресторан отыщется проще, я вбила в него заказ шефа и, получив ссылки на обои для рабочего стола с аппетитными булочками и чашечками, наткнулась на первой же странице результатов поиска на сайт клуба «CROISSANT & CAPPUCCINO». Любопытство и развивающаяся привычка на всё обращать внимание, заставили меня перейти туда. Так-так. Гламурный клуб для великосветских тусовок. Заказ столика, бронирование места, вход по спискам. Афиша мероприятий. Я уже почти забыла, что должна была делать, когда открыла раздел «Наши гости». Звезды, знаменитости, спортсмены и артисты, художники, фотографы и певцы. Ким ХиЧоль. У меня глаза полезли на лоб Неужели?! Значит, он частенько там бывает? Ну, а что ещё ждать, я же уже читала, что он любитель вечеринок. Я опять открыла расписание. Ближайшее пати завтра. В одиннадцать вечера. И пусть послезавтра мне рано на работу, но это шанс. Возможность приблизиться к племяннику премьер-министра. Он ведь должен там быть, иначе бы Йесон мне не намекнул. Минуточку, он намекнул мне? Он помог? А если бы я не додумалась? Проверял меня на сообразительность? А если он специально меня туда заманивает? Всё-таки с этим мужчиной нужно быть внимательнее. И осторожнее. Так, на всякий случай. Я ещё раз тщательно всё там изучила и пошла к кофеварочной машине.

Когда пять минут спустя я поставила перед господином Кимом обычный черный кофе с кусочками горького шоколада, как он любил, то я заметила на его губах едва уловимую ухмылку, которая, словно мираж, исчезла и не появившись.

— Вы не могли бы достать мне пригласительный билет в одно заведение? Мне туда очень нужно попасть. — тоном проигравшей попросила я. Йесон открыл ящик и, не глядя, протянул мне кремово-бархатный конверт с витиеватой надписью «CROISSANT & CAPPUCCINO». Ошалев так, что брови мои достигли линии волос, я протянула за ним руку.

— Надеюсь, за тобой есть кому присмотреть, — господин Ким приподнял чашечку и, отпив, вытер кофейный потек на стенке. — мисс Марпл дожила до старости, чего и тебе желаю. Только не старой девой, как она.

Я прикинула, что ДжонХёна с собой брать не стоит. Он может сорваться и броситься на ХиЧоля при малейшем его приближении. И всё испортить. А мне нужно было узнать, кто остальные. Кто все те, кто участвовал в насилии над девушкой. Конечно, теперь ХиЧоля можно было убить, ведь был ещё Шивон… но помышлять о таком рано. К Шивону, может, я вообще не проберусь, а тут хотя бы что-то. Поэтому я позвонила ХимЧану. Извинившись, что прошу о такой поздней компании, я почти начала оправдываться и обосновывать, но он прервал меня, тут же согласившись. Разумеется, он со мной поедет, прикроет, постережет. Внутрь нельзя было со мной идти не только потому, что пригласительный один, но и потому, что спутник мне не нужен. Я же собралась очаровать ХиЧоля. Втиснуться к нему в доверие. Хотя бы на ночь, чтобы попасть к нему домой и поискать улики, адреса, связи, порыться в личных вещах.

Не задержавшись в офисе ни на минуту дольше, чем требовалось, я принеслась домой и стала приводить себя в порядок. Знать бы, что любит этот мерзавец! Как себя подать? Что говорить? Я мучилась с прической, макияжем, нарядом. Все мне казалось не достаточно хорошим. Серебристые тени — холодно, золотистые — вульгарно. Красная помада — дешево, бледно-розовая — не призывно. Я останавливалась на всём усредненном и в целом получилась какой-то никакой. Хотя укладка волос мне понравилась. Долго выбирая, чем похвастаться: грудью или ногами, я поняла, что сверху особенно хвастаться нечем и надела платье короткое, а не с декольте. Яркое надевать смысла не было. В клубах краски и цвета теряются. Я облачилась в черное.

Билет, выданный мне Йесоном, был на имя PR-менеджера неизвестной мне фирмы. Это логично, ведь всё ещё секретарша того, на кого пала тень скандала, не должна была привлекать к себе любопытных взглядов. Я опрыскала себя духами, как комнатное растение в жару, натянула чулки, обулась и выбежала. Перед подъездом уже стоял пикап ХимЧана. Я распахнула дверцу и запрыгнула внутрь.

— О! — издал звук он, посмотрев на меня.

— Позорно? — с сомнением уточнила я, постаравшись натянуть подол пониже. Распахнутое пальто показало, в чем я была.

— Я бы сказал… сексуально, — он повернул ключи. — я бы тебя такой и не узнал после первой встречи. Ты совсем по-другому выглядела.

— Да, я предпочитаю скромно и неброско одеваться, — я положила сумочку на колени. — кого я обманываю? Меня на работе шеф разучил красиво выглядеть.

— Тиран? — разговаривал ХимЧан, выезжая на дорогу. Я покосилась на его руку, лежащую на коробке передач. Красивая.

— Нет, нормальный, — осенний вид за окном располагал к дружеской беседе. — но со своими заморочками.

— Все мы с заморочками, — улыбнулся парень. — у кого-то они мешают жить другим, у кого-то мешают жить себе. Но по количеству они у всех равны.

— Может быть, ты прав, — даже хорошо, что не было музыки. Мне надо было сосредоточиться перед первой своей вылазкой. ХимЧан будто понимал это и не трогал радио или диски.

— А, я так и не понял, как ты связана с этим делом?

— Ну… личное, — смущенно вперилась я в свою черную лаковую сумочку глазами.

— Об этом я догадался. — ехать оставалось недолго и мне стало обидно, что мы не успеваем толком поговорить. Мне нравилось, что кто-то ещё участвует со мной в этом предприятии. При всем моем стремлении к самостоятельности, где-то я боялась, где-то чего-то не знала.

— Я хочу обелить человека, которого обвиняют в том, что случилось, — я искала понимания и, по-моему, находила его. ХимЧан удовлетворено кивнул. — ты слышал, что говорит ХекВон по поводу всего этого?

— Приходилось, — осталось буквально два-три поворота. — он же, вроде как, обворовал недавно кого-то? Он считает, что ему отомстил этот… как его…

— Ким Йесон, — подсказала я. — мой начальник.

Он скосил на меня глаза. Пробарабанив пальцами по рулю, он ещё раз кивнул и сконцентрировался на дороге. Естественно, он всё понял. Надо быть дураком, чтобы не понять, по какой причине девушка ввязывается в опасную игру ради мужчины. Любовь.

Мы остановились недалеко от клуба, чтобы не видно было, как блистательная девица выпрыгивает из подержанного и потрепанного автомобиля. Этот район отличался от того, который ХиЧоль посещал в прошлый раз. Тут ярко светили огни, проносились тачки бизнес-класса, воздух источал сладко-сигарный дурман, будто джентльменский клуб начинался уже здесь, на подходах к зданию.

— Подождешь меня здесь? — заглянула я в окно, уже выйдя из машины.

— Конечно, — ХимЧан указал на место напротив клуба. — припаркуюсь вон там.

— А если… — я пожевала губу. — всё получится и я уеду отсюда с ХиЧолем?

— Не волнуйся, я поеду следом. — у меня было чувство, что я ухожу на фронт. Хотелось обнять его за шею, как последнего человека, видевшего меня живой.

— Спасибо. — я оторвалась от пикапа и побежала туда, где охранники монолитными глыбами стояли у дверей и пропускали только того, кто предъявлял администратору входной билет.

Легкой походкой от бедра я, улыбаясь, достала пригласительный и, продемонстрировав его, проникла внутрь, в логово, которое пугало и манило одновременно.

Следопыты

Я была полна невежества в деле охмурения мужчин. Незнание, как должна вести себя женщина, которая может приворожить избалованного и денежного любимца фортуны, превращало меня в скованную студентку по обмену. Наверное, это — я в своей новой роли — должна быть опытная и раскованная особа. Обязательно с историей. Загадка, интрига и тоска одиночества, усталость от ненужностей, налипших на жизнь. Она сидит — эта привлекательная незнакомка — у бара, забывает Токио или Осаку, который разбил ей сердце, или Пусан, или Шанхай. Или забывает головокружительную весну, или жаркое лето, или промозглую, запоздалую осень. В общем, пытается избавиться от каких-то воспоминаний, делающих её тусклой и не решающейся на первый шаг. Я пыталась забывать что-то выдуманное ради одного — чтобы забыть, что я секретарша финансового директора Кима Йесона, иначе это могло быть написано у меня на лбу, как и то, что я тут что-то ищу или откровенно выслеживаю Кима ХиЧоля.

Он сидел у бара, через два стула от меня, в окружении двух высоких моделей, выражения лиц которых я не смогла бы спародировать, не обладая достаточным отсутствием интеллекта. Если ему угодно такое общество, боюсь, мне нечего ему предложить. Я уже почти час вертела оливку на зубочистке в единственном мартини, который заказала за это время и медленно потягивала, чтобы не особенно наблюдательные посетители думали, что я всё время что-то пью, но на самом деле я бы выпила всего один бокал и осталась трезвой. Как же мне перейти в наступление? Я никогда не испытывала такой мысленной безысходности. Ни одной идеи, ничего. Каждый план виделся провальным и, мне казалось, что его тут же разоблачат. Как назло, так не вовремя, позвонила мама, чтобы спросить, как у меня дела и как скоро я появлюсь домой. Вот ещё один мой недостаток, как сыщика; они должны жить отдельно, желательно одни, с каким-нибудь соловьем или канарейкой в клетке, или охотничьей собакой. Но никак не с родителями, которым регулярно нужно отчитываться, где ты, с кем и почему. И после этого они порой удивлялись, что у меня до сих пор нет парня!

Я отошла к туалетным комнатам, чтобы быстро закончить разговор и, убирая мобильный обратно в сумочку, напоролась на кого-то стоящего у стены, едва не сшибив его. Тут же подняв лицо, я принялась извиняться и проверять, не плеснула ли я на человека из своего по-прежнему почти полного стакана.

— Простите, я… — приглядевшись внимательнее к внешности молодого человека, темной тенью не сильно выделявшегося в переходах клуба, я узнала в нем своего бывшего приятеля по школе, с которым проучилась вместе несколько лет до самого его выпуска, хотя мы и не очень ладили. — Джун?

— О, Боже! — после того, как всмотрелся, округлил глаза он. — Зубрилка!

Только он дразнил меня в школе, ссылаясь на мою любовь к знаниям и склонностью к тому, что называют «ботаник». А как бы ещё я попала в престижный ВУЗ и получила красный диплом? Разумеется, я должна была учиться на отлично! И вообще, никогда не понимала, почему он, старше меня, и всё равно задирает. В подростковом возрасте я пыталась погасить свою обиду заверениями себя в том, что он, как все юноши, выражает таким образом симпатию.

Сейчас, стоя в обтягивающем коротком платье на элитной вечеринке, мне показалось, что одним этим словом меня раздели и высмеяли при всём честном народе. Он был, как всегда, неуместен.

— И это говорит мальчик, который ходил на балет? — поджала я губы, с презрением на него взглянув.

— Я ещё и на борьбу ходил, но почему-то вспоминают мне все только это! — Джун не то нервничал, не то я была ему совсем неприятна, но он смотрел куда-то в сторону и на меня почти не отвлекался.

— Ты чего тут делаешь? — я стала следить за его взглядом и заметила, что там сидит ХиЧоль. Надо же, а ведь и я глазею сегодня только туда. Массовое помешательство, совпадение? Вряд ли.

— Помидоры подвязываю, не заметно? — огрызнулся он, скрестив руки на груди. — Что тут можно делать вообще? Отдыхаю, естественно!

— Ну, да, конечно, — я прислонилась к стене рядом с ним. — я знала, что балетные танцы до хорошего не доведут. Ты стал западать на мальчиков и пришел сюда ради Кима ХиЧоля?

— Тсс! — быстро встрепенулся он и удержал свою ладонь в последний момент в сантиметре от моих губ. Взгляд его сразу посерьёзнел и пелена неприязни слетела. — Тише! Откуда ты его знаешь?

— Он хорошо известен, чтобы его знать, разве не так? — что-то тут было интересненькое. Я должна была вытянуть из Джуна, что он здесь делает, потому что его напряженное состояние было далеко от отдыха.

— Да, так, — он смотрел на меня с подозрением.

— Так, зачем он тебе?

— Кто тебе сказал, что он мне нужен? — я изобразила скучающее негодование, олицетворяющее, что всё понятно, и он уже сдал себя своим «тсс». — Хорошо, допустим, я здесь из-за него. Но не надо об этом говорить и распространяться, ладно?

— Если расскажешь в чем дело, то буду молчать, — мы оба поглядывали в сторону бара, где ХиЧоль веселился среди подружек или любовниц. — я не отстану.

— Я не могу тебе сказать, — Джун заиграл желваками. Он был сердит на меня за то, что я залезла дальше, чем следовало.

— Тогда я пойду к ХиЧолю и скажу, что ты его высматриваешь, — я сделала шаг, и молодой человек тотчас поймал меня за локоть. Находясь к нему затылком, я улыбнулась.

— Ладно, твоя взяла! — я развернулась и встала как можно ближе, чтобы слышать всё и не слышал никто, кроме меня. — Я на задании. Он обвиняется в одном преступлении и, как подозреваемый, находится под следствием. Я приставлен к нему, чтобы выявить какой-нибудь грешок, если он проколется.

— Ты легавый? — тихо удивилась я, открыв рот.

— Я доблестный сотрудник полиции Сеула, — процедил он сквозь зубы. Мы с прищуром прожгли друг друга очами.

— Стоило же тянуть ноги у станка, чтобы стать хранителем правопорядка. — подколола я.

— Стоило же учить наизусть учебники, чтобы подрабатывать в эскорт-услугах. — парировал Джун, брезгливо ткнув на меня пальцем. Я опять распахнула рот. Вот за кого он меня принял?

— Я не это… не потому! Я… я… — Джун передразнил меня, захлопав глазами.

— «Я… я…». Наверное, тоже хочешь попытать удачу с ним и залезть в его кошелек?

— Нет! — я набралась смелости. Я не должна скрывать от правосудия свои чистые намерения. — Я вроде как тоже расследую произошедшее… как частный детектив.

— Вот оно что? — он опять ткнул в мою сторону. — А что, все сыщики должны ходить до безобразия оголенными?

— Это называется ловля на живца! — пояснила я. — Неужели ты не понимаешь, что наблюдением никто ничего не добьётся! К нему внедриться надо… как иначе узнать остальных? Ведь он и Шивон — единственные зацепки!

— А я смотрю ты, в самом деле, хорошо осведомлена, — Джун потер подбородок, в остальном оставшись недвижимым. — только предупрежу тебя, по старому знакомству, что я предоставляю отчет обо всех действиях нашего подозреваемого, поэтому если ты к нему приблизишься и начнешь обхаживать, то тоже окажешься в протоколе. Ясно?

— Ну, нет, это не честно! — едва не всхлипнула я. На своё доброе имя мне было всё равно. Даже если бы обо мне узнали, мне таить нечего. Но я работала на Йесона и через меня опять скомпрометируется он. — Не надо! Не пиши обо мне, пожалуйста! Сделай вид, что ничего не видел!

— Я не сотрудничаю с нелегальными организациями, — сдерживал он ухмылку, чтобы не позлорадствовать надо мной.

— Если ты не доложишь, то и я тебя сейчас не сдам! — но Джун уже успел собраться с мыслями и рассуждал куда лучше меня, логичнее и правильнее.

— Ну, сдай. Вместо меня пошлют другого, не засветившегося, а кто тебя заменит, частный детектив?

— Ты всё такой же пакостник, — уныло опустила плечи я.

Парень встрепенулся и, как филин, завертел головой. Я посмотрела на ХиЧоля. Он спустился со стула и, взяв девушек под руки, медленно, посмеиваясь и обмениваясь с ними фразами, направился к выходу.

— Всё, извини, некогда болтать! — он тоже пошел прочь, но я привязалась рядом. — Не смей идти туда же!

— Я могу пригодиться! Пожалуйста, — он достал телефон и что-то набирал в нем. Я запоздало поняла, чего мне не хватало в его облике: незаметного микрофона и наушника для связи с «центром», через которые бы он транслировал происходящее он-лайн, но, конечно, в клуб с металлоискателями с такими штуками он бы не прошел, поэтому — мобильный телефон.

— Слушай, отвяжись и я сделаю вид, что тебя не видел. — отрезал Джун.

— Ты лучше сделай что-нибудь с осанкой. Твоя выправка тебя выдает с головой! — посоветовала я.

ХиЧоль остановился у гардероба, чем воспользовались и мы, чтобы попрощаться. Я поняла, что настаивать бесполезно и я не такая хорошая подруга Джуну, чтобы он из-за меня нарушал устав или рисковал работой.

— А могу я тебя порасспрашивать как-нибудь в свободное время о тонкостях дела? — сделала попытку я. — Я хочу помочь следствию. Ты же понимаешь, что я, как девушка, проще могу раскрутить преступников…

— Я не имею права разглашать конфиденциальную информацию, — не надеясь на успех, я всё же сделала просящий взгляд и постаралась выглядеть как можно более очаровательно. Парень шумно выдохнул. — прекрати!

— Оставь мне свой номер! Мне нужен свой человек в полиции, — хихикнула тихо я. — вдруг вляпаюсь во что-то?

— Я твою задницу вытаскивать не буду! — Джун раздраженно нажал на кнопку мобильного, который всё ещё был в его руке. — диктуй, я сделаю тебе прозвон.

Со скрипом и легким скрежетом дверца пикапа ХимЧана захлопнулась за мной. Он удивленно посмотрел на меня, потом на время, потом снова на меня.

— Что? Садимся на хвост? Преследуем?

— Нет, — я разочаровано опустила голову вперед и положила лоб на переднюю панель. — по домам.

— Не сложилось?

— За ним полиция следит. Это бесполезно, — я выпрямилась и посмотрела ему в глаза. — спасибо, что подождал и потратил время на это всё.

— Мда, можно было бы предположить, — он завел машину. — ничего, в другой раз, уже зная это, у нас всё получится.

— В этом я уже серьёзно сомневаюсь, — устроившись поудобнее, я включила музыку сама. Теперь мне хотелось отвлечься на что-то. Пусть лучше в мыслях бегут строчки песен. — у меня нет никакого опыта в таких делах. Я так растерялась там, внутри. Не знала с чего начать. Может, я трусиха?

— Нет, ты не похожа на трусиху, — он улыбнулся, поглядывая в боковое зеркало и ведя мягко и осторожно. — просто, может, надо потренироваться? Ну, я не знаю. Это предложение в качестве бреда.

— Потренироваться соблазнять парней? — я засмеялась. — Мне бы не помешало, потому что тут я полный ноль. Где бы найти пробник для тест-драйва? — поняв, что это прозвучало, как намек, я стушевала. — Я не о тебе! Не подумай.

— А почему бы нет? — ХимЧан пожал плечами. — Попробуй.

Редкая счастливая минута установки кофейной чашечки на блюдце на стол начальника; вокруг меня звучат трубы ангелов, меня овевает блестящая радуга, сверху сыплются лепестки роз, вверх вздымаются прозрачные сияющие пузыри, которые внезапно лопаются от голоса Йесона:

— Ну, куда ты ставишь на бумаги? — он вытащил листы из-под блюдца, которые не успели заляпаться. — По-моему, ты становишься рассеянной.

— Извините, — отступив на шаг, поклонилась я. — я задумалась. Этого больше не повторится.

— Опять в голове стратегии и следующий тактический ход? — как обычно, он не поднимал взгляда на меня. — Как там успехи? Нашла что-нибудь для себя успокоительное?

— За ХиЧолем следят из органов, — я должна быть искренна с ним! Только правда. Иначе тут же поселится страх, что он и есть… — за Вами тоже, наверное?

— За мной много кто следит. — угу, и я в том числе теперь. Самой стыдно.

— Вам нужно быть осторожнее, — осмелилась заметить я. Он ничего не ответил, погрузившись в работу.

Я вышла из кабинета. Влюбленная, тоскующая, волнующаяся и неприкаянная. Что делать дальше? Где добыть возможность встречи с Шивоном или ХиЧолем? Конечно, лучше было бы, если меня им кто-то представил, чтобы всё оказалось совсем невзначай. Иначе… кто знает теперь, кто ещё за кем следит? Вдруг тем, на кого охочусь я, известно кто я и что я? Не дать бы паранойе развиться. ДонУн. Пока что он смущал меня сильнее всего. Надо бы и его развести на признания и откровения. Вообще-то принцип моего следствия мне показался примитивнейшим. Все сводилось к тому, что мне нужно было соблазнить каждого подозреваемого. Чтобы выпытать из них всё, оказаться спасительницей и победительницей, и соблазнить Йесона. В этом всём я выглядела глупой и наивной курицей, если учесть, что я в своей жизни ещё никого ни разу не соблазнила. Как можно выставлять главным оружием своё самое слабое место? Всё равно что идти с вилами на танк. Ведь каждый, кого я рассчитывала обаять, был многоопытным, а то и вовсе пресыщенным. В лучшем случае — бабником, в худшем — развратником и садистом. ХимЧан был прав — мне надо потренироваться. Я свела всё на шутку в его автомобиле, но если он не против… нет, я и его смущалась. Тем более, если мне с ним предстоит вести наше расследование, то крайне неловко выставлять себя дурой перед тем, с кем постоянно контактируешь.

Пожалуй, самым приемлемым вариантом пока что был ДонУн. Он хотя бы лез сам. Дверь кабинета шефа распахнулась.

— Я отъеду до вечера. — бросил он, проходя мимо. Точно, у него же встреча с отцом того, о ком я думала! Я совсем сошла с ума, где моя голова? Я должна делами заниматься, но сижу и витаю в облаках. Я бы сказала тучах.

Мне хотелось от Йесона помощи и, в то же время, я понимала, что он не должен вмешиваться ни во что. Дождавшись его возвращения, мы завершили очередной день, протекший без происшествия и я побрела домой, всё в том же угнетенном состоянии, не найдя себя в завтрашнем дне. Что я буду делать вечером, после работы? Не думать о расследовании я не смогу, предпринять что-то нужно было.

Общий рингтон зазвенел в сумочке. Номер был мне неизвестен. Не люблю поднимать неизвестным, но я подняла. После короткого представления выяснилось, что меня беспокоил ДонУн. Очень кстати.

— Моё предложение поужинать вместе всё ещё в силе. Как ты смотришь на то, что я заеду за тобой завтра, и мы посидим где-нибудь? — голос игривый, как всегда.

— Дай догадаюсь, ты сегодня видел господина Кима или говорил о нем с отцом, поэтому вспомнил обо мне? А если бы не это, то ты бы не вспомнил меня, пока не увидел в очередной раз. — раздался пристыженный смех пойманного с поличным.

— Ну, всё почти так, но не настолько плохо, так, ты отказываешься? — уточнил он, не понимая до конца значения моей интонации, остановившейся на полпути к гневу.

— А ты не настаиваешь? — вспомнила я о намерении размотать его на всё, что он знает.

— А как же! Очень настаиваю, — его развеселила моя манера. — если только в этом всё дело, то я могу быть предельно настойчивым, даже немного навязчивым.

— Вот этого не надо, — как строгая воспитательница, велела я.

— Значит, жди завтра после работы. Я буду обязательно! — пообещал он.

— И без опозданий, пожалуйста, — не выдержала я. Стоило, наверное, промолчать, но всё-таки вести себя с мужчинами я не умела до сих пор. От одних моих рассуждений, как этому научиться ничего не менялось. — я люблю пунктуальность и явка с запозданием убивает всё очарование молодых людей для меня.

— Учту!

Конечно, учтешь ты. А то я не знаю таких избалованных парней (кстати, действительно, не знаю)! Но представляются они мне самодурами, которым хоть кол на голове теши, всё равно будут поступать по-своему, не замечая ничьих чужих интересов. Если бы все были такими, как Йесон! Пунктуальный, не болтливый, выдержанный, умный, сексуальный, красивый. Я могла бы написать ему целую оду! Он слеплен из сплошных достоинств. Повезло же какой-то стерве, которая урвала себе этот золотой кусок. Если таких нельзя клонировать, то ими нужно делиться! Верный муж, заботливый семьянин. Интересно, какой он отец? Хороший? Моё любопытство заводило меня уже совсем не туда, куда следует. Но если мои родители опять скажут, что мне стоит присмотреть себе супруга и подарить им внуков, я точно знаю, от кого я хочу детей!

А пока я должна была настроиться на свидание с парнем, который был вообще не в моем вкусе.

Ужин

Сегодня Йесон пришел к обеду и выглядел уставшим и не выспавшимся. Если бы он отсутствовал по делу, я бы знала и была бы предупреждена, но вот так, внезапно, прийти на работу на три часа позже… Где же он был и что делал? Личное? Как бы мне хотелось знать обо всем этом личном! Я левой рукой то и дело притягивала чашку с чаем, пытаясь допить, а правой отсылала оповещения клиентам нашей фирмы. Но даже это занятие не отвлекло меня от того, чтобы вглядываться в начальника и тайно им любоваться.

— Занеси отчеты, пожалуйста. — привычно бросил он на ходу и я, оставив всё на свете, схватилась за папку и побежала в его кабинет. Бежала я ровно до дверей, а потом, выпрямив спину, не спеша заходила.

Обойти стол и встать рядом позволялось только когда я приносила напитки или что-то на подпись. Сейчас же можно было просто положить бумаги и не приближаться. Йесон ни разу не делал мне замечаний по этому поводу, но его молчаливые требования этикета были яснее ясного. Просьба держаться от него на расстоянии тоже прочно укоренилась в моем сознании, но от неё с каждым днем становилось лишь труднее дышать. Хотелось её нарушить и, как-нибудь, невзначай, совершенно неожиданно, коснуться его руки или плеча, или спины. В тот миг, наверное, я буду похожа на подстреленную птицу. Крякну и упаду ниц.

— Я сегодня ужинаю с Вашим приятелем — ДонУном, — не выдержала я. Он должен знать. Потому что это его друг. Потому что я его секретарша. Потому что пусть лучше от меня узнает об этом, чем они по-мужски будут обсуждать подобное. Да и Йесон ведь сразу, когда я дала свой номер ДонУну, догадался, что я не искренна.

— Хорошо, — он кивнул, устроившись в кресле и вытаскивая из дипломата необходимые для работы файлы. — хочешь уйти пораньше?

— Нет-нет, ни в коем случае! — поспешила я среагировать. Я просто хочу, чтобы ты приревновал меня, хоть немного! Ну, пожалуйста. Ведь я только для тебя тут стараюсь и готова сделать всё, что угодно, а тут твой товарищ уводит меня у тебя! — Скажите, как Вы считаете… он хороший человек?

— Все не без греха, — равнодушно зажал он между большим и указательным пальцем золоченую ручку и посмотрел на меня. О, тот редкий случай!

— Ну… разумеется, что никто не свят по нашей жизни, я к тому что… Как Вы думаете, он опасный? — если мне он не совсем нравился, то и Йесон должен был бы чувствовать в нем что-то неладное. По крайней мере, пусть задумается с этого момента. Ведь ДонУн явно скользкий тип.

— Как и каждый мужчина для любой женщины, — он улыбнулся, насмешливо и едва-едва. — если он тебя пугает, то не стоит с ним ужинать. Он же тебя не заставляет?

— А может? — полюбопытствовала я, чуть наклонившись вперед. Попробуй он меня заставить, как же! Я сама скорее это сделаю, если решу, что он нужен мне для расследования.

— Не стоит путать греховность с преступностью, — углубившись в чтение, закончил разговор Йесон.

Задумавшись над его словами, я вышла. Конечно, не каждый человек, склонный к развратности, совершает противозаконные действия. Не всякий бабник насилует женщин. Чаще наоборот, они ленивы к таким поступкам, как принуждение, ведь знают все тонкости игры, приводящие к добровольной сдаче.

ДонУн появился у нас в офисе за пять минут до конца моего рабочего дня. Я сильно удивилась, до последнего не веря, что он явится вовремя, или хотя бы с небольшим опозданием. А тут такое!

— Вечер добрый, — он наклонился ко мне, слегка облокотившись руками о столешницу. — ну что, надеюсь, у тебя разыгрался аппетит и ты готова хорошо поужинать?

— У меня ещё не закончился рабочий день, — натянуто улыбнулась я и уткнулась в монитор.

— Сейчас исправим, — не успела я и глазом моргнуть, как он протянул палец мимо меня к телефону, и нажал на кнопку вызова в кабинет финансового директора.

— Что ты делаешь! Не хулигань! — я становилась похожа на охранную шавку, которая тявкает на любого, кто нарушает покой хозяина. Однако Йесон уже поднял.

— Я заберу твою секретаршу на две минуты раньше положенного? А то она сомневается.

— Хорошо. — спокойно ответил он, а я готова была плакать от его безучастия к моей судьбе. Хоть подорвись я на мине, ему и то покажется нормальным!

— Но Вы же ещё не прислали мне подтверждение для пресс-релиза!

— Завтра пришлю. Я сегодня задержусь здесь, так что ты свободна. — конец связи.

— Идём? — теперь уже уверенный на сто процентов, протянул мне ладонь ДонУн. Я проигнорировала это и, взяв куртку, надела её, не позволив себе и тут помочь. Я была зла на него за то, что меня лишили заслуженных двух минут неподалеку от Йесона. Ему не понять, что это самая интимная близость, которую я могу себе с ним позволить — щупать его мыслями через дверь. — Расслабься, мы просто едем покушать вместе. Не дергайся так, будто я уже штаны расстегиваю.

Я грозно на него посмотрела. Он красиво улыбался. Сволочь. Такой прямолинейный, что это должно подкупить. Но не меня. Я выжала из себя более дружелюбное выражение лица.

— Я же говорила, что на работе всегда такая. Как только выйдем из здания, тут же стану мягче и добрее. — мы подошли к лифту. — а на счет штанов, что — есть в планах при мне их снять?

— Плох тот солдат, который не мечтает стать генералом. — не смутившись, я решила, что если убрать моё предубеждение против него, то с ним возможно довольно милое общение. Было ощущение, что когда-то он был наглее и куда хуже, а теперь будто взрослеет, хоть и немного запоздало. Неужели у него нет девушки? При его деньгах, внешности и любви к прекрасному полу, просто не верилось, что у него нет по любовнице в каждом районе Сеула. Или уж одна красотка, вроде тех, с которыми якшается ХиЧоль, точно должна была где-то обитать.

Обмениваясь высокоинтеллектуальными дерзостями и хорошо завуалированными пошлостями, мы добрались до ресторана, где нас уже ждал зарезервированный столик. Когда у парня и девушки не было общих интересов, все разговоры каким-то образом сводились к перетиранию взаимоотношений полов. Каждый щеголял умом, как мог, и тем он выглядел лучше, чем сильнее иронизировал и мог поддеть собеседника. У нас счет был равным.

Заказывая себе тунец, чай и десерт, я старалась не смотреть на цены в меню, как могла, зная, что платить будет ДонУн. Но глаза не всегда слушались приказов, поэтому блюда я выбирала из «золотой середины». Не самые дешевые, и не самые дорогие. Совсем дешевого, в общем-то, тут и не было. Это была не забегаловка, где можно было бы перекусить хотя бы на тридцать тысяч вон.

— Итак, у тебя нет молодого человека? — дожевав свой кусок какой-то рыбы под острым соусом, промокнул губы салфеткой ДонУн. — Я даже догадываюсь почему.

— И почему же? — мне было интересно мнение, пусть и предвзятое, возможно.

— У тебя в глазах горит вывеска «даже не пытайся, ничего не получится». — расставил невидимые слоги в воздухе рукой парень. Мне показалось, что они там так и повисли, на упругих проводах.

— Правда?

— Абсолютная, — почему же он всё-таки решил переломить это заявление, о котором я не знала? Самолюбие? Что ж, я же собиралась репетировать соблазнение, так что, очень кстати все эти разговоры.

— И что же, это отпугивает? — отложила я ненадолго трапезу.

— Естественно, — зал был почти пустой. Крайние столики у окон были не заняты и не мешали мне через них смотреть на черно-синий атлас неба. — решительное сопротивление нужно оказывать после того, как мужчина подумал, что всё-таки чего-то добьётся. Доступность, как приманка, понимаешь?

— Но ты же почему-то всё равно позвал меня, — бра в нишах стены между окнами отсвечивали желтым, розоватым светом уюта прошлых веков. Красочно-богемная тут была обстановка. — или хочешь сказать, что в какие-то первые мгновения я дала мимолетный знак, выдающий во мне доступность?

Я не успела получить ответ, когда в зал вошел ХиЧоль с каким-то мужчиной. По их манере было ясно, что они хорошие друзья и забрели сюда поесть, чтобы никто не беспокоил. На лице моем отразилось изумление, неверие в собственную удачу. Рот распахнулся, глаза ещё шире. Переборов сиюмоментный переполох, я вернула взор к ДонУну, который успел поглядеть туда, куда я так потеряно уставилась.

— Ты знал?! — тихо воскликнула я, интонацией выделив возмущение, а не громкостью. Он тщеславно улыбнулся. — Ну, и засранцы же вы с Йесоном!

— Йесон был против, честно. — ДонУн подался вперед, понизив тон. — Но раз ты хочешь помочь следствию, почему нет? Я считаю, что женщины, как никто, умеют вытягивать тайны и секреты. Хоть из мертвых, хоть из неодушевленных предметов — невольных свидетелей чего бы то ни было.

— Он так доверяет тебе, что рассказал о моем желании провести расследование? — я возмутилась ещё сильнее. — А я вот, может, тебе не доверяю!

— Мы с ним давние и близкие друзья, — ДонУн переключился на плавный и поверхностный осмотр потолка. — и я бы сейчас на твоём месте задумался о том, как сблизиться с ХиЧолем, а не меня укорять за то, что я тебе хочу помочь.

— Почему? — всё ещё с подозрением прищурилась я.

— Потому что ты помогаешь Йесону. — исчерпывающий ответ. Настолько ли он желает добра господину Киму, как я? Или хочет через меня его подставить? Но ведь возник реальный шанс познакомиться с ХиЧолем!

Я механически просветила глазами всех присутствующих и ужинающих на предмет присутствия Джуна. Он же вроде как шпионит за подследственным. Но того не было. Да, зачем полиции знать, что делает ХиЧоль в ресторане? Достаточно было проследить его до дверей. Значит, Джун мог быть внизу, в какой-нибудь припарковавшейся незаметно машине.

— И как мне к нему подойти? — спросила я совета у ДонУна. Я представления не имела, как женщины сами знакомятся с мужчинами, потому что с моей точки зрения это было характерно для дам легкого поведения.

— Попроси прикурить, — пожал плечами мой спутник.

— Я не курю, — посмотрела я на него, как на идиота. — и даже если ты мне дашь сигарету, я всё равно не знаю, как надо будет прикурить и только выставлю себя полным чмом.

— Я тоже не курю, — признался он.

— И что делать? — мы замолчали, сочиняя версии непреднамеренного знакомства. На меня напала какая-то лотерейная лихорадка. Я должна была придумать вперед план! Чтобы, как сыщик, наконец-то, проявить себя. Если ДонУн сейчас что-то выдаст, то я возненавижу его в десять раз сильнее. И тут мне в голову пришла мысль. Бредовая, но хоть что-то. — У тебя же денег много?

— Хм, льстящий мне вопрос. — засиял он.

— Не до рисовок! Но, в принципе, это вопрос риторический. Я и так знаю, что да. — я покосилась в сторону ХиЧоля убеждаясь, что он не обращает внимание на нас. — Дай мне свой телефон. Только сим-карту вытащи.

— У меня их там две.

— Вытаскивай обе, только передай мне его незаметно, — я приняла расслабленную позу, будто мы говорили о старых добрых временах несуществующего общего прошлого.

— А твой тебе чем не годится? — вытаскивая сим-карты, метал в меня непонимающие взгляды парень.

— Тем, что ты себе новый купишь, а мне свой жалко. У меня таких денег как у тебя нет. — я чуть вытянула одну руку вперед, ожидая, когда он положит свой айфон.

— Ты сама любезность, — его лоб прорезала одна суровая складка. Он будто хотел обидеться, но всё же послушно выполнил мою инструкцию. — и в чем же суть плана?

— В том, что теперь ХиЧоль должен пойти в туалет. Если он этого не сделает, то всё будет сорвано. — мы притаились, создавая иллюзию диалога, но при этой зорко следя за мужчинами.

Когда племянник премьер-министра поднялся и вальяжно направился в то место, куда мне и нужно было, я нажала на кнопку своего телефона, включив аудио. Раздалось пение мобильного. Я извинилась перед ДонУном, взяв его айфон и, отключив звук в своем, вышла из зала в маленькое патио, из которого двери шли в женскую и мужскую уборные и на выход. Поэтому я и запомнила, как здесь что было — мы проходили мимо, когда вошли. Посередине бил миниатюрный фонтанчик, достигающий высоты где-то мне по пояс. Из его центра тихо журчала вода, опускаясь в круглую мраморную раковину. Я подошла к нему впритык, имитируя разговор. Надеюсь, что ХиЧоль не застрянет в туалете на пол вечера, потому что фантазии мне не хватит так долго комментировать выдуманные фразы, спрашивать что-то у воображаемой подруги и её же за что-то ругать или хвалить.

Я стояла, глядя на дверь, поэтому когда она открылась, я сразу увидела, что выходит он и, изображая (не знаю, насколько искусно или, напротив, неестественно) что телефон внезапно выскочил из рук и заскользил, я выдала что-то вроде «ой-эй-ах!» и, подкинув невысоко айфон ДонУна, плюхнула его в воду. ХиЧоль замер на пороге, пронаблюдав, как я на его глазах испортила технику при помощи кривых рук и изворотливого ума. О последнем он не знал, конечно, поэтому, вероятно, справедливо полагал, что помог мне ум недалекий.

— Вы меня напугали, — приложила я одну руку к груди, а вторую задержала над несильно бурлящей водичкой.

— Я такой страшный? — прикрыл он дверь и подошел ко мне, опустив взгляд к погрузившемуся на дно телефону. — Я, вроде бы, не сильно шумел.

— Да нет, это тут ни при чем. — обмахнулась я. — просто говорила о важном…

— Тогда извините, что побеспокоил. — он ухмыльнулся, шутя. — если бы знал, что тут эпохальные переговоры, то провел бы под сушилкой ещё четверть часа.

— Это мило, — глупо хихикнула и, вспомнив слова ДонУна, попыталась внутри себя проговаривать «пытайся, у тебя всё получится!», когда смотрела в глаза ХиЧолю. Я должна выглядеть доступно! — а Вы, случайно, не дадите мне мобильный договорить?

Я улыбнулась, наивно, просяще, хлопая ресницами. Хотя, — какая непредусмотрительность! — я была всё так же не накрашена, как и на работе. Я ведь не собиралась приводить себя в порядок ради ДонУна. И это оказалось большим упущением. Я не ощущала себя сейчас красавицей, годной к обольщению.

— Если Вы не искупаете и его… — ХиЧоль вытащил из кармана телефон. — то держите.

— Я осторожно! Обещаю, — с благодарностью кивнув, я набрала свой номер и, отойдя чуть в сторону, снова сделала вид, что с кем-то поговорила, приглушив голос, словно и впрямь шепталась о тайнах. Помявшись с минуту с айфоном мужчины, я отвела его от уха, удалила исходящий со своим номером и, развернувшись, протянула трубку владельцу. — Спасибо большое! Выручили.

— Не за что, — он посмотрел на меня с каким-то странным рассеянным вниманием, как смотрят, когда хотят сказать что-то, но передумывают, и уже собрался уходить, но я остановила его.

— А… мне кажется, мы где-то встречались, нет?

— Не знаю, — встал он в метре от меня и опять окинул взглядом. — может быть, я много где бываю.

— Вы не были, случайно, позавчера в клубе «Круассан и капучино»?

— Да, был, действительно. — я протянула ему руку и представилась именем той леди, под которым я там была. Надеюсь, он не был с ней знаком на самом деле. Судя по спокойствию — не был.

— То-то я и думаю, знакомое лицо! — снова я залилась туповатым хохотом, напряженно посылая сигналы доступности, легкомысленности и готовности отдаться на первом свидании. Нет — во время первого свидания! — У меня просто хорошая память на лица.

— Все подряд? — он слащаво растянулся в улыбке. — Или те, которые вам симпатичны?

Что я могла сказать? Конечно же, я придурошно захихикала, положив руку ему на предплечье, как бы говоря «ой, ну что ты, что ты!». Ну, каково? Куда ещё проще и более кричаще, что со мной можно уединиться, везти меня домой, дать мне допуск к частной жизни?! Так, спокойно, главное не дать первому успеху вскружить себе голову.

— И часто Вы там бываете? — я имела в виду клуб «Круассан и капучино», конечно же.

— Нет, я предпочитаю места повеселее, — глаза его заблестели. Кажется, мои любвеобильные флюиды начали действовать. — где не так натянуто и можно по-настоящему расслабиться.

— Посоветуете какое-нибудь? А то мне тоже вечеринка не понравилась. — скорчила я гримасу заскучавшей взбалмошной жены олигарха.

— Могу и показать, — ХиЧоль посмотрел на время на айфоне, на вход в зал и снова на меня. — если хочешь, созвонимся и продемонстрирую любимые закоулки.

— О, с радостью! — ну вот, мои интриги ради добычи его номера оказались напрасными. Мы открыто обменялись контактами и, простившись, пообещали обязательно встретиться. Я осталась стоять тут, переживая, как же я при нем теперь сяду за один столик с ДонУном? Подумает ещё, что это мой парень и решит, что я совсем ненормальная.

Но через минут пять я увидела, что ХиЧоль и второй с ним, направляются прочь из ресторана. Заскочив в женский туалет, я переждала, когда шаги за дверью растаяли и, наконец-то, со спокойной душой вернулась к ДонУну.

— Я уже думал, что он тебя там замочил и оставил умирать в кабинке, — взмахнул руками молодой человек, приветствуя моё возвращение.

— Поэтому так безмятежно сидишь здесь и даже не подумал прийти на помощь? — фыркнула я, присаживаясь.

— Ну, если бы так было на самом деле, ты должна была бы хотя бы закричать. Или взвизгнуть. Ну хотя бы запищать. — он пикантно приподнял одну бровь. — Ты же не совсем беззвучная? Если ты понимаешь…

— Хватит! — я забарабанила пальцами по столу. — Я уже поняла, что я тебе не приглянулась, а ты привел меня сюда ради выполнения миссии, так что прекращай флиртовать. Ты попросил счет?

— Я уже расплатился. — наслаждался он моей нервной неловкостью. Мне хотелось кинуть ему в лицо салфетку.

— Что же мы тогда тут сидим? Я хочу домой! — я поднялась.

— Кто сказал, что ты мне совсем не приглянулась? — ДонУн последовал за мной, спешащей вон. Но за рулем был он, а шел он медленно, поэтому я вынуждена была сбавить темп. — Просто ты слишком черствая.

— Я не черствая. — он ответил на это отрицательным мотанием головы. — Хорошо. Я не черствая с теми, кто мне нравится. К кому я расположена.

— И много таких? — я подумала «не твоё дело», и тут же представила Йесона. Нет, я и в школе влюблялась, и в артистов с экрана, и в университете. Но вот так, по-серьёзному, видимо, впервые.

— Много ли, мало ли. — я передернула плечами. — Тебя в том списке точно нет!

— Кстати, что всё-таки произошло с моим телефоном?

— Он увлекся дайвингом. — я осмотрела близлежащие автомобили на стоянке, убеждаясь, что ни ХиЧоля, ни Джуна нет.

— Бедняга. — ДонУн открыл передо мной дверцу. Показушник! — Ты должна мне будешь теперь кое-что.

— Только не скажи, что оплатить ущерб? — села я на сиденье и подождала, когда он обойдет и сядет на своё.

— Нет, это ерунда. — этот ухажер нацелил на меня свои глаза, красивые, чуть вишневые. — Сходи со мной ещё раз поужинать? Теперь без всяких заговоров и подтекстов.

— Я подумаю. — отвернулась я к переднему стеклу, не смотря на него больше. Мне было не до ужинов с каким-то там волокитой. Я должна была настигнуть ХиЧоля, найти доказательства его вины и, через него, сорвать маски со всех остальных насильников. Особенно красную.

Маска первая

Завтра должен был быть выходной день и, предвкушая короткую разлуку с любимым директором, я медлила и всё никак не уходила с работы, придумывая разные предлоги, чтобы задержаться подольше. Он, на моё удивление, тоже третий день уже задерживался, и очень сильно. Раньше Йесон домой шел, как только мог. Не сказать, что торопился, он этого не показывал, но чувствовалось, что душа его уже где-то там, и тело стремится передвинуться туда же. А тут эти засиживания в офисе. Ничего не скажу — мне-то приятно. Но вдруг у него в семье нелады или случилось что? Я переживала и хотела порадоваться одновременно. Вдруг разведется? Конечно, и мечтать нечего, что причиной этого стану я. Но вдруг? Может, жена недовольна разразившимся вокруг него скандалом, или поверила, как чуть было не сделала я, что это он совершил. Какой женщине захочется жить с насильником? Вот они и ссорятся, вот он тут и сидит. Я рисовала в больном от любви воображении картины их ругани, хотя даже не могла представить, как выглядит его супруга. Но это не важно. Непременно отношения у них сейчас натянутые, и оттого я себя ощущала благороднее и вернее, ведь я оправдала для себя Йесона и не верила в его участие в изнасиловании. И вот он, расстроенный, доведенный женой, решит остаться тут на ночь, попросит меня остаться и…

— Ты чего не уходишь? — выглянул он из своего кабинета. Я вздрогнула и мечты, как карточный домик, посыпались с моей головы вниз, к ногам.

— Я… да что-то заработалась, — судорожно начала я подгребать какие-то бумажки и возиться с ручками и стикерами на столе. Благо ему было не видно моих копошащихся рук, отгороженных от него перегородкой из прессованного дерева, которая закрывала заднюю часть компьютера, и на которую можно было лепить напоминания.

— Иди домой, в понедельник закончишь. — устало махнул он головой в сторону коридора.

— А Вы почему не уходите? — стала приподниматься я, укладываясь. Но, опять же, не спеша.

— У меня ещё есть дела. — мне не верилось. Что-то в его лице было такое… удрученное, безнадежное.

— У Вас всё в порядке? — надо хотя бы попытаться. Пусть это будет неумело и глупо, но всю жизнь бездействовать я не могу. — Может, я могу что-то сделать?

Я вышла из-за стола и, стоило мне с моей сумочкой приблизиться к нему на шаг, как он выпрямился, собрался, взгляд стал непроницаемым и слегка обманчивым. Я заметила, что он был без пиджака, в одной рубашке. Кажется, я впервые видела его в таком виде. У меня задрожали колени, словно он уже оголился до предела. Ещё пару шагов и я бы вдохнула аромат его одеколона.

— Я просто хочу ещё поработать. — отрезал он и закрылся. Ну почему его так пугает моё присутствие? Нет, на испуг это не было похоже. Это было недовольством из-за того, что я лезу не в сферу своей компетенции. Йесон, пожалуйста, позволь мне стать ближе и помогать тебе во всем! Абсолютно во всем.

Я не стала ждать у моря погоды и, взяв в свои руки штурвал судьбы, позвонила днем ХиЧолю и спросила, какие у него планы на вечер? В конце концов, если уж играть роль доступной, то по одной из статей поведения таких особ, я должна быть навязчива, прилипчива и упорна. И всеми способами намекать на то, что хочу с ним увидеться как можно быстрее в интимной обстановке. Пришлось слегка напомнить о себе. Видимо, женщин у него, в самом деле, без дна. Мы условились, что он заедет в названное мной ему место. Само собой, свой адрес я сообщать не собиралась. Я назвала один из людных перекрестков в центре, чтобы если что было много свидетелей того, куда и к кому я сажусь.

Я вновь договорилась с ХимЧаном о том, что он будет в то же время, в том же месте, и подстрахует меня. Я была благодарна ему, что он не отказывался тратить на мои причуды свой досуг, по праву полагающийся после работы. С тех пор, как мы отшутились в прошлый раз по поводу моих уроков соблазна, мы больше не виделись. И незачем было, и мне было не совсем удобно.

Помня прошлый опыт, я решилась на более броский макияж и вульгарную одежду. Если в прошлый раз меня не заметили, то в этот раз хотя бы запомнят. Ведь не факт, что всё удастся сегодня. Могло случиться так, что последует ещё встреча, или несколько. И только потом я доберусь до его апартаментов, обыщу там всё. Правда, я понятия не имела, что искать. Я до конца до сих пор не осознавала, куда ввязываюсь, но чувствовала лишь уверенность в том, что должна двигаться и не останавливаться. Родителям я строго настрого наказала не звонить мне. Приеду, как нагуляюсь с подругами.

Дожидаясь ХиЧоля — тут меня не подвело чутьё, и этот денежный мажор оказался непунктуальным — я вертела головой вправо и влево. Когда неподалеку показался знакомый мне пикап, я с некоторым облегчением выдохнула. Группа поддержки на место прибыла. Фонари бликовали на переднем стекле и я не видела лица водителя, но точно знала, что мы встретились глазами. Мой мобильный зазвонил, и я поспешила ответить, боясь, что это может быть ХиЧоль и всё отменяется по какой-нибудь ему лишь известной причине. Например «шлея попала под хвост».

— Прекрасно выглядишь, — я засмеялась, неотрывно глядя в сторону ХимЧана. — с моего ракурса и этого расстояния, во всяком случае.

— Ну, спасибо. — светофор зажегся зеленым и тронувшиеся машины заглушили наши голоса, из-за чего пришлось быть громче. — поверь, вблизи всё гораздо хуже. Я не мастер в этом деле.

— Мужчины редко обращают внимание на нюансы, — утешил он меня, и я увидела, как притормозила та самая тачка, за которой я уже однажды следила на такси.

— Ладно, до связи! Надеюсь на тебя, защитник. — я убрала телефон и поспешила к ХиЧолю. Ночь разжигала страсти столицы и движение усиливалось. Возбуждение бессонного города пробралось за мной даже внутрь салона.

— Привет, — развязно улыбнулась я, и мы поехали навстречу неизвестности.

Мне потребовалось немало сил, чтобы не поглядывать в боковое зеркальце, не оборачиваться и не проверять, что ХимЧан не потерял нас из вида. Конечной целью оказался тот самый притон, у которого я остановила покушение ДжонХена. Что-то подсказывало мне, что первое впечатление об этом месте было верным: разгул, пьянки, проституция и криминал, вот что должно быть происходило за дверями. Но лицо моё выражало энтузиазм, и всем своим видом я показывала, что оценила выбор ХиЧоля, куда лучший, чем какой-то унылый и тупой «Круассаны и капучино».

Я самостоятельно взяла его под руку, чему он не сопротивлялся. С ним все здоровались, охранники с легкими поклонами пропускали, ничего не говоря и не спрашивая. Внутри стоял огромный чернокожий амбал и я словно оказалась в американском боевике. Что мы тут ищем? Наркобарона? Киллера? Кое-кого из одного с ними ряда — насильника. И, кажется, я держу его за куртку, касаюсь человека, который участвовал в зверском преступлении. Я понимала, что всё это ужасно и кошмарно, но прочувствоваться этим не могла. Я не представляла, каково это, оттого меня и не пугало то, что я трогаю подобного преступника. Куда больше меня волновала репутация и карьера Йесона, которые я должна спасти.

После того, как он снял верхнюю одежду, ХиЧоль положил руку мне на талию, явно проникнувшись моей идеей быстрого перехода к телесной близости. Я продолжала строить из себя незнамо что третьего сорта, на что велся этот негодяй. Что ж, какая рыба, такая и наживка. Лестница расходилась вверх и вниз, влево открытая арка вела в бар-дискотеку, подсвеченный синим неоном. Но мы пошли вниз, в подвальное помещение, где звуки приглушались низким потолком, где каждая кабинка со столиком была похожа на восточный уголок для курения кальяна. Я начала подозревать, а не употребляют ли тут наркотики, в самом деле? Но, похоже, мысль пришла ко мне поздновато.

Какие-то друзья и знакомые, подходящие и уходящие, подсаживающиеся, пристающие с разговорами и шутками, реки пива и соджу. Ночь окунулась в угар, и мне оставалось только играть роль, чтобы не выделяться из всей этой массы. ХиЧоль не пил и мне удавалось время от времени с ним вполне прилично говорить. Но я, конечно, делала вид, что напиваюсь. В промежутках между тем, как он куда-то отходил, он садился ко мне тесно-тесно и с каждым разом обнимал всё откровеннее, видимо, прощупывая почву, насколько я готова и как на многое согласна. Я не возражала ни словом, ни жестом. Вокруг, в вяжуще-отупляющем звучании андеграунда, в черно-бордовых тонах стен и диванов, тут и там, не целовались, нет, — лизались парочки, порой даже на ходу меняясь и превращаясь в новые соединения. Где-то даже выходило так, что девушки находили девушек. Боже, что здесь делаю я, домашняя девочка, ответственный труженик, и несчастная девственница?! На что порой нас толкает любовь…

ХиЧоль в очередной раз отошел куда-то и я, воспользовавшись тем, что все, кто нас окружал, отвлеклись на свои дела, взяла в руки его телефон, оставленный на столике. То и дело поглядывая, не идет ли он обратно, я принялась изучать содержимое его мобильника. По записной книжке с ничего не пойму, поэтому я полезла в журнал звонков, желая узнать, кому он, и кто ему, звонил в ночь изнасилования дочери ХеВона. Число я помнила хорошо, но, к сожалению, звонки у него были столь часты, что за то время уже ушли из памяти. Чертыхнувшись себе под нос, я начала инспектировать смс. Они были не столь многочисленными, поэтому я быстро приближалась к нужному дню. И мне улыбнулась удача. Сообщение, довольно позднее, и весьма говорящее: «Ну, где вы едете?». Я моментально поняла, что это написано рукой одного из тех — остальных. Которые ждали, когда им привезут жертву.

Я достала свой мобильный и перенесла данные. Номер телефона и имя: ТэЯн. Что ж, это уже знатный улов, однако мне было мало. Я должна была найти улику против них. И я собиралась продолжать. Положив телефон на место, я покачивалась в ритм музыки, которая мне не нравилась. Более того, обычно у меня от такого возникали рвотные рефлексы. Меня угнетало и будто сдавливало всё, что находилось вокруг. ХиЧоль вернулся и, слету обняв меня, положил одну руку мне на бедро. Его губы коснулись моего уха, и он прошептал:

— Не хочешь уединиться где-нибудь?

— Давай уедем, я не против, — улыбнулась я, но меня обдало волной неприязни от его фамильярного обращения. Мне хотелось убрать его ладонь и отодвинуться, но я стиснула зубы.

— К тебе или ко мне? — продолжал он массировать мою мученическую ляжку.

— Ко мне не стоит… — я не могла отказать, когда подкрался такой шанс! К нему домой, о да! Летим, быстрее, не жалея бензина, дави на газ, скорее. — едем к тебе.

— Пошли, — он влажно поцеловал меня в стык скулы и уха и я, вздрогнув, поднялась следом за ним.

Я не знаю, сколько времени мы там проторчали, но, наверное, не меньше двух часов. Бедный ХимЧан! Я успела углядеть его машину, следующую по пятам. Какую надо иметь выдержку, чтобы таскаться за безумной девкой, решившей выгородить своего шефа. Может я, на самом деле, ему понравилась? Что за чушь, мы виделись всего дважды! Пока мы ехали, обмениваясь короткими фразами, я строчила ХимЧану смс: «Пожалуйста, позвони мне не позже, чем через полчаса, как мы войдем к нему домой».

— Кому ты там? Мужу? — засмеялся ХиЧоль, явно превышая скорость и пролетев на красный. Странно, я думала он не пил, потому что за рулем и не хочет нарушать закон, но теперь выходило, что на него ему было плевать.

— Да так… соседке. — мобильный вновь спрятался в отделении специально для него.

— У тебя соседка? Что же ты не сказала, — он похотливо облизнулся. — могли бы поехать к тебе и устроить вечеринку втроем, как ты на это смотришь?

— Я? — что обычно говорят в таких случаях? Приличность тут не в почете — это я уже смекнула, так что будем до конца падать по моральной шкале. — Я-то нормально, но соседка бы не согласилась. Поэтому и говорю, что лучше к тебе.

Восторг от квартиры ХиЧоля на мгновение чуть не лишил меня нити, связывающей моё нахождение здесь с моей главной задачей. Я была в роскошнейшем жилище правительственного уровня. Не хватало только лакеев и наложниц в полупрозрачных шальварах. Картины, блестящий паркет, фикусы в горшках, мебель, словно из музеев. Как можно тут жить одному? Здесь человек двадцать может обитать, не встречаясь. Я даже примерно не могла посчитать, сколько здесь комнат. Одна переходила в другую, а из неё аркады и двери вели ещё куда-то. Мы разулись и ХиЧоль, доведя меня до своей спальни, ткнул в неё, сообщив:

— Подожди, я сейчас в ванную и приду.

— Ты живешь тут один? — уточнила я, пока он удалялся.

— Иногда сестра заезжает, а в целом да, — он растворился за поворотом и я азартно впилась глазами в обстановку его спальни. Как долго он проторчит в душе? Сколько у меня времени?

Убедившись, что он где-то неподалеку включил воду, я бросилась к прикроватной тумбочке. Это первое, что приходило в голову. Жаль, что я не додумалась взять с собой клофелин, элениум, что-нибудь мощно седативное, а то и барбитураты. Хорошая идея пришла запоздало. О чем я думала? Надеялась только на себя? Что ж, если изобразить, что у меня срочное дело, то я вывернусь от его домогательств. А сейчас — поиск!

На тумбочке лежал блокнот. Я достала платок и, чтобы на обложке оставались отпечатки пальцев владельца, а не мои, откинула обложку. Осторожно, касаясь самых уголков страниц, я листала дальше и дальше, читая телефоны и адреса. Кое-где были заметки о встречах, что-то зачеркнуто, что-то дописано поверх. Почерк не очень ровный, но разобрать можно. Женских имен пруд пруди. Но меня интересовали мужские. Я внимательно вглядывалась в каждой. И вот оно: Чхве Шивон. Значит, вы всё-таки знакомы? Так-так, а вот это уже прямое доказательство правоты слов изнасилованной девушки. Они утверждают, что не имеют ничего общего? Вот вам! Я закрыла блокнот тем же способом и, опять через платок, погрузила его в сумочку, рядом с газовым баллончиком, на всякий случай подаренный мне когда-то отцом.

По спине потекла капля пота. Неужели я хоть чего-то добилась? Хоть что-то сделала! Я прислушалась к шуму воды. ХиЧоль ещё был там. Я открыла верхний ящик тумбочки и ахнула, зажав ладонью рот. Там лежала маска. Черная. Хотя от прилившей к голове крови у меня в глазах поплыли красные круги, и я едва не поддалась визуальному обману. Это он, один из них! Сомнений быть не может! Да и были ли они? У меня нет. Мне же не платили таких откупных денег, какие отстегнули суду, прокурору, следственному отделу и кому там ещё можно. Я не знала, что делать с маской. Оставить или взять тоже? Она вместится в мою сумку. Почему бы нет? Я опять раскрыла её, через ткань взяла улику и водрузила рядом с другим доказательством, после чего закрыла ящик и дрожащей рукой провела по лбу. Может, уйти прямо сейчас? Или будет слишком подозрительно? Плевать, он ведь не знает, кто я такая! Да, надо уйти и всё.

Вода уже не шумела. Я приблизилась к выходу из спальни, посмотреть, где ХиЧоль, и тут же столкнулась о него.

— Заждалась? — его голос немного переломился, стал не таким. Я подняла голову, чтобы посмотреть в лицо и увидела глаза, ставшие стеклянными и пугающими.

— Да нет, ты быстро. — не теряя самоконтроля промолвила я.

Ничего больше не говоря, он притянул меня к себе, одновременно толкая в глубину комнаты. Его губы впились мне в шею, тут же грубо втянув кожу и оставляя засос. Я вскрикнула и постаралась упереться руками в его грудь, но его руки уже опустились к моему подолу и стали задирать его вверх, поэтому мне пришлось переместить свои, пытаясь сдерживать его. Но тем временем он додавил меня до кровати и я, потеряв равновесие, обрушилась назад, а сверху он.

— ХиЧоль, подожди… — попыталась образумить его я, но он уже не слышал. Его тяжелое дыхание обжигало мою кожу, а руки нагло и бесцеремонно лезли куда не следует. И тут зазвонил мой мобильный. — ХиЧоль!

Мне удалось его чуть оттолкнуть и выхватить телефон из кармашка.

— Алло? — голос ХимЧана спросил меня, всё ли в порядке? — Что? О, Боже, я сейчас же буду! Жди!

Я изобразила панику и что-то безумно меня взбудоражившее, убирая сотовый.

— Извини, непредвиденные обстоятельства. — встала я с кровати и оправила подол. — Мне нужно ехать.

— Что? — меня схватили за запястье и откинули назад. Мужчина встал туда, где только что стояла я, и сверху вниз посмотрел на меня. — Мне плевать, что тебе нужно. Или ты тут в игры играть приехала? Раздевайся!

Я сглотнула слюну с мерзким вкусом страха. Теперь мне было уже не до самообладания. Меня затрясло, глядя в эти страшные и бесчувственные глаза. Но я не собиралась спать с ним даже ради собственного спасения.

— Я бы с радостью, — постаралась уговорить его я, как психолог, который из меня был никакой. — но у меня важное дело и я должна покинуть тебя, в другой раз…

Я постаралась подняться, но как только я встала перед ХиЧолем, он со всего размаху стегнул меня по щеке, так, что я отлетела обратно на кровать.

— Сейчас я твоё главное дело! — я прижала ладонь к щеке и на глаза мои набежали слезы. Он надвигался на меня, как демон из суеверных ночных ужасов. Я прониклась пониманием того, как может быть ужасно насилие.

Ночь не дома

Его шальной взгляд пробирал до самых глубин. От него всё сжималось и леденело, но я напомнила себе, что под лежачий камень вода не течет, и если я позволю себе хоть на миг застыть от страха, включу рабскую психологию жертвы, то пиши — пропало. Я должна действовать, незамедлительно, постоянно, рьяно борясь за свою целостность и сохранность.

Он почти подошел вплотную и я, слегка поджав ногу, распрямила её и ударила ему прямо в самое больное и чувствительное для мужчин место. Он ухватился за него и согнулся, злобно шипя и бранясь грязными словами. Я оттолкнула его в сторону и побежала вон из комнаты. Я не сразу сообразила, в какую сторону двигаться. Ох уж эти анфилады помещений! Разутые ступни скользили по гладко наполированным паркетам, меня занесло в бок, но я, тут же выпрямившись, взяла нужный курс и врезалась с разбегу в дверь. Руки тряслись. На ней была куча щеколд, вернее две, но в глазах всё множилось от головокружения. В ушах глухо стучала кровь, испугано бегая по венам, как я по этой квартире. Ключа в скважине не было. Я скосила голову в сторону и увидела их на полке, рядом. Схватив связку, я обернулась назад, проверяя, не настиг ли меня ХиЧоль. Прошло, наверное, секунд десять, а мне казалось, что целая вечность. Его пока не было, и я должна была успеть отворить все запоры до того, как он возникнет. Истерящие пальцы подбирали нужную отмычку. Я угадала с третьей попытки, хотя просто сначала неправильно примерила первый ключ. Провернув замок, я облегченно отвела щеколды прочь из пазов. Оставалось потянуть дверь за ручку, но в тот же миг меня потянули за волосы назад, бесцеремонно и больно дернув и отшвырнув на пол.

Я упала на спину, успев подставить руки и приземлиться менее травматично. ХиЧоль опять нависал надо мной. Подобно насекомому, я перебирала четырьмя конечностями, отталкиваясь и отползая дальше от мужчины. Он лихорадочно скалился, словно я была загнанной ланью, а он только того и желал, чтобы освежевать меня и зажарить. Но отступать мне было невыгодно. Я должна была прорваться вперед, к освобождению. Выход только один, потому что если я останусь здесь, то буду убегать от него до изнеможения, ведь силы победить его у меня нет. Его агрессивный настрой подсказывал, что договориться тоже не получится.

— Хочешь уйти, шлюха? — ХиЧоль шагнул ближе и я уперлась спиной в стену. — Только после того, как обслужишь меня!

В душе моей всё закипело. Это я шлюха?! Подонок, настоящая заевшаяся свинья! Я подскочила на ноги. Я должна выбраться отсюда и сделать всё, чтобы он попал за решетку! Он растопырил руки, преграждая путь, и я постаралась проскользнуть под одной из них. ХиЧоль поймал меня за запястье и снова отбросил назад. Сунув ладонь в карман, он достал маленький раскладной нож и щелкнул им. Вот теперь точно нужно уносить ноги. На кону не только моя честь, но и жизнь. Но как мне суметь это сделать? Я постаралась взять больше расстояния подальше от него и обогнуть его дугой, но он быстрым прыжком оказавшись рядом, резанул меня по плечу. Вскрикнув, я схватилась за него, и ХиЧоль ударил меня по лодыжкам, отчего я снова упала. Залезая сверху, мужчина поднес лезвие к моему горлу.

— Не рыпайся, сука! — второй рукой он погладил меня по бедру. — Будешь делать то, что я сказал!

— Да пошел ты! — выплюнула я ему в лицо. Подняв свободную ладонь, он опять хлестнул меня по лицу. Я ощутила на нижней губе кровь, и всё же была не готова сдать позиции. Впрыснутый в кровь адреналин вызывал приятное безумие недопонимания создавшейся ситуации. Я была всемогуща настолько, насколько смерть ещё не смотрела мне в глаза. Пара ловких движений ножа ХиЧоля, и я даже опомниться не успею от своего заблуждения.

— Сейчас ты мне спляшешь, ясно? — придерживая стальную угрозу у моей шеи, он поднял меня за шкирку на ноги, встав впритык и хлопнув по заднице. — Начинай!

Я ещё даже подумать не успела, о чем он говорит и что именно хочет, как он исчез из моего поле зрения. Внезапно, за один короткий момент времени. Но, отойдя от первого шока и тряхнув головой, я увидела ХимЧана, оттащившего его назад. Не веря счастью и удаче, я вжалась в стену, наблюдая, как ХиЧоль вырвался и они принялись молотить друг друга.

ХиЧоль замахнулся ножом, но парень пригнулся и, проскочив под низом, заломил руку преступника и заставил отпустить холодное оружие. Мужчина вывернулся и ударил противника в солнечное сплетение. Пошатнувшись, ХимЧан выпрямился и, сманеврировав, подрубил ХиЧоля ударом в челюсть.

— Кто ты такой, блядь?! — негодовал племянничек политика, во владениях которого вдруг нарисовался посторонний, рушащий его планы.

— Иди отсюда! — кинул ХимЧан мне, проигнорировав вопрос. Я медленно перебралась к двери, но уходить не решалась. Я не могла бросить здесь своего спасителя. А если он не сможет одолеть эту сволочь? Осматриваясь в поиске тяжелых предметов, краем глаза я смотрела, как они продолжают обрушивать друг на друга кулаки и пинки. Если ХимЧан не окажется сильнее, то я пожалею, что не смоталась прочь. Механическими и тупыми рывками я подгребала к себе пальто и обувалась в ботинки на каблуке.

И всё же, ХиЧоль явно не обладал мастерством боя, поэтому некоторое время спустя, мой товарищ вырубил его меткой и молниеносной оплеухой. На моих глазах ХиЧоль обмяк и завалился на пол. Дышал ли он? Не мог же ХимЧан его убить?

— Он… жив? — наконец-то заговорила я, указывая на злодея. Парень схватил меня за руку и повел вон из квартиры.

— Конечно, скоро проснется, бежим! — ещё не верящая, что произошло то, что произошло, я засеменила следом. Решив не дожидаться лифта, мы быстро помчались по лестнице и, покинув подъезд, буквально скатились по пандусу, спеша к машине ХимЧана.

— Ты не представляешь, как я тебе обязана! — бормотала я слова благодарности, запрыгивая в салон его пикапа. — Спасибо, спасибо! Я век тебе буду должна! Ты спас меня!

— Пустяки. — отмахнулся парень и отъехал от тротуара. — Не представляю, что бы было, если бы дверь оказалась запертой… я бы её выломал, наверное.

— Это чудо, что я успела открыть её, ты прав. — продолжала я, не сразу доведя до сведения своего мозга, что ХимЧан заявил о немалом волнении и заботе. — Он тебя не сильно прессанул?

— Попробовал бы, — ухмыльнулся он и мельком повернулся ко мне, после чего повторил движение и задержал взгляд. — у тебя по плечу кровь течет! Что он успел сделать?

— Да так, царапина… — вспомнила я, и вместе с воспоминанием вернулись чувства. Плечо тут же заныло, как и скула, и щека. Губу саднило. Я откинула зеркальце перед пассажирским сиденьем и взглянула на себя. Опухшая щека и разбитая губа. Как я появлюсь дома в таком виде? Как объясню это родителям?

Автомобиль съехал на обочину и ХимЧан выключил его.

— Я перевяжу тебя. У меня в багажнике аптечка. — я не успела возразить, как он выбрался и пошел за ней. Да, наверное, легкая медицинская помощь мне не помешает. Моя дверца распахнулась, и в неё сунулся ХимЧан. — Выйдешь? Внутри неудобно будет обрабатывать порез и мотать бинт.

Я выпрыгнула на дорогу и облокотилась о кузов, подставив рану молодому человеку. Он доставал из аптечки всё необходимое и, когда стал протирать спиртом поврежденный участок тела, я почувствовала пощипывание, но не издала жалостливых звуков, лишь стиснула зубы.

— Ты смелая, — мягко улыбнулся он, зыркнув из-под челки и вернув всё внимание к медицинской процедуре. — ты не похожа на только что избежавшую изнасилования или членовредительства.

— Возможно, до меня ещё не дошло, — хохотнула я.

— Нет, правда, ты ввязалась в такую затею! Нужно быть очень самоотверженной и бесстрашной.

— Поверь, когда я была там, страху я натерпелась. — я провела пальцами по лбу. На нем застыли капли липкого пота, выступившие от ужаса. — Да и, если бы не ты… грош цена моей храбрости!

— Я всегда готов помочь. — он завязал маленький бантик на обмотанном плече и захлопнул ящичек санитара.

— Точно? — у меня в голове уже созрела дерзкая и наглая мысль, но сейчас он сам подтолкнул к её осуществлению. Он кивнул, верно почувствовав продолжение и ожидая его. — Не окажешь мне ещё одну услугу?

— Если в рамках разумного. — ещё чуть теплее заулыбался он.

— Только не подумай ничего плохого! — узкие глаза его расширились, сделав его похожим на изумленного лиса. — Можно я у тебя переночую? Ты же один живешь? Я не помешаю? То есть… понимаешь, я не хочу показываться маме и папе в таком виде. Я не готова морально к расспросам.

— Я всё понимаю, не надо объяснять! — замахал руками он, закинув аптечку в багажник. — Да, я живу один, и нет, не помешаешь. Только рад компании.

— Точно? — усомнилась я и, когда он кивнул ещё раз, слабо хлопнула в ладоши. — Ура! Сейчас только позвоню маме и скажу, что заночую у подруги, а завтра от неё сразу пойду на работу. Надеюсь, за это время лицо мое хоть чуть-чуть отойдет. А остальное уж запудрю и замажу.

Мы выехали за пределы Сеула, и опять я наблюдала ту дорогу, по которой мы с ДжонХёном ездили к ХимЧану первый раз. А ведь мы наполовину повторяли путь дочери ХекВона. Точно так же и её вывезли туда же и надругались над ней. Боже, если ХиЧоль вел себя с ней, как со мной, я представляю каково ей было! А помимо него там было ещё несколько мужчин и у неё не было никакой возможности избавиться от них, спастись. Меня передернуло, и я уставилась за окно, на темные, слившиеся в одно черное полотно поля и холмы.

— Не могу спокойно тут проезжать, — поведала я водителю. — каждый раз думаю о том, что тут случилось.

— Да я сам теперь на эти места гляжу с неприязнью. — отозвался ХимЧан. — Утверждают, что преступники часто возвращаются туда, где что-то совершили. Так я нет-нет, да остановлюсь иногда и жду, не появится ли кто-то. Но проезжает тут редко кто, да и в основном все здешние, из моего поселка.

Я задумалась над тем, имело ли значение выбранное насильниками место, или они наобум сделали остановку здесь? Меняют ли они дислокацию каждый раз? Каждый раз?! Откуда эта мысль? Нет, не может быть, чтобы это была серия преступлений (хотя судя по личности ХиЧоля, он мог не брезговать регулярными вылазками подобного характера). Ведь если это была месть ХекВону через его дочь, то кто-то заказал… Нет, зачем я верю в эту легенду? Никто не заказывал изнасилования, просто девушка подвернулась разгулявшимся богатеям. А если всё-таки это как-то связано с её отцом? Не стоит ли мне зайти с другой стороны и попытаться найти того, кто ещё точит зуб на нашего бывшего зама? Вдруг он и окажется той самой красной маской?

Маленький домик на окраине стоял тихо и обособленно, словно нежилой. ХимЧан припарковал машину на наезженной площадке перед окнами и мы, выбравшись из неё, пошли в дом. Я успела надеть пальто после того, как он забинтовал меня, поэтому теперь была в тепле и приостановилась перед дверью оглядеться на звездную осеннюю ночь. Тут было спокойно, но страшновато. Раньше мне бы понравилась эта сельская романтика, но в связи с изуверством, произошедшим неподалеку, уединение и мрак потеряли свою сладость поэтично-готической красоты.

— Чай будешь? — парень присел, расшнуровывая ботинки.

— Я валюсь с ног, так что спасибо, но нет. — из деревянной стены торчали крючки-вешалки и я разделась. — Просто покажи, куда можно бросить свою тушку.

— Хорошо. — он указал рукой вперед и я пошла перед ним. — У меня всего одна спальня, так что ложись там. Я переночую на диване в зале.

— Извини, что стесняю. — комната была маленькой, по-настоящему деревенской. Кровать высокая и мягкая. — Ты во сколько встаёшь? Я заведу будильник. Ты же подкинешь меня до города?

— Хоть до работы. — он сгреб в охапку со стула свои абы как валяющиеся вещи. — В шесть. Я встаю в шесть. Дать тебе что-нибудь надеть? Футболку, рубашку?

— Нет, не надо, не помнется. — я посмотрела на своё платье, на чудом не порвавшиеся колготки и представила, как завтра заявлюсь в этом в офис. Йесон меня убьёт, если я честно и подробно не признаюсь, почему оказалась у него в приемной в наряде проститутки.

— Тогда спокойной ночи!

— Спокойной ночи! — ХимЧан прикрыл за собой дверь, и я упала на постель. Да уж, вот это вечерок выдался. Но я жива, почти невредима, у меня появился надежный парень, который спас меня. А ещё у меня в сумочке лежат добытые улики против ХиЧоля, которые нужно отнести в полицию. Разве можно после такого остановиться и не докопаться до самой сути? Нет уж, до конца, так до конца!

Обычно я вставала в семь, и шесть для меня было рановато, но я даже не стала говорить этого, потому что и так причинила много хлопот ХимЧану. В разбитом и вялом состоянии, протянувшись минут десять после звонка будильника, заглянув в туалетную комнату и умывшись, я выползла на кухню. Молодой человек уже доготавливал завтрак и заварил чай.

— О, маленький герой проснулся? — я покраснела от того, как ласково он ко мне обратился.

— Никак не могла заставить себя встать сразу же. — я обернулась на триста шестьдесят градусов, любуясь тесным уютом и вдыхая древесно-смоляной запах, к которому примешался аромат еды. — А ты давно один живешь? А где родственники?

— Я сирота, — тут же попросив прощения за некорректный вопрос, я постаралась подавить в себе жалость к нему. — ничего страшного. Я давно с этим смирился и не слишком страдаю.

Укротив любопытство, я молча съела все, что мне положили на тарелку, выпила чай и, ещё раз умывшись под краном на кухне, поспешила в сторону выхода. Меньше чем через час я уже была на работе, за час до положенного времени. Охранник посмотрел на меня, как на ненормальную, узнав и поздоровавшись. Я была одета так, как никогда не позволяла приходить себе на фирму. Прикрываясь жестом почесывания лба, я закрыла пол лица рукой, пряча разбитую губу и синяк. ЕнБом ещё не было на месте, и я уселась посвободнее, скрипнув крутящимся стулом и включив компьютер.

Состояние у меня всё ещё было сомнительное и хотелось выпить кофе. Пока нет начальства, можно даже потихоньку включить музыку и приходить в себя в более свободной обстановке. Я прошла к кофеварочной машине и вздрогнула, услышав, что дверь сзади открылась. Повернувшись, я увидела Йесона на пороге его кабинета.

— Доброе утро. — поклонилась я. Он опять был без пиджака. Минуточку… он что, ночевал здесь? Но вчера же был выходной день! — Вы… так рано? Что-то случилось?

— Могу задать тот же самый вопрос. — он подходил ко мне. — Я шел за кофе, но раз уж ты здесь, то сделай мне его, пожалуйста, сама.

— Вас что, жена из дома выгнала? — не выдержала я. Мне действительно были уже до крайности непонятны его долгие засиживания здесь. И я должна была знать, сколько у меня шансов на то, что он станет холостым и я смогу смелее очаровывать его.

— Выгнала? — Йесон улыбнулся, но оглядев меня, посерьёзнел. — Что это?

— Простите, я не ночевала дома, не успела переодеться. — я начала приглаживать платье к телу, хотя оно и так облегало туже некуда. Смущенными движениями убирая волосы за уши, сдвигая на груди вырез и одергивая подол, я перетаптывалась, как школьница у доски. — Честное слово, этого больше не повторится! Я просто была вынуждена, Вы не подумайте, что я специально хотела тут так выглядеть, правда, я случайно…

Накрашенная не смытым толком макияжем, я точно смахивала на ночную бабочку на утро после полета.

— Нет, это что? — господин Ким ткнул пальцем на мой рот, и я поняла, что он заметил следы побоев.

— Ничего. — я опустила голову.

— Что значит «ничего»? — он поднял руку и задержал её, явно хотя повернуть моё лицо, но передумав касаться. — Откуда это? Ты куда впуталась? Это ведь из-за твоего расследования, не так ли?

— Да я… так вышло, но ничего страшного! — заверила я.

— Я с самого начала был против! — он был возмущен и его тону соответствовал бы более громкий голос и взмах руками, но он был собран, а на просторах его манер по-прежнему царил штиль. — Хватит, я запрещаю тебе впредь в это вмешиваться, ясно? Не хватало ещё, чтобы тебя покалечили или, не дай Бог, убили где-нибудь по моей вине.

— Вашей вины в этом нет! — я выключила кофеварку, полубоком находясь к ней и полубоком к Йесону, не решаясь нарушить этикет и повернуться к нему спиной. — И ни в чем нет, что я и докажу, не сомневайтесь!

— Нет, больше ты в это не полезешь. — строже, но тише, сказал он.

— Полезу! Вы не понимаете, я нашла улики! Я могу постепенно найти их всех! — эмоционально пообещала я, веря собственному энтузиазму.

— Если ты продолжишь, то я тебя уволю. — отрезал Йесон. Я открыла рот и у меня опустились руки.

— Но… это не честно! — он был непроницаем. Звякнув серебряными часами на запястье, он протянул руку к чашке с кофе и взял её. — И вообще, даже если Вы меня уволите, я всё равно продолжу своё следствие, потому что знаю, что меня ждет успех! Я нашла доказательства связи между ХиЧолем и Шивоном.

Господин Ким поднёс чашку к губам и отпил, слушая меня. В коридоре показалась ЕнБом.

— Доброе утро! — крикнула она, приближаясь к своему столу. Мы ответили ей одновременно.

— Зайди ко мне, — кивнул Йесон и я последовала за ним. — Ты понимаешь, что играешь с огнем? Сегодня тебе повезло, а завтра тебя зарежут или пристрелят. Это не игра и не шутки.

— Я всё это понимаю. — понуро встала я напротив его кресла со своей чашкой.

— Ради чего ты это делаешь? — я покраснела, придумывая, как бы тоньше отвертеться, что всё это я делаю из любви к нему, но этого мужчину было не обмануть. — Молчи, я и так всё понимаю. Но не строй иллюзии. Пойми, что все твои услуги мне бесполезны. Я могу испытывать благодарность, но люблю я свою жену, и не надо тешить себя надеждами на что-то. Ты же взрослая, поэтому я не собираюсь питать твои мечты и говорю, как есть.

— Я… — это был честный, но болезненный удар. Я поджала губы, борясь с отчаянием. Ну, неужели нет ни единого шанса? Ведь всё в жизни меняется, ничто не вечно. Пусть сейчас он любит Её, но когда-нибудь это может перемениться. — Тогда почему Вы так не хотите ехать домой? Почему торчите здесь, а не рядом с семьёй?

Йесон опять улыбнулся, отставив кофе на салфетку. Он встал и подошел ко мне, остановившись на границе моего интимного пространства. Знал, какую линию не стоит переступать, чтобы сохранить приличия.

— Потому что вокруг меня сейчас опасно, потому что весь этот скандал неприятен, и я отправил семью подальше отсюда, где их никто не найдет. Дома меня никто не ждет и меня это тяготит. Когда всё закончится, когда я найду тех, кто хотел меня подставить, убедившись, что ХекВон успокоился, тогда я верну мою жену и детей. Но не раньше. — я чувствовала, как ветер разметает в душе песчаные замки моих пустых грез. — Это достаточный довод для того, чтобы ты прекратила совать нос в опасные дела?

Я опять замолчала. Пусть так, пусть он любит её, но я… я всё равно любила его. И теперь тем более, потому что видела его отношение к близким людям, его заботу. Его мытарства от их отсутствия. Боже, да зачем же он так прекрасен и идеален во всех своих поступках? Но как супруга могла его бросить в такое время одного? Ему же нужна поддержка! Или она не знала о происходящем? Йесон скрыл от неё скандал, чтобы не тревожить? Мне захотелось пойти и шагнуть в окно от невозможности уместить в себе понимание великолепия моего начальника. Нет, таких просто не существует. Не должно существовать, если на мою долю не перепадает такого. Да, я эгоистка в делах любви. Может, потому до сих пор одинока.

— Сегодня ты свободна. — прервал мои размышления господин Ким. — Даю тебе выходной. Приведи себя в порядок, отдохни. Подумай и завтра возвращайся с правильным решением. Ты, действительно, хороший секретарь, и мне не хотелось бы терять тебя по глупым недоразумениям.

Я кивнула и, попрощавшись, побрела на выход.

Вторая ночь не дома

Мне нужно было отвезти добытые улики в полицейский участок, и я решила воспользоваться свалившимся на меня выходным днем. С полицией я, к счастью, никогда дел не имела, но это ставило меня в затруднительное положение. Я не знала с чего начать и как к этому подойти. В голове тут же всплыл Джун, и я позвонила ему, чтобы договориться о встрече. Если он имел отношение к этому делу, то лучше отдам ему, а он сам там разберется. Мой старый знакомый сказал, что работает. Я выпросила адрес его местонахождения и интригующе пообещала явиться кое с чем интересным. Но для начала мне нужно было переодеться, и я отправилась домой.

Родители были на работе, как и все нормальные люди в понедельник днем. Я тоже обычно не шаталась праздно, но раз сегодня такой случай… Упаковав маску и записную книжку в целлофановые пакеты, я натянула джинсы и свитер, накинула куртку и остановилась, по привычке, оглядеться перед зеркалом. Лицо моё всё ещё ярко характеризовало бурный канун. Не вариант показываться матери и отцу вечером. Вернувшись на кухню, я оторвала листок блокнота и начиркала пару строк, что была тут, поела, отдохнула, а сегодня опять могу очень поздно задержаться или заночевать у подруги. У какой бы только подруги переночевать я ещё не знала.

В шумном зале полицейского участка повсюду стояли столы, между ними бродили люди, за ними сидели мужчины в форме, где-то раздавались звонки. Поражало количество неровных стопок бумаг и галдеж голосов, далеко не женских. А ещё говорят, что мужчины не болтуны! Несколько диалогов, летающих из угла в угол, совершенно не относились к работе. Кто-то обсуждал рыбалку на выходных, кто-то рассказывал о ненавистном соседе, ставящим машину на том месте, которое он хочет занять. Я приподнялась на цыпочки, чтобы найти Джуна. Меня тут же отвлек какой-то полицейский.

— Вам что-то нужно? Помочь? — он осмотрел моё лицо. — Хотите подать заявление о побоях?

— Нет, спасибо. — я прошла дальше, не обращая внимания на досужего парня и опять привстала повыше. За угловым столом был Джун, приподнявшийся, чтобы дотянуться до папки с прошитым делом. Медленно проталкиваясь сквозь суету бегающих сотрудников, я разглядывала школьного товарища. В сиренево-голубой рубашке, характерной для формы полицейского, при галстуке и с наручниками, пристегнутыми к поясу. Ну просто мечта ролевых игрищ. Он поднял взгляд, когда я уже подошла впритык и остановилась. — Добрый день господин… — на погонах красовалось по два ромба. — старший лейтенант!

— А, приехала? Привет. — он хлопнул толстой папкой по столу. — Садись.

— Спасибо. — я села напротив, близко подвинувшись. — Не сильно отвлекаю?

— Ну, у меня ещё не перерыв. — он тоже опустился на стул. — Что у тебя там такого, что ты аж сюда явилась?

— Я же сказала — улики! — победным шепотом произнесла я, подавшись вперед, и изъяла из сумочки свои трофеи. — Это вещи ХиЧоля. Вот в этом ежедневнике есть номер Шивона, что разоблачает их связь и знакомство.

Джун посмотрел на меня совсем не так, как я ожидала. Без радости и благодарности. Даже без малюсенького восторга. Всегда его недолюбливала и не зря. Скупая на эмоции зараза.

— Я боюсь узнать, откуда ты это взяла, вспоминая твои попытки методики ловли на живца. — он откинулся на спинку, скрестив руки на груди. Его широкие плечи смотрелись ещё крепче и мужественнее в форме с погонами. — И как ты хочешь, чтобы я это привлек к делу? Где я это взял? Подкинули? Не вариант.

— Но… — я как-то не подумала об этом. — внезапно обнаружили на месте преступления! А почему бы нет? Неподалеку. Осмотрели получше и нашли.

— Как у тебя всё просто. — однако пакеты он подтянул к себе. — Следователь спасибо не скажет. И, кстати, на самом деле, как ты это добыла?

— Ты же сам упомянул мою методику. — кажется, он только теперь меня увидел и, прищурившись, внезапно распахнул глаза, уставившись на разбитую губу.

— Черт, так это ты вчера с ХиЧолем из клуба к нему уехала?! — о, наконец-то оживился! — Вчера было не моё дежурство, я только отчет мельком смотрел о его похождениях и присутствие в его компании какой-то девицы… погоди, зачитаю тебе из заметки коллеги. — Джун взялся за мышку и открыл в компьютере нужный файл, найдя упомянутый фрагмент и продолжив. — «… потом покинул клуб, выйдя из него с девушкой легкого поведения, возможно профессиональной путаной». Поздравляю!

— Что?! — я перевесилась через стол, силясь заглянуть в экран. — Обо мне так и написали?! Да как не стыдно! Я порядочная девушка, немедленно удали эту клевету, и я вообще не должна быть в этом замешана!

— Извини, это ресурс сетевого доступа, — Джун нагло и ехидно улыбнулся. — ты останешься в истории на века. Тем более, я тебя предупреждал, чтобы ты не светилась. Не послушала — получи.

— Там хоть имени моего нет? — он покачал головой. Я рухнула на стул и закрыла лицо ладонями. Пусть никто и не узнает в той девице меня, но до чего же стало тошно на душе! Меня приняли за шлюху! Ужас.

— Это ХиЧоль тебя так? — догадливо спросил Джун. Я раздвинула пальцы, захлопав между ними глазами и продолжая прикрывать остальную часть лица.

— Он. Но больше ничего не было! Я смылась оттуда, прихватив это, я не путана! — я не знаю, для кого я оправдывалась. Для знакомого или себя, или для незримого общества, но мне так хотелось, чтобы в отчете переписали, что с ХиЧолем была просто девушка, без пояснений.

— Да я разве что-то говорю? — Джун посмотрел на круглые часы в белой рамке. — До перерыва ещё полчаса… успею отнести улики криминалистам. Надеюсь, мы с ними что-нибудь придумаем.

— Да ладно уж, напишите, что любовница ХиЧоля сдала его с поличным! — опустила я руки вниз, обмякнув. Сегодня мою гордость растоптали дальше некуда. Сначала отшил Йесон, теперь тут инсинуации на меня клепают.

К столу подлетел тот парень, что спрашивал меня на входе о причине моего появления.

— А, Джун, это к тебе? Леди, так Вы для дачи показаний по делу о нелегальном борделе?

— Я не проститутка! — гаркнула я, сжав кулаки. Любопытный молодой человек отшатнулся и испарился, а Джун засмеялся в голос. Я злобно покосилась на него. — Ничего смешного. Сегодня просто не мой день.

— Ты бы себя видела! — продолжал веселиться он.

— Вот уж чего не хочу. У меня такой вид, что я пожалуй буду избегать зеркала дня два. — он поднялся, взяв пакеты, принесенные мной.

— Подождешь? Сейчас отнесу и пойдем, попьем кофе. Ты не против?

— Нет, я только за. Если ты не будешь издеваться надо мной! — гневно топнула я ногой.

Через некоторое время мы стояли на углу улицы у кафе, которое продавало горячие напитки на вынос, в картонных чашках с крышками, и потягивали два американо.

— Расскажи мне какие-нибудь подробности дела, — попросила я. — по-моему, я имею право узнать что-нибудь в награду.

— Это конфиденциальная информация. — обрубил Джун, но сразу же легко улыбнулся. — Что ты хочешь знать?

— Каким-нибудь образом упоминался человек, по имени ТэЯн? Я видела от него сообщение в телефоне ХиЧоля, в ночь изнасилования. Он спрашивал, когда они приедут.

— ТэЯн? — молодой человек сморщил лоб и, поразмыслив, отрицательно поморщил нос. — Нет, ничего такого.

— Ну, а вообще, дело идет как-то? Или стоит на месте?

— Вот чего ты в это лезешь? Тебе мало досталось что ли? — с неба закрапал мелкий дождь, и мы подвинулись под козырек. Хотя Джуну, надевшему фуражку, как и положено при появлении среди гражданских, вода была не очень страшна.

— Я должна узнать всю правду. Вчера я была сильно напугана, когда ХиЧоль налетел на меня, — я коротко обрисовала события, случившиеся у него на квартире, не упоминая имени ХимЧана и назвав его «друг». — но теперь готова продолжать. Я верю в справедливость и удачу. Они должны восторжествовать.

— Рисковать жизнью ради справедливости? Ты что, посол ООН? — он опять хотел расхохотаться, но я погрозила пальцем, напоминая, что просила меня больше не подкалывать. По крайней мере, не сегодня. Он сдержался.

— Не только ради этого… я стараюсь ради одного человека, который пострадал из-за всего произошедшего. — Джун тактично не стал больше задавать вопросов. Но, наконец-то, разговорился сам.

— Ты, наверное, уже слышала, что своеобразным организатором преступления была некая «красная маска»? — я кивнула, подтвердив, что знаю о сыгранной ею роли. — Так вот. Это уже третье дело с упоминанием подобной личности. Два года назад был убит один влиятельный бизнесмен. Единственный свидетель указал, что видел убийцу в красной маске. Тогда этому не придали значения. Но в прошлом году точно так же, как дочь ХекВона, изнасиловали другую девушку… тоже дочь очень известного человека. Дело не предали огласке, потому что отец переживал за репутацию и честь дочери. Никого поймать не удалось, но преступники тоже были в масках. Черных. А один в красной.

Я слушала, замерев. А ведь у меня проскальзывала мысль о том, что это мог быть не единичный случай! И вот подтверждение. Но связано ли убийство с двумя изнасилованиями? Ведь это слишком разный профиль.

— А где было совершено предыдущее изнасилование?

— В другой части Сеула, — Джун неопределенно махнул рукой. — в какой-то промышленной зоне. Но всё было точь-в-точь так. Факелы, музыка, десяток мужчин.

— А остались показания жертвы? Я бы хотела с ними ознакомиться. — Джун уже не возражал, допивая свой кофе.

— Ладно, поищу и дам тебе полистать. И, кстати, в этот раз у одного из них потерпевшая разглядела татуировку на теле. С её слов наш художник нарисовал описываемое. Дать копию рисунка?

— Спрашиваешь?! — я в нетерпении стала пить быстрее, торопясь в участок за очередной подсказкой. — Конечно!

И всё-таки, есть какой-либо способ наверняка узнать, кто участвовал в изнасиловании, а кто нет, не проверяя прикроватные тумбочки всех мужчин Сеула? Потому что если мне придется в них заглядывать, то от проститутки я, в самом деле, перестану многим отличаться, промышляя по спальням малоизвестных персон. Сколько же новых идей и догадок начало копошиться в голове! Этот второй случай выстраивал совсем другую систему преступления. В этом новом варианте я напрочь отметала Йесона. Теперь-то я была уверена на двести процентов, что он ни при чем.

— И… слушай, — мы с Джуном остановились перед дверями, опять забравшись под отвес крыши. Он опустил глаза на свою руку, поглаживающую ручку. — если ты будешь в опасности, ты не стесняйся позвонить мне и попросить помощи.

Быстрый, но промозглый дождь кончился, и я, глядя на черно-белое изображение татуировки в виде большого креста на боку, шагала к метро, когда у меня зазвонил телефон. Я как раз думала о том, что если приметами будут опознавательные метки на телах, то придется не просто пробираться в спальни, но и раздевать подозреваемых. И тогда уже я точно не отделаюсь так легко, как в случае с ХиЧолем.

— Привет, это ДонУн. — я как-то догадалась по определившемуся номеру, но все равно, плюс ему за то, что вежливо представляется перед разговором. — я хотел украсть тебя пораньше с работы и поужинать вместе, позвонил Йесону, а он сообщил, что дал тебе выходной. Может, тогда поужинаем прямо сейчас?

— А больше он тебе ничего не сказал? — они же такие закадычные друзья. Секретов явно не держат друг от друга.

— Что именно?

— О том, что он запретил мне дальше вести расследование.

— Сказал, — после шумного выдоха признался ДонУн. — если честно, я это понимаю, потому что против того, чтобы ты подвергалась насилию. А если бы всё завершилось печальнее?

— Но не завершилось же! — оптимистично и наивно утвердила я. — Ты что, тоже помогать мне больше не будешь?

— За ужин в интимной обстановке я согласен на что угодно, — игриво и многообещающе проворковал он.

— Интимной? Это у тебя дома? — что ж, а вообще-то неплохой повод осмотреть очередную спальню.

— Если ты не против, то можно и там. — он, кажется, сомневался в серьёзности моего решения.

— Хорошо, но при одном условии.

— Каком?

— Я останусь у тебя ночевать. — ну просто два зайца одним выстрелом! И от родителей ещё на день скроюсь, и тумбочку переберу на предмет маски.

— О! — только и сумел удивиться он. — Ты не шутишь? Так сразу, так просто?

— Что за пошлые мысли? Я просто прошу приютить меня. Без домогательств и попыток соблазнения.

— Да разве можно? Я имею в виду, не пытаться, — растерялся, но ещё старался шутить ДонУн.

— Пытайся на здоровье, только без принуждения и силы. — устало согласилась я. После нашего предыдущего посещения ресторана он казался мне почти приятным и благоразумным, но пока не увижу ящик его тумбочки, всё равно не расслаблюсь до конца.

— Что ты, что ты! Разумеется, только природное очарование, поэзия и… какую музыку ты любишь? — а вот теперь похоже, он настроился серьёзно.

— Я повторю: я просто прошу дать мне приют, потому что если отец или мама увидят моё лицо, то моей карьере сыщика придет конец.

— И всё-таки?

— Боже, ну зажги пару свечек и красиво накрой стол, вот и весь интим, — я лет сто не была на свиданиях, и меня стала пугать возможность очутиться в обстановке романтики и обольщения. Тем более, не с Йесоном. — я всё равно буду не при параде, поэтому испорчу нарядом и настроением любые твои начинания.

— Ничего страшного, для исправления этого тоже есть рецепты. Что ты пьёшь?

— Ты надеешься меня споить и воспользоваться пьяной?

— Достаточно слегка хмельной, — засмеялся он. Я улыбнулась трубке. Мой организм отозвался на его предложение чего-нибудь выпить, он хотел расслабиться, но самостоятельно это сделать пока не мог. — у меня всего одна кровать, так что извини, но избежать меня не получится.

— Как, даже дивана нет?! — пошла я на попятную.

— Есть.

— Вот и будешь спать на нем!

— Не буду.

— Будешь! — я подошла к подземке и приготовилась спускаться, остановившись, чтобы случайно не отрубилась связь.

— Я хочу тебя вкусно накормить, приютить, устроить красивый вечер и сделать всё, что ты пожелаешь, а взамен ты посылаешь меня на диван? Ты коварна и жестока.

— Зато я тебя не обманываю и сразу говорю, что хочу, чтобы ты меня принял в гости, накормил, уложил спать и ни на что не надеялся. Я очень честная. — с гордым сарказмом заметила я.

— До крайности. — ДонУн выдержал паузу и, восторженно вымолвил, с иронией. — Но я уже трепещу от предвкушения этой идеальной ночи, всегда мечтал о такой.

— Вот видишь, кто, если не я, подарит тебе такие неземные радости. Всё, я сажусь в метро, говори свой адрес.

— Может, за тобой заехать? — по-джентльменски предложил он.

— Сама доберусь.

Я повторила несколько раз улицу и дом и опустилась на станцию. Несколько остановок, пересадка, ещё три остановки, и я была там, где надо. Оставалось пройтись пешком буквально сто метров и подняться на предпоследний этаж одного из зданий элитного жилого комплекса. Поднявшись на поверхность, я услышала, а вернее почувствовала, что мобильный мой вибрирует. Какая я в последнее время популярная! Я достала сотовый. Номер был не просто не знакомым, но вообще неопределившимся.

— Алло?

— Здравствуй, моя маленькая, — бархатистый мужской голос был текучим, переливающимся, словно им мастерски играли.

— Кто это? — сдвинула я брови к переносице.

— Я тот, кого ты ищешь. Тебе ведь интересно, что находится в моей прикроватной тумбочке? — я ощутила, как сердце понеслось в пляс в грудной клетке, как колени задрожали, как язык высох, потеряв подвижность.

— К-красная маска? — неуверенно выжала из себя я. В ответ смех, от которого мурашки побежали по коже. Тянущийся, жуткий, властный.

— Что ж, называй меня так.

Повод для подозрения

— Откуда у тебя мой номер? — задала я первый же логический вопрос.

— Если мне что-то нужно, то у меня это всегда есть. — таинственно протянул он.

— И что же тебе нужно? — поддаваясь страху, мой голос стал фальшивить.

— Поиграть с тобой, ты не против?

— Против. — отрезала я. Черт, черт, черт! Как этот маньяк меня нашел? Как узнал обо мне? Что происходит, мать вашу?

— Ну, брось. Ты же сама захотела поучаствовать. Я тебя не звал. И вот, ты ищешь меня. А я тебя уже нашел. — он хмыкнул в конце, и меня затрясло полностью, от пяток до ушей.

— Это розыгрыш, да? Кто ты? Кто меня разыгрывает?

— И чего ты ждешь? Что я скажу «ха-ха-ха, попалась» и окажусь Санта-Клаусом? Нет, девочка. Я именно тот, кто тебе нужен. — фоном у него была полная тишина, никакого намека на то, где он может быть.

— Тебе ХиЧоль обо мне доложил, да? — предположила я.

— ХиЧоль? Он плохой, правда? Очень плохой. Хочешь, я накажу его?

— Каким образом? — у меня челюсть стало сводить от напряжения.

— У него есть сестра, которую он очень любит. Мы можем поступить с ней так же, как с дочерью ХекВона, как тебе?

— Не смей! — крикнула я. Не хватало ещё новых жертв по какому-то жестокому стечению обстоятельств. — Не трогай никого больше! Я знаю, что ты и так не впервые это делаешь!

— Я рад, что мы узнаём друг о друге всё больше. — его даже не удивило то, что я в курсе другого преступления? Он даже не стал отпираться! Кто это чудовище?

— Ты псих! Зачем ты затеял со мной эту беседу?

— Я же сказал, что хочу поиграть. Я люблю такие забавы, — я ждала продолжения, понимая, что он не всё сказал. — Моя надежда на дочь ХекВона не оправдалась. Я дал ей подсказку, а она сломалась. Всё что может — это лежать в клинике и приходить в себя. Трусишка. А ты смелее, ты интереснее.

— Ничего подобного, — мне хотелось избавиться от него, но положить трубку я не могла. Я боялась его, но боялась той неизвестности, в которой он существовал относительно меня, и я должна её хоть немного рассеять, пролить свет на его лик.

— Нет-нет, это так. Ты не сдашься ведь так просто? Я не хотел бы.

— Если бы я пережила то, что бедная девушка, я бы тоже сломалась, а так я просто в ином положении.

— Хочешь оказаться в таком же? — я прикусила язык и снова услышала хохот догадавшегося о моих ощущениях мужчины. — Почувствовать на себе, что это такое. Как думаешь, ты на её месте меня бы всё равно искала?

— Я… — вспомнив ХиЧоля с его безумием и ножом, я сомневалась, что вообще бы выжила, потому что готова была умереть от страха от одного такого типа, а их там был с десяток! — Нет, пожалуйста, не надо меня трогать! Я бы скончалась от остановки сердца на первых минутах.

— Ты не любишь секс? — я опять замолчала. Что я должна была ответить на это? Да вообще-то я и вовсе не хочу ничего говорить и отвечать преступнику, который хочет покуситься на меня. — Не бойся, до поры до времени я не готовлю для тебя физического насилия. Только психологическое. Иногда ведь можно уничтожить человека одними словами.

— Прекрати! Если ты будешь звонить мне и угрожать, то я обращусь в полицию!

— Уверена, что меня в ней нет? — я осеклась. О чем он? — Уверена, что я именно тот человек, которого ты хочешь отправить за решетку? Или всё-таки я тот, кого ты так тщательно стараешься от неё отгородить?

— Замолчи! — это не мог быть Йесон, просто не мог. Он слишком серьёзен для таких дурацких забав. Да и зачем кому бы то ни было наговаривать на самого себя? И откуда Красная маска знает, что я стараюсь ради Йесона? Хотя он не назвал имени, но я была уверена, что подразумевает его. Кто кроме самого Йесона знал, что всё это для его спасения? ДонУн, ХимЧан, ДжонХён, ну, может Джун догадался, но вряд ли. Итак, Йесон, ДонУн, ХимЧан и ДжонХён… что за бред? Никто из них это не мог быть! — Я не знаю, откуда ты всё узнаешь, но тебе не удастся сбить меня с толку.

— Ты снова так уверена… — я тронулась дальше, избавившись от столбняка. — вот например сейчас, ты можешь гарантировать, что идешь не ко мне? — я остановилась. Огляделась. Из метро потоком шли люди, рядом дорога, по которой неслись автомобили, и стояли вдоль неё. Невозможно что-либо выделить, кого-либо выхватить взглядом.

— Блефуешь?

— Бордовый свитер, голубые джинсы… знаешь, а у тебя красивые бедра. — он описал точно то, во что я была одета. Я подняла голову вверх. Кажется, передо мной многоэтажка, в которой живет ДонУн. Куда у него выходят окна? Нет, я не должна поддаться тому, чтобы в меня посеяли сомнение. Этого он и добивается, разложить меня психологически.

— Ты не ДонУн. — покачала головой я.

— Убедись в этом.

— Уж не сомневайся. — я снова зашагала, стараясь идти рядом с какой-нибудь тетушкой или молодёжью. — С чего ты взял, что я кого-то отгораживаю от тюрьмы?

— Разве не естественно, что секретарша того, кого подозревают в организации преступления, вмешиваясь в расследование, хочет защитить своего шефа? — Боже, чертова Красная маска, сейчас я тебе была благодарна за подкинутую мысль! С такой цепочкой рассуждений под твоё описание подходили не только Йесон, ДонУн, ХимЧан и ДжонХён. Каждый, узнавший, что я работаю на Йесона, предположил бы, что я веду сыск по его заданию. Ведь мне же не сказали, что я действую по любви, а всего лишь сказали, что стараюсь отгородить. Черт, а я ведь уже чуть не начала сходить с ума, что это кто-то из знакомых мне парней.

— Всё, мне некогда с тобой больше болтать! — я сбросила и ускорила шаг. Скорее оказаться рядом хоть с кем-то знакомым и поговорить. Нет, это не ДонУн, не ДонУн! Я не испугаюсь и войду к нему, я проверю и убежусь! Это он специально так сделал, чтобы меня охватила паника и я отказалась от попытки разоблачить ДонУна. Мне ясен его план. Заставить меня усомниться во всем и во всех. Не ту выбрал! Я верю людям, которых выбираю себе в окружение.

Я внеслась с подъезд и на меня, идущую к лифту, тут же воззрилась консьержка.

— Вы к кому? — приподнялась она, приспустив с носа очки.

— К ДонУну. Сон ДонУну. — исправилась я. Женщина села обратно, с видом присмиревшего цербера.

Закрывшись за металлическими створами, съехавшимися до узкой полосы, между которой не было даже щели, я всё ещё проматывала в голове загадочный и пугающий звонок Красной маски. Он растеребил мои нервы, которые каким-то образом быстро успокоились после вчерашнего. Откровенная угроза, нападение — это не так страшило, как невидимый враг, чьего появления не знаешь, откуда ждать. Он толкал меня к прикроватной тумбочке ДонУна, к которой я собиралась и без того, но теперь мои руки дрожали. Я остро вспомнила, как выдвинула ящик ХиЧоля и увидела там черную маску. Вроде бы вполне ожидаемо и предмет сам по себе не опасный, но ощущение такое, словно приподнял ботинок, а под ним здоровенный паук. Хочется взвизгнуть, и хотя ничего не происходит и можно просто раздавить его, всё равно срабатывает какое-то первобытное внутреннее предубеждение, что это неисправимое зло. А ведь нужно его просто раздавить.

Я настойчиво нажала на звонок, нетерпеливо ожидая, когда мне откроют. Дверь загромыхала изнутри, и в отворенном проеме появился ДонУн. На нем были льняные брюки и выправленная белая рубашка. Он улыбнулся, но не так дерзко, как обычно. Вполне мило.

— Проходи, — он отошел, протянув руки, чтобы помочь мне снять куртку, но я резкими движениями стянула её сама и сунула ему комом. Молодой человек явно заметил, что я была чем-то загружена. Немного насторожившись, он, не сводя с меня глаз, искал петельку и вешал куртку. — я заказал ужин в ресторане, но его ещё не привезли… ты быстро приехала. Я рад, конечно…

— Где у тебя можно помыть руки? — выпрямилась я, сняв ботинки.

— Ну… — ДонУн указал куда-то мне за спину. Я обернулась, увидев квартиру. Она была сделана как одно сплошное помещение, без лишних перегородок, лишь с квадратной колонной между залом и кухней-столовой, которая была уровнем выше, на ступеньку. — вон там раковина… — он ткнул чуть левее. — и в спальне, разумеется, есть ванная комната с туалетом.

— Спасибо, пожалуй, я выберу последнее. — изумленное лицо сказало мне, что моя прыть превосходит все его ожидания.

— Я даже не мечтал, что тебя будет так тянуть в мою спальню. — я уже шагала в её сторону. — Тебе точно я там не нужен?

— Нет. — бросила я через плечо и вошла в нужную комнату к конце коридора, ведущего из гостиной. Этот искусственный тоннель очевидно был сделан для того, чтобы вход в спальню был с дальней от входа в квартиру стороны, потому что больше никуда он не вел.

По сторонам от большой кровати, застеленной синим покрывалом, стояли тумбочки. Слева и справа. Я прикрыла бы за собой дверь, но её не было, поэтому поднеслась к ближайшей с оглядкой. Всего два ящика. Нижний: ручки, диски, автомобильные журналы, документы. Верхний: валяющиеся деньги, блокнот, презервативы. Много презервативов. Я закрыла ящик и вытерла увлажнившийся лоб. Отсутствие маски не могло не радовать, но была ещё одна тумбочка. Я обошла кровать и села на неё рядом со своей целью. Рука мандражировала, будто хотела убить кого-то. Но это всего лишь разоблачение. Если я узнаю, что ДонУн один из них, то тогда и Йесон попадет под подозрение, и я немедленно покину его холостяцкое жилище.

Я открыла нижний ящик. Почему-то я оттягивала главный момент, прекрасно понимая, или интуитивно чувствуя, что красная маска может быть только в верхнем ящике. Всё было чисто. Какой-то мелкий хлам: визитки, наушники, какой-то тюбик с кремом… что это? Гель… черт, не хочу об этом знать! Я положила всё на место, видя, что ничего важного нет и, задвинув его, зажмурилась и потянула за верхний, последний ящик. Несмело приоткрыв один глаз, я заглянула внутрь. Дезодорант, наручные часы, презервативы, золотая цепочка, презервативы, серебреная цепочка с кулоном, презервативы. Боже, к кому я пришла? Я выдохнула с огромным облегчением, однако вспомнила о своем первом впечатлении о ДонУне. Всё-таки он жуткий бабник и нечего мне с ним тесно водиться. Ему, судя по содержимому его полочек, нужен только секс, секс, секс. А это как раз то, где мне не по пути с ним. Ни с кем, разве что с Йесоном… я не могла помыслить ни о каком другом первом мужчине для себя, кроме как о нем.

Звонок в дверь вывел меня из забытья. Видимо, доставка из ресторана прибыла. Я встала и отправилась в ванную, где умылась и поправила волосы. На лице всё так же фиолетово багровел синяк и красовалась ссадина на губе. Я вышла обратно, увидев, что ДонУн на столе посередине кухни-столовой разбирает шуршащие пакеты, вытаскивая из них горячие свертки вкусно пахнущей еды, каждая порция которой была в фольге или вощеной бумаге.

— Сейчас, погоди, я это ещё красиво сервирую, и можно будет есть. — я переключила внимание с него на окно позади его спины. Оно было вместо стены, от пола до потолка и открывало вид на ночной город. Изумительный, завораживающий. Как затягиваемая морскими глубинами, я приблизилась к нему и почти прислонилась носом. Свет изнутри отзеркаливал убранство квартиры, и чтобы увидеть панораму за стеклом, нужно было загородить собой освещение. Примчавшись сюда, как ведьма на шабаш, я толком не оценила его убежища, а оно было замечательным. Особенно мне нравился простор, не сковываемый ничем лишним.

Мой телефон затрезвонил, и я едва не стукнулась об окно, отрекошетив и чуть не сбив ДонУна с ног. Нет, только не опять! Лишь бы не Красная маска! И это всего лишь была мама. Я доведена до грани. Она была возмущена, что я опять не возвращаюсь домой рано и уточнила, точно ли я не приеду сегодня? Нет, я у подруги.

— Это хорошая девочка? Дай мне с ней поговорить. — ох, мама! Я покосилась на ДонУна.

— Она в душ ушла, мы уже спать ложимся, мам.

— Ты же меня не обманываешь? Если у тебя завелся парень, скажи мне честно! Ты же знаешь, мы с отцом будем рады, если это действительно достойный юноша.

— Нет, я не обманываю. — я приглушила голос, но, думаю ДонУн всё равно слышал. — Нет у меня никого. Завтра после работы обязательно приеду домой. Спокойной ночи!

Я положила трубку и, смутившись, осторожно села за стол и была тут же награждена пододвинутой тарелкой.

— Ты всегда так отпрыгиваешь от телефона? — он поставил тонкую высокую красную свечу в центр стола и поджег её. Я постаралась улыбнуться. Не хочу никому рассказывать о звонке маньяка. Даже Йесону. Почему мне казалось, что это будет выглядеть, как рассказ ему про него же самого? Бред, чушь! И это не ХимЧан, и не ДжонХен, нет. Но единственным, в ком я убедилась, был ДонУн. У него не было маски. Почему-то я верила в честные правила игры психопата, насилующего девушек. Обычно ненормальные личности строго следуют своим законам, а тут было целое сообщество извращенцев. И если у ХиЧоля маска лежала там же, где должна быть у Красной маски, то если бы она была у ДонУна, я бы её нашла. Нет, он не один из них, а значит, это и не Йесон. Ведь они в ту ночь были вместе. Как же всё запутанно!

— Просто я волнуюсь, находясь у тебя впервые в гостях, к тому же, точно не зная, будешь ты приставать или нет. — ах, если бы это было самой моей насущной проблемой! Перед глазами стояла маска алого цвета, напоминающая те лаковые кукольные лица с венецианских карнавалов, за которыми видно только глаза. Пальцы всё ещё подрагивали и не приобрели прежней силы. Мысли не хотели слушаться. — Так, что у тебя из выпивки?

— Ты всё-таки согласна? — не успев сесть, ДонУн встал и достал с полки бутылку. — Шато Ласкомб урожая две тысячи пятого года подойдет?

— Я ничего в этом не понимаю. — взявшись за вилку и нож, я разглядывала кусок чего-то мясного, лежащего на рисовом гарнире с зелеными листьями. — Наливай, что есть.

— Как скажешь. — открыв штопором пробку, парень выключил верхний свет и мы оказались только с огоньком свечи. Теперь ночной город выступил на первый план. Стекло перестало быть заметным, и было ощущение, что сидишь у открытого пространства, как на балконе без перил.

— Наверное, это элитное вино с превосходным букетом вкуса, который мог оценить бы только настоящий сомелье, — я взяла бокал с рубиновой жидкостью. — не жалко тратить на такого профана, как я?

— Господи, это такая мелочь! Я сам в этом мало что смыслю, — ДонУн поднял свой бокал, призывая к тосту. — за то, чтобы мы не последний раз вот так проводили время.

— Ну, если оно хорошо пройдет… — пожала плечами я, почти залпом опрокинув налитое. Организм шептал «ещё, ещё», и мне хотелось пойти у него на поводу. Это поможет мне забыть тревоги дня.

— Так постараемся же для этого, — ДонУн подлил мне ещё. — лично мне пока всё нравится. Компания строгой и прямолинейной девушки лучше, чем тоскливое одиночество или общество денежноозабоченной шлюшки на одну ночь.

— Пожалуйста, не надо о шлюшках, — вспомнился мне инцидент в полицейском участке. — не люблю их.

— А я уж почти посмел обнадежиться, что ты приревновала. — мой взгляд приструнил его. — Шучу.

— Не люблю мужчин, которые всё время шутят, — призналась я. — меня прельщает строгость, сдержанность и неговорливость. Эдакий классический Джеймс Бонд…

— Йесон. Я понял. — ДонУн поставил хрустальный бокал, не допив его. А я уже наполовину уничтожила вторую порцию. Мне почудилось, что он обиделся. — У тебя все парни были такого типажа?

— У меня не было парней. — хмуро выдала я, заглотив последнюю каплю какого-то там Шато. — Мне некогда было строить отношения. Я училась и всегда была карьеристкой.

— Как же тебя угораздило влюбиться в начальника?

— Это так очевидно, да? — я словно на витрине стою, открытая взорам всех и каждого. Почему обо мне внезапно все всё узнали? Я так тщательно прятала симпатию к Йесону все то время, что работала у него, но этот суд, это следствие… из-за того, что я вмешалась и как вмешалась, всё стало очевидным. — Я не знаю, как так получилось. Он просто показался мне эталоном настоящего мужчины. Супергерой без недостатков.

— Людей без недостатков не бывает. — заметил ДонУн, медленно взявшись за еду. Глядя на него, я и сама о ней вспомнила, хотя тут же жестом намекнула хозяину вечера, чтобы подлил мне ещё.

— Я пока в Йесоне ни одного не нашла. — подумав о неприятном, я чуть не подавилась, но, проглотив, всё же произнесла, как приговор. — Хотя есть один: я ему не нравлюсь.

— О, это самый главный недостаток тех, кого мы безответно любим.

— Ты ещё скажи, что тоже был когда-нибудь безответно влюблен? — тепло начало разливаться по телу, и я с благодарностью к французам ощутила приятное головокружение первой стадии опьянения.

— Был. — скупо ответил ДонУн.

— Расскажи! — я навалилась локтями на стол, с искрами любопытства в глазах уставившись напротив себя.

— Не думаю, что это интересно. — попытался закрыть эту тему он, но я не собиралась быть тут единственной разоблаченной, с оголенными чувствами, наблюдаемыми, как на ладони.

— Нет уж, рассказывай. Как давно это было? У вас хотя бы были отношения?

— Серьёзными их назвать нельзя. Мы меньше месяца провстречались. — ДонУн посмотрел в сторону зала. — Всё-таки надо было музыку включить, а то не совсем уютно. Может, включить?

— А что дальше? Она тебя бросила? Изменила? Отшила? — воспроизводя утренние слова господина Кима, я хорошо представляла, как глубоко можно задеть простым признанием в том, что любят кого-то другого.

— Дальше? — молодой человек встал и тенью замелькал в полутемной комнате, включив тихонько англоязычные баллады. — Дальше она вышла замуж. За Йесона.

Я всё-таки поперхнулась и закашлялась. ДонУн поспешил ко мне, постучав по спине. Я подняла руку, показывая, что всё в порядке. Не знаю, что поразило больше: что у моего шефа такая шикарная супруга, что её любит всяк и каждый, или что в подобном случае ДонУн опять возвращался в круг подозреваемых? Кто ещё захочет подставить соперника, как не тот, у кого он увел любимую женщину? Черт, но ведь нет же маски — нет! А если он просто заказчик? А я тут растащилась, как выдра после сидра.

— А ты её до сих пор любишь? — он вышел на свет, облокотившись о столб, на котором висели снимки разных лет.

— Не знаю, но с того раза я больше не влюблялся. — не выглядел он обозленным мстителем. Но ведь внешность бывает обманчива! — Но, как ты говоришь о Йесоне, так я могу сказать о ней. Она идеальная. Для меня.

— И зачем ты тогда кадришь меня? — я допила третий бокал и закусила очередным куском безумно вкусного чего-то. — Я не хочу быть орудием забывания другой и развлечением.

— Ты мне, правда, очень симпатична. — ДонУн поднялся на эту ступеньку, разделявшую кухню и гостиную. — Думаешь, обязательно влюбиться с первого взгляда? Может, я узнаю тебя получше и полюблю тебя.

— Это, конечно, возможно, — я встала из-за стола, промокнув губы салфеткой. — но мы могли бы быть такими замечательными Бонни и Клайдом! Разлучить чету Ким и расхватать по половине…

— Я никогда не буду лезть туда, и предпринимать что-либо подобное. — хотя я и находилась под хмелем, всё-таки смотрела в его глаза и пыталась понять, искренен он или лицемерит? — У них двое детей, а семью рушить нельзя. Учти, что тебе я помогать в этом не стану, если надумаешь. И, более того, даже помешаю.

— Я это просто так сказала, не обращай внимания. — проверка, в принципе, удалась. Если бы он хотел отомстить, он бы зацепился за моё предложение. И всё же… почему я больше ни в чем не могу стать уверенной до конца? Маски, проклятые маски! Собери все и получи приз в виде Йесона. Это было бы великолепно. — А… у тебя одна квартира?

— Лично принадлежащая мне? Да, только эта. — ДонУн обвел её взглядом. — Но я тут не всегда живу. В последнее время даже реже, чем раньше. Вообще-то я живу с родителями. Официально. А это так, для душевного отдыха. Ну, и телесного.

Прелестно. Значит, у него есть другая спальня, где есть ещё как минимум одна тумбочка. Я ненавижу тебя, гребанный аноним, кем бы ты ни был под твоим прикрытием кровавого цвета!

Глава, в которой нет ничего особенного

Я плохо помнила, как уснула, потому что была вымотана, уработана и замучена. Не только ХиЧолем накануне, но и умственно я выдохлась от всего, что произошло и продолжало происходить. Спланировав в спальню, немного нетрезвая и валящаяся с ног, я скинула с себя всё лишнее и забралась под одеяло. Меня растревожил будильник, верно запикавший с утра пораньше в мобильном. С треском в черепной коробке я дотянулась до него и, не забыв, где я и почему, открыла глаза, осматриваясь. Почему-то первой же мыслью было проверить, не привалился ли рядом ДонУн? Но я спала на его широкой кровати одна.

Превозмогая никуда не девшуюся усталость, я ещё раз заглянула в ящики тумбочек, удостоверившись, что тут пребывала в безопасности. Дотянувшись до свитера и джинсов, я пришла к выводу, что явлюсь на работу опять не так, как следует. Почему я не подумала захватить с собой из дома сменный наряд? Пора привыкать ходить с джентльменским набором неразлучно. Времени ещё было достаточно — я всегда вставала заранее — и до работы можно успеть принять душ, куда я и направилась. Дверь закрывалась изнутри на щеколду, так что неожиданные появления исключались одним щелчком. Я быстро освежилась в душевой кабине, нашла чистое полотенце и даже новую зубную щетку. У ДонУна тут точно всё предусмотрено на случай непредвиденных гостей.

Обнюхав всю его туалетную воду, я нашла, что она мне нравится. Я всегда была сторонницей мужских, а не женских, ароматов. Раздражали пахнущие сиренью и гладиолусами дамочки. А вот острый древесный или свежий морской запах — это по мне. Одевшись, я направилась в зал, где нужно было поискать хозяина квартиры. Не ушел же он совсем, оставив меня одну? Нет, конечно, не ушел. Он лежал на диване, накинув на себя плед. Обойдя комнату вдоль стены, я достигла окна и распахнула полупрозрачные шифоновые занавески сизо-дымчатого цвета.

— Пора вставать! — громко произнесла я. Внизу открывался вид на улицу. Как раз был просматриваем тот участок, где стояла вчера я, разговаривая с Красной маской. Так-так. Не лучшее открытие.

— А сколько времени? — пробубнил ДонУн за спиной, и я отвлеклась от не лучших соображений.

— Восьмой час.

— Так рано?! Я никогда не встаю во столько. — он спрятал голову под покрывалом. Я подошла и дернула его в сторону, наклонившись ближе.

— Один разок можно и встать! Не я же буду угощать себя тут кофе и готовить завтрак? И вообще, я надеялась, что ты меня подвезешь. — ДонУн открыл глаза, поведя носом. Я смущенно отвела взгляд. — Да, я воспользовалась каким-то твоим одеколоном. Мне понравился.

— Ещё бы. Это мой любимый Версаче. — парень сел, потирая лицо. — И можешь сама готовить себе завтрак и делать на кухне, что хочешь. Я долго просыпаюсь и сам предпочитаю есть в кафе, уже выйдя из дома.

— И даже не пьёшь ничего? — удивилась я, отступив к разделочному столу, где стояли кофеварка и микроволновка.

— Если ты нальёшь — не откажусь. — ДонУн спустил ноги на пол и встал. Меня позабавил его домашний вид в футболке и шортах, потому что я привыкла видеть его одетым с иголочки. — Я в душ. Хочешь со мной? — игриво повел он бровью.

— Я уже оттуда, извини. — раскаянно нахмурилась я, изображая огорчение.

— Что же ты так? Вот когда будить-то надо было! — засмеялся молодой человек.

— Иди-иди! — махнула я, прогоняя его. Я могла покомандовать в чужих владениях, только не под пристальным взглядом.

Меня и саму по утрам до сих пор снаряжала мама, поэтому шеф-поваром я не была. Пока не было ДонУна — а он плескался дольше, чем я — приготовить удалось немного. Да и в холодильнике у него было почти пусто. Зато я сготовила первосортный кофе. За время работы у Йесона мастерство моё возросло. Себе я теперь готовила такой же, какой любил начальник. Только когда он не видел. Я прониклась его вкусами и считала нашего финансового директора примером утонченности и изысканности.

Когда ДонУн вернулся, я встретила его недовольством.

— Я из-за тебя опоздаю. Ты всегда такой медлительный?

— Нет, но я люблю с чувством и толком наслаждаться даже обыденными вещами. Разве ты не любишь подолгу принимать ванну? — он сел напротив. Но хотя бы уже в костюме, и то радовало.

— Не всегда. Иногда на это нет ни сил, ни желания.

— Тебе надо больше отдыхать. — я пожала плечами, допивая всё и доедая. — Поэтому, наверное, придется отложить то предложение, которое я хотел тебе сделать.

— Какое? — вяло заинтересовалась я, поглядывая на время.

— Да так, уже не важно. — ДонУн осторожно поедал омлет, нависая над столом, чтобы не обляпать кремовые брюки. — Раз Йесон против, чтобы ты продолжала расследование…

— Это касается расследования? — тут же включилась я. — Что ты хотел предложить? Ну, скажи же!

— Да я вчера, собственно, искал тебя, чтобы сообщить о возможности продвинуться в поисках, но раньше поговорил с Йесоном, потому и перешел на романтический ужин.

— Дружеский ужин. — поправила я. — К черту запреты начальства. Ты же поможешь мне? Не скажешь ему?

— Интрига против Йесона? — ДонУн улыбнулся. — Что-то против него слишком много заговоров в последнее время.

— О чем ты? — часы меня уже не волновали. Я почти забыла, что мне нужно на работу и что я себе обычно не позволяю задерживаться.

— Ну… ты же не думаешь, что ссора с ХекВоном и изнасилование его дочери — простое совпадение? Кто-то явно хотел его подставить. Это очевидно.

— У него есть враги? — разумеется, я и без этого подумывала над подобным вариантом. И одним из подозреваемых был ты, ДонУн, не обольщайся.

— У него их полно, если честно. — парень посерьёзнел. — Такая уж у него профессия — не токпокки лепить.

— Так, вернемся к твоему предложению. — напомнила я.

— Да. Так вот. На Хэллоуин будет благотворительный бал-маскарад. Соберутся все сливки общества, вся элита, какую только можно представить среди богатеев Сеула. Да и вообще страны, я думаю.

— И в чем же заманчивость этого мероприятия?

— Его устраивает Шивон. — ДонУн отпил кофе. — Он же тебя интересует?

— А как же! — Боже, неужели будет возможность подобраться ещё к одному негодяю? — А ты с ним знаком?

— Не близко. Были представлены как-то, но не общался толком. — стоило ли ему поверить? С другой стороны, он сам дает мне доступ к этому человеку. Стал бы он подставлять сообщника? Или он меня заманивает в ловушку? У меня не было никаких возражений против того, чтобы попытаться. Более того, я очень хотела это сделать, уже почти забыв об ужасах в апартаментах ХиЧоля.

— Я пойду, ты со мной?

— Йесон же запретил тебе в это вмешиваться?

— Но ты же ему не скажешь? — сложила я ладони умоляюще.

— Стать твоим сообщником? — подмигнул ДонУн.

— Ты и так уже им являешься.

— А что мне за это будет? — парень многозначительно слизнул кофейную каплю с губ и пронзил меня взглядом.

— Что за рыночные отношения? Где былая мужская бескорыстная отдача? — я поднялась, закончив с завтраком.

— Ты в мире больших финансистов, привыкай. — усмехнулся он, последовав за мной. Мы направились на выход. Я задумалась: интересно, Йесон и в семейной жизни такой прагматик и предвидящий все ходы специалист?

— Странно, что кто-то выбрал именно такой способ подставить Йесона… — вслух подумала я.

— Ты не ответила на мой вопрос. — мы вошли в лифт и теперь усмехнулась я.

— Ты в мире женской непредсказуемости. Привыкай.

— Один — один, — оценил ДонУн. — А что тебя смущает в способе подставить Йесона?

— Но это же глупо! — развела я руками. — Кто поверит, что он может кого-то изнасиловать? Такое даже представить невозможно. С его поведением и репутацией, надо быть идиотом, чтобы поверить в возможность его участия в таких делах.

Молодой человек посмотрел на меня в упор и, не меняя выражения каменного лица, промолчал. Почему он не выразил согласия с моим мнением? Мне это не понравилось.

Я внеслась в офис с пятиминутным опозданием и тут же нажала на кнопку связи с кабинетом господина Кима.

— Доброе утро. Я на месте, извините, что немного задержалась.

— Зайди забрать у меня документы. — в деловом порядке ответил он, проигнорировав мои извинения. Судя по всему, Йесон и не заметил моего отсутствия.

Поправив волосы и запустив компьютер, я вошла к нему и приблизилась, чтобы забрать папку, на которую он указал. Мельком посмотрев в мою сторону, он ещё раз поднял взгляд, зацепившись за что-то в моем облике. Я прикрыла свитер взятыми бумагами и сожалела, что не могу провалиться по пояс, чтобы не было видно джинсов.

— Я ночевала у подруги, простите этот неофициальный наряд. — он едва заметно закивал, не отводя своих черных, душу высасывающих глаз. — Не хотела попадаться на глаза родителям, пока лицо не придет в прежний вид.

— Понятно. — уголки его губ чуть дрогнули. — Судя по запаху у тебя очень брутальная подруга. Думаю, не проиграю, если поспорю, что она склонна к щетине, басистому голосу и… ну, да ладно.

Я вжала голову в плечи под скрытой насмешкой Йесона. Я не знаю, насколько гениален был Шерлок Холмс, но господин Ким мог бы посоревноваться с ним в наблюдательности. Почему же он до сих пор не разоблачил своих недругов? Мне с трудом верилось, что человек с таким интеллектом не расщелкает под орех такое дело. Разве что он сам…

— Принеси мне из бухгалтерии то, что я вчера отдал туда для пересчета. — он уткнулся в свой экран, как обычно резко прервав иронию, которую редко допускал, но которая тем мне была ценнее; когда персонаж директора сходил со сцены и на неё поднимался обычный мужчина, я просто таяла.

Спешно спустившись на другой этаж, попросив то, что мне было нужно, я вернулась обратно, тихонько постучав в дверь кабинета Йесона. Он ничего не ответил. Тишина. Вышел что ли? Я отворила, предполагая оставить документы на столе, но увидела, что он висит на телефоне. Заметив меня, он жестом разрешил мне подойти и положить файлы. Йесон говорил таким тоном, что я безошибочно поняла, с кем он разговаривает. Так нежно и ласково, заботливо и волнуясь он говорил только со своей женой. И, убегая от зависти и своей отвратительной половины характера, которая хотела задушить невидимую счастливицу, я разве что не вприпрыжку двинулась прочь.

— Я тоже соскучился, маленькая моя. — услышав это позади, меня бросило в дрожь. Предательский страх и глупое подозрение скрутили меня. Я больше не слышала, что он говорил дальше. «Здравствуй, моя маленькая» — сказал мне вчера тот, кто прячется под Красной маской. Не каждый, я бы даже сказала редкий, мужчина, будет называть так женщину. Пусть и любимую. И было в этом что-то необычное, склонное к интимному, к скрытому, но в то же время от подобного обращения веяло защищенностью и покровительством. Это очень подходило Йесону.

На полусогнутых ногах я добралась до своего стула, стараясь не думать ни о чем и увлечься работой. Но видимо случай меня так ошарашил, что даже во время ланча ЕнБом спросила меня, не случилось ли что? Я заверила, что просто не выспалась и устала. Она с высоты своего возраста, изображая опыт и толерантное отношение к современности, заявила, что в моем возрасте и положении вполне нормально иногда «не высыпаться». Обо мне все тут подумали похоже, что я спала с каким-то мужиком. В целом это было не далеко от истины. Вот я знала, что стоит связаться с ДонУном, и уже честь будет подточена. Ну что он за личность?!

Под конец рабочего дня меня побеспокоил мой сотовый. Дернувшись от давно знакомого, но теперь имеющего другой смысл звука, я подняла, предварительно посмотрев на определитель.

— Привет, Джун!

— Привет, нелегальный борец с преступностью. — не может не поязвить! Да, борец. А кто, если не я, как говорится. — Звоню тебя обрадовать. Улики толкнули в дело, так что ХиЧоль взят под домашний арест. Думаю, что наконец-то получим ордер на обыск и засадим его, в конце концов.

— Отличная новость! — молчание по ту сторону. — А где благодарность?

— Ну… спасибо. — без радости и охоты произнес Джун.

— Очень искренне. — вроде бы уже взрослые люди, а школьные стычки изжить не можем. — Но лучше отблагодари меня кое-чем существенным.

— А я-то думал, что ты альтруист! Я разочарован. — зевнул он.

— Трудно разочароваться в том, чем не очаровывался. — хмыкнула я. — Ты не мог бы подогнать мне пистолет?

— Что?! — воскликнул Джун. — Ты с ума сошла? Кого ты решила пристрелить?

— Да нет, это ради самозащиты!

— Для самозащиты есть электрошокер и газовый баллончик. — назидательно порекомендовал он.

— Хорошо, допустим, мне надо кое-кого припугнуть. — созналась я. После «общения» с ХиЧолем, я не собиралась быть доброй и наивной с Шивоном.

— Где я тебе возьму пушку?

— У тебя же она есть. — что он меня, за дурочку держит?

— Это табельное оружие, я не могу его разбазаривать! — я попыталась вставиться, но он отрезал. — И не проси! Нет!

— Да ну тебя! — я положила трубку. Ишь, пулялки ему своей жалко. Я набрала ДонУна. Как я сразу не удосужилась спросить у него? Если он пойдет со мной, то тоже должен перестраховаться.

— Уже соскучилась? — тут же поднял он. — Я знал, что обольстил тебя.

— Не так просто, — я не отказывала ему в привлекательности и, наверное, девушек с незанятыми сердцами он может затаскивать в постель мановением пальца, но я сейчас не в той категории. — у тебя есть оружие?

— Какого характера? — я не поняла его уточнения.

— В смысле? Обычного. Стреляющего.

— Кое-что стреляющее у меня определенно есть. Тебе для каких целей?

— Мне надо, чтобы стреляло пулями, а не кое-чем, что ты можешь предложить и активно предлагаешь, как залежавшийся товар. — с сарказмом приструнила я его легкомысленный флирт.

— Вот не надо! У меня не залеживается — у меня застаивается. — я приложила руку к лицу. Иногда с него хочется снять все подозрения по одной простой причине: он не умеет быть серьёзным и думать о чем-либо кроме секса. Хотя в изнасиловании больше ничего и не нужно и он идеальный маньяк.

— Так, что на счет пистолета?

— По-твоему, я криминалист? Прошу прощения, но не держу у себя такого.

— Жаль, — я уклончиво ответила на его вопрос «зачем» и попрощалась. И вариантов-то больше не осталось, у кого попросить подобную штуку. Не у ХимЧана же, работающего в каком-то компьютерном салоне или технической поддержке? Как мало у меня полезных друзей! Я вспомнила о ДжонХене, с которым давно не связывалась и решила позвонить ему для того, чтобы порадовать новостью об аресте ХиЧоля. Мимо прошел Йесон, попрощавшись до завтра. Со своими подозрениями в семейных неладах я его, кажется, спугнула, и он пошел домой вовремя.

— Алло?

— ДжонХен, привет! Как жизнь? — с зарядом позитива и бодрости начала я.

— Жизнь? Жизнь отвратительна и неудачна! — я почувствовала что-то не то в его голосе.

— Почему ты так говоришь?

— Потому что так и есть! Всё дерьмо! — я поняла: он был пьян и слабо связывал слова. — А что, по-твоему, в ней есть что-то хорошее? Нет, ты заблуждаешься!

— Нет, ты не прав…

— Я прав! — сзади был шум людской толпы, какой обычно бывает в общественных местах. Я постаралась поговорить с ним адекватно, но он ничего не слышал и не слушал. Что у него там случилось?

— Где ты находишься? Ты с кем-то? — попыталась я перекричать гул голосов, звучавших у него фоном.

— Я? С кем я могу быть? Я абсолютно один! — потом опять понеслась череда возмущений, после которых я снова спросила, где он? Наконец, я выбила из него название какого-то бара и параллельно стала пробивать адрес в интернете. Мне стало обидно за ДжонХена. Красивый, молодой парень. Если это всё из-за его девушки… если у них была такая любовь… у меня защемило сердце от горечи. Я не могла оставить его там. Он же так совсем скатится без неё. Постоянно курит, теперь ещё и напился! По телефону он ничего не понимает. Нужно поехать и образумить его!

Я выключила компьютер. ЕнБом уже тоже ушла, поэтому сказать «пока» было некому. Взяв сумочку, накинув куртку и выйдя из офиса, я направилась в бар удаленного района, чтобы опять поработать Чип и Дэйлом в одном флаконе.

Помощники

С легкой брезгливостью оглядев вывеску и фасад всего здания, я решилась и вошла в красную дверь со стеклянной вставкой, на которой дугообразной надписью повторялось название бара. Вообще-то у меня теперь не лучшие ощущения были от красного цвета, но деваться некуда и поддаваться невольным ассоциациям не стоило.

Осмотрев небольшой зальчик, где были почти одни мужчины, я нашла ДжонХена, лежавшего на барной стойке лицом, положенным на руки. Это местечко смахивало на чисто рокерско-байкерскую забегаловку. Я подошла к своему знакомому, стараясь не обращать внимания на косые взгляды подвыпивших завсегдатаев. Он был похож на спящего. Когда я звонила, ДжонХен уже находился в крайней кондиции, а пока я ехала больше получаса… да, похоже он вырубился. Я потрясла его за плечо. Ноль реакции.

— Вы его девушка? — бросил мне вдруг бармен — мужчина лет пятидесяти.

— Нет… нет. — подтвердила я первое слово вторым таким же. — Подруга.

— Ну, без разницы! — он машинально протер тряпкой стойку перед собой. — Забирайте его отсюда, пока я не сказал охране просто вывалить его на улицу.

— Но как же… — хотела выиграть время я, но меня слушать и не подумали.

— Мне всё равно как! Он заплатил, так что просто уведите его!

Я стала трясти ДжонХена усерднее, но он еле-еле отмахивался рукой, даже не открывая глаз. Не хотелось бы мне, чтоб его вышвырнули наружу и он валялся там, как бродяга. Но сил вынести взрослого парня, выше меня ростом, у меня не было. Нервно и быстро пытаясь что-то придумать, я упросила вредного повелителя алкогольных напитков дать мне ещё хотя бы полчаса. В голову не пришло ничего более умного, как позвонить ХимЧану и спросить, не может ли он мне помочь. К моему счастью, он был уже не занят и пообещал явиться поскорее. Потянулось невыносимо время в окружении местного контингента. Не лучшего сорта.

Когда он приехал, на улице было уже совсем поздно и присутствующие типы в кожаных куртках начинали по-недоброму ко мне приглядываться. Я активно замахала ХимЧану, призывая приблизиться. Вместе, — но по большей части он, конечно — мы вытащили ДжонХена на воздух, прислонив к кузову машины ХимЧана. Глазами я нашла рядом мотоцикл парня, но понимала, что им сейчас воспользоваться некому.

— И куда его теперь? — кивнул вопрошающе мой помощник.

— Не знаю. Надо как-то разведать, где он живет. — я похлопала по его карманам, в поиске документов. ДжонХен по-прежнему почти не реагировал, пошатываясь в полудиагональном положении. Сквозь куртку я нащупала что-то вроде водительских прав. — Посмотри, пожалуйста, что у него там?

— А сама что, стесняешься? — ХимЧан улыбнулся. Я молча отвела взгляд. Просто не хотелось лапать чужого парня и лезть к нему под одежду. Трезвый спутник хмыкнул и почесал затылок, вытащив ламинированную бумажку. — Он прописан в другом городе. Наверное, тут он живет у друзей или снимает жильё. Куда же его везти?

— К себе я точно не могу. — сказала я так, будто мне кто-то предлагал прихватить его в качестве сувенира. ХимЧан посмотрел на меня, как бы говоря, что ему на ум не приходила такая идея изначально. Но я зачем-то посчитала нужным оправдаться, почему не могу оказать помощь ближнему в трудном положении. — Я дома не была двое суток. Если я заявлюсь наконец-то, да ещё и с пьяным мужчиной, родителям я буду очень долго объяснять, что к чему.

Мы стояли на осеннем промозглом сквозняке под неверным светом фонаря и думали.

— А к себе ты его не можешь взять? — давно собираясь попросить об этом, вымолвила я.

— Ко мне? — ХимЧан устало воззрился на меня, ожидая каких-то доводов, но всё, что я могла — это умоляюще посмотреть на него и широко распахнуть отчаянные глаза. Он развел руками, показывая, что не в силах отказать. — Ладно, только ради тебя! И только один раз. Но мне эта личность не нравится!

— Почему? — спросила я после того, как мы запихнули ДжонХена на заднее сиденье, я закинула туда свою сумку, и мы уселись впереди. ХимЧан завел свой пикап. — Конечно, он сегодня паршиво себя показал, но в целом…

— Вот как раз я считаю наоборот. Сегодня ещё всё понятно, а в целом… — мы поехали за город, в знакомый для меня дом, но разговор пришлось прервать из-за мамы, которая позвонила, тревожась, что я опять не прибыла с работы к ужину. Я пообещала быть поздно и получила первую порцию взбучки. Дома точно будет «весело», когда я туда всё-таки доберусь.

— Так, что у тебя за предубеждение против ДжонХена?

— Мне кажется, что он сам замешан в изнасиловании своей девушки. — тихо произнес ХимЧан. Ему словно неудобно было говорить о человеке в его присутствии, хоть он и был в бессознательном состоянии.

— Что?! Как можно? Нет, такого не может быть, с чего ты взял? — я вспомнила, что ДжонХен тоже говорил, будто ему не нравится этот тип. У них прямо-таки взаимная антипатия.

— А почему она его так усердно отказывается видеть? — парень крепко держал руль, ведя по увлажнившейся от измороси дороге. Хороший вопрос. Я бы сама хотела знать: почему?

— Это ещё ни о чем не говорит.

— Между прочим… — ХимЧан перешел почти на шепот. — они встречались больше чем полгода, а ты поинтересовалась интимной стороной расследования? — я призналась, что не понимаю, о чем речь. — О том, что она была девственницей. Как ты думаешь, есть у парня повод изнасиловать свою девушку, если она ему не дает?

Откуда я знала? Я тоже никому не давала, что ж теперь — всем меня насиловать? Впрочем, за последние лет пять никто, кроме ДонУна, сильно не польстился. Хотя было исключение в моей лженеприступности, чьего одного лишь слова было бы достаточно. Йесон. И я бегу, сломя голову, не важно куда и когда, и готова на всё. А ведь теория ХимЧана хорошо спасает моего босса. Если заказчиком — или одним из исполнителей в том числе — был ДжонХен, то Йесон оправдан! Да даже если у ДжонХена появится причина, по которой он мог это организовать, то половина обвинения уже перейдет с Йесона на кого-то другого, кто точно так же мог желать зла дочери ХекВона. Даже не самому ХекВону, а непосредственно ей! Я обернулась. Парень спал, без задних ног.

— Не знаю, что и думать. Интересно, с чего он так сорвался сегодня?

— Её из клиники выписали. — ответил мне ХимЧан. Я повернулась обратно, с любопытством слушая. — А она не захотела с ним встретиться даже теперь. Я просто в ходе дела подружился с ней, и с её сестрой, поэтому держу связь и в курсе дела.

— Вот как… — тогда всё понятно. Нет, не мог молодой человек, так убивающийся из-за своей девушки, устроить для неё такой ужас. И сексом они не занимались скорее всего по чистым и возвышенным причинам! Да, я наивная девочка с устаревшим мировоззрением, но так должно быть!

Мы добрались и, снова вдвоем, хотя я больше мешалась, чем помогала, выгрузили ДжонХена, доведя до кровати, на которой в прошлый раз ночевала я. Выдохнув со спокойной душой, я провела ладонью по лбу.

— Что ж, вызывай такси. Не буду твоей добротой слишком пользоваться. — ХимЧан достал телефон, а мои глаза остановились на тумбочке у изголовья. У меня просто какой-то фетиш теперь с этим предметом мебели!

— Ты думаешь о маске? — испугал меня басистый голос хозяина дома. Глубоко же я ушла в свои мысли. Конечно, он тоже думал о ней, ведь ему первому дочь ХекВона рассказала о том, что случилось. Он почти сутки отхаживал её, пока не приехала старшая сестра и не увезла её.

— Да, но тебя я не подозреваю, конечно. — смутилась я.

— Лучше всё-таки открой и убедись, — он ткнул на единственный ящик. — я знаю, что пока не увидишь что-то собственными глазами, всё равно будешь думать. Так что лезь и смотри.

— Нет, правда. — я отступила подальше. — Ты спас меня от ХиЧоля, помогаешь, а я отвечу тебе подозрением? Серьёзно, я верю в тебя и не буду смотреть.

— Как знаешь. — ХимЧан пожал плечами и назвал адрес оператору. — Сюда обычно долго едут по вызову. Хочешь чего-нибудь перекусить?

От еды я отказалась, но чаю мы с ним вместе выпили за приятной беседой. Прыгнув в приехавший автомобиль, я настроилась получить скандал от родителей. Пора мне становиться взрослой и съехать от них. С моим внезапно изменившимся образом жизни совсем не дело заставлять волноваться о себе мать и отца. Но куда съехать? Зарплата у меня была неплохая, но если начать снимать квартиру, то она сразу покажется маленькой. Разве что начать жить с кем-то… ох уж и мысли рождаются после того, как начинаешь вертеться в мужском окружении!

Мне повезло, и соскучившиеся домашние не стали на первый раз орать на меня и высказывать за все. Остатки синяков я удачно заштриховала косметикой, да и как можно скорее ушла в душ и спать. До Хэллоуина, на который я собиралась идти на благотворительный бал в компании ДонУна, оставалось несколько дней; мне нужно было, чтобы всё окончательно зажило, чтобы я отдохнула и отлично выглядела. А ещё, всё-таки, где-то нужно было взять оружие. Но я понятия не имела, где его можно достать.

Суета малость поутихла и настал очередной ровный рабочий день. Йесон был слишком озабочен насущными проблемами или специально стал ещё ярче подчеркивать расстояние между нами; за весь день он потревожил аппарат связи единственный раз, чтобы сообщить, что обедать сегодня не будет, и уйдет пораньше. Сокращенная интимная связь через гипсокартонную преграду тут же сказалась на моём настроении, поэтому когда я вышла из фирмы в положенный час и встретила у дверей ДонУна, он сразу же заметил печать грусти на моем лице.

— Что с тобой? Не выспалась?

— Да так, ерунда. — держа сумочку обеими руками, я шаркала ногой по тротуару.

— А у меня есть то, что тебя взбодрит. — он заговорщически подмигнул.

— Прекрати, мне не до этого. — опустила я взгляд, совершенно не настроенная сейчас на флирт.

— Я рад, что относительно меня тебе в голову не лезет ничего приличного… — ДонУн наклонился к моему уху. Я отстранилась в сторону буквально на сантиметр, побоявшись, что он себе что-нибудь позволит. — но я говорил о пистолете.

— О, Боже! Ты достал? — моя главная мечта сбылась, не пришлось и долго ждать. — Где? Ты же говорил, что не криминалист?

— Да, но я не говорил, что у меня нет знакомых криминалистов, — засмеялся молодой человек. — но просто так я тебе его не отдам. Даже не думай.

— Что опять? — радость была недолгой. Пора бы запомнить, что во взрослой жизни никто безвозмездно конфетки не раздаёт. Тут полный бартер. — Ужин?

— Нет, это уже было. — ДонУн приложил согнутый указательный палец к губам. — Дай подумать. Пройдемся?

Мы пошли рядом, и я увидела впереди его припаркованный автомобиль. Он остановился, озаренный идеей.

— В чем ты собралась идти на благотворительный вечер?

— Не знаю… я ещё не смотрела свой гардероб. Это же маскарад? Тогда куплю маску… — я поежилась, понимая, какой парадокс возникает во всем этом. — и платье какое-нибудь. У меня есть коктейльное платье.

— Коктейльное? — ДонУн недовольно посмотрел на меня сверху вниз. — Это такое… примерно вот до сюда? — он провел ребром ладони над коленями.

— Да, укороченное. — кивнула я.

— Ты хоть понимаешь, что это раут для высшего света? — я пристыжено насупилась. — Там все дамы будут в платьях в пол. Даже если оденутся ведьмами. Что вряд ли, потому что это не вечеринка для подростков. У тебя есть длинное платье?

— Разве что с выпускного… — перебирала я в памяти свои запасы.

— Ясно, никуда не годится. Мне в пару не пойдет спутница из сэконд хэнда. — я обиженно открыла рот. — Поехали, купим тебе что-нибудь дизайнерское, чтобы ты не выделялась из толпы, в которую хочешь сунуться.

— За твой счет? — уточнила я. Не быть мне экономистом, если бы я не задавала таких вопросов без стеснения.

— Разумеется.

— Что за акция щедрости? — неуверенно поплелась я следом.

— Это не щедрость — это капиталовложение.

— Не надейся на дивиденды. — я слегка тронула его за локоть, чтобы он притормозил. — Ты же не думаешь, что если ты будешь на меня раскошеливаться, то я позволю тебе что-то?

— А ты думаешь, что я пытаюсь тебя купить? — ДонУн с хитрецой прищурился.

— Что ещё я могу предположить?

— Не надо ничего предполагать. Давай просто поедем и примерим на тебя что-нибудь хорошее.

— Сегодня я обещала быть дома вовремя, извини. Не могу. — я шагнула в сторону метро. Парень посмотрел на часы.

— Ты права, к тому же, магазины скоро закрываются. Не успеем разгуляться. Я заеду за тобой завтра.

— Ты говоришь об этом, как о решенном факте. — поморщившись, я покачала головой. — Иногда ты кажешься лучше, чем есть, но иногда просто самовлюбленный эгоист, каким ты мне и показался на первый взгляд.

— Я так выгляжу в твоих глазах? — помявшись, я кивнула. — Ладно, ты мне тоже кажешься слишком высокомерной. В тебе нет огня, если честно.

— Ах, так?! — не зная, как обидеть его посильнее, я не понимала, зачем он вообще тогда за мной ухаживает. Или это не ухаживания, а что-то ещё? В любом случае, за его правдой у меня потянулись иные мысли. Во мне нет огня, который заводит мужчин. Может поэтому Йесон никогда и не обратит на меня внимание? Как выглядит этот «огонь»? — И как, по-твоему, я должна «зажигать»? Вешаться тебе на шею или лезть в штаны?

— Слишком радикально. — ДонУн улыбнулся. — Будь проще и игривее. За это ещё никого не убили. Расслабься.

— Не собираюсь я с тобой расслабляться. — но его дельные советы пригодятся мне для Шивона. Нужно же как-то будет заманить его в ловушку. — Какая тебе вообще выгода в том, чтобы дать мне пистолет за то, что ты же мне ещё и купишь дорогие вещи?

— Я буду подглядывать в кабинку, когда ты станешь переодеваться. — я не выдержала и губы сами потянулись уголками вверх. Я едва пихнула его в плечо.

— Подлец.

— Я же не сказал, что ты мне внешне не нравишься. К твоим данным, да характер поженственнее, и я бы даже задумался о том, чтобы расстаться со своей свободой.

— Серьёзно? — я почти прельстилась комплиментом.

— Нет, конечно. Я не хочу жениться. — опустил меня на землю он.

— Я бы за тебя и сама не пошла! — проворчала я. — Всё, мне нужно идти.

— Так, я завтра заеду, не забудь.

Спустившись на эскалаторе, я впрыгнула в электричку и встала в толпе, держась за поручень. Для чего он делает это всё, если не имеет на меня никаких планов? Чтобы просто проверить, влюблюсь ли я в него? А зачем ему моя влюбленность? Чтобы соблазнить и бросить? Или поиграть с моей психикой… Нет, это не мог быть ДонУн. Красная маска — это не он. Но моё первое впечатление о нем идеально вписывалась под образ маньяка-насильника. А теперь, общаясь с ним, таким воспитанным, угодливым, вежливым и отзывчивым, создавалось другое представление. И всё же, он так настойчиво продолжал толкать меня к расследованию, словно куда-то заманивал. Или это я заставляла его помогать себе? Я стала неприятно путаться. Неужели у того анонимного звонка, одного несчастного звонка, могут быть такие последствия, и я совершенно собьюсь с пути, начав подозревать всех и вся? Почему Йесон стал молчаливее? Из-за того, что я попыталась увидеть в его поведении намеки на ссору с женой, или потому что это он звонил мне, притворяясь Красной маской, и теперь не хочет, чтобы я его разоблачила по какой-нибудь оговорке? Нет, я так точно рехнусь.

Бал-маскарад

— Меня всё время подмывает спросить — это ламборджини? — я несмело провела пальцем со свеженакрашенным ногтем по внутренней обшивке двери.

— Нет. — ДонУн улыбнулся моему незнанию, вытащив ключи из замка зажигания.

— Ну и ладно. Всё равно ничего в них не понимаю. В машинах. — мы остановились возле сияющего здания отеля, зал для пресс-конференций которого был оборудован специально для бал-маскарада.

— Девушки обычно запоминают значки и по ним ориентируются. Потому что форму кузова и фар разобрать выше вашего понимания. Но ты можешь попробовать. — он издевался надо мной, а я не знала, чем ответить. В финансах он не хуже моего разбирается, а других особых увлечений и хобби у меня не было, чтобы заткнуть его за пояс.

— Знаешь, а мужчины не могут разобрать характер женщины, глядя на её грудь и задницу. Но ты можешь попробовать.

— Два — два. — хмыкнул ДонУн и я не сразу вспомнила, что мы с ним уже каким-то образом открыли счет. Но когда освежила в голове тот момент, то поставила ему очередной плюс за хорошую память. — Если ты так любишь дразниться, то если я сделаю тебе комплимент, с тебя ответная вежливость.

— Давай попробуем. — я уже взялась за ручку, но остановилась.

— Ты шикарно выглядишь в этом платье. — я провела рукой по алой шелковой ткани. Мы с ним больше двух часов выбирали, что мне взять и — внимание — не я, а он, именно он замучил примерками на меня разных нарядов. Под конец я обозвала его капризной бабой и мы, немного поругавшись, пришли к компромиссу. И да, черт возьми, вечернее платье было красным. Я начинала понимать философию жизни мотыльков, летящих на пламя. То, чего стоит бояться и остерегаться, почему-то манит и притягивает. Зачем я взяла эту струящуюся рубиновую роскошь? Чего хотела добиться, что хотела этим сказать? На коленях у меня лежала сумочка, в которой покоился пистолет, переданный мне ДонУном, а в руке я держала маску. Не скажу какую, но под цвет платью.

— Это не комплимент, потому что ты сам его выбрал. — я снова дернулась на выход.

— Хорошо, ты просто сегодня превосходно выглядишь. Так лучше? Теперь ты тоже скажи мне что-нибудь приятное.

— Может, займемся делами? — недовольно взмахнула я руками.

— Переставай быть скучной.

— Хорошо… допустим… мне нравится твой запах. — ДонУн снова сдобрил себя тем самым одеколоном, который я готова была вылить на собственное тело.

— Да что в нем такого? — парень явно ждал от меня чего-то нового. Он отлично выглядел в белоснежном костюме, но для меня это было слишком дорого и кричаще. Я терялась рядом с такими видными мужчинами, хотя сама, наверное, в этом красном платье, выглядела не менее ярко. Контрастной же мы собрались быть сегодня парочкой!

— Не знаю, что-то такое… из лучшей жизни. Когда я подростком смотрела передачи про дома и жизнь звезд, мне казалось, что там примерно так и пахнет. Но есть в этом ещё и какой-то привкус легкости. Как от прогулки на яхте, как от поездки на велосипеде по утреннему лесу. Как-то так. — я приготовилась натянуть маску на лицо.

— Ты просто поэт, — ДонУн протянул руку. — дай примерить.

Я отдернула свою и гневно на него воззрилась. Эта злоба была неуправляемой. Кажется, он понял, что именно понеслось в моем воображении, потому что посерьёзнел.

— Нечего тебе в моей красоваться. — огрызнулась я. Если увижу его не в том цвете, то — такой вот глупый каламбур — увижу его не в том свете. — Ходи в своей.

— Ладно-ладно. — молодой человек надел белоснежный заслон на лицо с остроконечными прорезями для глаз. — Белые ходят первыми?

— Если Шивон играет за черных — то да.

— А что на доске делают красные? — с закрытой половиной лица улыбка ДонУна выглядела ещё загадочнее и обольстительнее.

— Не умничай!

— Как скажешь, ферзь. — он вышел и, бросив ключи парковщику, открыл мою дверцу и подал мне руку. Я приподняла подол, чтобы не споткнуться. Я единственный раз в жизни, на выпускном, надевала платье такой длинны, но тогда была не на таких каблуках. Туфли на шпильке мне тоже «впарил» ДонУн.

— Очень надеюсь, что в этой игре мне можно будет передвигаться как угодно, а противник ограничится правилами ходов коня. — я едва не зашаталась и молодой человек подхватил меня под руку.

— Держись крепче. Голову выше. И улыбайся, улыбайся!

Внутри царила та самая атмосфера, которую я себе воображала; огромные висящие хрустальные люстры, отзеркаливающие паркеты, вдоль стен длинные столы с фуршетом. На входе нас не осматривала охрана и не заставила проходить под металлоискателями — достаточно было предъявить пригласительные. Сразу чувствовалось по уровню доверия службы безопасности, насколько точно сюда не могли попасть посторонние люди. И на старуху бывает проруха. Я была здесь неизвестно кем, да ещё и с оружием.

ДонУн был прав: все дамы были в платьях до самого пола и в чудовищ никто не наряжался. Хотя некоторые мужчины в длинных плащах напоминали вампиров из произведения Брэмма Стокера. Организатор и хозяин праздника, действительно, был в черном смокинге. Шивон приветствовал всех на небольшом возвышении и, когда большинство приглашенных подтянулось, начал прочувствованную душевную речь о помощи нуждающимся, о взаимовыручке, о Боге (как-то внезапно он приплел), о любви к ближним (а это уже было в тему), о равенстве (как его от религии к социализму-то колышет), о братстве (привет Французской буржуазной революции!), о великом деле благотворительности (а я-то уже ждала упоминания свободы и призывов идти на баррикады) и ещё о целом наборе затертых и замыленных фраз, которыми обычно делают человеколюбивый вид. Я развлекала себя в мыслях циничными комментариями и с насмешкой следила, как женщины постарше начинают хлопать, прижимать ладони к груди и смотреть на Шивона с благоговением. Ну да, разумеется, поверила я, что это от его широкого доброго сердца. Если бы эти запыленные жены пузатых богатеев не хотели, чтобы их обработал подобный жеребец — они бы сюда и не пришли. Да, Шивон был интересен, как мужчина, но не в моем вкусе. С моим вкусом, конечно, всё понятно — там кроме Йесона вообще никого нет. Но вот этот тип был мне особенно не по нраву. Насквозь фальшивый и лицемерный. Я не ощущала в нем ни грамма искреннего сочувствия.

— Какой дальнейший распорядок действий? — протянул мне бокал шампанского ДонУн, успевший отлучиться за выпивкой, чего я и не заметила.

— Я надеялась, что мы будем делать вид, что мы не знакомы. Иначе как я его к себе привлеку? — но бокал я всё-таки взяла. — Ты меня компрометируешь.

— Извини. Мне ретироваться?

— Само собой. — мой спутник растворился в толпе, а я потихоньку приблизилась к Шивону, спустившемуся со своего амвона. Я не стала сразу бросаться к нему и пускать слюни на его святую особу, заверяя, что пришла в экстаз от его правильных речей. К нему и так выстроилась очередь желающих перекинуться парой слов. Из того, что я слышала, и что до меня доносилось, я сделала вывод, что ни одна неудовлетворенная домохозяйка не набралась смелости хотя бы косвенно намекнуть на то, что ей от него нужно. Хотя, что я — они же не знали, что этот проповедник аскетизма насилует девочек и вполне себе не откажется от жаркой ночки. Мне было, конечно, проще.

Вечер медленно развивался, уверенно набирая обороты. ДонУна я не старалась теперь высматривать в толпе, но пару раз глазами на него наткнулась. Он вроде бы смотрел в мою сторону. Я даже не знала, требовать ли, чтобы за мной присматривали, или этого не нужно. Вспоминая поход к ХиЧолю — лучше быть с прикрытием. Я ходила за Шивоном на некотором расстоянии, но старалась вставать так, чтобы попадать в его поле зрения. Но сделать это было не так-то просто — его всё время кто-то отвлекал. Фантазия моя всё ещё была не настроена на детективное следствие, поэтому я туго сочиняла варианты, которые помогли бы мне продвинуться. На моё счастье, заиграла музыка и началась танцевальная часть. Едва не пришибив какую-то полную и неповоротливую даму в неуместно для её фигуры светлом платье, я подплыла со скоростью три узла к устроителю банкета.

— Разрешите Вас пригласить? — я сделала подобие реверанса, насколько позволяла достаточно узкая юбка.

— Конечно! — Шивон улыбнулся, как директор школы на последнем звонке, который не может отказать старшеклассницам. Мои руки, затянутые в перчатки выше локтя, легли в его ладони.

— Замечательный вечер! — похвалила я. — Спасибо Вам за то, что потратили силы на такое благородное дело.

— Это мой долг, который мне приятно исполнять… — продолжал он раскатывать лапшу для моих ушей, но я лишь мило кивала и, как завороженная, глядела ему в рот — производитель медоточивых объяснений. — Как Вас зовут?

— Но, сегодня ведь маскарад, — игриво хохотнула я, возвращаясь в события. — поэтому я не могу сказать настоящего имени. Я буду Немезидой.

— Богиней возмездия? — удивленно поднял брови мужчина.

— Всё же в эту ночь все отрицательные персонажи и нечисть выбираются из потустороннего мира. Так что да — именно эта богиня, дочь ночи и мрака.

— Как истинный христианин я не верю в эти языческие суеверия. — зато трахаешь невинных девушек. Отличная вера! — Для меня это День всех святых, и я думаю только о хорошем.

Я едва сдержалась, чтобы не бросить ему в лицо «ой, ну мне-то не надо ля-ля».

— О хорошем нужно думать в любой день, не правда ли? — я облизнула губы, стараясь не отпускать его взгляд, чтобы он смотрел только на меня.

— Всенепременно. — подтвердил он. Мы танцевали и говорили обо всяких пустяках. Я рассчитала беседу так, что когда мелодия закончилась, я как раз только задала вопрос и Шивон не смог отойти от меня, продолжая что-то рассказывать и посвящать меня в тонкости своего альтруизма. Когда нас попытался потревожить какой-то знакомый моего собеседника и он бегло отболтался, я поняла, что внимание мной завоевано.

— А тут достаточно душно, — заметила я, попивая второй бокал. Шивон вкушал красное вино с видом знатока-дегустатора. — есть поблизости балкон или что-нибудь в этом роде?

— Балконы начинаются с третьего этажа. — мужчина поводил головой, ища подсказки. — здесь есть терраса, что-то вроде внутреннего дворика… это если пойти прямо…

— Ой, ты знаешь… ничего, что я на «ты»? Простите, я малость выпила. — Шивон ободряюще пролил на меня искусную теплоту своих карих глаз.

— Ничего страшного.

— Так вот. У меня топографический кретинизм. Лучше проводи меня, пожалуйста. Заодно договоришь о твоем фонде в Пусане. Не останавливайся, я слушаю. — мы пошли прочь из зала. Интересно, ДонУн следит за мной? Где он? Я не могла вертеться и искать его, чтобы не вызвать подозрения.

Очутившись в укромном дворике, выглядящем как зимний сад, я почувствовала, что решающий момент подступает. Здесь никого не было, кроме нас и шанс, подобный этому, упустить было нельзя.

— А лавочка тут где-нибудь есть? — Шивон отвернулся, в поисках названного предмета, а я тотчас же распахнула сумочку и вытянула из неё пистолет с глушителем, который приставила между лопаток мужчины. — Если только вякнешь — я стреляю! — прошипела я сквозь зубы.

— В чем дело?! — не сразу понял он.

— Угадай, что упирается тебе в спину? — я надавила, и он поднял руки, хотя я такой команды не давала. — Не привлекай внимание и стой смирно.

— Кто ты такая? Что тебе нужно?! — чуть не повысил голос он, но я опять надавила, и он попритих.

— Будешь тихо и покорно отвечать на мои вопросы — останешься цел и невредим, ясно?

— Какие вопросы? — я достала второй рукой диктофон и нажала на запись.

— Вопросы не сложные. — я поинтересовалась, где он был и что делал в ту ночь, когда произошло изнасилование. Он, не то включил дурака, не то не сообразил, что за день был названное мной число. — Напряги извилины! Что ты тогда делал?

Он старался держаться и не подавать вида, что понимает, о чем я, но начинал пугаться и мешкать. Я щелкнула курком.

— Повторю последний раз: ты был с ХиЧолем и ещё несколькими мужчинами тогда, и вы изнасиловали девушку. Так?

— Так, да, да… — нехотя выдавил он, наверное, вспотев, от ощущения, что в грудине вот-вот может начать зиять дыра.

— Отлично, кто были другие мужчины?

— Я не знаю! — я пнула его под колено носком туфли. Он зашипел, но упрямо повторил. — Я правда не знаю! Я понятия не имею! Пожалуйста, не стреляй, я клянусь, что не знаю тех людей!

— Как это может быть? — недоверчиво наградила я его очередным болезненным пинком.

— Клянусь, что это так! Я знал только ХиЧоля. Я первый раз в этом участвовал. Первый и последний! Нужно было бы спросить ХиЧоля. Он должен знать больше!

— Это он тебя туда позвал?

— Да, он пригласил, сказал, будет весело… что… что мы должны это сделать.

— Почему «должны»? Как вы вообще собрались там?

— Мы… я вступил в клуб… это что-то вроде общества богатых мужчин, которые хотят развлечься. Меня ввел в этот круг ХиЧоль. Я подумал, что это какая-то масонская ложа, но это было другое. Своеобразное братство по опасным развлечениям. Пожалуйста, поверь, всё так и есть, как я говорю!

— Продолжай! — я записывала всю его исповедь, стараясь по ходу анализировать каждый новый факт.

— Каждый из участников знает ещё только двоих и новичка, при чьём посвящении присутствовал. Я был новеньким, поэтому знал лишь ХиЧоля. А он знал ещё одного из них. Тот, стало быть, знал тоже ХиЧоля, меня и кого-то ещё…

— А Красная маска? — чуть ли не по слогам выдохнула я.

— Он у них главарь. — Шивон уже начинал запинаться. Напряжение сказывалось.

— Это я знаю. Кто он?

— Не знаю! Никто не знает! Или же только кто-то один из оставшихся — самый близкий ему. Но мы с ХиЧолем не знали точно. Я видел этого типа только дважды, и оба раза в маске.

— Тебе говорит что-нибудь имя «ТэЯн»? — Шивон замотал головой. Не то нервничал, не то пытался освежить мысли, встряхнув их. Я опять его пихнула в спину. — Ну!

— ТэЯн… ТэЯн… да, кажется, ХиЧоль говорил с кем-то из них, называя его именно так… пожалуйста, опусти пистолет!

— Договаривай, и я отпущу тебя!

— Он вроде бы владелец какого-то клуба… ХиЧоль с ним встречался. Его на самом деле как-то иначе зовут… ТэЯн — это псевдоним. Ник. На деле он… ЁнБэ, или как-то так.

— Что-нибудь ещё вспомнишь? — я узнала достаточно и у меня была запись признания Шивона. По идее, этим можно было бы удовлетвориться. Теперь нужно было отходить. Но как? План отступления я не продумала.

— Нет, я могу на Библии поклясться, что больше ничего не знаю!

— Я бы не стала дорого ценить твою клятву на Священном писании. Гнилая твоя вера. — я отошла на шаг, медленно отстраняясь. — Держи руки вверх, пистолет всё ещё направлен на тебя.

Но всё-таки я становилась всё дальше, и Шивон это чувствовал. Пооборачивавшись, он осмелел и повернулся ко мне. Я была от него уже шагах в десяти.

— Стой там! — велела я, пятясь. Мужчина сглотнул ком в горле, приходя в себя. И тут меня подвело моё платье. Я наступила на подол и повалилась назад, отведя дуло от мишени. Шивон тут же среагировал, бросившись вперед. За одно мгновение я успела изумиться, что он не спасается бегством, но тут же поняла, что у меня в руках улика против него. Не успевая пригрозить ему, мне ничего не оставалось, как только направить пистолет вперед и выстрелить.

Я опустила его достаточно низко, поэтому попала в ногу. Глушитель произвел глухой незаметный звук. Руку отрекошетило назад и мужчина, закричав, завалился на тропинку.

— Охрана! — заголосил он. От испуга, от ужаса, от боли и, видимо, поняв, что убить его я не решусь. — Охрана!

Теперь была моя очередь паниковать. Он кричал и привлекал внимание. Сейчас кто-нибудь появится и мне казалось, что я уже слышу звуки бегущих к нам шагов. Схватив подол, я быстро поднялась и бросилась в противоположную сторону. Мне нужно было выбраться отсюда как-то так, чтобы не быть замеченной всеми гостями. Я внеслась в какой-то холл и огляделась. Стеклянные запертые двери, выходившие на улицу, сориентировали меня относительно главного входа. Я направилась налево, в поисках запасного выхода. Туфли были совершенно ни к чему. Я стала их снимать набегу. Одну схватила в руку, другая отскочила в сторону. За ней нужно было вернуться, но теперь я явно слышала приближающееся движение и плюнула. Тоже мне, Золушка хренова! Приехала на каком-то мазератти вместо тыквы, подстрелила принца, не стала дожидаться полуночи, а фея-крестная двадцати пяти лет и мужского пола, хочет затащить в постель. Вот это я понимаю — сказка!

Увидев вертящиеся двери, я махнула к ним, как к спасению. Нужно было бы спрятать пистолет, но для этого нужно было остановиться, а на это времени нет. Выскочив в проем, я оказалась на улице. Прохожих почти не было, только вдалеке, но моя красная фигура привлекала к себе и я видела, что даже издали на меня глазеют. Босая, я заметила полицейскую машину и замешкалась. Помогут они мне или арестуют? Лучше уж туда, с уликами и доказательствами вины Шивона, чем в руки его охраны, которая меня отмутузит и отберет ценный материал.

Я спешно доковыляла до патрульного автомобиля и, не успела подойти вплотную, как из неё вылез Джун. Как же я была ему сейчас рада! Видя, с каким сомнением он на меня смотрит, я опомнилась и стянула маску. Его глаза полезли из орбит.

— Пожалуйста, спрячь меня! За мной там гонится куча мужиков! — я развела руками, и Джун увидел в правой пистолет.

— Черт, ты всё-таки его где-то достала! — он поднял взгляд и, увидев что-то за моей спиной, выхватил оружие из моей ладони и ловко убрал в запасной карман кобуры. Он был в форме и я на секунду залюбовалась его подтянутым силуэтом, явившимся ко мне как спасательный круг. Опустив глаза обратно, он одернул мою юбку, чтобы прикрыть голые ноги и, с беспечным лицом облокотившись на крышу машины, инсценировал прерванный разговор, когда к нам подбежали трое крепких качков в черных костюмах.

Они затормозили возле нас и глупо уставились.

— Какие-то проблемы, ребята? — покосился на них Джун.

— Только что женщина в красном платье стреляла из револьвера с глушителем в господина Чхве Шивона. Кажется, это она. Арестуйте её, товарищ старший лейтенант! — выдал один из них.

— Тут какая-то ошибка, — мой старый знакомый улыбнулся. — это моя подруга и мы с ней болтаем тут уже минут тридцать, даже больше.

— Обыщите её! — ткнул в меня пальцем другой.

— Что тут обыскивать? — засмеялся Джун и снял с моего плеча сумочку. Распахнув её, он ткнул содержимым им в нос. Там была косметика, телефон, кошелек и диктофон. Я надеялась, что о нем охране Шивон не успел сказать и они не уцепятся за него. Они, действительно, не увидев пистолета, отступили.

— Может, она его в чулки спрятала! — глупо предположил третий.

— На тебе чулки? — обернулся ко мне Джун и в его глазах проскочил не поддельный интерес. Я покраснела. — Ребята, вы же не заставите меня задирать юбку порядочной девушке посреди улицы?

Мужчины пошло захмыкали и первый что-то похабное шепнул второму. Они начали давить смех.

— Однако под таким платьем что угодно спрятать можно! — настаивал самый крупный.

— Извини, ты не против? — обратился ко мне Джун и, присев, облепил руками ткань по моим ногам. Его ладони проехались от бедра до самых щиколоток. Меня пробрала дрожь от его прикосновений. Сквозь тонкий шелк было ощущение, что меня гладят по голой коже. Меня никогда ещё не трогали за ноги молодые люди, и это было самое интимное событие между мной и противоположным полом за всю мою жизнь. — Видите, ничего нет!

Лишившиеся добычи, охотничьи псы Шивона вынуждены были сдаться и, прося прощения за беспокойство, уйти.

— Боже, Джун! Спасибо тебе! — я, на эмоциях, бросилась ему на шею и обняла. — Ты не представляешь, из какой передряги меня вытянул!

— Эй, нежности оставьте для более укромных мест! — выглянул из окна машины его напарник. Я отпустила Джуна, смутившись сильнее.

— Извините! — я вернулась к другу. — А почему вы здесь дежурите?

— Потому что проходит общественное мероприятие, потому что праздник, и потому что мы патрулируем город. А ещё потому что вышеупомянутый господин Чхве Шивон находится под подозрением следствия и, так как мы засадили ХиЧоля, то нас перекинули уже почти официально наблюдать за всем, что окружает этого бизнесмена-мецената. — я хотела задать ещё вопрос, но Джун поднял палец. — А теперь лучше ты объясни, что делаешь в таком виде, в такое время, и как ты докатилась до такого, что стреляла в человека?

Растеряно потерев лоб, я опустила плечи.

— Хорошо, я объясню, но сначала мне нужно предупредить одного человека, чтобы он меня не ждал. — я полезла за телефоном, чтобы осведомить ДонУна о том, что домой доберусь другими путями и он может дальше развлекаться без меня. Джун меня теперь точно будет пытать долго. Хотя если он погладит мне колени ещё раз — я даже прощу ему излишнее любопытство. Проклятые гормоны и нервно-возбудимые рецепторы, почему бы вам не отмереть, как эволюционно устаревшим устройствам?

Один день из жизни девушки

Я сидела в их патрульной машине на переднем пассажирском и подробно рассказывала Джуну, как и что сегодня сделала. Я передала ему диктофон, попросив вырезать компрометирующие меня вставки, да и вообще большинство мест с моим голосом. Достаточно будет признаний Шивона. И я попросила о праве анонимности свидетеля. Джун заверил, что это и без того ясно. Не обсуждается неразглашение лиц, участвующих в расследовании во благо их безопасности.

Мы заехали в Старбакс и пили кофе, пока я приходила в себя, а напарник Джуна гулял вокруг машины, не мешая нам, но поглядывая так, словно мы не дела здесь решали, а свидание устроили.

— И тебе не страшно продолжать трепыхаться в этой авантюре? — парень посмотрел на красную маску, лежавшую на моих коленях, которую я гладила пальцами в таких же алых перчатках. — Очень интересный выбор маскировки.

— Я знаю. Не понимаю, что меня дернуло выбрать именно эту. — я положила на неё сумочку, чтобы прекратить разглядывать. — Временами мне страшно, но обычно страх появляется в запале, когда уже не можешь повернуть назад, и остается либо идти вперед, либо проиграть. А проигрывать я не привыкла.

— О да, ты ещё в школе была очень целеустремленной. Ничуть не изменилась.

— Я думала, что после ХиЧоля не решусь на вторую попытку. Но испуг прошел сам собой. Ничего серьёзного ведь не случилось. Я верю в удачу, сопутствующую правому делу. — Джун допил своё капучино и поставил пустой картонный стаканчик на панель за рулем, рядом с фуражкой, которую туда положил ранее.

— Почему ты так уверена, что это не твой шеф? — едва начал он, как я тут же замотала головой.

— Нет, это исключено. Его просто нужно знать, чтобы понять, что он не способен сотворить подобное.

— Может, восхищение застилает тебе глаза? — ехидно заметил Джун.

— Нет, я трезво оцениваю вещи. — упорно заявила я.

— Но ведь был же какой-то аноним, который заявил, что господин Ким уже участвовал в изнасиловании такого рода. Пять лет назад. — я надменно хмыкнула на это обвинение.

— Да? Ну, и где те, кто это подтвердит? Где сама жертва? Вам же, в полиции, легко это сделать — проверьте заявления в ту пору. Найдите девушку, которая подала в суд на господина Кима. Докажите. Нет? Вот в том-то и дело, что если нет пострадавшей, то о чем вообще говорить? — Джун согласился с моими доводами, откинув голову назад. Он устал за рабочий день не меньше моего.

— И всё-таки… признай, что ты выгораживаешь босса, потому что между вами что-то есть! — повернул он ко мне лицо.

— Да нет между нами ничего! — потерев виски, я не знала, что ещё сказать, чтобы вызывать доверие в данном вопросе. — Возможно, что если бы было, то я бы сама легче поверила в его скрытую извращенную натуру, но он не склонен к порокам. Он семейный человек. Слишком серьёзный и правильный.

— Но ты всё равно на что-то надеешься? — коварно подлил масла в огонь Джун.

— Не знаю! Мечтать об идеальных мужчинах никто не запрещал. Но поверить в то, что это станет реальностью, у меня получается все меньше. Наверное, скоро и вовсе отчаюсь.

— То есть, ты в принципе сейчас свободна? — я посмотрела на друга.

— Ты к чему клонишь?

— Ни к чему. — он тут же отвернулся и потянулся заводить машину. Засуетился, высунулся в окно. — СынХо, садись, уже почти пора сдавать дежурство!

— А у тебя как на личном? — поинтересовалась я к слову. Раз уж он затронул эту тему, то я тоже могла полюбопытствовать, не вызывая подозрений.

— Да так… недавно разошелся с одной. Два года прожили, но не срослось. — он перестал одаривать меня прямым взглядом. Уж не собирается ли воспользоваться мной для заполнения пустот частой жизни? Нет уж, Джун, я занята душой и телом совсем другим. — Сейчас подвезем тебя до дома.

— Будьте так любезны. — улыбнулась я. Машина покачнулась от залезшего в неё напарника Джуна.

Когда мы доехали до моего дома, то старинный товарищ проводил меня до самого подъезда, и у меня возникло ощущение, что он никак не может проститься и не хочет уходить. Я быстро извинилась сама, сославшись на вымотанность, и поднялась в квартиру. Босые ноги тихо прошлепали до спальни, чтобы не разбудить родителей.

Но ходить осенью без обуви — не лучшая идея. На работу я пришла с насморком и пачкой одноразовых платков. Борясь с резью в глазах, я терла их и нос, чихая с периодичностью как минимум раз в полчаса. Работы поуменьшилось с тех пор, как ухудшилась репутация Йесона. Меньше клиентов — меньше дел. Я быстро заканчивала всё, что требовалось проверить и напечатать, и начинала болтать с ЕнБом. Она поделилась со мной Coldrexом, и я пила его вместо чая.

Финансовый директор вышел из кабинета сам, опустив небольшую стопку бумаг мне на стол. Иногда он засиживался и предпочитал пройтись вместо того, чтобы вызывать меня. Как назло, на меня напал приступ простуды, и я чихнула раза три за короткий отрезок времени. Йесон, перечитывая что-то взятое взамен принесенному, внимательно на меня покосился.

— Может, тебе взять отгул на пару дней и отлежаться? — он говорил тихо, так что секретарша генерального ничего слышать не могла. Одна рука его покоилась, как обычно, в кармане, пальцы другой аккуратно держали белый листок, на фоне которого изящно смуглели.

— Нет, всё в порядке. — было бы с кем отлеживаться, господин начальник…

— Я не хочу, чтобы ты разболелась ещё сильнее. Тем более что работы не так уж много и я обойдусь пока сам. — как же он вечно хочет выпереть меня отсюда! Но как я смогу быть в курсе всего, если буду валяться дома? Нет уж.

— Я не умею долго болеть, не волнуйтесь. Мне спокойнее, когда я без перерывов веду отчеты. Не люблю наверстывать пропущенное.

— Иногда у меня такое ощущение, что ты заодно с теми, кто хочет меня подставить. — я вздрогнула и посмотрела на него, но он улыбался. — Ты меня так окружаешь, что не понятно, в чью сторону шпионишь.

— Я… — мои щеки покраснели.

— Я шучу, разумеется. — Йесон взял с собой кое-какие накладные и удалился. Это было бы ужасно, если бы он на самом деле перестал мне доверять. Я готова что угодно сделать, лишь бы помочь ему! Достаточно одного его заботливого предложения отлежаться, одного ироничного взгляда и всё — я сгораю от безответной любви, впиваясь ногтями в свои ладони. Где мне взять ещё одного такого же, только способного в меня влюбиться?

Мне позвонил ДжонХен и извинился за то, что сразу не сказал «спасибо» за моё беспокойство о нем. Я заверила, что это не создало мне особых трудностей, но он всё равно настоял на том, чтобы как-то отблагодарить меня. Мы сговорились на девять вечера посидеть где-нибудь и выпить чего-нибудь. Я взяла с него обещание, что это будет безалкогольным напитком. Он засмеялся и дал мне слово. Уже положив трубку, я вспомнила о подозрениях ХимЧана на его счет. Нет, мне не верилось. Для хладнокровного и расчетливого маньяка, который, возможно, иногда бывает и киллером-убийцей, он слишком вспыльчив и рубит с плеча. Но был и довод «за». Главным, кто вывел на дальнейшие следы, был ХиЧоль. Не потому ли ДжонХен хотел избавиться от него тогда? А ведь месть за девушку шла ему гораздо больше. Он так натурально страдал и сокрушался, что не хотелось ставить под сомнение его чувства.

Я полезла в интернет и сегодня сделала первый удачный шаг на пути к карьере гениального сыщика. Я полезла на сайт того мрачного клуба, в который любил заглядывать ХиЧоль. В информации раздела «Контакты» был указан директор — Дон ЁнБэ. И почему я ждала увидеть там это имя? Что ж, теперь остается только как-то договориться с ним о встрече и придумать причину. Номер его мобильного у меня был. Можно было предположить, что угодно: что он торгует там наркотиками, держит подпольный бордель или принимает ставки и слывет криминальным брокером, но точно я ничего не знала, а потому звонить и говорить на авось лучше не стоило.

Когда я уже собиралась на встречу с ДжонХеном, вся в своих мыслях о неиссякаемых вариантах дальнейших действий, мне позвонил ДонУн.

— Привет, Кровавая Мэри! — он усмехнулся, а я сморщила нос, дразнясь и пользуясь тем, что молодой человек не может меня видеть. Судя по данному прозвищу он в курсе, как я вчера отделалась от Шивона. — Как твои дела?

— Да ничего. Только простыла, и начальство хочет отправить меня на больничный на подольше.

— Я могу ему помочь! — предложил свои странные услуги ДонУн.

— Каким образом? — нахмурилась я.

— Декрет ведь долгий больничный, правда? — он засмеялся, а я закатила глаза.

— Иди ты знаешь куда?

— А что? Я видел тебя вчера при параде. Дети красивые получатся. — я открыла рот, чтобы послать его ещё раз, но по-прежнему культурно, но он сам пошел на попятную. — Не принимай близко к сердцу. Какие мне дети? Я же сам ещё не нагулявшийся мальчик.

— А вот мог бы уже и начать взрослеть! — я защелкнула сумочку и засопела носом, потянувшись за платком.

— Давай сегодня опять у меня поужинаем? Я знаю лучшее лекарство от гриппа. Наутро будешь порхать.

— Даже если бы меня каким-то образом заинтриговало это приглашение, я бы всё равно не смогла, потому что уже пообещала кое-кому посидеть в кафешке и спешу туда.

— Как? Очередной ухажер? — возмутился ДонУн, и я не поняла, играючи, или от души.

— Просто знакомый.

— Вчера какой-то знакомый увез тебя из-под моего носа с бала, сегодня какой-то знакомый зовет тебя где-то посидеть… я знал, что у меня интуиция и предпринимательская жилка, но что акции предприятия, в которое я вложился, будут так быстро подниматься в цене — это льстит.

— Я уверяю тебя, что процентов ты не дождешься.

— Хотя бы снять сливки? — интимно выдохнул он в трубку.

— Нет! Единственное для чего я могу с тобой пересечься — это отдать пистолет.

— Это тоже хороший повод. — раззадорился он.

— Это не повод — это самая что ни на есть причина. Всё, мне некогда с тобой пустословить! Пока-пока.

Я вошла в лифт и стала опускаться. Мужчины жестоки и никогда не отвечают за свои слова. Они могут говорить красивые вещи, подавать отличные идеи и рождать мечты в женских головах, но никогда ничего не исполнят. Декрет, дети, богатый и сексуально озабоченный красивый муж — какая девушка не станет жаждать этого? Даже если мне не нравился ДонУн, это не значило, что я не захочу всего этого. Я была карьеристка, но в будущем я видела свою семью. Когда-нибудь она у меня будет. И, конечно, я буду тогда домохозяйкой, а не ассистенткой, засиживающейся допоздна. Интересно, а жена Йесона работает где-нибудь? Мне всё о них было интересно, но в то же время я осознавала, что если узнаю о них то, что рисует моя фантазия, то разрыдаюсь от зависти. Идеальное должно существовать везде или нигде, иначе это слишком больно.

Опустившись за столик напротив ДжонХена, я повесила сумочку на спинку стула. Он пил чай, ожидая меня. Я собиралась присоединиться к нему. На улице капал мелкий холодный дождь, и я озябла, пока добралась. Поздоровавшись с ним, я отдышалась и встала снять пальто. Он вежливо поднялся и помог мне разоблачиться, повесив верхнюю одежду на вешалку рядом. Мы снова сели, теперь уже одновременно. Официантка подсунула меню рядом с моим локтем.

— Ну, как жизнь? — бросила я, открывая выбор горячих напитков.

— Без изменений. — не очень весело ответил парень.

— Но ведь и без ухудшений? — ДжонХен кивнул. — Это самое главное. Для начала лучше стабильность, а потом и улучшения начнутся. Мысли позитивно. Ты же рокер, а не эмо.

Молодой человек улыбнулся, и на его щеках заиграли ямочки. Он красивый. И кажется добрым.

— Я был неприятно удивлен, правда, проснувшись у этого…

— ХимЧан помог мне, а, стало быть, и тебе. — отрезала я. Не хочу слушать об их взаимной неприязни. Из-за Красной маски я и так подвержена восприятию людей сквозь призму зла и недоверия. — Если бы я знала, где ты живешь, то мы отвезли бы тебя туда, но узнать не получилось.

— А теперь, наверное, уже и смысла нет в этой информации? — ДжонХен заказал вторую порцию чая за компанию со мной, когда подошла обслуживающая нас девушка.

— Ну… вполне возможно, что пригодится. Хотя искренне прошу тебя не напиваться так больше и держать себя в руках. — я достала блокнот и, вырвав из него страницу, дала её и ручку собеседнику. — Ты извини, мы пошарили по твоим карманам и узнали, что ты не из Сеула. Ты снимаешь комнату или квартиру?

— Комнату, вместе с другом. Мы играем в одной группе. Он наш солист. — ДжонХен начиркал адрес на бумажке и вернул мне. — Я не очень богатый парень, из-за чего ХекВон и был против наших с СунЛи отношений… все они, кроме неё и её сестры считали, что я недостоин оказаться рядом с такой девушкой.

— Понимаю… — а жена Йесона из богатой семьи? Почему я всё время примеряю себя туда и думаю о них? Ох уж эта зависть и любовь! — Ну, а с самой СунЛи, — я впервые произнесла её имя и запомнила его. До этого мне как-то легче было воспринимать абстрактный образ. Когда понимаешь, что пострадал конкретный человек — это ещё тяжелее. — у вас были ссоры или недопонимание?

— Ссоры? — ДжонХен почесал лоб, не глубоко задумываясь. — Одна, или две за всё это время. Не сильные, так, мелочи какие-то с пятиминутными размолвками, а что?

— Просто, — пожав плечами, я схватилась за принесенную горячую чашку и, погрев ладони, полезла за платком. — стало интересно, влияет ли мнение окружающих на чувства.

— Если они не настоящие, то да. — со знанием дела ответил ДжонХен. Я попросила прощения и высморкалась. — А как твоё расследование? Движется? Может, помощь нужна?

— Я узнала третье имя. — он чуть не приподнялся, но вцепился в столешницу и воззрился на меня с фанатичным пламенем в глазах. — Только этот человек может выдать кого-то из остальных, поэтому нужно быть особенно осторожными.

— Кто он? — парень взял себя в руки, сжав челюсти так, что всё лицо побелело.

— Если ты обещаешь, что ничего не предпримешь без моего ведома, то я скажу тебе и возьму тебя с собой на его допрос. — который я понятия не имела, как устроить и обставить.

— Я обещаю. Я убедился, что ты умеешь добиваться нужного на примере ХиЧоля. — ДжонХен перевел дыхание. — Что я могу сделать?

— Помнишь тот клуб, у которого мы караулили ХиЧоля?

— Конечно.

— Это его директор. Но мне нужна о нем информация, чтобы приблизиться. Ты можешь достать её как-нибудь? Рокеры же постоянно вращаются в сомнительных кругах. Если бы ты добыл сведения о его досуге и личности… сможешь?

— Я постараюсь. — ДжонХен начинал смотреть на меня без прежней предвзятости, которая образовалась с тех пор, как он поймал меня на первой лжи. Теперь восстановление моего доброго имени занимало время. — А если у тебя всё получится, то ты дашь мне его прирезать?

— Я бы не хотела, чтобы ты попал за решетку. — как многих я хотела от неё огородить! — но если умудримся всё провернуть тихо, то можешь с ним поквитаться.

— Не беспокойся, ради мести я готов на многое. Даже потерпеть и быть выдержанным. — я решила, что заканчивать на подобных разговорах плохо, поэтому перевела беседу в другое русло. Спросила, как дочь ХекВона и видел ли он её за эти дни? ДжонХен сказал, что только пять минут. Она уже почти не чурается людей и не плачет, но теперь почти постоянно цинично смеётся и заявляет, что станет шлюхой. Мне стало на душе совсем тошно. Бедная девчонка. Почему психологи клиники не смогли ей помочь сильнее? Хотя, наука ведь не всесильна, как и медицина в целом.

— Может, тебе стоит оставить свои попытки?.. — несмело начала я.

— Нет. — молодой человек категорично провел рукой по воздуху. — Я не брошу её в такой трудный момент. Если она захочет, то пусть сама бросит меня, но когда будет здорова и в порядке. А до тех пор я буду рядом.

— Ты настоящая редкость. — похвалила я его. Он не стал реагировать на мой комплимент, что понравилось мне ещё больше. Многие ли мужчины могут быть такими самоотверженными? Надеюсь, когда-нибудь мой парень — если он у меня будет — будет таким же. Зато я точно знала, кто таким быть не может. Да, ДонУн, извини, но тебе не светит.

Одна ночь из жизни девушки

Я приводила в порядок корреспонденцию начальника, заполняла бланки и раскладывала ксерокопии документации в запасную папку, когда в офис вошел ДонУн. Как всегда ослепителен и с коварной улыбкой на лице. Отложив бухгалтерию в сторону, я подперла рукой щеку и развернулась к нему.

— Господин Ким о тебе снова не предупреждал.

— А я и не к нему, — молодой человек приблизился и достал из-за спины что-то ярко красное. Мгновение спустя я поняла, что это была моя потерянная туфелька. — можно поработать принцем?

— Даже не знаю, — я посмотрела на свои черные туфли на низком каблуке и решила, что в моем невообразимом сером строгом костюме не стоит мерить шедевр Manolo Blahnik. — лучше не надо.

Я едва успела остановить его, чтобы он не опускался театрально на одно колено. На нас покосилась ЕнБом.

— Прекрати тут ломать комедию. Это рабочее место! — проворчала я.

— Брось, тут все свои. — мне совсем не хотелось, чтобы Йесон подумал, будто у меня роман с его другом. Этому не бывать, так что нечего компрометировать меня понапрасну.

— Если ты пришел только для этого, то спасибо. — я взяла у него туфлю и поставила под свой стол. — Всё?

— Я надеялся договориться до чего-нибудь более дельного, — он прислонился к столешнице, положив на неё ладонь. Уже собираясь прогнать его, я была прервана Йесоном, вышедшим из своего кабинета. Он тут же радостно протянул руку товарищу. А я так надеялась, что посещение нас ДонУном пройдет незамеченным!

— Как жизнь?

— Цветет и пахнет, — парень кивнул на меня. — но, конечно, не всё складывается легко и просто.

— Легко и просто складывается дешевое и некачественное, — господин Ким говоряще посмотрел ему в глаза. — если хочешь чего-то долговременного и стоящего, то будь готов побороться.

— Куда без этого. — они оба обернулись ко мне.

— Я хотел попросить тебя зайти ко мне. — сказал Йесон и я тут же поднялась. — Какие-нибудь готовые отчеты есть?

— Тут авизо пришло, — я схватила чеки и векселя. — сейчас предоставить?

— Да, зайди. — директор мотнул головой.

— Можно я с вами потусуюсь? — ДонУн пошел следом, не дождавшись разрешения, видя, что господин Ким не имеет ничего против.

— Конечно, проходи. Тем более я хотел поговорить об известной тебе теме и, наверное, ты в курсе. — парень плюхнулся на кожаное кресло напротив Йесона, удобно положил руки на подлокотники. Я обошла стол следом за шефом и положила перед ним то, что он просил. — Итак, мне тут звонили из полиции…

Я насторожилась. Как-то интуитивно поняла, о чем может идти речь. ДонУн непоколебимо улыбался.

— В подозреваемого Чхве ШиВона стреляла женщина в красном платье и маске, — начальник посмотрел на меня невинным, насколько это возможно с его внешностью, взглядом. — кто бы это мог быть?

— Не знаю, — поспешно выдала я, покраснев, как помидор и тем выдав себя с потрохами. — у полиции есть предположения?

— К счастью, нет. — губы Йесона дрогнули. Он дал мне понять, что знает, что это была я. — Зато ШиВона арестовали. Кто-то предоставил его признание в содеянном. Ну, тут я даже не спрашиваю, кто это был. К сожалению, меня только теперь вызвали в суд.

— С чего это? — взволновался ДонУн.

— Да просто стреляли из такого же пистолета, как мой, который зарегистрирован на моё имя. — у меня закружилась голова. Как это могло произойти? Меня совершенно не удивил тот факт, что у Йесона есть оружие. Даже на ум не пришло возмутиться этим или засомневаться в его порядочности. Ну, пистолет и пистолет. Ради самозащиты у всех может быть. Но как у меня оказался точно такой же? Подозрения стали сходиться в одну кучу и я со злобой посмотрела на ДонУна.

— Ты! — воскликнула я. — Где ты его взял?!

— Не у Йесона точно. — развел руками он. — Я и не знал, что он у него есть. Тем более, точно такой же.

— Всё ты знал! — я стала разъяряться. Неужели это он? Неужели он заказал это преступление и хочет подставить друга? Господин Ким грозно на меня посмотрел, осадив. Он ещё до всего этого разговора догадался, что мы не угомонились и лезли туда, куда он просил не лезть. Странно, что он не гневался и не орал на нас за то, что мы втянули его задницу в ненужные неприятности. Хотя, когда бы он вообще орал?

— Успокойся. На самом деле никто не знал, что у меня есть этот пистолет. — Йесон поднялся и подошел к окну. Мне показалось, что он подразумевал какое-то единичное исключение, но это был не ДонУн. Кто может знать все его тайны? Разумеется, семья.

— Но это можно узнать! — я опять повернулась к ДонУну. Во мне родилась ненависть. — Залезть в какую-нибудь базу данных, вскрыть регистрацию в полиции.

— Я похож на хакера? — несмотря на его честный взгляд, я всё больше убеждалась в его виновности. Он мог тогда видеть меня, когда я шла к нему в гости. Он увез куда-то Йесона в ночь преступления, чтобы все подумали на него. И у него была причина хотеть от него избавиться.

— Я знаю, что это ты! Ты хочешь подставить господина Кима! — я готова была кошкой броситься на него и выдрать глаза. А он ещё так спокоен и безмятежен. — Господин Ким, неужели Вы не видите? Он же специально рубит под Вами сук! Он же яму Вам роет! Я сейчас всё отчетливо поняла!

— Успокойся, — повторил Йесон. — у него нет повода меня не любить и…

— Есть! У него есть повод! — я не собиралась его озвучивать. Мы с ДонУном вонзились взглядами друг в друга. — Всё же сходится! Боже, ты страшный человек!

— Я ему полностью доверяю. — обрубил Йесон и вернулся на своё место, сев. — Не обвиняй его напрасно. Иди, выпей чаю и, наконец-то, пойми, что тебе в это дело соваться не стоит. Тут всё замешено так, как тебе просто не может стать известно. И я не хотел бы, чтобы кто-то продолжал это расследование. Я не хочу, чтобы всплывало моё прошлое и оживало.

— Но если это спасет Вас от тюрьмы? Ведь злодей, — я бросила взгляд на ДонУна. — решительно настроен упечь Вас за решетку! Как Вы можете терпеть это?

— Я похож на легкую мишень? — господин Ким откинулся на спинку. — Пусть попробует. Посмотрим.

— Я принесу этот пистолет, честное слово! Я покажу, что это не Ваш и никаких подозрений не останется.

— Ты с ума сошла? — подскочил ДонУн. — Тебя же посадят тотчас! Ты в человека стреляла и хочешь рассказать об этом следователю? Очень умно.

Я мгновение помялась. Хочу ли я в тюрьму? Конечно же нет, никто туда не хочет. Но я подставила Йесона. Я это всё совершила, и ответить за все должна я. Затрезвонил мой сотовый. Я извинилась и шеф позволяющим жестом разрешил прерваться. Как обычно, мама умела звонить не вовремя.

— Ну, что такое? — она сообщила, что они с отцом уезжают в гости и останутся там на всю ночь. — Хорошо, я разберусь. Мама, я знаю, где что взять, чтобы себя накормить! Я не маленькая. Да, хорошо, я позвоню вам перед сном. Удачно отдохнуть, до завтра.

Я отключилась и вернулась к обсуждению насущной проблемы.

— Верни мне пистолет и не делай глупости, — попросил ДонУн. Чтобы я ещё хоть раз отозвалась на его просьбы?

— Нет уж! Я не позволю тебе и дальше портить жизнь господину Киму. Оружие останется у меня, и я придумаю как доказать, что это ты всё устроил! — я уже почти дышала огнем. Хотелось испепелить этого писаного красавца.

— Отдай этот пистолет мне, хорошо? — обратился ко мне Йесон. Он посмотрел мне прямо в глаза, и я обмерла. Разве я могу отказать этому мужчине? Почему он не хочет мне поверить и увидеть очевидного? Почему так безоговорочно доверяет ДонУну, словно виноват перед ним в чем-то? Ну, не поделили возлюбленную. Но женщина сама, наверное, выбрала, ничего Йесон у ДонУна не отнимал. — Договорились? Принесешь завтра сюда и отдашь.

— Я его Вам принесу. Но не завтра и, возможно, не сюда, а тогда, когда ДонУн об этом знать не будет. — я старалась не смотреть в сторону своего неудавшегося соблазнителя. — Разрешите идти?

— Ступай. — я вынеслась из кабинета. Хотелось отмыться и оттереться от присутствия этого негодяя, который прикидывался увлеченным мной и другом Йесону. Подлец! Вот почему он так просто соглашался помогать мне и толкал дальше. Он сделал меня оружием мщения Йесону. Ненавижу!

ДонУн вышел следом спустя минуту и тут же поспешил к моему столу.

— Слушай, я клянусь тебе, что ни при чем! — я не поднимала лица от бумаг. — Поверь мне, я клянусь!

— Я не собираюсь тебе верить! Мне с тобой всё ясно! Уйди от меня, пока я тебя не решила убить на месте! — у меня не хватало дыхания от ярости. — Ты предатель!

— Не нужно оскорблять меня напрасно! Умоляю, не бери в голову это ужасное недоразумение, стечение обстоятельств! Я не знаю, по какой ошибке, по какой роковой случайности произошло это совпадение!

— Это твой злой умысел, а не случайность! — я подняла на него глаза. — Мне с тобой даже говорить противно! Уйди!

ДонУн тяжело выдохнул и, оттолкнувшись от стола, выпрямился. Посмотрев на меня некоторое время, он поджал губы и молча ушел. Я схватилась за голову и едва не разрыдалась. Но ведь он с первого же взгляда показался мне скользким и не вызывающим доверия! А потом он стал таким внимательным и предупредительным. И таким джентльменом, что с ним было очень приятно иметь дело. Неужели всё это правда? Он Красная маска? Или заказчик? Красной маски у него в тумбочке не было. Стало быть, он организатор. Он посмел обречь девушку на муки, ради того, чтобы избавиться от соперника! А как красиво играл благородство!

Через несколько минут вновь появился Йесон. Я пила чай, как он и посоветовал. Медленно, крадучись, он подошел ко мне и навис надо мной. Я хлюпала носом, не то от остатков насморка, не то сдерживая слезы от разочарования и осознания собственной глупости. Я подставила, подвела господина Кима, а он стоит и смотрит на меня, как на нашкодившего ребенка и даже не пытается укорить. Лучше бы он пригрозил мне и устроил взбучку. Но нет! Он был безмятежен и благодушно расположен. Так я чувствовала себя слишком недостойной и мелкой.

— Ну, что ты взъелась на ДонУна? Он не виноват. — уверено произнес он, и я даже почти поверила. Йесону я бы поверила, даже если бы он сказал, что единороги существуют, а в море живут русалки.

— Он мне не нравится. — утерла я лицо одноразовым платком, скромно выразив бурю негативных эмоций, которые ополчились против ДонУна.

— Причина, о которой ты думаешь, никогда не толкнет его на предательство. — я посмотрела на начальника, замерев. — Думаешь, я не знаю, что он любит мою жену? Они хорошие друзья, и он часто бывает у нас в гостях.

Этот человек хоть чего-нибудь не знает? Ради интереса я стала представлять себе его голым — он прочтет мои мысли? Но он продолжал говорить о прежнем, желая развеять мои сомнения. Свидетельства в пользу ДонУна от Йесона — это самый весомый аргумент, который мне можно было предоставить. Я понемногу успокаивалась, и дрожь сходила с рук. Голос господина Кима действовал лучше любого валидола.

— И ДонУн прекрасно знает, что если я окажусь в тюрьме, или даже отправлюсь на тот свет, то он всё равно ничего не изменит. — я закусила нижнюю губу, чтобы, в который раз, не позавидовать не только той женщине, но и уверенности Йесона, которую он умел в себе держать. Словно ему из космоса идут отдельные сигналы о том, что может быть, а чего быть не может. И он абсолютно уверен, что ДонУн не соблазнит его благоверную? Хм. Мне бы быть уверенной хоть в одном человеке! А то с этой Красной маской для меня все стали ненадежными, подозрительными и коварными.

— Но если не он, то как это всё случилось? — хотя, конечно же, можно подумать и на меня. Но откуда мне было знать что-либо о Йесоне, если я даже самое главное о нем выпытать не могу?

— Ты права, я тоже не верю в случайности. — он слегка улыбнулся. — Но, с должными связями или умениями залезть в банк данных по огнестрельному оружию ничего не стоит. Видимо, у преступников есть талантливые взломщики или кто-то свой в полиции. Я больше чем уверен, что у них есть кто-то свой в полиции.

Я закивала головой. Там была настоящая преступная группировка. Мы узнали лишь троих. А ещё человек семь, плюс заказчик. Как же вас всех, гнид, вычислить и раздавить?

— Я заеду завтра за тобой утром, и ты отдашь мне пистолет, хорошо? — Йесон… заедет… за мной?! Боже, мы вместе поедем на работу! На лице, судя по всему, отразилось моё небывалое счастье, потому что господин Ким подавил ухмылку и отвернулся. — Вот и договорились.

Дома я уснула не сразу. После ужина на скорую руку, я решила поваляться перед телевизором, но, как только немного расслабилась за просмотром забавных шоу, мне позвонил ДжонХен и вновь погрузил меня в расследование. Он узнал, что наша следующая жертва, действительно, торгует наркотиками, что он часто проводит встречи с дилерами, поэтому организовать подобное свидание с целью «сотрудничества» — не проблема. Мы договорились, что ДжонХен назначит его послезавтра ночью, и мы отправимся в клуб. Чтобы отвлечься на что-то более обыденное и бытовое, я позвонила родителям и пожелала им добрых снов. Забравшись под одеяло, я долго думала о Йесоне с ДонУном, пока не погрузилась в сумбурный сон.

Сначала мне снилось что-то тревожное и тягостное: погони, выстрелы, монстры в масках, но потом сон вдруг стал эротическим. Появился Йесон, и я почти въявь ощутила, как его руки касаются меня, как они гладят мои ноги… потом почему-то появился Джун, а затем… затем я проснулась, поняв, что слишком уж эти ощущения реалистичны. На меня давила тяжесть и на моих бедрах, действительно, лежали чьи-то руки. Темнота была полная, поэтому распахнутые глаза мне не помогли. Но я чувствовала, что нахожусь под кем-то. Что за бред? Это сон. Продолжение сна. Я подняла руки, стараясь стряхнуть с себя груз, но он оказался материальным и не растворился, подобно миражу. Я толкнула сильнее и уперлась в тело, которое могло быть только мужским. Набрав полные легкие воздуха, я начала визжать.

На мой рот тут же опустилась рука в перчатке. Я чувствовала губами плотную ткань. Задрыгавшись всем телом, я была прижата ещё сильнее. Ничего не помогало. Я ничего не видела без света, а от страха теряла сообразительность. Пот потек ручьями по коже.

— Тише, — услышала я над ухом едва слышный шепот. Я не могла точно сказать, кому принадлежал этот голос. Было ощущение, что им умело играют, меняя и искажая. — я ничего с тобой не сделаю. Просто зашел поздороваться.

Рука отлепилась ото рта и в тот же миг к нему приникли чьи-то уста. Я не успела ничего сделать, оцепенев. Поцелуй впился в мои губы и закончился так же быстро, как начался. Через секунду, с легкими тихими шорохами, тень в темноте соскочила с кровати и пропала, оставив эхом шаги в прихожей. Хватая кислород и трясясь, я подскочила, потянувшись к светильнику. Пальцы никак не могли нащупать кнопку. Но скоро всё же нашли её и лампочка зажглась. Я дрожала, в мокрой насквозь от пота майке. Озираясь по углам, я снова и снова убеждалась, что в спальне больше никого нет. Пусто, пусто, везде пусто. Но каждый искаженный луч света наводил на мысль, что где-то кто-то затаился. Я боялась опустить ноги с постели. Детские страхи накинулись с неведомой доныне силой. А вдруг под кроватью кто-то есть? Я вспомнила, что у меня есть оружие, и я могу постоять за себя.

Отворив ящик под ночной лампой, я с ужасом обнаружила зияющую пустоту. Пистолет пропал! О, Боже… о, Боже! Я схватилась за голову, едва не выдрав себе по клоку волос. Хотелось сжать себе виски, они гудели, будто хотели лопнуть. Я схватила мобильный телефон и начала щелкать по контактам. Надо позвонить ХимЧану, пусть приедет и побудет со мной. Нет, он живет далеко, за городом, пока он доедет — меня четвертуют и сожгут до костного порошка. Джун, я позвоню Джуну! Я набрала его, нетерпеливо стуча зубами.

— Алло? — раздался сонный голос.

— Джун! Джун! — я не могла собраться с мыслями. Я заикалась и вот-вот могла сорваться на истерику. — Приезжай, пожалуйста, приезжай!

— Что случилось? — не понимая, мямлил он, видимо, потирая глаза и пытаясь въехать, кто его тревожит и зачем.

— Джун! Красная маска… он, он был у меня! Он пробирался в мою квартиру!

— Что? Кто… как? Черт! — видимо, он на что-то напоролся в темноте. — Жди, скоро буду. Только я адрес твой не помню.

Я быстро продиктовала, повторяя его, как заевшую пластинку, потому что пару раз сбилась. Быстрее, пожалуйста, кто-нибудь, приезжайте и спасите меня!

Я прибилась к стенке, плача и обнимая подушку. Я же закрыла дверь, когда пришла домой! Как он это сделал? Взломал? Зачем он приходил — ради пистолета? Теперь он точно подставит Йесона. Кто же ты? Кто этот маньяк? Я сидела, не двигаясь и плача. Не знаю, сколько прошло времени, но на меня нашло остекленение. Не отводя взгляда от входа в спальню, я ждала, пока, наконец, не услышала шум открывшейся двери. А если это не Джун? Если это вернулась Красная маска? Я подалась назад ещё сильнее, пока в проеме не показался мой давний товарищ.

— Джун! — закричала я и, отбросив подушку в сторону, выскочила из-под одеяла и бросилась ему на шею. У меня не было ни единой мысли о том, что я неодета, что на мне полупрозрачные майка и трусы. Я вцепилась в парня и комкала пальцами его куртку. — Дверь была открыта?

— Да, прихлопнута. — он погладил меня по голове. — Хватит трястись, я здесь, успокойся.

Я хныкала ему в плечо.

— Там никого не было? Ты кого-нибудь встретил?

— Нет, там всё тихо. Следов взлома я тоже не увидел. Словно ключом открыли. — я прижалась к нему ещё крепче. Как он мог открыть квартиру ключом? Откуда он у него?! — Заявление будешь писать?

— Нет, нет, что я напишу? Что скажу? — я чуть отстранилась и вытерла глаза. — Что у меня пропал пистолет, которого у меня не должно быть? Ведь нет кражи, нет побоев и насилия… он просто зашел, взял то, чего у меня вроде бы и нет. Если я расскажу, как всё было, без упоминания оружия, то меня примут за сумасшедшую, которой приснился кошмар. Что делать, Джун? Что?

— А ты одна что ли? — огляделся он и прислушался к тишине.

— Да, родители уехали в гости, и этот тип воспользовался этим…

— С чего ты взяла, что он Красная маска? — я хотела сказать, что узнала голос, который говорил со мной по телефону и так назвался, но тогда нужно было сказать и про звонок и слишком долго всё объяснять. На это у меня не было сил.

— Я знаю это. Просто знаю. — Джун снова обнял меня, похлопав по спине.

— Поехали ко мне, хочешь? — я задумалась на мгновение. Остаться в одиночестве я не решусь. Оставить тут друга, чтобы мама с папой увидели с утра у меня мужчину тоже. Я несмело кивнула. — Тогда одевайся, подожду тебя на кухне.

— Спасибо, Джун. — я взяла его за руку и крепко её пожала. — Ты настоящий друг!

Принятие решения

Даже приехав к нему на квартиру, я всё ещё дрожала. Мне нужно было утром на работу, я чувствовала усталость, но сна как ни бывало. И Джуна мучить было неудобно, но он терпеливо составлял мне компанию и отпаивал чаем. Валидол у меня был свой — захватила из маминой домашней аптечки. Рассчитывать на то, что у молодого холостого мужчины дома окажется что-нибудь подобное, не приходилось.

— Мне бы надо начальнику позвонить… — грела я оледеневшие от ужаса руки о фарфоровую чашку.

— Ну, не сейчас же? — посмотрел мой друг на табло, светящееся на холодильнике.

— Нет, конечно. — закивала я головой. Хотя, Йесон сейчас жил без жены, можно было бы побеспокоить и списать потом на состояние аффекта. О чем я думаю? Боже. — Надо будильник поставить как можно раньше, чтобы успеть. Он просто обещал подвезти меня до работы…

— Вот как… — я не смотрела на Джуна, поэтому додумалась оценить его реакцию уже после его слов. Но он теперь отвлеченно возил ладонями по штанам. Волновался? Или хотел быстрее лечь в кровать и тяготился моим обществом? — Так между вами всё-таки что-то есть?

— Да нет же! — вспомнила я о том, что он и прежде приписывал наличие меня в любовницах у финансового директора. — Хватит думать о нас плохо. Просто был повод. — я не могла сказать, что хотела отдать ему оружие. У Джуна опять полезут ненужные вопросы.

Он всё ещё подозрительно косился. Или это такая полицейская привычка сканировать всех взглядом?

— Пошли спать. — стукнула я чашкой о стол и поднялась.

Молодой человек довел меня до своей спальни — комнаты с легким холостяцким бардаком, в котором проглядывался порядок в аккуратно сложенной форме на стуле рядом с постелью и в тщательно пропылесосенном полу; в бумажках на столе и легком пылевом покрытии на мебели виделась небрежность или отсутствие времени на такие мелочи. Одеяло и простыня свезены: видимо из них выпрыгнули в спешке.

— Располагайся, если что — кричи! — улыбнулся Джун и, взяв одну из двух подушек, пошел в зал.

— А можно я буду спать со светом? — громко спросила я вслед.

— Как хочешь! Спокойной ночи.

Раздевшись, я устроилась на произвольно выбранной половине постели. Свет горел и падал повсюду. Мне так было спокойнее, но ужасно непривычно. Я не любила спать со светом и даже в детстве не боялась темноты. До сегодняшней ночи. Возясь и бесконечно переворачиваясь, мне удалось отключиться от силы пару раз на полчаса. На звонок будильника голова отозвалась болью, а веки не хотели разлипаться. Увидев, что за окном ещё темно, как и положено в ноябре в это время, я чуть не упала обратно, но взяла себя в руки и поднялась. С прикрытыми глазами, нащупывая путь, я добралась до ванны и умыла лицо, приводя себя в физически пригодное состояние. На счет морального пока были сомнения.

Выходя из тесного помещения, в дверях я столкнулась с Джуном. Как-то спросонья я забыла, у кого загостилась. И, как легкомысленная нимфетка, не удосужилась одеться, продолжая щеголять в нижнем белье. Ну, ладно вчера — состояние аффекта (какое удобное, всё же, оправдание), но сейчас-то? Полудрема? Я плавно опустила взгляд и увидела, что Джун тоже лишь в майке и трусах. Он опомнился первым.

— Извини, я услышал будильник и автоматически побрел сюда. Из головы вылетело, что не один дома. — он отстранился, выпуская меня. Я постаралась протиснуться стройной плоскостью, но всё равно задела его краями голых ног и рук. Случайно. — Доброе утро.

— Ну, пусть будет доброе. — пробормотала я непроснувшимся голосом.

Вернувшись в спальню, я достала мобильный и набрала Йесона.

— Да? — быстро ответил бодрый, в отличие от моего, тон.

— Господин Ким, я хотела Вас предупредить, чтобы Вы за мной не заезжали. — с унынием и разочарованием, вынуждена была просить я.

— А что такое? Я уже почти выхожу из дома. — зря он мне поведал, что он делает. Моё воображение тут же стало представлять его, завязывающего перед зеркалом галстук, прижимающего плечом к уху телефон. Как бы хотелось в этот момент лежать на широкой кровати позади и любоваться этим мужчиной, с которым только что провела ночь… Но нет. Я провела ночь аж с двумя мужчинами! Один маньяк-насильник, а другой герой-полицейский.

— У меня украли пистолет. — стыдливо пролепетала я.

— Что?! — изумился Йесон. — Ночью? Когда успели?

— История из области фантастики, но ко мне в квартиру проник Красная маска и забрал его. — рассказывая это своему шефу, я услышала себя со стороны: бред-то какой! Разве можно в это поверить? Господин Ким сковано хохотнул.

— Мой милый ассистент, Вы уверены, что Вы работаете на меня, а не на моих недоброжелателей? — мне было не до смеха. Мне хотелось сгореть со стыда, провалиться, сделать ритуальное самоубийство в знак раскаяния, в духе верной жены самурая. Но зачем он так назвал меня? Я закрыла глаза, мучимая совестью и многогранными чувствами. — Ладно, поговорим на работе. До свидания.

Я медленно стала натягивать на себя колготки, юбку, застегивать блузку. Как меня угораздило вляпаться во всё это? Хотела как лучше, а получилось как всегда.

— Идешь завтракать? — заглянул Джун, прервав моё самобичевание.

— Иду. — последняя пуговица как раз успела скрыть меня до самых ключиц, и я пошла за хозяином квартиры на кухню, с которой пахло банальной, но такой домашней яичницей.

Я рассказала Йесону всё о ночном вторжении, как есть, без утайки. Да и что было утаивать? К счастью, Красная маска не успел со мной ничего сотворить. Стоя напротив стола босса, я вспомнила школу. Меня ни разу в ней не вызывали к директору, а вот сейчас было именно такое ощущение. И напротив сидел самый что ни на есть настоящий директор. Он хмурился и разминал шею, думая о том, что я поведала, а я ждала приговора. Единственное, что я до сих пор не сообщила ему — это о звонке негодяя. И я не понимала, почему не могла этого сделать. Неужели до конца не доверяла Йесону? Но для меня тот звонок был подтверждением вины ДонУна. Но если Йесон говорит, что это не он…

— Ты понимаешь, что этот человек — так называемая Красная маска — кто-то из тех, кто мог иметь доступ к твоим ключам? — внезапно спросил господин Ким. Я передала ему выводы Джуна о замке, но сама не верила в такую возможность. Это был взлом! Но я не разбиралась в таких вещах и могла положиться только на мнение друга. — Ты отдавала в последнее время ключи на ремонт? Делала дубликат? Теряла их?

— Нет, ничего такого. — опустила я лицо виновато. — Они у меня одни, и всегда в моей сумочке.

— А кто-нибудь мог залезть в твою сумочку? — я переминалась под повелительным взглядом Йесона, будто была голая. Он меня жег, этот взгляд. Что ни говори, а глаза у него бесовские. Хоть и серьёзные, а порой даже где-то на подступах к добру и милосердию. Но не сейчас.

— Когда бы? Я не бываю почти в общественных местах и не оставляю её без присмотра. Рядом с ней я или кто-то из хорошо знакомых.

— Неутешительный вывод. — усмехнулся Йесон. Я поняла его намек. — Или же твой товарищ обманул тебя, чтобы навести страх, и замок всё-таки был отомкнут не дубликатом.

— Джун бы не стал врать… — неубедительно прошептала я.

— Может, он всё-таки ошибся и недостаточно компетентен в оценке. — это полицейский-то? Я задумалась. Обманул, чтобы навести страх… Красная маска собирался поиграть со мной в психологические игры. И пока ему это удавалось без особых усилий. Я вздрагивала почти от каждого шороха и переставала доверять всем людям на Земле. Неужели он добивается желаемого? А ведь я обещала себе не поддаваться. Но почему я не заглянула в тумбочку к Джуну? Черт. Йесон, зачем ты навел меня на эту мысль? Зачем ты будоражишь и без того расшатавшиеся нервы? — А, ещё он мог напугать тебя, чтобы заставить заночевать у себя.

— Минуточку! — оживилась я. — Я не говорила, что спала не дома. Откуда Вы знаете?

— Ты опоздала на двенадцать минут. — ровно произнес Йесон. — Зная твою пунктуальность… Ты позвонила мне достаточно рано, значит не проспала. И если задержалась, то это говорит о том, что ночевала в незнакомом месте и не рассчитала время на дорогу.

— Логично. — выдохнула я. — Вам бы учебники для следователей писать. Почему Вы сами не хотите вычислить этого маньяка? У Вас бы это с легкостью получилось.

— Он мне неинтересен. — просто сказал Йесон. — Для меня не играет роли исполнитель. Мне важен заказчик.

— Так найдите заказчика!

— Я нашел. — я ахнула. Как это может быть? Вот так просто? Я бьюсь над своим жалким расследованием, а он уже всё знает? — Я знаю, кто решил испортить мне жизнь. Так что расслабься — это не ДонУн.

— А кто же он? — полюбопытствовала я.

— Человек, которого ты не знаешь. — господин Ким натянуто улыбнулся. — Можешь быть свободна.

Я вышла из кабинета и плюхнулась на свой вертящийся стул. Значит, моё расследование уже не имеет смысла? Всё бесполезно? Хотя, ведь если найти Красную маску, то Сеул избавится от опаснейшего преступника. Да и репутация Йесона будет восстановлена. Я чувствовала непреодолимую тягу к расследованию. Мне хотелось спасти город от таинственного мерзавца, который терзал понемногу и меня. Но на своём месте я постоянно подставляла своего начальника. И меня не отпускало раскаяние за потерянный пистолет. Как я могла искупить свою вину? Я хотела прыгнуть через голову и не смогла. Глупая, наивная и самоуверенная девчонка! Своей безответной, ненужной любовью я порчу жизнь человеку, которого люблю. И, кажется, пора было избавиться от двух проблем.

Я поднялась и постучалась к господину Киму.

— Войдите! — я несмело переступила порог. — Что-то ещё?

— Я хочу уволиться по собственному желанию. — Йесон постарался сдержать сильное удивление. — Я отработаю две недели, как и положено, и уйду. Простите меня за всё.

— Я тебя ни в чем не виню. — мне хотелось бы, чтобы он упрашивал меня остаться, удерживал, но финансовый директор изначально был против меня на этой должности, так что ничего странного, что он молча принял этот факт, коротко кивнув. — Ты хочешь уйти только из-за чувства вины?

— Не только. — я опустила глаза. Не могла смотреть на того, ежедневную возможность видеть которого скоро потеряю. — Я не могу оставить безнаказанными преступников, а оставаясь здесь я буду продолжать Вас компрометировать.

— Так, ты не хочешь успокоиться? — откинулся на спинку кресла Йесон.

— Я не могу. Этот человек теперь ведь знает меня… он где-то рядом и мне не избавиться от страха, пока я пойму, кто он и где. — мужчина скрестил пальцы перед лицом, глядя поверх них на меня.

— Что ж, как знаешь.

— А что Вы сделаете с заказчиком, которого вычислили? — не выдержала я.

— А что я должен? Убить его? — Йесон сексуально улыбнулся. Впрочем, для меня он всё и всегда так делал. — Я не занимаюсь подобными вещами, к тому же, у меня нет доказательств и посадить его я тоже не могу. У нас с этим человеком рождается милая традиция портить друг другу жизни. Вот и испорчу ему её ещё раз.

— Так, он мстит Вам за что-то? — распахнула я округлившиеся глаза. Неужели ему всё-таки есть за что мстить? Мой начальник не ангел — я знала, но что настолько…

— Людям есть за что меня не любить. — не прекращал издевательски ухмыляться он, чувствуя, что мне с трудом даётся вера в его темную сторону. — Тогда завтра жду заявления от тебя. Я подпишу.

Прощаясь с мечтами, я опять вернулась на рабочее место. Если я буду далеко от Йесона, то, возможно, и сама быстро его забуду и перестану мучиться от своих неразделенных чувств. Устроиться секретарем, после такой практики, я без проблем смогу в другом месте.

Пытаясь представить своё смутное будущее, я открыла электронную почту, проверяя, нет ли новых писем, и увидела среди спама и оповещений о новых сообщениях с форумов, на которых я была зарегистрирована, письмо с адреса, который был отображен не корректно, как нечитаемый код — какие-то символы и знаки. Я открыла его и стиснула зубы, чуть не прикусив язык: «Малыш, не страшно теперь бродить безоружной? Твоя любимая К.М.». Что это ещё за любовные записочки?! Откуда он написал мне? Ужас опять поднялся внутри меня, и я судорожно стала соображать, что же делать? Неопределенный телефон, несуществующий почтовый ящик… где ты, проклятый злодей? Неужели в компьютере тебя невозможно вычислить? Я вспомнила о единственном знакомом, который занимался чем-то связанным с компьютерами, и тут же позвонила ему.

— Алло, ХимЧан? Привет, не отвлекаю?

— Нет, а в чем дело?

— Ты хорошо разбираешься в современных технологиях?

— Смотря что нужно, — засмеялся он. — миксер починить могу.

— Нет, программирование. Взломы, хакерство, тому подобное. — стуча пальцами по столу и зубами о зубы, нетерпеливо ёрзала я на стуле.

— Не увлекался. Я специалист по внешней сути вопроса — провода, контакты, спаять, припаять. А что случилось-то? Решила вскрыть Пентагон?

— Если Красная маска там — я и его вскрою! Он написал мне на почту, этот маньяк! Это можно как-то вычислить? У тебя есть друзья — хакеры?

— Если надо, то найдем, — пообещал ХимЧан. — а с чего он тебе пишет? Ты уверена, что это тот тип?

Я прикрыла глаза, потерев переносицу. Он же не в курсе, что я пережила сегодня ночью! Коротко обрисовав последние события, я объяснила парню что, кажется, охота теперь ведется и за мной.

— Вот черт, тебе бы поосторожнее… — он посерьёзнел, размышляя, как мне помочь. — может, тебе пока в другом месте пожить? Это ведь не шутки.

— Я думала над этим. — раздался звонок на рабочем телефоне. Дела призывали меня отвлечься от личных проблем. — Ладно, ещё созвонимся! Буду ждать от тебя супер всемогущего программиста-взломщика!

Мы попрощались. День двигался к концу, а все мои мысли были заняты поиском решения задачи под названием «найти и обезвредить». Завтра мы с ДжонХеном должны будем посетить ночной клуб и встретиться с ТэЯном. И я готова буду собственноручно поджаривать его на углях, пока он не скажет мне имена всех остальных! Я найду тебя, Красная маска!

Маска третья и четвертая

Каждая прожитая на работе минута теперь казалась мне золотой. Внутри меня шел отсчет, как на бомбе, которая детонирует по истечению времени. Только я боялась не взорваться, а потухнуть и скукситься где-нибудь у себя дома, на подоконнике, с чашкой кофе и дебильной тонкой ментоловой сигаретой — отчего не повод попробовать покурить впервые в жизни, когда прощаешься добровольно с любимым мужчиной? Буду сидеть, и думать о нем. А сегодня ночью мне предстояло ответственное дело, из-за которого я опять погрозилась родителям вернуться под утро. Или заночевать у подруги. Из последних случаев ни одной подруги моего пола у меня не оказалось, но об этом маме с папой знать не нужно. Хотя мама меня уже напрямую спросила, не появился ли у меня парень? Я ответила уклончиво. У меня всерьёз появились мысли перебраться жить в другое место. Ради собственной безопасности и для того, чтобы отвести угрозу от близких. А чтобы оправдать свой побег из дома, лучше будет сказать: «У меня появился жених, мы решили пожить вместе. До свидания!». Представляю их лица… Милая и послушная доченька, которая держалась за ручку с мальчиком последний раз лет в восемнадцать, вдруг уходит жить с неизвестным мужиком. Сама в шоке.

Стоило подумать о мужике, как один из них возник. Узнаваемый по запаху так, что не нужно было отрывать носа от бланка и оборачиваться.

— Здравствуй, ДонУн. — я дописала в последней графе все цифры и выпрямилась, крутанувшись в его сторону. Он стоял возле угла стола в дымчато-пепельном костюме и одетой под пиджак черной рубашкой без галстука. Настороженный взгляд и ожидание моей реакции. — Что?

— Ещё бесишься или можем поговорить? — приподнял он одну бровь.

— Я не бесилась, — развела я руками. — просто ты так подставил меня и Йесона…

— Я понятия не имел, что послужу причиной такого казуса! — я поджала губы, ещё кое-где в душе не доверяя ему. Из оправданий на него работало только заявление господина Кима. — Если ты думаешь, что это я тот псих, изнасиловавший девушку, то поедем ко мне, и ты заглянешь в ящики…

— Я заглядывала. — ничуть не пристыдившись, призналась я.

— Отлично! — развернул ДонУн плечи и выпрямил спину так, что даже грудь горделиво выпятилась. — И как результаты?

— Ничего. — с облегчением и лицом проигравшей, вынуждена была я подытожить.

— Что значит «ничего»? — легкое недоумение тут же сменилось во мне раздражением на его кокетливую усмешку.

— Ну да, да, пачки презервативов и прочие мерзкие штуки! Доволен?

— Вот теперь я верю, что ты их проверила. Фу, как не совестно было меня подозревать? — пожурил меня парень. Я насупилась, перекинув ногу за ногу. — И, кстати, думаю тебе будет интересно узнать, что я пошел к тому продавцу, у которого заказывал пистолет, и хотел узнать, почему он посоветовал мне именно его…

— И что же? — лениво отозвалась я, краем глаза уже возвращаясь к работе.

— Его убили. — я вскрикнула, зажав себе рот. — Да, представь себе. Почему-то я не успел спросить, кто его поставщик. Мило, как считаешь? Разумеется, ничего странного в этом можно не найти, ведь он был нелегальным торговцем оружия и у них там, в подпольном бизнесе и бандитских кругах, всегда разборки с расправами. Да и держал он свой магазинчик в злачном районе, и всё-таки… и всё-таки я не склонен воспринимать это, как бессвязное с нашим делом событие. Его убили, потому что ему было, что мне сказать. Вот что я думаю.

— Я считаю точно также. — едва прошептала я. Боже, во что мы ввязались? Людей начинают убивать только за одну информацию! Я думала, что это только в боевиках такое бывает.

— Я не хочу, чтобы ты в этом продолжала участвовать. — сказал ДонУн. — это уже слишком. Нечего корчить из себя героиню, поэтому забудь о маньяках и злодеях.

Опустив взгляд, мне хотелось сейчас обнять какую-нибудь плюшевую игрушку и вернуть время назад. Как теперь можно это сделать? Даже если я забуду о следствии, то один маньяк почему-то твердо решил о себе напоминать. Да я всю оставшуюся жизнь не смогу спать, думая и гадая, где затаилась Красная маска. Я должна её обезвредить! Пусть говорят с Йесоном, что хотят, но я буду биться до последнего. В конце концов, складывалось впечатление, что если не я избавлюсь от главного преступника, то он избавится от меня. Это уже игра не на жизнь…

— Йесон сказал, что ты увольняешься? — «Мужчины сплетники!» — подумала я, посмотрев на ДонУна. Они созванивались и говорили обо мне? Замечательно! Мне очень лестно знать, что начальник поспешил поделиться радостью об избавлении от навязчивой секретарши. Я кивнула. — Уже нашла себе другое место?

— Нет, но занимаюсь поиском. — солгала я. Почти не тратя денег, заработанных за время работы здесь, я смогу месяца три-четыре перебиться, пока найду достойную замену. На крайний случай есть родители. Они всегда помогут.

— Пойдешь ко мне в офис? — внезапно огорошил он меня предложением. Конечно, не руки и сердца, но тоже весомым.

— Ты шутишь? — чуть откатилась я на стуле, словно меня откинула волна его небывалой щедрости.

— Ничуть.

— У тебя уволилась секретарша? — с недоверием взирала я на него, медленно опуская ладони на подлокотники. Молодой человек наклонился вперед, возвращая к первоначальному размеру то расстояние, которое я увеличила.

— У меня никогда таковой не было. Будешь моей первой? — игриво усмехнулся он.

— От конца? — фыркнула я.

— То есть, последней? Не жидкие у тебя замашки. Я ещё не уверен, что готов к последней в моей судьбе девушке. Хотя, с создавшимися боевыми условиями, каждый день грозит быть последним, а мы так много не успеваем испытать… — он опустил мечтательный взгляд на меня, положив руки на подлокотники рядом с моими и нависнув надо мной. — Как считаешь? Перед сражением всегда принято было гульнуть, как перед смертью.

— Я ещё не собираюсь умирать, — я выглянула из-за его плеча и заметила, что ЕнБом поглядывала на нас, но будучи пойманной на подсматривании, тут же отвернулась и пошла к чайнику. — но, спешу тебя расстроить, даже когда я буду дышать на ладан, не решусь насладиться твоим любовным пылом.

— Я оставлю тебе такую же зарплату, как здесь тебе платит Йесон. — не унимался он. С этого и стоило начинать! Хороший заработок — слабость профессионального экономиста. — Плюс чаевые.

— А их за что? — прищурилась я.

— За легкие радости для шефа. — шепнул на ухо ДонУн и я пихнула его в грудь, заставив отойти. Ну, сколько можно переходить границы и приставать прямо на моей работе?!

— Из радостей я могу только укусить и окатить ледяной водой, чтобы остудить чью-то страсть.

— Не продолжай, я уже хочу это попробовать, — парень потянул ворот рубашки, будто и впрямь стало труднее дышать. — так что, согласна? Уверяю, больше чем я тебе платить никто не будет.

— Я подумаю. — в который раз, он пытался подкупить меня. Или купить? Зачем он на меня тратился? Верил, что я ему отдамся рано или поздно? Наивно. — Я скажу Йесону, что ты здесь…

— Не надо, — он положил руку поверх моей на телефонною трубку. — я приходил к тебе. До встречи!

Проводив молодого человека глазами, я всерьёз озаботилась его предложением. Если окончательно избавиться от ощущения того, что он не чист на руку и вполне добропорядочный гражданин, если не считать его любви к юбкам и волокитству, то почему бы нет? Хорошее место не хуже этого, начальник, с которым я уже на «ты». Работай, да от приставаний отбивайся — ничего трудного. Нет, это определенно было заманчивым выходом из положения. И я тогда не утеряю возможность видеть Йесона. Он ведь иногда бывает в фирме отца ДонУна, они же компаньоны. Как же всё замечательно сходилось, даже радоваться было страшно, чтобы не сглазить.

К завершению дня мне позвонил ХимЧан, обрадовавший меня, что у него имеется специалист по компьютерам. Именно сетевой, какой мне и нужен был. Сегодня удача просто благоволила мне!

— Когда тебе устроить встречу с этим парнем? — поинтересовался он. — Хочешь, подвезу его к тебе через час?

— Нет, сегодня не получится. — не забывала я о своих опасных планах. — Я должна быть на свидании с одним из Черных масок. Это нельзя пропустить.

— О, с очередным успехом?

— Ещё рано. Но, я очень надеюсь, что всё получится. — я скрестила пальцы, молясь о благополучном исходе.

— Желаю тебе этого от всей души. Поехать с тобой? Поддержать?

— Нет, со мной будет ДжонХен, всё в порядке. — ХимЧан промолчал, тяжело вздохнув. — Ну, что такое?

— Не нравится он мне, правда. Я не доверяю ему. Ты бы с ним поосторожнее. Уверена, что на него можно надеяться? Что он выручит, если что? А если он… ты знаешь мои предположения. И ты окажешься с ним в одном месте с его же сообщником! — стоило мне избавиться от параноидальной мании преследования, как в меня тут же сеяли новые семена.

— Всё будет хорошо! — но что-то я сама себе уже не так сильно верила. — Если переживу сегодняшнюю ночь, то завтра обсудим встречу с твоим хакером. Спасибо за то, что не забыл о моей просьбе!

— Рад помочь. Пока! — с ноткой грусти попрощался он. Женское самолюбие хотело бы, чтобы это означало его симпатию ко мне. Но к чему мне это? Я никому не собиралась отвечать взаимностью, а ухажера мне и в лице ДонУна хватало за десятерых. Он умел занять собой время и пространство.

Снова оказавшись в знакомом клубе, на меня тут же нахлынули не самые лучшие воспоминания и ассоциации, а также добавились новые впечатления, близкие к отвращению и брезгливости. Не знаю, как люди тянутся в такие места добровольно, но если бы у меня был выбор — я бы никогда не сунулась в этот пургаторий. Да и вряд ли проведенная здесь ночь способствовала бы очищению и искуплению, скорее наберешься грехов на много лет вперед.

ДжонХен умудрился организовать деловую встречу с ТэЯном через какие-то свои лазейки, и это вытачивало во мне стамеской неровный брусок мысли о том, что этот парень, на самом деле, не так прост. А если ХимЧан прав? А я иду с ним вдвоем, в логово наркодилера и насильника. Боже, помоги мне!

Пистолета у меня больше не было, нож я сюда протащить через охрану не могла, складного у меня тоже не имелось. Так что защитой мне могли послужить лишь газовый баллончик и снотворное, которым на этот раз я запаслась и надеялась успеть воспользоваться. Корча из себя заинтересованных распространителей дури и типов, которые сами не прочь употребить, мы с ДжонХеном были проведены в заднюю комнату, в которой не было окон. Дверь за нами закрыл огромный верзила, а внутри встретил до жути не понравившийся мне виновник нашей выползки — Дон ЁнБэ. Невысокого роста, но крепкого телосложения, с выбритыми по бокам волосами, он оглядел нас и предложил сесть напротив него, на кожаный красный диван. Нас разделял низкий столик со стеклянной столешницей, на котором стояла пепельница в виде китайского дракона. Я старалась сдерживаться и не глазеть по сторонам — так себя не ведут те, кому не привыкать шляться по таким местам. Я и оделась под стать: кожаная черная мини-юбка, колготки-сетка, вызывающий макияж. «Какая умирает актриса!» — хотелось процитировать античного императора, но мысли о гибели или том, что я отсюда не выберусь, я старалась гнать прочь. Не хватало ещё накликать беду.

ДжонХен взял на себя обязанности по ведению беседы «в тему». Честно, я бы вообще не знала о чем говорить, потому что воспитывалась слишком по-домашнему и никогда не водилась с плохими компаниями, а он, конечно, обладал нужным опытом и кидал такими словечками, о существовании которых я не знала и просто не понимала их значения. Мы решили выпить, и теперь я стала ждать момента, когда можно будет подсыпать ТэЯну волшебного зелья, чтобы он вырубился, и мы успели бы его скрутить и начать пытать. Играя тупую подружку рокера-растамана, я полезла ковыряться в телефоне, как это делают все современные некультурные люди, находясь в компании. На деле я держала палец на кнопке «вызов» на имени ХимЧана, потому что дрожала от того, как всё могло обернуться. А вдруг понадобится помощь? Успеет ли он приехать и помочь? Зря я не попросила его сопровождать нас и подстраховывать.

ТэЯну кто-то позвонил, и он отошел переговорить, встав к нам спиной. Пока он обсуждал какие-то поставки и цены, вес, качество и количество, я ловко извлекла раскрошенные таблетки из внутреннего кармана пиджака и растворила их в его бокале. Это было хождение по лезвию бритвы. У меня было несколько мгновений, и я не знала, сколько именно, однако мне удалось задуманное, и когда ТэЯн вернулся к нам, я уже сидела, как ни в чем не бывало, а порошок исчез в прозрачной консистенции крепкого соджу.

— За знакомство! — поднял бокал ДжонХен и, только я приготовилась последовать его примеру, как сидящий напротив нас бандит поднялся, не взяв свою выпивку в руки.

— Подождите минуточку. — ТэЯн посмотрел на дверь. — Охрана!

В комнату вошел тот самый огромный амбал, который пугал меня своими размерами. Мы непонимающе переглянулись с ДжонХёном.

— Довольно этого цирка, — заявил ЁнБэ и двинулся на меня. Не успела я моргнуть, как громила скрутил руки моего друга и поднял за шкирку. В чем дело? Что происходит? — думали, я не пойму, в чем суть? Очень наивно. ХиЧоль, Шивон… думаете, я не знаю, что и как с ними случилось? И теперь, когда со мной захотела встретиться некая леди с другом… опрометчиво на вашем месте принимать людей за дураков. Но ничего, сейчас вы получите урок. Первый и, наверное, последний. Больше не понадобится.

Он щелкнул пальцами и его телохранитель поволок ДжонХена к дальнему углу, где я только теперь разглядела неприглядную дверь — черный выход. ТэЯн схватил меня за локоть и поставил на ноги.

— Пошли, красотка! — я попыталась сопротивляться, но он быстро приструнил меня легкой пощечиной. Сколько ещё я буду получать оплеух за своё любопытство? Впрочем, лучше получать их ещё много раз, чем эта ночь станет последней в моей жизни. У меня затряслись колени, и я не по своей воле не могла идти за ним быстро, но он меня тащил, и мы вчетвером вывалились на улицу, в темный тупиковый переулок.

— Помогите! — завизжала я изо всех сил, но снова получила удар по лицу, ещё более сильный. Меня откинуло к стене, и я плавно по ней сползла на корточки, наблюдая, как охранник начал избивать ДжонХена. — Прекратите… не надо, прошу!

— А ты на что надеялась? — усмехнулся ТэЯн, сев напротив меня. — Что с тобой будут возиться и уступать по-джентльменски очередь в крайних мерах, чтобы ты нас одного за другим уничтожила? Дура!

Как же так случилось? Как я могла так оступиться и ошибиться? Неужели всё было очевидно с самого начала? Или мы с ДжонХеном как-то выдали себя?

— Ну, что, сразу хочешь быть прирезанной, или показать тебе, каково было той, за которую ты так жаждешь отомстить? — ТэЯн схватил меня за лацкан пиджака и подтянул к своему лицу. Губы у меня дрожали, не в силах произнести ни слова. Какой печальный конец… хочу ли я оттянуть его? Нет, лучше пусть убьёт меня сразу. Отчаяние перешло в странную отстраненность.

— Ублюдок! — плюнула я ему в лицо и, как только увидела, что он размахнулся для очередного удара, чья-то нога выбила его прямо передо мной. Меня вновь отпружинило к стене. Я вгляделась в полутемки, освещаемые тусклой лампочкой, висевшей на стене на уровне второго этажа и услышала голос ХимЧана.

— Я же говорил, чтобы ты взяла меня с собой! — он не давал ТэЯну подняться и избивал его ногами. Тот не успевал сопротивляться, изначально сбитый с толку и не ожидавший нападения со спины. Мой товарищ кинул мне нож. — Придержи его! Я помогу ДжонХену.

Я надавила коленом на грудь ЕнБэ и поднесла острый кухонный нож к его горлу.

— Что, гнида, думаешь, мне не хватит смелости тебя прикончить? — прошептала я, находясь в состоянии бешенства и безумия. Адреналин зашкаливал и, казалось, я спокойно могу прикончить человека, даже не моргну.

— Попробуй, — протянул ТэЯн, облизнув пересохшие от волнения губы. Я надавила на его шею и по ней потекла кровь.

— Я не шучу. — его глаза распахнулись сильнее. Я поднесла нож к одному из них. — Без какого хочешь остаться? Левого или правого?

— Ты больная! — ой, кто бы говорил! Но я и сама чувствовала, что из-за напряжения и испуга внутри меня творится что-то неладное. Если у меня после всего этого не будет пары дней полного покоя, то я стану шизофреничкой.

— Я считаю до трех, и видение этого мира для тебя сузится. — с нездоровой радостью шептала я.

— Что ты хочешь?! — крикнул мужчина. Боковым зрением я слышала, как ХимЧан с ДжонХеном умудряются противостоять и даже перебарывать ту глыбу мышц.

— Имя! — шикнула я. — Мне нужно следующее имя одного из вас! И я не оставлю тебя инвалидом.

— Какое ещё имя? — Попытался он сыграть незнание, как и Шивон, но кончик ножа впился ему в щеку, оставив кровавую точку. — Черт, подожди! Я не знаю имени…

— Я знаю, что у вас иерархия и строгая цепь… и ты знаешь! Я считаю до трех последний раз. — я провела лезвием по щеке чуть вверх. Шрама не останется, но порез на лице — это неприятно.

— Бан ЁнГук! — вспотев, лежа на асфальте, быстро протараторил он.

— Повтори! — сосредоточилась я.

— Бан ЁнГук, — тише и медленнее произнес он ещё раз.

— Кто он? Где его найти? — ХимЧан с ДжонХеном подошли ко мне, разделавшись с охранником. Я давила на ТэЯна, не отвлекаясь на них. — Говори!

— Он сын главного прокурора Сеула, я ничего о нем не знаю, кроме этого и имени! — я слегка расслабилась и почувствовала, как ХимЧан поднимает меня на ноги.

— Тише, спокойно, мы дальше сами с ним разберемся… отдай мне нож! — видимо, облик мой был устрашающий и не внушающий доверия, раз парень не стал оставлять меня с оружием в руках. Я посмотрела на ДжонХена. Он качался и даже в этом мраке выглядел бледным. А если ему что-то отбили или повредили? Я попыталась вернуть себе разум, начать соображать. Я чуть не прирезала человека… я вела себя, как маньячка! — ХимЧан, как ты нашел нас?

— Ну… — он покосился на ДжонХена, и я вспомнила, что он отговаривал ему доверять. — я решил последить за тобой, на всякий случай.

— Спасибо! — сумела улыбнуться я. И только хотела сказать, что нужно уходить, как из двери выбежало ещё два охранника. О, нет! Хоть они и не были такими же здоровыми, как первый, но всё же…

— Бегите! — толкнул меня ХимЧан к ДжонХену. — Я их задержу!

— Нет! Как мы тебя бросим? — я посмотрела на второго молодого человека, но тот явно был не в силах биться. А я? У меня отобрали нож, а голыми руками против мужчин я ничто.

— ДжонХен, уведи её! — крикнул ХимЧан и, пихнув меня в сторону сильнее, ввязался в очередную драку.

— Я должен ему помочь, — шатаясь и едва волоча ноги, шагнул туда же ДжонХен, и я поняла, что это я должна увести его отсюда.

— Нет, бежим! — я схватила его за запястье и потянула в сторону. Против воли, оставляя в неизвестности одного друга и спасая другого, я хотела нестись сломя голову из переулка, который не раз заставил меня подумать о том, что солнечного света я больше не увижу. Но покалеченный, или вернее сказать, контуженый ДжонХен, быстро идти не мог. Пользуясь темнотой, мы незаметно выбрались на улицу, и я стала ловить такси, прислонив к фонарному столбу товарища. Если ему дурно, значит у него сотрясение. Нужно отвезти его к нему домой и вызвать скорую помощь. Или сразу ехать в больницу? — Как ты?

— Ничего, сейчас пройдет… почему-то голова жутко кружится, а так даже не болит ничего… — ДжонХен тер глаза и прикладывал ладонь ко лбу. Я поглядывала в переулок, прислушиваясь и молясь о том, чтобы с ХимЧаном всё было в порядке. Где же он? Почему не выходит?

Такси остановилась и я, раздираемая сомнениями, уже почти осталась, когда поняла, что тут ничем помочь не могу, а ДжонХен без меня может не доехать. Боже, за что мне этот выбор? Я села рядом с другом на заднее сиденье и вспоминала, как ловко ХимЧан отмутузил ХиЧоля. Он умеет драться, он справится…

Безумие

Пока мы ехали в такси, ДжонХен стал выглядеть бодрее и к концу поездки совсем выровнялся. Я не понимала, почему так происходит и пыталась угадать, что такого ему могли задеть, что сначала ему поплохело, но быстро стало легчать? Когда мы выбрались из машины, я бросилась помочь ему идти, но он запросто встал на ноги и сам с каким-то недоумением огляделся. Привычка подозревать всё и вся, заставила меня приглядеться к нему. В неточном свете уличных фонарей, рассеиваемом изморосью, парень показался мне будто бы и нетронутым. Я постаралась вглядеться получше, но освещения не хватало.

— Это твой дом? — кивнула я на здание, убеждаясь, что мы верно приехали. Адрес я на память забыла, и назвал его ДжонХен, но, кто знает, вдруг он головой ударился и спутал? Но он уже не был похож на ударившегося.

— Да, мы на месте, — молодой человек тряхнул волосами, скидывая челку в сторону. — спасибо, что помогла, я уже значительно лучше себя чувствую.

— Я вижу. — едва шевеля губами, произнесла я. Подозрения усиливались. — Но я провожу тебя до конца. Не против, если я зайду?

— У меня бардак… — извиняясь, начал он. — но проходи, конечно.

Мы вошли в подъезд и поднялись по лестнице на второй этаж. Он жил так не высоко и лифтом пользоваться было не нужно. Но если бы у него хоть что-то болело, то он бы предпочел воспользоваться услугой подъемника. Однако ДжонХен механически и не отягощено подскочил по лестнице. Какого черта? Он шатался, как макушка сосны в штормовой ветер, меньше получаса назад. Молодой человек открыл дверь в квартиру и зажег свет. Я впилась в него глазами. На лице ни ссадины, ни синяка. Губы мои сжались в нить. Как его могли так щадя бить люди, ежедневно совершающие преступления, торгующие наркотиками и не склонные к помилованию и внезапным порывам доброты?

— Где твоя комната? — стальным тоном выдавила я.

— Вон там. — указал ДжонХен на дверь налево. Я тут же зашагала туда, забыв разуться, хотя бы ради приличия. — Там, наверное, мой товарищ…

Меня уже не волновали его предупреждения. По какому-то наитию, я распахнула дверь и увидела на одной из кроватей ещё одного парня. Это облегчало дело — значит, кроватью ДжонХена была вторая, свободная. Я поздоровалась с незнакомцем и бросилась к тумбочке. Набрав полные воздуха легкие, я замерла и дернула за ящик.

То, что я увидела тогда у ХиЧоля, было полной ерундой. Тогда было ощущение мерзости и гадости, а теперь я остолбенела, не в силах даже вскрикнуть. Перед моими глазами лежала красная маска. Красная. Алая, как кровь, как зарево заката, предвещающего непогоду. Руками, затрясшимися с амплитудой в несколько сантиметров, я не могла задвинуть его обратно. Перебарывая себя, я оглянулась на ДжонХена, вошедшего следом и с недоумением на меня глядящего.

— Как это понимать? — едва смогла по слогам промолвить я. Холодный ужас пробирал до костей. Неужели ХимЧан был прав?!

— Что именно? — как ни в чем не бывало спросил парень СунЛи. Парень СунЛи! Человек, которого девушка любила и которому безгранично доверяла. Как и я, видя его горе и страдания.

— Это! — ткнула я пальцем в нутро ящика. ДжонХен подошел и, чуть разобрав то, что лежало поверх всего, вытаращил глаза и распахнул рот, начав издавать невнятные звуки.

— Это… это… что… это? Плохая шутка? Откуда ты там это взяла?

— Я? — ум мой был настолько поражен, что я даже не смогла продолжать пугаться. Усмешка исказила моё лицо. — Откуда ты это здесь взял? Как ты можешь объяснить это, ДжонХен?!

— Я ничего не понимаю… — он, как ненормальный, замотал головой. — Что происходит? Ты… ты же не думаешь, что это я мог… ты что?! — крикнул он. — Как я мог? Никогда! Господи, да я за СунЛи жизнь отдам, если надо! Ты что, с ума сошла, верить в чей-то глупый розыгрыш?

ДжонХен развернулся к своему соседу. Тот с недоумением следил за нашей перепалкой. Я дрожала и хотела кинуться на своего «товарища», которого была готова сейчас прирезать так же, как недавно ТэЯна.

— ЁнХва, это ты подкинул? — ткнул он на ящик. Его друг привстал с кровати и посмотрел на красную маску.

— Нет, я ничего не трогал в твоих вещах.

— Ах, ты не трогал? — ДжонХен грозно придвинулся к нему. Вид его вызывал опасения. Иногда он бывал в полнейшей ярости, как тогда, когда хотел убить ХиЧоля.

— ДжонХен, не пытайся свалить вину на кого-то! — упрямо гаркнула я. — Объясни, если ты не тот, на кого я думаю, почему ты так выглядишь сейчас? Почему тебя не изувечили и не отлупили до потери сознания?

— Я… не знаю, — растерялся на миг парень. Посмотрев на свои руки, словно они могли ему что-то сказать, он воззрился на меня. — Не знаю! Там мне стало плохо, я почти ничего не чувствовал, но потом начал приходить в себя… откуда мне знать, почему меня пощадили?

Я смотрела на него с неприязнью и подсознательной завистью. Мне-то добряк ЁнБэ отвесил такую оплеуху, что на работу снова идти с говорящим лицом.

— Это бесполезно, тебе нет оправдания. — я выносила приговор, тем не менее не понимая, почему он не хватает меня, не хочет убить, избавиться от свидетельницы? Что за продолжение игры?

— Черт, прекрати, она не моя! — заорал ДжонХен, выходя из себя. Если он изображал невиновного, то очень умело.

— Если это не твоё, то на ней не должно быть твоих отпечатков, верно? — прищурилась я. Он согласился. — Тогда я возьму её с собой, отдам в полицию, и там её обследуют. Ты не против?

— Нет, бери! — взмахнул руками молодой человек. — На ней не может быть моих отпечатков! Я её впервые вижу! — он вернул своё внимание к соседу. — Кто ещё это мог сделать, кроме тебя? Кто мог подкинуть мне эту адскую дрянь? Кто был здесь?!

— Никого здесь не было. — ЁнХва отступил, видя, что ДжонХен вплотную подошел к нему. Я достала целлофановый пакет и, пока упаковывала маску, парни сцепились, потому что гитарист схватил за грудки второго и начал трясти его, допытываясь, зачем он это сделал. — Я выходил отсюда некоторое время назад, может кто-то заходил!

Боже, у меня до сих пор в мозгу не укладывалось, что до жути меня доводил ДжонХен, что это он спланировал все эти физические пытки дочери ХекВона и психологические для меня. И зачем-то он подставил Йесона… столько вопросов, но кому их задавать? Заладилась почти драка, во мне всё смешалось, мысли путались и страх продолжал сковывать. ХимЧан ведь подозревал его… ХимЧан! Господи, что я делаю?! Ведь мы бросили его там на расправу.

Забыв обо всем на свете, прижимая сумочку к бедру, я вылетела из квартиры, а потом и на улицу. Почувствовав на холоде, что из глаз полились слезы, я набрала Джуна, понимая, что больше мне сейчас помощи ждать неоткуда.

— Алло? Ты не занят? — громко и торопливо бормотала я в телефон. Время было очень позднее и я опять до неприличного не в нужный час беспокоила школьного приятеля.

— Я на дежурстве, патрулирую, а что? — о да, то, что нужно!

— Срочно, прошу тебя, срочно приезжай за мной! Красная маска! Я видела… приезжай! — взмолилась я и, кажется, голос мой выдал слезы и дрожь. Джун моментально спросил адрес и пообещал примчаться. Я прижалась к столбу, отойдя на угол дома. Как всё могло так внезапно распутаться? Какая глупая ирония судьбы. Искала, а всё было под носом. Я засажу его за решетку, и он объяснит мне, для чего делал всё это! Псих, ненормальный! Ведь можно было догадаться по его импульсивности, что такой человек склонен к маниакальным проявлениям. Но я оправдывала это трагичностью ситуации в его жизни. Дура.

Полицейская машина вскоре подъехала и я, будто потерпевший кораблекрушение, завидевший сушу, молниеносно забралась на заднее сидение. Не успела я сесть, как назвала адрес клуба ТэЯна, без перебоя прося отвезти меня туда, без отлагательств, не медля. Рядом с Джуном, за рулем, сидел его напарник, всё тот же СынХо, который подкалывал меня по поводу, и без. Он поглядел на коллегу и Джун подтвердил мои слова, попросив поехать туда, куда я указывала.

Меня трясло, и я чуть не ломала себе пальцы, представляя, что могло произойти за время нашего отсутствия. ХимЧан, хоть бы ты остался жив! Я хотела бы отдышаться и свести концы с концами по поводу ДжонХена, но сценарий пока не собирался у меня в одну общую кучу. Сейчас важнее было другое.

Мы подъехали к тому глухому переулку, из которого я вывела, как думала, покалеченного парня, и где оставила своего защитника. Мне вспомнилась старинная притча о пауке и осе, один из которых просил человека спасти его. Человек подумал, что паук хочет съесть осу и убил его, освобождая последнюю. И тогда оса вылетела и, укусив человека, скрылась. Оказалось, что о помощи просил паук, потому что оса могла его умертвить своим жалом. Кажется, я сыграла такую же недобрую роль. Я отвратительна. Я никогда себе не прощу, если произойдет самое страшное…

В сопровождении двух полицейских, держащих наготове пистолеты — я объяснила в пути, что произошло — я внеслась в эту мрачную дыру, куда Джун светил фонарем. Там было тихо. Я кричала и звала ХимЧана, начиная рыдать ещё сильнее. Он не отзывался. Там никого не было. Ни следов, ничего. Но тут Джун посветил вниз и я увидела отпечатки крови. В одну сторону была целая лужа крови, в другую, откуда мы пришли, невнятные следы, испачканные в ней. О, Боже, что здесь сотворили?!

— ХимЧан! — прокричала я, плача и кусая губы. СынХо посмотрел на свои ботинки, нечаянно ступившие в багряную жидкость. — Где ты?!

— Возвращаемся! — указал пальцем на следы Джун и мы вернулись на улицу, где оставили машину. Кровь стала неразборчивой, смешиваясь с дождливой слякотью, и потерялась. Мои глаза метались, как в агонии, ища подсказок и наводок, хоть каких-нибудь. Оглядев дорогу, я увидела неподалеку знакомый пикап. Это ведь машина ХимЧана! Не успевая ничего уточнять, я побежала к ней. Двое мужчин за мной.

Подбежав к автомобилю, я увидела за стеклом, что в ней кто-то есть. Обежав её с водительской стороны, я разглядела внутри ХимЧана и взвизгнула от радости, застучав кулаком по окну. Первые секунды я испугалась из-за его неподвижности, что опоздала, и случилось страшное, но он пошевелился и, миг спустя, дверца открылась.

— ХимЧан! — чуть не прыгнула я ему на шею, но вовремя опомнилась. Сжав зубы и тяжело дыша, он держался за бок. Рука, лежавшая на нем, была в крови, как и одежда вокруг неё. — О, святые угодники!

Я аккуратно тронула его рукав. Нужно было везти его в больницу и спасать.

— А, это ты, ты в порядке? — слабо улыбнулся он и поморщился. — Я рад.

— Да черт со мной! Ты жив! — я обернулась к Джуну. — Он ранен, отвезем его в клинику?

— Нет-нет, не надо! — оживился ХимЧан, и я подумала, что это, должно быть, горячечный бред.

— Что значит не надо? Посмотри на себя! Ты хочешь истечь кровью? — губы мои всё ещё дрожали. Мне хотелось гладить его по волосам, усмирять его боль, приносить облегчение. Он чуть не умер из-за меня!

— Я не хочу попасть в тюрьму! — он увидел форму сопровождающих меня ребят и цокнул языком. — Черт, поздно, да? Сейчас меня скрутят.

Я хотела возразить — за что? Но не успела, потому что он приподнял вторую руку, в которой был тот самый нож, что он отобрал у меня. По самую рукоять он был в крови. Я закрыла рот ладонью и загородила его своей спиной от Джуна с СынХо. Да, видя характер его ран, в больнице захотят разобраться и позвонят в полицию. Я очень надеялась, что с той, которая пока при мне, я смогу договориться, а вот дополнительная нам не нужна.

— Но тебе нужна помощь! — всхлипывая, уговаривала его я.

— Отвезите меня домой. — попросил ХимЧан. — Мне туго перевязаться, и само заживет. Пожалуйста. Я ведь, кажется, грохнул человека…

Он опять горько усмехнулся, и тут же поморщился.

— Ты… убил… ТэЯна? — шепотом пробормотала я, ушам своим не веря.

— Ну… если он сможет жить без мужских отличительных органов, то не убил, — ХимЧан откинул голову назад. Лоб его вспотел. Он отомстил злодею, хоть одному, так, как и хотел! И чуть не погиб из-за ДжонХена. Я хотела выхватить нож у него из руки. Я готова была взять половину вины на себя, но парень отвел руку, не дав мне освободить её. — Отвезете меня?

Я повернулась к Джуну, стараясь сделать самый жалкий и располагающий на свете взгляд.

— Мы отвезем его домой? Он живет загородом. Ему нужна наша помощь!

— Мы не можем покинуть пост и, уж тем более, Сеул, — СынХо поправил фуражку. — и, вообще-то, мы должны его задержать до выяснения обстоятельств.

Я проигнорировала замечания, выданные мне. Я продолжала смотреть на Джуна, давя на милосердие и справедливость его натуры, служащей на благо родины.

— Езжай на наш квартал, — махнул он рукой напарнику. — прикрой меня, а я отвезу их на этой таратайке.

— Спасибо, спасибо! — заверещала я, помогая ХимЧану осторожно передвинуться на пассажирское сиденье. Джун помогал с другой стороны. СынХо попрощался с нами и уехал.

Забравшись снова на заднее сиденье, но уже другого транспорта, я, немного успокоившись, постаралась прийти в себя и расслабиться. Один оказался Красной маской, другого чуть не убили, Джун бескорыстно помогает мне в самых отчаянных ситуациях. Как много для одной ночи! Ещё не хватает ДонУна с новыми капиталовложениями, и закончить ночь в объятиях Йесона. Тогда жизнь бы удалась и все, абсолютно все проблемы были бы решены.

Я едва не задремала, от укачивающей долгой дороги, от усталости, от нервов, которые, в кои-то веки, выдали такую странность и, вместо бессонницы, убаюкали меня. Но скорее это было от реальной вымотанности и мечтаний о Йесоне, которыми я успокаивала себя и в которые погрузилась слишком глубоко.

Припарковавшись у домишки ХимЧана, мы с Джуном аккуратно вытащили его из салона и внесли в помещение. Парень требовал, чтобы его пустили идти самого, но бравада тут была ни к чему. Рана могла бы опять открыться, а пока она хотя бы поутихла, зажимаемая сильной рукой. Фактически донеся его до спальни, как хрупкое сокровище, мы уложили его на кровать. Я выдохнула, проведя рукой по лбу. Теперь всё должно быть нормально.

— У тебя есть аптечка, или из машины принести? — поинтересовалась я. Сухими побелевшими губами, ХимЧан признался, что вся медицинская канитель у него только в его верном пикапе. Он уже едва держал глаза открытыми, измученный за эту ночь. Решив его больше не беспокоить вопросами, я ушла во двор, за бинтами, пластырями, и всем, что могло пригодиться.

Джун остался присматривать за ним и помогать. Вернувшись, как можно быстрее, я подала ХимЧану бинт. Он уже снял одежду до пояса, пока меня не было, и теперь, придерживая рану, собирался перевязываться.

— А за спиртом кто-нибудь сходит? — приподнял он лицо, говоря охрипшим голосом. — Он на кухне.

Я послала Джуна и присела рядом с ним. И его и мои руки были в крови. Я выпачкалась, пока помогала ему. Но меня это совсем не волновало сейчас. Я хотела, чтобы с ним всё было в порядке.

— ХимЧан, спасибо тебе. — интонацией, полной признательности и беспокойства, выдала я. — Ты уже дважды спас мне жизнь. Я у тебя в вечном долгу.

— Ты мне сегодня тоже её спасла, вернувшись, — с полуулыбкой ответил он. — так что, считай, половину вернула. Подай ножницы, пожалуйста.

— А где они? — я встала, озираясь. В аптечке я их не видела, поэтому не принесла.

— Посмотри в тумбочке, — он приметил нужный размер бинта, и ждал, когда Джун принесет спирт, чтобы обеззаразить глубокий порез и начать заматываться.

Посмотрев на поверхности, я ничего не нашла, даже под тетрадкой и будильником. Ища необходимое, я выдвинула ящик и заорала, словно это меня пырнули ножом. Если бы оттуда выскочила кобра и вцепилась мне в горло — было бы не так плохо. Но там лежала красная маска. Как у ДжонХена. Точно такая же. Один в один. Чертова красная маска. Ненавистная, страшная, непонятная, сводящая с ума. Я даже не могла повернуться к ХимЧану и спросить что-либо. Меня выжали, обессилили. У меня ехала крыша. Это был мираж. Мои видения — иллюзия. Я рехнулась. Всё ли я ещё визжала, или мне казалось, но я грохнула ящиком обратно, закрыв его. Вцепившись в волосы, я отступила и продолжала идти спиной, пока обо что-то не стукнулась. Закричав снова, я развернулась и увидела Джуна, державшего в одной руке бутыль спирта и смотрящего на меня, как на шизофреничку.

Открыв рот и желая что-то объяснить, я почувствовала, что земля уходит из-под ног и сознание покидает меня. Я ничего не понимала, и происходящее стало дикой фантасмагорией. Безумна либо я, либо весь мир вокруг. Нервная система дала сбой и, отключив сначала слух, потом зрение, я, с темнотой перед глазами, рухнула в обморок.

Новые правила

Придя в себя, я шумно заглотнула воздух, как откаченная утопленница. Страх продолжал толкаться внутри, и, видимо, он меня и привел в чувства. Распахнув глаза, я села, моргая и прозревая. Рядом со мной сидел Джун, державший стакан с водой. Кричать я уже устала до того, как грохнулась в небытие, поэтому теперь меня повергло задумчивое и продолжительное молчание. Как я могла быть такой простодушной? Почему я поверила маньяку, сказавшему своей жертве, что его она сможет узнать по красной маске в тумбочке? Он же сам сказал, что рассчитывал поиграть с ней, но не вышло, и подвернулась я. А это значит, что наличие маски — фикция, трюк, которым можно заставить подозревать совершенно невинных людей или просто всех подряд. Но как тогда дело обстоит с черными масками? У ХиЧоля она, действительно, была. Значит, его компаньоны — остальные насильники, служат для прикрытия или подтверждения достоверности. В то время как сам он — Красная маска, просто призрак, невидимка не имеющая лица, или же множество лиц.

Как я позволила себе воспринимать всё таким, каким мне его преподносили? Я думала, что имею дело с обычным преступником, по заказу подставившим Йесона, или маньяком, которому доставляет наслаждение мучить людей. Но теперь эта личность виделась мне гораздо серьёзнее. Он мастер игры, обмана, психолог. Он ничего не делает просто так и развлекает себя не грубой жестокостью, а вот такими тонкими интригами, в которых человек увязает сам. И мне грозило увязнуть, если я не возьму себя в руки и не поставлю голову на место. Но с какого момента начать её ставить? Так, нужно просто перечеркнуть всё, что было. Абсолютно всё. Начать заново, забыть теорию и думать только о фактах, предоставленных мне непредвзято. Шивон и ХиЧоль — правда, потому что их опознала жертва. Маска ХиЧоля — тоже правда, как и то, что я выведала у них о ТэЯне, потому что всё сошлось. ТэЯн мог соврать о Бан ЁнГуке, но это мне ещё предстоит узнать. Но теперь я должна действовать обдуманнее и хитрее. Я даже мысли не допускаю о том, чтобы прекратить поиски! Почему? Нет, это уже не любопытство. Это инстинкт самосохранения. Красная маска проникает не только ко мне, но и к моим друзьям. Спокойно, незаметно. Иначе я не могла объяснить наличие у них этих предметов. Это он им подкинул. Если на ДжонХена у меня ещё могло бы как-то упасть подозрение… Или на ХимЧана, одного, то оба они в виновных друг друга взаимоисключали. Тем более так странно за один раз… У меня даже создалось ощущение, что кто-то направлял мои поступки невидимой рукой и подсказывал, что делать, чтобы натыкаться на улики, доводящие меня до сумасшествия. Кто же этот человек, знающий обо мне так много, и не приближающийся ко мне близко?

— Как ты? — вывел меня из гипнотических размышлений Джун, протягивая стакан. Я приняла его, поблагодарив кивком.

— Всё нормально, как ХимЧан? — сделав глоток, вспомнила я основную свою заботу.

— Спит. Я тоже поспал пару часиков. — парень придвинулся поближе, видя, что я поймала адекватную волну и проснулась окончательно. — Ты из-за красной маски так испугалась?

— Вы тоже видели её? Это не мой мираж? — вцепилась я в его руку, удостоверяясь в том, что нахожусь в реальном мире.

— Да, когда ты грохнулась, я спросил, что произошло, и ХимЧан сказал, что ты посмотрела в ящик и стала орать. Мы заглянули туда, и нашли её. — он указал мне глазами на стол. Я, сжав нервы в кулак, обернулась и увидела этот аллегорический сундук Пандоры, несущий несчастья и беды. Как же резал зрение этот кровавый цвет!

— Её нужно завернуть и отдать в лабораторию вместе с той, что я взяла у ДжонХена. — выдала я. Мне понравилось, что я ещё могла выдавать кое-какие трезвые идеи.

— Хм… — Джун виновато почесал затылок. — я отдам, конечно, но мы с ХимЧаном её немного потрогали, вертя в руках.

— Придурки, — приложила я ладонь ко лбу и откинулась. — и ты называешь себя полицейским?

— Я испугался за тебя! И он тоже. Растерянность естественное поведение человека.

— Черт с вами! Кроме ваших всё равно там должны быть чьи-то пальчики, если её кто-то трогал. — я допила воду и поставила стакан на стол, подальше от маски.

— Разумеется. — угрюмо повесил нос Джун. Я опомнилась, озаренная мыслью о времени.

— Сколько часов прошло? Который час?! — вид за окном мне ничего не сказал. Было темно и лил дождь.

— Около семи, — посмотрел товарищ на наручные часы и сообщил мне. — я не стал тебя раньше будить нашатырем. Тебе нужно было отдохнуть.

— Мне на работу надо! — я скинула с себя заботливо положенный плед и осмотрелась. Когда мы с ДжонХеном «шли на дело», то я захватила с собой сменную одежду и оставила её в бардачке его мотоцикла. Я надеялась выпутаться из всего и, приняв достойный вид, явиться в офис. Но теперь мне опять предстояло заявиться в приемную финансового директора работницей борделя. Уже было не страшно хотя бы, я ведь и так увольнялась.

— Тебе отдохнуть надо! — встал рядом со мной Джун. — Посмотри, на кого ты похожа! Совсем мозги растеряла? Ты с этим расследованием одичала. Что-нибудь кроме него видишь? И я надеялся, что ты мне объяснишь как-нибудь нахождение этих масок. Что происходит?

— Хотела бы я сама знать! — я всплеснула руками. — Я знаю только одно: меня хотят довести либо до смерти, либо до того, чтобы я сдалась и бросила всё это. Именно поэтому я не могу и не хочу!

— Не ходи на работу — отоспись, возьми отгул! — это притом, что через две недели я ухожу от Йесона? Нет.

— Я увольняюсь, поэтому вскоре у меня будет уйма свободного времени! Наотдыхаюсь. — я обошла его, мешавшего мне ступать на выход, и завернула в спальню, где в сумраке настольной лампы увидела тихо дремлющего ХимЧана. Осторожно подойдя к нему, я присела на край, но он почувствовал легкие шорохи и приоткрыл глаза, развернув ко мне лицо. Одеяло скрывало его до середины груди, пряча под собой перевязку. Я прошептала. — Как ты?

— Нормально… эта маска в моем ящике… — он облизнул губы.

— Я знаю. Она не твоя. — мои пальцы заботливо пожали его, лежавшие поверх покрывала. — Я никогда не подумаю, что ты мог бы быть ею. — ладно, раньше подумала бы, но не теперь. — Ты только выздоравливай!

— Всё в порядке… но как она оказалась у меня? — нахмурил он брови. Больше обычного охрипший голос щекотал мои рецепторы, отвечающие за симпатию и расположение. ХимЧан, с самого начала показавшийся мне довольно красивым, в этом ореоле мученичества и геройства был великолепен. Мне хотелось остаться рядом и продолжать держать его руку. Или полежать рядом. Боже, о чем я?! — Почему она в моей тумбочке?

— Кто-то подкинул. — отрезала я. — Не думай сейчас об этом. Потом разберемся и поговорим. Набирайся сил. С тобой побыть? Я позвоню на работу и скажу, что задержусь…

— Не нужно, я со всем справлюсь. — улыбнулся он. А ведь у него даже родственников не было, которым я могла бы позвонить и попросить позаботиться. Я вспомнила, что он был сиротой. Острая жалость и приступ нежности охватили мою душу. Оставить его одного… когда какой-то тип пробирается во все квартиры и дома и творит, что ему нужно? ХимЧан прочел сомнение на моём лице. — Езжай-езжай, со мной ничего серьёзного.

— Ну, ладно. — я собралась подниматься, но замялась. Посуетившись пару мгновений, я наклонилась и поцеловала его в щеку, тут же отстранившись и смутившись от своего порыва. — Спасибо за всё!

Выйдя обратно в зал, я взяла свою сумочку, вытащила оттуда вторую маску в целлофановом пакете и вручила Джуну в довесок.

— Буду ждать результатов. — достав мобильный, я недовольно поглядывала на себя в маленькое зеркало, висевшее на стене. Мымра и кикимора. Куда в таком виде в солидную организацию? — Надо вызвать такси и ехать.

— Не тревожься, СынХо сейчас за нами приедет, — остановил меня Джун. — сдаст пост и будет здесь. Я звонил ему и объяснил, как добраться.

Получив немного запасного времени, я опять села. Позавтракать бы хотя бы, но на это уже точно не было достаточного количества минут. Мой друг опустился рядом.

— Уверена, что не хочешь взять отгул? — я покачала головой. — Мне кажется, или я не ошибусь, если замечу, что эта красная маска преследует тебя, а не ты её?

— Ты прав. — коротко согласилась я, спрятав лицо в ладонях. Джун мягко опустил свою руку мне на плечо.

— Тебе нельзя оставаться одной… опасно… может, залечь на дно на какое-то время?

— Я уже думала об этом. — пожав руку молодого человека, я потерла свои виски. — Надо снять квартиру где-нибудь в неизвестном никому месте и перебраться.

— Но ты же тогда всё равно будешь одна. Без защиты.

— И что ты предлагаешь? — я усмехнулась. — Переехать в коммуналку или студенческое общежитие?

— Ну… если хочешь… ты можешь переехать ко мне. — ляпнул неловко Джун и опустил взгляд.

Что-то предложения разнородного характера сыпались на меня отовсюду. Кто работу предлагает, кто помещение, кто помощь. И было у меня тайное подозрение, что некоторые из этих добрых душ хотят взамен чего-то банального и физического. Но я не стала ничего отвечать и озвучивать, пообещав Джуну подумать. Пока мы ехали в Сеул, мы почти не разговаривали. Меня подбросили до работы и я умудрилась влететь в офис, опоздав на одну минуту.

Едва моя задница опустилась на стул и я вытащила пудреницу, чтобы спрятать синяк, как послышались шаги шефа. Он задержался без предупреждения? Что-то новенькое.

— Доброе у… — Йесон бросил на меня взгляд, да так и остановил его на моём лице. Это он ещё ниже шеи меня из-за экрана компьютера не видел. — Это что такое?

— Доброе утро. — глупо отозвалась я, и ничего больше. По счастью вульгарный макияж прошедшего вечера я успела смыть на кухне у ХимЧана.

— Ты опять ползала по трущобам в поисках моих обидчиков? — господин Ким поставил дипломат на мой стол и, обойдя, встал рядом и сунул руки в карманы черных брюк, оглядывая меня. — Мне что, твоих родителей в «школу» вызвать, чтобы ты прекратила хулиганить? Или сама всё-таки остепенишься?

— Вы не понимаете! — я приподнялась, на эмоциях желая выговориться, но вспомнила, что тут за углом другие кабинеты, а напротив сидит ЕнБом. Я снизила тональность. — Тут всё уже гораздо сложнее и запутаннее.

Йесон прищурился, вдумавшись в мои слова, взял дипломат и мотнул головой в сторону своего кабинета.

— Зайди. — я подскочила и вошла следом за ним, встав напротив его кресла в ожидании, когда он сядет. — Рассказывай.

Я подробно изложила события прошедшей ночи, после чего добавила свои подозрения и догадки, и напомнила, что было в ту ночь, когда кто-то забрался ко мне в квартиру. Вернее, для меня-то было известно, кто это был. Красная маска. Что бы под ней ни скрывалось. Господин Ким долго молчал, сбросив звонок, потревоживший его, а потом, прочистив горло, обвиняющее покачал головой.

— Разве я не предупреждал тебя, чтобы ты не лезла в это? Чтобы не вмешивалась? — мне нечего было ответить и я, стыдливо пряча глаза, разглядывала ламинат. — Я понимаю, что ты хотела помочь мне и ценю твой благородный порыв, но видишь ли в чем дело… Заказчик, который хотел испортить мне жизнь и который позиционирует себя моим врагом, не имеет ничего общего с Красной маской. Мне был важен инициатор, узнав которого я смог бы избежать дальнейших ловушек. И я узнал. А Красная маска — исполнитель. Он всего лишь подставил меня по указке и больше против меня ничего делать не собирался. А ты влезла на его территорию и разворошила гнездо. Сядь.

Я послушно села, виноватая и сокрушающаяся.

— После того, что ты мне рассказала в прошлый раз, я наводил справки о том, кем может быть этот человек. И я кое-что узнал. — продолжал рассказывать Йесон. — У меня есть знакомые — жизнь вынуждает общаться с разными людьми — которые связаны с заказными убийствами и различными преступлениями, совершаемыми на высшем уровне. Так вот, Красная маска уже несколько лет известен среди них, как самый неуловимый и универсальный киллер и ангел мести. Его нанимают самые влиятельные особы, потому что чище и глаже не сделает никто. За убийства он берет огромные деньги, а за изнасилования ничего. Знаешь почему? Потому что он извлекает из этого преступления для себя максимум радости и удовольствия. Мало того, что он… кхм, пользует девушек, он ещё и имеет склонность изводить их после, если они вдруг не сильно пострадали. Ты знала об этом? Разумеется, нет. Дочь ХекВона оказалась простой жертвой. Хотя, я слышал, что она временами приходит в себя, но потом начинаются рецидивы. Девушка, изнасилованная год назад, внезапно сошла с ума. А жертва полуторагодичной давности пропала через год после преступления. Интересно, почему бы? И, ты знаешь, мне неприятно задавать самый главный вопрос, ответ на который мы оба знаем, но, как ты думаешь, кого сейчас хочет свести со света Красная маска?

Моя голова ушла в плечи. Всё очевидно. Я подписала себе приговор. Нет! Нельзя сразу обрекать себя на проигрыш. Ведь он всего лишь хочет разложить мою психику, а это значит, что если просто ничему не верить… но если ничему не верить, то как раз точно сойдешь с ума.

— Но если его можно заказать, как убийцу, то… — начала я соображать, как вывести наружу этого игрока.

— Он принимает не все заказы. — предугадал Йесон мой ход мыслей. — и уж тем более не берется за те, в которых подозревает собственную опасность. Думаешь, никто не догадывался попытаться нанять его, чтобы поймать?

Я почувствовала тягчайшую безысходность. Да как же тогда вообще его можно схватить?! Только поэтапно вычислив, одного за другим, его сообщников?

— А что на счет черных масок? — мои ногти, с ободранным лаком, пытались натянуть пониже юбку, в которой я сидела.

— Похоже на то, что он набирает их каждый раз произвольно. Хотя ХиЧоль, возможно, участвовал и прежде. Но в основном они разовые богатеи, верящие в то, что просто развлекаются.

— И у него нет доверенного лица? Хотя бы одного из них, кто знает все его шаги! — я даже приподнялась от волнения.

— Я не могу знать всего, — развел руками Йесон, благородно улыбнувшись, под стать древним мудрецам.

Я попросила разрешения идти и продолжать работать. Начальник разрешил, но задержал меня на пороге.

— Как же мне тебя спасти-то от самой себя? — отеческим тоном произнес он. — Может, замуж тебя выдать?

— Это не смешно, — насупилась я, глядя в его искрящиеся и игривые глаза, задирающие меня за самоуправство.

— Я, всё же, должен предупредить твоих родителей, если ты сама не осмеливаешься им сказать.

— Нет! — я подлетела к его столу. — Пожалуйста, не делайте этого! Вы не знаете мою маму — она за сердце схватится. Начнется такая паника, что… я даже не представляю! Они подадут в полицию, и чем это кончится? Я не думаю, что чем-то хорошим. Если полиция не в силах ничего сделать столько лет… к тому же, если вмешать их, то Красная маска, дьявол её разбери, ещё и за них возьмется! Нет, не подставляйте их! Я хочу огородить их от опасности!

— Вряд ли ты сможешь сделать это простым молчанием. — рассудительно заметил Йесон.

Цифры и буквы сливались у меня перед глазами. Я хотела спать, плакать, спрятаться или, вообще, родиться заново. Чем не выход? Гениальность маньяка оправдывала моё окружение. Если этот человек так ловок, то чтобы обладать информацией обо мне, совсем не нужно быть близким другом. Интересно, а как он довел свои прошлые жертвы? От пропавшей и сумасшедшей я уже ничего ценного не получу, а жаль. И если он умеет проходить сквозь стены, или залазить в форточки, то почему маска была у всех, кроме ДонУна? Почему он не подложил её ему? Почему?! А ведь есть ещё тумбочки Джуна и Йесона… до них он доберется? Мда, до одной из них и я-то добраться никак не могла, а то он. Это уже дело чести, если он доберется до спальни моего босса, то я буду категорически оскорблена.

Когда я гасила свет и компьютер, мне позвонил Джун с последними новостями.

— Я даже не знаю, обрадует тебя это или огорчит. — я насторожилась. — На маске, которую ты нашла у ДжонХена, есть его отпечатки, а на той маске, которую облапали мы с ХимЧаном, больше ничьих пальцев нет.

Я застыла. Как там могут быть отпечатки ДжонХена, если он утверждал, что впервые её видит и он не трогал её при мне? Черт, что ж за напасть!

— Это точно? Лаборатория не могла ошибиться?

— Точно, там вся его пятерня. Совпадений не бывает. — на моё тревожное молчание, он решил немного ослабить режущие аргументы. — Но у ДжонХена вообще-то золотое алиби. В ночь изнасилования он играл в клубе со своей группой. Его там видело человек пятьсот, не меньше.

Я хотела бы выдохнуть и сказать «ну, слава Богу!», но не могла. Помощник? Осведомитель? Ну, не могла Красная маска действовать в одиночку, я не верю в это! Один человек против всех — слишком трудно и впечатляюще. И пугающе. Войдя в лифт, где связь немного хуже ловила, я увидела своё избитое отражение в стекле. А ведь я собралась домой! Дать матери и отцу увидеть себя такой после всех мучений? Нет уж.

— Джун.

— Да?

— Приютишь меня на ночь? — решилась я. О переезде речь пока не шла, но поплутать по гостям вошло в привычку. Я какая-то тумбочная проститутка. Фетишистка, я хотела сказать.

— Хорошо. За тобой заехать? — видимо, он посмотрел на время и увидел, что ещё не конец моего рабочего дня. Но Йесон отпустил меня пораньше, и я покидала здание фирмы. А моим родителям оставалось трудиться ещё час, и я должна была успеть к себе, взять всё необходимое, и смыться.

— Домой я доберусь сама, я уже иду в метро, заезжай туда, ладно?

— Договорились. — я сбросила звонок и собиралась позвонить ХимЧану, справиться о его самочувствии, когда мобильный завибрировал прямо в руке. Номер был неопределен и волна холода окатила меня в нехорошем предчувствии.

— Алло? — сглотнув слюну, насторожилась я.

— Здравствуй, моя маленькая девочка. — я встала, как от взгляда Медузы горгоны превратившись в изваяние. Тот самый голос. Тот самый псих. — Как твоё настроение?

— Я не хочу говорить с тобой, пока ты не покажешь своё лицо! — прошипела я.

— Ну, так найди меня, — засмеялся он.

— Думаешь, самый умный? И ведь найду же! — злилась я, убеждая себя внутренне, что его нельзя бояться, нельзя допускать его превосходства.

— Кстати об этом — как тебе мои подарки? Милые сувениры. Извини, на большее пока не хватило фантазии. — вот гадюка-то! Я сжала телефон в кулаке так, что он чуть не затрещал.

— Засунь их себе в одно место! Я думала, что ты играешь по-честному, и маска будет одна! Ты нарушил правила. — «Сукин сын!» — добавила я в мыслях.

— Но ведь правила назначаю я. Значит, и менять их могу. — он не из тех, кого можно пристыдить, понятно. Да и глупо было бы предполагать в нем совесть. Скотина.

— И каковы новые? Как я теперь тебя найду? По какому признаку?

— Если я скажу тебе свой размер члена, ты будешь перещупывать все подряд с тем же усердием, что и тумбочки?

— Ах ты, говнюк! — на моё лицо набежала гримаса презрения и желания мести.

— Это да или нет? — радовался он.

— Это «иди ты в адское пекло»!

— Я настаиваю, что ты должна меня опознать по интимным характеристикам. Раз ты пока смущена, то я обдумаю получше и перезвоню. Но идея отличная, согласись? Целую, малыш! — он бросил трубку и вместо его лицемерного и лоснящегося голоса поспешили короткие гудки.

Искать Красную маску по размеру члена? Думаю, что хочу начать проверку с Йесона.

Главное начать…

Я с натяжкой успела покидать необходимые вещи в пакет: зубную щетку, комплект белья, пижаму, сменную одежду, и выскочила из дома, когда родители должны были вот-вот появиться. Я оставила им записку на столе, на кухне, что опять ночую у подруги. Нет, ну разве нормальные люди поверят в это оправдание в десятый раз? Представляю, что они обо мне уже думали. Вынырнув из подъезда, я увидела их, идущих из магазина за углом. Зашли подкупить что-то на ужин.

Спрятавшись за мусорными баками, я ждала, когда они пройдут мимо. Прохожая старушка покосилась на меня, как на ненормальную. Я, собственно, начинала ей становиться. Пока я сливалась с местностью, у бордюра притормозил хёндай Джуна. Выбежав из укрытия и преодолев ширину тротуара, мне удалось за каких-то три секунды добраться до машины и плюхнуться на пассажирское сидение.

— Привет ещё раз! — радуясь первому успешному пункту, поздоровалась я. Джун улыбнулся мне и тронулся. Отлично, подальше отсюда, подальше от поползновений Красной маски.

Я собиралась, наконец-то, позвонить ХимЧану и справиться о его здоровье, но теперь мне позвонила мама и начала ругаться, на чем стоит белый свет, как я себе позволяю такое поведение и почему не дождалась их с отцом, чтобы повидаться? Долго и скучно извиняясь, я сумела отболтаться. Определенно, при первой же с ними встрече, мне нужно будет наврать, что у меня есть парень и мы хотим пожить вместе. Иначе я исчерпаю свои творческие запасы, рассказывая, у кого я и где. Договорив, я нашла в контактах ХимЧана, но в этот момент позвонил ДонУн. Так, теперь ему что надо?

— Алло?

— Добрый вечер, Мисс Неуловимая Мстительница. Я заезжал за тобой на работу, но Йесон сказал, что отпустил тебя на час раньше. Так как я не люблю терпеть фиаско, то что на счет поужинать? Я заеду. — вполне по-деловому изложил он.

— Вынуждена Вас огорчить, — я покосилась на Джуна. Не хотела разговаривать в той манере, к которой привыкла разговаривать с ДонУном, при нем. Ещё подумает, что у меня любовник какой-то. — но сегодня курсы Ваших акций понизились дважды. И я занята.

— Допоздна?

— До упора. — как мне сказать ему, что я не ночую дома? Джун подумает, что я оправдываюсь перед кем-то. Тем более что слышно, как из трубки доносится мужской голос.

— Ночью на улицах опасно. Я заберу тебя, когда ты освободишься, где ты?

— Я сегодня ночую не дома. — проворчала я, вынужденная сдаться. Портит всю конспирацию!

— Как, опять? И опять не у меня? — молодой человек изобразил рычание злобного ротвейлера. — Это мужчина?

— Да, — захотелось мне потеребить его нервы, и я невольно улыбнулась. Неужели я кому-то, и впрямь, так интересна? Как давно такого не было и как же это приятно!

— Молодой, горячий, похотливый? — не раздражено, но недовольно перечислил он.

— Именно, — я придумала, как выкрутиться перед Джуном, и продолжила говорить, изображая деловую беседу. — хотите отозвать свои средства из бюджета предприятия?

— Прекрати говорить со мной, как при муже. У тебя там что-то серьёзное? Солнце, не надо так.

— Да, это очень важный клиент, — а мне понравилось его бесить! Пусть поймет, что не первый красавец на деревне, которому всё ложится под ноги. Мой водитель отчетливо подумал, что я говорю о работе с кем-то и не прислушивался к диалогу. — так что с вложениями? Вас не устраивают проценты?

— Я ж тебе активом по пассиву-то нашлепаю! — фыркнул ДонУн.

— Потом баланс не сойдется. Рискуете инвестициями.

— Я надеюсь на хорошие дивиденды.

— У Вас долгосрочное кредитование. Только при кризисной ситуации рынка предприятие может перейти в частные руки. До этого оно будет открытым акционерным обществом.

— Как, даже не с ограниченной ответственностью?! — засмеялся он. — Какое-то оно… неблагонадежное и непутевое.

— А вот за это можно и обанкротиться. — Джун искоса глянул на меня, явно недоумевая моим возмущенным тоном. Я взяла себя в руки.

— Честно, я покорен. Впервые говорю с девушкой на одном языке, — восторженно, но, похоже, искренне, признался ДонУн. Или сыпал комплиментами, чтобы соблазнить?

— Нам не надо лизинга задней части здания.

— Даже не думал… меня оно со всех ракурсов будоражит. — многозначительно заявил ДонУн. — Ладно, лизинг и шутки в сторону. Что на счет хотя бы петтинга?

— До свидания! — не выдержала я его сошедшего на вечную неприкрытую пошлость болтовню, и отключилась. Ведь попытался быть серьёзным человеком! Нет, надо закончить развратом!

— Недаром ты так много училась, — обескуражено щелкнул языком Джун. — так в экономике шаришь… я бы в этой терминологии в жизни не разобрался!

— Да там ничего сложного, если начать практиковать, — пробубнила я себе под нос, а сама, переключившись с ДонУном на двусмысленности, продолжала подразумевать под финансами секс. Ничего сложного, если начать… только я никогда даже и не пыталась начинать. Ничего не скажу, флирт с этим мажором возбуждает и заводит, но я бы не рискнула счет открывать с него. Первый мужчина должен быть ответственным, зрелым, умным, благородным, заботливым, и Йесоном.

Наконец-то дозвонившись ХимЧану и удостоверившись, что он нормально себя чувствует, я пообещала навестить его завтра, после работы. Нельзя поддаваться панике и запираться, спешить в панцирь и отсиживаться. Я должна показать Красной маске, что я не боюсь, что я плевать хотела на его попытки расшатать мои устои. Буду свободно гулять, ходить в гости, ездить, куда вздумается. И доверять своим друзьям! Всем. Но, черт возьми, почему отпечатки ДжонХена на маске?

Мы с Джуном вошли в его квартиру, где всё мне было уже более-менее знакомо. Я разулась и пошла прямо в спальню.

— Не обидишься, если я загляну в твою тумбочку? — крикнула я ему, уходящему на кухню ставить чайник.

— Да, пожалуйста! — засмеялся он. — Хоть всю вытряхни. Я только с утра в ней копался, и там ничего не было.

Спокойная и сумевшая перебороть большинство своих подозрений, я подошла к заветному предмету мебели и, сделав вдох-выдох, как при медитации, потянула за маленькую золоченую ручку. Дыхание не сбилось, но сердце ёкнуло, а пульс участился. В ящике лежала красная маска.

— Джун… — как можно громче произнесла я, стараясь не терять голос. — Джун!

— Что? — через полминуты показался он в проходе. Видя меня, наклонившуюся над распахнутой полкой, парень подошел и посмотрел туда же, куда и я. — Вот же сука!

Выругавшись, мой товарищ вкопался рядом, пытаясь осознать происходящее. Мои шурупчики уже принципиально отказывались вертеться. Я ждала помощи извне.

— Но как же… я же… — Джун почесал затылок. — Эта падла и ко мне умудрилась забраться? Клянусь, я не он…

— Молчи. — велела я ему. Мне не нужно оправданий. Я должна сама себя убедить, что меня сводят с ума, и всё это ложь и неправда. Молодой человек кивнул и побрел к двери.

— Как он открывает все замки? — рассуждал он. Я пошла за ним. Я верила ему. Верила, да. С ним я в безопасности. Как и с ДжонХеном, и с ХимЧаном. Джун склонился над скважиной. — Ну вот, она не взломана. Как и твоя не была. Когда он сделал ключ к моей двери? Как узнал обо мне?

— Если он следит за мной, то это немудрено. — я приложила указательный палец к губам и стукала по ним, гадая, что к чему. Вчерашней истерии не случилось. Где-то внутри я была уже готова к этому. Пока мы, как два дурака, смотрели на дверь, за нашими спинами засвистел чайник, и мы подскочили, чуть не до потолка. — Тьфу ты!

Джун припер дверь комодом с обувью, стоявшим в коридоре, и наставил на него всего, что было тяжелого. И стульями припер. Положив пистолет рядом с чашкой, он нервно стучал пальцами по столешнице. Ага, тоже испытал каково это, когда кто-то побывал в твоем доме. Да, это страшно. Я взяла листок бумаги и записывала на нем все факты, стараясь выстроить схему. Иногда наглядно что-то проще бросается в глаза. Что-то, что можно упустить из вида.

— Допустим, ХимЧан живет в частном доме без решеток на окнах — влезть легко, — вслух рассуждала я. — ДжонХен живет на втором этаже, и забраться через форточку не проблема. Но мы с тобой живем гораздо выше, и сюда по стене не заползешь. Значит дверь. И ключом, а не отмычкой.

— А тебе он не оставлял красную маску? — повел бровью Джун, соображая.

— Смысл? — я бросила ручку. Эффекта ноль. Ничего не сходится и не помогает. — Это не просто пометка «я здесь был». Это попытка заставить меня усомниться в определенных людях. Отстраниться ото всех из-за недоверия и остаться одной, без помощи, понимаешь?

— Кому ещё он может её подложить? Есть предположения? — я растерялась на мгновение.

— У меня больше нет знакомых — мужчин. Ведь не будет же он делать вид, что он может быть женщиной? Нет. Кроме вас я сейчас общаюсь только с Йесоном и ДонУном. Всё.

— И что по их поводу? — Джун ссутулился, наконец-то расслабившись и взявшись потягивать кофе.

— Йесону маску подкидывать глупо, ведь я не имею возможности оказаться у него дома. А ДонУна я проверила. У него маски не было.

— Почему, как думаешь? — хороший вопрос! Я сама сотни раз думала об этом.

— Не знаю, наверное, слишком высоко живет, — засмеялась я, почти искренне, вспомнив его предпоследний этаж. — успокаивает, что у маньяка нет крыльев.

— Ты могла бы поверить в подобные сказки? — усмехнулся Джун.

— Я уже готова поверить во что угодно! — отпив чай, я поняла, что чего-то не хватает. — У тебя есть выпить что-нибудь? Я не могу расковать нервы, хоть тресни. Я как сгусток негатива, комок настороженности.

— У меня только бренди, вроде бы… — посмотрел мой товарищ через плечо, протягивая руку к полке.

— Бахни мне в чай, — я пододвинула ему чашку. — мне это необходимо.

— А ты не буянишь, когда выпьешь? — подмигнул он и, дотянувшись до бутылки, открутил крышку и долил алкоголя до краев, разбавив моё согревающее зелье.

— В последний раз вырубилась без задних ног, — вспомнила я вечер у ДонУна и принялась делать большие глотки.

— Эх, а я надеялся, что будешь приставать, — Джун капнул и себе в кофе и убрал бренди.

— С такой дозы не буду. Ты, надеюсь, тоже. — я быстро допила налитое и поднялась. Хотелось ещё успеть в душ перед сном. Попросив у хозяина квартиры полотенце, я отправилась туда.

Сделав воду погорячее, я закрыла глаза и встала под умиротворяющие струи. Хотелось бы принимать это блаженство подольше, но мне нужно было отдохнуть, выспаться, и я выбралась минут через десять, облачившись в пижамку, смахивающую на подростковую. Женских кружевных сорочек у меня ещё не было — кому мне их было показывать? А для себя в них жутко неудобно. Я как-то мерила у подруги: кружево колется, лямки трут. А тут простой хлопок и свобода движения. Я увидела свет в зале и заглянула туда. Джун сидел перед телевизором.

— Свободно? — заметил меня он и выключил какой-то детектив.

— Угу, — промычала я и отошла, выпуская его из комнаты.

— Смотрела фильм «Эйс Вентура»? — остановился он рядом. Я опять издала слабое «угу». — Вот у меня сейчас желание, сделать как Джимм в эпизоде с пропавшей мышью — снять отпечатки пальцев со всей своей квартиры! С каждого сантиметра. Что он тут ещё мог оставить? Камеру, жучок, яд? Я проверил каждый угол, пока ты мылась. Пусто.

Он ушел в ванную, озадаченный не меньше моего. Я легла в кровать и поняла, что темноту выдержать не могу. Я зажгла лампу. Как в прошлый раз. А ведь этот тип — безымянный демон из кошмаров — и в самом деле мог оставлять что-нибудь ещё. Я вспомнила, как Йесон проверил меня на сообразительность с названием клуба. Если бы я не догадалась, то в жизни бы не продвинулась. Ведь Красная маска может поступать так же. Минуточку, почему он должен поступать так же, как Йесон? Они же разные люди. Разные. Разные. Ещё раз десять себе повторить? Почему они мне кажутся похожими в поведении? Почему меня изредка всё равно посещает мысль, что это может быть Йесон? Красная маска ни разу не позвонил мне при ком-то из тех, кого подставляет. Он словно всегда наверняка знает, кто рядом со мной. И сегодня он позвонил точно когда я покинула офис… он что, был где-то напротив здания?

Знаки, знаки… неужели он оставляет их? Лучше их, чем жучки или камеры. Камеры! Я даже села. Боже, до чего же всё просто и по-человечески! Ведь ДонУн живет в элитном жилом комплексе. С охраной, консьержем и камерами слежения! Ничего из этого нет ни у меня в подъезде, ни у Джуна, ни у ДжонХена и, уж тем более, ни где-то возле дома ХимЧана. Всё легко и объяснимо. Красная маска — человек, который не может обойти такую преграду, которая может заснять его. Но он подумал об этом, что делает ему честь. А ещё это подтверждает, что он заходит через дверь, а не окно. Но откуда же он берет ключи? У него что, есть доступ к любому месту города?

Каждый шорох или стук капли дождя о карниз за окном заставлял меня вздрагивать. Я силилась уснуть, но ничего не выходило. Я была разбита, утомлена, но всё ещё в сознании. И бренди надо было пить больше. Вода выключилась и я, выбравшись из-под одеяла, добежала до двери и приоткрыла её. Джун, в полотенце на бедрах, вторым сушил себе волосы, не видя меня.

— Джун! — тихо позвала я. Парень вздрогнул, но не сильно. Выглянув из-под полотенца, он изумленно уставился.

— Ты чего не спишь?

— Мне страшно. — сжала я губы, опустив уголки вниз.

— Спи с зажженным светом, — опустил он руки с куском махровой ткани.

— Я зажгла. Всё равно трясет. — мне было неудобно за свои намеки. Но что мне оставалось? Я не могла не спать уже вторые сутки. Человек, лишенный сна, тоже сойти с ума может. Джун швырнул влажное полотенце в открытую ванную комнату.

— Погоди, оденусь сейчас. — он ушел в зал и, постучав дверцами шкафа, вернулся вскоре в домашних штанах. Я отступила назад, пятясь, глядя ему в глаза, подтверждая свою молчаливую просьбу и согласие. Молодой человек, погасив свет в коридоре, подошел к кровати. Я забралась под одеяло и откинула вторую половину, призывая его лечь.

Полицейская выправка явилась во всей красе от напряжения. Или балетная стойка. В любом случае, он набрал полную грудь воздуха от волнения. Спина выпрямилась. Конечно, опрометчиво с моей стороны звать в постель парня, у которого, кажется, достаточно долго не было секса. Но мы же друзья. Джун положил под подушку пистолет и лег туда, куда я пригласила. Выждав, когда он уляжется, я погасила свет. Теперь стало заметно спокойнее.

— Спасибо. — шепнула я.

— Не за что. — устало выдохнул Джун.

Я закрыла глаза. Запах свежего мужского тела с едва уловимым ароматом геля для душа. Даже чувствуется его сердцебиение, если прислушаться. ДонУн, зачем ты посеял в меня мысли о всяких петтингах и шалостях? У меня зачесались руки. У Джуна была такая красивая стройная фигура, натренированная полицейской подготовкой и учениями. Пока он стоял возле кровати, при свете, я заметила его упругий пресс с четко выделяющимся рельефом. И сильные руки с крепкими мышцами. Боже, за что мне всё это? Я опять начала дрожать. Уже от совокупности страха и возбуждения. Впрочем, первое было почти незаметно, по сравнению со вторым.

Рука Джуна скользнула под одеялом и, дотянувшись до моего дальнего плеча от него, сгребла меня ближе и прижала к себе. Я оказалась у самой его груди.

— Хватит трусить, от тебя всю кровать шатает, — как можно ровнее произнес он, будто невзначай погладив меня по тому месту, за которое изначально ухватился. — спи. Я застрелю того, кто войдет. Даже не задумаюсь.

— Спокойной ночи, — выдавила из себя я и, немного поломавшись, обвила Джуна рукой вокруг талии, впечатавшись в его голый упругий торс.

— Добрых снов, — он провел ладонью по моим волосам. Испугавшись, что он захочет меня поцеловать и это добром не кончится, я теснее уткнулась носом в его кожу. Почувствовав, наконец, уют и покой, я плавно погрузилась в объятия Морфея, наслаждаясь сладкой передышкой.

Меняя кровати

Услышав отвратительный писк будильника, я потянула руку, но ударилась ей о твердую человеческую плоть. Открыв глаза, я увидела, что всё ещё лежу в обнимку с Джуном. Вернее, мои руки уже освободились, а он всё ещё держал меня.

— Пусти меня к будильнику, — потрясла я его за плечо.

— Он сейчас сам заткнется. — пробубнил парень, потершись лицом о подушку и крепче смыкая веки.

— Нам нужно на работу. — напомнила я.

— Да-да, хорошо, скоро встану. — неохотно отозвался он.

— Джун…

— Что?

— Убери ладонь с моей задницы. — дружелюбно попросила я, не решаясь нахамить и ударить по лицу человека, который приютил меня и охранял. Он тут же распахнул глаза и отодвинулся, отведя руки от меня подальше.

— Прости! Я… это во сне, случайно. — будильник, действительно, уже замолчал сам, поэтому я поднялась для того, чтобы начать одеваться. Но на мне была пижама, которую нужно было для начала снять, а Джун всё ещё смотрел на меня.

— Что же тебе такого снилось? — поджала я губы.

— Не помню, но что-то очень приятное, — улыбнулся он, потягиваясь. Одеяло сползло с него, и я опять оказалась напротив его оголенного торса. Шикарного и соблазнительного. И что я так взбеленилась? Большая мужская ладонь на коже — это приятно. А с тех пор, как Джун потрогал мои ноги, мне хотелось, чтобы он потрогал меня снова. И вот, это произошло. А я возмущаюсь. Ради приличия или я на самом деле возмущена? — может быть даже ты.

— Я? Приятное? — хмыкнув, я скрестила руки на груди, прикрывая неглубокий, но всё же вырез. — С каких это пор? Ты же в школе постоянно издевался надо мной! А кто облил меня кока-колой перед экзаменом?

— Какая ты злопамятная! — Джун поднялся, тут же повернувшись ко мне спиной. Это понимание того, что мне надо переодеться, потому что я взяла в руку колготки, или он хотел скрыть утреннее возбуждение? Я не успела увидеть. Привычка глазеть «туда» мужчинам ещё не выработалась. Да и зачем? Красная маска же ещё не сказал, сколько мне нужно отмерять сантиметров. — Я тогда был подростком, а сейчас мне двадцать семь!

— Не прошло и месяца, как ты назвал меня зубрилкой. — напомнила я.

— Это сорвалось случайно. Больше же не называю. — упер руки в бока Джун. Его лопатки напряглись и чуть сдвинулись по направлению друг к другу. Плечи зрительно стали ещё шире. Голая спина прочертилась узором мышц. Черт.

— А что изменилось? — я натянула капрон и достала юбку.

— Ну… — начал Джун, на том и кончил.

— Давно любовью не занимался? — подколола я, перейдя к последнему — блузке. — Можешь поворачиваться.

— Причем здесь это? — молодой человек решил просто сесть и оглянуться. Теперь с ним почти всё понятно. Я стала складывать пижаму в пакет. — Зачем ты собираешь вещи? Оставь здесь.

— Нет, я сегодня буду ночевать в другом месте. — твердо сказала я.

— Из-за того что я случайно тебя потрогал?! — взметнулись его руки выше головы.

— Да нет же. Я просто хочу быть непредсказуемой для этого типа. — я обошла кровать и встала напротив Джуна. Он посмотрел на меня снизу вверх, исподлобья, хмурясь.

— Нет, ты обиделась. Хотя я не хотел ничего плохого.

— Не хотел ничего плохого и вообще ничего не хотел — разные вещи, — я решила свести всё на шутку и показала ему язык, как когда-то в школьных коридорах.

— С моей стороны было бы глупо отпираться и утверждать, что я отказался бы от секса с привлекательной девушкой! — развел руками Джун. — Предашь меня анафеме за это?

— Господи, да не сержусь я! — я взяла его руку и положила на своё бедро. — Видишь? Я не ханжа, только собирайся. Мы опоздаем везде, где только можно.

Я бы, конечно, могла и самостоятельно добраться, сев на метро, но комод от двери я всё равно не отволоку. Так что мы вместе позавтракали и мой боевой товарищ, убрав баррикады, подкинул меня до офиса на машине.

Выполняя обещание, данное самой себе, я старалась стереть из мыслей все доводы, говорящие против ребят, оказавшихся в моей жизни. Созвонившись с ДжонХеном, я попросила завезти мне на работу вещи, которые я оставила на его мотоцикле. Он появился где-то через час, осторожно протягивая мне мою собственность. Поблагодарив его, я предложила ему чая. Молодой человек отказался, робко стоя на почтительном расстоянии.

— Всё ещё думаешь, что я…

— Нет, не думаю. — прервала я его, избавив от лишних слов. — Кто-то хочет, чтобы я так думала. Поэтому я так думать не буду. Не люблю делать так, как надо тому, кто желает мне зла. Но твои отпечатки на маске. Есть мысли об этом?

— Нет. — ДжонХен покачал головой. На его лице красовался фингал, чуть темнее, чем на моем. Он тут же невольно обозначил причину его появления. — Я спрашивал у ЁнХвы, кто заходил к нам… — «спрашивал» он, да. Когда я уходила, они уже замесились не слабо. — он сказал, что ему вечером позвонили и попросили приехать, чтобы договориться о выступлении в одном клубе, обещали устроить нам концерт. Когда он прибыл на место, никакого клуба там не было. ЁнХва приехал обратно. Видимо, в этот момент кто-то и пробрался, чтобы подложить маску.

— Ты веришь своему другу? — прямо спросила я. Почему бы ему было не насочинять? Ведь и сам мог подложить.

— Да, я ему верю. — брови ДжонХена опустились. Теперь всем было некомфортно понимать, что они борются с невидимым врагом. Откуда у Красной маски номер телефона соседа ДжонХена? Откуда мой? Впрочем, если он пробрался в базу данных и узнал, какой пистолет зарегистрирован на имя господина Кима, то узнать мобильный ничего не стоит. — Я бы подумал на ХимЧана, но ведь он был с нами в этот момент там…

— Хватит подозревать его! — я вспомнила, что ДжонХен ведь не знает о новой теории, по которой Красная маска изводит меня. И о находках в ящиках моих друзей он ничего не знает. Я помялась и коротко рассказала ему, что да как. — И его чуть не убили, так что, извини, но он такая же жертва, как и ты.

— Что ж, — ДжонХен пожал плечами. — я буду рад, если он не виновен. Кстати, Шивона отпустили под залог.

— Что?! — я даже встала на ноги.

— За недостаточностью улик. Он сказал, что признания на пленке вырваны у него под угрозой жизни, поэтому не имеют веса. И прокурор согласился с этим, убедив судью. — мои глаза прищурились с ненавистью.

— Прокурор? Как его зовут?

— Господин Бан. — я стукнула кулаком по столу. Отлично! Папа ЁнГука. Вот мне и напомнили о следующем участнике игры. — Ладно, сегодня СунЛи обещала пообщаться со мной. Я поеду, подготовлюсь, чтобы не опоздать.

Наспех попрощавшись, я поспешила залезть в интернет. Мне нужна информация об этом парнишке. Чем дышит, где живет. Но о нем ничего не было. Даже фотографий. Имя его отца ещё упоминалось в статьях, связанных с громкими делами, но о его семье ничего не было известно. Видно его сын не такая знаменитость, как племянник премьер-министра. Где же мне найти его? Попросить помощи у Красной маски? А что, забавно. Жаль он, родимый, звонит редко. Каким-то чудесным образом я сама в себе породила чувство юмора, с которым стала относиться временами к этому маньяку. Наверное просто без шуток уже нельзя было никак. Они сохраняли рассудок в здравии.

— Привет, — раздалось над моим ухом, и я моментально нажала на закрытие браузера, чтобы меня не застали за дальнейшим расследованием. Я так увлеклась, что не услышала ничего, что происходило вокруг. — тебя засосало в виртуальные пространства?

Рядом стоял ДонУн, в светло-сером костюме с серебристой искрой. Каждый раз в новом, модник хренов. Я посмотрела на часы. Мне ещё работать и работать. Зачем он здесь? К Йесону?

— Привет, ты к начальству? Если нет, то ты рано.

— Я знаю, но я извлекаю опыт из жизненных неудач. — парень пододвинул стул к моему столу и сел сбоку от него. — Вчера опоздал, сегодня лучше немного подожду.

— Я с тобой никуда не поеду, — засуетилась я, бесполезно перекладывая бумажки с места на место. — вечером я еду навещать друга.

— Я подвезу. — отрезал он. Я открыла рот, чтобы возразить, но когда посмотрела на него, поняла, что отказ у меня не примут. — Может, оформишь мне депозитный сертификат?

— Может Вам ещё аннуитет[1] на дорожку?

— Да я уже не шучу. Пообещай, что сходишь со мной на свидание как-нибудь.

— Прям вот именно свидание? Ты в курсе, что на них ходят, когда собираются предложить девушке отношения?

— Любишь ты всё испортить! — ДонУн положил руки на колени, откинувшись. — Зачем сразу ставить вопрос ребром?

— Потому что я не собираюсь с тобой спать! Я уже сто раз сказала. Ты неугомонный бабник и прохиндей.

— Я не такой! — округлив глаза, заверил парень. — Я воспитанный, добросовестный и милый.

— Ну да, конечно, — я нашла не перепечатанный документ и занялась делом, повернувшись к гостю в профиль.

— Если бы я был бесчестным соблазнителем, я бы наврал тебе, что согласен встречаться, воспользовался тобой и бросил.

— Хорошо, — мои глаза воззрились в его. — как давно у тебя не было интимной связи?

— Что? — растерялся он, не ожидая от меня такого поворота. — Зачем тебе?

— Отвечай. — настойчиво затопала я ногой.

— Ну… я… как бы… не считаю дни… — ДонУн потер шею сзади, отводя взгляд и покусывая губы. — Вот вчера не было. Из-за тебя, между прочим. Я понадеялся, и напрасно!

— Вот видишь! Зачем мне такой… приличного слова даже подобрать не могу! — на язык рвался один мат.

— Трахатель? — подсказал, засмеявшись, ДонУн. — Но это же полезно для здоровья! Вот как давно это было у тебя?

Я покраснела до кончиков ушей. Удостоверившись, что ЕнБом занята своими делами и не слушает нас, я пыталась сообразить, как выйти из щекотливой ситуации.

— Давно. — пролепетала я, сгорбившись, как горгулья за клавиатурой.

— Это надо исправлять. Женское воздержание доводит до нервных расстройств, мигреней и хронической раздражительности. Кстати, по тебе уже заметно.

— Какие познания! Что ещё? Чесотка и чахотка одолеют? К тому же, поводов для нервных расстройств у меня хватает и без этого. — я вновь вспомнила о Красной маске и о том, что в квартиру ДонУна он забраться не решился. — Я переночую у тебя завтра, доволен?

— В хорошем смысле слова «переночуешь»? — хитро оскалился он.

— В обычном и прямом, ДонУн! — на коммутаторе загорела кнопка вызова. — Да, господин Ким?

— Принеси мне кофе, пожалуйста. Есть что-нибудь для меня?

— Да, тут Ваш товарищ Сон ДонУн меня допекает. Можно я передам его вместе с кофе? — Йесон засмеялся.

— ДонУн, ты там поосторожнее с осадными орудиями. Не сломай.

— Скажи своей секретарше, что она вредная эгоистка! — я следила, как декламировали через громкую связь два мужчины: один, которого я любила, и другой, который претендовал на меня. Это было нелепо, но смешно.

— Она у меня очень положительная. — от комплимента шефа я растеклась по своему вертящемуся стулу, стараясь не выглядеть, как малиновое желе на тарелке. — Родители её не научили жизни, поэтому я решил взять всё в свои руки и выдать её замуж. Как другу, первенство на это место оставляю за тобой.

— Господин Ким! — ахнула я, будто оскорбленная невинность. Почему «будто»? — Что за менторский тон? Вы меня старше меньше, чем на десять лет. Не ведите себя, как мой папа!

— Я же шучу, успокойся. — он улыбался, и у меня теплело на душе от его мягкого голоса. — ДонУн, а ты всё равно подумай над этой идеей.

— Эй! — возмутился и мой ухажер, но финансовый директор отключился. Я поднялась и пошла к кофеварочной машине. Молодой человек шел за мной попятам. — По-моему против меня заговор.

— Даже не мечтай. — я нажала на кнопки и ждала, когда техника завершит необходимые процессы. — Я на твою холостяцкую вольницу не претендую. Гуляй, развлекайся, только от меня в сторонке.

Он встал так близко, давя на меня своим ростом, что вновь повеяло запахом моей любимой туалетной воды. Перестав дышать, чтобы не вдыхать токсичные испарения искушения, я подняла ладонь и, уперев её ему в грудь, надавила, заставив отойти подальше.

— Не нарушай моё личное пространство.

— Какая же ты недотрога! — ДонУн облизнул губы, следя за моими движениями. — Кстати о моих орудиях — их трудно сломать. Поверь, осада будет долгой и изматывающей.

— Кстати о твоих орудиях, — я хохотнула, вспомнив угрозу новых правил от Красной маски. А вдруг он на самом деле зацепится за это безумие? Я должна подготовиться. — сколько у тебя сантиметров?

— Прости? — парень вытянулся, как струна, и пристально на меня воззрился. — Я правильно тебя понял?

— Правильно. Так сколько? — я налила в чашечку кофе и, обойдя ДонУна, застыла перед дверью, ожидая ответа.

— Может, на глаз как-нибудь прикинешь? — подмигнул он.

— Нет, мне нужно знать заранее.

— У тебя что, проходной балл в сантиметрах? — я захихикала и, неопределенно пожав плечами, скрылась в кабинете господина Кима. Пусть думает, что так.

Я так и не сказала ему, зачем мне это было нужно, отшутившись. Мы ехали к дому ХимЧана. Как и обещал, он работал моим таксистом, под благовидным предлогом присматривать за мной. Я изображала веру в эту причину. То, что он пытался меня всю дорогу раскрутить на интим — это так, случайности.

— Если ты, действительно, хочешь помочь мне, то узнай для меня об одном человеке… — ДонУн серьёзно глянул на меня.

— Опять пытаешься быть следопытом?

— Ну да. — не стала я обманывать.

— Нет, хватит. И я тебе больше не буду помогать, и ты прекратишь совать свой нос в это. — мы подъехали к месту, остановившись рядом с пикапом ХимЧана.

— Не надо решать за меня! — строго отбрыкнулась я.

— Надо! — парень развернулся и ткнул пальцем на мою челюсть. — Мне вот это не нравится. Девушка должна беззаботно дефилировать с гордо поднятой головой, а не таскаться по трущобам, получая по лицу от каких-то ублюдков. Ты больше в этом не участвуешь. Забудь.

— Не люблю, когда со мной говорят в приказном тоне! Не имея на это права, — исправилась я, вспомнив о Йесоне. Но он-то начальник! — Спасибо, что подвез, уважаемый шофер. Сколько с меня?

— Поцелуй. — тут же сменил грозную интонацию на легкомысленную ДонУн.

— Запиши на мой счет. — отмахнулась я и собралась вылезать, но он поймал меня за манжет.

— Я и так уже надавал в долг, сколько можно? — улыбнулся он и, потянув меня на себя, за секунду достиг губами моих губ. Я попыталась упереться руками в его грудь, но они согнулись, под давлением мужской силы, поэтому я спаслась тем, что поджала губы, сомкнув рот на замок. Молодой человек отпустил меня, тоскливо оставшись без награды. Я занесла руку, в первом порыве дать ему по морде. Но застыла. За что? Я как маленькая. Не в прошлом веке ведь живу.

ДонУн проследил за моим жестом, но не шелохнулся. Молча, я опустила руку и вышла из его дорогого автомобиля. Обойдя машину ХимЧана, стоявшую там, где мы вчера её оставили, я дошла до двери и постучала. Покосившись через плечо, я видела, что ДонУн ещё никуда не уехал и тщательно следит за тем, чтобы я вошла внутрь в сохранности. Какие предосторожности и какое внимание!

На пороге показался ХимЧан, державшийся за бок. Поздоровавшись, мы вошли внутрь. Я чуть не вручила ему пакет с гостинцами, но опомнилась и, уложив его в кровать, пошла к холодильнику сама. Разложив продукты, я вернулась в спальню и села рядом, интуитивно взяв его за руку.

— Ну, как ты?

— Значительно лучше. Завтра уже поеду в контору. — он подложил под спину подушку и сел повыше.

— Что?! Работа подождет. Возьми отгул. — беспокойство за него терзало меня. Он по-прежнему был бледным. Ещё бы, столько крови потерять.

— Я и так сегодня уже взял. — улыбнулся парень.

— И ещё возьмешь. — властно заявила я. — Ты ужинал? Я приготовлю что-нибудь поесть.

— Не откажусь от этой услуги, хоть мне и неловко. — ХимЧан пожал мою ладонь. — А домой не поздно тебе будет возвращаться? Я тебя одну не пущу в ночь через это поле.

— И не отпускай, — мои глаза пробежались по комнате. Окно без решетки — опасно, дверь без засова — страшно, но я должна бороться со страхом. Я не испугаюсь. Монстров под кроватью в моем возрасте не боятся. — с твоего позволения, я сегодня заночую у тебя.

— Конечно, пожалуйста… — заегозил он на месте. — чувствуй себя, как дома. Всё в твоем распоряжении.

— Спасибо, только… — как бы я ни хотела быть храброй и смелой, всё-таки первобытный ужас вернется, я знала это, как только наступит темнота и одиночество. Я буду трястись и находиться на грани рыданий. Очень не хотелось проснуться под тяжестью тела маньяка, который желал моего безумия. — я буду спать тут, на второй половине постели, ты не против?

— Я? — ХимЧан с недоверием посмотрел на меня. — Шутишь! Ложись, где хочешь.

— Ты обо мне, наверное, подумаешь сейчас незнамо что, — опустила я взгляд. — но я переживаю и за тебя, и за себя. Я не могу ночью быть спокойна, если одна. И если ты тут, на отшибе, совсем один.

— Я о тебе ничего такого не подумаю. Я всё понимаю. — парень посмотрел на свою тумбочку. — Думаешь, мне уютно ощущать себя здесь, когда я знаю, что тут кто-то бывает, а кто — я не знаю!

Колдуя над плитой некоторое время спустя, после того, как позвонила маме и, выдержав очередной скандал, клятвенно заверила, что завтра появлюсь, я гадала, когда же опять объявится мой психопат-поклонник? Чтобы следить за мной тут, нужно быть как минимум на виду. За окном было поле, погруженное во мрак. Машину там было бы видно. По другую сторону дома ХимЧана начинались особняки богатеев, контрастирующие своим пафосом с его жилищем. Я посмотрела в окно, смотрящее напротив. Здоровенный кирпичный дом. Свет нигде не горит. Красная маска всегда знает, с кем я, иначе бы не звонил так метко. Он где-то рядом. Совсем рядом. Но где?

Принеся поднос с ужином на двоих, я села на кровать рядом с раненым.

— А кто живет у тебя по соседству? — кивнула я в сторону погруженного в сон дома.

— В этой крепости? — уточнил ХимЧан, взяв тарелку. Он точно назвал постройку. На первом этаже всего одно окно, и то зарешеченное, а на втором два маленьких оконца, похожих на бойницы. Да и фундамент так высок и монолитен, что можно заподозрить в нем ещё один этаж. Его не было видно из-за высокого забора. Я догадалась о его размерах по завышенному расположению окна первого этажа. — Какой-то буржуй, не знаю. Он очень редко там бывает. Я его за всё время видел раза три-четыре.

— Вот как? — почему я раньше не обращала внимания на других жителей этого поселка? Изнасилование произошло неподалеку, не логично ли было сразу проверить всех обитателей? — А сколько ему лет? Как он выглядит?

— А почему он тебя так заинтересовал? — уминал ХимЧан приготовленную лапшу с мясом. — Примерно мой ровесник, может, чуть постарше. Подозреваешь его?

— Вполне возможно. Он всегда один? — мне почему-то кусок в горло перестал лезть.

— По-моему как-то был с девушкой.

У меня больше не было вопросов. Я не знала, что можно спросить. Если бы я знала хоть что-то о Красной маске, то мне бы помогла информация, а так это стрельба вслепую. И пока у меня был последний шанс выйти на верный путь — Бан ЁнГук. Но и до него добраться было непросто.

Убийство

С ХимЧаном, разумеется, никаких объятий не сложилось. Я легла подальше, боясь задеть его рану, потому что всю жизнь спала одна и привыкла вести себя по ночам вольготно. А это подразумевает разбросать ноги-руки, ворочаться и лягаться, если приснится какая-нибудь чушь. Но спала я чутко и тревожно, а потому сны не приснились, даже отвратительные, про преследования и таинственных маньяков. Зато, едва я открыла глаза, в голову полезли не лучшие мысли. Пока я готовила нам завтрак, вопрос окончательно сформулировался и, подставляя тарелку парню, я у него между делом полюбопытствовала:

— А ты видел когда-нибудь господина Кима? Моего директора.

— Мм… нет, кажется, никогда. Не приходилось. — ХимЧан задумался, перебирая все возможности. Их обоих вызывали в суд, как свидетелей, но, конечно, в разное время. Значит, не пересекались.

Йесон выглядел молодо, мог ли его ХимЧан принять за ровесника? Ведь мой шеф живет загородом. Боже, ну о чем я опять думаю? Почему снова пытаюсь повесить на Йесона ярлык убийцы и садиста? Ещё и психопата. Нет, это всё моя больная фантазия.

Убедив друга остаться ещё на один день дома, я дождалась ДонУна, с которым договорилась, что и заберет меня отсюда утром тоже он. Я была против, но он настоял. И, что скрывать, личный эскорт меня даже где-то чем-то радовал.

— Ну, как спалось с очередным кавалером? — молодой человек потянулся поцеловать меня в щеку, но я отодвинулась и легонько толкнула его на место.

— Он мне не кавалер, а приятель, как и Джун, как и ты.

— Я тебе не приятель, — с сарказмом хмыкнул ДонУн, вызвав к себе мой неодобрительный взгляд. — я потенциальный сексуальный партнер. Лучше сразу меня так рассматривай, чтобы даже и думать не начинала о платонических отношениях.

— Я ни о каких отношениях не думаю, когда ты это поймешь? Мне сейчас они совсем не к месту.

— Может, надо местечко-то для этого освободить? Выбросить что-нибудь лишнее. — он завел мотор и мы, протрясясь по неровностям полевой дороги, выбрались на шоссе.

— А где живет Йесон? — перевела я тему, не собираясь вечно заниматься только тем, что находить аргументы против секса с ДонУном. Если честно, то не добравшись до меня физически, морально он меня уже затрахал. И ведь занудой не назовешь, а дать проще, чем отвязаться.

— В смысле? В своем загородном доме.

— Это я знаю, а где он находится? — незаметно покосившись в боковое зеркало, в котором растаивал поворот на поселок, я ждала в предвкушении либо чего-то пугающего, либо успокаивающего.

— На противоположном конце Сеула, а что? В гости захотелось? — я выдохнула с облегчением. Счастье-то какое! Мои недостойные подозрения не продлились и пары часов. Я покачала головой, ничего не объясняя. Главное, что для самой себя я получила нужный ответ. — Неужели ты всё ещё страдаешь по Йесону и продолжаешь надеяться?

— Это здесь сейчас ни при чем! — отвернувшись к окну, я следила за металлическими обитателями трассы, мчащимися по своим делам на четырех круглых лапах. — А ты уже забыл жену Йесона?

— Я не могу забыть человека, с которым дружу. — он постарался не быть грубым, но его явно не забавляло говорить о своём давнем проигрыше. А мне, он думает, нравится чувствовать свою ненужность мужчине, который идеален для меня?

— А я-то думала, что ты всех девушек заставляешь видеть в себе сексуального партнера. — пробурчала я.

— Но не тех, которые принадлежат моим друзьям. По-твоему я совсем бесчестная скотина? — приободрился ДонУн, возвращаясь к разговору о нас с ним. Порой ему удавалось создавать атмосферу купола, которым мы были отгорожены ото всех проблем. Словно существует единственная: как нам с ним совокупиться?

— А у тебя есть ещё свободные товарищи? Чтобы мне с кем-нибудь замутить и ты отвалился. — при въезде в Сеул была небольшая будничная пробка. У нас ещё было время потолковать обо всем на свете.

— Тебе вот кто угодно подходит, кроме меня! — наиграно возмутился ДонУн, ударив руль и случайно нажав на клаксон.

— Не буянь, найдем мы тебе женщину хорошую. — засмеялась я. И представила абстрактную девицу, идущую под руку с ДонУном куда-нибудь в ресторан или модный бутик. Зависть и ревность кольнули куда-то под диафрагму. Эй, я не хочу делиться его вниманием! Неужели я такая противная собственница? Он мне был не нужен, как мужчина, но отдать его в чужие руки как-то слишком опрометчиво. Или просто я боюсь остаться одна, и мне в правду нужен парень?

— Меня на данный момент занимает женщина по правую руку. — льстиво заверил ДонУн.

— Девушка, между прочим, — по привычке, которая выработалась в университете, ляпнула я и тут же до боли прикусила себе язык. Кто ж меня за него тянул? Он же не поймет поправки? Не поймет? Я несмело обернулась. Пользуясь тем, что мы стояли в заторе, парень внимательно на меня глядел.

— Так, значит…

— Я про возраст. Мне не нравится, когда меня называют женщиной. — в панике сочинила я первое же оправдание и натянуто улыбнулась. Проглотит? ДонУн вернул внимание к дороге.

— А что тебе нравится? — я не поняла, он принял мой обман на веру или нет? — Как тебе можно сделать приятно?

— Как? — вообще-то у меня уже была идея, для которой я искала исполнителя, но раз он сам вызывается… — Очень легко. Отпроси меня сегодня вечером у родителей.

— Каким образом?

— Сыграй роль моего бойфренда. — в его взгляде я прочла негодующее «что?!», но он только приподнял одну бровь, изогнув её в немом ошеломлении. — Понарошку. Я не хочу быть твоей пассией, но чтобы избавиться на время от настойчивой опеки мамы и папы, мне нужно сделать вид, что у меня есть парень, к которому я переезжаю. Я не собираюсь на самом деле переезжать к тебе, но буду весьма благодарна, если ты изобразишь из себя доблестного рыцаря и заедешь за мной вечером, познакомившись с родителями.

Я чувствовала, как он напрягся. Кажется, ДонУн опять заподозрил, что я хочу его охомутать, минуя постель. И в мыслях не было! Но мне очень нужен кто-то для сцены с мнимым женихом. Он забарабанил пальцами, поджав губы. Как же он сильно не хочет никаких обязательств! И ещё надеется со мной на что-то? Мы как раз подъехали к нашей фирме, когда он всё ещё молчал и обмусоливал мою просьбу.

— Я подумаю. — вытянул из себя ДонУн, когда я взялась за ручку дверцы.

— Забудь, я попрошу Джуна, — с какой-то затаённой злобой бросила я и вышла. Трус. Не может помочь, хватаясь за свою свободу. Да не нужна она мне! И он не нужен. Не оборачиваясь, я поднялась в офис в недобром расположении духа.

День пошел своим чередом и, находясь неподалеку от Йесона, моё смятение прошло и душевное равновесие восстановилось. Придумывая, как лучше уговорить Джуна, я набралась смелости и позвонила ему.

Он скучал в участке и с удовольствием включился в долгоиграющую беседу. Что ни говори, а с ДонУном городить какую угодно ерунду проще, потому что сам этот безалаберный тип располагал к простоте. А вот со школьным товарищем было не так легко перейти к главному: взять и предложить изобразить моего парня, тем более что мама и папа его знали, и всё сложилось бы правдоподобно. Пользуясь случаем, я решила порасспросить его и о волнующей меня теме, пока разговор шел к цели.

— А ты знаешь прокурора Бана?

— Который ведет не дающее тебе покоя дело? Конечно, его в полиции все знают. — а ещё мне было неудобно говорить с Джуном потому, что слыша его голос я вспоминала его сильные руки, и словно опять ощущала их на себе.

— А что-нибудь о его семье ты знаешь? Сыне?

— Котором? У него их два. ЁнГуке? — как само собой выдал мой друг, а я пошатнулась, даже сидя. Как, он его знает?!

— Ты знаком с ним?! — попыталась я скрыть волнение, но голос почти визгнул.

— Шапочно. Он как-то бывал с отцом у нас в участке. Он же в юридической академии учился, насколько я знаю, а что? — кажется, Джун сообразил, что интерес мой был не случайным. — Он как-то связан с Красной маской?

— Непосредственно, — буквально по слогам растянула я. — а на кого именно он учился? Работает где-нибудь?

— Слушай, он мерзкий и грубый индивид, лучше скажи мне, в чем дело, я сам разберусь. Я бы не хотел, чтобы ты к такому приближалась. — почему он отговаривает меня? Почему не хочет сказать о нем всё? Только ли беспокойство?

— Джун, где я могу найти его? — он молчал, недовольно вздыхая. — Джун, я сама должна поговорить с ним! Где он есть?

— Неделю назад я видел его, начавшим судебную практику в здании центральной прокуратуры. Скорее всего, он всё ещё там обитает. Обещай, что не пойдешь к нему без меня? Обещаешь? — мои мысли спутались и уже мчались, планируя подвиги. Я и забыла то, для чего изначально звонила.

— Извини, у меня тут дела, потом поговорим! — я сбросила его и понеслась в кабинет Йесона. На пути мне начал трезвонить на мобильный ДонУн. Я сбросила и его и постучала в дверь, войдя после разрешения. — Господин Ким, можно я отлучусь на некоторое время?

Мужчина подозрительно посмотрел на меня, явно угадывая что-то неладное.

— Что-то случилось?

— Семейные неурядицы. — солгала я. После этих слов Йесон без вопросов жестом дал разрешение. На его лице было написано «семья — святое». — Спасибо!

Быстро накинув пальто и переобувшись в сапоги, я побежала в метро. Следя за делом об изнасиловании дочери ХекВона, я узнала адрес центральной прокуратуры, поэтому могла не тратить время на её поиски, а просто лететь туда, сломя голову и подворачивая ноги. Хоть бы практика ЁнГука была долгосрочным занятием, а не случайным делом на несколько дней!

Пока я спешила, толкая людей и, для сокращения времени, переступая по ступенькам эскалатора, ДонУн позвонил мне ещё несколько раз, но мне было не до него. Настойчиво его сбрасывая, я достигла здания прокуратуры и остановилась перед ним отдышаться. Охрана у двойных дверей сразу дала мне знать о том, что тут всё серьёзно и никаких фокусов не выйдет. Да у меня их и не было в запасе. Почему я решила сделать всё наобум? Потому что не верила в то, что какая-либо конспирация теперь поможет. ТэЯн уже заранее знал обо мне и моих планах. Теперь на свободе Шивон и он, конечно же, передал по цепочке все подробности обо мне. Да и ХиЧоль мог через адвокатов. ЁнГук на сто процентов предупрежден, и внезапность больше не на моей стороне. Так что же ещё остается, если не поговорить начистоту?

Войдя внутрь, я увидела множество людей в форме и без. Они сновали туда-сюда, входили и выходили. Кто-то шел по лестнице, кто-то сворачивал в длинный коридор, кишащий дверьми с табличками и просто номерами. Меня тут же остановил страж порядка, проверяющий людей на проходной. Он заставил предъявить ему паспорт, спросил, к кому я и по какому делу. Признавшись, что навещаю Бан ЁнГука по консультативным вопросам, я получила пропуск и была препровождена удаляющимся взглядом охранника. Пройдя в холл, я увидела какое-то подобие регистратуры — или как это называется в государственных учреждениях, принадлежащих органам? — и нагнулась к окошку. Там сидела женщина, у которой я поинтересовалась, не знает ли она, где я могу найти Бана ЁнГука? Она указала мне на лестницу и велела свернуть в коридор направо, как только я поднимусь.

Следуя её инструкции, я оказалась в новом лабиринте поворотов. И тут надписей на дверях не было вообще. Видя мой растерянный вид, возле меня притормозил молодой человек.

— Вы кого-то ищите?

— Да, мне нужен Бан ЁнГук, Вы не знаете, где его кабинет?

— Вон там, — ткнул пальцем парень. — я провожу.

Услужливый юрист или помощник прокурора — кем бы он ни был — довел меня до предпоследней двери и открыл её передо мной. Я поблагодарила его кивком и, перешагнув через порог, с удивлением обнаружила пустоту. Никого не было. В тот же миг за моей спиной раздался щелчок и я, испугано обернувшись, увидела коварную усмешку на лице ЁнГука. Так вот какой он…

— Ты знаешь кто я, верно? — сразу же выдала я, решив не вилять.

— Да и ты, я гляжу, знаешь, кто я. — набравшись сил, я улыбнулась, отзеркалив его. — Хочешь меня убить?

— Я хочу поговорить. — делая акцент на последнем слове, изрекла я. — Пожалуйста, отнесись с пониманием к моему желанию.

— Почему я должен тебе верить? У меня нет желания остаться без яиц, подобно некоторым. — мои глаза смотрели, как он вытащил повернутый ключ и спрятал его в переднем кармане своих брюк.

— Послушай, не надо делать глупостей. Я тебе зла не желаю, мне нужна лишь информация. — он сделал шаг вперед. — Не приближайся ко мне, пожалуйста.

— Расслабься, я тоже тебя убивать не хочу. — ой как мне не нравился его тон! И он продолжал подходить. — И я догадываюсь, какую информацию ты от меня хочешь узнать. Кто Красная маска? Мне неизвестно. Кто все остальные? Это мне тоже неизвестно.

— Я в курсе, но следующее имя ты знаешь. — твердо стоя на месте и не поддаваясь его плавному приближению, отчеканила я. — Скажи мне его, и мы разойдемся.

— Серьёзно? — ЁнГук захохотал. — А иначе что? Ты заплачешь или пожалуешься кому-нибудь? Что ты мне сделаешь, если я ничего тебе не скажу?

— Во-первых, я от тебя не отстану, — парень остановился сзади меня, кружа, как акула. По коже побежали мурашки. — а во-вторых найду возможность выпытать то, что мне нужно.

— Я не боюсь боли. — прошептал он, наклонившись, мне на ухо. Я дернулась, отстраняясь. — А если ты меня пристрелишь, то никому от этого пользы не будет. Ни тебе, ни мне.

— Что же ты хочешь взамен?

— А я разве сказал, что мне что-то нужно? — края его одежды коснулись моей спины. Он прислонялся всё ближе.

— Неподкупных людей не бывает. Каждый согласен что-то поменять на что-то. — крепясь, рассуждала я.

— Не спорю. Вот что ты, например, можешь дать мне за имя? — руки ЁнГука легли мне на талию. Я хотела тут же скинуть их с себя, но сдерживалась.

— Я могу шантажировать тебя жизнью родственников. — предложила я вариант, который на самом деле был мне не под силу. Я ведь не преступница, чтобы подвергать риску невинных людей.

— Матери у меня нет, а остальных можешь застрелить, мне без разницы. — Джун был прав. Он ужасный и отвратительный. Какого черта я сюда приперлась? Как поздно к нам приходят разумные посылы.

— Ты не можешь не хотеть ничего.

— Давай я тебя трахну, и скажу имя. — крепче сжал он мои бока и я, вырвавшись, отпрыгнула от него.

— Что?! — развернувшись к нему лицом, я, возмущенная и испуганная, задыхалась от гнева.

— А почему нет? — ЕнГук засунул руки в карманы и присел на краешек своего рабочего стола, взирая на меня прожигающим и развратным взглядом. — Или ты не готова дать мне такую мелочь взамен такой важной для тебя вещи, как имя следующего из ряда насильников?

— Для кого и мелочь, а для кого и нет. — покосилась я на дверь.

— Даже не думай, — парень отвернул полу пиджака и продемонстрировал мне пистолет. — быстрее чем ты позовешь на помощь, ты лишишься чего-нибудь очень важного. Может, даже жизни. А мне ничего не будет. Я вложу пистолет в твою руку и инсценирую самоубийство ненормальной, которая возомнила, что мстит преступникам. Шивон тебя опознает, а мой папа довершит закрытие этого инцидента. Так что, рискнешь?

Я отвернулась от двери.

— Я не буду с тобой спать.

— Тогда ничего не узнаешь. — у меня зазвонил телефон. Если это ДонУн, то даже не знаю, радоваться или огорчаться? ЁнГук достал ствол и направил на меня. — Кто там? Только попробуй сказать лишнее.

Посмотрев на экран, я с удивлением обнаружила Йесона. Я не могла не поднять.

— Начальник. — сын прокурора махнул, в знак дозволения. Я приняла вызов. — Да, господин Ким?

— Ответь, пожалуйста, ДонУну. Он звонит мне и жалуется на тебя, как ребенок. А ещё он волнуется, потому что считает, что ты обиделась на него из-за чего-то, о чем вы говорили утром.

— Передайте ему, что я просто очень занята и не обижена. Я перезвоню ему позже. — Йесон словно почувствовал по моему голосу, что мне между глаз смотрит дуло револьвера.

— С тобой всё в порядке? Может, помощь нужна?

— Нет-нет, я скоро вернусь, до свидания. — покоряясь знакам ЁнГука, я положила мобильный обратно в сумочку.

— Раздевайся, — грубо приказал он.

— Что?!

— Что слышала! Раздевайся! — парень навел пистолет на мои ноги. — Или тебе колени прострелить для покорности?

— Не надо! — замотала я головой и принялась за пуговицы. Какой ужас, неужели меня сейчас изнасилуют? Мне до конца не верилось в происходящее. Как я угодила в это всё? Почему я до сих пор такая дура? Почему я играю в глупые игры, когда вокруг люди жестоки и убивают, даже не моргнув. Я скинула сапоги и сняла пальто.

— Дальше! — заинтригованный, ЁнГук внимательно за мной следил, взмахивая иногда опасно оружием, чтобы ускорить меня. Я, конечно, тряслась над своей честью, но жизнь мне была дороже. Слезы подступили к глазам. Почему я не переспала вчера с Джуном? Почему не переспала с ХимЧаном? Почему не дала ДонУну? Надо было Йесона изнасиловать. Господи, кого угодно, только бы не вот так вот в первый раз, с каким-то отморозком под дулом пистолета. Я разделась до нижнего белья и парень, вытряхнув из лежавшего рядом с ним пакета документы, швырнул мне его. — Положи сюда все свои вещи, включая сумочку, и передай мне.

— Это ещё зачем? — застыла я. Было прохладно и я, наполовину от холода, наполовину от стыда, прикрывала себя руками.

— Надо! Давай. — я сгребла в охапку всё, что сняла с себя и, утрамбовав в целлофан, отдала этому мерзавцу. Не отводя от меня прицела, он обошел стол и, открыв сейф, убрал туда пакет, после чего подошел ко мне вплотную. Тщательно оглядев меня, обходя вокруг, ЁнГук приподнял пальцем лямку бюстгальтера и провел под ней, потом под второй. Меня трясло так, что зуб на зуб не попадал. Ствол упирался то мне в шею, то в затылок. Его рука легла мне на грудь, через лифчик. Я вцепилась в неё, пытаясь убрать, но он сжал её. Я взвизгнула. ЁнГук переключился на вторую. Было ощущение, что он меня обыскивает. Что он ищет? Молодой человек распустил мои волосы и растрепал их.

Наконец, встав перед моим лицом, он прислонил дуло к моему лбу.

— А теперь рассказывай, зачем тебе Красная маска и на кого ты работаешь?

— Ни на кого… я сама взялась за поиск. — язык заплетался и я закрыла глаза, чтобы не видеть этого ужасного черного механического предмета, который в секунду может лишить меня жизни.

— Врешь, это ведь Йесон тебя нанял?

— Нет! — я распахнула веки. Губы дрожали. — Он никогда не просил меня об этом, напротив, запрещал!

— Говори правду! — он щелкнул предохранителем. Я взвыла. — Зачем тебе это тогда?!

— Я не лгу! Йесон меня не нанимал!

— Зачем ты взялась за это?!

— Я просто захотела найти преступников…

— Просто так? — гаркнул ЁнГук. — Считаю до трех, и если ты не скажешь правды, то я стреляю.

Он перевел пушку на мой висок, чтобы больше походило на самоубийство.

— Клянусь, это правда!

— Раз!

— Клянусь, я делаю это для себя, и больше ни для кого!

— Два!

— Я люблю Йесона! — закричала я, поднимая руки, в последней попытке спасти свою жизнь.

— Три!

Играющий роль

Сердце оборвалось, и глаза зажмурились до боли. Я ждала выстрела, распростившись с жизнью, мечтами, амбициями и своей любовью, которая привела меня к концу. Но его не случилось. И всё же, казалось, морально меня убили. Не в силах шелохнуться, дабы не вызвать недовольства и не быть, всё-таки, застреленной, я продолжала ждать, а по щекам катились слезы.

— Прости, — услышала я по-новому спокойный голос ЁнГука и вздрогнула, почувствовав что-то на своих плечах. — теперь я могу быть уверен, что ты говоришь правду.

Я распахнула ошарашенные глазища. На мне был его пиджак, прикрывающий наготу. Я ничего не понимала. Серьёзный, собранный и задумчивый, он убрал пистолет и сел на стул возле стола. Я хлопала ртом, ничего не произнося.

— И извини, что заставил раздеться. Я убедился, что на тебе нет прослушки. Садись. — я моргала, стряхивая с ресниц слезы и смотрела на него, как на дождь в пустыне. Парень заметил, что я не реагирую на его предложение и, поднявшись, подвинул ко мне стул и усадил на него. — Воды?

Я кивнула, стянув на груди его пиджак. ЕнГук налил из чайника в стакан воды и протянул мне. Я вцепилась в него и судорожно заглотила половину.

— Значит, ты выслеживаешь Красную маску, потому что любишь Кима Йесона? Стало быть, это не он? — я затрясла головой. Голос никак не мог вернуться ко мне. — Ты слишком не продумана. Ты же понимаешь, что всё разыгранное мной, могло оказаться правдой, и тебя бы уже не было?

— Кто ты? — сузила я глаза, разглядывая его загадочную фигуру.

— Я тот, кто я и есть. Только у меня есть вторая, скрытая сторона. Ты ведь никому, никогда, не расскажешь, что здесь произошло? Потому что иначе мне всё-таки проще тебя грохнуть.

— Я никому ничего не скажу, если ты объяснишь, что происходит. — я отставила пустой стакан.

— Никому, вообще никому. Даже просто вслух в одиночестве ты не повторишь то, о чем мы сейчас побеседуем.

— К чему такие предосторожности? — организм начал оттаивать. Он мирился с тем, что напротив меня сидел не враг, а просто непонятный мне человек.

— А разве ты не заметила, что у стен есть уши, которые принадлежат Красной маске? — вынуждена была с ним согласиться. Но, откуда он это знает? Его тоже терзает этот доктор Зло? — Поэтому все, абсолютно все свои мысли оставляй в себе. Только там они останутся вне досягаемости этого городского охотника.

— Разве ты не из его шайки? — ЁнГук прошелся по кабинету. Я следила за его передвижениями.

— Волей случая — да. Пришлось присоединиться.

— Тебя заставили, ещё скажи, — недоверчиво шептала я. Стресс, пережитый пять минут назад, останется, если не на всю жизнь, то очень надолго. — ты мог отказаться.

— Ты не поняла, — молодой человек снова опустился на край стола, подогнув одну ногу. — я работаю на секретную правительственную службу. Они ловят Красную маску уже два года. Было решено в очередной раз ввести одного из сотрудников в это сообщество, концы которого с трудом удалось найти. Из всех был выбран я. Я пошел на это добровольно, потому что хочу избавить Сеул от подобной напасти.

— Ты вместе со всеми насиловал ни в чем неповинную девушку… — с отвращением и ненавистью поморщила я нос.

— Я этим не горжусь. — с ответной яростью посмотрел на меня ЁнГук. — Но это работа. И она может привести к поимке одного из самых неуправляемых бандитов столицы. Чем-то приходится жертвовать. К тому же, я сделал всё, чтобы ей не было плохо…

Он замолчал, отвернувшись. Мне хотелось швырнуть в него стакан. Я не верила ему. Но, с другой стороны, если он полностью на стороне Красной маски, зачем ему разыгрывать всё это? Он же убедился, что я ни на кого не работаю. Или Красная маска приказал помогать сводить меня с ума? Парень прикинется хорошим и благородным, а потом окажется отъявленным негодяем. Что думать? Что решить?

— Почему ты не предупредил полицию о намечающемся преступлении? Устроили бы облаву и спасли девушку, и поймали бы Красную маску!

— Думаешь, всё так просто? Нас самих никто не предупредил заранее. Красная маска не доверяет никому. И нам тоже. Первый агент, которого подослали к нему, доложил о намечающемся насилии, но его нашли убитым, а преступления не состоялось. Второй агент тоже предупредил полицию. Его не убили, но когда приехали на место — троим удалось скрыться, а Красной маски и не было. Арестовали тех, кто остался, а через полгода Красная маска появилась с новыми соратниками. Нет, его нельзя поймать так запросто. Только подобравшись незаметно. И у меня нет права на ошибку.

— А что на счет ближайшего к нему сообщника? — я даже не подозревала, живя тихой и мирной жизнью, что по ночам ведется настоящая борьба добра со злом. — Ведь этот, замыкающий цепочку, знает, кто главный.

— Да, но его тоже расколоть трудно; Красная маска всех зовет только по порядковым номерам. Вот я восьмой. Ближайшего товарища он называет вторым. Он сам, стало быть, первый. В последний раз нас было одиннадцать, но столько бывает не всегда… обычно меньше.

— Так, ты не в первый раз участвуешь?! — ужаснулась я.

— Нет, в первый. Просто общался с теми, кто был раньше, узнавал, что мог. — и всё-таки я сомневалась во всем сказанном им. А если это не ЁнГук, а Красная маска? Я ведь не знала, как выглядит сын прокурора. А сейчас мне проводят очередную чистку мозга. Запугал, не убил. Типичная попытка довести до истерики. Я не поддамся, нет. Дыхание сделалось размеренным, благодаря моим усилиям.

— И многих ты уже из них вычислил?

— Я знаю седьмого, шестого и пятого. — видимо, мои глаза загорелись параноидальным азартом, потому что ЁнГук ухмыльнулся и покачал головой. — Нет, я не скажу тебе их имена, что бы ты ни делала.

— Даже если дам себя трахнуть? — напомнила я.

— Опомнись, я изображал злодея. — посмотрел он на меня, как на проведенную простофилю. Мне стало неудобно. А я-то поверила, что заинтересовала кого-то, кроме ДонУна. Успокоительно и обидно одновременно.

— Почему ты не хочешь помощи? Может, я смогла бы разобраться с последующими быстрее, чем ты.

— Так же, как сейчас со мной? — молодой человек засмеялся. — Не смеши. Я вижу, что в тебе много напора и целеустремленности, но ты не понимаешь, с чем связалась. Здесь нужно совершенно не так.

— А как? И, могу я получить свои вещи обратно?

— Когда мы договорим, и ты соберешься уходить. Я не хочу потрошить всё твоё имущество, а не исключаю, что где-то может быть жучок. Поэтому сначала закончим, а потом я всё верну. — ЁнГук очень напоминал порядочного, не связанного ни с какими бесчестными делами, гражданина. Но ведь внешность могла обманывать.

— У тебя мания преследования Красной маской?

— Это предусмотрительность. Или ты не знаешь его главные орудия? Он гениальный компьютерщик и психолог. Через технику он может всё. Ты не догадывалась?

— Я догадывалась. — сквозь зубы просочились мои слова. — Неужели его нельзя вычислить по его хакерским проделкам?

— Даже полицейские специалисты с ним не могут совладать, что ты хочешь? Он незаметно пробирается в любую базу и берет оттуда, что хочет. Пока обнаруживается утечка и всё блокируется, он уже находит другую лазейку. Ты разбираешься в таких делах?

— Ни грамма, — потупилась я. Значит, моё посещение не дало мне результатов. Если ЁнГук всё же злодей, то мои усердия приведут к тому, что он всё-таки меня шмякнет. Если он на доброй стороне, то я от него ничего не добьюсь, потому что он достаточно сильный и смелый, и оплошностей не допустит. — мы можем с тобой держаться на связи?

— Нет. Я не буду с тобой играть в компаньонов, потому что Красная маска вычислит это в мгновение ока. Не будь наивной. — его лицо сказало о том, что разговор закончен. А если надавить на жалость? Впрочем, если человек может ради дела участвовать в групповом насилии, то вряд ли у него есть подобное чувство.

— Он звонит мне. — ЁнГук понял, о ком я говорила. — Не часто, но бывает. А однажды пробрался ко мне в квартиру.

— И ты после этого сомневаешься в его способностях, что он может творить, что пожелает? — противопоставить мне было нечего. Размер моей глупости зашкаливал. — Я сообщу, куда следует, что тебя он тоже допекает. Мы постараемся его ликвидировать. А…

— Что?

— Он первым вышел на тебя, и потому ты увлеклась расследованием, или ты взялась за это, и уже потом он к тебе привязался?

— Он стал за мной наблюдать после того, как я вывела на чистую воду ХиЧоля. Видимо, тот ему обо мне доложил. — ЕнГук покивал, обдумывая сказанное мной и, сходив к сейфу, всучил мне пакет с одеждой и сумочкой. Быстро и молча одевшись, я направилась на выход. Не знаю, дало ли мне что-то это приключение, кроме такого количества адреналина, что не выветрится за неделю.

— И пока не надумаешь раздвинуть ноги, хер я тебе что скажу! — дерзко бросил мне в спину парень. Я обернулась, видя опять надетую лицедейскую маску. Он протягивал мне ключ.

— Я найду способ вытянуть из тебя следующее имя. — вернув ему пиджак и открыв дверь кабинета, я поспешила прочь.

У моего стола меня ждал Йесон, поглядывая на серебряные наручные часы.

— Ну, наконец-то! Я тебе тут оставил корреспонденцию… — он всмотрелся в мое лицо. — Что-то серьёзное дома?

— Нет, всё в порядке. — верить или нет ЁнГуку, я не знала, но то, что нужно теперь всё держать в себе, было правдой. Мысли читать никто не умеет, и если Красная маска что-то обо мне и узнает, то только из сказанного вслух. Прослушка? Снимая пальто, я оглядела пуговицы. Он был у меня дома, и мог прилепить куда-нибудь чип или микрофон. Что же мне, всю квартиру перевернуть?

— Ты перезвонила ДонУну? — я хлопнула себя по лбу и стыдливо и отрицательно помотала лицом из стороны в сторону. — Кто чья секретарша? Почему я тебе обо всем напоминаю?

Йесон ехидно улыбнулся и ушел к себе. Я достала мобильный и набрала своего досужего соблазнителя.

— Девушка, Вы меня свести с ума решили? — проворчал он.

— Как, а разве ещё нет? — усаживаясь за компьютер, подколола его я.

— Это в другом плане, а теперь в самом непосредственном. Ты же не к Джуну ездила?

— Ревнуешь? — какой девушке не нравится кокетничать? Среди всего этого мужского окружения, я расцветала и постоянно ловила себя на мысли, что чувствую себя всё увереннее. Если бы не поползновения Красной маски, то можно было бы считать, что я в раю.

— Да я просто мега супер гипер взбешен! — а по голосу было не сказать. Всё тот же язвительный, с издевкой и поверхностной нотой. — Я приеду к тебе вечером, не проси никого.

— Как, птичка решила лететь в паутину коварной черной вдовы, которая расставила ловушки и заготовила брачный контракт и обручальные кольца?

— А-а, не произноси эти слова! — наиграно затрясся ДонУн. — Это как пенопластом по стеклу.

— Не надо ради меня жертв и переступать через себя, ладно? Если ты думаешь, что мне нужен такой парень, как ты, то сильно ошибаешься, и я приму твое согласие, только если ты поймешь, что это дружеская просьба, которая меня выручит. И ничего больше.

— А какой тебе нужен парень? Как Йесон?

— Хватит мне всё время тыкать тем, чем я с тобой поделилась по секрету! — если бы он стоял рядом, я бы наступила ему на ногу, гневно так, с размаху. Каблуком.

— Этот секрет, по-моему, известен даже ему самому. Ты плохой укрыватель тайн. — но я честно старалась! Я ведь продолжаю ничего не делать, чтобы понравиться ему. Хотя это дается нелегко. — Что ж, жди часов в девять. Буду вовремя, я помню, как ты любишь пунктуальность. Зануда.

Я не успела ничего ответить, как он положил. Ну вот, ещё один обзывается. Я что, на самом деле такая скучная?

Наложив на лицо слой макияжа, отлично скрывающего остатки побоев, я предупредила родителей, что хочу познакомить их со своим молодым человеком. Они почему-то не сильно удивились. Видимо, подозревали что-то по моим частым загулам. Отцу явно это было не по душе, а в глазах мамы светилась надежда, что сейчас явится как минимум святой или безгрешный светлый ангел, которому она сможет доверить свою дочь. Нет, таких у меня среди знакомых не было и, я думаю, что даже мой личный идеал Йесон, не угодил бы маме и папе ни по одному параметру. Просто потому, что родителям всегда всё не так в половинках их детей.

Я не стала без ДонУна говорить им, что переезжаю пожить у него, поэтому успела предупредить его на пороге, что будем импровизировать на ходу. Он опять заявился в белом костюме, да ещё и с букетом цветов в руке.

— Что за цирк? Я не свадьбу просила изобразить! — прошептала я, протягивая ладони к розам.

— Упаси Боже, на свадьбе я буду в черном. Это же ужасный день, — он не дал мне букет. — но-но, это маме.

— Ты чего это подлизываться взялся? — прищурилась я.

— Мы же хотим, чтобы тебя отпустили? — убедительно заявил ДонУн и, разувшись, прошел в квартиру.

Я сравнила его и обстановку, и смутилась простоты и убогости, которая на контрасте с ним приобрела сокрушительные оттенки. Ощущение кинозвезды, вошедшей к социально необеспеченным семьям с благотворительной миссией. Ужасно. Мои бедные родители, не знавшие, что им предстоит увидеть, разве что не ослепли от блеска этого пижона, засиявшего своей безупречной улыбкой и бросившегося жать руку отцу.

— Добрый вечер! Очень рад познакомиться, Сон ДонУн, жених вашей дочери. — цветы он протянул матери. — Мама, это Вам. — мама?! Иди вон отсюда! Я открыла рот, и мои брови стеклись к носу, пока я наблюдала эту фальшивую комедию. — Давно мечтал быть вам представленным, но ваша дочь такая скромница, никак не позволяла…

— Вы присаживайтесь… — мама неловко показала ему на кресло напротив, подсознательно чувствуя, что кресло раза в три дешевле одних только трусов ДонУна. — Мы тоже рады Вас видеть, правда, не ожидали и узнали о Вашем существовании только сегодня…

— Вот, я же говорю! Она такая скромница! Другая бы похвасталась, что покорила наследника финансовой империи, друга своего босса, но не ваше сокровище. Настоящее чудо! — ДонУн посмотрел на меня и подозвал ласковым жестом. — Солнце, что ты там стоишь? Садись рядышком.

Я не ожидала, что он начнет так заигрываться. Я просила услуги, а не создания утопии для моих родителей!

— Что ж, чаю, может? — мама поднялась.

— Отчего бы и нет?

— Или, по рюмочке, за знакомство? — по-мужски переключился отец.

— Папа! — шикнула на него я. — Он за рулем!

— Одна стопка соджу выветрится к тому моменту, когда он будет уходить, — отрезал мой родитель. — Вы же не на пять минут к нам, верно?

— Ну, разумеется! А выпить с папой! Кто же откажется? — ДонУн с отцом пошли на кухню следом за мамой. Второй раз за день я хлопнула себя по лбу. На что я подписалась? Он же сейчас обаяет их, как нечего делать. Тряхнет золотыми сундуками, и всё, мои рациональные и заботливые родители подтвердят контракт об аренде.

Находясь в состоянии полутранса, из которого я наблюдала за происходящим, я даже слова не нашлась, куда вставить. Выяснилось, что мы с ДонУном летим в отпуск на Сейшельские острова. Надо же, какой приятный подарок от любимого! Но пришлось делать вид, что я была в курсе. Вообще-то он хорошо придумал, потому что с переездом я бы загнула, и родители всё поняли бы гораздо хуже. А двух недельная путевка — то, что надо. Не такой уж он и примитивный, этот ДонУн. Надо ли говорить, что мама и папа любили его не меньше, чем меня, уже через час? Он натуральный мошенник.

Расходились мы уже в полночь. Я взяла собранные — как оказалось для отпуска — вещи. У меня их тут же перехватил ДонУн. Мама с умилением наблюдала, какой он у меня замечательный, что даже тяжелое не дает таскать. Как можно верить во всю эту пыль в глаза? Таких мужчин не бывает! Это рисовка! Игра! Очнитесь, взрослые люди! Но разве не я сама хотела, чтобы они поверили во все это? Нужно было признать, что ДонУн — шедевр искусства соблазнения. Даже зрелой части человечества обоих полов.

— В общем, паспортные данные я вам оставил, телефонами мы поменялись, — молодой человек постучал свободной рукой по карманам. — звоните в любое время! Был безумно рад познакомиться! Спасибо вам за вашу дочь!

— Берегите там себя! — мама расцеловала меня в обе щеки, прежде чем отпустила в лифт, потом принялась целовать ДонУна. Ну, мама! — Звоните тоже! Это всё так неожиданно, всё равно ведь мы будем волноваться… мы не успели узнать Вас получше…

— Когда вернемся — обязательно! — парень пожал руку отцу на прощание и нажал на кнопку первого этажа. Дверцы закрылись, и мы начали опускаться. — Ух, это было страшно.

— Что, боялся завраться и проколоться? — недовольно пробурчала я под нос.

— Нет, я боялся, что они разглядят твой синяк и взвалят вину за него на меня. И как бы я тогда оправдывался? Что у нас зверские постельные игры?

— Не сомневаюсь, что ты что-нибудь бы придумал.

ДонУн кинул мой чемодан в багажник и мы сели в салон. Я пристегнулась. Его рука достала из-за моего сиденья букет нежно розовых роз, ещё огромнее чем тот, что он вручил маме.

— А вот это тебе. — я недоверчиво на него посмотрела.

— Зачем?

— Тебе во всем нужен смысл?

— Просто… это слишком. Я понимаю, что у тебя денег горы, и тебе их не жалко, но игра уже кончилась, тут нас никто не видит. Можешь продолжать просто пошлить и трепаться о сексе. Я знаю какой ты, и мне по ушам не проедешь.

— Ты уверена, что хорошо меня знаешь? — ДонУн остановился, собравшись повернуть ключ в замке зажигания. — И то, что нас никто тут не видит — это замечательно.

Он поднес руку к моему подбородку и, нежно проведя пальцем по замаскированной ссадине, легко сжал моё лицо и приблизился. Я смотрела ему прямо в глаза. Он оказался совсем близко, и я закрыла свои веки. Его губы тронули мои. Я не стала отстраняться. Чувствуя, что сопротивления нет, его пальцы отпустили мой подбородок и переместились на затылок, вплетаясь в волосы. Кончики пальцев защекотали нежную кожу головы и шеи. У меня пошла дрожь по телу. Его язык плавно, осторожно раздвинул мои уста и, дразнясь, едва забрался внутрь, прощупывая почву. Меня начала одолевать паника. Он же просто соблазняет меня! Это ничего не значит. Он врет о том, что он какой-то другой. Это же тот самый ДонУн, с которым всё было ясно с первого взгляда. Я не могла доверять ему, не потому, что веру во все разрушил Красная маска, а потому, что у этого парня и без врагов и козней пороков хватало. Он сделает всё, чтобы переспать с той, которая ему интересна. И тем я была привлекательней, что было очень сложным вариантом. Я всё это понимала.

Поцелуй не перешел в страстный и наглый захват и, остановившись на подступах, ДонУн сам отодвинулся. Что это он? Хочет показаться не озабоченным?

— У тебя будет две недели узнать меня настоящего, так что поехали. — он завелся и, включив магнитолу, протянул руку к бардачку, находящемуся передо мной. — Вряд ли тебе понравится та долбежка, под которую я езжу, сейчас поставлю что-нибудь полиричнее.

Он щелкнул ручкой бардачка и дверца откинулась. Включившаяся внутри подсветка явила нашим взорам лежавший на дисках пистолет. Тот самый, который Красная маска увел у меня из спальни.

Догадливый

Мы посмотрели на оружие с недоумением. Потом друг на друга. Потом моё лицо отразило что-то, что таилось в моей душе по отношению ко всем подозрительным типам.

— Ну да, я же такой дурак, чтобы положить себе пистолет и скомпрометировать себя перед девушкой, которую я везу к себе домой на ночь, с самыми радужными надеждами. — прокомментировал мой немой вопрос ДонУн.

— А может ты настолько умный, чтобы прикидываться дураком, которому не нужно ничего, кроме секса? — предположила я резонно. Парень откинулся на сиденье, прикрыв глаза ладонью. Он о чем-то думал.

— У меня нет в тумбочке красной маски, ты видела.

— Это мне уже ни о чем не говорит. — вернее, учитывая, что у всех остальных она была, то это скорее аргумент против тебя, ДонУн. — Тогда предложи мне ту ситуацию, в которой тебе могли сюда это положить.

— Подкинул известно кто. — развернулся ко мне парень, придерживая голову, словно она болела.

— Железно. Ты мне сейчас всё объяснил, — развела я руками, демонстрируя поддельное отсутствие претензий. — в том-то и дело, что не известно кто. Или ты знаешь, кто Красная маска?

— Нет, но я подразумевал именно его. — мы замолчали. После того, как я позволила себя поцеловать, мне было особенно мерзко поверить в то, что ДонУн может быть завязан с преступниками. — Код-сканер.

— Что? — очнулась я от неприятного холода, в который погрузилась.

— Код-сканер, его используют угонщики машин. — подумав, нашел решение мой якобы подставленный товарищ. — Когда я снимаю сигнализацию на расстоянии, они считывают код, если заранее узнали марку сигнализации. Если этот придурок подсунул мне через торговца пистолет в первый раз, значит, он следит за мной давно, значит, ему не трудно было узнать такую подробность. Пугает другое: когда я подъехал, я смотрел сюда, в полку. Стало быть, пистолет подложили, пока я был у тебя.

— То есть, он где-то рядом? — оправдания ДонУна выглядели правдоподобно. И мне хотелось в них верить. Ради собственного душевного спокойствия. — А может это какая-нибудь любовница тебе подложила, ты не подумал?

— Ты считаешь, что я каждый день катаю каких-то прошмандовок? — покривился парень.

— А что, они сами по вызову приезжают? — съязвила я.

— Я не путаюсь с абы кем. И, всё-таки, пистолет оказался тут буквально только что.

Машина была плотно затонирована, поэтому можно было озираться вокруг, не боясь. У меня была не такая уж и шумная улица, поэтому всё просматривалось без затруднений. Да и час поздний. Автомобилей почти нет на дорогах, людей и подавно. Если сейчас обвинить в чем-либо моего спутника, то это сыграет на руку тому, кто меня запугивает. Даже если это он сам. Неужели только ради того, чтобы остаться в здравом рассудке, я должна отпихиваться от любых подозрений и без предубеждений отдавать себя на поруку опасным и плохо знакомым мне парням? А был ли у меня выбор?

— Поехали отсюда. — велела я, среагировав, наконец, на вопрошающий взгляд ДонУна. Расслабленно выдохнув, он тронулся. — Если он следит за нами, то мы увидим подозрительную машину, не так ли?

Вместо приятного переезда под какую-нибудь романтичную мелодию, мы ехали в полной тишине и стреляли взорами в окна и зеркала, боковые и заднего вида. Ничего особенного не было. Красная маска просто оставил после себя хаос и смятение, и больше ему ничего не было нужно. Когда мы добрались, ДонУн, надев перчатку, изъял пистолет и взял с собой, пообещав от него завтра избавиться таким образом, что он окажется в полиции, но никто не подумает на Йесона или меня. Не знаю, доверили ли бы мне ещё раз подобное, но я даже просить не стала.

Направляясь в квартиру ДонУна, я с радостью и удовольствием отмечала охранника в вестибюле, камеры слежения на подземной парковке и на площадке, между дверями в личные апартаменты. Если преступник не тот, кто идет рядом со мной, то более защищенного места не найти. А если это он, то всё гораздо хуже…

— Я заранее заказал ужин, так что сейчас разогрею и прошу к столу. — прошел вперед меня молодой человек и начал класть что-то на тарелки, отправляя в микроволновую печь. Разувшись, я осмотрелась в знакомом помещении.

— Но мы же ели у меня…

— То было совсем другое. Теперь я могу выпить вина, и ты, надеюсь, не откажешься? К тому же, ужин в кругу семьи — это не романтический ужин.

— Вот пытаешься быть джентльменом, — я стянула пальто за рукава и повесила на крючок. — а помочь разоблачиться даме не можешь!

— Извини, я поспешил к заготовкам, — ДонУн зажег зажигалкой три свечи, стоявших в центре круглого столика, за которым мы как-то уже трапезничали. — да и, могу не удержаться и раздеть полностью. Мне опасно доверять такие вещи.

— Не сомневаюсь. — я остановилась у колонны с фотографиями, разглядывая каждую подолгу. Хотелось бы найти на них Йесона с женой, но их не было. Большинство снимков более раннего периода, университетские. На нескольких ДонУн был с детьми. — Кто говорил, что не готов к отцовству? Ты прелестно смотришься с ребятишками.

Парень подошел ко мне и с любопытством изучил, что я там так внимательно рассматривала.

— Это мои племянницы. У моего старшего брата две дочки-близняшки. — ткнул он пальцем в милейших круглолицых ангелочков. Потом перевел палец. — А это мой лучший друг с сыном. Недавно стал папой.

— У тебя все вокруг уже остепенились, я гляжу, один ты, как перекати-поле. — посмотрела я на его лучшего друга, широкоплечего мужчину с добрыми глазами.

— Неправда, — стал отнекиваться он, указывая на того или иного представителя своей тусовки. — вот этот такой же гуляка, и этот девушек меняет, как перчатки!

— Эх, вы! — укорила я их. Микроволновка позвала тонким писком. ДонУн бросился к ней.

— Погаси свет, вон там. — он указал на выключатель на стене. Я переключила его, и тут же по кухне загорелись цветные лампочки красочной новогодней гирлянды, окутывающей волшебным светом столик. Ахнув, я подошла ближе. — Ну, как тебе?

— Но ведь до Нового года ещё полтора месяца! — засмеялась я, тут же вспомнив о том, что весь день была в таком накале и напряжении, что и не мечтала забыть о тревогах, а теперь вот растаяла и любуюсь на красоту, как маленькая.

— А что, разве для приятных сюрпризов обязательно нужен повод или праздник? — ДонУн выдвинул мне стул, и я села. — Праздники можно устраивать и самим. Так, вина?

— С удовольствием, — согласилась я, а улыбка уже не хотела сходить с моих губ. Боже, если все маньяки такие вне своей работы, то пускай. Но это было бы смешно, что садист и извращенец украшает квартиру и поит дорогими коллекционными винами свою жертву. Я же не поросенок для откорма. Хотя, кому как. — за что выпьем?

Я взяла бокал и занесла его над тарелками, вторя ДонУну.

— За наслаждения? — медленно и показно облизнулся он.

— Смотря какого характера, — повременила я чокаться. — лучше за успехи.

— Смотря какого характера. — спопугайничал парень.

— Три — три. — вспомнила я наш счет и мы звякнули хрусталем. Я не была голодна, поэтому ела с неохотой, хотя блюда, конечно, были изысканные, и не попробовать было трудно. — Ты не против, если я оккупирую твою ванную?

— Можем принять её вместе, — пиликая по мясу ножом, вернулся к обычной манере ДонУн.

— Нет, я просто хочу расслабиться.

— Могу сделать массаж.

— В ванной? — хихикнула я, издеваясь.

— Стоя. — усложнил он.

— На одной ноге.

— В ластах. — закончили мы хором, совпав в изощренном финале и засмеялись. Бутылка вина подходила к концу. В голову и не такое может начать приходить. Первым успокоился ДонУн. — Всё равно могу притащить туда ароматических свечек и набросать лепестков роз, хочешь?

— У тебя всегда подобные изыски в запасе? — он бесстыдно пожал плечами.

— Что поделать, девушки ведутся на такое и это облегчает взаимопонимание.

— Со мной это не пройдет. — я доела, что смогла и, поблагодарив за всё, промокнула губы салфеткой и встала. — С твоего позволения, пойду мыться.

Войдя в ванную, я закрылась на щеколду и, раздевшись, забралась внутрь, включив воду. Разглядывая пузырьки с маслами, морской солью и пеной, я добавляла всего оттуда и отсюда, прикрывая глаза и погружаясь в полудрему. Даже вставать отсюда уже не хотелось, хоть спи прямо здесь. Но, побалдев в этой райской неге, в горах белоснежной пены, я поднялась и начала ополаскиваться. Бросив взгляд на ту полку, где в прошлый раз взяла свежее полотенце, я обнаружила там пустоту. Черт. Поглядев на вешалки, там я тоже ничего не нашла. ДонУн специально это устроил?

Выключив воду, я подкралась к двери.

— Эй, молодой человек! — крикнула я.

— Что?! — издалека отозвался он. Хотя бы не поджидал в спальне, уже хорошо.

— Ты специально все полотенца спрятал? Прежде у тебя их тут было навалом.

— Ой, прости! Я сегодня всё кинул в стирку, сейчас принесу. — я замерла у двери, в ожидании. Принести-то ты принесешь, да что-то открывать тебе голышом не хочется. Его шаги через пару минут раздались вблизи. Он постучал. — Я принес.

Закусив губу, я повесила руку над щеколдой и не решалась открыть. А если он бросится на меня? Впрочем, это он мог сделать в любой другой удобный момент. Встав за стенкой, я отворила дверь и просунула в образовавшуюся щель руку. На неё положили полотенце, задев ладонь ладонью и задержав в этом положении. Я чувствовала, что он застыл тут, рядом.

— Спасибо. — промолвила я.

— Не за что. — ответил ДонУн и ушел.

Обмотавшись поплотнее, я отругала себя за то, что оставила чемодан у входа и не удосужилась пронести его в спальню. Можно было бы и это попросить принести… ну, да ладно, я же не совсем без всего. А в полотенце! Шикарный наряд. На цыпочках выйдя в просторный зал, слитный с кухней, я нашла там переодевшегося в спортивные штаны и футболку ДонУна, домывающего посуду. Это было… из ряда вон. Хозяюшка, ничего не скажешь. Он замер, оглядев меня с босых ног до мокрой головы.

— Я это… вещи тут забыла. — просеменив к чемодану, я чуть-чуть присела подхватив его, чтобы из-под полотенца ничего не засветилось, и мелкими шажками направилась обратно.

— Чай на ночь будешь? — спросил вслед ДонУн. Я притормозила.

— Нет, спать уже пора. — бросила я через плечо и отправилась переодеваться в пижаму. — Добрых снов!

— Спокойной ночи…

А вот спальня у него не закрывалась. То есть вообще двери не было почему-то. А нет, знаю почему — по проекту. В красивую арку, ведущую туда, никакая дверь бы не вписалась. Поэтому пришлось рассчитывать только на эфемерную порядочность хозяина квартиры. Но ведь он и в прошлый раз не привалился, почему же теперь должен? Несмотря на то, что я не включила свет и никого не обнимала, и никто не лежал в досягаемости на расстоянии вытянутой руки, я быстро погрузилась в сон, поддавшись видимой защите гостеприимных стен.

Ещё до будильника я услышала шум и, взбаламутившись, открыла глаза. Всего лишь вода зажурчала в ванной. Значит, ДонУн прошел мимо. Я посмотрела на часы. Ещё пятнадцать минут до подъема. Растянувшись на постели, я воспользовалась отсрочкой и валялась дальше, пока песня струй из крана не прекратилась. Неохотно открыв глаза снова, я села, потирая их. Парень вышел, одетый так же по-домашнему, как и накануне. Волосы были слегка влажными.

— Доброе утро, солнце. — поздоровался он. Я глянула на окно, за которым занимался беспросветный ноябрьский денек.

— Нет, я тоже тебе не свечу и не согрею. — пробубнила я, откидывая одеяло и направляясь занять освобожденное им помещение. Одернув шорты пижамы, я протиснулась мимо него. — Спасибо, что не домогался ночью.

— Я же не совсем подонок, чтобы растлевать невинные создания. — вкопавшись на месте, я медленно поднесла ладонь к щеке и потрогала её. Она запылала, как и вторая. Отпираться, или признать, что я неопытная, хоть мне и столько лет? — Я ведь прав? У меня ещё были сомнения, но после этой пижамки…

— А что в ней такого?! — агрессивно развернулась я. Да, нет кружева, ничего не торчит, не соблазняет. И что? Неужели щенята на принте выдали? — Она удобная!

— Я прав… — кивнул сам себе ДонУн, и ушел на кухню. Что б его!

Я со скупой благодарностью приняла завтрак, но разговаривать с ним не хотела. Слишком интимную подробность он обо мне узнал. Я перестала ей делиться года два назад, когда это начали считать за старомодное веяние и недоработку. Причем мою. Мою? Ну да, конечно, а то, что мужчин нормальных нет — это тоже я виновата. И вот, в один единственный день, в который я устроилась на работу, я встретила идеального, но уже занятого. А за ним повалила череда других вариантов. Так сразу-то трудно определиться, с чего начать. Это вам не комплексный обед, где на первое самое невкусное, но полезное, потом повкуснее, но бесполезнее, а затем вредный десерт. В мужчинах невозможно понять, кто сладкий, а кто на благо здоровью.

— Почему ты до сих пор девственница? — я сжала нервы в кулаки. Он подвозил меня до работы и мы ехали молча, пока он не продолжил с того, с чем я надеялась, мы покончили. — Многие девушки просто боятся секса, но ты не трусиха.

— Отстань. — как ученица детского сада насупилась я, словно одногруппник дергал меня за косички и я искала юбку воспитательницы.

— Да ладно тебе, это же… здорово! Но причина же быть должна.

— Какие к черту причины? Я училась.

— Все учатся, но время находят, — засмеялся ДонУн. — я не верю в такую занятость.

— Я жду принца на белом коне, доволен? — огрызнувшись, я укуталась поплотнее в шарф. Утро сегодня было морозным.

— Нет, ты же не сказала, что я прошел кастинг на эту роль. — я проигнорировала. Он уже прекрасно знал, кого я видела в этой роли. — Я заеду тебя забрать, как обычно.

— Нет, я сегодня ночую не у тебя. — отрезала я. Мне нужно было смириться с тем, что теперь ДонУн знает мою маленькую тайну, побыть вдали от него. Ну и, менять место дислокации никто не отменял.

— Так, стоп, почему не у меня? Конспирация не катит для отмазки. — поднял указательный палец вверх ДонУн, снова проявляя властность и привычку распоряжаться. А он борзый, если не старается казаться милым. — Я заеду, я сказал.

— А мне всё равно, что ты сказал! — обозлилась я. — Если ты вчера сыграл моего жениха, это не значит, что у меня появились по отношению к тебе обязательства. Я ведь предупредила, чтобы ты рассматривал эту просьбу, как друг!

— Да не хочу я, чтобы ты у других мужиков ночевала! — крикнул ДонУн и, остановившись на светофоре, воззрился на меня. — Чего тебе не хватает для безопасности? Телохранителя? Второй пуленепробиваемой двери?

— Доверия? — парировала я. Парень, хватая воздух носом, от чего раздувались ноздри, заткнулся. — Я не для того просила освободить меня от присмотра родителей, чтобы оказаться запертой в твоей золотой клетке.

— Ты подозреваешь меня в участии в изнасиловании? — у него ходуном ходили желваки. Даже мышцы лица дергались. Он так болезненно произнес последнее слово, что меня поразила глубина трагизма. Почему для него так оскорбительно моё предположение? Он не хуже прочих, которых я подозреваю в этом же. Даже Йесона, редкими, но временами, готова осудить по тому же поводу.

— Я не собираюсь никому говорить, что я думаю. — памятуя о совете ЁнГука, ответила я. Пусть считают, как хотят. А я была решительно настроена на сегодняшний день. Их опека, несомненно, помогает мне, но продвинуться к следующему имени с ними никак нельзя. А мне оно нужно, нужно!

Ревнивый

Наверное, никто не поймет меня и моего безумия. Разве что предыдущие жертвы Красной маски. Недаром с ними что-то и случилось, в конце концов. Но это страшно, действительно страшно, когда ты понимаешь, что твоя жизнь на ладони у кого-то, кто может быть кем угодно. Разве что не твоими родителями, а в остальном — любым человеком. Даже Джуном, которого я знаю с детства, даже ХимЧаном, который рисковал ради меня жизнью, даже мужчиной моей мечты, моим боссом. Поэтому невозможно сидеть, сложа руки, и ждать, когда же настанет критический момент и некий маньяк объявится. Или не объявится и будет где-то рядом всю жизнь. Это давит, очень сильно клонит к земле и гнет.

Поэтому после работы я торопливо добралась до здания центральной прокуратуры и искала дальнейших жестоких впечатлений на свою пятую точку. Возможно потому, что вчера немного тронулась умом от перенапряжения. Но я верила, что пока ещё мыслю адекватно. Если в концепцию адекватности вписывалось моё поведение: ожидание Бана ЁнГука после работы. Но пока я стояла, как неприкаянная, мой мобильный меня снова потревожил. Неизвестный абонент вызывал меня, хотя я знала, кого сейчас услышу.

— Как поживает моя маленькая девочка? — беспокойно залепетал знакомый голос.

— Хорошо, вопреки твоим молитвам. — собралась я с духом, заговорив как можно более безмятежно.

— Не похоже на то. Бедняжка, стоишь на холоде, и никто не согреет… — я медленно обернулась вокруг своей оси. Конец рабочего дня, всё вокруг полно людьми и машинами. Стараясь не разглядывать пейзаж демонстративно, я присела, якобы подтянуть сапог. На свою беду, я поехала сюда на троллейбусе, а не на метро, поэтому меня можно было отследить и на колесах, и пешком. Сквозь ноги людского потока мне показалось, что я вижу машину ДонУна. У него была выделяющаяся дорогая тачка, поэтому спутать был маленький шанс. Она стояла далеко, номеров не различить, но окна чернющие, за ними ничегошеньки не видно. — Чего ты хочешь от ЁнГука? Попытать его, как остальных?

— Да, остановишь меня?

— Зачем? Развлекайся. — по тону было слышно, что он широко улыбается.

— Тебе не жалко того, кто… как бы это назвать… твой соратник, что ли.

— Мне никого не жалко. Это чувство мне не привили с колыбели.

— Трудное детство? Плохие родители? — хмыкнула я.

— О, польщен, ты заинтересовалась моей биографией? Я бы с удовольствием поболтал с тобой об этом, но, давай предположим такой неожиданный поворот: я — это и есть ЁнГук. А потому откланиваюсь и, здравствуй!

Ничего не понимая, я услышала короткие гудки и, повернувшись ко входу прокуратуры, открыла рот. Бан ЁнГук открыл дверь и выходил. Я в конец потеряла остатки логического мышления. Откуда Красная маска знал, что он сейчас выйдет, если я снаружи, и он видит меня, а ЁнГук был внутри, и его он тоже видел. Моя крыша потихоньку съезжала, но я хваталась за неё и держала. Я была разумным существом. Похоже, правда, сын прокурора подумал иначе, когда увидел меня, спускаясь по лестнице и закрывая лицо воротником от поднявшегося холодного ветра. За ним по пятам следовал здоровенный телохранитель. Ух, ты!

— Эй, ублюдок! — смело крикнула я. — А что если я готова с тобой переспать за имя?

— А, опять ты. — он подошел ко мне, разглядывая меня грязно и откровенно. Охранник не отставал. Я видела вчера, какой он прекрасный актер и как переключается. Мог ли он и голос менять?

— Да, я. Ты сказал, что тебе на всё ровно, но если я раздвину ноги, то получу желаемое. Я согласна на эту сделку. — парень оценивающе посмотрел мне в глаза. — А что за глыба сзади тебя?

— Тебя держать будет. — засмеялся ЁнГук. Я сглотнула слюну. — А ты думала, сын главного прокурора будет шастать по улицам один одинешенек? Знаешь, сколько раз моего папашу шантажировали моим похищением и угрожали?

— Так что, по рукам? — не сдавалась я.

— А тебе не терпится, я погляжу. — молодой человек прищурился и развернулся спиной к ветру, чтобы он не свистал в глаза. — Между ног загорелось?

— Не суди по себе!

— Что ж, — ЁнГук развязно засмеялся и, взяв меня за плечи, развернул и указал вперед. — видишь гостиницу вон там? Идем прямо сейчас, или никогда.

Посмотрев на высокий фасад гостиницы, находившейся через перекресток, я дала себе внутреннего пинка и, отчаявшись на смертельный номер, кивнула.

— Идем! — у меня и так были сомнения на счет этого парня, но теперь, когда Красная маска зачем-то стал ещё косить и под него… или это ЁнГук косит под кого-то, кем не является?

Протянув паспорт, молодой человек быстро снял номер, расплатившись. Я гадала, может он меня пристрелить, в конце концов, или нет? Если он агент секретной службы, то нет. И если Красная маска, то нет. Почему-то я верила в то, что эта скотина хочет ещё долго забавляться. Убить для него слишком примитивно. А то, что ЁнГук один из рядовых черных масок уже казалось мне невозможным. Слишком он… не такой. Не Шивон, ХиЧоль или ТэЯн, которые просто бандиты до самых корней. А этот неведомый, непредсказуемый. Уровнем выше обычного нарушителя закона.

ЁнГук отпер дверь и, пропустив меня вперед, тут же отдал знакомую команду:

— Раздевайся! — я знала, на что шла. К стриптизу я была готова. Телохранитель, к счастью, остался снаружи.

Надев с утра бельё посимпатичнее — естественное стремление девушки показать себя с лучшей стороны в любой ситуации, ничего более — я разоблачилась и передала ему стопку одежды.

— Чулки тоже, — опустил он палец, как на выключателе, указывая на ноги. На его губах едва появилась улыбка, которую он тут же замял. Она была такая по-странному человеческая, как смотрят на близкого друга или родственника, застукав за безобидным баловством.

Завершив пирамиду чулками и сумочкой, в которой я услышала начавший звонить телефон, ЁнГук открыл дверь и вручил её стражу.

— Оружия у неё нет, но подержи, на всякий случай. — я не стала просить дать мне поднять трубку. Потом перезвоню. Парень снова закрылся и, подойдя ко мне, взял за руку и отвел подальше от входа. Дальше всего от него была кровать. Мы встали возле неё. — И почему я не сомневался, что тебя опять принесет нелегкая?

Он вернулся к тому тону, который означал, что он позиционирует себя служителем добра. Я расслабилась. Кем бы он ни был, сейчас он вроде как на моей стороне.

— Мы разыграли всё, как тебе и нужно, ты дашь мне имя? — неловко прикрывая себя руками, я старалась вести деловой диалог. ЁнГук, запирая в себе плохого персонажа и выпуская хорошего, переставал глазеть на меня с похотью.

— Ты серьёзно думаешь, что зажравшийся сын прокурора за секс тебе кого-то сдаст? — молодой человек сел на кровать, потерев виски. — Пойми, что мне-то не жалко, но как это обставить так, чтобы выглядело натуралистично?

— Избить тебя? — пожала я плечами. ЁнГук поднял на меня взгляд оскорбленного неблагодарностью.

— Спасибо, и яйца отрезать?

— Ну, нет, я просто предположила. — я села тоже, но подальше от него. — Инсценировать пытки.

— Вообще-то я, конечно, и не клялся в верности Красной маске, поэтому со стороны такого разгильдяя может быть понятен любой выкидон. — парень залез во внутренний карман и вытащил три белых конверта. — Подозревая, что ты вернешься, я прихватил с собой информацию о тех, кого узнал…

Глаза мои загорелись фанатичным огнем, и я еле сдерживалась, чтобы не выхватить у него эти конверты. ЁнГук поднялся и, обойдя альков, положил конверты на тумбочку.

— Если ты тут же бросишься искать их после нашей встречи, ты меня выдашь. Если как-то проколешься, то я больше не смогу тебе ничем помочь. Ты же понимаешь, что с ними нельзя будет так же, как со мной, рубануть с плеча? — почему он всё-таки согласился? Почему выдал их так просто? Минуту назад я жаждала получить эти секреты, а теперь замешкалась, поверить ли им? Если это всё же Красная маска, или он действует по его наущению, то он даст мне абсолютно левых людей, пойдя за которыми я собьюсь со следа раз и навсегда. Вот оно, проклятие Красной маски: никому нет веры.

— Почему ты надумал откликнуться на мою просьбу? — ЁнГук улыбнулся, угадывая мой ход мыслей.

— Понимаю. У тебя нет причин мне доверять. Но я с этим ничего не могу сделать. Хочешь — продолжай и довольствуйся тем, что я могу дать. Не хочешь — откажись.

— И всё-таки? Как тайный агент, как ты можешь объяснить согласие помочь мне. — насторожилась я.

— У нас в органах есть такое понятие «шуршим не там», — я покачала головой, не совсем вникнув в эту фразу. — это игра слов, образованная от «шерше ля фам». Когда следствие заходит в тупик, то нужно просто допустить, что замешана женщина. Чаще всего это быстро приводит к нахождению преступника. Так как сейчас я не могу представить в кругу подозреваемых женщину, то можно просто ввести в расследование персонаж прекрасного пола. Тем более, такой уже есть — ты. Ты уже в нем, и почему бы не попробовать использовать тебя?

— Ловля на живца с риском для жизни? — огорченно скривила я губы. Отлично, меня хотят сделать жертвой!

— Да ты тоже мне не минет делать собиралась. — усмехнулся ЁнГук.

За дверью послышался шум и раздраженные голоса. Мы оба со страхом — вернее, испугалась-то только я, а мой компаньон скорее испытал раздражительное чувство помехи — посмотрели в ту сторону.

— Кто это может быть? — покосился на меня парень.

— То же самое могу спросить у тебя. — звук усиливался, приближаясь, и я услышала возмущенный голос ДонУна, спорящий о чем-то с телохранителем. — Черт, это мой приятель!

— Какого хрена он тут делает? — ЁнГук внезапно начал скидывать с себя вещи. Я открыла рот. С него полетела куртка, потом пиджак, затем рубашка. Он взялся за майку.

— Что ты делаешь? Он всего лишь, кажется, следил за мной из ревности.

— Так, у тебя есть парень? — майка отлетела прочь. Предо мной предстало его худощавое, но жилистое и тренированное тело. После Джуна, это был первый мужчина, которого я видела раздетым до пояса за последние лет десять. До этого, в школе, в раздевалках, было много интересного. А, ну и если не считать ХимЧана, которого ухватила одним глазком, пока он перевязывался. И всё-таки, на самом деле, зачем ДонУн следил за мной? Подстраховывал? Или…

— У меня нет парня! — возмутилась я. Наследник финансовой империи, как он себя назвал, начал тарабанить в дверь.

— Эй, откройте сейчас же! Если ты причинишь ей вред, я тебя на куски раскромсаю! — ЁнГук скучающе крутанул зрачками по кругу, как бы говоря «ну да, это не твой парень».

— Ляг в кровать, я ему открою.

— Что?! — вытянулась я.

— А ты мне можешь гарантировать, что он никак не связан с Красной маской? — шепнул он на фоне ударов в дверь и ругательств с охранником. Нет, я не могла этого гарантировать. ЁнГук посмотрел на наручные часы. — Нет, просто для кровати мы тут слишком долго.

Схватив за плечи, он развернул меня спиной к себе, расстегнул лифчик и, так быстро и ловко всё делал, что у меня даже секунды не было подумать и остановить его. Отшвырнув шелково-кружевной предмет на пол, ЁнГук бросил меня на постель с силой, которую нельзя было заподозрить в его тонких, но рельефных руках. Ухватившись за одеяло и накрывая им себя, я смотрела, как сын прокурора, расстегнув ремень, распахивает дверь. ДонУн внесся, как ураган. За ним показался телохранитель.

— Извините, господин Бан, но если бы я устроил драку, то пришла бы администрация с охраной и нас бы выгнали отсюда. А оружия у него нет — я осмотрел.

— Ничего страшного, — ЁнГук отмахнулся и, вернув мерзкий и тошный тон, вместе с гадливым выражением лица, воззрился на ДонУна. — чего тебе?

— Я за ней. — парень кивнул на меня и впился обжигающими гневом глазами. Я натянула одеяло по самую шею. — Какого черта ты творишь?! Вставай, пошли отсюда!

— Ты дурак! — крикнула я, не собираясь раскалывать ЁнГука, даже если он врал о своей второй сущности. — Этот человек знает имя одной из черных масок! И он бы сказал мне его… Ты всё испортил!

— Плевать я хотел на все черные маски вместе взятые и красную на хую вертел, вставай и одевайся. — ДонУн протянул руку телохранителю, требуя мои вещи. Я впервые видела этого галантного соблазнителя таким взбешенным, да ещё и так грязно выражающимся. Он поднес мне одежду и положил на край кровати.

— Лифчик… вон там… — указала я ему под ноги. ДонУн опустил лицо и, наклонившись за ним, подал мне и его.

— Трусы тоже следует поискать? — прищурился он.

— Нет, это ещё при мне. Отвернитесь, пожалуйста. — ЁнГук выпроводил своего цербера за дверь и встал ко мне спиной. ДонУн последовал его примеру, правда, стоял ближе.

Спустив ноги с кровати, я первым же делом сгребла конверты в сумочку, а потом начала одеваться. Застегнув последнюю пуговицу, я обошла ДонУна и, встав перед ним, выдавила с желчью:

— Я тебе ещё припомню то, что ты не дал мне получить информацию!

— Таким способом я тебе этого не позволю и впредь!

— Идите вы оба к черту! — лениво кинул ЁнГук, тоже одеваясь. Я заметила, что он бросил взгляд на тумбочку. — Я бы всё равно ничего не сказал, и твоя баба тупая идиотка.

ДонУн, обозлившись, двинулся к нему. «Восьмой», по классификации Красной маски, не дернувшись, дождался, когда молодой человек подойдет к нему.

— Не заставляй меня делать тебе больно. — покачал он головой. ДонУн, хоть и был немного выше и крепче, но, я думаю, не имел тех способностей, которые имеет человек, работающий на правительственную службу безопасности. Да даже если и не работает, то я ощутила, сколько у него силы, когда он закинул меня на кровать.

— ДонУн, идем, — я подбежала к нему и, взяв за руку, потянула прочь. — идем, хватит!

Мы вышли на улицу, где напротив парадного входа стояла та самая машина, которую я и заметила во время звонка Красной маски. И что я должна думать, после всего случившегося?

— Зачем ты следил за мной? — остановилась я на тротуаре.

— Я знал, что тебя потянет на приключения. — ДонУн жестом пригласил меня в салон. — Садись.

— Именно потому, что меня на них тянет, я временно ушла из дома. — потерев замерзающий нос о шарф, я вновь из-за него высунулась. — Я не остановлюсь, понимаешь ты это?

— Сядь, холодно же! — потянул он меня за рукав и я сдалась, обойдя автомобиль и плюхнувшись рядом с водителем. — Ты только вчера мне плела про принца и коней, а сегодня хотела лишиться девственности с первым встречным мужиком за имя черной маски? Ты в своем уме?!

— Как ты не понимаешь! — вообще-то, идя к ЁнГуку, я интуитивно знала, что секса у нас с ним не будет никакого. — Узнать, кто Красная маска — это вопрос моей жизни! А жизнь мне дороже чести, знаешь ли, я живу не в том веке, когда осрамившаяся девушка будет изгнана из общества и ей проще удавиться. Разумеется, если ты приставишь мне нож к горлу, я и с тобой пересплю, коли это спасет меня от смерти. А ты бы разве не поступил так же?

ДонУн стучал пальцами по рулю, как по клавишам. Поджав губы, он нервно о чем-то размышлял. Я пыталась заставить себя думать, что он из благих намерений, или из ревности вытащил меня от ЁнГука, но… могли ли быть скрытые причины для подобного поступка? Изобразить героя? Заранее договориться обо всем с сыном прокурора. Черт, черт! Вот до чего довел меня Красная маска. Я ни в одном действии не видела ничего простого. Во всем был подвох и подтекст. А что, если поверить ДонУну? Этого от меня маньяк не ожидает, ведь он подкинул пистолет ему, желая подставить. А я тут раз, и плевать на это хотела. С чьей стороны это будет проигрыш?

— Я всё равно к тебе не поеду. — вынуждена была поддаться своим растрепанным чувствам и выдать я. — Только не сегодня. Отвези меня к Джуну, пожалуйста.

Помолчав, он завелся. Я дыхнула на стекло и, уже собираясь нарисовать на нем что-нибудь, опомнилась. Детство заиграло в одном месте, а людям потом протирай.

— Знаешь, один наш общий знакомый сказал как-то о своей супруге, — это он о Йесоне? Ну да, больше у нас таких знакомых нет. — «я ревную даже к ложке, когда она её облизывает». Когда надумаешь повторить сегодняшний фокус с кем-нибудь, имей в виду, что не только он способен чувствовать такое.

Ревнивая

Ревность… что за отвратительное чувство! Она почти то же самое, что и собственничество. Но меня ревновали впервые в жизни. И это было приятно, если это так и было, а не разыгрывалось с тайным умыслом. Сама я никогда никого не ревновала. Потому что ни с кем не встречалась, никого раньше не любила. Сейчас я любила Йесона, и знала, что он женат, но разве имею я право ревновать, если он не мой? Стало быть, нужно именно ощущать кого-то своим. Иначе это просто зависть. А зависть-то к супруге господина Кима я питала огромную. Минуточку, это что же, ДонУн возомнил, что я ему принадлежу?

Все эти рассуждения отвлекли меня ненадолго от конвертов, тихо лежавших в сумочке, но как только я о них вспомнила, то уже не могла забыть и сидеть спокойно. Скорее бы остаться в одиночестве и посмотреть внутрь! Ожидание томило, а предположения, что я могу там увидеть, пугали. А если там кто-то из знакомых? Из тех, кого я знаю? Да и как оказаться один на один с собой, если я окажусь у Джуна? Допустим, пока он отвлечется куда-нибудь, я в них посмотрю. Но куда их потом спрятать? Учитывая те обстоятельства, что я не верила больше вообще никому, я не могу оставить их без присмотра и позволить Джуну увидеть. Кем бы ни был ЁнГук, у меня с ним отдельные, особые отношения. Надо бы с каждым из мужчин общаться так, чтобы другие об этом не знали. Если такое возможно.

Я нажала на звонок и стала ждать, когда мне откроют дверь. Перетаптываясь с ноги на ногу, я мечтала об ужине и душе. После того, как узнаю тайны конвертов. Дверь распахнулась. Джун был в домашних штанах и облегающей белой футболке, которая тут же бросилась мне в глаза. Не из-за своего цвета, а из-за того, что обтягивала грудь и… да, полностью всю грудь. Ладно, я признаюсь себе в этом: даже соски было видно, я на это попялилась и меня это взбудоражило. Парень отстранился и я, уже желая начать приветственный диалог, увидела в его прихожей девушку. Запнувшись, я закрыла рот.

— Привет, — начал Джун вместо меня. — это Юи и… — девушка окинула меня пространным пустым взглядом, не касаясь, протиснулась в проходе, и пошла прочь. — и она уже уходит…

Я проводила её презрительным взором.

— Прости, что помешала.

— Нет-нет, ты не помешала, просто ты не предупреждала, что приедешь, а она заходила забрать кофемолку. — это я пять минут назад думала, что никогда никого не ревновала? Что ж, надо попытаться продолжить эту традицию. Мне всё равно, что с Джуном была какая-то леди. Абсолютно. Может сколько угодно встречаться с другими, водить сюда, кого захочет. Нет, всё, я ревную!

— Твоя девушка? — не выдержала я.

— У меня нет девушки, я же говорил! — Джун положил мне руку на спину и затолкал в квартиру, закрывшись. Ткнув в сторону ушедшей Юи, он подытожил. — А вот с этой я разошелся три месяца назад, хотя у нас были долгие отношения. Но больше между нами с тех пор ничего нет. И заходит она по-соседски, потому что живет в доме напротив.

— Ясно. — как можно беззаботнее пролепетала я, пройдя на кухню. — Точно не помешала?

— Да нет же! — Джун автоматически поставил чайник. — Это ужасно, на самом деле, жить с бывшими неподалеку. Я скоро перееду отсюда куда-нибудь!

— Не знаю, у меня нет бывших, так что мне не понять. — улыбнулась я, невольно сравнивая себя с длинноногой красотой, ушедшей в темноту подъезда. Кажется, вперед всего прочего с конвертами не выходит.

— Ты как… на ночь? — напряженно спросил мой друг, увидев пакет с вещами, поставленный мной в коридоре.

— Да, если можно. — неловко затеребила я выбившийся локон.

— Ты же знаешь, что можно. — с плохо скрытой радостью пожал плечами он. — Я тебе всегда рад. Я сразу предложил перебраться ко мне, но ты же решила попорхать с ветки на ветку.

— Ну, ты и так не скучаешь, как я заметила. — съехидничала я. Поставив передо мной чашку, Джун упер руки в бока.

— Хватит подкалывать. Ты вот тоже у каких-то приятелей ночуешь, и что я должен думать?

— А почему ты должен что-то думать? Мы же просто школьные друзья… — закусила я нижнюю губу. Парень подвинул табурет ко мне и сел рядом.

— Можно я сначала сниму с тебя пальто, а потом продолжим беседу? А то такое ощущение, что ты хочешь убежать обратно. — я опомнилась, что до сих пор была в верхней одежде. Поднявшись, я позволила Джуну за собой поухаживать. — Что хочешь на ужин? Деликатесами я не запасся. Задержался в отделении и в магазине по пути домой нахватал одних полуфабрикатов.

— Мне без разницы. Вообще, наверное, я должна готовить в счет услуг за ночлег. — заново устроившись на кухонном уголке, я не отпускала от своего бока сумочку.

— Брось, ты же гостья. А готовить должны хозяйки, — Джун выключил конфорку и, наливая кипяток в заварочный чайник, покосился на меня. — но я с удовольствием предоставляю тебе это место.

— Вот уж спасибо, — попытавшись сделать вид, что поняла всё, как шутку, я похихикала, но товарищ не присоединился к смеху, и пришлось успокоиться. — а сам уже поужинал?

— Да, но компанию тебе составлю. — куда бы его сплавить, хоть на время? Мне необходимо заглянуть в конверты ЁнГука!

— Надо бы пораньше лечь спать, завтра на работу вставать, снова трудиться. — как бы между делом пробормотала я, наблюдая, как он возится у плиты. Было преимущество от моего нового образа жизни: столько повидала мужчин, занимающихся домашними делами!

— Эй, — я подняла глаза и посмотрела в его. — завтра воскресенье. Совсем перегрузилась?

— О, действительно. — завтра же выходной! О чем я только думала? Для меня будни были, как праздник, потому что только они мне дарили компанию Йесона, и каждый раз, не идя на работу в воскресенье, я ненавидела этот день всё больше. Зато я относилась к редким людям, которые обожают понедельники.

— Так что, спим до отвала, творим, что хотим. — да как же уединиться-то, хоть на минуту?

— Джун, а ты можешь по базе пробить, на кого зарегистрировано то или иное имущество? — поинтересовалась я, вспомнив заодно про соседний с ХимЧаном особняк.

— В принципе можно. Никак не устанешь от роли сыщика? — положив еду на тарелку, молодой человек опять сел рядом, сунув мне в руку вилку. — Красная маска объявлялась?

— Нет. — солгала я, чтобы долго не думать и не сболтнуть лишнего. — Но он всё равно, скорее всего, ещё охотится за мной.

— Не волнуйся, я себе задвижку и цепочку прикрутил к двери. И замок поменял, на всякий случай.

— И пистолет рядом? — уточнила я.

— Куда без него? — мотнул он головой на разделочный стол. Там лежало его табельное оружие.

— Тогда я спокойна. — не то чтобы совсем, но более-менее. Быстро доев и допив, крепко сжав ремешок сумочки и подхватив свой пакет, я встала. — спасибо, я согрелась, наелась, пойду ополоснусь перед сном, ладно?

Джун кивнул, а я, перебарывая себя, чтобы не бежать бегом, достигла ванной комнаты и заперлась в ней. Наконец-то! Распахнув сумочку, я достала из неё свои заветные сокровища. В уголке каждого были мелкие пометки: «7», «6», «5». Я поняла, что это значит. Трясущимися руками, я перетасовала их, как карты-таро и водила над ними ладонью, будто один должен был подать сигнал теплой энергией. Решив, что лучше двигаться по порядку, я открыла конверт с пометкой «7». Отклеив заворот, я осторожно отодвинула его и увидела краешек фотографии и записки, прилагающейся к ней. Вытянув первой бумажку, я прочла имя, место работы и домашний адрес, которые мне ни о чем не сказали. Боже, спасибо за то, что это не кто-то из моих знакомых! Потянув снимок, я развернула его к себе и ахнула, прикрыв рот рукой и, чтобы не вызвать подозрения, включила, наконец-то, воду.

Это одно из тех лиц, что я видела на фотографиях ДонУна. Его друг. Близкий университетский друг. Как такое может быть?! Я посмотрела на оставшиеся два конверта и, с ненавистью, которую можно испытывать разве что к кровному врагу, запихала их обратно в сумочку, как в вырытую братскую могилу. Нет, не может быть! Остальные не из одной компании, нет. Там нет ДонУна, или Йесона. Бред. Ведь до этого, по сути, все преступники были никак не связанные между собой люди. Если не считать, что ХиЧоль любил бывать в клубе ТэЯна. Но у меня нет сил посмотреть и узнать правду. Если там кто-то ставший мне близким, я сойду с ума.

Я полезла в душ, чтобы смыть с себя это всё: подозрения, шок, страх и негодование. Теперь я предусмотрительно проверила наличие полотенца, чтобы не попасть впросак дважды. Вытершись, я достала пижаму и, протерев запотевшее зеркало, посмотрела в своё уставшее, не накрашенное лицо, с которого сходил последний синяк. И вот на это повелся ДонУн? Наверное, надо бы радоваться такой удаче, но не могла я поверить в искренность его привязанности. Ну, что он, лучше и ухоженнее себе не найдет? А Джун? Я просто подвернулась ему на жизненном пути. Вон у него бывшая какая красавица. Куда мне? Я, конечно, не страшная, а вполне миленькая, но дурацкие сравнения не дают мне покоя.

Выбравшись со своими вещами из ванной, я увидела Джуна с перекинутым через шею полотенцем. Ждал очереди. Мы улыбнулись друг другу, как-то разбавляя своё странное сожительство.

— Джун, — остановила я его, прежде чем он ушел мыться. — как ты считаешь, у меня очень глупая пижама?

Он перевел взгляд с моего лица на груди и ниже. Потом провел им обратно и хмыкнул.

— Отличная пижама, а что? — я покачала головой, мол, «ничего». — Хотя нет, в ней кое-что не так.

— Что? — заправив распущенные волосы за уши, я опустила голову, разглядывая своё одеяние.

— Она не прозрачная. — нагнувшись к моему уху, шепнул Джун. Я, по-дружески, пихнула его в бок.

— Да ну тебя! Иди, мойся!

— Пять минут и приду. — бросил он и прикрыл дверь. Я остолбенела. Что значит «приду»? После прошлого раза, что мы спали вместе, это теперь само собой и не обсуждается? Но ведь… я же… ну… спросить меня надо, что ли, или как? Нет, логично, конечно, что защитник избавляет меня от нужды просить защищать меня, но что если я вдруг передумала, и хочу спать одна? Сложив губы уточкой, я водила ими туда-сюда, почесывая затылок и размышляя, как выйти из ситуации и надо ли мне это делать?

Дойдя до кровати, я положила сумочку под матрас со своей стороны. Буду, как дракон, охранять свой клад, лежа на нем, даже если ценой жизни. Но, надеюсь, до крайностей доходить не придется. Забравшись под одеяло, я барабанила ладошками по коленкам. Ох уж этот Джун, доведет он меня до греха. Он мне нравился внешне, и очень сильно. Кажется, в самом начале наших контр в школе, меня это особенно задевало потому, что он был красивый, взрослый, и я готова была влюбиться. А он подшучивал и издевался. А теперь он прямо и намеками хочет, чтобы я согласилась на отношения с ним, а я… чего хочу я? Йесона? Но это же глупо, в самом деле. Он женатый, на меня не смотрит. У него дети. Если бы я знала о них изначально то, наверное, удержала бы себя от того, чтобы втрескаться по уши. А потом было поздновато. ДонУн любит его жену несколько лет, и ничего не делает. Ещё и возводит их пару в какой-то эталон. Что же делать-то? Найти себе какого-нибудь парня и попытаться переключиться? Раньше надо было пробовать, потому что в каждом парне нынче я видела Красную маску и его отголоски.

Он сказал, что ему никого не жалко…это не трудно предположить и без его слов. Убийца и насильник не может быть сострадательным малым. Но ведь такими не рождаются. Такими становятся. А если у него что-то случилось страшное? Что толкнуло его на такой путь? О нет, что это? Я пытаюсь проникнуться жалостью к Красной маске?! Хм, он так любит пудрить мозги и обманывать, играть фразами. А если он хочет свести меня с ума в переносном смысле? В плане «влюбить»? Что, если я влюблюсь в кого-то, а он — Красная маска? Вот же задница. Но пока-то я люблю Йесона. И есть некоторые факты, которые говорят о том, что он может быть маньяком. Я совершенно запуталась. Голову можно отрывать и выбрасывать — она не помогает.

В проходе показался Джун. Стрясая с кончиков волос капли воды, он приблизился к кровати. В одних штанах. Как бы хотелось заставить глаза не смотреть на его пресловутые кубики, но воля у меня не пустынного подвижника. Она слабая, женская. И очи мои хотят продолжать любоваться этим чистым, благоухающим, крепким телом.

— Не против? — уточнил, на всякий случай, Джун, указывая на вторую половину кровати. Вот сейчас-то и настало время показать себя одумавшейся, смелой, прямолинейно неприступной и порядочной.

— Да, конечно, ложись. — а нет, не сейчас. Попозже как-нибудь. В другой раз.

Он забрался в постель, совсем рядом со мной, положив пистолет под подушку, как и в прошлый раз. Не успела я погасить свет ночника, как его рука обвила мою талию и притянула к себе. Проехавшись по простыне на боку, моя спина уперлась в его грудь. У меня перехватило дыхание.

— Джун… — как объяснить ему, что не надо переходить границ дружбы? Что не стоит портить простоту и непредвзятость, с которой мы общаемся. Зачем всё усложнять дополнительными обстоятельствами? — Давай будем продолжать просто дружить? Давай не перегибать палку.

— Я перегибаю палку? — удивился он. Положив свою руку на его, потому что собиралась убрать, я оставила её там и, включившись в разговор, вчувствовалась своим плечом и предплечьем в его обволакивающее объятье. Его губы были прямо у меня за ухом. Странный и непредсказуемый организм: дыхание щекотало мне ухо, а сводило ноги, и тяжелел низ живота. — Ты мне нравишься. Сильно.

— Джун… — ты мне тоже нравишься, но всего лишь нравишься! Люблю я другого. А тебя я, ну, хочу. Сильно хочу. Хотя того, которого люблю, тоже хочу. — не надо.

— Если ты не хочешь — я ни на чем не настаиваю. — он имел право подумать, что я хочу. Как иначе понять моё заигрывание с вопросом о пижаме? Но я-то спросила без задней мысли. Мужчинам не понять, что женщины иногда просто разговаривают ради самого разговора. Да, но вот теперь я уже хотела в правду. Очень хотела. Его рук, его губ, его всего, такого горячего и упорного. Я немного развернулась к нему.

Его губы оказались на уровне с моими глазами. Я перенесла свою руку на его торс и прижалась к нему. Мягкие губы поцеловали мои веки, которые я прикрыла. Едва задевая каждый выступ моего лица, Джун склонил голову и, приподняв мой подбородок, нашел мои уста. Я с жадностью обняла его ещё крепче. Подумать было больно, что какая-то Юи это всё имела и этим обладала. Руки Джуна опустились на мои плечи, гладя их, проводя вверх и вниз. Пальцы с нежностью прошлись по ключицам. Поцелуй впился с новой страстью, и я задохнулась от накатившего возбуждения. Неимоверно невыносимая точка невозврата, после которой в голове остаётся одна единственная мысль: «засади мне!». Скольких юных девственниц она погубила… Но я не юная! Мне можно. Меня не погубит ничто подобное.

Джун перевернул меня на спину и навис сверху. Я вцепилась пальцами в его плечи. Целуя мою шею, он опустился к груди. Я почти вскрикнула, когда он чуть сдвинул майку в сторону и коснулся губами участка, в паре сантиметров от соска. Его ладонь легла на моё бедро. Я почти провалилась в бездну удовольствия, но внезапно разум включился, словно не подчиняясь мне. Перед глазами появился Йесон, потом ДонУн — посторонние типы в намечающемся половом акте, а групповуху я не заказывала. Потом предстала Красная маска. А если это Джун? Если он?!

— Подожди! — я схватила его за руки. Подняв глаза, он блеснул ими в темноте. Была не была. Если один уже знает, почему бы не узнать и второму? — Я девственница.

Неудобная и стыдливая пауза повисла над кроватью. Тяжелые, разгоряченные вздохи и стоны прекратились.

— Это должно меня остановить? — улыбнулся Джун.

— Я… не знаю. Просто ты должен знать. У меня никогда ничего такого не было. — парень оперся на локти по бокам от меня и, положив свой подбородок на одну руку, другой провел по моим волосам. Он молчал. — Ты ничего не скажешь?

— Мне только одно на язык приходит: какой же я в школе был идиот! — ложась на своё место, он опять прижал меня к себе. Я положила голову ему на грудь. — Теперь ты категорически должна быть моей девушкой.

— Что?! — я села, поправив задравшуюся майку. — Я не могу, Джун.

— Почему?

— Я… ты же знаешь, мне нравится другой мужчина. — я посчитала достойным и разумным не уклоняться, а сказать правду. — Я не могу встречаться с одним, думая о другом.

— Вот как… — серьёзно произнес он. — ладно.

Я робко озиралась по темной комнате, не зная, как завершить эти выяснения. Джун потянул меня обратно, в колыбель своих рук, и поцеловал в макушку.

— Однако тебе не кажется несправедливым думать о том, кто не думает о тебе?

— Не начинай. — сонно провела я рукой по его груди. — Давай спать.

— Мы могли бы спать более совершенно, если бы думали друг о друге.

— Зануда.

— Зубрилка.

— Доброй ночи.

— Сладких снов. — мы замолчали, утомленные прожитым днем, и не совсем сложившейся ночью.

Хозяин имущества

Мне снилось, что я убегаю от кого-то. Бегу, бегу, и никак не могу достичь спасительной гавани, всё время спотыкаюсь, оказываюсь в темных тупиках, стучу кулаками об обшарпанные кирпичные стены, а они, вместо того, чтобы рухнуть, начинают сжиматься, и надвигаются на меня. Я группируюсь, пытаюсь уменьшиться, но они всё равно хотят меня раздавить. А потом превращаются в мрачные фигуры в черных плащах и черных масках. Они окружают меня, как стены до этого. Я сажусь на землю, начинаю плакать, но они не останавливаются. Вперед выходит один, и его маска, попав на свет, окропляется кровью. Откуда кровь? Ею заливается всё его лицо, и оно становится красным. Он сдергивает маску, и я вижу ДонУна. ДонУна? Почему его?! Я начинаю кричать: «Нет, нет!». Всё вокруг становится шатким, тает, и я просыпаюсь оттого, что шепчу «спасите», а за плечо меня трясет Джун.

— Ну, ну, всё в порядке, это сон — сон! — я открыла глаза и хватанула воздух ртом. Ресницы были мокрые от настоящих слез. Парень прижал меня к груди, целуя веки и лоб, гладя и успокаивая. — Тихо, тихо, солнышко, ничего не произошло. Это кошмар и он кончился.

— Черт… — выругалась я, понимая, что страхи засели и в подсознание. Они поселились там и обосновываются всё обстоятельнее. Может, к гипнотизеру сходить и запрограммировать себя на то, чтобы мне ничто не проникло в мозг? Вроде талантливого и гениального психолога. — Я тебя разбудила?

— Нет, я уже не спал, но брыкалась ты активно. — Джун улыбнулся и ещё раз поцеловал меня. Мимолетно, но уже в губы.

— Прости. Видимо, я разоспалась, поэтому и приснилось. В последнее время я сплю помалу, поэтому сны смотреть было некогда, а тут… сколько времени?

— Двенадцатый час. — посмотрел за спину Джун.

— Ого! Надо вставать. — я дернулась вылезать, но молодой человек поставил руку шлагбаумом, не дав подняться.

— А как же кофе в постель? Я принесу.

— Джун, ну мы же не новобрачные, не надо… — попыталась я отговорить его от этой затеи, смущаясь, но он не стал слушать и ушел. На кухне вовсю закипела готовка, гремя посудой. Делать было нечего, и я, подложив под спину подушку, откинулась на неё, сев.

Хватит, довольно пугаться! Если Красная маска пробралась даже в мои сны — это сигнал, что пора образумиться и взглянуть страху в глаза, победить его. Вытянув сумочку из-под матраса, оглядываясь, чтобы не вошел Джун, я достала конверт с цифрой «6». Примерно с такими же чувствами я открывала каждый год подарки на День рождения. Только вряд ли содержимое принесет мне столько же радости, сколько хотя бы от шоколадной конфеты.

Отлепив уголок, я решила начать сразу же с главного, с фотографии. Дернув её из бумажного укрытия, я развернула к себе лицо очередного насильника. Губы мои изогнулись дугой, концами вниз. Ну, нет, только не это! Я же обожаю этого парня. Он же актер и певец. Он же знаменитость с образом невинного ангела! ЁнГук, ты издеваешься, что ли? Неужели такие люди развлекаются подобным образом? Да у меня же на него рука не поднимется! У меня же дома даже постер его висел года два назад над кроватью. Жизнь жестока. Прости, Лухан, больше я не буду подпевать твоему прекрасному голосу. Если он не станет ещё выше, после нашей встречи.

Поспешив спрятать всё обратно, не добравшись до третьего конверта, я улыбнулась вошедшему с подносом Джуну. Он поставил мне его на колени, расшторил окно и осторожно сел рядом. Болтая, мы принялись завтракать. С ним рядом было так спокойно. Если ощущение защищенности в квартире ДонУна создавала сама квартира, то тут я чувствовала себя в безопасности именно благодаря самому Джуну. Может, прав он, и пора прекращать мечтать о своем идеальном начальнике? Мечты должны оставаться мечтами. А то будет, как с Луханом. Знаешь так парня, знаешь, а он сволочь. Ведь у Йесона тоже могут быть недостатки, даже если он не маньяк. Знать бы какие. Хоть в чем-то бы в нем разочароваться! Но нет, он само совершенство. Верный, серьёзный, немногословный, умный и тактичный. Не то что ДонУн, который ляпает вечно что-нибудь такое, что хоть голову в песок прячь. Да и, я почти его ровесница, а Джун меня старше. Он опытный и более зрелый. Я люблю мужчин постарше. Открыла в себе это, после встречи с господином Кимом. И всё-таки ночевать мне сегодня нужно было ехать именно к ДонУну. Ведь если я просто так брошусь на поиски людей из конвертов, то выдам ЁнГука, и всё станет ясно. А ДонУн та лазейка, через которую я могу прокрасться незаметно к его другу.

— Так, поможешь узнать мне, кому принадлежит один дом под Сеулом? — допила я кофе.

— Для этого нужно идти в отдел. Там компьютеры подключены к базе. У меня дома доступа нет. — Джун забрал поднос и отставил на тумбочку, вернувшись на прежнее место.

— Ну, давай сходим. — как можно безобиднее предложила я.

— В воскресенье, на работу?! — парень подул на челку, хлопнув себя по коленям. — Я там и так торчу постоянно, и ты хочешь затащить меня туда в законный выходной?

— Пожалуйста. — нежно улыбнулась я. Он смотрел со скептицизмом. Чтобы он оттаял, пришлось дотянуться и поцеловать его. — Пойдем?

— Ладно, хорошо. — Джун последовал за моей отстраняющейся головой, но я его остановила, призывая прекратить утренние ласки. — Прощай мечта посидеть на месте и никуда не выходить…

Встав, он начал собираться. Я хотела последовать его примеру, но пока он переодевал брюки, я не смогла заняться собой. Наглый взгляд успокоился только тогда, когда он натянул пуловер, прикрыв своё тело и спасая меня от слюновыделения. Я принялась облачаться в свои вещи. Повернувшись к Джуну спиной, я сняла майку и надела лифчик, тут же почувствовав, как застежку сзади застегнули его руки. Поцеловав меня в изгиб между плечом и шеей, он положил ладони мне на талию.

— Может, останемся?

— Нет, я не умею избавляться от навязчивых идей, и пока не узнаю то, что хочу, не успокоюсь.

— О, смотри! — он ткнул пальцем в окно передо мной. — Первый снег пошел!

Мы подошли к стеклу. За ним кружились мелкие и редкие хлопья. Вот и зима подступает. Хотя, конечно, этот снег растает и не останется лежать на земле, и мы ещё побродим по промозглому голому городу, в ожидании более долгосрочной белоснежной россыпи с небес.

— Теперь мы точно обязаны выйти на улицу. — заявила я, продолжая одеваться.

Выйдя из дома, мы договорились пройтись пешком, прогуляться. Остановив меня на ступеньках, Джун затянул на мне потуже шарф, поправил воротник и, взяв за руку, повел на свою работу. Как ребенка в детский сад отводит, честное слово! Я семенила в своих сапожках, скользящих из-за крошек снега, и крепко держалась за спутника, уверенными шагами длинных ног стремившемуся в полицейский участок чуть впереди. День был слегка морозный, но не было вчерашнего неприятного ветра, и даже кое-где из-за низких облаков средне серого цвета выглядывало изредка солнце.

Появившись в отделении, я поняла, что преступность не дремлет и в выходные. Шумно и людно было точно так же, как в мое первое посещение. Джун, привычным жестом расстегнув куртку, прошел к столу своего напарника, за которым тот и сидел. Заметив нас, он удивленно оторвался от экрана.

— О, Лоис и Кларк! Что, Джун, соскучился по нам? Ни дня не можешь без любимого дела? — я запоздало поняла, почему некоторые не любят лишний раз появляться на работе. Чрезмерно досужие коллеги могут задолбать не хуже самих унылых обязанностей. А этот все время нас поддевал.

— Ты сегодня дежуришь? — мой друг оперся на его стол. Я стояла рядом, чуть позади.

— Ну да, в выходные же только молодые и холостые соглашаются. Семейные не хотят отвлекаться. Скоро я один тут такой останусь. — СынХо, как ни в чем не бывало, отвернулся от нас, словно это не было никаким намеком.

— Можно на пять минут твой компьютер? Чтобы мне свой не врубать. — товарищи переглянулись и СынХо, лениво поднявшись, предложил нам свой стул в полное распоряжение.

— Давайте, только быстро. Я пока за чаем схожу.

Джун плюхнулся на свободное место и начал открывать какие-то программы. Он быстро вводил привычные учетные записи и открывал окна, в которых требовались пароли. Наконец, распахнулась таблица с вводной строкой для поиска.

— Говори адрес. — я озвучила название поселка, улицу и номер особняка соседа ХимЧана. Запрос пошел и вертящийся у курсора кружок просил подождать. Я смотрела через плечо Джуна, замерев. Как же зовут таинственного типа из «крепости»? Поиск завершился, и среди мелких строчек выделилась одна. Я нагнулась, чтобы разглядеть надпись, и едва не завизжала. Хозяином особняка значился Сон ДонУн.

Мой друг посмотрел на меня, что-то спешно осмысливая.

— Это же твой приятель, да? А поселок тот, рядом с которым произошло изнасилование дочери ХекВона? — не в силах выдавить ни слова, я кивнула, опершись о спинку стула. Джун поднялся и, видя, что я внезапно превратилась в разбитое корыто, усадил меня. — Ты в порядке? Он не говорил тебе, что у него там есть собственность?

— Нет… а ошибки быть не может? Ты правильно всё искал? — качая головой, хотела я другой правды. Да как же это может быть? ДонУн владеет недвижимостью рядом с местом преступления, и ничем не выдал себя. И он ещё хочет меня соблазнить? Когда скрывает такое?!

— Ты же видела, я просто набрал то, что ты сказала, в базе.

— Может, он продал это уже? Может, сведения устаревшие? — СынХо вернулся с дымящейся кружкой, но, критично оглядев меня, не стал требовать вернуть своё место, молча мешая ложкой сахар над моим ухом.

— Если только в течение последних двух-трех дней. — пожал плечами Джун. — База постоянно обновляется. Мы же не в каменном веке.

Приходя в себя, я уткнулась лицом в ладони. ДонУн и не мог быть без изъяна и подвоха. Богатый, красивый, внезапно увлекшийся мной — так не бывает. Не просто так. Я бы простила ему, будь он Красной маской, но не прощу, что ему доверяет Йесон, а он… на самом деле, видя, какие страстные порывы выдаёт душа ДонУна, я сомневалась, что любовь к жене Йесона прошла бесследно. И она была очень, очень весомым доводом за то, чтобы он хотел избавиться от друга. Даже если заказчиком был не он. Но ведь всё же участвовал. И как мне теперь ехать к нему на ночь? А ведь должна. Иначе я ничего не узнаю. Да ещё и третий конверт… там фото ДонУна? Или он выше статусом, чем «пятый»?

Извинившись, я ушла в туалет. Всё, хватит оттягивать! Запершись в кабинке, я достала конверт и развернула его. Ким ДжонИн. Ни о чем мне не говорит. Какой-то очередной сынок богатых родителей, видимо. Но я была ему рада по одной простой причине — он не был ни кем из тех, кто стал мне другом, приятелем. Почти бойфрендом. А таких у меня, каким-то образом, аж два образовалось. И что с ними делать я понятия не имела. Им обоим, конечно, в первую очередь нужен секс. А потом уже, как и все современные мужчины, они подумают, насколько серьёзно складываются отношения. У меня была немного другая последовательность. Я сначала хотела узнать, насколько всё прочно и серьёзно, а потом уже идти до постели. Хотя, о чем я? Я уже у всех в постелях побывала. Какая я развратная девчонка.

Возвращаясь в зал, где меня ждал Джун, болтая с напарником, я вспомнила ещё один неутешительный, но сильный довод. ХимЧан ведь ни разу не видел ДонУна, кажется. Когда тот подвозил меня и забирал, он не выходил из машины, а с её тонировкой в ней ничего не разглядишь. А ещё ХимЧан говорил, что сосед иногда показывался с девушкой. Уж у кого-кого, а у этого типа девушек в достатке. Но ведь вчера и Джун с одной засветился… зашла за кофемолкой? Хм. Подозрительно. А если она его сообщница? А если тот особняк принадлежит Джуну и это он Красная маска? Нет, его-то ХимЧан видел. Он бы узнал его и указал сразу. Если только ХимЧан не его сообщник. Да мать вашу, кто из вас кто и с кем связан? А что если все, все они: Йесон, ДонУн, Джун, ХимЧан, бог с ним и ДжонХен — из одной шайки? Кто-то из них Красная маска, а остальные черные. Тогда всё складывается, всё объясняется. Тогда они вместе играют со мной, подкладывают сюрпризы, запугивают, сводят с ума, создают иллюзию сплошного обмана. Причем я была труднодоступна у себя дома, в отдалении от них, и меня заставили поддаться боязни, вытравили из укрытия, и теперь я постоянно с кем-то из молодых людей, и они с легкостью могут продолжать совершать насилие над моим разумом.

Мне нужно было бы вернуться домой, но для родителей я ещё почти две недели должна валяться на пляже, пить коктейли и получать незабываемые впечатления в компании самого роскошного на свете жениха. Который владеет странным жилищем возле места преступления. Рядом с ХимЧаном. Всё, я готова сдаться. Я хочу в свою спальню, чтобы туда никто не вошел, чтобы мне никто не звонил. Сменить работу — естественно, не на должность секретарши ДонУна — сменить образ жизни, всё поменять, забыть, встретить новых людей. И в каждом снова подозревать, а не Красная ли он маска? Нет, это безнадежно. Пути назад нет — вот что самое гадкое. Либо вперед, либо никуда — поражение и конец.

Джун заметил перемену моего настроения и поспешил попрощаться с СынХо. Я махнула тому рукой и, позволив взяться за неё своему спутнику, вышла из участка. Снега уже не было.

— Ну что, домой? — потянул он меня.

— Нет, давай посидим где-нибудь, и я поеду. — как можно более мягко произнесла я.

— Куда? — изумился он с заметным недовольством.

— Ночевать в другое место. — обтекаемо отчеканив, я выдохнула в сторону облако пара.

— Слушай, хватит бродяжничать, чем тебе у меня не нравится?

— Всем нравится, но я же говорила, что я стараюсь быть непредсказуемой…

— Вчерашний сюрприз мне, конечно, понравился. — Джун притянул меня к себе и обнял. — Но сегодняшний нет. Ты сомневаешься, что я смогу тебя защитить, или тебе просто хочется побывать в другом месте?

Задумавшись, я решила, что с ДонУном не очень-то хочу видеться, потому что понятия не имею, как смотреть ему в глаза, и как выманить из него встречу с его другом. У меня не было желания ехать к нему, но надо было.

— Мне нужно вести моё расследование по задуманному плану. — вынесла я вердикт.

— А в этот план… — Джун отодвинул мои волосы назад и поцеловал в щеку. — входят объятия по ночам с другими твоими приятелями?

— Нет. — я улыбнулась его сдержанному тону, в котором тоже сквозило что-то алчное, из разряда ревности ДонУна. Но этот мужчина был не таким откровенным. — У меня и относительно тебя такого в планах не было, но так вышло…

— То есть, так выйти может и с кем-то ещё? — прищурился он. Вот бесовское племя! Я тут неуловимого киллера вычисляю, а вам всем одно только нужно: «моя, моя, моя» — думать!

— В интересах следствия ничего не исключено. — засмеялась я. Достаточно наигранно.

— Э, нет, так я тебя не отпущу!

— Смею напомнить, что мы с тобой не встречаемся, чтобы предъявлять какие-либо претензии. Я птица вольная.

— Но я же вправе расставлять силки? — как же можно одновременно стоять с человеком, и видеть в нем школьного товарища и верного стража, и гадать, не является ли он убийцей и твоим врагом? Почему я ничего не понимаю в людях? Почему не могу с первого взгляда определить, хороший или плохой?

Пообедав в кафе, я позвонила ХимЧану, удостовериться, что у него всё в порядке и он почти здоров. Поболтав с ним, я попросила Джуна подвезти меня в высотку, на предпоследнем этаже которой обитал юный ловелас и финансист. Мне всё же пришлось поуговаривать его, отбалтываясь, чтобы он согласился отпустить меня. Намерения его становились всё серьезнее: он хотел, чтобы я была его девушкой. Что же делать-то? Какое счастье, что завтра работа! Благословенный труд! И прекрасный начальник.

Я объявила консьержу, что иду к Сон ДонУну, но он приостановил меня, сказав, что его нет. Разумеется, это был не личный дворецкий, чтобы уточнять, а где же он? Набрав его номер, я подождала три гудка и мне ответили.

— Слушаю Вас, неверная барышня.

— Где тебя носит? — поглядывая на время, спросила я. Было около семи вечера. Не поздно, но всё-таки.

— А в чем дело? Мы разве договаривались встретиться? — судорожно начал вспоминать что-то ДонУн.

— Нет, но я в холле твоего подъезда, и дома тебя нет.

— Ты вообще спала у другого мужика, а мне уже за хлебом сходить нельзя? — хмыкнул парень.

— Так, ты в магазине? Я подожду.

— Я не в магазине, а в гости заехал. — я уже почти передумала его ждать, решив внезапно отправиться к ХимЧану, но он опередил. — Но подожди. Скоро приеду.

Сев на широкий диван подальше от входа, чтобы не сквозило, я, дабы не считать минуты и не скучать, полезла в игры моего телефона. Кто его знает, как далеко он в гостях? Развязав шарф и расстегнув пуговицы, я устроилась поудобнее, но игру мне открыть не дал звонок с безымянного номера.

— Да, Джек Потрошитель?

— Малыш, у тебя есть чувство юмора? Какая прелесть. — отличная забава убивать время при помощи профессионального убийцы. Я просто счастлива. — Какой я предсказуемый… я что, единственный аноним, который тебе звонит?

— Да вот, представь, не пользуюсь популярностью. — хрен тебе, а не паника и страх с моей стороны! Пусть даже ты меня сейчас каким-то чудесным образом видишь, и всё обо мне знаешь, я спокойна и всё тут!

— Могу устроить. Хочешь на первые полосы газет?

— Кишками наружу? Нет, спасибо. И вообще, в целом, криминальная хроника меня не устроит.

— Хочешь в светские скандалы? Господин Ким разводится из-за юной любовницы. — я поперхнулась. Какого черта? Что он себе позволяет?! Нет-нет, он не тронет Йесона… но разве можно заставить Йесона сделать что-либо? Как он может решать за него, разведется он или нет? Да ещё из-за меня. Если только он сам не…

— Нет. Не хочу в газеты в принципе.

— А чего ты хочешь? — загадочно полюбопытствовал этот псих.

— Тебя это не касается.

— Я и так знаю. Йесона. Не так ли? — я молчала, стараясь не запыхтеть от волнения. — Могу помочь.

— Мне от тебя ничего не нужно. — он засмеялся. — А чего хочешь ты сам?

— Я? Любви, простого человеческого счастья, мира во всем мире, и чтобы Гринпис наказал всех, кто носит шубы из натурального меха … шучу, шучу! На данный момент я хочу, чтобы ты меня нашла.

— Всего-то? Пф! — фыркнула я. Но приятно, что наши желания совпадают. — А помочь мне не хочешь?

— Ах, ну да, ну да… семнадцать и четыре.

— Что?

— Семнадцать сантиметров, четыре миллиметра. — я опешила. Он так и не выбросил это из головы?! Мерил с такой дотошностью, чтобы сообщить мне это? — Что за молчание, маленькая моя? Хотелось больше? Меньше?

— Нет, просто… мм… слишком некорректное описание, а как же диаметр?

— Да ты никак в аптеке работала. Диаметр около трех с половиной сантиметров. — свободной от телефона рукой, я складывала пальцы колечком, пытаясь на глаз определить толщину. Линейку бы… Потом я развела большой и указательный пальцы. Семнадцать сантиметров — сколько это?

— Я просто экономист. Мне нужна точность.

— Да, и не забудь, что это в состоянии эрекции. Сначала поставь, потом меряй. Удачных поисков! — он отключился.

Замерев с растопыренной рукой, я стала слать проклятия этому типу. И что, залазить теперь в трусы всем знакомым парням? Он обалдел там в конец?! Мне было уже не до игрушек. Убрав телефон, я стала ждать ДонУна. Как я должна это всё проворачивать? Бегать с линейкой и требовать от мужчин возбудиться? Или я же ещё и должна их возбуждать? Вот дьявол. Лифт с подземной стоянки открылся, и в холл вошел ДонУн. Длинное кремовое пальто, расстегнутое и открывающее светлый костюм под ним, белоснежный перекинутый шарф, лежащий свободно поверх пуговиц. Не удивлюсь, если он и за хлебом мог бы так пойти. Настоящего денди могила исправит.

— Я не долго? — нашел он меня взглядом и подошел.

— Не знаю, я не следила за временем. — честно призналась я, и мы пошли подниматься в его квартиру.

Доверие

Сняв с меня верхнюю одежду, ДонУн кинул свой шарф, а затем пальто на диван, после чего разулся и прошел на кухню.

— А говорил, что не сможешь остановиться. — съязвила я, тут же прикусив язык от его взгляда, обещающего меня завалить на месте, если я буду умничать.

Я зябко потерла ладони друг о друга, не зная, чем себя тут занять. Ела я не так давно, телевизор смотреть не любила, а лезть к чужому компьютеру желания не было. Хотя, где если не там бывают компроматы?

— Я в гостях покушал, поэтому сытый, а ты? — поглядывая в окно, невольно повторил он мою позу, скрещивая руки на груди. Кажется, он тоже не знал, как можно проводить досуг с девушкой, если нельзя кувыркаться с ней в кровати или хотя бы тискаться по всем углам.

— Я тоже, — снова прилипнув к колоне с фотографиями, будто невзначай, я решила перейти к светской беседе. — У кого был в гостях? Подружки?

— Нет. — он подошел ко мне и ткнул пальцем на лучшего друга, который недавно стал папой. — Вот у этого парня. ЧунСу.

— А-а, ясно, — протянула я. — А он тоже экономист?

— Нет, — ДонУн покачал головой. — мы с ним с детства дружим, а экономисты мои университетские друзья. — он вел по ряду одного снимка. — ЧунО и ХенЩик.

Вот я и дошла до главного. Очень интересно, продолжает ли он с ними близко общаться?

— Они такие же бабники, как и ты? — улыбка озарила моё лицо, изображая милый флирт. Но сегодня ДонУн был какой-то не игривый. Серьёзнее и задумчивее обычного.

— Разумеется, мы все просто невыносимые сорванцы. — полуулыбкой ответил он и отошел, плюхнувшись на диван. — Видела, снег днем был?

— Видела. Да, и вообще уже подмораживает. — куда-то он не туда уводит. Мне нужны факты о его дружбе с этими ребятами! Вернее об одном. ХенЩике.

— Завтра опять попрешься к тому «обладателю информацией»? — подкидывая в руке пульт, косился в сторону ДонУн. Понятно, его гложет, что я решительно настроена отдаться ЁнГуку. А разве я могу прекратить к нему ходить, если якобы ещё ничего от него не получила?

— Может быть. — я присела на подлокотник. — Если понадобится, я ему всю плешь проем, чтобы он сказал мне имя.

— Отвязалась бы ты от этого дела. — парень откинулся назад, прекратив мучить устройство дистанционного управления. — Ты же хотела Йесону помочь? Так он заказчика уже сам узнал. Красная маска? Ну, хорошо, какой-то придурок решил тебя запугать. Переезжай на другую квартиру и всё!

— Как у тебя всё просто! А его умение вскрывать двери? А его слежка за мной?

— Что-то мою дверь он не вскрыл. — гордо повел бровью ДонУн, словно сообщил о сексуальном подвиге. Кстати об этом…

— У тебя есть линейка?

— Линейка? — он привстал из вальяжной позы. — Зачем?

— Зачем нужна линейка? Мерить, разумеется! — прыснула я.

— Что мерить? Ты секретарь, а не архитектор. — засмеялся ДонУн, но поднялся и пошел в спальню. — Где-то вроде валялась. Так, для чего тебе?

— Прикинуть кое-что на глаз. — он застыл, кажется, вспомнив наш разговор в офисе. Потом резко обернулся.

— Ты серьёзно?! — краска залила меня от шеи до корней волос.

— Мне нужно знать. — потупилась я.

ДонУн, в немом шоке, вдоль стенки, медленно дошел до рабочего стола, на котором стоял ноутбук и, поглядывая на меня, стал рыться в ящиках. Пока он занимался этим, я ещё раз проверила ящики его тумбочек, гуляя вокруг постели. Там всё было чисто, как обычно. Молодой человек бросил на меня недоумевающий взгляд через плечо.

— Извращенка.

— Я не извращенка! — оправдываясь, присела я на краешек и он, закончив поиск, достал прозрачную пластмассовую линейку, изъяв её из недр разнообразного хлама.

— Держи. — я посмотрела на отметки. Двадцатисантиметровая.

— А что такая короткая? — пошутив, я оценила семнадцатисантиметровую длину. Неплохо.

— Может, рулетку тебе поискать? Хотя не знаю, где ты трехметровый отматывать собралась.

— Что уж, давай сразу лазерный дальномер, вдруг рулетки не хватит! — скривила я, дразнясь, лицо. Он ответил мне тем же. Вертя в руках этот измерительный примитивный прибор, я не знала, как подступиться к дальнейшему исполнению плана. Я в глаза-то видела мельком от силы два раза в жизни то, что надо было положить в руки для того, чтобы изучить. Я сглотнула ком в горле. Да не могу я лезть в штаны ДонУну! Легче просто убедить себя, что он ни в чем не виноват, что он не тот, кого я ищу. Нет, я не смогу жить в сомнениях! Мне нужно знать точно! Парень оперся на стол и смотрел на меня настороженно. Я и сама себя напрягала своими странностями. — Ну, правда, скажи сам, сколько у тебя?

— Я, по-твоему, сам себе меряю? — развел руками он, окончательно очумев от моих повадок. — Откуда я знаю? Ты что, ночуешь подряд у всех, чтобы померить?!..

— Да нет же! — я только начала. И собираюсь на тебе натренироваться. Но что сказать вслух?

— Погоди, дочь ХекВона что, выложила новые подробности о насильниках? — прищурился он. — Откуда эта страсть к сантиметрам? Что происходит?

Помолчав, я почесала лоб. Если он черная или красная маска, то какая разница, если я скажу ему, что мне звонит этот маньяк — он сам? А если не один из них, то тем более. И я принялась объяснять, что неведомый враг не только пишет мне на электронную почту и посещает по ночам, но ещё и названивает. И в последний свой звонок он сообщил размер собственного достоинства. ДонУн округлил глаза.

— И ты думаешь что я — Красная маска?! — широко распахнул он рот.

— Я на всех это думаю! — защитилась я.

— Да я… я… — возмущенно хлопая губами, как омуль, парень вдруг остолбенел и расплылся в коварной усмешке. — А этот тип знает, как развести неподатливую девочку на секс. Вот кобель, он гениален!

— Ты ещё восхищаться им вздумал? — вознегодовав, мне пришлось отодвинуться подальше, чтобы свободнее жестикулировать. Внутри меня эмоции уже не помещались.

— Нет-нет, я так, подчеркнул. — ДонУн, с каким-то новым приятным энтузиазмом, настойчиво напомнил мне про линейку. — Ты не отвлекайся от задуманного, начинай, пожалуйста.

— Может, сам померишь? — загнанно протянула её ему я.

— Разве же ты мне поверишь? Нет, тут надо самой убедиться. Я же и обмануть могу. — молодой человек плавно шагнул к кровати, и, забравшись на неё, разлегся поудобнее. — Я весь в твоем распоряжении. Прошу.

— Не издевайся! — ахнула я, шлепнув его по руке. Подобрав ноги, я забралась рядом. В одной руке линейка, другая занесена, как у хирурга перед операцией. Глаза огромные, шальные, как две луны. — Я никогда этого вживую не видела.

— Я в курсе. — хохотнул ДонУн. — Помочь?

Расстегнув ремень, он развел его в стороны. Остались только пуговицы и молния. Руки у меня задрожали.

— А как… его… правильно… ну… мне нужен в эр… ре… реге… эрегени… регене… эрегированном… — вжав голову в плечи, я почувствовала, как к глазам почему-то подступили слезы. — … состоянии.

— А, ну станцуй стриптиз, постони мне на ухо, погладь и поцелуй. — начал откровенно измываться он.

— Да иди ты! — разгневавшись, я слезла и встала на пол, повернувшись к нему спиной.

— Ладно, давай сойдемся хотя бы на стриптизе, я легковозбудимый, возвращайся! — не может быть такая озабоченная зараза продуманным маньяком. Так не бывает.

— Ты не Красная маска, всё! — я стукнула линейкой по столу, отложив её.

— Не-не-не, что за дела? — ДонУн соскочил с кровати и подошел ко мне. Расстегнутый ремень болтался на брюках. — Я очень подозрительный и злостный, давай вернемся к начатому?

— Не наговаривай на себя, и так хватает из-за чего на тебя подумать! — выдохнув, я решила разобраться до конца. — Почему ты не сказал, что особняк рядом с домом ХимЧана принадлежит тебе?

— Что? — ДонУн посмотрел на меня с опасением за мой разум. — Может, потому что он мне не принадлежит?

— Как это нет? Он зарегистрирован на тебя! Не отпирайся!

— Где он на меня зарегистрирован?! В доведенной до безумия голове юной леди или с подачи анонима, звонящего тебе? — опустив глаза вниз, я затопала ногой, нервничая. Как я могла забыть, что Красная маска хакер! Мне же прямым текстом сказали, что он без труда пробирается в любые базы и делает с ними, что хочет. Когда я перестану видеть то, что он мне показывает, и начну видеть истину? Но кое-какие сомнения ещё оставались. — Не веришь? Хорошо, Йесону ты веришь? Давай у него спросим!

Он поднял трубку городского телефона, стоявшего на тумбочке, и начал набирать номер.

— Что ты делаешь?! — подлетела к нему я. — Не беспокой господина Кима!

— Это он тебе господин Ким, а я своему другу могу позвонить и поболтать. — ДонУн ждал, когда ему поднимут. — Тем более, он сейчас скучает одинокими вечерами, я его не отвлеку, снимая с жены.

Видимо, Йесон поднял, потому что парень тут же включил громкую связь и положил трубку на место, приложив палец к губам и велев мне не производить шума.

— Привет, Йесон, не спишь?

— В девятом часу? Риторический вопрос. — от его голоса у меня по коже побежали мурашки. Зря ДонУн затеял это.

— Слушай, ты не видел у меня недвижимости под Сеулом?

— А что, из кармана выпала? — хмыкнул Йесон. — Поищи на трезвую голову, может, найдется.

— Да я не пьян, я понимаю, что вопрос глупый. Просто скажи, у меня есть где-нибудь вилла или особняк?

— То есть, ты серьёзно это спрашиваешь? Ты не знаешь, есть ли у тебя недвижимость, или забыл?

— Я потом всё объясню. Только ответь. — выдохнул ДонУн.

— Насколько мне известно — нет, у тебя нет домов под Сеулом, а у твоей семьи особняк на побережье. Если нужен адрес, то погугли или зайди в свой профайл социальной сети, ты там хвастался перед девицами летними фотоснимками оттуда. — парень неловко посмотрел на меня, извиняясь взором за лишние подробности.

— Нет, адрес не нужен, спасибо, достаточно того, что у меня нет дома под Сеулом. — акцентируя на отрицании, показал мне язык ДонУн.

— А зачем он тебе так срочно понадобился? Не осталось необтраханых мест в периметре столицы? — это мой начальник?! Он умеет так выражаться? Мама дорогая!

— Да, хотел покорить один особенно сложный вариант шикарным имением, а то за квартиру в центре нынче не дают. — сдерживая смех, давился ДонУн, из последних сил выговаривая слова, но тут же опомнился и, почему-то с тоской и легким надрывом закончил. — Впрочем, ты же знаешь, что девушки уже давно предпочитают загородные дома каким-то там квартиркам.

— Конечно, а ты сомневался? Если бы не мой дом, то госпожа Ким сбежала бы от меня с первым попавшимся сантехником. Жизнь жестока. — с сарказмом подметил Йесон, подтекстом опровергая материалистичную теорию друга.

— Ладно, извини за беспокойство. Спасибо! Госпоже Ким привет, как будешь звонить.

— Обязательно. До свидания!

Звонок закончился и я, сбитая с мысли этой дружеской беседой, удостоверилась, что ДонУн был честным человеком. В плане законодательства. В личных отношениях я по-прежнему считала его не вызывающим доверия. Вырвавшись из дум о своих заботах, я посмотрела на лицо молодого человека. Он погрустнел, и задор его как-то поугас. Всё-таки любил он жену финансового директора, и мне стало даже как-то обидно, что не меня. Те чувства были проверены годами, а ко мне он испытывает неудовлетворенную где-то около месяца похоть. Но желание приободрить его и перевести в другое русло диалог возобладало над передавшимся мне унынием.

— Так, что, значит, мерить отменяется? — отвлеченно провела я пальцем по стене, ведя по еле видному узору обоев.

ДонУн взял со стола линейку и, сунув её мне в руку и сжав вокруг неё мой кулак, крепко стиснул его.

— Восемнадцать. — отпустив мою руку, парень пошел прочь из комнаты. — Я к телевизору!

Переводя взгляд от его спины к линейке, пока первая не пропала из вида, я вдохновлено хмыкнула. А что? Замечательно! Уже по первым же параметрам он превзошел Красную маску. Стоп, а как же диаметр?

Через некоторое время мы оба сидели перед огромной плазмой на его стене и смотрели ужасы, попивая крепкий чай и закусывая шоколадкой. А то мне в жизни кошмаров не хватало. Но по сравнению с реальным маньяком киношные выглядели так глупо и смешно, что было совсем не страшно. Я готова была веселиться над главным злодеем, как над комиком. Нет, уважаемая съемочная команда, если бы вы пообщались с Красной маской, вы бы всё сняли иначе.

— Как ты думаешь, мы поймаем Красную маску? — под титры поинтересовалась я.

— А почему бы нет? Добро всегда побеждает. Вон, видела фильм? Убийцу нашли и наказали.

— Если бы в жизни было, как в фильме! — вздохнула я.

— Бывает, не волнуйся. Какой у тебя любимый фильм?

— Не задавай мне маньячных вопросов. — засмеялась я, стукнув его легонько по плечу. — Я вообще не слишком люблю фильмы. Не знаю… «Престиж», «Темный рыцарь», «Мстители».

— Ты нормальная? Ты что, не смотришь девчачьи сопли-слюни и мелодрамы? — недоверчиво взирая, положил в рот очередной кубик шоколада ДонУн.

— Не смотрю. Ни их, ни сериалы. — он нажал на кнопку и экран погас. Остался только ночной голубоватый свет двухуровневой подсветки. Что я могу поделать? Не по душе мне эта муть. Лучше боевики и динамика.

— И нет любимой истории любви? — ДонУн встал и, изображая девочку-подростка, тряся руками и суча ногами, проверещал. — Что б вот так вот делать, приговаривая «о боже, о боже, я хочу так же, вот прям как у них!».

Я рассмеялась, угорая над его актерскими талантами. Отлично показал. Даже узнала своих бывших одноклассниц и однокурсниц. Но я так точно никогда не делала. Только Йесона мне с супругой не показывайте. На всякий случай. Хотя, что это я? Мечтала же на неё посмотреть. Но что-то в последнее время меня настораживает перспектива когда-либо увидеть их отношения. Чего я боюсь? Зависти, разочарования, непонимания, приобретения комплекса неполноценности?

— Как-то я посмотрела третью часть «Пиратов» с Джонни Деппом, — вспомнила я. — когда в конце оказалось, что возлюбленные будут встречаться раз в десять лет — это свернуло мне мозг набекрень и я прокляла сценаристов. Нельзя делать такие жестокие развязки любви.

— А что? Отличная супружеская жизнь, — иронизировал ДонУн. — точно друг другу не надоедят. Он перебивается во всех портах, а она может гулять напропалую.

— Ты не понимаешь! — я обняла диванную подушку, прижав к сердцу. — Весь ужас в том, что они действительно друг друга любят и ждут!

Парень замолчал, успокоившись. Он опустился обратно, сев рядом.

— Сильно любить — это вообще ужас, не находишь? — на мгновение задумавшись, я кивнула. Можно было бы уточнить, что взаимная любовь прекрасна, а плоха безответность, но мы поняли то, что осталось между строк. — Давай консолидируемся на этой почве в прекрасный союз взаимопонимающих?

— Да ну тебя! — стряхнула я его ладонь, оказавшуюся у меня на коленке. — С тобой вообще нельзя терять бдительность!

— Ага, опять слияние не будет произведено? — ДонУн шаловливо спихнул меня с дивана. — Всё, уйди с моей кровати, раз интим отменяется. Я буду спать.

— Спокойной ночи! — хохоча, двинулась я в спальню. Завтра был долгожданный понедельник, а сегодняшний день мне принес такой подарок! Уверенность хотя бы в одном человеке. Если, конечно, верить Йесону. А кто поручится за него?

Жучки

Раз я убедила себя в невиновности ДонУна, да и все аргументы были за него, то стоило быть честной до конца. Я должна была доложить ему о том, что его друг — ХенЩик, один из преступников. Не сказать, что опасных, но очень и очень плохих типов. Тогда пусть сам с ним разберется и выпытает якобы ещё неизвестное мне следующее имя. И если оно совпадет с тем, что я уже имею, то тогда уже наверняка будет понятно, что ДонУн честный парень. Хотя я столько раз уже сказала «вот теперь точно» и «ну вот сейчас наверняка», что боялась зарекаться.

Но как ему поведать об этом, если страх прослушки передался от Бан ЁнГука воздушно-капельным путем и тревожил, как и мания от преследования Красной маской? Проснувшись ещё до будильника, я лежала и смотрела в потолок, придумывая разнообразные методы передачи информации без шпионских устройств. ДонУн тоже поднялся рано и, пока я размышляла о том и об этом, вошел в спальню, с намерениями пройти мимо в душ.

— Доброе утро! — позитивно поднял руку он, бредя вдоль дальнего конца кровати. Она была такая здоровая что я, находясь в изголовье у подушек, ногами не дотягивалась до её конца минимум на метр.

— Мне надо с тобой поговорить. — выдала я.

— Слушаю тебя. — зевнув, притормозил он.

— Наедине. — спросонья голова соображает неважно, поэтому то, что я думала, выразилось вот в такой глупой форме. ДонУн театрально присел и заглянул под кровать. Потом выпрямился.

— Не понял? Или в шкаф ещё есть резон заглянуть?

— Да нет же! Я боюсь жучков! — запоздало вдалась я в подробности.

— О, у тебя тоже фобия? Тараканы, шмели, мухи, фу! — засмеялся он, но всё понял. — Ты думаешь, у меня в квартире может быть прослушка, если сюда никто не мог пробраться?

— А кто может гарантировать, что мне или тебе не прицепили её на одежду или в этом роде? — ДонУн поджал губы. То-то же! — Как можно поговорить так, чтобы обезопасить себя от такой случайности?

— У меня только один вариант. — обречено вздохнул молодой человек. — Пошли вместе в душ.

— Что?! — я подтянула ноги, сев ровнее и укутавшись в одеяло. Механическое движение, означающее возведение преграды между мной и интимными поползновениями.

— А что? Одежды нет, вода шумит, почти любая техника бы отсырела и отказала. Пока будешь тереть мне спинку, можешь пошептать на ушко то, что хотела. — я швырнула в него подушку, которую он поймал. — Как знаешь, но я всё равно наивно буду тебя там ждать. Дверь не закрываю.

Он удалился, а я старалась усмирить свой гнев. Опять он за своё принялся! Но ведь он, как и ЁнГук, был прав. Если не можешь обыскать всё или боишься не заметить жучок, то нужно просто раздеться. Я была готова показать стриптиз сыну прокурора за имена, а тут растерялась. Просто потому, что находилась в состоянии спокойствия. Будь я в экстремальной ситуации, то моментально бы пошла на что угодно — таково свойство всех людей, начинаешь действовать не думая. Не понимая, иду я на поводу у ДонУна, или у своих собственных решений, основанных на конструктивных попытках продолжать расследование, я поднялась и подошла к приоткрытой двери, за которой шипели струи воды в душевой кабине.

— ДонУн… — громко начала я, перекрикивая шум водных потоков.

— Что? — ответил он, прервав тихие напевы себе под нос.

— А ты не будешь приставать и лапать меня, если я к тебе залезу?

— Нет, но если захочешь проверить правдивость моих вчерашних слов, то эта ситуация будет самой подходящей для линейки. — засмеялся он. Удивительно легкомысленный человек. Постоянно шутит. А ведь я ему говорила, что люблю серьёзных и малословных мужчин!

— Закрой глаза! — велела я, смутившись того, что собиралась сделать. — Я сейчас приду, но не смей даже подглядывать, ясно? И руки заранее усмири свои!

Стянув с себя на пороге пижаму: майку, а затем, поколебавшись, и шортики, я, прикрывая места с первичными и вторичными половыми признаками, подкралась к душевой кабине. Полупрозрачная дверца позволяла видеть, что ДонУн повернулся спиной. И почему мужчины всегда настолько проще и бескомплекснее нас, женщин? Осторожно отодвинув дверцу и стараясь не опускать взгляд, чтобы не любоваться на эту подтянутую задницу, я, уставившись на его спину, шагнула внутрь и прикрыла за собой, чтобы вода не налила на пол. Мой нос пришелся ему где-то между лопаток.

— Линейку захватила? — едва обернулся через плечо ДонУн, ухмыляясь.

— Не оборачивайся! Стой смирно! — паникуя, протараторила я. Места едва хватало, чтобы стоять не соприкасаясь.

— Но спину-то хотя бы потрешь? — я шлепнула его по плечу. — Ау!

— Я тут по делу. — парень засмеялся в голос, почти до слез.

— Боже, это самая немыслимая фраза, которую я мог услышать от девушки в подобном положении. — успокаиваясь, он подставил лицо под душ, ополоснув его. — Ладно, давай уже, говори. Моя выдержка не безразмерная.

— Присядь немного. — всё ещё не доверяя стенам и веря, что они могут подслушать, попросила я. Он чуть согнул колени и я, подавшись вперед, шепнула ему на ухо. — Пак ХенЩик один из черных масок.

— Что?! — ДонУн резко развернулся, едва не зацепив меня. Я отшатнулась и чуть не поскользнулась, оставшись на ногах благодаря тому, что уперлась в боковые стенки. — Что ты такое говоришь? Он же мой друг!

— Отвернись! — вновь принялась я прикрывать себя.

— Да к черту твои стесняшки, ты моего друга обвинила в том, что он маньяк и насильник! — внезапно его ярость утихла, растворившись так же быстро, как и появилась. — Извини, это было слишком неожиданно.

— Я всё понимаю, однако… это на самом деле так. — повернулась я в профиль, но ДонУн, закачав головой, едва не опустил её, и мне не осталось ничего другого, как продолжать бдительно наблюдать за ним и поймать его за подбородок, удерживая на том же уровне, чтобы он не посмотрел ниже моего лица. — Да стой же ты! А то я уйду отсюда.

— Ты ещё не помылась. — хмыкнул он, брызнув на меня мокрыми руками и возвел взор выше, над моей макушкой. Но по нему было видно, что не глазеть ниже даётся ему с трудом. — Что ж, все мужчины потенциальные маньяки.

— Не все! — возразила я. — Есть же такие, как ты и Йесон.

ДонУн нахмурился, тяжело выдохнув.

— Ты узнаешь у него имя следующего бандита? — вернулась я к тому, в связи с чем завела всю эту суету. — Поговоришь?

— Разумеется. Я не оставлю это просто так. — парень потер свежевыбритую щеку. — Подожди, но ведь ты должна была узнать имя от того типа, который соглашался сказать его лишь через постель…

Прищурившись, он посмотрел мне пронзительно в глаза. Я вжалась спиной в дверцу. Я поняла, к чему он клонит.

— Ты что, всё-таки переспала с ним?!

— Нет, я… я предпочту оставить при себе методику, по которой добыла имя. — покраснела я.

— Только не скажи, что ты ему… — ДонУн провел языком изнутри по своей щеке, намекая на оральный секс.

— Нет! — округлила я глаза, в конец посрамленная и растерявшаяся. — За кого ты меня принимаешь?!

— Я не верю, что ты отделалась без потерь. Что между вами произошло? — настаивал он.

— Да ничего, честное слово! — если бы кто-то видел нас со стороны! Два голых и мокрых тела, между которыми никогда ничего, кроме невинного поцелуя, не было, распинаются о каких-то пошлостях. — И вообще, я тебе не жена, чтобы отчитываться, даже не девушка.

— Да ты шантажистка! — открыл рот ДонУн. — Обязательно вешать какой-то статус на себя, чтобы иметь права?

— Конечно же, да!

— Тогда прости, но твои родители считают, что я твой жених. Давай-ка смирись с этим и храни мне верность. — я опять его стукнула, потеряла равновесие и стала падать, но он поймал меня за скользкие плечи. Какая-то я с утра неустойчивая. Впрочем, если бы не боялась напороться на кое-что ниже пояса, то двигалась бы с лучшей координацией.

— Но сам-то ты так не считаешь!

— Но между нами разве только секса и не было! Я по всем параметрам невольно веду себя, как твой парень.

— Ты хоть слышишь себя со стороны?! Боже, куда катится мир?! У всех мужчин такая логика, что им кажется странным, как это уже всё было, кроме секса? Да он последнее в отношениях, что должно быть! Период романтики, ухаживаний, свиданий, поцелуев, а потом уже ваш пресловутый заезженный секс! — произнесла я эмоциональную тираду. — Так, именно так и правильно!

— Мне показалось, или ты согласилась с тем, что мы строим долгосрочные и далеко идущие отношения? — подозрительно уточнил он.

— Так, всё, иди отсюда, дай помыться! — аккуратно поменявшись местами, я вытолкала его из душевой кабины и намылилась взятым с полки гелем для душа. Всё у него было такое фирменное и с такими утонченными ароматами, что у меня создавалось ощущение, будто я себя позолотой покрываю, а не моюсь. Даже если я и не думала о том, чтобы согласиться на какие-либо отношения с ним, мои мама и папа принимают его за будущего зятя. Как бы ни не хотелось их огорчать, а придется через две недели, даже меньше, разочаровать и придумать беззлобную историю расставания.

Рабочий день прошел для меня, как праздник. Я по-настоящему отдохнула в офисе, занимаясь работой и думая о сухих цифрах, считая и перезваниваясь с клиентами фирмы. Избавленная от собственных переживаний нуждой думать о бланках, переводах и составлении расписания встреч финансового директора, я лишь на несколько минут приходила в себя и вспоминала о каком-то там следствии и всем с ним связанным. Позвонив в перерыве ХимЧану, я договорилась сегодня переночевать у него, отказав прежде ДонУну в посещении его апартаментов. Пусть остынет после утреннего душа, а то когда он завтракал за столом напротив и подвозил позже до работы, было ощущение, что он сосредоточен на одной единственной проблеме: как выпустить пар, не потревожив при этом меня. Понимаю, тяжело, а кому сейчас легко? Я тоже порой сталкиваюсь с соблазнами, но на то нам и даны разум и порядочность, чтобы владеть собой.

Закругляясь и выключая компьютер я, в кои-то веки, собралась одновременно с господином Кимом. Он вышел из кабинета с дипломатом и, закрыв его на ключ, остановился возле меня, наблюдая, как я гашу подсветку и выравниваю стопку бумаг.

— Домой? — скупо спросил он.

— К другу, загород. Я же в связи со всем этим… — многозначительно выделила я слово, хотя Йесон и без этого бы меня понял. — дома не живу в ближайшее время.

— Подвезти? Куда именно тебе нужно? — я назвала адрес, понимая, что он знает это место из-за изнасилования дочери ХекВона. — Я как раз еду в ту сторону, в аэропорт. Поехали.

— Неудобно… — покраснела я, начиная дрожать от одной мысли, что буду не менее получаса сидеть совсем рядом со своим шефом, и надо будет о чем-то разговаривать. — Вы куда-то улетаете? Я не знала.

— Мы откуда-то прилетаем. — мягко улыбнулся он. — Ничего неудобного. Это лучше, чем если ты будешь одна добираться вечером, который в ноябре уже подобен ночи. Пошли.

Дождавшись, чтобы процессор затих, отключившись, я послушно посеменила за господином Кимом, на неверных ногах, боясь посмотреть ему куда-нибудь выше рук, которые он спрятал в карманах. Это же была фактически мечта! Остаться наедине с этим мужчиной.

Мы опустились на минус второй этаж, где располагалась служебная стоянка и в темпе дошли до черного внедорожника, рядом с которым я почувствовала себя мелкой букашкой. Йесон же в этой машине смотрелся слишком восхитительно, чтобы я попыталась хотя бы в мыслях описать свои фонтанирующие восторги. Он открыл мне изнутри дверцу и я, забравшись на высокое сиденье, прежде чем занести ноги в салон, отряхнула их друг о друга. Мне даже пылинку оставить было страшно. Многие девушки желают попасть во дворец или вроде этого, а для меня это было примерно то же самое. Я попала во что-то принадлежащее Йесону — и это было блаженство.

Я не знала, о чем можно заговорить и нужно ли, а господин Ким и без того всегда был больше молчалив, чем общителен. Мы ехали некоторое время в тишине.

— Значит, ты сейчас живешь то там, то здесь? — облегчил он мои страдания вопросом.

— Да, путаю следы. — жамкая сумочку, тряслись мои пальцы.

— А разве ДонУн не предложил перебраться к нему? — Йесон смотрел на дорогу, не на меня.

— Предложил, но, знаете, мне проще ночевать у разных друзей, чем остаться у одного и довести до чего-нибудь, что перейдет границы дружбы. — промямлила я.

— Он тебе не нравится? — вот зачем он пытается нас свести? Я же всё понимаю. Тоже мне, сводник.

— Господин Ким, Вам не идет роль свахи. — мужчина преобразился полуулыбкой.

— Иногда людям нужна помощь извне, чтобы осознать что-либо.

— Что я могу осознать? Ваш товарищ бабник, разгильдяй и повеса. — убежденно вздернула я нос к верху.

— А разве тебе не нравятся отрицательные персонажи? — интересно, он себя подразумевал? Вроде как он уже понял, что я влюблена в него. Поговорить что ли начистоту?

— Мне нравятся стабильные и солидные мужчины, которые вызывают чувство уверенности и уважения. — посмотрела я на него. Йесон продолжал загадочно искриться коварной радостью.

— Тогда ты обманываешь сама себя и видишь лишь внешнюю оболочку. — мне было любопытно послушать его мысли на этот счет. — Либо же, на самом деле, подсознательно ты ищешь небывалого разврата. Задумайся над этим.

— Не ищу я никакого разврата… — притихнув, сжалась я. Начальник включил магнитолу и начал крутить настройки радио. Мы выехали из Сеула. — Я очень консервативна в плане отношений. Не настолько, конечно, чтобы ждать свадьбы для того, чтобы позволить себе что-то…

Йесон перестал поддерживать разговор и увлекся поиском музыки. Дворники на лобовом стекле разгоняли капли мелкой измороси, в которых тысячами мельчайших огоньков отсвечивались фары встречных автомобилей. Почему, намекая на себя он считал, что меня тянет на разврат? Он уже как-то пытался осадить меня, заявив, что у него в прикроватном ящике всякие пошлые штуки. Но я восприняла это за шутку. Не может он быть таким, в которого хочет заставить меня поверить. Хотя я не раз сама усматривала в нем тайного извращенца. Но это больная фантазия подчиненной, которая балдеет от своего начальника.

Внезапно он стал тормозить и съехал на обочину. Очнувшись от своих мыслей, я посмотрела за окно. Мы проезжали лесополосу.

— Что-то случилось? — невинно обернулась я.

— Выйди из машины. — тоном, не терпящим пререканий, велел Йесон. Я замерла, насторожившись.

— Простите?

— Выйди из машины. — не поменяв ни на звук, повторил он приказ. Меня пробил озноб. Что это значит? На какую-то секунду мне показалось, что он хочет бросить меня тут. Но зачем? Почему? Нет, господин Ким не может так поступить. Дернув ручку дверцы, я спрыгнула на землю и отошла на шаг от машины, смотря на неё ошалелыми глазами. За тонировкой было не видно, что делает внутри Йесон.

Через минуту он выбрался оттуда сам и подошел ко мне, протягивая руку.

— Дай сюда сумочку.

— Г-господин Ким… что происходит? — мои губы задрожали. Было прохладно, а от страха я замерзала ещё быстрее. Не отвечая на мой вопрос, он вырвал у меня сумочку и ушел в машину. Хлопая ртом, я едва сдерживала слезы. Я бы возмущалась и кричала, но даже слов подходящих не было. Он что, хочет показать, какой он плохой, чтобы я полюбила ДонУна, на контрасте?

Йесон снова вернулся из машины и, подойдя ко мне, приложил палец к губам. Это было лишним. Я и так не могла выдавить из себя ни одного внятного слога. Вернув мне сумочку, он оставил себе мой мобильный телефон. На моих глазах, он отключил его и стал разбирать. Открыл панель, достал аккумулятор и, при свете фар с трассы, вдруг вытащил что-то изнутри, едва различимое между его пальцами. Продемонстрировав мне черную странную точку, мужчина бросил её на асфальт и растоптал блестящим черным ботинком, провозив им по ней несколько раз.

— Вот теперь садись обратно. — я начала понимать, что произошло. Ужас и отторжение неторопливо стали переходить в успокоение и благодарность.

Мы вновь очутились в салоне.

— Как Вы догадались? — прошептала я.

— Мой приемник не расположен передавать сигналы без помех, когда кто-то пытается что-то подслушать. — я даже не обратила внимание на то, что радио плохо ловило! Для меня это было обычным явлением в дороге, когда удаляешься от города. — Жучкам свойственно перебивать сигналы, или хоть немного мешать им.

— Я не знала… — складывая, как Лего, свой телефон, со стыдом призналась я. — а теперь на мне точно ничего нет?

— Не должно быть. — Йесон включил музыку погромче. Она играла ровно, без шипения и запинок.

Он тронулся, и мы поехали дальше. Так вот откуда Красная маска всё обо мне знал! Боже, как я не поняла сразу? Какая же я бездонная идиотка. Вот что значит попасть в переделку впервые. Не дай Бог, конечно, чтобы пошла череда подобных. Пусть будет единственная.

— Как давно, интересно, он всё слушал? — задумался вслух господин Ким.

— Наверное, когда пробирался ко мне ночью, тогда и встроил свой чип.

— Да? — Йесон мимолетно покосился на меня. — А как он тогда узнал, что ты была одна дома в ту ночь?

И опять сто процентное попадание. Когда же у меня мозги начнут работать?

— Сколько времени у тебя уже этот телефон? — это был самый правильный вопрос, который объяснил мне почти все.

— Я купила его с первой зарплаты. Буквально за несколько дней до преступления, совершенного над СунЛи. — замолчав, я спрятала лицо в ладонях. Всё гораздо хуже и запутаннее, чем я могла помыслить.

— То есть, тебе продали его тогда, когда всё это уже планировалось? — озвучил мои догадки Йесон. — Ясно.

То есть я была изначально включена в планы Красной маски, а не совершенно случайно попала в них добровольно. Я помнила интернет магазин, в котором заказала сотовый, но, как ни старалась, не могла вспомнить лица курьера, который мне доставил покупку. А ведь это был какой-то парень.

Мститель

Господин Ким довез меня до дома ХимЧана и даже вылез, проводив меня до дверей. На улице было темно, поэтому он заботливо присмотрел за мной, пока мне не открыли. Поздоровавшись, мужчины кивнули друг другу и тут же попрощались. Я переступила порог, вытирая подошвы о коврик. Судя по их реакции друг на друга, мне можно было отмести подозрение, что один видел второго где-нибудь вроде у соседнего особняка. Да сколько я ещё буду взваливать вину на кого-то из своих знакомых? Ох уж эта Красная маска! Он, действительно, добился, чего хотел. Я перебрала все варианты, в поисках оправданий окружающих меня парней, а он — сам этот маньяк — даже знаком мне не был.

— Ну, как ты? — побеспокоилась я.

— Уже отлично, — ХимЧан улыбнулся и позвал меня жестом на кухню. — ужинать собираюсь, будешь со мной?

— Не откажусь. — я прошла и села на табурет, поглядев за окно, на кирпичную стену «крепости». — А там всё тихо?

— Да, вроде никого не было. — парень пожал плечами. — Хозяин и раньше редко появлялся. Если ты думаешь, что он замешан, то долго будешь его выслеживать.

— А как можно узнать на кого оформлена собственность? — впрочем, может выбросить из головы и это подозрение? Если учитывать, что злодей хотел заставить меня поверить в то, что дом принадлежит ДонУну, то дом, скорее всего, вообще не причем.

— Сходи в администрацию поселка. Там есть документы. — ХимЧан разложил еду и сел напротив. — Как в остальном движется расследование? Что-нибудь обнаружила?

— Нет, всё глухо. — отмахнулась я. Не хватало ещё его за собой потащить в очередные переделки, где он прикроет мою невезучую тушку и пострадает по моей вине. — Как твой бок?

— Затягивается.

Мне было комфортно в его обществе потому, что он не пытался сделать меня своей девушкой, в отличие от ДонУна и Джуна. Не приставал и не лез. Может, у него есть невеста? Почему я не поинтересовалась его личной жизнью, столько раз напрашиваясь на ночлег? Это некрасиво с моей стороны. А, может, во мне говорило то самое собственничество, которое было неприглядным и в других, и во мне самой. Но я как-то вдруг свыклась с тем, что общающиеся со мной ребята — только мои ребята. И только Йесон был не мой. Не этим ли он так влек к себе? Я плохая, если это так.

Когда зазвонил мой мобильный, я едва не упала с табурета. Извинившись перед ХимЧаном за невротический приступ, я обнаружила на экране имя ДжонХена и, немало удивившись, подняла трубку.

— Алло?

— Не занята? Не отвлекаю? — давненько я с ним не общалась. Что это он оживился? Потому что жучка лишился? Да черт, я отделаюсь от этих мыслей или нет?!

— Нет, а в чем дело?

— Ты завтра вечером не занята? СунЛи хочет поговорить с тобой. — я опешила. Что? Дочь ХекВона? Со мной? Почему?

— Со мной? Зачем?

— Я не знаю, правда. Она мне не говорит. Мы с ней болтали. Она в последнее время уже достаточно спокойно воспринимает многое, поэтому решила поговорить о следствии. Я рассказал ей о тебе… прости, может, не стоило, но я никогда от неё ничего не скрывал. Да и вряд ли она связана с преступниками, — с горьким сарказмом хмыкнул ДжонХен. — ну, ты понимаешь. В общем, она оживилась и заявила, что должна поговорить с тобой.

— Я даже не знаю… мне неловко, потому что я с людьми иногда общаюсь ужасно грубо, а ей сейчас таких моментов не надо. Пусть приходит в себя, потом, как-нибудь.

— Нет, она утверждает, что это важно, и чем скорее, тем лучше. Так, я заеду за тобой завтра? После работы. — я задумалась. Что могла хотеть от меня СунЛи? Что она такого интересного нашла в девушке, которая пытается за неё частично отомстить? А вообще-то свою жизнь спасает. Хочет послушать подробности о том, как было плохо тем, кто причинил ей боль?

— Ладно, договорились. Завтра буду ждать. — отложив мобильный, я вернулась за стол. — Нет мне покоя.

— Что-то случилось? — ХимЧан поставил передо мной чашку с чаем.

— Да нет, к счастью, всё в порядке. — я посмотрела на его пальцы, руки. Определенно, тесные контакты с мужчинами в последнее время не идут мне на пользу. Я всех начинаю рассматривать с точки зрения потенциального партнера. Даже не знаю, кто в этом виноват больше: Джун, который раззадоривает своими прикосновениями, ДонУн, который будоражит словесным сексом, или Йесон, который просто олицетворяет собой то, что я хочу, но остаётся в недосягаемой дали. Значит, он кого-то встречает из аэропорта? Ясно кого. Жена вернулась. Не знаю, как долго её не было для него, а для меня она отсутствовала слишком мало. Нет, нельзя так думать, нельзя! Я должна выкинуть Йесона из головы.

— Пойду, постелю тебе в спальне. — осушив кружку, поднялся ХимЧан.

— Нет-нет, мне на диване, в гостиной. Ты ещё не до конца выздоровел. Я признаю тебя болящим и стеснять не буду. — улыбнулась я, поймав его за запястье и остановив.

— Да прекращай со мной нянчиться, я взрослый и крепкий мальчик.

— Я вообще должна была заботиться о тебе всё это время, прости, что вечно занята только своими делами. — потупилась я. Мне на самом деле было немного стыдно за то, что я болталась абы где, пока человек, чуть не погибший из-за меня, был тут, на отшибе, в одиночестве.

— Прекрати извиняться за ерунду. — ХимЧан заговорщически посмотрел в сторону своей комнаты. — Ну, хочешь опять будем спать на кровати оба?

— Я… — растерявшись, не найдя, что ответить, я включила генератор случайных вопросов. — А у тебя есть девушка?

— Девушка? Нет, нету, а что? — он улыбнулся. — Думаешь, кто-то будет ревновать или придет среди ночи устроить взбучку? Ничего подобного.

— И всё же, я лучше на диване. — приготовившись к тому, что он начнет меня уговаривать и увещевать, подобно ДонУну, я приятно удивилась его молчаливому кивку и послушному походу в зал. Хоть один порядочный человек, который не лезет ко мне в трусы! И этим он мне нравился. И выгодно отличался от других.

Ночью мне не спалось. Я думала о том, что могла хотеть мне сказать СунЛи. Воображение подкидывало чушь и разные невероятности. Но я отметала всё. Не выдержав, я захотела пить, и пошла на кухню. Включив свет, я налила себе воды. Сколько же ещё тайн неразгаданно! Хотелось бы, чтобы хоть одна открылась. Интересно, ДонУн сегодня же поехал говорить с ХенЩиком? Я надеялась на скорые результаты.

Сонно потирая глаза, в проходе появился ХимЧан.

— Ты меня испугала. Я думал, кто-то в дом пробрался и бродит. — он зевнул. — Чего не спишь?

— Да, знаешь, как-то не способствуют все события тому, чтобы я беззаботно дремала. — оглядев с головы до ног парня, я вспомнила ещё об одном подвохе Красной маски. Узнать, у кого сколько сантиметров. Вообще-то, я начала подозревать, что он обманул с этим так же, как и с маской в тумбочке. Просто хотел поиздеваться. Или не просто? Зачем ему нужно, чтобы я залазила мужчинам в штаны? Решил из меня сделать развратницу? К чему он меня готовит? Надеюсь, я надумываю себе лишнего, не имеющего отношения к делу. Если я поведу себя сейчас прямолинейно, как с ДонУном, то первая испорчу дружбу с ХимЧаном, не переступившую пока границы дозволенного. Если я выкину такое с Джуном, то там точно всё без дефлорации не обойдется. Красная маска хочет усложнить мне жизнь. Чем я ему не угодила? Почему я? Зачем он вмешал меня в события, смысла которых я не понимала? — Слушай, если бы ты оказался на моём месте, как бы поступил? Что бы предпринял?

— Я? — ХимЧан почесал затылок. — Сложно представить себя, преследуемым кем-то. Это, верно, страшно.

— Есть такое дело. — призналась я, допив воду. — И всё-таки?

— Я бы постарался мыслить как тот, кто за мной следит.

— Да как это можно сделать, если я не знаю его? Или если он псих. Как я могу понять психологию психопата?

— По его поступкам, как же ещё. — ХимЧан пожал плечами. — Я считаю, что во всем есть смысл. Даже если первоначально это кажется безумным. Но, в самом деле, не может же быть безумным этот некто, если он проворачивает такие махинации.

— Все гении немного безумцы. И наоборот. — согласилась я. — Подумаю над этим. Спокойной ночи ещё раз!

Мы разошлись, и я, сжавшись клубком под одеялом, ещё некоторое время кумекала над заданным ребусом. Если маньяк оставляет какие-то следы и подсказки, даже лживые, он всё равно хочет быть найденным. Я так думаю. Больше никаких выводов я сделать не могла. Что не говори, а мне до гениальности, как до Парижа.

— Утро доброе! — сияя, поздоровался Йесон и проплыл к себе в кабинет легкой походкой, обличающей приподнятое настроение. Даже если бы он постарался скрыть хорошо проведенную ночь, у него на лбу шла бегущая строка «необтраханных мест не осталось». Я до сих пор слышала в ушах эту его фразу. Сжав от зависти зубы, я случайно переломила карандаш, который держала в руке. Все вокруг меня занимаются этим! Все получают удовольствие! Даже желая хранить честь и гордиться ей, будешь чувствовать себя несчастным ребенком, перед носом которого Санта Клаус достал из мешка последний подарок и вручил его предпоследнему мальчишке. А ты последняя. Забыв ответить ему, я опомнилась, но он уже ушел. Ему мой ответ даром дался. Отличное начало дня.

Всю жизнь старалась избегать опрометчивых поступков, но просто-таки потянуло позвонить ДонУну и сказать «сейчас же приезжай и возьми меня на рабочем столе!». К счастью, мозги у меня пока ещё работали, вопреки эмоциям. И до самого вечера я натянуто улыбалась господину Киму, сгорая от желания оказаться на месте его супруги.

Я понимала всё: греховность своих мыслей, бесполезность и безнадежность мечтаний, но разве может молодая девушка прекратить фантазировать и жить в воображаемом мире, где идеальный мужчина принадлежит только ей? Я не знаю, насколько нужно быть прагматичной и циничной, чтобы не страдать подобными вещами. В университете я ещё более-менее сдерживалась и не отвлекалась от учебы. Но там не было Йесона. Если бы он был моим преподавателем, то исхода было бы возможных лишь два: вылет за неуспеваемость или сверхуспеваемость по одному единственному предмету. А так я умудрилась получить красный диплом. Красный. Фу, какое извращение. Красная маска может обращаться со мной, как с коллегой. У меня тоже есть в тумбочке что-то красное.

Сегодня я договаривалась ночевать у Джуна, но внезапно позвонил тот, кого я уже вспоминала по ходу рабочего дня, и начал сбивать мне все планы.

— Нет, ДонУн, я к тебе сегодня не поеду! — отнекивалась я.

— Тогда я не скажу тебе того, что узнал от кое-кого, и что тебе очень было бы интересно.

— Ты о том, о чем мы говорили вчера?

— Об этом самом. — как шпионы из карикатуры на эту профессию, мы обменивались лишь нам двоим понятными предложениями. Американская разведка плачет от превосходства нашей конспирации.

— А это самое не мог бы ты мне сообщить где-нибудь в другом месте, а не у тебя дома?

— Нет, это самое ждет тебя именно там и именно сегодня.

— А если я не соглашусь? — торговалась я.

— Хватит устраивать ауттрейды[2]! — вздохнул в трубку ДонУн.

— Я не специально, честное слово. — улыбнулась я. Мне нравилось переходить с ним на язык экономистов. Сразу чувствовала себя с ним на одной ступеньке, а не как обычно, девчонкой с улицы, трущейся рядом с богатеньким наследничком. — Ладно, мне вообще-то нужна эта информация, так что из-за тебя мне придется менять планы и извиняться перед другим человеком.

— Тогда заберу тебя с работы. — тут же повеселел мой собеседник.

— Нет, я кое-куда заеду отсюда, а потом сама к тебе доберусь.

— Та-ак, — протянул он надзирательно. — выкладывай, опять по мужикам?

— Нет, и, пожалуйста, не надо следить за мной! Я ничего не замышляю необычного. Просто с одним безобидным товарищем пообщаюсь.

— Точно безобидным? — по-прежнему сомневался он.

— Точно.

Договорив с ним, мне пришлось звонить Джуну и объяснять, что планы изменились. Несколько раз извинившись, я убедила его, что ничего серьёзного не случилось. Да перед сколькими же персонами я должна отчитаться? Ещё совершеннолетняя называется. Это я пока временно освобождена от заботы родителей, которым каждый день пишу смс-ки, как здорово то на пляже, то в баре, то в номере-люкс. А так бы уже почти дотягивала до придворного церемониала, когда полстраны должно узнать о каждом шаге, прежде чем сделаешь следующий.

Господин Ким ушел с работы чуть раньше, и я вновь обожгла его спину взглядом, полным вожделения. Если так будет продолжаться и дальше, то я волком выть начну. Волчицей. В период спаривания. Как хорошо, что работать осталось совсем недолго!

Выйдя из здания фирмы, я нашла ДжонХена, восседавшего на мотоцикле. Он помахал мне, и я забралась к нему, обхватив его вокруг талии. Парень подал мне шлем.

— СунЛи так и не сказала, о чем хочет поговорить?

— Нет, утверждает, что поведает только тебе. — я закрыла защиту на лице и мы помчались к назначенному месту. Дни уже были такие, что рассекать на байке, даже в пальто, стало холодно. На ДжонХене была плотная куртка заядлого мотоциклиста, и я пообещала себе, что обратно поеду на такси.

Мы быстро доехали до безлюдного уютного кафе, где мило устроилось несколько столиков, накрытых бордовыми скатертями. Заняты были всего два. За одним сидела зрелая супружеская пара, а за другим худая и бледная девушка. Длинные прямые волосы были переброшены на одно плечо. Тонкие пальцы держат кружку. Взгляд поднялся при нашем появлении, и губы тронула вымученная улыбка. У меня сердце надорвалось. Мне кажется, к этому разговору я была готова меньше, чем она. Поздоровавшись издалека кивком головы и легким поклоном, я была подведена к ней ДжонХеном, представившим нас друг другу. Она хотела привстать, но он аккуратно не дал ей этого сделать, поцеловав неуловимо в макушку, будто коснись он чуть сильнее и она растает, как льдинка.

— Болтайте, а я пойду, покурю.

— Когда ты уже бросишь? — упрекнула она слабым, но упрямым голосом.

— Скоро, правда. — виновато потер он нос и вышел. Я села напротив СунЛи. Она замялась, подбирая слова.

— Прежде всего, пообещайте, что ни слова не скажете ДжонХену или кому бы то ни было. — вырвалось из её уст.

— Конечно, можете рассчитывать. — подтвердила я.

— И полиции тоже. — странно посмотрела она на меня. Что ж, у меня от правоохранительных органов и так были тайны. Я дала обещание ещё раз. — Хорошо, тогда… мне трудно говорить об этом, поймите. Вы первая, кто узнает об этом. Но… кажется, я могу предположить, кто тот тип… — её горло сковал спазм и она, затрепетав, отпила горячего чая. — Простите.

— Ничего. Я понимаю. Продолжайте. — я была, мягко говоря, заинтригована. Она догадывается кто Красная маска?

— Это случилось года три назад… я училась в колледже. Заранее хочу заверить Вас — я ни в чем не виновата и моя роль в этом всем минимальна! — я насторожилась. Речь её была путаной и сбивчивой. Она точно уже в себе? — Так вот. Я, как и многие девушки, имела мечту. Мне хотелось стать артисткой, или моделью. Не важно. Я пошла в одно агентство… из тех, что делают людей знаменитыми. Там были курсы, занятия. Вокал, актерское мастерство, танцы.

Я плохо улавливала связь с нынешними событиями, но перебивать боялась.

— Там было полно таких же, как я, девчонок и мальчишек. Кто-то с большим, кто-то с меньшим азартом ходил туда. Я сдружилась с двумя девушками. Мы втроем горели жаждой славы, по-юношески, наивно и глупо. Но одна из нас — не я — готова была на всё, что угодно, лишь бы занять ведущее место. Она ненавидела конкуренцию и как-то подмяла меня и вторую подругу под себя. Мы были неразлучное трио, когда приходили туда. Но вне агентства мы почти не общались. Они обе вообще скрывали от семей, что ходят туда. Как и я, из очень обеспеченных и состоятельных семей, дети крутых родителей, они должны были поступить в престижные ВУЗы в будущем, поэтому их увлечение никто бы не воспринял всерьёз и не поддержал. В общем… там была четвертая девушка… — СунЛи вновь сделала паузу. На её глазах выступили слезы и она, утерев их, подождала, когда они высохнут окончательно.

— И что же дальше? — подтолкнула её я.

— Та девушка была красивее и талантливее нас. Она сразу же завоевала симпатии всех, кто там был. Кроме нас. Наша старшая подруга, скромно говоря, возненавидела её. Тем более, ей обещали дебют, как артистке, этой сопернице, а нам до этого было очень далеко. Апогей настал, когда парень, в которого все мы были там влюблены, стал ухаживать за той, и они почти начали встречаться… — я застыла, предчувствуя что-то очень плохое. — Наша «лидерша», назовем её так, решила проучить «выскочку» за то, что та перешла ей дорогу. Она уговорила нас принять участие и мы, все три, потратили все свои карманные деньги на то, чтобы заплатить каким-то хулиганам, отбросам, чтобы… чтобы они изнасиловали ту девушку.

Я распахнула рот. СунЛи спрятала лицо в ладони. Плечи её затряслись.

— Я не хотела, правда, я не понимаю, о чем мы тогда думали… я же не знала, что это такое! — у меня в голове вертелось столько всего, что я не знала, нужно ли её успокаивать и жалеть? Я начинала понимать всё и без её досказания, но хотела дослушать.

— Пожалуйста, продолжайте. — только и смогла попросить я. — Это всё было слишком давно. Это прошлое.

— Да, но… — СунЛи сделала несколько глубоких вдохов. — Когда ДжонХен рассказывал мне о расследовании и о якобы маньяке, которого ищут, этой Красной маске… — она тоже произносила это странное имя с каким-то первородным страхом и суеверием, как я. — о его двух предыдущих жертвах… я полезла в интернет и нашла имена. Это были они! Мои бывшие подруги, понимаете? Это не прошлое, оно никуда не делось, не исчезло!

— Стало быть, кто-то мстит… — озвучила я приговор.

— Да! — из глаз СунЛи молча лились слезы. — И полиция никогда не найдет никакой связи между нами! И я не могу заявить о ней, потому что меня обвинят в организации изнасилования, а я не хочу в тюрьму!

— Подождите, успокойтесь! — строго произнесла я, стараясь продолжить умопомрачительный разговор, о котором и помыслить не могла. Неужели всё это правда?! — Но, как звали ту девушку? Кто её родственники? Ведь можно же выйти на след…

— Не знаю, не знаю! — затрясла она головой, растрепав волосы. — Мы всегда называли её «выскочка». В агентстве её звали по псевдониму, под которым она готовилась к будущей карьере. Она с ним и пришла и называлась им, а не настоящим именем. Уже мнила звездное будущее, наверное.

— Так, что с ней случилось-то? — опомнилась я.

— Не знаю. Мы заплатили, велели передать, от кого ей такой подарок — дуры — и со следующего дня начиная она больше не пришла. Агентство через месяц прогорело из-за каких-то своих проблем. Мы разошлись оттуда, кто куда. И больше никогда не встречались.

— То есть, и узнать уже о ней негде? — СунЛи кивнула. — Вот так задача…

— Но это из-за неё! Я уверена! — продолжала уговаривать меня девушка, будто я не понимала очевидного.

— А тот парень? С которым она чуть не начала встречаться? Любовь ваша? — напомнила я. Если СунЛи говорит правду, и заводилой была «лидерша», то она сама ни в чем не виновата и стала жертвой податливости.

— Да, я помню его и могу дать Вам его имя, но вряд ли это он… впрочем, я не знаю, что и думать.

— А как же объяснить то, что Красная маска киллер? Он ведь и людей, помимо того, убивает. — поработала и я осведомителем, если дочь ХекВона была не в курсе.

— Я не знаю, да, я читала об этом, но я не знаю тех людей, которых он убирал, вроде как, по заказу. Они с нами никак не связаны. Связаны только три наших изнасилования. — и из всех троих в уме и живых, похоже, осталась только СунЛи. Недоработка Красной маски или продуманный ход? Уж не переключившись ли на меня он оставил её в покое и тем она спаслась? Но причем тут я, опять же? Каким боком? Я не знала этих девушек до сегодняшнего дня.

Записав все имена и данные, которые смогла вспомнить СунЛи, я вышла из кафе, запутанная, недоумевающая, поверженная в омут и вихрь гипотез, предположений, новых сведений. Как всё закручивается! Красная маска не опасный и отвратительный псих — он мститель. И мстит он за кого-то очень близкого и дорогого, потому что иначе объяснить его поступки невозможно.

Второй раз за всё время у меня возникло ощущение понимания и оправдания. Неужели я могу соболезновать такому типу? Я совершенно выбилась из сил. Поймав такси, я села в него и назвала адрес ДонУна.

Бартер

До меня дошел невероятный вывод разговора. Если СунЛи изнасиловали по её собственной вине, то это никак не связано с ХекВоном, а, значит, Красная маска не пытался подставить Йесона. И вообще господин Ким был случайно обвинен. Однако он сам утверждал, что нашел заказчика. Какого заказчика, если Красная маска действовал по собственному почину? Это личная месть, совершенная на поводу у чувств. И мой начальник отказался назвать имя человека, заплатившего за преступление. Не значит ли это, что он сам и был… карателем? Господи, неужели Йесон справедливо наказывает негодяек за их давнюю ошибку? Но кто ему та девушка? Жена? Нет, три года назад он должен был уже состоять в браке, у него же двое детей и ЁнБом что-то говорила о более давних сроках его занятости, а девушка была молодой и свободной. Нет, надо выкинуть это из головы. Несмотря на то, что господин Ким идеально подходил под этот образ: умный, тонкий психолог и, судя по демонстрации обнаружения подслушки, в технике и компьютерах разбирается. Только выходит, что он сам изъял собственный жучок. Зачем? Чтобы избавить от подозрений на свой счет? Ведь выходило, что отомстив СунЛи, он случайно себя мог подставить, а не специально. А это загадочное «человек, с которым мы друг другу портим жизнь»? Уж не о себе ли он? И эта манера разговаривать с супругой… как и Красная маска со мной. Я схожу с ума, определенно.

У меня зазвонил мобильный. ДонУну что ли не терпится, чтобы я добралась побыстрее? Я полезла в сумочку, развалившись на заднем сиденье такси. Номер не определен. А вот и здравствуйте.

— Привет, моя радость. — по тону не скажешь, что расстроился, утеряв средство наблюдения за мной. Другие что ли есть? Надо было попросить Йесона осмотреть меня, обыскать. Полностью.

— Кто она тебе? — решив, что он знает всё, что я делаю, я поглядела на заметку, записанную со слов дочери ХекВона. — Кто тебе Рейна, что ты за неё мстишь?

— Разговор с СунЛи прошел продуктивно? — я надеялась ошарашить его, но получилось наоборот. На спине выступил пот.

— Отвечать вопросом на вопрос неприлично. — после того, как я поняла, что он не просто так всё делает, я уверовала в его человеческую сущность. У него должны быть совесть и какие-то слабые места, хоть он и убийца.

— А интересоваться размерами членов и хотеть залезть в постель к женатому мужчине — прилично? — он засмеялся. Я покраснела от гнева. Да он и в правду просто издевается и доводит меня до белого каления!

— Я никуда не лезу!

— Так уж и никуда? — ерничал он мелодичным тембром. Но вполне доброжелательно, если не знать его рода деятельности.

— Зачем ты впутал меня в это дело? Объясни, как я связана с тем, что Рейну — кто бы она тебе ни была — изнасиловали? Я тут причем?! Я в жизни кроме комаров никого не трогала! И то они первые меня кусали. За что ты мстишь мне?!

— Мщу? — охнул он. — Милая, разве я сделал тебе что-то плохое?

Задумавшись на мгновение, я тряхнула головой.

— А то, что ты делаешь, по-твоему, очень хорошо? Ты пугаешь меня до полусмерти! — не думаю, что это такой уж сюрприз для него, так почему бы честно не признать?

— Прости, это как-то само собой получается. — он шутит? Или всерьёз?

— Может, ещё заставишь меня поверить в то, что ты влюбленный в меня поклонник? — всплеснула я не занятой телефоном рукой. — Если ты хочешь, чтобы я тебя нашла, не проще ли назначить встречу, и мы поболтаем о том, о сем?

— Мне пол-Сеула хочет назначить встречу, — захохотал он. — пусть её удостоится самый смышленый и упорный. Ставлю на тебя. А если тебе интересно ещё кое-что, то за тобой приглядывает откуда-то взявшаяся служба безопасности. У тебя связи во внутренних органах?

Я вспомнила, что ЁнГук обещал попросить, чтобы за мной присматривали. Он сдержал слово?

— Нет, у меня нет там знакомых. С чего бы меня им охранять?

— Похоже, они верят, что ты на меня выведешь. А разве я могу позволить кому-то нарушить наш намечающийся тет-а-тет? Если бы без них, то я даже согласился бы увидеться… — он разыгрывает меня?

— А если я избавлюсь от «хвоста»? Мы встретимся?

— Почему бы нет? Ты же не станешь сдавать меня полиции, правда, маленькая моя?

— А для чего нам тогда вообще встречаться? Или ты думаешь, что я ищу тебя ради того, чтобы сделать фото на память?

— А я думал мы займемся горячим сексом… — мечтательно напел он.

— Иногда ты кажешься мне нормальным парнем, но иногда начинаю подозревать, что на почве мести у тебя съехала крыша. — я подула себе на прядь волос, упавшую на лицо. — Ты себе не можешь найти девушку для этого и изобретаешь такие странные приемы, как изнасилование и шантаж? Зачем так усложнять?

— А вдруг я пресытился сексом настолько, что хочу нового, экзотического и извращенного?

— Попрактикуй воздержание. Через год чувства обострятся и вновь будешь рад всему подряд. — забарабанила я пальцами по панели двери.

— Ты сообразительная. Этим мне и нравишься. Но что-то я заболтался. До связи, малыш!

Я не успела пожелать ему вслед удачи, как он уже положил. Прелесть, а не маньяк. Душка. Если бы не заставлял волосы вставать дыбом, колени дрожать, а рассудок не махал мне прощально ручкой после того, как в моей жизни появился этот тип.

Расплатившись с шофером, я вылезла из машины и побежала в лифт высотки, на ходу бросив консьержу, к кому я. Хотя он меня уже запомнил и первым не спрашивал.

ДонУн распахнул дверь, галантно отвесив мне подобие реверанса и схватив пальто за плечи.

— Наконец-то! Я дико хочу есть, но ждал тебя.

— Я бы хотела для начала услышать то, что ты узнал, а потом всё остальное. — расстегнув сапоги, я швырнула сумочку на полку. — ХенЩик выдал следующее имя?

— Выдал. — парень заговорщически свел ладони перед собой, как злодей из аниме про каких-нибудь вампиров. — Но сначала ужин, а потом информация.

— Да я же не смогу спокойно есть! — пройдя на кухню, я была усажена им за стол. Перед моим носом возникла тарелка с очередными вкусностями из ресторана. Естественно, сам он не готовит, не по имиджу.

— Придется, потому что у меня условия. — ДонУн сел напротив.

— Какие ещё условия?! — негодующе взялась я за вилку.

— А почему это какому-то незнакомцу ты была согласна за имя отдаться, а я должен просто так всё выкладывать? Нет уж. — заявил он, и начал резать кусок сочного мяса на тонкие ломтики.

— Не думаешь ли ты, что я пересплю с тобой за это? — а я-то надеялась, что он потихоньку угоманивается, общаясь со мной. Неужели так меня и не понял?

— Для знакомых скидки, так что переспать не обязательно. — дожевав, уточнил он и улыбнулся. — Но хоть на что-то я могу рассчитывать? Стриптиз, поцелуй…

Проигнорировав его далеко идущие мечтания, я быстро побросала всё в рот и начала наскоро пережевывать. Нетерпение подгоняло меня. Я была даже готова помочь расправиться ДонУну с его порцией, лишь бы перейти к делу.

— Куда понеслась? — захихикал он, не выдержав и заговорив с набитой за щеки едой. — Ты же подавишься.

— А тебя бы на моём месте любопытство не подогревало?

— О да, меня любопытство часто захватывает с головой. Вот, например, хочется узнать, как ты выглядишь без одежды, и от любопытства просто ноги сводит. — слегка зарумянившись, я проглотила последний кусок.

— Ну да, от любопытства… — поднявшись, я взяла его за руку и потянула со стула. — всё, хватит хавать!

— Э-э! Я не доел. — я переборола его и подвела к приемнику, который включила и начала ловить радио. — Ты чего? Потанцевать захотела? С полным желудком это может печально кончиться.

— Да нет же! — я остановилась на одной волне, потом на другой. Везде ровно и без перебоев играла музыка. Я обязана была проверить, нет ли на нас жучков. Конечно, вроде бы никто к нам подозрительный не приближался, но мало ли? Я выключила технику. — Так, теперь всё в порядке. Говори следующее имя.

— Нет. — настырно покачал он головой, коварно растянувшись в улыбке. — Сначала поцелуй.

— ДонУн! — стукнула я его по плечу. — Это, по-твоему, бартер?

— Разумеется, нет! С твоей стороны огромная недовыплата! — как заждавшийся кредитор, погрозил он пальцем.

— А я предупреждала, чтобы ты не вкладывался зря! — опустив его палец, поморщилась я. — Озабоченный.

— Я не озабоченный, у меня здоровая фертильность, в отличие от некоторых. — не спрашивая больше меня, он положил руку на мою поясницу и притянул к себе. — Девушки, ну что у вас за привычка мучить себя и окружающих?

Выдохнув, я закрыла глаза и замерла, ожидая, когда он возьмет то, что просил. В такой мелочи я вовсе не переступала через себя. Целоваться с красивым парнем — что в этом плохого? Просто я не любила начинать все эти объятия и нежности, потому что от них путались мысли, и потом трудно было вернуться к главному.

Но ДонУн не стал целовать меня в губы. Вместо этого, отведя мои волосы назад, он коснулся губами шеи, на несколько сантиметров ниже мочки уха. От неожиданности, я приоткрыла глаза. Ладонь его всё ещё прижимала меня к себе, а вторая скользнула в локоны, щекоча затылок. Мне в нос ударил запах его туалетной воды и салонного кондиционера для волос. Они были прямо передо мной. Подними я руку, и коснусь его густых прядок. Его язык чуть тронул кожу и достиг уха. У меня сперло дыхание. Мурашки побежали по всему телу. Если бы у меня была шерсть, она бы встала дыбом.

— ДонУн, это не поцелуй… — кусая нижнюю губу, напомнила я. Оттягивая конец своих действий, молодой человек выпрямился, но не отодвинулся.

— Ах да, поцелуй. — вновь наклонившись, на этот раз он накрыл мои уста, мягко завладев ими. Теперь я не могла сказать ни слова против. Рот был занят. Более настойчиво, чем тогда, в автомобиле, язык прошел вовнутрь и нащупал мой. Безвольный и неготовый к вторжению, он попытался сопротивляться. Рука ДонУна чуть приподняла мою кофту и прошлась по обнаженной коже, затаившись на копчике. От его прохладных пальцев я даже живот втянула до впадины. Спина изогнулась дугой, как у кошки, поэтому бедра ещё сильнее уперлись в его. Сквозь свою офисную юбку и его домашние тонкие штаны, я ощутила, что у него ниже пояса поднялась буря. Пока я всё это осознавала, пропустила момент, в который стала отвечать ему на поцелуй.

— ДонУн, хватит. — вырвалась я, упираясь ему в плечи. Его грудь ходила ходуном. Он облизнулся, не отводя взгляда от моих губ и всё ещё держа меня между своими ладонями, зафиксировавшимися на талии.

— Это просто невозможно…как, как ты можешь останавливаться? Ты железная или деревянная! — он опять наклонился и начал покрывать поцелуями мою шею, отводя в сторону воротничок и опускаясь ниже.

— Бревно что ли? — схватила я его за лицо и подняла к своему.

— Упаси тебя Боже! — ДонУн рьяно перевел одну руку между моих лопаток и опять крепко прижал к себе. — Впрочем, клиническая фригидность вроде лечится, а всё остальное — недоработки жопоруких мужчин. Я, может, и был таким по ранней юности, но стараюсь совершенствоваться…

— Только не надо мне демонстрации! — отбившись от его страстной хватки, я отступила на шаг. — Рассказывай о ХенЩике и имени!

Сделав вдох и выдох, он положил руки на бока, не стесняясь заметной выпуклости, которая обличала его состояние. Как хорошо, что я другого пола. Думаю, у меня бы сейчас было то же самое.

— ХенЩик сказал, что участвовал впервые. Я ему чуть морду не набил за такое дело и сказал, что если он ещё раз попробует повторить, то я его сам отведу в суд и усажу за решетку. В общем, я давно видел, что у него к женщинам потребительское отношение… ему как-то девушка изменила, которую он очень любил. Давно. Так он с тех пор даже знать не хочет об уважении или жалости к женщинам. Для него все они шлюхи и проститутки. Но он пообещал, что в такое снова не полезет. — я ждала продолжения и ДонУн не заставил себя просить. Он рассказал мне о том, что я уже знала. О Лухане, который был знаком с ХенЩиком и предложил ему «попробовать развлечься». Теперь я могла не сомневаться в том, что ДонУн не причем. Можно ли и нужно ли ему говорить о том, что узнала сегодня я? Что у Красной маски больше и нет поводов повторять изнасилования. Нет, лучше придержу это в себе. На всякий случай.

— Знаешь, я сегодня всё-таки подумала о том, что господин Ким мог бы быть Красной маской. — призналась я.

— Йесон? — мимика парня отразила безмерное удивление. — Ты часом не перешла на тяжелые наркотики от всех этих стрессов?

— Это не смешно! — насупилась я. — Просто он очень подозрительно порой выглядит. И по всем приметам совпадает с качествами того маньяка.

А ещё — о ужас — они оба мне нравятся. Точнее, своего шефа я люблю и боготворю, а к Красной маске стала проникаться странными чувствами, от которых надо бы было избавиться. Но по отношению к нему промелькивало всё, вплоть до жалости и восхищения. Я сумасшедшая? Похоже, что да.

— Ладно, не слушай меня. Уже поздно и я от усталости могу ерунды наговорить. Давай попьем чаю и спать.

ДонУн быстро сделал шаг вперед и, когда я уже развернулась в сторону кухни, поймал меня за запястье, дернул назад и, перехватив, обнял, положив руки под ребрами. Прижав к себе спиной, молодой человек поцеловал меня за ухом и тихо прошептал:

— Обещаю, что поговорю с Луханом сам и выпытаю из него всё, что тебе нужно. Только не лезь никуда. Хочешь следующее имя? Будет тебе имя. Но оставь это чудесное личико без новых ссадин, хорошо? — мои ладони легли на его кисти рук.

— Боюсь, я потом не расплачусь за такие услуги. — с сарказмом хмыкнула я.

— Брось, я же шучу и не требую с тебя ничего силой. — в попытке расцепить его руки, я смогла только ослабить хватку и опустить её на бедра. Не много выиграла. — Я узнаю очередную черную маску и всё тебе расскажу, если тебя до сих пор это так волнует.

— ДонУн… — шумно выдохнув, я продолжала ощущать у себя на виске его теплое дыхание, и гулкий стук сердца в груди, напиравшей сзади. — вообще-то, я знаю следующее имя, и могу дать тебе его, чтобы ты сразу попытал другого человека. Так мы быстрее приблизимся к Красной маске.

— Ты знаешь? Откуда? — молодой человек развернул меня на себя.

— Я настаиваю на том, чтобы оставлять свои методы расшифровки при себе. Предвосхищая твои вопросы: нет, я никому за это ни давала, ни сосала и ни даже не теребила руками. — грубо отстрелялась я, не желая задерживаться на подобных пошлостях.

— Это успокаивает. — не стал спорить ДонУн и кивнул, поверив. В меня всё ещё упиралось кое-что значительно отвердевшее за время нашего общения.

— И как мне сегодня спокойно спать, когда в спальне нет двери, а ты в таком состоянии? — глазами указала я ему вниз.

— Не волнуйся, я не буду к тебе прокрадываться ночью и подваливаться под бок. — отпустив мои плечи, парень отступил назад. — Я же не Красная маска, чтобы доводить тебя таким образом.

— В этом я уже почти убедилась.

— Хотя… — прищурившись, игриво протянул ДонУн.

— Что ещё?

— Разве что ты сама позовешь… — с надеждой посмотрел он на меня.

— И не подумаю. — поправив блузку и волосы, по-монашески поджав губы, я направилась на кухню, наконец. — Ты прекрасно знаешь, что я увлечена другим мужчиной, и не собираюсь потакать сиюминутным желаниям.

— Но ты же не думаешь, в самом деле, навсегда остаться девственницей, потому что Йесон тебе никак не светит! — жестко, но правдиво произнес он в спину, догоняя меня.

— Нет, не думаю. — я поставила греться чайник. — Я просто жду, когда мои чувства к нему пройдут. К тому же, скоро я уволюсь, и это поможет мне влюбиться в кого-нибудь другого. Надеюсь на это.

Замолчав, он стоял рядом. Я не выдержала и добавила:

— И хватит мне морочить мозги! Ты сам до сих пор любишь его жену, а вяжешься ко мне! Попробуй сначала в себе разобраться, а потом ко мне приставай.

— Но я-то лечусь от душевной болезни активнее и прогрессивнее, чем ты. — усмехнулся он.

— Правда? — я горько покривилась. Мне было обидно оттого, что даже самый мой настойчивый ухажер любит другую. Джун в этом плане был честнее. — Тогда скажи, что это за болезнь такая, которая лечится несколько лет? Как назвать её по-другому, как не «неизлечимой»?

— Хронической? — отшутился он, но тоскливо опустил лицо, уперев взгляд в пол.

— Очень здорово будет обнаружить на какой-нибудь серебряной или золотой свадьбе, что ты опять любишь жену Йесона. — ляпнула я, и, ответив на его молниеносно среагировавший взор, прикусила себе язык. — И не пойду я за тебя замуж, даром ты мне нужен и я даже не думала никогда о таком варианте, и нечего на меня смотреть так, будто я тебя пытаюсь окрутить, ничего подобного, прекрати, хватит молчать, скажи, что ты понял, что я случайно брякнула эту чушь и не себя вовсе подразумевала!

ДонУн, сдерживая смех, покачал головой, ничего не сказав. Обидевшись на его отказ реагировать, я достала чашки, громко ими грохнув о стол и зареклась сегодня говорить с ним снова. Я перестаю управлять собой и, по-моему, впервые, виной тому не Красная маска, и даже не господин Ким.

Долгожданное свидание

Я выдала ДонУну о Ким ДжонИне всю информацию, которую имела и он пообещал этим же вечером заняться «прессованием» этого парня. Что ж, если у него получится, то я буду только рада. Мне меньше хлопот и беготни. Получать по лицу мне и самой уже порядком надоело. Заявив, что больше со мной номер с шантажом не сработает, я обрубила: ночую у Джуна и всё тут. Великий финансист этим не вдохновился и проводил меня аж до рабочего стола, под предлогом поздороваться с Йесоном. Я уже работала вовсю не менее получаса, когда он, уходя, продолжал уговаривать меня приехать к нему. Устав от его настойчивости, я заверила, что раз уж с ним себе ничего не позволяю, то как могу согласиться на что-либо с Джуном, если он куда более приличный и скромный парень? И ДонУну незачем было знать, как мы пошалили разок. Но ведь ни до чего же не дошло! Подумаешь, ещё слюну поподбираю ночь. Впрочем, по-моему, у ДонУна под одеждой намечалась неплохая фигура. Может, стоило разглядеть его хоть раз? Надо же было побывать с ним в душе и лишь мельком ухватить стройную задницу! И спина, вроде бы, ничего была. Но у Джуна, естественно, рельефнее и шире. А вот когда ДонУн повернулся передом, то я на него уже не смотрела совсем. А если там тоже рифленая роскошь, как на стиральной доске?

— А если я узнаю то, что нам нужно, прямо вечером? — на полпути из офиса, в районе порога, рассуждал он.

— Нет, нет, нет! Ты скажешь мне по телефону это всё. Или завтра. Или послезавтра. — ДонУн остановился. — Всё, иди, мне работать надо!

Нахмурившись, как тающий снеговик, молодой человек исчез. ЕнБом, проводив его взглядом, подлетела ко мне.

— Ну, признавайся, у вас ведь роман с другом зама, да? — замом она теперь называла Йесона, потому что на нем держались все обязанности свалившего ХекВона. Да и «финансовый директор» утруждала себя выговаривать только я. У меня ещё не произошла профессиональная деформация, заставляющая экономить время даже на словах.

— Нет, мы просто дружим. — отозвалась я.

— Как это вы так дружите, что по утрам вместе появляетесь? — женщина щелкнула языком, язвительно, но без особого осуждения. — Друзья не спят вместе.

— Мы не спим вместе! — зашуршав стикерами-напоминалками, отлепляя старые и лепя новые, я попыталась скрыть неловкость. — Обстоятельства так сложились, что я у него переночевала.

— Дурочка, и ты не попыталась воспользоваться этим, чтобы такого жениха завоевать? — ЕнБом иногда бывала слишком модернизированной и готова была рассмотреть падение нравов как средство достижения хорошей жизни.

— Я не хочу никем пользоваться. — вертя в руках уже степлер, я плавно закрутилась туда-сюда на стуле.

— А, может, напрасно! Иногда надо. — секретарша генерального поправила тугой пучок на голове и, с видом знатока, вернулась к себе.

Позже, днем, мне позвонил ДжонХен и поблагодарил за то, что я откликнулась и поговорила с СунЛи. Ей стало заметно лучше, будто полегчало оттого, что она высказалась. Конечно, он выразил сожаление, что она не доверилась ему. А я подумала о том, что зря она не поведает об этом своему папе. Тот бы снял обвинения с Йесона и дело с концом. Но дочь ХекВона тряслась от того своего прошлого поступка, поэтому кроме меня ни при ком и рта не раскроет.

— А что с твоим расследованием? — Поинтересовался парень. Ну да, он же не знает, что мы с его девушкой об этом именно и говорили. Может, догадывался. — Нашла оставшихся? Хоть кого-то?

— Да, движусь. Но до Красной маски пока далековато, если честно.

— А я перестал подозревать ХимЧана, хотя бы.

— Радует, а что послужило тому причиной? — я зажала трубку между ухом и плечом, и составляла агенду для завтрашней летучки. Надо было разослать нашим юристам и главным бухгалтерам.

— Мне же он казался подозрительным. Я и решил последить за ним после того, как мы тогда попали в переделку за клубом. Если бы он был связан с кем-то или сам был кем-то, то непременно с кем-нибудь бы встречался или бы выезжал куда-нибудь. Я пару дней поошивался вокруг его дома, когда он отходил от раны. Но к нему, и правда, никто не приезжал. И сам он никуда не отъезжал. — я приняла это, как дополнительный бальзам. В конце концов, Красная маска регулярно находится где-то рядом и бывает в непосредственной близи, видя меня. В те два-три дня после его ранения, я чувствовала на себе слежку, а коли ХимЧан находился дома… хотя, что это? С такой резано-колотой раной было бы трудно гулять по городу и шпионить за кем-то. Даже если ты кровавый убийца.

— Что ж, хорошо, что всё идет ко всеобщему примирению и выздоровлению. — улыбнувшись, я договорила с ним и попрощалась. Я ещё вчера нашла интернет-магазин, в котором купила телефон, послала туда запрос по поводу их курьеров и мне прислали список служащих. Я изучила его и не нашла знакомых имен. Даже нашла того, который работал в тот день и оформлял доставку мне. Съездить к нему после работы и поговорить?

Я позвонила Джуну и, пообещав приехать с небольшой задержкой вечером, попросила его узнать адрес «бывшего-будущего-несостоявщегося» бойфренда Рейны. СунЛи не смогла вспомнить ничего, кроме точного возраста и имени: Крис Ли. Ну и примерный район, где он жил. Отправив друга на поиски по их полицейским базам, я немного расслабилась. Когда он добудет мне адрес, то я поеду и выведаю у этого парня всё, что он сможет сказать. А не захочет говорить, то придется опять употребить известные методы угроз и пыток. Если вновь первая не получу по физиономии.

Господин Ким ушел несколько раньше меня, поэтому я не стремилась задержаться в фирме и, минута в минуту с окончанием рабочего дня, собралась и покинула здание. Сегодня хотя бы не было дождя, можно было не спеша пройтись до станции метро и всё-таки сгонять к подозрительному курьеру. Он ли сам это сделал? Его ли подкупили? Или недосмотрел и кто-то очень ловкий успел провернуть своё грязное дело? Задумавшись, я почти была сбита подсекшей меня машиной. Испугавшись, я отшатнулась, приложив руку к груди. Окно приоткрылось, и оттуда показался ЁнГук.

— Эй, ты хотела узнать следующее имя? Прыгай. — изумленно и не понимая озираясь, какими судьбами и почему, я остекленела. — Оглохла что ли? Залазь, давай.

Памятуя о том, что он даже имел возможность меня пристрелить, но не сделал этого, имел возможность поиметь меня, но не сделал этого, я открыла дверцу и села на пассажирское сиденье. Молча кивнув ему, мол, «что происходит?», я притаилась. Сын прокурора, извиняясь глазами и едва заметно пожав плечами, проговорил всё тем же грубым тоном:

— Мне велено привезти тебя к Красной маске. Ты согласна выполнять все условия и встретиться с ним? — я едва не крикнула «да!» не ожидая такой радости на свою голову. Потом опомнилась и накинулась на его магнитолу. Что мы как два мима-идиота? Врубив радио, я пробежалась по волнам. Всё, как и вчера в квартире ДонУна, было как надо.

— Тут нет прослушки, говори спокойно. — выдохнула я.

— Черт, как я только забыл про эту фишку! — щелкнул он пальцами. — Отлично, это меняет дело.

— Так, что это за неведомый порыв щедрости от Красной маски?

— Мне позвонил Второй и сказал, что ибо я у тебя последний из известных, то должен выполнить эту миссию: привезти тебя в одно место. Послушай, лучше не соглашайся, я тебя спокойно отпущу. Ты же понимаешь, к чему это всё ведет…

Нас прервал рингтон моего мобильного. Я вздрогнула и подняла неизвестному абоненту.

— Здравствуй, моя хорошая. А теперь поменяйся своим телефоном с ЁнГуком. Когда это будет сделано, я перезвоню на его телефон и мы продолжим беседу. — он положил.

— Он велел поменяться телефонами. — выдохнула я.

— Что? Этого в планах не было. — чертыхнулся парень.

— Ты же сам говорил, что он никому не доверяет. — теперь мой сотовый затрезвонил в руках ЁнГука. Тот поднял.

— Да? Куда ехать? К станции? Ладно. — молодой человек завелся и тронулся, положив трубку. — Этот тип передумал и отправляет тебя в метро. Какого хрена происходит? Ты не бойся, за тобой наблюдают надежные ребята…

— Я знаю, но… — поражаясь самой себе, я сказала это. — скажи им, чтобы не следили. Они спугнут его, понимаешь? Это, возможно, единственный шанс узнать, кто этот засранец. Вот так вот просто. Отгони людей.

— Ты в своем уме? Тебя же изнасиловать или убить могут! — ЁнГук покосился на меня. Мой телефон опять побеспокоил нас. Я держала в руке мобильный молодого человека. — Что? К другой? Дальше? Хорошо.

Сбросив, он стукнул кулаком по рулю.

— Путает следы, говнюк. — я сглотнула слюну. Вот, несколько минут назад, я беззаботно шла по улице, и тут вдруг это.

Настороженные и непонимающе, под инструкции Красной маски, мы добрались до туда, куда он указывал. Он приказал отключить мой телефон и, естественно, обманывать было бесполезно: позвонит и проверит. ЁнГук отключил его и я, сжав в руке его трубку, вылезла из машины. Махнув водителю, я начала спускаться в метро. Где он меня там собирался встретить? Скорее всего, за мной ещё наблюдали рыцари из службы безопасности. И вновь звонок.

— А теперь, не кладя трубку ни на минуту, ты будешь следовать моим указаниям и доберешься до меня, играем?

— Играем. — с боязнью, но уверенно отчеканила я.

Красная маска объяснял, на какую электричку мне садиться, в какой вагон нырять, где пересаживаться. У меня создавалось ощущение, что я брожу кругами, плутаю просто так, никуда не приближаясь. Однако, поглядывая на схему, я понимала, что удаляюсь от центра. Теряясь в толпе, поднимаясь и опускаясь по эскалаторам, я, должно быть, уже совершенно оторвалась от тех, кто должен был прикрывать меня. Время шло, а я, как потерявшаяся, каталась туда-сюда в метро, развлекаясь только самой продолжительной беседой с маньяком за всю мою историю.

— Как мне узнать, что ты не убить меня хочешь? — выйдя на очередную платформу, остановилась я на миг.

— Я могу только пообещать не делать этого. Я не убиваю женщин, ты могла бы уже это заметить.

— Угу, только доводишь их до шизофрении и… и где вторая девушка, кстати?

— А кто же её знает? Может, повесилась, может, спилась, может, утонула. Она сбежала из дома и стала путаной. Я видел её последний раз с какими-то наркоманами. Она ведь тоже не в себе была.

— И это ты называешь «не убиваю»? — задохнулась я гневом, ступив в какой-то там по счету вагон за сегодняшний день. Я уже сбилась.

— Они заслужили это. Если ты знаешь за собой какую-то такую вину, то, наверное, есть повод испугаться за сохранность. Хочешь исповедаться?

— Мне не в чем исповедоваться! Я кроме чревоугодия ни одним грехом не страдала с детства! За это меня тоже надо до безумия довести?

— Тебя кроме себя самой никто до безумия не доводит, расслабься. — захохотал он.

И всё-таки он мог лгать и обманывать, как и с маской, как и с сантиметрами, которыми просто надо мной поиздевался. Выйдя на малолюдную станцию, я услышала долгожданное приглашение подняться вверх. Неужели конец пути? Я сгорала от страха и нетерпения. Да, я боялась за жизнь, но увидеть Красную маску? Я понимала в этот момент людей, которые прыгают с парашютом, погружаются на дно моря, летают в космос или участвуют в гонках. Риск жизнью — да, получение адреналина — да, пользы — ноль, вреда — масса, но разве можно устоять? Нет!

Я вынырнула на поверхность земли, вдохнув холодный свежий воздух с прелыми и смешанными запахами осеннего города. Райончик был какой-то окраинный. Наверное, тут сплошные промышленные зоны. Дома горели небольшим количеством окон, магазинчики скорее напоминали ларьки, да и те, под вывесками, уже позакрывались.

— А теперь найди мотоциклиста в черном шлеме и черной куртке с красными полосками. Садись к нему, отключай телефон — если не отключишь, то встреча не состоится — и жди свидания со мной. Дальше тебя довезут, не волнуйся.

Я огляделась и, так как народу и движения почти не было, быстро нашла у столба неподалеку припаркованный байк, а рядом высокого парня в шлеме с закрытым забралом. Лица я видеть не могла. Быстро подойдя к нему, я получила кивок, призывающий присаживаться на его железного коня. Он сел за руль и, нажав на педаль, завелся. Я отключила мобильный ЁнГука и, убрав его в карман, обхватила впереди сидящего. А ведь это был кто-то из черных масок — даже думать нечего. Какой-то насильник. Какой ужас! И я касаюсь этого человека. И даже не знаю, кто он. Или это Лухан? Или ДжонИн? Кто угодно. Я очутилась, словно в тумане. Почему я делаю это? Почему позволяю себя везти неизвестно куда какому-то незнакомцу? Ведь маньяк был прав: он совершал непонятное, но разве причинял мне вред? Всё, что я отхватила на свою персону, я получила из-за того, что лезла к таким личностям, как ХиЧоль или ЁнБэ. А Красная маска… у меня из памяти выскочило всё, что он делал. Вернее, всё рассыпалось на мелкие детали, и я не могла собрать их в одну кучу. Плохо это было или хорошо? Опасно для меня или нейтрально? Ветер, свиставший в ушах, не способствовал тому, чтобы я сконцентрировалась. Если какая-то цивилизация ещё оставалась вокруг, когда я вышла из метро, то теперь мы ехали по каким-то полузаброшенным закоулкам. Было явно и очевидно, что за мной уже никто не следит, никто не преследует. Разве что очень незаметно.

Мы притормозили у какого-то амбара, огороженного забором-сеткой, как в плохих американских фильмах о военных базах, где проходят секретные испытания. Мотоциклист указал мне пальцем в его сторону. Я слезла с транспорта и, не став благодарить за услугу извозчика, поплелась в том направлении, которое мне дали. Темно, ни души. Жутко и страшно. Мне захотелось развернуться и побежать прочь. Байк позади меня с гулом сорвался с места и исчез. Черт! Помогите! Спокойно, без паники. Я приблизилась к воротам, и из тени возле стены вышло два черных силуэта. Я вздрогнула, прижав руку к груди, в которой бешено колотилось сердце. Оно эхом отдавало свои удары аж до горла. Оба силуэта были мужчинами в черных плащах и масках.

— Иди с нами. — сказал один из них и подхватил меня под руку. Я стала красочно представлять, каково было СунЛи и её давним подругам. Ужас пробирал до костей. И это притом, что я хотя бы рассчитывала на неприкосновенность. А как же ей-то было? Адски страшно, до оледенения крови.

Войдя в амбар, который освещался только фонарем, несомым второй черной маской, не державшей меня, они подвели наше трио к груде ящиков. Растормошив её, они нащупали в полу люк и, открыв его, один спустился туда, подав мне руку. Вот это сложности и конспирация!

— Иди за ним. — велел всё тот же. Я послушалась и стала спускаться. Внизу было то, что называют «вырви глаз». Не видно абсолютно ничего. Мрак. И только луч фонаря указывает дорогу, идущую по влажному коридору.

Люк над нами захлопнулся, и мы пошли вперед. В принципе, наверное, я бы могла одолеть одного мужчину, попытаться убежать, но зачем? Я была близка к цели. Вот-вот я увижу Красную маску, и мне, дожившей до того, что я здесь, сейчас, иду вперед, уже ничего не нужно было кроме того, чтобы увидеть его лицо.

Мы шли долго, мучительно долго. Или здесь время тянулось по-особенному. Мне некуда было посмотреть на часы. Мой телефон у ЁнГука, его у меня, но его нельзя включать. Шаги, мои и спутника в черной маске, разлетались по тоннелю, пока не стали как-то глуше, словно пространство стало плотнее. Мы дошли до лестницы вверх. И снова наконец-то! Лучше на землю, чем под ней. Ассоциативное предубеждение.

Поднявшись по ступенькам, мы оказались у двери. Сопровождающий погасил фонарь — в щели виднелся свет.

— Иди туда. — тихо шепнул этот некто рядом, будто не хотя, чтобы его голос различили и запомнили.

Я нащупала ручку и, не веря в то, что произойдет долгожданная встреча с киллером, маньяком, гением и безумцем, запугавшим огромное количество людей и переполошившим Сеул, я набрала полные легкие воздуха. Дернув на себя, я ничего не добилась и, повозившись, толкнула в другую сторону, поняв, что именно туда она и открывается. На дрожащих и подгибающихся ногах, я распахнула дверь и шагнула на свет. С непривычки глаза прищурились, ослепившись. Тишина, яркий свет. Сзади меня захлопнулась дверь, отрезая мне путь назад. Проморгавшись, я распахнула глаза и обомлела.

Передо мной, буквально в пяти шагах, на фоне огромной кровати, застеленной алым постельным бельем, стоял Йесон. Я не выдержала и, выпучив глаза, отстранилась со скоростью молнии, ударившись спиной о дверь. В черном костюме, руки в карманах брюк, он пронзительно смотрел на меня дьявольски горящими глазами, и мне едва не становилось плохо. Но не от любви и радости, а от ужаса и непонимания.

— О, Боже… — выдохнула я, держась из последних сил, чтобы не потерять сознание.

Заказчик

Мои мысли стучались о черепную коробку в предсмертной агонии, после которой должны были скончаться раз и навсегда. Как? Почему? Не успевая ни то что отвечать на свои вопросы, но даже задавать их все про себя, вдруг я услышала голос, донесшийся из-под потолка. Замутненным разумом сперва мне показалось, что со мной заговорил сам Сатана. Но потом, вслушиваясь, я подняла глаза и увидела колонки, подвешенные вверху. Говорил тот самый человек, игривый тон которого я выучила по анонимному телефону.

— Я вознагражден! Ты бы видела своё лицо, нет, правда, это стоило того. — он засмеялся. — Когда ты подумала на уважаемого господина Кима, что он — это я!.. Нет, надо было это записать на пленку! Какая трагедия! Черт, я навсегда запомню эти глаза, полные ужаса.

Ничего не понимая, я посмотрела на Йесона. Поджав губы, он не шелохнулся и ничего не говорил. Принятый за похоть огонь в его черных очах показался мне теперь ненавистью и раздражением, испытываемыми по отношению ко мне.

— Разумеется господин Ким — не я, и я — не господин Ким. — Красная маска продолжал хохотать, передавая звуки из неведомых далей через технические устройства. Теперь я увидела и камеры. Мы могли только слышать, а нас могли и слышать, и видеть. — Но ты, малышка, послужила хорошей приманкой. Я позвонил ему и пригрозил убить тебя, если он не приедет без слежки в указанное место. А как он мог мне не поверить, если твой телефон не отвечает, и никто не знает, куда ты делась после работы? Ох, как, наверное, все уже переполошились!

Распахнув рот и медленно качая головой, я подошла ближе к своему начальнику. Он отвернулся в сторону, прикрыв глаза при глубоком вдохе. Ему хотелось размазать об стену этого невидимого типа, но он попался в ловушку. Какую? Мы сами ещё не поняли. Но я могла представить глубину его отвращения к тому бессилию, которое поглотило нас. Он, влиятельный человек, финансовый директор, и ничего не может сделать. По моей вине.

— Простите… — прошептала я, давя подступающие слезы, но бесполезно. Он продолжал молчать. А что он мне скажет? Избегая подвохов и подножек врагов, он держался на плаву, пока я не «помогла». Ввязалась в расследование, чтобы обелить его и вот, мы здесь. — Чего тебе надо?

Я крикнула фразу, обращаясь к маньяку. Убийце. Негодяю.

— Мне? Ладно, могу вам кое-что объяснить. Времени у нас хватает. Или, может, господин Ким сам хочет что-нибудь рассказать? — Йесон надменно игнорировал его. — Хорошо, я начну сам. Видишь ли в чем дело, детка. Разумеется, ты права на счет Рейны. Я мстил, и СунЛи была последней моей мишенью. В плане изнасилований.

Мой шеф покосился на меня, ничего толком не понимая. Ясно, Красная маска старается только для одного слушателя.

— Но, не забыла ли ты, что я киллер? Наемный убийца. Мне платят большие деньги за различные грязные дела и, надо же было так совпасть, что когда я планировал месть СунЛи, следя за ней и её семьей — а я всегда всё тщательно планирую, чтобы удачно найти крайнего и всех запутать — мне заказали господина Кима. Только не убить, а испортить ему жизнь.

Пытаясь схватывать каждое слово, чтобы всё верно истолковать, я была благодарна за паузу. Итак, значит, изнасилование и Йесон никак не связаны, кроме как грустным стечением обстоятельств.

— Господин Ким, заказчика Вы тоже своей милой секретарше не скажете? — мой босс лениво выдохнул и сел на кровать.

— Ей это зачем? — впервые открыл рот Йесон.

— Так вот, малышка, захотела ему испортить жизнь его жена…

— Бывшая! — тут же сквозь зубы поправил директор.

— Да, бывшая. — усмехнулся Красная маска. Я с недоумением посмотрела на мужчину, видимо, выразив взором «когда Вы успели развестись?».

— Я женат второй раз. — вынужден был объяснить мне Йесон. — С первой женой я развелся, кажется, больше восьми лет назад.

— Как Вы с ней только прожили хоть сколько-то? — наиграно зацокал языком маньяк. — Ужасная стерва, честно. Редкостная дрянь. Я бы её сам подстрелил, но за неё мне денег не платили, а она вот за Вас заплатила. Не смогла смотреть, как её бывший супруг купается в счастье. Наверное, из-за этого. Я не уточнял. Или деньгам позавидовала. Вам лучше знать, что может руководить такой женщиной.

Как много нового я узнавала о мужчине, которого любила. Женат второй раз! И его заказала первая жена! Так вот, почему он не стал разбираться с заказчиком. Зная своего шефа и его джентльменство, я догадывалась, что борьбу со слабым полом он посчитал ниже собственного достоинства. Зря он так подумал.

— Но разве ты не выполнил её заказ, подставив господина Кима под подозрение в преступлении?! — посмотрела я на одну из камер. А куда ещё я могла обратиться? — Что тебе ещё надо?

— О-о, нет, это был отвлекающий маневр. — он радовался и наслаждался. — Разве это сильно испортило ему жизнь? Так, подмочило репутацию. Но я же знаю, что господин Ким у нас финансовый гений, и разорить его трудно. Да и, изучив жертву — я всегда ознакамливаюсь с биографией тех, кого мне нужно уничтожить, физически ли или морально — я понял, что лишившись денег, он их либо с легкостью заново заработает, либо плюнет на достаток и спокойно проживет человеком из среднего звена. Я прав?

Йесон изучал свои пальцы, не участвуя в беседе. Я могла его понять.

— А как же тогда испортить ему жизнь? Ответ находится сам, когда узнаешь, что есть кто-то, кого жертва любит до потери памяти. — пальцы господина Кима сжались в кулак до побеления костяшек. — И он так охраняет своё сокровище под названием супруга, что, честное слово, я опустил руки. Ведь не подобраться! Да и… я не склонен издеваться над безвинными людьми. Что же тогда делать? И тут появилась милая секретарша. Солнце, ты настоящая находка. План приобрел свою четкость, когда стало ясно, что ты влюбилась в своего начальника.

Теперь и мне захотелось молчать. Я вперилась взглядом в пол, шаркая едва заметно ногой.

— К слову о безвинных. Вы извините, господин Ким, но в «портфолио», которое дала на Вас Ваша бывшая жена для облегчения Вашей дискредитации, сказано, что Вы участвовали лет пять назад, действительно, в групповом изнасиловании. Позвольте поаплодировать, коллега. — я услышала характерные хлопки.

— Хватит! — гаркнула я. — Это ложь!

— Нет, — Йесон поднялся и посмотрел мне в глаза. — это правда.

Онемев, я отшатнулась назад. Красная маска опять засмеялся.

— Вот видишь? У меня есть повод наказать плохого человека. Я же ангел мести. — к моему изумлению, господин Ким улыбнулся. На лице его будто отразились какие-то приятные и теплые воспоминания.

— Ну, что ж, если мне надо отомстить за тот случай, то мсти. — я смотрела на него и не могла поверить, что этот шикарный и идеальный мужчина мог совершать нечто мерзкое и противозаконное.

— Но… как же… не может быть… — бредила я, мотая головой из стороны в сторону.

— Ладно, пора переходить к делу. — серьёзно отрезал Красная маска. — Мне нужно записать на видео Вашу измену, господин Ким, и показать Вашей супруге. Как Вы думаете, она Вас простит?

— Бог простит. — пожал плечами Йесон, стараясь изображать равнодушие. У него почти выходило. — И как ты хочешь заставить меня переспать с кем-либо? — но, кажется, мы оба поняли, кто тут попал под расклад, как кандидатура для измены.

— Ой, ну ладно тебе, Йесон. — перешел, наконец, на фамильярности, злодей. — А разве ты не хочешь эту девчушку?

— Извини, но нет. — прощения он попросил у меня, а не у Красной маски. Я сделала вид, что всё понимаю, но кольнуло меня больно. — Я не буду с ней спать.

— А разве у тебя есть выбор? — переходил на всё более устрашающие намеки коварный голос. — Вы отсюда не выйдете, пока не займетесь сексом. Учти это.

— А иначе что? Убьешь меня? — Йесон развел пиджак в стороны и обернулся вокруг оси. — Вперед. Стреляй, но ты не заставишь меня делать то, чего я делать не буду.

— Уверяю тебя, придется.

— Я старый импотент, это бесполезно. — господин Ким опять сел на кровать, отмахнувшись.

— Очень смешно. — хмыкнул Красная маска. — Но, если у тебя не встанет, то встанет у моих добрых молодцев. Если ты откажешься, то они, всей гурьбой, войдут и изнасилуют твою секретаршу. Твой выбор?

Йесон поднял на меня глаза. Я сглотнула слюну. Наши взгляды столкнулись. Мы молчали.

— Если ты приехал сюда, волнуясь за её жизнь… ты же не совсем скотина, верно? Тебе было жаль девочку. Должно быть, тебе будет жалко смотреть на то, как её насилуют. Жестко, без поблажек. Несколько человек. Может, даже я поучаствую. Ещё не решил, но, скорее всего да. Разве нормальный мужчина откажется от такой возможности, как сорвать цветок невинности прелестной дамы? А ты ведь девственница, крошка, не так ли?

Покраснев, я вжала голову в плечи.

— В общем, у меня нет желания встретить с Вами тут Новый год, ожидая решения. — зевнул маньяк. — Засекаю пять минут, и к вам придут гости. И юной леди они вряд ли понравятся.

Я задрожала, представив, что со мной сделают то же самое, что с СунЛи, а то и хуже. Нет, я не готова, я не хочу! Но могу ли я заставить Йесона переспать с собой? Имею ли право? Нет, ведь он оказался тут по моей вине, как и я сама. Господин Ким тщательно изучал меня глазами, прищурившись и прикидывая что-то.

— Не думайте об этом, — я покачала головой. — Вы не должны предавать доверие жены. Я сама во всем виновата. Простите меня. Не надо меня спасать, я… я выдержу… наверное.

В конце концов, разве не должны быть среди черных масок ЁнГук, Лухан — эротическая фантазия моей юности? Славно. Заходят преступники, а у тебя среди них свои ребята. Просто камень с души! Давайте на славу потрахаемся, друзья мои! ХенЩик ведь пообещал ДонУну, что больше не сунется в такие дела. А если соврал и он тоже здесь? Уже трое знакомых. ЁнГук мог бы попытаться помочь, а Лухана и ХенЩика можно было бы ошарашить осведомленностью. Нет-нет, я определенно как-то выпутаюсь. Ведь выпутаюсь же? Я боялась взглянуть на Йесона, а время бежало. Слезы текли по щекам, не спрашивая меня. С другой стороны, ну что, умрет что ли супруга господина Кима, если увидит, как её муж занимается сексом с другой? Все мужчины изменяют, абсолютно все! Я уверена. И только Йесон готов был разрешить пристрелить себя, но не переспать со своей секретаршей — мной. Но жалость ко мне была в нем сильна. Что он за человек! Он ведь не пойдет у неё на поводу? Или пойдет? Я не знала, чего я хочу. Чтобы он спас меня, нарушив супружеские клятвы, или чтобы оставил тут. Разве я прощу ему когда-нибудь такое? Да при чем тут я! Какое дело кому до моего прощения? Я же так мечтала, чтобы первым у меня был мой начальник. Почему бы не броситься ему в ноги и не умолять, чтобы он сделал это? Ему ведь это ничего не будет стоить. Кроме брака. Поймет ли его жена? Простит ли?

— Время вышло. — раздалось из колонок. — Что ж…

Дверь, в которую я вошла, загремела замком с той стороны. Йесон поднял руку.

— Стой. — я захлебнулась сорвавшимся хныканьем. Красная маска затаил дыхание. — Я сделаю это.

— Не надо! — крикнула я, отодвинувшись от поднявшегося на ноги финансового директора.

— Ой, какие вы самоотверженные! — восхищенно подметил Красная маска. — Просто сладкая парочка. Тогда начинайте. И, напоминаю, я долго ждать не буду. Всё, замолкаю, не хочу мешать.

— Господин Ким, перестаньте, не идите у него на поводу! — я постаралась отойти, но Йесон поймал меня за рукав и притянул к себе. Кажется, впервые он коснулся меня.

— Иди сюда, — ахнув, я оказалась у его груди. — и успокойся.

— Я не могу позволить Вам этого сделать… будь что будет! — разрыдалась я, испытывая к нему благодарность, но понимая, что не заслуживаю его морального подвига.

— Ты не понимаешь, что говоришь. — Йесон стянул с меня пальто и бросил его на пол. Шокированная, я посмотрела, как оно покинуло меня. — Ты представления не имеешь, что такое быть изнасилованной. Это ломает жизнь, понимаешь? От этого можно никогда уже не отойти. Это ужас. Ты не должна испытать этого. Ни одна женщина не должна…

Господин Ким горько поджал губы, развернув меня к кровати и посадив на неё.

— К сожалению, иногда мы поздно понимаем подобные вещи. — мужчина улыбнулся. — Хотя свою бывшую жену мне стоило бы заказать Красной маске. Шучу.

Я следила за его рукой, крадущейся по моему бедру. Поймав её, я ещё раз покачала головой, глядя ему в глаза. Йесон резко подался вперед, и меня настигла сладкая смерть в виде его поцелуя. Закрыв глаза, я не смела поверить, что моих губ касаются его губы. От его языка по всему телу разливался губительный яд наслаждения. Он пытался перебороть моё сопротивление, но, ирония судьбы, ради моего же блага, вовсе не желая соблазнять меня. Руки и ноги тряслись. Он забрался на кровать, не отрываясь от поцелуя и уложив меня на спину. Его ладонь прошлась по моей щеке и, по шее, скользнула в вырез, погладив складку, между грудями.

— Господин Ким, — вывернула я лицо. — это… эту жертву я не в силах от Вас принять…

— Замолчи, пожалуйста, — шепнул он мне на ухо. — не думаешь же ты, что мне легко это даётся?

— Но… — я посмотрела в его окаменевшие и, будто смотрящие насквозь, глаза. — тут камеры… я не могу… он же смотрит!

— Ему в кадре нужен я, не переживай, — ухмыльнулся Йесон. — я не буду делать из нас порнозвезд и ему придется удовлетвориться минимумом.

Спустившись с кровати, Йесон стянул с меня сапоги. Дрожь не унималась и лишь увеличивала амплитуду, в то время как на мои движения напало оцепенение. Я не могла заставить себя сделать что-либо. Видя только, как мой начальник разувает меня, изящно проводя ладонью по ноге вверх, я ощущала себя во сне. Страшном и сказочном одновременно. Подтянувшись выше, он вновь поцеловал меня. Я постаралась ответить, плача, с вибрирующими от нервов губами. Йесон расстегнул верхние пуговицы моей блузки и, разведя её в стороны, осторожно покрыл поцелуями ту часть груди, которую не закрывал бюстгальтер. Посомневавшись, я положила свои руки ему на плечи. Мне хотелось раздеть его. Если уж это мой первый раз, почему бы ему не стать хоть малость прекрасным? Я потянула за лацканы пиджака. Господин Ким, перехватив мои руки и заведя их за мою голову, поцеловал меня в уголок рта.

— Прости, но голым меня видит единственная на свете женщина. — в очередном расстройстве смирившись с тем, что мне никогда не стать той, другой, единственной, я закрыла глаза. Разве не должно радовать то, что я отдаюсь не десяти насильникам, а мужчине, которого любила и о котором мечтала?

— Господин Ким, я никогда себе не прощу этого. — шепнула я.

— Знаешь, а передо мной серьёзная дилемма, — он говорил так буднично, но при том возбуждающе и сексуально, словно мы были совершенно одни, на нас никто не смотрел и мы были добровольными любовниками, решившимися на страстное приключение где-нибудь в командировке. — что я не прощу себе: попытку забыть напрочь в этот момент о любимой женщине, или попытку увидеть вместо тебя её, чтобы хоть в своих глазах прикрыть измену? Как бы ты сделала?

— Я… — он медленно стянул с меня колготки и, ласково гладя мою кожу, легко целуя в шею, ему удалось добиться того, что я стала расслабляться. Тем более, голову мне занял болезненный вопрос. Как бы я сделала? — Но мне некому хранить верность. Я не могу знать.

— А ты предположи, — беззаботно предложил Йесон, поведя бровью. — поддержи меня морально. Допустим, что ДонУн твой парень.

— Что? — сквозь слезы, я невольно улыбнулась. — Опять мне его сватаете?

— Я просто не знаю других твоих ухажеров, поэтому называю его. Ну, так вот. ДонУн твой парень… — его рука скользнула мне в трусики и я, ахнув, попыталась остановить её.

— Господин Ким! — конечно, я не могла сравниться с ним в силе, поэтому его пальцы ловко оказались внутри, трогая меня за самые сокровенные места, что вызывало огненную волну ниже пояса. — Прекратите, ну… не надо…

— Если уж я замещаю тебе не лучшие услуги нескольких мужчин, позволь сделать так, чтобы твой первый раз всё же не напоминал насилие. — он вновь заткнул мне рот поцелуем. Назад пути уже не было, и я обняла его. Под одеждой я прощупала твердый и незаметный взору бронежилет. Ничего себе! Он всегда в нем ходит, интересно? А у него, видимо, опасная жизнь. Как и у всех, кто вращается среди больших денег.

Под горячими касаниями его губ, от игры его пальцев между моих ног, я, стараясь сдерживаться, всё же начала стонать. Врать себе было бесполезно — я получала удовольствие. Отпустив мой клитор, его палец вошел внутрь и я слабо крикнула. Йесон прикрыл ладонью мои уста, не давая вырываться звукам, и ввел второй палец. Я посмотрела в его глаза. Не знаю, игра это была или нет, но он был похож на возбужденного. В конце концов, разве может мужчина не завестись при подобных действиях? Третий его палец с трудом протиснулся, растягивая меня до грани разрыва. Я завыла в его руку. Он отвел её, сменив на поцелуй. Прикусывая мои губы, он вновь затеребил чувствительный бугорок. Тяжело дыша, я отвлеклась, хватая воздух. Мне было жарко.

— Будет больно, да? — промямлила я, едва ворочая языком от возбуждения. — У меня никогда не было мужчин…

— Понятия не имею, — с насмешкой опустился на меня Йесон. Я слышала, как бряцает пряжка его ремня, расстегиваясь. — у меня никогда не было девственниц…

Выпучив от изумления глаза, я не нашлась, что сказать. Всегда казавшийся таким опытным, сменившим одну жену на вторую, он никогда не спал с невинными девушками?! Однако в его глазах зажглось и не гасло что-то от того извращенца, которого я в нем порой замечала. Это… это было одновременно потерей чести и приобретением её — я была первая девственница у Йесона! Разведя шире ноги, я обхватила его ими. Господи, даже в этом черном костюме, не оголивший ни одного лишнего миллиметра, он был восхитительно желанен и сексуален. Каждый его поцелуй попадал в сердце, как стрела амура, каждое касание щекотало глубины женского естества. Губы мужчины тронули нежный участок между грудями и, почувствовав, как его член коснулся моих половых губ, я выгнула спину. Схватив меня за запястья, Йесон пригвоздил меня к кровати и, с силой давя вперед, начал рвать мою невинность. Стиснув зубы, хоть и была возбуждена почти до потери пульса, я ощутила грубую боль, портящую всю прелесть происходящего. Не желая кричать потому, что вдруг вспомнила о Красной маске, наблюдавшим за нами и подслушивающим всё, что говорилось не шепотом, я держалась, как могла, но сорвалась.

— А-а! — однако, я хотела довести дело до конца и сама подавалась навстречу Йесону, его мощному движению, вторгающемуся в моё лоно. Мужчина накрыл мой рот поцелуем, перевел его на щеки, глаза, успокаивая, гладя по волосам.

— Боже, не кричи так надрывно, ты не представляешь, как меня это заводит… — отодвинув бедра назад, он опять плавно повел их на штурм неприступной доныне крепости.

— Йесон! — выкрикнула я, опомнилась, хотела извиниться, запуталась, забылась и, тая под его умелыми фрикциями, пыталась высвободить свои руки, но было бесполезно. Сковав стальной хваткой, он вколачивался в меня, заставляя извиваться, терять голову. — Йесон…

Я никогда не знала, что секс с первой же попытки может доставить такое наслаждение. Боль отступила достаточно быстро и осталась только пульсация внутри меня. Приятное трение, тесно скользящее по впервые познавшим интимную связь стенкам. Йесон переполнял меня. Не знаю, что там с длинной — мне было некогда посмотреть и налюбоваться его членом, но диаметр у него, похоже, был что надо.

Зарычав, господин Ким вышел из меня и, оттолкнувшись руками, перекатился подальше. Приходя в себя, я ни сразу поняла, что он предусмотрительно прервался и кончил не в моё влагалище. Тряхнув головой, я скорее поднялась и стала поправлять одежду. Сдвигать обратно испачкавшиеся в крови трусики, одергивать юбку, искать колготки, застегивать блузку. Я каждую секунду ждала издевательских комментариев Красной маски, но он молчал, будто его и не было с нами.

Йесон вытащил белоснежный платок и вытирался, отвернувшись. Я достала из сумочки влажные салфетки и пыталась оттереть с ног следы своего знакомства со взрослой жизнью. Дверь в другом конце комнаты, не та, в которую я вошла, а за кроватью, загремела. Мы посмотрели в ту сторону. Мужчина тут же рванул к ней и, потянув, увидел, что она открылась. Обернувшись ко мне, он подал молчаливый знак. Едва успев натянуть колготки, я схватила сумочку и пальто в разные руки. Спеша за Йесоном, я побежала прочь из этих апартаментов, странным и плохим образом исполнившими мою мечту о том, чтобы мой замечательный начальник познакомил меня с радостью занятий любовью. Жаль, что любви я так и не увидела, всем существом понимая, что как бы он ни старался спасти меня и сделать всё, чтобы мне было хорошо, все его мысли, каждый атом его сердца и каждая частица его души были с ней. Его единственной.

Послевкусие

Выбежав из полузаброшенного здания, каким оно казалось с внешней стороны, мы с Йесоном попали в узкий переулок. На дороге стоял черный внедорожник моего начальника. Мы подошли к нему и увидели на капоте свои телефоны — у господина Кима мобильный тоже изъяли. Я посмотрела вокруг и, не найдя лучшего выхода, вытащила из кармана пальто сотовый ЁнГука и положила его на крышку мусорного бака рядом. Я не хотела думать о том, чтобы самой возвращать его каким бы то ни было образом.

Йесон снял машину с сигнализации, достав ключи, и мы залезли в салон. Я включила телефон трясущимися руками и онемевшими от переизбытка эмоций пальцами. Мне тут же начали приходить сообщения о том, что мне звонили Джун и ДонУн. Много-много раз. Я перезвонила Джуну, так как должна была сегодня приехать к нему, но было уже поздно, а меня всё не было. Он поднял тут же.

— Алло?! Где ты? Господи, я с ума чуть не сошел! Почему телефон был отключен? Я обзвонился!

— Я вижу. — стараясь не выдавать голосом затихающие слезы, ответила я. Господин Ким завелся и повез нас прочь от этого места. — Я… ездила беседовать с одним человеком, поэтому вырубила мобильник, чтобы не мешали. Я же предупреждала, что задержусь.

— Да, да, я знаю, но не настолько! Я себе уже такого успел понадумать! За тобой приехать? Где ты? Ночь на дворе! — волнуясь и, слегка ругаясь, выговаривал мне Джун.

— Я в пути. Всё в порядке. Я приеду сама. — побоявшись, что он завалит меня новыми вопросами, а мне не хотелось говорить сейчас ни с кем, я поспешила отболтаться. — Я в транспорте, тут плохо слышно! Я буду где-то через час, пока!

Положив трубку, я посмотрела на непринятые от ДонУна. Нет, ему у меня нет сил перезванивать. Я убрала телефон в карман, предусмотрительно отключив звук. Не хотелось ничего, нарушающего тишину. Йесон вел молча, не отвлекаясь от дороги, словно видел перед собой маяк, к которому надо было ехать. Мы промчались по темным и безлюдным улицам, очутившись, наконец, на широкой и более-менее оживленной. У первого же круглосуточного магазина господин Ким затормозил и, не выключая мотор, вышел. Кутаясь в пальто и поглядев ему в спину, я не решилась спросить, куда он. У меня в голове была пустота. Я пережила такое желанное событие! Если не брать в расчет саму обстановку, то я получила то, чего хотела: секс с Йесоном, удовольствие и тому подобное. Но почему на душе такой осадок, будто я совершила что-то позорное и гадкое? А ведь совершила. Я переспала с женатым мужчиной. О чем я думала раньше? В кармане не к месту начал вибрировать мобильный. Плевать.

Босс вернулся и, захлопнув дверцу, открыл окно. В его руке я увидела пачку сигарет. Он стал высвобождать её из целлофановой обертки, сминая прозрачную пленку и складывая её в пепельницу машины.

— Вы же не курите… — еле слышно просипела я. Голос почти пропал от неловкости и стыда. Как теперь вести себя?

— Не курю. — согласился он безмятежно и вытащил сигарету. Нажав на прикуриватель, он положил её между губ и, подождав, прикурил, прищурив глаза. Подумав немного, я протянула руку.

— Можно и мне одну? — я тоже не курила. Йесон протянул мне пачку. Я вытянула сигарету и, достав из сумочки всегда просто так носимую зажигалку, прикурила от неё. Сумочкой я по привычке называла здоровую сумку-мешок, в которой таскала вещи первой необходимости для ночевок, где придется: зубную щетку, дезодорант. В том числе компактно сложенную пижаму с щенятами.

С моей стороны окно тоже открылось легким нажатием кнопки.

— Не против, что я тебя задерживаю? — выдохнул господин Ким клубок дыма. — Не могу сразу ехать домой…

— Не против. — перекосившись от вкуса никотина, я почувствовала, как пересыхает горло. Ещё пара тяжек, и мне дико захочется пить. Виски. Литра два.

— Как ты? — тихо спросил он. Меня знобило. Перед глазами стояли картинки, которые хотелось оставить в себе навсегда, потому что они никогда больше не повторятся. Но я была в порядке. И физическом, и психическом. Благодаря Йесону.

— Нормально. — не докурив, я потушила сигарету и положила окурок поверх фантика от пачки. Мужчина продолжал не спеша вдыхать дым, полуотвернувшись и глядя на ночной город. Закрыв глаза и, сжав их с силой, он тяжело вздохнул и поднял руку, в которой был его телефон. Нажав на вызов, он поднес его к уху.

— Привет, родная. Да, всё в порядке. Да нет, ничего такого страшного, это был обычный деловой вопрос. Ты зря волновалась. Перестань, твоя интуиция обманула, что ты там себе надумала? Кто меня тронет? Да, я ещё задержусь, но постараюсь приехать к полуночи. Я люблю тебя. — он отложил мобильный на переднюю панель и откинул голову назад.

Я не хотела подслушивать, но не слышать было невозможно. Невольный свидетель разговора, я скуксилась в своем уголке и боялась издать хоть звук.

— Растолкуй, о чем говорил этот тип. — попросил Йесон. Я вспомнила о рассказе СунЛи и о том, что Красная маска не посвятил моего шефа в тонкости дела. Отвлекшись на эту нейтральную для нас тему, я от начала и до конца пересказала всё. Полностью. Включая его звонки, всё моё расследование, все подозрения и историю дочери ХекВона. Почему, ну почему я не сделала этого раньше?! — Теперь ясно.

— А… — меня подмывало спросить кое о чем. Конечно, я не имела право опять лезть туда, куда меня не зовут, но любопытство и неутоленный интерес жгли. — простите, что спрашиваю, но… Вы можете мне объяснить ненависть Вашей первой жены? Вы ведь знали, что это она наняла Красную маску, так?

— Да, — Йесон бросил бычок в пепельницу. У меня опять в кармане затрясся телефон. — что там объяснять? Она неврастеничная дура. И я был полный дурак, когда женился на ней в юности. Она мне испортила пять лет жизни, проклиная за то, что я нищий клерк. А после развода я быстро стал влиятельным финансистом. Сначала она ещё это проглотила. Потому что вышла замуж за богатого мужчину. А тот однажды разорился. Когда она решила попроситься обратно, я уже был женат второй раз. Это было где-то года два назад. Я её послал подальше. Видимо тогда она и задумала отравить мне существование. Вычислив её после обвинений ХекВона, я ездил поговорить с ней. Она не стала скрывать и всё признала. Но она заверила, что заплатила за порчу моей жизни и та уже состоялась. Видимо, Красная маска не поставил её в известность о нюансах своей работы, потому что скрыть что-либо моей первой жене не по уму.

— А… — снова открыла я рот, но теперь закусила губу, поразмыслив. Нет, я не выдержу и спрошу. — это правда… о том, что Вы… пять лет назад…

— Да, я же сказал. — сухо вымолвил Йесон, сдержанно кивнув. — Бывшая супруга как-то встретила одного приятеля, с которым я участвовал в этом… он давний мой знакомый, ещё с тех пор, когда мы состояли с ней в браке. Они выпили, посидели вместе, и он растрепал ей обо всем. Просто так, без задней мысли. Наверное, информация о том, какая я сволочь, окончательно убедила её в том, что надо выбить у меня почву из-под ног. И, возможно, и она, и Красная маска правы. Я сволочь.

— Вы не сволочь! — горячо возразила я. — Вы спасли меня! Хотя я так виновата…

— Ты хотела как лучше, — попытался успокоить меня Йесон, но, усмехнувшись, добавил. — а благими намерениями устлан путь в ад. Ты знаешь об этом?

— Теперь точно. — я спрятала лицо в ладонях и замотала головой. — Я больше никуда не буду вмешиваться! Никуда не полезу! Клянусь, мне плевать теперь на всё это, только простите ли Вы меня?

— Я не сержусь на тебя. — добродушно заверил Йесон.

— А Ваша жена? Что если…

— Я сам себя прощу тяжелее, чем она. — перебил меня он.

— Валите всю вину на меня! Люди должны уметь прощать. — начала рассуждать я. — Хотя, есть вещи, наверное, за которые нельзя…

— Например?

— Вот, Красная маска. Он же не простил глупых девочек, которые составили заговор против Рейны. Разве можно прощать такое жестокое изнасилование? — я посмотрела в глаза Йесону и увидела ухмылку. — Что?

— Если пытаться заслужить прощение, то получить его можно за что угодно. Если искренне раскаяться и осмыслить свою вину. — я опомнилась, что он ведь тоже «коллега» Красной маски.

— А Вас простила та девушка?.. которую Вы…

— Очень надеюсь, что простила. — господин Ким сузил глаза, тепло залучившиеся в отблесках света с улицы. — Иначе бы она не сказала «да» перед алтарем три года назад.

Икнув от неожиданности, я опешила. «Как», «почему», «что» — ни один вопрос не подходил по случаю. Такое бывает?

— То есть… госпожа Ким… та… самая… — еле выговаривая каждое слово, хлопала я ртом.

— Да, госпожа Ким святая женщина. — улыбнулся Йесон. — А иметь такого мужа, как я — это ещё и мученический венец.

— Вы что, продолжаете издеваться над ней?! — ахнула я. Эта ночь, определенно, откроет для меня слишком много нового.

— Смотря, что ты под этим подразумеваешь, — загадочно покосился на меня он. — Я жуткий собственник и вечно осаждаю её похотью и проблемами супружеского долга. Думаю, моя ревность, не дающая ей прохода, похожа на издевательства. Но я не специально, правда. Это в моем характере.

— Ревнуете, даже к облизываемой ложке? — вспомнила я фразу, процитированную мне ДонУном. Йесон расплылся ещё шире, понимая, откуда я могла подхватить его афоризм.

— И запрещаю пользоваться тампонами, потому что в моей женщине кроме меня ничего не должно бывать!

— Боже, Вы извращенец! — смутилась я его откровенностью.

— Ужасный и безумный. — мы, наконец-то, тронулись и поехали.

— Тиран и деспот, я бы не выдержала. — созналась я. Не даром говорят, что в каждой чужой семье свои правила, которые не понять людям со стороны. И правил семьи Кимов я не очень-то понимала.

— Рад, что ты… — мобильный директора разразился трелью и он, произнеся для меня вслух прочитанное на экране «ДонУн», поднял. — Алло? Не поднимает тебе? А она у тебя должна быть сегодня? Нет? Тогда какие вопросы? Может, моется или ест. — я услышала с той стороны громкие лающие выкрики, но не разобрала ни слова. Господин Ким попытался успокоить его и попрощался. — Какая проницательность… он предположил, что ты трахаешься с кем-то, а не с ним.

Опустив голову, как перед казнью, я почувствовала, как поселяется во мне внушаемая моим начальником мысль, что я всё-таки тоже кому-то изменила. Йесон включил потихоньку музыку. Какую-то джаз-волну.

— Я оплачу тебе гименопластику[3]. Незачем тебе оставлять подобное воспоминание в жизни. Начнешь с чистого листа.

— Не нужно! — заверила я. Мне всё понравилось. Но сказать вслух и не подумаю. — Сейчас такие вещи никого не волнуют.

— И всё-таки… операция длится всего час. Ты забудешь о сегодняшнем случае.

— Нет. — отрезала я. — Не хочу никого обманывать. Тем более человека, с которым когда-нибудь решусь дойти до того же. Пусть знает обо мне всё, как есть. Без имен, конечно. — исправилась я.

— Ты обязательно найдешь такого, — от души пожелал мне Йесон. — заботливого, любящего тебя до потери сознания, молодого, красивого и достойного ДонУна.

— Прекратите! — зардевшись, топнула я ногой. Мужчина захохотал. — Если он и теряет сознание от чего-нибудь, то от спермотоксикоза. И любит он Вашу супругу, Вы знаете это.

— Перестань, он себя в этом просто убедил. Ему кроме неё и тебя в жизни не встречалось ни одной порядочной девушки. Парню просто некого было любить всё это время. Точно так же, как и тебе. Почему ты увлеклась мной? Потому, что не узнала меня толком. И он её толком не знает. Вы с ним похожи в этом. Вы любите идеал, дальше которого не хотите ничего видеть. Но живут и становятся счастливыми не с идеалами, а живыми людьми, которые подходят нам во всем. Которые совпадают с нами во всех наших качествах, даже недостатках и извращениях. У каждого из нас есть на Земле свой такой человек, который поймет абсолютно любую нашу глупость и странность. И присоединится к ней с радостью и энтузиазмом, а не смиряясь, скрипя зубами.

— Не знаю, — печально вздохнула я. — смотрю на Вас и не верю, что существуют другие, умеющие любить так же, быть верными так же. ДонУн точно не умеет.

— И я не умел в его возрасте, — Йесон свернул по названному мной адресу Джуна. Оставалось совсем немного. — Совершенно по-разному любит мужчина, который любит только женщину, и мужчина, который любит и женщину, и мать своих детей в ней. Это уже не просто любовь — это религия. Это поклонение, понимаешь? Она не просто любовница, она не кухарка и не подруга, с которой проводишь весело досуг — она богиня, дающая жизнь, несущая в себе саму её тайну. Ты можешь изменить жене, предать подругу, но мать своих детей ты не в силах оскорбить ничем. Ты оскверняешь только себя связью с другими женщинами. Именно так должен любить зрелый мужчина, ставший отцом: если тебе подарили жизнь, то ты обязан своей. А если тебе подарили две и больше, то ты никогда не расплатишься перед женщиной.

Я словно присутствовала при каком-то сакральном ритуале посвящения. Каждое слово Йесона западало в душу. Его речь была пронзительной и поразительной. Я обмерла, охватывая глубину его чувств к жене и поняла, что во мне просто нет столько мощи духа и места, чтобы осознать размер этого святого чувства. Я не доросла до него. Не заслужила и не взрастила такой любви, потому что можно завидовать ей со стороны, но если понять её суть, то теряешься, ведь ты-то сам просто крошка мусора на границе этого огромного светила любви. И внутрь попасть нельзя, если это не твоя любовь, созданная не тобой.

— Знаешь, мне не страшна собственная боль, по сравнению с её, — продолжал Йесон. Почему-то мне казалось, что он никогда раньше ни с кем не говорил о том, что в нем происходит. Не с кем было, верно. — разве можно обидеть руки, которые вынянчили моих детей, губы, которые шепчут за меня и наших сыновей молитвы, ноги, которые каждую ночь на моих плечах? За малейшую её боль я готов вырвать себе сердце. Поверь, вы с ДонУном пока влюбленные романтики, и даже если вам кажется, что вы страдаете и по-настоящему, бесповоротно полюбили, прислушайтесь к себе повнимательнее. Если не почувствуешь, как тебя раздирает в клочья мука просто от плохого настроения человека, если не почувствуешь, как ты летаешь наяву от одной улыбки — не обманывай себя, и ищи дальше. Зачем размениваться на меньшее?

Мы подъехали и остановились у подъезда. Я верила каждому слову Йесона и внимала ему, как пастору на проповеди, но почему-то мне казалось, что причиной, побудившей его произносить все эти фразы, стать на мгновения откровенным, была жалость ко мне. Ведь он знал, что я понимаю, насколько ему безразлична. А это был мой первый раз. И он старался успокоить меня, объясняя, что я найду себе лучше, а нынче ошиблась и оступилась. Ну и ещё, наверное, он давно хотел прекратить мытарства друга, найдя ему хорошую невесту. В общем, поводов у господина Кима было много, но говорил он всё правильно.

— Дня два не выходи на работу, ладно? Отдохни. — между делом вставил Йесон. И это тоже было не просто заботой. Он не хочет, чтобы ему на глаза попадалась та, из-за которой его жизнь может покатиться вниз. Из-за которой он может остаться без любимой женщины. Я и сама бы не решилась выйти в офис в ближайшее время.

— Хорошо, — насилу улыбнувшись, кивнула я. — спасибо, что подвезли. Тогда, до пятницы?

— Да, до пятницы. — махнув рукой, я закрыла за собой дверцу и пошла в дом, вызывать лифт.

Джун быстро открыл мне, с порога чмокнув в щеку. Я вяло поприветствовала его, отказавшись на его предложение поужинать. Я с обеда ничего не ела, но не чувствовала голода. Только жажду.

— Ты чего такая… как зомби? — парень помог мне раздеться и следил, как я, опустив плечи и с отстраненным выражением лица, обхожу его, чтобы пройти на кухню.

— Трудный день, трудный вечер. У тебя был бренди, я помню. Налей, пожалуйста. — я плюхнулась на табуретку.

— На голодный желудок? — я бескомпромиссно зыркнула на него. — Ладно. Расскажешь, где пропадала? Выяснила что-нибудь новое?

— В другой раз. Жутко устала. — опрокинув предложенный мне стакан горючей жидкости, я попросила добавки и, видя недовольный взгляд Джуна, отобрала у него бутылку и долила себе сама. — Нет, я не спиваюсь, просто хочу расслабиться и вырубиться. У меня завтра выходной, так что пусть сон будет долгим и крепким.

— Хорошо, что предупредила. Я оставлю тебе ключи тут, на столе. Не буду тебя будить.

— Спасибо, — осушив вторую порцию, я поднялась. — я в душ и спать.

Джун шагнул за мной. Я остановилась возле двери в спальню.

— У меня месячные, я сплю одна, а ты идешь в зал. — я подняла повелительно указательный палец. Замечающий за мной необычное поведение, молодой человек пожал плечами и свернул туда, куда я его отправила. Какая я стала откровенная! Общение с Йесоном не прошло даром. Быстро ополоснувшись, я прокралась в спальню и, одетая уже в пижаму, забралась под одеяло и набрала ДонУну сообщение: «Не могла говорить. Ложусь спать. Созвонимся завтра. Спокойной ночи!». Отправив его, я почти тут же погрузилась в сон.

Просто друг

Я отключилась так сильно, что не слышала, как Джун ушел на работу. Очнувшись с тупой головной болью, я приподнялась на руке и второй потерла глаза. Дотянувшись до будильника, я посмотрела на время. Час до полудня. Вот это разоспалась! Спустив ноги на пол, я подошла к окну и развела шторы в стороны, желая впустить свет. Но его на улице было мало. Шел осенний дождь, и сквозь тучи солнце выглядело как серо-сизая неоновая подсветка. Поискав в косметичке таблетку от головной боли, я пошла на кухню, запить её, а заодно поставила на плиту чайник. Найдя банку растворимого кофе, приготовила чашку, выставив её с полки на стол. Есть не хотелось. У меня было непонятное, тяжелое и неприятное состояние. Какая-то апатия. Меня не изнасиловали, не принуждали, не обидели. Я переспала с мужчиной, о котором мечтала. Без его желания. Это его принудили, обидели и насильно заставили побыть со мной. Это отвратительно, гадко, мерзко. А он ещё и отнесся ко мне по-человечески.

Мне хотелось бы заплакать, но лицо сковала меланхолия. О чем плакать? О девственности? Не так уж я над ней тряслась, просто, действительно, раньше не было подходящих кандидатов. А этот что, подходящий был? Казался таким. Но лишь теперь я стала понимать, что каким бы ни был мужчина, важно то, что он чувствует. Это кашу можно варить без любви, или пыль протирать, а сексом заниматься нужно по обоюдному желанию. Мне стало прохладно. Может, так оно и было, а может, тоска и грусть леденили изнутри. Достав свой пакет с вещами, я нашла теплые носки, натянула их и, сняв пижаму, облачилась поверх одетого нижнего белья в кремово-персиковый свитер-платье, одернув его почти до колен. Вернувшись на кухню и налив себе кофе, я побрела к телевизору. Обычно я провожу так время, если простываю и болею. Но я была здорова. Чего же мне не хватало, чтобы чувствовать себя хорошо? Мозгов мне не хватало до вчерашнего дня. Как же поздно они зашевелились!

Едва устроившись на диване, забравшись на него с ногами, я услышала звонок. Если это Красная маска, я буду очень зла. Я ненавидела его. Я буду кричать матом так, что соседи Джуна вызовут скорую помощь. А если это не маньяк, то ни с кем говорить не хотелось. Но рингтон продолжал петь и я, чтобы избавиться от назойливого звука, пошла к трубке и взяла её.

— Здравствуйте, девушка, наконец-то, я до Вас дозвонился! — шутливо поздоровался ДонУн. Я была не в том настроении.

— Что-то такое важное?

— Я думал, что тебе интересно, как прошел мой вчерашний вечер. Кстати, твой мне тоже интересен, где ты была? — он, конечно, не мог и представить, как неуместны сейчас его вопросы.

— Общалась с одним возможным свидетелем. Но мне это ничего не дало. — я замолчала.

— Так, ты опять не спрашиваешь, что раскопал я? Я общался с ДжонИном, между прочим. — моя реакция на все его реплики была более чем чудной. Обычно я на энтузиазме выпытывала сразу и всё. Надо постараться держаться.

— И как? Получилось? — выжала я из себя.

— Получилось, но скажу вечером у меня. Заеду за тобой на работу, как обычно. — пытался заинтриговать и заманить меня в очередной раз ДонУн.

— Я сегодня не на работе. — призналась я, сев на кровать, рядом с которой разговаривала.

— Как? А что такое? — взволновался он.

— Ничего серьёзного. Приболела. — пришлось солгать, потому что быстро на ум ничего не пришло. Никто не знает и не должен знать, что мы с Йесоном были вместе.

— Простуда? Мои методы лечения в твоем распоряжении. — ещё и заигрывает! Он издевается.

— Не надо, само пройдет.

— То есть, ты сейчас там одна, болеешь, никто о тебе не заботится? Я приеду. У меня тут никаких особых дел нет.

— Не надо. — повторила я.

— Не спорь! — опять начинает командовать!

— Я не скажу тебе адрес. — показала я язык телефону.

— Я тебя подвозил, я знаю, где это. Буду стоять у подъезда под дождем, мокрый, заболею сам, буду кашлять, чихать, плакать, пока ты не назовешь номер квартиры. — поспорив и пререкаясь, я вынуждена была сдаться и назвала ему то, что он требовал.

— И всё-таки я хочу побыть одна!

— Ты знаешь, что женщины всегда говорят противоположное тому, чего хотят? «Дорогая, купить тебе это кольцо с бриллиантом?», а она «Нет-нет, что ты!». И глаза блестят в ожидании, когда ты навяжешь ей это кольцо. Или «ты обиделась? Дай я тебя обниму!», а она «уйди от меня, убери руки!». И стоит, повернувшись спиной, ни шагу в сторону, мол, чего замер, скотина, обнимай, давай. Так что жди, скоро буду!

— Я не… — он положил трубку. Отлично, ещё не хватало ДонУна в квартире Джуна! Впрочем, тот вряд ли раньше придет с работы и увидит тут непрошенных гостей.

Не прошло и получаса, как в дверь раздался звонок. Выключив телевизор, который я смотрела, даже не сосредотачиваясь на том, что по нему показывали, я пошла в прихожую и открыла. В кожаной куртке с каплями дождя на плечах, ДонУн, как нахохлившийся воробей, тер ноги перед порогом, держа в руке белый бумажный пакет. В его спешащем виде не было и грамма того пафоса, который он излучал обычно, но даже такой, он был полон лоска и своеобразной элитной красоты.

— Это тебе, но я тебе это дам только в машине. Поехали ко мне. — он с недоверием оглядел обстановку, шагнув вперед.

— Что это? — протянула я руку к свертку, тут же спрятанному от меня за спину.

— Твоя мама сказала, что ты обожаешь пирожки с вишней. — улыбнулся он. — Ещё даже горячие.

— Когда ты успел у неё спросить?! — распахнула я глаза.

— Позвонил и спросил. Для чего иначе мы телефонами менялись? Сказал, что хочу сделать тебе приятное на Сейшельских островах. — я привалилась к стенке. Вот же досужий!

— Зачем сразу ехать к тебе?

— Потому что у меня мне будет удобнее за тобой ухаживать, — ДонУн снял ботинки, чтобы подойти ко мне ближе. — уложить в постель — в плохом и скучном смысле — отпаивать чаем и греть под одеялом.

— Да не надо за мной ухаживать! — всплеснула я руками. Я вот-вот сама поверю, что у меня грипп. — Я похожа на немощную? Приглядись внимательно.

— Не знаю, выглядишь ты всегда хорошо, мне трудно судить. — я посмотрела на себя в зеркало. Не накрашенная, с небрежно забранными в резинку волосами, в растянутом домашнем свитере. Шутник он, однако.

— Это ты называешь «хорошо»?

— А что не так? Килограммов искусственной ерунды нет на лице? Вообще-то, это здорово. — ДонУн несмело потянул меня за край рукава. — Ну, поехали, пожалуйста…

— Мне собраться надо! — сдалась я. Когда он начинал что-то упорно просить и умолять, то выглядел так впечатляюще жалко, что отказать было невозможно.

— Что тут собираться? Оделась, обулась, и поехали! — я пошла в спальню за телефоном. Он последовал за мной. Кинув мобильный в сумочку, я осмотрелась. ДонУн посмотрел на кровать. На ней лежала одна подушка. Мне показалось или его лицо преобразилось от радости? — Пирожки остывают!

Для не завтракавшего человека это была сильная приманка, хотя до этого я совершенно не чувствовала потребности в еде. Но ведь пирожки с вишней! Мама, ты предатель. Я перекинула ремешок сумки через плечо, и молодой человек схватил меня за руку, потащив на выход.

— А переодеться? — уперлась я пятками.

— Тебе только из двери до машины и обратно прыгнуть, зачем эти сложности? — сняв с крючка моё пальто, он накинул мне его на плечи. Я еле натянула сапоги на теплые носки. Обычно они легко скользили по капрону, а не по шерсти.

Хорошо, что был будний день и все в городе в основном были на работе или занимались своими делами. Потому что я в жизни не выходила на улицу в таком виде. Поторапливая саму себя, чтобы никому не попадаться на глаза, я села в тачку ДонУна. Он положил мне на колени пакет.

— Вот теперь кушай. — парень завелся и мы поехали. Дворники тихонько поскрипывали, подогрев сидений усыплял, а пирожки были изумительно мягкими и вкусными. Я согласна была остаться здесь и больше никуда не ходить. На душе немного полегчало. Не забывать бы изображать простуженную, а не контуженную на голову вчерашними событиями.

— Так, что там Ким ДжонИн?

— Узнаю тебя, — улыбнулся ДонУн, посмотрев на меня, жевавшую с деловым видом. — милый хомячок.

— Иди ты! Рассказывай, давай.

— Ну, ничего особенного. Обычный человек. На удивление, не из богатеев и не из «аристократии». Поговорил с ним, пригрозил. Впрочем, поняв мою осведомленность, он и сам понял, что от тюрьмы в паре шагов. Так что назвал следующего. — с полным ртом, я хотела сказать довольное «о-о! Мы и этого расколем», но получилось невнятное «у-ум! Ы и эоо аскоим». — Сиди ты, не рыпайся. Я со следующим тоже сам разберусь. Вон, довела себя неугомонностью своей уже, заболела.

Проглотив очередной кусок, я недовольно запыхтела.

— Просто сезон такой! Расследование тут ни при чем. — если бы он знал, до чего я довела себя, и не только себя, этим расследованием. Дура, какая же я недоделанная! Воспоминания опять нахлынули на меня. Почему ничего в жизни нельзя вернуть и исправить? Я никогда не смогу освободиться от вины. Совесть, как ржавчина, имеет свойство разъедать.

— Эй, ты меня слушаешь? — я опомнилась. Он, оказывается, продолжал говорить, пока я поддалась надлому разума. Из этого надлома, как из щели, сквозняком летели горести и разочарования.

— Извини, я задумалась. — едва наметившийся подъем бодрости исчез. ДонУну почти удалось отвлечь меня, но слишком тяжело было то, что случилось.

— О чем? — полюбопытствовал парень. Я посмотрела на него. Помолчала. Он, отвлекаясь от дороги, несколько раз взглянул на меня. Я отвернулась. — Заяц, ты мне не нравишься. Либо тебе нехорошо, либо…

Я не выдержала и заплакала, глядя в окно. Закрыв ладонью рот, я хныкала в неё. Перед взором мутнело от слез и от дождя, разрисовывавшего стекла прозрачными струйками. Хотелось бы думать, что это просто девичья сопливая депрессия, но было ощущение, что внутри что-то умирает. ДонУн начал жать на тормоз и остановился на аварийке у бордюра. Отпустив руль, он обхватил меня за плечи и наклонил, прижав к груди над коробкой передач. Я уткнулась ему между распахнутой курткой, в белоснежную рубашку, пахнущую так умиротворяющее. Чистотой и свободой, уютом и безопасностью, созданной большим капиталом. Парень погладил меня по волосам. Втягивая носом воздух, я быстро успокаивалась. Я не собиралась впадать в уныние, просто сорвалась. Должно было, наконец-то, прорвать.

— Я больше не буду спрашивать, прости. — он поцеловал меня в темя и потер, сквозь пальто, плечи. — Что бы ни случилось, всё будет хорошо. Обязательно будет. Не плачь.

Я подняла руку и вытерла пальцами мокрые глаза. Стиснув зубы, я велела себе не быть размазней и улыбнулась.

— Конечно, будет. Когда-нибудь. — вновь отвернувшись, я окончила беседу и мы так и поехали дальше.

Поднявшись в квартиру, я тут же пошла в спальню. Меня же хотели уложить, как болящую. Вот и буду там лежать и ныть, как ипохондрик, пряча за пустыми жалобами истинную драму. ДонУн прошел за мной. Подойдя к постели, я обернулась, натянув рукава свитера до самых ногтей.

— Черт, я пижаму свою забыла. Не надо было меня торопить! — парень открыл шкаф и достал оттуда свою рубашку, вручив мне. — Спасибо, но как-то это…

— Ну да, обычно их одевают после секса. — ДонУн хмыкнул, видя, как я верчу её перед собой. — Но, вдруг, примета хорошая и быстрее перейдем к нему.

Не имея настроения пошлить и похабничать, я пропустила это между ушей, и ему ничего не осталось, как выйти, чтобы позволить мне переодеться. Забравшись в его кровать, я легла на бок и, подложив сложенные руки под щеку, закрыла глаза. Конечно, я не усну сейчас — слишком долго спала утром. Но я абсолютно не знала, что можно делать, чем себя занять, как отвлечься? Всё сознание было полно слов Йесона. Они боролись с тем, что помнили руки и губы. То, что никогда уже не повторится. К счастью. Потому что ещё раз испытать, как с тобой совокупляется любимый человек, любя другую — это больно. Но моя боль была мелочью, по сравнению с его. С тем, как он любил жену, я не могла сравниться. Он раз и навсегда остался не моим. А я хотела своей такой любви. Хотела! Кусая губы, я сдерживала слезы, теперь уже не обиды, а злости на жизнь. Почему у меня нет такого мужчины? Почему я не встретила его раньше? Мог бы он тогда полюбить меня? Или он прав, и другие тоже в силах испытывать подобное? Да, кажется, даже я сама не в силах. Но он был прав в том, что он не подходил мне. Осмысляя всё и анализируя, я понимала, что не выдержала бы такого мужчины — провалилась бы от недостатка собственных достоинств, при этом считая, что у него невыносимый характер. Если всё, что он поведал о себе и жене — правда, то я поднимаю белый флаг и отбиваю поклон до земли госпоже Ким.

Сзади послышались тихие шаги.

— А тебе не надо обратно в свой офис? — спиной к нему, спросила я.

— Нет, я там сам себе хозяин. — он сел на кровать. Она слегка промялась. — Ты ведь не из-за простуды с работы отпросилась, да? — мягко и вкрадчиво прошептал он.

— Ты прав. — дернув плечами, я перевернулась на лопатки, чтобы видеть его. — Мне плохо. Но не телом.

— Да я вижу, что с телом твоим всё в порядке, — привычно начал он, но посерьёзнел. — и ты не скажешь, в чем дело?

— Причин много. Первая — я устала ото всего и сдаюсь, вторая — я дура, какой не видел свет, третья — я чувствую себя никому ненужной и сама ненавижу всех вокруг! — я ждала, что он скажет. Посочувствует, пособолезнует, продолжит расспрашивать или предложит не сдаваться и выдаст лозунг оптимистов?

— У тебя предменструальный синдром? — повел бровью он. Я села, в ярости откинув по пояс одеяло.

— Для мужчин что, других оправданий женщин не существует?!

— Но-но-но, я просто спросил, — отшатнулся он. — и, можно выступить адвокатом Ваших причин?

— Валяй, — сверкнув глазами, разрешила я.

— Во-первых, — ДонУн подполз поближе. — давно пора устать гоняться за психом и расслабиться. Во-вторых, ты не дура хотя бы потому, что они отдаются мне максимум через неделю знакомства, а тебя на это никак невозможно развести. И, в-третьих, ничего, что я пролетел через весь Сеул, позвонил женщине, которую видел единственный раз в жизни и назвал её «мамой», пытаюсь развлечь тебя, хоть как-то и даже не пристаю — и это всё ради того, чтобы услышать, что ты считаешь себя никому ненужной? И что ненавидишь всех вокруг и, я так понимаю, меня в том числе! Ты верх благодарности, спасибо! Если это не гормональный бум, то я не прощу тебя никогда в жизни.

Обрисованная им ситуация немного отрезвила меня. Ну да, как минимум, нужно меня очень сильно хотеть, чтобы отчаяться на все эти поступки. Я не только виновата в беде Йесона, я ещё и неблагодарная хрюша. Что ж за день-то такой. ДонУн скрестил руки на груди, отвернувшись. Я положила ему ладонь на спину и чуть-чуть похлопала.

— Ну, ладно тебе, я не подумала, да. Я истеричка. Извини.

— Нет. — не оборачивался он. Как ребенок. Я нервно хмыкнула, и это вылилось в полуулыбку.

— Что ты хочешь, чтобы я сделала, чтобы ты простил меня? — подвинулась я к нему ближе. — Ты очень дорогой мне друг, и я не хотела бы обижать тебя.

— Я ещё до сих пор и просто друг? Минус сто баллов на пути к прощению. — я ткнулась лбом в его плечо. — Не подлизывайся.

— ДонУ-ун, — протянула я. Нет, ну это уже смешно. Я в печали, а наиграно успокаиваю этого наигранно расстроившегося молодого человека. — ты не просто друг. Ты лучший друг!

— Ещё минус сто баллов. — я погладила его руку от плеча до локтя, обхватив другой вокруг талии. — Запрещенный прием.

— Ты такой лучший друг, что уже почти не очень-то и друг, — ДонУн обернулся, посмотрев на меня свысока. — но в любовники я тебя всё равно не возьму.

— Ну, так возьми же уже в кого-нибудь другого… — развернувшись всем телом, он забрался на постель с ногами и мы оказались друг напротив друга.

— Не могу! — он нахмурил брови. Почему я смотрела в его пылкие глаза и чувствовала себя перед ними предательницей? Почему вопреки всем отговоркам — моим, что я не подпущу к себе близко такого типа и его, что он не станет заводить никаких отношений — я чувствовала, что этому мужчине я принадлежу какой-то частью? Из-за того, что представила его родителям, как своего жениха? Или из-за того, что господин Ким вдолбил мне это в голову?

Я отвернулась, вспомнив о том, что хотела быть честной с тем человеком, с которым окажусь в близости. Ведь ДонУн сейчас однозначно намекнул на то, что готов стать моим бойфрендом. Но он считает меня невинной девицей. И как я ему это объясню? Рассосалось? Бред. Я не должна перед ним оправдываться, если не собираюсь отвечать на его намеки и не рассматриваю как потенциального партнера. Но ведь он сам думает, надеется, что будет первым. Может, поэтому так и лезет. Сорвать приз с бонусом. Нужно как-то напрямую сказать ему. Его пыл тут же поугаснет. Идея как-то сама собой пришла мне в голову, и я решилась.

— Я не девственница, ДонУн. — посмотрела я ему в лицо. Ошарашенный, он воззрился на меня. — да, ты сделал неверный вывод и я не стала отрицать, чтобы не разочаровывать твои светлые обо мне представления. У меня был секс. Однажды. Ещё в университете. Я переспала с мужчиной, думая, что мы будем любить друг друга. Но ничего не вышло. Он меня не любил. Впрочем, он никогда и не утверждал обратного. Я была жертвой своих иллюзий. Поэтому с тех пор боюсь себя. Я не вижу очевидного, когда мне не суждено быть с человеком. А я продолжаю верить и тупить.

Я развела руками, ожидая его комментариев. Я подразумевала Йесона, в этом я была честна. И ситуацию описала правдиво. Просто изменила время и место.

— И… ты до сих пор его любишь? — многозначительно прищурился он. Я попыталась извлечь из глубин эту тайну своей души. Тайну, даже от самой себя. Любила ли я ещё того, о ком говорила? Губы ДонУна нервно дернулись.

— Нет, больше не люблю. — опустив, наконец, взгляд, я стала водить пальцем по одеялу. — Ну, что скажешь? Я совсем не такая, какую ты себе представил? Больше незачем так со мной возиться.

— Да, пиздец! — громко выдал парень. Я вздрогнула, посмотрев на него. Он встал, упершись руками в бока. — Как ты смела разбить образ сказочной принцессы? Я же такой недоразвитый обормот, которому вопросом жизни и смерти было непременно небалованную монашку. Вот трава не расти, как я вообще с тобой разговаривать-то теперь буду без твоей девственности?

Поняв, что он ерничает и иронизирует, я покраснела. Я думала, что это сыграет огромную роль в наших отношениях. ДонУн сел обратно, взяв меня за руку и похлопав по ней.

— Ты думаешь, я не трахался с девственницами? Или что на этой одноразовой преграде свет клином сошелся? — парень покачал головой, усмехаясь. — Я буду с тобой возиться, потому что ты замечательная, потому что ты мне нравишься и потому что ты мне тоже очень, очень дорогой, к сожалению пока что, всего лишь друг. Так что…

Он опять поднялся на ноги. Не сиделось ему что-то.

— Хватит хандрить! Нашла время. На пенсии наноешься. Вставай и пошли готовить обед. Все проблемы мира от безделья. Когда заняты руки — голова не думает. Пошли-пошли, — он наклонился и, взяв меня за запястья, вытащил из постели. — У меня, конечно, есть панацея, которая наверняка бы тебя встряхнула, но… фу, ты же не девственница!

Поморщил он комично носом. Я ударила его в плечо, улыбнувшись.

— Я с удовольствием посмотрю, как ты готовишь, потому что думала, что ты не умеешь этого делать.

— Некогда тебе смотреть будет. — пихая меня в спину, ДонУн подвел меня к разделочному столу и полез в холодильник за продуктами. — Бери нож, доску и готовься угождать моим гастрономическим вкусам. А с меня потом посолить и поперчить. За дело!

Четыре бутылки

— И только попробуй сказать, что невкусно! — следила я за тем, как ДонУн отправляет первую ложку в рот. — Когда готовишь в плохом настроении, то и еда получается соответствующая.

Он проглотил и задумался, будто прислушиваясь к ощущениям. На самом деле, готовили мы на равных, но всё равно почему-то ответственность за получившееся парень возложил на меня. Не спеша дать рецензию, он смаковал и под опущенными ресницами скрывался его лукавый взгляд, прячущий истину. Меж бровей легла скорбная складка.

— Что? — напряглась я.

— Может, переждешь два часа, а потом сама есть будешь? — прихватка полетела в него из моей руки, но он, поймав её, засмеялся. — Уж и пошутить нельзя! Вкусно, вкусно!

— То-то же! — я принялась за еду, присоединяясь к нему. — А то ишь, разбаловался по ресторанам. Домашняя пища ему тут могла не угодить!

— Что поделать, я, действительно, капризный и избалованный. — честно признал ДонУн. Но что-то я в нем не наблюдала так уж часто привычек богатенького мальчика. Либо он тщательно сдерживался, либо победил в себе плохие стороны вседозволенности. Не удивлюсь, если благодаря влиянию Йесона. Черт, я вновь и вновь упоминаю его в мыслях. Как же отделаться от этого? — А ты ведь единственный ребенок в семье, разве ты не такая же?

— Нет, я никогда ничего себе не позволяю требовать от других. И я очень ответственная. — гордо подчеркнула я.

— Тогда я почти тоже. — ДонУн отвлекся от трапезы, рассуждая на тему. Будто чувствуя, что я не хочу оставаться тет-а-тет со своими горестями, он болтал без умолку. — Я капризный не в том плане, что жду, когда мне подадут готовое, а в том, что люблю самое лучшее, качественное. А если мне это самое лучшее надо, то я добьюсь этого сам, и помощники мне не нужны. Вот, например, квартира… тебе нравится ремонт?

— Классный. — огляделась я, облизывая ложку. Парень стрельнул в меня глазами. Я засунула язык обратно в рот, почувствовав себя так неловко, будто публично занималась оральным сексом. Даже уши загорелись. Странным чувством до меня донеслось, будто моего собеседника охватила волна возбуждения. — Так, что с ремонтом?

— У меня мать первоклассный дизайнер, но я всё тут сделал сам, хоть и мало в этом смыслил. Но освоил, разобрался, и занялся, — я хотела отвесить комплимент, но он вмешался. — конечно, я по большей части имею в виду теоретическую часть. Для осуществления проектов я нанимал специалистов.

— Ну вот, а я-то уже хотела поверить, что ты снизошел до грязной работы. — мы состроили друг другу дразнящиеся морды. — И, конечно же, ты не мог не похвастаться! А я бы сюда ковер добавила. Перед имитацией камина.

— Ковер у меня в спальне. А перед камином — это так по-бабски! — ДонУн покачал головой. — Хотя, что на полу, что на ковре, всё равно они коленки обдирают…

— Заткнись. — выставила я ладонь вперед, как бы говоря «стоп!». — Я не хочу, чтобы глядя на тот или иной угол, у меня перед взором вставали позы из Камасутры. С твоим участием.

— А чем я тебе не нравлюсь, как герой таких фантазий? — парень ухмыльнулся, отведя один уголок рта в бок. — Я очень фотогеничный, хорошо смотрюсь.

— Ты что, снимал домашнее порно и смотрел его? — осекшись, я вновь вспомнила совсем о другом. Кошмар, ужас. Мой первый раз был где-то на пленке, снят на камеру. Я и Йесон. И это видео мог кто-нибудь увидеть. А, может, прямо сейчас, в этот момент, ненавистная Красная маска посылает видео госпоже Ким или сам любуется на свою работу. Видимо, всё, о чем я подумала, так или иначе, отразилось на моем лице. ДонУн заметил мой перепад и, не дав далеко уйти по тропе к Голгофе, попросил сварить кофе и продолжил гонять меня по хозяйству, сопровождая неотступно рассказами и анекдотами. Он был неутомим в благородном порыве вывести меня из слезливой апатии.

Почему я раньше считала, что мне нравятся исключительно серьёзные и молчаливые мужчины? К концу вечера я оценила качества балагура в своем товарище. Хотя шутки его все, как одна, были не для интеллигентных людей. Усевшись перед телевизором, мы зарядили комедию и, хрустя найденными чипсами, даже смеялись. И я, кажется, вполне искренне. ДонУн умеет оказывать оздоровляющее влияние. Когда зазвонил мой мобильный, меня не охватила паника. Трубка была поднята спокойно и без сомнений. Тем более что, звонил Джун.

— Привет, не дождалась меня? — постарался просто сказать он, но в голосе чувствовалась легкая обида. Я ведь и вчера с ним повела себя резко. ДонУн прав, я неблагодарная.

— Да, извини, я… надо было уехать, но я уже на месте следующей ночевки, не волнуйся.

— Я волнуюсь, потому что мне не нравится твоё состояние. Красная маска опять что-то сделал? — я скрипнула зубами.

— Нет, в этом плане всё хорошо. Дело в том что… что я устала. И у меня свои личные проблемы.

— Личные? — Джун явно понял превратно. Он решил, что я налаживаю где-то отношения, или что скрывала от него что-то. В общем, у него был повод думать что угодно, ведь я ничего не говорила и не собиралась. — В общем, я узнал адрес того Криса Ли и сам сегодня ездил с ним поговорить. Решил тебя не беспокоить.

Интерес во мне ожил. Зря или не зря я рассказала Джуну историю СунЛи? Мне хотелось покончить с тайнами от правосудия, и я доверилась. Что ж, он взял инициативу в свои руки.

— И что? Ты узнал что-то? — азарт не остался незамеченным по обе стороны от меня. ДонУн, будто невзначай, подошел ближе и стал выбрасывать пустой пакет от чипсов, слушая. А мне нечего было скрывать.

— Да, он вспомнил, где жила Рейна, но, судя по всему, сам о ней не много тогда знал. Крис сказал, что они и не встречались толком. Он пару раз проводил её до дома и на этой взаимной симпатии всё и кончилось. Короче, я сам же поеду завтра по названному им адресу, где должна жить девушка с родителями, и поговорю с тем, кого там найду. А ты отдыхай. Меня беспокоит твоё физическое и моральное здоровье. Наберись сил, а потом уже посмотрим, пустить ли тебя обратно к расследованию.

Я почти заспорила с ним, но передумала. Какая-то часть меня желала вернуться к поискам и участвовать, но большая часть поджала хвост и пока ещё зализывала рану. Нет, пусть узнают по максимуму, что смогут, а когда я отойду от стресса, то ринусь в бой. Но не теперь.

— Спасибо, Джун. — произнесла я от сердца.

— Не за что. — потеплев, произнес он. — Доброй ночи и до завтра!

— Пока!

Я убрала телефон подальше, отключив звук. Никаких срочных звонков больше быть не должно. Не хочу ни с чем связываться. Хватит на пока. ДонУн скрипнул носком по гладкому ламинату, водя ногой по полу.

— Какие новости?

— Да особенно никаких. — молодой человек, тоже уже посвященный в секрет СунЛи (какое же я трепло, всё-таки), имел право получать ту же информацию, что и я. — Джун узнал адрес Рейны.

— Ты ведь не думаешь кидаться туда? — ещё один! Никто меня никуда не хочет пускать. Скоро я из чувства противоречия оживу и начну соваться везде дальше, это же невозможно!

— Джун пообещал сам сориентироваться на местности. — попробовала я дрессировать силу воли и выдержанно изрекла фразу. Вроде как меня всё устраивало.

— Я тебя завтра после работы никуда не отпущу и опять заберу себе. — опять проснулся владелец? Собственник! Но я держу себя в руках, всё в порядке. Я не буду давать ему козырь в руки для подколов и подначиваний. Я не истеричка и у меня не бурлят гормоны. А то, не дай Бог, опять вспомнит про длительное воздержание и посоветует воспользоваться его интимными услугами. Как ему удается быть всегда в тонусе? Видимо, воздержание никогда не длится дольше пары дней.

— Я завтра тоже не работаю. Йесон отпустил до пятницы. — его имя я всё ещё произносила с болью, слышной лишь мне. Но это была уже не боль неразделенной любви. Это была боль вины перед человеком, которого готова боготворить. Уважать, но уже не желать.

— Что же ты молчала? — преобразившийся ДонУн схватил свой айфон и быстро там что-то набрал, приложив к уху. — Алло, пап? Пап, я завтра в офис не приеду. Я заболел. — он покашлял рядом с трубкой. — Да, грипп и небольшая температура. Да, у меня есть какие-то микстуры, но я их не люблю пить, ты же знаешь! Само пройдет, просто отлежусь. Да, да, удачи, пока! — он положил, с довольной моськой швырнув сотовый на ближайшее кресло. — Всё, болеем вместе!

Я улыбнулась тому, что он наврал так же, как я наврала утром ему. Лгун. Оба мы лжецы. Интересно, вот я сочинила ему басню о первом мужчине, а как много сочиняет для меня он? Но ведь я же из лучших побуждений! Если человек врет ради тебя, нужно ли ставить ему это в упрек? Ведь Йесон, чтобы пощадить жену, тоже будет что-то врать. Или скажет правду? Я не могла представить этого. Как он поступит? Мне хотелось бы знать, хотя я понимала, что это не моего ума дело.

— А у тебя ведь следующая среда — последний рабочий день? — в сотый раз отвлек меня от тяжких дум ДонУн.

— Да, последний. — кивнула я, подойдя к окну во всю стену. Ночной Сеул выглядел романтично под влажным покровом заканчивающейся осени. Около двух недель осталось до календарной зимы. Скоро на месте капель будут лежать снежинки, и город посветлеет, а сейчас он темный-темный, и только маленькие глазки огоньков зорко наблюдают за его жизнью. Среди них вдалеке выделялось огромное око уличного экрана с рекламой, на которой знаменитости рекламировали косметику или свои концерты.

— Ты подумала над моим предложением перейти ко мне в фирму? — ДонУн подошел ко мне. Руки по швам, как у примерного школьника. — Я не забирал своё слово. Место твоё.

— Нет, я ещё не думала. Я хочу отдохнуть некоторое время.

— И как Йесон тебя только отпускает? Он тебя ценит, как отличного экономиста и хвалил… — меня это ножом резало. — Сказал, что на тебе часть заслуги того, что они наплаву остались, ты же такая прошаренная в делах финансов…

— У тебя ещё осталась хоть одна бутылка вина? — перебила я его. Невыносимо слушать о том, какого обо мне был мнения мой уже почти бывший начальник. Теперь он меня ненавидит и в этом не приходится сомневаться.

— Целых четыре по ноль семьдесят пять. И того три литра на двоих. Устроит? — засиял он.

— Мне и одной хватит, откроешь? — помня, где лежит штопор, я выдвинула ящик и достала его, протянув ДонУну.

Когда заканчивалась третья бутылка, язык мой жил словно отдельно от мозга. Время близилось к полуночи, и мы, как два дурака, сидели на полу напротив большого окна зала, скрестив ноги в позе лотоса. В темноте. Свет падал только снизу, от не спящей столицы. Бутылки стояли рядом с нами, подражая кеглям в боулинге. Четвертая, не раскупоренная, ластилась между наших колен и уговаривала не обижать её невниманием. Но у меня уже фонари и лампочки чужих окон сливались в дискотеку красок. Разговоры шли один душевнее предыдущего.

— Вот почему оно в жизни всё так? — подумав про себя первую часть о несправедливости, я произнесла только вопрос. ДонУн, бывший потрезвее меня, покосился, отвернувшись от окна.

— Как?

— Кто-то находит любовь, а кто-то несчастный и одинокий. — парень захихикал. Всё-таки не очень трезво. — Чего ты ржешь? Да, ты бабник, бывают и такие. Тебе пофигу, есть любовь, нет любви… — я помнила о его чувствах к… черт, я едва вспомнила, в кого он там был влюблен. Попыталась сосредоточиться и продолжить мысль, но поняла, что неверно его уже охарактеризовала и решила исправить ошибку. — нет, конечно, ты тоже хочешь любви…

— И я тоже одинокий. — выдохнул ДонУн. — Ну и что, что я сплю раз в неделю с новой? Думаешь, это спасает от одиночества? Именно одиночество и толкает к безнравственности. Секс он… он отвлекает. Не благодаря тому, что исцеляет душу или что-то там такое. Только благодаря своему действию на физиологию. Человек не может получать оргазм и страдать одновременно. Голова просто не работает в этот момент.

— А я слышала, что во время оргазма голова работает в сто раз лучше. — икнула я в конце, вспомнив какую-то статью в журнале. — Что женщина во время оргазма способна решать сложные формулы.

— Это какой же умник проводил такой эксперимент? — ошарашился ДонУн, разинув рот. — Кто совал женщине задачник во время секса?

— Не знаю, — я пожала плечами, посмотрев на просвет в пустой хрустальный бокал и отставив его подальше. — я почти никогда не понимаю, как проводятся научные опыты. Иногда вещают такую чушь, что фантазии не хватает.

— Да уж. — прозвучал характерный звук выдернутой пробки. Последняя пошла. — Будешь?

— Не-ет, мне достаточно. — сидела я, покачиваясь, как водоросль на Саргассовом море. — Так, значит, ты считаешь себя одиноким? Почему же не пытаешься избавиться от этого явления?

— Я и пытаюсь. — ДонУн налил себе ещё. — У меня система накопления. Я много занимаюсь любовью и на какое-то время пресыщаюсь присутствием женского пола. Я представляю себе это как батарейку с подзарядкой. Заряжаешь на всю и ходишь, пока она разряжается. Тебе становится всё хуже, хуже. Потом энергия кончается и опять надо зарядить. Вот и бегаешь в поиске, где штепсель воткнуть. Секс — это концентрированный вид чьего-то присутствия, поэтому после него дольше легко, чем после каких-нибудь поцелуев или прогулки за ручку. И когда ты не уверен, что человек, который рядом, будет с тобой долго, что он всегда спасет тебя от одиночества, ты спешишь получить эту концентрированную порцию.

— Вот оно как… — впечатленная, проговорила я. — слушай, ты так загнул, что я поняла, но пока не осмыслила до конца.

— Да что-то я вообще тут поэтизирую. — хмыкнул он.

— Ага, мы прям бомонд. — моя рука всё-таки протянула ему мой бокал, услышав заманчивое бульканье вина в его посуду. Мы чокнулись и отпили.

— А клиторальный или вагинальный? — задумчиво спросил он.

— Что? — тряхнув волосами, переспросила я.

— Ну, какой нужен оргазм, чтобы голова у женщины соображала лучше?

— Ах, это! — я уже и забыла, о чем мы говорили минуту назад. — Не знаю. Либо там не было написано, либо я не помню.

— Ну вот, а мне теперь живи в неведении? — ДонУн отставил бокал. — Я должен знать! Ты помнишь какую-нибудь задачу? По физике или химии.

— Ты издеваешься? — он встал, заставив меня задрать голову, от чего в ней вообще поднялся ураган. — Я сейчас своих паспортных данных не вспомню!

— Это тоже неплохо. Тем нагляднее будет результат. Если оргазмы стимулируют серое вещество, то ты выдашь что-нибудь гениальное. — парень взял меня за руки и поднял, придерживая. Я шаталась, как мачта при сильном ветре.

— Ты хочешь проверить на мне оргазм и его влияние? — пьяным рассудком, я уловила какую-то несостыковку. Какую именно — ещё не поняла. — Я смутно себе представляю, что такое оргазм, как я что-то соображу в этот момент?

— Я тебе подскажу, — ДонУн потянул меня за руку, но ноги мои едва передвигались. Я попыталась упереться, боясь расшибиться где-то в темноте квартиры. Вздохнув, он поднял меня на руки. — подопытная, ты вообще в хлам?

— Я не в хлам! — коряво издала я звуки, и меня обронили на кровать. Матрас пошел ходуном, а плюс волнообразное самочувствие, я ощутила себя на качели. — Мы будем проводить тупой научный эксперимент?

— Нет, у нас всё по-умному будет. — во мраке зашторенной наглухо спальни, я увидела только пятно белой ткани, отлетевшей в сторону от парня. — Мы же умные?

— А то! — я начала расстегивать на себе его рубашку. — Мы такие умные, что заткнем за пояс этих ботаников из лабораторий! Черт…

Я запуталась в рубашке, вытаскивая руки из рукавов. ДонУн опустился на меня, полусидящую, и дернул её, откинув. Я осталась в нижнем белье, но и оно уже не мешало мне чувствовать его голое тело, прислонившееся к почти обнаженному моему. Схватив меня сзади за шею, он приник ко мне поцелуем, алчно продев язык между губ. Вкус вина на наших устах придал пикантности их слиянию. Я ответила взаимностью, извиваясь языком в единой пляске вместе с его. Перехватив рукой с шеи за волосы, ДонУн оттянул назад мою голову и впился губами в кожу возле впадины между ключицами. Я ахнула, застонав. Мои пальцы опустились на его гладкие плечи. Скользя вниз, они прошлись по спине, пояснице и обнаружили ягодицы, уже без штанов и трусов. И это пока я расстегивала рубашку! Как сейчас уместна поговорка «мастерство не пропьешь»! Какая-то часть мозга начала приходить в себя.

— ДонУн… — я попыталась слегка отодвинуть его, пока его губы опускались вниз и язык уже залез под лифчик, почти дотянувшись до соска. Какой у него длинный язык… какие у меня безумные мысли! — ДонУн!

— Что? — отвлекся он ради одного слова и впился поцелуем в живот чуть выше пупка, откинув меня на спину. От меня вновь отлетел гортанный стон. Его пальцы, сквозь трусики, провели по клитору, туда и обратно. — Что?

— Ничего… продолжай… — я выгнула спину. Сквозь ткань его рука доставляла такие острые ощущения, что ноги сами разъехались в стороны. Закинув руки вверх, я нащупала перекладину спинки кровати и вцепилась в неё. Пальцы ДонУна отодвинули тонкий шелк и дотронулись до клитора без препятствий. — О-о, да!

Я окончательно переставала соображать. Глаза с трудом держались открытыми, да и смысла в этом было мало; темно в комнате, лишь едва различимые силуэты. Извиваясь под тяжестью ДонУна, я позволила ему снять с меня всё до конца. Где-то возле моего лобка ощущалась его твердая требовательная плоть. Опустив руку, я взяла её в ладонь. Парень продолжал ласкать меня меж половых губ.

— По-моему, я тебе сейчас дам. — с придыханием, прерывисто прошептала я ему на ухо.

— Правда? — целуя меня от подбородка, ниже, ниже, он достиг низа живота и из моих глаз разве что искры не посыпались. Влажный и прохладный язык прошелся по и без того возбужденной до крайности точке. Крича, я стукнула пятками по кровати. — По-моему, я тебя возьму, даже если ты будешь сопротивляться.

— Не буду! — я вцепилась ногтями в его плечи, бесполезно притягивая к себе, вверх, но он не поддавался и продолжал мучить меня нежной пыткой. — А-а, ДонУн, войди в меня, войди, пожалуйста!

— А ты похотливая, зайка, — чмокнул он меня в щеку, приподнявшись и потянувшись в тумбочку. По шуршанию я определила кульминацию — облачение в презерватив. — зайчата нам пока не нужны…

— Зайка сейчас сдохнет без морковки! — сев, я обняла его за шею и обхватила ногами. — Иди сюда!

— Боже, ты не зайка, а крольчиха… — мы упали обратно. Я на лопатки, он на меня. Я заткнула ему рот поцелуем. Одним быстрым движением он вошел в меня, и я закричала. От возбуждения, от удовольствия, от остаточной боли. Во мне было ещё слишком узко для резких вторжений. Но мне было плевать, голова отказывалась думать. ДонУн быстро набрал скорость, и я подстроилась под его темп. Вновь ухватившись за перекладину, я тряслась, как под отбойником. Мы кусали губы друг друга, облизывали их. У меня просто снесло крышу. Я озверела. Я заплакала навзрыд, но уже через минуту успокоилась. ДонУн был беспощаден, но я и не думала просить помилования.

Перевернувшись, он прижал меня в груди так тесно, что мне оставалось только беспрерывно целовать его. Согнув колени, он снизу вонзался в меня так, что было ощущение, будто он по-прежнему сверху. У меня в легких почти не хватало воздуха. Мои бедра до боли бились о его, крепкие и твердые, особенно сейчас, от напряжения. С визгом и криками, я несколько раз меняла положение, оказываясь то снизу, то сверху, то на боку. Бешеные и неугомонные, мы грохнулись на пол. Это образумило нас лишь на секунду.

— Черт, порвался! — ДонУн вышел из меня, вовремя заметив переработку. Недоработкой это называть было трудно. Я протянула руку следом, желая его поймать. Он опять залез в ящик и надел новый. У меня не было сил подняться и я, как бесхребетное, была поднята им за подмышки и кинута на кровать, обратно.

Парень забрался вдогонку и, развернув меня к себе спиной, опер о спинку кровати. Я почувствовала, как он снова вошел в меня. Зарычав от блаженства, я выгнулась сильнее. ДонУн почти тут же поймал случайно потерянный ритм, и кровать затряслась пуще прежнего. Пальцы до судороги вцепились в древесину, ломая ногти. Дыхание ДонУна обжигало плечо, смягчая огонь желания поцелуями. Я обернулась, и наши уста встретились, не сбивая нас с неистовых фрикций.

— Девочка моя, я, кажется, сплю или сошел с ума… Боже, как же я ждал этого… но и не думал, что это будет так великолепно, — постанывая, он провел длинными пальцами по шее, снизу подбородка и, обхватив его ладонью, задрал мою голову назад. Открыв губы, я облизнула его палец. ДонУн в голос застонал и, рухнув на меня, придавил весом своего стройного тела. Просунув руку меж моих ног, он достал до клитора и за считанные секунды совершил пальцами волшебство, заставив меня затрястись и закричать, теряя силы и падая. Угасая под непередаваемо мощным потоком наслаждения, накрывшим меня, я видела лишь золотые всполохи и розовый туман перед глазами. Никаких формул и их решений. Я отключилась, держа в поле осязаемости руки ДонУна, уверенно обнимающего меня и не отпускающего от себя ни на миллиметр.

Глава, в которой снова нет ничего особенного

Радость пустой головы прошла в течение минуты, как только я начала пытаться вспомнить, как я уснула. Этот процесс дался мне нелегко. Чувствуя шторм в черепной коробке и ломоту во всем теле, мне было неудобно пошевелиться, словно на меня упал шкаф. Как же я вчера так вырубилась? Не стоило поддаваться своему желанию забыться и пить, пить это замечательное красное вино вместе с ДонУном. Действительно, я ведь пила вместе с ним. Опасно, конечно, напиваться с похотливыми самцами, но… я распахнула глаза. Как-то неестественно тяжело мне было. Я опустила взгляд к своей груди, на которой лежала рука. Я подняла свою. Да, вот моя, а та — чужая! Приподняв одеяло и посмотрев ещё ниже, я увидела обхватывающую меня мужскую ногу. Завизжав, я отскочила к спинке кровати, прижавшись к ней своей спиной и натянув на себя одеяло. Оно начало соскальзывать с парня, лежавшего рядом и проснувшегося моментально от моих криков. Моим обнаженным плечам не было прохладно, потому что в воздухе ещё стояли алкогольные пары и неостывший жар разгоряченных тел. Открыв веки, ДонУн точно так же подскочил на месте и попытался удержать одеяло на себе. Хватая воздух ртом от возмущения, я старалась успокоиться и воспроизвести события ночи. Обрывками и беспорядочными кадрами, они вставали перед взором. В подтверждение того, что это не обман похмельной головы, я видела, что оба мы голые, как новорожденные. Стало быть, такими мы и уснули, и всё, что мелькало сейчас в воображении, было действительностью. Я переспала с ДонУном. По собственному желанию. Не обманом же он меня заставлял набираться вином. Я сама тянулась и дошла до этого.

Глядя друг на друга, как два зверя в клетках напротив, мы ждали, кто скажет что-нибудь первым. А что тут было сказать? Неловко перебирая пальцами на сжатом в них покрывале, я соображала, как выйти без потерь для собственной гордости из сложившихся обстоятельств. Ладно бы, если секс ничего не значил в отношениях людей, но как часто он их портил! И, чаще, по мужской вине, да-да. Им становится неинтересно продолжать дружить с девушкой, от которой они получили всё, чего хотели.

— Почему ты не остановил нас? — возложила я на него всю ответственность, избегая публичного признания, что я поддалась по своему согласию.

— Я? — ДонУн убрал с лица челку. Впервые вижу его настолько домашним и простым. — Меня бы кто остановил… я не мог уже сдерживаться, когда всё понеслось.

— Потому что я сказала, что не девственница и всё — проблем нет? Так ты подумал? — прошипела я, прожигая его глазами.

— Нет! — молодой человек потер щеку, виновато отвернувшись. — Ну что ты такое говоришь? Я… я не специально, правда! Как-то… всё так завертелось… я же тоже здорово выпил!

— Засранец! — вынесла я вердикт. Он не смотрел на меня. Я вспомнила то, о чем мы говорили накануне. — Что, насытился, получил концентрированную порцию присутствия?

Теперь я отвернулась. Дернув одеяло посильнее, я вновь легла к ДонУну спиной. Не потому что чувствовала обиду, а потому что было стыдно в глаза глядеть. Что я вытворяла? Это так я решила избавиться от мученических угрызений совести — отдаться первому же попавшемуся парню?

— Нет, не насытился, — ко мне прижалась его грудь, и ладонь легла на моё плечо. Растерявшись, я не отстранялась. — я хочу получать такую порцию регулярно.

— Это невозможно. — я поджала губы, стараясь не обращать внимание на легкие поцелуи в ухо и щекочущий ветерок его дыхания. — Либо же тебе придется всегда меня спаивать.

— Тебе не понравилось? — с боязнью спросил он. Чувствовалось, как не хочется ему услышать положительный ответ. Нежно гладящая меня рука замерла. Я молчала. Что было отвечать? Я стонала и блаженствовала, как прыткая сучка. А теперь сказать «нет, не понравилось»? — Скажи честно.

— Я не хочу говорить об этом. — уткнувшись лицом в подушку, я попыталась натянуть одеяло на ухо, но ДонУн не дал этого сделать и поцеловал в скулу, наклонившись надо мной.

— Почему? Нам же было хорошо…

— И что? — я развернулась, влажным и осуждающим взглядом демонстрируя, что мне, правда, тяжело. — Стать теперь твоей любовницей? Нет, ДонУн, нет! Я не хочу! А ты — ты добился своего. Я нарушила свои принципы, вернее, нет, принципов уже не было, но я перешагнула через то, чего боялась. Страх снимается алкоголем, в этом я убедилась, а ты, холостой и беззаботный, можешь искать приключения дальше, других дурочек затаскивать в постель.

— А ты? — прервал мой словесный поток молодой человек.

— Что — я?

— Пойдешь строить отношения с кем-нибудь более солидным, с каким-нибудь остепенившимся занудой, лицемером, который не гуляет по бабам, просто потому, что не пользуется у них спросом?

— Не буду я строить никаких отношений! — я почти заплакала. Губы затряслись. — Я хочу, чтобы всё быстрее кончилось, хочу домой, спокойствия и стабильности! Хочу быть нужной кому-то, а не пользуемой! Хочу быть…

ДонУн заткнул меня поцелуем. Я попыталась отбиться, но будучи голой под голым мужчиной сложно активно елозить, не разбудив в обоих желания чего-то дальнейшего. Присмирев под настойчивостью его языка, я замерла. Он накрыл меня своим телом, начав опускать руки вниз. Я схватилась за них и освободила рот.

— Не надо, прекрати. — щеки у меня уже заалели. Парень послушался и погладил меня по подбородку.

— Здесь твой дом, здесь ты нужна, и здесь ты можешь пользовать меня, как тебе хочется. Чего тебе ещё надо?

— Я… — «хочу быть чьей-то любимой». Но озвучить это? Унизительно. — скажи, кого ты представлял, когда занимался со мной любовью?

— Прости? — нахмурил ДонУн брови.

— О ком ты думал, когда спал со мной? Я знаю, мужчины так делают. Если они любят другую, то они видят ту, другую, а не эту, с которой у них секс.

— Дурочка ты! — засмеялся он и обнял меня, перекатившись на бок. — Кого я мог представлять, если со мной ты? Да, я не спорю, иногда мужчины способны на такое, да и, женщины, я думаю, не исключение, но думать о ком-то, когда рядом ты?

— А как же… — «жена Йесона». Черт, а ведь я сама о Йесоне ни на секунду не задумалась.

— Да я даже когда последний раз переспал с одной, то о тебе думал. — честно признался он, лаская мои волосы и плечи. — Не знаю никаких «а как же». Я хочу тебя и только тебя. И никуда не отпущу, потому что ты моя. Моя, моя, моя.

— Ещё чего, — я оттолкнула его, насупившись. — не надо меня записывать в собственность, когда сам принадлежишь только себе самому. Я хочу принадлежать только тому, кто тоже будет мой. Мой, мой, мой.

ДонУн задумался и я, не выдержав дольше двух секунд, отползла от него и, увидев на полу рубашку, встала, прикрываясь ей.

— Вот видишь! Ты хочешь быть, как перекати поле, а я всё равно должна быть твоей? Я, ещё десяток неведомых красоток. Все твои! Один ты ничей! — со злобой начав застегиваться, я придумывала, куда мне отправиться немедленно, к ХимЧану или Джуну? Или прекратить этот фарс и вернуться к родителям? Слишком сложно, слишком много для меня одной. Я хочу какой-то определенности. Каких-то гарантий.

Когда я взяла со стула свой свитер, ДонУн выпрыгнул из кровати и, натянув трусы, отобрал его и откинул на место. Я вновь была привлечена к нему его сильными руками.

— Погоди ты! Куда ты собралась? — я поджала губы. — Попробуй же понять меня! Я… я не умею строить отношения! Когда-то, сто лет назад, у меня были девушки, которых я с легкостью называл своими девушками. Но я был совсем юным. А потом… потом я искренне хотел остепениться и был готов на всё ради женщины — ты понимаешь, о ком я — но остался с носом! Почему ты не считаешься с тем, что я тоже могу чего-то бояться? Например, в очередной раз оказаться в дураках. Тем более что ты тоже влюблена в Йесона! Это какой-то злой рок!

А разве у меня не злой рок, что два мужчины, с которыми я переспала за двое суток, любят одну и ту же, другую?

— Я не люблю его. — внезапно выдала я, удивившись себе самой, но поверив в эти слова. Почувствовав грустную радость от первых признаков исцеления, я повторила, будто убеждаясь. — Я не люблю его больше.

— Ты… серьёзно? — ДонУн приподнял моё лицо обеими ладонями, заглядывая в глаза.

— Зачем мне врать сейчас, если до этого я была предельно честной? — замешкавшись на миг, он расплылся в улыбке и выдал в своем обычном духе:

— Волшебный жезл творит чудеса, а? — я больно зарядила ему кулаком в солнечное сплетение, от чего он отпустил меня и согнулся. — Чего дерешься?

— Нечего выпендриваться. — скрестив руки на груди, я проследила, как он сел на кровать, переводя дыхание. — А то получается, что моё волшебное не знаю что, уступает по силе и не имеет никаких магических способностей.

— Имеет, — отойдя от удара, ДонУн взял меня за бедра и подвел к себе, поставив между своих длинных ног. — оно меня околдовало и тянет опять и опять.

— Пошляк. — я положила руки ему на плечи. Потом потрепала его волосы, улыбнувшись. Если не считать того, что я хотела тоже быть собственницей и иметь право на какого-то мужчину, то всё остальное было почти замечательно. С ДонУном легко, просто, комфортно. Мне здесь нравилось и не хотелось никуда уходить. Он был заботливым, обещал работу и дружбу. Что ещё нужно, за неимением более выгодных предложений? Поймав мою ладонь, парень поцеловал её.

— Так, что на счет продолжить ночные занятия?

— Нет. — я высвободилась и направилась в сторону душа. — У меня нет настроения.

Услышав мой ответ, он поспешил следом, но не успел и оказался перед захлопнутой перед носом дверью.

— Ну, давай хотя бы спинку потру?

— Нет, ДонУн, я не готова продолжать случившееся.

— Вот какую ты себе даешь плохую рекламу! Кому нужна невеста, у которой перебои с поставками жизненно важного товара ещё на начальной стадии? — как маленький ребенок, клянчащий игрушку, проскулил он.

— Иди, приготовь нам пока завтрак!

— Только дело наладилось, и на тебе, пертурбация[4]…

— Прости, я правильно тебя расслышала? — притворилась я, включая воду.

— То, что тебе послышалось, ждет меня, когда ты освободишь душ, засранка! — не уходил он, но голос его уже повеселел.

— Сам такой. — захихикала и я.

— Нет, на самом деле ты неимоверная прелесть, — он приник губами как можно ближе в щелке и я приостановилась залазить в кабину, дослушав его. — и даже без секса, всё равно ты мне нужна…

— Да неужели? — прислонилась я к двери.

— Конечно, ты же первоклассный экономист! — стукнув ногой по дереву, я послала его на кухню ещё раз. Он просто не мог не свести всё на шутку! Но это было забавно. Вроде бы и признался в чем-то, но и настроение поднял. Улыбаясь, я полезла под горячие струи воды. Конечно, я останусь у него, потому что шарм ДонУна всё-таки покорил меня, и та атмосфера которую он создавал, и чувство защищенности. И даже занятие любовью, ещё такое свежее в памяти. Воссоздавая его мысленно, я поняла, что неизвестно, кому труднее сегодня будет спать в одиночестве. Потому что я хотела вновь оказаться в тесных объятьях, которые укрывают от внешнего мира. Я хотела быть его зайкой, потому что это я, я получила порцию концентрированного присутствия, которая спасла меня от ужасной и бездонной дыры одиночества. Но моя батарейка была слишком слабой, чтобы удерживать этот заряд. Ей нужно было ещё. Но я возьму всю волю в кулак и не поддамся. Хоть раз за последнее время я не совершу глупости!

ДонУн, наверное, понял, что мне нужно время на то, чтобы смириться с тем, что мы перешли из простой дружбы к интимным отношениям. Он не приставал, но в его взгляде мерцала какая-то надежда, что я передумаю и позову его. Но этого не произошло. Я твердо решила сдерживаться и сдерживать его, если понадобится. Он был всё так же предусмотрителен и разговорчив, но к сексу беседа не вернулась.

Поздно вечером позвонил Джун и сообщил, что побывал у Рейны и встретился с её родителями. Они сообщили, что три года назад она сбежала из дома и навещала их крайне редко, поэтому когда будет в следующий раз — неизвестно. На самом деле её звали ХэРин. По ним было заметно, что они чего-то не договаривают, но, как и всякие родители, они не собирались посвящать в семейные тайны. От них Джун не добился ничего, хотя спрашивал, есть ли у них ещё дети. Пара заверила, что у них оставалась только дочь, потому что сын погиб примерно в то же время, когда та покинула отеческое гнездо. Мой друг, поняв, что ничего не вытянет от берегущих секреты стариков, пробил сведения о брате Рейны в полицейской базе. Всё так и было. Около трех лет назад он якобы погиб в автокатастрофе так, что опознать смогли лишь кое-какие личные вещи, а всё остальное сгорело. Имя парня ни мне, ни ему ничего не сказало. Я впервые его слышала, а в базе преступников таковой не числился. Он учился на первом курсе факультета информатики и программирования, когда погиб. Фотографию из картотеки Джун пообещал мне прислать по электронной почте, но я сказала, что не стоит. Я не верила тому, что находилось на сетевых ресурсах. Всё там давно было подчищено и подделано Красной маской. А родители, естественно, не дали ни одного снимка, сославшись на то, что от горя уничтожили все воспоминания о сыне. И мне, и Джуну всё было ясно, как белый день, но как поймать тень человека, который считается умершим? От этого становилось ещё больше не по себе. Словно борешься с приведением.

Джун спросил, когда я вновь приеду к нему и я, обтекаемо и, увиливая, объяснила, что пока задержусь у ДонУна. Но, несмотря на мои усилия, товарищ явно что-то заподозрил. Заверив, что всё понимает, он со мной попрощался. Мне было жаль, и я чувствовала себя отвратительно за то, как повела себя с ним. Я хотела бы извиниться, но для этого нужно было бы признать, что я сошлась с другим. А мне даже для себя самой этого признавать не хотелось. Я никак не могла уловить ту грань, на которой находилась наша с Джуном дружба: увели меня у него или нет? Когда я переспала с Йесоном, то я чувствовала себя изменницей ДонУну, а переспав с ДонУном чувствовала себя изменницей ему. У меня совсем голова перестала здраво мыслить.

— А ты знаешь, как познакомился Йесон с женой? — внезапно спросила я за ужином. В голове понемногу укладывалось всё, что накопилось, и было узнано. Пока я в состоянии покоя, надо воспользоваться этим и разложить по полочкам. А выходило всё как-то очень странно. Господин Ким сказал, что участвовал в групповом изнасиловании пять лет назад, и та девушка стала его супругой, в то время как стала она его супругой лишь три года назад. Между первым и вторым событием она встречалась с ДонУном. Неужели он не знал?.. Его лицо почему-то побледнело, и он едва не подавился. Он знал! И, зная это, позволил жертве уйти к маньяку, который чуть не сломал ей жизнь?

— Почему ты спрашиваешь? — парень поднялся и налил себе стакан воды, запивая спагетти.

— Ты же говоришь, что он увел её у тебя. Значит, ты их познакомил? — и любопытство разбирало, и прямо я говорить не могла. Как я объясню, что в курсе их тесных семейных тайн?

— Их познакомил случай. — ДонУн осушил чашку и повернулся спиной ко мне, споласкивая её. — Мы… одинаковое количество времени с ней знакомы. Просто я попытался завоевать её вперед.

Как же он проиграл? Я представить себе не могла. Как можно отказаться от богатого, красивого наследника, ухаживающего за тобой, ради странного и, теперь я это ясно видела, извращенного мужчины, который изнасиловал тебя? По-моему у госпожи Ким были не все дома. Не исключено что из-за того, что с ней произошло однажды. А я, чем больше хотела понять её, тем меньше испытывала симпатии к Йесону. Я бы никогда не смогла полюбить мужчину, который участвовал в подобном. Простить надругавшегося над тобой? Я слишком слаба и труслива для этого. Ведь всю оставшуюся жизнь будешь ждать повторения и настороженно шарахаться от одного его недоброго взгляда. Разве нет? Не исключено, что и у меня уже крыша не на месте, после «благотворного» знакомства с Красной маской.

Постаравшись не думать о том, что не должно меня волновать, я тряхнула волосами и сменила тему.

— А, раз уж мы теперь доверяем друг другу, насколько это возможно, — начала я. — где вы с Йесоном были в ночь изнасилования дочери ХекВона? Почему у него не оказалось алиби?

— Потому что мы были у него в гостях. — молодой человек попытался просверлить меня взглядом. Интуиция шептала ему, что в моих вопросах есть умысел и связь. — А Йесон не хотел вмешивать свою семью в дело, чтобы они даже не знали о подобном недоразумении. Он скрывал до последнего, но жена всё равно допыталась. Он не хотел беспокоить её.

И снова всё было ради Неё. Не удивительно, что он боялся упомянуть при ней о том, что его обвиняют в групповом изнасиловании, если она знала, что он способен на это. Возможно, она бы первая поверила в его вину и бросила его без помощи Красной маски. Но, судя по всему, потом, когда она всё-таки узнала правду, то не поступила подобным образом. Они будто всё прощали друг другу и доверяли в этом мире только друг другу. Две половины. Одного целого. И между ними невозможно втиснуться никому. Получится ли у Красной маски?

Последний день

Я боялась идти на работу, но не могла показывать этого при ДонУне. Следующим вечером он обещал продолжить поиски очередной черной маски. Я переживала за него и, хоть и желала сама участвовать, попыталась уговорить его оставить это дело. Если бы все вокруг разом забыли о существовании невидимых мерзавцев в нашем городе и никогда о них больше не напоминали, мне бы стало лучше и я бы, наверное, смогла постепенно выкинуть из головы то, что случилось с тех пор, как ХекВон обворовал нашу фирму.

Но когда я оказалась в офисе, то узнала от ЕнБом, что Йесон позвонил главному и взял два выходных. Чудесно. Пятница и суббота пройдут без него, а в воскресенье никто не ходит на работу. Он избегал меня. От отвращения ко мне? Или к себе? От стыда, брезгливости, ненависти? Думаю, не ошибусь, если решу, что все эти чувства смешались в нем горячим коктейлем и вряд ли быстро испарятся. А ещё, скорее всего, он стережет появление обещанного видео, которое должна посмотреть госпожа Ким. Естественно, он сделает всё возможное, чтобы она не натолкнулась на него. Как вообще Красная маска надеялся довести его до её сведения? Впрочем, с его непредсказуемостью и гениальностью — а это пора было уже признать — он был почти всемогущ. Неуловимый призрак, который творит, что хочет. С кем я связалась? Впрочем, знай я о нем всё это изначально со слов других, всё равно бы понадеялась на свои силы. Почему иногда наши амбиции и наша гордость говорят за нас, намекая, что мы лучше прочих и со всем справимся? У меня были поводы так думать. Я отучилась лучше всех на курсе, добилась места секретаря Йесона, на которое было так сложно попасть. Мне казалось, что я готова свернуть горы. А тут ещё эта влюбленность… Всё-таки влюбленные люди, действительно, слепы. Я бы не хотела больше оказаться в подобном состоянии. Лучше быть хорошо зрячей, чем плохо различающей неприглядные стороны жизни. Может, неведение иногда и делает нас счастливыми, но это не тот случай, потому что рано или поздно всё равно становишься всё понимающим, и от того в десятки раз горше.

ДонУн забирал меня с работы, и мы опять ехали к нему. Я думала, что мы не сможем уже вернуть той дружеской беззаботности, которая царила между нами до того, как мы переспали, но если это и грозило случиться, то исключительно по моей вине. Настороженная, будто меня ждала ловушка, я сутки продолжала приглядываться к другу… нет, я не могу называть его теперь просто другом. Это лицемерие. Любовник? Нет, один случайный пьяный раз не должен перейти в привычку! Ну вот, даже названия для наших отношений уже нет. В общем, я подозревала ДонУна в том, что он либо остынет ко мне, либо не остановится перед дальнейшими домогательствами. Но он словно отмотал назад и легкомысленно флиртовал, игриво намекал на свои обычные пошлости и, как обычно, заставил меня расслабиться и успокоиться. К тому же, он без вопросов уходил спать на диван, так что неловкостей не возникало. А вечерами он и вовсе уезжал продолжать вместо меня поиски черных масок, больше не собираясь посвящать меня в тонкости дела. Я даже обиделась. Но дольше часа обижаться на ДонУна невозможно — для этого нужны сверхспособности. Так что я осталась за бортом. Парень обмолвился в пятницу, что Йесон тоже захотел участвовать и теперь они вдвоем пытаются вывести злодеев на чистую воду. Тут уж мне добавить было нечего. Невидимый барьер не дал бы мне вновь влезть туда, где оказался Йесон. Я, конечно, понимала, что тот уже не мог оставаться в стороне, и теперь его непосредственное личное благополучие зависело от исхода следствия, но почему-то казалось, что он внедрился и ради того, чтобы я окончательно оставила мысль прикладывать к этому свои руки. Или я опять слишком много и хорошо думаю о своем «я»?

В воскресенье я вспомнила, что в четверг должна возвращаться из романтического путешествия с богатым женихом и, посмотрев на себя, бледную и уставшую, в зеркало, решила, что обман родителей будет слишком очевиден. За окном стояла промозглая отвратительная погода, и вылезать никуда не хотелось, но, причесываясь в прихожей, я всё-таки произнесла вслух:

— Мне надо в солярий. — ДонУн, печатавший какую-то документацию своей фирмы в ноутбуке на кухне, посмотрел на меня и, видимо, не сразу вспомнил о том, для чего мне это нужно, сказав, что у меня и так хороший цвет кожи. — Да, но не для вернувшейся с Сейшельских островов!

— О, а ведь правда! — оторвался он, развернувшись в мою сторону. — Надо исправлять.

— Вот я именно этим и хочу заняться, — поглядев на сапоги, я села на пуф. — пойду в салон, приведу себя в порядок для мамы с папой.

— Ах, так! — молодой человек встал, уперев руки в бока. — Для мамы с папой? А для меня?

— Ты сам сказал, что тебе и так всё нравится. — вяло улыбнулась я.

— Что не мешает мне хотеть затесаться в стимулы. — выключив ноут, ДонУн закрыл его. — Пойду одеваться.

— Зачем? Я же не прошу идти со мной.

— А кто бы тебя пустил одну, пока Красную маску не поймали? Я подвезу, заодно посидим где-нибудь, пообедаем.

— Опять потянуло на рестораны? — за те несколько дней, что я беспрерывно жила у ДонУна, я приспособилась к его кухне и готовила недурно, поэтому насупилась, посчитав это предложение оскорблением моему кулинарному мастерству.

— Я же не ради еды или от лени, — он ушел в спальню, продолжая вести разговор оттуда, хлопая дверцами шкафа. — а потому что дома сидеть тоскливо и скучно! Раз уж выходной, то надо посетить салон красоты, ресторан, а вечером поедем в кинотеатр. Или в гости.

Я насторожилась. Ничего себе он уже напланировал от одного моего похода в солярий.

— К кому это в гости? — подошла я к повороту в комнату.

— К моим друзьям. Познакомишься. — зачем это мне с ними знакомиться? Что я, невеста что ли? Но я промолчала. Озвучь я свою иронию, он бы тут же запыхтел, как я могла подумать, что он хочет расстаться со своей холостяцкой жизнью! Да ни за что, да никогда! А мне это от него и не надо, поэтому я не вымолвила ни слова. — Всё, я готов.

ДонУн вышел из спальни, поправляя воротничок рубашки. Не хватало для полной идиллии, чтобы он попросил завязать ему галстук, тогда со стороны мы вообще выглядели бы, как гармоничная семья. Я улыбнулась своим мыслям.

— Поехали. Но вечером лучше в кино.

Воскресный день тогда прошел отлично, а вечер закончился романтическим поцелуем на последнем ряду. Как-то это вышло само собой и когда мы, держась за руки, вошли домой, мне на душе было совсем светло и тепло. Не знаю, отчего появилось это согласие на близкое присутствие ДонУна, но, возможно, из-за того, что через три дня всё должно было прекратиться и закончиться. Я вернусь домой и постараюсь забыть все эти сумбурные непонятные дни, проведенные то там, то здесь, то с одним, то с другим. Смогу ли я забыть о ночи с Йесоном? Мне бы очень хотелось, но пока это было выше моих сил. Лучше бы я именно тогда была пьяна. Потому что слишком хорошо всё запечатлела. А после секса с ДонУном четких картинок не осталось, зато ощущения то и дело всплывали. И чем дольше он находился со мной рядом, тем сильнее хотелось всё повторить. Но я сомневалась, что только по причине желания и зародившейся неудовлетворенности. Возможно, я просто хотела затереть ДонУном те воспоминания, а мне не хотелось для таких целей и по такой причине заниматься любовью.

Настроение начало скакать от апатии к веселью, и я почувствовала себя тем, что называют «пингвином в климаксе». Мой любимый день недели — понедельник, теперь уже не был радостью и вместо приподнятого духа, я испытала дрожь, когда господин Ким прошел мимо меня в кабинет, сухо поздоровавшись. Мне хотелось плакать. Нет, не потому, что какая-то там любовь меня ещё мучила, а просто потому, что я потеряла уважение человека, которым буду восхищаться всегда, какие бы чувства к нему не испытывала в остальном. Я была ненавистна сама себе. И моя пытка продолжалась три дня, за которые он ни разу не попросил кофе, уходя обедать в кафетерий на другом этаже здания, за которые он ни разу не посмотрел на меня, за которые он ни разу не обратился ко мне напрямую. Впрочем, я достаточно узнала Йесона для того, чтобы предположить, что он чурался не только меня, но и сам себе был противен. Как хорошо, что среда обещала прекратить наши мучения!

ЕнБом настояла на том, чтобы мы собрались все к концу рабочего дня и устроили нечто вроде «проводов» секретарши, которая умудрилась, будучи молодой и симпатичной, продержаться на этом экстремальном месте. И женщина даже не представляла себе, насколько оно таковым являлось. Я отказалась звать на организованные ею посиделки господина Кима, поэтому она, хмыкнув, пожала плечами и сама позвала его. Было полчаса до закрытия офиса. Даже генеральный ещё был на месте и вышел к нам, пожелать мне удачи и благословить на дальнейшую карьеру. ДонУн обещал подъехать, чтобы провести с нами последние минуты и забрать меня на последнюю ночевку в его квартире. Как-то последние дни так быстро пролетели, в заботах, суете и куче копошащихся мыслей. Я даже моргнуть не успела и вот, стою с бокалом шампанского, принесенным ЕнБом, и слушаю от неё тост, в котором она желает мне всегда быть такой упорной, компетентной, профессионалкой и так далее, и тому подобное.

Йесон вышел из кабинета минут за десять до конца и постарался прошмыгнуть мимо. Впрочем, это слово ничуть не отражало его действительного маневра. Прошмыгивают обычно трусливые, сгорбившись и спеша, а господин Ким, распрямив плечи, держа дипломат, поглядывал на серебряные часы и, мельком прощаясь со всеми, по-деловому шел на выход.

— Как, не постоишь пять минут с нами? — окликнул его генеральный.

— Нет, не могу. — нехотя, он всё же остановился. — Мне ХекВон позвонил, зачем-то подъехал и хочет поговорить. Кажется, наконец-то готов признать неправоту и извиниться. Так что, не люблю заставлять себя ждать. До свидания!

— А, эта сволочь! — отмахнулся директор, ответив на прощание. — Всё-то ему неймется.

Я проводила спину Йесона взглядом. Не исключено, что я вижу её в последний раз в жизни. Может, к счастью. В моей сумочке заверещал телефон. Поставив бокал, я нашла её, уже собранную, на своём, уже бывшем, рабочем столе и, достав из недр отделений и внутренних кармашков мобильный, с выступившим тотчас холодным потом на лбу и спине, увидела неопределенный номер. Извинившись перед присутствующими — было ещё несколько человек из бухгалтерии, отдела кадров и наши юристы — я отошла в коридор, где осталось лишь ночное освещение, и было безлюдно.

— Алло? — напрягая голос, заставила себя поднять я.

— Послушай, ХекВон заказал твоего начальника… — больше я ничего не слышала. Мне хватило одной этой фразы, сказанной тем самым загадочным голосом, который вселял в меня страх и ужас. Трубка выпала из моей руки.

ХекВон заказал Йесона…. И сейчас он там, внизу… ждет, когда жертва залетит в клетку… он заказал его Красной маске… снайперу и киллеру, стреляющему без промаха… убивающему наверняка… мысли спутались. Я почувствовала себя загнанной, но я уже бежала к лифту и, достигнув его, начала со злобой жать кнопки. Давай же, давай! Быстрее! Пока цифры этажей щелкали, приближаясь к семнадцати, я вернулась за телефоном и начала названивать господину Киму. Он не должен идти на встречу с ХекВоном! Не должен! Но у него было занято, всё время занято. Дверцы разъехались, и я нырнула внутрь, испугав уборщицу тем, как внеслась туда. Скорее, проклятая техника, скорее! Опускайся, будь ты не ладна тысячу раз! Я сучила ногами, заламывая руки. Вот зачем подъехал ХекВон — чтобы выманить Йесона на открытый воздух, потому что иначе бы он спустился на подземную стоянку, сел в свой бронированный внедорожник и, как обычно, остался бы в безопасности. А теперь он выйдет на улицу, где сотни людей, сотни крыш, сотни машин… он такая легкая мишень! Нет, пожалуйста, нет, я должна успеть! Мне даже некогда было думать о том, для чего Красная маска позвонил мне и сообщил об этом? Навести панику? Или чтобы дать мне возможности спасти его? При условии, что я смогу это сделать или притом, что попытка изначально обречена на провал, чтобы новые угрызения совести навсегда уничтожили меня, потому что всю оставшуюся жизнь я буду думать о том, что могла бы быть немного быстрее?

Первый этаж… дверцы разъехались… я выбежала в холл, где было ещё достаточно работников, расходящихся по домам. Расталкивая их, беспардонно и нагло, я опять набрала Йесона, но там всё ещё было занято. Я увидела его спину, выскользнувшую в прозрачные двери здания. Рука его была поднята к уху для разговора по телефону. Благодаря нему он шел медленно, как и всякий человек, который не может одновременно одинаково хорошо делать две вещи сразу. Выскочив за ним на улицу, где меня поглотил холод и шум, я, сдавленным голосом крикнула «Йесон!», уже не думая о том, как это формально и неприлично. Но громкости мне не хватило и я, рванув в его сторону, наблюдала, как он кладет мобильный обратно в карман и, выходя из-под козырька подъезда, наклоняется, чтобы затянуть шнурок на ботинке.

— Йесон! — проорала я, приближаясь к нему, и увидела, как по его лицу бегает адский крошечный красный огонек. Крича и уже рыдая, я буквально прыгнула вперед, отпихивая его в сторону, и в тот же момент почувствовала вонзившуюся в меня острую боль.

Уронив мужчину под козырек, обратно, я, не соображая ничего, стала ощущать, как подкашиваются ноги. Постояв несколько мгновений над ним, я стала падать. Йесон подхватил меня на руки, и я тогда осознала, что пуля впилась в моё тело. Странная смесь леденящего мороза и обжигающего пламени пошла по организму. Испугавшись, не понимая, как это всё произошло и куда попал киллер, я от страха чувствовала, как немела спина и, округлив от ужаса глаза, плакала, не веря, что настал мой последний час. Я ведь только хотела спасти Йесона, а не умирать сама… почему же?..

— Простите меня… — прошептала я, глядя в глаза господину Киму. По крайней мере, кажется, я искупила свою вину перед ним. Я послужила причиной того, что его жизнь чуть не сломалась, но я же и спасла её.

Внезапно передо мной вместо Йесона возник ДонУн. Оттолкнув своего друга, он взял меня на свои руки. Я расслышала, как вокруг увеличивается шум, начинаются возгласы, паника, крики, звонки, вызовы скорой и полиции. А ДонУн был в белоснежном костюме, как обычно. Такой неимоверно красивый и блестящий. Но в глазах его стояли слезы, которые я никогда бы не могла надеяться увидеть у подобного человека. Я подняла руку, проведя по его щеке и убедившись, что слеза мокрая и настоящая. Он перехватил мою руку своей, вытащенной из-под меня. Она вся была в крови. Алая, как те Красные маски. Значит, из меня идет кровь? Хреново. На его белых манжетах она смотрелась пугающе контрастно и не уместно. Мне хотелось что-нибудь сказать, но я не нашла слов.

— Ты… ты… — ДонУн и сам заикался, целуя мою ладонь. — ты чего тут придумала? Не смей закрывать глаза, ясно? Держись, заяц, всё будет нормально, погоди, сейчас врачи приедут… какого черта ты это сделала?!

— Я… — сказать ему о том, что произошло, и что я чувствовала стыд перед Йесоном? В общем-то, возможности быть честной и откровенной уже может не представиться. А вообще-то эти минуты не для оправданий, а для того, чтобы сказать самое важное. — ДонУн, а знаешь… — я облизнула губы. — правда ведь, как можно не мечтать пойти за тебя замуж?

— Что? Ты… ты чего? — он поцеловал моё лицо, приподняв. — Ну, мечтаешь, так и пойдешь! Слышишь? Не смей тут раскиснуть, кто меня иначе в ЗАГС затащит? — я улыбнулась, отчего он заплакал сильнее. Как ребенок, черт. Я так тоже заплачу. Я никогда раньше не видела плачущих мужчин.

Холод улицы и жар от раны разрывали меня, истощая силы. Прикрыв глаза от слабости, я уже не слышала, что ещё говорил ДонУн, и только погружалась и погружалась в темноту.

Итог

Приезд машины скорой помощи, сирены полицейских автомобилей, погружение на носилки, четкие указания и чьи-то руки, голоса, шаги, переговоры. Больничные коридоры, кратковременные прояснения сознания, уколы обезболивающего, люди в белых халатах. Яркий свет перед глазами — десяток лампочек прямо в лицо и сон, глубокий и безмятежный сон. Какой покой. Даже ничего не снится. Организм просто не в состоянии ничего видеть и думать. Он скован лекарствами и самоубеждением в том, что мне пришел конец. Страшно попытаться открыть глаза. Вдруг не получится? Или открою, а вокруг ничего — пустота?

— Больная, просыпайтесь! — услышала я незнакомый голос. — Не притворяйтесь, доктора не обманете, что спите.

Я приоткрыла глаза и увидела рядом человека в медицинской одежде. Он нависал надо мной, улыбаясь и держа руки в карманах по бокам. Это не шутка? Я в больнице? Всего лишь? Попытка пошевелиться отозвалась ноющей болью в пояснице и скованностью вызванной непонятно чем. Прислушавшись к ощущениям, я поняла, что вокруг талии перебинтована и залеплена пластырями. А к руке протянута капельница. Вокруг было светло и похоже на реальный мир. Кажется, можно было начинать радоваться и верить в то, что я вижу.

— Не шевелитесь, достаточно просто продемонстрировать признаки жизни, — добродушно щурясь, врач пощупал пульс. Обожаю докторов с чувством юмора. С ними и умирать не страшно. А может и страшно, но весело. — Вы просто в рубашке родились, уважаемая. Я хирург, который вытащил из Вас пулю и, хочу заметить, так удачно не задеть никаких важных органов… удача к Вам благосклонна! Или тот, кто метился. — он захихикал и отошел, и за его спиной я увидела ДонУна в одной футболке, с перебинтованной на локтевом сгибе рукой.

— Боже, а с тобой-то что?! — попыталась я приподняться, но он тут же подскочил и уложил меня на место.

— Да ничего со мной, — беспокойно погладил он мой лоб, присаживаясь рядом. Его белые брюки были в запекшихся багровых пятнах. — просто у нас, к счастью, одна группа крови. Вот я и сдал…

— Вообще-то у нас донорских запасов хватало, — доктор коварно посмотрел на ДонУна и меня, замедлившись в ногах моей койки, как и типичные хирурги, которые размышляют о состоянии пациента до тех пор, пока не отойдут от него к следующему. — но юноша настоял.

— Спасибо, — я улыбнулась слегка смутившемуся ДонУну. Он слегка сжал мою руку в своей, и я заметила краем глаза стоявшего у двери Йесона.

— Вообще-то не положено никому присутствовать рядом с прооперированными, — напомнил доктор, потеснив его и выходя. — но раз уж вы оплатили палату… и всё-таки не утомляйте нашу спасенную.

— Конечно! — пообещали хором мужчины.

— Сколько времени прошло? — хмуря брови и подслеповато моргая — наркоз давал о себе знать — спросила я.

— Чуть больше часа, кажется, — ДонУн посмотрел на друга, ища подтверждение. Тот кивнул. — это хорошая клиника, ты не волнуйся. И хирург самый лучший. Он заверил, что операция по сложности была проще, чем аппендицит вырезать.

— О, это меня очень утешает! — сморщила я нос. Потом опять повернулась к господину Киму. — Вы в порядке? ХекВон… это он подстроил, я знаю!

— Похоже на то, — Йесон отмахнулся. — не бери в голову. Выздоравливай и не беспокойся об этом.

— Нет, я хочу знать, что там произошло! — настойчиво попросила я, и ДонУну опять пришлось стиснуть мне руку, чтобы не дать засуетиться.

— ХекВона задержали до выяснения обстоятельств, — выдохнув, согласился объяснить мужчина. — но вряд ли что-то докажут, потому что исполнитель… мертв.

— Что?! — я распахнула и рот и глаза, будто их держала одна нить, которую перерезали.

— Да, снайпер… он застрелился, когда полиция поднялась на крышу, чтобы задержать его. Они прибыли достаточно оперативно, но всё равно не успели. Хотя, похоже, он и не думал скрываться. Просто покончил с собой. — ДонУн с таким интересом слушал рассказ, что я покосилась на него.

— Что? Я тоже не в курсе, я сразу со скорой уехал. — я кивнула. Не может того быть. Киллер застрелился? Позвонил мне, чтобы убить меня, Йесона и себя? Это что ещё за кровавая развязка?

— Кто это был? — обратилась я к бывшему шефу.

— Какой-то неизвестный из криминальных низов. — господин Ким назвал имя, которое мне, действительно, ничего не сказало. — Но на нем была Красная маска… полиция ликует и спешно закрывает все дела, которые были с ним связаны.

— Нет-нет, что-то не то, такого не может быть… — замотала я головой. Я должна бы радоваться, что Сеул избавился от злодея и конец кошмарам настал, но почему я не могла поверить в то, что всё вдруг разрешилось само собой? Разве был Красная маска похож на того, кто хочет свести счеты с жизнью? Впрочем, он был псих, и как вообще что-то о нем можно было понять? Он отомстил за Рейну, его миссия была завершена.

— Мне тоже кажется довольно странным. — произнес Йесон.

— Да хватит вам! — прыснул ДонУн. — Вы совсем на нем помешались. Он умер и замечательно. Надо ликовать, а не искать подвохи. Я бы на его месте тоже застрелился, таким шизиком быть.

— М-да… — протянула я под нос, восторгаясь оптимизмом молодого человека. Где бы мне заразиться такой же верой? — Много же шуму мы там, наверное, наделали.

— Журналистов съехалось порядочно. — сдержано подтвердил Йесон. — Но твоё имя в газетах не мелькнет, не бойся.

— И то спасибо, — выдохнула я. Не хватало, чтобы родители прочитали на первой полосе, как подстрелили их дочь, в то время как она якобы загорает на островах. — а Вы?

— Да, пусть пишут. — он скованно улыбнулся. — Не в первый и не в последний раз. Разборки и заказы среди бизнесменов рядовое дело. А тут всего лишь неудавшееся покушение.

— Меня, надеюсь, завтра домой выпишут? — воззрилась на них я. ДонУн покрутил у виска свободной рукой.

— Совсем уже? Может, в поле пахать ещё пойдешь?

— Но я не могу не явиться завтра перед мамой с папой! — возмутившись, я вырвала у него ладонь.

— Позвонишь и скажешь, что вылет перенесли, и мы будем послезавтра. — я покачала головой туда-сюда. — Тогда я сам позвоню, и нечего тут продолжать страдать героизмом.

— Я себя хорошо чувствую! Только бок болит немного. — хотя я догадывалась, что когда обезболивающие отпустят, то он заноет в десять раз сильнее.

Пока мы с ДонУном препирались по поводу того, когда и куда я отсюда поеду, Йесону позвонили по телефону и он, тихо с кем-то поговорив, обратился ко мне:

— Извините, что отвлекаю, но… ты не против, если моя жена зайдет? Она хотела поблагодарить тебя и приехала сюда. — я застыла, оборвавшись на полуслове спора с парнем. Жена… Йесона? Сейчас… войдет… сюда? Мама родная, я так хотела её когда-либо увидеть, а тут так внезапно… вот это квартет предвидится. И, конечно, она, такая шикарная и расфуфыренная, и я, подбитая и блеклая. Угу, что б оба мужчины опять поняли, кого они любят на самом деле. Но раз человек хотел поблагодарить… да и любопытство меня разбирало огромное.

— Я не против. — выдала я.

Финансовый директор перезвонил и назвал номер палаты. Я замерла, боясь посмотреть на ДонУна. Какая у него будет реакция? Но я даже понервничать не могла, всё ещё находясь под действием снотворных, которые берегли меня от лишних в моем состоянии эмоций. Дверь через некоторое время открылась, после стука, и вошла Она. Та, о которой я так много слышала. Та, которую я представляла абсолютно по-другому. Разнаряженной, искрящейся бриллиантами и самоуверенной улыбкой, горделиво вышагивающей и презрительно смотрящей на соперниц. Так вот: такой она вообще не была. Ей даже сложно было дать больше двадцати пяти лет, потому что во внешности ещё было что-то юношески светлое и невинное. Скромное выражение лица, неброская одежда, удобная обувь без каблуков, аккуратные руки с единственным кольцом на безымянном пальце. Длинные густые волосы приподняты заколкой и перекинуты набок, через плечо. И всё-таки она была красивой. Глазами, изящной формой губ, грациозной осанкой. Она очень подходила Йесону, несмотря на то, что я всегда представляла с ним рядом ярчайшую и великолепнейшую из смертных.

Госпожа Ким поздоровалась, на что я ответила тем же. Йесон успел приобнять её и поцеловать в висок, снимая с себя халат и передавая ей. Но этого мига его прикосновения к ней было достаточно для целой картины чувств. Это не просто знак внимания или привычки. В его коротком прикосновении губ к маленькому кусочку её существа было большее. Будто человек, идущий по загазованному городу, ищет автомат с кислородом, без которого его легкие уже не выдерживают и вот, он находит его, вдыхает свежего воздуха и может жить дальше. Какое-то время. Но ему потом всё равно нужно будет опять приникнуть к этому источнику живительной силы. Именно это олицетворял поцелуй Йесона, а не «привет, дорогая».

Она подошла ко мне, и ДонУн чуть отодвинулся на стуле.

— Я… даже не знаю, как выразить Вам свою благодарность, — госпожа Ким протянула мне свою руку. — Вы спасли не одну жизнь сегодня…

Я пожала предложенную ладонь, хотя чувствовала себя прескверно. Это она не знала, что я переспала с её мужем, но мне-то пока память не отшибло, к сожалению. И всё-таки в её искренней заботливой улыбке читалось такое расположение ко мне, что я моментально начала проникаться к ней симпатией. А продолжала бы она улыбаться, зная о той ночи? Постаравшись выбросить это из головы, я заверила, что не стоит меня благодарить, поскольку я поступила почти механически и сделала бы так в любом другом случае. Наверное. Но последнее слово я вслух не добавила.

— Всё равно я обязана Вам по гроб жизни! — госпожа Ким смущенно опустила взгляд. — Мне хочется Вас обнять, но сейчас не лучший момент. Выздоравливайте скорее! Я Ваша вечная должница и верный друг.

Кажется, Йесона тоже начало напрягать несуществующее обострение ситуации. Только он и я чувствовали неловкость, которую не в силах были заметить ДонУн с его супругой.

— Милая, а дети с кем? — отвлек он её.

— Я же сказала по телефону, — обернулась она к нему. — с твоей мамой.

— А-а… — протянул он, потерев шею. В рассеянность господина Кима трудно было поверить. — всё равно, не будем мешать, поехали домой…

— Хорошо, — она поднялась и обратилась ко мне. — обязательно приезжайте в гости, когда поправитесь! ДонУн, под твою ответственность! — они по-дружески переглянулись, и он заверил, что проследит за течением дел.

Чета Ким покинула мою одиночную платную палату, предоставленную мне за подвиг за счет, видимо, начальника. Впрочем, может и ДонУна, если он был в состоянии заниматься такими вопросами сейчас, потому что выглядел он сильно взбаламученным и боящимся отойти даже на шаг.

— Она… замечательная. — без единой ноты лжи и не кривя душой, признала я.

— Кто? — очнулся парень, заморгав. До этого он сидел, уставившись в моё лицо, отчего мне стало неуютно. — А! Да, хорошая. Да. Послушай…

Он отвел глаза, прикусив губу. Я ободряюще потрепала его по руке, лежавшей на моей. Что он такого хочет сказать? Это ДонУн-то стесняется? Не смешите меня.

— В тот момент, когда ты… когда я подъехал и увидел, что ты… в тебя выстрелили… — он так путался, что я не узнавала его. Сбивчивая речь у этого краснобая? Что-то новое. — Я подумал… вернее, думать-то я не мог…

— ДонУн, давай ближе к делу, что ты хочешь сказать?

— Да, к черту попытки быть логичным, — парень хмыкнул, поелозив на стуле. — и я не умею петь романтические рулады, так что скажу грубо, как бы это не прозвучало напыщенно… Я не могу без тебя жить.

Он поднял свои миндалевидные очи красивого карего цвета и воззрился в мои. Я не верила своим ушам. Действительно, звучит не как лицемерная лирика. Очень прямо. Но душа дрогнула от этой строчки.

— Я… — слова подобрать по случаю было трудно, поэтому я произнесла самое глупое и бессмысленное. — спасибо.

— Спасибо в постель не положишь! — вернулся к прежнему расхлябанному тону ДонУн, будто пристыдившись мимолетным порывом сердца. — Мне нужны конструктивные предложения по решению этого вопроса.

— А есть какие-то варианты? — расплылась я, обмякнув на подушке. — Не подумайте, что за частично поврежденный фасад недвижимость сильно подешевеет.

— Готов заплатить любую названную сумму. — ДонУн поднес мою руку к губам и поцеловал. — А вариантов кооперации много, только они сочетаемые, а не взаимоисключаемые. Например, работать Вы будете со мной в одном кабинете: невозможность жить без Вас днем автоматически нейтрализуется; во-вторых, жить Вы будете у меня, под одной со мной крышей, а потому ликвидируется вечернее одиночество и нудные завтраки в уединении. Ну, а в-третьих… — молодой человек снял со своего пальца большую золотую печатку с ониксом, оправленным двумя рядами крошечных бриллиантов. Не успела я и ахнуть, как он захватил мой безымянный палец и просунул его в кольцо. Правда, оно на нем немного повисло. — В-третьих, Вы будете отдавать набежавшие проценты в форме супружеского долга, так что по ночам моя жизнь станет особенно интересной и прекрасной.

— Эй, — попыталась я вырвать руку, но он не отдал её. Я наигранно рассердилась, не желая осознавать тот факт, что он сделал мне предложение. Почти прямо, но в то же время косвенно. Если поверить в это то, боюсь, сглажу. — это вопрос спорный. Я же говорила, что расплачиваться не собираюсь, так что ты действовал, как меценат.

— Статистика конъюнктуры рынка показывает… — ДонУн наклонился к моему уху и, поцеловав его, прошептал. — что мои акции не менее востребованы и одна дама мечтает приобрести их в полное единоличное владение.

Я покраснела, вспомнив свои слова, которые, я думала, будут моими последними на этом свете.

— И… что Вы думаете с той дамой сделать?

— Я пойду ей навстречу, тем более её мечта удовлетворяет моё желание. Совпадение! — я открыла рот, что-то добавить, но он поднял ладонь, прерывая. — А забирать слова обратно со стороны этой дамы будет просто-таки неприлично. Мы деловые люди, а они себя так вести не должны, идя на попятную.

Нас прервал стук в дверь. Переглянувшись с собеседником, я крикнула «войдите!». На пороге показался Джун. В форме, но накинутом поверх халате. Его глаза тут же упали на наши сплетенные руки. Я хотела выхватить свои, поддавшись странному порыву, но ДонУн удержал их.

— Простите… — мой школьный товарищ явно сконфузился, не ожидая найти меня тут в такой интимной обстановке. — Я услышал, что произошло… в участке сплетни распространяются быстро…

— Мне обещали, что моё имя не всплывет. — обреченно взгрустнула я.

— Оно и не всплыло, — заверил Джун. — просто я догадался, что за девушка прикрыла собой господина Кима… и тут же поспешил узнать, где ты и как ты.

— Со мной всё в порядке. — мне хотелось бы поболтать с ним, выразить признательность за беспокойство, но в данной ситуации я не представляла, как это сделать. — Ты дежуришь сегодня?

— Да, вот, сорвался с работы ненадолго. — он отвел глаза, попятившись. — Ладно, я рад, что с тобой всё хорошо. Ты напугала меня своей неуместной смелостью…

— Ну, она оказалась кстати, — попыталась я засмеяться, но в бок отдалась боль и я угомонилась. — я жива, да и господин Ким тоже цел и невредим. Джун! — остановила я его, уже взявшегося за ручку двери.

— Да?

— Что там про киллера говорят? Он ведь брат ХэРин, не так ли? — я попыталась ухватиться за зацепку, в которую уже свято уверовал ДонУн. Это было бы так здорово, распрощаться с Красной маской и поверить в его смерть!

— Официально он не может им быть, — Джун пожал плечами. — тот ведь вроде как мертв… И попросить опознать его тело у родителей сложно. Вернее, невозможно. Не палкой же их пригнать туда? Учитывая, что брат ХэРин, который должен был выжить, жил по фальшивым документам то, разумеется, его паспортные данные нам ничего и не скажут. Возраст примерно такой, как у того. Родственников нет. Из знакомых одни бандиты и преступники, которые знают его последние годы. Говорят, он в Сеул перебрался из провинции несколько лет назад. По логике всё сходится.

— И ты веришь? — мои брови опустились вниз. Если все вокруг поверят, то и я постараюсь. Если всё настолько сходится, то пускай это на самом деле будет Красная маска!

— Почему бы нет? — Джун развел руками. — Альтернатив у нас нет.

Ещё раз извинившись, он попрощался и вышел. Я повернула лицо к ДонУну. Он подозрительно смотрел на меня.

— Что?

— Ты по-прежнему не избавилась от мании преследования? — я поджала губы. Не хочу вселять в него свои страхи. — Тебе надо встряхнуться, когда наберешься сил, отдохнуть где-нибудь, сменить обстановку.

— Сколько можно отдыхать? Две недели на Сейшелах! — закатила я глаза.

— Какой ужас, — хлопнул себя по колену ДонУн. — я стал голословным! Что на счет того, чтобы на самом деле туда поехать? Океан, пляж, белый песок, прозрачная вода, бунгало на двоих…

— Ты серьёзно? — у меня разве что глаза не заслезились от представленной картины. Эти дожди и осень достали в концы. На улицах холод, слякоть, скоро стукнут морозы. И вдруг оказаться за тысячи километров от Сеула и окунуться в летний зной? Да притом в уединении, где не достанет ни один маньяк на свете. Стоп-стоп-стоп. Он мертв. Точка. Но мне, действительно, не помешало бы поменять на время фон.

— Я серьёзно. А теперь звони маме и говори, что будешь послезавтра. — он протянул мне свой мобильный и я вспомнила, что, кажется, была последней, кто слышал Красную маску живым. Тоже мне, честь. Как ни старайся, а он ещё слишком долго будет заставлять вспоминать о себе. Если его наняли убить Йесона, зачем он всё-таки позвонил мне? Для чего я нужна была ему, когда вроде как выполнила свои обязанности губительницы брака господина Кима. К счастью, правда, этого не произошло, а теперь того видео и не найти… Не знаю, пугало меня это или радовало. Ведь оно всё-таки где-то было. Боже, пусть оно никогда не всплывет на поверхность!

Слишком хороший, слишком плохой

За оставшиеся полутора суток, что я провела в больнице, меня успели навестить все мои друзья и знакомые, с которыми невольно меня свела судьба с того времени, как я вмешалась в расследование. Может, никто бы и не приехал, но когда от меня отлучался ДонУн, мне было скучно, и я начинала названивать всем и делиться случившимся. Не то что бы хвалилась, просто старалась занять чем-то часы, которые на больничной койке тянутся очень долго. Поэтому ко мне и приезжали ХимЧан, ДжонХен и даже СунЛи с ним. Несмотря на то, что на её отца завели уголовное дело и юристы Йесона, наконец-то, доказали его мошеннические действия по отношению к фирме, девушка общалась со мной дружелюбно, не виня за моё участие, которое, может быть, и привело к подобной развязке. Хотя вряд ли я имела отношение к поступкам ХекВона. Я даже не знала, мучиться ли угрызениями совести за самоубийство Красной маски или гордиться этим? Если предположить, что я каким-то образом довела его до этого, то я всё-таки выиграла. Но это если поверить в его смерть… и я искренне хотела это сделать.

Вечером в палату опять раздался стук. ДонУн как раз принес мне ужин и расставил его на подставке, поэтому я успела пригласить гостя до того, как набила рот едой. В дверь вошел Бан ЁнГук. Мой — кажется, теперь я знаю, как его обозначить — жених привстал и грозно хотел пойти навстречу, но я поймала его за запястье.

— Подожди, это друг. — парень удивленно посмотрел на меня, памятуя о той сцене в гостиничном номере.

Сын главного прокурора подошел и продемонстрировал ему удостоверение сотрудника государственной службы безопасности, пожав плечами и извинившись.

— Такова работа. — ЁнГук посмотрел на меня. — Можно поговорить с глазу на глаз?

— Ты знала?! — воскликнул ДонУн, покосившись на меня, как на предательницу. Пристыдившись, я кивнула, вжимая голову в плечи. — Её нельзя волновать. — отрезал парень, хотя его не спрашивали.

— Всё в порядке. — я пожала его руку. — Я абсолютно спокойна. Дашь нам несколько минут? Пожалуйста.

ДонУн недовольно потопал ногой, но всё-таки вышел, пообещав вскоре вернуться. Мои губы тронула улыбка, появлявшаяся сегодня сама собой, как только я смотрела на моего молодого человека. Я ещё не смирилась с этой мыслью, но как только она меня озаряла, лицо тут же расплывалось от странной и не совсем, возможно, уместной, радости. ДонУн вел себя как собственник, который меня раньше в нем так раздражал, а теперь стал так нравиться. Он уже перед всеми, кем мог, продемонстрировал, что между нами что-то назрело. Я бы даже сказала: вызрело.

— Точно нормально себя чувствуешь? — ЁнГук присел туда, где только что был мой жених. — Я же, как обычно, не приятно делать пришел. Разговор деловой.

— Да, я готова, — всё же насторожившись, с бравадой устроилась я поудобнее, приготовившись слушать. — после того, как ты заставил меня узнать, что такое самое настоящее «умереть от страха», вряд ли ты чем-то ещё удивишь.

— Прости за тот раз, — он улыбнулся. В такие мгновения парень был насквозь хорошим человеком, и невозможно было заподозрить его в том, что он способен на зло или жестокость. Но когда он менял свою роль, его было не узнать. — я хотел спросить, как у тебя обстоят дела с поиском черных масок? Если ты узнала кого-то дальше Ким ДжонИна, пожалуйста, скажи мне, потому что я хочу дойти до Второго.

Помолчав, я тяжело выдохнула. В глазах друг друга мы прочли одни и те же догадки.

— Ты тоже думаешь, что застрелившийся не Красная маска?

— Я даже не думаю, что он сам застрелился. — поджал губы ЁнГук. — Когда отряд захвата поднялся на крышу он, в общем-то, был только-только убит. Естественно, всё обставлено так, будто он сам это сделал, но… ты меня понимаешь.

— Да, — я спрятала лицо в ладонях, уже спокойнее двигая рукой, которую у меня после обеда отключили от капельницы. Неужели всё-таки кошмар не кончился? Если полиция ещё и не видела, как он застрелился, то у меня кончились доводы за то, чтобы поверить в смерть Красной маски. — я тоже считаю, что тот, кого мы искали, так и не найден.

— Так что на счет продолжить расследование?

— Меня к нему больше не допускают, — я указала на дверь, за которой где-то топтался ДонУн. — я передала все бразды правления информацией ему и он этим занимается. Вместе с господином Кимом.

— А ему можно доверять? — пронаблюдал за направлением моей руки сын прокурора и повел бровью.

— Ну, — повертев печатку, до сих пор болтавшуюся на пальце, я несмело продемонстрировала её ЁнГуку. — хотелось бы думать, что парень, за которого я, кажется, выхожу замуж, достоин доверия.

— Что ж, ладно, — молодой человек хитро прищурился. — главное не окажись замужем за Красной маской.

— Иди ты! — суеверно накрыв кольцо второй рукой, я сжала обе в кулаки. — Не шути так, я же в монастырь уйду.

— Ладно-ладно, — тихо засмеялся он. — значит, я могу поговорить с твоим бойфрендом по поводу дальнейших мероприятий по поимке пешек призрачного киллера?

— Попробуй. Но он очень хочет верить, что застреленный — или застрелившийся — и есть тот, кто нам был нужен. Лучше свяжись с господином Кимом. Тот настроен более скептично.

— Хорошо, постараюсь объединить с ними наши силы, — ЁнГук поднялся, ободряюще подмигнув мне. — ты молодец! Редкая по смелости и отчаянности девчонка. Выздоравливай! Искренне желаю тебе счастья.

— Спасибо, — я протянула ему руку для пожатия и попрощалась. Видимо, он всё-таки остановился потолковать с ДонУном о том, о чем и намеревался, потому что последний вошел лишь некоторое время спустя. «Не окажись замужем за Красной маской». Я посмотрела на этого парня, который не мог в меня стрелять, находясь в тот момент рядом, и подумала, что, возможно, бывает та степень и грань любви, после которой уже всё равно, что представляет собой человек. Ты просто будешь любить его любым. С какими угодно недостатками. Даже если у него есть маленькая прихоть убивать людей за деньги. Нет, конечно же, это всё ерунда и ДонУн на такое просто не способен. Как и на маньячество и насилие. Потому я, наверное, и начинаю его безумно любить — в нем нет абсолютно ничего плохого.

После выписки из больницы, мы с ДонУном поехали ко мне домой, разыгрывать вернувшихся из отпуска. Договариваясь о мелочах и нюансах, заучивая то, что якобы делали всё это время, мы были такими озадаченными и серьёзными, что и близко не напоминали отдохнувших. Хотя ему, конечно, роль давалась легче. По поводу отсутствия фотографий я не волновалась. У меня уже последние лет пять было заведено так, что я не показывала фотоотчеты с вечеринок или прогулок с подругами родителям. Не потому что там было что-то из ряда вон, а просто потому, что это «личное» и «мама, не смотри!». А уж теперь, когда фотоаппарат должен ломиться от снимков с пляжными видами и интимными объятиями, и речи не шло о показе.

Выбравшись из машины, ДонУн открыл багажник и вытащил мой чемодан. Я механически попыталась взять его, но он тут же выхватил ношу, поругавшись, что мне ещё нельзя таскать тяжести. Однако я успела заметить, что чемодан легкий и смахивает на полупустой.

— А где мои вещи? — укоризненно воззрилась я на него. К нему-то мы не заезжали. Это он всё собирал.

— У меня, где же ещё, — как ни в чем не бывало, пожал он плечами. — ты же всё равно скоро ко мне переедешь, так чего их зазря туда-сюда перекладывать?

— А, может, не перееду? — с вызовом вздернула я нос.

— Вот и поэтому тоже они у меня, — ДонУн улыбнулся, поправив галстук. — теперь точно переедешь, всё равно ведь ничего тебе не отдам.

— Вредина, — улыбнулась и я. Он выплюнул жвачку в мусорную урну, готовясь ко второй встрече с будущими тестем и тещей, и стал приводить себя в порядок перед отражением в непрозрачных стеклах автомобиля. Я развернула его на себя и поцеловала, слизнув сладковато-мятный вкус свежести. Прикрыв глаза, мне хотелось продлить этот миг подольше. Почему мы не можем прямо сейчас оказаться один на один и не идти ко мне домой? Какая я становлюсь склонная к нескромному досугу… Дурной пример заразителен.

Взяв меня за плечи, ДонУн ответил вторым поцелуем и тоже постоял, замерев. Кажется, мы мыслили примерно об одном. Грустно вздохнув, он подхватил в одну руку чемодан, в другую мою ладонь, и мы пошли в подъезд.

Нас уже ждал накрытый стол и взволнованные родители. Мама бросилась обнимать меня и ДонУна, и я едва сдержалась, чтобы не пискнуть от её хватки. Бок выругался за непозволительные контакты. На нем и спать-то пока ещё было некомфортно. Придется повременить с тем, о чем я подумала внизу, обжимаясь с женихом. Под веселые и приветственные речи, мама вдруг подхватила меня под локоть и отвела чуть в сторону.

— По-моему ты похудела. И почему такая бледная? — беспокойно осмотрела она свою беспутную дочь, о чем явно думала, но не говорила. Представляю, какой для неё на самом деле был шок, что её примерная девочка и тихоня тогда привела парня, да ещё и умотала с ним за тридевять земель.

— Ну, мы… — сочиняя, что бы такого натуралистичного наболтать, да ещё избежать дальнейших вопросов и уточнений, я поняла, что правы были те, кто говорил прямо и откровенно, смущая тем собеседников. — мы почти из номера-то и не вылезали.

Мама застыла, поглядев на меня новым взглядом, словно я какая-то другая стала, словно меня подменили. Вдруг, схватила мои руки и, крепко их пожав, наклонилась ко мне ещё ближе.

— Золотой парень! — гордо и с достоинством прошептала она, смутив меня сильнее, чем надеялась я её. Зардевшись, я побрела за ней, тут же вернувшейся к нашим мужчинам и засуетившейся вокруг угощений. Покосившись на ДонУна, я огорченно признала, что толком-то и не поняла его «золотой» ценности. Хотя судя по воспоминаниям, обрывочным и неполным, мне нравилось происходящее. Но как же хотелось, черт возьми, скорее повторить и испытать это на трезвую голову!

Под конец вечера ДонУн ошарашил всех — хотя меня в меньшей степени — тем, что попросил у мамы с папой руки их дочери. Я-то, в принципе, уже считала себя его невестой, так что единственное, что изменилось — это получение мной самого настоящего обручального кольца. Ощутив его, годное мне по размеру, на своём пальце, вместо предыдущего, которое было велико, а потому где-то в чем-то казалось шуткой, я почувствовала, как сердце забилось быстрее. Разве могла я думать хотя бы ещё неделю назад о том, что соберусь вступить в брак? Тем более за эту персону, которую я упорно, до последнего момента, считала легкомысленной и разводящей меня на секс. И ведь развел. А теперь жениться собирается. Меня охватила паника. Я вспомнила все свои планы, заоблачные цели, мечты о карьере финансиста, желание стать легендой в сфере крупного бизнеса, такой, какой сейчас был Йесон. Неужели придется от всего этого отказаться? Неужели я стану домохозяйкой? Нет, нет, я не готова! Пока трое вокруг, уже по-родственному, смеялись и делились воспоминаниями и рассказами о разных событиях, я не отводила глаз от крупного камня, придавившего меня через оправу из драгоценного металла. Почему я согласилась? Мне страшно! Так все девушки себя ощущают, когда собираются замуж? Или я какая-то ненормальная? Бросалась на поиски преступников, искала маньяка, побывала под дулом пистолета, а замуж — страшно! Потому что во всех своих действиях я была свободна и принадлежала сама себе, а свадьба… разве это не лишение свободы? Боже, я рассуждаю, как эгоистичный мужик! Какие глупости я думаю, как странно расставляю приоритеты. Разве главное не то, что я люблю ДонУна, а он меня?

Провожая его почти в одиннадцать часов, я вышла за порог, чтобы поговорить с ним наедине, на лестничной площадке. Он остановился у лифта, не спеша вызывать его.

— Слушай, — начала я, обхватив себя руками и поежившись от прохлады подъездных стен. — если я тебе кое-что скажу, ты не примешь меня за сумасшедшую?

— Смотря что именно это будет, — ДонУн погладил меня по плечу. — некоторые элементы безумия в тебе мне определенно нравятся. Порой даже возбуждают.

— Я не хочу замуж. — быстро произнесла я и, озвучив это поняла, что не на сто процентов уверена в этом.

— За меня? — голос молодого человека похолодел. Он весь как-то вытянулся, будто каменея.

— Нет, вообще! — скорее исправилась я, скрашивая неприятное признание.

— Почему? — не задержался вопрос у ДонУна. Почему? В голове-то я понимала, и чувствовала свои опасения четко и ярко, но как сформулировать это так, чтобы стало ясно?

— Я боюсь.

— Чего? — парень немного расслабился. Я была рада, что он спрашивает и слушает, а не вспылил и не послал меня за неуместное препирательство. Каким я его представила себе когда-то впервые, каким он мне виделся долгое время, тот ДонУн точно бы прокричал что-то вроде «ну и пошла ты!» и, обалдев, как это такому принцу отказывают, взбеленился бы и исчез. Но в том-то и дело, что я не отказывала. Я считала, что он вправе знать то, в чем я не полностью уверенна.

— Того, что моя жизнь кардинально изменится, и никогда не сможет стать такой, какую я хотела иметь.

— А какую же ты хотела иметь? — теперь мне было страшно оттого, что он не обнимает меня и, возможно, обиделся на то, что я тут болтаю.

— Я никогда не хотела сидеть дома. Я хочу работать по специальности и расти дальше, а не быть твоей вечной секретаршей. — ДонУн улыбнулся и, сунув руки в карманы, подул на челку.

— Нет, ты всё-таки мошенница! Сколько можно торговаться? Допустим, что рост предвидится. И ты будешь не секретаршей, а ассистенткой, для начала.

— Но мы-то с тобой понимаем, что название не меняет сути. — насупилась я. — Я не торгуюсь! Я не для того училась, чтобы на своём красном дипломе носить кофе.

— По-моему это было бы справедливо. Я бы носил тебе в отместку кофе в постель на своей чековой книжке. — он засмеялся и, вытащив руки, привлек меня к себе. — Ну, что тебе ещё не так, маленькая капризуля?

— Я не капризуля! — наверное, так всё и было. Прижавшись к его груди, пыл сопротивления во мне поугас, а страхи как-то сами собой начали расползаться по дальним углам. Остался основной, который требовал обсуждения. — Я не готова к детям. Я не хочу их заводить. Пока.

— Серьёзно? — ДонУн посмотрел мне в лицо, наклонив голову. — А я-то успел размечтаться! Брось, я тебе сто раз говорил, что сам ещё не готов к этому. Надо для себя пожить. Мы ещё слишком молоды, чтобы играть во взрослых.

— Правда? — уточнила я. Конечно, какие из нас родители? Один двадцать четыре часа в сутки думает о сексе, другая ни дня не может прожить без приключений на свою задницу.

— Лет пять без них тебя устроит?

— Ты чудо! — я обняла его крепче.

— И вообще, ты думаешь, я не боюсь? — ДонУн изобразил на лице ужас. — Да я понятия не имею, как себя должен вести муж и что делать! Кроме как водить девушек в рестораны, заниматься с ними сексом и забавлять их анекдотами, я ничего по хозяйству не умею. — зажав три пальца, при перечислении своих навыков, остановился он. Я засмеялась, прикинув, что в быту примерно такая же мастерица. — Но я точно знаю одно: ты самая лучшая из всех девушек, которых я встречал, поэтому ты должна быть у меня, моей, со мной. Ясно?

— То есть, ты тоже мой? Совсем мой? — властно стиснув его вокруг талии, я выжидающе уставилась ему в глаза.

— Совсем твой. — тепло погладив меня по щеке, ДонУн закончил наш диалог поцелуем. Просомневавшись не дольше часа, я окончательно избавилась от всего, что меня мучило.

Запланировав настоящую поездку в далекие дали, где светит жаркое солнце и плещутся теплые волны, через две недели, мы с ДонУном принялись плавно готовиться к будущей совместной жизни. Познакомив меня со своими друзьями, он, в конце концов, привел меня к себе домой — не туда, где жил в одиночестве на квартире, а в свой родительский дом, — где познакомил с отцом и матерью. Я жутко смутилась и чувствовала себя не в своей тарелке, по каждому сказанному слову понимая, сколь далеки от меня эти люди, являвшиеся элитой Сеула, богачами, баловням судьбы и денег. Маме ДонУна я не понравилась точно, как и она мне. Хотя мы обе соблюдали приличия и улыбались друг другу. И всё же я была рада, что у нас будет отдельное жильё. И что ДонУн с ними вообще не часто проводит время. Разве что с отцом и то лишь на работе. Впрочем, папа у него был приятный и располагающий мужчина. Но частить с такими семейными ужинами я бы не стала. Может быть, когда-нибудь, когда дорасту до их уровня, окрепну и почувствую себя кем-то в этом обществе, тогда — да. Но не сейчас.

Рана моя полностью затянулась и забылась, поэтому больше не тревожила. Наметив мой переезд к ДонУну сразу после возвращения, а свадьбу на весну, как и большинство современной молодежи, не интересуясь правильным порядком поступков и событий, мы всё ещё не улучили момента совершить желаемое и будоражащее наши ночи порознь. Оставаясь пока ещё безработной, целыми днями я была предоставлена себе, поэтому выбралась пройтись по магазинам и вскоре набрела на то, что давно тайно хотела, но не решалась купить. Да раньше и смысла не было. Я вошла в бутик нижнего белья в огромном торговом центре.

Длинные ряды разноцветных комплектов пугали разнообразием и, ещё больше, откровенностью и оголенностью моделей. Отвязавшись для начала от консультанта, я самостоятельно пошарашилась между всем этим шелком и кружевом минут двадцать, так, что продавцы начали уже недобро коситься. К счастью, помимо меня в этом здоровенном отделе хватало посетителей и таких же праздно глядящих, так что повода выпроваживать меня не было. Наконец, наткнувшись на кое-что более-менее приемлемое, я попросила свои размеры бюстгальтеров и отправилась в примерочную кабинку, которых тоже был целый ряд позади всех вешалок и манекенов. Разместив выбранное на прибитых к стенке крючках, я стала раздеваться. Для теплой осенней одежды едва хватило места на низком пуфе, на который она легла высокой горой. Заведя руки назад, чтобы расстегнуть лифчик, я почувствовала молниеносное и быстрое движение, и, пытаясь сообразить, что происходит, увидела в зеркале вторжение в мою кабинку, но, не успев прокричать, была заткнута сильной рукой в черной перчатке. Испугано глядя в зеркало, я продолжала рассматривать стоявшего позади человека. Шапка, натянутая до самых глаз, черный шарф, обмотанный вокруг лица, а между ними… красная маска. Всё что я видела, это отражение немигающих в прорезях глаз. Пытаясь вырываться, я не имела никаких шансов против его силы. Кажется, он пришел добить меня и мне настал конец. В этом я была почти уверена.

— Спокойно, — всё тем же фальшивым голосом прошептал он над ухом, прочитав мои мысли. — я не собираюсь тебя обижать. Я просто зашел попрощаться.

Я перестала рыпаться, не расходуя энергию понапрасну. Но как же было гадко стоять в одном расстегнутом нижнем белье рядом с этим закупоренным маньяком!

— Ты ведь достаточно умная для того, чтобы понять, что там — на крыше, был не я, верно? Я и не для тебя это сделал, а для полиции. Они утомительные ребята. — судя по тону он улыбался, но, естественно, видеть я не могла ни единой его черты лица. — Но ты не настолько умная, чтобы когда-либо найти меня, уж извини. А вселить в тебя страх на всю оставшуюся жизнь в моих целях нет. Поэтому уверяю тебя, что больше ты меня никогда не услышишь и не увидишь.

Я промычала в его ладонь, и спрашивая о самом главном для меня, и изрыгая на него проклятия.

— Что? Ты спрашиваешь про видео, где ты с Йесоном? — тембр его стал ещё более мурлыкающим и интимным. — Его не существует, прости, что разочаровываю и не могу подарить тебе этот памятный подарок. Я ничего не записывал. — насупив брови, я вновь затрепыхалась, сведя брови вместе. — Почему? Брось, зачем мне это было надо? Заказ первой супруги господина Кима я выполнил порчей его репутации, за что она мне и заплатила, а вам я наврал. Как и про то, что тебя бы изнасиловали, если бы Йесон отказался. Нет-нет, сейчас я не вру. Я серьёзно. Мне просто было интересно посмотреть на уровень самоотверженности этого человека. Ну и, ты же так его хотела… разве ты не рада?

Даже если бы я могла укусить его, то через перчатку ему было бы не больно. Вместо этого я материлась на коровьем языке, напоминая глухонемую истеричку.

— Да-да, я подонок, — игриво согласился он с самым приличным из подразумеваемых мною слов. — но вам — женщинам, не угодишь. То хочу, то не хочу! — второй рукой он провел по моей спине, остановившись кончиками пальцев на боку, где ещё багровела отметина от пулевого ранения. — Надеюсь, за это ты не обижаешься? Это моя работа. Но я же знал, куда бить. Ты ведь почти не пострадала… ты же не дослушала меня по телефону и сразу рванулась спасать своего шефа, хотя я хотел объяснить тебе, что происходит и попрощаться в тот раз…

В проходе возле кабинки раздался вопрос продавца-консультанта:

— Девушка, Вам помочь?

Красная маска, внезапно, повысив голос до нового, неузнаваемого уровня, сказал фактически по-женски:

— Нет-нет, я сама, спасибо! — актер хренов! Длинная штора, до самого пола, отгораживающая нутро примерочной, не позволяла видеть, что тут две пары ног, и я ничего не могла сделать, потому что держал он меня слишком крепко. Шаги работницы отдела растаяли. — Так вот… ХекВон заказал мне твоего начальника, но надо было быть дураком, чтобы не понять, что он хочет убить двух зайцев одним выстрелом: избавиться от ненавистного и слишком хитрого Йесона, да ещё и предупредить полицию, чтобы они поймали человека, изнасиловавшего его дочь. Я был бы идиотом, если бы согласился на это. Но я сделал вид, что согласился. Нанял подходящего под мои вымышленные параметры другого убийцу, который не знал ничего о заказе кроме того, что надо убрать господина Кима. Убил его, собирался пристрелить ХекВона — да, я убиваю только паршивых людей, — но… ты знаешь, оттуда, с крыши, всё виднее и гениальные мысли приходят внезапно. Когда ты выбежала, то я увидел подъехавшего ДонУна. Нет, ну сколько вы с этим парнем собирались конопатить друг другу мозги? Что-то должно было заставить вас предпринять решительные меры по переменам в своих жизнях. А ХекВона всё равно посадят, так что его будущее ещё хуже, чем если бы я его просто прикончил.

Я слушала его объяснения и недоумевала. Это что ещё за купидон в негативе? Всё сходилось и казалось логичным, но поверить в то, что опасный киллер просто налаживает судьбы людей смертельными маневрами? Он, на самом деле, псих.

Но глаза, в которые я смотрела через зеркало, не принадлежали душевно больному. Там был острый разум и мужское хладнокровие. Он отомстил за сестру, убивал негодяев столицы, за деньги ХекВона хотел пристрелить его же. Черт, черт, почему я испытываю к нему симпатию?! Почему испуга больше нет, и я гляжу на Красную маску с каким-то позорным восхищением и преклонением. Он так мерзко свел меня с Йесоном, которого я любила тогда, довел ДонУна до того, что тот сделал мне предложение… ради чего? Не влюблен же он в меня сам? Это смешно. Такие люди любить не умеют. Я жалобно пискнула, пытаясь донести до него, что не собираюсь кричать и звать на помощь. Весь кошмар был в том, что действительно не собиралась. Я не хотела загнать его в ловушку и выдать властям, которые он удачно обманул. Разве что не ЁнГука и совсем уж мудреных в таких делах.

Почувствовав, что я обмякла и как-то переменилась в настроении, он, в правду, отвел ладонь. Я хотела тут же повернуться к нему, но мужчина не дал, удержав меня за плечи.

— Если ты такой благородный, — прошептала я тихо. — то что сделаешь, если я сейчас скажу, что хочу тебя?

Я не знаю, что подразумевала под этим и насколько была искренна. Возможно, это была попытка наладить с ним какой-то контакт, но что-то в сердце было и всамделишно такое, что тянулось к этому грозному и пугающему субъекту.

— Хотеть и любить разные вещи. — медленно выговорил он.

— Почему ты всё это делал вокруг меня? Если я не нужна была для того, чтобы испортить жизнь Йесону… зачем ты впутал меня в это дело? — почему мне сейчас хотелось плакать и обнимать его? По-моему, он всё же свел меня с ума. А я даже понятия не имела, как он выглядит. — Любить и хотеть разные вещи, но не скажешь же ты, что любил меня?

Повисла тишина, и пауза затянулась. Проведя по моим рукам вниз, до локтей, он не опускал лица, продолжая смотреть на меня. Я перехватила его руки, сжав их.

— Мои причины не имеют значения. Но если бы я любил, я бы хотел взаимности.

— Кто тебе сказал, что я не могла бы тебя полюбить? — я закусила губу. Кажется, я сама себя вводила в заблуждение. Он ведь не сказал, что ему это надо от меня, или что на самом деле испытывает ко мне что-то. Почему же так хочется возомнить из себя что-то и поверить в то, что ты возлюбленная самой Красной маски? Я даже не могу гарантировать того, что единственная, над кем он так шутил и издевался.

— Уже не смогла. — хмыкнув и покачав головой, он нежно погладил меня по спине. — Ты сейчас пытаешься найти что-то интересное в моем образе. Каратель, мститель, неуловимый, призрак. Это ты хочешь полюбить? Героя из комикса? Выдуманного мной персонажа? Люби, пожалуйста. Мне это ничего не даст. Настоящий Я никому не интересен.

— С чего ты взял? — я готова была говорить с ним вечно, но он, так же внезапно, как появился, рванул за штору и я, едва успев высунуть следом голову, увидела, как он уходит за поворот.

Плюнув на примерку и свои дела, я наспех оделась, пропустив колготки и сразу натянув брюки. Схватив пальто, шапку, шарф и сумочку в руки, я побежала следом. Голова перемещалась слева направо и обратно, в поисках нужного силуэта. Торговый центр был полон людей. Я спешила между них, вертясь и оглядываясь, всматриваясь в каждого встречного. Но нигде не видела нужного. Распихивая гуляк, я мчалась по этажам и вдруг увидела его куртку, валяющуюся на диванчике для уставших и натоптавшихся. Это была она, несомненно! Я осмотрелась. Снова десятки голов, но теперь я ещё и не знала, на какой цвет одежды ориентироваться. Я устремилась прямо, надеясь на слепую удачу. Через некоторое время я увидела черный шарф, болтающийся на перилах. Следы вели к выходу из центра. Судя по всему, теперь у него ещё и лицо открыто! Но даже это мне не может помочь, потому что я не знаю, не знаю его лица!

Приблизившись к открывающимся автоматически дверям, я выскочила наружу, тут же вспомнив свою последнюю такую спешку. Замедлившись, я машинально подумала, а не подстрелят ли меня вновь? Хороша же была симпатия ко мне этого типа, если он даже выстрелить в меня смог! Да какая симпатия? Я сама себя в ней убедила. Он только намекал и расплывчато говорил о существующей возможности. А я повелась. И почти уже в него влюбилась, пока бежала.

На асфальте лежала черная шапка, своей макушкой указывающая в сторону парковки. Я подняла взгляд и увидела черный наглухо затонированный лексус, у открытой водительской двери которого стоял некто спиной ко мне. Разглядывая его контуры, я видела дорогой черный костюм, блестящие лаковые ботинки, слегка приподнимающиеся на ветру темные волосы. Всё в нем было каким-то изысканным, лощенным, отдающим многочисленными нолями. Так обычно выглядят и ведут себя знающие себе цену миллионеры. Впрочем, видимо, на уничтожении важных персон кто-то заработал нескромно большие деньги, получая гонорары в десятках тысяч долларов.

Я видела, как он швырнул что-то красное на заднее сиденье и, сняв пиджак, повесил его на спинку сидения. У меня даже мысли не возникло, что можно начать поднимать панику, звать на помощь или просить схватить этого негодяя. Я просто наблюдала за тем, как этот человек аккуратно и вальяжно устраивается в своей шикарной машине, понимая, что он та самая Красная маска. Белая рубашка без галстука хорошо сидела на его стройном теле, излучавшем уверенность, самоотверженность и ловкость. Выдыхая клубы пара из трясущихся губ, я не в силах была вымолвить ни слова. Его профиль, его лицо… вот они, передо мной. Он посмотрел на меня, увидев, что я здесь, хотя, похоже, и не глядя чувствовал это. Улыбнувшись, он приложил два пальца к виску, изображая киношное приветствие и, салютовав легким жестом, сел за руль и захлопнул дверцу, за которой уже ничего не было видно. Заведясь, автомобиль зажегся фарами и задышал выхлопной трубой, как и я, украшая морозный воздух беловатыми облаками.

Теперь я точно знала, что он никогда уже не позволит с собой встретиться, но почему от этого было так больно? Я ведь, правда, не полюбила его… я полюбила ДонУна. Но почему сейчас стою, и сомневаюсь в этом? Красная маска был плохим, очень плохим. Из тех, которых я всегда сторонилась, осуждала и признавала негодными для своих чувств. Но именно сейчас захотелось, чтобы в ДонУне была хоть капля того плохого, что делало Красную маску таким притягательным и загадочным. Того плохого, что делало его таким хорошим…

Эпилог

Потерянная, подавленная и не знающая, где себя найти — хотя было подозрение, что я утешилась бы в объятьях ДонУна — я десятый раз послушала, как абонент не отвечает, находится вне зоны доступа, отсутствует для меня. А что я хотела от него? Поговорить ещё раз? Но всё было сказано. Всё было понятно, чего же мне ещё надо? Просто посмотреть на него ещё раз и совместить две картинки. Того, кого я знала и того, которого узнала. Как? Почему? Где всё это время были мои глаза и уши? Где была моя логика? Хотя бы интуиция. Нет её у такого заучившегося экономиста. Цифры заняли весь ум и обезвредили человеческое мышление.

Я была в курсе того, что ДонУн, Йесон и ЁнГук доводят до конца поиск черных масок и, на удивление своему жениху, попыталась уговорить его прекратить это делать. Учитывая, что я сама была инициатором всего, достойных оправданий я для себя не нашла. Только промямлила, что если все мы успокоимся и победим в себе страхи, то только выиграем от этого. Скорее всего Красная маска, действительно, мертв. Так я убеждала ДонУна, думая при этом, как встретиться с ним ещё раз, не разоблачив при этом, не сдав полиции. Впрочем, как я могла это сделать? Никаких улик и следов ведь он не оставил, а на одних словах можно оговорить кого угодно.

Хотелось успокоить Йесона, что видео, где мы с ним… где мы с ним не существует, но меня снова останавливало сразу несколько причин. Во-первых, я до конца не могла поверить в эту информацию. Кто знает? А, во-вторых, я не знала, как обтекаемо объяснить господину Киму, откуда я это взяла? Птичка насвистела? Объявили после прогноза погоды в новостях? Нет, это тоже осталось при мне. Хоть и было совестно перед ДонУном, что я таю от него что-то — ведь надо быть честной — я не могла переступить через себя. В конце концов, я никогда не смогу ему рассказать, что переспала с Йесоном, так что тайны между нами всё равно какие-то, но будут. Разве в этом есть что-то плохое? Ведь не назло или из дурных побуждений секреты создаю.

Вскоре мы должны были улетать отдыхать. Помня о просьбе и приглашении госпожи Ким, ДонУн привез меня к ним в гости. В загородный особняк, который я представляла себе в своё время чем угодно, от замка Дракулы, до сахарного домика. Но это был уютный семейный дом за высоким забором с камерами слежения, не хуже, чем у ХекВона, где я начинала свою слежку когда-то. Однако внутри, на территории, было красиво, опрятно и не вычурно. Я подозревала, что это посещение не просто так осуществляется, потому что чувствовала, что ДонУн чем-то увлечен и взволнован. Скорее всего, они вышли на след последней черной маски и, так как он боялся, что я вновь начну ввязываться и лезть, то не нашел ничего лучше, как сунуть меня под присмотр жены Йесона. Мои подозрения оправдались, когда они, ссылаясь на дела, оба отлучились куда-то. Я недовольно посмотрела им вслед. Не сказать, что почувствовала себя здесь брошенной с незнакомыми людьми. Госпожа Ким располагала к общению, и с ней было приятно болтать, но эти мужские махинации…

— Ох уж эти дела, — пробубнила я, всё ещё разглядывая фотографии на полках и все декоративные мелочи, окружавшие нас. — как Вы только терпите? Господин Ким же постоянно пропадает на работе! Если бы я не видела ДонУна целыми днями, я бы попросила его сменить род занятий.

— Давай уже перейдем на «ты», — попросила она меня, и я кивнула. — а то как две старухи. — мы улыбнулись друг другу. — Я, конечно, хотела бы видеть Йесона чаще, но не лезу в сферу его профессиональной компетенции. Если ущемить мужчину в самореализации по специальности, он начнет самореализовываться не там, где надо.

— Вы… то есть, ты права, — как-то мне всё же необычно было вести себя с супругой бывшего начальника, как с приятельницей. Но, если я теперь с ДонУном, то они станут нашим кругом общения. Надо привыкать. — господин Ким жуткий педант. Я завидую твоему терпению.

— Терпению? — женщина пожала плечами, смеясь глазами. — Когда любишь, разве замечаешь какие-то недостатки? Мне в нем всё в радость. Он такой, какой он есть — другого мне не надо. Вот ты бы хотела что-то в ДонУне изменить?

Чтобы он хоть на миг стал «плохим»? Нет, не думаю. Чем больше я рассуждала на сей счет, тем сильнее понимала, что внутри меня словно каналы перещелкивают; на одном показывают сексуальных злодеев, а на другом прекрасных добрых Робин Гудов и ему подобных. И невозможно где-либо остановиться. Хочется смотреть то этих, то этих, и какие лучше — мне пока не понятно. Хочу я поменять что-то в ДонУне или нет? Я бесилась от его неуместной ревности, я презирала его болтливость и несерьёзность, а теперь обожаю это всё, и угрюмая молчаливость мне кажется скучной по сравнению с его обычной манерой. И попробуй он сейчас не приревновать меня к кому-нибудь, я возмущусь, в чем дело?

Я покачала головой, глядя, как старший сын четы Кимов — ДжеСоб, играет на ковре у нас под ногами. Младший спал у матери на руках. Я с ним играла целый час, пока мы оба не утомились. Пока я возилась с детьми Йесона, мне даже пришлось усомниться в твердости своего решения, что я не хочу своих в ближайшее время. Эти были настоящим чудом! Два мальчишки… хотелось бы тоже когда-нибудь похвастать сыновьями. Я посмотрела на фотографию, где Йесон с женой, родителями, братом и обоими детьми счастливо улыбался на объектив. Потом опять вернула внимание к ДжеСобу, жужжащему с машинкой.

— А он не похож на папу, — я улыбнулась, посмотрев на младшего. — а этот копия. Старший, наверное, в маму? — я вгляделась в её черты, достаточно красивые, как и у ДжеСоба.

Уголки губ госпожи Ким дрогнули.

— Да, он вылитый я. — она наклонилась к сыну. — Счастье моё, иди к бабушке, спроси, нужна я ей или она сама на кухне справится? — мальчик поднялся и, аккуратно, как Йесон, выровняв игрушки в стройную геометрическую фигуру, удалился. — Думаю, рано наши дорогие мужчины не вернутся. Ты же побудешь с нами, пока они не приедут?

Время шло, и меня уже начинала пробирать дрожь. А если Второй прокололся? А если он выдал Красную маску? Это что же, они сейчас могут уже быть у него? Мстить ему… за что? Ему не за что мстить! Нет, ребята, не надо этого делать. Позвоните сначала мне, если что-то узнаете!

— Может, позвонить им? — я схватилась за мобильный.

— Не нужно, — ласково накрыла мою руку женщина. — они скоро объявятся, не волнуйся.

Я чувствовала, что она тоже переживает, но вида не показывает. Дрессировка или природное дарование? Пережившая изнасилование, она такая сильная… СунЛи вот выглядела в разы хуже. До сих пор тряслась, как осиновый лист и почти не позволяла ДжонХену себя трогать. А эта… Йесон хороший лекарь, видимо. Да и времени прошло значительно больше, а время тоже врач отличный.

Наконец, уже за полночь, муж и жених нарисовались в столовой, где мы сидели одни. Дети были уложены, и никто не нарушал тихого душевного женского диалога.

— Извините, что заставили себя ждать. — финансовый директор обошел стол и встал за стулом жены, нежно положив руки ей на плечи и поцеловав в макушку.

— Дела… они нас не спрашивают! — ДонУн, деланно улыбаясь, присел рядом со мной, взяв меня за руку. В другой я механически вертела подобранного детского робота. Почему я думала о компьютерных взломах и хакерах, глядя на подобную штуковину? — Так, зая, я надеюсь, что ты не была тут совращена и сбита с пути истинного? Нет, нет и нет, я не готов к отцовству, брось бяку!

— Но когда-нибудь-то придется приготовиться! — подтрунила я, положив трансформера на стол.

— Когда-нибудь обязательно.

— Брось притворяться, — укорила его супруга Йесона. — тебя же за уши не оттащишь от наших мальчишек. Ты обожаешь детей! И вполне уже себе готов ко всему.

— Я с ними общаюсь, как мужчина с мужчинами, — уточнил, шутя, ДонУн. — кто иначе их научит кутить и соблазнять женщин? Только добрый дядя Сон.

— Я перестану тебя к ним пускать! — засмеялась хозяйка дома.

— А мы своих сделаем, — парень показал язык. — у меня в семье близняшки случаются, так что одним выстрелом поравняю счет, ясно? Будет два — два.

Я ударила его в бок, чтобы не бахвалился. Что? Близняшки?! Черт, ведь у него, и правда, две племянницы. Какие сюрпризы меня могут ждать… Чета Кимов странно переглянулась.

— А мы как раз собирались завести третьего. — женщина сжала руку Йесона, который почему-то испепеляющее глазел на моего молодого человека. Ох уж эти мужчины, лишь бы в чем-то соревноваться! Йесон с удивлением посмотрел на супругу. — Да, ты разве забыл? Я хотела ещё дочку. Обязательно.

Ну вот, теперь я точно захотела свою семью. Надо сматываться из этого райского гнездышка.

— И вообще, хватит тут нам пудрить мозги, — она была смелее и раскованнее с этими двумя, чем я. — рассказывайте, что у вас там вышло? Мы же не маленькие девочки, прекрасно понимаем, куда и зачем вы ездили. Ждем отчета.

— Ну… — ДонУн потер шею.

— Без «ну»! — стукнула я его по колену. — Выкладывай!

— Напомню, что я в курсе «красной маски». — посмотрела на него госпожа Ким. Разумеется, Йесон должен был рассказать ей всё, ведь из-за него, в том числе, всё и замутилось.

— В общем… — парень развел руками. — обидно, но полный провал.

Не знаю почему, но я выдохнула с облегчением.

— Да, мы нашли этого «Второго», — Йесон, недовольный, пододвинул стул и тоже сел. — но ничего не помогло…

— Чо КюХен, — ДонУн кинул передо мной фотографию, которую извлек из внутреннего кармана пиджака. — компьютерный умелец, программист, работает в солидной фирме, по своему профилю, но ничего общего не имеет с ХэРин и историей Красной маски. И понятия не имеет, кем тот может быть. Ему сведения поступали через третье лицо. Он никогда не видел главного.

— Вот так-так, — супруга Йесона беспокойно подалась вперед. — может, он сам и есть Красная маска?

— Не-е, — отмахнулся ДонУн. — морда хитрая, но на гения не тянет. Как и на психа, собственно. Думаю, что его даже специально выбрали Вторым, чтобы он образом смахивал на Красную маску, мол, тоже разбирается в делах взлома и виртуального обмана. Но он заверил, что к телефонным звонкам, анонимным электронным письмам и всему, что делал Главный посредством сети и таких талантов, он не причастен.

— Врет, что не знает ничего. — пробормотала я, прикидывая, на самом ли деле всё так?

— Да вряд ли, — мужчины заговорщически обменялись взглядами. Йесон заключил. — нам бы, может, и соврал, но Бан ЁнГук не чужд варварских методов в получении сведений… юноша сказал правду, я уверен.

— Он хоть жив остался? — взволновались мы — женщины, слабохарактерные и жалостливые.

— Да даже не покалечили! — заверил ДонУн, подняв ладони, в знак честности. — Но, вынуждены признать, это то самое фиаско, которое я терпеть не могу. Тупик, больше следов нет.

Йесон многозначительно посмотрел на меня, будто замечая сегодня что-то в моем взгляде и ожидая, что я вот-вот заговорю, скажу что-то новое, то, что им и нужно, но я кивнула, подыграв тону молодого человека.

— Да, больше следов нет.

Мы обсудили все подробности и возможности, которые могли бы быть в расследовании, пока ДонУн подвозил меня до дома. Пару раз ему пришлось вывести меня из задумчивости, чтобы я участвовала в беседе, а не грезила с открытыми глазами. Извинившись, я сослалась на эмоции и переживания. Попрощавшись с ним, я сделала вид, что зашла в подъезд, а сама подождала, когда он отъедет. Так не может больше продолжаться! Почему я не могу успокоиться? Я снова позвонила на телефон, который, похоже, и вовсе перестал существовать. Вызвав такси и дождавшись его, я назвала знакомый адрес. Неужели там не будет всё, как прежде? Неужели меня там не ждут? Неужели там никого нет?

Машина мчалась под промозглым снегом, похожим на дождь. Музыка в колонках не отвлекала и не спасала. Даже если бы там была сейчас самая веселая мелодия на свете. Меня она угнетала, изводила. Я просто хочу увидеть его ещё раз! Почему нельзя? Почему он не хочет мне этого позволить? Вряд ли боится чего-то от меня. Уж такому как он, страх точно неизвестен. А мне? Мне было немного страшно. Не знаю чего, но его я не боялась.

Заученный маршрут тянулся долго. Город закончился, шоссе, мокрая трасса, поле с извилистой дорогой, вокруг темнота. Я попросила таксиста подождать меня, хотя только поездка сюда стоила хорошую сумму. Но вызывать сюда второе такси не хотелось. Остаться тут одной — пугало. Пробежав по ледяной грязи, заляпав сапоги, я достигла деревянной обшарпанной двери низкого бедного домишки. Занеся кулак, я начала стучать в неё, лупить по ней, пинать.

— ХимЧан, открой! Ты должен быть здесь! Ты должен меня слышать! ХимЧан! — голос тут же сорвался, зачем-то поддавшись рыданиям. Зачем я плачу? Не случилось же ничего. Он жив. Где-то. Только я больше никогда и ничего о нем не узнаю, потому что он на самом деле не ХимЧан, потому что ХимЧана не существует. Только образ. Куча образов. Верного отзывчивого парня, надежного друга, маньяка-насильника, наемного убийцы, брата-мстителя, гения-хакера, тонкого психолога, похотливого телефонного извращенца. Кто ты?! Какой ты?! — ХимЧан! Пожалуйста, отзовись! Я хочу увидеть тебя ещё раз, поговорить! Я хочу понять! Думаю, я понимаю тебя… я… я даже не обижаюсь ни за что! ХимЧан, ты… я знаю, ты родился с другим именем, но я не знаю, как лучше называть тебя? Для меня ты был ХимЧаном. И Красной маской. Прошу тебя, подай знак!

Заметив, что стало светлее, я обернулась. Подъехала ещё одна машина. Кто здесь? ХимЧан? ХимЧан! Я сделала шаг вперед, спустившись на ступеньку, но увидела фары, не принадлежащие пикапу. Да и не лексус это был, а автомобиль ДонУна. Мой жених вылез из-за руля и, велев таксисту, расплатившись, уезжать, подошел ко мне. Я и не заметила, что стояла под облепляющим снежным дождем и промокала. Парень тоже стал покрываться тающими снежинками, превращающимися в капли и льющимися струями по волосам и лицу.

— Я чувствовал, что с тобой что-то не то. — ДонУн поднялся, взяв меня теплыми руками за мои, ледяные. — Ты чего тут делаешь?

Я и забыла, что он имеет привычку иногда послеживать за мной, когда сомневается в моей честности или нормальности. Я распахнула рот, но вместо слов выбился пар. Слезы смешивались с каплями небесной влаги, размазывая тушь.

— Опять ты плачешь? — молодой человек вытер мою щеку, проведя по ней. Скованно, задето и обиженно звучал его голос. — Ты что… ты любишь этого парня? — мои горящие глаза смотрели на него, говоря всё за меня. Они выражали ту агонию души, которая не могла уместиться во фразы. — Он… Красная маска?

Я была рада, что он понял меня. Я сжала его ладони. Но вопрос его был актуален.

— Нет… нет, я не люблю его, ты не понимаешь! — я сама-то себя не понимаю! — Он… он замечательный! Любить… я могла бы любить его, как брата, как друга… мне жаль его, очень жаль! Ты не представляешь, как он одинок! Я хочу поговорить с ним…

Понимая безнадежность своего желания, я опять заплакала и ДонУн, в сотый раз вынужденный верить моим словам, хотя вера его регулярно не оправдывалась, прижал меня к груди.

— Ты готова носиться за кем угодно, но почему-то всё время в противоположную сторону от меня. — он погладил меня по голове. Я подняла к нему лицо.

— Не правда. — трясущиеся губы улыбнулись. — Ведь, куда бы я ни бежала, всё равно с тобой оказываюсь.

— Это благодаря моим стараниям, — он потянул меня к машине. — поехали, а то простудишься. И я туда же.

Замолчав, мы сели в салон. Включенный подогрев сидений быстро привел меня в порядок и поверхность одежды постепенно подсушивалась, пока мы выезжали из поселка. Нахлынувший на меня очередной ночной подвиг окончился. Я угомонилась, не добившись ничего и постояв у запертой двери. А на что я надеялась? На встречу с хлебом-солью? ХимЧан… я всегда его буду помнить, но он был прав. Увы, я не смогла его полюбить, когда он был рядом. Что же ждать теперь, когда он исчез? Наверное, я искала его, чтобы убедиться вот в чем…

— Знаешь, — я положила ладонь на руку ДонУна, лежавшую на коробке передач. — я хотела найти его, чтобы убедиться кое в чем, но, кажется, озарение снизошло на меня и без того.

— И что же это за озарение? — парень привернул музыку.

— Я люблю тебя.

Не ожидая подобного, ДонУн резко нажал по тормозам и, опомнившись, остановил машину, съехав на обочину. Держась за руль, он повернулся ко мне.

— Что? Повтори, пожалуйста!

— Я люблю тебя. — чуть тише произнесла я.

— Повтори! — ДонУн освободил руки и потянулся ко мне. — Пожалуйста, скажи это ещё много-много раз, пожалуйста!

— Нет, хватит, — я улыбнулась, остановив его поток словоизлияний мгновенным поцелуем. — Хорошего понемногу. Экономия. Расчеты. Активы и пассивы.

— О, нет, только не они опять! — засмеялся парень, обнимая меня и целуя. — Сейчас не хочу о них ничего слышать.

— Как? Это же наш конек, наша любимая тема! — театрально возмутилась я.

— Да? Уверена? — завалив меня на сидение, которое ловко откинул назад, ДонУн начал расстегивать пуговицы моего пальто. — А что на счет: я тоже люблю тебя? Нет, без «тоже». Я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя!

— Ты прав, — потянув его за лацканы пиджака, я оказалась под ним. — эта тема намного приятнее. И, как и у любой науки, у неё ведь есть не только теория, но и практика?

Слившись в поцелуе, мы погасили в машине свет, продолжая раздеваться.

* * *

— … я не люблю его!.. Мне жаль его, очень жаль! — ХимЧан опустил занесенную над щеколдой руку. Прикрыв на мгновение глаза, он отошел от двери и осторожно выглянул в окно. Вскоре двое сели в транспорт и уехали.

Пройдя в спальню, он включил настольную лампу, открыл верхний ящик, достал оттуда ключи, закрыл его, выключил свет. Отодвинув тумбочку, парень откинул угол ковра и, нащупав замочную скважину, отворил люк в полу. Вертикальная железная лестница вела в подвал. Спустившись, ХимЧан прошел по темному коридору, привычно ориентируясь по знакомому маршруту. Тяжелая металлическая дверь. Ещё один отомкнутый замок. Подпол, похожий на бункер, с толстыми, непроницаемыми бетонными стенами. Современное подземелье с десятком экранов, серверами, процессорами, самым модернизированным оборудованием, дорогостоящим, мощным, молниеносным и точным. Тонкие пальцы прошлись по клавиатуре, которая ещё не успела запылиться. Да и никогда не успевает. Сейчас всё было выключено, кроме одного дежурного компьютера, на рабочем столе которого красовались кувыркающиеся дружные щенята и котята.

В углу была лестница вверх, ведущая в «крепость». Поднявшись, молодой человек прошел в спальню, с ходу распахнул шкаф и стал переодеваться, скидывая поношенный свитер, делающий его похожим на системного администратора. Хватит, очередная роль и пьеса окончены. На вешалке висело несколько костюмов: Армани, Валентино, Кавалли. Выбрав не глядя, ХимЧан облачился в один из них, пахнущий только тканью, свежестью и деньгами. Никакой туалетной воды, никакого дезодоранта, никаких одеколонов и парфюмерных средств: привычка не оставлять ни следов, ни запахов. Застегнув манжеты, он сунул руки в карманы и спустился на первый этаж, где из гостиной доносились звуки включенного телевизора. Подойдя к дивану привычно тихо, ХимЧан слегка напугал сидевшего на нем ТэЯна.

— Черт, прекращай игры в ниндзя! — он протянул ему ещё не открытую банку пива, попивая из другой. Парень поморщился, направившись к графину с водой. — Ах, ну да, ты же у нас не пьёшь, не куришь, и с девочками спишь только избранными. Идеал без недостатков.

ХимЧан наполнил стакан и едва смочил губы, в своей манере предпочитая говорить минимум — делать максимум.

— Хотя, что я! — ТэЯн вновь принял вольготную позу, в которой лежал до этого. — Есть у тебя один. Ты ж людей мочишь.

— Ты сначала всё правильно сказал. — наконец, издал звуки своего бархатистого и низкого, родного голоса, ХимЧан. — Я мочу людей. У меня нет недостатков.

— Ты забыл добавить тогда, что плохих людей. — бандит и нарко-барон выключил звук у огромной плазмы на стене.

— А бывают хорошие?

— Меняй, хоть иногда, выражение лица, а то совсем человеком перестаешь быть. — ТэЯн допил банку и отставил её на пол. — ХэРин приедет на это Рождество?

— Нет, я попросил её остаться в Токио. — ХимЧан провел пальцем по стеклянной столешнице, где заметил отпечаток ТэЯна. Тот не обращал на него внимания, пока он достал платок и тщательно стер и свой след тоже. — Этот ЁнГук оказался легавым… за ней будут присматривать, если она приедет. Лучше я сам навещу её. Там у них меньше связей, проще будет спрятаться и нормально провести время.

— Как, теперь Япония узнает о неуловимой Красной маске? Новые крыши в огне?

— С этим покончено. Не хочу больше.

— Смею напомнить, что если ты мне понадобишься, то ты не посмеешь отказать! — не угрожая, но властно заметил Дон ЁнБэ. — Ты мне ещё нужен. Если ты устал быть киллером, то в моей профессии возврата нет. Наркотики, нелегальщина, конкуренты и враги… всегда кого-то, да нужно убрать.

ХимЧан промолчал.

— В конце концов, из-за тебя мне пришлось сыграть роль парня, с отрезанными яйцами! — ТэЯн засмеялся.

— Ты же знаешь, что мне тот вечер тоже трудно дался. — парень поправил воротничок, словно боялся, что тот сейчас передавит ему горло. — Я боюсь вида крови. Я его на дух не выношу. Я едва смог перебинтовать порез, держа себя в руках, а когда пришлось облиться свиной кровью… мне даже дурноту играть не пришлось — мне было плохо!

— Я предлагал заменить краской.

— С ней были легавые, как я и предполагал. Они бы заметили по качеству, что это не то.

— Ты так и не сказал ХэРин, чем ты занимаешься? — после короткой паузы, продолжил ТэЯн.

— Для неё я владелец шоколадной фабрики. — когда товарищ уже начал округлять глаза от изумления, ХимЧан ухмыльнулся. — Шучу. Она знает, что я связался с преступностью ещё с тех пор, как инсценировал первую смерть. Но, наверное, считает меня вором или взломщиком счетов олигархов, помня о моём хобби.

— Да уж, ты у нас теперь почти бог. Кто ещё способен иметь столько жизней?

— Кошки. — парень впервые за долгое время слабо улыбнулся. — У них их девять.

— Когда ты пришел ко мне первый раз, ища помощи, более трех лет назад, ты больше был похож на испуганного хомяка. Хотя очень решительного и храброго.

— Конечно, я весил на две дюжины килограммов больше. — ХимЧан мельком посмотрел на своё отражение в серванте. — Теперь, даже если моё фото покажут моим бывшим одноклассникам, они меня не узнают.

Они снова помолчали, попивая каждый своё. ТэЯн выключил телевизор полностью.

— Ну, а с девчонкой что? Наигрался?

— Я не играю с женщинами. — ХимЧан повернулся спиной, хотя в лице всё ещё не переменился. Безграничная выдержка, холодность, непроницаемость. — Я не умею играть с женщинами.

— Никто тебя не заставлял отдавать её другому! — ТэЯн махнул на него рукой, включив телевизор. — Иногда убеждаюсь, что ты на самом деле псих, только не окончательно ещё двинувшийся.

«Разве когда любишь, нужно делать так, как хочешь сам, а не так, как хочет человек, которого любишь? — ХимЧан опустился на кресло, отключившись от происходящего и глядя в сторону экрана, но сквозь него. — Разве мог я взять её себе силой, если она любила Йесона? Я ведь пытался по-честному… когда она приехала ко мне с ДжонХеном, и я впервые увидел её… смешная, почему она всё-таки подумала, что я втянул её в это? Я ведь встроил ей жучок в ту ночь, когда она впервые переночевала у меня. И сделал отпечаток её ключей от дома, лежавших в сумочке. И не выдержал, чтобы не пробраться… нужен был мне этот пистолет? Конечно же, нет…»

— Шуму ты с ней много навел и суеты. Зачем столько было непонятных и тупых мельтешений? — бросил вдогонку ТэЯн.

— Если оставить после себя какую-то мелочь, то за неё зацепятся, — отвлекшись от мыслей, пояснил ХимЧан. — а если оставить множество мелочей, то в них запутаются.

«… когда я понял, что она любит Йесона, а у меня на руках были все повадки, целая анкета о характере Йесона от его первой жены… разве мог я не воспользоваться этим и не попытаться?.. Пока она была в деле — она была рядом. Я мог пытаться быть для неё другом, спасителем, помощником, героем… но ей всё равно нужен был господин Ким. А я даже и не подумал убить его из ревности. Ревность? Какая глупость. А потом ещё объявился этот ДонУн… умелый соблазнитель… но ликвидировать его с помощью подставы с револьвером не вышло. И этот Джун… столько соперников, а я один! И так жалок… один богат, другой красив и строен, третий умен. А что же я? Компьютерный задрот с посаженным зрением, который испачкал себе руки в убийствах множества людей. Что ни делал — я не стал ей интересен, что подтвердило мою правоту о том, что я лишь в красной маске кто-то, а без неё — ничто».

ХимЧан скрестил пальцы, откинув голову назад. Мягкое белое кресло поглотило его.

«Всё-таки я слукавил, что выстрелил в неё только из-за ДонУна. Я выразил свою боль и обиду. Действительно, выразил. Они жили во мне. И всё ещё живут. Она права — меня нельзя любить. Меня можно только жалеть. Все, кто не ненавидит меня — жалеют».

— У тебя опять та мимика, которая меня пугает. — ТэЯн пощелкал пальцами. — Иногда я задумываюсь, а какой ты на самом деле? Нет, правда. Три года с тобой бок о бок, а знаю о тебе как будто бы и ничего.

— Ты читал Хенрика Ибсена?

— Кого? — криминальный авторитет хмыкнул и закинул ноги на диван тоже. — Я и «читал» понятия не совместимые. Ну, и что там у твоего Хенрика с матерной фамилией?

— «Пер Гюнт». Это название произведения. Главный герой — Пер Гюнт. Он обманщик, полная комплексов неудовлетворенная личность. Он никак не может найти себя и ищет, какой он на самом деле. Пер Гюнт путешествует, меняет страны, профессии, даже в дурдом попадает, но потом возвращается на родину, где когда-то оставил девушку, которая была в него влюблена.

— Не сказать, что я сильно заинтригован, но… и чем всё кончилось?

— Смысл в том, что настоящий он, такой, какой есть, оказался только в сердце этой девушки — Сольвейг. — ХимЧан поднялся, с виду не утомленный разговором, но в душе уставший от него. — Мы можем быть какими угодно, делать что угодно, притворяться хорошими или плохими. Карать и миловать, порождать и убивать, но нас нет, если нет любящих глаз, в которых мы видим себя.

— И… — ТэЯн развел руками, подняв брови вверх. — ты где-то оставил такую девушку, рядом с которой найдешь себя настоящего?

— В том-то и дело, — ХимЧан остановился на пороге гостиной, обернувшись через плечо и собираясь пойти в гараж и уехать отсюда. — глаз, любящих меня, не существует. А, значит, не существует и настоящего меня.

Примечания

1

Аннуитет — периодически уплачиваемая денежная сумма (взнос, рента, доход). Аннуитетом также является ежегодная денежная сумма определенного размера, выплачиваемая кредитору в погашение полученного от него займа, включая проценты.

2

Ауттрейд — неудавшаяся торговая сделка из-за непонимания сторон.

3

Восстановление девственности.

4

Пертурбация — нарушение хода какого-либо дела.

Content

AlmaZa
КРАСНАЯ МАСКА

Собеседование

Преступление

Жертва

Покушение

Свидетель

Логово

Следопыты

Ужин

Маска первая

Ночь не дома

Вторая ночь не дома

Повод для подозрения

Глава, в которой нет ничего особенного

Помощники

Бал-маскарад

Один день из жизни девушки

Одна ночь из жизни девушки

Принятие решения

Маска третья и четвертая

Безумие

Новые правила

Главное начать…

Меняя кровати

Убийство

Играющий роль

Догадливый

Ревнивый

Ревнивая

Хозяин имущества

Доверие

Жучки

Мститель

Бартер

Долгожданное свидание

Заказчик

Послевкусие

Просто друг

Четыре бутылки

Глава, в которой снова нет ничего особенного

Последний день

Итог

Слишком хороший, слишком плохой

Эпилог

Примечания