Брюс Ли

Путь совершенства

Шеннону и Яну —

Ибо Брюс и Брэндон хотели бы пожелать им роскоши счастливого брака, какая приходит при искусном слиянии двух душ

© 1999 Linda Lee Cadwell

© Мордашев Е., перевод на русский язык, 2018

© Субботин Д., стихотворные переводы, 2018

© Издание, оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2019

* * *

Предисловие

Путь художника

Людей действительно выдающихся на нашем жизненном пути попадается не так много. И скрещение с яркими судьбами этих немногих замечательных личностей оставляет в нем явственный след. Откровение встречи с необыкновенным человеком посреди будничного существования воистину способно нас изменить.

Думаю, большинство назовет от силы пару человек, оказавших на нас судьбоносное влияние. Вашим вдохновителем мог быть отец, учитель или друг, писатель или историческая личность. А поскольку вы читаете эту книгу, возможно, одним из редких людей, повлиявших на вашу жизнь, был Брюс Ли.

И разумеется, моя жизнь была бы совершенно иной, не встреть я Брюса тем знаменательным днем 1963 года. Я благодарна за девять лет брака, за привилегию быть рядом с этим редким и одаренным человеком. За радость семейной жизни с ним, за то, что общение с этим заряжающим энергией человеком — настоящее приключение. Но главное, я многому научилась у Брюса. И все эти годы с момента своего ухода он продолжает вести меня.

Размышляя о том, как много успел Брюс за свою короткую жизнь, мне хочется думать, что энергия души, покинув физическое тело, не угасает никогда. Даже молодым человеком Брюс часто говорил о внутренней «таинственной силе», определяющей жизненные пути, которые он выбирал. Я считаю выдающимся качеством Брюса его способность увидеть и оценить горевший в нем таинственный дар. Интуитивно он знал, что в его жизни есть цель, и даже заявляя, что его устами говорит вековая мудрость, он одновременно стремился воплотить свои представления о будущем.

Брюс часто говорил, что людей отличают не жизненные обстоятельства. Мерилом правильно прожитой жизни служит то, как они решают на эти обстоятельства реагировать. При взгляде на основные мотивы в жизни Брюса видны и моменты принятия решений, и то, как его, возможно, направляла таинственная сила. Не случайно Брюс начал изучать кунг фу под руководством мастера Ип Мана, внушившего ему, что боевые искусства выше сферы физического. Не случайность, а желание внести в боевые искусства философский дух побудило Брюса изучать философию в Вашингтонском университете. Не случайно, развивая актерские способности, Брюс отказался от стези создания образа, а работал над тем, чтобы раскрыть и выразить свое истинное «я». А ненасытное чтение и плодотворная писательская деятельность стали источником непрерывного самообразования и обеспечили углубление и расширение потенциала Брюса.

Брюс был высокообразованным человеком, потому что к любому «факту» или «ситуации» он относился как благоприятной возможности узнать новое о самом себе. Как ученый он смог обратить это интеллектуальное познание на себя, сделать его инструментом самосовершенствования. Как философ сумел применить специфические принципы своего искусства к более широким устремлениям живой жизни как «реального» человеческого существования.

Воистину выдающейся чертой Брюса было умение взаимодействовать с процессом познания, одновременно применяя его к себе, буквально живя им. Преподавал ли Брюс, играл, писал или говорил, ему неизменно удавалось дойти до раскрытия своей личностной сути. Как он любил говорить, и в боевом искусстве, и в фильме он «просто и честно выражает себя». Упрощенно это можно считать «харизмой», но на более глубоком уровне эту способность обнажать душу следует называть «искусством». Подобно тому как Микеланджело брал глыбу мрамора и отсекал от нее лишнее, чтобы наконец явить Давида, Брюс снимал слой за слоем своей души, чтобы показать миру свое истинное «я».

Видя Брюса на экране, не чувствуете ли вы инстинктивно его истинную человеческую сущность? И разве не этот процесс самораскрытия отличает Брюса от других мастеров боевых искусств и актеров? Для тех, кто знаком лично, Брюс-актер не отличался от человека, каким мы его знали в реальной жизни. И на экране, и за его пределами он был больше чем жизнь — во всем.

Слова Брюса, содержащиеся в этой книге, настолько красноречиво говорят сами за себя, что мне вряд ли надо пояснять его мысли. Я просто хочу радушно пригласить вас воспользоваться возможностью лучше узнать Брюса, разделить мир его идей, и тогда, возможно, вы и себя узнаете лучше. Конечным пунктом назначения путешествия Брюса было спокойствие — истинный смысл жизни. Поскольку Брюс предпочел путь самопознания накоплению фактов и путь самовыражения оттачиванию образа, я уверена, что ему действительно удалось достичь своего предназначения — спокойствия разума. И это дает мне душевное спокойствие.

Брюс говорил: «Чтобы познать себя, требуется вся жизнь». Он не терял ни минуты.

Линда Ли Кэдвелл

Странствие древней души

Линда Ли Кэдвелл

Древняя душа бороздила духовную вселенную вдоль и поперек.

Она была мудра, ибо обитала в величайших мыслителях

человечества.

Она была огромна, ибо собранным ею человеческим опытом

можно было заполнить бездну.

Она была невероятно сильна, ибо прожила бесчисленные

жизни в самопознании.

Царство безвременья заполнено новыми душами, и они

все время отбывают в мир людей.

Но древняя душа ждала в бесплотной пустоте, ждала призыва

особой плоти.

И случилось так, что вопли сердца и ума одного мальчика

привлекли внимание древней души.

И бессмертная странница снова облагодетельствовала

человечество мудростью своей и состраданием.

Лишь тридцать два года душа полыхала неистовой

таинственной силой.

Она помогала человеку искать истину, помогала высвободить

беспримерной мощи творческий дух.

Знание и мудрость изливались на протяжении всей этой

плотской жизни души,

Хоть художник и душа существовали лишь одно едва уловимое

мгновение в океане времени.

Но не напрасно, ибо от этого странствия древней души

осталось духовное наследие,

Коим могут обогатиться сердце и ум, коим может укрепиться

дух всякого, кто дерзнет посмотреть в зеркало истинной жизни.

«Художник жизни»

Примерно за полгода до смерти Брюс Ли создал глубоко личное эссе «В процессе моей жизни», где изложил свое понимание жизненных процессов. Из самого сердца Ли писал о глубочайших чувствах, еще не пропущенных сквозь фильтр «я».

Несколько недель спустя он вернулся к своему эссе между съемками в «Выходе Дракона» и набрасыванием дополнительных идей для фильма «Игры смерти». Он дописывал комментарии по мере появления новых мыслей — в своей комнате в «Голден Харвест Студиос» в Гонконге, в своей мастерской в Коулун-Тхон или когда выходил поесть. В итоге он написал восемь вариантов эссе, и в каждом все яснее отражался его опыт мастера боевых искусств, актера, а главное — человека.

В последнем варианте эссе (написанном скорее всего исключительно для себя, поскольку Ли так никогда его и не опубликовал) Брюс достаточно красноречиво заявил: «Я всегда был художником боевых искусств и актером по профессии, это мой личный выбор. Но я надеюсь реализоваться прежде всего как художник жизни»[1]. «Художник жизни» — то есть тот, чье главное устремление — с помощью собственного независимого взгляда полностью осуществиться как человек: физически, интеллектуально, духовно. Более того, «художник жизни» готов обнажить душу для того, чтобы жить и общаться честно, не принимая навязываемой социумом роли, не создавая «образ собственного образа». Как однажды Ли сказал журналисту Пьеру Бертону: «Мне нетрудно устроить шоу, вести себя самоуверенно, а потом этим наслаждаться. Или делать всевозможные хитрые трюки и упиваться ими. Или показать какое-то действительно причудливое движение. Но выразить себя честно, не лгать самому себе — это, мой друг, очень сложно»[2].

Ли стремился следовать этой истине во всем: в общении с друзьями, членами семьи и деловыми партнерами; в творчестве, хореографии, режиссуре, в актерской игре, написании философских трактатов, статей по психологии, поэтических размышлений и личных заметок. Интервьюеру Теду Томасу он сказал: «Моя жизнь… кажется мне самоанализом, постепенным изо дня в день сдиранием с себя слоя за слоем»[3]. Очевиднее всего это проявляется в том, как Ли писал — на любую тему: от китайских боевых искусств до лирической поэзии. В писательском творчестве он был «настоящим мужчиной», не стыдящимся обнажать душу.

Хотя Ли посещал Вашингтонский университет, основа его образования — неформальная и основывается на чтении запоем. В эпоху до появления фотокопий и персональных компьютеров Ли писал заметки, от руки конспектируя то, что считал правдивым и полезным. Пересмотр этих заметок вдохновлял его на писательскую работу. Идеи единомышленников он заносил в личные дневники. Многие из его записей (например, отрывки из книги «Страстное состояние ума» Эрика Хоффера и книги Фредерика С. Перлза о гештальт-терапии) включены в настоящее издание. Они показывают, что именно оказало на Ли влияние, какие позиции и мировоззрения он считал близкими себе по духу.

Идеи, встречавшиеся ему в чтении, часто касались очень личных для него моментов. Например, в своих очерках об актерской игре он исследует мысли Перлза о самореализации и реализации собственного имиджа. Гениальность Ли заключается в том, что он видел связи там, где другие их не видели. Прочитав работы Кришнамурти и Алана Уотса о духовности, Ли увидел их прямую взаимосвязь с разными видами деятельности, в том числе с боевыми искусствами, и возможность применения их в этих сферах. Кроме того, он изучил работу Перлза по психологии и увидел, что многое, описанное в ней, можно соотнести не только с лечением неврозов и депрессии, но с более динамичными действиями и дисциплинами.

Эти личные бумаги Ли никогда не предназначались для публикации. Но их по праву можно считать важнейшими документами, которые дают нам возможность проследить эволюцию взглядов и искусства Ли, их взаимосвязь. Кроме дневниковых записей, в эту книгу вошли сочинения, написанные Брюсом Ли только для себя, стихи и философские заметки, касающиеся широкого круга тем. В свете всего сказанного кажется ироничным, что более четверти века Ли превозносили в первую очередь за физические навыки и тактические принципы в искусстве боя без оружия. Однако книга «Художник жизни» ясно показывает: в отношении Брюса Ли этот ограниченный взгляд в корне неверен.

Ли был в равной мере поэтом, философом, ученым, актером, режиссером, продюсером, автором, хореографом, мастером боевых искусств, мужем, отцом и другом. Он любил жизнь во всех ее чудесных проявлениях и целиком отдавался ощущению ее процесса. Неизменно оставаясь мыслителем, Ли был очарован проникновением в духовные истины, которые можно постичь, грамотно настроив фокус человеческого сознания. Это не означает, что, приступая к чтению «Художника жизни», вам сначала необходимо, как писал мастер боевых искусств Брюс Ли, «опустошить свою чашку». Но вам придется подготовить место для встречи с Ли — «художником жизни».

Тот, кто вдохновлен искусством и философией Брюса Ли, кто хочет нести его идеи людям, непременно должен узнать этого человека во всех его проявлениях. Узнать, осознать, а главное — почувствовать, что он хотел сказать своими заметками в эссе «В процессе моей жизни», и постичь глубокое знание, которое содержится в восьми черновиках под общим названием «К личному освобождению (джиткундо)»: это поможет понять, на чем основаны боевые приемы Брюса Ли и, возможно, достичь высот в боевых искусствах.

Каждый большой художник общается посредством искусства. Глядя на картину, можно сразу догадаться, что чувствовал и думал автор, когда ее писал. В этот момент вы находитесь вне времени, ибо эмоции ваши столь ясны и отчетливы, словно вы сами перевоплотились в художника. Точно так же, глядя на широкие и яркие мазки, нанесенные Брюсом Ли на полотне жизни, мы чувствуем его личность и страсть, его искренние убеждения, его душу. Однажды Ли назвал искусство «музыкой души, обретшей видимость»[4]. Если так, то, несомненно, эта книга — его симфония.

Если вы прочитаете «Художник жизни» с «тихим непредвзятым осознанием», как любил говорить Ли, вы обнаружите, будто не столько читаете книгу, сколько встречаетесь со старым другом. И хотя Брюса Ли больше нет с нами физически, он по-прежнему способен общаться с нами через печатную страницу, выходя тем самым за пределы человеческой смертности. Ценя его общество, мы должны следовать его совету: постараться самим стать «художниками жизни». Мы оказали бы ему и себе наисквернейшую услугу, если бы просто поставили его на пьедестал и приняли его слова и убеждения, как свои собственные. В своем письме «Джону» (включенному в 8-ю главу этой книги) Ли говорит об этом:

«Понимаешь, Джон… твой образ мышления определенно не такой, как у меня. Искусство в итоге — средство обретения „личной“ свободы. Твой путь не такой, как мой, а мой — не похож на твой. Так что независимо от того, удастся ли нам встретиться, крепко запомни, что искусство „ЖИВЕТ“ там, где есть абсолютная свобода»[5].

Есть опасность слишком близко подойти к потоку чужих мыслей — и чем тот быстрее, тем легче в него упасть. Вместо этого давайте попробуем просто наслаждаться тем, как движутся мысли Брюса Ли, проходя по этим страницам, отмечая места их изгибов и поворотов, энергичного неистовства и безудержности. Если мы отступим и посмотрим на эти мысли с нашей сегодняшней точки зрения, с того берега жизни, на котором стоит каждый из нас, мы увидим большую картину, на которую указывает «палец» Ли. Именно в тот момент, когда река мысли одного человека встретится с морем человеческого понимания, мы наконец сможем увидеть «все это прекрасное небо», о котором Ли впервые поведал нам примерно четверть века назад, и испытаем священный трепет быть полностью осознающими, полностью людьми, полностью живыми и полностью самими собой. Поскольку, как заметил Ли, познать все возможно лишь в процессе познания себя.

Джон Литтл

* * *

Я не могу вас научить; я лишь помогаю вам исследовать себя. Не более[6].

Брюс Ли

1. Кунг фу

В 19 лет Брюс Ли вернулся из Гонконга в Америку, в страну, где родился, и привез с собой идеи о малоизвестном в то время в Америке культурном явлении китайского боевого искусства кунг фу.

Когда-то Ли действительно подумывал создать сеть институтов кунг фу по всей Америке. Но с возрастом его познания углублялись, расширялся опыт в сфере философии и боевых искусств, и ему уже не казалось необходимым превозносить добродетели традиции, пусть и почтенной.

Это вовсе не означает, что Ли отказался от китайского наследия и философии, просто со временем для обоснования своей системы убеждений и действий он начал искать общий вненациональный корень человеческой природы. При этом интересно отметить, что, получив в 1972 году возможность определять философское содержание своих фильмов, он обратился к источникам восточных традиций.

Эти эссе, широко освещающие китайскую философию и боевое искусство, были написаны в начале 1960-х годов. Они служат четким отражением страстного желания молодого Брюса Ли показать и представить западной аудитории красоту китайской культуры.

1-А

Дао кунг фу: научение пути китайского боевого искусства

Кунг фу — мастерство особого рода, скорее изящное искусство, нежели физические упражнения или самооборона. Для китайцев кунг фу — высокое искусство, приводящее сущность разума в соответствие с физическими техниками. Основополагающий принцип кунг фу нельзя выучить как учебную дисциплину, просто запоминая факты и анализируя их. Этот принцип вырастает спонтанно, словно цветок, в уме, свободном от желаний и эмоций. Ядро кунг фу — Дао или спонтанность Вселенной.

В английском языке понятию «Дао» адекватного соответствия нет. Трактовать его как «Путь», или «принцип», или «закон» — слишком узко. Основатель даосизма Лао-Цзы описывал Дао так:

«Путь ведомый — не предвечный Путь; Имя изреченное — не предвечное Имя. Где имени нет — там начало всех вещей. Где имя есть — там мать всех вещей. Только вечно бесстрастный может узреть его духовную сущность. Кто вечно во власти страстей, может увидеть лишь его внешнюю форму. И то, и другое — духовное (Инь) и материальное (Ян) — лишь называются разно, но имеют один исток. В глубочайшей сути своей они суть одно и то же. И это единство — тайна из тайн. Это врата всего возвышенного и прекрасного»[7].

В «Шедеврах мировой философии»: «Дао есть неизрекаемое начало сущего, универсальный принцип, лежащий в основе всего, высшая, конечная структура и принцип роста»[8]. Автор книги «Мировые религии» Хастон Смит объясняет Дао как «Путь предельной реальности — Путь или Начало всей жизни, или Путь, которым человек должен следовать в жизни, чтобы двигаться Путем Вселенной»[9]. Хотя его значение невозможно выразить, я употребил для этого слово Истина — «Истина» кунг фу; «Истина», которой должен следовать каждый занимающийся кунг фу.

Дао действует в Инь и Ян, паре взаимодополняющих сил, действующих и стоящих за всеми явлениями. В основе кунг фу лежит этот самый принцип Инь-Ян, также известный как «Тай-чи» или «Великий Предел», созданный более трех тысяч лет назад.

Начало Ян (белизна) — позитивность, твердость, мужественность, материальность, яркость, день, тепло и так далее. Противоположное начало — Инь (чернота). Это негативность, мягкость, женственность, нематериальность, темнота, ночь, холодность и так далее. Основная теория Тай-чи такова: ничто не постоянно настолько, чтобы никогда не изменяться. Другими словами, когда активность (Ян) достигает высшей точки, она становится пассивной и пассивность формирует Инь. Крайняя пассивность вновь становится активностью, что есть Ян. Активность порождает пассивность и наоборот. Эта система дополняющих друг друга начал возрастания и убывания непрерывна. Отсюда ясно, что две силы (Инь-Ян), кажущиеся враждующими, на самом деле взаимозависимы; вместо противостояния имеет место сотрудничество и чередование.

Приложение принципов Инь-Ян в кунг фу выражено в «Законе Гармонии». Этот закон говорит, что надо пребывать в гармонии, а не в противлении усилиям и мощи соперника. То есть нельзя делать ничего, что не было бы естественным или спонтанным; важно никоим образом не напрягаться. Когда оппонент A применяет к оппоненту Б силу (Ян), Б не должен прилагать силу в ответ; другими словами, Б не должен использовать позитивность (Ян) против позитивности (Ян), но вместо этого уступать A мягкостью (Инь) и вести A в направлении собственной силы — негативностью (Инь) к позитивности (Ян). Когда сила A достигнет предела, позитивность (Ян) сменится негативностью (Инь), и затем Б сможет застать А в момент незащищенности и атаковать силой (Ян). Весь процесс естествен и не требует напряжения; Б гармонично и непрерывно приноравливает свое движение к A без сопротивления или борьбы.

Вышеизложенная идея подводит к близкому закону, «Закону невмешательства в природу», учащему кунгфуиста забыть о себе и идти за силой противника, а не своей; он не нападает, а приспосабливается, выполняя соответствующее действие. Основная мысль — победить соперника, уступая ему и пользуясь его силой. Поэтому кунгфуист никогда не самоутверждается за счет соперника и никогда не оказывает сопротивления силе, направленной в лоб. Если кунгфуиста атакуют, он будет не сопротивляться, но контролировать атаку, следуя за ней. Идею, лежащую в основе принципов этого закона невмешательства и ненасилия, иллюстрирует снег, ломающий своим весом ветви пихты, а не более слабый, но гибкий тростник. В книге «И Цзин» об этом сказано: «Держаться в потоке — непреложность природы; необходимо следовать ему и течь вместе с ним» [10]. В святыне даосизма, книге «Дао дэ Цзин», Лао-Цзы указывает нам на ценность мягкости. Вопреки распространенному представлению с жизнью и выживанием связано именно начало Инь, его мягкость и пластичность. Уступая, человек может выжить. Начало Ян, понимаемое как жесткое и твердое, напротив, человека под давлением ломает (обратите внимание на последние две строки, которые дают верное описание переворота, как его понимали многие поколения людей):

The soft and yielding rise above them all[11].

При жизни человек податлив и мягок,

По смерти он жесток и тверд.

Животные, трава и деревья при жизни

Гибки и при этом мягкотелы,

По смерти же становятся сухи и ломки.

Жесткость и твердость — спутники смерти,

Гибкость и мягкость сопровождают жизнь.

Неподатливый воин не добудет победы,

Твердое дерево проще срубить.

Сильное и могучее легко низринуть,

Мягкое и гибкое способны на большее[12].

Характер движения в кунг фу тесно связан с ходом мысли. Фактически ум обучается направлять движения тела. Ум приказывает, тело исполняет. Поскольку ум обязан направлять движения тела, важно контролировать разум; но эта задача непростая. В своей книге Глен Кларк упоминает о некоторых эмоциональных волнениях в спорте:

«Всякий центр противоречий, всякая не относящаяся к делу, вносящая сумятицу, не подчиняющая разуму эмоция расстраивает естественный ритм и снижает эффективность действий игрока на футбольном поле гораздо серьезнее физических и телесных потрясений. Разрушающие внутренний ритм человека эмоции — это ненависть, ревность, похоть, зависть, гордость, тщеславие, жадность и страх»[13].

Для исполнения правильной техники в кунг фу физическое раскрепощение надо продолжить ментальным и духовным раскрепощением, чтобы сделать разум не только гибким, но и свободным. Для этого кунгфуисту необходимо оставаться тихим и спокойным и овладеть принципами безмыслия (у-син). Безмыслие — это не чистый ум, лишенный всех эмоций, и не просто безмятежность и спокойствие ума. Хотя тихость и спокойствие важны, главную основу безмыслия составляет «несвязанность» ума. Кунгфуист пользуется своим умом как зеркалом — ничего не схватывает и не отбрасывает, воспринимает, но не хранит. Как пишет Алан Уотс: «Безмыслие — это состояние целостности, в котором ум функционирует свободно и легко, без ощущения стоящего над ним с дубинкой разума или „я“»[14].

Он имеет в виду, что уму позволено думать, что хочется, без вмешательства отдельно мыслящего или внутреннего «я». Пока ум думает, что хочет, не требуется абсолютно никаких усилий для его освобождения, а исчезновение усилий по его освобождению и есть исчезновение отдельно мыслящего. Нет ничего, что можно было бы попытаться сделать, ибо то, что приходит момент за моментом, принято, в том числе неприемлемость. Поэтому безмыслие — не состояние без эмоций или чувств, но отсутствие навязчивого или заклинивающего чувства. Это ум, не восприимчивый к воздействию эмоций. «Как эта река, все непрестанно течет без перерыва или остановки»[15]. Безмыслие — это использование всей полноты ума точно так же, как использование глаз, когда мы переводим взгляд с предмета на предмет, ничего не разглядывая. Чжуан-Цзы, ученик Лао-Цзы, писал:

«Младенец целый день смотрит и не мигает — такова его несвязанность внешним. Он идет, сам не зная куда; останавливается, сам не зная почему. Он ускользает от всего и плывет вместе с окружающим. Таков путь здорового ума»[16].

Поэтому концентрация в кунг фу — не обычное сосредоточение внимания на одном объекте восприятия, а просто спокойное осознание всего происходящего здесь и сейчас. Иллюстрацией подобного спокойного осознания могут служить зрители футбольного матча: не акцентируя внимание на игроке, владеющем мячом, они видят и осознают все футбольное поле. Точно так же ум кунгфуиста учится не останавливаться на одной особенности противника. Это нужно прежде всего тогда, когда имеешь дело более чем с одним или двумя противниками. Предположим, что на кого-то по очереди нападают десять человек. Как только побежден один, кунгфуист переходит к другому, не позволяя уму не останавливаться ни на ком. Как бы быстро ни следовали удар за ударом, кунгфуист никому не оставляет времени вмешаться в дуэль. Так каждый из десятерых будет по очереди успешно побежден. Но это возможно лишь тогда, когда мысль перемещается от одного объекта к другому без остановок, ничем не задерживаемая. Если мысль на это не способна, где-то между двумя схватками кунгфуист обязательно потерпит поражение.

Ум присутствует повсюду, ибо он не захвачен ни одним конкретным объектом. И может оставаться повсюду, поскольку, даже отмечая тот или иной объект, он им не связывается. Поток мысли струится, как наполняющая пруд вода, всегда готовая течь дальше. Такой ум может работать с неиссякаемой силой, он свободен и способен открыться всему, ибо пуст. Это можно сравнить с тем, что Чжан Чжень-Цзы назвал «безмятежным отражением»: «„Безмятежный“ означает спокойствие безмыслия, а „отражение“ значит яркое и ясное осознание. Поэтому безмятежное отражение — это ясное осознание в спокойствии безмыслия»[17].

Как говорилось ранее, кунгфуист стремится к гармонии с собой и противником. Пребывать в гармонии с противником — это значит не применять силу, что провоцирует конфликты и ответные реакции, но уступать силе. Иными словами, кунгфуист способствует спонтанным проявлениям противника и не позволяет себе препятствовать ему своими действиями. Он как будто утрачивает себя, отказываясь от субъективных чувств и индивидуальности и становится с противником единым целым. В его сознании противники стали не взаимно исключающими, а взаимно сотрудничающими. Когда его личный эгоизм и сознательные стремления уступают силе, ему не принадлежащей, он достигает в кунг фу наивысшего деяния — недеяния (у-вэй).

«У» означает «не» или «нет», а «вэй» — «деяние», «действие», «стремление», «напряжение» или «занятость». Недеяние — это вовсе не ничегонеделание. Суть в том, чтобы оставить свой ум в покое и довериться ему. В кунг фу «у-вэй» означает «духовное или ментальное действие», в том смысле, что руководящая сила — ум, а не чувства. Во время спарринга кунгфуист учится забывать себя и следовать за движениями противника, предоставляя уму свободу самостоятельно проводить контрманевр без помех в форме преднамеренности. Кунгфуист избавляется от всех ментальных установок сопротивления и занимает позицию уступчивости. Все его действия лишены самоутверждения; он позволяет уму оставаться свободным и ни за что не цепляющимся. Если он перестанет думать, течение его движений нарушится и противник немедленно ударит его. Поэтому каждое действие надо совершать ненамеренно и без всяких «усилий».

Благодаря «у-вэй» обретается «спокойная легкость». Это достижение пассивности, как писал Чжуан-Цзы, освободит кунгфуиста от усилий и напряжения:

Уступчивой воле свойственна спокойная легкость, мягкая,

как пушистые перышки.

Тишина, уклонение от действия, проявление неспособности

к действию.

Безмятежно свободный от беспокойства, человек действует

в подходящее время; он движется и вращается по линии

творения. Он не стремится вперед, но реагирует

на подходящие влияния.

Не устанавливай ничего в отношении себя. Пусть вещи

будут такими,

какие они есть. Двигайся как вода, отдыхай как зеркало,

отвечай как эхо, проходи быстро, будто тебя нет,

и будь спокоен как чистота. Те, кто выигрывает, проигрывают.

Не будь впереди других, но всегда следуй за ними[18].

Для кунгфуиста ближайшее к «у-вэй» природное явление — вода:

«Нет ничего мягче и податливее воды,

но она преодолевает все самое твердое и жесткое,

и никто не может ей противостоять.

Поэтому нет и таких, кто бы ею пренебрегал»[19].

Это отрывок из «Дао дэ Цзин». Он раскрывает сущность воды. Вода настолько тонка, что ее невозможно зажать в кулак, ее нельзя ударить, ей неведома боль. Пронзи ее ножом — не ранишь. Разорви — останется целой. У нее нет формы — вода принимает форму сосуда, в который ее наливают. Если ее нагреть, она станет невидимым паром, но в ней столько силы, что она может расколоть толщу земли. Замерзая, вода кристаллизуется и превращается в мощные глыбы. Вода может быть быстрой, как Ниагарский водопад, и спокойной, как тихое озеро. Она наводит ужас, становясь бушующим потоком, и освежает в жаркий летний день. Это и есть принцип «у-вэй»:

«Реки-моря владычествуют над долинами и ущельями, ибо по доброй воле сами до них нисходят. И оттого становятся долин-ущелий владыками. Вот отчего, жаждая над народом возвыситься, должно себя ставить в речах — ниже народа, жаждая же возглавить, руководя народом, должно „свое“ ставить после всего народа. Вот отчего постигший и вознесен высоко, но народу — не в тягость, шествует же — перед ним, но не вредит народу»[20].

В мире множество людей, исполненных решимости быть кем-то или причинять кому-то беспокойство. Они хотят первенствовать, чтобы выделиться. Такое стремление не имеет смысла для кунгфуиста, отвергающего все виды самоутверждения и состязательности:

«Кто поднимается на цыпочки, стоит некрепко. Кто расставит ноги, не двигается вперед. Того, кто сам себя выставляет напоказ, не сочтут действительно умным. И того, кто сам считает себя во всем правым, искренне хвалить не будут. Кто сам нападает, у того не будет подвигов. И кто сам себя возвеличивает, первенствовать по праву не сможет. Это осуждают как крайности жадности и саморазрушения. Поэтому тот, кто действует естественно, избегает таких крайностей»[21].

Ведающий — не рассуждает.

Рассуждающий же — не ведает.

Запираю входы свои, врата их телесные.

Принижаю свои достоинства,

усмиряю свою смятенность,

сочетаюсь со своим сиянием:

уравниваю свои свойства.

Се — Тождественность Изначальная:

ни сродниться — ни отстраниться,

ни выгоды — ни вреда,

ни почтительности — ни презрения.

Оттого почтен всех выше[22].

Кунгфуист, если он действительно хорош, не гордится собой. «Гордость» — по словам мистера Эрика Хоффера, «это чувство ценности, проистекающее из чего-то, что не является органической частью тебя самого»[23]. Гордость подчеркивает важность высокого положения человека в глазах окружающих. В гордости присутствуют страх и неуверенность, поскольку человек, стремящийся к получению высоких почестей и достигающий подобного положения, автоматически ощущает страх это положение потерять. Тогда защита своего положения, очевидно, становится важнейшей потребностью, порождая тревогу. Далее мистер Хоффер пишет: «Чем ниже задатки и потенциал личности, тем настоятельнее потребность в гордости. Человек гордится, отождествляя себя с воображаемым „я“; суть гордости — самоотражение»[24].

Как мы знаем, кунг фу стремится к развитию «я», а внутреннее «я» — это истинное «я». Поэтому, чтобы реализовать свое истинное «я», кунгфуист живет, не завися от чужого мнения. Полностью самодостаточный, он лишен боязни не пользоваться почетом. Кунгфуист стремится к самодостаточности и никогда не ставит свое счастье в зависимость от внешней оценки. Мастер кунг фу, в отличие от новичка, держится в тени, тихий и непритязательный, нисколько не желая хвастаться. Под влиянием обучения кунг фу его искусство становится духовным, а он сам, все больше освобождаясь благодаря духовной работе, преображается. Слава и статус для него ничего не значат.

У-вэй — это искусство безыскусственности, принцип отсутствия принципов. Если формулировать это с точки зрения кунг фу, настоящий новичок не ведает, как блокировать и бить, а тем более как защититься. Когда противник пытается нанести ему удар, он инстинктивно его блокирует. Это все, что он может. Но, начав тренироваться, он учится тому, как обороняться и атаковать, как мыслить и многим другим техническим навыкам, заставляющим его ум «стопориться» на различных приемах. Поэтому, пытаясь нанести противнику удар, он чувствует необычную скованность (полностью утратив исконное ощущение чистоты и свободы). Однако месяцы и годы спустя, когда его тренировки достигают большей зрелости, его отношение к себе, владение телом и техникой безмыслия будут напоминать состояние ума в самом начале тренировок, когда он ничего не знал, когда он вообще не знал кунг фу. Начало и конец, таким образом, предельно сближаются. В музыкальных гаммах можно начать с самой низкой тональности и постепенно подняться до высшей. И по достижении высшей оказывается, что она лежит рядом с низшей.

Как и достигший высшей ступени в постижении даосизма, кунгфуист превращается в своего рода простака, ничего не знающего о Дао, его преподавании и обучении. Он лишен всякой учености. Интеллектуализм утрачивается, и наступает состояние безмыслия. Когда достигается высшее совершенство, тело и конечности сами без вмешательства ума выполняют то, что следует. Техническое мастерство настолько автоматическое, что оно полностью отделено от сознательных усилий.

Китайский и западный подходы к тренировкам сильно отличаются. Самое очевидное — китайские упражнения ритмичны, а западные — динамичны и полны напряженности; суть китайских упражнений — в стремлении гармонично слиться с природой, а западных — доминировать над ней; китайские упражнения — это и образ жизни, и совершенствование ума, а западные — просто спорт или общефизическая подготовка.

Возможно, основное различие заключается в том, что китайский подход — это Инь (мягкость), а западный — Ян (твердость). Мы можем сравнить западный ум с дубом, устойчиво и твердо противостоящим сильному ветру. Когда разражается буря, дуб ломается и падает. А китайский ум подобен бамбуку, гнущемуся под сильным ветром. Ветер прекращается (то есть доходит до предела и изменяется), и бамбук возвращается назад, становясь еще сильнее, чем прежде.

Западный подход — колоссальная растрата энергии. Перенапряжение и чрезмерная развитость органов тела в западной атлетике наносят ущерб здоровью. А китайский подход делает акцент на сохранении энергии; его неизменный принцип заключается в умеренности, в избегании крайностей. Любое упражнение состоит из гармоничных движений, рассчитанных на нормализацию, а не возбуждение состояния тела. Вначале идет базовая регуляция состояния ума, единственная цель которой — достижение мира и умственного спокойствия. Она направлена на то, чтобы стимулировать нормальное функционирование внутренних процессов — процесса дыхания и кровообращения.

Источник: рукописное эссе Брюса Ли под названием «Дао кунг фу: научение пути китайского боевого искусства», датированное 16 мая 1962 года. Архив Брюса Ли.

1-B

Кунг фу: средоточие восточных боевых искусств

Кунг фу, средоточие восточных искусств самообороны, — это философское искусство, служащее укреплению здоровья, развитию ума и дающее самые эффективные средства самообороны.

Его философия базируется на неотъемлемых элементах учений даосизма и чань (дзен) — идеале гармонии, а не противоборства с силой соперника. Как мясник старается не попасть ножом в кости, так кунгфуист старается приспособиться к движениям соперника.

«Кунг фу» означает «практика» и «подготовка» к предельной реальности задачи — укреплению здоровья, развитию ума или самообороне. Между соперником и вами нет различия, потому что соперник — другая дополняющая (не оппонирующая) часть. Подчинения, борьбы или доминирования нет, идея состоит в гармоничном «вписывании» вашего движения в движение соперника. Когда тот расширяется, вы сжимаетесь, а когда он сжимается, расширяетесь вы. Расширение и сокращение взаимозависимы, одно — причина и результат другого.

Мягкость/твердость — нераздельная сила беспрерывного взаимодействия движения. Если велосипедист хочет ехать, он не может одновременно жать на обе педали или не жать ни на одну. Для езды ему надо нажать на одну педаль и отпустить другую. Езда требует этого «единства» нажимания и отпускания. Нажатие есть результат отпускания, и наоборот, каждое есть причина и результат друг друга. Поэтому одна только мягкость никогда не сможет устранить бо́льшую силу, а одной грубой силой врага не подчинить. Для выживания в любом бою необходимо гармоничное сплетение в единое целое мягкости и твердости и их поочередного, волна за волной, доминирования. Тогда движение действительно будет течь, так как истинная текучесть движений — в их взаимном чередовании.

Ни мягкость, ни твердость не содержат более половины расколотого целого, которое, спаянное вместе, формирует истинный Путь боевого искусства. Следует избегать излишней твердости и жесткости. Заметьте, что самое жесткое дерево легче всего ломается, а бамбук или ива выдерживают, сгибаясь на ветру. Вот почему кунгфуист мягок, но не уступчив, тверд, но не жесток. Лучшая аналогия с кунг фу — это вода. Вода может пробить самый твердый гранит, потому что она уступает. Воду невозможно ударить, поразить и повредить: невозможно одолеть то, что не оказывает сопротивления.

В практическом применении кунг фу основывается на простоте; это естественный результат четырех тысяч лет глубочайшего экспериментирования и утонченной сложности. Все приемы сокращены до основной цели без расточительства или украшательства, и все определяется самой прямой и самой логичной простотой здравого смысла. Высочайшая степень возможного выражается и исполняется в минимуме движений и затрат энергии.

Метод укрепления здоровья также основывается на воде, поскольку текущая вода не подвержена порче. Идея не в чрезмерном развитии или перенапряжении, но в нормализации функций тела.

Источник: рукописное эссе Брюса Ли о кунг фу, без названия. Архив Брюса Ли.

1-C

Момент понимания

Брюс Ли (справа) и его единственный официальный наставник боевых искусств Ип Ман

Кунг фу — это особый вид мастерства, тонкое искусство, а не просто физические упражнения. Это тонкое искусство приведения в соответствие сущности разума с методами его должной работы. Принцип кунг фу нельзя выучить как научную дисциплину изучением или анализом фактов. Он вырастает спонтанно, словно цветок, в уме, свободном от желаний и эмоций. Ядром этого принципа кунг фу является Дао — спонтанность Вселенной.

После четырех лет упорных тренировок кунг фу я начал понимать и ощущать принцип мягкости — искусство нейтрализации воздействия противника и минимизации расходования энергии. Все это следует делать в спокойствии и без усилий. На словах просто, но на практике — сложно.

Принцип кунг фу нельзя выучить как научную дисциплину изучением или анализом фактов. Он вырастает спонтанно, словно цветок, в уме, свободном от желаний и эмоций.

Однажды в бою с противником мой ум был полностью смятен и неуравновешен. И после серии обмена ударов руками и ногами я забыл теорию мягкости. Моей единственной мыслью в тот момент было: «Как угодно, но я должен побить его и одержать победу!»

Мой тогдашний наставник, Учитель Ип Ман, глава школы кунг фу вин-чунь, подошел ко мне и сказал:

— Лунг[25], расслабься и успокой свой разум. Забудь о себе и следуй за движением противника. Пусть твой ум, главная реальность, совершает контрманевры без мешающих размышлений. Прежде всего научись искусству отрешенности.

«В этом все дело! — подумал я. — Мне надо расслабиться!» Но как раз тогда я совершил нечто против своей воли. А именно в тот момент, когда сказал себе: «Мне надо расслабиться». Требование, выраженное в форме «надо», уже не совмещалось с непринужденным «расслабиться».

Когда острота моего замешательства достигла того, что психологи называют «двойная связь», мой инструктор снова подошел ко мне и сказал:

— Лунг, побереги себя, следуй естественному ходу вещей и не вмешивайся. Помни: никогда не противопоставляй себя природе, никогда не атакуй проблемы в лоб, но контролируй, осознавая их. Не тренируйся на этой неделе. Иди домой и подумай об этом.

Однажды в бою с противником мой ум был полностью смятен и неуравновешен. И после серии обмена ударов руками и ногами я забыл теорию мягкости. Моей единственной мыслью в тот момент было: «Как угодно, но я должен побить его и одержать победу!»

Следующую неделю я оставался дома. Проведя много часов в медитации и духовной практике, я, наконец, сдался и отправился в одиночное плавание на джонке. В море я думал о своих тренировках. Я разозлился — и ударил по воде. И в это мгновение меня поразила одна мысль. Не вода ли олицетворяет суть кунг фу? Я ударил ее, но она не испытала боли. Я снова нанес удар, со всей силы, — она вновь неуязвима. Затем я попытался удержать ее. Но это оказалось невозможным. Вода, мягчайшая субстанция в мире, которую можно поместить даже в крошечный сосуд, только кажется слабой. На самом деле она может разрушить самые твердые материи на земле. В этом все дело! Я бы хотел быть водой.

Вода, мягчайшая субстанция в мире, которую можно поместить даже в крошечный сосуд, только кажется слабой. На самом деле она может разрушить самые твердые материи на земле. В этом все дело! Я бы хотел быть водой.

Внезапно пролетела птица, бросив отражение на водную гладь. Тогда я впитал еще один урок, еще один скрытый мистический смысл открылся мне: в бою, перед лицом противника, твои мысли и эмоции должны быть словно отражение пролетающих птиц на воде. Это именно то, что имел в виду Учитель Ип, говоря об «отрешенности». Это не означает не иметь чувств — это значит не позволять им становиться навязчивыми, блокирующими. Чтобы контролировать себя, я сначала должен принять себя, действуя не вопреки своей природе, а в согласии с ней.

Я лежал в лодке и чувствовал, что объединился с Дао, я слился с природой. Я просто лежал и позволял лодке свободно плыть по воле волн. В тот момент я достиг состояния внутреннего переживания, в котором противоречия стали взаимосогласованными, а не взаимоисключающими. Уже не было никакого конфликта. Весь мир для меня был един.

Источник: рукописное эссе Брюса Ли под названием «Момент понимания» из его студенческих работ в Вашингтонском университете. Архив Брюса Ли. Позднее напечатано на с. 134–136 во 2-м томе «The Bruce Lee Library Series» под названием «The Tao of Gung Fu: A Study in the Way of Chinese Martial Art», автор Брюс Ли, редактор Джон Литтл, издательство «Charles E. Tuttle Publishing Company Boston», (c) 1997 Linda Lee Cadwell.

1-D

Размышления о кунг фу

Кунг фу экстраординарно, ибо не представляет собой ничего особенного. Это просто прямое выражение чувства с минимумом заданных линий и затрат энергии. Все движения, как таковые, лишены искусственности, усложнений, к которым мы склонны. Чем ближе кунг фу к истинному Пути, тем ближе к самовыражению.

Кунг фу необходимо увидеть без причудливых костюмов и подходящих галстуков. Остается тайной, почему мы с нетерпением ожидаем эффектности и смертоносных приемов. А если и есть тайны, то практикующие в своей «устремленности» и в «стараниях» их наверняка прозевали (много ли способов одолеть противника, «не слишком отходя от естественности»?). Кунг фу ценит чудо обычности, и идея не в ежедневном приращении, а в ежедневном опрощении.

Быть мудрым в кунг фу — не значит добавлять больше, но уметь удалять изощренность и украшательства и быть совсем простым, как скульптор, который, ваяя статую, не добавляет, а отсекает лишнее, дабы явить неприкрытую истину. Кунг фу довольствуется голыми руками без причудливых красочных перчаток, обычно мешающих естественной работе рук. На вершине мастерства всегда приходит простота, украшательство венчает лишь остановку на полпути.

В занятиях кунг фу есть три стадии: собственно примитивная стадия, стадия искусства и стадия безыскусственности. Примитивная стадия — это стадия первоначального невежества, когда человек ничего не знает о боевом искусстве. В бою он «просто» блокирует и бьет инстинктивно, не думая, правильно он делает или неправильно. Разумеется, его не назовешь ученым, но он все же остается собой.

Вторая стадия, стадия искусства, начинается, когда человек принимается тренироваться. Осваивает разные методы ударов и блоков, различные виды ударов ногами, стоек, движений, ударов руками, мышления. Несомненно, он приобретает научное знание боя, но, к сожалению, теряются его исконное «я» и чувство свободы, и его движения перестают течь сами по себе. Его разум склонен останавливаться на разных движениях для расчета и анализа. Хуже того, он может быть «ментально связан» и держаться вне действительности.

Третья стадия, стадия безыскусственности, наступает после многих лет серьезных и упорных занятий. Тогда, наконец, приходит понимание того, что кунг фу — не что-то особенное. Вместо того чтобы навязывать своему уму искусство, вы приспосабливаетесь к противнику, как напирающая на глиняную стену вода — проникающая сквозь малейшую трещину. Вы не «стараетесь» делать, но остаетесь непреднамеренным и бесформенным, как вода. Ничто не берет верх, вы больше ничем не ограничены.

Эти три стадии также находят применения в различных методах занятий китайским кунг фу. Некоторые методы с их базовыми резкими блоками и ударами довольно примитивны. В целом им не хватает текучести и разнообразия комбинаций. С другой стороны, некоторые «изощренные» методы склонны к украшательству и увлечению изяществом и зрелищностью. Восходя к так называемой «жесткой» или «мягкой» школе, они часто ассоциируются с размашистыми причудливыми движениями и множеством сложных шагов, направленных к одной лишь цели (как художник, который не удовольствовался реалистичным изображением змеи, а пририсовал ей четыре красивые и стройные ноги).

Последователи таких школ, схвати их за воротник, например, «сначала сделали бы это, потом то и, наконец, вот что», — но, разумеется, прямой путь заключается в том, чтобы не позволить противнику схватить тебя за воротник, а если тот все же схватит, просто ударить его кулаком прямо в нос! На вкус отдельных мастеров единоборств, это слишком бесхитростно, чересчур обычно и безыскусно. Однако это — повсеместная практика, которой мы пользуемся и с которой сталкиваемся в повседневной жизни.

Искусство — это самовыражение; чем больше сложных и налагающих ограничения методов, тем меньше возможностей для выражения исконного чувства свободы. Техника, несмотря на важную роль на ранней стадии, не должна быть слишком сложной, ограничивающей или механистичной. Если мы будем цепляться за нее, мы окажемся в ее плену, в несвободе.

Помните, что метод создан человеком, а не человек — методом, и не старайтесь втиснуться в заданный кем-то образец, безоговорочно подходящий ему, но не вам. Техника, при ее важности на ранней стадии, не должна быть слишком сложной, ограничивающей или механической. Помните, что технику вы «выражаете», а не «исполняете», то есть вы не деятель, а само действие. Когда вас атакуют, на первом месте не ваша техника (или «техника на втором?»), а способность в момент осознания нападения двигаться, как эхо за звуком. Словно вы отвечаете мне, когда я вам звоню, или ловите то, что я вам бросаю. Вот и все.

После многих лет занятий в разных школах я обнаружил: техника — всего лишь путеводная нить, показывающая ученику, что он уже достаточно продвинулся вперед! Конечно, у разных людей разные предпочтения, поэтому я буду включать в занятия разные техники как северных, так и южных школ кунг фу. Внимательно следите за различием и сходством их применения.

Источник: никогда не публиковавшаяся статья Брюса Ли, написанная 21 декабря 1964 года для иллюстрации различных техник кунг фу. Архив Брюса Ли.

1-E

Научись самообороне

Что вы будете делать, если на вас нападет бандит? Останетесь и будете драться? Или — простите за то, что об этом говорю, — броситесь убегать со всех ног? Но если рядом с вами ваши близкие? Что тогда? Это важный вопрос.

Стоит открыть любую газету, прочитать о нападениях, совершенных отнюдь не только на заброшенных пустырях, но и посреди бела дня в городах, — и нам сразу понятно, что самооборона необходима. «Предупрежден — значит вооружен» — старая, но верная пословица, и цель моих заметок о самообороне не только в том, чтобы предупредить, но и вооружить вас практическими советами перед столкновением с любым противником, невзирая на его вес, рост и силу.

Несколько советов по самообороне

Самооборона — не забава. Вам придется ожесточенно сражаться, чтобы избежать серьезных травм. Будет больно. Метод самообороны, который я собираюсь описать, не защитит вас от боли, но даст очень хороший шанс выйти победителем без тяжелой травмы. С болью придется смириться. Пропустив удар противника, важно — по крайней мере, на время — не обращать на боль внимания и не сдаваться, а использовать [ее] как стимул для контратаки и победы. (Помните: нападая, бандит думает только о том, как вас сокрушить, и редко рассчитывает на ваш ему ответ. Если ваши действия станут для него неожиданностью, его агрессивность сократится вполовину, нападение сойдет на нет, и в этом случае психологическое преимущество всегда будет на вашей стороне.)

Может, это и не слишком оптимистично, но шансы подвергнуться нападению сильно уменьшаются, если, шагая по улице или дороге ночью, особенно в одиночестве и в безлюдном месте, вы постоянно будете начеку. Следите за каждым, кто, как вам кажется, идет за вами или приближается к вам. Держитесь в стороне от тропы или середины дороги. Прислушивайтесь к приближающимся шагам и наблюдайте за тенями; например, проходя под уличным фонарем, вы всегда увидите перед собой тень идущего за вами. Так же и в свете окон дома или фар проезжающих автомашин. Увидев тень, немедленно оцените, кто это. И конечно, всегда избегайте глубокой темноты.

Повторяю: на мощеных, но тихих улочках не идите по тротуару. Так никто не сможет броситься на вас из дома или садовой калитки, чтобы вырвать кошелек, сумочку или портфель или с худшими намерениями. По той же причине я предлагаю идти посередине переулка, где нет мостовой и, возможно, уличных фонарей. Если вы сочтете разумным, можете даже перейти дорогу, чтобы избежать встречи с тем, кто кажется вам подозрительным. Направившись за вами, он как минимум явно выкажет свои намерения. Хотя я и повторяюсь, должен подчеркнуть, что успех нападающего зависит от эффекта неожиданности, и если вы будете начеку и вас не застанут врасплох, половина успеха вашей контратаке обеспечена. Главное — заметить грозящее нападение, тогда вы сможете закричать, завопить или же сосредоточиться на борьбе с нападающим. Как можно больше шумите, поскольку шум, естественно, пугает преступников.

Главное — заметить грозящее нападение, тогда вы сможете закричать, завопить или же сосредоточиться на борьбе с нападающим. Как можно больше шумите, поскольку шум, естественно, пугает преступников.

Надеюсь, я не навел на вас страху и не заставил думать, что ходить по улицам небезопасно. В мои намерения это, естественно, не входило, но газетные сообщения наталкивают на мысль, что количество нападений на невинных людей растет.

Основа самообороны

Существует всего один базовый принцип самообороны: вы должны как можно скорее применить самое эффективное оружие к самому уязвимому месту врага. Хотя я и утверждаю, что базовый принцип только один, лучше разбить его на части и рассмотреть подробнее:

1. Самое эффективное оружие.

2. Какой должна быть скорость.

3. Куда бить.

Существует всего один базовый принцип самообороны: вы должны как можно скорее применить самое эффективное оружие к самому уязвимому месту врага.

Оружие

Если есть выбор, я всегда предпочту ногу. Она длиннее руки, может нанести более тяжелый удар, и она намного сильнее. Поэтому, если к вам кто-то приблизится, ваш удар ногой опередит его удар рукой, даже если ваша с ним стартовая скорость одинакова.

Скорость

Времени на выбор оружия и обдумывание способа защиты нет. Ясно, что, если вы не бьете первым, первым ударит он, и тогда ваша защита бесполезна. Результаты может дать только обучение (в этом я могу вам помочь). Если, на ваш взгляд, курс продолжительностью несколько минут того не стоит и вероятность нападения на вас невелика, вы — один из тех, кто поощряет нападения головорезов. И если возникнет чрезвычайная ситуация, вам никто не сможет помочь.

Куда бить

Самые уязвимые места напавшего — пах, глаза, живот и колено.

Источник: рукописное эссе Брюса Ли под названием «Научись самообороне», 1962 год. Архив Брюса Ли.

1-F

Психология в обороне и в атаке

Размер не есть истинный показатель мышечной силы и эффективности. Человек меньшего роста обычно компенсирует дисбаланс силы большей ловкостью, гибкостью, скоростью стопы и нервной реакцией.

Вступая в бой, помните об этом: сражайтесь с противником, пытаясь выбить его из равновесия, невзирая на его размер. Не прекращайте двигаться быстрее, чем он, и не обращайте абсолютно никакого внимания на его размер, жуткие гримасы или грязную ругань. Ваша цель — всегда атаковать противника в самых слабых местах, преимущественно в центрах тяжести, лишая его баланса и опираясь на принцип рычагов, используя его тело и конечности для его же поражения. «Чем они больше, тем жестче падают».

В борьбе с человеком голыми руками вы должны научиться работать головой, коленями и ногами, а также ладонями. «Скученность» действия даст вам все возможности использовать эти части вашего тела, особенно локти. Другой простой метод, когда вы сблизились с противником, — наступить ему на ногу. Результат имеет эффект неожиданности. Когда на вас нападает бандит, не забывайте, что мысли у него идут в одном направлении. Он думает только о том, как вас сокрушить, редко принимая во внимание, что вы можете ответить, поэтому на вашей стороне всегда психологическое преимущество. А с ним приходит уверенность — и уверенность в себе.

В борьбе с человеком голыми руками вы должны научиться работать головой, коленями и ногами, а также ладонями. «Скученность» действия даст вам все возможности использовать эти части вашего тела, особенно локти.

Источник: рукописное эссе Брюса Ли из его записной книжки под названием «Психология в обороне и в атаке», ок. 1961 года.

1-G

Как выбрать инструктора боевых искусств

От всего сердца даю этот совет тем, кто начинает заниматься боевым искусством: верьте лишь половине увиденного и ничему из услышанного.

Прежде чем брать уроки у инструктора, узнайте у него, каков его метод, и вежливо попросите продемонстрировать технику, которой он владеет. Опирайтесь на здравый смысл и, если он убедит вас, непременно приступайте к занятиям.

Как понять, что инструктор хорош? Скорее, вопрос должно сформулировать иначе: как понять, что метод или система хороши? В конце концов, скорость или силу инструктора узнать невозможно, но можно оценить его умение. Поэтому следует обращать внимание на логичность системы, а не инструктора; инструктор должен просто указать путь и привести учеников к осознанию того, что он и только он дает подлинное ощущение этой системы.

Система должна быть не механической и сложной, но элементарно простой, без всякой «магической силы». Метод (который в конечном итоге не метод) нужен только затем, чтобы вы поняли: все возможное сделано. Техника не обладает магической силой и не представляет собой ничего особенного — это всего лишь простота глубокого здравого смысла.

Не надо поддаваться обаянию инструкторов, разбивающих руками кирпичи, демонстрирующих несокрушимый пресс, железные предплечья или даже скорость, если на то пошло. Помните, вы не можете сразу осознать его способности, но можете увидеть его умения. В китайском искусстве кунг фу способность ломать камни, наносить удары по телу, прыгать на много метров от земли — просто трюки. Первостепенное значение имеют методы.

Разбить кирпич и ударить человека — разные вещи: кирпич не уступает, а человек от удара уклоняется, падает и так далее, тем самым нейтрализуя силу удара. Какая польза при отсутствии у вас техники учиться так называемому «смертельному удару»? Кирпичи и камни не двигаются и не сопротивляются. Поэтому надо смотреть на систему, и, как уже говорилось, система должна быть не механической, запутанной и причудливой, а элементарно простой.

Что, если «мастер» не захочет показать вам свой стиль? Что, если он «слишком скромен» и твердо охраняет «смертоносную» тайну? Надеюсь, читатели понимают, что при всем восточном смирении и таинственности, при скромности высококвалифицированных преподавателей и их нежелании учить кунг фу кого попало факт остается фактом: они просто люди и явно потратили десять, двадцать или тридцать лет жизни на изучение мастерства не для того, чтобы никому ничего о нем не поведать. Даже Лао-Цзы, сказавший в «Дао дэ Цзин»: «Знающий — не говорит, говорящий — не знает», написал пять тысяч слов в объяснение своей философии.

Стремясь казаться умнее, чем есть на самом деле, уважаемые мастера, учителя и эксперты (особенно в Америке) говорят очень мало. Бесспорно, им ведомо высочайшее восточное смирение и загадочность, поскольку за мудреца легче сойти молча, нежели умно рассуждая (мудро поступать, конечно, еще сложнее). Чем сильнее кому-то хочется набить себе цену, тем упорнее он будет держать язык за зубами. Говорящего (или действующего) люди, несомненно, смогут надлежащим образом оценить.

Неведомое манит всегда, и «великолепные обладатели красного пояса», «эксперты, выходцы из высокопрофессиональных школ» и «почетные мастера» умеют окружить себя завесой таинственности. О таких людях китайская пословица говорит: «Молчание — краса и прибежище неучей».

Источник: эссе из рукописи Брюса Ли к книге «The Dao of Kung fu» 1964 года и перепечатанное во 2-м томе под названием «The Tao of Gung Fu: A Study in the Way of Chinese Martial Art», автор Брюс Ли, редактор Джон Литтл, издательство «Charles E. Tuttle Publishing Company Boston», (c) 1997, Linda Lee Cadwell.

1-H

Единство мягкости / твердости

Много раз слышал утверждения инструкторов разных школ, что мягкость их системы не требует абсолютно никакой силы (для них слово «сила» даже превратилось в ругательство) и что простым щелчком мизинца можно отправить в полет 140-килограммового беспомощного противника.

Мы должны признать: сила, хотя и тонко применяемая, в бою необходима, и даже средний противник не бросается вперед очертя голову (как нападающие в американском футболе). С другой стороны, некоторые инструкторы утверждают, что их сверхмощная система позволяет сокрушить любую защиту. И снова нам следует понять, что человек движется и колеблется, как стебель бамбука на ветру, чтобы «развеять» бурю.

Ни мягкость, ни твердость не содержат более половины расколотого целого, которое, спаянное воедино, формирует истинный Путь кунг фу. Мягкость/твердость — нераздельная сила беспрерывной взаимосвязи движения. По существу, они представляют собой одно целое либо две сосуществующие силы единого и неделимого целого.

Ни мягкость, ни твердость не содержат более половины расколотого целого, которое, спаянное воедино, формирует истинный Путь кунг фу. Мягкость/твердость — нераздельная сила беспрерывной взаимосвязи движения. По существу, они представляют собой одно целое либо две сосуществующие силы единого и неделимого целого.

Если велосипедист хочет ехать, он не может одновременно жать на обе педали или не жать ни на одну. Для езды ему надо нажать на одну педаль и отпустить другую. Езда требует этого «единства» нажимания и отпускания. Нажатие есть результат отпускания, и наоборот, каждое есть причина и результат друг друга. Тогда движение действительно будет течь, так как истинная текучесть движений — в их взаимном чередовании.

Любой практикующий боевое искусство должен уделять равное внимание и мягкости, и твердости, не оказывая предпочтения ни одной из сторон. Отказ от мягкости или твердости приведет к разделению, а разделение — к крайностям.

Любой практикующий боевое искусство должен уделять равное внимание и мягкости, и твердости, не оказывая предпочтения ни одной из сторон. Отказ от мягкости или твердости приведет к разделению, а разделение — к крайностям.

Мягкость и твердость не изолированы, но дополняют и оттеняют друг друга и во взаимосвязи составляют «единство». Всегда помните об этом. Если вы не отдадите явного предпочтения твердости или мягкости, то сможете по-настоящему оценить их «хорошие/плохие» стороны. Противопоставлять мягкость и твердость — неверно, единство мягкости/твердости — это истинный Путь.

Источник: рукописные заметки Брюса Ли, озаглавленные «Дао Джит Кун», Путь «Опережающего кулака», «Китайский кулачный бой института Чжунь фань кунг фу», ок. 1967 года. Архив Брюса Ли.

1-I

Мое видение кунг фу

Отдельные мастера восточных боевых искусств отдают предпочтение формам, и чем причудливее и сложнее эти формы, тем лучше. С другой стороны, некоторые одержимы интеллектуальными сверхспособностями (вроде Капитана Марвела или Супермена). А кто-то до мозолей набивает ладони и стопы, посвящая все время раскалыванию кирпичей, камней, досок — и так далее и тому подобное.

Для меня самый выдающийся аспект кунг фу заключен в простоте. Кунг фу — просто «прямое выражение» человеческого чувства с минимумом движений и энергии. Каждое движение само по себе лишено искусственности, которой люди склонны его усложнять. Легкий способ — всегда правильный способ, и кунг фу — не что-то особенное; чем ближе к истинному Пути кунг фу, тем скупее средства выражения.

Вместо рассмотрения боя как такового немало систем боевого искусства создают «причудливую путаницу», коверкающую и корячащую последователей и уводящую их от подлинной реальности боя — «простой» и «прямой» и «неклассической». Вместо немедленного перехода к сути ради имитации настоящего боя «ритуально разучиваются» цветистые формы и искусственные приемы. И вместо того чтобы в бою «существовать», эти практикующие нечто идеалистически «делают». Хуже того, им неграмотно внушается сверхчеловеческое и духовное, и практикующие все больше и дальше погружаются в сферы абстрактных тайн, и происходящее начинает напоминать акробатику или современный танец, а не подлинную реальность боя.

Все эти сложные запутанности на самом деле лишь тщетные попытки «уловить» и «исправить» постоянно меняющиеся движения в бою, а также анатомировать их как труп. Настоящий бой не поддается закреплению, он очень «живой». Подобные методы натаскивания (форма парализации) будут лишь «цементировать» и «обуславливать» то, что когда-то было текучим и живым. Отрешившись от изысканности и прочих излишеств и глядя «реалистично», эти роботы (то есть практикующие) слепо предаются систематической бесполезности разучивания «рутины» или «трюков», не ведущих ни к чему.

Кунг фу необходимо увидеть без причудливых костюмов и галстуков, и остается тайной, почему мы с нетерпением ожидаем эффектных смертоносных приемов. Если тайны и есть, то практикующие в своей устремленности и стараниях их наверняка прозевали (много ли есть способов одолеть противника, «не слишком отходя от естественности»?). Кунг фу ценит чудо обычности, и идея заключается не в ежедневном приращении, а в ежедневном опрощении. Быть мудрым в кунг фу — значит не добавлять больше, но уметь удалить изощренность и украшательство. Быть простым. Так, ваяя статую, скульптор не добавляет, а отсекает лишнее, дабы явить неприкрытую истину. Кунг фу довольствуется голыми руками без причудливых красочных перчаток.

Искусство — это выражение «я». Чем больше сложных и налагающих ограничения методов, тем меньше возможностей для выражения исконного чувства свободы! Техника, при всей ее важности на ранней стадии обучения, не должна быть слишком сложной, ограничивающей или механической. Если мы будем цепляться за нее, мы окажемся в ее плену, в несвободе. Помните, что технику вы «выражаете», а не «исполняете», то есть, вы не деятель, а само действие. Когда вас атакуют, на первом месте не ваша техника (или «техника на втором, позиция вторая, четвертая часть?»), а способность в момент осознания вами нападения двигаться, как эхо за звуком. Вы словно отвечаете мне, когда я звоню, или ловите то, что я вам бросаю. Вот и все.

Источник: машинописное эссе Брюса Ли под названием «Мой взгляд на кунг фу», которое он раздавал членам оклендского и лос-анджелесского отделений своей организации Чжунь фань кунг фу, ок.1967 года.

2. Философия

Считающие Брюса Ли прежде всего мастером восточных единоборств наверняка удивятся, узнав, что его истинной страстью была философия. Еще удивительнее широта его познаний как восточной, так и западной философии.

Эти эссе написаны Ли преимущественно в годы учения в Вашингтонском университете, где его специальностью была философия. Этот период его жизни внес огромный вклад в расширение его интеллектуального кругозора и знакомство с западной теоретической мыслью. Он читал Платона, Дэвида Юма, Рене Декарта, Фому Аквинского (отец церкви, учение которого Ли, вероятно, также усвоил во время учебы в католической школе в Гонконге в 1950-е годы).

Более того, эти эссе раскрывают мыслительный процесс Ли в той области, которая касается его мировоззрения или метафизики. Его ранние исследования и представления о даосизме, в особенности метафизике монизма, не только не изменились после знакомства с лучшими доктринами западной теоретической мысли, но даже укрепились под их воздействием.

Однако еще интереснее то, что в этих эссе раскрываются темы, к пониманию и более убедительному выражению которых Ли придет с возрастом — в стремлении посеять семена самостоятельных научных изысканий и потребности рационального их обоснования. Они остаются в числе его самых красноречивых и продуманных сочинений.

2-A

Почему я стал изучать философию

Когда я вернулся из Таиланда со съемочной группой киностудии «Голден Харвест» после завершения съемок фильма «Большой босс», многие люди принялись спрашивать меня: «Что заставило тебя отказаться от карьеры в Штатах, вернуться в Гонконг и сниматься в китайских фильмах?»

Наверняка имелось общее ощущение того, что работать в китайском кино чертовски трудно, ведь китайская киноиндустрия все еще оставалась такой слаборазвитой. Не могу найти простого ответа на вышеприведенный вопрос, за исключением того, что я китаец и должен исполнить свой долг как китаец. Правда состоит в том, что я — родившийся в Америке китаец. То, что я китаец, рожденный в Америке, могло быть случайностью, или же так устроил мой отец. В то время живущие в Штатах китайцы, преимущественно из провинции Гуандун, очень страдали от тоски по родине: ностальгия окутывала все, что было связано с их родной землей.

В этом контексте китайская опера с ее неповторимым китайским колоритом имела успех. Мой отец был известным артистом китайской оперы и пользовался большой популярностью. Поэтому много времени он проводил в Штатах. Я родился, когда он взял с собой мою мать в одну из своих постоянных гастрольных поездок.

Мой отец был известным артистом китайской оперы и пользовался большой популярностью. Поэтому много времени он проводил в Штатах. Я родился, когда он взял с собой мою мать в одну из своих постоянных гастрольных поездок.

Но отец не хотел, чтобы я получил американское образование. Когда мне пришла пора идти в школу, он отправил меня обратно в Гонконг — на вторую родину — к своим родственникам. В наследственности все дело или в окружении, но, учась в Гонконге, я очень любил сниматься в кино. Мой отец хорошо знал массу кинозвезд и режиссеров. Среди них был покойный мистер Чин Кам. Меня привели на студию и дали несколько ролей. Я начал играть эпизодические роли и постепенно стал звездой.

Это был важнейший в моей жизни опыт. Я впервые столкнулся с подлинной китайской культурой. Меня пленило ощущение причастности к великому. Тогда я еще не видел и не понимал, насколько сильно влияние окружения на формирование характера и личности. Тем не менее осознание себя «китайцем» зародилось именно тогда.

Ребенком и подростком я был сорванцом и вызывал сильное осуждение старших в семье. Я был очень озорной, агрессивный, вспыльчивый и жестокий. Моими «врагами» становились не только ровесники, но порой даже взрослые. Я никогда не думал, зачем дерусь. Моя первая мысль, если мне кто-то не нравился, — «Брось ему вызов!». Бросить вызов чем? В голову приходили только кулаки. Я считал, что победить — означает побить, но не мог понять, что победа силой — ненастоящая победа. Когда я поступил в Вашингтонский университет и начал изучать философию, мне стало стыдно за свою прежнюю незрелость.

Я считал, что победить — означает побить, но не мог понять, что победа силой — ненастоящая победа. Когда я поступил в Вашингтонский университет и начал изучать философию, мне стало стыдно за свою прежнюю незрелость.

Мои интересы в философии были напрямую связаны с детской драчливостью. Я часто задавался такими вопросами:

• Что следует за победой?

• Почему люди так ценят победу?

• Что такое «слава»?

• Какая «победа» считается «славной»?

Куратор помогал мне выбрать специальность и, видя мою любознательность, порекомендовал философию. Он сказал: «Философия расскажет тебе, в чем смысл жизни». Я сообщил родным и друзьям, что решил изучать философию, и все были очень удивлены. Никто не сомневался, что мне лучше изучать физическую культуру, ведь в свободное время я интересовался исключительно ею, с детства и до окончания средней школы я занимался только китайскими боевыми искусствами. И в самом деле, боевые искусства и философия кажутся полными антиподами. Однако мне представляется, что теория китайских боевых искусств весьма расплывчата.

У каждого действия должны быть причина и основание, и должна существовать всеобъемлющая и аргументированная теория, подводящая базу под всю концепцию китайских боевых искусств. Я хочу вдохнуть в боевые искусства философский дух, потому я решил изучать философию.

Я никогда не прекращал постигать боевые искусства и заниматься ими. Когда я искал истоки и отслеживал историю китайских боевых искусств, у меня всегда возникало сомнение: неужели основатели изначально задумывали все направления китайского кунг фу, с их разнообразными формами и определенным стилем? Я так не считаю. Формальности мешают прогрессу, это касается всего, в том числе философии. Философия выводит мой стиль джиткундо к новым пределам в сфере боевых искусств, а джиткундо действительно поднимает мою актерскую карьеру на новую высоту.

Источник: статья Брюса Ли под названием «Я и джиткундо» из тайваньской газеты, датированная 1972 годом и перепечатанная в журнале Bruce Lee: Studies On Jeet Kune Do, (c) 1976, Bruce Lee Jeet Kune Do Club, Hong Kong, полностью опубликованная в первом томе собрания Bruce Lee Library Series: Words of the Dragon.

2-B

О человеческом понимании

Что касается человеческого понимания, то существуют простые впечатления и простые идеи. Простое впечатление сильнее, а его образ ярче, чем у простой идеи. И оно рождает простую идею.

Другими словами, простые идеи — это отпечатки простых впечатлений. Например, я вижу нечто волнующее, то, что меня трогает, и под влиянием этого впечатления впоследствии я могу дойти до идеи этого. Поэтому простые идеи — это прямые отпечатки простых впечатлений. Их нельзя разделить на составляющие, они — неделимое целое.

Сложные впечатления и сложные идеи тоже взаимосвязаны (сложные идеи — отпечатки сложных впечатлений), но в отдельных особых случаях это не так. Например, я могу вообразить место, где никогда не был, или человек с цветовой слепотой к синему цвету может составить себе представление об этом цвете, основываясь на собственном опыте восприятия других цветов.

Термин «сложная идея», между прочим, означает нечто, состоящее из простых идей. Например, яблоко имеет цвет, вкус, размер и так далее.

Источник: рукописные философские заметки Брюса Ли из Вашингтонского университета, 18 февраля 1964 года. Архив Брюса Ли.

2-C

Жизнь: единство вещей

Многие философы относятся к числу говорящих одно, а делающих другое, и исповедуемая человеком философия часто отличается от той, в соответствии с которой он живет. Философия все больше и больше рискует стать лишь исповедью.

Философия — не «проживание жизни», а деятельность, связанная с теоретическими знаниями, и большинство философов не собираются проживать те или иные вещи, а лишь теоретизировать о них, созерцать их. А созерцание вещи подразумевает нахождение вне ее, решение сохранить расстояние между ней и собой.

В жизни мы естественно и целиком без тени сомнения принимаем полноту реальности видимого и ощущаемого. Однако философия не поддерживает эту веру в жизнь, она стремится превратить реальность в проблему, задавая, к примеру, такие вопросы: «Этот стул, который я вижу перед собой, действительно тут стоит?», «Он способен существовать сам по себе?». То есть философия, вместо того чтобы в согласии с самой жизнью упрощать жизнь для жизни, усложняет ее, заменяя безмятежность мира беспокойством проблем. С равным успехом можно спрашивать у нормального человека, как он дышит. Начав сознательно описывать этот процесс, он сразу задохнется. Зачем пытаться задержать и прервать течение жизни? Зачем создавать такую суматоху? Человек просто дышит.

Западный подход к реальности преимущественно идет через теорию, а теория начинается с отрицания реальности — разговоров о реальности, хождения вокруг реальности, хватания за то, что привлекает наши чувства, — интеллектуального постижения и абстрагирования этого от реальности как таковой. Так философия начинает заявлять, что внешний мир — не основополагающий факт, что его существование может быть подвергнуто сомнению и что каждое высказывание, подтверждающее реальность внешнего мира, не является несомненным высказыванием, но должно быть расчленено, препарировано и проанализировано. Это означает сознательный отход в сторону и попытку отыскать квадратуру круга.

Эту проблему поднял великий французский философ и математик Рене Декарт (1596–1650). Поскольку существование чего-либо, в том числе и мое собственное, не достоверно, есть ли во Вселенной хоть что-то, существующее без малейшей тени сомнения? Когда некто сомневается в мире и даже во всей Вселенной, что остается? Давайте на мгновение выйдем за пределы этого мира, последуем за Декартом и посмотрим, что действительно остается.

Согласно Декарту, остается само сомнение, потому что для того, чтобы в чем-то усомниться, мне должно показаться, что я сомневаюсь; и вся Вселенная может показаться мне сомнительной, за исключением того факта, что она мне кажется. Сомневаться в чем-то означает мыслить, а мысль — единственная вещь во Вселенной, чье существование нельзя отрицать, потому что отрицать уже означает мыслить. Когда человек говорит, что мысль существует, — это утверждение автоматически подразумевает его существование, потому что нет мысли, которая в качестве одного из своих элементов не содержит мыслящего субъекта.

В китайском даосизме и чань (дзен) мир рассматривается как неделимое взаимосвязанное пространство, ни одну часть которого фактически невозможно оторвать от другой. То есть яркие звезды невозможны без тусклых звезд, а без окружающей темноты звезд вообще не было бы. Противоположности стали взаимозависимыми, а не взаимоисключающими, и конфликта между человеком и природой больше нет.

Поэтому, если мысль существует, существую и я как мыслящий, и мир, о котором я мыслю, тоже существует. Существование одного обусловлено существованием другого, между ними невозможно провести разделение. Поэтому и мир, и я находимся в активной взаимосвязи; я — тот, кто видит мир, а мир — то, что видимо мной. Я существую для мира, а мир — для меня. Не будь вещей видимых, мыслимых и воображаемых, я ничего бы не видел, не мыслил или не воображал. Другими словами, я бы не существовал. Одним из несомненных, важнейших и фундаментальных фактов является совместное существование субъекта и его мира. Одно не существует без другого. Я не имею никакого понимания себя без учета объектов моего окружения. Я не мыслю вне мышления о вещах — и тем самым обретаю себя.

Нет смысла говорить только об объектах сознания, будь то мыслительные восприятия или восковые свечи. Объект должен иметь субъект, и субъект-объект — это пара взаимных дополнений (не противоположностей), как и все прочее, что является двумя половинами единого целого и функцией друг друга. Когда мы доходим до сути, противолежащие стороны одинаковы, если смотреть на них из центра движущейся окружности. Я не воспринимаю; я и есть восприятие. Я не субъект восприятия; я само восприятие. Я осознаю. Ничто другое не способно быть «я» или не может существовать.

Мы потеем не потому, что жарко; потение и есть жара. Точно так же верно сказать, что солнце светит, потому что оно — солнце. Эта своеобразное китайское воззрение непривычно, поскольку мы все условились считать, что сначала приходит тепло, а затем из-за этого тело потеет. Если сказать наоборот, это вызовет удивление, как выражение «сыр с хлебом» вместо «хлеб с сыром». Это шокирующее и, казалось бы, нелогичное перевертывание здравого смысла можно проиллюстрировать на следующем примере — «луна в воде».

Луна в воде

Феномен луны в воде подобен человеческому восприятию. Вода — субъект, а луна — объект. Когда воды нет, луны в воде нет и при отсутствии луны. Но когда восходит луна, вода не ждет, чтобы воспринять ее образ, и, если пролита хоть мельчайшая капля воды, луна не ждет, чтобы отбросить свое отражение. У луны нет намерения отбрасывать отражение, а вода не отражает образ луны специально. Это событие вызвано как водой, так и луной, и как вода показывает яркость луны, так луна показывает прозрачность воды.

Все находится во взаимосвязи; взаимность, в которой субъект создает объект, равна той, в которой субъект создает субъект. Так субъект познания больше не чувствует отделенности от объекта познания; субъект восприятия больше не чувствует себя стоящим в стороне от объекта восприятия. Следовательно, все представление о выпытывании чего-то у жизни и обращении к восприятию становится абсурдным. Другими словами, становится предельно ясно, что в конкретном факте передо мной не что иное, как осознаваемое мною единство вещей.

Мастер Линьцзи Исюань из эпохи Тан сказал: «Будь обычным, а не особенным. Ешь рис, справляй нужду, а когда устанешь, ложись спать. Невежда надо мной посмеется, а мудрый поймет». Человек не живет концепцией или научно обусловленной жизнью, поскольку главное в жизни — просто жить. В разгар наслаждения вы ведь не отходите на миг в сторону и не осматриваетесь, чтобы удостовериться, что получаете от происходящего максимум. Или не довольствуетесь ощущением счастья, а желаете чувствовать себя счастливым — дабы наверняка ничего не упустить.

Мы живем, когда жизнь проходит сквозь нас — беспрепятственным потоком. Живущий не осознает жизни, и в этом и заключается проживаемая им жизнь. Жизнь проживается, и в потоке жизни никаких вопросов не возникает — поскольку жизнь состоит в проживании настоящего момента! Наполненность момента — это отсутствие осознающего разума, стремящегося разъять неделимое. Сейчас, в виде исключения, полнота сущего разъята, она уже не полна. Можно разобрать все детали автомобиля, но тот уже не будет первоначальным автомобилем и в его функциях, и в жизни. Поэтому, чтобы жить жизнью искренне, просто живите.

Источник: рукописное эссе Брюса Ли под названием «Жизнь: единство вещей», ок. 1963 года. Архив Брюса Ли.

2-D

Единство твердости и мягкости

Твердость (Ян) и мягкость (Инь) — два взаимодополняющих и взаимозависимых аспекта в искусстве кунг фу. Только потому, что человек выбирает твердость и рассматривает ее как отличную от мягкости, возникает идея «противоположности». Как только в чем-то найдено различие, определенное нечто обретает противоположность.

На первый взгляд мягкость и твердость представляются противоположностями, но в действительности они взаимозависимы — как комплементарные части единого целого. Свой смысл (мягкость/твердость) они получают друг от друга и обретают завершенность друг в друге. Это «единство» вещей — свойство китайского образа мышления. В китайском языке события рассматриваются как целое, поскольку их смыслы проистекают друг из друга. Например, китайский иероглиф «хорошо» и китайский иероглиф «плохо», соединенные вместе, означают «свойство» чего-либо (неважно, хорошее или плохое). Точно так же китайский иероглиф «длинный» и иероглиф «короткий» вместе означают «протяженность» или сочетание иероглифов «покупка» и «продажа» дает новое слово «торговля».

На первый взгляд мягкость и твердость представляются противоположностями, но в действительности они взаимозависимы — как комплементарные части единого целого.

Все эти примеры показывают, что у всего есть дополняющая часть для формирования целого. Теперь мы можем рассмотреть «единство» твердости и мягкости, не оказывая особого предпочтения ни одной из сторон, чтобы иметь возможность действительно оценить «хорошее/плохое» каждой из них. Все не только имеет дополняющую часть, но и внутри этой «отдельной» особенности также присутствует характерная черта другой составляющей. Иными словами, в твердости непременно сокрыта мягкость, а в мягкости — твердость. В любом случае ни мягкость, ни твердость никогда не должны пребывать в изоляции; изоляция толкает к крайностям, а бросание в крайности никогда не приводит к лучшему.

Все не только имеет дополняющую часть, но и внутри этой «отдельной» особенности также присутствует характерная черта другой составляющей. Иными словами, в твердости непременно сокрыта мягкость, а в мягкости — твердость.

Источник: рукописная статья Брюса Ли под названием «Единство твердости и мягкости». Архив Брюса Ли.

2-E

Даосизм

Даосизм — философия основополагающего единства Вселенной (монизм), или возвращения, поляризации (Инь и Ян), и вечных циклов, нивелирования всех различий, относительности всех стандартов и возвращения всех к первозданному божественному разуму, источнику всего сущего.

Из этой философии естественно вытекает отсутствие стремления к раздорам, спорам и борьбе за превосходство. Так, наставления смирения и кротости христианской Нагорной проповеди обретают рациональное основание, а у человека развивается миролюбивый характер. Даосизм делает упор на непротивление и важность незлобивости.

Основная идея Дао дэ Цзин — НАТУРАЛИЗМ в смысле у-вэй (недеяние), что фактически означает «несовершение неестественных действий». Это означает спонтанность, то есть «поддержание всего в естественном состоянии» и тем самым обретение возможности «трансформировать спонтанно». Так, Дао «не предпринимает никаких действий и все же ничего не оставляет несделанным». В обыденной жизни это выражается «в производстве и выращивании чего-то без владения» и «выполнении работы, но отказе от гордости за нее» — естественный Путь стоит выше искусственных путей, таких, как правила, обряды и так далее. Именно поэтому даосы не любят формальностей и условностей.

Основная идея Дао дэ Цзин — НАТУРАЛИЗМ в смысле у-вэй (недеяние), что фактически означает «несовершение неестественных действий». Это означает спонтанность, то есть «поддержание всего в естественном состоянии» и тем самым обретение возможности «трансформировать спонтанно».

Естественный путь сравнивается с путем воды. С женщинами и детьми, то есть с путем слабых. Может показаться, что это прославление слабости, но в действительности упор сделан на «простоте». Простая жизнь понимается как отказ от выгоды, умствования, эгоизма и как сокращение желаний. Это жизнь «совершенства, кажущегося неполным, и полноты, кажущейся пустотой». Это жизнь яркая, как свет, но не слепящая. Короче, это жизнь гармонии, цельности, удовлетворенности, спокойствия, постоянства, просвещенности, мира и долголетия.

Источник: машинописная заметка Брюса Ли под названием «Даосизм», ок. 1963 года. Архив Брюса Ли.

2-F

Инь-Ян

Гармония считалась главным принципом мирового порядка, как космическое силовое поле, в котором Инь и Ян вечно взаимно дополняют друг друга и вечно меняются. Европейский дуализм рассматривает физическое и метафизическое как две отдельные сущности, в лучшем случае как причину и следствие, но никогда не ставит их в пару как звук и эхо или свет и тень, как китайский символ всего происходящего: Инь и Ян.

Дуалистическая философия царила в Европе, доминируя в развитии западной науки. Однако с появлением ядерной физики оказалось, что выводы, основанные на доказуемых экспериментах, отрицают дуалистическую теорию, и с тех пор тенденция мышления обратилась к монистической концепции древних даосов.

В ядерной физике нет признанного различия между материей и энергией. Или же это различие невозможно провести, потому что в действительности они единая сущность или как минимум два полюса одного и того же образования. Больше невозможно, как в эпоху механистической науки, определенно установить вес, длину или время и так далее — это продемонстрировали труды Эйнштейна, Планка, Уайтхеда и Джинса.

Точно так же даосская философия, на фоне которой возникло и развилось иглоукалывание, по сути, является монистической. Китайцы воспринимали всю Вселенную как движимую двумя началами — Ян и Инь, положительным и отрицательным, и считали, что все сущее, и живое, и так называемое неживое, наличествует исключительно благодаря непрекращающемуся взаимодействию этих двух сил. Материя и энергия, Ян и Инь, небо и земля рассматриваются фактически как единство или два сосуществующих полюса одного неделимого целого.

Кунг фу, древнейшую форму самообороны, с полным правом можно назвать концентрированной сутью мудрости и глубокомыслия. Она остается непревзойденной с точки зрения полноты и глубины понимания. «Кунг фу» означает «обучение и практика для открытия истинного Пути к цели», будь то путь самообороны, путь укрепления здоровья или путь духовного совершенствования.

Поэтому цель кунг фу — укрепление здоровья, развитие ума и навыков самообороны. Ее философия основана на неотъемлемых составляющих даосизма, чань (дзен) и «И Цзин» — идеале уступки невзгодам, легкого уклонения и более сильного, чем выпад вперед, гармоничного приспособления к движениям противника без попытки борьбы или сопротивления. Кунг фу можно назвать китайской попыткой открытия тайн природы.

Китайское искусство кунг фу отличают гармония и спокойствие. Кунгфуист отвергает все формы самоутверждения и состязательности и практикует искусство самозабвения, отстраняясь не только от своего противника, но и от своего «я».

Податливость и самозабвение не исключают наличия силы, силы, в коей, как в спутнице твердости, должна быть мягкость. Напав по собственной инициативе, Воспринимающий уклонился бы от своего природного характера и сбился с Пути. Подчиняясь и следуя Творцу, он занимает надлежащее ему постоянное место. Поскольку в своем движении Воспринимающий приноравливается к Творцу, эти движения обретают форму. Так по воле Творца земля порождает все существа, каждое в своем роде.

Источник: машинописная заметка Брюса Ли под названием «Инь-Ян», ок. 1963 года. Архив Брюса Ли.

2-G

У-син (безмыслие)

Характер движения в кунг фу тесно связан с течением мысли. Фактически разум тренируется направлять движения тела. Ум желает, а тело действует.

Характер движения в кунг фу тесно связан с течением мысли. Фактически разум тренируется направлять движения тела. Ум желает, а тело действует.

Для реализации правильной техники в кунг фу физическое раскрепощение должно найти продолжение в ментальном и духовном раскрепощении до такой степени, чтобы разум был не только гибок, но и свободен. Для достижения этого состояния кунгфуист должен оставаться тих и спокоен и овладеть принципом безмыслия (у-син).

Безмыслие — это не пустой ум, очищенный от всех эмоций, и не просто бесчувственность и спокойствие ума. Хотя спокойствие и тишина нужны, принцип безмыслия состоит прежде всего в «несвязанности» ума. Кунгфуист пользуется умом как зеркалом — ничего не осознает, но ничего не отбрасывает, воспринимает, но не удерживает. Алан Уотс пишет: «Безмыслие — это состояние целостности, в котором ум функционирует свободно и легко, без ощущения стоящего над ним с дубинкой разума или „я“»[26]. Имеется в виду, что уму позволено думать, что хочется, без вмешательства отдельно мыслящего или внутреннего «я».

Пока ум думает, что хочет, не требуется абсолютно никаких усилий для его освобождения; и исчезновение усилий по его освобождению и есть исчезновение отдельно мыслящего. Не требуется предпринимать никаких усилий по восприятию, равно и невосприятию всего, что происходит мгновение за мгновением. Поэтому безмыслие — не состояние без эмоций или чувств, но отсутствие навязчивого или заклинивающего чувства. Ум, не восприимчивый к воздействию эмоций. «Как эта река, все непрестанно течет без перерыва или остановки».

Безмыслие — это использование всей полноты ума точно так же, как глаз, когда мы переводим взгляд с предмета на предмет, ничего не разглядывая. Чжуан-Цзы, ученик Лао-Цзы, писал:

«Младенец целый день смотрит и не мигает — такова его несвязанность внешним. Он идет, сам не зная куда; останавливается, сам не зная почему. Он ускользает от всех вещей и плывет вместе с окружающим. Таков путь здоровья ума»[27].

Поэтому концентрация в кунг фу — не обычное сосредоточение внимания на одном объекте восприятия, а просто спокойное осознание всего происходящего здесь и сейчас. Иллюстрацией подобного спокойного осознания могут служить зрители футбольного матча: не сосредоточивая внимания на игроке, владеющем мячом, они видят и осознают все футбольное поле.

Точно так же ум кунгфуиста тренируется не останавливаться на одной особенности противника. Это нужно прежде всего, когда имеешь дело более чем с одним или двумя противниками. Предположим, например, что на кого-то по очереди нападают десять человек. Как только побежден один, кунгфуист переходит к другому, не позволяя уму ни на ком «стопориться». Как бы быстро ни следовали удары, кунгфуист никому не оставляет времени вмешаться в дуэль. Так каждый из десятерых будет по очереди успешно побежден. И это возможно лишь тогда, когда мысль перемещается от одного объекта к другому, ничем не «останавливаемая» или не задерживаемая. Если мысль на это не способна, где-то между двумя схватками кунгфуист обязательно потерпит поражение.

Ум кунгфуиста присутствует повсюду, ибо нигде не захвачен ни одним конкретным объектом. И может оставаться повсюду, поскольку, даже останавливаясь на том или ином объекте, он им не связывается. Поток мысли течет, как наполняющая пруд вода, всегда готовая течь дальше. Он может работать с неиссякаемой силой, будучи свободным и способным открыться всему, ибо он пуст. Это можно сравнить с тем, что Чжан Чжень-Цзы назвал «безмятежным отражением»: «„Безмятежный“ означает спокойствие безмыслия, а „отражение“ значит яркое и ясное осознание. Поэтому безмятежное отражение — это ясное осознание в спокойствии безмыслия»[28].

Цель духовной практики — не привязывать и не парализовать ум. Ничем не связанный, он повсюду. Сосредоточенный на одной

десятой, он упускает девять десятых. Кунгфуист должен научиться отпускать ум идти своей дорогой, а не стараться намеренно его ограничивать.

Ум кунгфуиста присутствует повсюду, ибо нигде не захвачен ни одним конкретным объектом. И может оставаться повсюду, поскольку, даже останавливаясь на том или ином объекте, он им не связывается.

Источник: рукописное эссе Брюса Ли под названием «Безмыслие». Архив Брюса Ли.

2-H

У-вэй (недеяние)

Кунгфуист стремится к гармонии с собой и противником. Пребывать в гармонии с противником можно, не применяя силу, которая провоцирует конфликты и ответные реакции, но уступая силе.

Иными словами, кунгфуист способствует спонтанным проявлениям противника и не позволяет себе препятствовать ему своими действиями. Он утрачивает себя, отказываясь от всех субъективных чувств и индивидуальности, и становится с противником единым целым. В его сознании оппозиции стали не взаимно исключающими, а взаимно сотрудничающими. Когда его личный эгоизм и сознательные стремления уступают силе, ему не принадлежащей, он достигает в кунг фу наивысшего деяния, деяния недеяния — у-вэй.

«У» означает «не» или «нет», а «вэй» — «деяние», «действие», «стремление», «напряжение» или «занятость». Недеяние — это вовсе не ничегонеделание. Суть в том, чтобы оставить свой ум в покое и довериться ему. Самое важное — никуда его не направлять.

В кунг фу «у-вэй» означает «духовное или ментальное действие», в том смысле, что руководящая сила — ум, а не чувства. Во время спарринга кунгфуист учится забывать себя и следовать за движениями противника, предоставляя уму свободу самостоятельно проводить контрманевр без помех в форме преднамеренности. Кунгфуист избавляется от всех ментальных установок сопротивления и занимает позицию уступчивости. Все его действия лишены самоутверждения; он позволяет уму оставаться свободным и ни за что не цепляющимся. Если он перестанет думать, течение его движений нарушится и противник немедленно ударит его. Поэтому каждое действие надо совершать ненамеренно и без всяких «усилий».

Ближайшее к у-вэй явление природы — вода: в мире нет ничего податливее и слабее воды, и нет ничего, что бы превосходило воду в ее разрушительном действии на жесткое и крепкое. Вода настолько тонка, что ее невозможно зажать в кулак или ударить, ей неведома боль. Пронзи ее ножом — не ранишь. Разорви ее — останется целой. У нее нет формы: вода принимает форму сосуда, куда ее наливают.

У-вэй — это искусство безыскусственности, принцип отсутствия принципов. Если формулировать это с точки зрения кунг фу, настоящий новичок не ведает, как блокировать и бить, а тем более как защититься. Когда противник пытается нанести ему удар, он инстинктивно его блокирует. Это все, что он может сделать. Но, начав тренироваться, он учится тому, как обороняться и атаковать, как мыслить, и многим другим техническим навыкам, заставляющим его ум «стопориться» на различных приемах. Поэтому, пытаясь нанести противнику удар, он чувствует необычную скованность. Он полностью утратил исконное чувство чистоты и свободы. Однако месяцы и годы спустя, когда его тренировки достигнут большей зрелости, его отношение к себе, владение телом и техникой безмыслия будут напоминать состояние ума в самом начале тренировок, когда он ничего не знал, когда он вообще не знал кунг фу.

У-вэй — это искусство безыскусственности, принцип отсутствия принципов. Если формулировать это с точки зрения кунг фу, настоящий новичок не ведает, как блокировать и бить, а тем более как защититься.

Так начало и конец превращаются в ближайших соседей. В музыкальных гаммах можно начать с самой низкой и постепенно подняться до самой высокой тональности. По достижении самой высокой оказывается, что она рядом с самой низкой. Точно так же по достижении высочайшей ступени в постижении кунг фу кунгфуист превращается в своего рода простака, ничего не знающего о кунг фу и лишенного всей учености. Он оставляет интеллектуальные расчеты и достигает состояния безмыслия.

Когда достигается высшее совершенство, тело и конечности сами, без вмешательства ума, выполняют то, что следует. Технические умения настолько автоматические, что они полностью отделяются от сознательных усилий. Вот почему китайцы говорят, что высшее умение совершается на почти бессознательном уровне.

Источник: рукописное эссе Брюса Ли под названием «У-вэй». Архив Брюса Ли.

2-I

Раскрепощение

Существовать ЗДЕСЬ И СЕЙЧАС; это требует лишь одного: увидеть открытость, свободу — свободу открытости и несвязанности ни с какими идеями, понятиями и так далее. Мы можем продолжать репетировать, анализировать, посещать лекции и так далее до посинения; все это не принесет ни [малейшей] пользы. Лишь когда мы перестанем думать и раскрепостимся, мы начнем и открывать.

Когда наш ум успокоится и в его лихорадочной активности возникнет случайная пауза, произойдет раскрепощение. И только тогда в промежутке между двумя мыслями может явиться вспышка ПОНИМАНИЯ — понимания, которое не есть мысль.

Источник: рукописное эссе Брюса Ли под названием «Раскрепощение», ок. 1960 года. Эта заметка была обнаружена между страницами 120 и 121 в главе «Духовность, чувственность» книги «Это оно и есть» Алана Уотса, опубликованной в 1960 году в «Пантеон букс», Нью-Йорк. На первой странице Ли записал свой адрес в Сиэтле, Джефферсон-авеню.

2-J

О западной философии

Задача философии — это получение или овладение ясной информацией практически на любую тему. Но некоторые философы, такие, как Платон, сосредоточивают основное внимание на сфере этики и морали. В частности, на том, что «хорошо» и «плохо», что есть «идеальная жизнь», к которой нужно стремиться.

Платон, описывая Сократа, имеет конкретный метод представления своей позиции по данной теме. Его метод дискуссии состоит из трех этапов:

1) начало с определенной предпосылки;

2) прохождение через процесс аргументации, приведение оппонента к своему выводу.

Единственный способ разрушить так называемый сократический метод аргументации — также трехэтапный процесс:

1) если успешно оспорить истинность первой предпосылки:

2) если логично вывести остальные предпосылки, основанные на первоначальной предпосылке;

3) вывод неверен.

Источник: рукописная заметка Брюса Ли под названием «Философия» в философской тетради, Вашингтонский университет, датированная 7 января 1963 года. Архив Брюса Ли.

2-K

Платон

Греческий философ Платон (ок. 428 до н. э. — ок. 348 до н. э.) считал, что образование — ключ ко всему. Его позиция такова: если кто-то усвоил справедливость, он будет действовать справедливо; тот же, кто действует несправедливо, поступает так просто потому, что ему неведома альтернатива.

Согласно Платону, каждый по своей природе стремится быть хорошим и в конечном счете все дела ведут к чему-то хорошему. Платон полагал, что существует «моральное знание».

Согласно Платону, каждый по своей природе стремится быть хорошим и в конечном счете все дела ведут к чему-то хорошему. Платон полагал, что существует «моральное знание».

Источник: рукописная заметка Брюса Ли под названием «Платон» в философской тетради, Вашингтонский университет, датирована 7 января 1963 года. Архив Брюса Ли.

2-L

Платоновский диалог «Горгий»

Автор: Платон

Тема работы: философия красноречия, этика.

Концепция и основные идеи: Сократ и Горгий обсуждают вопрос об употреблении красноречия, и Сократ начинает спор, называя красноречие «искусством убеждения». Но, утверждает Сократ, если оратор не знает, что именно провозглашает, это всего лишь попытка невежды научить невежд; кроме того, если он рассуждает о справедливости, он должен обладать знанием о справедливости, и если он знает справедливость, он справедлив. Следовательно, он не потерпел бы речей несправедливого, говорящего о том, чего не знает.

Согласно Сократу, все люди хотят действовать с благими намерениями, а значит, никто не может поступать по своей воле в неведении блага; если человек поступает неправильно, то лишь по незнанию того, что совершаемое им есть зло. Следовательно, наказание должно служить реабилитации, и лучше быть наказанным за свои преступления, нежели избежать наказания.

Согласно Сократу, все люди хотят действовать с благими намерениями, а значит, никто не может поступать по своей воле в неведении блага; если человек поступает неправильно, то лишь по незнанию того, что совершаемое им есть зло.

Исходя из этого, Сократ утверждает, что главная цель искусства красноречия — заставить людей осознать и исправить несправедливость. Калликл утверждает, что естественная справедливость — закон сильнейшего, однако Сократ говорит, что мудрые сильны; затем Калликл утверждает, что мудрец ищет удовольствия для себя, но Сократ показывает, что благо не совпадает с удовольствием, а зло — со страданием.

Источник: рукописная заметка Брюса Ли под названием «Платоновский диалог „Горгий“», в его философской тетради, Вашингтонский университет, датирована 7 января 1963 года. Архив Брюса Ли.

2-M

Сократ

Сократ подвел Калликла к тому, что он согласился с ним: добро противоположно злу и они не могут сосуществовать одновременно в одном и том же месте. Иначе — с болью и удовольствием, потому что, когда человеку очень хочется пить, ему больно и ему нужна вода, которая будет удовольствием. В момент когда он выпивает воду, когда он жаждет, то испытывает одновременно боль и удовольствие. Это показывает, что добро не может сравниться с удовольствием, а зло — с болью (также верно, что дурной человек и хороший человек оба могут чувствовать удовольствие и боль в разной степени), потому что они не сосуществуют.

Хорошее и дурное, радость и боль существуют, но для другого. Они не противоположны, но взаимодополняющи, и одно является функцией другого. Прежде всего, если я не почувствовал боли, как я могу определить удовольствие, и наоборот?

Глядя на небо, я могу различить меньшую звезду из-за больших звезд, и если вообще не было черного неба, то и звезд не было бы. Это не случай борьбы между хорошим и дурным, но течение подобно волнам на воде.

Глядя на небо, я могу различить меньшую звезду из-за больших звезд, и если вообще не было черного неба, то и звезд не было бы. Это не случай борьбы между хорошим и дурным, но течение подобно волнам на воде.

Источник: рукописное философское эссе Брюса Ли, озаглавленное «Сократ», Университет Вашингтон, ок. 1964 года. Архив Брюса Ли.

2-N

О природе человека

Мера моральной ценности отдельного человека — его счастье. Чем лучше человек, тем счастливее. Счастье — синоним благополучия. Кроме того, ценность человека, в свою очередь, зависит от должного влияния его работы. Когда он действует так, он счастлив.

• Каково правильное (то есть справедливое, этичное, моральное) поведение человека?

• Человек — это поддерживающее себя (едой, сном, физически), размножающееся существо.

• Человек — это чувствующее существо.

• Человек — это творческое существо.

Фактически творческая способность человека отличает его от всех других животных. Правильное поведение определяется разумом и творчеством.

Источник: рукописная заметка Брюса Ли без названия, в его философской тетради, Вашингтонский университет, датирована 7 января 1963 года. Архив Брюса Ли.

2-O

Моральное поведение: относительное против абсолютного

1. Считать моральное поведение абсолютным — это значит считать, что действие можно описать произвольно.

2. Считать, что действие, описанное определенным образом, применимо ко всем и во все времена.

3. Считать его относительным — это считать, что оно применимо как функция времени, географически-климатических условий, социальных и экономических потребностей, религиозных верований и так далее.

4. Считать его относительным — это считать, что проявление правильного поведения может означать, что правильное поведение — это предписание общественных интересов и так далее.

5. Считать его абсолютным — это считать, что проявление правильного поведения может быть определено навсегда.

Источник: Рукописная заметка Брюса Ли под названием «Моральное поведение: относительное против абсолютного» в его философской тетради, Вашингтонский университет, датирована 13 января 1963 года. Архив Брюса Ли.

2-P

Объективные и субъективные суждения

1. Суждение объективно, если оно касается объективных вопросов; субъективное суждение — то, которое касается личного представления об объекте.

2. Объективное — это факты. Субъективное — дело мнения.

3. Большая разница — просто СЧИТАТЬ, что нечто неправильно, или же подтвердить, объяснить и доказать, что нечто неправильно.

4. Понятие объективно, если обозначенное качество является фактическим качеством (то есть присуще объекту).

Каждый способен обрести счастье, но трудность шагов или действий для его обретения составляет вопрос.

Источник: Рукописная заметка Брюса Ли под названием «Объективные и субъективные суждения» в его философской тетради, Вашингтонский университет, датирована 13 января 1963 года. Архив Брюса Ли.

2-Q

Рене Декарт

Французский философ и математик Рене Декарт (1591–1650) известен прежде всего своей эпистемологией. Эпистемология считается философией познания и занимается вопросами о том, как и что мы знаем. Эпистемологическая позиция возникла в борьбе со скептиками — теми, кто полагает, что люди не могут знать (не знают) ничего наверняка. Скептицизм, как заметил Декарт, порожден двумя вопросами:

1. Откуда вы это знаете?

2. Что заставляет вас думать, что вы действительно это знаете (то есть почему это основание — объективно)?

Скептика действительно нельзя убедить. Вещи должны быть абсолютно разумны и обоснованны, прежде чем он сможет их принять. Усомнитесь в вещах, и они покажутся ненадежными.

Скептика действительно нельзя убедить. Вещи должны быть абсолютно разумны и обоснованны, прежде чем он сможет их принять. Усомнитесь в вещах, и они покажутся ненадежными.

Сон — ложное представление.

Галлюцинация — ложное чувственное или психическое представление.

Мы можем неверно истолковать ви́дение мира.

Источник: рукописная заметка Брюса Ли под названием «Декарт» в его философской тетради, датирована 13 и 23 января 1963 года, Вашингтонский университет. Архив Брюса Ли.

2-R

Декартовские «Размышления»

Автор. Рене Декарт

Работа. «Эпистемологические размышления» (1641)

1. Дает представление об абсолютной разности разума/тела.

2. Тело подчиняется механическим причинным законам.

3. Разум свободен от механических причинных законов и существует независимо.

4. Это различие Декарт проводит с целью показать, что доктрины католической веры согласуются с прогрессом и открытиями в физических науках.

5. «Размышления» — важнейшая философская работа Декарта, в которой содержится его главное философское учение.

Первое размышление (конспект)

В первом из своих размышлений Декарт приводит основания своего методологического скептицизма:

1. Сомнение полезно, так как освобождает нас от предубеждения.

2. Сомнение показывает, как разум может избавиться от ощущений.

3. Сомнение не позволяет нам снова усомниться в том, что мы когда-то установили как истину.

О том, что может быть подвергнуто сомнению

1. Декарт хотел избавиться от всех старых представлений, даже тех, которые не были целиком ложными или их ложность еще не была доказана.

2. Все, что он считал истинным, основывалось на чувственном восприятии — «полученном или от органов чувств, или посредством органов чувств».

3. Хотя чувства часто обманчивы, Декарт тем не менее понимает, что знание многих вещей, которое каждый получает от органов чувств, может быть относительно достоверно (в частности, именно органы чувств показывали ему, где он находится, сочиняя свои «Размышления»).

4. Тем не менее мы считаем вещи реально существующими, в то время как они нам только снятся.

5. Тогда можем ли мы быть уверены, что происходящее сейчас — это не иллюзия (сон)?

6. По словам Декарта, Бог — Совершенное Существо, которое не позволило бы нам быть обманутыми.

7. Но мы иногда бываем обманутыми.

8. Почему Бог, не позволяющий нам обманываться всегда, позволяет обманываться иногда?

9. Декарт указывает на идею злого демона, который, вероятно, делает все возможное, чтобы ввести людей в заблуждение. (Примечание: Более серьезный ответ на этот вопрос можно найти в Четвертом размышлении, где Декарт утверждает, что неправильное использование человеком своей свободной воли приводит его к ошибке; что, надменно вынося суждение, невзирая на недостаточность оснований в его поддержку, он сам себя обманывает. За ошибку, как и за моральное нечестие, Бог ответственности не несет. Согласно первому указанию — виноват дьявол; согласно второму — человек. Лишь настроившись не принимать ничего, кроме того, что, согласно критерию Декарта, действительно приемлемо, мы избежим ошибки.)

10. В конце своего Первого размышления Декарт продолжает пребывать в состоянии невынесенного суждения.

Согласно Декарту

1. Разум и тело можно разделить.

2. Разум может избавиться от тела (картезианский дуализм).

3. Невозможно сомневаться в своем существовании. Для того чтобы такие сомнение возникли, нужно быть (то есть существовать). Не существуя, невозможно думать, что ты спишь или что тебя вводят в заблуждение демоны. (По крайней мере, необходимо предполагать, что ты существуешь.)

4. Поэтому, заключает он, в существовании нет никаких сомнений («Я мыслю, следовательно, я существую»).

Третье размышление (Демонстрация существования Бога)

Представлены два аргумента:

1. Во-первых, он задает прямой вопрос относительно того, откуда ИДЕЯ совершенного существа могла прийти ему на ум: от некоего другого существа? От самого себя? Или, чтобы породить эту идею, должно существовать совершенное существо? Для современного читателя понимание его ответа затруднено позднесредневековой философской формой, в которой он выражен. По словам Декарта, идея Бога содержит больше «объективной реальности», чем какая-либо другая идея (включая представление человека о себе самом). Но более совершенная идея не может быть порождена менее совершенным существом. Поэтому, заключает Декарт, идея Бога в разуме человека должна быть помещена туда самим Богом.

2. Второй аргумент исходит из не самодовлеющего качества его собственного существования, поделенного на мимолетные мгновения, ни одно из которых не способно ни сохранить себя, ни породить следующее. Многое в приводимом им аргументе напоминает одно из традиционных аристотелевских доказательств; но есть различие, которое дает понять, что новый аргумент — лишь другая версия первого аргумента: это не просто требующее объяснения существование не самодовлеющего существа или мыслящего существа, но и «существа, которое мыслит и имеет некоторое представление о Боге». Таким образом, принцип, что в причине должно быть как минимум столько же реальности, сколько и в следствии, устраняет возможность того, что Декарта — или любого другого человека — могло создать существо менее совершенное, чем Бог.

Источник: рукописная заметка Брюса Ли под названием «Descartes Meditations» в его философской тетради, датирована 13 и 23 января 1963 года, Вашингтонский университет. Архив Брюса Ли.

2-S

Декарт — мнение

Декарт полагает, что некоторые идеи — врожденные, некоторые — получены извне, а некоторые — их сочетание. Он решает рассмотреть идеи, проистекающие от внешних объектов, и выяснить, какие причины заставляют его думать, что его представления о вещах похожи на сами эти вещи.

Декарт полагает, что некоторые идеи — врожденные, некоторые — получены извне, а некоторые — их сочетание. Он решает рассмотреть идеи, проистекающие от внешних объектов, и выяснить, какие причины заставляют его думать, что его представления о вещах похожи на сами эти вещи.

Он считает, что внешние объекты не вызваны его воображением: огонь заставляет его чувствовать жар, и ощущение тепла возникает у него невольно, нравится ему это или нет. Природа действует одинаково; однако природа может ввести человека в заблуждение, поскольку, как полагает Декарт, в свободном выборе между пороком и добродетелью большинство людей выбирают первое. Возможно, мы только представляем себе существование этих внешних объектов, идеи которых у нас имеются, и даже если эти имеющиеся у него идеи проистекают от внешних объектов, это еще не доказывает, что имеющаяся у него идея схожа с объектами, существующими в природе. Напротив, есть много мнений о величине солнца (но правильное — только одно). Декарт заключает, что «нельзя судить об этом точно».

Источник: рукописная заметка Брюса Ли под названием «Декарт» в его философской тетради, датирована 13 и 23 января 1963 года, Вашингтонский университет. Архив Брюса Ли.

2-Т

О Декартовом «Cogito»

«Cogito, ergo sum» — изречение Декарта, в переводе с французского[29] гласящее: «Я мыслю, следовательно, я существую», может в действительности означать только: «Я мыслю, следовательно, я — мыслитель». Существование «я», выводимое из словосочетания «я мыслю», — всего лишь знание.

Знание, но не жизнь. И главная реальность — не то, что я мыслю, но что я живу, поскольку живут также и те, кто не мыслит. Хотя эта жизнь не может быть настоящей жизнью. Боже! Какие противоречия, когда мы стремимся повенчать жизнь и разум!

Истина — «Sum, ergo cogito» — «Я существую, следовательно, я мыслю», хотя не каждый, кто существует, мыслит. Разве сознательное мышление больше, чем все сознательное существо? Разве чистая мысль возможна без сознания себя, без личности? Может ли существовать чистое знание без чувства, без той разновидности материальности, которую дает ему чувство? Можем ли мы действительно не чувствовать мысли, и разве мы не ощущаем себя в акте познания и воли?

Недостаток трактата Декарта «О методе» заключается в решимости автора начать с очищения от самого себя — Декарта, реального человека, человека из плоти и крови, человека, который не хочет умирать, — дабы предстать только мыслителем, то есть абстракцией. Но живой человек должен продолжать жить и заниматься своей философией.

Недостаток трактата Декарта «О методе» заключается в решимости автора начать с очищения от самого себя — Декарта, реального человека, человека из плоти и крови, человека, который не хочет умирать, — дабы предстать только мыслителем, то есть абстракцией. Но живой человек должен продолжать жить и заниматься своей философией.

Источник: рукописное эссе Брюса Ли «Декарт», Вашингтонский университет, 24 января 1964 года, и рукописная заметка под названием «Cogito Ergo Sum» из его философской тетради, датированная 7 января 1964 года. Архив Брюса Ли.

2-U

«В любой цвет, какой захочу»

«Возьми эту банку с краской и покрась комнату в любой цвет, какой захочешь». Эта цитата — первое, что я услышал в разговоре с моим другом из Китая, когда я упомянул имя Фомы Аквинского.

Уверен, что цитату придумал не он, но дальше, безусловно, следовала его собственная интерпретация: если человек готов принять первую предпосылку любой философской системы, то все, что вытекает из этой предпосылки, он тоже будет готов принять.

Итак, к Фоме Аквинскому и третьей главе «О существовании Бога» из трактата «Summa Theologica».

Пять доказательств

• «Невозможно, чтобы нечто в одном воплощении и одним и тем же образом было движущим и движимым, то есть чтобы оно двигало само себя. Следовательно, мы должны прийти к некоему первому движущему, которое не движимо ничем, а под ним все разумеют Бога».

• «Необходимо допускать некую первую действующую причину, которую все называют Богом».

• «Мы не можем не полагать нечто само-по-себе-необходимое, не имеющее причины необходимости в чем-то еще, но являющееся причиной необходимости прочего. Все называют это Богом».

• (Степени, или от большего к меньшему.) «Также должно существовать нечто, являющееся причиной бытия всех сущих, их благости и всяческого совершенства. И это мы тоже называем Богом».

• (Разум — то есть цель или невозможность случайности.) «Существует нечто мыслящее, что природные вещи направляет к своей цели. И это мы тоже называем Богом»[30].

Вышеприведенный аргумент о существовании Бога основывается на первой предпосылке, или, как ее называют, «доказательстве». Отсюда ли вследствие этого получается так: если удалить первую предпосылку Аквинского о Движении, вы попадаете в капкан второго аргумента о Первой Действующей Причине, а потом третьего, четвертого и пятого.

Смущает в этих аргументах (несмотря на то, что моим школьным образованием в Гонконге руководили в этом направлении римско-католические священники) потрясающий факт, что я могу либо принять их, либо отвергнуть независимо от их обоснованности.

Например, испытывать боль — необязательно значит понимать, принимать или даже отрицать ее существование: она просто есть. Но из этого не следует, что каждый будет понимать боль одинаково и придет к одному и тому же выводу. Все, что необходимо, — это хорошо изучить медицину.

Однако, когда я говорю, что боль «есть», это подразумевает, что я испытываю НЕЧТО, но трудность, кажется, состоит в том, чтобы связать это НЕЧТО с кем-то другим помимо меня. Думаю, это не просто семантически трудно, это вообще невозможно. Семантически данную идею, понятие или слово все мы воспринимаем почти одинаково: такое понятие, идея или слово есть в нашем родном языке.

Однако, когда рассуждает западный человек, он проводит различия, невозможные для китайца; фактически китайцы даже не сочли бы «различие» частью своего процесса мышления. Китаец рассматривает вещи как принципиальное ЕДИНСТВО или как две сосуществующие части одного неделимого целого. Значения (независимо от предмета или процесса) выводятся друг из друга и взаимно дополняются. Поэтому они не взаимоисключающие, а взаимозависимые; они — функция друг друга.

Например, в китайском языке события рассматриваются как целое, поэтому невозможно даже попытаться придумать причину и установить причинно-следственные отношения. Например, иероглиф, обозначающий понятие «хороший» — , а «плохой» — . Соединенные вместе — , они дают слово «свойство». Для образования целого слова «свойство» нужна половина хорошего — . Иероглиф означает «длинный», а иероглиф — «короткий», а вместе («длинный»/«короткий») они означают «протяженность» чего-либо. Иероглифы «покупать» — и «продавать» — , соединенные вместе, дают новое слово — «торговля».

Вместо взаимного противопоставления все дополняет друг друга, а дополняющие друг друга компоненты сосуществуют. Они не рассматриваются как причины и следствия, а составляют пары как звук и эхо, тень и свет. Так, для того чтобы велосипедист мог ехать, нужна неразделимая сила безостановочного взаимодействия нажатия и отпускания педалей.

И когда Фома Аквинский излагает свой аргумент, он предполагает Бытие или Существование, поскольку, говоря о движении, он подразумевает, что нечто существует, так [как] нечто движется. И то, о чем Фома Аквинский говорит в Третьей главе, для меня означает взять у него «банку краски» абсолютного существа, коего он понимает как Бога.

Доктрину Аквинского я скорее рассматриваю как проявление, а не «основание» веры. Когда основание кажется столь бесплодным, «издеваться» над верой я не могу и не буду. Китаец понимает, что высшая истина невыразима, и вместо того, чтобы допытываться, предполагать, препарировать, он прекращает всякий поиск и всю умственную деятельность — по сути своей цепляющуюся или хватательную ради самоутверждения или обретения духовных выгод. Он просто есть тот, кто есть.

Источник: Рукописное философское эссе Брюса Ли под названием «В любой цвет, какой захочу?», Вашингтонский университет, ок. 1964 года. Архив Брюса Ли.

3. Психология

Если предположить, что именно интеллект отличал Брюса Ли от других мастеров боевых искусств (впрочем, как и от других людей) его эпохи, неудивительно, что разум и его работа неизменно были и оставались для него объектом повышенного интереса.

В домашней библиотеке Ли мы обнаружим огромное количество книг по психологии и физиотерапии ведущих авторов данной области. И хотя Ли никогда не считал себя мастером по части рассуждений на эту тему, он серьезно осваивал вопросы психического здоровья человека. Многие часы он провел за книгами, среди слов таких светил, как Карл Юнг, Карл Роджерс и основоположник гештальт-терапии Фредерик Перлз.

Результаты исследований этих ученых, полученные на основе клинических наблюдений за сотнями (а иногда и за тысячами) пациентов, оказали огромное воздействие и на образ мыслей самого Ли, и на его воззрения. Особенно сильным оказалось влияние включенных в данный раздел выдержек из работ Фредерика Перлза. Работы ученых он переписывал дословно с тем, чтобы впоследствии взять на вооружение: и ради того, чтобы лучше познать себя как человека, и ради того, чтобы помочь в самопознании тем, для кого Ли был учителем и наставником в боевых искусствах.

Благодаря проникновению в область психологии он сумел еще более расширить границы интеллекта и развить в себе умение опираться на разум, выстраивая личные и социальные отношения.

3-А

Заметки по гештальт-терапии

Здоровье — приемлемое равновесие координации всего того, из чего мы «состоим» («состоим» в смысле, что мы сами — разум, а не обладаем разумом).

Организм функционирует как единое целое. Мы — не сумма составных частей, а очень тонко и сложно взаимодействующее множество различных частей, создающих наш организм. Мы не владеем ни сердцем, ни печенью, мы САМИ и сердце, и печень, и мозг, и так далее.

Для стимуляции процесса роста и развития заложенного в человеке потенциала необходимо:

а) прорваться сквозь исполняемую социальную роль;

б) заполнить лакуны личности, чтобы она вновь обрела целостность и завершенность.

Тревожность — привычное для нас подавляемое возбуждение, испытываемое нами, когда мы не уверены в правильности исполнения предписываемой нам роли: мы сомневаемся, наш пульс учащается, наше возбуждение не трансформируется в деятельность, и мы ощущаем страх сцены — ТРЕВОГУ — пропасть между НАСТОЯЩИМ и БУДУЩИМ. Потому что, если вы в НАСТОЯЩЕМ, вы креативны, вы находчивы. Если вы в НАСТОЯЩЕМ, ничто вас не тревожит, поскольку возбуждение мгновенно переходит в спонтанную деятельность.

Смысл жизни заключается в том, чтобы ею жить, а не пользоваться, не схематизировать ее и не втискивать в систему разного рода шаблонов. Мы сознаем, что манипулирование и контроль — отнюдь не единственные радости жизни. Быть самим собой, научиться занимать ту или иную позицию, сформировать некое ядро, поддерживать личность во всем ее многообразии, поощрять спонтанность ее действий — да, да, да.

Тревожность — привычное для нас подавляемое возбуждение, испытываемое нами, когда мы не уверены в правильности исполнения предписываемой нам роли: мы сомневаемся, наш пульс учащается, наше возбуждение не трансформируется в деятельность, и мы ощущаем страх сцены.

Тревожность — привычное для нас подавляемое возбуждение, испытываемое нами, когда мы не уверены в правильности исполнения предписываемой нам роли: мы сомневаемся, наш пульс учащается, наше возбуждение не трансформируется в деятельность, и мы ощущаем страх сцены.

Как только у вас появляется характер, это означает, что вы разработали жесткую СИСТЕМУ. Поведение ваше окостеневает, лишается гибкости, становится предсказуемым, и вы со всем вашим потенциалом утрачиваете способность спокойно уживаться с миром. Вы изначально обречены принимать события только так, а не иначе, то есть так, как вам диктует ваш характер. Может показаться парадоксальным, если я стану утверждать, что самая многогранная личность, самая креативная, самая деятельная и результативная — личность, ЛИШЕННАЯ ХАРАКТЕРА. В нашем обществе мы требуем от личности наличие характера, причем «хорошего» характера, ибо только в этом случае она предсказуема, ибо только в этом случае на нее можно навесить ярлык, отвести ей нужную полочку и так далее.

Мы сознаем, что манипулирование и контроль — отнюдь не единственные радости жизни. Быть самим собой, научиться занимать ту или иную позицию, сформировать некое ядро, поддерживать личность во всем ее многообразии, поощрять спонтанность ее действий — да, да, да.

Источник: рукописная заметка Брюса Ли под названием «Заметки по гештальт-терапии». Из несистематизированных заметок в архиве Брюса Ли.

3-В

Взаимоотношения организма и окружения

Границы эго. Границы эго не есть нечто фиксированное. Если они фиксированы, то это неизбежно приводит нас к характеру или к панцирю, подобно черепашьему. Границы эго представляют собой разграничение себя и других.

1. Границы эго обладают двумя феноменами — идентификацией и отчуждением.

2. Так, внутри границ эго располагаются привязанность, любовь, сотрудничество, за ними — подозрительность, отчужденность, незнание.

3. Полярность привлекательности и неприятия, иначе, аппетита и отвращения.

Полярность имеет место всегда, и внутри границ мы испытываем чувство хорошего знания, правильности; вне границ — чувство отчужденности и неправильности. Хорошо и плохо, правильно и неправильно — всегда дело границ и зависит от того, по какую сторону границы я нахожусь.

4. Стремление к переменам основано на феномене недовольства. Наши желания изменить себя или свое окружение всегда базируются на недовольстве, неудовлетворенности.

5. Ненависть есть функция выбрасывания кого-либо за границы чего-либо — отчуждения, отказа, неприятия.

Если наши чувства и мысли для нас неприемлемы, мы стремимся избавиться от них. Существует достаточно способов оставаться незатронутыми ими, но это всегда происходит за счет неприятия очень и очень многих ценных элементов самого себя. То, что мы живем за счет лишь ничтожной части заложенного в нас потенциала, происходит оттого, что мы не хотим или общество, или назовите это как угодно, не хочет, чтобы мы признали себя организмом, каковым уже являемся по факту появления на свет, по строению, составу, телосложению и так далее.

Мы не позволяем себе — или же нам не позволяют — быть стопроцентно самими собой. И границы нашего эго продолжают сужаться. Наша сила, наша энергия постоянно уменьшаются. Наша способность принимать мир снижается, становится жестче; мы принимаем мир только так, как предписывается нашим характером — как некую устоявшуюся модель.

Живой организм складывается из тысяч и тысяч процессов, требующих взаимосвязи всех элементов в пределах организма. А для выхода за эти пределы должно произойти нечто, а именно то, что мы называем контактом.

Мы прикасаемся к тому или иному предмету, вступаем в контакт с ним и расширяем границы до него. Если мы скованны, если пребываем в неподвижности, то подобного расширения границ не происходит.

Проживая жизнь, мы расходуем энергию; нам необходима энергия для поддержания всего механизма в рабочем состоянии. Этот процесс обмена веществ называется метаболизмом. Как метаболизм нашего организма с окружающей средой, так и метаболизм внутри организма носит непрерывный характер на протяжении всей жизни.

Гештальт — это органическая функция (бег-жажда-бег). Конкретная ситуация сейчас завершена, и может иметь место следующая незавершенная ситуация, а значит, жизнь наша — бесконечное число незавершенных ситуаций, незакрытых гештальтов. Стоит нам завершить одну ситуацию, как возникает другая.

Источник: рукописная заметка Брюса Ли под названием «Взаимоотношения организма и окружения». Из несистематизированных заметок в архиве Брюса Ли.

3-С

Три типа философии

1. Философия «о том о сем».

Мы говорим о том, мы говорим о сем и ничего до конца не доводим. В научных объяснениях мы, как правило, ходим вокруг да около, так и не затронув суть дела.

2. Философия «следовало бы».

Вам следовало бы стать таким, вам следовало бы изменить себя, вам не следовало бы так поступать — сотни, тысячи предписаний и приказов, но ни словечка о том, до какой степени та или иная личность, которой «следует» сделать то-то и то-то, способна подчиняться предписанным правилам. И кроме того, большинство людей ожидают, что волшебная формула — сама фраза «Вам следовало бы сделать так» — может на самом деле повлиять на реальность.

3. Экзистенциализм.

Экзистенциализм стремится избавиться от концептуального и, опираясь на принципы восприятия, заняться феноменологией. Сбой современной философии экзистенциализма в том, что она постоянно нуждается в поддержке извне. Экзистенциалисты утверждают, что у них нет концепций, но стоит нам присмотреться к этим людям, становится очевидным, что они черпают концепции из других источников. Бубер — из иудаизма, Тиллич — из протестантизма, Сартр — из социализма, Хайдеггер — из языка, Бинсвангер — из психоанализа.

Гештальт-терапия — первая экзистенциальная философия, прочно стоящая на ногах. Она держится за счет собственной осмысленности, ибо формирование гештальта, возникновение потребности — основополагающий биологический феномен. Гештальт-терапия пытается достичь гармонии, согласия со всем: с медициной, наукой, Вселенной, со всем сущим.

Гештальт-терапия пытается достичь гармонии, согласия со всем: с медициной, наукой, Вселенной, со всем сущим.

Организм — система, находящаяся в равновесии, он обязан функционировать бесперебойно. Любой дисбаланс — сигнал к коррекции с целью достижения баланса. На данный момент в нас существуют сотни незавершенных ситуаций. Как же происходит, что мы не оказываемся в тупике и не стремимся действовать сразу во всех направлениях?

И вот какой еще вывод я сделал: с точки зрения выживания самая неотложная ситуация становится контролирующей, управляющей решительно всем.

Организм — система, находящаяся в равновесии, он обязан функционировать бесперебойно. Любой дисбаланс — сигнал к коррекции с целью достижения баланса.

Самая неотложная ситуация выдвигается на передний план, и в экстремальных условиях мы понимаем, что именно ею мы должны заниматься в первую очередь, отбросив в сторону все остальное (например, спасаясь от неожиданно возникшего пожара — бежать что есть сил к кислородному баллону).

Источник: рукописная заметка Брюса Ли под названием «Три типа философии». Из несистематизированных заметок в архиве Брюса Ли.

3-D

Саморегуляция против внешней регуляции

Важно помнить и понимать, что ОСОЗНАНИЕ как таковое — само по себе — может служить средством исцеления. Потому что мы, полностью осознавая действительность, осознаем и саморегуляцию организма; мы в состоянии дать нашему организму возможность функционировать, опираясь на естественную саморегуляцию, без посторонних вмешательств или препятствий; мы можем рассчитывать на мудрость нашего организма. И полная противоположность этому — патология манипулирования собой, контроль среды обитания и так далее — все, что вмешивается в самоконтроль организма.

Наше манипулирование собой обычно декорировано понятием «совесть», что ничем, кроме вымысла и проекцией родителей, не является. «Дорога в ад вымощена благими намерениями», и все идеалистические попытки достижения перемен к лучшему неизбежно возымеют обратный эффект — все эти новогодние обещания, клятвы стать другим, попытки контролировать себя и так далее и тому подобное.

Потому что мы, полностью осознавая действительность, осознаем и саморегуляцию организма; мы в состоянии дать нашему организму возможность функционировать, опираясь на естественную саморегуляцию, без посторонних вмешательств или препятствий; мы можем рассчитывать на мудрость нашего организма.

Если мы на самом деле хотим встать в центре мира, не в центре нашего компьютера или чего-нибудь еще, а действительно в центре мира, в таком случае мы должны смотреть в оба, ибо перед нами предстают сразу два полюса каждого события. Мы понимаем, что нет света без тьмы. В единообразии теряется возможность различать. Если всегда светло, нам не понять, что есть тьма. Свет должен перемежаться с тьмой.

Если мы на самом деле хотим встать в центре мира, не в центре нашего компьютера или чего-нибудь еще, а действительно в центре мира, в таком случае мы должны смотреть в оба, ибо перед нами предстают сразу два полюса каждого события.

Источник: рукописная заметка Брюса Ли под названием «Саморегуляция против внешней регуляции». Из несистематизированных заметок в архиве Брюса Ли.

3-Е

Хозяин жизни и аутсайдер

Рассмотрим двух клоунов — хозяина жизни и аутсайдера. Оба в нашем воображении ведут игру в самобичевание, а потом мы, как правило, отыскиваем схожих персонажей в реальности.

Хозяин жизни

Хозяин жизни обычно положителен и авторитарен. Иногда он на самом деле бывает прав, но положителен неизменно. Хозяин жизни всеми рулит и оперирует выражениями типа «ты должен» или «ты не должен». Это манипулятор, пускающий в ход требования и угрозы. То есть «если ты это не сделаешь, тогда…» — тебя не будут любить, ты отправишься в преисподнюю, тебя прибьют и так далее.

Аутсайдер

Аутсайдер — мастер манипуляций по части обороны, извинений, угодливости, плаксивости и все в таком духе. Никакой власти аутсайдеры не имеют. Аутсайдер — это Микки-Маус. А хозяин жизни — супер-Маус. Аутсайдер оперирует понятиями типа: «Я сделаю все, что смогу», «Послушай, я попробую еще раз, потом еще раз. Не может быть, чтобы я просто так взял да проиграл», «У меня ведь наилучшие мотивы и самые честные намерения». Мы видим, как аутсайдер хитрит, и обычно ему удается получить желаемое от хозяина жизни, ибо аутсайдер примитивен не настолько, как хозяин жизни. Таким образом, между хозяином жизни и аутсайдером идет борьба за обретение контроля. Как между ребенком и родителем. Личность рассечена на контролера и контролируемого. Этот внутренний конфликт, сражение между хозяином положения и аутсайдером не заканчивается никогда, ибо и хозяин положения, и аутсайдер сражаются за свою жизнь.

Такова основа игры в самобичевание. Мы считаем само собой разумеющимся, что хозяин положения прав, и во многих случаях хозяин положения исключает всякую возможность перфекционистских требований. То есть, если на вас лежит проклятие перфекционизма, вы влипли по самые уши. Идеал, к которому стремится перфекционист, — некое мерило, дающее возможность запугивать себя, бранить себя и других. Поскольку такой идеал в принципе невозможен, вам никогда его не достичь. Вы скорее обречены на вечную влюбленность в него, и вашим самобичеваниям, вашему самоедству и самоосуждению не будет конца. Все это носит привлекательную маску под названием «самосовершенствование».

Если кто-то вознамерился до конца исполнить требования хозяина жизни, результатом будет «нервный срыв» либо скатывание в безумие. Это один из инструментов аутсайдера. Как только мы постигнем структуру нашего поведения, которая в случае самоусовершенствования представляет собой пропасть между хозяином жизни и аутсайдером, и уразумеем, каким образом, положившись на слух, привести этих двух сцепившихся между собой клоунов к примирению, вот тогда мы сподобимся понять, что мы не в силах по своему усмотрению вызывать изменения ни в себе самом, ни в окружающих.

Это весьма и весьма важный момент: МНОГИЕ КУДА ЧАЩЕ ПОСВЯЩАЮТ ЖИЗНЬ РЕАЛИЗАЦИИ КОНЦЕПЦИИ ТОГО, КЕМ ОНИ ДОЛЖНЫ БЫТЬ, НЕЖЕЛИ ТОМУ, КАК РЕАЛИЗОВАТЬ СЕБЯ САМИХ. Эта разница между САМОРЕАЛИЗАЦИЕЙ и РЕАЛИЗАЦИЕЙ СОБСТВЕННОГО ИМИДЖА крайне важна. Большинство людей живет исключительно ради имиджа.

Некоторые люди обладают самостью, но большинство ничего, кроме пустоты в себе, не имеет, поскольку ревностно ПРОЕЦИРУЕТ себя в то или иное явление. И это еще одно проклятие идеала. Проклятие в том, что вам предписано быть не тем, кто вы есть на самом деле. Все виды контроля извне, даже заимствованные — «вы должны», — способны влиять на здоровое функционирование организма. И существует лишь одно средство контроля над такой ситуацией. Если вы осознаете ситуацию, в которой находитесь, и даете этой ситуации возможность контролировать ваши действия, в таком случае вы учитесь тому, как совладать с жизнью. Например, вы управляете автомобилем не по какой-то программе, вы управляете ею в зависимости от ситуации (то же самое распространяется и на бой). Если вы, например, устали, то ведете автомобиль уже с другой скоростью, то же самое происходит, если вы едете в дождь и так далее.

Чем меньше мы себе доверяем, тем слабее наш контакт с самими собой и миром и тем больше мы стремимся взять под контроль НАСТОЯЩЕЕ = ОПЫТ = ОСОЗНАНИЕ = РЕАЛЬНОСТЬ.

Гештальт-терапия = феноменологический подход (осознание того, что есть) + бихевиористский подход (поведение сейчас).

Источник: рукописная заметка Брюса Ли под названием «Хозяин жизни и аутсайдер». Из несистематизированных заметок в архиве Брюса Ли.

3-F

Четыре основополагающих философских подхода

1. Подход в духе философии «о том о сем» исключает любые эмоциональные реакции или иную истинную вовлеченность — мы как бы бездушные предметы. В терапии философия «о том о сем» обнаруживается в рационализации и интеллектуализации, а также в «интерпретационных» играх, когда психотерапевт говорит: «Это и есть объект всех ваших проблем». Этот подход основан на невовлеченности.

2. Подход в духе философии «следовало бы». Вы формируетесь исключительно в окружении предписаний — то, что вы должны и что не должны. И большую часть времени вы играете с собой в эти игры — в игры, которые я называю «играми в хозяина положения/аутсайдера», или «играми в самосовершенствование», или «играми в самоистязание». Философия «следовало бы» основывается на феномене неудовлетворенности.

3. Философия экзистенциализма («существования») — вечная попытка достичь истины, но что есть истина? Истина то, что я называю «играми в соответствие».

4. Гештальт — пытается понять существование того или иного явления через его возникновение, посредством настоящего, но не причин; посредством вездесущей гештальт-структуры; через напряженность незавершенной ситуации, являющейся биологическим фактором. Другими словами, в гештальт-терапии мы пытаемся согласовать себя со всеми остальными явлениями, в особенности с Природой, ибо мы есть часть Природы.

В гештальт-терапии мы пытаемся согласовать себя со всеми остальными явлениями, в особенности с Природой, ибо мы есть часть Природы.

Источник: рукописные заметки Брюса Ли под названием «Четыре основополагающих философских подхода» из его несистематизированных заметок по вопросу гештальт-терапии. Архив Брюса Ли.

3-G

Мышление есть повторение роли

Мышление есть повторение в своем воображении роли, которую мы должны играть в обществе. И когда доходит до спектакля, вы не можете с определенностью утверждать, будет ли принято публикой ваше исполнение, и вы испытываете страх сцены.

В психиатрии этот страх сцены носит название «тревожности». «Что я буду говорить на экзамене?», «Что я скажу на лекции?». Мы знакомимся с девушкой и думаем: «Что мне надеть, чтобы произвести на нее впечатление?» и тому подобное. Все это представляет собой повторение, репетицию роли, которую мы играем.

Мышление есть повторение в своем воображении роли, которую мы должны играть в обществе. И когда доходит до спектакля, вы не можете с определенностью утверждать, будет ли принято публикой ваше исполнение, и вы испытываете страх сцены.

При неврозе часть нашей личности или нашего потенциала недоступна.

«Перманентное осознание», «открытие» и «полное осмысление» решительно всех явлений и ситуаций реальности. Если мы зацикливаемся на этом, то вскоре нам придется столкнуться с неприятным явлением — критическим моментом, суть которого состоит в неоднократном прерывании переживаемых в настоящем событий. Упомянутое прерывание непрерывного осознания препятствует нашему развитию, не дает возможности успешной терапии, не дает возможности браку стать прочнее и содержательнее и не дает возможности разрешения внутренних конфликтов.

Цель этой тенденции уклонения — поддерживать статус-кво. (Что такое статус-кво? Статус-кво состоит в том, чтобы придерживаться концепции того, что мы — дети.) Наша инфантильность происходит от нашей боязни взять на себя ответственность в настоящем. Занять место в истории, обрести зрелость — значит расстаться с концепцией того, что у нас есть родители, что мы должны быть послушными или, напротив, дерзкими, короче, со всеми вариантами культивируемого нами инфантильного поведения.

ВЗРОСЛЕНИЕ ЕСТЬ ПОСТЕПЕННЫЙ ПЕРЕХОД ОТ ОПОРЫ НА ОКРУЖАЮЩИХ К ОПОРЕ НА СЕБЯ. При этом неврастеническое дитя использует свой потенциал не ради самостоятельности, а для исполнения искусственных ролей. Эти искусственные роли предназначены для мобилизации окружающих на его поддержку, а не на мобилизацию собственного потенциала. Мы манипулируем окружающими своей беспомощностью, нежеланием умнеть, задавая вопросы, подольщаясь, и как результат — мы достигаем камня преткновения или тупика.

Мы манипулируем окружающими своей беспомощностью, нежеланием умнеть, задавая вопросы, подольщаясь, и как результат — мы достигаем камня преткновения или тупика.

Такой тупик наступает при нашей неспособности опереться на себя и отсутствии поддержки окружающих. Кто-то слеп, кто-то глух, кто-то — обезножел, у кого-то нет перспектив на будущее, у кого-то — эмоций. И для заполнения перечисленных пустот, обычно вызывающих чувство тоски, пустоты, заброшенности, мы должны пройти через тупики и через порождаемые этими тупиками фрустрации, что обычно приводит нас к сокращению фрустраций и ускорению всего процесса научения.

Источник: рукописная заметка Брюса Ли под названием «Мышление есть повторение роли». Из несистематизированных заметок в архиве Брюса Ли.

3-Н

Научение

Существуют два пути учения. Первый — мы получаем информацию; мы находим кого-то, кто разъясняет нам, какие концепции полезны, каков наш мир. После этого вы помещаете полученное в компьютер и приступаете к «играм в соответствие». Согласуется ли эта концепция с другими?

Однако наилучший способ научения — не накопление информации в компьютере. Научение — есть открытие, обнаружение того, что заключено в нас. Обнаруживая это, мы раскрываем в себе наши способности, снимаем пелену с глаз, чтобы исследовать наш потенциал, разглядеть происходящее, узнать, каким образом расширить жизнь, отыскать средства, которые позволят нам адаптироваться к непростой ситуации. И все это, я подчеркиваю, происходит в нашем с вами настоящем.

Рассуждения о самых разных вещах, попытки отыскать информацию и содействие со стороны сами по себе не есть гарантия зрелости. Таким образом, все, кто работает со мной, имеют дело с постоянной оценкой настоящего. «Я испытываю то-то, теперь я чувствую то-то; сейчас мне работать не хочется; сейчас я устал». Именно отсюда мы переходим к дифференциации, какое именно переживание из настоящего приемлемо для нас, если мы надумали бежать, если мы желаем подвергнуть себя мукам, если мы уже подвержены мукам и так далее. Способность реально взглянуть на что-либо — залог здорового отношения, и тогда мир постепенно раскрывается перед нами.

Источник: рукописные заметки Брюса Ли под названием «Научение». Архив Брюса Ли.

3-I

Процесс «центрирования»

Центрирование — это согласование противоположностей таким образом, чтобы избежать в дальнейшем пустой траты энергии на их бессмысленную борьбу друг с другом, и перенаправление ее в русло «продуктивного соединения и взаимодействия».

Что есть противоположность бытию? Первая мысль — небытие, но это неверно. Противоположность ему — антибытие, в точности так же, как противоположность материи — антиматерия. В науке мы, наконец, вернулись к философу Гераклиту, жившему еще до Сократа, утверждавшему, что все представляет собой непрерывный процесс флуктуации, течения. Нет никаких «вещей». «НЕБЫТИЕ» в восточных языках — «невещность». Мы на Западе представляем себе ничто как некую пустоту, вакуум, лакуну, небытие. В восточной философии и в современной физике небытие — невещность — одна из форм процесса, непрерывного процесса.

Мы на Западе представляем себе ничто как некую пустоту, вакуум, лакуну, небытие. В восточной философии и в современной физике небытие — невещность — одна из форм процесса, непрерывного процесса.

В науке мы стремимся найти первичную материю, но чем больше мы расщепляем материю, тем больше обнаруживаем другой материи. Мы обнаруживаем движение, а движение эквивалентно энергии: движение, столкновение, энергия. Но не вещь. Вещи, в той или иной степени, вызваны потребностью человека в безопасности. Вещами можно манипулировать, с ними можно затевать «игры в соответствие». Все эти концепции, все эти вещи складываются во что-то еще. «Что-то» — вещь, таким образом, даже абстрактное понятие становится вещью.

Источник: рукописная заметка Брюса Ли под названием «Процесс центрирования». Из несистематизированных заметок в архиве Брюса Ли.

3-J

Процесс

Для осознания такого понятия, как обращение с вещами (имеется в виду возрождение тех или иных вещей), нам необходимо вновь превратить их в процесс. Овеществление, исключение вещи из процесса — функционирование того, что я именую имплозивным, или кататоническим, или мертвым напластованием.

Если у нас есть тело, следовательно, мы обладаем разумом; и эти вещи явно являются объектами, принадлежащими к некоему элементу под названием «Я». «Я» — гордый — или же, напротив, отнюдь не гордый — обладатель разума, тела или мира. Таким образом, в сущности, я склонен скорее к утверждению «Я обладаю неким телом», нежели к утверждению «Я есть некто». В гештальт-терапии мы следим за тем, как человек манипулирует речью, и мы замечаем, что чем сильнее он от себя отчуждается, тем чаще из его уст звучат имена существительные, но не глаголы, а в особенности часто звучит местоимение «это».

Общеизвестно, что очень удобно использовать любую возможность избежать проявления себя живым существом. Если я жив, я говорю, я голосом формирую слова. Если я мертв, моим «голосом» становятся слова; этот язык тоже может быть выразительным; и так далее. Мы можем заметить, что подобного рода описания представляют собой цепочку слов, и чтобы всему этому придать смысл, остается лишь расположить их в нужной последовательности.

Источник: рукописная заметка Брюса Ли под названием «Процесс». Из несистематизированных заметок в архиве Брюса Ли.

3-К

Камень преткновения (тупик — фобическое напластование)

Как только мы осознаем неуверенность при принятии негативных явлений, мы переходим к другому напластованию, к противодействию, к отрицанию того, кем мы являемся. Тут и начинаются все те «должен — не должен», о которых я уже упоминал.

Пробиваясь сквозь фобические напластования и отрицания, мы убеждаемся, что оказались в тупике. А оказавшись в тупике, вдруг ощущаем, что мы не живые существа, а омертвевшие. Мы ощущаем себя ничем, никем, неодушевленными предметами. В каждом элементе терапии для обретения прежнего себя нам предстоит миновать это стрессовое напластование. Именно на данной стадии большинство психотерапевтов пасуют, поскольку и их самих страшит состояние омертвения. Разумеется, речь идет не о собственно смерти, а о страхе и ощущении смерти или же исчезновения из мира. Воображаемое принимается за реальность.

В каждом элементе терапии для обретения прежнего себя нам предстоит миновать это стрессовое напластование. Именно на данной стадии большинство психотерапевтов пасуют, поскольку и их самих страшит состояние омертвения.

Как только имплозивное напластование оказывается позади, происходит нечто любопытное. Особенно ярко оно воспринимается в кататоническом состоянии, когда пациент, до сих пор казавшийся трупом, внезапно пробуждается к жизни. Это происходит в момент исчезновения имплозивного состояния — происходит взрыв.

Взрыв — это последнее из невротических напластований, и наступает оно после прохождения имплозивного состояния. Я считаю, такая последовательность событий — подлинная. Существует 4 главных типа взрывов: радости, глубокой скорби, оргазма и гнева. Иногда упомянутые взрывы проходят вполне спокойно — все зависит от количества энергии, вложенной в имплозивное напластование.

Основной вид фобии — боязнь осознания того, кто мы есть на самом деле. Стоит нам набраться решимости и внимательно присмотреться к себе, как немедленно наступает облегчение. Мы обнаруживаем, что нет лучшего средства развития интеллекта, чем взять какой-нибудь вопрос и тут же переформулировать его в искреннее, не наигранное утверждение. Мы видим, как наши связи и наше окружение приоткрываются и источник вопроса зримо предстает перед нами.

Существует 4 главных типа взрывов: радости, глубокой скорби, оргазма и гнева. Иногда упомянутые взрывы проходят вполне спокойно — все зависит от количества энергии, вложенной в имплозивное напластование.

Самое поразительное и самое нелегкое для понимания — то, что переживаний и осознаний настоящего момента вполне достаточно для решения абсолютно всех проблем, я имею в виду, невротических проблем. Если мы полностью осознаем тупиковость положения, оно рухнет, и вы внезапно ощутите, что его больше не существует (и вы способны делать выбор так же свободно, как в ресторане — руководствуясь личным предпочтением).

Источник: рукописная заметка Брюса Ли под названием «Камень преткновения (тупик — фобическое напластование)». Из несистематизированных заметок в архиве Брюса Ли.

3-L

Гессе о своенравии

Своенравие не подчиняется общим законам. У своенравных есть свой закон, единственно непреложно святой, закон, что заключен в самом человеке, — «свой нрав».

Что такое своенравие? Не подразумевает ли оно «наличие собственного нрава»? Древнейший инстинкт человека взывает к приспособлению и субординации, однако самые почетные лавры оно оставляет вовсе не терпеливым молчальникам и трусам, но своенравным героям.

Человек своенравный занят только одним — собственным ростом. Одно только ценит он высоко — таинственную силу в себе самом, которая призывает его жить и помогает расти.

Деньгами эту силу невозможно ни сохранить, ни углубить, ни увеличить. Ибо деньги и власть изобретены недоверием. Кто не доверяет жизненной силе в себе самом, у кого нет этой силы, тот восполняет ее таким суррогатом, как деньги. А кто верит в себя, кто не желает ничего другого, кроме как свободно и чисто изжить собственную судьбу, испить свою чашу, — для того эти тысячекратно превознесенные и переоцененные вещи становятся второстепенными и вспомогательными инструментами жизни, обладание которыми может быть приятным, но никогда не бывает решающим.

Для человека своенравного ничего не существует, кроме спокойного и неотвратимого закона в собственной груди. Следовать ему для человека обыкновенного представляется делом бесконечно сложным. Для человека своенравного — это и Божий глас, и судьба.

Источник: рукописная заметка Брюса Ли под названием «Гессе о своенравии». Из несистематизированных заметок в архиве Брюса Ли.

3-М

К освобождению

Выбор метода — культивирование сопротивления, а там, где сопротивление, там нет места пониманию. Так называемый дисциплинированный ум — ум несвободный. Выбор метода, хотя и точен, фиксирует ум в некоем шаблоне — в кристаллизации. А зафиксированные формы не дают свободы плавного развития. Этот тип смертельной муштры нельзя назвать адекватным ответом на постоянно меняющийся ход боя. Постоянно меняющийся ход боя надлежит воспринимать всякий раз заново, ведь каждая следующая секунда несет в себе новизну.

Взращивание в классической форме — помеха на пути к истине, поскольку формы — нечто такое, чего еще не бывало. Разве ум, являющийся результатом парциализированной механической формы, может постичь нечто бесформенное?

Взращивание в классической форме — помеха на пути к истине, поскольку формы — нечто такое, чего еще не бывало. Разве ум, являющийся результатом парциализированной механической формы, может постичь нечто бесформенное?

Источник: рукописные заметки Брюса Ли под названием «К освобождению». Из несистематизированных заметок в архиве Брюса Ли.

4. Поэзия

Когда Брюс не работал, не писал сценарии, не играл с детьми или не занимался боевыми искусствами, его можно было застать за написанием стихов. Он любил их как средство, через которое душа могла выразить чувства, и таким образом давал своей душе запечатлеть себя на полотне жизни.

Ли также любил переводить китайскую поэзию на английский язык («Мороз» — известный пример этого, изначально написанный на китайском языке поэтом Цу-Инем), причем предлагал собственную уникальную литературную интерпретацию настроению художника.

Стихи Ли, по американским меркам, довольно темны — они передают более глубокие, менее явные проявления человеческой души. Многие вроде бы выражают непреходящее ощущение мимолетности жизни, любви и страсть человеческой тоски.

Самое главное, эти стихи отражают другую сторону Брюса Ли: его тонкую душу, ждущую понимания, любви, общения. Его стихи отражают веру в то, что жизнь — такова, какой вы ее делаете, но единственное время, доступное вам для этой задачи, — сегодня.

4-А

Дождь, тучи…

Дождь,

Тучи,

Опали цветы, побледнела луна,

Птицы заторопились:

Осень идет, время одиночества,

Время разлуки нашей.

Тучи летят по небу —

Скорей, скорей, —

Сливаясь порой друг с другом.

Сказано много, но мы

До предела чувств не дошли.

Долгой будет разлука, и ты

Помни, помни, что все

Мысли мои были всегда о тебе.

Может, светлых дней нам больше не знать…

Мгновенье — и все будет кончено.

Когда дни коротки, когда ночи глухие длинны,

Читай стихи, что я оставляю, читай,

Когда мира молчанье тобой овладеет,

Когда охватит тревога.

Долгой будет разлука, и ты

Помни, помни, что все

Мысли мои были всегда о тебе.

Источник: рукописное стихотворение «Дождь» из архива Брю са Ли.

4-В

По Западному холму…

По Западному холму спускается солнце,

Расцвечивая желтым золотом воздух.

На пустынной вершине дракон золотой

Вперяет глаза в далекий морок,

А мечты его тают, умирают в сиянии запада.

Источник: рукописное стихотворение «По Западному холму…» из архива Брюса Ли.

4-C

Солнце, умирая…

Солнце, умирая, тяжко сходит за горизонт.

Безжалостен ветер осенний.

Падают желтые листья.

Два ручья с горной вершины

Текут против воли своей врозь,

На запад один, а другой на восток.

Солнце утром воскреснет.

Листья позеленеют весною.

Но неужели, как те ручьи,

Мы не сойдемся снова?

Источник: рукописное стихотворение «Солнце, умирая…» из архива Брюса Ли.

4-D

Любовь, как и дружба, — горенье…

Любовь, как и дружба, — горенье.

Поначалу — пламя.

Прекрасное, жаркое, буйное пламя,

Пламя светлое, дрожащее.

Но любовь вместе с сердцем стареет —

И вот она уже угли.

Тлеющие. Неугасимые.

Источник: стихотворение Брюса Ли, прочитанное им Линде Ли Кэдвелл; цитируется по ее книге Bruce Lee: The Man Only I Knew (New York: Warner Books), © 1975 Linda Lee.

4-E

Снова сжимаю тебя в объятьях…

Снова сжимаю тебя в объятьях,

Снова теряюсь

В личном раю.

Вот мы с тобой плывем

В золотой лодке, вольно скользящей по морю,

Вдали от мира людей.

Я счастлив среди пляшущих волн.

Размышления могут убить радость,

Как свет ослепляет, когда его слишком много,

Как правда давит, когда ее слишком много.

Вопреки невзгодам

Существует наша любовь.

Бесполезно пытаться

Выловить грязь из воды —

Так можно лишь сделать воду мутнее.

Лучше оставить как есть:

Если ей суждено,

Вода очистит себя сама.

Источник: рукописное стихотворение из архива Брюса Ли, ок. 1964 г.

4-F

Все реки, текущие на запад и на восток…

Все реки, текущие на запад и на восток,

Впадают в море.

Поток с материка

Пустынного острова не минует.

Катится галька серебристая и золотистая,

Смешиваются пряди водорослей.

Родившийся в горах ручей

Вспучивается волной.

Волны подымаются и катят

С сумраком наперегонки.

Дрожат как сердца

Их белые шапки.

Волна с горной вершины,

Как скульптор подходит к камню,

Вырезает на нем,

Его полирует.

Скала, потом камень, потом песок…

И вот последним усилием солнце

Бросает волну на берег.

Здесь в заводях

Изнемогают медузы.

Источник: рукописное стихотворение из архива Брюса Ли, ок. 1963 г.

4-J

На лодке по озеру Вашингтон

Все вспоминаю

Свой мимолетный сон:

Я в лодке один,

И плывет она по тихому озеру.

В небе парами летают ласточки,

Рядом плывут бок о бок утки-мандаринки.

Облокотившись на весло, я вглядываюсь в даль:

В воду, в небо, в любимых.

Пока пламенеющее солнце уходит за горизонт,

Я переживаю всю жестокость

И все великолепие мира.

Может, закат призывает меня к примиренью,

Но этот вечер, словно неосязаемые узы,

Лишь ранит сердце сильнее.

Над озером восходит полная луна,

Заполняя небо серебряным светом.

Я гляжу в воду — она чиста, как ночь.

Когда облака проходят мимо луны,

В воде я вижу их отраженья,

И кажется мне, что я в небе плыву.

Вдруг — мысль о тебе, в моем сердце отраженной.

Озеро почиет в покое —

Не услышишь и всплеска волны.

Лежа в лодке,

Хочу вообразить сказочную страну, где могу тебя отыскать,

Но, увы, мечты не приходят.

Лишь мерцает во тьме огонек,

Далекий свет проплывающей лодки.

Источник: рукописное стихотворение из архива Брюса Ли.

4-H

На мгновение…

На мгновение

Все вокруг замолкает.

Время останавливает бег.

Воплощаются блаженные мечты.

Источник: рукописное стихотворение из архива Брюса Ли.

4-I

Вдоль берега озера Вашингтон

Ветер на берегу

Уж холоден и тих.

Сливается с небом вода вдалеке

В красную полосу заката.

Великая озерная тишь

Избавляет от всех тревог.

Я бреду по берегу

Медленным шагом.

Лишь испуганно суетятся лягушки.

Повсюду видны дома,

Пронизывающие светом воздух.

Луна светит слепяще

Из пустынной глубины небес.

В ее свете я обретаю истинное мастерство.

Душа и тело сливаются воедино.

Источник: рукописное стихотворение из архива Брюса Ли.

4-J

Ночной дождь

Ночь напролет

В башне высокой

Я слушаю, как осенний дождь

Шумит за окном.

И больше ни звука.

Пусть в безопасности будет

Поздний путник, спешащий мимо.

В темном небе

Дикий гусь летит одиноко.

Кузнечик стрекочет

Сквозь мертвенный мрак.

Капли уныло стекают

С крон деревьев,

Цветы печально падают

На землю, омытую дождем.

Скорбь овладевает

Всем миром.

Выйти в сад не решаюсь,

А то бы увидел

Резвящихся бабочек.

Источник: рукописное стихотворение из архива Брюса Ли.

4-K

Наше единство — cладкий сон…

Наше единство — сладкий сон.

Слишком сладкий, слишком пряный —

Такой может сниться только в раю.

И теперь ты как сон исчезнешь.

И теперь мы увидимся только во сне.

Там мы сможем снова прожить нашу жизнь,

Наш июль, наш август, наш сентябрь.

Родная, во снах приходи,

Чтобы мы смогли прожить это снова

В вечнозеленой стране.

Многое сказано, но я

Предела чувств не достиг.

Из моей головы ты в сердце вошла.

Помни, помни, что все

Мысли мои были всегда о тебе.

О, когда же, когда

Снова пойдем мы вместе,

Рука об руку,

Ты и я?

Источник: рукописное стихотворение без названия из архива Брюса Ли, ок. 1973 года.

4-L

Все вокруг замолкает…

Все вокруг замолкает.

Время останавливает бег.

Мягко падаешь ты ко мне в руки.

Недотягивая и до века жизни,

Горя хлебаем мы на тысячелетие.

Когда дни коротки, когда ночи глухие длинны,

Может, стоит пройтись под луной?

Ослепительна снова луна,

Освещает она мое одинокое ложе.

Здесь я долгое время в мыслях провел,

В метаньях без сна, убитый горем.

Одеваюсь, хожу туда-сюда.

Планеты и звезды тусклы.

Гляжу на луну, неуверенный и одинокий.

Кому поведаю грусть свою?

Может, светлых дней нам больше не знать…

Мгновенье — и все будет кончено.

В волнении съехал я с дороги,

И за руки мы в раздумьях взялись.

Тучи летят по небу — скорей, скорей, —

Сливаясь порой друг с другом.

Тихо лепестки опадают, птицы поют на холмах.

Долгой будет разлука —

Так давай же сделаем остановку.

Мы как горный ручей,

Расходимся и сливаемся вновь.

Все спокойно вокруг.

Лишь пес вдруг залает.

Источник: рукописное стихотворение без названия из архива Брюса Ли.

4-М

Весна

Весна.

Где-то в ночи

Лютня играет.

Поет о молодости, веселье,

Любви.

Но что мне она,

Когда сердце с тобой

В тысяче ли отсюда?

Источник: рукописное стихотворение без названия из архива Брюса Ли.

4-N

Что я вижу

Одиноко брожу в молчании.

Пара попугайчиков, ускользнувших из клетки,

Бесстрашно летает над рыбаками.

Две рыбы плывут,

Белая и золотистая.

За забором

Красная роза тянется к солнцу.

Средь цветов порхает чета бабочек.

Наверное, знают они, куда им,

Но не ведают, как дотуда добраться.

Источник: рукописное стихотворение из архива Брюса Ли.

4-O

Колибри

Лучи с востока подобны пурпурным стрелам.

Колибри взлетает в их свете.

Весело птичка порхает в небесном багрянце

В поисках вкусной розы.

На горной вершине,

Над миром людей

Находит она эту розу.

На горной вершине над розой парит

В молчанье и ожиданье,

Когда золото сменит багрянец.

Солнце подходит к зениту.

Время прощаться.

Птичка без охоты взлетает,

Огибает цветок три раза

И — в гнездо,

Что далеко-далеко на востоке.

Сквозь окно наблюдал я

Алый конец дня, уступивший место

Серебряному покою ночи.

Ни звука в пустой комнате.

Может, весь вечер в постели я

Не болен

И даже не сплю?

Секунда как час,

А час длится целую ночь,

Пока я без сна жду рассвета.

Может, стать колибри смогу

И прилететь к тебе.

Да, во сне происходит много чудес.

Но я не колибри больше,

И не роза она,

Нет полудня и ночи,

Одно только утро.

Что ж, хочу чтоб однажды

И сон перестал быть сном.

Источник: рукописное стихотворение из архива Брюса Ли.

4-P

Мороз

О юность,

Не теряй ни одного

Мгновенья жизни!

Дни пролетают.

Вскоре ты

Возьмешь и постареешь.

А коль не веришь,

Посмотри, как во дворе

Узор мороза

Жестоко белизной и холодом сияет,

Сковав траву, зеленую когда-то.

Ты видишь —

Мы с тобой

Две ветви

На одном стволе?

Когда ты радостна —

И я смеюсь,

Когда грустна —

Я горько плачу.

Любимая,

Ну разве жизнь

Не может с нами по-другому?

Источник: стихотворение «Мороз» из сборника раннесредневековой китайской поэзии «Полуночные песни», переведенное Брюсом Ли.

4-Q

Упавший лист

Вовсю с дождем резвится ветер.

Крошка желтый лист

Отчаянно вцепился в ветку-мать…

…Я поднимаю лист с земли

И меж страниц кладу —

Там новый дом его.

Источник: рукописное стихотворение из архива Брюса Ли.

4-R

Ночь создана для любви…

Ночь создана для любви,

А день возвращается слишком рано.

Время пролетает в надежде,

Хоть любимая далеко.

Мысли приходят и уходят,

И лишь одна глубоко в сердце —

Мысль о тебе.

Источник: рукописное стихотворение из архива Брюса Ли.

4-S

Молчаливая флейта

Не хочу ни владеть,

Ни в собственности быть.

Теперь не жажду рая

И, что важнее, ада не боюсь.

Лекарство от страданий

Всегда было со мной,

Но я не принимал его.

Моя болезнь шла изнутри меня,

Но я не понимал

До этого момента.

Теперь я вижу — света никогда не обрести.

Разве быть свечой — горючим самому себе.

Сжирать себя.

Источник: «Финальная речь Корда» из личного экземпляра сценария «Молчаливая флейта», написанного Брюсом Ли (датирован 19 октября 1970 г.).

4-T

Когда ты ушла

Солнце опускается на западе.

Прощальная песнь окончена.

Мы расстаемся.

Облокотившись на сандаловое весло, я вглядываюсь в воду.

Небо далеко.

И любимая далеко, далеко.

Когда ты ушла, я перестал понимать, рядом ты или нет.

Знаю только, что краски поблекли,

А сердце сковано бесконечной тоской.

На подушке, что теперь у меня одна,

Хочу вообразить сказочную страну, где могу тебя отыскать,

Но, увы, мечты не приходят — только тусклый свет лампы смешивается с тенями.

Моя лодка плывет по тихой реке

Мимо прибрежного сада.

Я оставляю стихи.

Читай их.

Когда мира молчанье тобой овладеет,

Когда охватит тревога.

Чтобы поплавать в лодке,

Мы дождались заката.

Легкий ветерок рябит водную синь

И кувшинки качает.

Вдоль берегов,

Где вишневые сады опадают дождем,

Мы мельком видим гуляющих влюбленных.

Жестокое желание раздирает меня —

Рассказать им о страсти.

Но лодка уносится прочь

По милости волн.

Мое сердце оборачивается с грустью.

Пара ласточек, еще одна пара, —

Они парами летают всегда.

И если завидит одна нефритовую башню

Или глазурованную беседку, —

Никогда не усядется там без другой.

Находя мраморную балюстраду

Иль окно позолоченное,

Они никогда не расстаются.

Быстро лодка мчит по реке

Под небом, что усеяли тучи.

Я гляжу в воду —

Она чиста, как ночь.

Когда облака проходят мимо луны,

В воде я вижу их отраженья,

И кажется мне, что я в небе плыву

И думаю о любимой,

В сердце отраженной.

4-U

Разлука

Кто знает, когда повстречаемся снова.

Может, через годы,

А может, и никогда.

Возьмем же глины кусок,

Смочим, разделим,

Слепим твой портрет

И слепим мой.

Потом сомнем их, разрушим

И, снова смочив,

Замесим вместе.

И снова слепим

Твой портрет и слепим мой.

В моем будет глина твоя —

В твоем будет глина моя.

И ничто не сможет нас разлучить.

Мы будем жить в сердцах друг у друга,

А умерев, вместе ляжем в могиле.

Источник: безымянное стихотворение госпожи Куан, переведенное Брюсом Ли. Госпожа Куан была женой великого художника Чжао Мэнфу, жившего во времена династии Юань; сама она тоже владела ремеслом художника и даже одно время преподавала его при дворе. Согласно легенде, в пожилом возрасте Чжао завел себе любовницу. Супруга написала для мужа это стихотворение, смогла тронуть его чувства и заставить передумать.

5. Джиткундо — освобождение

Брюс Ли как-то сказал о джиткундо: «Это искусство души, спокойной, подобно лунному свету, отражающемуся на поверхности глубокого озера»[31]. Для кого-то это прозвучит странно, даже для учеников Ли в его школах в Окленде, Сиэтле и Лос-Анджелесе. По их воспоминаниям, подход к бою — в отличие от духовных практик — был там в основном сугубо эффективным и неклассическим. Тем не менее это высказывание — не просто поэтическая поза Ли. Хотя его сознание всегда было сознанием философа, в жизни Ли наступило время, когда все предыдущие искания в области кунг фу, философии, психологии и даже поэзии нашли выражение в создании чего-то нового — и настолько глубокого, что редко найдешь в мире боевых искусств.

Это редкое заключалось в формировании нового понимания жизни, что, говоря шире, повлияло на представление Ли о бое. Его подход к бою — впервые в истории — опирался на полную свободу для каждого ученика. На первых порах, в начале 1967 года, джиткундо (или ДКД, как его часто называл Ли) был новым подходом к боевым искусствам, возникшим в результате многолетних исследований Ли в сфере наук о человеке (кинезиологии, физиологии и так далее) и задумывавшимся как простая, прямая и эффективная система тотального боя. Однако травма спины, полученная Ли (или, возможно, обострившаяся) в 1970 году, на несколько месяцев приковала его к постели. Временно лишенный возможности тренировать тело, Ли, как никогда раньше, сумел мобилизовать ум. В результате ему удалось явить глубокое проникновение в человеческую природу, далеко выходящее за рамки чисто физической сферы или области боевых искусств.

Ли находил ответы. Теперь он начал понимать, почему люди делают то, что делают — в том числе сражаются. Начал понимать наши мотивы, как мы раскрываемся, растем и развиваемся и к чему в конечном итоге ведет наша повседневная деятельность. Это заставило его увидеть ограничения, присущие любой «системе» или «методу» боя, даже высокоэффективного, созданного им самим. Ли наметил перспективы «метода без метода», «стиля без стиля», который привел бы каждого занимающегося к неограниченной спортивной и духовной свободе.

В конце концов джиткундо стал эффективным методом не подчинить противника, а, скорее, подчинить себя; избавиться от зажимов, неуверенности, страхов и подавленных эмоций — другими словами, всего, что мешает максимально полному самовыражению. Брюс Ли понял, что действительно важный совет или необходимую помощь человек, в конечном счете, не может получить ни от кого, кроме самого себя. И Ли написал: «Каждый человек должен развивать самосознание. Дать его не может ни один наставник»[32].

Далее в этом разделе опубликованы комментарии Брюса Ли, касающиеся его нового понимания человеческой природы, начиная с уникальных взглядов на бой для мастеров восточных единоборств и заканчивая рецептом обретения духовной свободы для всех. В этот раздел включены восемь черновиков эссе, написанных Ли при подготовке первых публичных выступлений о своей новой системе воззрений. Окончательный вариант в итоге был опубликован в 1971 году в сентябрьском номере журнала «Блэк белт»[33] под названием «Освободись от классического карате»[34]. (Кстати, впоследствии эта статья перепечатывалась в книге «Легендарный Брюс Ли» издательства «Охара» в Калифорнии, в Санта-Кларита, и ее стоит прочесть, дабы проследить окончательную эволюцию взглядов автора и получить представление о ходе его мысли.)

Читая эти разнохарактерные наброски, вы обнаружите, что в каждой записи Ли фиксирует новые мысли — всегда значительные и всегда дающие нам дополнительное понимание и контекст, а также уточняющие его взгляды на первоприроду джиткундо. Примечательно также, что в его эссе под названием «Первоисточник джиткундо» нет упоминания о единоборстве, и в этом — пером самого Ли — указан подлинный «первоисточник» джиткундо.

Целиком наброски Ли о джиткундо публикуются впервые.

5-A

Джиткундо: путь «опережающего кулака»

Джиткундо — тренинг и подготовка к предельной реальности в бою. Предельная реальность возвращает к первозданной свободе, простой, непосредственной и неклассической.

Хороший джиткундоист не противится силе или просто уступает. Он поддается как пружина; он не противостоит, а дополняет соперника. У него нет техники; своей техникой он создает технику соперника.

Реагировать на обстоятельства надо без искусственной и «деревянной» предварительной подготовки. Действия должны напоминать естественность тени, приноравливающейся к движущемуся объекту. Цель — в спонтанном дополнении другой половины «единства», только и всего.

В джиткундо не собираешь, а устраняешь. Это не ежедневное приращение, а ежедневное уменьшение. Вершина развития — всегда простота. Развитие, остановленное на полпути, ведет к украшательству. Речь не о том, сколько накоплено фиксированных знаний; важно лишь то, что можно применить вживую. «Существование» гораздо ценнее «делания».

Понимание джиткундо приходит миг за мигом через личное ощущение в зеркале процесса взаимосвязи, а не изоляции. Жить — связывать. Изолировать — умереть. Любая техника, сколь угодно ценная и желанная, становится болезнью, когда разум ею одержим.

Понимание джиткундо приходит миг за мигом через личное ощущение в зеркале процесса взаимосвязи, а не изоляции. Жить — связывать. Изолировать — умереть. Любая техника, сколь угодно ценная и желанная, становится болезнью, когда разум ею одержим.

Выучите принципы, соблюдайте принципы, а затем отмените принципы. Придумайте образец, не превращая его в клетку, и подчиняйтесь принципам, не сковываясь ими.

Мои последователи в джиткундо, услышьте: все шаблоны с фиксированным набором приемов — неадаптивные и негибкие. Истина лежит за пределами всех фиксированных шаблонов. Постарайтесь обрести управляемую форму красиво перевязанного бумажного пакета с водой!

Когда достигнешь в этом искусстве зрелости, обретешь форму без формы. Это похоже на растворение или таяние в воде льдинки, способной принять любые очертания. Когда формы нет, можно быть всеми формами; когда нет стиля, можно вписаться в любой стиль.

В первозданной свободе каждый ничем не скован и применяет любую технику или средства для достижения цели. Ценна лишь эффективность.

Усвоив истину джиткундо, вы пребудете в недифференцируемом центре окружности, у которой нет границ.

Брюс Ли,

президент джиткундо

Источник: размноженная на мимеографе распечатка, которую Брюс Ли раздал ученикам школы Чайна-тауна в Лос-Анджелесе, ок. 1967 года.

5-B

К освобождению личности (джиткундо-I)

В последнее время за рубежом, и в особенности здесь, в Гонконге, о джиткундо написано много. Тем не менее ни одна из статей не затрагивает сути; это всего лишь вопрос точности. Действительно, написать, что такое джиткундо (ДКД), сложно, проще сказать, чем оно не является.

Сам я пока о ДКД не писал — может быть, для того, чтобы из ПРОЦЕССА не делать ПРЕДМЕТ. Для начала приведу кажущуюся мне здесь уместной историю о ДЗЕН:

«Однажды узнать о дзен к мастеру пришел ученый муж. Пока мастер дзен рассказывал, ученый постоянно прерывал его словами:

— О да, у нас это тоже есть.

В конце концов мастер дзэн замолчал и предложил выпить чаю, но продолжал подливать его, даже когда чашка ученого переполнилась.

— Хватит! В мою чашку больше не вмещается! — воскликнул ученый.

— Вижу, — ответил мастер дзен. — Как же ты, не опустошив свою чашку, собирался пробовать мой чай?»

Надеюсь, мои товарищи по боевым искусствам прочтут следующие строки с открытым сознанием, отбросив бремя предвзятых представлений и выводов, что, кстати, само по себе уже акт освобождения — в конце концов, польза чашки заключается в ее пустоте.

С другой стороны, соотнесите этот материал с собой, ведь, хотя и посвященный ДКД, он прежде всего о расцвете мастера боевых искусств, а не «китайского» мастера боевых искусств и так далее. Позвольте заметить раз и навсегда: мастер боевых искусств — прежде всего такой же, как и мы, человек, и национальность не имеет с боевыми искусствами ничего общего.

Истинное наблюдение начинается, когда человек избавляется от заданных установок; свобода самовыражения возникает, когда человек выходит за рамки системы.

Предположим, несколько человек, прошедших подготовку в различных школах боевых искусств, только что увидели бой. Я уверен, что после этого от каждого из них мы услышим разные версии. Это вполне понятно. Невозможно видеть бой, «как он есть», поскольку человек «будет интерпретировать» бой в рамках полученной подготовки, скажем, с точки зрения боксера, борца, каратиста, дзюдоиста, кунгфуиста или освоившего любой другой метод. Таким образом, каждая попытка описать бой — на самом деле лишь одностороннее, зависимое от симпатий и антипатий представление о бое. Бой как таковой, простой и тотальный, явно не продиктован вашей подготовкой как «китайского», «корейского» или «любого другого» мастера боевых искусств. Истинное наблюдение начинается, когда человек избавляется от заданных установок; свобода выражения возникает, когда человек выходит за рамки системы.

Стиль — это систематизированный ответ на избранное кем-то направление.

Прежде чем мы перейдем к ДКД, давайте выясним, что такое классический стиль боевого искусства. Для начала мы должны понять непреложный факт: стиль создан человеком. Забудьте многочисленные красочные истории об основателях стилей — мудром таинственном монахе, явившихся во сне посланниках, о святом откровении, потоке золотого света и так далее. Стиль не должен быть святой истиной, чьи законы и принципы запрещено нарушать. Человек — личность — всегда важнее любого стиля.

Возможно, основателю стиля и удалось выразить часть истины, но с годами, особенно после смерти основателя, «его» постулаты, «его» склонности, «его» итоговая формула — которую мы постоянно выучиваем, но никогда не выводили сами, — стали законом. Выработался впечатляющий символ веры, установились подкрепляющие обряды, сформировалась раскольническая философия, и, наконец, учредились институты. И то, что вышло из изменчивой личности основателя, застыло в виде фиксированного знания — систематизированного ответа в логической форме, законсервированной панацее для тренировок масс. При этом руководствующиеся благими намерениями последователи превратили это знание не только в святыню, но и в надгробный камень, под которым погребена мудрость основателя.

Если мы честно посмотрим на реальность боя — такую, какова она на самом деле, а не на ту, какой нам ее хотелось бы видеть, — я не сомневаюсь, мы непременно заметим, что стиль склонен провоцировать корректировки, пристрастность, осуждение и множество оправданий. Короче, предлагаемое решение и есть причина проблемы, ставящая ограничения и преграды на пути нашего естественного роста и, как следствие, препятствующая подлинному познанию.

Разумеется, в ответ на «чужую истину» еще один основатель или, возможно, недовольный ученик «организуют» противоположный подход: так мягкий стиль стал ответом на жесткий стиль, внутренняя школа — на внешнюю школу и так далее. Очень скоро новый стиль тоже сделается крупной организацией со сводом непреложных законов и привычными шаблонами. Так начинается длительная борьба стилей, где каждый претендует на обладание сокрытой от всех остальных «истины». Человек целен и универсален, а стиль — лишь частичное продолжение своего создателя, ослепленное излюбленными приемами, и потому никакой стиль не тотален. Но стиль уже давно стал важнее тех, кто его практикует. Хуже всего, что эти стили часто идейно различаются и, следовательно, противостоят друг другу: стили не сплачивают людей, а разъединяют.

Истину нельзя структурировать или ограничить.

Никто не может выразить себя целиком и полностью, опираясь на набор шаблонов. Бой «как он есть» тотален, включает все, «что есть» и «чего нет», без учета эффектных линий или углов, [он] безграничный, всегда свежий и живой, его нельзя просчитать, он постоянно меняется. Бой явно нельзя свести к личным предпочтениям, внешним условиям жизни или физическим кондициям человека, хотя это часть тотальности боя. Тем не менее именно шаблонная «особая защита» или «костыль» ограничивает и блокирует естественный рост занимающегося боевыми искусствами. На деле многие занимающиеся так прикипают к своим «костылям», что уже не способны без них передвигаться. Поэтому любая особая техника, неважно, насколько классически правильная или продуманная, на самом деле — это болезнь, если человек ею одержим. К сожалению, многие из тех, кто практикует боевые искусства, нередко попадают в ловушку подобных навязчивых идей. Они постоянно ищут наставника, который «удовлетворит» их особые пожелания.

Бой явно нельзя свести к личным предпочтениям, внешним условиям жизни или физическим кондициям человека, хотя это часть тотальности боя.

Что есть джиткундо?

Разъясняя недоразумение, сразу скажу: сочиняя, модифицируя или делая что-то еще, новый стиль я НЕ изобретал, то есть не устанавливал определенных форм и законов исключительно для «данного» стиля. Джиткундо — не форма специальных тренировок с совокупностью четких представлений и особым подходом. Бой рассматривается не под определенным углом, а под всеми возможными углами, и хотя ДКД применяет все методы и средства, которые позволяют достигать цели (ценится лишь эффективность), не привязывается ни к одному из них и потому свободно от них. Иначе говоря, ДКД владеет всем, но им не владеет ничто. Поскольку, как сказано выше, любая система, сколь эффективно она ни разработана, превращается в клетку, если последователь ею одержим.

Называть ДКД стилем — кунг фу, карате, кикбоксингом, уличной дракой по канонам Брюса Ли и так далее — абсолютно неверно, потому что постижение джиткундо невозможно свести к системе. Если ДКД не стиль или не метод, кто-то может решить, что это нечто нейтральное или вообще никакое. Однако оно ни то и ни другое и в то же время сразу и «то» и «другое»: ДКД не опровергает стили и не опровергается ими. Чтобы это полностью понять, надо… [не закончено].

Источник: рукописное эссе Брюса Ли, озаглавленное «К освобождению личности (джиткундо)», ок. 1971 года. Архив Брюса Ли.

5-C

К освобождению личности (джиткундо-II)

Я учитель и ученик, поскольку я постоянно развиваюсь и становлюсь проще, но знают меня преимущественно как учителя, и к тому же возмутительно дорогого, поскольку мое время недешево и ученики платят за его ценность.

Время для меня много значит, ведь я тоже продолжаю учиться и часто растворяюсь в радости неустанно развиваться и становиться проще. Идея выкраивать время для написания статьи о ДКД мне не слишком по нраву.

В последнее время за рубежом, и в особенности здесь, в Гонконге, о джиткундо написано много. Тем не менее ни одна из этих статей не затрагивает суть; это всего лишь вопрос точности. Я первый признаю, [что] написать статью о джиткундо совсем не простая задача, на самом деле сложно написать, что такое джиткундо (ДКД), проще сказать, чем оно не является.

Не то чтобы меня это не заботило, но, возможно, чтобы не делать из ПРОЦЕССА ПРЕДМЕТ, сам я пока не писал о ДКД. Позвольте начать с дзенской притчи. Возможно, некоторым читателям эта история знакома, однако я выбрал ее за уместность. Не потому что дзен — таинственная «вещь в себе» или нечто особое. Напомнить историю всегда хорошо для разогрева восприятия, настроения и ума:

«Однажды узнать о дзен к мастеру пришел ученый муж. Пока мастер дзен рассказывал, ученый постоянно прерывал его словами:

— О да, у нас это тоже есть.

В конце концов мастер дзен замолчал и предложил выпить чаю, но продолжал подливать, даже когда чашка ученого переполнилась.

— Хватит! В мою чашку больше не вмещается! — воскликнул ученый.

— Вижу, — ответил мастер дзен. — Как же ты, не опустошив свою чашку, собирался пробовать мой чай?»

Разум говорит мне, что надежда тщетна, однако я все же надеюсь, что и те, кто погряз в предубеждениях, а также мои товарищи по боевым искусствам прочтут эти строки с открытым сознанием, отбросив бремя предвзятых представлений и выводов. Кстати, это само по себе уже акт освобождения — в конце концов, польза чашки в ее пустоте.

Соотнесите этот материал с собой, поскольку, хотя он о ДКД, прежде всего он о расцвете мастера боевых искусств, и не «китайского» мастера боевых искусств и так далее и тому подобное. Мастер боевых искусств в первую очередь человек, как все мы; национальность не имеет с боевыми искусствами ничего общего. Жизнь — это постоянный процесс общения, поэтому, пожалуйста, прекратите высокоумную болтовню, выходите из защитной оболочки изоляции, этого гордого заточения или чего-то там еще, и отнеситесь к сказанному НЕПОСРЕДСТВЕННО. Прекратите все это интеллектуальное или умственное бормотание, вернитесь к чувствам и помните, что я не стремлюсь ни заслужить ваше одобрение, ни на вас повлиять. Вместо того чтобы указывать и говорить: «Итак, это вот так», а «это так», я буду более чем доволен, если по прочтении этой статьи вы начнете учиться и исследовать все самостоятельно.

Истинное наблюдение начинается, когда человек избавляется от заданных установок; свобода самовыражения возникает, когда человек выходит за рамки системы.

Предположим, несколько человек, прошедших подготовку в различных школах боевых искусств, только что увидели бой. Я уверен, что после этого от каждого из них мы услышим разные версии. Это вполне понятно, потому что невозможно видеть бой «как он есть», боксер, борец, каратист, дзюдоист, кунгфуист или освоивший любой другой метод говорит со своей точки зрения, потому что он так часто ослеплен излюбленными приемами и, естественно, будет «интерпретировать» бой в соответствии с пределами своей конкретной подготовки.

Таким образом, всякая попытка описать бой на самом деле лишь одностороннее, зависящее от симпатий и антипатий представление о бое как он есть. Бой как таковой, простой и тотальный, явно не продиктован вашей подготовкой как «китайского», «корейского» или «любого другого» мастера боевых искусств. Истинное наблюдение начинается, когда человек избавляется от заданных установок; свобода самовыражения возникает, когда человек выходит за рамки системы.

Стиль — это систематизированный ответ на избранное кем-то направление.

Прежде чем мы перейдем к ДКД, давайте выясним, что такое классический стиль боевого искусства. Для начала мы должны понять непреложный факт: стиль создан человеком. Забудьте многочисленные красочные истории об их основателях — мудром таинственном монахе, особых, явившихся во сне посланниках, святом откровении, потоке золотого света и так далее. Стиль никогда не должен стать святой истиной, чьи законы и принципы запрещено нарушать. Человек, личность всегда важнее любого учрежденного и стерильного стиля.

Предположим, основателю стиля и удалось выразить часть истины, и даже если в процессе ее открытия он и не пытался организовать эту часть истины, после его смерти «его» постулаты, «его» векторы развития и, возможно, «его» главный вывод (который мы, друзья мои, постоянно учим, но к которому никоим образом не пришли) его учениками и последователями были превращены в закон. Выработался символ веры, установились подкрепляющие обряды, сформировалась раскольническая философия и, наконец, учредились институты. И то, что вышло из изменчивой личности основателя, застыло в виде фиксированного знания, систематизированного ответа в логизированной форме, законсервированной панацеи для тренировок масс.

Тем самым руководствующиеся благими намерениями последователи превратили это знание не только в святыню, но и в надгробный камень, под которым погребена мудрость основателя. Разумеется, в качестве естественной реакции на «другую истину» еще один основатель или, возможно, недовольный ученик организуют противоположный подход — так мягкий стиль стал ответом на жесткий стиль, внутренняя школа — на внешнюю школу и так далее. И очень скоро новый стиль тоже сделается крупной организацией со сводом непреложных законов и излюбленными шаблонами. Так начинается длительная борьба стилей, где каждый претендует на обладание сокрытой от всех «истиной».

Стили — это просто парциализированные и организованные части единого целого.

Если мы честно посмотрим на реальность боя, какова она на самом деле, а не на ту, какой нам ее хотелось бы видеть, я не сомневаюсь: мы обязательно заметим, что стиль склонен провоцировать корректировки, пристрастность, осуждение и множество оправданий. Короче, предлагаемое решение и есть причина проблемы, ставящая ограничения и преграды на пути естественного роста и, как следствие, препятствующая подлинному познанию.

Печальный факт состоит в том, что поскольку стили, как правило, идейно различаются и, следовательно, противостоят друг другу, людей они не сплачивают, а разъединяют.

Истину нельзя структурировать или ограничить.

Никто не может выразить себя целиком и полностью, опираясь на набор шаблонов. Бой «как он есть» тотален, включает все, «что есть» и «чего нет», без учета шаблонных линий или углов, он безграничный, всегда свежий и живой, он невычисляем и постоянно меняется. Бой явно нельзя свести к личным предпочтениям, внешним условиям жизни или физическим кондициям человека, хотя это часть тотальности боя. Тем не менее именно такая шаблонная «особая защита» или «костыль» ограничивает и блокирует естественный рост занимающегося боевыми искусствами. На деле многие занимающиеся так прикипают к своим «костылям», что уже не способны без них передвигаться. Поэтому любая особая техника, неважно, насколько она классически правильная или продуманная, на самом деле — болезнь, если человек ею одержим. К сожалению, многие из практикующих боевые искусства, как в прошлом, так и сегодня, нередко угождают в ловушку подобных навязчивых идей. Они постоянно ищут наставника, «удовлетворяющего» их особые болезненные наклонности.

Никто не может выразить себя целиком и полностью, опираясь на набор шаблонов. Бой «как он есть» тотален, включает все, «что есть» и «чего нет», без учета шаблонных линий или углов, он безграничный, всегда свежий и живой, он невычисляем и постоянно меняется.

Что есть джиткундо?

Или, точнее, чем джиткундо не является. Да будет известно раз и навсегда, что новый стиль я, сочиняя, модифицируя или как-то иначе, НЕ изобретал, то есть не устанавливал определенных форм и законов исключительно для «данного» стиля.

Джиткундо — не форма специальных тренировок с совокупностью представлений и особым подходом. Бой рассматривается не под определенным углом, а под всеми возможными углами, и хотя ДКД применяет все методы и средства, которые позволяют достигать цели — ценится лишь эффективность, — однако оно не привязывается ни к одному из них и потому свободно от них. Иначе говоря, ДКД владеет всем, но им не владеет ничто. Берегитесь — любая одержимость всякой структурой, независимо от эффективности последней, легко может стать клеткой!

Называть ДКД стилем — кунг фу, карате, кикбоксингом, уличной дракой по канонам Брюса Ли и так далее — абсолютно неверно, потому что его постижение просто несводимо к системе. Если ДКД не стиль или не метод, кто-то может решить, что это нечто нейтральное или безразличное. Чтобы полностью это понять, надо… [не закончено].

Источник: рукописное эссе Брюса Ли, озаглавленное «К освобождению личности (джиткундо)», ок. 1971 года. Архив Брюса Ли.

5-D

Джиткундо: чем оно не является (джиткундо-III)

В последнее время за рубежом, и в особенности здесь, в Гонконге, о джиткундо и про джиткундо написано много. Тем не менее ни одна из этих статей не затрагивает суть; это всего лишь вопрос точности.

Я первый признаю, [что] написать статью о джиткундо совсем не простая задача, на самом деле сложно написать, что есть джиткундо (ДКД), проще сказать, чем оно не является. Возможно, чтобы не делать предмет из процесса, я еще не написал статью о ДКД.

Позвольте мне начать с дзенской истории. Некоторым читателям история может быть хорошо знакома. Я выбрал эту историю за ее уместность — не потому, что дзен такая таинственная вещь «в себе», или потому, что дзен — нечто особое. Снова рассказать историю всегда хорошо для разогрева восприятия, настроения и ума. Она нужна, только если вы прочтете эту статью; в противном случае можете и о ней забыть.

«Однажды узнать о дзен к наставнику дзэн пришел ученый муж. Пока наставник дзен рассказывал, ученый постоянно прерывал его словами:

— О да, у нас это тоже есть.

В конце концов наставник дзен замолчал и предложил выпить чаю, но продолжал наливать, даже когда чашка ученого переполнилась.

— Хватит! В мою чашку больше не вмещается! — вскликнул ученый.

— Вижу, — ответил мастер дзен. — Как же ты, не опустошив свою чашку, собирался пробовать мой чай?»

Надеюсь, мои товарищи по боевым искусствам прочтут эти строки с открытым сознанием, отбросив бремя всех предвзятых представлений и выводов. Кстати, это само по себе уже акт освобождения, в конце концов, польза чашки в ее пустоте.

С другой стороны, отнесите этот материал к себе, поскольку, хотя он о ДКД, прежде всего он о высшем развитии мастера боевых искусств, и не «китайского» или «японского» мастера боевых искусств и так далее и тому подобное. Мастер боевых искусств в первую очередь человек, как все мы; национальность не имеет с боевыми искусствами ничего общего. Поэтому, пожалуйста, выходите из этой защитной оболочки изоляции, этого гордого заточения или чего-то еще и отнеситесь к сказанному непосредственно — вновь обратившись к своим чувствам, прекратив всю эту интеллектуальную или духовную тарабарщину.

Помните, что жизнь — это постоянный процесс общения. И еще помните, что я не ищу вашего одобрения и не стремлюсь обратить вас в свою веру. Я буду более чем удовлетворен, если по прочтении этой статьи вы, вместо того чтобы переменить убеждения и сказать: «Это вот так» и «А то — так», начнете учиться и исследовать все самостоятельно.

О непредвзятом наблюдении.

Предположим, несколько человек, прошедших подготовку в различных школах боевых искусств, только что стали свидетелями уличной драки с применением всех сил и средств. Я уверен, что после этого от представителя каждого стиля мы услышим разные версии. Это вполне понятно, потому что человек не может увидеть бой «как он есть», поскольку он так часто ослеплен сегментами, избранными с точки зрения кунгфуиста, боксера, каратиста, борца, дзюдоиста или освоившего любой другой метод, и, естественно, будет «интерпретировать» бой в соответствии с пределами своей конкретной подготовки. Бой как он есть — простой и тотальный — явно не продиктован вашей подготовкой как «китайского», «корейского» или «любого другого» мастера боевых искусств. Истинное наблюдение начинается, когда человек избавляется от заданных установок; свобода самовыражения возникает, когда человек выходит за рамки системы.

Стиль — это систематизированный ответ на избранное кем-то направление.

Прежде чем мы перейдем к ДКД, давайте выясним, что такое классический стиль боевого искусства. Для начала мы должны понять непреложный факт, что стиль создан человеком. Забудьте многочисленные красочные истории об их основателях — мудром таинственном монахе, особых явившихся во сне посланниках, святом откровении, потоке золотого света и так далее. Стиль никогда не должен быть святой истиной, чьи законы и принципы запрещено нарушать. Человек, личность всегда важнее любого стиля.

Предположим, основателю стиля и удалось выразить часть истины, и даже если в процессе ее открытия он и не пытался организовать эту часть истины, после его смерти «его» постулаты, «его» вектор и, возможно, «его» итоговая формула (которую мы постоянно учим, но никогда не выводили) его учениками и последователями были превращены в закон. Выработались впечатляющие символы веры, установились подкрепляющие обряды, сформировалась раскольническая философия и, наконец, учредились институты, и то, что вышло из изменчивой личности основателя, застыло в виде фиксированного знания — систематизированного ответа в логизированной форме — законсервированной панацеи для тренировок масс. Тем самым руководствующиеся благими намерениями последователи превратили это знание не только в святыню, но и в надгробный камень, под которым погребена мудрость основателя.

Разумеется, в качестве естественной реакции на «другую истину» еще один основатель или, возможно, недовольный ученик организуют противоположный подход — так мягкий стиль стал ответом на жесткий стиль, внутренняя школа — на внешнюю школу и так далее, — и очень скоро тот тоже делается крупной организацией со сводом непреложных законов и излюбленными шаблонами. Так начинается длительная борьба стилей, где каждый претендует на обладание сокрытой от остальных «истиной». Стили — это просто парциализированные и организованные части единого целого.

Если мы честно посмотрим на реальность боя, какова она на самом деле, а не на ту, какой нам ее хотелось бы видеть, я не сомневаюсь, что мы не сможем не заметить, как стиль склонен провоцировать корректировки, пристрастность, осуждение и множество оправданий. Короче, предлагаемое решение и есть самая причина проблемы, ставящая ограничения и преграды на пути нашего естественного роста и, как следствие, препятствующая подлинному познанию.

Печальный факт состоит в том, что эти стили часто взаимно противопоставляются, поскольку в мыслях их, как правило, друг от друга отделяют; следовательно, людей стили не сплачивают, а разъединяют.

Истину нельзя структурировать или ограничить.

Никто не может выразить себя целиком и полностью, опираясь на набор шаблонов или стиль. Бой «как он есть» тотален, включает все, «что есть» и «чего нет», без учета излюбленных линий или углов, он безграничный, всегда свежий и живой, невычисляем и постоянно меняется. Боевое искусство явно несводимо к вашей личной склонности, условиям вашей внешней среды или вашей физической подготовке, хотя это также составляющие тотальности боевых искусств.

Если существует какое-либо ограничение, то есть втискивание боя в избранный шаблон, неизменно возникнет сопротивление между заданной моделью, «тем, что должно быть» и постоянно меняющимся «тем, что есть». Стоит помнить, что целое проявляется во всех частях, но изолированная часть, эффективная или нет, целым не является. Так, можно сказать, что выражение «полузнание хуже незнания» применимо к тем, кто натренирован в определенном подходе к бою.

Может быть, потому, что человек не желает пребывать в неопределенности или неуверенности, он организует избранную схему боя. Неважно, по какой причине последователей заключают и контролируют в ограничениях стиля, что, безусловно, меньше их собственного человеческого потенциала. Как ничто другое, длительное подражательное натаскивание, безусловно, будет способствовать механической точности и шаблонной рутинной защите. Однако именно такая «особая защита» или «костыль» ограничивает и блокирует естественный рост занимающегося боевыми искусствами. На деле многие занимающиеся так прикипают к своим «костылям», что уже не способны без них передвигаться. Поэтому любая особая техника, неважно, насколько классически правильная или продуманная, на самом деле — болезнь, если человек ею одержим. К сожалению, многие из практикующих боевые искусства, как в прошлом, так и сегодня, нередко угождают в ловушку подобных навязчивых идей. Они постоянно ищут наставника, «удовлетворяющего» их особым болезненным наклонностям.

Чем джиткундо не является.

Да будет известно раз и навсегда, что новый стиль — сочиняя, модифицируя или как-то иначе, я не изобрел, то есть не изобрел стиль, заданный в рамках определенной формы и законов, отличный от «этого» стиля или «того» метода. Напротив, я надеюсь освободить моих товарищей от цепляния за стили, образцы или доктрины.

Что же тогда джиткундо? «Джит» буквально означает «перехватывать, останавливать», «кун» — «кулак», «до» — «путь, конечная реальность» или «путь перехватывающего кулака». Помните, что слово «джиткундо» — просто название, зеркало, в котором мы видим себя. Меня не интересует и не заботит это слово; меня больше интересуют его освобождающие качества.

В отличие от традиционного подхода не существует правил, классификации техник и так далее и тому подобное, составляющих так называемый метод ведения боя ДКД. Для начала — не существует метода ведения боя. Создание такого метода очень напоминало бы заключение пруда в оберточную бумагу и придание ему формы, хотя сегодня ведется множество бесполезных споров о выборе цвета, текстуры и так далее и тому подобное, оберточной бумаги.

Итак, короче, ДКД — не форма специальных тренировок с совокупностью представлений и особым подходом. Бой оно рассматривает не под определенным углом, а под всеми возможными углами, и хотя ДКД применяет все методы и средства, которые позволяют достигать цели (ценится лишь эффективность), оно не привязывается ни к одному из них и потому свободно от всех методов и средств. Другими словами, хотя ДКД и владеет всеми точками зрения, они не владеют им, будучи в нем заключены, но не составляя его.

Джиткундо — не форма специальных тренировок с совокупностью представлений и особым подходом. Бой рассматривается не под определенным углом, а под всеми возможными углами, и хотя ДКД применяет все методы и средства, которые позволяют достигать цели — ценится лишь эффективность, — однако оно не привязывается ни к одному из них и потому свободно от них. Иначе говоря, ДКД владеет всем, но им не владеет ничто. Берегитесь — любая одержимость всякой структурой, независимо от эффективности последней, легко может стать клеткой!

Называть ДКД стилем (кунг фу, карате, кикбоксингом, уличной дракой по канонам Брюса Ли и так далее) абсолютно неверно, потому что обучение ему просто несводимо к системе. Если ДКД не стиль или не метод, кто-то может решить, что это нечто нейтральное или безразличное. Однако это тоже не так, поскольку ДКД одновременно «это» и «не это». Поэтому естественно, что ДКД не опровергает стили и не опровергается ими. Чтобы полностью это понять, нужно преодолеть дихотомию «за» и «против» и увидеть единое органичное целое. В тотальности попросту нет различий, существует все. Хороший джиткундоист полагается на прямую интуицию.

Зачастую возникает вопрос, не против ли ДКД формы. Это правда, что в обучении ДКД нет формализованных последовательностей движений или «ката». Мы уже знаем, что через инстинктивное ощущение тела, которое при каждом физическом движении и для каждого человека всегда самый эффективный и живой способ достижения цели выполнения, т. е. правильный упор, баланс в движении, экономичное и эффективное использование движения и энергии и так далее и тому подобное. Одно дело — живые, эффективные движения, которые освобождают. И совсем другое — стерильные, классические формализованные последовательности движений, связывающие и обуславливающие. Кроме того, существует тонкое различие между «бесформенностью» и «неформальностью». Первое — это невежество, второе — трансцендентность.

Искусство — это свобода самовыражения.

Если бы простая механическая рутинная исполнительность превращала каждого в мастера боевых искусств, все было бы хорошо. К сожалению, бой, как свобода, — нечто непредставимое заранее. Заданные представления просто лишены гибкости и тотальности для приспособления к постоянной изменчивости.

Здесь многие спросят: «Ну и как же нам получить эту безграничную свободу?» Этого я вам сказать не могу, потому что тогда это станет подходом. Хотя я могу сказать, чем это не является, я не могу сказать, что это. Что это, мой друг, вам нужно будет узнать самому, потому что настало время пробуждения для осознания простого факта, состоящего в том, что вам не поможет никто, кроме самого себя. К тому же кто говорит, что свободу мы должны «получить»?

Быть мудрым в традиционном боевом искусстве — это, кажется, постоянно накапливать фиксированные знания; так, ученик первой ступени знает столько-то приемов или техник, второй ступени — чуть больше; или практикующий боевое искусство направления «X», умеющий наносить удары ногами, должен освоить технику рук направления «Y», или наоборот.

Свободу мы не должны «получить», потому что она всегда с нами, а не то, что мы обретем в итоге строгим и правоверным соблюдением определенных формул. Формулы могут лишь подавлять свободу, а заранее заданные представления лишь угнетать креативность и навязывать посредственность. Так называемая духовная подготовка способствует не обещанной внутренней силе, а психологическим запорам. Не забывайте, что свобода не идеал, не желанная цель. Мы не «станем»; мы просто «есть». Обучение в боевом искусстве о том, чтобы «быть» умным, а не «умнеть», освободить дух, а не сковать тело.

Обучение — это не просто подражание или способность накапливать и применять фиксированное знание. Обучение — это постоянный и никогда не прекращающийся процесс открытия. В ДКД мы начинаем не с накопления, а с открытия причины нашего невежества, и часто это связано с процессом самоочищения. Шаблоны, приемы, доктрины и так далее и тому подобное — лишь краешек подлинного понимания. А его ядро — в человеческом разуме, и пока он не задействован, все смутно и поверхностно. Истина не откроется, пока мы сами не поймем весь процесс работы нашего существа. В конечном счете знание боевого искусства означает самопознание, и ДКД можно освоить, лишь энергично и постоянно изучая и познавая себя.

К сожалению, большинство постигающих боевые искусства — конформисты. Студент редко учится опираться на самовыражение. Вместо этого он добросовестно или слепо следует за инструктором, авторитетной фигурой, и преподаваемыми инструктором образцами. Так студент чувствует, что больше не одинок, и обретает безопасное пристанище в массированном подражании. Однако на этой диете вырастает зависимый ум, а не независимая пытливость, что есть суть подлинного понимания. Благодаря таким каждодневным тренировками студент, возможно, и станет умелым исполнителем по шаблону, но не подойдет к пониманию себя.

Большинство наставников боевых искусств привержено рутине. Поскольку они опираются на метод и элементарные системные шаблоны, они способны «производить» лишь стандартизированных невольников безжизненной, систематизированной концепции. Учитель, действительно хороший учитель никогда не податель истины; он — гид, указывающий дорогу к истине.

Поэтому хороший учитель, или, точнее, гид, учит каждого студента индивидуально и помогает пробудить студента для познания, как внутреннего, так и внешнего и в итоге — единения его с собственной сутью. Например, содействуя росту ученика, учитель может столкнуть того с профессиональными фрустрациями. Короче, учитель действует как катализатор, и он должен не только обладать огромным пониманием, но и чувствительным умом с большой гибкостью и приспособляемостью.

Меняться с изменениями — неизменное состояние.

Как часто разные «профессора» и «мастера» и многочисленные обретающиеся вокруг нас философы и кабинетные исследователи говорят нам, что боевое искусство — это сама жизнь? Мне интересно, сколькие из них это действительно понимают. Разумеется, жизнь не означает застой, парциализированное нечто или ограниченные рамки. Жизнь — это постоянное движение, движение ритмичное и неритмичное. И жизнь — это постоянный процесс изменения.

Вместо того чтобы постоянно меняться вместе с этим процессом изменений, многие «мастера» боевых искусств прошлого и настоящего соорудили иллюзию фиксированных форм, цементируя вечно текущее, расчленяя тотальность, учреждая избранные шаблоны, планируя спонтанность, и так далее и тому подобное. Оглянитесь, и ныне вы обнаружите в боевом искусстве засилье исполнителей рутины, трюкачей, бесчувственных шаблонных роботов, воспевателей прошлого — всех организаторов безнадеги.

Жалкое зрелище — видеть искренних учеников, со всей серьезностью повторяющих эти имитаторские приемы под аккомпанемент собственных выкриков и одухотворенных воплей. В большинстве случаев предлагаемые инструменты настолько сложны, что им следует уделять огромное внимание, и цель постепенно забывается. Поэтому в качестве ответной реакции эти студенты просто исполняют свои систематизированные шаблоны, а не откликаются на «то, что есть». Обстоятельства они больше не «слушают», обстоятельства они «повторяют по памяти». Эти бедняги, сами того не желая, стали отбросами классики. Они — «продукт» тренировок, предустановленных для них сотни и тысячи лет назад.

Палец, указывающий на Луну.

В тотальном бое нет стандарта и самовыражение должно быть свободно. Эта освобождающая истина — реальность лишь постольку, поскольку она прочувствована и прожита как таковая самим человеком, и эта истина намного превосходит любые стили или учения. Помните также, что ДКД — всего лишь название, лодка, необходимая для переправы на другой берег, после чего ее нужно отбросить, а не тащить на спине. Эти несколько параграфов — не более чем всего лишь «палец, указывающий на Луну». Пожалуйста, не принимайте палец за Луну или не вперяйте взгляд в палец, упуская тем самым из виду прекрасное небо. В конце концов, польза пальца — в указывании на падающий на него свет, освещающий палец и все остальное.

Источник: рукописное эссе Брюса Ли под названием «Джиткундо: чем оно не является», ок. 1971 года. Архив Брюса Ли.

5-E

К освобождению личности (джиткундо-IV)

Польза чашки — в ее пустоте. Еще одно напоминание.

Однажды узнать о дзен к мастеру дзен пришел ученый муж. Пока мастер дзен рассказывал, ученый постоянно прерывал его словами:

— О да, у нас это тоже есть.

В конце концов мастер дзен замолчал и предложил выпить чаю, но продолжал наливать, даже когда чашка ученого переполнилась.

— Хватит! В мою чашку больше не вмещается! — вскликнул ученый.

— Вижу, — ответил мастер дзен. — Как же ты, не опустошив свою чашку, собирался пробовать мой чай?

Надеюсь, мои товарищи по боевым искусствам прочтут эти строки с открытым сознанием, отбросив бремя всех предвзятых представлений и выводов (кстати, это само по себе уже акт освобождения), с другой стороны, отнесут эту статью к себе, потому что, хотя она о ДКД, это в первую очередь касается расцвета мастера боевых искусств — и не «китайского», «японского» мастера боевых искусств и так далее и тому подобное. Мастер боевых искусств в первую очередь человек, как все мы; национальность не имеет с боевыми искусствами ничего общего. Я прошу вас не принимать и не отрицать сказанного; все, о чем я прошу — всего лишь не спешить принимать решение и выслушать непредвзято.

Предположим, несколько человек, прошедших подготовку в различных школах боевых искусств, только что стали свидетелями боя. Я уверен, что от представителя каждого стиля мы услышим разные версии. Это вполне понятно, потому что человек не может увидеть бой «как он есть», он увидит бой в соответствии с пределами своей конкретной подготовки — с точки зрения каратиста, боксера, борца, дзюдоиста, кунгфуиста или освоившего любой другой метод. Каждая попытка описать бой на самом деле интеллектуальная и эмоциональная реакция, частичная идея тотального боя; при этом реакция зависит от симпатий и антипатий. Бой не то, что диктуется вашим обучением как корейского мастера боевых искусств, китайского мастера боевых искусств и так далее и тому подобное. Истинное наблюдение начинается, когда человек избавляется от привычного; свобода самовыражения возникает, когда человек выходит за рамки системы.

Стиль.

Что же такое стиль боевого искусства? Прежде всего мы должны понять, что стиль создает человек. Невзирая на многочисленные фантастические истории об основателях стиля — мудром таинственном монахе или явившихся во сне посланниках, о святом откровении, о потоке золотого света и так далее, — стиль никогда не должен быть святой истиной, чьи законы и принципы запрещено нарушать. Человек, личность всегда важнее любого стиля.

Возможно, основатель стиля выразил часть истины, но со временем, особенно после его смерти, эта часть истины стала законом, а еще хуже — стилем, предубежденным против «иных» стилей. Для передачи этих знаний из поколения в поколение различные ответы организовывались, классифицировались и представлялись в логическом порядке. Выработались символы веры, установились подкрепляющие обряды для прославления, сформировались раскольнические философии, учредились институты. Так сложилась определенная форма, и все приходящие учиться сковывались этой формой.

Идея, первоначально вышедшая из изменчивой личности основателя, стала застывшим знанием, своего рода законсервированной панацеей для тренировок масс. При этом верные последователи превратили это знание не только в святыню, но и в надгробный камень, под которым погребена мудрость основателя. Вследствие самой природы институционализации и сохранения наследия их инструменты проходят такую обработку, что становятся самодовлеющими и цель постепенно забывается.

Если мы честно посмотрим на реальность боя, такую, какова она на самом деле, а не на ту, какую нам хотелось бы видеть, я не сомневаюсь, что мы не сможем не заметить, что стиль склонен провоцировать корректировки, пристрастность, осуждение, множество оправданий и так далее. Короче говоря, предлагаемое решение и есть причина проблемы, ставящая ограничения и преграды свету, освещающему наши тени, и мешающая нашему продвижению к познанию. Если мы посмотрим полностью, до конца органично, то обнаружим, что цель уже содержится в средствах, ответ — в вопросе, оба они являются причиной и результатом друг друга.

Во всяком случае, последователи стиля боевого искусства часто принимают свой «организованный сегмент» за тотальную реальность боя. Разумеется, в качестве прямой реакции на «иную истину» еще один основатель или, может быть, недовольный ученик мог «организовать» противоположный подход, и довольно скоро этот «новый стиль» станет крупной организацией со своими собственными законами и фиксированными фрагментарными образцами. Эти стили возникают из-за разделения единого целого и не только разнятся идейно, следовательно, противостоя друг другу, тем самым разобщая людей, но каждый стиль также утверждает, что обладает «истиной», скрытой от всех остальных. Таким образом, в то время как человек целен и универсален, особый стиль раздроблен, ослеплен избранными сегментами и, естественно, никогда не тотален — стиль давно уже важнее тех, кто его практикует.

Стиль: «Стиль — это систематизированный ответ на избранное кем-то направление».

Никто не может выразить себя целиком и полностью, опираясь на набор шаблонов или стиль. Бой «как он есть» тотален (включает все, «что есть» и «чего нет»), без учета излюбленных линий или углов, он всегда свежий и живой, безграничный и всегда переменчивый. Бой явно не сводится к вашей личной склонности, физической подготовке или условиям вашей внешней среды, хотя это тоже составляющие тотальности боя. Если существует какое-либо ограничение — то есть втискивание боя в избранный шаблон, — неизменно возникнет сопротивление между заданной моделью, «тем, что должно быть» и постоянно меняющимся «тем, что есть».

Помните: целое проявляется во всех частях, но изолированная часть, эффективная или нет, целого не составляет. В юридической сфере есть адвокаты по уголовным делам, адвокаты, ведущие дела предпринимателей, и так далее; в «допускающем любые приемы/тотальном бое» этого, к несчастью, не происходит. В «допускающем любые приемы/тотальном бое» излюбленные сегменты не слишком хороши. Можно сказать, что выражение «полузнание хуже незнания» применимо к тем, кто натренирован в определенном подходе к бою.

Увидев, что стиль склонен «схватывать» и «втискивать» реальность в избранную форму, мы поймем, что это мнимое лекарство и есть сама болезнь. Возможно, потому, что люди не любят пребывать в неопределенности или неуверенности, они «организуют» себе избранный образец боя. Независимо от причин, последователей «заключают» и «контролируют» в рамках стилевых ограничений, которые, безусловно, недотягивают до собственного человеческого потенциала учеников. Конечно, длительное натаскивание будет способствовать механической точности и привычному шаблону защиты. Однако именно такая «особая защита» или «костыль» ограничивает и блокирует естественный рост занимающегося боевыми искусствами на его пути к воссоединению со своей цельной сущностью. Многие занимающиеся так прикипают к своим «костылям», что уже не способны без них передвигаться. Поэтому любая особая техника, неважно, насколько классически правильная или продуманная, на самом деле — болезнь, если человек ею одержим. К сожалению, многие из практикующих боевые искусства, удостоенные или не удостоенные званий, нередко попадают в ловушку подобных одержимостей. Они постоянно ищут наставника, «удовлетворяющего» их особые болезненные пристрастия.

Что есть ДКД?

Говорю напрямик: сочиняя, модифицируя или еще как-то иначе — я НЕ изобрел нового стиля, заданного в рамках определенной формы и законов, отличных от «этого» стиля или «того» метода. Напротив, я надеюсь освободить моих товарищей от цепляния за стили, образцы или шаблоны. Подробнее об этом позже, а пока помните, что слово «джиткундо» — просто название, зеркало, в котором мы видим себя. Фирменное название на самом деле не есть нечто особенное.

В отличие от традиционного подхода не существует правил, классификации техник и так далее и тому подобное, составляющих так называемый метод ведения боя ДКД. Для начала вообще нет никакого метода ведения боя. Создание такого метода очень напоминает заключение литра воды в оберточную бумагу и затем придание ей формы — хотя сегодня ведется множество бесполезных споров о выборе цвета оберточной бумаги, ее текстуры и так далее.

Короче, ДКД — не форма специальных тренировок с совокупностью представлений и особым подходом. Поэтому в основе своей это искусство не «массовое». В структурном плане оно рассматривает бой не под определенным углом, а под всеми возможными углами, поскольку не привязано к системе. И как следствие, его техники нельзя свести к системе. Хотя ДКД применяет все методы и средства, которые позволяют достигать цели (главное — эффективность), оно не привязывается ни к одному из них и потому свободно от всех методов и средств. Другими словами, хотя ДКД и владеет всеми точками зрения, они не владеют им: они заключены в нем, но не составляют его. Как уже говорилось ранее, любая структура, сколь бы эффективно она ни была разработана, становится клеткой, если практикующий ею одержим.

Называть ДКД стилем (кунг фу, карате, кикбоксингом и так далее) абсолютно неверно именно потому, что обучение здесь просто невозможно свести к системе. Если ДКД не стиль или не метод, кто-то может решить, что это нечто нейтральное, безликое. Однако это тоже не так — ДКД одновременно «это» и «не это». ДКД не опровергает стили и не опровергается ими. Чтобы полностью это понять, нужно преодолеть дихотомию «за» и «против» и увидеть единое органичное целое. В тотальности просто нет различий, в ней существует все. Хороший джиткундоист полагается на прямую интуицию.

«Бесформенность» и «неформальность».

Часто спрашивают, не выступает ли ДКД против формы. Действительно, в обучении ДКД нет формализованных последовательностей движений или «ката». Но мы уже знаем, что инстинктивное ощущение тела, которое при каждом движении и для каждого человека всегда становится самым эффективным и живым способом достижения цели — это есть грамотный упор, баланс в движении, экономичное и эффективное использование движения и энергии и так далее. Одно дело — живые, эффективные движения, которые освобождают. И совсем другое — стерильные, классические формализованные последовательности движений, связывающие и обусловливающие. Кроме того, существует тонкое различие между «бесформенностью» и «неформальностью». Первое — это невежество, второе — трансцендентность.

Если бы простая механическая рутинная исполнительность превращала каждого в мастера боевых искусств, все было бы хорошо; к сожалению, бой, как свобода, — нечто не представимое заранее. Заданные представления лишены гибкости и тотальности для того, чтобы приспособиться к постоянной изменчивости. Здесь многие спросят: «Ну и как же нам получить эту безграничную свободу?» Не могу ответить — тогда это уже будет подход. Я могу сказать, как НЕ надо, а вот как НАДО и что есть все это — не могу. «Это», мой друг, вам придется узнать самому. Настало время пробуждения для осознания простой истины, а она такова: вам не поможет никто, кроме самого себя. К тому же кто говорит, что свободу мы должны «получить»?

В традиционном боевом искусстве, как мы знаем, быть мудрым — означает постоянно накапливать фиксированные знания: так, ученик первой ступени знает столько-то приемов или техник, второй ступени — чуть больше. Или, допустим, практикующий боевое искусство направления «X» умеет наносить удары ногами, значит, он должен освоить технику рук направления «Y», или наоборот. Процесс ДКД — это не накопление фиксированных знаний о себе извне. Скорее ДКД — это процесс вскрытия причин своего невежества, и часто он включает в себя самоочищение. Накопление фиксированных знаний необязательно приводит к истине. Истина открывается нам, когда мы сами понимаем весь процесс работы над своим существом. Никакое количество фиксированных знаний и никакое «тайное учение» не могут сравниться с ясностью понимания. Образцы, доктрины и прочее затрагивают лишь периферию боевого искусства. Его ядро лежит в человеческом разуме, и, пока разум не затронут, все остается поверхностным и неопределенным.

Друзья мои, помните, что знание в боевом искусстве в конечном счете означает просто самопознание, и ДКД может стать понятным только в энергичном и постоянном процессе самопознания. Раньше я уже говорил, что свободу мы не должны «получить», потому что она всегда с нами; свобода — это не то, что мы обретем в итоге строгим и правоверным соблюдением определенных формул. Она не идеал и не желанная цель. Мы не «станем», мы просто «есть». Поэтому обучение боевому искусству — это о том, как «быть» умным, а не «умнеть», как освободить дух, а не сковать тело. Раз и навсегда должно прийти осознание того, что бесплодные шаблоны не могут дать живости и свежести, а заранее заданные представления лишь угнетают креативность и навязывают посредственность. А разум, забитый мистикой, обеспечивает не обещанную внутреннюю силу, а психологический запор. В ДКД, будь то внутренняя или внешняя подготовка, определенные методы часто используются на определенном этапе, но их цель всегда — освобождение духа, а не сковывание тела.

Впервые приехав в Соединенные Штаты, я преподавал собственную версию стиля вин-чунь, тогда у меня была моя «китайская» система. Однако с тех пор меня больше не интересуют системы или организации. Организованные институты, как правило, производят пленников шаблона систематизированной концепции, а инструкторы часто зациклены на рутине. Но хуже всего то, что навязывание безжизненной заранее заданной схемы блокирует естественный рост.

Учитель, действительно хороший учитель, должен не подавать готовую истину, а указывать путь к истине. Он использует минимальную форму, чтобы привести ученика к неформальности. Более того, он развивает способность усвоить образец, не становясь при этом пленником образца, и следовать принципам, не будучи скованным ими. В овладении боевым искусством важно гибкое и непредвзятое видение всего без исключения — «полностью мобилизованное осознание» — круг без центра или окружности, в котором надо быть, но которому нельзя принадлежать. Прежде всего учитель не должен зависеть от метода и систематически проводить определенные процедуры; он должен изучать каждого отдельного ученика и пробуждать его, чтобы тот начал исследовать себя как внутренне, так и внешне и в конечном итоге слился бы с собственным существом. Такое преподавание, которое на самом деле и не преподавание вовсе, требует чувствительного ума с большой гибкостью и приспособляемостью. И сегодня такое трудно отыскать.

Так же трудно отыскать искренних и серьезных учеников. Многие из них — энтузиасты на пять минут; у некоторых мотивы эгоистические, но большинство, к сожалению, второразрядные мастера, преимущественно конформисты. Рядовой ученик, занимающийся боевыми искусствами, редко учится выражать себя; вместо этого он добросовестно следует за инструктором, авторитетной фигурой, и задаваемыми образцами. Думаю, человек находит более безопасным массовое; к сожалению, в результате получается зависимый ум, а не независимая пытливость. Эти привязанные к традиции учителя закрепляют скованность своим повседневным обучением и не пытаются понять реальность такой, какова она есть, потому что она уличает их. Со временем их ученики освоят некоторые шаблоны и даже станут искусными в рамках определенной модели. Однако они не поймут себя. Другими словами, они получат контроль над навыками двигательной рутины, которые у них есть, но не над самими собой.

Боевое искусство — не просто физическое действие заполнения времени и пространства некими точными движениями. На это способны и машины. Достигнув зрелости, мастер боевых искусств поймет, что его удар ногой или рукой на самом деле не столько инструмент победы над противником, сколько инструмент прорыва сквозь собственное сознание, эго, страх и все ментальные блоки. В действительности удары ногами и руками означают проникновение в глубины его существа, и в конечном счете с их помощью он может восстановить равновесие внутреннего центра тяжести и достичь гармонии. Это раскрепощение внутренней жизни становится внешним инструментальным действием. За каждым движением зрелого мастера боевых искусств стоит вся полнота его существа, его всеохватное мировоззрение.

Разные «профессора» и «мастера» и многочисленные обретающиеся вокруг нас философы и кабинетные исследователи часто говорят нам, что боевое искусство — это сама жизнь. Мне интересно, сколькие из них это действительно понимают. Разумеется, жизнь не означает застой, парциализированное нечто или рамки. Это постоянное движение, движение ритмичное и неритмичное, а также постоянный процесс изменения. Вместо того чтобы постоянно меняться вместе с этим процессом, многие «мастера» боевых искусств прошлого и настоящего соорудили иллюзию фиксированных форм, цементируя вечно текущее, расчленяя всеохватность, учреждая выбранные шаблоны, планируя спонтанность, разделяя гармоничное единство на дихотомию мягкости и твердости, потворствуя созданию и прославлению «старых добрых времен» и так далее и тому подобное.

Достигнув зрелости, мастер боевых искусств поймет, что его удар ногой или рукой на самом деле не столько инструмент победы над противником, сколько инструмент прорыва сквозь собственное сознание, эго, страх и все ментальные блоки.

Результат совершенно очевиден. В боевых искусствах у нас сегодня сонм шаблонных исполнителей, трюкачей, дутых величин, организованных безнадег и великое множество бесчувственных образцовых роботов, внимающих собственным одухотворенным воплям. В качестве ответов они просто исполняют свои заданные образцы, а не реагируют на то, «что есть». Обстоятельства они больше не «слушают», а «повторяют по памяти». Эти бедняги сделались организованными формами, они те, кто блокирован классикой. Они — «продукт» тренировок, предустановленных для них сотни и тысячи лет назад.

В тотальном бою нет стандарта — и самовыражение должно быть свободным. Эта освобождающая истина является реальностью лишь настолько, насколько она прочувствована и живет в человеке, и эта истина намного превосходит любые стили или учения. Помните также, что ДКД — всего лишь название, лодка для переправы на другой берег, после чего ее необходимо оставить, а не носить на спине.

Эти несколько параграфов — не более чем просто «палец, указывающий на Луну». Пожалуйста, не принимайте палец за Луну и не вперяйте взгляд в палец, упуская тем самым из виду прекрасное небо. В конце концов, «польза пальца в том, чтобы указывать на свет, освещающий и сам палец, и все остальное».

Источник: рукописное эссе Брюса Ли под названием «К личному освобождению (джиткундо)», ок. 1971 года. Архив Брюса Ли.

5-F

К освобождению личности (джиткундо-V)

Невозможно увидеть бой «как он есть», скажем, с точки зрения боксера, борца или любого, обученного конкретному методу единоборств, потому что он увидит бой в соответствии с пределами своей конкретной подготовки. Каждый вид спорта или боевого искусства — дзюдо, карате и кунг фу, — каждая попытка описать бой — на самом деле «его» версия, его личная ментальная копия или частичное представление о тотальном бое, зависящее от его симпатий или антипатий.

Бой определенно не что-то, продиктованное вашей подготовкой как корейского, японского или китайского мастера боевых искусств. Как борец… никогда не умел наносить удары руками и ногами и, преодолевая пробелы в своей подготовке, применять их как средство синтеза, так истинное наблюдение начинается, когда человек избавляется от заданных установок; свобода самовыражения возникает, когда человек выходит за рамки системы.

Точно так же человек не может выразить себя целиком — ключевое слово целиком, — когда ему навязана частичность заданной структуры или стиля. Бой «как он есть» тотален (включает все, «что есть» и «чего нет»), без учета излюбленных линий или углов, безграничный, всегда свежий и живой, он невычисляем и постоянно меняется. Бой явно нельзя свести к личным предпочтениям, внешним условиям жизни или физическим кондициям человека, хотя и они — часть тотальности боя.

Если человек ограничивает бой определенной моделью, он не может свободно выражать себя. Ибо как же свободно выражать себя, если существует экран с шаблоном, с тем, как «должно быть», в отличие от постоянно меняющегося «того, что есть»? Не желая пребывать в неопределенности и неуверенности, человек «организует» выбранную схему боя, отработанную многими тренировками точность движений, запланированную спонтанность и так далее. От такой имитационной тренировки на основе организованных «плаваний по земле» границы свободы практикующего все сильнее и сильнее сужаются. В конце концов неверные средства приведут к неверному результату. Как следствие, совсем скоро в рамках такой стерильной модели воля окажется парализованной, а ограниченная модель в конечном счете подменит полноту реальности.

Сегодня многие из наших мастеров боевых искусств в ответ просто исполняют свои систематизированные шаблоны, а не откликаются на «то, что есть». Обстоятельства они больше не «слушают», обстоятельства они «повторяют по памяти». В Абсолюте никакого различия нет.

ДКД: новый стиль?

Да будет известно раз и навсегда: сочиняя, модифицируя или как-то иначе, я не изобрел новый стиль, то есть стиль, заданный в рамках определенной формы и законов, отличный от «этого» стиля или «того» метода. Напротив, я надеюсь освободить своих последователей от упорного следования стилю, шаблону или образцу. Помните, что ДКД — это просто название, зеркало, в котором мы видим себя. В названии нет ничего особенного.

Что такое классический стиль?

В отличие от традиционного подхода не существует никакого свода правил, классификации методов и так далее, которые составляют так называемую систему/метод ведения боя джиткундо. Начнем с того, что нет такого понятия, как система боя, хотя и существует некий прогрессивный подход к обучению. Попытка создать метод боя очень похожа на [попытку] упаковать литр воды в оберточную бумагу и придать ей форму. И эта форма, похоже, будет зависеть от отношений.

В некотором роде вода — хороший пример, когда речь идет о ДКД. Люди склонны ошибаться и принимать джиткундо в структурном плане за сложный стиль, поскольку в нем применяются все методы и средства для победы и ценится лишь эффективность: так вода проходит сквозь любую щель. ДКД не противопоставляется стилям и не отождествляется со стилями, потому можно сказать, что оно находится вне, а также внутри всех жестких структур и разных стилей. ДКД подчеркивает, что не является стилем, поэтому некоторые люди пришли к выводу, что, возможно, ДКД просто нечто нейтральное или безличное. Но и это не так, поскольку ДКД одновременно и «это», и «не это». Чтобы полностью понять его, нужно преодолеть дихотомию «за» и «против» и осознать его как органическое единство. Хороший художник и мастер боевых искусств руководствуется интуицией.

Что же такое классический стиль боевого искусства? Прежде всего мы должны понять: стиль создается человеком. Невзирая на многочисленные фантастические истории об основателях разных стилей — мудром таинственном монахе или явившихся во сне посланниках, святом откровении, потоке золотого света и так далее, — стиль никогда не должен быть святой истиной, чьи законы и принципы запрещено нарушать. Человек, личность всегда важнее любого стиля. Конечно, поскольку люди есть люди, всегда будут различия в качестве обучения, физическом состоянии, уровне понимания, условиях окружающей среды, симпатиях и антипатиях и так далее. Как следствие, большинство классических стилей создавались и аккумулировались как избранный кем-то в данных обстоятельствах вектор.

Возможно, основателю стиля и удалось выразить часть истины, но со временем эта частичная истина рискует стать сектой, законом или, того хуже, предвзятой верой. Кроме того, чтобы передавать это «знание» из поколения в поколение, различные ответы надо систематизировать в логизированной форме. И то, чьим истоком послужила изменчивая личность основателя, застывает в виде фиксированного знания, законсервированного и упакованного для многих молодых поколений, а также массового распространения по всему миру и индоктринации масс.

Сама природа организации и сохранения знания такова, что средства очень скоро делаются слишком детально проработанными. Им требуется уделять огромное внимание, и за всем этим довольно скоро забывается изначальная цель. Разумеется, еще много «разных» стилей могут возникать в качестве прямой реакции на «чужую» истину. Каждый человек утверждает, что обладает наивысшей истиной, при этом отвергая все другие стили. Когда кто-то хочет изучить дерево, разве не бесполезными становятся попытки доказать, почему ему нравится этот лист, эта ветка или этот красивый цветок? Если вы понимаете корень дерева, вам понятна и суть его цветения. Кстати, пластмассовые растения могут выглядеть очень красиво — то есть, разумеется, если вам нравятся мертвые вещи.

Лечение, которое прописывает классический стиль, и есть самая болезнь. Стиль «улавливает» и «заманивает» частичную реальность в «клетку» выбранной формы. В результате люди, практикующие этот стиль, оказываются запертыми в рамки стиля, что явно умаляет их собственный потенциал (обсудите «контроль» тренировки).

Многие люди, практикующие боевые искусства, как правило, остаются третьеразрядными мастерами. Они редко учатся опираться на самовыражение; скорее, они добросовестно следуют навязанной схеме. Безусловно, многие из них добились «рутинной эффективности», предписываемой данной конкретной моделью. Однако они так и не поняли себя, потому что в конечном итоге знание боевого искусства означает самопознание. Поэтому нельзя слепо следовать стерильной модели.

Слепое подражание стерильной модели, несомненно, приведет к тому, что наш естественный рост исказится и деформируется. А между тем необходимо открывать себя — посредством самоанализа, гибкого осознания и самовыражения. Подобное самопознание — процесс непрерывный, и мастер, следующий ему, выражает себя с максимальной свободой.

Свобода — это нечто непредсказуемое, а текучесть невозможно уловить частичными шаблонами естественного неритмичного движения. Помните, что частичная, заранее сформулированная предвзятость не обладает гибкостью, дабы совладать с постоянно меняющейся тотальностью. Множество разных «последователей стиля» становятся нечувствительными бездумными роботами. Они превращаются в жертвы тренировок, в организованные формы, тысячи лет передаваемые по наследству. Мастер боевых искусств никогда не может быть точной копией «этого» или «того» стиля. Он определенно не продукт, а живой человек, и не забывайте, что человек всегда важнее системы.

В традиционном боевом искусстве быть мудрым, похоже, означает постоянно что-то аккумулировать: так, обладатель белого пояса изучил два набора движений, коричневого пояса — четыре набора движений и так далее. Это неверно. Процесс в ДКД — это НЕ процесс аккумулирования фиксированных знаний. Скорее это процесс выявления причины незнания. Чаще всего это процесс избавления, своего рода ежедневное опрощение, а не ежедневное умножение. Мы должны помнить, что свобода всегда в нас и ее нельзя обрести, следуя определенной формуле. Мы не «становимся», мы просто «есть». Обучение боевым искусствам — это о «бытии» умным, а не про «обретение» ума. Стерильный метод не способен на живость и свежесть. Заранее заданные формулировки лишь ограничивают и контролируют практикующего.

Духовный тренинг ума способствует не обещанной так называемой «внутренней силе», а психологическим запорам. Независимо от того, идет ли речь о тренировках внутренних или внешних, методы ДКД используются для освобождения духа, а не для связывания тела.

Часто задается вопрос о том, выступает ли ДКД против формы. Любое физическое движение всегда обладает самым эффективным и живым способом выполнить его, то есть имеет отношение к рычагам, сохранению равновесия, экономичности совершения движений и так далее. Однако живая, эффективная форма — это одно, а стерильный классический набор, который связывает и обусловливает, — совсем другое. Кроме того, существует тонкая разница между «бесформенностью» и «неформальностью». Первое — невежество, второе — трансцендентность.

Истина — путь без тропы. ДКД — свежая алая кровь, передаваемая по наследству в человеческих венах и сосудах. Это полное осознание, не разделенное на «до» или «после». Таким образом, это не организованное учреждение, членом которого можно быть. Вы либо понимаете, либо нет — вот и все. Когда я преподавал свою китайскую систему кунг фу, у меня была система. По прибытии в Штаты у меня был свой «китайский» институт; но с тех пор я больше не верю в системы (китайские или некитайские) и организации. Крупные организации, отечественные и зарубежные филиалы, филиалы филиалов и так далее необязательно становятся местами, где мастер боевых искусств обнаруживает/находит себя. Чаще всего все совсем наоборот. Для обретения растущего числа учеников в качестве стандартов для филиалов устанавливается некий заранее согласованный набор движений. В результате всех участников обучают в соответствии с установленной системой.

Многие, вероятно, станут пленниками систематизированной тренировки. Я верю в обучение всего нескольких учеников одновременно, поскольку для научения требуется постоянное наблюдение за каждым человеком — с ним необходимо установить прямые отношения. Хороший учитель не может зацикливаться на рутинной подготовке, но в наши дни таких учителей немного.

Во время обучения каждый момент требует тонко чувствующего ума, который постоянно меняется и постоянно приспосабливается. Прежде всего учитель никогда не должен заставлять ученика соответствовать его любимому заранее заданному образцу. Будучи тем, кто указывает путь к истине, учитель должен выставлять напоказ уязвимость своего ученика, заставляя его исследовать самого себя как внутри, так и снаружи и, наконец, сливаться с самим собой. Этот процесс очень похож на уход за зреющими фруктами: учитель должен позволить созреванию произойти. Фрукты свежие, сочные и полные жизни. Разумеется, кому-то пластмассовый муляж может показаться «красивее».

Часто разные «профессора», «мастера» и многочисленные обретающиеся вокруг нас философы и кабинетные исследователи говорят нам, что боевое искусство — это сама жизнь. Мне интересно, сколь многие из них действительно это понимают. Разумеется, жизнь не означает застой, парциализированное нечто или ограниченные рамки. Жизнь — это постоянное движение, движение ритмичное и неритмичное. И жизнь — это постоянный процесс изменения. Вместо того чтобы плыть вместе с этим изменением, многие из лидеров боевых искусств/ «мастеров», живших в прошлом и теперь, в настоящем, создали иллюзию фиксированных форм, укрепив вечно текущую цельность, рассекая ее, организуя излюбленные шаблоны, планируя естественность, превращая единство в двойственность, противопоставляя мягкость твердости и так далее. Неудивительно, что наш естественный рост блокируется тщеславным повторением чьей-то чужой, навязанной модели. Боевое искусство — не просто физическое действие для заполнения времени и пространства с помощью своего рода точного натренированного движения. На это способны и машины.

Боевые искусства также и не груда интеллектуальных дискурсов или цирковых номеров. Мастер боевых искусств должен быть полностью осведомленным и способным выражать себя творчески. Его физическое движение — душа, ставшая видимой. В действительности боевое искусство — прямое выражение человеческой души.

Механическая эффективность или умение совершать манипуляции никогда не сравнятся по значимости с соприкосновением с нашим внутренним осознанием. Помните, что мастер боевых искусств — не просто физическое проявление некоторой подкованности, которой он, возможно, был в принципе одарен. Созрев, он поймет, что его удар рукой или ногой на самом деле не инструмент для победы над противником, а инструмент для прорыва через собственное сознание, «эго» и все ментальные блоки. Действительно, все инструменты в конечном счете означают проникновение в глубину своего существа, чтобы достичь [и/или] восстановить равновесие внутреннего центра тяжести. Из этого внутреннего раскрепощения жизни вытекает внешнее выражение инструментов.

За каждым физическим движением стоит целостность всего существа, всеохватное осознание.

Наконец, человек, занимающийся джиткундо и говорящий, что джиткундо есть только джиткундо, — посторонний. Он все еще полагается на самоизолирующееся сопротивление. В этом случае он привязан к реакционному образцу и, естественно, все еще скован другой измененной моделью и может двигаться только в ее пределах. Он не усвоил тот простой факт, что истина существует вне форм и моделей, а осознание никогда не бывает исключающим.

Опять же, позвольте мне напомнить вам, что ДКД — всего лишь название, лодка, необходимая для переправы на другой берег, после чего ее нужно бросить, а не тащить на спине. Эти несколько параграфов — не более чем «палец, указывающий на Луну». Пожалуйста, не принимайте палец за Луну и не вперяйте взгляд в палец, упуская тем самым из виду прекрасное небо. В конце концов, польза пальца в том, что он указывает на свет, освещающий его самого и все остальное.

Источник: эссе Брюса Ли под названием «К освобождению личности (джиткундо)», приблизительно 1971 год. Архив Брюса Ли.

5-G

Частичная подготовка (джиткундо-VI)

Невозможно увидеть бой «как он есть», скажем, глазами боксера, борца или любого, кто обучен конкретному методу единоборств, потому что он увидит бой в соответствии с пределами собственной конкретной подготовки. Каждая попытка описать бой на самом деле «его» версия, его личная ментальная копия или частичное представление о тотальном бое, зависящее от его симпатий или антипатий.

Невозможно увидеть бой «как он есть», скажем, глазами боксера, борца или любого, кто обучен конкретному методу единоборств, потому что он увидит бой в соответствии с пределами собственной конкретной подготовки.

Бой определенно нельзя назвать чем-то, что продиктовано вашей подготовкой как корейского, японского или китайского мастера боевых искусств и так далее. Бой не основан на ваших симпатиях и антипатиях. Возьмем, к примеру, боксера: он, вероятно, будет критиковать момент, когда два бойца слишком сближаются для нанесения «хрустящего» удара. С другой стороны, борец посетует, что один из соперников должен «стеснить» и задушить «хрусткость» другого таким образом, чтобы, достаточно сблизившись, можно было применить тактику захвата. Так, в течение секунды между двумя вышеупомянутыми утверждениями — если посмотреть с точки зрения тотальности — боксер, при отсутствии дистанции для «хрустящего» удара, мог бы переключиться на тактику удушающего захвата. А борец, преодолевая пробел в своей подготовке, мог бы, находясь на дистанции, нанести удар рукой или ногой.

Истинное наблюдение начинается, когда человек избавляется от заданных установок; свобода самовыражения возникает, когда человек выходит за рамки системы.

Точно так же человек не может выразить себя целиком — ключевое слово целиком, — когда ему навязана частичность заданной структуры или стиль. Бой «как он есть» тотален (включает все, «что есть» и «чего нет»), без учета излюбленных линий или углов, безграничный, всегда свежий и живой, он невычисляем и постоянно меняется. Разве можно иметь гибкое осознание, когда перед тобой на экране шаблон того, «что должно быть», а не то, «что есть»? Заранее заданные установки недостаточно гибки для изменений и адаптации. Поскольку человек не хочет оставаться неуверенным или незащищенным, он «организует» модель выбора боя, модель искусственных отношений с противником, запланированную спонтанность и так далее. Из имитационной тренировки на таких организованных моделях «плавания по земле» пределы свободы выражения для практикующего становятся все более узкими и узкими. Неправильные средства приведут к неправильному результату, он не заставит себя ждать — произойдет парализация в рамках таких шаблонов, а ограниченные модели будут приняты как неограниченная реальность. Фактически многие мастера боевых искусств в качестве ответа просто исполняют свою методическую практику, а не реагируют на то, «что есть». Они больше не «прислушиваются» к обстоятельствам; они «читают СВОИ обстоятельства по памяти».

Точно так же человек не может выразить себя целиком — ключевое слово целиком, — когда ему навязана частичность заданной структуры или стиль. Бой «как он есть» тотален (включает все, «что есть» и «чего нет»), без учета излюбленных линий или углов, безграничный, всегда свежий и живой.

Является ли ДКД новым стилем?

Да будет известно раз и навсегда: что-то сочиняя, что-то модифицируя или как-то иначе, я не изобрел новый стиль, то есть стиль, заданный в рамках определенной формы и подчиненный определенным законам, отличный от «этого» стиля или «того» метода. Напротив, я надеюсь освободить своих последователей от стилей, моделей или форм. ДКД — это просто название, по аналогии с зеркалом, в котором мы видим себя.

Уже говорил, что в реальной жизни лечение некой заданной моделью — само по себе болезнь, поскольку «заманивает реальность в ловушку» выбранной модели. Так же как невозможно взять лист бумаги, завернуть в нее воду и придать ей нужную форму, бой нельзя уложить в какую-то одну схему. Свободу невозможно предугадать, и там, где есть свобода, нет ни хорошей, ни плохой реакции на нее. В Абсолюте нет никаких различий.

Меня тревожат те, кто тренируется бессознательно и растет под воздействием неполной, но высококлассической структуры, обретая лишь «рутинную эффективность», а не свободу самовыражения. В большинстве случаев они становятся бесчувственными запрограммированными роботами, слушающими собственные крики и громкие вопли. Они — те самые заорганизованные формы. Те самые классические ограниченности. Короче говоря, это результат застывшего за тысячи лет обучения.

На бой нельзя смотреть под определенным углом, напротив, за ним следует наблюдать со всех возможных углов зрения. Вот почему в ДКД учат использовать все способы и средства для достижения цели (эффективность — не соблюдение классической формы, эффективность — то, что выигрывает), это довольно важная оговорка, и практикующий ничем не связан. Другими словами, структура ДКД, хотя и обладает всеми возможными точками зрения, не подчиняется им. Причина проста: любая структура, сколь бы разумным образом она ни была создана, превращается в клетку, если ученик ею одержим. Хороший ученик — тот, кто может войти в некую форму, но не оказаться запертым в ней, как в клетке, тот, кто следует принципам, но не ограничивается ими.

Это существенно, потому что гибкое, непредвзятое и ничего не исключающее наблюдение очень важно для развития навыков ДКД. Поэтому здесь важно не иметь организованной философии боя или, если уж на то пошло, метода боя; следует нейтрально наблюдать за тем, что происходит в реальном бою.

ДКД считает, что свобода всегда с нами; ее нельзя получить в результате некоего процесса накопления. Мы не «становимся», мы просто «есть». Обучение направлено на движение к «бытию», а не к «умению». Измененное состояние — это просто состояние «бытия», а не состояние «становления». Это не идеал и не цель, желанная и достижимая. Навязываемая стерильная модель калечит практикующих, а мистическое мышление способствует не внутренней силе, а психологическим запорам. Независимо от того, идет ли речь о тренировках тела или души, техника джиткундо предназначена для освобождения духа, а не для сковывания тела. Определить ДКД как особую систему (кунг фу, карате, кикбоксинг и так далее) — значит полностью упустить самую суть. ДКД вне всех конкретных структур и различных стилей.

Определение: стиль — классический ответ на избранное кем-то направление

ДКД — не один из методов тайных техник, но средство полного самовыражения. Не существует правил, приемов, законов, принципов и так далее, которые представляют собой систему боя.

ДКД — это процесс, а не цель, постоянное движение, а не установленный фиксированный шаблон; и средства, и цель могут быть, но ДКД, бесспорно, никогда не подразумевает цели. Многие люди ошибочно принимают джиткундо за сложный стиль нейтральности или просто безразличия. Такой взгляд неверен, ДКД — одновременно и «это», и «не это». Джиткундо не опровергает стили и опровергается ими. Чтобы понять его, необходимо в едином органичном целом преодолеть дуализм «за» и «против». Хороший джиткундоист руководствуется прямой интуицией.

Люди часто ошибочно [считают], что джиткундо отрицает форму. Вряд ли я стану подробно об этом рассказывать, поскольку другие абзацы это разъясняют. Но есть одна вещь, которую мы должны понимать: всегда имеется самый эффективный и живой способ совершить движение (основные законы рычага, положения тела, равновесия, работа с ногами и так далее, и они не должны нарушаться). Однако живая, эффективная форма — это одно. А стерильные классические модели, которые связывают и обусловливают, — совсем другое.

Помимо вышесказанного, нужно также различать тонкую грань между «бесформенностью» и «неформальностью». Первое — невежество, второе — трансцендентность.

Конечная цель ДКД — личное освобождение. В его инструкциях просто указывается путь к свободе личности и созреванию духовной стороны человека. Джиткундо не предлагает тем, кто его практикует, никаких шаблонов.

Механическая эффективность или навык выполнения манипуляций никогда не сравнятся по важности с достижением внутреннего осознания. Помните, что мастер боевых искусств — не просто физическое проявление некоторой подкованности, которой он, возможно, был в принципе изначально одарен[35].

Созрев, он поймет, что его удар рукой или ногой на самом деле не инструмент победы над противником, а инструмент прорыва сквозь собственное сознание, «эго» и так далее. Фактически все инструменты в конечном итоге означают проникновение в глубину своего существа для достижения неколебимости внутреннего центра тяжести. Из этого внутреннего раскрепощения жизни идет внешнее выражение инструментов. Поэтому мы слышим «это удар ногой», а не «я наношу удар ногой». Это означает, что удар ногой нанесен с целостностью бытия, этим всеохватывающим отношением, без ограничения сознанием наносящего этот удар. Все тренировки — про то, как стать вполне себе человеком, а не каким-то сверхчеловеком. Быть свободным важнее, чем быть великим бойцом.

Истина — путь без тропы. Это полное самовыражение без «до» или «после». Аналогичным образом ДКД не является неким организованным учреждением, членом которого кто-то может стать. Либо вы понимаете, либо нет, и все. Я никогда не поверю в крупные организации с отечественными и зарубежными подразделениями, филиалами, почетными членами и так далее. Чтобы достичь массовости, требуется некая предварительно подогнанная система. В результате члены обучаются в соответствии с этой системой.

Я верю в обучение всего нескольких учеников, поскольку преподавание требует постоянного внимательного наблюдения за каждым человеком для того, чтобы установить прямые отношения с ним. Хороший учитель не может зацикливаться на рутине, но таких хороших учителей немного. Во время обучения каждый момент требует чувствительности ума, который постоянно меняется и адаптируется.

Учитель никогда не должен навязывать своему ученику безжизненную модель, заранее заданную форму. Таким образом, в отличие от традиционных боевых искусств, передающихся правилами фиксированных форм, ДКД можно обучать только посредством личного и индивидуального получения опыта здесь и сейчас.

Вместо принятия изменений многие так называемые наставники создали иллюзию фиксированных форм и оппозиции мягкого и твердого. В этом бесконечном повторении систематизированной модели блокируется наш рост. Многие инструкторы боевых искусств заявляют, что боевое искусство — сама жизнь; однако лишь немногие действительно это понимают. Жизнь не означает застой, стерильную модель, нечто застывшее. Жизнь — это постоянное движение, неритмичное движение. Это изменение, трансформация. Недостаточно просто заполнить время и пространство некими организованными движениями; это могут и машины.

Мастер боевых искусств должен проявить себя с максимальной свободой. Он должен быть осведомленным. Его физическое движение — это его душа, ставшая видимой. В действительности боевое искусство — это выражение человеческой души.

В большинстве случаев практики боевого искусства — третьеразрядные мастера, конформисты. Они редко учатся тому, что для самовыражения следует полагаться на себя. Скорее они добросовестно следуют навязанной схеме. Со временем они наверняка овладеют некоторыми омертвелыми рутинными приемами и будут умелыми в соответствии с этим шаблоном, но так и не поймут себя самое. Другими словами, получат контроль над обретенными навыками манипулирования, но не над своим «я». А к свободе приводит только самопознание. Живой человек не может быть шаблонным воспроизведением того или иного стиля. Он — индивидуальность, и человек всегда важнее любой системы.

ДКД предназначается не для всех. Я учил многих, но лишь единицы стали моими настоящими учениками. Многие из учеников не проявляют способности к пониманию и не применяют ее правильно, физически или интеллектуально. Боевое искусство нельзя раздавать всем без разбора; ученик должен его заслужить.

Я редко доверяю обладателям черного пояса, которые постучали в мою дверь для того, чтобы учиться у меня.

Мудрость для меня — нечто священное, и я очень уважаю ее. Если будущее не докажет мне ценность ученика и он не оправдает моего доверия, я не буду его учить. И неважно, каков его статус.

В боевом искусстве многие инструкторы извлекают свои методы и принципы из интеллектуальных теорий, а не из собственного опыта.

Такие инструкторы умеют говорить о бое, и есть много мастеров-болтунов, но они не способны по-настоящему учить. Они могут создать определенный закон или способ, но своих учеников они будут просто тренировать и контролировать, а не освобождать их для того, чтобы они стали отличными художниками. По правде говоря, они заперты в рамках системы, что, безусловно, умаляет их собственный потенциал как живых людей. Чем ограниченнее метод, тем меньше вероятность индивидуальной свободы выражения.

Отличный инструктор — отличный атлет. Несомненно, что, приближаясь к зрелому возрасту, он окажется в невыгодной физической форме по сравнению с крепким молодым человеком. Однако у него нет причин не быть превосходным мастером среди своих ровесников, физически и интеллектуально. Непригодный по состоянию здоровья и инертный инструктор способен помочь посредственным ученикам, но он никогда не сможет по-настоящему чувствовать или понимать.

Наконец, человек, занимающийся ДКД и говорящий, что ДКД есть исключительно ДКД, — чужак. Он все еще полагается на свое самоизолирующееся сопротивление. В этом случае он привязан к реакционному образцу, и, естественно, все еще скован другой измененной моделью и может двигаться только в рамках ее границ. Он не усвоил тот простой факт, что истина существует вне любых форм и моделей, а осознание никогда не бывает исключающим.

Помните также, что ДКД — всего лишь название, лодка, необходимая для переправы на другой берег, после чего ее нужно бросить, а не тащить на спине. Эти несколько параграфов не более чем «палец, указывающий на Луну». Пожалуйста, не принимайте палец за Луну или не вперяйте в него взгляд, упуская тем самым из виду прекрасное небо. В конце концов, польза пальца в том, что он указывает на свет, освещающий его самого и все остальное.

Источник: эссе Брюса Ли под названием «Частичная тренировка», приблизительно 1971 год. Архив Брюса Ли.

5-Н

ДКД (джиткундо-VII)

Когда бы другие ни писали о джиткундо, они пишут об этом в соответствии со своими знаниями.

Нельзя видеть бой «как он есть», скажем, с точки зрения боксера, борца или любого, кто обучен конкретному методу, потому что человек увидит бой в соответствии с пределами конкретной подготовки.

Бой определенно не продиктован вашей подготовкой как корейского, японского или китайского мастера боевых искусств. Возьмем, к примеру, боксера: он, вероятно, будет критиковать момент, когда два бойца слишком сближаются для нанесения «хрустящего» удара.

С другой стороны, борец посетует, что один из соперников должен «стеснить» и задушить «хрусткость» другого таким образом, чтобы, достаточно сблизившись, можно было применить тактику захвата. В течение секунды между вышеупомянутыми двумя утверждениями — если смотреть с точки зрения тотальности — боксер, при отсутствии дистанции для «хрустящего» удара, мог бы переключиться на тактику удушающего захвата. А борец, преодолевая пробел в своей подготовке, мог бы, находясь на дистанции, нанести удар рукой или ногой. Истинное наблюдение начинается, когда человек избавляется от заданных установок; свобода самовыражения возникает, когда человек выходит за рамки системы. Никто не может «выразить себя» целиком — ключевое слово целиком, — когда ему навязана частичность заданной структуры или стиля. Как можно действительно осознавать, если перед тобой экран заданного шаблона, противящийся тому, «что есть»? Тому, что действительно тотально (в том числе то, что есть, и то, чего нет), тому, что не имеет границ. От тренировок с помощью организованной модели «плавания на земле» граница свободы самовыражения практикующего становится все уˆже и уˆже. Он парализован в рамках шаблона и принимает модель за реальность. Он больше не «прислушивается» к обстоятельствам, он «повторяет их наизусть».

Он просто выполняет свою методичную рутину, как ответ, вместо того, чтобы отвечать на то, что есть. Это бесчувственные запрограммированные роботы, слушающие собственные крики и вопли. Это те самые классические блоки; те самые заорганизованные формы. Короче говоря, все они — результат тысячелетней обусловленности.

Не устану повторять: сочиняя, модифицируя или как-то иначе, я не изобрел новый стиль, то есть стиль, заданный в рамках определенной формы и законов, отличный от «этого» стиля или от «того» метода.

Напротив, я надеюсь освободить своих последователей от стилей, моделей или форм. Как я уже упоминал, стиль «заманивает реальность в ловушку» выбранной модели.

Свободу невозможно предугадать, и там, где есть свобода, нет ни хорошей, ни плохой реакции. Моя единственная тревога касается тех, кто натренирован и закостенел в частичной структуре, дающей лишь рутинную эффективность, а не свободу самовыражения.

ДКД смотрит на бой не под определенным углом, но со всех возможных углов. Оно использует все способы и средства, чтобы служить своей цели, и это очень важно, но «ДКД не связано ни одним из них». Другими словами, джиткундо хотя и обладает всеми углами зрения, но не состоит из них.

Любая структура, как бы разумно она ни была создана, превращается в клетку, если ученик одержим этой структурой. И ценность ДКД заключается в свободе использовать разные техники или вовсе отказаться от них. Поэтому воспринимать ДКД как определенную систему (кунг фу, карате и так далее) — значит упустить ее суть.

ДКД выше структур и отчетливо выраженных форм.

Однако не допускайте ошибку, считая джиткундо составным, нейтральным или попросту «никаким» стилем. Потому что ДКД одновременно «это» и «не это». Оно не опровергает стили и не опровергается ими. Чтобы это понять, необходимо в едином органичном целом преодолеть дуализм «за» и «против». Хороший джиткундоист следует прямой интуиции.

Истина — путь без тропы. Вот и все — без «до» или «после». Точно так же ДКД не является организованным учреждением, в членах которого можно состоять. Вы либо понимаете, либо нет, только и всего. (Был Институт кунг фу Чжун Фэна, был метод вин- чунь, но сейчас таких организаций или методов не существует.)

Третьеразрядный художник

В большинстве случаев практик боевого искусства сейчас тот, кого я называю художником-исполнителем, конформистом. Разумеется, он редко учится полагаться на самовыражение; скорее он добросовестно следует шаблону.

Со временем он, возможно, освоит некоторые мертвые практики и будет хорош согласно своей установленной модели, но он не поймет себя. Рутинные тренировки и набор шаблонов в конечном итоге сделают человека мастером в соответствии с образцами, но лишь самосознание и самовыражение способны привести к истине. Живой человек — это не мертвый продукт «этого» или «того» стиля. Он — личность, а личность всегда важнее системы.

В боевом искусстве многие инструкторы извлекают свои методы и принципы из интеллектуальных теорий, а не из практики. Они много говорят о бое, и есть некоторые мастера-болтуны, но они не могут обучить бою. Такой болтун способен создать какой-нибудь «первый закон» или «принцип удара ногами». Его ученик будет посещать тренировки и находиться под контролем, но не освободит себя и не разовьется в лучшего мастера боевого искусства. На самом деле именно «метод» и «система» ограничивают реальность и мешают ей.

Как и в любом виде спорта, нам говорили, что пятьсот лет назад мастер боевых искусств мог запрыгнуть на крышу, — неважно, как это согласуется с научно обоснованной практикой прыжков в высоту на Олимпийских играх. Однако я уверен: великое мастерство боевого искусства таится в будущем развитии, а не во множестве существующих ныне устаревших и старомодных методов обучения.

Лучший инструктор — лучший атлет. Несомненно, что, приближаясь к зрелому возрасту, он окажется в невыгодной физической форме по сравнению с крепким молодым человеком. Однако у него нет причин не быть превосходным мастером среди своих ровесников, физически и интеллектуально. Непригодный по состоянию здоровья и инертный инструктор способен помочь посредственным ученикам, но он никогда не сможет по-настоящему чувствовать или понимать.

Так же как невозможно завернуть воду в лист бумаги и придать ей нужную форму, бой нельзя провести так, чтобы соответствовать какой-то одной системе, особенно загоняя его в классические рамки. Такая структура лишь убивает и ограничивает и жизнь человека, и ситуацию. Подобная структура, которая преподается как лекарство, по сути и есть болезнь. В практике ДКД нет никакого «ката» или набора затверженных форм, поскольку ДКД — не метод засекреченных техник, законов и так далее. Это не система борьбы. ДКД использует систематический подход к обучению, но никогда не практикует какой-то метод боя.

Продолжая, отметим, что джиткундо — это процесс, а не цель, средство, но не результат, постоянное движение, а не установленный статичный шаблон.

Конечная цель джиткундо — личное освобождение. Это ориентация на личную свободу и зрелость. Механическая эффективность или умение совершать манипуляции никогда не были так важны, как внутреннее осознание, поскольку изучение движения без внутреннего осознания приводит к подражанию, имитации, простейшему продукту. Настоящий боец «слушает» обстоятельства, а человек классики обстоятельства «читает по памяти». Мастер боевого искусства — не просто физический образец некоторого навыка, которым он, возможно, одарен изначально. Созрев, он поймет, что его удар на самом деле инструмент не столько победы над противником, сколько победы над собственным «эго» со всеми его глупостями. Вся эта подготовка нужна для того, чтобы он стал цельным человеком.

В сущности, ДКД стремится вернуть ученика в его изначальное состояние, чтобы он мог свободно выражать собственный потенциал.

Обучение состоит из минимальной формы в естественном развитии инструментов ученика, направленном на неформальность. Суть в том, чтобы иметь возможность войти в форму, но не быть в плену у нее, или подчиняться принципам, не будучи ими скованным. Это важно, потому что гибкое безошибочное наблюдение — база практикующего ДКД. «Тотальная бдительность» без центра или окружности, способность быть внутри ее, но не принадлежать ей.

В заключение отметим, что человек, занимающийся ДКД и говорящий, что ДКД есть лишь ДКД, — чужой человек. Он все еще полагается на самоизолирующееся сопротивление. Он привязан к реакционному образцу и, естественно, все еще скован другой измененной моделью, в рамках которой только и может двигаться. Он не усвоил тот факт, что истина существует вне всех форм и моделей, а осознание никогда ничего не исключает.

ДКД — всего лишь название, лодка, необходимая для переправы на другой берег, после чего ее нужно бросить, а не тащить на спине. Эти несколько параграфов — не более чем «палец, указывающий на Луну».

Пожалуйста, не принимайте палец за Луну.

Источник: эссе Брюса Ли под названием «Джиткундо», приблизительно 1971 год. Архив Брюса Ли.

5-I

К освобождению личности (джиткундо-VIII)

Полезность чашки — в ее пустоте, и то же самое можно сказать о художнике боевых искусств, который не следует форме и потому лишен «стиля». У него нет предвзятости в отношении боя — нет симпатий или антипатий. В результате он текуч, как вода, он адаптируется и способен преодолевать дуализм, сливая его в единую конечную общность.

Надеюсь, вы уподобитесь чашке чая, присоединитесь ко мне в этом кратком разговоре и рискнете отказаться от бремени предвзятых мнений и заключений. Примите сказанное на свой счет, потому что оно связано с расцветом художника боевого искусства, художника боевого искусства как такового, а не китайского, японского, корейского, американского и так далее. Художник боевого искусства — это прежде всего человек, независимо от национальности. Национальность, по сути, не имеет никакого отношения к мастерству в боевом искусстве.

Представим себе, что несколько человек, обученных различным боевым искусствам, только что стали очевидцами боя. Несомненно, что каждый из них впоследствии расскажет о нем по-своему. Это вполне понятно: невозможно увидеть бой «как есть», когда он рассматривает через призму восприятия боксера, борца, каратиста, дзюдоиста или человека, практикующего другие единоборства, — они будут видеть бой в соответствии с рамками своей конкретной практики. Каждая попытка описать бой — это реакция интеллекта, частичное представление о тотальности боя; в этом случае — в зависимости от предпочтений и антипатий. Однако на самом деле бой не продиктован вашим обучением как корейского, китайского или другого художника боевого искусства. Истинное наблюдение начинается, когда человек лишен заданных моделей, и свобода выражения возникает, если человек находится за пределами систем.

Человек не может выразить себя целиком, когда ему навязана частичность структуры или стиль. Бой «как есть» тотален (включая все, «что есть», а также «то, чего нет»), в нем нет любимых линий или углов, он не имеет границ, он всегда свежий и живой, никогда не следует установкам и постоянно меняется. Бой определенно не должен ограничиваться вашей личной склонностью, вашей физической манерой или подготовкой, обусловленной средой, хотя все это — тоже составные части тотальности боя. Ограничение — это включение боя в выбранную модель, вечное сопротивление заданного шаблона того, «что должно быть», постоянно меняющемуся тому, «что есть».

Да будет известно раз и навсегда: что-то сочиняя, модифицируя или как-то иначе, я не изобрел нового стиля, то есть стиля, заданного в рамках определенной формы и законов, отличных от «этого» стиля или «того» метода. Напротив, я надеюсь освободить моих товарищей от цепляния за стили, образцы или шаблоны. Слово «джиткундо» — просто название, зеркало, в котором мы видим себя. В этом названии нет ничего особенного.

Что такое классический стиль боевого искусства? Прежде всего мы должны понимать, что стиль создавал человек. Не обращайте внимания на фантастические истории об основателях стилей (например, «мудром старом монахе», «посланнике во сне», в «священном откровении» и так далее) — стиль не должен становиться евангелием, законы и принципы которого нерушимы. Человек, только человек всегда более важен, чем любой стиль.

Основоположник стиля мог открыть некую часть истины, но со временем, особенно после кончины основателя, эта частичная правда становилась законом или, что еще хуже, предвзятой верой в «разные» секты. Чтобы передавать эти знания из поколения в поколение, ответы на различные вопросы нужно было структурировать, классифицировать и представить в логическом порядке.

Итак, то, что могло начаться как исток и разновидность течения со стороны основателя, теперь стало закостеневшим знанием, мумифицированной панацеей для массовых тренировок.

Со временем последователи превратили это знание не только в святыню, но и в надгробный камень, под которым погребена мудрость основателя. Вследствие самого характера организации, сохранения и передачи знаний средства обучения становятся настолько детально продуманными, что им приходится уделять огромное внимание, а цель постепенно просто забывается. Затем последователи принимают это «организованное нечто» за тотальную реальность боя. Разумеется, возникает гораздо больше «разных» подходов, как ответная реакция на «чужую истину». Довольно скоро эти подходы тоже становятся крупными организациями, претендующими на обладание «истиной», неведомой всем остальным. Постепенно стиль становится важнее того, кто его практикует.

Так высоко превозносимое лекарство классического стиля — само по себе болезнь. Стиль имеет тенденцию заманивать реальность в ловушку заранее выбранной формы.

Может быть потому, что никто не желает пребывать в неуверенности или опасности, «организуется» выбранная модель боя. Невзирая на причину, последователи заключены в рамки стиля и контролируются ими, что, безусловно, ограничивает их собственный потенциал. Как и полагается, длительная подражательная тренировка способствует механической точности. Тем не менее свобода выражения все больше сужается. Таким образом, практикующий может следовать формулам типа «не выставляй локти», «опускай дух», «будь таким» или «будь эдаким», но в конечном итоге он просто будет сформирован в соответствии с чужой прихотью. Помните, что целое проявляется во всех частях, но отделенная часть, эффективная или нет, никогда не составляет целого. Можно сказать, что «недоученный — хуже неученого», и это особенно точно по отношению к жестко организованному и формализованному обучению системам боя.

Если бы простая механическая рутинная исполнительность могла сделать любого человека мастером боевых искусств, тогда все было бы просто прекрасно. К сожалению, бой, как и свободу, предугадать невозможно. Заранее заданным представлениям просто не хватает гибкости, чтобы адаптироваться к постоянно меняющимся условиям. Здесь многие зададут вопрос: как же тогда мы обретем эту неограниченную свободу? Я не могу вам ответить, потому что тогда это уже станет подходом. Я могу сказать, что не является подходом, но как обрести свободу — этого я не могу. Это, мой друг, вам придется выяснить самостоятельно, потому что помочь человеку может только он сам. Более того, где сказано, что свободу мы должны «обрести»?

Похоже, что в традиционном боевом искусстве мудрость воспринимается как постоянный процесс накопления фиксированного знания: обладатель черного пояса первого дана знает много техник или приемов, второго дана — чуть больше; или мастер боевого искусства бренда «Х», умеющий наносить удары ногами, должен изучить техники ударов руками бренда «Y», или наоборот. Накопление фиксированных знаний — это не тот процесс, на котором основывается ДКД. Главное в ДКД — это открытие причины невежества, и часто это связано с глубоким самоочищением.

Помните, мои друзья, что в конечном итоге знание в боевом искусстве просто означает познание себя, и ДКД можно понять лишь в процессе самопознания.

Свобода всегда с нами, и ее невозможно получить в итоге, следуя некоторым конкретным формулам. Мы не «становимся», мы просто «есть». ДКД — это о том, чтобы «жить» умом, а не «иметь» ум. Стерильные модели не способны к такой живости и свежести, а заранее заданные представления лишь подавляют творчество и навязывают посредственность. А тренинг ума в мистическом духе дает не обещанную внутреннюю силу, а психологический запор.

В ДКД, будь то подготовка внутренняя или внешняя, методы — часто лишь временные средства, чья цель — освобождение духа, а не сковывание тела.

В отличие от традиционного подхода не существует никакого свода правил, классификации методов и так далее, которые бы составляли или составляют так называемый метод боя ДКД. Начнем с того, что метода боя как такового не существует. Попытка создать подобный метод очень похожа на попытку завернуть поллитра воды в оберточную бумагу и придать ему форму, а затем спорить, какой цвет или текстура бумаги «наилучшие».

Вкратце, ДКД — не форма специальной подготовки с множеством установок и особым подходом. Поэтому в своей основе это искусство не «массовое».

ДКД смотрит на бой не под определенным углом, но со всех возможных углов, потому что не имеет никакой системы в своей основе. Хотя джиткундо использует все способы и средства для достижения цели (единственное, что важно, — эффективность), оно ни с чем не связано, а поэтому не освобождается от этих способов и средств. Другими словами, ДКД, хотя и наделено всеми гранями, им не подчиняется, потому что любая структура, как бы эффективно она ни была разработана, становится клеткой, если практикующий ею одержим.

Определить джиткундо как стиль (то есть как кунг фу, карате, кикбоксинг и так далее), — значит полностью упустить суть. Если джиткундо — не стиль и не метод, может, оно нечто нейтральное или вообще никакое?

Нет, поскольку ДКД одновременно «это» и «не это», оно не противостоит стилям. Чтобы это полностью понять, нужно преодолеть дуализм «за» и «против» в их органичном целом. В Абсолюте нет различий, в нем есть все. Хороший джиткундоист руководствуется прямой интуицией.

Когда я впервые приехал в Соединенные Штаты, я преподавал свою версию вин-чунь — тогда у меня была моя «китайская» система.

Однако с тех пор меня больше не интересуют системы или организации. Организованные институты, как правило, плодят пленников систематизированной концепции, а инструкторы часто зациклены на рутине. Конечно, еще хуже, что принуждение учеников к безжизненной преформации блокирует их естественный рост. Учитель, то есть хороший учитель — это тот, кто указывает на истину, но не дает самой истины. Он использует минимум формы, чтобы привести ученика к неформальному. Кроме того, он указывает на важность способности человека войти в форму, не угодив в тюрьму, или следовать принципам, не будучи связанным ими.

Гибкое и беспристрастное целостное наблюдение принципиально важно в джиткундо или в любом боевом искусстве; это «полная мера осознанности» без центра или окружности; нужно быть в нем, но не быть им. Прежде всего я считаю, что учитель не зависит от метода и отработки привычных схем; вместо этого он изучает каждого отдельного ученика и побуждает его к исследованию себя, как внутри, так и снаружи, ради последующего слияния с собственным существом. Такое обучение, которое на самом деле не является обучением, требует чувствительного ума с великой гибкостью, и в наши дни его трудно найти.

Так же трудно найти искренних и серьезных учеников. Многие из них — энтузиасты на пять минут, некоторые приходят с дурными намерениями, но, к сожалению, большинство — третьеразрядные мастера, преимущественно конформисты. Третьеразрядный мастер редко учится полагаться на самовыражение; вместо этого он добросовестно следует навязанной схеме. Поэтому если что и воспитывается, так это зависимый ум, а не независимая пытливость. Со временем он может освоить некоторые практики и даже стать искусным бойцом в соответствии с какой-то определенной моделью. Он овладел навыками манипуляции, но так и не понял того, кто он такой.

Боевое искусство — не просто физический акт заполнения времени и пространства точными движениями. Такое могут и машины. Созрев, мастер боевых искусств поймет, что его удары не столько инструмент, необходимый для победы над противником, но инструмент, которым он пробивается сквозь свое сознание, «эго» и все ментальные блоки. Действительно, инструменты в конечном счете — это средство проникновения в глубину своего существа, чтобы восстановить равновесие внутреннего центра тяжести. Из этого внутреннего раскрепощения жизни вытекает внешнее выражение — инструменты. За каждым физическим движением хорошего мастера боевого искусства кроется эта цельность бытия, эта связность с общностью.

Как нам часто говорят разные «мастера» и «профессионалы» (похоже, у нас много профессиональных философов, а иногда и схоластов), боевое искусство — это «сама жизнь». Интересно, сколько из них действительно осознает это утверждение и способен его по-настоящему понять? Разумеется, жизнь не означает нечто частичное, некие рамки. Жизнь — никогда не упадок. Жизнь — постоянное движение, неритмичное движение, а также постоянные изменения. Вместо того чтобы течь вместе с этими изменениями безо всяких предубеждений, многие из «мастеров» боевого искусства — прошлого и настоящего — создали иллюзию фиксированных форм, цементируя вечно текущую материю, рассекая полноту, организуя отдельные модели, планируя спонтанность, разделяя гармоничное единство на дуализм мягкого и твердого, захватывания, противопоставляемого дистанции, и так далее.

Сегодня результат этого совершенно очевиден; кругом засилье бесчувственных запрограммированных роботов, которые упиваются собственными криками и духовными воплями. Они просто отрабатывают свои привычные методы как возможные ответы, а не реагируют на то, «что есть». Они больше не прислушиваются к обстоятельствам, они «рассказывают обстоятельства наизусть».

Эти бедняги стали теми самыми организованными формами, они — классические блоки; короче говоря, они — «продукт» тренировок, переданных предыдущими поколениями сотни и тысячи лет назад.

Часто возникает вопрос, противостоит ли джиткундо формам. Это правда, что в джиткундо нет заранее установленных форм (или «ката»). Однако в любом физическом движении для каждого человека всегда существует самый эффективный и живой способ достижения цели — правильный рычаг, равновесие в движении, экономичное и действенное использование движения и энергии и так далее.

Живое, эффективное движение, которое освобождает, — это одно; стерильные классические формы, которые связывают и обусловливают, — другое. Также существует тонкая разница между понятиями «бесформенность» и «неформальность»; первое — невежество, второе — трансцендентность.

В тотальном бою нет никаких стандартов и выражение должно быть свободным. Эта освобождающая истина становится реальностью лишь пропорционально тому, что сам человек испытал и прожил в своем самосознании.

И эта истина находится далеко за пределами стилей или учений.

Помните также, что джиткундо — это просто название, транспортное средство, помогающее преодолевать препятствия, вроде лодки, которая нужна для переправы через реку. Оказавшись на другом берегу, лодку бросают, а не тащат на спине. Этот мой текст в лучшем случае всего лишь «палец, указывающий на Луну».

Пожалуйста, не сосредоточивайтесь на пальце, иначе вы не увидите Луну и не сможете насладиться красотой неба. В конце концов, польза пальца «в том, что он указывает на свет, освещающий его и все остальное».

Источник: машинописное эссе Брюса Ли под названием «Джиткундо: к личному освобождению» плюс рукописная заметка Брюса Ли, озаглавленная «История дзен о чае», обе приблизительно 1971 года. Архив Брюса Ли.

5-J

Заметки о джиткундо

В совершенствовании боевого искусства должно присутствовать чувство свободы. Тренированный разум не может быть свободным разумом.

Тренировка ограничивает человека, ставя его в рамки конкретной системы.

Существует простое повторение ритмических, рассчитанных движений, из которых вычитаются «живость» и «обычность». Оно становится своего рода якорем, который удерживает и связывает, накоплением все большего и большего количества форм, одна форма отсюда, другая форма оттуда (видоизменения тренировок), средств и целей.

Отношения — это понимание.

Чем больше вы знаете, тем больше изо дня в день теряете то, что узнали, ради того, чтобы ваш ум всегда оставался свежим, незагрязненным предыдущим обучением.

Истина — это ваши отношения с противником; это постоянное движение. Это «живое», оно никогда не бывает статичным.

Чем больше вы знаете, тем больше изо дня в день теряете то, что узнали, — ради того, чтобы ваш ум всегда оставался свежим, не загрязненным предыдущим обучением.

Форма — это совершенствование сопротивления, исключительная выбранная тренировка. Вместо того чтобы создавать сопротивление, войдите прямо в движение по мере его возникновения. Не осуждайте или не любите — непредвзятое осознание может привести к примирению с противником в полном понимании того, что есть.

Изоляция в закрытом шаблоне.

Когда практикующийся в этом стиле человек тренируется по частичному методу, он сталкивается с противником через экран сопротивления — на самом деле он «выполняет» свои стилизованные блоки и слышит собственные крики и не чувствует того, что действительно делает противник.

Чтобы подладиться под своего противника, человек должен обладать прямым восприятием — не существует прямого восприятия там, где есть сопротивление. Это отношение «единственного истинного пути».

Наличие ЦЕЛЬНОСТИ означает [иметь] способность следовать вместе с тем, что есть, поскольку то, что есть, постоянно движется и постоянно меняется, и если оно привязано к одному частичному представлению, то будет невозможно следовать быстрому движению того, что есть.

Каким бы ни было чье-то мнение о целесообразности зацепляющей и раскачивающей части чьего-то стиля, нет ни малейшего аргумента в пользу необходимости получать идеальную защиту от него. На самом деле почти все прирожденные бойцы так делают (разносторонность к чьей-то атаке) — вы должны наносить удар рукой из любой точки.

Становится важной система, а не человек!

Знать себя — учиться взаимодействовать с другим человеком.

Чтобы понять поединок, нужно подходить к нему самым простым и прямым образом.

Отношения — это процесс открытия себя. Отношения — это зеркало, в котором вы обнаруживаете себя: быть — значит иметь отношение.

Привычная схема не способна к приспособляемости, гибкости, она предлагает вам клетку.

ИСТИНА — ВНЕ ШАБЛОНОВ

Формы: тщетное повторение, которое предлагает упорядоченный и красивый побег от самопознания с живым противником.

Накопление — это самоизолирующееся сопротивление, а цветистые методы сопротивление усиливают.

Источник: рукописный документ Брюса Ли, озаглавленный «Заметки о джиткундо», датированный примерно 1971 годом. Архив Брюса Ли.

5-К

Новые заметки о джиткундо

Свобода — нечто не предопределяемое. Чтобы понять свободу, необходим бдительный ум, ум, глубоко энергичный, ум, способный к немедленному восприятию без процесса упорядочения, без идеи медленного достижения конечной цели.

Границы свободы для практикующего классический стиль все время сужаются.

В понимании нет осуждения, апелляции к образцу действий. Вы просто наблюдаете — просто смотрите и наблюдаете. Воспринимающий ум — живой, движущийся, наполненный энергией, и лишь такой ум способен понять, что есть истина.

Классические методы и традиции приводят ум в рабское состояние — вы больше не человек, а всего лишь продукт. Ваш разум — результат тысячи вчерашних дней.

Жизнь широка и беспредельна — никаких границ нет.

Путь истины — не убеждение, не метод, но восприятие. Это состояние непринужденного осознания, гибкого осознания, непредвзятого осознания.

В тот момент, когда у вас есть центр, у вас также неизбежно возникает окружность; а функционирование из центра, в пределах окружности, есть рабство.

Необходимо ощущение «всеобщности» без центра.

Сотрите и растворите весь опыт, будьте «заново родившимся».

Когда вы продолжаете слушать, слушать вы перестаете.

Познание — это постоянное движение, поэтому статического состояния нет, нет неподвижной точки, из которой можно действовать. Знание сковывает, а движение познания — наоборот.

Жизнь — то, о чем нет ответа, но ее понимание непременно происходит от момента к моменту. Найденный ответ неизбежно подгоняется под модель, которую мы считаем известной.

Простота — внутреннее состояние существа, в котором нет противоречия, нет сравнения. Это качество восприятия при подходе к любой проблеме. И это непросто, если разум подходит к проблеме с зафиксированной идеей или жестким убеждением или с неким определенным образом мышления.

Простой ум, безусловно, тот, что функционирует, мыслит и чувствует без мотива. Там, где есть мотив, должен быть способ, метод, система учения. Мотив рожден стремлением к финалу, к цели, и для достижения этой цели необходим путь и так далее. Медитация — это освобождение ума от всех мотивов.

Поскольку человек уклоняется от треволнений и неуверенности, он устанавливает образцы поведения, мышления, отношений с людьми и так далее. Затем он становится рабом образца и воспринимает этот образец как реальность.

Любое напряжение ума еще больше его ограничивает, так как напряжение подразумевает стремление к цели; а когда у вас есть цель, намерение и окончательное мнение, вы ограничиваете свой ум, и именно с таким умом вы пытаетесь медитировать.

Сегодня вечером я вижу нечто совершенно новое, и мой ум переживает это как нервное возбуждение; но завтра это переживание станет механическим, потому что я хочу повторить его, испытать от него удовольствие. Описание никогда не реально. Реально лишь осознание истины настоящего момента, так как у истины нет будущего.

Наблюдайте неразделенным сознанием то, что есть.

Разумеется, медитация никогда не может быть процессом концентрации, потому что высшая форма мышления — мышление отрицательное. Отрицание — не оппозиция положительности, а состояние отсутствия и положительного, и отрицательного как реакции на него. Это состояние полной пустоты.

Концентрация — форма исключения, а где исключение, там мыслящий, который исключает. Именно мыслящий, делающий исключение, и есть концентрирующийся, создающий противоречие, поскольку появляется центр, откуда может идти девиация, помеха.

Постижение не имеет границ — это отдача чему-то всего вашего существа без исключения.

Концентрация — это сужение ума, но мы рассматриваем общий процесс жизни и концентрируемся исключительно на каком-то конкретном аспекте жизни, умаляющем жизнь.

Могут ли существовать методы и системы, с помощью которых можно подойти к живущему? К статичному, фиксированному, мертвому — определенный подход возможен, как и путь. К живущему пути нет. Не сужайте реальность до статичного и не придумывайте затем способы его достижения.

Пониманию мешают принятие, отрицание и убеждение.

Пусть ваш ум и ум говорящего восприимчиво следуют в обоюдном понимании; тогда есть возможность подлинного общения друг с другом. Для достижения понимания нужно состояние непредвзятого постижения, в котором нет места сравнению или осуждению, нет предвкушения дальнейшего развития того, о чем мы говорим для выражения согласия или несогласия. Прежде всего не начинайте с вывода.

Понимание требует не только момента восприятия, но и непрерывного постижения, непрерывного состояния исследования без выводов. Никакое мышление не свободно — всякое мышление ограниченно, оно никогда не может быть полным. Мышление — это реакция памяти, а память всегда ограниченна, потому что память — результат опыта. Поэтому мышление — это реакция ума, ограниченного опытом.

ЗНАНИЕ, конечно, всегда временно, тогда как ПОЗНАНИЕ — вне времени. ЗНАНИЕ происходит из источника, из накопления, из вывода, а ПОЗНАНИЕ — ЭТО ДВИЖЕНИЕ.

Процесс добавления знаний — это только развитие памяти, и он становится механическим. Обучение не кумулятивно, это движение познания, не имеющее ни начала, ни конца.

Есть постижение без предвзятости, без пристрастности, постижение, в котором нет волнения; и восприятие происходит в этом состоянии ума. Именно восприятие решит все наши проблемы.

Состояние восприятия и ничего другого — это и есть состояние бытия.

Действие — наша связанность со всем.

Действие — это не о категориях «правильно и неправильно». Понятия «правильно и неправильно» возникают лишь тогда, когда действие частично, а не тотально.

Нужна не культивированная невинность умудренного ума, желающего быть невинным, а состояние невинности без отрицания или принятия, в котором ум просто видит то, что ЕСТЬ.

Мы найдем истину, когда изучим проблему. Проблема всегда неотделима от ответа; проблема — это ответ, понимание проблемы — это аннулирование проблемы.

КОГДА УМ ПРИВЯЗАН К ЦЕНТРУ, ОН, ЕСТЕСТВЕННО, НЕ СВОБОДЕН; ОН МОЖЕТ ДВИГАТЬСЯ ТОЛЬКО В ГРАНИЦАХ, ЗАДАННЫХ ЭТИМ ЦЕНТРОМ.

Если человек изолирован, он мертв; он парализован в крепости собственных идей.

Ум должен быть широко открытым, чтобы свободно действовать в мышлении. Потому что ограниченный ум не может мыслить свободно.

Сконцентрировавшийся ум — это не внимательный ум, но ум, способный концентрироваться, находясь в состоянии постижения. Постижение никогда не исключает; оно включает в себя все.

Источник: рукописное эссе Брюса Ли под названием «Новые заметки о джиткундо». Архив Брюса Ли.

5-L

Дополнительные заметки о джиткундо

Джиткундо не «метод концентрации или медитации». Это «бытие». Это «опыт», «путь», который на самом деле «не путь».

Джиткундо ищет «просветления», в котором все субъектно-объектные отношения и оппозиции разрешаются в чистой пустоте (которая не есть пустота) — «просветления» не как опыта или деятельности мыслящего и осознающего себя субъекта.

Джиткундо — это постижение «чистого бытия» (над субъектом и объектом), мгновенное схватывание бытия в его «таковости» и «абсолютной реальности» (а не «объектной реальности»).

Ум — предельная реальность, познающая себя, а не место нашего эмпирического сознания — мы «есть» ум, а не «имеем» ум («безумие и безмыслие», «отсутствие формы и неформальность»).

Слияние со всем сущим.

Считать, что прозрение — субъективный опыт, «достижимый» неким процессом очищения ума, — значит обрекать себя на ошибку и абсурдность, «дзенское протирание зеркала».

Это не техника погружения в себя, посредством которой человек стремится исключить материю и внешний мир, устранить отвлекающие мысли, сидеть в тишине, избавить ум от образов и сконцентрироваться на чистоте своей духовной сущности. Дзен — не мистика «интроверсии» и «ухода». Это не «обретенное созерцание».

Не отделяйте медитацию как средство (дхьяну) от просветления как цели (праджни) — эти два элемента действительно неотделимы, а дисциплина дзен состоит в стремлении реализовать эту цельность и единство праджни и дхьяны во всех действиях человека.

Три ошибки.

1. Изобретение эмпирического «я», созерцающего себя.

2. Рассмотрение мысли как своего рода объекта или собственности, размещение его в отдельной изолированной «части себя» — «я обладаю» умом.

3. Стремление к протиранию зеркала.

Это цепляющееся и властное «я»-сознание, стремящееся утвердиться в «освобождении» себя, умело пытаясь перехитрить реальность, отвергая мысли, которые «имеет», и опустошая зеркало ума, которым оно также «обладает», — сама пустота рассматривается как обладание и «достижение».

Нет просветления, которого можно достичь, и нет предмета, который можно обрести.

Дзен «обретается» не медитацией протирания зеркала, а «самозабвением в бытийном „настоящем“ жизни здесь и сейчас».

Мы не «приходим», мы «есть». Не пытайтесь «стать», но будьте.

Можно сказать, что пустота (или неосознаваемость) имеет два аспекта: (1) это просто то, что есть, (2) это постигаемое нами, осознающее себя и говорящее неправильно, это осознание «в нас», или, лучше, мы «в нем».

Следует видеть вещи такими, какие они есть, и не привязываться ни к чему. Быть неосознающим — значит быть невинным в работе относительного (эмпирического) ума.

Быть несвязанным.

КОГДА ОТСУТСТВУЕТ СВЯЗАННОСТЬ МЫСЛИ С МЕСТОМ И ОБЪЕКТОМ — ЭТО СОСТОЯНИЕ НЕСВЯЗАННОСТИ. Эта НЕСВЯЗАННОСТЬ — корень нашей жизни.

Праджня — это не самоосознание, а осознание, чистое и простое, вне субъекта и объекта.

Видеть место, где нет чего-то (объекта), — это истинное видение.

Видение — это результат отсутствия обладания. Это просто «чистое видение», вне предмета и объекта, и, следовательно, «не-видение».

Дзен освобождает разум от порабощения воображаемыми духовными состояниями как «объектами», которые слишком легко превращаются в отдельные субстанции и идолов, становясь затем одержимостями и обманами ищущего.

Чистое наблюдение

«Невидение» и «безмыслие» — это не отречения, а свершения.

Видение без предмета или объекта — это «чистое видение».

Прямое осознание, в котором формируется «истина, делающая нас свободными», — не истина как объект знания, но истина живая и испытываемая в конкретном и экзистенциальном осознании.

Прямое осознание, в котором формируется «истина, делающая нас свободными», — не истина как объект знания, но истина живая и испытываемая в конкретном и экзистенциальном осознании.

Что такое искусство?

Искусство — это коммуникация чувств.

Искусство должно возникать из опыта или чувства художника.

Многие виды псевдоискусства возникают из неискренности или попытки создать произведение искусства, не вырастающее из реального опыта или чувства.

Адекватная форма требует ИНДИВИДУАЛЬНОСТИ, а не имитационной повторяемости, краткости, а не громоздкости, ясности, а не непонятности, ПРОСТОТЫ ВЫРАЖЕНИЯ, А НЕ СЛОЖНОСТИ ФОРМЫ.

Источник: рукописное эссе Брюса Ли под названием «Дополнительные заметки о джиткундо». Архив Брюса Ли.

5-М

Главный источник джиткундо

Просветление

Это само бытие в становлении собой. Реальность в самобытности, «бытие» вещи. Таким образом, бытие — это смысл, наличие свободы в ее первичном значении — не лимитированной привязанностями, ограничениями, дифференциацией, сложностями.

Морально

Учит нас не оглядываться назад после того, как принято решение.

Философски

Рассматривает жизнь и смерть равнодушно (джиткундо не для того, чтобы причинять боль, но один из способов, посредством которого жизнь открывает нам свои тайны).

Боец всегда должен быть целеустремленным, видящим одну цель: сражаться, не глядя ни назад, ни в сторону. И устранять препятствия при движении вперед — эмоциональные, физические или интеллектуальные.

Образ жизни, система силы воли и контроля, хотя это должно быть просветлено интуицией.

Постичь джиткундо через идею овладения волей.

Забудьте о победе и поражении, забудьте о гордости и боли: пусть ваш противник сдерет вам кожу, а вы врежетесь в его плоть; пусть он врежется в вашу плоть, а вы переломаете ему кости; пусть он переломает ваши кости, а вы заберете его жизнь! Не заботьтесь о безопасном побеге — положите перед ним свою жизнь!

Инструменты (ваше природное оружие) имеют двойное назначение:

а. Уничтожить противника, стоящего перед вами, — уничтожение всего, что стоит на пути мира, справедливости и человечности.

б. Уничтожить собственные порывы инстинкта самосохранения (все, что тяготит ваш разум), не причинить боль или не покалечить никого и ничего, кроме собственной жадности, гнева и глупости. В этом отношении джиткундо обращено на вас.

Удары руками и ногами — инструменты убийства «я». Инструменты представляют собой силу интуитивной или инстинктивной открытости, которая, в отличие от интеллекта или чего-то сложного, не подразделяет себя на части, блокируя собственную свободу. Инструменты движутся вперед, не оглядываясь назад или в сторону.

Инструменты выступают в качестве символов незримого духа, сохраняя ум, тело и конечности в полной активности.

Стадия покидания (отпускание себя от себя)

Точка, в которой ум перестает следовать — привязываться к объекту, остановка потока. Не позволяйте вашему вниманию задерживаться. Выйдите за пределы дуалистического понимания ситуации.

Неподвижная праджня

Неподвижная праджня на самом деле не означает неподвижность или нечувствительность, но означает то, что сам ум наделен бесконечной подвижностью, которая не знает препятствий.

Неподвижная праджня — разрушитель иллюзии. Не двигаться означает «не останавливаться» на видимом объекте. «Единый разум». «Неагрессивность».

Джиткундо не любит «дифференциации» или «локализации». Тотальность отвечает всем ситуациям.

Гибкость ума — Луна в потоке, где она одновременно подвижна и неподвижна.

Любое пространство между двумя объектами, куда может войти кто-то другой.

«Инструменты» находятся в «не дифференцируемом центре круга, не имеющего окружности».

Двигаясь, но и не двигаясь, напрягаясь, но расслабляясь, видя все происходящее, но и нисколько не беспокоясь о развитии событий, ничего сознательно не продумывая, ничего сознательно не рассчитывая, не ожидая, не надеясь — короче, невинно, как младенец, но и со всей хитростью и изворотливостью самого острого интеллекта вполне зрелого ума.

Заблуждающийся ум — ум, обремененный интеллектуально и объективно. Он не может переходить от одного движения к другому, не останавливаясь и не размышляя о себе, и это препятствует его природной гибкости — созидательности.

Гибкость — не воспрепятствование следованию своим курсом, как вода.

Колесо крутится, когда не намертво прикреплено к оси. Если ум связан, он испытывает заторможенность в каждом движении, и все совершается без малейшего ощущения спонтанности и свободы. Мало того, и работа будет сделана плохо или вообще не будет закончена.

Воспоминание и ожидание — прекрасные качества сознания, отличающие человеческий разум от сознания низших животных.

Они полезны и служат определенным целям, но когда речь идет о жизни и смерти, от воспоминаний и ожиданий придется отказаться, чтобы они не мешали гибкости мышления и молниеносной быстроте действия.

Агрессивная психологическая подготовка джиткундо — не просто философское рассмотрение бурления жизни или застывшего шаблона, а вход в царство независимости от субъективной природы человека, и это нечто реальное.

Суть в том, чтобы использовать боевое искусство как средство продвижения вперед в постижении Пути.

Быть бдительным означает быть смертельно серьезным; быть смертельно серьезным — значит быть искренним с собой, и эта искренность в конечном итоге ведет к Пути.

Нирвана

Быть сознательно бессознательным или быть бессознательно сознательным — секрет нирваны. Действие настолько прямо и незамедлительно, что мышление не находит себе места, чтобы проникнуть в него и рассечь его на части.

Борьба любого рода никогда не может быть удовлетворительно решена до тех пор, пока не будет затронут этот абсолютный факт. Там, где ни один из противников не может повлиять на другого, нужен не нейтралитет и не равнодушие, но ТРАНСЦЕНДЕНТНОСТЬ.

В конечном счете, джиткундо — это не техника, а духовное постижение.

Именно «я» жестко восстает против идущего извне, и именно эта «жесткость „я“» делает для нас невозможным принятие всего, что нам противостоит.

Искусство живет там, где возникает АБСОЛЮТНАЯ СВОБОДА, потому что там, где ее нет, не может быть творчества.

Быть без мышления означает — без «шаблонного мышления».

Поскольку ваше самосознание или «я»-сознание — или эгоистичное сознание, слишком явно занимает весь спектр вашего внимания, данный факт препятствует свободному выражению того уровня вашего профессионального мастерства, которое вы обрели или хотите обрести. Вы должны избавиться от этого навязчивого «я»-сознания — или эгоистичного сознания — и приступить к работе, которую нужно сделать так, как будто ничего особенного не происходит.

Вода постоянно движется, но Луна сохраняет спокойствие. Ум движется в ответ на десять тысяч ситуаций, но всегда остается неизменным.

Изначальная чистота

Для того чтобы показать врожденные способности во всей полноте, устраните все физические препятствия.

Обострите психическую силу видения для немедленного действия в соответствии с тем, что видит ум, — видение совершается внутренним умом.

Знание полученное есть знание утраченное

Знания и умения, которые вы получили, должны быть в итоге «забыты», чтобы вы могли свободно, без препятствий, и комфортно плыть. Обучение важно, но не становитесь его рабом. Прежде всего не заходите в гавань чего-либо внешнего и излишнего, главное — это ум.

Вы никогда не сможете овладеть своими знаниями техники, если — без каких-либо сознательных усилий — не устраните свои психические преграды и не приведете ум в состояние пустоты (текучести), даже очистив его от всякой техники, которой вы овладели.

Выбросив на ветер все обучение, с разумом, совершенно ничего не знающим о своих действиях, с вашим неизвестно куда исчезнувшим «я» искусство джиткундо достигнет совершенства.

Знание различных техник отвечает интеллектуальному восприятию в философии дзен, и как в дзен, так и в джиткундо умение не охватывает всю основу учения. И то и другое требует от нас достижения предельной реальности, которая есть пустота или Абсолют. Последний превосходит все шаблоны относительности. В джиткундо следует забыть всю технику, а ситуацию надо оставить несознательному; когда техника автоматически или спонтанно покажет свои чудеса — плыть в тотальности. Не иметь никакой техники — значит владеть всеми техниками.

Однако любая техника, сколь бы достойной и желанной она ни была, становится болезнью, когда ум одержим ею.

Шесть болезней:

1. Желание победы.

2. Желание прибегнуть к хитростям техники.

3. Желание проявить все, что вы узнали.

4. Желание запугать врага.

5. Желание играть пассивную роль.

6. Желание избавиться от любой болезни, которой вы, возможно, заразитесь.

«Желание» — привязанность. «Желание не желать» — тоже привязанность.

Получается, не иметь привязанностей означает быть свободным сразу от обоих утверждений, положительного и отрицательного. Другими словами, это должно быть одновременно «да» и «нет», что интеллектуально абсурдно.

Но не в дзен!

Не дифференцируемый центр круга, не имеющего окружности: занимающийся джиткундо должен быть настороже, чтобы противостоять чередованию оппозиций. Но едва при встрече с любой из них его ум «останавливается», он теряет свою текучесть. Он должен всегда держать ум в состоянии пустоты, чтобы свобода его действий не пресекалась.

Когда нет препятствий, движения человека, практикующего джиткундо, подобны вспышке молнии или зеркалу, отражающему образы.

Дух, несомненно, контрольный агент нашего существа (о его местонахождении мы никогда ничего сказать не можем), тем не менее он всецело за пределами сферы телесности. Это невидимое обиталище контролирует любое движение в любой возможной внешней ситуации. Таким образом, он чрезвычайно подвижен и не «останавливается» ни на мгновение, ни на одном месте.

Сохраняйте состояние духовной свободы и несвязности, едва он допустит, что джиткундо — кредо.

«Хозяин Дома»: заставить инструменты видеть

Все движения исходят из пустоты, а ум — это имя, данное этому динамичному аспекту пустоты, и далее здесь нет ни кривизны, ни мотивации, ориентированной на «я», поскольку пустота — это искренность, подлинность и прямота, не допускающие ничего между собой и своими движениями.

Джиткундо состоит в вашем невидении меня и моем невидении вас, где Инь и Ян еще не различаются.

Во время ходьбы или отдыха, когда вы сидите или лежите, во время разговора или сохраняя молчание, во время еды или питья не позволяйте себе лениться, но будьте максимально энергичны в поиске «ЭТОГО».

Вместо того чтобы смотреть прямо на этот факт, вы цепляетесь за формы (теории) и продолжаете запутывать себя все дальше и дальше, окончательно попадая в безвыходную западню.

Мы не видим ЭТО в его таковости из-за нашей индоктринации, замороченной и запутанной.

Обучение в согласии с природой.

Процесс созревания не означает зависимости от концептуализации. Он должен привести к осознанию того, что лежит в нашем сокровенном «я».

Большая ошибка состоит в том, что обычно пытаются предвидеть результат столкновения. Вам не следует думать о том, закончится все победой или поражением. Просто позвольте Природе следовать своим курсом, и ваши инструменты нанесут удар в нужный момент.

Джиткундо

1. Отсутствие всяких систем стереотипных техник.

2. Дух «приспособления».

3. Соскребите всю грязь, которую накопило наше существо и раскройте реальность в ее самобытии, или таковости, или наготе, что соответствует буддийской концепции пустоты.

Из-за чистосердечности и безмыслия (у-вэй) человека его «инструменты» отдают этим качеством и играют свою роль с максимальной степенью свободы.

В конце концов, джиткундо — не в узкой технике, а в высокоразвитой личной духовности и физическом состоянии.

Речь идет не о развитии того, что уже развито, но о восстановлении того, что было оставлено в прошлом, — хотя было с нами, в нас, все время и никогда не терялось или не искажалось, не считая нашего ошибочного им манипулирования.

Обучаясь джиткундо, ученик должен быть активным и динамичным во всех отношениях. Но в реальном бою его ум должен быть спокоен и совершенно не взволнован. Он должен чувствовать, что ничего угрожающего не происходит. Когда он наступает, его шаги легки и тверды, а глаза не выпучены на врага, как у безумца. Его поведение ничем не отличается от повседневного поведения. В его облике не происходит никаких изменений.

Ничто не выдает тот факт, что он участвует в смертельном поединке.

Техническое мастерство должно подчиняться психической тренировке, что в итоге и поднимает практикующего до уровня высокой духовности.

Боец стиля джиткундо сталкивается с реальностью, а не с кристаллизацией формы.

Этот инструмент представляет собой инструмент бесформенной формы.

Бесприютность означает, что конечный источник всех вещей находится за пределами человеческого понимания, вне категорий времени и пространства. Поскольку так он превосходит все виды относительности, он называется «бесприютным» и к нему применимы любые возможные предикации.

Он больше не является самим собой. Он двигается как некая разновидность автомата. Он отдался внешнему воздействию на свое повседневное сознание, которое есть не что иное, как его собственное глубоко погребенное бессознательное, о присутствии которого он никогда раньше не знал.

Искусство никогда не украшение, не симуляция, напротив — это работа просветления. Искусство, другими словами, — это способ обретения свободы.

Стиль джиткундо стал известен как искусство, «не основанное на техниках или доктринах» — так же, как и вы.

Отсутствие мысли: ум должен быть свободен от влияния внешнего мира, чтобы позволить себе беспрепятственно следовать своим курсом между явлениями.

Чтобы развить и сфокусировать ум и сделать его живым, чтобы он мог сразу постичь истину, которая присутствует повсеместно, ум должен быть освобожден от старых привычек, предрассудков, ограничительного мыслительного процесса и даже самой обычной мысли.

Три компонента

Отсутствие мысли — это доктрина. И это означает, что в процессе мышления нельзя увлекаться мыслями — нельзя оскверняться внешними объектами, — чтобы мыслить и тем не менее быть лишенным мысли.

«Отсутствие стереотипной техники» как субстанции необходимо, чтобы быть тотальным и свободным. Несвязность как основа.

Все линии и движения — функции.

Такова исконная природа человека — в своем обычном процессе мысль движется вперед без остановки. Прошлые, настоящие и будущие мысли длятся как непрерывный поток.

Отсутствие означает свободу от дуализма и всех помрачений.

Мысль означает таковость (татхата) и самобытность.

Истинная таковость — это сущность мысли, а мысль — это функция истинной таковости.

Медитировать означает осознать невозмутимость своей исконной природы. Медитация означает свободу от всех явлений, а спокойствие означает внутреннюю невозмутимость. Спокойствие возникнет тогда, когда человек освободится от внешних объектов и ничем не будет возмущен.

Истинная таковость — неоскверненность мыслью, она непостижима концепцией и мышлением.

Нет никакой мысли, кроме мысли об истинной таковости. Таковость неподвижна, но ее движение и функция — неисчерпаемы.

Разум изначально неактивен. Путь всегда без мысли.

Под знанием подразумевается познание пустоты и спокойствия ума.

Прозрение означает осознание того, что ваша исконная натура не сотворена.

Быть пустым означает не иметь внешнего проявления: отсутствие стиля или формы, дающее возможность противнику действовать дальше.

Быть спокойным — значит не быть сотворенным в таковости; не быть сотворенным означает не иметь иллюзий или заблуждений.

Отсутствие развития на самом деле не означает отсутствие какого-либо развития. То, что это означает, — это «развитие посредством отсутствия развития».

Практиковать развитие посредством развития — значит действовать сознательно, то есть заниматься позитивной деятельностью.

Отделение

Отделение невыразимо, поскольку, едва кто-то пытается его выразить, он говорит о нем как о вещи, то есть остается связанным с вещами.

Как желтые листья ради успокоения плачущих детей можно выдать за золотые монеты, так называемые тайные движения и искаженные позы не означают вообще ничегонеделания, но лишь отсутствие умышленности в совершаемом.

Не выбирать или не отвергать; не иметь умысла — значит не иметь никаких мыслей.

Нет нужды становиться экспертом вне круга повседневных жизненных забот. Нет никакой разницы между таким просветлением и тем, что обычно называют знанием, поскольку в последнем существует контраст между знающим и известным, тогда как в первом такого контраста быть не может.

Две болезни

1. Кто-то едет верхом на осле в поисках осла.

2. Кто-то едет верхом на осле и не хочет спешиваться.

Существуют стили, предпочитающие прямые линии; значит, существуют и стили, отдающие предпочтения округлым линиям. Стили, которые крепко держатся за один частичный аспект боя, рабски от него зависят. Джиткундо — это способ обретения свободы, это работа просветления. Искусство никогда ничего не украшает и не декорирует. Предпочтительный метод, независимо от трудности, фиксирует практикующих на каком-то шаблоне (бой никогда невозможно зафиксировать, он меняется от мгновения к мгновению). Это в основном практика сопротивления. Такая практика приводит к закупориванию, и понимание становится невозможным, а ее сторонники никогда не бывают свободными, потому что Путь боя основан не на личном предпочтении и фантазии. Истина Пути боя воспринимается от момента к моменту, и только когда есть осознание без осуждения, оправдания или любой формы определения.

Стиль джиткундо действительно благоприятствует бесформенности, так что он может принимать любые формы, и, не имея стиля, джиткундо действительно вписывается во все стили.

В результате джиткундо использует все способы и не привязывается ни к одному из них, а также использует любые методы или средства, служащие конечной цели. В этом боевом искусстве самое главное — эффективность.

Многие мастера боевых искусств любят «большее», как «другое», не ведая, что истина и Путь проявляются в простых повседневных движениях, и тут они эти вещи упускают (если тайна и есть, ее упускают в поиске). Физическая привязка сводится к накачиванию и напряжению мышц и теряет хрупкий способ (веер и приманка); интеллектуальная привязка сводится к идеализму и экзотике, и ей не хватает эффективности и настоящего видения реальностей.

Когда невещественность и вещественность не задаются и не определяются, когда нет и следа изменения, значит, вы освоили форму без формы. Когда есть привязка к форме, когда есть привязка к уму, это не есть истинный Путь. Когда техника идет из себя, Путь вырастает из ниоткуда.

Спокойный разум

Не будьте слишком сознательными в поединке, иначе вы будете несвободны — человеку лучше научиться продвигаться вперед на один шаг, чем думать о том, чтобы отступить на один шаг.

Пять основных пунктов:

1. Высшая истина невыразима.

2. Духовное развитие нельзя культивировать.

3. Задействовав крайнее средство, ничего не добьешься.

4. В обучении нет ничего особенного.

5. В нанесении ударов и движениях заключено прекрасное Дао.

Оставляем мудрость и снова входим в ряды обычных людей.

Начав понимать другую сторону, вы возвращаетесь и живете на этой стороне.

После завершения развития (без развития) мысли продолжают отделяться от феноменальных вещей, и все еще остаются среди феноменального, правда, лишенного феноменального.

Когда и человек, и его окружение устраняются — ни человек, ни его окружение не устраняются — ДВИГАЙТЕСЬ ДАЛЬШЕ!

Источник: рукописное эссе Брюса Ли под названием «Главный источник джиткундо», ок. 1971 года. Архив Брюса Ли.

5-N

Тема

В основном это история о стремлении одного человека к освобождению, возвращению к его изначальному чувству свободы. В отличие от «выжившего быстрейшего стрелка» Дикого Запада, ему не надо затачивать свои инструменты для уничтожения соперника; скорее, его удар ногой в сторону, удар тыльной стороной кулака, боковой удар ногой и так далее направлены прежде всего на самого себя.

Из-за самого себя возникает и враг. Когда в сознании нет никаких признаков (или движений мысли), нет и никаких конфликтов; а где нет конфликтов (никто не пытается «получить лучшее», забрав у другого), есть состояние под названием «ни я, ни враг». Таким образом, «инструменты» в лучшем случае представляют собой силу интуитивной или инстинктивной непосредственности, которая, в отличие от интеллекта, не делит себя на части, блокируя собственный ход. Она идет вперед, не глядя вперед или в сторону.

Основная проблема мастера боевого искусства известна как «психическая остановка». Это происходит, когда он вступает в смертельный поединок со своим противником и его ум стопорится мыслями или любым объектом, с которым он сталкивается. В отличие от гибкого ума повседневной жизни его ум «остановлен», он не способен перетекать от одного предмета к другому без прилипания или застопоривания. В этот момент мастер боевого искусства перестает быть хозяином самого себя, и, как результат, его инструменты больше не выражают себя в их таковости. Поэтому присутствие какого-то замысла в сознании означает, что оно занято и в нем нет времени ни для чего другого, однако при попытке избавиться от мысли, уже находящейся в его сознании, его заполнит еще что-то!

В конечном счете человек должен быть «бесцельным». Под «бесцельным» не подразумевается просто отсутствие вещей, где преобладает свободное небытие. Объект не должен встревать в мыслительный процесс. Дух по своей природе бесформен, и никакие «объекты» в нем не застревают. Когда же там что-то застревает, ваша психическая энергия теряет равновесие; свойственная ей активность костенеет и больше не течет вместе с потоком. Там, где энергия срезается, ее слишком много в одном направлении, но не хватает в другом. Там, где ее слишком много, она переполняется и не поддается контролю. Там, где ее недостаток, она плохо подпитывается, и ее становится еще меньше. В обоих случаях ей не удается справиться с постоянно меняющимися ситуациями.

В конечном счете человек должен быть «бесцельным». Под «бесцельным» не подразумевается просто отсутствие вещей, где преобладает свободное небытие. Объект не должен встревать в мыслительный процесс.

Но когда преобладает состояние «бесцельности» (которое также является состоянием текучести, пустоты разума или просто повседневного разума), дух нигде не закрепощается и не склоняется ни в одном направлении. Он превосходит как субъект, так и объект; он беззаботно реагирует на изменения окружающей среды и не оставляет следов. По словам Чжуан-Цзы: «Высшего человека сердце что зеркало: оно не влечется за вещами, не стремится к ним навстречу, вмещает все в себя — и ничего не удерживает». Подобно тому как вода, наполняющая пруд, всегда готова снова вытекать, дух может работать своей неиссякаемой силой, потому что он свободен и открыт для всего, ибо пуст.

Источник: рукописная заметка Брюса Ли под названием «Тема» из его заметок для «Молчаливой флейты», май 1970 года. Архив Брюса Ли.

5-О

Истинный мастер

Три фехтовальщика сели за стол в переполненном людьми японском постоялом дворе и принялись громко обсуждать своего соседа, надеясь вызвать его на поединок. Мастер, казалось, не обращал на них внимания, но когда их замечания стали более грубыми и более язвительными, он взял палочки для еды и без всяких усилий поймал ими четырех мух за крылышки. Он медленно отложил эти палочки в сторону, три меченосца поспешно вышли из комнаты.

Эта история иллюстрирует великую разницу между восточным и западным мышлением. Средний западный человек был бы заинтригован чужой способностью поймать мух палочками для еды и, вероятно, сказал бы, что это не имеет никакого отношения к тому, насколько он хорош в бою. Но восточный человек понял, что человек, достигший такого абсолютного мастерства в искусстве, раскрывает присутствие разума в каждом своем действии. Состояние целостности и невозмутимости, продемонстрированное мастером, свидетельствовало о его самообладании.

То же самое касается боевых искусств. Для западного человека удары пальцами, удар ногой в сторону, удар тыльной стороной кулака, боковой удар ногой и так далее являются инструментами разрушения и насилия, которые на самом деле всего лишь пара их функций.

Но восточный человек считает, что основная функция таких инструментов раскрывается тогда, когда они направлены на себя и уничтожают собственные жадность, страх, гнев и глупость.

Манипулятивные умения — не цель Востока. Он направляет свои удары руками и ногами на себя, и, когда это удается, он может даже нокаутировать себя.

После долгих лет он надеется достичь этого жизненно важного ослабления и равенства всех сил, что и увидели три мастера-фехтовальщика в том мастере.

В повседневной жизни ум способен переходить от одной мысли или объекта к другому — тот ум, которым мы «являемся», а не обладаем. Однако, когда человек находится лицом к лицу с противником в смертельном поединке, ум имеет тенденцию к остановке и теряет свою мобильность. Остановка — это проблема, преследующая каждого мастера боевого искусства.

Для западного человека удары пальцами, удар ногой в сторону, удар тыльной стороной кулака, боковой удар ногой и так далее являются инструментами разрушения и насилия, которые на самом деле всего лишь пара их функций. Но восточный человек считает, что основная функция таких инструментов раскрывается тогда, когда они направлены на себя и уничтожают собственные жадность, страх, гнев и глупость.

Гуань Инь (Авалокитешвару), Богиню Милосердия, иногда изображают с тысячей рук, каждая из которых держит разный инструмент. Если ум удержит от удара, например, руку с копьем, то все остальные 999 рук будут бесполезны. Только из-за того, что ее ум не останавливает одну руку, но переходит от одного инструмента к другому, все ее руки действуют максимально эффективно. Таким образом, эта цифра призвана продемонстрировать, что, когда достигается высшая истина, даже тысяча рук одного тела может быть пригодна в той или иной степени.

«Бесцельность», «пустота разума» или «отсутствие искусства» — эти термины часто используются на Востоке для обозначения завершающего достижения мастера боевых искусств. Согласно философии дзен, дух по своей природе бесформен и никакие «объекты» не должны быть скрыты в нем. Когда там что-то скрывается, психическая энергия теряет равновесие, ее прирожденная активность становится тесноватой, и она больше не течет с потоком. Там, где энергия теряет равновесие, ее слишком много в одном направлении и есть ее нехватка в другом направлении. Там, где слишком много энергии, она переполняется, и контроль над ней утрачивается. В любом случае невозможно справиться с постоянно меняющимися ситуациями. Но когда преобладает состояние «бесцельности» (которое также является состоянием текучести), духу в нем не за что зацепиться, и он не склоняется в каком-то одном направлении.

Он превосходит как субъект, так и объект; он отвечает пустым умом на все, что происходит.

Истинное мастерство превосходит любое конкретное искусство. Это связано с овладением самого себя — способностью, достигаемой через самодисциплину, обретение спокойствия, полного осознания и абсолютного созвучия с самим собой и окружающей средой.

Тогда, и только тогда человек может познать себя.

Источник: рукописное предисловие Брюса Ли к его личному экземпляру сценария «Молчаливой флейты», 19 октября 1970 года. Архив Брюса Ли.

5-P

Боевое искусство

Боевое искусство, как и любое искусство, — выражение человека. Некоторые выражения имеют вкус, другие логичны (возможно, в определенных обязательных ситуациях), но большинство из них связаны с простым механическим повторением фиксированного шаблона.

Это самое нездоровое из всего, потому что жить — это выражать себя, а чтобы выражать, вы должны созидать. Создание никогда не бывает чем-то старым и, безусловно, не является простым повторением. Хорошо помните, мой друг, что все стили созданы человеком, а человек всегда важнее любого стиля. Стиль конечен. Человек растет.

Таким образом, боевое искусство — это, в конечном счете, атлетическое выражение динамичного человеческого тела. Еще важнее тот, кто выражает свою душу. Да, боевое искусство — это раскрытие того, что такое человек — его гнев, его страхи. И все же при всех этих естественных человеческих тенденциях, которые все мы переживаем, в конце концов, «качественный» мастер боевых искусств может — среди всей этой суеты — оставаться собой.

И дело не в выигрыше или проигрыше, речь идет о существовании того, что есть в тот момент, и существование всецело связано с этим конкретным моментом и прилагает все мыслимые усилия. Результат предоставлен всему, что произойдет.

Поэтому быть мастером или художником боевого искусства также означает быть художником жизни. Поскольку жизнь — это непрерывный процесс, в этом процессе нужно плыть и узнать, как следует реализовать и расширить себя.

Источник: рукописное эссе Брюса Ли без названия. Архив Брюса Ли.

5-Q

Препятствия на пути познания

В долгой истории боевого искусства инстинкт повторения и подражания кажется присущим большинству мастеров боевых искусств, как учителей, так и учеников. Это может быть отчасти из-за человеческой сути, а отчасти из-за образцов стилей (следовательно, сейчас великая редкость — найти настоящего наставника-новатора). Со времени основания ассоциаций, академий, школ, клубов и их стилизованных инструкторов снова возникает потребность в «мастере, указывающем путь».

Каждый человек принадлежит какому-то стилю, который претендует на обладание некой истиной, неведомой во всех других стилях, и эти стили превращаются в установленные практики с их объяснениями Пути, рассекая и изолируя гармоничное единство твердости и мягкости, учреждая ритмические формы как энциклопедию их конкретных техник.

Таким образом, все цели, кроме золотой середины, являются иллюзией, а становление — это отрицание бытия. По ошибке, повторяемой на протяжении веков, истина, становящаяся законом или верой, воздвигает препятствия на пути познания. Метод, который по своей сути является незнанием, заключает «истину» в порочный круг. Мы должны разбить такие круги не поиском знаний, а раскрытием причины невежества.

Источник: рукописное эссе Брюса Ли без указания даты. Архив Брюса Ли.

5-R

Объективная оценка мастерства бойца Брюса Ли экспертами

После «Большого босса»[36], похоже, возникла волна, а на самом деле, пожалуй, даже лихорадка поисков «второго Брюса Ли» среди самых разных людей, в особенности мастеров боевых искусств. В диапазоне от карате до хапкидо, дзюдо и так далее. Забывая о том, обладают ли они актерскими способностями, и полагаясь лишь на умение относительно прилично наносить удары или выполнять хотя бы несколько трюков, кинопродюсеры делают из них «звезд».

Так что давайте остановимся на этом. Так ли просто стать звездой?

Вообще-то, я могу заверить вас, что все это не так уж просто. Кроме того, могу сказать вам: когда демонстрируются фильмы с участием Брюса Ли, зрители быстро понимают и оценивают не только актерские способности, но и физическое мастерство — они тут же видят разницу. Например, в «Пути Дракона» мастерство Брюса Ли сравнимо со способностями чемпиона Америки Чака Норриса, который, как оказалось, семикратный победитель как Открытого чемпионата мира, так и чемпионата мира по карате. Затем есть Боб Уолл, чемпион мира 1970 года по карате в тяжелом весе, а также Вонг Сик, обладатель седьмого дана хапкидо, которого кто-то из зрителей, возможно, видел в фильме под названием «Хапкидо».

«Конечно, это всего лишь кино», — скажут люди. Но я уверен, что зрители не настолько бесчувственны, что не в состоянии увидеть и вынести самостоятельное суждение и сравнить скорость, силу, ритм, координацию, универсальность и прочие качества этих людей.

«Черный пояс», крупнейший в мире и самый авторитетный журнал о боевых искусствах, напечатал немало статей о Брюсе Ли, [написанных] до того, как он стал актером. Здесь я должен подчеркнуть, что «Черный пояс» — это своего рода стандарт того, что касается мировой арены [боевых искусств], — качественный и авторитетный журнал.

В недавнем эксклюзивном опросе в «Черном поясе» эксперты по боевым искусствам прямо или косвенно выразили мнения о боевых способностях Брюса Ли.

Источник: ранее не публиковавшаяся статья, надиктованная Брюсом Ли на магнитофон, под названием «Объективная оценка боевого мастерства Брюса Ли теми, кто знает в этом толк», записанная в 1972 году в Гонконге. Архив Брюса Ли.

Эрнест Либ

Эрнест Либ — обладатель черного пояса пятого дана (карате) и директор Американской ассоциации карате (США). О Брюсе Ли он сказал следующее: «Я встречался с мистером Ли и имел честь несколько раз работать с ним. Хотя у меня за плечами сорок два турнира по карате, я не считаю себя равным ему. Его скорость превосходит скорость большинства обладателей черного пояса, которых я знаю».

Джун Ри

Джун Ри, обладатель черного пояса седьмой степени тхэквондо, которого я обычно рассматривал как человека, познакомившего Америку с корейским боевым искусством тхэквондо, описывает джиткундо Брюса как «очень научный и практичный, особенно в уличных ситуациях».

Чак Норрис

Чак Норрис, американский чемпион по карате, который недавно снял фильм с участием Брюса «Путь Дракона», в недавнем интервью в Гонконге с готовностью признался миллионам телезрителей, что считает Брюса своим «учителем» и расценивает его как «фантастического бойца».

Я также должен добавить, что в то же время два других чемпиона по карате — чемпион мира в тяжелом весе Джо Льюис и чемпион мира в полутяжелом весе Майк Стоун — вместе с Чаком брали уроки у Брюса. Теперь все эти три человека, работающие в разных стилях, хорошо известны. Тем не менее они приезжают поучиться у Брюса. В разделе «Спортивная неделя» газеты «Вашингтон Стар», издающейся в Вашингтоне, округ Колумбия, 16 августа 1970 года было написано следующее:

«Три ученика Брюса Ли — Джо Льюис, Чак Норрис и Майк Стоун, одержали победу на всех крупных турнирах по карате в Соединенных Штатах. Джо Льюис был чемпионом США три года подряд. Брюс Ли обучает и наставляет этих парней почти так же, как родитель своих маленьких детей. Что при взгляде со стороны может вызвать некоторое смущение.

Это похоже на посещение салуна на Старом Диком Западе, где видишь самого быстрого парня на территории, стоящего там с ружьем, все ложе которого полностью покрыто насечками — знаком многочисленных побед. Затем в салун заходит приятный маленький паренек, который говорит: „Сколько раз я должен тебе повторять? Ты все делаешь неправильно!“ И тот парень с ружьем его слушает. Почтительно слушает».

Кен Кнудсон

Кен Кнудсон, могучий мастер стиля годзю-шорей, победитель многих турниров, считает: «Сила ударов Брюса сокрушительна. Он продемонстрировал мне боковой удар, который развернул меня так быстро, что мне показалось, будто мои глазные яблоки все еще там, где я стоял. Он использует логику, и я имею в виду хорошую логику, во всех его техниках».

Сегодня Кен считается одним из лучших каратистов в Соединенных Штатах.

Аллен Стин

Аллен Стин, лауреат чемпионата Лонг-Бич по карате, — парень из Техаса весом двести фунтов и ростом шесть футов. Он говорит, что «элементы его [Брюса Ли] искусства, которые он мне показал, произвели на меня огромное впечатление».

Фред Рен

Фред Рен, еще один боец из десяти лучших каратистов Америки, не может сказать в адрес Брюса Ли ничего, кроме похвалы. Отвечая на вопросы анкеты, он заявил: «Я никогда не встречал никого с большими способностями к борьбе и стремлению к знаниям, чем мистер Ли».

Уолли Джей

Уолли Джей, обладатель черного пояса пятой степени по дзюдо, признанный в Америке лучшим тренером года по дзюдо, обучает [много] успешных команд дзюдоистов.

Он — чемпион, отличный боец и знает об этом. О Брюсе Ли он сказал так: «Брюс ярок, бесподобен и неподражаем».

Мистер Джей продолжает: «Постоянно удивляюсь тому, как Брюс может поддерживать молниеносную скорость не в ущерб колоссальной силе удара». Уолли уже более сорока лет занимается боевыми единоборствами. Он сравнивает качества Брюса «с изяществом, ловкостью и силой черной пантеры».

Луис Дельгадо

Луис Дельгадо — обладатель черного пояса. Однажды он победил Чака Норриса на чемпионате мира в Нью-Йорке. В ноябрьском номере журнала «Черный пояс» за 1969 год Дельгадо описывает Брюса Ли следующим образом: «Я никогда не видел никого, подобного Брюсу Ли. Я встречался и бился с несколькими каратистами, но Брюс был единственным, кто полностью озадачил меня. Сражаться с ним — это полный восторг».

Джей Мейтер

В открытом письме, в котором сообщается о предстоящих зимних чемпионатах по карате, Джей Мейтер, организатор турнира и обладатель черного пояса, называет способности Брюса Ли тем, что «сделало его легендой его времени».

Хейворд Нишиока

Хейворд Нишиока, чемпион Японии и США по дзюдо, кроме того, обладатель черного пояса карате в стиле шотокан. Хейворд провел научное испытание в Калифорнийском университете для выявления разницы между ударом карате и ударом джиткундо. И открытие заключалась в том, что действительно удар джиткундо гораздо мощнее и разрушительней, чем классический удар карате.

Джо Льюис

Есть один интересный факт, достойный упоминания (хотя я знаю, что мастера боевых искусств Гонконга не так хорошо знакомы с американскими коллегами), — это встреча между Брюсом Ли и бесспорным чемпионом карате в тяжелом весе Джо Льюисом. Насколько я понимаю, в душе Джо Льюиса таится глубокое уважение к знаниям и актерским дарованиям Брюса.

На тот случай, если вы не знаете репутации Джо Льюиса в кругах боевых искусств Америки — он считается «плохим парнем» в карате. Многие смотрят на него как на хулигана.

Он действительно сломал несколько ребер. Когда Боб Уолл, один из его учеников, который также снимался в фильме «Путь Дракона» Брюса Ли, впервые встретился с Джо в спарринге вольного стиля, три его ребра были сломаны киком Джо Льюиса. Хотя Джо эгоистичен и дерзок по своей природе, он очень хорош в своем деле. Альманах «Черный пояс» за 1968 год писал о победе Льюиса на Национальном турнире по карате в Вашингтоне, округ Колумбия, следующее:

«Льюис был в редкой форме: он как будто родился заново с новой техникой, включающей джиткундо и стремление победить любого противника на своем третьем чемпионате по карате на этой арене. Похоже, что он спрятал подальше свой угрюмый нрав и обложил его шариками нафталина. На турнире он предстал в добром расположении духа, над чем, вне всяких сомнений, поработал его сифу, Брюс Ли, который необычайно гордится своим подопечным. Во время поединков Льюис двигался с невиданной прежде ловкостью и наносил противникам удары такого высокого качества, что остальные участники турнира, казалось, были на его фоне слабыми тенями. Когда Льюиса удостоили короны победителя, он смиренно поблагодарил своего сифу, Брюса Ли, отдав ему должное за его наставничество. Такого Льюис никогда раньше не делал! Было похоже, что перед нами новый Льюис».

Если вы пропустили последние новости, стиль джиткундо, основоположником которого является Брюс Ли, был номинирован и принят в Зал славы черного пояса в Америке. Впервые недавно разработанное боевое искусство признали на национальном уровне.

Нет, стиль джиткундо насчитывает не тысячу или даже не сотни лет существования. Он возник в 1965 году стараниями увлеченного и преданного боевым искусствам человека по имени Брюс Ли. И его боевое искусство не может игнорировать ни один серьезный мастер боевых искусств. Помимо его мастерства и мудрости, это настоящий человек, и я могу с гордостью сказать, что он один из нас — представитель всего того, что называется китайским боевым искусством. Которым, кстати, прямо на этом месте и заканчивается наша статья.

6. Актерское мастерство

Как и в своем отношении к боевым искусствам, Ли во многом считал, что работа в кино была выражением его собственного «я», называя ее «музыкой души, получившей зримую форму».

Не так широко известно, что Ли уже был актером, прежде чем стать мастером боевых единоборств: он снялся в восемнадцати кинокартинах на китайском языке в Гонконге еще до того, как ему исполнилось восемнадцать лет.

Актерским мастерством Ли начал заниматься в раннем возрасте.

Его отец, Ли Хой Чен, был известным актером Кантонской оперы, поэтому многие друзья Ли были и оставались актерами.

Работа в кино стала тем видом искусства, которое увлекало Ли на протяжении всей его жизни. Даже после того, как он добился успеха в киноиндустрии, став в 1973 году самым востребованным в мире актером, он все еще продолжал покупать книги по искусству и актерскому мастерству и кинопроизводству, чтобы и далее расширять свое понимание и способность стать тем, что он назвал «эффективным исполнителем».

Эти эссе были написаны от руки и остались в черновом варианте после того, как в 1971–1973 годах Ли вернулся в киноиндустрию Гонконга. Точные даты написания отсутствуют, Ли не оставил их в своих черновиках. Тем не менее они раскрывают ум, страстно посвященный интеллектуальной и профессиональной честности и целостности, и результатом стал очень красивый и успешный «брачный союз» бизнеса и искусства.

6-А

Что же такое актер?

Что касается меня, а это всего лишь мое личное мнение, актер — это прежде всего человек, как вы и я. Именно человек, а не гламурный символ, всем известный как «звезда», что в конце концов лишь абстрактное слово, титул, которым вас удостоили люди.

Если вы верите во все это и наслаждаетесь всей этой лестью (да, мы всего лишь люди, и все мы подвержены лести в той или иной степени) и забываете о том, что те же люди, которые когда-то были вашими «близкими друзьями», могли просто оставить вас, чтобы подружиться с другими «победителями» в тот момент, когда вы утрачиваете свой былой статус победителя, в таком случае это ваш выбор. У вас есть на это право (хотя выбор требует некоторого самосознания, это по-прежнему ваш выбор, у вас есть такое право).

Мой более чем двадцатилетний опыт работы в кино в качестве актера заставил меня взглянуть на это следующим образом: актер — это преданный своему делу человек, который очень много работает, причем так много, что присущий ему уровень понимания делает его квалифицированным художником в самовыражении — физическом, психологическом, а также духовном, чтобы мы, зрители, поддались его обаянию.

Многие из вас знают, что, согласно сделанному мной выбору, я — художник боевых искусств, я — актер по профессии, и что я ежедневно реализовываю мой потенциал и делаю эмоциональные открытия. Ежедневно тренируясь, я надеюсь стать также и художником жизни.

Источник: рукописные заметки Брюса Ли, озаглавленные «Что такое актер?» Архив Брюса Ли.

6-B

Актер: совокупность качеств

В зависимости от уровня понимания, киноиндустрия сейчас стала в основном симбиозом практического делового чутья и творческого таланта, и каждая часть этого симбиоза — причина и следствие другой части.

Для администраторов, сидящих в кабинетах, актер всего лишь товар, продукт, деньги, деньги, деньги. «Независимо от того, продает он или нет» — это их главная забота. Важное значение имеет «кассовая привлекательность». В некотором роде они ошибаются, но в какой-то степени они правы. Я расскажу об этом позже. Хотя кино на самом деле брачный союз практического бизнеса и творческого таланта, все же подход к актеру-человеку как к продукту эмоционально немного удручает меня.

Актер, хороший актер, а не клишированный образец, на самом деле «компетентный исполнитель», который на деле артистически гармонизирует эту невидимую двойственность бизнеса и искусства, сплавляя их в удачное единство. Посредственных актеров или актеров-клише на самом деле много, но взяться за формирование себя как «компетентного» актера в ментальном и физическом отношении — определенно нелегкая задача.

Подобно тому как нет двух похожих людей, нет и двух похожих актеров.

На самом деле профессионально подготовленный хороший актер — в настоящее время редкость, от актера требуется быть естественным, быть самим собой. Сегодня зрители отнюдь не глупы; актер не просто демонстрирует то, в чем ему хочется убедить зрителей. Это всего лишь имитация или иллюстрация, она ничего не творит, хотя такая поверхностная демонстрация может быть «исполнена» с выдающимся мастерством.

На самом деле профессионально подготовленный хороший актер — в настоящее время редкость, от актера требуется быть естественным, быть самим собой.

Какого же актера тогда можно назвать талантливым? Начнем с того, что он необязательно «кинозвезда». Последнее — не что иное, как абстрактное слово, данное людьми, всего лишь символ. Существует гораздо больше людей, которые хотят стать «кинозвездами», чем [тех людей, которые хотят стать] актерами. Для меня актер — это совокупность всего, что он есть: его высокий уровень понимания жизни, его хороший вкус, его опыт счастья и жизненных невзгод, его энергия, его образование и многое, многое другое. Как я уже сказал, общая сумма всего, что он есть.

Проблема актера заключается не в том, чтобы быть эгоистичным и сохранять хладнокровие, а в том, чтобы больше узнавать посредством открытий и глубоких душевных поисков.

Еще один компонент: актер должен быть настоящим, он должен выражать себя честно в каждой ситуации. Проблема актера заключается не в том, чтобы быть эгоистичным и сохранять хладнокровие, а в том, чтобы больше узнавать посредством открытий и глубоких душевных поисков.

Преданность, абсолютная преданность делу — вот что помогает человеку двигаться вперед.

Преданность, абсолютная преданность делу — вот что помогает человеку двигаться вперед.

Источник: Рукописные заметки без заголовка, написанные Брюсом Ли. Архив Брюса Ли.

6-С

Самореализация и реализация собственного образа в актерском искусстве

Киноиндустрия — это своего рода взаимная зависимость между практическим деловым чутьем и творческим талантом, хотя первое, по всей видимости, является мощной тенденцией. Следует надеяться, что актеры или актрисы действительно «исполнители», чтобы, так сказать, обладать возможностью гармонизировать двойственность бизнеса и искусства в форме удачного единства.

Определенно не трудно получить посредственных исполнителей. Как и в боевых искусствах, обучать исполнителя и готовить его, умственно и физически, достаточно сложно, и найти человека с такой правильной уместностью и таким редким качеством, как преданность искусству, — крайне редкая возможность.

Следует надеяться, что актеры или актрисы действительно «исполнители», чтобы, так сказать, обладать возможностью гармонизировать двойственность бизнеса и искусства в форме удачного единства.

Что же такое актер? Разве он не совокупность всего, что составляет его личность? Его уровень понимания, его способность очаровать аудиторию, потому что он подлинен в выражении своих личных чувств к тому, что требует сцена. Вы можете заметить таких художников и выделить их из массы посредственностей. У американцев есть слово для определения таких ярких личностей — это слово «харизма». То, что вы видите на экране, — это сумма его уровня понимания, его вкуса, его образования, его напряженности и так далее и тому подобное.

Что же такое актер? Разве он не совокупность всего, что составляет его личность? Его уровень понимания, его способность очаровать аудиторию, потому что он подлинен в выражении своих личных чувств к тому, что требует сцена.

Источник: рукописные заметки Брюса Ли, озаглавленные «Самореализация и реализация собственного образа в исполнительском искусстве». Архив Брюса Ли.

6-D

Откровенные признания еще одного актера

В этой статье выражается мое искреннее личное мнение, своего рода личная точка зрения на киноиндустрию и личное мнение как актера, так и человека. Прежде всего, я должен взять на себя ответственность и делать все правильно. Сценарий должен быть правильным, режиссер должен быть правильным, а все мое время посвящено подготовке к роли.

Только после этого — деньги.

Для деловых людей, занимающихся фильмами (и я должен сказать, что кино — это брачный союз искусства и бизнеса), актер — не человек, а продукт, товар. Тем не менее вы, как человек, имеете право быть самым лучшим продуктом из всех, которые когда-либо ходили по земле и работали так упорно, что деловые люди должны прислушиваться к вам. У вас есть личное обязательство перед самим собой — сделать себя лучшим продуктом на своих собственных условиях. Все остальное приходит не с достижением самого большого или самого успешного, но самого лучшего качества.

Так называемая «большая звезда» необязательно означает хорошего, качественного актера или актрису. Действительно, проблема в том, что слишком много людей хотят быть звездами, а не просто актерами. Этот статусный символ, наивное слово, которое человеку нравится слышать — и при этом верить в то, что «навязчивые поклонники» по-прежнему будут «верны», когда звезда внезапно станет бесполезным продуктом, товаром, на который больше нет спроса.

Источник: рукописное эссе Брюса Ли под названием «Откровенные признания еще одного актера», Гонконг, примерно 1973 год. Архив Брюса Ли.

7. Само-познание

Брюс Ли как-то написал, что «все типы знания главным образом означают самопознание», и, конечно же, необходимость познать самого себя была одной из доминирующих тем учения Ли, особенно в течение последних четырех лет его жизни. Голливудская суперзвезда, актер Стив Маккуин, который был его близким другом, однажды сказал так: «[Брюс] очень много узнал о том, кто он такой. Его ответ людям был — „познай самого себя“… Его блестящий ум — результат самопознания. Мы с ним вели долгие споры об этом. Независимо от того, что вы делаете в жизни, если вы не знаете самого себя, вы никогда не сможете сделать ничего ценного»[37].

В этом разделе представлены взгляды Ли, которые он счел нужным изложить на бумаге. Различные черновые наброски эссе «В ПРОЦЕССЕ МОЕЙ ЖИЗНИ» восходят к его исследованиям психологии, лежащей в основе самореализации, в отличие от реализации собственного имиджа. Это не просто академический подход Ли, а ключевое понимание главной реальности того, что значит быть человеком. Эти очерки, бесспорно, можно считать самыми показательными и убедительными документами из всех, когда-либо вышедших из-под пера Брюса Ли.

7-А

Первая статья, которую я пишу в Гонконге

Это первая статья, которую я напишу о самом себе. Не совсем обычный ход. Но сейчас меня занимает мысль, для кого же я творю на бумаге этот «упорядоченный хаос». Должен сказать, что я пишу все, что хочется написать. И я стремлюсь быть максимально честным… О, я знаю, что меня не станут вызывать в суд, чтобы рассказать всю правду и ничего, кроме правды.

Неоспоримо, что я становлюсь публичным человеком. Я не стратег, и, если вы называете меня тщеславным, я стараюсь не жаловаться (вы имеете на это право). Из способного китайского боксера я внезапно стал известным актером — актером, заметьте, а не звездой — через это я тоже прошел. Печальный факт заключается в том, что [слишком] много людей здесь хотят быть звездами, а не просто хорошими актерами или актрисами.

Лучше всего я чувствую себя, когда показываю свое мастерство зрительской аудитории.

Почему? Потому, ребята, что я много работал для того, чтобы иметь возможность делать именно это, а не что-то другое, а это означает преданность делу, постоянный упорный труд, постоянное обучение и открытие, а также то многое, чем приходилось жертвовать.

Источник: рукописное эссе Брюса Ли, без названия, датировано примерно 1973 годом. Архив Брюса Ли.

7-B

В процессе моей жизни-I

Начнем с того, что эта статья не из легких: писать о себе самом тяжело, потому что каждый из нас очень сложен.

Это как глаз, который может видеть свою внешнюю, но не внутреннюю сторону.

Разумеется, было бы намного проще работать, будучи тем, кто может побаловать себя манипулятивной игрой воображаемого «я». Но для меня это скучно.

Я пришел к такому осознанию: рано или поздно все сводится к голому факту, что одна лишь попытка написать что-то о себе требует прежде всего честности по отношению к себе, чтобы взять ответственность просто за способность быть тем, кто мы есть на самом деле, то есть чистым человеческим существом.

Вообще-то, еще с тех пор, как я был ребенком, в глубине моего «я» жило инстинктивное стремление к росту и ежедневному расширению моего потенциала.

Прошло довольно много времени с тех пор, как я по-настоящему понял различие между самореализацией и иллюзией реализации собственного имиджа. По опыту и наблюдениям я убежден в том, что абсолютно честное и прямое изучение самого себя приведет к пониманию.

Истина заключается в том, что жизнь — непрерывный процесс, постоянно обновляющийся, и он предназначен только для того, чтобы «жить», но не «жить ради чего-то». Это то, что нельзя втиснуть в созданный тобой шаблон безопасности, игру жесткого контроля и умного манипулирования. Чтобы стать тем, что я называю «качественным» человеком, нужно быть прозрачно реальным и иметь мужество быть тем, кем являешься.

Однако большинство людей все делают наоборот; они выполняют некий защитный распорядок дня (что-то вроде сосания большого пальца), видя себя в какой-то неоднородной, созданной ими самими безопасной повседневной модели в некой жесткой игре.

Пройдя много взлетов и падений, я пришел к пониманию того, что нет никакой другой помощи, кроме самопомощи. Самопомощь приходит во многих формах: это и ежедневные открытия посредством случайного наблюдения, и постоянное искреннее устремление всегда делать все возможное; это и неукротимая, почти навязчивая преданность; и прежде всего осознание того, что всему этому нет конца или предела, потому что жизнь — вечный, постоянно обновляющийся процесс. Долг человека, по моему личному убеждению, состоит в том, чтобы стать настоящим, просто быть собой.

Истина заключается в том, что жизнь — непрерывный процесс, постоянно обновляющийся, и он предназначен только для того, чтобы «жить», но не «жить ради чего-то». Это то, что нельзя втиснуть в созданный тобой шаблон безопасности, игру жесткого контроля и умного манипулирования.

В этом мире есть много людей, которые не способны добраться до сути, но говорят только интеллектуально (не эмоционально) о том, как они будут делать это и то. [Они] говорят, но при этом ничто не реализуется или не совершенствуется. Конечно, у нас есть много других людей, и мы можем поговорить о них. Другой тип говорит: вы должны быть этим, вы ДОЛЖНЫ изменить это. Это тот случай, когда «то, как должно быть» (в степени кристаллизации) пытается противостоять тому, что есть на самом деле.

Вы можете сказать, что у меня нет никакого стиля, хотя я должен признать, что я учился у своего наставника по стилю вин-чунь, мистера Ипа Мана.

Мы недавно пили вместе чай, и хотя наши взгляды не совпадают, я уважаю моего преподавателя. Что бы ни случилось, он мой наставник стиля вин-чунь.

То, к чему все сводится, — это мое искреннее и честное открытие человека по имени Брюс Ли, то есть того, что относится к его боевому искусству (которое всегда стоит на первом месте), его точке зрения на кинопроизводство и, наконец, но не в последнюю очередь, просто к тому, кто такой Брюс Ли. В каком направлении он движется? Что он надеется открыть?

Чтобы сделать это открытие, человек должен стоять на своих ногах и знать причину своего невежества. Ленивые и безнадежные могут забыть об этом и заниматься тем, что им больше всего нравится.

Источник: рукописное эссе Брюса Ли под названием «В процессе моей жизни», примерно 1973 года. Архив Брюса Ли.

7-С

В процессе моей жизни-II

Не знаю, что буду писать, просто пишу все, что приходит в голову. Если написанное что-то кому-то говорит и что-то в ком-то пробуждает — прекрасно. Если нет — ничего не поделаешь.

Среди людей подавляющее большинство вообще не чувствует себя комфортно при общении с чем-то незнакомым, то есть с чем-то чужим, угрожающим их безопасному повседневному существованию. Поэтому ради своего чувства безопасности они создают избранные шаблоны и пытаются оправдать их существование.

Конечно, люди, в отличие от низших животных, действительно умные существа. Быть художником боевых искусств означает и обязательно требует отсутствия предрассудков, суеверий, невежества. И основной, важной части того, что делает бойца качественным (цирковые номера оставим артистам цирка). В интеллектуальном отношении это означает пылкий энтузиазм и нейтралитет, приходится выбирать или одно, или другое.

Источник: рукописная записка Брюса Ли без названия. Архив Брюса Ли.

7-D

В процессе моей жизни-III

В эту статью войдут мои взгляды на боевые искусства, а также на актерское мастерство и на жизнь в целом. Конечно, я буду записывать те случайные мысли, которые постоянно приходят мне в голову, плюс то, что я чувствую относительно написания этой статьи на данный момент, что, по моему мнению, имеет потенциал для хорошего общения, так что приступим. Я уверен, что большинство людей не любят неизвестного и будут думать, что, в отличие от простейших животных, мы действительно умные существа.

Однако проблема состоит в том, что если у некоторых людей есть свое «я», то у большинства людей вместо него — пустота, потому что они слишком заняты: тратят жизненную творческую энергию на то, чтобы направить себя туда или сюда, посвящая свою жизнь реализации идеи о том, кем они должны быть вместо того, чтобы реализовывать свой постоянно растущий личностный потенциал; вроде «существования» против «обладания» — то есть мы не «обладаем умом», мы просто и есть «ум». Мы то, что мы есть.

Как только вопрос интеллекта установлен, я задаюсь вопросом о том, сколько человек из нас действительно взяли на себя труд пересмотреть все эти так называемые готовые разумные ответы, которыми мы постоянно набиты по самое горло со времен, ведомых одним лишь небесам. Возможно, начиная с нашего первого признака способности учиться. Да, у нас есть пара глаз, функция которых — наблюдать, открывать новое и так далее.

И все же многие из нас просто незрячи в истинном смысле этого слова. Я должен сказать, что, когда глаза используются для того, чтобы наблюдать внешние и неизбежные недостатки других существ, большинство из нас довольно быстро формируют готовое осуждение.

Легко критиковать и разрушать дух других, однако для того, чтобы осознать себя, возможно, требуется целая жизнь. Нести ответственность за свои поступки, хорошие и плохие, — это нечто другое. В конце концов, все знания просто означают самопознание.

Источник: рукописная записка Брюса Ли без названия. Архив Брюса Ли.

7-Е

В поисках кого-то настоящего (в процессе моей жизни-IV)

Черт побери, ты такой, какой есть, и самооценка занимает определенную и важную роль в постоянно растущем процессе, чтобы стать «настоящим» человеком, а не пластмассовым манекеном.

С самого детства слово «качество» значило для меня очень многое.

Каким-то образом я знаю и искренне посвящаю себя этому, многое принося в жертву и двигаясь в некоем направлении, и вы можете быть уверены, что сам Мистер Идеал находится там. Когда-нибудь вы услышите: «Эй, вот теперь это качество. Вот кто-то НАСТОЯЩИЙ». Мне бы такого хотелось.

Что можно просить в жизни, кроме как быть настоящими; реализовать свой потенциал вместо того, чтобы тратить энергию на реализацию расточительного имиджа, который нереален и означает только расходование вашей жизненной энергии. У нас впереди большая работа, и она требует отдачи и массу энергии. Чтобы расти, чтобы совершать открытия, нам нужно участие, которое я испытываю каждый день, иногда хорошо, иногда удручающе плохо.

Как бы то ни было, вы должны позволить своему Внутреннему Свету вывести вас из темноты.

Должен сказать, я пишу то, что приходит мне в голову. Кому-то это может показаться бессвязными высказываниями, но, черт возьми, мне все равно. Я просто пишу все, что захочется писать в момент появления мысли. Если между нами есть контакт, на что я искренне надеюсь, то это классно. Если нет, в любом случае ничего не поможет.

Для тех, кто хочет знать, я по своему выбору — художник боевых искусств и актер по профессии (для меня это откровение и/или обучение самого себя), и я ежедневно реализую себя, чтобы быть художником жизни. В конце концов, любое искусство имеет аналогичную основу!

Для тех, кто хочет знать, я по своему выбору — художник боевых искусств и актер по профессии (для меня это откровение и/или обучение самого себя), и я ежедневно реализую себя, чтобы быть художником жизни.

Вы можете свободно и инстинктивно выбирать свой потенциал. Конечно, спросим, какова ваша концепция «качества»? Я начну с боевого искусства, это моя первая любовь.

Источник: рукописное эссе Брюса Ли под названием «В процессе моей жизни». Датировано примерно 1973 годом. Архив Брюса Ли.

7-F

В процессе моей жизни-V

Любая попытка написать «значимую» статью о ком-то, то есть о том, как он себя чувствует и что думает, — это в первую очередь очень сложное задание. Писать о себе осмысленно — еще хуже. Хотя у меня и без того полно дел, я готовлюсь к новому фильму «Выход Дракона», совместному детищу «Конкорда» и «Уорнер Бразерс», а также работаю над еще одним фильмом «Конкорда», «Игра смерти», который пока что снят наполовину. Я занят, но сейчас та статья заслуживает моего пристального внимания. Если каким-то образом я смогу пообщаться с кем-то, я буду доволен; если нет, то и не надо.

Конечно, это писание можно было бы сделать менее привередливым, позволь я себе заниматься стандартной манипулятивной игрой создания роли, но моя ответственность за самого себя запрещает мне это. Я такой, какой я есть — здесь и сейчас. О, я знаю, меня не просили написать какое-то истинное признание, но я хочу быть честным. Это наименьшее, что может сделать человек, это один из элементов, придающих значимость этим заметкам.

Я всегда был художником боевых искусств, таков мой выбор, и актером по профессии, но прежде всего я реализую себя как художник жизни.

Да, есть разница между самореализацией и реализацией собственного имиджа.

Большинство людей живут только ради своего имиджа. В то время как у некоторых людей есть свое «я», отправная точка, у большинства людей есть пустота — потому что они все время заняты планированием себя. Тратя себя попусту, рассеивая энергию на планирование и воображение некоего фасада вместо сосредоточивания своей энергии на расширении потенциала или передачи этой единой энергии для эффективного общения и так далее. Когда кто-то видит человека, который реализует себя, он не может удержаться и говорит: «Эй, теперь есть кто-то настоящий!»

О, я знаю, мы все признаем, что мы разумные существа, но я удивляюсь, сколь многие из нас прошли через какие-то самооценки и/или самоанализ всех готовых фактов или истин, которыми мы набиты по самое горло с тех пор, как приобрели способность и восприимчивость к обучению.

Хотя у нас есть пара глаз, большинство из нас на самом деле незрячи в истинном смысле этого слова. Истинное видение, в смысле безальтернативного осознания, ведет к новому открытию, а открытие — один из способов выявления нашего потенциала. Однако, когда эта же пара глаз используется для наблюдения или обнаружения чужих недостатков, мы быстро и с готовностью осуждаем. Потому что легко критиковать и разрушать дух других, но для осознания себя, возможно, требуется целая жизнь.

Источник: рукописное эссе Брюса Ли под названием «В процессе моей жизни». Датировано примерно 1973 годом. Архив Брюса Ли.

7-G

В процессе моей жизни-VI

Брюс Ли — изменяющаяся личность, потому что он всегда учится, открывает и расширяет себя и всегда будет делать это и в будущем. Как и его боевое искусство, его познания никогда не стоят на месте. Они постоянно меняются. В лучшем случае Брюс Ли представляет собой возможное направление, но не более того.

Некоторые важные черты Брюса Ли, которые автор считает восхитительными, — это его честность перед собой, предпочтение качества количеству (как говорит он сам: «Я могу уйти от миллионов, потому что это неправильно, но я буду проклят, если отступлю назад на сантиметр от десяти центов, потому что это должно быть так»). И последнее, но не менее важное: он трудолюбивый человек, хотя более девяноста процентов суперзвезд, которые были бы на его месте, пренебрегли бы его достоинством и злоупотребляли бы своей властью.

Источник: рукописная записка Брюса Ли под названием «Заметки к статье». Архив Брюса Ли.

7-Н

О самоопределении (в процессе моей жизни-VII)

С тех пор как я был ребенком, во мне жило инстинктивное желание и стремление к росту и развитию. Для меня функция и долг человеческого существования, то есть качественного человеческого существования (здесь я не включаю группу людей, которые не вполне понимают, что такое жизнь), — это искреннее и честное развитие собственного потенциала и «самореализация».

Не реализация собственного имиджа.

Хотя я должен здесь прерваться, чтобы сказать, что в свое время, довольно давно, я брался за реализацию собственного имиджа, а не за «самореализацию».

В течение примерно десяти лет я подходил к одной важной истине.

Через честный личный опыт и самоотверженное обучение я уже давно начал постигать, что в конечном итоге самая большая помощь — это самопомощь. Нет никакой другой помощи, кроме самопомощи, нужно честно делать все возможное, посвящать себя всем сердцем поставленной задаче, которая, как оказывается, не имеет конца, а, скорее, является непрерывным процессом.

Я многое сделал за годы моего собственного непрерывного процесса. Я перешел от реализации собственного имиджа к самореализации, от слепого следования пропаганде, организованным истинам и так далее к внутреннему поиску причин моего невежества. И я — очень трудолюбивый человек.

Источник: рукописное эссе Брюса Ли без названия. Датировано примерно 1973 годом. Архив Брюса Ли.

7-I

В процессе моей жизни-VIII

Любая попытка написать «значимую» статью о том, как я, Брюс Ли, чувствую, думаю или выражаю себя, — это прежде всего очень сложная задача, потому что я все еще пребываю в процессе обучения, постоянно открываю себя и постоянно расту.

Как будто мне мало всего прочего, я еще активно готовлюсь к съемкам следующего фильма, «Выход Дракона», совместной постановки «Конкорда» и «Уорнер Бразерс», а также еще к одной постановке «Конкорда» — фильму «Игра смерти», который снят пока только наполовину. В последнее время я был занят и испытывал смешанные эмоции.

Конечно, эту писанину можно было бы сделать привлекательнее, позволь я себе заниматься обычной манипулятивной игрой по созданию роли. К счастью для меня, мое самопознание вышло за эти рамки, и я понял, что жизнь лучше проживать, а не концептуализировать.

Я счастлив, потому что расту ежедневно и честно и не знаю, где мой предел. Честно говоря, каждый день для меня становится откровением или новым открытием, которое я могу совершить. Однако самое большое удовлетворение еще впереди. Я жду, когда кто-то скажет: «Эй, вот теперь — это нечто подлинное!»

Я счастлив, потому что расту ежедневно и честно и не знаю, где мой предел. Честно говоря, каждый день для меня становится откровением или новым открытием, которое я могу совершить.

Знаю, меня не просили здесь исповедоваться, но я хочу быть честным — это самое меньшее, что может сделать человек. В принципе, я всегда был художником боевых искусств, лично сделав свой выбор, и актером по профессии. Но прежде всего, я надеюсь реализовать себя на этом пути как художник жизни.

По моему мнению, боевое искусство, как и любое другое искусство, — это неограниченное выражение души посредством спорта. О да, боевое искусство также означает ежедневное физическое обучение, похожее на занятия отшельника, для улучшения или поддержания на прежнем уровне какого-то качества. Однако боевое искусство также связано с разворачиванием голой человеческой души. Меня интересует именно это.

Да, я вырос совсем немного с того дня, когда впервые стал художником боевых искусств, и я все еще продолжаю расти, продолжаю свой процесс. Жить — значит свободно выражать себя в творчестве. Создание — это не что-то намертво застывшее и окостеневшее.

Поэтому я надеюсь, что мои товарищи по боевым искусствам откроются и будут прозрачно реальными, и я желаю им успехов в собственном процессе поиска своего мотива.

Источник: рукописное эссе Брюса Ли под названием «В процессе моей жизни». Датировано примерно 1973 годом. Архив Брюса Ли.

7-J

Страстное состояние ума

Мы можем видеть других насквозь только тогда, когда видим насквозь себя.

Отсутствие самосознания делает нас прозрачными. Душа, которая знает себя, непрозрачна.

Скорее сострадание, а не принцип справедливости может защитить нас от нанесения вреда нашим ближним.

Мы больше верим в то, чему подражаем, чем в то, из чего мы происходим.

Мы не в силах получить чувство абсолютной уверенности от всего, что уходит своими корнями в нас самих. Самое сильное чувство незащищенности возникает от одиночества; мы не одиноки, когда кому-то подражаем. Это касается большинства из нас! Мы — то, чем нас считают другие. Мы знаем себя главным образом по слухам.

Наше ощущение силы ярче, когда мы ломаем дух человека, чем когда завоевываем его сердце. Ибо мы можем однажды завоевать сердце человека и потерять его. Но когда мы ломаем чей-то гордый дух, мы достигаем чего-то окончательного и абсолютного.

Страх проистекает из неуверенности. Когда мы абсолютно уверены в чем-то, будь то наша ценность или бесполезность, мы почти невосприимчивы к страху. Таким образом, чувство полной бесполезности может быть источником мужества.

У большинства из нас есть сильная тяга к тому, чтобы воспринимать себя как инструмент в руках других людей и освобождать себя от ответственности за действия, вызванные нашими собственными сомнительными склонностями и импульсами. И сильные, и слабые личности хватаются за алиби. Последние скрывают свою недоброжелательность под повиновением; они действовали бесчестно, потому что им приходилось подчиняться приказам.

Сильные также утверждают, что они провозглашают себя избранным инструментом высшей силы — Бога, истории, судьбы, нации или человечества.

Все кажется возможным, когда мы абсолютно беспомощны или абсолютно могущественны, и оба состояния стимулируют нашу доверчивость.

Гордость — это чувство ценности, полученное от чего-то, что не является органически частью нас самих; в то время как самооценка проистекает из возможностей и достижений нашей самости. Мы гордимся тем, что идентифицируем себя с воображаемым «я», лидером, святым делом, коллективной собственностью. В гордости есть страх и нетерпимость; она отличается нечувствительностью и бескомпромиссностью. Чем меньше задатков и потенциала в самом себе, тем более настоятельной становится потребность в гордости. Сердце гордости — самоотрицание. Абсолютно верно, что, когда гордость освобождает энергию и служит стимулом к достижению, это может привести к примирению с самим собой и достижению подлинной самооценки.

Мы обретаем чувство ценности, осознавая наши таланты и занятость или отождествляя себя с чем-то отдельно от нас, будь то дело, лидер, группа, собственность и тому подобное.

Из этих трех самым сложным является путь самореализации. Такое происходит только тогда, когда другие пути к чувству ценности более или менее блокируются. Талантливых людей нужно поощрять и привлекать к творческой работе.

Их стоны и жалобы повторяются из века в век.

Действие — это высокий путь к уверенности в себе и уважению. Там, где оно открыто, к нему притекает вся энергия. Оно приходит к большинству людей, и награды за него вполне ощутимы. Культивирование духа неуловимо и сложно, и склонность к нему редко бывает спонтанной. Когда возможностей для действия много, культурным творчеством, скорее всего, будут пренебрегать. Культурный расцвет Новой Англии почти завершился после открытия Дикого Запада. Относительная культурная стерильность римлян могла бы быть объяснена их империей, а не присущим им отсутствием гения. Лучшие таланты были привлечены наградой административных должностей, так же как лучшие таланты в Америке привлекают наградами деловой карьеры.

Культивирование духа неуловимо и сложно, и склонность к нему редко бывает спонтанной. Когда возможностей для действия много, культурным творчеством, скорее всего, будут пренебрегать.

Судьбоносный процесс начинается тогда, когда человек освобождается «от свободы своего собственного бессилия», и заканчивается, чтобы оправдать свое существование собственными силами. Независимый индивид, стремящийся осознать себя и доказать свою ценность, создал все, что есть замечательного в литературе, искусстве, музыке, науке и технике. А независимый индивид, когда он не может ни осознать себя, ни оправдать свое существование собственными усилиями, представляет собой рассадник всевозможных расстройств и зерно судорог, которые сотрясают наш мир до основания.

Человек сам по себе стабилен лишь до тех пор, пока обладает чувством собственного достоинства. Сохранение чувства собственного достоинства — это непрерывная задача, которая налагается на все силы и внутренние ресурсы человека.

Каждый день мы должны доказывать нашу ценность и оправдывать наше существование заново. Когда по той или иной причине самооценка недостижима, независимый индивид становится взрывоопасной сущностью. Он отворачивается от бесперспективного «я» и пускается в погоню за гордостью — взрывным заменителем чувства собственного достоинства.

Все социальные беспорядки и потрясения уходят корнями в кризис личной самооценки, и великие усилия, с которыми массы охотнее всего объединяются, в основном являются поиском гордости.

Склонность к действию — симптом внутренней неуравновешенности.

Быть уравновешенным — значит быть более или менее спокойным. Действие, в сущности, — это размахивание руками, призванное восстановить равновесие и удержаться на плаву. И если верно сказанное Наполеоном Лазару Карно, что «искусство управления состоит в том, чтобы не позволять людям состариться в своей должности», то это и есть искусство неуравновешенности. Важнейшее различие между тоталитарным режимом и свободным общественным порядком — это, пожалуй, методы неуравновешенности, благодаря которым люди сохраняют деятельность и целеустремленность.

Быть уравновешенным — значит быть более или менее спокойным. Действие, в сущности, — это размахивание руками, призванное восстановить равновесие и удержаться на плаву.

Нам говорят, что талант создает свои собственные возможности. Но порой кажется, что сильное желание создает не только свои возможности, но и собственные таланты.

Время резких перемен — это время страсти. Мы никогда не сможем быть готовы к тому, что является совершенно новым. Мы должны приспособиться к этому, и каждая радикальная корректировка — это кризис самооценки: мы проходим испытание, нам приходится проявлять себя. Таким образом, население, подвергшееся резким изменениям, — это население отщепенцев, а отщепенцы живут и дышат в атмосфере страсти.

То, что мы страстно стремимся к чему-то, не всегда означает, что мы действительно хотим этого добиться или имеем особые способности к этому. Часто то, к чему мы стремимся самым страстным образом, — это замена того, чего мы действительно хотим и не можем получить. Как правило, безопасно предсказывать то, что выполнение чрезмерно заветного желания вряд ли по-прежнему вызывает у нас беспокойство. В каждом страстном устремлении само устремление значит для нас больше, чем объект наших вожделений.

Смирение — это не отказ от гордости, а замещение одной гордости другой гордостью.

Сомнительно наличие импульсивной или естественной терпимости. Терпимость требует усилий мысли и самоконтроля.

Даже добрые поступки редко лишены преднамеренности и «предумышленности». Таким образом, похоже, что какая-то искусственность, какое-то позерство и притворство неотделимы от всякого действия или отношения, ограничивающего наши аппетиты и эгоизм. Мы должны остерегаться людей, которые не считают нужным делать вид, что они хорошие и достойные личности. Отсутствие лицемерия в таких вещах намекает на склонность к самой развращенной безжалостности. (Притворство часто бывает обязательным шагом к достижению подлинности. Это форма, в которую вливаются и застывают истинные склонности.)

Контроль над нашим существом не похож на комбинацию сейфа. Один поворот ручки редко сразу открывает сейф. Каждое продвижение и отступление — это шаг к цели.

Скрытность может быть источником гордости. Парадокс заключается в том, что скрытность играет ту же роль, что и хвастовство: в обоих случаях мы занимаемся созданием маскировки. Хвастовство пытается создать воображаемое «я», в то время как скрытность дает нам волнующее чувство того, что вы принц, надевший маску кротости. Из этих двух черт характера скрытность является более сложной и действенной, поскольку в самосозерцании хвастовство порождает самодовольство.

Однако, как сказал Спиноза, «опыт слишком часто доказывает нам то, что люди ни над чем так мало не властны, как над языком своим, и смягчают свои страсти легче, чем собственные слова». Чтобы отличаться от того, чем мы являемся, мы должны осознать, что мы есть. Независимо от того, становятся ли разные результаты притворством или реальным изменением сердца, невозможно реализовать его без самосознания. И все же замечательно, что те самые люди, которые больше всего недовольны и больше всего жаждут новой идентичности, имеют наименьшее самосознание. Они отвернулись от нежелательного «я» и, следовательно, никогда не смотрели на него благожелательно. В результате те, кто недоволен более других, не могут ни имитировать сердечность, ни добиться реального изменения сердца. Они прозрачны, а их нежелательные качества сохраняются во всех попытках саморазрушения и самопреобразования.

Источник: рукописное эссе Брюса Ли под названием «Страстное состояние ума». Архив Брюса Ли.

8. Письма

На протяжении всей жизни Брюс Ли вел активную переписку. Он много писал друзьям и часто излагал глубокие мысли, рассказывая им о новых карьерных достижениях или посетивших его философских и духовных прозрениях.

Следующие письма взяты из 5-го тома «Библиотеки Брюса Ли» — «Письма Дракона» — и служат иллюстрацией многих тем, описанных в предыдущих разделах данной книги.

Каждое из этих писем представляет собой аспект философии психологии, поэзии, самопомощи/самопознания Ли и его взглядов на боевые искусства. В совокупности они показывают, как ему удавалось связать все эти грани своего таланта с бытовой повседневностью.

8-А

«Истинное значение жизни — спокойствие духа»

Перл Цзо[38]

Сентябрь 1962 года

Дорогая Перл,

Это письмо трудно понять. В нем мои мечты и мысли. В целом ты можешь назвать это моим образом жизни. Это будет довольно запутанно, поскольку нелегко точно описать, как я себя чувствую.

Но я все же хочу написать и рассказать об этом. Я сделаю все возможное, чтобы изложить это ясно, и я надеюсь, что и ты сохранишь открытый ум и не станешь делать каких-либо выводов, прежде чем закончишь читать.

Есть два способа добиться хорошей жизни. Один из них — в результате напряженной работы, другой — в результате воображения (он, конечно, тоже требует работы). Это факт, что труд и бережливость приводят к компетентности, но богатство, в смысле финансового благополучия, — это вознаграждение человека, который может думать о чем-то, о чем не думал раньше. В каждой отрасли, в каждой профессии Америка стремится к идеям. Идеи сделали Америку такой, какая она есть, и одна хорошая идея способна сделать человека тем, кем он хочет быть.

Одна часть моей жизни — это кунг фу. Это искусство оказало большое влияние на формирование моего характера и моих идей. Я практикую кунг фу как физическую культуру, форму умственной тренировки, метод самоотдачи и образ жизни. Кунг фу — лучшее из всех боевых искусств; и все же китайские производные дзюдо и карате, которые лишь основы кунг фу, процветают повсеместно в Соединенных Штатах. Так происходит потому, что никто не слышал об этом высшем искусстве; нет также и компетентных инструкторов. Я считаю, что долгие годы практики подтверждают мой титул, чтобы стать первым инструктором этого движения. И все же в будущем меня ждут еще долгие годы, чтобы я мог отшлифовать мои методы и характер.

Таким образом, моя цель состоит в том, чтобы создать первый институт кунг фу, который позже распространит свою деятельность на всю территорию Соединенных Штатов (я установил срок от десяти до пятнадцати лет для завершения всего проекта).

Зарабатывание денег — не единственная цель, побудившая меня заняться этим. Мотивов много, и среди них такие: мне нравится рассказывать миру о величии этого китайского искусства; мне нравится преподавать и помогать людям; я хотел бы иметь хороший дом для своей семьи; мне нравится что-то создавать; и последнее, но все же одно из самых важных, состоит в том, что кунг фу — часть моего существа.

Я знаю, что моя идея правильная и поэтому результаты будут удовлетворительными. Я действительно не беспокоюсь о награде, главное — привести в движение механизм для ее достижения. Мой вклад будет мерилом моей награды и успеха.

Прежде чем доктор Чарльз П. Штейнмец, гений электротехники, ушел из жизни, кто-то спросил его: «Какая отрасль науки достигнет наибольшего прогресса в ближайшие двадцать пять лет?» Он сделал паузу, задумался на несколько минут, затем мгновенно ответил: «Духовное осознание». Когда человек приходит к осознанному жизненному пониманию великих духовных сил внутри себя и начинает использовать эти силы в науке, в бизнесе и в жизни, его успехи будут беспрецедентными.

Я чувствую, что во мне есть эта великая творческая и духовная сила, которая больше, чем вера, больше, чем честолюбие, больше, чем уверенность, больше, чем решительность, больше, чем дальновидность. Все это сочетается во мне. Мой мозг намагничивается этой доминирующей силой, которую я держу в руке.

Когда вы бросаете камешек в воду, он вызывает рябь на ее поверхности, круги, которые расширяются, пока не охватят всей поверхности воды в бассейне.

Именно это произойдет, когда я подчиню свои идеи определенному плану действий. Прямо сейчас я могу проецировать свои мысли в будущее, которое вижу перед собой. Я мечтаю (практичные мечтатели никогда не успокаиваются). Теперь у меня есть лишь небольшое место в подвале, но как только мое воображение вызывает во мне прилив сил, я вижу, как на холсте моего разума появляется изображение прекрасного, большого, пяти- или шестиэтажного института кунг фу с филиалами по всему штату. Меня нелегко обескуражить, но я легко воображаю себе то, как преодолеваю препятствия, побеждаю неудачи, достигаю «невыполнимых» целей.

Будь то божественность или нет, я чувствую в себе эту великую мощь, эту неиспользованную силу, эту динамику. Такое ощущение бросает вызов описанию, и [нет] опыта, с которым это ощущение можно сравнить. Это что-то вроде очень сильной эмоции, смешанной с верой, но намного сильнее.

В итоге цель моего планирования и осуществление плана заключаются в поиске истинного смысла жизни — спокойствия духа. Я знаю, что сумма всех моих одержимостей, о которых я упоминал, вовсе не сводится к спокойствию духа. Однако оно возможно, если я посвящу себя реальному постижению себя, а не невротическому бою. Для достижения этого спокойствия ценным учением может стать учение отстраненности даосизма и дзена.

Возможно, люди скажут, что я слишком остро чувствую успех. Нет, это не так. Понимаешь, моя воля — давать начало знаниям, которые я МОГУ СДЕЛАТЬ. Я всего лишь естественен, потому что в моем сознании нет страха или сомнения.

Перл, успех приходит к тем, кто становится успешным.

Если ты не нацелишься на объект, то как, по-твоему, ты сможешь его получить?

С теплыми пожеланиями,

Брюс.

Источник: рукописное письмо Брюса Ли Перл Тцо. Датировано сентябрем 1962 года. Архив Брюса Ли.

8-B

Используй свой опыт и воображение

Таки Кимуре[39]

Таки!

Я только что отправил тебе форму настенного графика диаграммы Тай Кик[40]. В посылке была китайская куртка. Как я уже упоминал, я только что вернулся из Окленда, и Джеймс Ли отправит тебе аппарат для отработки техники атаки лоп сао со встроенным сопротивлением.

Прежде всего, я хотел бы внедрить самое важное правило обучения в твое сознание, и это правило — экономия формы. Следуй ему, и ты НИКОГДА не почувствуешь, что тебе нужно ДОБАВИТЬ все больше и больше так называемых «шипящих» техник, чтобы заинтересовать твоих учеников.

Чтобы объяснить «Экономию формы», я воспользуюсь некой техникой, чтобы проиллюстрировать теорию. Позже эта идея может быть применена к любой технике. Вместе с идеей «Трех этапов техники» ([1] синхронизация себя, [2] синхронизация с противником, [3] в условиях боя) эта идея не только обеспечивает бесконечную программу обучения, но и дает план самого эффективного урока, который принесет результаты всем ученикам.

Я тестировал их здесь, в Лос-Анджелесе, и, не обращая внимания на то, как МАЛО мы показываем каждый раз, интерес учеников сохраняется, потому что им приходится устранять дополнительные движения, и они чувствуют себя прекрасно. Хорошо, вернемся к идее «ЭКОНОМИИ ФОРМЫ».

Чтобы проиллюстрировать эту идею, возьму за основу пак сао (шлепающая рука) — «ЭКОНОМИЯ ДВИЖЕНИЯ» означает, что ВСЕ движения начинаются с позиции бай-джонг. Во-вторых, ЕСЛИ ЭТО ТЕХНИКА РУК, РУКИ ДВИГАЮТСЯ ПЕРВЫМИ (НОГИ СЛЕДУЮТ ЗА НИМИ), ЕСЛИ ЭТО ТЕХНИКА НОГ — СНАЧАЛА НОГИ.

Поэтому, практикуя пак сао, сделай упор на вышеизложенные «две истины», сначала просто трогай — другими словами, ученики в позиции бай-джонг касаются друг друга руками, хотя в реальном бою никто никогда не начнет касаться рук; однако это трогающее положение рук обеспечит правильную форму на начальном этапе — то есть даст экономию формы.

Каждый ученик должен атаковать [в унисон] ИЗ ПОЗИЦИИ БАЙ-ДЖОНГ без единого лишнего движения. Это базовое теоретическое упущение первостепенной важности. Если какой-либо ученик практикует свой пак сао (или, если на то пошло, любую технику), совершая лишние движения, ему следует вернуться к позиции трогающей руки, чтобы МИНИМИЗИРОВАТЬ ненужные движения.

Таким образом, ты видишь, что для того, чтобы перейти к применению пак сао на дистанции, необходимо освоить позицию трогающей руки. Кроме того, ученик должен вернуться к позиции трогающей руки, чтобы периодически напоминать себе о необходимости избегать ненужных движений.

На дистанции практиковать пак сао намного сложнее — без какого-либо ответного движения нужно начинать, прежде всего, с рук, а затем задействовать ноги в постоянном, гармоничном движении вперед — неудивительно, что немногие могут нанести в пак сао один удар! Не улавливаешь идею экономии движения? Именно эта теория экономии движения занимает чертовски много времени для достижения совершенства, не говоря уже о «Трех этапах техники» — в понятиях пак сао, — а после обучения и овладения пак сао на дистанции нужно преодолеть разрыв между противниками ударом ногой — чтобы надежно закрыться.

Следуя приведенному выше предложению, ты получишь бесконечные часы обучения. Разумеется, ты должен использовать установленную систему, то есть ПОВТОРЕНИЕ каждой техники в серии упражнений для того, чтобы добиться совершенства. Теперь начинай работать над тем, что я упомянул, и применяй все, что узнал, в свете ЭКОНОМИИ ДВИЖЕНИЙ — и именно так удвоишь свою скорость и навыки.

Надеюсь, что я успешно довел до твоего сознания самое важное правило нашего стиля — придерживайся программы, которую я тебе дал, используй разнообразие и не слишком беспокойся о том, что твоим ученикам нужно все больше и больше оставаться с тобой — правда [только], если они могут делать все, чему ты их научил.

Помни о том, что, чтобы добиться совершенства, один бросок дзюдо нужно повторить тысячи раз. И конечно, используй свой собственный опыт и воображение. У тебя все прекрасно получится.

Я в тебя верю,

Брюс.

Источник: рукописное письмо Брюса Ли Таки Кимуре. Датировано 1965 годом. Архив Брюса Ли.

8-С

«Кто я?»

Джун Гу Ри[41]

Джун Гу!

В приложении ты найдешь рекламное объявление [Чака] Норриса. Оно самое последнее. На будущее я попытаюсь сохранить их все для тебя. Кроме того, я прилагаю другие объявления подобного характера, которые могут тебе пригодиться.

[Брюс Ли затем добавил следующие два стихотворения, которые он написал для того, чтобы ободрить своего старого друга, советуя ему не позволять обстоятельствам неблагоприятно влиять на него и не забывать о том, что каждый человек — капитан своей души и управляющий своей судьбы.]

Кто я?

Кто я?

Это вечный вопрос,

Который каждый человек

Задает время от времени.

Хотя он смотрит в зеркало

И узнает лицо,

Хотя он знает свое имя

И возраст, и историю,

Он все же взволнованно задает вопрос:

Кто я?

Великан среди людей?

Хозяин всего, на что смотрю,

Или жалкий пигмей

Неуклюже преграждающий

путь самому себе?

Я уверенный джентльмен,

Победитель,

Прирожденный лидер,

Который быстро находит друзей,

Или испуганное сердце,

На цыпочках ходящее среди незнакомцев,

Которое трепещет,

Спрятавшись за застывшей улыбкой,

Как маленький мальчик,

Заблудившийся в темном лесу?

Большинство из нас стремится быть кем-то,

Но боятся стать другим.

Но мы МОЖЕМ быть тем,

К чему стремимся.

Тем, кто развивает в себе

Свои природные инстинкты,

Кто смотрит на все хорошее,

Восхитительное, превосходное.

И верит, что может этого достичь,

И находит награду за свою уверенность.

И, на этом пути,

Открывает истинную личность

Того, кто смотрит из зеркала.

В заключение: могу я предупредить тебя, что жизненный негатив очень часто без нашего ведома остается с нами? Это иногда помогает отбросить все мысли (болтовню о заботах, ожиданиях и все прочее, чем занята твоя голова), а затем снова безбоязненно шагать дальше.

Точно так же как поддержание хорошего здоровья может потребовать принятия неприятных лекарств, чтобы быть в силах делать то, что нам нравится, часто нужно исполнять дела, которые нам неприятны.

Помни, мой друг, что важно далеко не все, что происходит; важно то, как ты на это реагируешь. У тебя есть все, что нужно. Я знаю, что ты выиграешь так или иначе. Так что давай, вперед на всей скорости! Помни, что говорил тот китаец: «Обстоятельства? К черту, я сам творю обстоятельства!»

Мира и гармонии,

Брюс.

А ты из каких?

«Не летать человеку!» —

Вековой приговор.

Но отважные все же

Вступили с ним в спор.

Они долго пытались —

И сумели взлететь,

Слабодушным оставив

На полеты глядеть.

Слабодушные верили:

Плоска наша Земля:

Незавидна на крае

Судьба корабля.

В бездне космоса смелые

На иных кораблях

Убедились воочию:

Шарик наша Земля.

Слабодушные жарко

Убеждали в своем:

Никакой механизм

Не сравнится с конем.

Ну а сильные духом

Предпочли лучше взять

Да в стремленье упорном

Машину создать.

Ни победы, ни славы

Не добудут себе

Те, кто в вечных сомненьях

И покорны судьбе.

Созерцать суждено им

Робко, из-за угла,

К чему стойкая вера

Смельчаков привела.

Источник: рукописное письмо Брюса Ли, адресованное Джуну Ри. Архив Джуна Ри.

8-D

«Превращение препятствий в ступени лестницы»

Джуну Ри

Джун Гу!

Шлю привет из Лос-Анджелеса, где, как и во многих местах в Штатах, бизнес идет не слишком хорошо. Не пойми меня неправильно и не сочти это за пессимистическое утверждение, но факт есть факт, хотя, как и любой другой человек, ты можешь отреагировать на него. Хочу спросить тебя, Джун Гу, собираешься ли ты сделать свои препятствия ступенями лестницы, ведущими к твоей мечте, или камнями преткновения, потому что ты неосознанно позволяешь всему отрицательному, тревогам, страхам и тому подобному захватить тебя?

Поверь мне, в каждом великом достижении всегда есть препятствия, большие или малые, и в счет идет реакция на такие препятствия, а не сами препятствия. Нет поражения, пока ты сам не признаешь его таковым, но не раньше!

Мой друг, думай о прошлом с точки зрения тех воспоминаний о событиях и достижениях, которые были приятными, полезными и удовлетворяющими тебя.

Настоящее? Ну, думай о нем с точки зрения проблем и возможностей, а также наград за проявление твоих талантов и энергии. Что касается будущего, то это время и место, где все достойные амбиции, которые у тебя есть, находятся в пределах твоего понимания.

У тебя есть склонность тратить много энергии на беспокойство и ожидание. Помни, мой друг, что нужно получать удовольствие и от планирования, и от выполнения планов, потому что жизнь слишком коротка для отрицательной энергии.

После поездки в Индию моя спина в относительно приличном состоянии. Студия «Уорнер Бразерс» продолжает съемки «Молчаливой флейты». Мы ждем следующего этапа и узнаем о нем в течение ближайших десяти дней — утверждение нового бюджета, подготовка еще одной поездки для поиска натуры и так далее. Помимо «Молчаливой флейты» я появлюсь в качестве гостя в новом сериале «Лонгстрит» в следующем сезоне. После этого будет еще один фильм, который я сделаю (один из трех ведущих персонажей), если презентация будет одобрена, и об этом мы тоже узнаем в течение десяти ближайших дней или около того.

Конечно, черт возьми, я хочу что-то делать сейчас! Итак, я придумал идею сериала, и я должен узнать о ее судьбе через пару недель. Тем временем я работаю над идеей другого фильма, который будет сниматься в Гонконге (китайский фильм). Так что, мотор! Начали!

Никогда не трать энергию на заботы и негативные мысли. Я имею в виду, у кого еще такая небезопасная работа, как у меня? Чем я живу? Верой в мои способности, в то, что мне все удастся. Конечно, моя спина [травма] изрядно скрутила меня на целый год, но с каждым несчастьем приходит благословение, потому что шок действует как напоминание себе о том, что мы не должны застаиваться в рутине будней. Посмотрите на ливень; после него все идет в рост!

Так что не забывай: тот, кто одержим тревогами, не только не имеет равновесия, чтобы решать собственные проблемы, но и создает дополнительные проблемы для окружающих своей нервозностью и раздражительностью.

Ну, что еще я могу добавить, кроме как чертыхнуться, так что вперед на полной скорости!

От мастера боевых искусств со скрюченной спиной, который, однако, открыл новый мощный удар!

Брюс Ли

Источник: рукописное письмо Брюса Ли, адресованное Джуну Ри. Архив Джуна Ри.

8-Е

«Все это зависит от состояния разума»

Ларри Хартселлу[42]

6 июня 1971 года

Дорогой Ларри!

Как твое бедро? Надеюсь, ты бережешь себя. Я буду сниматься в сериале в конце этого месяца. Называется «Лонгстрит», это новый сериал, который выйдет предстоящей осенью. Серия, в которой я буду сниматься, называется «Путь перехватывающего кулака».

Ничего нового с «Молчаливой флейты» не произошло — это вопрос времени. Я собираюсь снять новый сериал о боевых искусствах и надеюсь, что он получится — я дам тебе знать об этом.

Я буду на обложке следующего номера «Черного пояса». Прочитай его, тебе он может показаться интересным.

Я никогда не встречался с твоей семьей, но с уважением отношусь к твоим близким.

Береги себя, друг мой,

Брюс Ли.

[Брюс Ли далее добавил одно из своих стихотворений, в котором восхвалял силу позитивного мышления при столкновении с несчастьями. Он приложил его к письму как мотивационный инструмент для укрепления силы воли и выздоровления своего друга.]

Источник: рукописное письмо Брюса Ли, адресованное Ларри Хартселлу, июнь 1971 года. Архив Ларри Хартселла.

Если думаешь, ты побежден, — так и есть.

Если думаешь не рисковать — не рискуй.

Если любишь быть первым, но думаешь — нет,

в другой раз, — так и будет оно.

Если думаешь, ты проиграешь, — уже проиграл.

Ибо в мире устроено так,

Что НАЧАЛО успеху ВОЛЯ дает.

Состоянье души — вот источник всего.

Если думаешь ты, что тебя превзошли, — будет так.

Нужно мыслью взлететь высоко, чтобы встать.

Нужно веру в себя поселить,

Чтоб когда-нибудь приз получить.

В битвах жизни победу одержит не тот,

Кто сильней иль быстрее других,

Но — другой. Рано ль, поздно

К победе придет человек,

КТО УВЕРЕН, ЧТО МОЖЕТ!

8-F

«Искусство живет там, где есть абсолютная свобода»

Джону[43]

Дорогой Джон!

Ты забиваешь гвоздь прямо в голову. Я только что вернулся с сеанса дубляжа — ни минуты покоя!

Искренность, как мне кажется, часть твоего характера, и хотя мы знакомы не очень долго, мой немедленный ответ на твой вопрос таков: (а) сейчас у меня нет времени учить, но я хочу — когда позволит время — честно выражать или «открыть себя» перед тобой, быть как своего рода дорожный знак для путешественника.

Мой опыт поможет, но я настаиваю и утверждаю, что искусство, то есть истинное искусство, нельзя раздавать кому угодно. Кроме того, искусство никогда не декорирование или украшательство. Напротив, это постоянный процесс ОБРЕТЕНИЯ зрелости (в смысле, НЕ достижения!).

Понимаешь, Джон, когда у нас будет возможность поработать, ты увидишь, что твой образ мышления определенно не такой, как у меня. В конечном итоге искусство — средство обретения «личной» свободы. Твой путь не такой, как мой, а мой — не похож на твой.

Так что независимо от того, удастся ли нам встретиться, крепко запомни: искусство «ЖИВЕТ» там, где есть абсолютная свобода. Со всем обучением, брошенным в никуда, с разумом (если есть такая вербальная субстанция), совершенно не знающим о собственной работе, когда «я» никуда не исчезает, искусство джиткундо достигает своего совершенства.

Я должен сейчас завалиться спать, потому что завтра придется рано вставать и приступать к работе, а потом браться за тренировку. Это всего лишь короткая заметка для единомышленника.

«Процесс становления»,

Брюс.

Источник: рукописное письмо Брюса Ли, адресованное Джону, приблизительно 1972 год. Архив Брюса Ли.

Семья Брюса Ли хочет выразить признательность:

Преданному Джону Литтлу, чья страсть к искусству и философии Брюса Ли вдохновила эту публикацию и который часами исследовал, изучал, снабжал аннотациями и организовывал обширный архив Брюса, его фотографии и памятные вещи и собирал воспоминания друзей и учеников.

И Адриану Маршаллу, почти тридцать лет выступающему адвокатом наследственного имущества Брюса Ли, заботящемуся об интересах своего друга Брюса Ли и сыгравшему важную роль в публикации этого сборника.

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

Примечания

1

Рукописное эссе Брюса Ли под названием «В процессе моей жизни», ок. 1973 года. Архив Брюса Ли.

2

Цитата Брюса Ли из интервью, данного Пьеру Бертону, опубликованного в книге Bruce Lee: Words from a Master, p. II, published by NTC/Contemporary Publishing Group, Inc., Chicago.

3

Там же, с. 37.

4

Рукописное эссе под названием «Комментарии пути боевого искусства» I-й том, ок. 1970 года. Архив Брюса Ли.

5

Рукописное письмо Брюса Ли «Джону», также опубликованное на стр. 167 5-го тома The Bruce Lee Library Series: Letters of the Dragon, edited by John Little, published by the Charles E. Tuttle Publishing Company Boston, (c) 1998 Linda Lee Cadwell.

6

Рукописная аннотация Брюса Ли в его сценарии к фильму «Лонгстрит», 27 июня 1971 года. Архив Брюса Ли.

7

L. Adam Beck, The Story of Oriental Philosophy, 1928, N.Y.

8

L. Frank N. Magill, Masterpieces of World Philosophy, N.Y.

9

Huston Smith, The World’s Religions, 1957.

10

I’Ching, translated Carry F. Baynes, I960, N.Y.

11

Lao-tzu, The Way of Life, translated by R. B. Blakney 1955, N.Y.

12

Лао-Цзы. Дао дэ Цзин. Пер. с англ. по изд.: Lao-tzu, The Way of Life, translated by R. B. Blakney, N.Y., 1955.

13

Glenn Clark, Power in Athletics.

14

Alan Watts, The Way of Zen, 1957, N.Y.

15

I’Ching, translated by Carry F. Baynes, 1960, N.Y.

16

L. Adam Beck, Oriental Philosophy, 1928, N.Y.

17

Chang Chen Chi, The Practice of Zen, 1959, N.Y.

18

Лао-Цзы. Дао дэ Цзин. Пер. с англ. по изд.: Lao-tzu, The Way of Life, translated by R. B. Blakney, N.Y., 1955.

19

The Way of Life, Lao-tzu, translated by R. B. Blakney, 1955, N.Y.

20

L. Adam Beck, The Story of Oriental Philosophy, 1928, N.Y.

21

The Book of Tao, translated by F. J. MacHovec, 1962.

22

Lao Tzu, Tao Teh Ching: The Way of Life, R. B. Blakney, N.Y.

23

Eric Hoffer, The Passionate State of Mind, 1954, N.Y.

24

Eric Hoffer, The Passionate State of Mind, 1954, N.Y.

25

Лунг — английское произношение кантонского слова Леунг, что означает «дракон». (Китайское прозвище Брюса Ли было Ли Сиу Леунг, или Ли Маленький Дракон.)

26

Alan Watts, The Way of Zen.

27

L. Adam Beck, Oriental Philosophy, 1928, N.Y.

28

Chang Chen Chi, The Practice of Zen.

29

С латыни. (Прим. пер.).

30

Introduction to Saint Thomas Aquinas, edited by Anton C. Pegis (New York: Modern Library, 1948).

31

Из рукописных заметок Брюса Ли под названием «Комментарии к боевому пути», т. 1. Архив Брюса Ли.

32

Из рукописной заметки Брюса Ли к «Молчаливой флейте», ок. 1970 года. Архив Брюса Ли.

33

Англ. Black Belt — черный пояс.

34

Маловероятно, что название принадлежит Ли, так как в эссе он говорит о всех мастерах боевых искусств, которые связаны традицией, а не только о каратистах.

35

Примечание: на полях рядом с этим предложением Брюс Ли написал «Развернуть!», напоминая себе подробнее остановиться на этом вопросе когда-то в будущем.

36

Примечание: «Большой босс» стал первым фильмом Брюса Ли на «Голден харвест». Он побил все рекорды кассовых сборов в Гонконге в 1971 году. Позднее он был выпущен в Северной Америке под названием «Кулак ярости».

37

Цитируется по статье Стива Маккуина, озаглавленной «Брюс Ли, достучавшийся до жизни великих», опубликованной в Bruce Lee Memorial, and Blackbelt Magazine's Best of Bruce Lee #2, © 1975, Rainbow Publications.

38

Примечание: Перл Цзо, а фактически вся семья Цзо были близкими друзьями семьи Брюса Ли, когда он жил в Гонконге в 1950-х годах, и они оставались друзьями на протяжении всей жизни Брюса Ли.

39

Примечание: Таки Кимура был одним из самых близких друзей Брюса Ли и помощником инструктора в клубе Брюса Ли в Сиэтле.

40

Примечание: «Тай кик» — кантонское произношение мандаринского «тай чи», внутренней системы боевых искусств, известной на Западе как тайцзицюань. Тай кик также связан с символом Инь-Ян. Пожалуйста, ознакомьтесь с объяснением Брюсом Ли этого символа в эссе под названием «Инь-Ян», опубликованном во второй главе этой книги.

41

Примечание: Джун Ри считается «отцом тхэквондо в Северной Америке», и он был близким другом Брюса Ли.

42

Примечание: Ларри Хартселл был учеником из школы Брюса Ли в лос-анджелесском Чайна-тауне.

43

Примечание: «Джон» (фамилия неразборчива) был другом Брюса Ли, который писал Ли примерно в 1972 году.

Content

Брюс Ли
Путь совершенства

Предисловие

Путь художника

Странствие древней души Линда Ли Кэдвелл

«Художник жизни»

1. Кунг фу

1-А Дао кунг фу: научение пути китайского боевого искусства

1-B Кунг фу: средоточие восточных боевых искусств

1-C Момент понимания

1-D Размышления о кунг фу

1-E Научись самообороне

1-F Психология в обороне и в атаке

1-G Как выбрать инструктора боевых искусств

1-H Единство мягкости / твердости

1-I Мое видение кунг фу

2. Философия

2-A Почему я стал изучать философию

2-B О человеческом понимании

2-C Жизнь: единство вещей

2-D Единство твердости и мягкости

2-E Даосизм

2-F Инь-Ян

2-G У-син (безмыслие)

2-H У-вэй (недеяние)

2-I Раскрепощение

2-J О западной философии

2-K Платон

2-L Платоновский диалог «Горгий»

2-M Сократ

2-N О природе человека

2-O Моральное поведение: относительное против абсолютного

2-P Объективные и субъективные суждения

2-Q Рене Декарт

2-R Декартовские «Размышления»

2-S Декарт — мнение

2-Т О Декартовом «Cogito»

2-U «В любой цвет, какой захочу»

3. Психология

3-А Заметки по гештальт-терапии

3-В Взаимоотношения организма и окружения

3-С Три типа философии

3-D Саморегуляция против внешней регуляции

3-Е Хозяин жизни и аутсайдер

3-F Четыре основополагающих философских подхода

3-G Мышление есть повторение роли

3-Н Научение

3-I Процесс «центрирования»

3-J Процесс

3-К Камень преткновения (тупик — фобическое напластование)

3-L Гессе о своенравии

3-М К освобождению

4. Поэзия

4-А Дождь, тучи…

4-В По Западному холму…

4-C Солнце, умирая…

4-D Любовь, как и дружба, — горенье…

4-E Снова сжимаю тебя в объятьях…

4-F Все реки, текущие на запад и на восток…

4-J На лодке по озеру Вашингтон

4-H На мгновение…

4-I Вдоль берега озера Вашингтон

4-J Ночной дождь

4-K Наше единство — cладкий сон…

4-L Все вокруг замолкает…

4-М Весна

4-N Что я вижу

4-O Колибри

4-P Мороз

4-Q Упавший лист

4-R Ночь создана для любви…

4-S Молчаливая флейта

4-T Когда ты ушла

4-U Разлука

5. Джиткундо — освобождение

5-A Джиткундо: путь «опережающего кулака»

5-B К освобождению личности (джиткундо-I)

5-C К освобождению личности (джиткундо-II)

5-D Джиткундо: чем оно не является (джиткундо-III)

5-E К освобождению личности (джиткундо-IV)

5-F К освобождению личности (джиткундо-V)

5-G Частичная подготовка (джиткундо-VI)

5-Н ДКД (джиткундо-VII)

5-I К освобождению личности (джиткундо-VIII)

5-J Заметки о джиткундо

5-К Новые заметки о джиткундо

5-L Дополнительные заметки о джиткундо

5-М Главный источник джиткундо

5-N Тема

5-О Истинный мастер

5-P Боевое искусство

5-Q Препятствия на пути познания

5-R Объективная оценка мастерства бойца Брюса Ли экспертами

6. Актерское мастерство

6-А Что же такое актер?

6-B Актер: совокупность качеств

6-С Самореализация и реализация собственного образа в актерском искусстве

6-D Откровенные признания еще одного актера

7. Само-познание

7-А Первая статья, которую я пишу в Гонконге

7-B В процессе моей жизни-I

7-С В процессе моей жизни-II

7-D В процессе моей жизни-III

7-Е В поисках кого-то настоящего (в процессе моей жизни-IV)

7-F В процессе моей жизни-V

7-G В процессе моей жизни-VI

7-Н О самоопределении (в процессе моей жизни-VII)

7-I В процессе моей жизни-VIII

7-J Страстное состояние ума

8. Письма

8-А «Истинное значение жизни — спокойствие духа»

8-B Используй свой опыт и воображение

8-С «Кто я?»

8-D «Превращение препятствий в ступени лестницы»

8-Е «Все это зависит от состояния разума»

8-F «Искусство живет там, где есть абсолютная свобода»

Примечания