Волшебство не вызывает привыкания

0

0

– ...Думаешь, у нас получится?

– Ну, до вечера его точно никто не хватится… Успеем.

– Я не про это.

– Не ссы, прорвёмся! Нужно разобраться во всей этой херне... Четвёртый день, как связи нет! Если он что-то знает, я из него это вытрясу…

Голоса в голове были подобны волнам прибоя – то стремительно приближались, позволяя зацепить целые фразы, то откатывались настолько, что превращались в неразборчивое бормотание. Только они не давали мне расслабиться окончательно и раствориться в мерцающей тишине. А так хотелось…

Впервые за целую бесконечность я чувствовал себя вполне сносно. На троечку с жирным плюсом. Сознание весенним ручейком свободно перетекало с одного образа к другому и никаких плотин на его пути больше не чувствовалось. За что такая благодать?

Я не успел толком сосредоточиться на этом архиважном вопросе, как в руке остро кольнуло и по моим венам заструился настоящий огонь. По крайней мере, чувствовалось это именно так. Организм, который раньше ощущался через пень-колоду, постепенно загорался изнутри, разнося пламя всё дальше по артериям. Больновато, конечно, но мне не привыкать. И не такое приходилось испытывать.

Интересно, а я теперь смогу писать настоящим напалмом?

Но тут пламя, прокатившись от кончиков ушей до самых пяток, принялось стихать. Я не рассыпался кучкой тлеющих углей, а даже наоборот – почувствовал себя даже лучше прежнего. Теперь в организме почти не ощущалось той липкой дряни, что заставляла меня пугаться собственных мыслей.

Пожалуй, стоит открыть глаза и поискать с их помощью, кому бы сказать спасибо.

Я разлепил налитые свинцом веки, но лишь для того, чтобы снова зажмуриться от яркого света. По лицу заструились тёплые слёзы.

– О, клиент почти готов!

Проморгавшись, я увидел перед собой два лица, почти полностью закрывавших обзор. Молодые, холёные, но заметно напряжённые. Над обоими отчётливо сияли уже ставшие привычными алые символы. Куда же без них. Давно уже прошло время, когда я ещё надеялся, что они однажды пропадут.

Потрескавшихся губ коснулась обычная пластиковая трубочка и я жадно распахнул рот. Да, по-другому тут не поят, никаких тебе кружек-ложек. Даже еду получаешь строго перетёртую, будто её кто-то уже до тебя прожевал.

Вода окончательно потушила тлеющий в недрах организма огонь, оставив лишь приятное угасающее тепло. Мысли ещё путались, спотыкаясь друг об дружку, но по сравнению с обычным моим состоянием, я чувствовал себя почти окрылённым. Окончательно воспарить над бренным миром мешали лишь толстые кожаные фиксаторы на запястьях, надёжно удерживающие меня в кресле.

– Привет, – произнесло одно из лиц. – Как себя чувствуешь?

– Х…орошо, – я прочистил горло и добавил. – Вроде бы.

– Нет, ну ты видел! – торжествующе воскликнуло лицо, обращаясь к своему товарищу. – Да ты бы после его дозировки в себя месяц приходил, как минимум. Говорю же – с ним точно что-то не то…

– Возможно, – без особого энтузиазма отозвался второй человеческий лик. – Давай заканчивать, мы и так на него кучу времени угрохали.

– Ладно-ладно, – первое лицо снова повернулось ко мне. – Помнишь, мы говорили о твоих видениях…

– Если честно, не особо.

Второе лицо недовольно фыркнуло, но моего собеседника было так просто не смутить.

– Надписи. Ты ещё их видишь?

– Да, – признался я. – Каждый день.

Лгать не имело никакого смысла, этот этап мы уже проходили. Ну не дано мне врать убедительно. Меня быстро выводили на чистую воду, и потом всё было только хуже. В разы. А я совсем не уверен, что смогу всплыть после очередного погружения во Мрак...

– Так. И сейчас тоже?

– Да.

– Хм, а прочитать можешь?

От такого простого вопроса я немного оторопел. Обычно подробности никого не интересовали – я получал свой укол с горстью таблеток вприкуску и отправлялся в затяжной полёт. Стало как-то не по себе.

– Давай, смелее!

Ладно, деваться-то некуда. Вряд ли лица отстанут от меня, если сказать им, что символы размыты и неразборчивы. Тем более, в последнее время они стали лишь чётче, будто издеваясь над мной. Или лечение лишь укрепило их в моей голове? Смешно...

– Тимур Кормачёв, – я перевёл взгляд и продолжил. – Иван Трофимов. Оба нулевого уровня.

Лица переглянулись.

– Ну вот, о чём я и говорил…

Но тут, откуда-то сбоку, донёсся скрип открывающейся двери. Надрывный, будто скрипка на похоронах.

– Ага, вот вы где, бездельники!

Мягкий баритон со стальными нотками я узнал бы и под водой с отрезанными ушами. Евгений Васильевич, собственной персоной. От одного его голоса хотелось забиться под плинтус и притвориться не до конца вытертой пылью.

Лица словно сквозняком сдуло, и я, наконец, смог рассмотреть окружающие декорации – небольшую клетушку, заставленную полупрозрачными стеклянными стеллажами. Прямо надо мной с немым укором нависал стандартный штатив для капельниц. Емкость, висевшая на одном из крючьев, была полностью опустошена. Похоже, место возникновения пожара в венах установлено.

По другую сторону обнаружился крошечный стол на колёсах, плотно заставленный колбами и флаконами. С низкого потолка светили яркие лампы, не дающие теней, а в единственном оконном проёме, занавешенном плотными жалюзи, стояли горшки с какой-то комнатной зеленью.

Никогда здесь не был. Обстановка чем-то напоминает процедурную, но там нет кресел, только кушетки. И окна тоже отсутствуют.

Может, это очередной кошмар, и мне стоит срочно проснуться?

Тем более, хозяин душегубки, наконец, заметил меня.

– Потрудитесь объяснить, что здесь делает пациент?

– Евген Васильич…

– Вы что ему дали, идиоты?!

Точно, кошмар. Если он кричит, то дела мои совсем плохи. Может, действительно прикинуться ветошью?

Но увы, не успел. Голову обхватила сильная ладонь, а глаза ослепил свет карманного фонарика. Снова потекли солёные слёзы.

– Мы просто хотели спросить…

– У него, что ли?! Похоже, вас тоже нужно… Пролечить.

– Не надо!

– В его деле чётко написано – он видел надписи задолго до прошлой недели, – вступился за товарища второй. – Ему могло быть что-нибудь известно об этом. Он же не псих, в конце концов…

– Ещё одно слово – и вылетите отсюда взашей! – лязгнул Евгений Васильевич. – Пациента немедленно вернуть обратно. Во всех смыслах. Кормачёв, а вы срочно нужны Грищенко в Северном крыле. Ваш собрат по отсутствию разума и один здесь справится. Вечером поговорим о вашем поведении. В моём кабинете!

Дверь, издав протяжный стон, захлопнулась за этим ходячим ужасом, но я успел рассмотреть над его головой часть пылающей фразы:

…Уровень - 1.

Но удивило меня не это, а заявление, что я не псих. Такого мне ещё не доводилось слышать за столько… Так, а сколько я здесь? Не помню.

Оставшиеся в помещении люди, чьи лица я наблюдал совсем недавно, принялись тихонько орать друг на друга:

– Твою мать, Старый нас застукал! Я же тебе говорил…

– Да заткнись ты, Трофим! Ты статус его видел?!

– Ну?

– Гну! Он вчера был нулевого, как и мы.

– Да ладно…

– Я спецом ходил, на всех смотрел, когда думал, что это какой-то глюк.

– Значит, Старый что-то знает?

– А ты думаешь, чего он так задёргался?

– Так пациент…

– Да что с ним станется! Накачаем его обратно, и будет снова пузыри на подушку пускать…

Дальше я уже не мог слышать, поражённый до глубины души.

Как же так?! Получается, они тоже видят надписи? Но это же невозможно! Не-воз-мож-но!

– Ты чего орёшь, как потерпевший? – ехидно поинтересовался кто-то над самым моим ухом.

Я с трудом повернул пульсирующую голову, оторвав взгляд от спорщиков. Никого, как и следовало ожидать. Глубоко вздохнул, чтобы собрать разбегающиеся мысли в кучу, и…

– Ты что, серьёзно меня не видишь?

Тонкий, будто бы детский голосок доносился откуда-то из окна. Уже лучше.

– Нет, – честно признался я. – Мне жалюзи мешают.

– Да нет же, я на подоконнике стою! В горшке.

Одно из растений – вьющееся, с сердцевидными листьями в крапинку, приветливо помахало мне побегом. Ну точно, кошмар.

Последнюю фразу я, похоже, произнёс вслух.

– Сам ты кошмар, – с обидой произнёс мой растительный собеседник. – Видел бы себя со стороны…

Очнуться никак не получалось, как бы я ни извивался в путах. Прикушенная губа тоже результата не принесла, лишь наполнила рот солоноватым привкусом крови. Пришлось смириться и спросить:

– Кто ты?

– Здра-а-асти, приехали! Неужели не помнишь?

– Н-нет, – мотнул я головой.

– Сциндапсус я, – растение сделало расшаркивающее движение отростком, будто подметало подоконник. – Прошу любить и жаловать. А вот сокращать не советую.

– Сци…пупс?

– Матерь Природа, чему вас там в институтах учат, – тяжело вздохнул вьюн. – Хотя, учитывая, как тебе прополоскали мозги – чудо, что ты ещё говорить не разучился. Запомни, что бы тебе ни втирали эти изверги – ты не псих.

– Я сейчас с комнатным цветком вообще-то разговариваю, – пришлось мне напомнить ему.

– Ну, кто из нас не без изъяна, – философски ответил он. – Послушай…

Но договорить ему не дал вернувшийся один из спорщиков, отпустивший собеседника вслед за Евгением Васильевичем. Мужчина, тихо бурча себе что-то под нос, принялся сноровисто смешивать жидкости из разных пузырьков.

– Похоже, тебя сейчас снова отправят в Зазеркалье… – мрачно констатировало говорящее растение. – Времени у нас осталось мало, слышишь?

Но я демонстративно отвернулся, проигнорировав его. Это всё в моей голове. Не настоящее.

– Как слова, которые, видны не только тебе? – не унимался надоедливый вьюн.

Вот упрямый! Но, в какой-то степени, он всё же прав. Нужно этот вопрос срочно прояснить.

– Скажите, вы ведь тоже их видите? – тихо спросил я. – Слова…

Тот, кто носил над головой надпись: «Иван Трофимов», вздрогнул. Странно, он что, не слышал нашего диалога? Или он действительно происходил лишь внутри моей головы?

– Тебе лучше, расслабиться, дружище. Всё будет хорошо.

– Пожалуйста, ответьте.

– Да, теперь их видят все! – не пойми от чего взорвался мужчина. – Доволен?!

– Получается, я не болен?

– А вот это не тебе решать, – жёстко произнес он. – Ты будешь здесь столько, сколько нужно.

– Но зачем?

– Затем, что так надо! Твоё лечение на несколько лет вперёд оплачено. А теперь давай, посиди смирно, я сделаю тебе маленький укольчик…

Я не успел осмыслить странную фразу про оплату, зато прекрасно понял, ЧТО он мне сейчас готовил. Нет, только не это!

– Прошу, не надо! Я буду спокойным, правда!

– Будешь-будешь, – мужчина набрал полный шприц получившейся смеси и выпустил длинную струю из иглы.

Мне конец, теперь уже точно. Этот крохотный флакончик мне знаком, не зря он мне в кошмарах каждую ночь сниться. Там не простое лекарство, от которого больно думать. Нет, там сосредоточен самый настоящий Мрак, из которого я уже не выберусь. Не в этот раз. В прошлое погружение мне удалось собраться вновь лишь чудом, и то многое из того, что было мной, осталось во тьме навсегда. В том числе, даже собственное имя.

– Не-е-е-ет!!!

Я забился в кресле, пытаясь вырваться и убежать от надвигающегося ужаса. Бесполезно – руки и ноги в браслетах, а кресло будто приросло к полу.

Но мои потуги всё же принесли результат – у мучителя никак не получалось сделать роковой укол. Это вам не кушетка в процедурной, в которой нельзя пошевелить и мускулом – тело пусть и скованно, но недостаточно плотно.

– Да чтоб тебя! – в сердцах выругался мужчина, отступая от кресла. – Продолжишь дёргаться – будет только хуже.

Нет уж! Мне видней, что хуже, а что – нет. Никакие таблетки, связывание мокрыми простынями и прочие процедуры не сравнятся с ЭТИМ…

Провозившись ещё с минуту, чёртов мучитель с проклятьем бросил шприц обратно на стол и взялся за портативную рацию, закреплённую на поясе фирменных брюк.

– Трофим вызывает пост, приём! Приём, я сказал! Олег, ты там оглох или охренел?!

Но ответом ему была лишь тишина, разбавляемая треском вечных помех.

– Да что сегодня за день такой…

Хлопнув дверью, мужчина оставил меня одного. То есть, почти одного.

– Ты же понимаешь, что он за санитаром пошёл? – снова подал голос зелёный вьюн. – А этот хмырь тебя мигом в крендель завернёт.

– Знаю, проходили, – кисло ответил я.

Уж эти воспоминания с удовольствием оставил бы за бортом, но увы. Они всё, что у меня осталось.

– Надо валить отсюда, согласен?

– Ага, – кивнул я. – Вот только ремни немного мешают.

– Ну, с этой проблемой могу помочь, а дальше уж сам как-нибудь…

– Ты?!

– Ну не этот же колючий, – один из ростков ткнул в сторону молчаливого соседнего кактуса. – Тебе нужно только пожелать.

Звучало это, как в одной нехорошей сказке про хитрого джина, но деваться было некуда, и я согласился:

– Хорошо. Желаю освободиться!

– Э, брат, так просто это не работает. Но ты на верном пути.

– Что ещё? – вздохнул я.

Время уходит, а мы тут с ним лясы точим. Но с другой, более рациональной стороны, на что я надеюсь? Что он реально чем-то может помочь? Возможно, мне действительно ещё необходимо лечение…

– Слушай внимательно, – серьёзным тоном попросил Сциндапсус. – Тебе нужно соединить кончики указательных пальцев, а потом развести их в стороны, будто рисуя прямую линию. Да, и не забудь громко и чётко сказать слово «Рост».

– Боюсь, с первым пунктом у нас проблема.

Я подёргал запястьями, плотно прихваченными к подлокотникам.

– А пальцы у тебя что – приклеены? Просто направь их друг на друга и действуй. Не тормози!

– Сникерсни, бляха муха! – огрызнулся я.

Однако, исполнил всё в точности, как мне советовал разговорившийся вьюн. А что ещё мне оставалось делать?

– Рост.

Несмотря на кашу в голове, чувствовал себя в тот момент глупее некуда. Ведь проходила секунда за секундой, а проклятые браслеты и не думали расстёгиваться. Жаль – ведь в какой-то момент мне казалось, что это действительно сработает.

– Не хмурься, спешу как могу!

Я оторвал взгляд с собственных рук и едва не поперхнулся. Мило беседовавший со мной комнатный «цветочек» стремительно увеличивался в размерах, ниспадая с подоконника пышным зелёным ковром. Даже подступивший к горлу комок тошноты оказался не в силах отвлечь меня от такого зрелища.

Побеги с тихим шуршанием достигли пола, облицованного светлой плиткой, но дальше пополз всего один – самый толстый и крупный. Остальные же принялись отмирать прямо на глазах, засыхая и скукоживаясь. Будто ускоренную видео-перемотку прямо перед глазами запустили.

Вместе с тошнотой пришла и слабость, парализуя мышцы. Может, я уже получил укол, и мне это всё чудится?

Но невероятно выросшее растение выглядело как настоящее. Тот самый побег-первопроходец, наконец, достиг основания кресла и принялся понемногу взбираться, цепляясь за изгибы и неровности. Чтобы добраться до застёжки фиксатора ему понадобилось около полуминуты. За это время я успел немного отдышаться и прийти в себя.

К счастью, крепёж располагался на нижней части подлокотника, чтобы пациент не смог достать туда зубами. Глухой металлический щелчок ознаменовал, что это всё-таки не бред. Преодолевая некстати навалившуюся слабость, словно тело находилось на глубине, я поднял руку, и кожаный ремень бессильно соскользнул вниз. Дальше дело пошло легче и веселей. Левая кисть освободилась без проблем, а вот с фиксаторами на ногах пришлось немного повозиться. Уж очень неудобно они были устроены.

С глубоким вздохом ныряльщика я попытался подняться. Голова закружилась, но вроде не упал, опершись об столик с лекарствами, гори они все синим пламенем. Коленки дрожат, пот градом, но главное – я свободен!

– Спасибо тебе, Сциндапсус, – с трудом выдавил из себя.

Но растение не смогло ответить – от него осталась лишь высохшая мумия, будто его минимум год не поливали. Что ж, он честно выполнил свою часть уговора, а дальше… Постараюсь сам.

На столике нашёлся пластиковый кувшин с водой. Именно оттуда меня и поили накануне. Плюнув на стаканчик с трубочкой, припал прямо к горлышку, осушив наполовину, а остаток вылил себе на голову. Освежился на славу, в голове окончательно прояснилось. Но что дальше?

Дверь наверняка закрыта, даже отсюда прекрасно виден красный огонёк на электронном контроллере. Все работники пользуются пластиковыми ключ-картами, а вот мне такую полезную вещь вручить забыли. Я зашаркал к окну, стараясь не наступать на остатки засохшего вьюна, но и там меня ждал облом. За жалюзи скрывался обычный стеклопакет, вот только с наружной стороны его надёжно прикрывала частая металлическая решётка.

Получается, я освободился лишь для того, чтобы снова попасть в ловушку?

Торопливо распахнул створку и подёргал один из прутьев. Бесполезно – сидит намертво. В душную комнату ворвался воздух с улицы, свежий и манящий. За окном приветливо шумели листвой деревья, высаженные вдоль живой изгороди из падуба. Больше ничего не было видно, но и этого хватало, чтобы сердце защемило с новой силой.

Свобода так близко, и так бесконечно далеко…

– Эй, помогите мне!

Но деревья по ту сторону окна как ни в чём не бывало продолжали стоять, сохраняя молчание. Может, они просто слишком далеко?

Дёрнулся к двери, надеясь на чудо, но она действительно оказалась надёжно заперта. Техника безопасности во всей её красе. Пришлось возвращаться к окну, пусть я и понимал, что просочиться наружу не получится при всём желании.

Деревья на улице печально поникли ветвями.

– Нет-нет!

По щекам потекли слёзы бессилия. Склонившись над подоконником, я легонько провёл дрожащим пальцем по иссохшим останкам вьюна и тихо произнёс:

– Прости меня…

От прикосновения гербарий в горшке принялся рассыпаться тёмно-серой золой.

– Да уж, знатно тебе мозги закоротило, – раздался в голове знакомый насмешливый голосок, ставший заметно взрослее. – Может, перестанешь страдать хернёй и займёшься чем-то более полезным? Побегом, например.

– Сциндапсус?! – я вытаращился на кучку пыли. – Ты же мёртв!

– Да собери же, наконец, свои мозги в кучу! Ты реально думал, что с цветочком разговариваешь?

– Ну, да.

– Тяжелый случай… – он сокрушённо вздохнул.

– Кто же ты тогда?

– Ещё не догадался? – хмыкнул голос. – Я – это ты. И наоборот.

– Ну уж нет! – не согласился я. – Ты – очередной бред, который морочит мне голову.

– Этот бред пару минут назад освободил тебя, так что прояви уважение! И вообще, завязывай с соплями, у нас нет времени на сантименты. Нам срочно нужно собраться в одного большого Автобота, пока наше общее тело снова куда-нибудь не прикрутили.

– Тело – моё! А ты лишь надоедливый голос внутри меня.

– Дурак! Мы с тобой – осколки личности, по которой здесь проехались психотропным катком. Ты контролируешь тело, а я… Ну, вроде как характер, и свою часть памяти. Есть ещё несколько, но до них пока не достучаться.

Да уж, от такой информации моя бедная голова натурально пошла кругом. Получается, я – это уже не «я»? То есть – не совсем «я», не полностью. Вот почему в моей памяти сплошные дыры…

– И чего ты хочешь?

– Выпивку, баб и денег побольше.

–Э-э-э… Что?

– Ну не делай такое лицо, – взмолился голос. – Конечно же – выбраться отсюда! Давай сосредоточься, тряпка. Яви миру настоящего мужика.

– Я тебе не тряпка! Пока ты и остальные где-то там отсиживались, со мной творили такое… Так что лучше тебе меня не злить.

– Уже лучше. – похвалил подобревший голос. – Теперь дело за малым – прими меня. Обратно.

– Легко сказать… А как именно?

– Инструкции нет, прости. Просто сосредоточься и сделай это. Либо сейчас, либо никогда...

– Всё, помолчи.

Я обхватил ладонями свою многострадальную голову, которая грозила вот-вот лопнуть, и глубоко вздохнул. Ладно, попробуем.

До этого мы были единым целым, так что почему бы не попробовать склеить всё обратно? Нужно просто захотеть. Хорошенько.

Итак, для начала я представил себя, уж какого есть. Боящегося каждого шороха, замученного и с прорехами во всю голову. Затем попытался вспомнить его, в шутку назвавшегося Сциндапсусом. Он ехидный, саркастичный, импульсивный. Уверенный в себе, в конце концов. Этого мне явно не хватает… Теперь, по идее, нужно присоединить получившийся образ к собственному. Пусть они станут одним целым!

Прислушался к собственным ощущениям – ничего. Помассировал виски, зажмурился до цветных сполохов перед глазами, но всё оставалось без изменений. Я что-то делаю явно не так.

Хотя… Почему я о нём, как о чём-то постороннем думаю? Это же неправильно. Он – это я сам! Со всеми недостатками, косяками и прочими тараканами. Не нужно кого-то присоединять, мы уже – едины.

– А здорово я со сциндапсусом придумал… – произнесли мои губы, и сознание пронзила яркая вспышка.

1

На секунду показалось, что мозги не выдержат и вскипят от натиска этого яростного всепоглощающего света. Хорошо, что заранее обхватил ладонями грозящую лопнуть голову, иначе запачкал бы соседние стеллажи со стенами. Все те пытки, что пришлось пройти, показались детской забавой в сравнении с ЭТИМ, заставляя меня выть на одной протяжной ноте. Но к счастью, боль так же стремительно прошла, как и явилась.

Я протёр слезящиеся глаза и увидел двух крайне удивлённых мужчин, замерших на пороге. Один в тёмно-синем халате, невысокий, с уже заметной лысиной. Чуть пониже груди напирала на пуговицы округлая мозоль от тяжёлой работы. Иван Трофимов, явился не запылился. Хрен тебе в салате, а не мою исколотую вену!

Справа от него высился субъект посерьёзней, в чёрных брюках и рубашке. Мордоворот напоминал типичного охранника супермаркета – существа в принципе безобидного, пока не тронешь товар, но здесь так предпочитали одеваться самые опасные работники.

Санитары. Чтоб у них руки поотсыхали…

Сергей Дударенко

Уровень – 0

Лицо тяжёлое, нос свёрнут набекрень, на бедре – обязательная кобура. Без неё они в стенах учреждения не передвигаются, хотя каждый играючи свяжет нескольких буйных одними голыми руками.

– Мужики, давайте без глупостей, – попросил я, пятясь обратно к окну. – Вы меня не видели, я – вас. И разойдёмся, как в море корабли.

Но моё предложение наглым образом проигнорировали.

– Вань, ты что, не пристегнул его? – угрюмо спросил санитар, не поворачивая головы.

– Прикалываешься?! Да тут Старый с Корчмой были, он туго сидел на всех четырёх захватах! – пухляш потряс головой, будто хотел, чтоб я развеялся и оказался снова в кресле.

– Ладно, Худини хренов, давай без глупостей, – черный стал надвигаться на меня, положив руку на кобуру.

Трофимов стал заходить с другой стороны, беря меня в клещи. Тактично, ничего не скажешь…

– Я нормальный, мне не нужно ваше сраное лечение!

В спину упёрся твёрдый подоконник. Все, отступать больше некуда. Да мне и не нужно, место для обороны идеальное – по бокам хрупкие стеллажи, позади окно, нападать придётся только в лоб.

– Разговорчивый ты больно, – проворчал санитар. – Тут нормальных нет.

На такое утверждение возразить было нечем. Тем более, он уже преодолел большую часть пути и мог оказаться у меня перед носом одним рывком. Самое время выложить козырь на стол. Точнее – выкинуть.

Я хватил стоявший на подоконнике горшок с кактусом и швырнул его в сторону мордоворота. Тот, ничуть не растерявшись, ловко схватил ёмкость одной рукой, даже ни разу не уколовшись. Отличная реакция – боксёр, наверное. Был.

– Рост!

В этот раз движение далось куда лучше, ведь запястья ничего не стягивало. Линия получилось – на загляденье, а эффект превзошёл самые смелые ожидания. Шипы пустынного растения сразу выросли раз в десять, превратившись в настоящие полуметровые колья. Правда, всего на пару секунд, но санитару этого хватило.

Ненавистную чёрную рубашку пробило в десятке мест. Где-то неглубоко, а местами и насквозь. С хрипом мордоворот выпустил злополучный горшок из рук, рассыпав по полу землю и почерневшие остатки кактуса. Трофимов с перекошенным от ужаса лицом замер на месте, не предприняв ни малейшей попытки как-то помочь превратившемуся в подушечку для иголок коллеге. Тряпка.

Но его замешательство оказалось очень кстати, ведь на плитке я оказался ещё раньше сражённого противника, опрокинувшего столик с пузырьками. Накатила такая слабость, будто из меня весь воздух спустили., оставив лишь шкурку, обтягивающую неподъёмные кости. Только и осталось, что сползти по стеночке и безучастно наблюдать, как продырявленный санитар нехотя истекает кровью. И елозит ногами по полу.

Даже моргать было тяжело. Судя по всему, следующая попытка провернуть подобный фокус может стать для меня последней.

Правда, Трофимову об этом знать совсем не обязательно.

– Ну, что, выбирай, – я громадным усилием воли поднялся обратно на ноги, опираясь об подоконник. – Тут ещё два цветочка…

Вообще-то, про цветы – громко сказано. В оставшихся горшочках стыдливо сидели две молоденькие фиалки, едва выпустившие по третьей паре листочков.

Но угроза подействовала. Мужчина, который мог победить меня одним пальцем (просто ткнув им мне в лоб), с диким воплем выскочил наружу. Только полы халата сверкнули. Ну и чёрт с ним, драться не было никакого желания. Хотелось лечь на пол и похрапеть минут эдак шестьсот.

– Вы не можете спать, когда рядом есть враги…

Язык еле ворочался во рту, но я чувствовал всей душой, что нужно двигаться, тормошить себя. Вопреки всему. Расслабишься – и тебе конец.

Я кое-как отпочковался от подоконника и зашаркал к опрокинутому столу. Большинство флаконов и пузырьков разбилось, разлив по воздуху непередаваемый запах медицины, но пластиковый шприц с жидким Мраком уцелел. По закону жанра, я должен был героически всадить его в задницу Трофимова, вернув ему кармический привет, но тот слишком стремительно свалил из помещения. Наверное, оно и к лучшему.

Лишь бы успеть уползти отсюда до того, как он вернётся с новым подкреплением.

Карманов в больничной пижаме, в которую я был облачён, не предусматривалось, так что до поры оставил шприц в руке. Не знаю, зачем поднял его – он пугал и одновременно притягивал к себе. Сохраню до поры, чтобы помнить, что меня ждёт в случае провала. А так толку от него немного.

Настоящее оружие лучше вытащить из кобуры покойного Дударенко. Оно ему всё равно уже без надобности.

Труп (а с такими дырками точно не живут) подкинул очередной сюрприз, заставивший меня в который раз усомниться в реальности происходящего. Могучего тела, как такового, уже и не было, а ведь буквально пару минут назад он лежал себе спокойно. И даже дышать не пытался. Вместо него в окровавленной одежде обнаружилось где-то с полведра жирной сажи, будто санитар уже по-быстренькому успел сгонять на кремацию. Нечто подобное происходило с растениями, после стадии дикого роста. Неужели это заразно?

Хотя, нет. Я же трогал Сциндапсуса – обычное перепревшее сено. Только палец вымазал.

Стараясь не задеть прах в одежде, осторожно вытянул шокер из кобуры. На моей памяти им пользовались лишь раз. Наверное. В любом случае, это было убедительно, и ещё очень больно.

Ну и бейджик с ключ-картой до кучи. Пусть любезный Трофимов и не закрыл за собой дверь, она точно будет не единственной на пути к долгожданной свободе. Испачканный шнурок вытер прямо об одежду, не хватало вдохнуть эту дрянь и чихнуть в самый неподходящий момент. Вроде всё.

Теперь бы не рухнуть без сил где-нибудь на полпути…

Хотел было уже уходить, но в последний момент заметил, что из воротника вместе с высыпавшейся новой порцией праха проглянуло кое-что ещё. Окончательно наплевав на гигиену, засунул туда руку по самое запястье и выудил твёрдый гладкий шар, похожий на подшипник, диаметром около трёх сантиметров. Только это точно была не сталь, скорее – хрусталь или стекло.

Ну, или уран, на худой конец. Ведь кругляш был намного тяжелей своего металлического аналога, да в добавок ещё испускал отчётливое голубоватое свечение.

Бред? Ну, мне ли к нему не привыкать.

Если у настоящих, живых людей над головами горят статусы, как у игровых персонажей в какой-нибудь компьютерной бродилке, то почему бы из них после смерти не выпадать какому-нибудь луту? Не вижу проблем.

Стоило только сжать хрустальный шар в ладони, как перед глазами появилась пылающая алым надпись:

Желаете активировать Сферу Энергии?

Ранг-0.

Запас-40 ЕС.

А внизу – две овальные кнопочки: «Да» и, соответственно: «Нет».

Текст запросто висел в воздухе, сильно снижая обзор, неотступно следуя за взглядом. Моргать и тереть глаза, опираясь на мой прошлый опыт, было бесполезно, так что я сразу сосредоточился на кнопках. Пусть до сего момента галлюцинации не предлагали мне интерактива, было очевидно, что стоит нажать одну из кнопок, как надпись пропадёт. Вот только как это сделать, мысленно что ли?

Но мозговое усилие результатов не принесло. Пришлось тыкать грязным пальцем в воздух, дублируя выбор вслух:

– Да!

Сильно раздумывать на счёт выбора я не стал. Если активация этой самой Сферы Энергии приведёт к появлению глубокой воронки на месте здания, так тому и быть. Сильно горевать по этому поводу не буду.

Нажатия на кнопку я так и не почувствовал, а вот шарик со звонким хлопком лопнул в ладони. Голубое сияние вырвалось наружу, окутав меня с головы до ног. Странно, но никакой боли рванувшая сфера не принесла, скорее, наоборот – по телу прошла тёплая волна, будто глинтвейна хлебнул, которая забрала с собой всю тяжесть и усталость.

Через мгновение сияние угасло, не оставив от сферы даже пылинки. Я же, впервые за бесконечно долгое время, почувствовал себя настоящим. Каким, наверное, был раньше. Сила просто бурлила во мне, грозя вылиться наружу в неконтролируемых поступках, будто залпом выдул целое ведро энергетиков. Пульс просто зашкаливал, а вены на руках вздулись, как после долгой силовой тренировки.

Неплохо, дайте две! Хотя нет, так и лопнуть недолго.

Я гордо выпрямился, размазав остаток сажи по лицу. Вышла неказистая, но всё же боевая раскраска.

– Всё, суки! Псих вышел на тропу войны…

Но первым делом я всё же вышел в узкий коридор. Ни души, будто все на обеденный перерыв в столовую слетелись. Горшки брать с собой не стал – способность у меня открылась пусть и крутая, но уж слишком она высушивала организм. Случись что – хватит и шокера. Мне ли не знать, как он здорово прочищает мозги.

Коридор с одной стороны упирался в закрытую двустворчатую дверь, а другой его конец терялся из виду за резким поворотом. Я без колебаний направился именно к двери, и не прогадал – сразу же за ней на стене обнаружилась схема пожарной эвакуации. Здание, в котором мне посчастливилось застрять, символично напоминала букву «Пэ», раскинувшуюся посреди обширного лесопарка. Судя по отметке, я находился на первом этаже Южного крыла, неподалеку от центральной, самой короткой части. Там в основном обитала администрация и прочий персонал. Вроде бы. Не помню, откуда я в этом уверен.

Проклятье, как же меня в этот гадюшник занесло?

Но попытка достать воспоминания поглубже, окончилась мощным приступом головной боли. Благо, что коротким – будто подзатыльник доской получил.

Нет уж, раскопки в памяти лучше оставить на более спокойное время.

Прикинув по карте маршрут, я уверенно двинулся дальше. Всё-таки здание было спроектировано прежде всего для удобства персонала, а они должны как можно быстрее попадать в нужное помещение. Никаких запутанных лабиринтов. Где заканчивался один коридор, начинался другой, или даже два.

У очередного перекрёстка пришлось затаиться, пропустив группу из четырёх человек, пронёсшуюся куда-то на всех парах. Халат, костюм, две чёрные рубашки. Самое смешное, что ребята спешили вовсе не в ту сторону, откуда я пришёл. Похоже, у них сегодня не только со мной одним проблемы.

На посту, где обычно скучали от одного до трёх лоботрясов, не было ни души. Очень жаль, со многими из них я бы с удовольствием пообщался бы. Напоследок.

Оттуда до выхода было уже рукой подать – всего один переход, ведущий к пункту досмотра. Его я не помнил совершенно, спасибо подробной схеме. Наружу из здания можно было выйти или отсюда, или уже из служебных помещений, соваться в которые совершенно не хотелось. Не уверен, что при виде процедурной и прочих знакомых мест, мой потрескивающий рассудок не рассыплется обратно.

Короткий коридор упирался в широкую рамку металлодетектора, сбоку от которой располагалось небольшое помещение с полупрозрачной стеной. Дежурка. Чуть дальше виднелись вычурные деревянные двери с литыми бронзовыми ручками. Выпендрёж, да и только.

Но главное – над створками приветливо светилась надпись «ВЫХОД». Самая настоящая, противопожарная. Но для меня она виделась не иначе, как приглашение в рай. Только вот пройти бы мимо сторожащих здесь церберов…

Я принялся осторожно красться вдоль стены, прекрасно слыша голос, доносившийся из приоткрытой двери дежурки.

– …Успокойся ты! Да, проверил. Всё запер, не ори. Конец связи.

Разговор окончился очень некстати – мне не хватало буквально нескольких метров, чтобы ворваться внутрь. Акустика в коридоре была – хоть с церковным хором выступай, так что меня могло выдать одно-единственное неосторожное движение.

Интересно, он там один сидит? Жаль, надписи над головами видно только в пределах прямого взгляда – через стены этот глюк, увы, не работает. То есть, уже не глюк.

К счастью, молчал обитатель дежурки недолго.

– Да, приём! Олег, вы там все что, накурились сегодня? Какие ещё, на хрен, сосульки?!

Я потихонечку пополз вперёд, но тут, как назло, со стороны поста отчётливо послышались гулкие шаги. Говорящий их тоже прекрасно расслышал и высунул нос в коридор.

– Здрасти!

Шокер издал звук пойманного в банку шмеля, и кряжистый мужчина в чёрной рубашке повалился навзничь. Я переступил через порог и с пыхтением затащил обмякшее тело внутрь, не забыв закрыть дверь. Тяжёлый, зараза. Сфера энергии пришлась как нельзя кстати, без неё бы ещё полз сюда битый час, и наверняка бы нарвался.

Внутри обнаружилась пара стульев и широкий компьютерный монитор на столе, в окружении ещё трёх, поменьше. Голые стены вместо обоев были завешаны рекламными плакатами, призывавшими посетить сие бесподобное заведение. Нет уж, рекомендовать его своим друзьям, если смогу их вспомнить, я точно не буду.

Использованный шокер полетел в угол, а его собрат перекочевал из кобуры мне в руку. Очень вовремя, так как торопливые шаги раздавались уже совсем рядом.

Извечный вопрос: «глушить или нет?» решился сам собой, как только разглядел спешащего к пункту досмотра человека.

Тимур Кормачёв, приятель Трофимова. Именно ему я, кажется, обязан всплытием из безумного состояния в полубезумное. Как же не отблагодарить такого сердобольного человека?

Выглядел мужчина куда хуже с нашей последней встречи – халат в нескольких местах порван, на скуле – свежая ссадина. Тяжело дыша, он непонимающе уставился на зубцы направленного на него шокера и лишь потом поднял удивлённый взгляд на меня.

– Ты-ы-ы?!

Вопрос, конечно, интересный. Я сейчас уже явно не тот человек, которого он оставлял связанным в кресле. И совершенно, не тот, что пришёл сюда. Или его привезли... Чёртовы дыры в памяти! Впрочем, это сейчас не важно – всё равно объяснять такие сложные вещи совершенно не было времени.

– Хочешь сразу баюшки, или сначала поговорим? – ответил я вопросом на вопрос.

Он снова скосил глаза на шокер и тихонько затрясся всем телом. Осознал, значит.

– П-поговорим.

– Отлично, – обрадовался я. – У меня всего один вопрос. Что я здесь делал? Скажешь, что лечился – спущу курок. Так что подумай с ответом.

– Пожалуйста, успокойся…

– Я не волнуюсь, мне просто интересно. Как оказалось, надписи в воздухе – это не только моя проблема. Тогда от чего вы, суки, меня лечили?!

На последней фразе не удержался, сорвавшись в крик. Но что поделать, если оставшиеся в памяти воспоминания связаны лишь с пытками и страданиями?

Кормачёв испуганно сжался, жалобно заскулив:

– Пожалуйста, не надо…

Знакомые слова, кажется, произносил их здесь не один миллион раз. И не припомню, чтобы хоть однажды сработало.

– Отвечай!

– Хорошо. Хочешь правду? – неожиданно окрысился он. – Ты – коммерческий клиент. За тебя заплатили, чтобы держать здесь под присмотром. А так, кроме навязчивых галлюцинаций ты был абсолютно здоров и адекватен. Что, теперь доволен?!

– Вполне, – оскалился я. – И кто же так расщедрился?

– А ты не помнишь? – вполне искренне удивился мужчина. – Твоя жена.

Перед глазами на мгновение промелькнул образ стройной блондинки с наивными васильковыми глазами, и тут же исчез, выдворенный новым приступом мигрени. Голову будто сжали тиски, затягивающиеся всё туже. Даже касание ладонью не исправило ситуации. Я легонько зашипел, стравливая во внешний жестокий мир боль физическую и душевную.

Разберусь. Позже.

А тем временем работник, видя моё состояние, решил поменяться ролями и неожиданно бросился вперёд. Он прекрасно знал о моём приторможенном сознании, и наверняка понадеялся на фактор внезапности. Вот только голубое сияние сферы прочистило мозги куда лучше огненного препарата. Так что мой палец утопил скобу ещё до того, как урод успел сделать второй шаг.

Острые иглы, тянущие за собой тонкие завитки проводов, злющими осами впились в его тело, играючи пробив халат. Кормачёв конвульсивно дёрнулся и влетел в распахнутую дверь носом вперёд. Прямо на отдыхающего дежурного.

– Страйк! – оценил я получившуюся картину.

Кстати, чернорубашечник уже понемногу начал двигаться и грозился вот-вот прийти в себя. Вынув из ремешка на поясе специальные пластиковые наручники-хомуты, я пристегнул его к ножке стола, надёжно привинченного к полу. Уже лучше, но как же без вишенки на торте? Я ж не англичанин какой, чтобы уходить не попрощавшись.

Шприц всё это время терпеливо ждал своего звёздного часа на полу. Пришлось его экстренно бросить, когда резко понадобилась свободная рука.

Хихикая, сорвал защитный колпачок и вонзил иглу в беззащитную ягодицу прямо через синие штаны. Плохо, что не в вену, но выбора нет. Не медик я, чтобы даже дрожащими руками в неё попадать. Надеюсь, и так сойдёт.

– Приятных снов, ублюдок. Передавай Мраку мой пламенный привет!

С чувством полного удовлетворения разогнулся и придирчиво осмотрел каморку на предмет полезных вещей.

Переодеться бы, но времени нет. Дежурный уже распахнул глаза и злобно взирал на меня с пола. Оттаивает потихоньку, крепыш. Я после подобного разряда добрых полчаса пошевелиться не мог. Только мычал от боли.

Себе забрал лишь крепкий ремень с кармашками, мягкие кеды Кормачёва, подходящие по размеру, да одну из раций. Остальные средства связи я расколошматил об стену вдребезги. Мне столько всё равно ни к чему, а им – тем более. Бардак здесь рано или поздно закончится, и хорошо, если о моём побеге станет известно как можно позже. Ну, и бейджики прихватил с каждого, повесив их на шею в качестве трофеев. Пусть греют душу, хотя после всего, что мне пришлось здесь пережить, и ожерелья из отрезанных ушей будет явно недостаточно.

Рамка возмущённо пропищала, стоило через неё пройти, но для моих ушей это было сродни пению ангельских труб. Электронный замок благосклонно принял ключ-карту и, помигав на прощанье зелёным огоньком, выпустил меня наружу.

Распахнув настежь двери, я с упоением втянул в себя воздух свободы. Свежий ветерок нежно погладил по лицу и умчался резвиться себе дальше между стриженными деревьями.

Повертел туда-сюда головой, но в парке царило форменное безлюдье и тишина. За укрытым в зарослях падуба остроконечным забором виднелись кроны обычных лесных деревьев. Прочих признаков близкой цивилизации, кроме узкой дороги, уходящей прочь от решётчатых ворот, в наличии не имелось. Любопытно.

Обернувшись напоследок, я уткнулся взглядом в тиснённую золотом табличку справа от двери:

«Центр реабилитации и восстановления профессора Кирсанского Е.В.»

С наслаждением в неё плюнул и с чистой совестью потопал по одной из тропинок прочь отсюда.

Погостили – и хватит.

2

Вернувшиеся силы позволили брести по лесу до самого вечера, но и у них обнаружился свой предел. Понемногу появилась одышка, а мышцы начало отчётливо ломить. Я не стал в который раз испытывать организм на прочность и устроился в выемке между вспучившимися корнями огромного дуба.

С ним мне форменно повезло, так как большую часть древостоя составляли тополя и берёзы, изредка сменявшиеся высоченными соснами.

Другому человеку мысль ночевать одному в лесу показалась бы дикой, но меня эта перспектива совершенно устраивала и не пугала. Из прелых листьев получилась вполне неплохая подстилка, пусть и до полноценного спальника им, конечно, было очень далеко. Но всяко не на сырой земле храпеть. Хотя погода на дворе стояла вполне летняя, ночная свежесть оказалась вполне бодрящей и грозила простудой неосторожному путнику.

Несмотря на то, что несколько раз меня всё же будила прохлада, отдохнул я просто замечательно. Абсолютно ничего не снилось – измученный мозг отдыхал, отключившись от действительности. И его можно было понять.

Потому что, стоило мне продрать глаза, как перед ними вспыхнула очередная надоедливая надпись:

Интерфейс оптимизирован!

– Радость-то какая, – проворчал я, сонно потягиваясь. – А можно мне хотя бы в туалет для начала сходить?

Слова, будто обидевшись на моё наплевательское к ним отношение, поблекли и рассеялись утренней дымкой. Остались какие-то крючки-палочки на периферии зрения, но и они до поры отправились в игнор. Ну серьёзно, не до них сейчас.

Всё настойчивей бурчал желудок, а про жажду лучше было вообще и не вспоминать. Тот самый пластиковый кувшин с водой пришёлся бы сейчас весьма кстати…

Справив утренние дела, я прикинул вчерашнее направление и зашагал дальше. Кто сказал, что в лесу можно заблудиться? Для меня эта мысль показалась смешной. Даже покрутившись на месте я был готов собственную руку поставить на то, с какой стороны я пришёл сюда.

На ходу от нечего делать принялся мучить рацию, переключая частоты, но кроме треска помех в эфире ничего так и не услышал. Ладно, это ещё не повод её выбрасывать, тем более из вещей у меня с собой больше ничего нет. Ну, если не считать связку бейджиков на шее. Вот уж что действительно можно без всякого ущерба швырнуть в ближайшие кусты, но рука отчего-то не поднималась это сделать. Слишком уж дорогой ценой они мне достались.

Вчерашний сумбурный день побега воспринимался не иначе, как затянувшийся кошмарный сон. Вроде бы – вот недавно же всё это переживал, а на воспоминаниях уже какой-то налёт нереальности.

Кстати, о воспоминаниях. Неплохо бы всё-таки что-то выудить из памяти о себе прежнем. Это может очень здорово пригодиться. Должны же быть у меня какие-то друзья, которые могут помочь в свете открывшихся обстоятельств?

Но, увы, безобидная на первый взгляд попытка вспомнить что-нибудь конкретное о своей прошлой жизни окончилась новым приступом, едва не отправившим меня в нокаут.

Да твою же бабушку!

Я помотал головой, пытаясь вытряхнуть оттуда некстати нагрянувшую боль. Помогло так себе, но постепенно она отступила сама. Ладно, живём пока исключительно сегодняшним днём, а там, глядишь, станет полегче.

Как только в ушах перестала гулко пульсировать кровь, я расслышал вдалеке едва различимое журчание. Тут всего два варианта – либо кто-то очень крупногабаритный метит свою территорию, либо в кое-то веки мне решило повезти.

Зашагав в сторону звука, я через пару минут наткнулся на утоптанную народную тропинку, которая привела меня отнюдь не к памятнику Пушкина, а ко вполне приличному водопою. Журчание издавал небольшой ручеёк шириной метра полтора, вившийся по дну неглубокой балки. Вода по чистоте была далековата от кристальной, но чуть выше по течению имелся ключ, вырывавшийся из-под крупного валуна, покрытого густым мхом. Тропинка упиралась точнёхонько в него.

Вдобавок, покатые берега балки густо заросли кустами колючей ежевики, которые были буквально усыпаны ягодами. Какая-никакая, а всё же – еда. Халявным калориям под хвост не смотрят. Минус у этого райского места имелся всего один – в любой момент сюда могли завалиться местные хищники, чтобы подыскать себе компанию на ближайшую ночь. Задерживаться здесь точно не стоило.

Первым делом я напился от пуза, остро жалея, что не прихватил с собой хоть какую-нибудь ёмкость.Тот самый кувшин, к примеру, который мне теперь будет до скончания веков сниться. Миллион раз уже пожалел, что не потащил его с собой вместо проклятого шприца. Я сам по себе вполне годился в качестве тары для переноски жидкости, но только не на длительное время. Протекаю иногда…

Затем дошёл черёд и до ягод. Ежевику совершенно незаслуженно многие считают надоедливым сорняком, на деле – это кладезь микроэлементов. Медведь вон, с такой массой тела не брезгует ей лакомиться, а я чем хуже? Исцарапался, конечно, но голод теперь мне точно не грозил.

После плотного завтрака хорошенько умылся в том же ручье, блаженно щурясь от проникающих сквозь листву солнечных лучей. Ляпота… Сразу как-то добрее стал, убивать никого не хочется. Почти.

Дальше в программе у нормального человека вроде бы идёт неспешное чтение новостей под кофеёк. Интернет в дубраву, правда, ещё не завезли, но мне и без него найдётся, чем заняться.

Поднявшись выше по балке, огибающей пологий холм, я уселся на широкое поваленное дерево и принялся копаться в себе. Но не так, как это любят делать одинокие кошатницы на склоне лет, а более вдумчиво. Продолжать игнорировать мельтешащую перед глазами хренотень больше нельзя. Особенно, учитывая недвусмысленный намёк на то, что это мой якобы интерфейс.

А я в ряды электронной техники вроде бы не записывался.

– До чего дошёл прогресс… – задумчиво протянул я, сосредоточившись на закорючках.

Стоило только обратить на них внимание, как они набирали «объём», превращаясь в яркие пиктограммы. Стиль явно рисованный, но качество на высоте, как на дорогих картинах. А детализация такая, будто смотришь на реальный объект. Разве что солнечные лучи они оказались задержать не в силах. Специально проверил – когда яркий свет бил в глаза, они становились практически неразличимы. Впрочем, как и всё остальное.

Всего их было пять – фигурка человечка, раскинувшего руки-ноги в форме звезды, толстая книга, окованная металлом, квадратная схематичная карта, затем свёрнутый в трубочку свиток и плоская шестерёнка. Ну точно, как в какой-нибудь ролевой игрушке, вот только не хватало самой главной кнопочки – той, что за выход отвечает.

Точно нигде нет? Жаль.

Когда я отводил от закладок взгляд, сосредотачиваясь на окружении, картинки тут же тускнели и сворачивались в небольшие закорючки, почти не затмевающие взор. Ресничка, попавшая в глаз, и то больше места занимает. С одной стороны, довольно удобно, а с другой – процесс этот не быстрый, мгновенно вызвать ту или иную пиктограмму не выйдет.

А то, что обращаться к ним теперь придётся частенько, не вызывало сомнений.

Знакомится решил строго по порядку, так что первым начал с человечка – копипасты Леонардо да Винчи. С активацией не вышло особых затруднений – просто ткнул в то изображение пальцем и все дела.

Фигура значительно увеличилась в размерах и обросла кучей пометок, а справа от неё развернулась цветная ячеистая табличка, чем-то напоминающая расширенную «экселевскую».

«Бухгалтерия-плюс», здрасте вам через окно, давно не виделись!

Как нетрудно догадаться, человечек изображал моё тельце, а пометки отмечали его текущее состояние. Уж не знаю как всё это работало, а главное – зачем. Я же настоящий живой человек, а не персонаж в какой-нибудь игрушке! Не могла у меня так далеко крыша уползти...

Пришлось вновь прикусить губу и состредоточиться на изучении собственного интерфейса. Ответы просто так с небес на меня не свалятся, обычно оттуда бесплатно только дерьмо всякое прилетает. Нужно копать.

Сытость и всякую дегидратацию не стал даже смотреть, мне эти циферки ни о чём не говорили. А вот подкрашенные по периметру зоны, пульсирующие тревожно-красным цветом, наверняка сигнализировали о неисправностях.

Так и оказалось.

Печень – 47%

Поджелудочная железа – 58%

Правая почка – 33% (возможен некроз)

Если проценты – это степень работоспособности от номинальной, то у меня на горизонте маячили большие проблемы. И я точно знал, кого в этом винить.

Японский кордебалет! Наверное, у потомственного алкоголика и то, органы лучше себя чувствуют…

Но проблемы с пищеварительной системой стыдливо меркли в сравнении с тем, что представляла собой моя голова. На ней, скажем так, не было живого места, и помимо красных зон нашлись ещё и белые. Там уже комунизм вряд ли когда-нибудь наступит.

Список пометок вышел удручающе солидным:

– Частичная атрофия нейронов.

– Расстройство личности.

– Диссоциативная амнезия.

– Психологическая нестабильность.

– Гиперкинез.

И, как будто этого было мало, ещё и какая-то Одержимость. Один дедушка Фрейд знает, чем именно. Каких-либо пояснений в наличии не имелось, но и без них было ясно как день, что лечение в центре профессора Кирсанского обошлось мне очень дорого. Точнее, моей супруге…

Очередной приступ почти удалось избежать, вовремя затолкав упорно всплывающий женский образ куда подальше. Нет уж, эта особа точно сможет немного подождать. А вот уважаемому Евгению Васильевичу я обязательно нанесу визит вежливости, чего бы мне это не стоило. Только вот немного приду в себя...

Ладно, выводы от увиденного сделаем позже. Чего у нас там в табличке накалякано?

Лучше бы не смотрел – в который раз захотелось протереть собственные глаза. Спиртом.

Ведь там оказались запечатлены, ни много ни мало, мои характеристики. Да-да, как в РПГ, который не гранатомёт, теперь уже без шуток. Жаль, что среди обрывков моих воспоминаний всплывали лишь ТТХ различных танков, да самоходных гаубиц. Обидно, ведь играть я вроде любил. Без всякой боли припомнился даже вполне себе навороченный комп, выполненный в нарочито-угловатом, танковом стиле. Такой наверняка стоил, как моя измочаленная правая почка.

Приятно выудить очередной кусочек прошлого, но вряд ли конкретно эти знания мне существенно помогут. То ли я не жаловал РПГ-проекты, то ли очередная амнезийная прореха расположилась очень неудачно...

Итак, характеристики, будь они неладны. Почувствовал себя каким-то компьютерным персонажем, честное слово. Все они были сгруппированы в три неравномерных массива, занимая собственную часть таблицы.

Первый носил явно информационный характер:

Тимофей Бухлин.

Класс – друид.

Уровень – 0.

Предрасположенность – Хаос.

Вот так буднично и без особого мысленного напряга я и узнал, как меня зовут. Хотя особой тайны эта информация не представляла – наверняка её видят над моей головой другие люди. Но спрашивать было пока решительно некого, так что подсказка оказалась весьма кстати.

Другое дело, что вернувшееся ко мне имя не вызвало ни малейшего эмоционального отклика. Оно будто отскакивало от меня, как горох от стенки. С таким же успехом там могло стоять Мойша или Арнольд. Ну, зато хоть знаю, как именно представляться.

Фамилия понравилась куда больше, было в ней что-то… Озорное. Не зря же меня отнесли к силам Хаоса, на минуточку. Что бы это вообще значило? На ум сразу же пришли крылатые демоны, рогатые черти и сексапильные суккубы. Не самая скучная компания, но надеюсь эта приписка – всего лишь отражение того бардака, который творится у меня в голове.

Идти воевать с гипотетическими силами Света во имя какого-нибудь местного Ахерона не хотелось от слова «совсем». Впрочем, как и жечь храмы или заниматься прочей ересью. Не моё это. В общем, если что – согласен только на суккубок. Так и запишите.

Идём дальше. Цифр во втором блоке имелось не в пример больше. Настолько, что он сам делился на две неравномерные части.

Основные параметры:

Телосложение = 1 (-1).

Тавматургия = 3.

Энергия = 2 (-1).

Разум = 1 (-1).

Свободных ЕП = 0.

Непонятки вырисовывались лишь со вторым параметром. Слово показалось мне смутно знакомым, но что оно конкретно означает, я припомнить так и не смог. Упорно хотелось поставить на второе место букву «Р», превратив его в искусство наносить красивые и эстетичные повреждения противникам. Остальное же выглядело на первый взгляд интуитивно понятным.

Цифры с минусом – наверняка нечто вроде дебаффа (как оглушение на экипаже танка), вызванного печальным состоянием моего организма. Отсутствие свободных ЕП поначалу заставило хохотнуть, но потом до меня дошло, что это вполне могут быть единицы параметра. Тогда уже радоваться тут нечему, потому как любая игра должна начинаться именно с распределения этих самых пунктиков по характеристикам.

А у меня мало того, что значения не впечатляющие, так и изменить ничего нельзя. Это кто ж меня так криво сгенерировал?

Хотя, чего тут думать – папа с мамой постарались. А профессор Кирсанский, дай боженька ему здоровья дожить до нашей следующей встречи, дорихтовал остальное напильником.

Ладно, «пять минут – полёт нормальный». Продолжим.

Второстепенные параметры:

Сила = 2

Ловкость = 1

Магическая атака = 6

Магическая защита = 3

Энергоёмкость = 2

Восстановление = 2

Рассудок = 3

За силу с ловкостью стало как-то особенно обидно. Хотя, чего тут возмущаться? Достаточно снять пижаму и узреть, какой я на самом деле великий атлет. Кожа, кости, да чуток жирка сверху – готовый суп-набор на ножках. Голодом меня вроде бы не морили, но постоянное отсутствие движения привело к повальному отмиранию мышечной массы. И это ничерта не приятный процесс.

Странно, что рассудок равнялся им аж вместе взятым, но я пока понятия не имел, чему именно соответсвуют все эти значения. Может, в моём случае это чуть лучше, чем у клинического идиота.

Что реально заставило озадачено покачать головой, так это наличие магическойатаки-контратаки. Совсем уж какие-то «Герои М&amp;М» получаются, но с другой стороны – а на что ещё списывать всё творящееся со мной дерьмо? Приключения бывалого глюконафта? А что я тогда делаю на свободе в лесу, а не лежу прикрученный к больничной кровати?

Я нежно провёл рукой по мху, покрывавшему ствол валёжника. Самый настоящий, нежно-бархатистый, но одновременно и полный всяких мелких соринок. На палец тут же забрался нахальный муравей, которого пришлось стряхнуть в траву. Нет уж, трансформация безобидных цветочных растений точно не была бредом сумасшедшего. И бейджики на шее являлись тому бесспорным подтверждением.

Как стыкуется с магией вполне узнаваемый цифровой интерфейс, я пока мало представлял, но и этому наверняка найдётся объяснение. Когда-нибудь.

А до той чудесной поры вернёмся к нашим баранам. То есть, к характеристикам. Вторая группа была явно производной, хоть готовых формул видно нигде не было. Намекало на это и отсутствие возможности вкладывать в них свободные очки. Тут уж надо подождать до левел-апа, чтобы быть до конца уверенным. Нулевой уровень – совсем не героично, нужно будет исправлять это недоразумение при первой же возможности.

Последний блок отличался от двух других тем, что не стеснялся вовсю демонстрировать единицы измерения. Пусть и не всегда понятные с первого раза.

Запас жизни, ЕЖ = 10.

Запас сил, ЕС = 20.

Скорость восстановления, ЕС/час = 20.

Сила духа, ЕД = 30.

Что ж, тут пока ясно лишь одно – помру я намного раньше, чем испугаюсь этого.

Информации для размышлений оказалось больше, чем достаточно, а ведь я открыл лишь одну иконку из пяти. И как её, кстати, закрыть с глаз долой?

Проблема решилась просто – в правом верхнем углу имелся косой крестик, «нажатие» на который мигом убрало всю эту простыню. Жаль, пальцы не чувствовали никакого отклика, и нужно было наловчиться ими работать в пустоте. Будто воздух ласкаешь, как девушку какую. Это оказалось не так просто – точность требовалась почти ювелирная. Очень легко промахнуться и ткнуть не туда. Ну, если к сенсорному экрану когда-то в прошлом смог привыкнуть, то и к этой системе прид… Приноровлюсь.

Следующей вкладкой шла Книга Знаний. Это не я придумал – название имелось на самой обложке, увеличившейся в размерах. Квесты там будут, что ли? Всамделишные. Типа, принеси шесть мышиных шкурок или убей пятьдесят тараканов в своей голове. Что бы уж совсем-совсем, как в ММО.

Но нет, внутри после разворота обнаружились всего-навсего мои заклинания. Держитесь крепче за бревно – скоро стартуем, как говорится.

«Зов друида».

Тип – заклинание, на цель.

Действие – ускорение роста растения, либо его части, под контролем воли мага.

Урон – вариативно.

Энергия – 10 ЕС.

Требования – только растения.

Время действия – в зависимости от фитозапаса.

«Симбиоз».

Тип – аура, постоянное.

Радиус – 2 м.

Действие – восполняет ЕЖ мага и частично снижает негативные эффекты за счёт фитозапаса.

Требования – на себя, наличие живых растений в радиусе действия.

Если к первому прилагалась простенькая схемка необходимых телодвижений и даже слово активации (да-да, тот самый «Рост»), то второе никаких дополнительных пояснений не имело. Аура, и всё.

Пока вчитывался в описания, накатило противное чувство дежавю. Будто уже когда-то всё уже видел. В принципе, почти так на самом деле и было – та часть меня, что не верила в диагнозы врачей, воспользовалась заклинанием, чтобы обстряпать побег из проклятого «Центра реабилитации». По сути, я начал пользоваться магией задолго до того, как сюда заглянул. Такой вот побочный эффект расщепления личности.

Чем больше я размышлял об этом феномене, тем больше находил тому подтверждений. В памяти нехотя всплыли удивлённые разговоры работников, убирающих мою палату. Обязательные цветы на подоконнике, нужные скорее для антуража и многочисленных проверяющих, регулярно дохли. Никакие поливы и подкормки их не спасали, и теперь понятно, почему. Интуитивно я тянулся к растениям, чувствуя, что мне становится лучше, даже сейчас нервничаю, когда удаляюсь от них на приличное расстояние.

Получается, мой организм выпивал их внутреннюю энергию, или как она там называется. Биополе? Впрочем, не важно.

Именно благодаря этой «подпитке» мне удалось сохранять кое-какие остатки разума, после каждой процедуры. То-то Трофимов с Кормачёвым так удивлялись, почему мне так быстро удавалось перебороть последствия очередного медикаментозного «прихода». Ублюдки.

Значит, я маг природы. Точнее – конкретно её растительной части. Попытался вспомнить, что мне вообще известно про друидов, но так в этом и не преуспел. Даже без всякой боли обошлось. Видимо, не эксперт я в данном вопросе. Друид-дилетант.

Нужно найти какого-нибудь ролевика, вот уж кто может мне целую лекцию про любой класс толкнуть. Сейчас знания даже обычного игрового задрота будут на вес золота, ведь что-то мне настойчиво подсказывает – не один я стал магом. Это только в фильмах, да книгах ты – исключительный, не такой, как миллионы остальных людей. Это очень приятно стимулирует ЧСВ и прочие точки удовольствия. Только не надо забывать, что и остальные тоже видят системные надписи, а по-игровому фреймы. Спасибо танковой подготовке, вспомнил-таки.

Интересно, какие ещё появились классы?

Лекари? Было бы неплохо. Мне к ним прямая дорога, с таким, почти протухшим, ливером. Кто ещё? Наверное, всякие заклинатели воды-огня-говна. Иллюзионисты ещё – прямо как в цирке, только по-настоящему. И вроде бы всё, на этом моя фантазия исчерпывалась. В голове мелькали маги с палочками и остроконечными шляпами на голове, но это уже детский сад «Казюлька», ясельная группа. Я бы вместо колдовской мантии предпочёл бы бронежилет. И полный рюкзак сухпайка в придачу.

Ладно, смех смехом, а ведь заклинание роста – это пока единственное, что у меня есть серьёзного, случись чего. И лучше в нём разобраться загодя, не дожидаясь наступления ахтунга. Ведь всего второе его применение едва не отправило меня в бессознанку. Не станет ли третий раз последним?

Перечитал пункты ещё раз и едва не хлопнул себя по лбу. Ну конечно же – энергия, которая в ЕС! Вот недавно совсем она мне на глаза где-то попадалась...

Вернулся к пиктограмме человечка. Ага!

Запас сил, ЕС = 20

Скорость восстановления, ЕС/час = 20

Вот и моя манна нашлась. Или мана? В общем, та самая, которая тратится на заклинание. И, судя по ощущениям, эта энергия черпается прямиком из моего организма. Математика получается простая – каждое применение «роста» забирает десять единиц сил, то есть ровно половину от запаса. Вот почему я тогда чувствовал себя выжатой половой тряпкой, после второго раза. Хорошо, что после гибели вьюна прошло некоторое время, успел немного отдохнуть.

А до полного восстановления нужен примерно час покоя, согласно тем же нехитрым расчётам. Так и запишем, перезарядка орудия – тридцать минут. Медленно что-то, ну так и я не артиллерия какая, а живой человек.

Ладно, оставим пока магию в покое, нужно двигаться дальше. Следующей на очереди вкладок шла картинка с топографическими пометками, развернувшаяся на половину радиуса обзора.

Если когда и существовали пиратские карты, то выглядели они именно так. Вся местность была скрупулёзно отрисована вроде бы вручную с использованием разноцветных чернил и красок. Жаль только, что потрогать это красоту было нельзя. Лесные массивы, дороги и населённые пункты, казавшиеся россыпью ровных точек, казались только-только вышедшими из-под пера талантливого художника-картографа. Лишь только различный цвет подложки немного портил картину. Где-то она переливалась оранжевым, где-то отдавала зеленью, а местами местность была выкрашена в кроваво-красный цвет. Причём границы участков растекались кляксами в разные стороны, нередко заползая друг на друга, отчего чем-то напоминали камуфляжные пятна.

Имелись и географические подписи, выписанные строгим каллиграфическим шрифтом разных цветов, в зависимости от подложки. При всём при этом рисунок без проблем масштабировался, словно спутниковый снимок, вплоть до одного к десяти тысячам. Во время приближения в выбранной области проявлялись новые штрихи и детали, указывающие даже микрорельеф местности.

Помимо стандартных пометок, имелась здесь и золотистая точка, обозначавшая моё текущее положение. Удобно, что тут скажешь. Я попробовал прикинуть свой примерный маршрут, проделанный накануне, и довольно быстро уткнулся в крохотную буковку «П», окружённую округлым лесопарком. Благодаря сетке, накинутой поверх карты, стало ясно, что обитель профессора Кирсанского находится всего в двадцати двух километрах отсюда. Недалеко ушёл, оказывается, завернув порядочный крюк по дороге. Вот тебе и хвалёное чувство направления! Надо с ним впредь аккуратнее.

Хотя серьёзного повода для волнения пока нет. Это на трассе такое расстояние смотрится смехотворно, а в диком лесу попробуй столько промаршировать по холмам да буеракам.

Раз в округе не слышно лая собак, можно посидеть ещё немного. Прикинуть, например, куда мне двигаться дальше, раз проблемы с навигацией решились окончательно. Я увеличил масштаб, щипая пальцами воздух, и отыскал ближайший крупный населённый пункт.

Готическая надпись гласила, что это Нижний Новгород. Никаких воспоминаний или ощущений в памяти не всколыхнулось. Всё, что о нём знал – это не тот город из занятий по древнерусской истории, а его тёзка. Наверное, я в нём действительно никогда не бывал.

На этом с беглым изучением карты решил заканчивать, а то так до самого обеда на бревне просижу.

Но активировать следующую иконку я не успел – позади раздался какой-то шорох, а потом и вовсе отчётливо хрустнула ветка. Кто-то спешит на водопой? Хорошо, что додумался убраться от него подальше.

Обернулся и едва не сверзился с дерева от увиденного.

Прямо ко мне, на фоне приветливых русских берёзок и осинок, медленно брёл зомби.

3

Может, кто и мечтал, чтобы пресловутый зомби-апокалипсис всё-таки наступил, но я к этой ушибленной категории людей никогда не относился. Фанатам он всегда видится немного в розовых тонах – возможность наконец-то проломить голову своему упырю-начальнику, да спасти красотку, к которой прежде ни в жизнь бы не отважился подойти. А та уж придумает, как именно отблагодарить своего героя. Халявная мародёрка, опять же. Кто не мечтал наведаться в магазин не с кредитной карточкой и рублёвым пакетом, а с ломиком и пустым кузовом грузовика на парковке? Нет таких.

Ещё большинству мужчин очень хочется свободно побряцать оружием и вдоволь пострелять. Ну, или ещё как выразить собственную крутость. О другой стороне медали – массовой гибели людей, в том числе родных и близких, никто задумываться не хочет.

А ведь, вполне возможно, та же спасённая красотка наутро будет не прочь полакомиться свежим парным мяском, беспечно храпящим рядом…

Всё это пронеслось в моей голове со скоростью пули, пока непрошеный гость медленно ковылял к бревну. Выглядел он откровенно так себе – краше только из гроба достают. При эксгумации.

На первый взгляд крайне близорукого человека покойничек ничем не отличался от обычного сельского алкаша-механика. Замызганная спецовка, сапоги на босу лапу, вся морда измазана то ли в мазуте, то ли в копоти. Двигался он так, будто его ещё не отпустило после вчерашнего возлияния, прихрамывая на обе ноги разом. Для законченного образа не хватало, разве что, торчащего горлышка бутылки из оттопыренного кармана.

У меня же со зрением никаких проблем вроде бы не наблюдалось, поэтому принадлежность сгорбленной фигуры к миру живых я отмёл сразу. Видневшаяся кожа на открытых участках тела имела бледно-зеленоватый оттенок, кое-где содранная вместе с мясом до самой кости. Один глаз покинул глазницу и теперь свободно болтался на ниточке нервов и сосудов. Да и духан от него шёл… Будто банку ацетона на протухшую колбасу пролили.

С каждым новым метром амбре набирало силу, а я сидел примороженный к бревну, не в силах пошевелиться. Как назло, моё сознание именно сейчас начали раздирать диаметрально противоположные чувства. Да так сильно, что оно едва снова не развалилось на части. Где-то в глубине души вовсю скреблись кошки, умоляя с воплем бежать отсюда, не разбирая дороги, а с другой стороны озорной голосок предлагал встать и померяться силушкой с ходячим мертвецом.

– Так, ушлёпки… – прошипел я сквозь стиснутые зубы. – А ну-ка заткнулись все там!

Помотал головой, похлопав для закрепления эффекта себя по щекам. Вроде бы немного полегчало, хотя симптоматика, конечно, тревожная. Мне ещё только настырных голосов в голове не хватало, для полного счастья.

Зомбарь, издав утробный клокочущий звук, зашаркал ко мне куда энергичнее. Вряд ли он тянул ко мне руки для дружеских обнимашек, так что я спрыгнул с валежа и стал понемногу отступать вниз, к речке.

Валить его надо в любом случае – такое существо оставлять за спиной никак нельзя. Очень сомневаюсь, что ему знакомы такие понятия как усталость и сон. Вот голод – вполне возможно. Только лезть в рукопашную никакого смысла не было, лучше воспользоваться уже проверенным способом. Друид я, в конце концов, или кто?

Неупокоенный тихонько завыл и ринулся в погоню. При всей своей неуклюжести он ни разу так и не споткнулся, перебираясь через не самую ровную местность. Какие-то остатки разума у него определённо остались – неглубокую яму мертвец обогнул, а перед колючими зарослями притормозил, завертев головой с единственным оставшемся в строю глазом. После чего пошёл за мной след в след, в единственный просвет между кустами.

– Рост.

Я развел пальцы в стороны, вычерчивая горизонтальную линию, и сосредоточился на ближайших к нему побегах. В описании было синим по белому чётко написано, что они будут подчиняться воле мага. То есть – моей. А сейчас я желал лишь одного – чтобы они как можно перевели зомбаря в разряд свежего удобрения.

Нахлынула ожидаемая слабость, но не так беспощадно, как вчера. То ли организм успел хорошо отдохнуть, то ли кипящий в крови адреналин сгладил потерю сил.

Ежевика затряслась, будто от порывов сильного ветра и выстрелила в сгорбленную фигуру шипастными ветвями. Одни пробили холодное тело насквозь, другие туго оплели конечности и принялись елозить туда-сюда, пытаясь перепилить тугую плоть. Не церкулярка, но тоже впечатляет.

Однако, мертвечина поддавалась с трудом и скрипом, будто её кто-то успел основательно прокоптить. Думаю, будь у кустарника чуть больше времени, он бы справился с таким крепким орешком, но уже секунд через пять-шесть побеги стали один за другим чернеть и отмирать.

Дёргающийся в крепких путах зомби принялся понемногу освобождаться, пусть и с висящей безжизненной плетью левой рукой. Он оказался куда прочней, чем принято изображать его братию в кинематографе – любое живое существо с такими ранами не смогло бы не то что жить, а банально двигаться. А ему хоть бы хны.

Либо у этого красавца жилы как стальные канаты, либо я чего-то не догоняю в анатомии. Хотя знания о ней у меня преимущественно теоретические. Но уж чему научили меня разом вспомнившиеся зомби-фильмы, так это тому, что у ходячих мертвецов самое слабое место – это голова.

Поэтому я решительно подхватил с берега ручья голыш поувесистей и разъярённым питекантропом накинулся на противника. Тот как раз доламывал последние хрупкие хворостины, застрявшие внутри торса. Дыхание я благоразумно задержал, но ядовитая аура всё равно выдавила невольные слёзы. А вот покрасневший глаз восставшего трупа ничего не застилало – он не мигая уставился на меня, буквально пожирая взглядом.

Нет уж, лучше посмотри, какой красивый камешек я для тебя нашёл! Приложи-ка его к уху, и услышишь отчётливый шум морга!

Булыжник с влажным хрустом впечатался ходячему в район виска, своротив дурную башку набекрень, градусов эдак на сто сорок. Я же благоразумно отскочил в сторону, едва не попав под слепо отмахнувшуюся гнилую лапу. Пусть с неё и свисали лохмотья мяса, воздух она рассекла с отчётливым свистом. Зомби-боксёр, обхохотаться можно.

Ну, если это его не впечатлит, я тогда уж и не знаю…

Однако, ноги у зомбаря всё же подкосились, и он неуклюже завалился на бок, прямо на остатки иссохшего кустарника. Там его непослушное тело ещё подёргалось где-то с минуту, после чего успокоилось окончательно.

Я наблюдал за конвульсиями уже краем глаза, старательно выворачивая желудок прямо в ручей. Ничего не смог с собой поделать – накатило так, что хоть тресни. Кто бы я там ни был в прошлой жизни, из списка хладнокровных вояк меня можно смело вычёркивать. Хотя это точно не первый труп на моём пути – достаточно вспомнить проткнутого кактусом санитара. Но тот выглядел куда приглядней.

Вот интересно, а под какую статью попадает убийство зомби – надругательство над трупом или что-то другое? В любом случае, это однозначно мне в копилку. Глядишь, такими темпами скоро и на пожизненное насобираю. Но там для меня будет чистый курорт, ведь даже в самой строгой тюрьме наверняка живётся лучше, чем в гостях у Евгения Васильевича.

Хотя, что я вообще несу? Прежнему миру однозначно конец, раз тут такие экземпляры бродят. Если он не единственный ходячий мертвец в мире, то, боюсь, всем будет глубоко плевать на мои жалкие преступления. Тут лишь бы выжить и ласты не сложить.

Всё, рыбок вроде покормил, теперь нужно прижаться в ближайшему живому растению и отдыхать. А то руки ходуном ходят, как после недельной попойки. Кстати, только сейчас заметил, что царапины, полученные во время недавнего сбора урожая, выглядят так, будто им три-четыре дня. Минимум. Плотная сухая корка того и гляди отвалится, явив миру свежую розоватую кожу.

Хорошая вещь, этот симбиоз, ещё бы колючки меня не драли вовсе, совсем была бы красота. А так пришлось карабкаться вверх по склону к ближайшей берёзке. Обнял её по-русски, как родную, и решил проверить, как там поживает мой уровень. Вдруг эпическая победа над представителем нежити дала мне стартовый пинок вверх?

Мертвец пока не собирался никуда двигаться, но я всё равно старался держать его в поле зрения, вызывая интерфейс. Всегда смеялся над самоуверенными людьми в кино, не добившими толком жертву и легкомысленно повернувшимися к ней спиной. Не, со мной такое не прокатит – стоит ему ещё хоть раз дёрнуться, как его череп повстречается с новым булыжником. Потяжелее.

Увы, но я по-прежнему оставался друидом-хаоситом нулевого уровня. Ладно, переживу это как-нибудь, но вот если нечаянно вальну кого посерьёзнее – чернокнижника там, или костяного дракона, и не получу лэвелап… Ждите гневное письмо в техподдержку.

Чтобы не страдать бездельем, продолжил своё знакомство с интерфейсом. Остановился в прошлый раз я на предпоследней иконке – в виде свёрнутого в трубочку свитка. Развернувшись, он оказался чем-то вроде своеобразного перечня логов, так сильно пестрящего цифрами, что от них зарябило в глазах. Бонусом шли чёртовы вездесущие сокращения, за которые хотелось прибить того умника, который всё это выдумывал.

На всякий случай глянул сразу в конец.

Вы нанесли критический урон (дробящий) – 19 ЕЖ.

Мертвяк 1 уровня повержен!

Получено 10 ЕО.

Звучит приятно, но лично я ничего не получал. А противник, между прочим, был выше меня уровнем!

Покрутил записи так и эдак, силясь разобраться во всей этой мешанине, но мозги ещё не отошли от горячки боя и соображали плохо. Плюнув, отмотал простыню текста в самое начало и наткнулся на короткую запись:

ИНИЦИАЦИЯ.

Ну хорошо, что не «генерация», или вовсе – «загрузка мира».

Даты не имелось, но по следующим многочисленным сообщениям о химическом отравлении организма, стало ясно, что так началось моё весёлое путешествие в страну грёз. Помнится, что сначала я вроде бы пытался глушить настойчивые видения алкоголем, и это даже на время помогло, но потом они навалились на меня с новой силой…

Так, а это что?

Вы нанесли критический урон (колющий) – 14 ЕЖ.

Наложен негативные эффекты – сильное кровотечение, гиповолемический шок.

Неинициированный 0 уровня повержен!

Получено 5 ЕО.

Ага, это вроде бы некролог заколотого кактусом санитара. И снова мне что-то не совсем непонятное выдали в награду, причём, в два раза меньше, чем за мертвяка. Видимо, всё из-за уровня, будь он трижды неладен.

С этим понятно, а что на счёт оглушённых электроудочкой рыбок?

Но увы, в логах имелось лишь констатация факта пленения и всё. Никаких тебе бонусов и поощрений. Даже мой укол бодрости являлся простым негативным эффектом под названием «психическое помутнение», без всякой награды. Но почему?

Ответ мог быть лишь один – потому что я оставил их в живых. Тогда ещё мне чудилась полиция, рыскающая по лесам в поисках сбежавшего опасного маньяка. Приходилось сдерживать кровожадные желания. Это сейчас, после стычки с настоящим восставшим мертвецом те опасения кажутся смешными.

Так, а что у нас там в играх выдаётся за организацию похорон противника? Правильно – опыт. Вот и отгадка, что мне такого отсыпали неведомые силы, присматривающие за работой интерфейса. Знать бы ещё, что они из себя представляют…

Хороший вопрос. Кого именно нужно благодарить за появление иконок в голове – бога, инопланетян, пришельцев из будущего? Делать им всем больше нечего…

Есть ещё интереснее версия. А вдруг, всё творящееся вокруг меня – всего лишь виртуальная симуляция? Этим можно объяснить многое – от магии до интерфейса. Даже частичная потеря памяти в эту теорию свободно укладывается, ведь момент погружения стёрт напрочь. Вот только почему все мои ощущения не чувствуют фальши? Даже в пресловутой каноничной Матрице имелись свои косяки, которые время от времени всплывали из цифрового пространства и портили всем жизнь.

Возможно, я ещё слишком мало чего видел, но пока кидаться в пропасть с криком: «Это всё ненастоящее!» явно рановато. Тот же мертвяк был вполне реальным, как на запах, так и на ощупь. Руку до сих пор сушит после того удара по черепу бедолаги.

Кстати, о нём. Чертяка умудрился расползтись прахом, как покойный санитар, а я вновь прохлопал этот момент. Причем, зола в этот раз была не такая жирная и тяжёлая, а куда легче. Серые пылинки без труда подхватывал лёгкий ветерок и понемногу разносил по всей округе. Однозначно, наблюдательность – не мой конёк.

– Вот и стал ты, товарищ, обычным удобрением, – констатировал я, поднимаясь на ноги.

Мироустройство и реальность вселенной – это, конечно, вопросы очень важные. Но и оставлять развеявшиеся останки, не пошарив в них напоследок, бесхозяйственно получается. А то укатится какая-нибудь мелочь в траву, ищи её потом до второго пришествия.

Хотя, с этой всей магической звездопляской, может, до этого и не так далеко…

Ворошить ворох грязного тряпья голыми руками я не стал, вооружившись небольшой загнутой веточкой. Поиск оказался пусть и потным, но очень увлекательным занятием. Карманы спецовки оказались пусты, так что все находки были выужены из серой золы, оказавшейся весьма горячей. Будто из свежего костра.

По итогам мародёрки я стал счастливым обладателем крупной бронзовой монетки со странным номиналом «1 Куй», мотка синей изоленты и обычной газовой зажигалки. Всё, теперь я повелитель огня! Эволюционирую из питекантропа полным ходом.

К современному огниву прилагалась ещё и початая пачка сигарет, но её даже не стал трогать. Внутри засыпалось полным-полно порошка и она не годилась даже в качестве подарка для налаживания отношений с местными. Курение и так не самая полезная привычка, а в сочетании с прахом зомби даже одна-единственная затяжка может стать последней. Минздрав бы со мной полностью согласился.

Сложив сокровища на плоский камень, чтобы те проветрились окончательно, я снова полез в интерфейс. Мной осталась не раскрыта последняя закладка, и она явно намекала на какую-то настройку функционала. Вдруг там найдётся кнопка, которая отвечает за открытие инвентаря?

Отсутствие возможности переносить свои вещи не в руках раздражало всё больше, и это стало бы отличным решением проблемы. Раз вокруг нынче не продохнуть от игровых условностей, то почему бы у меня не найтись магическому карману?

Увы, но иконка упорно не желала разворачиваться. После пяти минут бесплодных попыток, я, наконец, плюнул и оставил её в покое. Наверное, у меня «пиратка» в голове установлена. Либо это потом само собой разблокируется, как DLC.

Ладушки, зомби укокошили, мозги размяли, теперь стоит заняться вещами посерьёзнее.

Я вернулся к живописной карте и принялся прокладывать дальнейший маршрут. Если уж и слоняться по лесу, то лучше это делать с конкретной целью. Например, по возможности тихо выйти к обитаемым местам и посмотреть хоть одним глазком, как там люди нынче поживают. Вдруг правительство давно в курсе проблемы и уже имеет готовое решение. А я тут как дикарь буду продолжать шарахаться каждой тени.

Ближайшим ко мне поселением являлось товарищество «Садок», окружённое со всех сторон густым лесом. Судя по всему, там располагались те самые дачи, где семечка превращается в дерево, одна картофелина – в ящик, а человек – в страуса. Идеальное место для разведки – в случае чего я могу быстренько потеряться из виду в чаще. И расположено недалеко, часа за три-четыре должен добраться.

Напоследок вдоволь напился и двинулся в путь, прихватив с собой все свои немногочисленные пожитки. Даже монету не стал выбрасывать – уж очень понравилась единица измерения. Куда там золотому империалу. На аверсе вместо орла была изображена наковаленка с кузнечным молотом и короткий девиз по кругу: «Человек – кузнечик собственного счастья». Моя ты прелесть…

Чуть дальше пологие холмы и вовсе сошли на нет, превратившись в бескрайнее плато с плавными перепадами рельефа. Разок даже попалась заросшая высокой порослью дорога, по которой давненько никто не ездил, вот только шла она совершенно в другую сторону. Пришлось снова углубляться в лес, что меня нисколько не расстроило.

В округе звонко чирикали птички, сквозь кроны деревьев виднелось безоблачное голубое небо – идеальная погода для семейного выезда на дачу.

Но сколько бы я ни вглядывался в крайние дворы, присев на опушке, никаких шевелений внутри не наблюдалось. Ни дыма из труб, ни лая собак. И куры как-то подозрительно не кудахтали.

Хотя участки не выглядели заброшенными – трава почти везде покошена, грядки прополоты. Кое-где и вовсе стояли теплицы, укрытые толстой плёнкой или стеклом. Домов отсюда, с околицы, было толком не разглядеть, только крыши, так что волей-неволей пришлось сняться с насиженного места и покинуть зону комфорта. Лес, то есть.

Вдоль всех участков по периметру товарищества шла накатанная грунтовая дорога, выглядящая так, будто по ней ездили вот буквально вчера. Я прошёлся по ней немного, пока не поравнялся с невысоким стареньким штакетником, подпираемым высокими зарослями малины. Заборы здесь лепили каждый из чего горазд, но большинство склонялись к сетке рабица на металлопрофильном каркасе. Перелезть такое препятствие с наскока у меня вряд ли вышло бы, а торчать на виду очень не хотелось. В штакетнике же имелась низенькая калитка на обычной деревянной щеколде.

Оказавшись внутри, я сразу понял две вещи – здесь от голода умереть не получится, а вот от чего-нибудь похуже – запросто. Деревья устало склонили ветви от тяжести плодов, а на земле вовсю поспевали овощи. Одни только всходы картофеля вполне доставали до колена.

Портило эту пасторальную картинку только состояние дачного строения, сложенного из потемневшего от времени кирпича. Чем больше я к нему приближался, тем больше замечал многочисленные повреждения – окна выбиты, деревянное крылечко размолочено в щепки, а двускатная металлическая крыша слегка съехала набекрень. Как оказалось, из-за того, что одна из стен отсутствовала напрочь. Что-то вынесло её «с мясом», разбросав обломки по округе. Я заглянул внутрь получившегося кукольного домика в масштабе один к одному и осуждающе покачал головой:

– А неплохо вы тут покуролесили...

Хозяева будто всю свою жизнь кипятили бельё, и вот однажды к ним всё же приехали разобраться. Пола было не видно из-за разнообразного мусора и остатков посуды, мебель оказалась развороченной в труху, а печка-буржуйка выглядела смятой консервной банкой. Искать в этом бардаке что-то полезное не хотелось – всё было добротно испачкано бурой грязью с фрагментами засолок и прочей дребедени. Вонь стояла соответсвующая.

Единственное, что прихватил себе на память – небольшой топорик-колун с прорезиненной рукоятью, висевший на петельке возле дровника. Правда, после этой находки у меня окончательно кончились свободные руки, зато теперь я чувствовал себя заметно уверенней.

Сарайчик, как ни странно, уцелел, но прочий сельхозинвентарь мне был без надобности, а дров и в лесу полно. Вот деревянному колодцу, стоявшему неподалёку, повезло куда меньше – по нему словно бульдозер проехался, добротно вспахав грунт. Проследив взглядом вектор разрушений я наткнулся на поваленные секции соседского забора. Что творилось там, отсюда было не разглядеть – густая растительность сильно сужала обзор. С другой стороны – она же делала меня не сильно заметным.

В любом случае – в товариществе явно произошло что-то нехорошее и вряд ли мне стоит выяснять, что именно. Уж очень внушительно выглядели разрушения.

На этом можно с чистой совестью сворачивать разведку, но мне как воздух нужны кое-какие вещи и оружие. Без них шансы выжить в лесу сильно снижаются, даже несмотря на то, что я там вроде как свой.

Вырисовывается дилемма.

И опять во мне встрепенулись два противоположных голоса, пытающихся перетянуть одеяло выбора на свою сторону. Словно ангел и демон, в душе принялись бороться осторожность и авантюризм. А хуже всего было то, что по силе они оказались примерно равны. Дай им волю – эти придурки раздерут моё сознание на клочки, превратив меня снова в слюнявого идиота, разговаривающего с самим собой.

Нет уж. Торчать посреди двора, терзаясь размышлениями, можно было до бесконечности, поэтому я решил переложить проблему на чужие плечи. Пусть и немного вымышленные. Просто взял и подкинул в воздух монетку, которую таскал вместе с остальными вещами. Аверс – ухожу отсюда, реверс – продолжаю поиски.

Бронзовый кругляш упал на землю номиналом вверх. И что бы мне не предложили купить за этот мифический «1 Куй», с ней мы точно никогда не расстанемся.

Я бережно подобрал монетку и двинулся на другой конец двора. Забор там тоже оказался проломлен, так что проникнуть к соседям не составило никакого труда. Пока пересекал открытый участок местности, увидал вдали одинокую тощую фигуру, неподвижно торчащую из зарослей смородины. Сначала подумал, что это обычное пугало, но потом та неожиданно дёрнулась, и я мигом принял упор лёжа. Твою мать!

Хвала рядкам с вездесущей картошкой, укрыла как родная. Фигура пошаталась немного туда-сюда из снова застыла каменным истуканом. Отсюда подробностей было не разглядеть, но по одной только пластике я уверенно определил, что это очередной мертвяк. Живой человек так двигаться не сможет, даже если каждый день будет с розеткой целоваться.

Уповая на неважнецкое зрение покойника я тихонько пополз вперёд, к дому. Благо напротив веранды были высажены цветы в покрышках, сильно высовываться не пришлось. А там меня уже и стены прикрыли.

Домик, выкрашенный в весёленький синий цвет, оказался цел, но неожиданно заперт.

Можно было, конечно, побарабанить в дверь с криком: «Хозяева, у вас зомбарь отвязался!», но вряд ли мне откроют, даже если внутри кто-то есть. Да и шуметь не хотелось категорически. Мертвяк больших опасений не вызывал, но ему при всём желании не удалось бы так лихо разворотить капитальные сооружения.

Ключа не нашлось ни под ковриком, ни возле крылечка. В принципе, пробраться в веранду было реально при помощи того же топора, а вот в основное помещение вела ещё одна дверь, куда крепче. Окна хозяева заботливо укрыли решётками-солнышком, так что ломиться в них тоже не имело никакого смысла. Покрутившись на пороге, как голодная лиса под елью, на которой устроилась ворона с вожделенным сыром, я вынужден был отступить.

Осторожно ступая по гравийной дорожке, добрался до калитки, стараясь держаться в тени дома. Та тоже оказалась запертой на замок, но хоть через неё перелезать оказалось полегче, чем через сам забор. Снаружи шла ещё одна дорога, заметно шире, чем предыдущая, и даже с редкими вкраплениями асфальта. Чуть дальше, метрах в двухстах вглубь товарищества, застыла изкорёженная «Нива»-крокодил с выбитыми стёклами. Врезаться ей вроде было решительно не во что, но она всё равно выглядела, как участница серьёзного ДТП.

К счастью, тащиться к ней не понадобилось, так как я увидел подходящую цель прямо напротив. Домик из свежего клееного бруса на старом, ещё не оштукатуренном фундаменте, манил к себе открытой входной дверью. Судя по распахнутым настежь внешним воротам, люди покидали дачу в дикой спешке. Возможно, на той самой разбитой пятидверной «Ниве».

Я быстро перебежал дорогу и нырнул в широкий проём. Участок не мог похвастаться густой растительностью, не считая травы, так что стоило как можно быстрее убраться с глаз долой. Однако спешка едва не вышла мне боком – подбегая к дому я нос к носу столкнулся с очередным мертвяком, вырулившим из-за угла. На этот раз это была женщина средних лет в синих штанах-шароварах и клечатой рубашке. Ещё из особых примет можно было назвать отсутствие правой руки по локоть. Возможно, это увечье меня и спасло, позволив увернуться неожиданного от захвата. Зомби, разочарованно зарычав, засеменило дальше по инерции и получило лезвие в затылок.

Пришлось выпустить пожитки из рук, чтобы покрепче ухватиться за топорище, зато всё окончилось одним ударом. Женщина окончательно упокоилась, грузно рухнув лицом в траву. Я наступил подрагивающему телу на спину и с усилием выдрал оружие из черепа. Наружу ринулась пузырящаяся коричнево-красная бурда, едва не заставив меня снова стошнить, но сейчас на слабости совершенно не было времени. Я продолжал маячить посреди дикого газона как вывеска «Кушать подано, налетай!» и в любой момент мог привлечь к себе чьё-нибудь внимание.

Поэтому собирать рассыпанные вещи не стал, ограничившись лишь счастливой монеткой, и заскочил в домик с топором наперевес. Мало ли.

К частью, внутри двух жилых комнат и небольшой кухоньки никого не оказалось. Облегчённо выдохнув, я тихо прикрыл входную дверь и приступил к вдумчивому обыску. Судя по интерьеру, постройку завершили совсем недавно и ещё не успели толком обжить, но мне всё равно нашлось, где разгуляться.

В комнатах, помимо раскладушек с продавленными старыми матрасами и штабелей отделочных материалов, имелся небольшой запас рабочей одежды. В основном – засаленный и забрызганный камуфляж, да растянутые «треники». С переодеванием я спешить не стал, понадеявшись, что найду что-нибудь почище, а вот единственную куртку-«хабэшку» сразу накинул себе на плечи.

Кухня же по количеству всяческого добра играючи уделывала остальные помещения. Сюда уже завезли кое-какую мебель, обыскав которую, я нашёл несколько консерв, початую бутылку водки и четыре пачки вездесущего «Доширака». Хоть сейчас бери и выдвигайся в поход на ближайшую лесную полянку. На кухонном столе валялось несколько ножей разной степени остроты и почерневшая буханка хлеба. Имелся ещё и полиэтиленовый пакет со снедью, под одним из табуретов, но он издавал такие ядрёные запахи, что трогать его категорически не хотелось.

Главное же сокровище, разом затмившее остальные находки, обнаружилось сиротливо брошенным в дальний угол, как какая-нибудь ненужная тряпка. Им оказался старенький парусиновый рюкзачок с зашитой рваной дырой на боку. В нём явно прежде таскали всякое строительное барахло, отчего ткань вовсю пестрела разноцветными разводами.

Вот теперь точно заживём, как в сказке!

Первым делом я проверил лямки. Ничего, ещё крепкие, пусть и кое-где суровая нитка истрепалась и торчала наружу. Внутри оказались какие-то скомканные целлофановые упаковки и промасленная бумага, мигом присоединившиеся к остальному мусору на полу. Мне это точно не пригодится. Помимо основной секции, литров на тридцать, имелась ещё одна, вроде крупного внешнего кармана, закрывающаяся на отдельный ремень. Туда идеально поместилась бы рация, прихвати я её с собой. Но девайс до поры остался лежать рядышком с останками мертвячки.

Как она там, кстати?

Я выглянул в окно очень вовремя, так как впервые застал момент кремации без всякого пламени. Тело сильно посерело и теперь будто проваливалась внутрь себя, будто тающий кусок масла. Спустя полминуты всё было кончено – о зомби напоминали лишь грязные тряпки на припорошенной прахом траве. Причем там, где поросль касалась открытых участков тела, сорняки заметно прижухли.

– От оно как, Гавриловна… – задумчиво пробормотал я, продолжив сборы.

Логичней всего было возвращаться обратно по своим же следам, чтобы тихонько собрать урожай на приграничном участке. Благо теперь есть, куда всё складывать – пакетов полно. Заодно нужно будет забрать по дороге того тощего зомбаря в смородине. Всяко прибавка к опыту. Глядишь – когда-нибудь, да апнусь. Специально для собственного успокоения развернул логи, чтобы убедиться, что в копилку капнули ещё десять очков опыта.

Топор, кстати, кританул аж на целых двадцать семь хитпоинтов. Учитывая мой скудный запас жизни, такого удара мне вполне хватало, чтобы отправиться в путешествие на тот свет трижды. Причем, в последний раз – мучительно.

Хорошая вещь. Магия магией, конечно, зато рубка не требует таких гигантских затрат сил.

В рюкзак легко поместилось всё найденное на кухне добро, включая водку и ножик покрепче, плюс туда же отправилась парочка пустых пластиковых бутылок. В здешних колодцах я воду точно набирать не буду, но в будущем эти ёмкости мне сильно пригодятся.

Наконец, со сборами было покончено, и я как раз прикидывал, какой комплект рабочих шмоток подходит мне больше всего, когда за окном громко треснуло, породив небольшое короткое эхо. Хлопок был слышен отчётливо, и это – при закрытых-то окнах. Затем он в точности повторился, доказывая, что мне не показалось, а на третий раз даже до меня дошло – на улице кто-то стреляет. И явно не из мелкашки какой.

Значит, есть ещё живые в «Садке». Вот только что мне теперь с этим знанием делать? Нестись туда, в надежде, что меня не перепутают с мертвяком? Ведь это по ним же палят… Наверное.

К счастью или нет, вновь страдать муками выбора не пришлось. Стоило эху третьего выстрела затихнуть, как на полках жалобно задребезжала посуда от внезапно появившегося топота. Стадо перепуганных коров, что ли, там несётся?

Но увы, бурёнка оказалась всего одна. Зато какая!

Я успел разглядеть нечто крупнорогатое, покрытое густой черной шерстью и размером примерно с микроавтобус. Существо стремительно пронеслось по дороге, высекая снопы искр из асфальта, и ринулось напрямик через дворы. Судя по взметнувшимся ввысь на соседнем участке обломкам кирпичей и досок, ещё на один целый домик в товариществе стало меньше. И вряд ли это досадное препятствие сильно задержало зверюгу. Топот продолжился, как ни в чём не бывало.

– Хренас-се у вас скотинка отъелась… – выдохнул я, вспомнив, что организму надо иногда и дышать.

От такого впечатляющего зрелища волосы встали дыбом даже в подмышках. До ушей донесся ещё один выстрел, после чего стрельба окончательно прекратилась. М-да, зато теперь я точно знаю, кто здесь подрабатывает драглайном с шаровым рыхлителем.

Пожалуй, переодевание стоит отложить и попрактиковаться в очень-очень быстром беге по пересеченной местности. Пока меня того... Тоже не разрыхлили.

4

Как несложно догадаться, спринтер из меня вышел хреновый. Тем более, плечи теперь ощутимо оттягивал рюкзак, который я не скинул бы, даже очутившись в пасти лохматой зверюги. Глядишь, и подавилась бы.

Хотя, вряд ли.

Хлеборезка у неё оказалась очень внушительная. Её я рассмотрел уже из придорожных зарослей, когда пытался восполнить потраченные силы, прижавшись к пушистой берёзке. Та уже понемногу начала желтеть. Добраться сюда живым позволила изначальная солидная фора, приправленная щепоткой везения. Пожалуй, его я уже израсходовал на неделю вперёд. Скрыться с глаз долой удалось буквально в последние секунды, когда за спиной вовсю грохотало.

Неведомое существо, покончив со стрелком, очень быстро вернулось обратно. Будто почувствовало, что пропустило ещё один ходячий сандвич.

Первым делом оно сунулось к тому самому дому, где я совсем недавно промышлял мародёркой. Затем оно какое-то время бродило по дворам, низко опустив голову, увенчанную массивными, загнутыми назад рогами. Не иначе, как меня вынюхивало. Такая активность отчего-то не понравилась мертвяку в смородине, и он опрометчиво попёр на чудище, которому не доставал даже до холки. «Бурёнка» одним движением перекусила дохляка пополам, презрительно выплюнув гнилое мясо, и продолжило поиски.

Я старался лишний раз даже не дышать, прекрасно понимая, что в случае чего даже вставшие на мою сторону кусты и деревья меня не спасут. И как только тварюга вырулила на внутреннюю дорогу, где стояла разбитая «Нива», дёрнул дальше в лес. От такой нечисти могло спасти только расстояние, поэтому следующие несколько часов я не останавливался ни на секунду. Вперёд и вперёд, пока не почувствовал, что дальше не смогу передвигаться даже ползком. Да и голова уже кружилась так, будто только что с центрифуги вылез.

Тут как раз впереди нарисовалась небольшая полянка, окружённая густым незнакомым кустарником, и с широким сухим пеньком по центру. То, что надо для уставшего путника. Помянув добрым словом неведомых лесорубов, я плюхнулся на него, вытянув натруженные ноги. Надо с ними бережнее, что ли...

Снятые с Кормачёва кеды понемногу изнашивались, грозя развалиться со дня на день. Ни разу это не спортивная обувь, а самая, что ни на есть городская – для буераков и бездорожья не предназначенная. О прочей одежде вообще лучше не заикаться – пижама всё сильнее напоминала грязные обноски. Немного выправляла положение куртка, но вот ноги…

С другой стороны, они у меня вообще есть. А вот если бы задержался ещё немного, к примеру, чтобы прихватить с собой ещё и шмотки, мог вполне без них остаться. Ненадолго. Той хренотени с рогами моей тушки как раз на два укуса бы хватило.

Я кое-как ободрал приставший к штанинам репейник и принялся копаться в рюкзаке. Нет ничего лучше для восстановления сил, чем сон и еда. С первым пока лучше не торопиться, а вот второе сейчас будет весьма кстати. Можно сколько угодно обжиматься с деревьями, но калорий этот фитовампиризм не давал. Заёмная энергия утекала в разы быстрее, чем собственная. Какое-то время так получалось держать темп но затем организм начинал активно протестовать, угрожая обмороком или чем похуже. Например, перед самой полянкой начало остро колоть слева в груди, простреливая иногда в руку.

Хотя моя виртуальная медицинская карта ничего страшного не показала, а работоспособность внутренних органов даже повысилась на пару-тройку процентов. Регенерирую, однако.

Жаль, что воды нет, но кроме «Дошираков» в наличии имелись ещё и консервы. Я не глядя выудил одну, оказавшуюся бычками в томате, и принялся за трапезу. Кстати, банку выкидывать не стоит. Она и как посуда вполне так сойдет, и в качестве примитивной оповещали сгодится. На кухне под горячую мародёрскую руку как раз моток белой «капронки» попался. Натянуть её вблизи ночлежки, привязав пустые банки, и какая-никакая сигнализация получится. Иначе спать слишком рискованно, мало ли, кто тут по ночам бродит. Это обычные звери, почуяв человека, обойдут его десятой дорогой от греха, а вот всякие чудища только рады такой встрече будут.

Вряд ли обитательница «Садка» единственная жуть в округе. Узнать бы, откуда она вообще такая красивая нарисовалась. Мертвяки-то понятно…

Но эта падла, как назло, схарчила последних очевидцев, чтоб у неё несварение случилось!

Наколдовал кто-то на свою беду? Вроде логично, но уж больно та крута нравом и рогами. Я вот на своём нулевом уровне могу лишь ненадолго увеличить рост растений, но потом они неизбежно дохнут. Не повезло с классом, или здесь замешан кто-то более прокачанный?

От размышлений отвлекла внезапно зашипевшая рация в недрах рюкзака. Тьфу ты, чуть пенёк не испачкал! Хотя сам же виноват. Пока брёл по лесу, периодически ставил её на поиск активных каналов, и, похоже, забыл выключить.

Я вытер грязные пальцы об одежду и вытащил аппарат наружу. Выскакивая из домика, подхватил его буквально на ходу, оставив остальное валяться в траве. Не страшно – на кухне как раз подобрал новую зажигалку, а уж без изоленты в лесу как-нибудь обойдусь.

Сначала ничего, кроме треска и шипения, из динамика не раздавалось, но потом сквозь помехи прорвался искажённый голос, вроде бы мужской:

– …ибудь меня слышит? Пожа…

Говоривший снова утонул в помехах. Я отжал приём и ответил:

– На связи, кто говорит?

– ...мать, слава богу! – обрадовался голос, перекрыв треск. – Меня зовут Денис По... Я застрял тут… Можете помочь?

Эх, мне бы кто помог, приятель. Но спросил я совсем другое:

– Что случилось?

– Я заперся в доме… Снаружи какие-то звери, они съели… – снова помехи. – Нужна помощь!

– Где ты точно, сказать можешь?

Пришлось дважды повторять вопрос, так как мой собеседник меня не расслышал. Ответ же меня удивил:

– Не знаю, мы с друзьями… Какой-то посёлок…

– Карту открой и посмотри, – как нечто собой разумеющееся, посоветовал я. – Золотая точка – это ты и есть.

–…нет карты! Связь не ловит совсем. Только рация, и то…

А вот это уже любопытно. Не работает интерфейс, или он ещё не умеет им пользоваться?

– Так, ты видишь перед глазами небольшие закорючки? Наверху, тоненькие такие, – уточнил я.

– Вижу, – после недолгой паузы признался «Денис По». – И что?

– Сосредоточься на них. Когда начнут расширятся, не пугайся и не отводи взгляд. Это твой интерфейс. Как в игре, только по настоящему.

– …ать, ты псих?!

Я серьёзно задумался над этим каверзным во всех смыслах вопросом, после чего твёрдо заявил:

– Нет. Либо ты мне поверишь и сможешь выбраться, либо сдохнешь, как остальные. Выбирай.

Голос замолк на добрых пять минут, за которые я успел опустошить ещё одну банку и решить, что сеанс связи закончен. Но когда моя рука уже потянулась к выключателю, он вернулся в эфир.

– …ещё здесь?

– Да.

– …получилось! Это просто ох…

Снова пошли помехи.

– Не сомневаюсь, – усмехнулся я. – Ты смог позиционироватся?

– ...в Шапкино! Ты далеко?

Я даже не сразу нашёл этот населённый пункт., настолько он оказался далеко. Удивительно, что рация смогла туда пробиться.

– Километров двадцать пять, но у меня нет ни оружия, ни транспорта, так что вряд ли смогу тебе помочь, – честно признался я. – Изучай свои возможности и попробуй выбраться сам.

– Как?!

Не смотря на искажение, в голосе отчётливо послышалась паника.

– Ты в РПГ хоть раз играл?

– Да, конечно, и не только в… – Денис опять куда-то уплыл.

– Ну вот представь, что у тебя квест такой, – предложил я, надеясь, что он меня по-прежнему слышит. – Тебе нужно выбраться из локации, а твари – это боты, которые будут тебе мешать. Просто включи голову и ничего не бойся. Хорошо?

Но ответом мне был один лишь треск. На этот раз, окончательный.

Ладно, чем смог, тем помог. Теперь и себе любимом не грех позаботиться. Вечер уже не за горами, и стоит подыскать место для ночлега. А в идеале ещё и запасами воды обзавестись. К тому ручью, где я укокошил первого мертвяка, мне засветло никак не добраться – значит, нужно поискать новый. Помнится, для этого нужно две лозы и немного терпения. Хотя... А карта мне на что?

Интерфейс, который с каждым разом становился привычней и родней, опять не подвел. Ближайшая голубая ниточка вилась всего в пятистах метрах от полянки, а пресловутый «Садок» находился достаточно далеко, чтобы не бояться нападения рогатой твари. Может, тогда прямо здесь и устроится?

Я заботливо убрал банку в рюкзак и осмотрелся. В принципе, место неплохое, если только дождь не пойдёт. Только вот одна загвоздочка…

По периметру полянки стоял довольно густой подлесок, со всех сторон. Тут не то, что дорог – обычных тропинок не имелось. Специально же шёл в такую глухомань, чтобы преследовать меня было максимально сложно. А как, спрашивается, лесорубы утянули спиленное немаленькое дерево, на остатках которого я сижу? Не на руках же отнесли…

Будто почувствовав зарождающиеся сомнения в моей душе, пенёк вдруг начал отчётливо вибрировать. Точно надо здесь оставаться – где ещё массажное кресло в лесу найдётся? Профилактика геморроя на дороге не валяется...

– Да что сегодня за день такой!

Я резво соскочил на землю, одним движением закинув рюкзак за спину. Топор будто сам прыгнул мне в руку, и тут же пошёл в дело – неподалёку из под земли вырвался довольно гибкий корень, целеустремлённо поползший к моим ногам. Обжиматься с этой древесной тентаклей не входило в мои планы на вечер, поэтому я решительно её перерубил. Отсечённое корневище, брызнув соком, судорожно задёргалось, как располовиненный червяк, но это были ещё цветочки. Потому что разъярённый моим хамским поведением пень, издав протяжный скрип, принялся выдираться из грунта. Только земля во все стороны полетела, как из фонтана.

Против меня работает коллега-друид? Но что-то восставший комель не собирался рассыпаться трухой, а всё активнее двигался, один за другим высвобождая корни-щупальца. Причём вместе с комьями земли по округе активно разлетались и чьи-то белые кости, окончательно превращая гостеприимную полянку в филиал разорённого кладбища. Правильно Машенька медведю тогда в сказке говорила: «Не садись на пенёк, не ешь пирожок!».

Ладно, зрелище любопытное, но лучше на него издалека посмотреть. Я сунулся было обратно, и едва не напоролся на острые тридцатисантиметровые шипы, будто по волшебству выскочившие из подлеска. То-то мне кустарник показался каким-то подозрительно незнакомым...

Так, а вот это уже ни разу не смешно. До этого в зарослях такой колючести не наблюдалось – я спокойно пробрался внутрь, даже пижамой нигде не зацепился. Но если они ощетинились с помощью магии, то почему не спешат высыхать?

Присмотревшись к странным растениям, я увидел, что на многих веточках теперь имеются продолговатые углубления. Как на рукояти ножа-выкидухи. Получается, шипы до поры были сложены, словно лапки богомола, а затем в нужный момент они распрямились.

А какой момент лучше того, когда жертва попадёт внутрь?

Похоже, что это всё проделки того же пенька, который жадно тянул ко мне свои корни. Благо, что не очень быстро – я без проблем их отсекал, постоянно перемещаясь. Всё-таки до скорости живого существа отросткам было ещё далеко.

А вот прорваться через колючие заросли не вышло даже с помощью топора – лезвие лишь оставляло небольшие зарубки, будто по арматуре заехал. Не удивлюсь, если эта древесина настолько плотная, что запросто тонет в воде. Чёртов мясоед всё продумал.

Росянка для одиноких путников, обалдеть можно!

Но моему внутреннему биологу совершенно не оставалось времени на восторги – корни прибывали с каждой секундой. Вслед за тоненькими отростками ползли уже более серьёзные ребята, толщиной с руку. Сам пенёк уже поднялся над землёй уже на добрых полтора метра, став ещё больше похожим на спрута. Пасти пока что нигде не было видно, но на костях имелись характерные царапины, которые явно указывали на то, что мясо с них не само по себе отвалилось. От старости.

Может, сейчас самое время для магии?

Закусив губу, я развел указательные пальцы, не выпуская топорища. Даже если не перехвачу управление над кустарником, то его вполне может доконать смертельный откат. Лишь бы шипы не вымахали слишком сильно, дотянувшись ко мне с противоположного конца полянки…

Но мои опасения оказались совершенно беспочвенными – заклинание ушло, как вода в сухую землю. Колючки даже не дрогнули, а корни продолжали гонять меня, словно коняшку по арене цирка. И с каждым новым витком свободного пространства оставалось все меньше. Да и сил после бесполезной ворожбы заметно поубавилось.

Надо что-то срочно придумать, иначе в следующий раз из-под земли вполне могут вылететь и мои обглоданные кости.

Очевидно, что центральный орган всего этого хищного организма – скрипящий на все лады пенёк. Но теперь к нему уже явно не добраться, да и сомневаюсь, что мой топорик с ним справится. Тут серьёзный колун с длинной рукоятью нужен, а ещё лучше – бензопила. Тактическая.

Один из самых шустрых корешков умудрился-таки обвить левую ногу и едва не опрокинул меня на спину. Я успел его обрубить в последний момент, но всё рано остался без штанины по самое колено.

– Ну какого хрена ты ко мне придолбался! Мы из одной фракции, вообще-то!

Но гигантская росянка отчего-то так не считала, продолжая атаковать меня с похвальным упорством. Тут тактика простая – рано или поздно жертва выдохнется и... Либо насадится на шипы, либо будет оплетена. Всё равно обед она не пропустит.

Кстати, а с групповой принадлежностью я всё же поторопился – надо мной довлел Хаос, а растительный хищник наверняка относился к представителям какой-нибудь пресловутой Природы, или чего-то вроде этого. Но как бы их там не звали, больше чем хаоситов, они, разве что, огнепоклонников не любят. Жаль, я не могу даже простенький фаербол в чёртову кочерыжку запустить напоследок... Вот это бы оно точно заценило.

Хотя, почему нет? Я же не только маг, но и настоящий инженер. Точно! Ещё хорошо бы вспомнить – чего именно, но это сейчас не так важно. Всё равно человека с высшим образованием так просто не схарчишь.

Я скинул рюкзак на землю, попутно придавив ещё один, совсем тоненький отросточек. Плевать, их тут ещё около сотни ползает. Меня сейчас волновал всего один вопрос – разведёнка в бутылке или нет? Достав родимую, я свинтил металлическую пробку, и коротко к ней приложился.

Крепкая. А по вкусу даже вроде как самогонка. То, что доктор прописал.

Я быстренько смочил первую попавшуюся тряпку – кухонное полотенце для рук – и вернул пробку на место. Негоже такому чудесному продукту зазря проливаться. Кувыркаясь в полёте. Швырять бутылку было до одури жалко, но ничего с этим не поделаешь – либо она, либо меня.

С броском никаких проблем не возникло – кто учился в старой доброй российской школе, швырять гранаты научен сызмальства. Пусть память у меня до сих пор бродила ёжиком в тумане, но вбитые рефлексы никуда не делись.

– Святой Менделевий, помоги мне!

Водка не спроста имеет сакральную крепость в сорок градусов. Потому что, именно после этой отметки получившаяся смесь начинает гореть. Ходят упорные легенды, что сам Дмитрий Иванович, ещё до создания своей знаменитой таблицы, эту закономерность вывел. Гениальный был человек, и разносторонняя личность.

Бутылка, стукнувшись о каменную древесину, разбилась вдребезги, щедро окатив пенёк, подтвердив мою догадку о бесполезности топора. Тому продукт деревенских технологий явно не понравился – он издал рассерженный клокочущий звук и потянулся корнями к облитой древесине.

Тем временем я подхватил с ком земли посуше, вывернутый корнями из глубины, кинул его в мокрое полотенце и наскоро обвязал полиэтиленовым пакетом. Полимеры тоже полыхают будь здоров, главное – поджечь. А с этим у нас полный порядок. Зажигалка, позаимствованная в дачном товариществе оказалась даже лучше мертвячьей. Не дешёвка какая.

А вот фаербол вышел так себе – больше дыма и копоти, чем собственно огня. В какой-то момент я был уверен, что даже стопроцентное попадание в мокрое пятно не гарантирует поджигание, но обошлось. Импровизированный снаряд прочертил короткую оранжево-чёрную дугу и приземлился точно на пенёк, благо тот сильно не дёргался. Ему суетиться не было нужды, всю работу выполняли корни.

Пока я занимался поджигательством, они времени не теряли и окружили со всех сторон, оттеснив меня к самым шипам. Ещё минута, и они точно бы утащили меня к себе на кофеёк. Но тут водка, наконец, занялась, и отростки резко потеряли ко мне интерес.

Получившийся эффект превзошёл мои самые смелые ожидания. Едва видимый огонёк, заплясавший на спиртовых парах, мигом перекинулся на сухую древесину. А уж та вспыхнула так, будто растение полжизни в керосине отмокало. Спустя несколько секунд негостеприимный пенёк заполыхал настоящим пионерским костром, правда, непривычно голубоватого цвета. Скрипя, словно корпус корабля во время шторма, древесный хищник принялся яростно хлестать по себе корневищами, но без особого успеха. Те лишь ещё больше раздували и так немаленькое пламя, а некоторые и сами поджигались.

Так и запишем: «сопротивление огню – резко отрицательное».

Пусть я и находился от эпицентра на порядочном расстоянии, от дикого жара понемногу начало стягивать кожу на лице. Хлопки отростками становились всё слабее, а яростный скрип сменился обычным треском горящей древесины.

– Блин, а у меня даже поджарить нечего… – сокрушённо покачал я головой, устраиваясь на земле.

Прутиков вокруг полно, а что на них нанизывать? Ни хлеба, ни мяса. Вот знай я, что так получится, по-любому картошки хотя бы надёргал с собой в дорогу.

Главное теперь – самому тут не испечься, а то от невыносимой жары пришлось скинуть скинуть куртку и остатки пижамы. Вся одежда оказалась забрызгана липким древесным соком, который нужно будет непременно отстирать, учитывая питательные пристрастия растения. Да и горючесть у него подозрительно высокая.

Пламя понемногу сменило цвет на более привычный, а пенёк окончательно успокоился, безвольно раскинув оставшиеся в строю корни. Всё бы хорошо, вот только огонь грозил вот-вот перекинуться на колючие кусты, а уже оттуда добраться и до меня. Я на всякий случай ещё раз подёргал один из шипов и без труда переломил его пополам, будто сухую соломинку. Живём!

Спустя несколько взмахов верного топора в ограждении появился долгожданный проход. Подхватив одежду с земли, я резво выбрался из огненной ловушки и с наслаждением прислонился к обычной светлой осинке, стоявшей чуть поодаль от опушки. Деревце терпеливо приняло мою боль и усталость, не прося ничего взамен. По крайней мере, до той поры, пока я не окажусь под землёй более естественным путём.

Так, ну и кто там на мою тощую тушку покусился?

Открыл логи и узрел там поздравление с победой над неким «гворном», аж третьего уровня. Серьёзная была тварь, но и отвесили за неё по-царски – целых пятьдесят очков опыта! С замиранием сердца развернул характеристики и увидел, что первый уровень, наконец, был взят. Всё, больше я не полный ноль. И награду не пришлось долго искать:

Основные параметры:

Телосложение = 1+(-1).

Тавматургия = 3+.

Энергия = 2+ (-1).

Разум = 1+ (-1).

Свободных ЕП = 1.

Не думал, не гадал, что буду радоваться каким-то плюсикам, как ребёнок на день рождение, но вот же ты поди. Это же не абстрактные числа на мониторе, а возможность реально стать сильнее. Или умнее. Смотря, чего выберу.

Раз моё печальное физическое состояние режет параметры, значит, их прибавка точно должна поправить дела в лучшую сторону. Ничего необычного в этом нет – магия, она такая. У меня вон царапины и мелкие ожоги сами собой затягиваются, и ничего. Даже хвост не вырос.

Пока непонятно, как вообще будет выглядеть «прокачка» вживую, но, увы, имеется только один способ это проверить.

Очко, кстати, тоже одно, и нужно распорядиться им грамотно. Усиливать непонятную Тавматургию пока точно не стоит, тем более, с ней и так всё в порядке. С Энергией дела обстоят чуть хуже, но всё равно не так плачевно, как Телосложением или Разумом. Начать лучше с них, самых убогих.

Итак, у нас снова равнозначный выбор. Физкультура на первый взгляд смотрится предпочтительней, если не вспоминать, какая каша у меня творится в голове. Психика буквально трещит по швам – то и дело ловлю себя на том, что начинаю что-то бормотать себе под нос. Плюс эти вечно недовольные голоса в черепушке... Будет здорово, если в этом направлении прибавится стабильности.

Но опять же, нужен ли так сильно рассудок, если меня можно будет пополам любой соплей переломить? Пока мне с противниками откровенно везло, но такое счастье может окончиться в любой момент. А там даже для панического бегства понадобится хорошая форма.

Чёрт, ладно! Похоже, без монетки здесь уже не обойтись.

– Реверс – тело, аверс – дух, – загадал я, подбрасывая её в воздух.

На этот раз бронзовый кругляш упал наковаленкой вверх. Что ж, да будет так. Я, тщательно прицелившись, вжал кнопочку напротив Телосложения, подняв его значение до двух, и прочие плюсики тут же разом пропали. Вместе с интерфейсом и всем остальным, что только что видели мои глаза, включая яркий костёр неподалёку. Алло, где картинка?

Странно – выбирал вроде здоровье, а получил слепоту. Техподдержка, алло?!

– Эй, кто там свет выклю...

Не успел я договорить фразу, как мышцы взорвались дикой, всепоглощающей болью. Концентрированной настолько, что даже приключения в процедурной показались обычными шалостями.

Скрючившись в три погибели, я ничком повалился на землю, в буквальном смысле прикусив себе болтливый язык.

5

– Он жив?

– Да вроде дышит.

– И что с ним делать будем?

– Хороший вопрос…

Голоса, раздавшиеся над ухом, выдернули моё сознание из небытия, в которое меня втрамбовала нестерпимая боль. Оставалось лишь уповать на то, что звучали они не только в моей многострадальной голове. Потому как после многочисленных выкручиваний организма, словно использованной половой тряпки, уши теперь должны были находиться где-то в районе копчика.

Чёрт, лэвелап же должен приносить удовольствие! Я же читал где-то…

Теперь вспомнилось точно, что нечто подобное мне попадалось прежде в книгах. Про то, как люди оказывались в компьютерной игре. Даже жанр такой был, почти из одних согласных букв. Нет, само название пока не всплывало, а вот многочисленные тексты – пожалуйста, сколько угодно. Обычно в них главному герою несказанно везёт уже со стартовой локации – плюшки, озабоченные самки и эпичные квесты валятся на него непрерывным потоком. Только успевай лицо и руки под этот золотой дождь подставлять.

А вот мне если чего и перепало, то исключительно по хребту и голове, с размаху. Несправедливо получается. Хотя я, в принципе, хотя бы ещё жив, чем нынче могут похвастаться немногие. Но это уже моя личная заслуга.

Если вокруг действительно игра, то какая-то не очень правильная. Прямо скажем – бредовая. Но может, это оттого, что я сейчас в психонаркотическом угаре, и стоит мне приоткрыть глаза, как вокруг окажется привычная обстановка моей палаты? И сечас надо мной как раз санитары с врачами общаются.

Но нет, на такой исход вряд ли стоило надеяться, потому что даже сквозь сомкнутые веки пробивалась настырная надпись:

Интерфейс оптимизирован!

– Суки…

Я хотел ещё добавить, чтобы ответственные за весь этот бардак срочно отращивали себе глаза и задницы для их последующего натягивания одно на другое, но язык валялся во рту варёным куском мяса. Точно, я ж его прикусил! Ладно, надеюсь они хоть умеют читать мысли...

– Опа! Очухался!

Отмахнувшись от надписи, растворившейся незримой дымкой, я первым делом увидел направленное на меня дуло гладкоствольного охотничьего карабина. Вроде как «Сайги», но какой-то более массивной, что ли, со стволом такой длины, что на нём можно было при желании танцевать стриптиз. Серьёзная пушка, с такой и на лося с медведем ходить не стыдно.

Оружие держал белобрысый молодчик в штанах-«горке» и берцах на высокой шнуровке. На широкой груди едва не лопалась по швам тельняшка с коротким рукавом. Я оценил размер бицепсов этого среднерусского Рэмбо и пришёл к выводу, что огнестрел ему совершенно ни к ему. Он и так в человеке может лишнюю дырку сделать. Пальцем.

Павел Гусев.

Уровень – 0.

По бокам от полосатого парня стояли ещё двое бородатых мужиков постарше, с типичными деревенскими мордами. Одеты они были кто во что горазд, так что это точно не были представители нашей доблестной армии. Один оказался вооружён короткой двустволкой-горизонталкой, а второй – обладатель объёмного живота – держал в руках знакомый топор с прорезиненной ручкой. И отпускать его явно не собирался.

– Э! – я активно заворочался, привставая с палой листвы. – А ну-ка положил вещь на место!

– Какой резкий, – хмыкнул похититель. – Больше ничего не хочешь?

– Хочу, но тебе мои желания вряд ли понравятся, – проворчал я, садясь на корточки.

Ох, и шатало же меня… Мышцы болели так, будто из них пытались сделать отбивную, да бросили это занятие на полпути. Перед глазами ещё танцевали цветные круги, но зрение понемногу приходило в норму. И чего там оптимизировали на этот раз?

Верхние закладки остались все на месте, а вот справа нарисовались три шкалы – красная, бирюзовая и пепельно-серая, полностью пустая, в отличие от двух других. Когда я смотрел вперёд, они уплывали к самой периферии зрения, но стоило перевести на них взгляд, как те выдвигались обратно. Удобненько.

Ну, тут-то всё вроде понятно – жизнь, мана, и ещё какая-то нужная фигня. Погружаемся в игру с головой, аж уши заложило. Интересно, а циферки урона от противников отскакивать будут?

Шутки шутками, но теперь хотя бы можно будет отслеживать своё состояние не только по внутренним ощущениям. Но это потом, а сейчас нужно разобраться, чего от меня хотят. Ведь, если бы ребят интересовали только лишь материальные блага, они просто прихватили бы остальные мои пожитки и молча убрались восвояси. Но рюкзак преспокойно лежал рядышком. Пока что.

– Слушай, давай без глупостей, – предложил качок, не опуская ствола. – Просто скажи, что тут случилось.

– Ничего страшного, мы просто одну полянку неким Геворком не поделили, – с кривой усмешкой ответил я. – Пришлось его немного поджарить.

– Кем-кем? – переспросил мужик с двустволкой.

– Ну, этим… – я потёр переносицу, но слово вспоминаться не хотелось, а лезть обратно в логи было лень. – Как его… В общем, с местным хищником. Выглядел он, как пенёк с гибкими корнями.

– Дерево-людоед! – немного испуганно выдохнули бородачи в один голос.

– Да ну, – махнул я рукой. – Мне кажется, оно всех подряд жрало, без разбора. Кости разные там валялись. Кажется, мне даже одна черепушка с рогами попадалась...

– И как же ты его спалил, термитом, что ли? – недоверчиво поинтересовался белобрысый, кивнув мне за спину.

– Охренитом! – срифмовал я, проследив за его взглядом.

От полянки осталось лишь одно название. Выглядело некогда гостеприимное место так, будто там действительно прошлись каким-нибудь напалмом – земля, местами присыпанная толстым слоем пепла, спеклась плотной коркой и растрескалась, как дно засохшей лужи. Из многочисленных трещин то и дело вырывались жиденькие струйки дыма, напоминая мне виденный где-то по телевизору торфяной пожар. Хорошо, что успел отсюда убраться до того, как потерял сознание. Иначе сейчас бы щеголял золотистой корочкой, любому поросю с яблоком на зависть.

М-да, если каждый левелап придётся так страдать, то пусть меня в следующий раз лучше сожрут. Не так больно будет.

– Ладно, так и быть, расскажу, – пообещал я. – Если вернёте топор, и штаны какие-нибудь сверху накинете.

Увы, но моя больничная одежда приказала долго жить. Последнее сражение доконало пижаму окончательно и её душа отлетела на ближайший ткацкий комбинат, ждать следующей реинкарнации. Я остался в типовых трусах с биркой и куртке на голое тело, которое стремительно покрывалось гусиной кожей от свежести, разлитой в воздухе.

– Может быть и поделимся, – хмуро ответил качок. – Когда с брехнёй решишь завязать. На твоём месте, я бы лучше не врал, фантазёр ты хренов...

– А на твоём месте, я бы не злил человека, который прошлого такого угрожальщика кактусом убил!

Троица переглянулась, будто что-то решив промеж себя.

Я же принялся плотнее закутываться в куртку, пытаясь сохранить остатки гуляющего в теле тепла, и только сейчас понял, что ещё кое-какой привычной детали одежды не хватает. На всякий случай похлопал себя по груди и карманам. Пусто.

– Не это ли ищешь? – ехидно улыбнулся бородач с топором, помахав мне ожерельем из пластиковых бейджиков.

– Угадал.

А времени они зазря не теряли. Наверное, и в рюкзак не поленились заглянуть в поисках сюрпризов. Жаль, что ни на одну физиономию на удостоверениях я не похож – выйти за работника центра промывания мозгов вряд ли выйдет.

– Может, теперь перестанешь нам сказки впаривать? – жёстко спросил обладатель двустволки. – Дерево-людоед играючи убило несколько наших… А ты любому из них и в подмётки не годишься. Так что, если продолжишь врать, попрощаешься с зубами. Для начала.

– Ну чего же с вас взять, если вы такие ракообразные, – вздохнул я. – Не можете в это поверить – ваши проблемы.

Мужик опустил ружьё, явно намереваясь перейти от слов к делу, но крепыш в тельняшке его остановил:

– Дим, ну чего ты! У него же кукушка явно поехала – чего ты от психа хочешь?

– Думаешь, он верит в то, что говорит? – нахмурился тот.

– Ты на него посмотри – он на нас, как на дебилов смотрит, его даже оружие не пугает.

– А здесь он как оказался?

– Сбежал, скорее всего, когда всё началось, – предположил парень, легонько пожав плечами. – А там – бог его знает, пронесло, наверное. Дуракам везёт.

– Верно, и вы тому – живое подтверждение, – я сокрушённо покачал головой. – Эх моряк, ты слишком долго плавал…

– Может, всё-таки его с собой прихватим? – ничуть не обидевшись, спросил товарищей полосатый. – Пропадёт ведь.

– Нет, тащить такого в лагерь нельзя, – встрял топорщик, пряча ожерелье в карман. – Мало ли, чего у него там в башке творится.

– Берём вещи и уходим, – поддакнул обладатель двустволки. – Трогать его никто не будет, если не рыпнется.

Меня уже порядком достало то, что мою судьбу обсуждают так, будто меня здесь нет. В душе понемногу разгоралась злость, которую я изо всех сил старался глушить. Против троих, да ещё и с оружием, мне сейчас точно не выстоять – обе шкалы полны чуть больше, чем наполовину. Но на всякий случай я сел вплотную к ближайшему дереву, медленно насыщаясь энергией. Даже как-то слишком медленно. Симбиоз поломался, что ли?

Однако, дело оказалось в другом.

Вторичные параметры за время моей отключки ощутимо подросли. Сила теперь равнялась шести единицам, Ловкость – двум, но больше всего порадовали магические показатели. Защита поднялась до восьми, а Энергоёмкость – до шести. Что сразу же увеличило мои Запасы сил – считай, той же маны – до солидных шестидесяти единиц, вот почему она так неспешно наполнялась. Жизнь вообще подпрыгнула сразу в два раза. Вот это я понимаю – прокачался, так прокачался! Если бы не эта чёртова боль…

Получается, я теперь могу сколдовать «Зов друида» целых пять раз без риска словить карачун.

Всё бы хорошо, вот только каких-то серьёзных физических изменений в теле не было заметно. Разве что, похудел ещё сильней, став напоминать выпускника фашистского концлагеря. Рельефом мышц и не пахло, скорее – рельефом костей. Супнабор, да и только.

Интересно, каков же показатель Силы у того перекаченного паренька? Десять, двадцать?

– Неправильно как-то получается, – покачал он головой, видя, как бородач с топором жадно схватил мой рюкзак. – Мы его, по сути, на верную смерть обрекаем.

– Время сейчас такое, – философски отозвался толстопузый грабитель. – Другие бы с ним и разговаривать не стали. Перо под ребро – и до свидания.

– И всё же, нужно что-то ему оставить.

– Эх, ладно Паш. Молодой ты ещё, правильный...

– Слушай, не кружись у меня голова, прям встал бы и расцеловал тебя, благодетель, – я сплюнул розовую слюну в траву. – Забирайте, что понравится, и валите уже.

– Ишь ты, раскомандовался, – хмыкнул мародёр. – У тебя забыли спросить. Радуйся, что цел остался.

Я скрипнул зубами, едва удержавшись от того, чтобы не свести указательные пальцы. Тут и хвойный подрост имелся подходящий, от могучей сосны, подпиравшей небеса неподалёку. Как раз, чтобы кое-кого на пушистый кол посадить…

С таким трудом доставалась каждая вещь, но деваться некуда – стоит мне завалить одного придурка, как из меня сделают окровавленное решето. Оставалось лишь надеяться, что эти олухи сдохнут где-нибудь неподалёку и долго их искать не придётся. В том, что их дни сочтены, я не сомневался – троица хоть и выглядела грозно, но даже не самый серьёзный хищный пенёк заставил их дрожать от страха. А что будет, когда они столкнутся с «бурёнкой», или чем похуже?

Такими мыслями я пытался себя успокоить, пока откуда-то позади не раздался уверенный хриплый голос:

– Бляха-муха, вас даже на минуту оставить нельзя!

– Хазар, а ты чего так долго? – спросил двустволочник, смотря куда-то мне за спину. – Мы тут уже вроде как закончили.

– Да-а?! – с наигранным удивлением спросил хриплый голос, приближаясь. – Он чё, попросил вас свой хабар поносить?

– Ну… – бородатые мародёры немного стушевались.

– Это псих, сбежавший из местной дурки, – нашёлся с ответом полосатый качок. – Заливал нам, что там было дерево-людоед, а он его типа сжёг.

– О как, – крякнул четвёртый. – А вы ж не лохи, не повелись… Ну молодцы, чё.

Я обернулся, отлипнув от дерева, и увидел худощавого смуглого мужика в старом, но опрятном камуфляже и с тощим рюкзаком на плечах. Лицо скуластое, но ближе к европеоиду, чем к азиату, хотя разрез глаз характерный. Руки, открытые до локтя, отливали синевой татуировок, добравшихся даже до пальцев. Из оружия имелся лишь длинный чуть изогнутый меч на поясе, да узловатая палка, на которую он опирался вместо трости, заметно прихрамывая на левую ногу. Однако, я сразу же почувствовал, что этот пострашней всей остальной троицы будет. Хриплый буквально источал опасность, как старый матёрый хищник, оставивший за спиной множество трупов жертв и конкурентов.

Анвар Хазаров.

Уровень – 0.

Почему-то сейчас моё преимущество над ним в уровне показалось мне смешным.

– Хазар, он пытался нас развести, – продолжал гнуть свою линию встрепенувшийся мародёр. – Мы же сюда за этим и шли, раздобыть что-нибудь полезное…

– Полезное? – смуглый недобро прищурился. – Ну, лови тогда, тебе пригодится…

Он жестом бывалого фокусника ловко выудил из рюкзака нечто белое и округлое и швырнул это бородачу. Тот рефлекторно поймал предмет, и тут же с матерным выкриком выпустил его из рук. Обглоданный человеческий череп покатился по листве, пока не уткнулся в густую берёзовую поросль. И чего так орать?

– З-зачем это мне? – дав невольного петуха, спросил бородач.

– Потому что у тебя башка дырявая насквозь, а так хоть последние мозги не вытекут, – безапелляционно заявил Анвар, затем повернулся ко мне. – Расскажешь, как дело было?

– Твои товарищи пообещали подкинуть мне одежды в обмен на информацию, – скромно напомнил я. – До того, как попытались меня обобрать.

– С собой лишних шмоток нет, – отрезал суровый мужик. – Но в лагере есть. Пойдёшь с нами.

Я не уловил вопросительных ноток в голосе, но возражать не стал. Посмотрим, как живут эти «лесные братья», глядишь – удастся разжиться чем-то посущественнее штанов.

Кривящийся, будто сожрал ведро лимонов, мародёр протянул мне рюкзак.

– Нет уж, тащи, – безмятежно улыбнулся я. – Потом в лагере вашем всё отдашь.

Толстопуз покраснел, как спелый помидорчик, до хруста сжав пальцы на рукояти моего топора, но наткнувшись на тяжёлый взгляд Анвара, с шумом выпустил воздух через ноздри. А вот качок неожиданно улыбнулся, протянув мне лопатообразную ладонь, помогая подняться.

– Извини, просто на нервах все. В то, что ты справился с людоедом и правда не верится.

На ребре ладони я заметил небольшую татуировку «За ВДВ!». Не моряк, значит.

– Это от непривычки, пройдёт скоро, – пообещал я.

По-хорошему, нужно было дождаться, пока выжженная дотла полянка окончательно остынет, и тщательно там пошарить, но столько свободного времени у моих новых знакомых при себе не оказалось. Жаль, ведь я был почти уверен, что там меня дожидается какой-нибудь знатный лут. Пришлось запоминать это место на виртуальной карте, в надежде сюда вскорости вернуться. Отметки там ставить было нельзя, но ориентиров на ней и так хватало.

Одежду не стал даже поднимать, она и на тряпки уже не годилась. Мне осталось только плотнее запахнуться в куртку и последовать за мужиками, спешащими обратно к своим.

В пути было не до разговоров, поэтому всё вопросы я оставил на потом. Тело всё ещё ломило и потряхивало от последствий «прокачки», и держать темп получалось с большим трудом.

К счастью, маршировать по перелескам пришлось недолго. Спустя час мы вырулили на грунтовую дорогу и дальше просто шли по колее. Считай, что летняя прогулка за грибами, если не смотреть на хмурые рожи моих спутников. Их настроение я понял лишь, когда наша группа вышла к пункту назначения.

Это действительно был лагерь. Только не бандитов, а беженцев.

Состоял он из трёх старых деревянных хат, торчавших посреди очищенных от леса полянок, да десятка разномастных палаток – от камуфляжных армейских, до разноцветных туристических. Но главное, это были не жилища, а люди, в них обитающие.

Большую часть составляли женщины всех возрастов, разве что совсем уж старух не наблюдалось. Затем шла ребятня – от малышей до подростков, а вот мужчины попадались лишь изредка. Объединяло эту разношёрстную толпу лишь одно – у всех были такие усталые лица, с намертво застывшими в глазах тоской и отчаяньем, что хоть вешайся. Не удивлюсь, что где-нибудь неподалёку кто-то из их знакомых уже на верёвке болтается. Даже вечно неунывающие дети не пытались веселиться, а уныло слонялись по территории, по мере сил помогая взрослым.

Люди пытались обустроиться, как могли – укрепляли палатки, рыли глубокую яму под отхожее место, а троица тёток чего-то кашеварили возле большого, литров на пятьдесят, котелка на треноге. Смотрелась хозяйственная деятельность неплохо, если не брать в расчёт похоронную атмосферу, царящую в округе.

На подходе нас встретил самый настоящий патруль. Правда, с единственным ружьём на троих, но уж какой есть. Остальные стражники лагеря оказались вооружены чем попало – самодельными дубинками, вилами да топорами. Не дать ни взять – народное ополчение.

Машин попалось на глаза на удивление мало – десятка полтора, в основном внедорожники или старые добрые Жигули. И большинство из них уже приспособили под временное пристанище. Между парочкой были и вовсе натянуты бельевые верёвки, на которых подсыхала выстиранная одежда. Цыганский табор отдыхает.

Внутри условного периметра наш маленький отряд разделился. Бородачи, вернув мне все вещи, включая колун и связку бейджиков, удалились в расстроенных чувствах, а остальные повели меня к местному Стеньке Разину. Обитал он в одной из мелких изб, явно знававших времена и получше. Древесина потемнела, широкие доски на крыше поросли толстым слоем мха, а большинство узких окон было заколочено. Под некоторыми стенами обнаружились вкопанные подпорки. Приусадебных участков вокруг хибарок не имелось, что было очень странным даже для такого маленького хуторка.

– Что это за место? – не удержавшись, спросил я у молодого десантника.

– Егерский кордон был, когда-то, – пояснил Павел. – В нулевых хотели местное охотхозяйство возродить, да не срослось. Мы сюда заезжали иногда, погудеть…

– И откуда вы все?

– Из Илютино, – потемнев лицом, ответил десантник. – Деревня такая. Была.

Я хотел было уточнить, что же такого случилось с целой деревней, но мы уже перешагнули через порог избы. В коротких тесных сенях задерживаться не стали, выпустив наружу сизое облако сигаретного дыма и угрюмого усатого мужика, умчавшегося прочь. Такая продувка оказалась очень кстати, так как внутри было накурено, хоть топор вешай.

Основное помещение не имело перегородок, представляя собой классическое мужское обиталище – голая печь в углу, широкий стол по центру, окружённый самодельными табуретками, а вдоль стен двухъярусные нары в рядочек. Естественный свет, едва пробивавшийся через грязные стёкла окон, дополняла зажженная керосиновая лампа, подвешенная к потолку. От неё во все стороны плясали дрожащие тени.

Местный лидер обнаружился за столом в гордом одиночестве, чертящий что-то на небольшой карте, придавленной пепельницей. Рядышком стоял вполне работоспособный самовар, от которого так и пыхало жаром и несколько щербатых кружек.

– О, чаёк! – Анвар радостно оскалился, обнажив металлические «фиксы», и мигом устроился на одном из табуретов.

Мы с Павлом последовали его примеру, под пристальным взором хозяина хаты.

Сергей Плотников.

Уровень – 0.

На уровень можно было и не смотреть – никто из встреченных мной на улице людей не мог похвастаться даже первым. С магами здесь прям беда какая-то.

На вид лидеру было хорошо за пятьдесят, но для своих лет он выглядел довольно неплохо, напоминая сурового альпиниста на склоне лет. Даже очки в толстой оправе не портили впечатления. Лицо чуть вытянутое, волевое, на левой щеке виднелся косой шрам. Сразу же за ним начиналась опрятная бородка клинышком с благородной проседью, а во рту брутально тлела сигарета.

Он терпеливо дождался, когда старший группы нальёт себе крепкой заварки и утолит жажду, лишь после чего коротко, но весомо произнёс:

– Рассказывай.

– Петрович, да особо и нечего, – пожал плечами Анвар. – Дым тот не от пожара был, оказывается. Просто вот этот парень дерево-людоеда спалил. Начисто, там пепел один остался.

– Занятно, – мужчина протянул мне руку. – Что ж, будем знакомы. Сергей Петрович.

– Тимофей, – коротко ответил я, пожимая сухую крепкую ладонь. – Отчества, увы не помню. Вам не кажется смешным, что теперь представляться особо и не нужно? Всё, вроде бы, и так написано. Над всеми.

– Давай на «ты»? – предложил мужчина, заметно нахмурившись.

– Без проблем.

– Тогда дам тебе совет – не слишком полагайся на эти надписи. Неизвестно, к чему вся это чертовщина приведёт…

– Да уж ни к чему хорошему, – буркнул десантник, беря себе чашку.

Сергей Петрович налил нам чай и продолжил:

– Поверь, это не дар свыше, это – проклятие.

– Лично мне это самое проклятие помогло из дурдома сбежать, – не согласился я. – Да и вообще, уже выручало не раз.

– Серьёзно, что ли? – лидер удивлённо посмотрел на Анвара.

– Ну да, у него даже презент оттуда есть, – невозмутимо ответил смуглолицый, указав на моё ожерелье, вернувшееся на шею. – Но я бы не сказал, что парень так сильно с башкой не дружит. Да и людоеда он по-настоящему спалил, я проверял.

Он хитро подмигнул стушевавшемуся десантнику.

– Я вроде слышал, что у нас в районе строили частную психиатрическую клинику, – начал припоминать Сергей Петрович. – Но потом про неё тишина была несколько лет. Думал, что этот проект так и не запустили.

– Если бы… – горько усмехнулся я. – Просто у них клиентская база на деревни не распространяется. Ценник высокий.

– Допустим. И что ты там делал?

– Лечился. Но как оказалось – совершенно зря. Это моя жёнушка постаралась, чтобы я оттуда никогда не вышел.

Мужики фыркнули. Кто удивлённо, а кто– и с недоверием.

– Хочешь сказать, что ты – нормальный?

– Нет, конечно, – честно ответил я. – Со мной такое творили, что до сих пор мозги никак в кучу не соберу. Но в целом, я вполне адекватен. Иначе, ваша группа вернулась бы в сильно урезанном составе.

– О чём это он? – строго блеснул очками Сергей Петрович.

– Да пасечники его пощипать хотели, пока я в кустах шарил. – с усмешкой ответил Анвар.

– Павел?!

– Наш косяк, да.

– Недели не прошло, а уже дичать начали, – осуждающе покачал головой лидер. – Всё вернули?

– Вроде да, только за рассказ о дереве-людоеде он одежду попросил.

– Так в чём же дело, выделите ему что-нибудь. Павел, займись этим.

Десантник, не знающий, куда себя деть от смущения, быстро дохлебал чай и вышел вон.

– Не держи зла на них, – неожиданно попросил меня Сергей Петрович. – Просто сейчас у нас каждая краюха на счету. Мы бы и рады помочь всем и каждому, да сами концы с концами едва сводим. Так что там с деревом?

– Как оказалось, оно прекрасно горит, – поделился я нехитрыми наблюдениями. – Центральный пень поджигается от малейшего пламени, а дальше огонь быстро распространяется на всё остальное. Вы разве не пробовали?

– Нет, – хмуро ответил Анвар. – Только стреляли. Без толку...

– А как ты к нему смог подобраться с факелом? – с отчётливым сомнением в голосе поинтересовался лидер.

– Я разбил об него бутыль с самогонкой, а затем швырнул туда горящую тряпку.

Мужчины переглянулись.

– То есть, ты был внутри периметра?

– Ну да.

– А выбрался как?

– Колючки проломил. Они сразу же сохнуть начали, – я мстительно улыбнулся и добавил. – Как по волшебству.

Мужчин от этого слова конкретно так передёрнуло, но они смолчали. Что-то у них явно с магией не заладилось.

– Хм, – Сергей Петрович затушил сигарету и снова потянулся к початой пачке. – Хазар, ты сможешь повторить опыт, скажем так, менее рискованно?

– Покумекать надо. Думаю, да, вот только надо ли? Дыма от него многовато. Можем к себе лишнее внимание привлечь.

– Это существо нужно уничтожить во что бы то ни стало, – с нажимом произнёс Сергей Петрович. – Многие вздохнут спокойно, когда его не станет. Если не все.

– Лады, только с пасечниками я больше не пойду. Не проси даже. Вот Колесника дождёмся и тогда…

Договорить он не успел, так как вернулся Павел с одеждой, собранной явно с миру по нитке. В наличии имелись бриджи песочного цвета с многочисленными карманами, растоптанные китайские кроссовки и чёрная майка, с большой белой буквой «А» на груди. Не весть какие одеяния, но всяко лучше моего нынешнего прикида. Пока шли по лагерю, поймал на себе столько красноречивых взглядов, что лучше бы ещё раз к гворну наведался, чем вот так идти. Кстати, сородич его, судя по всему, совсем недалеко обитает.

Напроситься, что ли, в группу зачистки? Опыт ведь лишним не бывает…

Третья шкала, появившаяся поутру, как раз на это и указывала, специально в логи для этого полез, чтобы проверить теорию. Было там ровно ноль из двухсот пунктов, необходимых для второго уровня. Первый я, получается, получил по достижению ста очков. Хорошо меня пенёк забустил, но как вспомню, через что пришлось пройти для заветной единички в параметрах, сразу холодным потом обливаюсь.

Нет, лучше пока с этим делом не спешить. Но на всякий случай стоит разузнать кое-какие подробности.

– Далеко от вас хищное дерево? – спросил я, облачаясь в обновки.

– Двадцать минут ходьбы всего, – хмуро ответил Сергей Петрович. – Но другого такого места, способного вместить всех, поблизости не нашлось.

– А что случилось с вашей деревней?

– Много чего, – вздохнул мужчина, крепко затягиваясь. – И не сказать, что бы хорошего...

– Ладно, пойдём мы, Петрович. Дел много.

Анвар и Павел дружно встали и потянулись на выход, явно не желая погружаться в воспоминания. Лидер лишь устало кивнул им вслед, и после недолгой паузы, продолжил:

– Только в Илютино насчитывалось около шестисот человек постоянного населения, а если считать дачные участки, которые плотно застраивали в последнее время, то и вся тысяча получится. Вдобавок лето на дворе – многие дети на каникулы приехали. У Хазара, вот тоже… Впрочем, неважно. Когда началась вся эта кутерьма, народу было много. Сейчас нас восемьдесят четыре, и я очень сомневаюсь, что в живых остался кто-то ещё.

– Серьёзно вас потрепало, – согласился я.

Сергей Петрович выпустил в потолок очередной клуб дыма.

– Да, хотя поначалу проблему никто не воспринял всерьёз. Чертовщина перед глазами стала мерещиться уже всем, но за пару дней практически все к этому привыкли. Телевизор… Там сказали, что волноваться и паниковать не стоит, всё будет хорошо. А мы сильно и не переживали. Кто огородом, кто домом занимался, у всех забот по горло. Но потом начали пропадать люди. Сначала по одному-два, в основном с окраин, а потом и целыми семьями. Пытались вызвать наряд из Богородицы, но там сказали, что такими же заявками у них весь отдел завален. Тогда уже до нас начало доходить, что помощи ждать неоткуда, и нужно срочно брать дело в свои руки. К тому времени все, кто имел хоть каких-то родственников в области, уехали. В основном – в Нижний или Арзамас. Из оставшихся мне удалось сколотить небольшую дружину, благо охотников среди мужиков через одного было, чтобы по ночам приглядывать за окрестностями. Это нас, в общем-то, и спасло…

Добив сигарету до фильтра в два затяга, мужчина продолжил:

– Четыре дня назад выключился свет, по всему району. Дело привычное – почти в каждом доме по генератору стояло, но вместе с этим пропала и связь. Даже по обычным телефонам нельзя было никуда дозвониться – в трубке один непрерывный гудок, будто линия оборвана. Из сельчан разъехавшихся проверить, в чём там дело, не вернулся никто. А вечером начался… Так скажем, набег. Напала на нас толпа существ, чем-то напоминающих чертей – не увидел бы сам, ни за что бы не поверил. Мелкие, с десятилетнего ребёнка, но очень сильные и живучие. Некоторых даже с трёх пуль не удавалось уложить, хоть и голые те были. Чистый «Страшный суд» Лохнера. На башке – рожки, как у молодых козлят, вместо ног – копытца, а пасть такая, что одним разом они руку могут по локоть отхватить. Собак, так вообще на части рвали, кто на них отваживался кидаться. Тут даже последнему идиоту стало ясно, что в хатах отсидеться не получится. Нужно было бежать. И пока одни пытались сдержать этих уродов на околице, другие спешно собирали, кого успеют, по машинам. Прорвались мы лишь чудом, да и то далеко не все…

Он потянулся было к пачке, но в последний момент отвёл руку.

– И что теперь делать будете? – озвучил я давно напрашивающийся вопрос.

– Пока уточняем обстановку, а там видно будет, – неопределённо ответил лидер. – Пока нам лишь известно, что все соседние деревни тоже разорены, как и наша. Вопрос остался лишь по одной, но он окончательно решится через несколько часов. Благо, в лес эти черти почему-то не забредают – останавливаются на опушке, так что здесь пока относительно безопасно.

– Не считая хищных деревьев и мертвяков, – не удержался я.

– Этих, по крайней мере, не так много, – Сергей Петрович развёл руками.

Продолжить разговор нам не дали ввалившиеся в избу трое бледных как поганки мужиков, которые моргали строго по очереди.

– Петрович, в Ломе полная жопа!

– Еле ушли…

Я едва не поперхнулся чаем от смеха, но вовремя вспомнил, что Ломом зовётся один из ближайших населённых пунктов, шириной всего в дну улицу. Снова карта спасла, а то помер бы от смеха. Буквально.

– Так, отставить панику, – строго приказал лидер и обернулся ко мне. – Тимофей, ты полностью свободен, но я всё же хотел бы с тобой ещё кое-что обсудить. Чуть позже. Не уходи из лагеря пока что.

– Ладно, поброжу тут у вас немного.

Я поднялся и вышел в сени, где остались мои вещи. Оставлять их без присмотра не хотелось, при всём уважении к беженцам.

С ними всё ясно – успели хапнуть лиха и теперь стараются отсидеться в глуши. Вот только здешние леса, судя по карте, особой густотой не отличаются. Рано или поздно их должны найти. Если не те самые пресловутые черти, то кто-нибудь другой. Можно, конечно, остаться поблизости на ночёвку, пока организм окончательно не восстановится, но пускать здесь корни лучше не стоит. Большинство мужчин, надо полагать, осталось в Илютино, а оставшихся вряд ли хватит на полноценную оборону. Особенно, если нападать на них снова будут целой толпой.

Не исключено, что плотные скопления людей привлекают больше тварей, чем мелкие группы, но это пока лишь гипотеза. Действуй в том же «Садке» целая стая зубастых парнокопытных бурёнок – от товарищества камня на камне не осталось бы. А так там кто-то несколько дней смог отсиживаться, пока не выдал себя стрельбой.

Первым делом я решил проверить, как обстоят дела на камбузе этого обречённого Титаника. Одним чаем сыт не будешь, тем более организм всё больше настаивал на том, что подошло время обеда.

Старшей по кашеварству оказалась дородная женщина по имени Наталья Боярова, которая опекала большой котелок, как родное дитя. Поначалу моё появление не вызвало у неё особого энтузиазма и, заглянув в начинающую закипать воду, я понял – почему. На дне казана сиротливо лежало несколько картофелин в компании каких-то чищеных корешков, и, собственно, всё. Из приправ имелась только каменная в буквальном смысле соль.

Удивляться по этому поводу сильно не стал, прекрасно видя осунувшееся лицо поварихи и мешки под глазами у её помощниц. Даже вездесущая язвительность не шебуршнулась. Понятное дело, что во время бегства из осаждённой деревни вряд ли кто тратил время на сборы съестного, да и холодильников здесь не имелось. А восемьдесят с лишним человек хотя бы два раза в день кормить надо. Регулярно.

Так что я без особых переживаний достал все оставшиеся в рюкзаке припасы. С каждой новой шайбой лицо женщины всё больше вытягивалось от удивления, разглаживая ранние морщины, а когда на свет показались пачки «Доширака», она уже готова была меня усыновить. Остальные же просто застыли с открытыми ртами. Видимо, в последнее время разведчики ничего кроме испачканных штанов с собой не приносили.

– Ходят упорные легенды, что «бич-пакет» способен украсить собой любое блюдо, – подмигнул я им. – Надо бы это проверить.

– С-спасибо… – только и смогла из себя выдавить Наталья.

Пусть мой поступок был не слишком рационален, на душе стало так хорошо, что даже ноющие по всему телу мышцы ненадолго затихли. Однозначно, это того стоило.

Я откланялся, чтобы не смущать повариху ещё больше, но всё равно успел заметить, как она неловко промокает уголком кухонного полотенца разом увлажнившиеся глаза. Из-за чего едва не налетел на стройную девушку в чёрном спортивном костюме, которая в ясную погоду предпочитала ходить в накинутом капюшоне. Наружу торчал лишь кончик длинного носа, да локон светло-русых волос.

– Эй, аккуратнее!

– Извини, о юная ниндзя, – улыбнулся я. – Не заметил тебя. Скрытность, что ли, прокачиваешь?

– Завязывал бы ты со своими шуточками, здесь их точно не оценят, – вполне серьёзно посоветовала мне девица, и целеустремлённо зашагала прочь.

Эльга Куклинскас.

Язык можно сломать. Уровень, естественно, стандартный нулевой. Но ладно у неё, но мужики-то с ружьями наверняка успели покрошить немало зверюг. Почему же никто из них ещё не апнулся?

Еле оторвал от незнакомки взгляд, уж очень фигурка соблазнительно выглядела. Спортсменка, не иначе, но сейчас мне точно не до приключений. Голос у неё вроде бы взрослый, в отличие от подросткового прикида, хотя кто этих девчонок знает. Пока паспорт не увижу, стоит держаться от неё подальше.

Я послонялся ещё немного, постоянно ощущая на себе любопытные взгляды со всех сторон, и решил, что нужно подыскать себе более уединённое место. Понятное дело, что Сергей Петрович хочет пообщаться на предмет обстановки в округе, но быть в центре внимания было почти физически тяжело. Тем более, неподалёку несколько раз мелькали хмурые бородачи-мародёры, которые наверняка уже получили по шее за свою неуёмную инициативу.

Поэтому я устроился в самом непопулярном месте во всём лагере – импровизированном госпитале, расположенном на самом отшибе. Представлял он из себя небольшую зелёную палатку, над которой был натянут широкий старенький баннер между соседними осинками. Под этим импровизированным навесом устроилось четверо раненных, за которыми ухаживала молоденькая беловолосая девушка в джинсах. Судя по белёсым бровям и ресницам, не крашенная, натуральная. Уж ей-то точно было далековато до выпускного – симпатичное лицо ещё не растеряло детских черт, причём оно показалось мне смутно знакомым. Будто где-то его уже видел. Может, на обложке какой? За неё наверняка модельные агентства в прошлом передрались бы.

Понаблюдав за юной сиделкой немного, я пришёл к выводу, что она здесь на своём месте. Стоило кому-то громко застонать, как девчонка оказывалась тут как тут – протирала лицо, поправляла повязку или просто тихо гладила по голове, что-то нашёптывая себе под нос. Эффект проявлялся незамедлительно – больные тут же затихали и успокаивались.

Полина Гусева.

Уровень – 0.

Когда я подошёл, она как раз заканчивала поить помятого мужика с забинтованной головой. Ему неплохо досталось, но его жизнь была вне опасности. А вот лежащая рядом с ним женщина выглядела куда хуже – тяжелое дыхание, неестественно бледное лицо, на котором частой россыпью блестели капельки пота. А самое странное, что неведомая система отказывалась идентифицировать больную, выдавая вместо привычной информации какие-то нечитаемые крокозябры.

®Ўа йҐл© ў ўга¤ « Є

Интерфейс, что ли, засбоил после обновы? Вот не было печали...

– Привет, Ромашка, – я устроился на траве, прислонившись спиной к одному из живых столбов навеса. – Не помешаю?

– С чего это я ромашка? – возмутилась девушка, укладывая пострадавшего на расстеленное одело.

Напившись, тот благодарно кивнул и закрыл глаза, снова погрузившись в дрёму.

– Ты белая снаружи, и золотая внутри, – объяснил я, как мог.

Она смешно фыркнула.

– Это очень странный подкат.

– Я не собираюсь к тебе свататься, просто твои односельчане во мне скоро дырки просверлят глазами. А сюда чего-то они не забредают.

– Понятное дело, – согласилась она. – Люди в этой глухомани скоро мхом покроются. Уже любой новости рады.

– Ещё скажи, что без интернета скучно, – улыбнулся я.

– Скорее, страшно, – ничуть не смущаясь, заявила девчонка. – Никто не понимает, что творится и чего ждать на следующий день. Везде ли такое, или только у нас? Ждать ли помощи? Но ответов пока ни у кого нет. Ни у наших, ни у пришлых.

– И много ли у вас новичков?

– Ты – третий, кого смогли найти, – Полина чуть помедлила и добавила со вздохом. – Живым…

– Так себе статистика.

– Ну, какая есть, – пожала она худыми плечами. – Нас самих всё меньше, с каждым днём.

– Много уже погибло в лагере? – встрепенулся я.

– Двенадцать человек, – тихо ответила девушка. – Ещё примерно столько же пропали.

– Да уж, весело у вас тут.

В этот момент женщина с крокозябрами над головой особенно громко застонала и моей собеседнице стало не до разговоров. Она ловко сменила компресс, заодно измерив пациентке температуру, и озадаченно нахмурилась.

– Не спадает…

– А что с ней? – я подсел ближе.

Странно, но рядом с этой заботливой девчушкой тело ломило куда слабей, чем обычно. А ведь даже мой хвалёный симбиоз оказался не в силах смягчить симптомы последствия «прокачки». Наверное, так ощущает себя новичок после первого дня в спортзале.

– Не знаю, – Полина отрицательно мотнула головой, тряхнув белоснежной чёлкой. – Ей сегодня ночью стало плохо, с тех пор она не приходит в себя.

– Ты её обследовала?

– Нет, я тут просто на подхвате, пока Сергей Петрович другими делами занят. Он проводил осмотр, но ничего такого вроде бы не нашёл.

– Да ладно! – не поверил я. – Плотников, который? Он у вас ещё и за врача?

– Конечно, он двадцать пять лет в городской поликлинике отработал. Потом к нам, в Илютино, перебрался. Многие ходили к нему, если что заболит, и он всем старался помочь.

– Ясно, сельский Айболит, – кивнул я.

У него тут больной не пойми от чего загибается, а он карты разрисовывает, да сигаретки смолит. Понятно – нужно разведывать местность и следить за обстановкой, но чего-то мне слабо верится в то, что к нему каждые полчаса разведчики с докладом стучатся.

Кстати, надо будет предупредить их об прожорливом обитателе «Садка», который находится не так уж и далеко отсюда. А то попрутся ещё туда в поисках съестного, и сами попадут на обед. Может, хороший залп из ружей с карабинами и остановит «бурёнку», но проверять это чего-то не тянет.

Жаль, в логах ни малейшего о ней упоминания так и не отыскалось. До сих пор не в курсе, как её по-научному зовут. А так глядишь, и натолкнёт имя на какую-нибудь дельную мыслишку. После поучительной истории с прожорливым пеньком к мифологии стоит относиться повнимательней, а ещё лучше – подучить хотя бы основы. Если я не помню ничего такого в фольклоре, это не значит, что там её нет.

Смешно будет, если окажется, что тварюга боится обычной воды, как ведьмы из страны Оз. Или громких звуковых колебаний, как комиксовый Веном.

И ещё бы неплохо научиться считывать характеристики другого человека. Тогда уж с диагнозами никаких проблем точно не возникнет.

– Ты видишь, что с её статусом? – я указал на мешанину знаков.

– Да, – явно через силу признала девчонка. – Поверь, тебе лучше стараться не обращать...

– У неё всегда было так? – перебил я её.

– Нет. Но какое это имеет значение?

– В том, что система не лжёт, – я нравоучительно поднял вверх указательный палец. – У меня, например, частичная амнезия. Да-да, не делай такие глаза, это не самая большая моя проблема. Но хотя я сам забыл собственное имя, оно продолжало честно висеть над моей головой.

– Да пойми же – те, кто слишком сильно доверяли этой всей ерунде, погибли! – упрямо заявила она, сверкнув изумрудными глазами. – Ты не понимаешь, с чем связался…

– И что же с ними стало?

Девчонка открыла было рот, но нас грубо прервал мой старый знакомый десантник, резво выскочивший из-за палатки. В три прыжка он подлетел к нам и схватил меня за отворот куртки, играючи подняв в воздух.

– Не смей. Приближаться. К ней! – выталкивая слова через стиснутые от ярости зубы, произнёс он.

И куда делось его смущение...

– Паш, ну ты чего?

Полина повисла на его руке, но её кошачьего веса он будто и не за метил. А я наконец, понял, кого именно она мне напоминает. Ну да, и фамилия ведь одинаковая, мог бы и раньше догадаться. Тормоз.

– Поверь, на блондинок у меня теперь стойкая аллергия, – усмехнулся я, болтая ногами. – Ничего твоей сестре не…

Удара даже не почувствовал, настолько тот случился быстро. Просто – раз! И свет в голове резко потух. Резвый паренёк, чего тут скажешь, Родина может гордиться. Его с таким талантом, да в медбратья к Кирсанскому… Тот с руками бы оторвал такой ценный кадр.

Очнулся я уже на земле, под аккомпанемент гудящей на одной ноте головы. Повезло упасть неподалёку от стройной осинки, иначе вряд ли сознание вернулось бы так быстро. Бедное деревце уже начало ронять пожелтевшие листья, не дождавшись осени. Что-то я часто отрубаться начинаю, словно впечатлительная барышня какая. Нехорошо.

Трети красной шкалы здоровья как не бывало. Перед глазами всё плыло, не давая даже вызвать интерфейс, чтобы посмотреть состояние организма. Мне только ещё сотряса не хватало для полного счастья. Да и челюсть чего-то подозрительно онемела, а я ведь ещё даже не покушал ни разу.

– Тимофей, ты меня слышишь?

Меня легонько потеребили за плечо.

– Угу, – промычал я и попытался хотя бы сесть.

Пока вынужденно отдыхал, народу под навесиком успело прибавиться. Помимо раскрасневшейся Полины и её неуравновешенного брата, нашу весёлую компанию пополнил Сергей Петрович и ещё какой-то незнакомый кряжистый мужик в кепи без кокарды, явно отставной военный. Камуфляж сидел на нём так же естественно, как на матёром леопарде собственная шкура, включая подсумки с ремнями и внушительный тесак на боку. Уверен, если он подпрыгнет на месте, ничего даже не брякнет. Надпись над его головой гласила, что это Виктор Колесников– наверняка тот самый, кого хотел дождаться Анвар.

– Ты уж прости Павла, – попросил бывший врач, помогая мне устроиться. – На нас всех многое свалилось, в последнее время. Он не хотел причинить тебе зла.

С этим нельзя было не согласиться – белобрысый детина вполне мог отправить меня на тот свет, просто добавив ещё пару тумаков сверху. Пришлось понятливо кивнуть.

– Ну, если инцидент исчерпан, – продолжил Сергей Петрович. – То я буду рад, если ты решишь у нас остаться, хотя бы на время.

Неожиданное предложение удивило даже бывалого Колесникова, который явно попал сюда просто за компанию с лидером. Чего уж говорить о Гусевых, у тех и вовсе челюсти отвисли. Даже один из пациентов привстал на локтях, хотя до этого успешно косплеил бревно.

– Петрович, а не гонишь ли ты лошадей? – осторожно поинтересовался старый вояка.

– Нет, Вить. Он отдал Наташе ВСЁ, – лидер сделал упор на последнее слово. – Что у него было с собой. Хотя явно рассчитывал уходить и не был нам ничем обязан.

– Так вот кому я должен сказать «спасибо» за нормальный обед, – улыбнулся разведчик, обнажив широкую щербинку меж передних зубов. – Мужик!

Вспыльчивый десантник, что-то решив про себя, снова протянул мне ладонь. Уже второй раз за день.

– Извини.

Я молча подбросил счастливую монетку в воздух и со вздохом разочарования протянул собственную руку навстречу. Что поделать – везучий, зараза. И сестра у него замечательная. В хорошем смысле.

– А что было бы, выпади орёл? – спросил наблюдательный Колесников.

Что ж, меня никогда не нужно просить дважды.

Одна из веток ближайшего дерева изогнулась светло-серой змеёй и ловко сбила с его головы кепи, растрепав тёмные волосы с изрядной проседью. Без особого напряга получилось – растения явно стали меня лучше слушаться. Да и сил отнялось совсем немного. Растём потихоньку.

А между тем немая сцена затянулась до неприличия. Даже слышно стало, как где-то глубоко в лесу кукушка методично отсчитывает чей-то земной срок.

– Ну что, товарищи, – помассировав занывшую челюсть, нарушил я тишину. – Поедим, да к людоеду сгоняем?

6

Хищный пенёк загорелся моментально, всего от одного коктейля Молотова. Того самого, с которым ещё наши деды-прадеды воевали. Его на скорую руку изготовил Колесников, буквально на коленке, из обычного масла и бензина, приправленного исконно русскими матюками. На всякий случай он захватил с собой ещё пять бутылок, но гворны в среднерусской полосе попадались редко, а больше жечь оказалось некого. Так что снаряды пришлось отложить до поры.

Мы с отставным военным присели неподалёку от плотоядного растения, на небольшом всхолмье, откуда было прекрасно видно полыхающее пламя. Анвар же с Павлом Гусевым устроились с противоположной стороны поляны, приглядывая за тем, чтобы огонь не распространялся дальше. А то так и лесной пожар спровоцировать недолго, пусть и зелень сейчас в самом соку.

Древесный хищник истерично дёргал корнями и скрипел тысячью старых паркетных досок, но ничего поделать с враждебной стихией не мог. Смотреть на его мучения даже немного приятно, особенно вспоминая тот факт, что первыми его жертвами стала целая семья потомственных грибников в полном составе, которые добровольно вызвались собирать припасы. Лагерь тогда разом потерял шесть человек, включая двух детей.

Но торчали мы здесь не ради собственного удовольствия. Руководство, в лице Плотникова-Айболита, поставило нам конкретную задачу – некоторое время понаблюдать за активностью в округе и по возможности её пресечь. Так что наша четвёрка бдила во все восемь глаз.

Точнее, обстановку мониторил Виктор, а я тренировался на пеньке вызывать текстовую пояснялку, появившуюся вместе с последней оптимизацией интерфейса. Всё равно наблюдатель из меня никакой.

Информация представляла собой красочные готические символы в рамке, сообщавшие уровень противника и его видовую принадлежность. Допросился-таки. Вот только текст не висел над объектом постоянно, как у людей. Вместо этого он проявлялся ровно через пять секунд пристального разглядывания, ни больше ни меньше. Изменить время у меня так и не вышло.

Стоило только чуть отвести взгляд, как буквы немедленно исчезали. Это, в принципе, было вполне объяснимо. Взять то же нападение на Илютино – от мелькающих перед глазами многочисленных надписей могло натурально зарябить в глазах. Хватает и того, что видно имена всех людей в радиусе тридцати метров в прямой видимости. В лагере во время обеда так и хочется уйти куда подальше от этих паспортных данных, долбящихся тебе прямо в зрачки.

Ещё с обновой наконец-то разблокировалось меню настроек, но там, к моему великому сожалению, не оказалось ничего интересного. Пока что можно было настроить лишь цвет шкал, видимость текста, а так же отображение логов – полное или частичное. Нарочито куцый набор как бы намекал на возможность расширения в дальнейшем, что хоть немного успокаивало. В рамке имелось ещё много свободного пространства, чего не наблюдалось в остальных вкладках.

С выскакиванием логов я фанатеть не стал, выбрав лишь самые нужные оповещения, о получении опыта или урона. Чтоб глаза не вытекали от нагрузки. Оповещалки тоже мелькали а периферии зрения, и поначалу серьёзно отвлекали.

Разобравшись, в конце концов, с новыми возможностями, я вытащил было рацию, но её немедленно конфисковал Виктор.

– Откуда?!

– С собой при побеге прихватил, – пожал я плечами.

Разведчик уже был в курсе моих похождений, так что на это заявление отреагировал спокойно. Да и вообще, после спонтанной демонстрации заклинания, он единственный, кто не шарахался, едва завидев меня. Даже доселе невозмутимый Анвар предпочёл пойти в двойке с десантником. Сергей Петрович своего «предложения от которого не отказываются» не отменил, но было видно, с каким трудом ему это далось. Его можно понять – боеспособных мужчин сейчас меньше четверти от обитателей лагеря. И у многих эта самая боеспособность вызывает большие вопросы.

Виктор ловко покрутил аппаратик в толстых мозолистых пальцах и разочарованно констатировал:

– Сдохла. Можешь выбросить.

– А если батарейки поменять? – не собирался я сдаваться.

– Да какие, нахрен, батарейки! Тут аккумулятор потёк, смотри.

Разведчик откинул крышку и извлёк вздувшийся энергетический накопитель. Внутри действительно всё оказалось плохо – там будто рассол разлили. Всё в белом налёте, а контакты наоборот, потемнели. Не выдержал приборчик испытаний, явно закупали по дешёвке.

– Чёртов пень, – выругался я, швыряя рацию в костёр.

Та, естественно, не долетела.

– А он здесь причём? – удивлённо поинтересовался Виктор.

– Да не этот, – я досадливо махнул рукой. – Тот, возле которого меня нашли. Видимо, когда вокруг него плясал, она и повредилась.

– Ни разу не угадал, – уверенно заявил мой напарник. – Судя по состоянию, ты её давненько ухайдокал.

– Точно? – не поверил я.

– Пару суток – минимум.

Получается, рация уже была повреждённой, когда я рвал когти из центра реабилитации и разжижения мозгов. Шарахнутый током охранник как раз рухнул на бок, где она висела, вдобавок мне пришлось его ещё и волочить по полу и ступенькам. Вот почему никого не удалось с её помощью услышать…

Кроме, разве что, Дениса.

Замечательно. Я-то думал, что никаких серьёзных последствий, кроме спонтанной смены настроения и провалов в памяти не осталось. А глюки и не думали уходить, заставляя меня общаться с плодом собственного воображения. И даже стандартный шум в эфире не забыли прикрутить. Ведь он стал для меня почти привычным, и без него я быстро бы догадался, что бобик сдох.

Все обитатели центра общались лишь по рациям, никаких мобильников в их руках не наблюдалось. Обдумав этот факт на свежую голову, я пришёл к выводу, что либо в здании стояла какая-то «глушилка», либо девайсы были строжайше запрещены, а связь с внешним миром осуществлялась лишь по проводному телефону. Когда пуповина с цивилизацией разорвалась, у Кирсанского остались лишь генераторы и понемногу сходящий с ума персонал. Так, собственно, я и очутился на свободе.

Знать бы, что же там творится теперь... Все разбежались? Напали монстры? Или психованные начинающие маги разнесли всё по кирпичику? В любом случае, вряд ли в П-образном здании сейчас попивают чаёк, да обсуждают ночное дежурство.

Я поднял лежащую рядом сухую веточку и начертил на земле заветную букву, характеризующую текущую ситуацию в стране, а возможно – во всём мире. И залип в неё, будто японский каллиграф в удачно нарисованный иероглиф. Чем-то манила она меня, будто я забыл что-то важное, и никак не могу вспомнить…

– Эй, ты там заснул, что ли? – Виктор легонько ткнул меня в бок.

– Нет, задумался просто, – я досадливо поморщился.

Чёрт, нужная мысль была уже практически в моих руках, но чужой голос её вспугнул и она стремительно исчезла в водовороте сознания, вильнув на прощание золотистым хвостом. Досадно.

– Давай соберись, я вроде что-то видел.

Странно, разве он не должен выражаться, типа: «засёк движение на полшестого»? Хотя, мне-то что от этого знания... Пальцем погрозить издалека? Огнестрел ведь только у него.

Из-за острого дефицита боеприпасов, мы с Анваром пошли на ликвидацию лишь с холодным оружием – я с верным колуном, а он с самой настоящей кавалерийской шашкой, заточенной до бритвенной остроты. Как оказалось, это семейная реликвия, передававшаяся по наследству, от отца к сыну и так далее. И за столько поколений клинок не стал хуже рубить дурные головы с плеч. На века вещь ковали. Не то, что нынешние гаджеты – попользовался пару лет и выбросил без сожаления.

Что-то разглядевший в дальних зарослях разведчик приник к окуляру карабина и принялся легонько водить стволом из стороны в сторону. У него, в отличие от десантника, имелся крупнокалиберный девятимиллиметровый нарезняк, с вытянутым ложем и прикладом из тёмного ореха. Не знаю, на кого он в здешних лесах с этой дурой охотился, но сейчас она оказалась очень даже кстати.

Нам, как никогда, не хватало банальной связи со второй двойкой. Вряд ли они покинули оговоренные позиции, но скоординироваться всё же не мешало бы.

Выстрел прогремел так неожиданно, что я невольно вздрогнул. Будто мокрой тряпкой по ушам хлестнули. Правда, с уханием ручной гаубицы Павла под названием «Вепрь-Молот» карабин соперничать не мог. Не удивлюсь, если окажется, что во время стрельбы из неё пригибается вся трава в радиусе метра.

Десантник саданул лишь дважды, но этого хватило. Наблюдающий за стычкой через прицел Виктор удовлетворённо цокнул языком:

– Завалили.

– Пойдём смотреть, кого? – спросил я, вытряхивая противный звон из ушей.

– Да, мы и так на всю Ивановскую уже нашумели.

Разведчик пружинисто поднялся и закинул длинную винтовку за плечо. Отличная, всё-таки вещь, но что с ней делать, когда закончатся боеприпасы?

Пока спускались вниз, к догорающему пеньку, мне пришло оповещение о получении целых двадцати очков опыта за его устранение, и серая шкала тут же позеленела на десять процентов. Кушайте, как говорится, не подавитесь. Прямо крохи какие-то, учитывая то, что этот экземпляр оказался аж четвёртого уровня. На полянке, что он занимал, уже можно было в мини-футбол играть, а через колючки по периметру и толстошкурый медведь вряд ли бы продрался.

Объяснение у такой урезанной пайки могло быть лишь одно – опыт разделился на всю группу. Но тогда почему же остальные по-прежнему нулевого уровня? Может, смерть от пули в зачёт не идет? Тогда понятно, почему не капнуло от того подстреленного не пойми кого.

Анвар с Павлом, целые и невредимые, нашлись метрах в пятидесяти от гигантского костра, задумчиво разглядывающие тушу убитой твари, валяющуюся на дне неглубокой рытвины, оставленной вывернутыми корнями упавшей сосны. А там было на что посмотреть.

Существо имело могучее антропоморфное тело, обросшее жёсткой бугристой коркой, отдалённо напоминающей чешую. Непропорционально длинные руки практически доставали до коленей, а ступни достигали размера никак не ниже пятидесятого. В наличии имелись внушительные серповидные когти и клиновидные зубы, не помещающиеся в широкой пасти, идущей от одного заострённого кверху уха, до другого. Голова небольшая, и какая-то приплюснутая сверху, глазки почти не разглядеть за тяжёлыми надбровными дугами.

Массивные пули проделали огромные дыры в бочкообразной грудной клетке, и теперь оттуда вовсю сочилась зеленоватая слизь. А дальше разглядывать сбежавшего из Кунсткамеры урода уже стало некогда, так как над ним неожиданно проявилась пояснялка:

Вурдалак лесной.

Тип – нежить.

Уровень – 2.

– Атас!

Повезло, что топор я повесил на крепкий ремень, презентованный десантником в качестве жеста примирения, и руки оказались свободны. На вычерчивание заклинания ушла ровно секунда, а уже в следующее мгновение чёртов уродец уже прекратил притворятся дохлым куском вонючего мяса. Вскинулся он распрямившейся стальной пружиной, и точно бы успел кого-нибудь нарезать на ломти, не оплети его нижние лапы несколько вовремя выросших корешков. У гворна подсмотрел приёмчик, каюсь за плагиат.

Гибкие отростки вурдалак всё же смог порвать, но выскочить из окопа он уже катастрофически не успевал – дружно зарявкали пушки, снеся ему напрочь часть черепа и пробив тело насквозь в нескольких местах.

Тело безвольно завалилось обратно, но надпись и не думала гаснуть. Да уж, это вам не простой мертвяк, который послушно отъезжает от одного удачного удара топором по башке.

Мужики прекратили стрельбу и стали спешно перезаряжаться.

– Живучая скотина, – покачал головой Анвар.

– Вообще-то он и не был живым, – поправил его я. – Ни у кого при себе святой водички не имеется?

– Зачем?

– Окропить бы его, может, и упокоился бы уже...

– Ты хочешь сказать, он и сейчас не сдох?! – вытаращился на меня десантник.

– Не-а…

Залитое зелёной жижей тело легонько дёрнулось, заставив меня снова свести указательные пальцы.

– Сука, я сейчас ему ствол в задницу затолкаю! Посмотрим, как он...

Десантник злобно клацнул затвором, но на его оружие мягко опустилась татуированная смуглая рука, отводя его в сторону.

– Подожди, братишка – твои пульки ему до фени, сам видишь. Кажись, я знаю, что надо делать.

Никто и глазом не успел моргнуть, как Анвар уже оказался в яме с шашкой наголо. Одним уверенным взмахом клинка разведчик отделил остатки головы от тела, но на этом не успокоился, достав из разгрузки коробок с солью, тихо бормоча что-то неразборчивое. Белая крупа щедро просыпалась на рану, обильно зашипев грязно-бурой пеной, и мне наконец пришло оповещение о смерти этого крепкого орешка от некромантии.

Лесной вурдалак 2 уровня повержен!

Получено 7 ЕО.

Да уж, за мертвяков и то больше прилетало. Качаться в группе легче и безопасней, но гораздо медленней. Может, загвоздка в том, что опыт планомерно размазывался по всем жителям лагеря? Поэтому-то они до сих пор и нулевого.

Виктор подал руку и довольный Анвар одним рывком взлетел обратно. Тело нежити запузырилось ещё больше, щедро воняя тухлятиной. Нет, сюда я раньше, чем завтра не полезу, чтобы тут не лежало. Как раз и головешки от гворна остынут.

– Надеюсь, он такой один по лесу бродил, – покачал головой десантник, сплюнув в яму.

– Нужно наших будет предупредить, – решил Виктор. – И соль всем раздать.

– Ещё и шампура не забудьте, – вклинился я. – Потому что в следующий раз меня может и не оказаться рядом.

– Тим, спасибо тебе, конечно, но мы до этого и без твоих фокусов справлялись, – поморщился Павел. – Ты молодец, но перестань уже думать, что стал богом…

– Кем-кем?!

– Ну, всесильным, типа.

– Вы сбрендили тут все, что ли?! – взорвался я. – У меня нет мании величия, если ты об этом! Мне просто непонятно, почему вы страусов из себя упорно строите – воткнули головы в песок и не видите, как сзади к вам уже пристраиваются, прямо в очередь! Да вашу же мать, у вас никого даже первого уровня нет – как вы простую кочерыжку от монстра отличать будете? Пока она кого-нибудь не сожрёт?!

– Успокойся, – Виктор положил свою тяжёлую ладонь мне на плечо. – Давай, я тебе кое-что тебе расскажу, а ты решишь, страусы мы или кто.

– Хорошо, звучит интригующе.

Анвар с Павлом, как по команде, дружно развернулись и направились обратно, к догорающему гворну, оставив нас вдвоём. Значит, рассказ точно будет про исход с Илютино.

– Если думаешь, что у нас не было таких как ты, то глубоко ошибаешься, – начал разведчик издалека. – Точно сказать не могу, сколько, но с пару десятков человек точно набралось бы...

– И где же они все?

– Там, – мужчина взглядом указал на небо. – Так что сильно не удивляйся, если за твои расспросы про магию ты получишь в зубы.

– Тогда вроде бы много полегло народу, – пожал я плечами. – Всё равно не понимаю, чем они такие особенные.

– Те, кого достали уродцы, большей частью остались там, в деревне, а вот маги наоборот… – он глубоко вздохнул. – Похоронены в основном здесь.

– В смысле?

– В прямом. А это наша молодёжь была, будущее! Дочери, сыновья, внуки... Многие из них помогали нам обороняться от чертей в тот вечер. Удивляться было некогда, мы приняли эту подмогу как есть, не зная, чем в итоге за неё придётся расплачиваться. Кто-то отбрасывал тварей в сторону, кто-то замедлял, не как ты, но похоже, а кое-то и сам стрелял в них. Камешками, огнём… Оксанка – невеста Паши – голубые искры метала, прожигала их насквозь, вместе с потрохами.

– Круто, – оценил я возможности незнакомой девушки.

– Не очень, – покачал головой Виктор. – Она умерла прямо у него на руках, когда мы уже были в лесу. Петрович сказал – остановка сердца. Ничего не поделаешь, в таких условиях. Вместе с ней не дотянули до кордона ещё трое из пяти, кто смог прорваться.

– И вы решили, что с магией лучше не связываться? – предположил я.

– На тот момент нам было не до того. Но вот когда погибли последние два оставшихся паренька, Петрович смог сложить два и два, и запретил это дело на корню.

– Что же с ними случилось?

– Илюха погиб, пытаясь в одиночку справиться с древом-людоедом, а Никита, самый умный из их компании, стал как и ты, первого уровня. Радовался, помню, как ребёнок... Вот только на следующее утро его нашли мёртвым. Кровоизлияние в мозг. С тех пор народ старается на эту цветную ерунду внимания не обращать и строго следить, что бы дети не пытались с этим баловаться. Магия пострашнее спичек с петардами будет. Понятия не имею, почему ты ещё живой, но всё-таки старайся не агитировать свой образ жизни. И не колдуй при всех без необходимости.

– Феерический идиотизм, – развёл я руками. – Вы как папуасы с мобильником, который неожиданно зазвонил в руках, а вы от испуга уронили его себе на большой палец.

– Повтори-ка это Пашке, – предложил разведчик, махнув рукой в том направлении, где скрылась вторая двойка. – Думаю, после второго раза тебя точно не откачают. Да и вряд ли кто за это возьмётся.

– Мне правда, очень жаль погибших, – возразил я. – Они все настоящие герои – и маги, и обычные люди. Просто получается, что их жертва оказалась напрасной. Без магии вам долго не протянуть в этих условиях, когда противник не умирает после очереди в упор, а вы это даже разглядеть не в силах.

– Статистика не на вашей стороне, – упрямо продолжал гнуть свою линию бывший военный. – А у нас и так потеря за потерей.

– Да пойми же ты, – я ткнул пальцем в карабин. – Чтобы стрельнуть из него нужен... Что?

– Патрон.

– Верно, и вот же совпадение – чтобы сотворить заклинание, тоже необходим боезапас! Но, к сожалению, он не берётся из ниоткуда, – я положил ладонь на сердце. – Он у нас здесь, внутри. Это наши силы, сколько у кого есть. Понятно?

– Вполне.

– Так вот, в тот вечер они все вычерпали себя до дна. Причём, не один раз. Мне на отдых раньше нужно было что-то около часа, сейчас – два, до этого я бревно-бревном. Ребята же действовали почти непрерывно, так?

– Ну, вроде бы, – Виктор задумчиво почесал затылок.

– Они как-то восстанавливали силы, – предположил я. – Может, энергетиками, а может и артефактами. Мне однажды попалось что-то подобное… В любом случае, это колоссальная нагрузка на организм. Не каждый такое выдержит, тем более – по нескольку раз.

– Вот именно! Теперь ты всё, наконец, понимаешь?

– Но это же не значит, что нельзя понемногу тренироваться и расти! Это как в качалке – начнёшь жилы рвать серьёзным весом, и тут же сляжешь. Понемногу привыкать нужно, без надрыва.

– Никита так и делал – осторожничал, но это его всё равно не спасло.

– Не знаю, может, патология какая у него была… Или не отдохнул толком после левелапа. Я вот тоже едва на этом не погорел.

– Все уже в курсе, – кивнул Виктор. – Тебя нашли, валяющимся без сознания, с едва заметным пульсом и дыханием. Ты чудом выкарабкался, но это совсем не пример для подражания. Не стоит тянуть за собой других в могилу.

– Я не собираюсь на тот свет, мне и здесь неплохо.

– Кто бы ни связался с волшебством, для него это кончалось одним – смертью, – уверенно отрезал разведчик. – Ты парень неплохой, но заигрывание с силами, неподвластными человеку, до добра не доведёт. Никого. За первым, как ты говоришь, уровнем, будет неизбежно и второй… А не второй, так третий тебя доконает. А чтобы избежать этого порочного круга, нужно на него просто не становиться.

– Это ты верно подметил, – задумчиво пробормотал я, раскрывая логи. – Вам-то такое счастье пока не грозит.

Интересная мысль: не хочешь быть волшебником – не будь им. Вдруг это на самом деле так и есть? Отмотал простыню немного назад и наткнулся на искомую фразу:

Неинициированный 0 уровня нанёс вам урон (дробящий) – 8 ЕЖ!

Наложен негативный эффект – «оглушение».

Вы потеряли сознание!

Это тот самый момент, когда Паша познакомил свой кулак с моей челюстью. Но система окрестила его точно так же, как церберов Кирсанского. Не зря ведь подсознание параллель между ними провело. Подсказывало мне, дураку.

Инициация – вот в чём маги отличаются от остальных. Ударил меня не повелитель разбитых бутылей с кирпичами и даже не заклинатель парашюта. А очередной безликий для логов человечек.

Я тоже был таким, пока не стал замечать за собой странного. Видимо, в моём случае всё произошло, когда у меня впервые активировался «симбиоз». Случайно или по собственной воле – теперь и не узнать, если только память не решит когда-нибудь вернуться. Пока этот факт моей биографии стёрся напрочь, вызывая лишь одну мигрень.

Странно, что инициация произошла со мной так задолго до основной заварушки, но спишем всё на мою богоизбранность. Зато теперь понятно, что не так с моими сопартийцами – им просто не капает опыт из-за того, что они решили не активировать магические способности. Поэтому всё от них и отскакивает, как горох от стенки. У каждого ведь за плечами столько фрагов, что хватило бы минимум для первого уровня. Гипотетически.

Вряд ли обделили именно их – статусы над головами все люди видят без проблем. Значит, и интерфейс могут вызвать при желании. А уж там можно легко разобраться, что каждый из себя в магическом плане представляет. Это довольно просто, если имеешь хоть какой-то опыт в компьютерных играх. Вот почему магами в Илютино стала исключительно молодёжь.

Та же Оксана, покойная невеста Павла Гусева, была по-любому какой-то боевой чародейкой. Не загнись она из-за перерасхода сил, могла бы уже зачищать местные леса, если не в одну каску, то с небольшим прикрытием. Хотя бы, в виде своего суженого с мощным карабином. А вообще, судя по рассказу Колесникова, получается, что какая-никакая группа уже сформировалась в деревне на момент нападения и даже успела немного совместно потренироваться, раскачивая способности.

Как же всё некстати там случилось...

Теперь магия для выживших – табу. И убедить людей в обратном будет очень трудно. Для сельчан я – пришлый чудак, к речам которого прислуживаться себе дороже. Демонстрация сил вряд ли тут поможет, Виктор совершенно прав. Скорее всего, это даже отпугнёт. Значит, нужно понемногу втереться в доверие к местным и незаметно выискивать инициированных. Вдруг кто-то боится местной инквизиции в лице Сергея Петровича и Ко, потому старается не отсвечивать. Если я не смогу найти единомышленников, поселение рано или поздно загнётся. И, скорее, даже рано.

А начать нужно, пожалуй, с новеньких. Добродушная Полина проговорилась, что я – лишь третий. Может, ещё кому предложили осесть здесь на ПМЖ?

В таких мыслях, да раздумьях прошла оставшаяся часть дежурства. Гворн окончательно прогорел, но больше никто нас так и не побеспокоил. Любопытные кончились.

В лагерь мы вернулись под вечер, как раз к ужину. Но сначала, пока трапезничали остальные, все успели по-быстрому ополоснуться в местной баньке, которая наверняка видела ещё Колчака с Лениным, как живых. Экономии здесь не наблюдалось никакой – купайся на здоровье, благо ни с дровами, ни с водой из скважины никаких проблем не было. Во время помывки я убедился, что татуировки у Анвара отнюдь не ограничиваются руками, а с могучим Пашей лучше по девкам не ходить, чтобы у меня имелся хоть какой-то призрачный шанс. Хотя сейчас больше всего хотелось набить пузо и свернуться клубочком до самого утра.

Хотя, про «набить» я немного погорячился. В выданной небольшой порции наваристой каши я повстречал знакомые фрагменты консерв, а вдобавок повариха Наталья всунула мне помятый термос с горячим чаем. Жизнь понемногу налаживалась.

Ночевать предложили прямо в избе, где днём восседал Сергей Петрович. Обитали здесь преимущественно те, кто не имел собственной машины или палатки, в основном – спасённые женщины и дети, но попадались и целые семьи. Свободных коек не имелось совсем, но можно было улечься прямо на деревянный пол в чьём-то спальнике, выданным мне старейшиной в качестве награды за устранение ужасного дерева-людоеда. Квест закрыл – награду с опытом получил. Как в сказке, только без принцессы под боком. Но мне и так сойдёт.

Лежать было довольно жёстко, но тепло, а так как курить все выходили теперь в сени, дышалось без особых проблем.

Отрубился я одним из первых, задолго да того, как начали укладываться остальные. Что-то даже снилось, но ничего, кроме настырно преследующей меня литеры «П», наутро так и не вспомнилось. И не удивительно, потому что подняли меня ни свет, ни заря.

Будильщиком оказался, как ни странно, Павел Гусев, ночевавший с сестрой в основательно прогнившей «Ниве». На его открытом как книга лице отражалась такая дикая смесь тревоги и напряжения, что я безо всяких вопросов вскочил и принялся спешно одеваться. За порогом мы столкнулись нос к носу с озабоченным Колесниковым, который вёл за собой двух незнакомых заспанных мужиков с ружьями. Видимо, дозорных. Тот жестом призвал всех к молчанию и поманил нас за собой.

Мы всей пятёркой потопали куда-то через весь лагерь, но уже на полпути я был уверен, что конечным пунктом будет госпиталь. Так и случилось.

На месте нас встречал бледный как типичный мертвяк Плотников, дымящий очередную сигарету. Настроение доктора можно было понять – на утреннем обходе больных на месте не нашлось, ни под тентом, ни в палатке. Её бок, кстати, оказался вспорот в лоскуты, а внутри ткань и бельё были основательно заляпаны кровью, в лучших традициях дешёвых ужастиков.

Пропала та самая женщина с крокозябрами и мужик с забинтованной головой. Остальных больных, не таких тяжёлых, на ночь забрали родственники. Возможно это спасло им жизнь получше всяких лекарств.

– Ну что, долбохлопы, – грозно начал Колесников, встав перед понурыми дозорными. – рассказывайте, что слышали.

– Да ничего такого...

– Тишина была мёртвая!

Обоим, судя по осоловелым лицам, я даже охрану улиток не доверил бы. Эх, как же нужны собаки, пусть самые простые, двортерьеры...

– В башке у вас тишина, – в собственном репертуаре предположил Анвар, показавшийся на лесной опушке.

В руке у него оказался зажат обрывок колючей проволоки.

– Ну что там? – встрепенулся Сергей Петрович.

– Тебе это не понравится, – сразу предупредил смуглолицый. – Наших унесли.

– Кто?!

– Ну, раньше я бы сказал, что это были грёбаные йёти, не иначе, – разведчик недобро оскалился, блеснув фиксами. – Но вот буквально вчера мне как раз попался один живучий мудак с похожими лапами...

7

Нужного человека я обнаружил уже ближе к полудню, возле самой обычной четырёхместной туристической палатки, весёленького оранжевого цвета. Им оказалась худощавая женщина, далеко за пятьдесят, кутающаяся в длинный вязаный платок. Судя по домашним тапочкам и растянутому выцветшему сарафану, к срочному отъезду она оказалась совершенно не готова. Даже её очки с толстыми линзами, связанные на душках бельевой резинкой, вряд ли предназначались для выхода в свет.

Палатку женщина делила с ещё одной тёткой – явно подругой, и её небольшой семьёй. Пришлось немного подождать, пока они все разбредутся по лагерю, оставив мою цель в одиночестве, читающую пухлый маленький томик. Пусть я и не планировал вероломное нападение, но лишних свидетелей хотелось избежать. Пока что.

Поселение и так было взбудоражено ночной пропажей, и за разжигание дополнительной паники могли крепко так настучать по шее. Пусть защитный периметр худо-бедно удалось восстановить, людей это успокоило мало. Они хотели как минимум ответов, что за хрень творится у них под носом, но Плотников с ними спешить не собирался.

Была на скорую руку сформирована поисковая группа, в состав которой я неожиданно не попал. Сам виноват – засмотрелся на ворсинки лоскутов, оставшихся от разодранного бока медицинской палатки. С ними явно было что-то не так, но вот что именно?

А вот все остальные мои соучастники устранения дерева-людоеда оказались в деле. Хотя Павел категорически не хотел покидать сестру, которая сама оказалась на волоске от того, чтобы пополнить список пропавших. Выяснилось, что сердобольная девчонка иногда бегала по ночам к пациентам, когда брат особенно крепко спал. А ведь у него, по сути, больше никого больше не осталось – родители попали под волну монстров одними из первых, а любимая девушка была похоронена в пяти минутах ходьбы от лагеря, на импровизированном кладбище.

Видимо, поэтому небеса решили сжалиться над бедным парнем – его всю ночь мучили кошмары, наверняка навеянные нашими вчерашними пострелушками, и он смог перехватить Ромашку, когда та только открыла дверь машины. Поутру парень явно не единожды облился холодным потом, представляя, что было бы, проспи он её уход, и теперь собирался провести с ней очень серьёзную воспитательную работу. Но Сергей Петрович был непреклонен.

Сам лидер словно бы постарел лет на десять за одну ночь. Особенно, когда выяснилось, что неведомой лихорадкой заболело ещё двое, включая того самого бородача, с пивным пузом, который пытался меня обобрать в лучших традициях лесных братьев. Я так и не вспомнил, как его звали, а теперь его статус также представлял собой мешанину символов, будто взбитых миксером.

ЋЎа йсл© ў ўга¤ « Є

Мужик вяло реагировал на внешние раздражители и мог запросто использоваться в качестве домашнего обогревателя. В себя он за первую половину дня пришёл лишь раз, успев лишь напиться воды и пожаловаться на плохое самочувствие, после чего опять забылся. Только эта загадочная вспышка заболевания спасла меня от форменной головомойки, устроенной местным Айболитом с замашками инквизитора.

Оказывается, вместо того, чтобы отправить меня с остальными, он решил провести политбеседу и заодно вытряхнуть из меня по максимуму разведданных. Но не срослось – сначала в избу притащили моложавую тётку, которая никак не хотела просыпаться, а затем и моего старого знакомого мародёра.

Меня с осмотра больных вежливо попросили удалиться нахрен, но я всё равно успел рассмотреть на обнажённой лодыжке женщины странную полукруглую отметину, похожую на застарелую ранку. Будто та несколько раз укололась обо что-то острое. И даже сухая тёмная корочка, вроде бы указывающая, что повреждение было нанесено давненько, не смогла погасить в моей душе нарастающее беспокойство.

Что-то нехорошее надвигалось, и я пока не мог сообразить до конца, что именно. Для этого мне кровь из носу нужен был помощник.

Когда я осторожно расспрашивал людей в поисках толкового специалиста, поймал себя на интересной мысли – а ведь мне сейчас ничего не мешает просто взять и уйти. Оставить за спиной этих большей частью незнакомых людей, упрямо цепляющихся за старые порядки. Пока не стало слишком поздно. Ведь, скорее всего, достучаться до них не получится, а если слишком упорствовать, можно легко стать врагом народа. Со всеми вытекающими.

Я для них сейчас вроде дьявола-искусителя, предлагающего продать бессмертную душу в обмен на мелкие чудеса. Доказать, что мой интерес здесь чисто условный, будет очень тяжело.

Да, уйти могу, наплевав на решение монетки, но отчего-то не хочу. За неполные сутки прикипел как-то к людям, пусть они и конченые ортодоксы. Даже меньше сам с собой стал разговаривать. А как представлю, что монстры будут гоняться по здешним полянам за детьми и женщинами, колотить от ярости начинает. Кем я буду после этого, если оставлю их здесь?

Хотя противный голосок в голове так и тянул дать отсюда дёру...

Нет, выживать сообща гораздо легче, чем в одну каску. Я совсем не терминатор, даже после прокачки. Скорее – наоборот. Хожу, от ветра шатаюсь. А ведь даже простенький рейд к плотоядной деревяшке показал, что неприятная неожиданность может поджидать под любым кустом, только сунься. Но где один проглядит опасность, другой может заметить и среагировать. Взводом всегда проще воевать.

И самый убойный аргумент – если вокруг не будет никого в живых, то кто тогда оценит мои божественные шутки?! Вот то-то же.

Выдохнув, я уверенно подошёл к мирно читающей женщине и постарался улыбнуться как можно обаятельней:

– Здравствуйте, Мария Илларионовна! Вам не говорили, что ваше имя-отчество – это просто мечта логопеда?

– Много раз, – спокойно ответила она, откладывая маленькую книжицу. – Присаживайтесь, Тимофей.

– Вы-таки читаете запретные надписи? – по-еврейски удивлся я.

– Нет, просто слава бежит впереди вас.

Рядом с палаткой стояло несколько пластиковых складных табуретов, застеленных отрезами ткани. Один из них ещё хранил тепло её дородной соседки, сидевшей здесь минуту назад.

– Вы не выглядите удивлённой моему визиту, – поделился я, усевшись рядом.

– Вас сложно назвать мастером конспирации, – усмехнулась мудрая женщина. – Мне пришлось сплавить Иру подальше, чтобы вы, наконец, набрались храбрости и подошли.

– Предупреждаю сразу – я не свататься.

– Да уж надеюсь.

Она мне определённо начинала всё больше нравится. Сразу видно, что у неё с чувством юмора полный порядок.

– У меня к вам несколько вопросов, а точнее – всего один, – поправился я. – Что вы знаете о вурдалаках?

– Да уж, вы умеете эпатировать… – Мария Илларионовна достала носовой платок и принялась медитативно протирать очки. – Вас они с какой точки зрения интересуют?

– Сугубо с литературной, – заверил я. – Вы ведь именно её и преподавали?

– Да, и русский язык тоже.

Женщина явно немного растерялась, но достаточно быстро взяла себя в руки.

– Очень странный у вас вопрос, особенно в нынешнее время.

– Это всё от скуки, – поспешил я успокоить её. – На разведку меня не взяли, увы, Сергей Петрович сейчас занят… Совершенно не представляю, куда себя деть.

– Ох, я слышала, Рита тоже заболела… – женщина тяжело вздохнула. – Хорошо, сделаем вид, что я вам поверила.

– Вот и славненько, так что там с вурдалаками?

– Как литературный персонаж, – учительница перешла на более привычный тон. – Они появились относительно недавно. Первое упоминание, если я ничего не путаю, принадлежит самому Александру Сергеевичу. Был ещё рассказ Толстого, который Алексей Константинович…

– То есть, это не древние славяне постарались? – уточнил я на всякий случай.

– Нет, конечно же. С годами изначальный образ множество раз интерпретировался в различных произведениях, но некоторые общие черты остались неизменными.

– Какие?

– Пожалуй, главное – что это восставшие из могилы мертвецы, по разным причинам, – принялась объяснять Мария Илларионовна. – Тут и тёмные ритуалы, и проклятия, и неоконченные дела на земле, конечно же. Перечислять можно долго. Их первыми жертвами, чаще всего, становились либо близкие родственники, либо мародёры-гробокопатели. Есть один любопытный роман…

– А что их убивает? – перебил я женщину.

– Да всё тоже, что и обычных кровососов, – она немного раздражённо пожала плечами. – Серебряная пуля, чеснок, осиновый кол в сердце. Распятие, в конце концов.

– Подождите, так они что, вампиры, получаются? – опешил я от такой новости.

То существо, что упокоил Анвар, вряд ли относилось к обычным любителям халявного гемоглобина – ни тебе классических клыков, ни готического прикида. Оно даже солнечный свет вполне себе переносило, пусть и основательно рассеянный кронами деревьев.

– Скорее, это их дальние, бедные родственники. В литературе, – бывшая учительница заметно выделила это слово. – Вампиры обладают разумом и собственной волей. А вурдалаки – образ, движимый низменным инстинктам. Интеллект, как правило, обходит их стороной.

У меня в голове от состыковавшейся, наконец-то, картинки щёлкнуло так, что едва не вылетели наружу барабанные перепонки.

– Как интересно, – вполне искренне признался я. – Если они являются, образно говоря, низшей ступенью вампира, то могут ли они заражать других людей? Например, через укус.

– Надеюсь, что нет, – тихо ответила Мария Илларионовна, взглянув куда-то мне за спину. – Вам пора, Тимофей. Надеюсь, я смогла удовлетворить ваше любопытство.

Я обернулся. К нам с кислыми минами приближалась соседка Ира с мужем, которые были совсем не рады видеть возле собственной палатки незваного чужака. Пришлось спешно откланяться и найти место потише, чтобы привести разбегающиеся мысли в порядок.

Тут на выбор имелось целых два варианта – госпиталь и кладбище. Правда, в первом сейчас царила суета с укреплением периметра и оборудованием нового поста (читай – лавочки и кострища), так что пришлось устроиться на старом обычном пеньке возле могилок.

Заодно и подрагивающие руки занял, выстругивая ножом из толстой осиновой ветки заострённый кол.

Дело шло довольно медленно. Вдобавок, подходящая древесина нашлась далеко не сразу. Проще было срубить, что надо, но собственный топор пришлось одолжить разведчикам, так как с оружием в лагере была просто беда. А по-тихому убрать того же мертвяка очень сложно, мне ли не знать.

Захоронений оказалось около двух десятков, вырытых совсем неглубоко – восставай себе на здоровье. Но у всех холмики сырой земли оказались в целости и сохранности, да и простенькие кресты из сбитых досок стояли, как положено. Некоторые я даже пошатал для верности. Нет, если мертвецы и совершали набеги на лагерь, то явно не отсюда.

Хотя сам факт набега пока под большим вопросом.

Дело в том, что ночью больных не похищали. Точнее, утащили лишь одного, предварительно его немного обескровив. И принимала в этом активное участие та самая больная женщина, над которой накануне носилась Ромашка. Она и разодрала их палатку – ворсинки на многих порезах были вывернуты наружу, а не внутрь. Вот, что меня тогда смутило. Работай голова чуть лучше, сразу бы догадался, но на тот момент я был ещё одной ногой в постели и соображал туго. Но хвала Марии Илларионовне, теперь мне не нужно заключение Айболита, чтобы сопоставить факты и понять – накануне её укусили. И это был явно не малярийный комарик.

Вроде бы с механизмом заражения всё стало понятно – укус приводит к лихорадке, которая быстро и неумолимо выжигает человека изнутри. Отсюда, скорее всего, и растут ноги у тех самых крокозябр. Происходит полная смена статуса с человека на нелюдя, который по какой-то причине багуется.

Ой, веселуха…

Получается, у нас теперь потенциально два вурдалака, которые могут уже к завтрашнему утру «поспеть». Приятного мало, но это не самая большая проблема на данный момент.

Непонятным остаётся другое – крайняя осторожность, с которой действовал ночной гость. Вряд ли их было несколько, уж очень мало пострадавших. Лишь два заражённых сегодня ночью, и всего один – вчера. Вдобавок, избирательность жертв явно указывает на присутствие разума у инициатора. Назовём его так, пока что, за неимением лучшего. Он точно не обычный вурдалак, а гораздо умнее и значит – опаснее.

Те зубастые ребята тупо носились бы по спящему лагерю как оголтелые, грызя всех подряд без разбора, пока их самих не покрошили бы в лоскуты. Пусть с помощью огнестрела у мужиков не вышло завалить восставшего мертвеца, но останавливающего эффекта никто не отменял. Получилось бы весело, но неаккуратно.

А этого, мало того, что не произошло, так вдобавок кто-то ещё умудрился тихо увести новообращённую вместе с добычей прочь, к остальным санитарам леса. Что даже охрана не всхрапнула.

Кто бы это ни был, авторитет у него среди нежити конкретный.

В пользу дрессировщика, водящего мертвечину на коротком поводке, был ещё один важный факт. Форма укуса на лодыжке категорически не совпадала с той хлеборезкой, что я видел у покойной твари. Та у несчастной полноги бы отхватила. Возможно, вместе с костью.

Итак, мы имеем следующее – вокруг бродит неустановленное число недоделанных вампиров, под предводительством вообще не пойми кого, может – доделанного. Он явно осторожничает и не лезет на рожон, но потихоньку пополняет свои ряды. Даже как-то слишком потихоньку.

Один-два заражённых… Не тот размах, для такого лагеря. Тут пять-десять будет гораздо лучше, а то люди и так скоро смекнут, что дело нечисто. Без сумасшедшего Шерлока Холмса. Ещё одна, максимум – две ночи, и точить колья буду не только я, а вообще все. Даже самые упёртые атеисты. Тем более, возле госпиталя теперь постоянное дежурство будет – тихо убраться точно не выйдет.

Но сколько бы я не обсасывал такое странное поведение, найти ему логическое объяснение никак не получалось. Вампир на диете? Не смешите мои больничные тапочки.

Слишком погрузившись в раздумья, я не уследил, как кухонный нож неудачно скользнул по гладкой древесине и глубоко рассёк большой палец на левой руке. Да чтоб им всем от СПИДа подохнуть!

Ладно, до свадьбы, то есть развода, заживёт. Прижал повреждённую фалангу к стоящему рядом кусту бузины и все дела. Не бог весть что, но на заживление пальца хватит. Прости кустик, я ведь тоже, в каком-то смысле вампир. Хотя и ничего не сосу, хе-хе.

А вот плотник из меня совершенно никакой – ещё качаться и качаться. И хорошо, если не впустую. Была же ведь какая-то игра, где требовалось для повышения мастерства одни и те же вещи клепать до одурения. Ножи там, топоры, да стрелы...

Хм, а ведь это мысль. У нас же теперь всё вокруг через одно место. Через игровое. А в ней главное, что? Правильно, прокачка!

Что, если кровосос у нас тоже из начинающих и не может обратить столько, сколько захочет? Отсюда и такое скромное количество инфицированных, несмотря на то, что достаточно лишь тихо грызануть нужного человека. Игровая условность? Безусловно, но куда же нынче без них.

Например, у него клыки во рту торчат не постоянно, а вытягиваются строго на ограниченное время. Не успел ни к кому присосаться – спи голодным и холодным.

А ведь тогда получается, что он вполне может оказаться одним из жителей лагеря. В лучших традициях «Нечто» и «Мафии». Это прекрасно бы объяснило, почему набеги проходили без сучка, без задоринки. Периметр, помимо колючей проволоки с погремушками, окружало довольно плотное кольцо капканов и прочих охотничьих ловушек, но туповатые мертвецы прекрасно их обошли, аки тренированные спецназовцы.

Или просто были в курсе, что там спрятаны сюрпризы.

Самое поганое в этой ситуации – статус у инициатора будет вполне человеческий. Если надписи меняются в одну сторону, то почему они не могут обернуться в другую? В сказках вампиры запросто притворялись обычным человеком, и прокалывались очень редко. Только с теми, кто знал о их существовании.

Я к учителю литературы обратился не просто так, а поразмыслив над напрашивающимися закономерностями – раз с приходом магии появились популярные существа из мифов и легенд, то и действовать они будут строго согласно преданиям. Ещё один пунктик в сторону искусственности всего происходящего. Кто-то играется с нами, словно с простенькими НПС, выпущенными в вольер к агрессивным ботам.

Мы теперь словно декорации одной огромной фентезийной РПГшки. Надеюсь, создателям всего этого бардака хотя бы весело...

Я оторвал затянувшийся свежей коркой палец от кустарника и вернулся к своему «хендмейду». Колышек выходил вполне серьёзный – около полуметра в длину, сантиметра три-четыре в диаметре. Остриё было почти готово, а вот с остальным пришлось повозиться. Очень хотелось сделать серьёзное навершие и удобную рукоять, чтобы деревяшка не вылетела из рук, в случае чего.

Стоило рукам заняться делом, как мысли сами вернулись к бледнолицым любителям соснуть.

Если исходить из того что вампиры могут успешно маскироваться под мирное население, стоит повнимательней присмотреться к жителям лагеря. Гипотетический Дракула должен соблюдать некоторые правила, чтобы не спалиться. А ведь это не так просто – все живут практически на виду, и более того – все друг друга прекрасно знают. И могут невзначай подметить перемены в поведении соседа. А главное – ему никак нельзя поднимать свой уровень раньше времени, иначе к нему сразу же возникнут очень серьёзные вопросы.

Пожалуй, с этой стороны антимагическая политика играет на стороне людей.

Остаётся непонятен мотив его поведения – если он переродился во время активации интерфейса, то осталась ли с ним прежняя личность? Ведь он, по сути, убивает своих односельчан, с которыми прожил многие годы. Или жажда замучила? Но жертвы не выглядели особо обескровленными, скорее – просто больными. Нужно же было как-то решиться на это всё…

И тут я замер, пронзённый довольно простой догадкой. А если это вообще человек пришлый, вроде меня? Ему многие странности можно списать, и не обращать на них мнимания. Меня же как-то терпят. Пока что.

Вот как чувствовал – надо было заняться новичками! Но тут Павел так некстати нарисовался...

Я подхватил практически готовый кол и понёсся в лагерь. Там царила всё та же похоронная рутина, будто и не уходил на несколько часов. Мужики всё ещё не вернулись, хотя за это время можно было сгонять на то место, где я получил свой первый уровень. Конечно, мне до великого следопыта очень далеко, но в то, что мертвяки протопали пару десятков километров, оставляя за собой отчётливый след, верилось с большим трудом. Нет, они где-то неподалёку тусуются, в ожидании подходящего момента. Возможно, в одном из ближайших населённых пунктов.

Такое долгое отсутствие разведчиков могло значить ровно две вещи – либо ребята попали в засаду, что вряд ли, либо Сергей Петрович выдал им дополнительный квест на добычу припасов. Не считая попавшего вчера в силки зайца, мяса в лагере уже не осталось, а совсем скоро закончатся и запасы крупы с мукой.

К лидеру даже не стал заглядывать – выслушав мою теорию он в лучшем случае мне успокоительного засандалит и колышек отберёт. Нет уж, спасибо, у меня не так много целых пальцев осталось, чтобы ещё раз струганиной заниматься.

В качестве информационного источника была выбрана понурая Полина Гусева, удачно попавшаяся мне в одном из узких переходов между машинами. Ну ладно, удача не при чём – я её просто подстерёг. Если об этом узнает её вспыльчивый братец, заодно проверю, справляется ли симбиоз ещё и с выбитыми зубами.

– Чего такая кислая, Ромашка?

– А, это ты, – девушка, погружённая в собственные мысли, едва в меня не врезалась. – Пашка сказал, если снова подойдёшь, он открутит тебе голову, а мне – что похуже.

– У меня буквально один вопрос, – выдал я свою коронную фразу на сегодня. – Что там с найденными людьми до меня сделали? Съели, надеюсь?

– Скажешь тоже, – фыркнула юная сиделка, заметно оживая. – Первый был парень, имя не помню. Он прожил здесь сутки, обменял кое-какое барахло и свалил. Больше его не видели, хотя он обещал вернуться. Погиб, наверное…

– А второй?

– Вторая, – поправила меня девчонка. – Она и сейчас с нами. Ольга, как её там, Кук… Кус…

– Куклусклан? – подсказал я.

– Почти, – санитарка легонько улыбнулась. – Все зовут её Эстонка. Она реально пристукнутая какая-то. Очень странная, но тихая.

– А в чём странность? – уточнил я, сильнее сжимая кол.

Неужели угадал? Да я гений сыска, пинкертонова мать!

– Она мало с кем общается, – пожала плечами Полина. – Постоянно в лесу пропадает, но если позовёшь помочь – приходит без проблем. Живёт одна, под тентом в спальнике спит. Кое-то пытался к ней подкатить, но она это быстро отрубила.

– По лесу Эстонка тоже одна бродит?

– Ага, отмороженная на всю голову, говорю же! Грибники даже с оружием ходить побаиваются, а ей – фиолетово.

– Какая интересная девушка…

– Свататься, что ли решил? – Полина лукаво прищурилась. – Она тоже светлая, а у тебя на блондинок аллергия, забыл?

– Чтоб я без тебя делал, органайзер ты мой с ножками, – я еле удержался, чтобы не чмокнуть её в щёку. – И ещё такой вопрос, уж извини, их больше одного получилось – у тебя случайно серебра ненужного не завалялось?

– Серебра? – она удивлённо вытаращилась на меня.

– Ну да, – я виновато развёл руками. – Цыганские гены внезапно прорезались, прямо спать теперь не могу.

– Они же вроде золото любят…

– Ну, вот такой хреновый я цыган.

– От тебя реально можно в дурку попасть, – девчонка полезла в карман джинсов. – На, держи. Это Светланы Васильевны, она срывала её с себя, когда ей было плохо. Всё равно думала выбросить…

В худой ладошке оказалась зажата блестящая цепочка с небольшим скромным крестиком. Похоже, что церковным.

– Светлана Васильевна, эта та женщина, которая пропала?

Зря уточнил, и так же понятно. Ой, мозги мои дырявые, как швейцарский сыр…

На светлое лицо Полины тут же набежала заметная тень.

– Да, меня после её похищения теперь к больным не пускают. Как будто до этого мне ничего не грозило.

– Это для твоей же безопасности, – брякнул я, не подумав.

– И ты туда же?!

Она раздражённо бросила мне цепочку и резко зашагала прочь. Догонять её я не стал – это могли заметить и донести, что чёртов маньяк снова пристаёт к малолетним. Ромашку здесь все любили и могли вполне настучать по тыкве ещё до прихода Павла. А у меня совершенно иные планы на этот вечер.

Я сжал заветную вещицу в руке и поспешил на поиски таинственной эстонской Ольги Как-Её-Там. Мы уже пересекались однажды, и мне ещё тогда показалась странной её привычка ходить с капюшоном на голове в ясную погоду. Вдруг она и чеснок кушать не любит?

Удача сегодня была явно на моей стороне, так как нужную барышню я нашёл всего через несколько минут. Догадался начать с выходов из лагеря, коих имелось целых три, и уже на втором увидел знакомый чёрно-красный спортивный костюм. Подозреваемая, прихватив с собой плетёную корзину, мимоходом перекинулась парой слов с одиноким дежурным, и направилась дальше по дороге, ведущей, кажется, к ближайшему ручью. Местность вроде бы проверенная и хоженая множество раз, но всё равно поодиночке бродить там отваживались очень немногие, да и те предпочитали брать с собой ружьё. Отважная девушка, однако.

Я без колебаний двинулся за ней, но дорогу совершенно некстати преградил дежурный – невысокий пухлый дядька с древней берданкой.

– Куда?

– Туда, бляха муха! – я махнул рукой в сторону дороги.

– Зачем? – он подозрительно покосился на мой кол.

Ну что за баран! Вероятную вампирку пропустил без проблем, а ко мне прицепился, как энцефалитный клещ.

– Охотиться! Мясо жрать хочу! – прошипел я, пытаясь за его тучным телом разглядеть удаляющуюся девушку.

– Петрович сказал до особого распоряжения держать всех мужиков поблизости.

Я тихо зарычал и принялся ворочать головой в поисках подходящего растения. Желательно, колючего и ядовитого. Подумаешь, на одного дурака больше, на одного меньше… Никто и не заметит.

– Ты это, – мужичок, будто почувствовав сгустившиеся над головой тучи, сделал шаг назад. – Только недалеко и недолго.

– Соскучиться не успеешь, – хмуро пообещал я, переходя через импровизированную преграду из брусьев, кусков арматуры и колючей проволоки.

Двигалась вся эта шаткая конструкция с помощью пары стальных пружин и автомобильного тросика, перекинутого через блочок. Материалы были в сильном дефиците, так что все проезды укрепляли, чем могли. То бишь - мусором.

Зря про удачу ляпнул – чёрной шапочки с лукошком и след простыл. Делать нечего, пришлось шагать по дороге, внимательно прислушиваясь к окружающим звукам. Не то, чтобы я всерьёз рассчитывал проследить, куда направляется загадочная прибалтийка… Или прибалтка?

Тьфу ты, вечно мысли не туда съезжают.

Лес не город – затеряться тут проще простого, и если не держать цель в зоне видимости, можно запросто её упустить, вот как сейчас. Думал, нагоню её чуть подальше, и незаметно во время разговора колышком потыкаю. Но, как говорится, чисто было на бумаге, пока не уткнулись в буераки.

Через полтора километра дорога резко вильнула и привела меня к ручью, через который был перекинут простенький деревянный мостик. По нему вполне могла проехать небольшая машина, но густой мох на досках утверждал, что это происходило довольно редко. Дальше можно было и не идти – по карте получалось, что так я вскорости покину лес и выйду в чисто поле, неподалёку от маленького безымянного дачного посёлка под номером девять. Где располагались остальные восемь, знал только бог, да губернатор нижегородской области.

Махнув рукой на незаладившееся преследование, я решил спуститься к воде и хорошенько напиться. Бродить дальше по лесу не было никакого смысла. Проще вернуться к посту и подождать подозреваемую прямо там. Всё равно ведь когда-нибудь она вернётся, когда наберёт грибов с ягодами, да накормит своих верных вурдалаков. Главное, успеть проверить её до того, как она что-то заподозрит. А там уже, хоть трава не расти.

Но стоило мне наклониться над журчащим ручейком, как я разглядел в кустарнике на противоположном берегу характерное чёрно-красное пятно. Так-так, на ловца и зверь бежит…

Ручеёк оказался совсем крохотным, не больше полутора метров в ширину. Перепрыгнуть его по камешкам в узком месте не составило никакого труда.

Вот только в зарослях меня ждал форменный облом. Нет, толстовка с капюшоном была той самой, которую я искал, только вот хозяйки под ней не оказалось. Одежда была брошена на ветви, которые создавали иллюзию объёма. Просто и эффективно.

Я обернулся, прекрасно понимая, что уже безнадёжно опоздал, и увидел направленное точно в переносицу дуло компактного пистолета. Похоже, у меня действительно с конспирацией серьёзные проблемы. А ведь ничего за спиной даже не хрустнуло, будто там и не было никого. Точно вампир.

– И что ты здесь забыл, придурок?

От такого неожиданного вопроса я немного расфокусировался и увидел за пистолетом Ольгу, то есть Эльгу Куклинскас. Её лицо было пусть и не совсем правильным, но всё равно каким-то притягательным, что ли. Длинный нос с горбинкой чуть загнут книзу, а узкий подбородок в свою очередь кверху, делая её похожей на весьма симпатичную, но всё же Бабу-Ягу. В пору шальной молодости. Глаза большие, прямо навыкате, пронзительно-зелёные, брови стервозно изогнуты по последней моде. Светлые волосы предусмотрительно собраны в небольшой конский хвостик на затылке, что нисколько её не портило.

Скинув толстовку ради обманного манёвра, девушка осталась в одной спортивной майке, и теперь ничего не мешало мне разглядеть, какое же у неё сильное и мускулистое тело. Нет, всякими фитоняшками, каждый день торчащими в спортзале, меня не удивить, но они в сравнении с ней выглядели бы обычными дворовыми качками на фоне профессионального многоборца. Даже на той руке, что лежала на поясе, где был закреплён небольшой кинжальчик, бицепс просматривался куда лучше, чем у меня. Однако, при всём рельефе, её фигура умудрялась оставаться женственной и не выглядела безобразной жертвой стероидов. Тут ближе к греческим статуям, а уж их создатели знали толк в пропорциях.

Вот только античные богини вряд ли бы тыкали в простого смертного пистолетом.

– Что, язык отнялся?

– Грибы собираю, – ляпнул я первое, что пришло на ум.

Совсем отвлёкся на изучение её необычной внешности, даже про пистолет забыл. У меня и не такое бывает.

– С вот этим дрыном? – она бросила мимолётный взгляд на антивампирский кол. – Трюфели, что ли, копаешь?

Она едва заметно усмехнулась, а до меня, наконец, дошло – ей действительно хотелось знать, зачем я попёрся за ней в кусты. Захоти она устранить непутёвого сыщика, давно уже спустила бы курок, заявив остальным, что это была лишь самооборона. Психопат насильничать полез, а она – слабая и беззащитная девушка – испугалась. Вряд ли в лагере найдётся больше трёх человек, кто не поверит в эту чушь.

А ещё проще – тихо зарезать меня сзади и сбросить в ручей. Тогда вообще никаких объяснений не понадобится. И крови напиться ещё можно, пусть и дурной.

– Палкой в листве шарить удобнее, – буркнул я. – Ты не могла бы опустить ствол? Не хочу, чтоб по мне сквозняк гулял, если ты нечаянно чихнёшь.

– Ага, может, ещё раздеться для тебя?

– Я здесь не за этим. У меня на блондинок аллергия.

По правде сказать, волосы у Эльги были светло-русые с пшеничным отливом и на полноценную блондинку она не тянула. Но всё равно оскорбилась.

– Надо было тебя пристрелить…

– Да ладно тебе, твой принц обязательно найдётся. А пока скажи – это не ты обронила?

Я демонстративно медленно вытащил из кармана серебряную цепочку с крестиком.

– Не моё. Я золото предпочитаю.

– Что-то не видно, – осмотрев её ещё раз с ног до головы, заметил я.

– Ну, так и мы не в ресторане. В лесу такое не носят.

Она сделала шаг назад и опустила пушку, но убирать её в хитрую кобуру на боку пока не спешила. Я не стал настаивать на прикосновении к святому металлу – очень вовремя из-за крон выглянуло солнышко, клонящееся к закату, и нежно приласкало нас обоих своими жаркими лучами. Ни пара, ни дыма от девушки так и не повалило, хоть её и не назовёшь особо загорелой.

Жаль – уж очень многое указывало именно на неё. Но это было бы слишком просто. А самый очевидный вариант не всегда оказывается верным.

Может, и вся моя теория о скрывавшемся среди людей кровососе – лишь плод воспалённого воображения?

– Ладно, удачного тебе дня, – попрощался я, направившись обратно к ручью.

– И даже не предложишь проводить меня? – крикнула она вдогонку.

– Ты сама, кого хочешь… Проводишь.

Холодная вода – вот что мне сейчас было нужно. Умыться и привести гудящую голову в порядок. Мысли скакали галопом, но ничего дельного в голову так и не постучалось. Вздохнув, я поплёлся обратно в лагерь.

Не грибы же собирать, в самом деле.

Постовой, увидев меня, заметно обрадовался. Думал, я умотал с концами, и ему за это влетит по первое число.

– Ну что, как дичь там поживает? – весело спросил он, открывая проход.

– Зубы отращивает, – мрачно огрызнулся я.

Внутри по-прежнему царило спокойствие, хотя вечер уже был не за горами. Ещё часик, и стемнеет окончательно. Вот так, за беготнёй и разговорами незаметно прошёл день, а у меня даже завалящего плана нет.

Возле полевой кухни понемногу началось оживление, но мне идти есть категорически не хотелось. Скорее всего, некоторые из этих людей, что проходят мимо меня, следующего утра уже не увидят. Ночью на двух вурдалаков в округе станет больше, а захочет ли инициатор и впредь обходиться во всех смыслах малой кровью – большой вопрос.

Тех, кто будет охранять госпиталь, сметут в любом случае. Не выстоять им даже втроём против нежити в её коронное время суток. А больше туда Сергей Петрович вряд ли поставит, скорее – сам ночевать будет.

Самых крепких мужиков, как назло, нет. И раньше завтрашнего дня они точно вряд ли вернуться, особенно с грузом. Это не на машине запросто скататься туда и назад за пару часов. Но нынче лишний шум может привлечь к себе ненужное внимание, так что пусть медленнее, зато – безопаснее.

Напроситься, что ли, в наряд? Вполне реально, вот только ночью от меня будет мало толку – мне прежде всего нужен зрительный контакт с растением. Да и вурдалака в прошлый раз особо не впечатлили мои фокусы. Солью палатку обсыпать? Да где ж её столько найти…

А между тем ноги, будто сами по себе, несли меня точнёхонько в сторону госпиталя. И это неспроста. На самом деле, решение уже давно созрело в моей голове, просто я с ним никак не мог смириться. Ибо последствия могут быть слишком печальными для меня.

Может, бросить монетку, чтобы хоть частично снять с себя ответственность?

Зацепившись взглядом за открытый капот «УАЗа», возле которого никого не наблюдалось, я с усилием притормозил. Инструменты лежали рядышком, в обычном фанерном ящике. Рожковые ключи, пассатижи с отвёртками, какие-то трубки… И молотки, целых два. Один небольшой, с загнутым гвоздодёром, а второй поувесистей, с блестящей от многократного применения ударной частью и длинной рукоятью. По соседству нашлось долото, но его я трогать не стал. Своё есть.

И к заветному кармашку, где лежало сокровище стоимостью в 1 «Куй», тоже не притронулся.

Немного не доходя до заветной палатки, я спрятал инструмент, и дальше пошёл с пустыми руками. Как и предполагал, дежурный оказался всего один – тот самый усатый дядька, с которым мы столкнулись на пороге избы, когда шли знакомиться с Плотниковым.

Илья Востриков, вероятность скрытого вампиризма – один к восьмидесяти. Будь я поумнее, посчитал бы, сколько это в процентах, но увы. Голова уже раскалывалась от активного мыслительного процесса.

Сейчас без статуса над головой опознавался он с трудом, так как большую часть лица вместе с усами закрыл марлевой повязкой. Тоже мне, защита. Из оружия у мужика имелась лишь переломанная гладкостволка, которую он чистил до моего прихода. И смех, и грех.

Больше никого поблизости не наблюдалось. Одеяла, расстеленные под тентом, пустовали. Лишь через приоткрытый полог наспех зашитой палатки было видно чье-то укутанное в простыню тело. Похоже, оба укушенных отдыхали внутри, а вот остальные пациенты, видимо боясь неведомой заразы, решили перевестись на дневной стационар. Всяко безопасней.

– Здоров, одевай, давай! – дядька протянул ещё одну повязку. – Ты чего пришёл?

– Петрович прислал, – принялся я вдохновенно врать, нацепив маску на лицо.

– Да? – заметно удивился дежурный. – Он был тут вот недавно. Чего опять хочет?

Чёрт, похоже, он не так давно заступил на пост, и вряд ли поверит в то, что я пришёл его сменить.

– Ужин приготовили, сходи-ка, подкрепись.

– Уже? – мужик быстренько вскинул запястье с простенькими часами. – Итить колотить, точно! Ты здесь посидишь, да?

– Конечно, для того и пришёл, – я вложил максимум безразличия в голос, хотя самого просто трясло от оголившихся нервов.

– Сейчас-сейчас! – дядька засуетился. – Я быстро! Ты с нами третьим в ночь пойдёшь, так?

– Да куда ж от вас денешься, – с неподдельным вздохом ответил я.

Опасения оказались не напрасны – серьёзных сил здесь не предусматривалось. Хотя, ничего другого лагерь был не в силах выставить. Пулемётов не завезли.

– Всё, побежал! – махнул мне рукой будущий смертник. – Тебе прихватить?

– Нет, спокойно поешь и возвращайся.

– Хорошо, спасибо!

– Не за что, кушай не обляпайся, – пробурчал я, провожая его взглядом.

Как бы он на радостях не вернулся раньше времени.

Первым делом, чтобы не пороть горячку, я решил сам провести осмотр, хоть в палатке было довольно тесно. Укус у женщины Айболит лишь протёр спиртом по периметру, да оставил, как есть. Выглядел он действительно как довольно старая затягивающаяся рана, от которой вряд ли могло пойти заражение. Вот только и мой палец, порезанный совсем недавно, смотрелся точно так же. А завтра корка вообще отвалится, любой ящерице на зависть. Магия-с.

Аналогичное повреждение у бородача с пивным пузом нашлось без особых проблем – прямо на предплечье. Инициатор в лучших традициях комаров кусал только за открытые части тела, кариес ему во всю ротовую полость. Не удивлюсь, что помимо смертельного вируса, он им впрыскивал что-то вроде анестетика. Чтобы люди даже не проснулись.

Больше ничего криминального я на телах не обнаружил, окончательно уверившись в своей правоте. Мелькнула, правда, крамольная мысль доказать с помощью собственной регенерации, что раны совсем свежие, но повернуться это могло и в другую сторону.

Петрович изолировал больных не просто так, а чтобы исключить распространение гипотетической эпидемии. И масочки отсюда же. А узнав, что они не заразны, он может сдуру затянуть их в жилую избу на ночь. Под пригляд. А там человек двадцать, и в основном женщины с детьми.

Нежити точно будет, где разгуляться.

Да, у обоих повреждения одинаковые, но от чего они? Мои предположения о вампирском происхождении укусов квалифицированный врач, скорее всего, отвергнет. Для него смена статуса – не симптом, а больше мне крыть нечем, только серебром их обложить.

Вовремя вспомнив про заветную цепочку, я приложил её к мохнатой груди перерождающегося мародёра и тот сразу же протяжно замычал, заворочавшись всем телом. Ему явно было больно. Извиваясь, мужик вслепую завозил руками по туловищу, пока не сбросил украшение на пол. После чего моментально затих.

Я повторил эксперимент с женщиной – эффект получился тем же самым. На липкой от пота коже, к сожалению, не осталось следов, но металл определённо доставлял парочке мучения. Привязывать его на долгое время я не стал – они и так настрадалась. Хватит уже с них.

– Всё, потерпите ещё немного, скоро всё закончится…

Я спрятал цепочку и пошёл выкапывать из палой листвы инструмент.

8

Проснулся я от противного скрипа открывающегося люка. Петли там не смазывали, наверное, со времён нерушимого Советского Союза. А, может, ещё раньше.

Нет, ночевать меня позвали совсем не в подводную лодку, а всего-навсего в старый погреб под одной из избушек. Раньше здесь, в холодке, хранили тушки убитых животных, поэтому запах крови намертво въелся в сырые стены. Обычному человеку ночёвка в таких условиях гарантированно подарила бы билет на больничную койку, но моему отбитому во многих местах телу здесь было даже неплохо. Один сплошной компресс.

Не вмешайся вовремя Сергей Петрович, меня бы точно растоптали родственники убитой женщины и прочие неравнодушные граждане. Даже усатый дежурный принимал в этом активное участие. Он-то тревогу и поднял, вернувшись аккурат к тому моменту, когда я выползал из палатки с окровавленным колом в руках. Неловко получилось.

Чувствовал я себя тогда паршивей некуда и никаких попыток сбежать с места преступления не предпринимал. Одно дело отправлять на тот свет людей, которые хотели сотворить со мной плохое, а совсем другое – убивать беззащитных, которые даже пальцем пошевелить не могли.

Тем более, с забитым в сердце колом они необъяснимым образом умудрялись жить ещё примерно с минуту, и даже активно пытались выдрать его из груди. Приходилось наваливаться на деревяшку всем телом и ждать, когда мои жертвы окончательно затихнут и прекратят вслепую по мне молотить. Тот ещё партер – смешанные единоборства отдыхают в сторонке. И всё это вдобавок в крайне стеснённых условиях двухместной палатки.

Хоть какой-то компенсацией мне за кровавую возню были системные оповещения, утверждавшие, что мной были упокоены обращённые в вурдалака, нулевого уровня. Никаких крокозябр или двоякого толкования. За каждого нейтрализованного кровососа честно отвалили по десять очков опыта.

Я всё-таки оказался прав. Хоть и выглядела моя теория высосанной, мягко говоря, из пальца. Но как теперь доказать этим дуралеям, что сегодняшнюю ночь они пережили лишь благодаря мне?

Проржавевшие петли, сдавшись перед человеческим упорством, медленно отвели крышку в сторону. По глазам резанул яркий свет галогенового фонарика.

– Эй, ты там живой?

– Не дождётесь! – хрипло ответил я.

– Тогда вылезай.

Вниз была спущена лёгкая алюминиевая лестница. Родная деревянная давно прогнила и валялась на сыром полу бесформенной грудой прогнивших досок.

Подышав на руки, я принялся взбираться. Побитое и закоченевшее тело слушалось плохо, и пару раз чуть не сорвался. Возле люка меня схватили за шиворот и силком вытянули наверх, на свежий воздух. Проморгавшись, я разглядел в узком помещении кладовой всю троицу знакомых разведчиков и Сергея Петровича в придачу. Вернулись-таки, защитнички хреновы.

– Всем доброе утро. Как сходили?

– Нормально, – хмуро ответил Виктор. – Надо было тебя с собой взять.

– Я и тут неплохо пригодился.

– Ты считаешь убийство людей приятным времяпровождением? – угрожающе спросил Плотников.

– Они уже не являлись людьми, – возразил я. – Это были почти готовые вурдалаки.

– Что за чушь!

Вчера мы уже разговаривали с ним, когда меня бросили в импровизированный зиндан, и повторять аргументы по второму кругу не было никакого желания. Вместо этого я озвучил более насущный вопрос:

– Сколько сегодня укушенных?

– Это не укусы, – упрямо заявил Айболит. – Характер этих повреждений...

– Сколько, мать твою, пилюлькину?!

– Трое, – вместо покрасневшего от злости лидера ответил Виктор.

– К вам стучится северный зверёк, – развёл я руками. – Открывать будете?

– Тебя это больше не должно волновать, – отмёл нависающую угрозу лидер. – На сходе общины было принято окончательно решение о наказании за твои зверства.

– И каком же?

– Расстрел.

Повисла неловкая тишина.

– Ну хоть не увижу, как вас тут всех по кругу мертвецы пустят, – криво ухмыльнулся я и зашёлся в долгом кашле.

– Жаль, что нельзя всё повернуть назад, – посетовал лидер, не делая попытки помочь. – Выводите его.

Мне стянули руки обычной капронкой и вытолкнули на улицу. Снаружи нас ждало ещё двое – усатый Востриков с лопатой и приятель покойного мародёра, с неизменной двустволкой. Принципиально имя его не смотрел.

– Не многовато ли эскорта для меня одного? – поинтересовался я у Сергея Петровича, сплюнув мокроту.

– Это чтобы тебя прямо здесь не растоптали, – он указал рукой на толпу, человек в тридцать, окруживших избу.

И пусть они почти все принадлежали к женской половине населения, к моему появлению народ отнесся крайне негативно. Полетели выкрики, самыми цензурными среди которых были: «Убийца!», «Психопат!», и моё любимое: «Да грохните его уже хоть кто-нибудь!». Настоящий бабий бунт, бессмысленный и беспощадный.

Мужики окружили меня плотным кольцом, и повели прочь из лагеря. Шоу получилось ещё то – будь инициированные в состоянии двигаться, они бы тоже приползли взглянуть на процессию хоть одним глазком. В собравшихся вдоль дороги людях я без труда различил зарёванную Ромашку и печальную Марию Илларионовну. Не хватало только Эльги Куклинскас, но та, в силу своей скрытной натуры, наверняка предпочла следить за происходящим издалека.

Мы дошли до южного выхода, который даже никто не охранял, но дальше двинулись в урезанном составе – к Плотникову подскочил всклокоченный мальчишка, выпалив скороговоркой:

– Дядь Серёжа, там маме плохо!

– Проклятье, – сдержанно выругался лидер. – Давайте без меня, потом отчитаетесь. Вить, ты за старшего.

Он подхватил вцепившегося в штанину мальчишку на руки и поспешил прочь. Колесников недовольно осмотрел пустующие укрепления и покачал головой:

– Нет, так оставлять нельзя. Илья, твоя ведь смена?

– Моя, – нехотя ответил усатый.

– Вот и стой, мы и вчетвером справимся.

– Но я тоже хочу...

– Дай инструмент, – Анвар бесцеремонно забрал у него лопату. – Просрал больных вчера, вот и стой молча.

– Это всё он! – мужик обвиняющее ткнул в меня пальцем.

– Его сейчас за это шлёпнут, а вот что с тобой делать – надо вопрос будет поднять.

Постовой посерел лицом и побежал к тросу, чтобы освободить проход.

– Уговор ведь в силе? – бородатый с двустволкой, оставшись без единомышленников, заметно занервничал.

– Да успокойся ты, – Анвар с оттяжкой хлопнул его по плечу, едва не выбив облако пыли. – Петрович ведь обещал? Обещал. Ну и всё.

– Хорошо, – он облегчённо выдохнул и злорадно посмотрел в мою сторону. – Готовься щенок, я для тебя самую мелкую картечь зарядил!

– Давай только без самодеятельности, – строго предупредил Виктор. – Если не справишься с двух выстрелов, на Паше контроль. Сразу!

– Понял, – кивнул десантник, всю дорогу хранивший молчание.

– Ла-а-адно, – протянул бородатый. – Хотя ему за Лёху и Ритку и помучиться немного совсем не грех.

– Я же сказал – без самодеятельности! – лязгнул металлом в голосе Колесников.

Приятель убитого мною перерождающегося вурдалака втянул голову в плечи и сдал назад. Мы преодолели заставу и углубились в лес, свернув с дороги.

Я прекрасно понимал, что достучаться до всех у меня точно не выйдет, поэтому сосредоточился на самом главном. Успеть хотя бы предупредить о грядущем. Благо, руки мне связали лишь в запястьях.

– Паша, держи, – я протянул ему серебряную цепочку, которую у меня почему-то постеснялись конфисковать.

А вот счастливая монетка осталась в куртке, которую будет носить уже другой. И памятное ожерелье из бейджиков работников центра реабилитации порвалось, когда мной пытались поиграть в футбол озверевшие люди. Остальные же вещи, грязные и слегка рваные, остались на мне.

– Нафига это? – удивился парень

– Отдашь сестре, пусть обязательно наденет, – принялся я инструктировать. – У нежити на серебро конкретная аллергия, и ей эта боязнь может спасти жизнь. Если найдёшь ещё, сняряди им хотя бы один патрон вместо дроби – вурдалака должно точно остановить. Но лучше прибереги его для того, кто ими управляет.

– Что за херню ты несёшь?! – подал голос бородач. – Какие ещё, нахрен, вурдалаки?

– Обыкновенные, – с ехидной усмешкой пояснил Анвар. – С таким хавальником, что ты сразу штаны обгадишь. Пули их не берут, если что.

– А что берёт?

– Тебе ж говорят – серебро!

– Да сказки это...

– Я эту сказку как тебя, засранца, видел. Так что захлопни варежку и внимай.

Мужик не нашёлся с ответом и сердито засопел. Переть на смуглолицего разведчика, вооружённого лишь прадедовской шашкой, духу у него не хватило.

– До того, когда заражённые обратятся, вам лучше собраться где-нибудь для обороны, – продолжил я, когда вновь установилась тишина. – Желательно, в хорошо освещённом месте. Нежить отлично видит в темноте, поэтому скрываться от неё смысла нет. И ещё...

– Тебе действительно не страшно умирать? – очень серьёзно спросил меня Виктор.

Задумавшись, я прислушался к себе. Вряд ли в прошлой жизни меня отличала исключительная храбрость. Не герой я, нет. Скорее всего, проклятый Кирсанский слишком долго колотил химией и физикой по моему рассудку. Получилось то, что получилось. Не зря же в одном ряду с остальными психическими расстройствами у меня стоит Одержимость.

Всё происходящее вокруг воспринималось как-то не так. Будто иногда смотрю на себя со стороны, как пьяный в дым человек, у которого одна часть сознания осталась неподвластной алкоголю и с удивлением смотрит, что там творит другая. Да ещё и эти бормочущие недовольные голоса в голове...

– Скорее, обидно, – честно признался я. – Но вылупись вурдалаки ещё вчера, лагеря бы вы уже не застали. Кто бы их тогда сдержал – Петрович с Востриковым, что ли? А так у вас есть ещё полдня на подготовку. Хоть что-то.

– Да с чего ты так уверен, что это именно они? – спросил Павел.

– Потому что я не боюсь читать то, что висит прямо перед моими глазами, – жёстко ответил я. – В прошлую нашу встречу только это позволило обойтись без жертв. Больше на такую халяву не рассчитывайте.

– Так, ладно, сворачивайте болтологию, – Виктор остановился, оглядываясь вокруг. – Вроде пришли.

Мы оказались посреди ровного места, заросшего одной сплошной берёзой, отчего оно казалось каким–то светлым, сказочным лесом. С другой стороны – деревья были старые и располагались не так часто, как обычно. Свободной земли было полно – рой не хочу.

– Ну что, прямо тут его закопаем? – с довольной ухмылкой уточнил бородач.

– Думаю, да, – Виктор повернулся ко мне. – У тебя есть ещё последнее желание. Курить хочешь?

Я отрицательно покачал головой. Не баловался этим раньше, а сейчас тем более нет смысла начинать себя травить.

– У меня шоколадка есть, – предложил Павел, снимая карабин с ремня. – Набрали немного вчера.

– Детям лучше отдай.

– Ну, как знаешь, – Виктор пожал плечами и вдруг внезапно нахмурился. – Эй, ты что там делаешь?!

Паша с бородачом дружно вскинули стволы, а Хазаров предусмотрительно сделал шаг назад, уходя с линии огня. Но между нами был ещё широченный Колесников, который только что протягивал мне пачку сигарет. Тянуться к оружию он даже не собирался. Я же замер дурак-дураком, пытаясь сообразить, что именно не устроило бывшего военного в моём поведении.

Бросаться на ребят и в мыслях не было – энергии в измученном теле хватало от силы на одну ворожбу. После чего меня оставалось бы только листвой присыпать.

– Стой!

А дальше всё произошло так быстро, что я не успел и глазом моргнуть. Виктор могучим толчком повалил меня на землю, и откуда-то сбоку грянул выстрел, щедро обдав лицо землёй и прочим мелким сором. Но я по-прежнему оставался цел и относительно невредим. А вот бородач выпустил любимую двустволку и грузным мешком упал навзничь. За ним обнаружился скалящийся своей фирменной металлической улыбкой Анвар, с лопатой наперевес.

– Не тормози, раздевайся скорей, – поторопил меня Павел, отводя горячий ствол карабина в сторону.

– Да ладно, минут пять он точно проваляется, – махнул рукой Анвар. – Как в аптеке, можешь засекать.

Виктор, освободив мне руки, извлёк из подсумка, с которым никогда не расставался, прозрачную банку с золой и до меня, наконец, дошёл смысл этого спектакля. Я быстро скинул бриджи с майкой и, с огромным сожалением, кроссовки. Взамен Павел вручил мне чисто пляжный набор – растянутые короткие шорты и резиновые тапочки-вьетнамки. Ну, хоть не листиком прикрываться буду, как истинный друид.

– Извини, ничего другого нет.

– Да ладно, я и так вам должен остался.

– В расчёте.

Колесников щедро осыпал одежду сажей и бросил её примерно на то место, куда сам же меня уронил. Опытного бойца такой трюк вряд ли бы обманул, но бородач, как и его покойный дружок, высоким интеллектом не отличался.

– Может, отставим этот балаган и вернёмся к Петровичу? – предложил я, оглядев соучастников инсценировки. – Вы ведь понимаете, что он до добра вас не доведёт?

– Предлагаешь мне скинуть человека, которого я знаю двадцать три года? – покачал головой Виктор. – Может, он где-то и перегибает, но я ему доверяю.

– Тогда зачем спасаете меня? Я же вроде как людей убил.

– Потому что верю – ты хотел помочь. Как и всегда. Но так поступать всё равно было нельзя.

– С болезнью мы сами разберёмся, – добавил Павел. – Если ты прав, и среди нас затесался упырь, ночью мы ему клыки однозначно обломаем.

– Удачи, – хмуро пожелал я.

Ну, вот что с ними делать? И ведь понимают всё прекрасно, но против авторитета зарвавшегося Айболита переть не хотят. Боятся народного осуждения? Увы, сейчас не самое подходящее время для демократии.

– А теперь вали, чтоб мы тебя больше не видели, – Виктор критически осмотрел получившуюся инсталляцию. – Если увижу тебя ещё раз, открою огонь на поражение.

Скрипнув зубами, я развернулся и ринулся прочь. Ничего сейчас им не докажешь. Отпустили – и на том спасибо. Правда, у меня снова ни шиша за душой, но это дело наживное. В кармане шорт нашлась небольшая шоколадка, которую я немедленно употребил, немного восстановив калории. А то живот уже протестующее бурчал.

Хорошие они ребята, всё-таки...

Ну, вот почему за старшего в лагере не Колесников?! Отчего такая несправедливость?

Его бы я точно смог убедить в своей правоте, пока не стало слишком поздно. Теперь же оставалось лишь надеяться, что они хоть немного прислушаются к моим словам и примут меры. Троих вурдалаков им успокоить вполне под силу, а там уже всё будет зависеть от активности инициатора, чтоб у него геморрой ночью воспалился.

А ведь если проанализировать, кто и когда был укушен, можно будет хотя бы приблизительно его вычислить. И обезопасить остальных. Но кто бы этим занимался...

Удалившись на порядочное расстояние от места моей несостоявшейся казни, я раскрыл карту и принялся прикидывать, куда же мне двигаться дальше. Эх, не спросил, куда ребята наведывались накануне, там наверняка не так опасно, как в других местах. Может, в тот самый дачный посёлок под загадочным номером девять? Нет, тогда они точно вернулись бы засветло.

Сейчас я территориально находился ближе всего к длинному поселению с лаконичным названием Лом – всего в один дневной переход. Да, тот самый, где по словам разведчиков царила полная задница. Но так как, даже на мой неискушённый взгляд, этим горе-воякам было далеко до Виктора с командой, к этому заявлению не стоило относиться всерьёз. Тем более, населённый пункт совсем уж крошечный в сравнении с тем же Илютино, дворов на пятьдесят всего. Вряд ли там монстры стадами бродят.

Гоняя туда-сюда по карте, я невольно обратил внимание, что цветная подложка немного изменила контуры. Красные пятна пустили протуберанцы глубоко в оранжевую зону, которая в свою очередь заметно наползла на зелёную. Что бы это всё значило?

Мучаемый догадками, я задвигал карту в сторону мест, где успел побывать. П-образный центр профессора Кирсанского находится посреди совсем небольшого зелёного анклава. Товарищеское общество «Садок» попало уже оранжевую область, как и ближайшие леса, включая лагерь беженцев. А вот их родная деревня краснела не хуже спелого помидора.

Ответ тут напрашивался всего один – это своеобразный уровень опасности. А так как всевозможные монстры, появившиеся с приходом магии, вряд ли сидят на попе ровно, картинка постоянно меняется. Возможно, я чего-то ещё не знаю, но пока теория выглядит очень правдоподобной.

Жаль, но ближайшая от нас серьёзная зелень находилась километрах в тридцати через поля и перелески. Всё остальное – какие-то небольшие пятна, приходящиеся на безлюдные земли. Кстати, в лагере частенько поднимался вопрос о том, а не рвануть ли по железной дороге, проходящей неподалёку в тот же Нижний Новгород? Но город представлял собой одну сплошную красную кляксу, да ещё и с темно-серыми отметинами. Не самая удачная идея. Хотя, с другой стороны – шансов выжить там теоретически больше. В распоряжении властей военные и полицейские части, запасы продовольствия и плотная городская застройка, оборонять которую в разы проще, чем рассыпанные по округе хутора и деревеньки.

Ладно, цивилизация с её благами далеко, а мне нужно выживать прямо здесь и сейчас. Я вернулся к собственной отметке и взглянул на ситуацию под другим углом.

Лом тоже находится в оранжевой зоне, но выбора особо и нет. Другие посёлки либо очень далеко, либо дела там обстоят значительно хуже. Если разведчики смогли унести оттуда ноги, то мне там вообще бояться нечего. Если что – вьетнамскими тапочками закидаю.

Решительно свернув карту, я поправил сползающие шорты и пошлёпал навстречу к приключениям. Идти было не очень удобно, но всяко лучше, чем босиком. Главное, успеть туда до вечера, чтобы разжиться вещами и подыскать себе безопасный ночлег. Как назло, в пути начал одолевать кашель, сильно сбивающий дыхание, но непродолжительные обнимашки с молодой сосной немного придержали симптомы. Всё-таки прошлую ночь пришлось коротать не в отапливаемой хате, а в сыром и холодном подвале.

Вот так, часовыми перебежками, сменяющимися непродолжительной подзарядкой у очередного дерева, я добрался до опушки леса. Дальше резко и без всяких прелюдий шла лесостепь, поросшая высокой травой. В некоторых местах она была покошена и ещё не успела отрасти. Неподалёку шла накатанная грунтовая дорога, уходящая в сторону домов, крыши которых проглядывали сквозь редкие деревья. Ближайшие строения располагались всего в десяти минутах ходьбы по открытой местности.

Высовываться я не стал, а предпочёл заложить небольшой крюк по куширям, выйдя к околице посёлка, так сказать, с торца.

Прямо за мусорными баками, укрытыми простеньким навесом, начиналась улица Ломовая, согласно табличке у дороги. Разбитый вдребезги асфальт кто-то бережно сцементировал бетоном, так что по ней можно было запросто ходить без риска остаться без ног.

Дома здесь стояли совершенно разные. Были и классические русские избы разной степени обветшалости, с коньками на крышах и выкрашенными в синий цвет оконными рамами, и вполне современные коттеджи из кирпича или бруса. Некоторые оказались обшиты сайдингом, а крыши имели из цветного металлопрофиля. И все были практически целые – серьёзных разрушений, как в «Садке» не наблюдалось. Кое-где попадались покрытые пылью машины, в основном отечественного производства, и по ним тоже явно никто не топтался.

Из обитателей мне встретился лишь одинокий мертвяк, степенно прогуливающийся в одном из дворов, но к нему я лезть не стал, сосредоточившись на крайних участках. Уже через полчаса в моём активе числилась вполне добротная рабочая одежда с крепкой обувью и неплохая фомка, в качестве универсального ключа от всех дверей.

Очень часто я натыкался взглядом на пятна сажи, оставшиеся от погибших людей, но выяснить спустя столько времени, что с ними произошло, было под силу лишь гению криминалистики. Вряд ли они все разом умерли от простого испуга, увидев живых мертвецов, так что приходилось вести себя по возможности скромно и тихо.

К сожалению, пропылесосить каждое строение не получилось. Где-то всё оказалось запертым на тридцать замков, а в некоторых домах невозможно было дышать без маски – холодильники протекли и травили округу не хуже химического оружия. И всё равно я умудрился раздобыть немного сухарей и напиться из работающей колонки.

Вот только насладиться трапезой тоже оказалось не судьба. Где-то дальше по дороге отчётливо грохнуло чем-то металлическим, как будто кувалдой по капоту автомобиля с размаху заехали. Я весь обратился в слух и различил гортанный трубный рёв, сменившийся новым хлопком.

Там определённо кто-то не поделил территорию. И встречаться с победителем мне совсем не хотелось.

Я с сожалением положил сухари в карман штанов-карго и хотел уже покинуть увитую плющом беседку, в которой собирался перекусить, как наткнулся взглядом на существо, устроившееся на соседнем заборе. И это была явно не бродячая кошка, а скорее всего – один из тех самых уродцев, кто прогнал илютинцев с родных земель.

Всё как описывал Плотников, только про хвост с кисточкой он не упоминал. Ростом монстрик похвастаться не мог – всего сантиметров шестьдесят в длину, но мышцы у него отчётливо бугрились под серой кожей. Когти мелкие, а вот зубы вполне отчётливо торчали из пасти. Пусть и не такие, как у вурдалака, но всё равно они внушали уважение.

Наклонив рогатую голову, существо задумчиво меня рассматривало, будто пытаясь определиться на мой счёт. Я не остался в долгу, и вскоре над острыми рожками проявилась пылающая надпись:

Малый бес.

Тип – отродье Хаоса.

Уровень – 1.

Ага, зверушка либо опасается нападать на равного по уровню, либо ждёт подкрепления. Что вероятнее. Глупо думать, что она побрезгует меня жрать из-за того, что мы относимся к одной фракции. Не похож я на невкусного демонолога.

Будто уловив мои мысли, бес взвился в воздух, намереваясь вцепиться мне в лицо. Но вместо мягкой человеческой плоти он напоролся лишь на холодную сталь монтировки, пробившую его поджарое тело насквозь. Сам виноват – зря понадеялся, что я буду стоять столбом и ушами хлопать. Кровь у него, кстати, оказалась вполне обыкновенная, красная, с пузырьками.

– Рост!

Выродок тонко и как-то по-обезьяньи заверещал, дёрнувшись в сторону, но на его шее уже сомкнулись смертельными объятьями побеги плюща. Пара секунд, и всё было кончено. С сочным хрустом рогатая башка свернулась набекрень и бес затих.

Вот только его предсмертный визг подхватило ещё с десяток-другой глоток, заоравших совсем близко. И как назло, большая их часть отозвалась со спины, с тех участков, что я уже успел прошерстить. Брали потихоньку меня в кольцо? Теперь уже неважно – оставалось лишь взять ноги в руки и дать дёру. Как раз в том направлении, откуда долетали отзвуки непонятного сражения. А больше и некуда.

Да, идея не из лучших, но выдавшие себя бесы уже обошли меня с боков. И стоило мне выскочить на дорогу, как позади нарисовалось сразу несколько преследователей, резво скачущих на четырёх лапах. В тапочках я бы точно от них не убежал. Но хвала запасливым местным жителям – на моих ногах теперь красовались удобнейшие спортивные полуботинки. Не то, что копыта у некоторых.

Пожалуй, так быстро я ещё не бегал никогда, даже от приснопамятной «бурёнки». И отъелся немного за эти дни, и плечи ничего не отягощало – даже монтировку пришлось оставить в тушке убитого зверёныша. Если бы мне не пытались отгрызть пятки прямо на ходу, было бы даже весело.

То, что пора сворачивать с местной авеню я осознал, когда обернувшись в очередной раз увидел, что бесы поотстали, а потом и вовсе стали тормозить. Значит, и мне нестись дальше не было никакого смысла. Вот только до пятачка, где разбирались местные авторитеты, оставалось каких-то сто-двести метров по-прямой. Слишком уж близкое расстояние, и чёртовы отродья это прекрасно понимали.

Единственный на весь посёлок круговой перекрёсток оказался добротно вытоптан, будто по нему проехалось стадо бульдозеров. Деревья и кустарники были выдраты с корнем и поломаны, редкие автомобили перевёрнуты. Ещё там мелькали пронзительно-синие вспышки, но дальше мне стало не до наблюдений – оттуда прямо ко мне ринулся самый что ни на есть настоящий единорог.

– Святой Шарль Перро, ну ты-то здесь чего забыл? – удивлённо выдохнул я.

Сказочный зверь целеустремлённо сокращал расстояние, низко опустив увенчанную единственным рогом голову. С виду – самый обыкновенный жеребец, просто крупный, и даже ни разу не белый. Я не конезаводчик, и в мастях не силён, так что без понятия, к какой именно он относился. Шкура кремовая, с отчётливым рыжим отливом, а грива – пепельно-серая. Возле копыт имелось что-то вроде длинной поросли-бахромы. Рог – цвета слоновой кости, ребристый, как у горных коз.

Меня точно нельзя назвать непорочной девственницей, так что вряд ли он скакал ко мне предложить покататься вместе по радуге. А заборы соседних участков, как назло, едва не подпирали небеса. Судя по добротным многоэтажным коттеджам, виднеющимся за ними, там проживали скромные люди, которым не нравился излишний интерес к их персонам.

Единственным добротным укрытием оказалась видавшая виды брошенная «Тайота», за которую я спрятался, словно нашкодивший мальчишка за мамкину юбку. Благо догадался вплотную к машине не жаться, иначе, когда она кувырком ушла в воздух, меня бы точно придавило.

Если демоническая «бурёнка» брала своим крепким лбом и массой, расшибая дома на голом энтузиазме, то единорожек явно читерил, так как автомобиля он даже не касался.

Физика, а я ведь в тебя так верил!

Машина ещё не успела упасть обратно, а я уже восседал на высоком кирпичном заборе, сиганув туда не хуже голодного кота, спешащего на зов хозяйки. Но к счастью, благородное животное узрело мнущихся на горизонте бесов и не стало меня преследовать. Только повалило всю секцию, вместе с бетонными опорными столбами, грациозно мотнув головой. Опять же, безо всякого касания.

Меня швырнуло на землю, обильно присыпав битым кирпичом и прочими строительными отходами. Но это были сущие цветочки в сравнении с тем, что ждало бесов, резво кинувшихся врассыпную. Вот, почему они себя так тихо вели.

Единорог бодро поскакал дальше, снося препятствия, будто они были из картона. Теперь уж деревушка точно не будет выглядеть просто покинутой. Разрушения до этого были чисто условные, значит – рогатая скотина здесь совсем недавно и не успела ещё толком набедокурить.

Кряхтя и отплёвываясь, я принялся приводить себя в порядок. Руки-ноги целы, а остальное неважно. Левый глаз понемногу заливало кровью, но ощупав пылающее лицо, я наткнулся лишь на рассечённую бровь. Фигня, от такого не умирают. А вот если бы он меня на рог посадил, было бы гораздо хуже.

Выходить на дорогу я не рискнул, и потихоньку пополз вглубь двора к декоративным невысоким сосенкам. Нужно было хоть немного восстановиться, и потом делать ноги отсюда. Не оглядываясь.

Ведь где-то здесь имелся ещё и тот, с кем единорог развлекался. Как бы он не заскучал в отсутствии партнёра, который теперь вовсю гонял бесов по посёлку.

Естественно, я накаркал. Стоило только прижаться к несчастному растению, как за спиной вовсю зашуршали камни. Я обернулся, вскинув руки, и увидел в проломе хмурую невысокую девушку в камуфляжных брюках и майке. На голове у неё красовалась чёрная мужская кепка с высоким козырьком, а тёмные тяжёлые волосы были заплетены в толстую косу.

Но самым интересным в ней была надпись, поразившая меня до глубины души.

Ольга Ерёменко.

Уровень – 5.

– Смотри-ка живой и не обгаженный, – прокомментировала она, встретившись со мной взглядом. – Что ж, дуракам иногда везёт.

И преспокойно шагнула внутрь, ко мне навстречу. Вслед за ней во двор проник крепкий коротко стриженый парень, одетый аналогично, только ещё и упакованный в лёгкий бронежилет. В руках он держал короткий пистолет.

Олег Ерёменко.

Уровень – 5.

Он молча осмотрел меня с головы до упавшей к ногам челюсти, и принялся водить руками, будто воздух гладил. Стоило его губам что-то тихо пробормотать, как перед ним возникла светящаяся синяя волна, показавшаяся мне смутно знакомой. Ну точно – что-то подобное получилось, когда я активировал сферу энергии, оставшуюся от заколотого кактусом медбрата.

Сияние покинуло парня и целеустремлённо направилось в мою сторону. Я не стал дёргаться, прекрасно понимая, что реши эта парочка терминаторов атаковать, от меня и мокрого места не осталось бы. Эффект не заставил себя долго ждать – сердце забилось, будто от укола адреналина, а всю боль от экстремального массажа кирпичами сняло как рукой.

– Хаотичный друид, ну надо же! – девушка, сверкнув оливковыми глазами, озадаченно цокнула языком.

– Да, необычно, – подтвердил её однофамилец.

Несмотря на то, что оба являлись белокожими брюнетами, родственниками по крови они, скорее всего, не были – слишком разные типажи лиц. У неё – овальное с узким подбородком и широкими крыльями длинного носа, а у него – лунообразное, с мужественным подбородком и широкими скулами, намекавшими о примеси восточной крови. Да и разрез его глаз был не слишком европейским.

– А почему я не вижу ни вашего класса, ни фракции? – пожаловался я, поднимаясь на ноги.

– Рано тебе ещё, – ухмыльнулась девушка. – После третьего уровня сможешь.

– Круть, – оценил я перспективы. – Так это вы дрались с единорогом?

– А кто ж ещё, – она снова нахмурилась. – Вот только твоё появление всё заруинило. А ведь мы почти его прогнали.

– То есть, вы не хотели зверушку на шашлык пустить? – удивился я.

– Девятый уровень? – риторически переспросила девушка. – Давай, удачи. Попадёшь в ад, пришли открытку из котла.

– Ладно, осознал. И что теперь делать?

– Уходить, – Ольга передёрнула плечами. – Пока поняшка развлекается с бесиками, но скоро ей надосет, и она вспомнит о нас. Можешь двигать с нами, если хочешь. Уровень у тебя не нулевой, голова соображает – нам как раз такие и нужны.

– Так вас не двое? – я кивнул в сторону проломленного забора.

– Здесь нет, – пояснила девушка. – А вообще нас целый посёлок. Где-то с полтыщи человек.

– Четыреста тридцать, плюс-минус, – поправил её немногословный спутник.

– Ой, ну ты и зануда! Так же звучит лучше...

– И все как вы?! – обрадовано выдохнул я.

– Нет, конечно. Мы – сталкеры, – гордо заявила она. – Быстрее нас только стража качается.

– Давайте потом пообщаетесь, – предложил парень, настороженно прислушиваясь к отзвукам погрома.

– Пошли, единоверец, – поманила девушка меня за собой. – Надо дотемна до машины добраться. Переночуем прямо там, а утром поедем.

– А что за машина? – сделал я стойку.

– Грузовичок небольшой, мы его прямо здесь неподалёку нашли. А что?

– Просто я ведь тоже не сам по себе – у нас своёпоселение, восемьдесят человек. Почти.

– Круто, – обрадовалась сталкерша. – Далеко?

– По дороге – часа два.

– Ехать лесом или полем? – быстро спросил парень.

– В основном – лесом.

– Ну, что, можно и в гости скататься... – задумчиво пробормотала девушка.

– Только там одна проблемка, – скромно потупившись, добавил я. – Скорей всего на лагерь сегодня ночью нападут.

– Кто?

– Вурдалаки.

– У вас там что, культ смерти процветает? – она удивлённо вскинула брови. – Или на могилы в туалет ходили?

– Нет, но за ними кто-то стоит. Разумный.

– Лич или вампир, – покачал головой сталкер. – Это серьёзно.

– Извини, братец, мы не спецназ и не армия спасения, – развела руками его спутница. – Там будет такая дикая мясорубка, что выживут немногие. И то – вряд ли. Если у вас все такие как ты, не раскачанные.

– Но там же люди! – не собирался сдаваться я. – Их можно вывезти.

– Это нынче ресурс ценный, но не настолько, чтобы так рисковать. Там есть кто-нибудь полезный?

Вот чёрт. Наверняка даже бравые разведчики, спасшие меня накануне, для этой парочки особого интереса не представляли. Нулевого-то уровня. Но тогда кто?

Сергей Петрович, в качестве врача? Они сейчас на вес золота должны быть, в такое опасное время. Ага, только вот я ни черта не знаю, какой у него класс, может, с лечением он совсем не связан. Инквизитор какой-нибудь, или шаман. Плохо то, что другие классы мне практически неизвестны – можно запросто проколоться, придумывая отсебятину. Хотя...

– Ну, как минимум, есть один лекарь, – я помедлил, и добавил. – Потенциальный.

– Лекарь? – округлила глаза девушка.

– Ну, этот, как его...

– Хилер, – пришёл на выручку парень.

– Да, он. То есть, она.

– Заманчиво, – сталкерша задумчиво прикусила губу. – Она свет или тьма? Отвечай быстро!

– Свет, – не задумываясь, сказал я.

Достаточно только вспомнить доброе, улыбчивое лицо Ромашки, как все сомнения отпадали. А вот Плотников – чистая тьма, без просвета.

– Ну, за светлого хилера, если ты не врёшь, – насупившись, уточнила девушка. – Можно и личу хлебало раскрошить. Да, так, что мертвяки по могилам попрячутся! Давай, не отставай!

9

Грузовичок действительно оказался недалеко – всего в получасе быстрой ходьбы. Из посёлка мы почти сразу выбрались дворами да огородами, тщательно прислушиваясь к грохоту разъяренного волшебного зверя. Он явно вошёл в раж, и останавливать охоту на невесть чем провинившихся бесов не собирался. Боюсь, после их разборок мародёрить здесь уже будет нечего. Разве что – стройматериалы...

Больше никто по дороге нам так и не повстречался, хотя парочка магов шла наготове, вертя головами во все стороны. Они действительно оказались мужем и женой – я не удержался и спросил, как только подвернулась подходящая возможность. Вот такой у них странный семейный подряд.

Пусть в деле мне их видеть ещё не довелось, но с таким экскортом было как-то по особому спокойно. Оба находились в разведке явно не первый раз, и прекрасно знали, что и когда нужно делать, дабы не вернуться домой бесплотным призраком. Да, и такие случаи, оказывается, уже имели место быть. Фантастика стремительно переставала быть таковой.

– Тебе очень с поняшкой повезло, что он тогда бесиков увидел, – поделилась со мной Ольга. – К другим фракциям мобы враждебно-нейтральны, а вот к противоположной они питают лютую ненависть. Агрятся в момент.

– Это не мобы, – возразил Олег таким тоном, будто произносил это уже тысячу раз.

– Да, дорогой, я помню.

– Получается, единорог и бесы принадлежат к враждующим фракциям? – осторожно уточнил я, боясь выдать своё невежество.

А то поймут ещё, что кроме Хаоса, да абстрактных Света и Тьмы я ничего знаю.

– Ну да, поник относится к Порядку, – кивнула девушка. – Ты его что. прочесть не успел?

– Не до того было, – честно признался я. – Получается, он и ко мне особую неприязнь испытывает? Я ведь тоже, вроде как, Хаос.

– Ой, не льсти себе – махнула она рукой. – До исчадия тебе ещё очень и очень далеко. Но в этот раз да, не повезло. Поняшка как тебя почуяла, так агро сразу с нас и перекинулось. Бывает иногда, чёрт его знает, почему.

– А вы тогда сами к кому предрасположены?

– Попробуй, угадай, – волшебница лукаво подмигнула, подныривая под ветви опушечных деревьев.

Мы наконец–то покинули опасную зону и углубились спасительную чащу. Ну, по крайней мере, для меня это чувствовалось именно так.

– Ну, ты точно Хаос, – вовремя припомнил я упомянутого ею «единоверца» в мой адрес. – А вот на счёт тебя...

– Я – Порядок, – не стал меня мучить Олег. – Давайте тише, пока что.

Мы немного прогулялись по жиденькому перелеску, исхоженному местными жителями вдоль и поперёк, и вышли к просёлочной дороге. Сумерки сгущались с каждой минутой, но было ещё достаточно времени, чтобы выехать на лесной волок без помощи фар. Однако, когда мы достигли небольшого придорожного кармана, где стояла закиданная ветвями престарелая грузовая «Газель», сталкеры первым делом направились не в кабину, а к кузову.

– Нужно место освободить, – пояснила девушка, поймав мой недоумённый взгляд. – Мы туда хабара уже натаскали, пока поняшка не прискакала.

Олег открыл запертые задние створки и ловко запрыгнул внутрь. Его суженая последовала следом, чуть погодя. Мне оставалось лишь принимать коробки на улице и в быстром темпе складировать их в ближайшем кустарнике, который я проредил с помощью магии. Бросать припасы и прочее добро прямо на дороге ребята категорически не захотели, и в этом их было сложно упрекнуть. Мало ли кто в округе шляется – если ноги коробкам не приделают, так попортят, чисто из вредности. А где-то там люди ждут все эти вещи, как самый желанный подарок на день рождения.

В отсутствие Почты России и Деда Мороза вся надежда на чудо легла исключительно на плечи разведчиков. Или добытчиков, или сталкеров, да хоть фуражиров! Как их не называй – суть не изменится.

Разгрузка заняла минут пятнадцать и высосала большую часть восстановившейся шкалы выносливости, но темпа я не сбавлял. План, который поначалу показался безумной авантюрой, потихоньку претворялся в жизнь. Правда, и про обещание Виктора забывать не стоило. Всё-таки стрелок он отменный. Вся надежда была на то, что когда мы приедем, патроны у него уже закончатся. Лишь бы не опоздать...

В том, что с лагерем загадочный лич попытается разобраться именно сегодня, я не сомневался. На его стороне, прежде всего, фактор внезапности и тотальная беззащитность большинства беженцев. Плюс, три потенциальных союзника, которых будут охаживать до самого перерождения. Со стороны повелителя нежити это выглядит слишком соблазнительным, я бы на его месте обязательно бы воспользовался таким шансом.

– Всё, теперь держи арт! – девушка протянула из полутьмы кузова самодельный топор на длинной деревянной ручке. – Против андедов самое то. Но если сломаешь или потеряешь, не вздумай умирать – я тебя сама минусну!

– Что ещё за андеды? – я с интересом повертел оружие в руках.

Тяжёлый, однако. Рабочая часть явно кустарного производства, и точно не из стали – массивное лезвие отливало тёмно-серым металлом, в котором я с трудом, но опознал серебро. Правда, судя по весу, внутри имелся толстый сердечник из более крепкого сплава. Ну да, иначе это было бы оружие одного-единственного удара. Слишком уж мягкок благородный металл.

Топорище оказалось выточенным вручную из тёмного ясеня и местами имело обмотку из кожаных шнурков, чтобы рука не скользила. Прям, как у воинов древности.

Единственный не вписывающийся по стилистике момент – вместо затейливого художественного орнамента, характерного для оружия скандинавов и славян, имелась лишь одинокая надпись, выжженная побуквенно вдоль рукояти, сверху вниз:

АНАЛЬГИН

Даже спрашивать не буду, кто эту прелесть соорудил.

– Андеды – немёртвые, – словно терпеливая учительница младших классов, принялась объяснять Ольга. – Самая распространенная нечисть в округе.

– А «нежить» не проще сказать?

– Мне так привычнее, – она выскочила из кузова и критически осмотрела слегка замаскированную кучу ящиков. – Ты не можешь это всё плотнее ветвями оплести?

– Увы, нет, – развёл я руками.

– Ты ж друид! – девушка обвиняюще ткнула в меня пальцем.

– Те растения, которым я приказываю расти, быстро сохнут и погибают.

– И на кой чёрт это тогда? Розгами по попе стегать?

– Не только по ней, – усмехнулся я.

– А что ещё есть?

– Аура «Симбиоз» – восстановление сил от растений и небольшая регенерация.

– М-да, от Хаоса я нечто большего ожидала, – явно разочарованно протянула Ольга. – Ни саммона, ни бафов... Мой тебе совет – на твоих одноклассников не вздумай даже смотреть косо. Зашибут.

– На кого? – не понял я.

– На других друидов, – явно теряя терпение, ответила сталкерша. – Ты у нас вообще ни разу не геймер, да?

– Почему же, я в танки играл.

– О, ну хоть что-то! Не за арту, надеюсь?

– Вроде бы, чаще всего ПТшками, – решил я, покопавшись в обрывках воспоминаний. – И на тяжах ещё.

– Ладно, тогда просто прикрывай тыл и постарайся сразу не слиться, – смиряясь, разрешила девушка.

Тем временем её немногословный муж запер кузов и распахнул основательно проржавевший капот. Ольга полезла в кабину на водительское место, но ни с первой, ни со второй попытки завести двигатель так и не удалось. Хаоситка с чертыханьем присоединилась к суженому, и вдвоем они принялись увлечённо копаться в потрохах пожилой «Газели», изредка переговариваясь междометиями. Я постарался не мешаться и уселся на продавленном пассажирском сидении, устроив топор в ногах. А то смотреть на последние солнечные лучи, озаряющие небосклон в багряные цвета, не было никаких сил.

От нервов немного подрагивали пальцы, хотелось выскочить из машины и вприпрыжку нестись обратно в лагерь. Вполне возможно, что каждая лишняя минута простоя обернётся чьей-то оборванной жизнью. И хорошо, если одной.

– Слушай, братец, посмотри в бардачке, там свечей случайно нет? – донеслось из-за капота.

– Сейчас.

Я подёргал закрытую крышку, и та неожиданно оказалась у меня в руках. На грязные коврики тут же высыпались какие-то просаленные документы с журналами, несколько пыльных аудиокассет и всякая мелочёвка. Чего тут только не было – и мотки медной проволоки, и пружинки с шестерёнками, и монетки всех номиналов. А ещё пуговицы, батарейки, какие-то согнутые металлические спицы, рассыпанные спички и зубочистки... Не хватало в этом хламе, разве что, свечей зажигания. Ну, кто бы сомневался.

Не сдаваясь, я поворошил невывалившееся на полках и вскоре был вознаграждён за старание сразу двумя пусковыми устройствами, завёрнутыми в холщёвую тряпицу. Рядом с ними нашёлся автомобильный баллончик с краской и несколько рожковых ключей.

– Есть, держи!

Ольга радостно выхватила находку из моих рук и вскоре снова уселась за руль. Двигатель поначалу сухо закашлял безо всякого энтузиазма, но неожиданно под капотом пронзительно пыхнуло синим, и он взревел раненным зверем. Девушка сбавила обороты и радостно расхохоталась, хлопнув ладонью по торпеде:

– Рано на покой собрался, дедуля!

– Неужели не нашлось ничего поновее этой рухляди? – спросил я, облегчённо выдохнув.

Настроение неудержимо рвануло ввысь.

– О, ещё один умник нашёлся! – она строго посмотрела на меня. – Здесь хотя бы ключи были.

– А без них завести никак?

– Можно, в принципе. Только хрен ты куда уедешь – почти у всех блокировка руля сейчас стоит. Эх вы, мужики, насмотритесь своих киношек...

Олег захлопнул капот и жестом попросил меня покинуть кабину. Я смахнул наружу весь ненужный хлам, и вышел на свежий воздух, прихватив с собой лишь аэрозольный баллончик. Не пропадать же ему зазря. Пока сталкер усаживался поближе к супруге, прогревающей мотор, я быстренько нарисовал на бело-ржавом капоте большую, размашистую букву «П». Не знаю, почему, просто так показалось красивее.

– Давай, Пикассо, поехали уже.

Стоило мне вернуться на место, как «Газель» довольно бодро вырулила с места. Дальше всё оказалось проще некуда – смотреть в карту и подсказывать нужные повороты. Чисто как навигатор.

В дороге было особо не до разговоров – приходилось смотреть во все глаза, чтобы не проворонить опасность или особо коварную колдобину, укрытую листвой. Всё ж таки «Газель» – не джип, и застрять на ней гораздо проще. И пусть ехали мы с включенными фарами, иногда приходилось останавливаться и с фонариками проверять подозрительные места. Так что на дорогу, ведущую к бывшему егерскому кордону, удалось выехать лишь за полночь.

– Всё, дальше по-прямой, до упора, – махнул я рукой. – Колея чистая, без сюрпризов.

– Ой, хорошо! А то тащимся, как черепахи, – посетовала девушка, вжимая педаль газа.

Нас затрясло куда сильнее, но заветная цель становилась всё ближе, с каждой минутой. Правда, скорость едва не сыграла с нами злую шутку – мы чуть не проскочили мимо какого-то мужика, стоявшего на обочине и отчаянно махавшего нам руками, будто ловил попутку. Ольга немедленно помянула его мать и резко остановилась, заставив нас схватиться за ручки, чтобы не оставить отпечаток собственного лица на лобовом стекле. «Газель», не готовая к такому издевательству, жалобно взвизгнула тормозами и едва снова не заглохла.

– Если это нежить, я его сама грохну!

Мужик принялся резво нас догонять. Я высунулся по пояс из кабины и громадным сожалением узнал в ночном автостопщике того самого толстощекого дежурного, который вчера домогался ко мне расспросами во время слежки за Эльгой Куклинскас. Он что-то запыханно кричал нам на бегу, но разглядев мою физиономию, громко взвизгнул, на зависть любой девице, и сиганул обратно в кусты. Вот и объясняй теперь сталкерам, отчего у него такая реакция. Странная.

– Из твоих? – подозрительно прищурилась Ольга.

– Да, – не стал я лукавить. – Раз он дал стрекача, значит, к началу вечеринки мы уже опоздали.

– Так, ладно, – девушка тронулась с места. – Надо шум создать, андеды его любят. Слетятся, как ночные бабочки на свет. А тут как назло сигналка сдохла. Мысли есть?

Я немедленно выудил из бардачка одну из сохранившихся кассет и вставил её в старинную кнопочную автомагнитолу. Раз нужен шум, пусть и музыка играет, всяко веселей ехать будет.

Приборчик проглотил носитель и в колонках бодро заиграли пронзительные гитарные запилы.

– Что это? – скривившись, спросила сталкерша, услышав вибрирующий баритон Егора Летова.

– «Гражданская оборона», – охотно ответил я.

– А ничего другого нет?

– Наташа Королёва, Игорь Николаев...

– Убедил, оставь, – она отчётливо скрипнула зубами.

Меня всё больше охватывало безудержное веселье, будто вместе с брутальным панковским роком в меня заливалась водка напополам с адреналином. В какой-то момент я не удержался и принялся подпевать:

– А при коммунизме, всё будет зашибись! Он наступит скоро, надо только подождать...

Чувства, которые нахлынули со всех сторон, затмили взор разноцветными вспышками.

Я снова стоял за гаражами, находящимися через дорогу от школы. Мне было всего пятнадцать – я только недавно попробовал на вкус водку, со сползающей набекрень этикеткой, и поцеловался с девчонкой с параллельного класса. И от одного, и от другого у меня знатно поехала крыша. Голова кружилась от новых ярких эмоций, и стайка хулиганов, самозабвенно метелившая кого-то вдалеке, прошлась по моему хорошему настроению, как вилка по стеклу. Нет уж, без меня какая драка! Я скинул портфель и верхнюю одежду в сугроб и радостно понёсся навстречу недоумевающим ребятам. Их замешательство легко читалось на обернувшихся лицах – они только что нашли лёгкую жертву в виде одного из местных «очкариков» и никак не ожидали, что на них с яростным криком набросится обычный прохожий. Который, по всем писаным и неписанным правилам, должен был отвернуться и тихо прошмыгнуть мимо. Кто же знал, что этот случайный свидетель получает необъяснимый кайф, идя наперекор обстоятельствам. Даже если его самого закатают потом в гипс на пару месяцев.

Воспоминания отпустили меня так же резко, как и утянули к себе. Песня и окончиться толком не успела. Что ж, теперь я помнил своё детство, пусть и фрагментарно, но достаточно, чтобы объяснить ту лихую весёлость, что одолевала меня с каждым новым припевом.

– Зря я про шум сказала... – посетовала Ольга, всё чаще бросая взгляды на магнитолу.

– Не ломай «фури» человеку, – покачал головой её рассудительный супруг.

– Ну да, смотрю – ему совсем похорошело... – согласилась она.

Я уже не прислушивался к их разговорам, отбивая такт ладонью по торпеде – хрипло орал припевы и наслаждался дорогой. А как только заиграла следующая, очень символичная песня «Моя оборона», мы выехали к пылающему лагерю. Поначалу мне показалось, что горят жилые строения, но основной огонь плясал всё же больше по периметру. Кто-то не поленился собрать несколько высоких костров, плюющихся в небо длинными искрами. Вдобавок, в некоторых местах полыхала сама земля, что намекало о применении припрятанных до поры коктейлях Молотова.

Перед заграждением, размолоченным в труху и щепки, крутился мелкий худощавый вурдалак, не решаясь ринуться внутрь. Видимо, его смущал огонь близкого костра, на который наверняка пошли все запасы дров в лагере. Молодцы, ребята, подготовились всё-таки.

– А ну-ка пристегнулись! – предупредила Ольга, и не думая сбавлять скорость.

Мы снова похватались за ручки и поручни, и в следующую секунду лобовое стекло пошло трещинами от чувствительного удара по капоту. Зазевавшегося кровососа кубарем унесло прямо в огонь, на радость жадному пламени. Искры взметнулись почти до холодных звёзд.

– И кто тебе только права выдавал? – спросил я, тряся загудевшей головой.

– А с чего ты взял, что они у меня есть? – не менее весело ухмыльнулась девушка.

Её с головы до ног окутало голубоватое сияние, заставив тугую косу распушиться ещё сильнее. Дальше стало уже не до наблюдений – переломанный мертвец принялся неуклюже выползать из костра, упрямо не желая становиться запеканкой. Но первым успеть к нему не удалось – сталкерша оказалась быстрее, покрыв разделяющее их расстояние одним нечеловеческим прыжком. В её ладони будто родилась новая звезда, а в следующее мгновенье голова нежити покатилась по земле отдельно от тела. Девушка осталась сжимать двумя руками ослепительно-бирюзовый клинок около метра в длину, будто сотканный из одного лишь сияния, как джедайский световой меч.

А вот её муж скромно пристроился позади, совершая непонятные пассы, будто дирижировал невидимым оркестром. На прыгнувшего из темноты ещё одного вурдалака, в остатках драной пижамы, он не обратил никакого внимания, отдав инициативу юркой супруге. Та играючи увернулась от размашистого удара когтистой лапы и сама контратаковала, укоротив эту самую лапу по локоть. Монстр обиженно зарычал, снова кинувшись вперёд, но лишь для того, чтобы вскоре забулькать вспоротой глоткой. Бирюзовый клинок вычертил изящную неоновую восьмёрку, и мертвец рассыпался на части, как карточный домик.

Эти двое точно могли о себе позаботиться, поэтому я безо всяких угрызений совести рванул вперёд с топором наперевес. Во всполохах пламени то и дело мелькали человеческие фигуры, гремели выстрелы и раздавались истошные вопли. Стоять и ждать возле воющей голосом Летова машины не было никаких сил. Нужно было действовать.

Но первыми, кого я повстречал внутри прорванного периметра, оказались обычные мертвяки, раздирающие чей-то ещё тёплый труп. Получается, лич с собой ещё и этих тупорылых позвал, в качестве пушечного мяса. Умён, ничего не скажешь.

Распоясавшихся зомбарей пришлось успокоить широким обухом, благо все легкомысленно припали на четвереньки, подставив затылки. На ноги успел подняться лишь один, но только лишь для того, чтобы повалиться к остальным с простреленным коленом. Хлопок выстрела потонул во всеобщей какофонии, и среагировал я не сразу.

Всего и делов теперь осталось – добить его на земле.

Из темноты, оттенённой пламенем, осторожно вышла Эльга Куклинскас, не сводя с меня дымящегося пистолета. На щеке спортсменки багровела свежая ссадина, чёрные штаны выглядели так, будто она всю ночь кувыркалась с кем–то страстным в траве, но в целом девушка выглядела вполне хорошо, даже не запыхалась.

– Ты опять за своё! – укорил я её, стряхивая налипшее содержимое черепов с обуха.

– Тебя же вроде убили? – с непонятной интонацией в голосе уточнила она.

– Слухи врут, я живее всех живых. Хочешь пощупать?

– Спасибо, обойдусь, – поморщилась она.

– Я про пульс, вообще-то.

– Да, это точно ты, – она опустила оружие и подошла ближе. – Та орущая машина – тоже твоих рук дело?

– Да, мертвяков и прочую нежить приманивать, – кивнул я.

– Им сейчас пока не до неё, давай за мной! – она поманила меня и рванула куда-то в сторону.

Мы попетляли немного возле распотрошённых и не очень палаток и выбежали на полянку, где раньше располагалась столовая под открытым небом. Здесь совсем недавно кипел бой, но мертвяки задавили оборонявшихся числом и теперь уверенно дожимали последних выживших, оттесняя их к опушке. В темноту.

– Рост!

Эта сосна мне давно не нравилась – слишком накренилась под воздействием ветра и собственной тяжести. В её тени любили сидеть трапезничающие, переставляя столы, а во вспученных корнях частенько игралась младшая детвора, хоть за это им регулярно и влетало от мамаш. Дровосеки на неё тоже заглядывались, но связываться со старожилом не решались, предпочитая экземпляры поменьше и попроще. Так что дерево никто особо не трогал.

До сегодняшнего дня.

Со страшным скрипом и треском лопающейся коры, сосна принялась расти ввысь и в сторону, с каждой секундой увеличивая крен. Такое представление не могло остаться без внимания, и нежить практически в полном составе обернулась в нашу сторону. Некоторые даже позабыли о людях и принялись подгребать ближе к стонущёму на все лады дереву, уже ставшему напоминать баобаб. Этого я и ждал.

– Эй, просроченные, налетайте!

Эльга за спиной что-то сказала, но из-за треска я так и не понял, что именно. Оборачиваться совершенно не было времени – контроль роста происходил только при зрительном контакте. Даже сухие хлопки пистолетных выстрелов не смогли заставить меня оторвать взгляд от раздувшегося дерева, которое, казалось, вот-вот лопнет. Как и моя голова, оказавшаяся неготовой к таким нагрузкам. Всё ж таки это не кустарником или ветвями играться.

Первые неупокоенные были уже на расстоянии считанных метров, когда я с облегчением сбросил с себя непосильную ношу. Гравитация взяла своё, и с громовым треском сосна вывернулась из земли, огромной мухобойкой прихлопнув большую часть мертвяков.

Удар вышел такой, что на ногах удалось удержаться лишь с огромным трудом. А спортсменка-комсомолка так и вовсе плюхнулась на свою накаченную пятую точку, матерясь на чём свет стоит. Словарный запас у неё открылся – на зависть любому прорабу. И чего она там так переживала?

Оказывается, девушка всё это время фаршировала подкравшегося сзади высокого вурдалака пулями, но это если и замедлило его, то совсем ненадолго. Да и большая часть попаданий пришлась на живот и грудную клетку ловкой нечисти – стреляла Эльга только наверняка. Да только пузико ему чесала.

После падения деревянного колосса кровосос отскочил на приличное расстояние, но сообразив, что опасность миновала, стал вразвалочку приближаться, угрожающе скалясь длинными клиновидными клыками. Ясно, налицо приём психологического устрашения. Увы, со мной этот номер не сработает – у меня уже нечего расшатывать.

– Кис-кис, сука! А ну иди сюда!

Я даже не стал смотреть, какой у него там уровень, после того как взгляд сам собой наткнулся на знакомое лицо среди многочисленных тел, устилавших землю. Им оказалась добрая повариха Наталья. Та самая, что угощала меня чаем. Похоже, она защищала поляну до последнего вздоха – её побледневшая рука продолжала сжимать солидную деревянную скалку, которой вполне можно промять лицо любому мертвяку.

Храбрая женщина. Была.

От увиденного глаза начало застилать красной пеленой.

– Этот мой! – предупредил я невольную напарницу, перехватывая топорище Анальгина поудобнее. – Займись зомбями.

– Легко сказать – они так просто не умирают!

– Стреляй им в верхнюю голову, – выдал я ценный совет. – Ты им не кастрацию делаешь.

– Дебил, нашёл время для шуток!

Девушка перезарядила магазин и открыла редкую, скупую стрельбу. Странная она – начиная от манеры держаться, заканчивая тем, что имелся у неё не обычный Макаров, который теоретически можно подобрать с любого погибшего участкового, а что-то явно современное и дорогое. Да ещё и с боеприпасом.

Но поразмышлять об этом не дал набравшийся смелости вурдалак, наконец-то решившийся атаковать. Он прекрасно соображал, что на хороший замах мне потребуется время, поэтому начал с обманного манёвра. Я не повёлся ни в первый раз, ни во второй, а когда он всё же кинулся в лобовую, просто и без затей встретил его тычиной в лицо верхним навершием топорища. Там металл как раз выступал полукругом, плотно обхватывая древесину. Почти булава получалась, никакого лезвия не надо.

Удар на встречных скоростях вышел что надо – его голова мотнулась в сторону, а мои ладони неслабо так присушило. У нормального человека от такого сотрясения как минимум бы переломилась челюсть, а то и вся шея. Не говоря уже о щедро брызнувших белоснежных осколках клыков. Но нежить явно превосходила тех, из кого получалась, так что всё обошлось лишь прореживанием голливудской улыбки. Мертвец взвыл дурным голосом и отскочил назад, зажимая лапой рот, откуда начало просачиваться нечто вроде белёсого пара. Видать, серебро пришлось ему не по вкусу.

– Что, зубки свело? – участливо спросил я, наступая на него с занесённым топором. – А у вас они до ста лет не молочные разве?

Вурдалак продолжал пятиться, не отнимая лапы от пасти, откуда уже давно ничего не вырывалось. Явно усыплял бдительность – даже ногу стал неуклюже подволакивать, хотя до этого скакал как сайгак. Надеялся, что я потеряю бдительность и сам подойду ближе, а там он уже второй раз не промахнётся. Наивный мёртвый юноша – ведь он не представлял, что по глупости связался с друидом.

А они в лесу непобедимы.

Стоило ему приблизиться к кустарнику, росшему на краю поляны, как я снова сколдовал «Зов друида». Фигли мне теперь, с подросшим-то запасом сил.

Гибкие ветви оплели все его конечности разом, и пока он дёргался в этих зелёных путах, я успел подскочить к нему и от души заехать топором. Полноценно снести голову не вышло, так как он в последний момент умудрился вырвать правую лапу из захвата и частично прикрыться ею. Лезвие сняло с конечности знатный шмат мяса, а вот по самому горлу проехалось лишь самым краешком. И всё равно эффект вышел поразительный – от расползающихся ран повалило белым дымом, будто их щедро обдали кислотой.

Монстр заверещал с новой силой, разом разорвав усыхающие побеги, и ринулся в последнюю и решительную атаку. Но лишь для того, чтобы напороться на тускло сверкнувшее лезвие на противоходе. Оно чвякнуло на совесть, застряв где-то глубоко внутри.

Не став держаться за прошлое, я выпустил топорище и отскочил в сторону, готовый в любую секунду призвать на помощь моих зелёных друзей, в изобилии росших по опушке. К счастью, это не понадобилось – ноги вурдалака подкосились, и он упал навзничь, так и не сумев выдрать из себя остро заточенный кусок серебра, прожигающий его буквально насквозь. Словно раскалённый нож масло.

Оповещение пришло почти сразу, нотариально подтвердив окончательную смерть кровососа. Аллилуйя!

Теперь оружие извлеклось без особых проблем, оставшись таким же чистым, будто и не побывало в чьих-то нестерильных потрохах. Только немного дымком исходило, как всамделишный волшебный артефакт.

Я оглянулся и обнаружил, что от соснового великана осталась лишь внушительная гора перепревшей трухи, в которой слабо трепыхались недодавленные мертвяки. О них нашлось кому позаботиться – деловитая Эльга раздобыла где-то прямой лом и теперь методично крушила им черепа. За ней плотной кучкой стояли немногочисленные выжившие – несколько измученных женщин и единственный мужчина, правая рука которого висела безвольной плетью.

– Эй, маньячка! – позвал я её. – Заканчивай тут, а я дальше пойду!

– Ты живой, что ли? – она вымучено улыбнулась.

– Моё предложение, на счёт пощупать, ещё в силе, – напомнил я, уходя.

Её ответ заглушила вспыхнувшая с новой силой пальба в самом центре лагеря. Но, кажется, она не поленилась послать меня к самому Дьяволу.

10

Уханье ручной мортиры Павла Гусева нельзя было спутать ни с чем другим. Значит, жива ещё десантура, воюет. А у меня больше половины выносливости ещё осталось. Глядишь, тоже на что-нибудь сгожусь.

По центральной поляне будто ураган прошёл – большинство машин перевёрнуто, палатки разорваны в клочья и лишь избы пока что не развалились по брёвнышку. Тела, потихоньку рассыпающиеся прахом, попадались на каждом шагу. Чаще всего это были мертвяки, но и беженцев хватало, к сожалению.

Возле одного из них я не смог не задержаться, с огромным трудом сдерживая вопль бессильной ярости. Аж эмаль на зубах захрустела.

За очередной опрокинутой на бок машиной лежал Виктор Колесников, в окружении нескольких застреленных мертвяков и одного дымящегося вурдалака, обильно приправленного солью. Выглядел глава разведчиков так, будто из него только что вылупился Чужой, напрочь разворотив ему всю грудную клетку. Разгадка, что же за хрень с ним случилась, нашлась довольно быстро – рядом в пыли валялось его всё ещё бьющееся сердце. Как в плохом ужастике.

Я опоздал совсем на чуть-чуть, но поблизости уже никого не было – основная стрельба переместилась за самую большую хату, ближе к перекрёстку. Это наверняка дело рук того самого лича, с которым поначалу не хотели связываться сталкеры. Вряд ли такой опытный боец как Виктор позволил бы сотворить с собой подобное обычному вурдалаку. Они только против женщин со скалками и кухонными ножами хороши.

А вот крупнокалиберная охотничья винтовка старого вояки бесследно пропала. Это хороший знак, значит – кто-то отсюда смог уйти живым. Не мертвяки же огнестрел уволокли, им он без надобности. Как и чёртовому некроманту.

Оставив павшего воина, я двинулся дальше, рыча не хуже заправского вурдалака. Стрельба раздавалось всё реже, так что на скорбь совсем не оставалось времени. Подвернувшемуся под горячую руку мертвяку я так сильно зярядил обухом по лбу, что едва не отнялась рука. Зомби, взбрыкнув пятками, даже не решился вставать. Но мне сейчас требовалась более живучий противник, чтобы выместить на нём всю скопившуюся злость.

Как бы я не спешил с подмогой обратно, но мы прибыли уже после того, как нежить прорвала периметр и неудержимым потоком хлынула внутрь. Защитники оказались разбиты на несколько изолированных групп, и были не в силах организовать толковую оборону. Взять ту же столовскую поляну – не появись там мы с Эльгой, мертвяки с единственным вулдалаком спокойно догрызли бы последних живых.

И лишь здесь, в центре, люди смогли дать достойный отпор. Судя по частым пятнам развеявшихся трупов, большую часть нападавших удалось остановить. Пожалуй, окажись это обычным набегом, с неупокоенными удалось бы справиться, но их лидер слишком сильно перевешивал чашу весов в свою сторону. И спустя несколько секунд мне пришлось убедиться в этом лично.

Стоило приблизиться к месту боя, как навстречу из темноты со свистом понеслось нечто округлое, напоминающее красный баскетбольный мяч. Кто его послал, разглядеть так и не удалось – лишь смазанная тень мелькнула на границе танцующего света. Увернуться от мяча получилось лишь чудом, упав в пропитанную кровью землю. Всё-таки активная детская жизнь давала о себе знать – меня очень редко выбивали даже старшие ребята, не говоря уже о сверстниках.

Непонятный снаряд просвистел мимо и врезался в одну из машин, серьёзно промяв переднюю дверь, после чего оглушительным хлопком лопнул, будто резиновый шарик с водой. Хрена се, «выбивашки»! Да из меня бы всё дерьмо вылетело! Вместе с кишками и прочим ливером.

Автомобильный металл в месте попадания с шипением начал понемногу стекать вниз, а шальные брызги заставили землю в радиусе пяти метров исходить вонючим зеленоватым дымом. Стоило немного его вдохнуть, как мои лёгкие стал раздирать мучительный кашель.

Дальше я стал уже передвигаться исключительно перебежками от укрытия к укрытию, попутно пытаясь выкашлять всю эту дерущую горло дрянь. Побегал совсем недолго, так как за сваленными в штабель старыми брёвнами нос к носу столкнулся с Анваром, вооружённым знакомой винтовкой.

– О, какие люди! – он хлопнул меня по плечу, прибивая к земле. – Давай ложись бегом, загорать будем.

– Что у вас тут творится? – хрипло спросил я, пристраиваясь рядом.

– Тот утырок, о котором ты предупреждал, – пояснил смуглолицый разведчик, приникнув к прицелу. – Мы с Пашкой дырявим его чуть ли не в упор, а этой падле пули как щекотка. Колесника он одним махом порвал, я еле ноги унёс.

– А остальные где?

– Всё, нету никого, – с лёгкой безуминкой в голосе хохотнул он. – Кончились…

– Он всех убил, что ли?! – не поверил я.

– Из способных держать оружие – да. Остальных мы в избе заперли – та гнида к ним рвётся.

–Не кисни, я помощь с собой привёл, – как мог, попытался я его успокоить.

– Если у них нет с собой, сука, танка, или хотя б гранатомёта на крайняк, то пусть лучше уматывают отсюда! – яростно прошипел мужчина. – Пока живы...

– О, у них есть нечто гораздо серьёзнее, поверь. Сегодня мы с нежитью разберёмся, раз и навсегда.

– Серьёзно? – он недоверчиво нахмурился. – А приехали на чём?

– На «Газели».

В тёмных глазах Анвара на секунду вспыхнул огонёк надежды, и тут же затух.

– Нет, к бабам не прорваться. Там два упыря дежурят, пока с ними танцевать будем, этот чёрный хрен прибежит и нагнёт нас некрасиво.

– Ты узнал его? – Засыпал я разведчика вопросами. – Из наших кто? Плотников?

Почему-то в этот момент мне показалось, что сейчас я услышу фамилию лидера беженцев, и всё встанет на свои места, но боец отрицательно покачал головой.

– Петрович одним из первых полёг – его обратившиеся порвали, насилу их сжечь удалось. Всевышний ему судья… Но и ты ведь тоже прав оказался лишь наполовину. Так что у вас один-один по итогу получилось.

– Это как же?

– Главный у них тот самый хмырёк, которого мы с Колесником от погани спасли, почти в самом начале. Разводиловом это было, оказывается. Мне он ещё тогда каким-то мутным чёртом показался… Потусовал с нами и свалил в закат, ушлёпок.

– Вот откуда он знает про лагерь! – с досадой хлопнул я себя по голове. – Точно, мне же Полина про двух новичков говорила!

Но раз он показывался здесь лишь по ночам, то ему совершенно необязательно ограничивать себя в раскачке и оставаться низколевельным. Очень сомнительно, что такие кислотные шары можно запускать на первом уровне. Попали мы, похоже...

Будто в подтверждение моих мыслей неподалёку бабахнуло ещё раз, а затем раздался короткий вскрик.

– Всё, отбегался Пашка… – резюмировал Анвар. – Сейчас он и за нас примется.

– Не успеет! – прорычал я, поднимаясь.

Разведчик схватил меня за ногу и попытался сдёрнуть обратно под защиту невысокого штабеля, но мне удалось вырвать конечность. Нет уж, погибать – так стоя!

На противоположной обочине неподвижно замерла человеческая фигура в тёмном кожаном плаще, настолько измочаленном, что он напоминал хэллуинский наряд. Или любимые обноски бывалого бомжа.

Алексей Зверобоев.

Уровень – 5.

Никаких дополнительных надписей над ним так и не выскочило. Значит, всё-таки обычный человек, а не мифическая личность, невесть как попавшая в наш мир. Уже легче, по крайней мере – морально.

– Хочешь стать следующим, червь? – пафосно спросил он у меня.

Причём, таким тоном, словно отрабатывал театральную роль на подмостках захолустного театра. Несмотря на всю серьёзность ситуации я едва не задохнулся от приступа смеха. Напополам с кашлем.

– Ну что за клоун, кхе…

– Я будущий властитель этого мира! – взревел чувак, делая шаг навстречу. – Я бессмертный!

– М-да, а все вокруг утверждают, что это у меня кукушка неправильно кукарекает… – посетовал я.

Ещё шаг, и свет ближайших костров позволил рассмотреть его во всей неприглядной красе. На лицо вроде обычный парень – худощавый, весь какой-то нескладный, с тоненькой рыженькой бородкой. Под глазами – тёмные круги, будто от недосыпа. Для студента староват, скорее – офисный работник или продавец-консультант в сетевом магазине электроники. В толпе точно прошёл бы мимо, не обратив на него ни малейшего внимания.

Вот и что с ним такое приключилось?

– Посмотрим, как ты будешь смеяться, когда я заставлю сожрать тебя собственное сердце!

Он решительным шагом направился ко мне, делая какую-то сложную распальцовку прямо на ходу. Видимо, ставил защиту, потому как высунувшийся из укрытия Анвар несколько раз выстрелил в него прямой наводкой, но без всякого результата. Пули просто вязли в нём, будто в плотной древесине, оставляя лишь новые пробоины в итак потрёпанном плаще.

Ладно, с обычным оружием понятно, на него изначально надеяться было как-то наивно. Посмотрим, как этот «властитель мира» отреагирует на старое доброе серебро.

Но увы, пусть этот Алёша Зверобоев и являлся с виду дурак-дураком, до умственно-отсталого он всё же не дотягивал. Последние метры высокоуровневый маг играючи преодолел немыслимым рывком, гораздо быстрее, чем я успел моргнуть. И валяться бы мне с развороченной грудной клеткой, не покажись на сцене всё того же сельского театра новые действующие персонажи – чета Ерёменко, жаждущие поскорее «раскрошить хлебало» и вернуться к любимой мародёрке.

Бросившегося на меня поехавшего волшебника отшвырнуло, будто он на невидимую стенку налетел. Возможно, так оно и было, ведь сам я упорхнул в противоположную сторону, прибольнейше ударившись копчиком. Надеюсь, ребята изрядно пополнили свой словарный запас моей гневной тирадой. Даже кашель отступил.

– Эй, двинутый друид! Сходил бы лучше к своим, пока их не доели, – не поворачивая в мою сторону головы, предложила Ольга. – А мы тут сами, как-нибудь.

– Ну наконец-то нормальные противники! – Демонически, а скорее – дебилистически рассмеялся Зверобоев. – Твоя кровь, красотка, станет жемчужиной моей коллекции!

– Могу прокладку подарить, – мрачно пообещала девушка, снова призывая в сжатую ладонь ослепительное лезвие.

Её противник не остался в стороне, и создал сразу два коротких рубиновых клинка, похожих на изогнутые кинжалы. Ну, или большие такие клыки. Зажав в каждой руке по оружию, он принялся нарочито медленно приближаться к парочке сталкеров.

Дальше смотреть их схватку я не стал, добравшись до штабеля, где продолжал укрываться охреневший от такого спектакля Анвар. Хорошо, что он выпустил в предводителя нежити весь оставшийся боезапас, так как мои союзники у него восторга так же не вызвали.

– Это кто такие? – разведчик ткнул стволом в их сторону.

– Подмога наша, забыл, что ли? – укорил я его.

– Ты танк обещал, а не Ромео с Джульетой, которые в один день помереть хотят!

– Не будь к ним так строг, они своё дело знают. А нам нужно зачистить остальных.

Анвар с безнадёгой посмотрел на закружившихся в смертельном танце волшебников и зло сплюнул в траву.

– Пошли.

Оставшуюся без патронов винтовку пришлось оставить, и идти в бой только с холодняком. Хотя я ни на секунду не сомневался, что мы вдвоём без особых проблем покрошим врагов в капусту. Смуглолицый разведчик практически не уступал уродцам в скорости, а у меня в руках вообще была чистая имба.

Однако, радужные мечты в который уже раз вдребезги разбились об суровую реальность. Вурдалаков, пытающихся разбить массивные деревянные двери центральной избы, действительно было двое, но с ними оказался ещё один типчик, прежде мне не попадавшийся.

Выглядел он не слишком впечатлительно – намного суше и ниже своих компаньонов, практически напоминая человека. Поначалу я принял его за обычного мертвяка, закутанного в какие-то чёрные лохмотья, который трётся поблизости в ожидании подачки от более деловитых мертвецов. Но когда тот отодвинул распалившегося вурдалака в сторону и спокойно швырнул в крыльцо солидное бревно, которое мужики не успели распилить на дрова, до меня дошло, что спасательная миссия может с треском провалиться. Тяжеленный снаряд заставил вздрогнуть весь дом до самого фундамента, а одна из кованных петель звонко лопнула, перекосив дверь в проёме. Теперь проникнуть внутрь было просто делом времени. И пусть за ней ещё имелись сени, но там уже створки похлипше, из обычных досок.

Я притормозил рванувшего в бой Анвара и сосредоточился на непонятном субъекте. Надо же хоть узнать, кто это такой, перед тем, как его грохнуть.

Упырь лесной.

Тип – нежить.

Уровень – 3.

Вот этот – точно вампир, со всеми вытекающими. Явно поумней собратьев, и гораздо сильней. Те бы бревно и вдвоем бы едва до порога доволокли.

– Налюбовался? – недовольно засопел разведчик, обнажая шашку.

– Этот – опасней всех, – я указал на упыря.

– Не угадал, молодой, – Анвар металлически оскалился. – Сегодня мы с тобой – самые опасные твари в округе. Потому что там, за стеной, детвора да бабьё. Наши!

С таким аргументом трудно было спорить.

Нежить снова насела на дверь и принялась увлечённо её разбирать, не замечая подкрадывающегося к ним северного зверька в нашем лице. И всё же внутренняя нечеловеческая чуйка сработала, когда до них оставалось метров пять. Ближайший к нам вурдалак мгновенно сорвался с места, на зависть любому спринтеру-олимпийцу, но тут же оказался перерублен чуть ли не напополам размашистым ударом шашки. Мне осталось лишь снести с плеч зубастую голову. Всё, отбегался.

Такая быстрая победа не сильно опечалила оставшихся мертвецов. Второй вурдалак, бросив истерзанную дверь, с воем бросился нам навстречу, а упырь одним прыжком оказался на крыше избы, откуда, спустя мгновение, обрушился на наши головы. Я старался не терять его из виду, но всё равно проворонил чёрную тень на фоне тёмного неба, пока та не накрыла Анвара.

Броситься на помощь разведчику не получилось – чёртов вурдалак едва не оставил меня без руки резким выпадом. Вовремя закрывшись Анальгином, я отделался лишь глубоким порезом на предплечье и царапиной на топорище, вынудив противника коснуться священного металла. С шипением воды, попавшей в раскалённое масло, он отпрянул и дал мне возможность размахнуться как следует. Лезвие прочертило короткую дугу и впилось ему в неприкрытый растопыренными лапами бок. Если у перерождённого и была печень, теперь про неё он мог смело забыть.

Вурдалак издал полный боли и ненависти вопль, снова махнув лапой в опасной близости от моего горла. Но я уже разорвал дистанцию, пытаясь подойти к катающимся по земле Анвару с упырём. Вурдалак, будто прочитав мои намеренья, опять бросился с клыками на амбразуру, и на этот раз поймал лезвие оскаленной харей. Всё-таки топор за счёт своей длинны давал неоспоримое преимущество перед, по сути, безоружным противником. Иначе лежать бы мне, как остальным беженцам, располосованным от шеи до паха.

Возможно, за счёт своей крайней живучести, вурдалак пережил бы такой удар обычным топором, но серебро не оставило ему шансов. Выдирал я Анальгин уже из окончательно умершего тела.

А вот у Анвара дела шли совсем плохо. Кровосос подмял его под себя и уверенно проводил удушающий, попутно кромсая его когтями, хотя разведчик успел проткнуть его шашкой насквозь. Но чтобы упокоить такого противника, нужно было нечто большее, поэтому упырь добровольно насадился на клинок, сковав противника. Интересный приём.

Я не стал изобретать велосипед, рубанув топором по тёмной фигуре, и едва не упустил его из рук. Лезвие не встретило никакого сопротивления, будто рассекло один лишь воздух. Хотя практически так оно и было. Чудовище молниеносно соскочило с моего соратника, оставив на нем добротный клок чёрной ткани. Уже хоть что-то.

Низко пригнувшись, упырь злобно уставился на меня глубоко посаженными красными глазками с вертикальным зрачком. Будто взглядом дыру во мне прожечь хотел. Аж голова моментом закружилась.

Попытка зачарования успешно отражена!

– Не, дружок, любви у нас сегодня точно не будет, – разочаровал я его. – Только БДСМ, только хардкор.

Кровосос с таким раскладом оказался категорически не согласен, и закружился вокруг меня чёрным вихрем. Двигался он с нечеловеческой скоростью, глаза за ним просто не поспевали, чего уже говорить о теле. Первый же удар, прилетевший в спину, отправил меня прокатиться по земле до соседней избы, где я прозябал прошлую ночь. Здесь нежить уже успела вдоволь порезвиться, густо залив пол и ступени человеческой кровью.

Пока кувыркался, в голове билась лишь одна мысль – только бы не выпустить оружие. Без него я моментально превращался из охотника на нечисть в самую обыкновенную добычу. Ибо из растений тут имелась лишь чахленькая травка, затравленно жавшаяся по углам. Поэтому, вцепившись в топорище, как утопающий в соломинку, я прокувыркался аж до самого крыльца, едва не отхватив себе кисть и ухо.

В голове гудело, ноги подкашивались, но всё равно пришлось подниматься в экстренном порядке. Негоже встречать противника коленопреклонённым. Но не успел я толком встать, как чёртов супермен-кровопийца нанёс новый молниеносный удар. И вот теперь мы с топором полетели уже в разные стороны – он со звоном ударился в одну из машин, стоявших неподалёку, а я спиной вперёд влетел в узкие сени. Приземление вышло жестковатым, едва не выбив из меня дыхание. Смягчила посадку лишь куча тряпья, оставшаяся от прошлых жертв нежити. Они уже успели обратиться в прах, оставив после себя лишь жирную сажу, да потёки крови.

Некоторые из жителей, возможно, сами обратились, но мне пока ещё не попалось среди мертвяков ни одного знакомого лица. К счастью.

Вот теперь оставалось лишь поперчить себя для остринки. Кровососов явно не смущало, что их в гости никто не приглашал – спокойно заходили, как к себе домой. Сигануть в подвал тоже не выход – пока я буду откидывать тяжеленую крышку, упырь меня десять раз досуха успеет высосать, да и спуститься за мной ему ничего не мешает – лестница ему незачем. С такой-то прыгучестью.

Не ко времени помянутый упырь, тут же материализовался у крыльца, прямо из ночного воздуха.

– Ну и морда у тебя, Шарапов…

Кожа у младшего вампира оказалась белая, как мел и вся в морщинах, будто у древнего старика. Нос вздёрнутый кверху настолько, что напоминал свиной пятак, а заострённым ушам дружно бы позавидовали лисицы с волками.

Увидев меня, прижавшегося к стене, он плотоядно оскалился, обнажив изогнутые клыки. Вот ими точно кровь сосать гораздо удобнее, чем хлеборезкой вурдалака. Именно поэтому он и не стал отрывать мне голову, хотя давно уже бы мог. Но кровь с трупа нынче особо не попьёшь – уж больно быстро он в прах превращается. Поэтому для него живая и трепыхающаяся жертва была предпочтительней.

Я с трудом оторвал взгляд от голодного кровососа, примеряющегося с какой бы стороны начать трапезу, и зашарил глазами по комнатушке в поисках хоть какого-нибудь оружия. Обстановка оказалась по-спартански скудная – голые облупившиеся стены, веник с совочком в углу, и вроде как всё. А вот подо мной, в груде рваного тряпья, прощупывалось нечто продолговатое, больно врезавшееся мне в рёбра при падении. Я быстро запустил туда руку и с удивлением вытащил знакомый заострённый кол, перепачканный в золе и крови. А он-то здесь откуда?!

Помнится, Плотников конфисковал орудие преступления, когда отбил меня у озверевшей толпы. Мне казалось, он его просто сожжёт или выбросит куда подальше, но тот по непонятной причине оставил деревяшку неподалёку от места моего заключения. Зачем, спрашивается?

И ведь не спросишь теперь, земля ему пухом. Может, таскал его на собрание общины как доказательство моего преступления, чтобы ни у кого не возникло сомнений в том, что я изверг и место мне под землёй. А может, в глубине души сознавал мою правоту и хотел воспользоваться инструментом по назначению. Если пациентам станет совсем плохо.

Судя по состоянию колышка, им пытались отбиваться засевшие в избе люди, но без особого успеха. Это не топор, который хорошо входит в тело под действием собственной тяжести – чтобы воткнуть толстый клин нужна недюжинная сила. В перерождённых я его вообще молотком заколачивал.

– Смотри-ка, и страпон для тебя уже нашёлся!

Упырь к оружию отнёсся пренебрежительно. Кажется, его пугало лишь серебро, а всё остальное он за угрозу не считал. Ну, и зря.

Потому что стоило кровососу в мгновенном прыжке материализоваться рядом, впившись клыками мне чуть выше плеча, как колышек оказался вогнан ему в грудь на добрую треть. Скорость удара была такая, я едва не вывихнул себе запястья, удерживая деревяшку. Но на этот раз излюбленная вампирская тактика «пусть в меня втыкают, что хотят – всё равно не больно» дала серьёзный сбой. Из раны повалил знакомый белёсый дым, будто из пробитого парового котла, а упырь попытался отстраниться от такой колючей пищи. Но не тут-то было – я вцепился в него изо всех сил, не давая вынуть толстую занозу из сердца. Даже сам укусил его за предплечье, и крепко сжал челюсти. В прямом смысле слова – зубами держался, только бы кровосос не вырвался.

Вот так мы резко и поменялись ролями. А что он думал – в сказку попал?!

Обалдев от такой наглости, мертвец истошно задёргался, но нечеловеческая сила стремительно выходила из него вместе с дымом. Мы повозились на полу ещё секунд двадцать, пока он окончательно не обмяк, отпустив мои руки.

Я выплюнул омертвевшую плоть, по вкусу напоминающую протухшую колбасу, едва сдерживая рвотные позывы, и не нашёл ничего лучше, чем сказать:

– Это было так себе, тьфу! Не надейся, что я тебе перезвоню…

Стало немного легче, хотя острую боль у основания шеи шутка никак не помогла унять. Упырь молча стерпел очередное издевательство, с тихим шипением истаивая, как сухой лёд на открытом воздухе. Но кол из его полегчавшего тела пока что выдёргивать не стал. На всякий.

Зажав ладонью ноющую рану, я выбрался из дома и едва сам не напоролся на вилы, которые держали сразу две перепуганные женщины, в четыре руки. Оказывается, укрывшиеся в центральной избе решили, что дальше ждать глупо, и стоит отвлечь внимание кровосов, чтобы остальные могли попытаться сбежать. Они решительно открыли внутреннюю дверь, но никого снаружи не обнаружили, кроме перепачканного в своей и чужой крови пришлого психа.

– А ну пошли обратно! – рявкнул я, отскакивая в сторону от зубьев. – Жить надоело?

– Бабоньки, это же убивец! – испуганно взвизгнул кто-то.

– Его же самого убили! Мертвец! – заголосили остальные.

Я грустно улыбнулся, понимая весь идиотизм ситуации. От мертвяков ушёл, вурдалаков с упырём победил, а помер от суеверных деревенских баб. Но не драться же с ними, в самом деле.

– Дуры, он живой!

Ко мне, активно работая локтями, пробилась Полина Гусева с небольшой автомобильной аптечкой в руках. Отпихнув тёток с вилами, она быстро осмотрела мою рану и принялась останавливать кровь.

– Привет, Ромашка, что с Хазаром? – не стал я откладывать тяжёлый вопрос.

– Дышит, но он совсем плох, – она принялась наспех накладывать бинт на укус, прикрытый марлевым тампоном. – Ты видел Пашку?

– Нет, – честно ответил я, отведя глаза в сторону.

– Ты с нами останешься? – спросила одна из женщин, прижимая испуганного ребёнка к боку.

О, как же они быстро переобулись, когда увидели, что у меня самого идёт кровь. Тут уж любому защитнику рад будешь, даже самому поехавшему.

– Нет, на перекрёстке ещё главгад недобитый, – расстроил я их. – Вы отсюда не дёргайтесь никуда, по лагерю могут бродить другие мертвецы.

– Тебя по-хорошему зашить нужно, постарайся пока сильно не дёргаться, – Полина отступила на шаг, оценивая свою работу на скорую руку.

– Эх, Ромашка, ты бы мне ещё постельный режим прописала, – покачал я головой и направился искать потерянный топор.

И ведь даже слышал, как он звякнул об какую-то машину, но ценный артефакт как сквозь землю провалился. Не иначе упырь куда-то припрятал, чтоб ему в спину не прилетело от кого-нибудь во врем трапезы. Надо бы пойти, ещё раз его колом ткнуть, пока тот не развеялся окончательно. В другое место.

Полина вернулась к хрипло дышащему Анвару, над которым суетились ещё две женщины, а я подхватил его шашку, за неимением другого оружия. В центре ещё гуляли цветные всполохи, так что можно было не сомневаться, что схватка высокоуровневых магов продолжается. А у меня сил не осталось от слова «вообще» – шкала исчерпалась практически до дна. Даже ноги передвигались с огромным трудом.

В таком полудохлом состоянии я даже на отвлекающий фактор не годился. Но на моё счастье самый первый вурдалак уже успел полностью истлеть, оставив после себя полведра тяжелого пепла. Поворошив его клинком я без особого труда сначала нашёл какую-то блестящую побрякушку, а потом и знакомый псевдо-хрустальный шарик, сдержанно сиявший голубым светом. Бинго!

Желаете активировать Сферу Энергии?

Ранг – 2.

Запас – 120 ЕС.

Многовато, конечно. Ведь в моей шкале пока вмещалась только шестьдесят единиц сил, ровно в два раза меньше. Оставалось лишь надеяться, что меня не разорвёт как хомячка от капли никотина. Увы, но в попавшихся по пути останках погибших людей ничего не нашлось, а обшаривать весь лагерь не было времени.

– Мне половиночку, пожалуйста! – обратился я к небесам и активировал кнопку «Да».

С ослепительным сиянием меня скрутило так, будто подкрался очередной левелап. На этот раз сдержать тошноту не удалось, но, когда мой желудок окончательно очистился, я почувствовал себя так, словно выпил ведро чёрного кофе залпом. Или полведра энергетика, напополам с димедролом. Боль прошла, будто и не было её, сердце истошно заколотилось об рёбра, отдаваясь в ушах, а из носа потянулась тягучая нитка крови.

Я одним рывком оказался на ногах и опрометью рванул вперёд, как ужаленный шершнем спринтер. Едва шашку не позабыл. Казалось, что некроманта мне под силу разорвать голыми руками.

Как ни странно, а у четы Ерёменко намечались серьёзные проблемы. И это несмотря на то, что их было двое, а говнюк сражался в одиночку.

Ольга уже заработала несколько серьёзных и не очень порезов, двигаясь уже не так резко, как раньше. А проклятый Зверобоев будто и не знал усталости и периодически пытался зацепить и Олега, но тот пока что его стабильно отбрасывал. Судя по бледному лицу сталкера, силы у него подходили к концу и держался он лишь на морально-волевых. Девушка тоже казалась крайне измотанной и дышала очень тяжело, а её майка насквозь промокла от крови и пота. Волшебные доспехи едва мерцали, будто голограмма в старом фильме.

– Ты ещё жив, червь? – высокопарно спросил маг, оставив на шипящей от боли разведчице новый порез.

Рубиновый клинок, потянул за собой тонкий кровавый шлейф, будто хотел вытянуть всю жизненную силу из волшебницы.

– Если бы мне давали по рублю за каждый такой вопрос, я бы, сука, стал бы уже миллионером!

Я всё же оставил шашку, прекрасно понимая, что ей скорее всего получится лишь себя без пальцев или чего похуже оставить, и с голыми руками попёр вперёд. Как броненосец «Потёмкин».

– Тима, бери людей и уходи! – прокричала девушка, думая, что у меня вконец протекла крыша.

– Бежать бесполезно, – вальяжно заявил повелитель нежити. – От меня никто не скроется! Твари!

Говорил он ещё более невпопад, чем раньше, будто за время поединка с Ольгой успел неплохо принять на грудь. И за стоячий воротничок тоже.

Но на мой счёт ошибались все, включая сталкеров. Бросаться в самоубийственную атаку против того, кто даже быстрее упыря, я не собирался. Хватит уже с меня дырок. Нужно и магию хоть иногда использовать. Я ж друид, в конце-то концов.

Дождавшись, когда маг в очередной раз отпрыгнет в сторону от волшебницы, намереваясь следующим броском достать и меня, я развел пальцы в стороны и скомандовал:

– Рост! Рост! Рост, мать вашу!

Ничего серьёзного поблизости не имелось, поэтому пришлось работать с чем есть. То есть – с травой-муравой. Росла она, конечно, как очумелая, но быстро портилась, да и по прочности сильно уступала одревесневшим собратьям. Поначалу маг со смехом рвал побеги, но я принялся скручивать их в жгуты, усиливая прочность. Земля под ним будто сошла с ума, вспучиваясь от прущих наружу растений. Контролировать их всех было сложно, но прущая буквально из ушей энергия находила хоть какой-то выход, остужая закипающую голову.

Главное – маг замедлился и уже не скакал как заведённый. А когда я не иначе как по наитию приказал усыхающим сорнякам укореняться прямо в него, он с воплем попытался выскочить на дорогу. Но тут уж постарался сообразительный Олег, невидимой ударной волной отправивший его обратно на лужок. Ибо нефиг гравийку топтать.

Я сколдовал «Зов друида» в седьмой раз, борясь с подступающим головокружением, и с удовлетворением отметил, что засранец потихоньку начинает обрастать свежими побегами в районе ног. Те впивались в него не хуже пиявок, наполняя мышцы многочисленными пронырливыми корешками. И это для него оказалось куда болезненнее, чем какие-то жалкие пули. Даже представить страшно, каково бы пришлось обычному человеку.

Как говорил Муфаса в «Короле Льве»: «все мы в конце концов становимся травой». Вот и предводитель нежити стал чем-то вроде живой подвывающей икебаны, дёргающейся в тщетных попытках стряхнуть с себя свежую поросль.

Ольга же, воспользовавшись моментом, начертила одной рукой идеально ровный круг и решительно перерубила его ребром ладони.

– Сдохни!

От резкого движения в сторону дёргающегося в путах мага с кинжалами понеслась бирюзовая волна, тонкая, как лезвие бритвы. Но, вот что случилось потом, я так и не увидел. Потому что качающаяся земля неожиданно ударила меня по лицу, разом выбив сознание из тела.

В темноте было хорошо – тепло и уютно, будто в материнской утробе. Совсем не так, если бы я попал сюда по велению безжалостных медикаментов. Правда, общее умиротворение немного нарушала пылающая буква «П», настойчиво мельтешащая перед внутренним взором. Именно благодаря ей мне до конца так и не удалось расслабиться и раствориться во тьме окончательно. И возможно, что бесповоротно.

Очнулся я от пощёчины, от которой моя многострадальная голова едва не отправилась в полёт отдельно от тела. Да сколько можно меня бить, и так живого места уже не осталось...

– Оля!

– Да чё орёшь, не сильно же…

Я разлепил глаза и увидел склонившуюся надо мной девушку с занесённой рукой. Та вовремя перехватила мой мутный взгляд и не стала добивать. Вместо этого наклонилась ещё ниже и неожиданно чмокнула меня в небритую щёку.

– Спасибо, братик, храни тебя Дагон. Вовремя его отвлёк.

– Да не за что, – немного растерявшись, ответил я. – Он всё?

– А тебе что, поздравлялка не прилетела?

Я сосредоточился на двоящимся от перенапряжения интерфейсе и вскоре узнал, что одержал победу, в числе остальных, над неким магом крови. Во как. Странно, мне казалось, что он будет каким-нибудь высшим кровососом или некромантом, на худой конец.

– Повезло, что он к Смерти был предрасположен, – поделилась радостной новостью девушка. – Был бы наш Хаос, или не приведи рандом – Жизнь, полегли бы уже давно. А так он на дебаффы в основном давил.

Из сказанного я ни черта не понял, но на всякий случай согласно кивнул – да, повезло. Со мной иначе никак, госпожа Удача меня прямо в темечко поцеловала.

– А чего он вёл себя, как опереточный злодей?

– Слишком быстрая раскачка, – пожала плечами Ольга. – Некоторые теряют связь… С реальностью. А его ещё и от поглощённой крови торкало неслабо.

– И часто такое с людьми? – спросил я, припомнив не всегда адекватное поведение самой девушки.

– Да нет, эта хрень лишь у единиц всплывает. Может, в школе его сильно обижали. Может, девственник-задрот…

– Ясно.

Хотя, на самом деле, у меня имелся ещё вагон вопросов, и маленькая тележка в придачу, но сейчас для них было явно неподходящее время.

– Ты молодец, но больше так не делай, – не менее странно похвалил меня Олег, вроде бы отнёсшийся к эксцентричной выходке своей благоверной с пониманием.

– Почему?

– Сгоришь, – скупо обронил он, уходя куда-то в сторону.

Я не мог с ним не согласиться – состояние было препаршивейшим. Сила, бурлившая во мне после применения энергетического шара, бесследно исчезла, оставив после себя серьёзное магическое похмелье. Интересно, где-нибудь в этом сумасшедшем мире имеется волшебный рассольчик?

Ольга помогла мне подняться и похромала вслед за мужем. Видимо, в поисках недобитков. Я же, мельком взглянув на располосованного наискосок мага крови, направился туда, откуда предположительно доносились выстрелы гладкоствольного карабина. Показываться на глаза Ромашке, не выяснив, что случилось с её братцем, не стоило. Она хоть и добрая, но может в сердцах и жгут на шею наложить, чтобы у меня кровь из носа больше не капала. Взрывной темперамент их семьи уже довелось прочувствовать сполна.

За одной из машин меня поджидала безрадостная картина – лежащий ничком Павел, в луже собственной крови. Рядом обнаружились ошмётки мозгов возле характерной кучи пепла. Значит, десантник успел снести голову одному из подручных Зверобоева, а тот посчитал, что парень – нежилец, и отправился демонстрировать своё мнимое величие оставшимся.

То, что Павел до сих пор не обратился в прах, лучше всяких врачей доказывало то, что он ещё на этом свете. Но выглядел десантник откровенно плохо – бледная блестящая кожа, дыхания не слышно, а живот представлял собой одну сплошную рану, которую он инстинктивно закрыл обоими руками, перед тем как потерять сознание от болевого шока. Судя по неприятному запаху, без повреждения кишечника не обошлось. Да и внутреннее кровотечение наверняка имело место быть. И с моими скудными медицинскими познаниями становилось совершенно ясно – ему осталось совсем немного.

Оттащить богатыря к центральной избе, находящейся отсюда меньше чем в ста метрах, я не мог при всём желании. Поэтому собрал оставшиеся силы в кулак и заковылял обратно. Если кто сейчас во всём лагере и мог ему помочь, так это его родная сестра.

Ромашка продолжала хлопотать над забинтованным Анваром, но увидев мою перекошенную физиономию, без всяких дурацких вопросов кинулась вслед за мной с аптечкой наперевес. И слава богу – сейчас каждая лишняя секунда была на вес золота. А мне с ней ещё воспитательную беседу предстояло вести.

К нужному месту светловолосая девчонка прибежала даже раньше меня, будто чувствовала, где лежит раненый брат. Невольно вскрикнув от не самого приятного зрелища, она принялась лихорадочно рыться в аптечке, глотая злые солёные слёзы. Но бинтами в этом случае было помочь нельзя, хоть с головы до ног его, как мумию, обмотай. Тут либо срочная профессиональная хирургия, либо чудо господне. Никак иначе.

– Ромашка, он умирает, – я положил ей ладонь на вздрагивающее плечо.

Она резко сбросила её.

– Не говори так! Он обязательно поправится!

– Плотников погиб, – продолжал я нагонять жути. – Больше никто с такими ранами справиться не в силах. Паша ещё жив только благодаря исключительному здоровью, но, если не остановить кровь, жить ему считанные минуты. Может, и меньше.

– А твои друзья? – она умоляюще посмотрела на меня.

От такого взгляда растаял бы и айсберг, ушатавший в своё время Титаник, но я оставался непреклонен.

– Нет. Они воины, а не медики.

Полина громко всхлипнула и приготовилась безутешно зарыдать, но я остановил зарождающуюся истерику простым вопросом:

– Ты хочешь его спасти?

– Спрашиваешь! – встрепенулась она. – Конечно!

– Тогда всё в твоих руках, – я успокаивающе улыбнулся. – Ты активировала интерфейс?

– Что-что? – она не слишком правдоподобно удивилась.

– Не притворяйся, сейчас не тот случай! У тебя аура какая-то целебная действует, я с самого начала её почувствовал. Ты открывала характеристики?

– Да, – понурившись, призналась она, будто в самом тяжком грехе.

Но я здесь был далеко не с инквизиторской миссией, поэтому продолжил приводить её к довольно простой мысли.

– И кто же ты, Ромашка?

– Целитель.

– Значит, только ты и можешь его спасти, – заключил я. – Будешь дальше время терять, или уже приступишь к настоящему лечению?

Девчонка глубоко вздохнула и, прикусив губу, протянула к брату распростёртые ладони. Спустя секунду их охватило серебристое сияние, а кровь, сочащаяся из десантника, принялась деловито сворачиваться. Но на этом Полина не остановилась, принявшись с закрытыми глазами совершать какие-то странные манипуляции, будто расплетала и заплетала невидимые нити. Это сразу же возымело положительный эффект – кожа у парня начала понемногу розоветь, а запах пропал, будто его и не было.

Я замер на месте, боясь пошевелиться и нарушить творящееся перед глазами волшебство. Юная целительница, бледная как смерть, оглаживала воздух над братом, заставляя прямо на глазах срастаться порезы и сращивая кровеносную и нервную системы. Поверх ран постепенно нарастала плотная целительная корка из застывшей сукровицы. Парень застонал лишь однажды, но так и не очнулся, оставаясь в объятиях беспамятства.

Не знаю, сколько прошло времени, но таинство прервал восхищённый голос Ольги:

– Ушатай меня кирпич! Я много всякого видала, но такое в первый раз...

Сталкерша, оказывается, устроилась рядышком, едва на меня не облокотившись. А я в который раз не смог её не то чтобы услышать, но хотя бы почувствовать. Надо будет сделать зарубку на память – скормить ей немного чеснока на пробу. На всякий пожарный.

Полина же бессильно уронила руки на колени, будто они разом налились неподъёмной тяжестью, и с огромным трудом повернула к нам голову. Глаза у неё запали и покраснели, как после пары бессонных ночей.

– Я теперь умру?

В её голосе сквозило столько обречённости, что у меня язык не повернулся пошутить на этот счёт.

– Конечно нет, что за глупости! – Ольга мигом оказалась возле неё, накрыв дрожащую девочку невесть откуда взявшимся пледом. – Ерёменко, твою порядочною мать, ты чего в носу ковыряешься?!

– Не ори, – поморщился её супруг, выходя из зыбкой темноты. – Тут осторожней надо.

– И как я за него только вышла… – сокрушённо покачала головой хаоситка.

Сталкер повёл руками, будто лепил что-то из невидимой глины, и девушек охватило уже знакомое голубоватое сияние. Но Полина не вскочила как ошпаренная, а наоборот – сонно зевнула и улеглась рядом с братом, закутавшись в плед.

– Вот, уже лучше, – разведчица поправила изодранную камуфляжную майку и поднялась на ноги. – Побудь пока с ними, а мы с братиком прогуляемся немножко.

– Что случилось? – сразу же напрягся я.

– Проблемка одна нарисовалась, – туманно ответила Ольга, утягивая меня за собой.

– В лагере ещё кто-то?

– Да нет, мы всех добили, – отмахнулась она. – А тех, кто выжил, к избушкам согнали.

– И в чём проблема?

– В них! – злобно выдохнула девушка. – Они что, магов никогда не видели?! Меня два раза чуть не закололи!

– Прости, – развёл я руками. – Их лидер был закостенелым ортодоксом, он не приветствовал волшебников.

– Не встреть мы это юное дарование, я бы тебе руки уже выдернула и с ногами поменяла, за такую подставу – рассерженно призналась Ольга. – Разбирайся с этим стадом сам. Если не инициируются до утра – оставим здесь куковать. Всех!

– Не кипятись, им просто нужно немного времени. Да и вообще, зачем им обязательно магами становиться? Ну не хотят, и ладно…

– Ты, я гляжу, не в курсе, как мертвяки получаются? – хмыкнула она. – Ну хорошо, поболтаем на этот счёт, когда ты своего приятеля убьёшь. Он как раз на твоей кандидатуре настаивал.

– Кого?!

– Ну этого, с которым вы людей отбивали. Там же, у избушек.

– Анвар? – не поверил я своим ушам. – За что его убивать?!

– Ты мне скажи, – предложила девушка. – Кто его так цапнул?

– Упырь… – похолодев, ответил я.

– Ну вот, поздравляю. Он уже перерождается.

Мы приблизились к срубам, и хоть мне сильно хотелось орать, пришлось понизить голос:

– Тогда ты можешь и мне голову сразу, авансом, сносить – он меня тоже укусил. А потом – я его, до кучи.

– Занимательно, – пожала разведчица плечами. – Только ты-то, дурачок, здесь причём? Тебе это не грозит.

– Почему?

– Потому что ты инициирован, в отличие от этих баранов, – она махнула рукой в сторону столпившегося народа, которые обрабатывали раны немногим уцелевшим, кто был снаружи. – Понимаешь теперь, как это важно?

– Да, – согласно кивнул я. – Но неужели совсем никакого лекарства нет? Может, Полина с него это проклятье снимет?

– Может быть, – серьёзно ответила Ольга. – Уровня с шестого, если повезёт. Всем каждый третий левел новое заклинание выпадает, вдруг что-нибудь такое и будет. Но пока я ни о чём подобном ни у кого не слышала. Сорян, братишка, но его уже не спасти.

– А если он активирует интерфейс? Прямо сейчас?

– Уже слишком поздно, сам посмотри.

Сдерживая ругань при детях, большая половина из которых этой ночью стали сиротами, я нетвёрдым шагом дошёл до лежащего Анвара. Сталкерша оказалась совершенно права – обычные буквы в его статусе уже стали понемногу размываться, превращаясь в проклятых крокозябр. Однако смуглолицый разведчик находился в сознании и пока свежей крови ещё не требовал.

– Твоя подруга мне всё рассказала, – видя моё состояние, хрипло предупредил он. – Помоги подняться.

– Зачем? – не сразу сообразил я, лихорадочно пытаясь найти выход из западни.

– А ты мне прямо здесь башку снесёшь, что ли? – через боль улыбнулся Анвар. – Шашку, надеюсь, не прохлопал?

– Нет, она там, у дороги…

– Ну вот и двинули.

Я подставил плечо, а с другой стороны его придержала семижильная Ольга. Так мы и заковыляли прочь, будто набравшиеся в кабаке пьяницы. Бабы попробовали было запротестовать, но обернувшаяся разведчица одним коротким рыком заставила их мигом затихнуть. Похоже, она особо не соблюдала секретность, когда рассказывала мужчине о его печальной участи.

– Ты нашёл Пашку? – сквозь стиснутые зубы спросил у меня Анвар, когда мы нашли брошенную шашку.

– Да, он ранен, но вроде выкарабкается, – не стал утаивать я. – Тот урод не стал его добивать.

– Хорошо… Он ещё молодой… Ему жить и жить…

Глаза раненого разведчика периодически закатывались, но каждый раз он довольно скоро приходил в сознание. Мы подобрали его шашку и раздумывали, куда бы направиться дальше, когда он с заметным усилием прохрипел:

– Последняя просьба... На кладбище…

– Похороним, не волнуйся, – раздражённо вздохнула Ольга.

Мужчина снова поплыл, обмякнув всем телом.

– Нет, он на туда пойти хочет, – догадался я. – Понесли.

– Эх, и чего я тебя не прибила сразу…

Напряжённо пыхтя, мы пересекли лагерь по диагонали и вышли к заветной полянке, утыканной крестами. Неподалёку как раз догорал один из костров, так что света вполне хватало даже здесь.

Анвар всё чаще проваливался в забытьё, но оказавшись у могил он преобразился, одним махом освободившись из наших объятий. Ольга хотела уже атаковать его, но я вовремя её остановил. Покачиваясь, разведчик нетвёрдым шагом подошёл к одному из холмиков, упав рядом с ним на колени.

Я знал, что именно было выжжено на том самом кресте, но предпочёл тогда отложить разговор до лучших времён. Которые вряд ли уже когда настанут.

Хотя, и без всяких вопросов было ясно, что здесь похоронен один из юных защитников Илютино, чья жизнь оборвалась слишком рано

"Гузель Хазарова."

"21.09.2000 – 17.06.2019 г."

Глазастая Ольга прочла надпись, покачала головой и резко зашагала прочь, оставив нас одних. Какая бы она ни была колючая снаружи, внутри она оставалась обычной девушкой, у которой наверняка были свои близкие и родные. В том, прежнем мире.

– Вот и свиделись, доча… – тихо прошептал Анвар, поглаживая ещё не успевшую слежаться землю. – Прости, что не заглядывал…

Он ещё что-то говорил, уже гораздо тише, но я деликатно отошёл в сторонку, устроившись на том самом месте, где не так давно вытачивал кол. Надо будет его, кстати, отыскать и в порядок привести. Пусть и неказистое с виду оружие, а троих кровососов помогло упокоить, хоть зарубки на нём теперь делай.

Не подвели литературные изыскания – осину вампиры отчего-то не переваливали…

– Тимофей! – он впервые, на моей памяти, назвал меня по имени.

– Что?

– Я сейчас упаду, – предупредил заразившийся разведчик. –А встать уже не должен, хорошо? Сделай это для меня, пожалуйста.

– Ладно, – я со вздохом взял его шашку на изготовку.

Других кандидатов всё равно поблизости не было.

– Позаботься о людях… У нас не получилось…

Его голова понемногу склонилась на грудь, а тело начало заваливаться. Я примерился и взмахнул острейшим клинком. Пусть мне и не хватало опыта, древнее оружие всё сделало за меня.

Обращённый в упыря 0 уровня повержен!

Получено 5 ЕО.

Теперь нужно было возвращаться в лагерь за лопатой, хотя от усталости хотелось лечь прямо на сырую землю и свернуться в клубочек. Но ничего – на том свете отдохну, если что.

Одно я знал точно – с собой семейную реликвию брать не буду, а оставлю прямо здесь, под общим крестом. Пусть все видят, что здесь нашли покой настоящие воины.

11

Естественно, выехать с рассветом мы не успели.

Пока занимались раненными, пока собирались в дорогу, незаметно наступило утро, а работам не было видно ни конца, ни края. Супруги Ерёменко, оказавшись в родной стихии, скрупулёзно обследовали каждый квадратный сантиметр лагеря, складируя всё, что казалось им мало-мальски ценным в кузов помятой «Газели». Пусть беженцы и не могли похвастаться большими запасами, полезных вещей у них всё же хватало. Кое-какое оружие, инструменты, одежда, всякая бытовая мелочёвка и, конечно же, бензин.

Всё по заветам Безумного Макса.

Во время обороны пострадала большая часть автомобилей, но во многих из них оставался небольшой запас – «на чёрный день». Несколько семей так и вовсе попытались покинуть зону боевых действий на личном транспорте, и некоторым это даже удалось. По крайней мере, их останки у нас так и не вышло найти, но в любом случае эти пропавшие без вести в расчёт уже не принимались.

За прошедшую ночь население лагеря сократилось до тридцати двух человек, не считая нас. Из них мужчин оказалось всего трое – тот самый мужик со сломанной рукой, полуживой Павел Гусев и некий Пётр Кулагин. Он являлся главой небольшого, но дружного семейства и благополучно заперся в собственном внедорожнике, отстреливая слишком наглых мертвяков через окна. Конечно, рано или поздно его всё равно выковыряли бы оттуда, но орущая похабные песни «Газель» очень вовремя отвлекла большую часть любителей человечины на себя. А на остальных нашлось по пуле в голову.

Именно ему сталкеры поручили охрану выживших, пока мы обшаривали округу. Со своей задачей он справился на отлично, без всяких душевных метаний шлёпнув топором свежего мертвяка, прежде являвшегося его соседом.

Как объяснила словоохотливая Ольга, в зомби обращаются примерно тридцать процентов погибших неинициированных, при условии относительной сохранности их тела. Понятное дело, что с оторванной головой или в желудке голодного монстра особо не восстанешь. Голых скелетов, двигающихся без участия мышечной массы, пока тоже замечено не было.

Поэтому я вполне мог столкнуться с первым своим мертвяком ещё в стенах центра Кирсанского, когда насмерть затыкал кактусом медбрата. Но тот день не зря был самым удачным в моей жизни – пронесло.

Определить выпнутого обратно с того света довольно легко – если тело не рассыпается в течение трёх-пяти минут, то оно обязательно попытается откусить тебе что-нибудь из ненужного. Мертвецами руководит лишь дикий голод, который они никак не могут утолить. Всё остальное для них не важно.

Но животный белок мертвецам нужен далеко не для галочки – процессы, протекающие в их организмах, говорят о том, что они потихоньку регенерируют. Вплоть до отрастания потерянных конечностей. Правда, пока что все попытки окончательно «воскресить» человека стабильно оканчивались неудачей. Мертвяк, пусть и целый, всё равно остаётся бездушной оболочкой, на радость теологам.

Просветив население, дабы у них не возникало ложных надежд, сталкеры продолжили рыскать по лагерю.

Вдвоём они не справились бы с мародёркой и до вечера, так что пришлось помогать им в этом нелёгком деле. Мне в напарники была сосватана Эльга Куклинскас, которая к всеобщему удивлению, включая её саму, достигла первого уровня. Олег строго-настрого запретил ей прикасаться к характеристикам до прибытия в их вотчину, как и мне самому. Но я и так не пылал энтузиазмом – слишком уж были свежи воспоминания мучений, через которые пришлось пройти к заветной единичке.

Да, я тоже апнулся, выражаясь игровым сленгом. Ночная битва в общей сложности принесла мне двести девять очков опыта, с лихвой заполнив соответствующую шкалу. Остаток в сорок шесть пунктов перенёсся на следующий уровень, для которого уже нужно было достигнуть трёхсот единиц. Просто и логично. А вот в тех же танках приходилось частенько следить, чтобы опыт не перехлёстывал через край и не оставался висеть на машине мёртвым грузом в ожидании денежного вливания.

Интересно, как в нынешних реалиях выглядел бы пресловутый донат? Огромным золотым роялем, свалившемся с неба?

Нет, всё-таки хорошо, что все начали примерно в равных условиях. А то пример спятившего мага крови никак не выходил из головы. Огромная сила и полное съезжание крыши. Нет, спасибо, мне и так с мозгами проблем хватает.

К сожалению, Эльга и Полина были единственными, кто успел активировать интерфейс до конца сражения и отхватил хоть немного от общего пула. Остальных же, кто смог инициироваться, опыт обошёл стороной. Правда, целительнице полученного всё равно не хватило до левелапа, но она совершенно не расстроилась, сосредоточившись на привидении раненных в порядок. В основном – без волшебства, чтобы не вычерпать ресурсы организма в ноль.

Моя же напарница, как выяснилось, уже давненько втихую пользовалась благами магии и отхватила за это сполна. Плюс, она собственноручно устранила немало мертвяков, отправившихся ей в личный зачёт.

Загадочная девушка оказалась Видящей с предрасположенностью ко Тьме, чему я ни капельки не удивился. Не зря же она на симпатичную версию Бабы Яги похожа.

Видящие являлись чем-то вроде шаманов, скрещенных с медиумами. Соответственно, и способности у Эстонки оказались специфические – пассивка «Тепловое зрение», полностью аналогичная стандартному тепловизору, только со скромным радиусом действия, и заклинание «Сглаз», судя по описанию – существенно снижающее Удачу выбранного объекта. Этот параметр являлся скрытым, и пока, по словам Ольги, отследить его можно было лишь косвенно. В интерфейсе он не отображался даже после расширения, поэтому и польза от заклинания спортсменки была чисто теоретической.

Но назвать Эльгу полностью бесполезной язык не поворачивался. Пусть с магической точки зрения она являлась безобидным проклинателем (или по-игровому – дебаффером), за себя девушка могла постоять получше многих мужчин. И даже без пистолета, для которого после боя совершенно не осталось патронов. Теперь её излюбленным оружием стал стальной пожарный лом, который она таскала с собой повсюду безо всякого напряга.

Имея такую защитницу за спиной, боязливо оглядываться по сторонам не хотелось совсем. Разве что снова поглазеть на её фигуру, но это так, рефлекторно.

Моё соседство не вызвало у Эльги особых восторгов, но и открыто протестовать она не стала. На том и сошлись, приступив к тотальной зачистке.

Среди прочих находок, особое внимание сталкеры наказали уделять изделиям из серебра, коих нашлось совсем немного – несколько разномастных украшений, одна цепочка и детская маленькая ложка. На втором месте по интересу шли пресловутые магические артефакты, попадающиеся иногда в кучках пепла. Встречались они не так уж и часто, преимущественно в останках вурдалаков или мертвяков. Помимо уже знакомых мне батареек – Сфер Энергии – ассортимент пополняли ещё и некие Сферы Жизни, рубиново-красного цвета. Соответственно, восполняли они здоровье, выражавшееся в «ежах» – которые единицы жизни, но мне родней были старые добрые танковые хитпоинты.

С того света, как целитель, эти штуки вытащить за шкирку не могли, но ускоряли регенерацию просто до фантастических скоростей. Правда, такое лечение здорово истощало организм, поэтому злоупотреблять ими точно не стоило.

Вдобавок, с убитого мной упыря выпала угольно-чёрная Сфера Смерти, в единственном экземпляре, которую чета Ерёменко немедленно конфисковала без объяснения причин. Но зарубку в памяти я себе на всякий случай сделал.

Ещё в прахе иной раз попадались личные безделушки, которые покойные таскали с собой в карманах до своей смерти или перерождения, а также странные монеты непонятного происхождения. Не мотивирующий 1 «Куй», конечно, но тоже не от Банка России. Представляли они собой гексагональные пластины из старого доброго золота, реже – серебра, покрытые сложной чеканкой, выглядевшей как переплетение каких-то рун и геометрических знаков. В середине у каждой имелось небольшое отверстие, тоже шестиугольное, позволявшее при желании нанизывать их на нитку или проволоку, словно бусинки. Или баранки.

При взаимодействии с пластинками никаких подсказок не всплывало, даже когда я не удержался и решил попробовать одну из них на зуб, как в старинных фильмах про пиратов. Эльга от такого зрелища едва лом себе на ногу не уронила.

Металл показал вполне правдоподобную мягкость, а большего от него добиться так и не удалось. Что делают с этой непонятной валютой, не смогли ответить даже прижатые к стенке сталкеры, попросив лишь не пропускать ни одной монетки. Я предложил конспираторам отложить нашу часть шестигранников ко мне в рюкзак, но те лишь безразлично пожали плечами. Похоже, они действительно запасали их впрок, без особого госплана.

С чем пришлось реально помучится, так это с поиском своих вещей. Пусть в одежде я больше не нуждался, но в лагере имелось и другое моё имущество, оставлять которое было глупо. Больше всех проблем ожидаемо доставил Анальгин, который спрятал проклятый упырь. Посекундно вспоминая бой, я смог определить примерный радиус поисков, но серебряный топор там отыскать так и не удалось. Мы с Эльгой облазили всё, включая хаты и автомобили, но даже следов самодельного артефакта не нашли.

К счастью, я вовремя вспомнил, что кровосос предпочитал нападать сверху, с лёгкостью бегая по крышам. Отыскав лестницу, с помощью которой меня доставали из подвала, мы повторили его путь, и вскоре нашли оружие, спрятанное за отошедшей доской обшивки. От сердца немного отлегло, ведь Ольга на полном серьёзе обещала за его потерю привязать кое-кого к бамперу «Газели» и волочить так до самого пункта назначения.

Дальше пошло легче – парусиновый рюкзачок отыскался прямо в центральной избе, а куртка, излохмаченная в лоскуты, укрывала один из пыльных холмиков неподалёку. Носить её теперь даже я бы побрезговал, но она мне дорога была не этим – в одном из закрытых отделений меня терпеливо дожидалась заветная монетка с наковаленной. К счастью, новый хозяин куртки её не обнаружил, и талисман благополучно перекочевал в нагрудный карман моей рубашки. На душе сразу стало гораздо спокойней, и противные голоса, бормочущие что-то на грани слышимости, понемногу притихли.

Эльга тоже сбегала за своими вещами, умещавшимися в плотном чёрном рюкзаке. Туда же она положила и ставший бесполезным пистолет с кобурой, оставив при себе лишь кинжальчик на поясе. На мои осторожные расспросы, откуда у неё всё это добро, юная Баба Яга ответила с явной угрозой в голосе:

– С трупа сняла! Такого же говорливого при жизни, как и ты.

– Знаешь, когда тебя на костре жечь будут, меня можешь даже не звать... – буркнул я и продолжил поиски ништяков.

Управились мы только к обеду. Раненных вместе с Ромашкой погрузили в кузов грузовичка, а остальные устроились на трёх наименее помятых машинах, набившись туда как шпроты в банки. Дальше предстояло решить, как именно ехать – сразу до поселения, где по словам сталкеров, царила тишь да благодать, или же сделать крюк и забрать оставленные возле Лома припасы.

Прикинув и так и этак, мы пришли к выводу, что лучше не рисковать, и в первую очередь доставить людей в безопасное место. Тем более, что среди них затесался Целитель Жизни, собственной персоной. Эта находка превзошла самые смелые ожидания разведчиков, иначе терпеть толпу суеверного народа, инициироваться из которого смогла едва ли треть, они бы точно не стали. Скорее всего, высадили бы несчастных в первом же удобном месте.

Или могли на полном серьёзе и до родного Илютино подкинуть. Кто знает, какие у них там порядки царят. Может, та же инквизиция, только в обратную сторону. «Немагам - бой!», и всё такое. Вести за собой потенциальных вампиров и мертвяков они согласились, мягко говоря, со скрипом.

– А что было бы, окажись она Целителем Тьмы, к примеру? – задал я провокационный вопрос, стоило нам тронуться с места.

Стоило, наконец, разузнать про фракции и их особенности поподробнее. Ведь из оброненной Ольгой фразы про мою ущербность становилось ясно, что у одних и тех же классов способности разительно отличаются друг от друга.

– Ну, из неё бы, скорее всего, получился неплохой анестетик, – предположила девушка, выруливая на дорогу. – А вот лечить, как сейчас, она вряд ли бы смогла.

– Странно, – я задумчиво почесал нос. – Что же это за хилер такой получается?

– Такой же, как и друид, что губит растения на корню, – не осталась в долгу разведчица.

Тут некстати вспомнился мой «Симбиоз», который по функционалу вполне мог называться и «Фитовампиризм», так что спорить здесь смысла не имелось никакого. Вряд ли мои коллеги так же фатально обращаются с флорой, как и я. Моё же общение с растениями оканчивается не очень хорошо для них, чаще всего - фатально.

– Получается, набор заклинаний у всех фракций разный?

– Нет, почему же, – ответила Ольга. – Иногда попадаются похожие, или вовсе одинаковые, что по описанию, что по манозатрате. Но чаще всего – да, разные. Пока какая-то чёткая система не установлена, но закономерность обычно соблюдается такая: Жизнь и Свет отвечают за различные баффы, контроль и хил, конечно же. Тьма и Смерть, наоборот – дебаффы и доты, в ассортименте. На подружку свою посмотри, хотя бы. Но они чаще других фракций дают резист к психо, хрен его знает, почему. Хаос – чистый, неразбавленный дамаг, иногда с уклоном в психо. И, наконец, Порядок – саммон и защита. Вот как-то так.

– А можно ещё раз, но только по-русски? – взмолился я, не поняв и четверти из сказанного. – Специально для умственно отсталых от жизни не-геймеров.

– Ой, нубятина-а-а… – девушка горестно вздохнула. – Следующее очко непременно в Инту закинь, чтоб не тормозить. Как ты ещё до второго левела умудрился докачаться…

– Куда-куда закинуть?

– В Разум, Ктулху тебя задери! Интеллект хоть немного подтянешь.

– Он мне сильно не поможет, если ты для меня словарика не напишешь, – пожал я плечами. – Толкового.

– Ладно, – смирилась она. – Что тебе показалось знакомым, хотя бы?

– Баффы и дебаффы, – не задумываясь, ответил я. – Всё остальное – дикий мрак. Доты, дзоты, психи какие-то…

– Психо! – простонала девушка. – Это вид атаки такой. Помимо обычной физики и магики есть такие, что лупят прямо по мозгам, кидая рут… тьфу ты! То есть, перехватывают контроль над телом или насылают панику. Устойчивость к ним определяется твоим Рассудком. Думаю, даже у тебя имеется этот параметр, хоть и около нуля, наверное…

– Так, а доты? – я пропустил укол мимо ушей.

– Это растянутый по времени дамаг, типа отравления, только магического. Если обычные дебаффы понижают твои характеристики или блокируют какие-то способности, то доты отгрызают «ёжики» каждый тик, пока не пройдут, или ты не сдохнешь.

– Чудесно, – оценил я услышанное. – Ещё было чего-то вроде сумо…

– Саммон, – с непонятной ехидинкой в голосе усмехнулась девушка. – Это призыв союзного существа, на какое-то время. Демонов, к счастью, ни у кого вызвать не получилось, так что этой фишкой в основном пользуются твои нормальные одноклассники, да всякие заклинатели.

– Ну, мне и одному неплохо, – признался я. – А кто это такие – заклинатели?

– Стихийные маги. Могут взывать к младшим духам своего направления. Пока что их питомцы особой угрозы не представляют, хотя смотрятся эффектно. Но в будущем это будет очень серьёзная сила. Поверь.

Я представил себе огромного огненного элементаля, обращающего кровососов в живые факелы, и согласился:

– Да круто.

Новой информации для размышления появилось, хоть отбавляй, но оставался невыясненным последний вопрос. И прояснить его нужно было до того, как мы вкатимся в чужую обитель.

– А как у вас относятся к представителям злых фракций?

– Сжигают, само собой, – серьезно ответила Ольга. – Во славу добра и справедливости…

В конце фразы она всё же не выдержала и сдавленно захрюкала, сдерживая прущий наружу хохот.

– Не смешно, – осуждающе покачал головой Олег. – Смотри за дорогой.

Рассудительный разведчик был совершенно прав – грузовичок, под управлением развеселившейся девушки едва не слетел с накатанной колеи в придорожный кустарник.

– Ну фракции зла же! – будто в оправдание, всхлипнула она напоследок.

– А что не так, собственно? – не понял я.

– Скажи-ка, а ваш Хаос ты к чему бы отнёс? – спросил у меня сталкер, посмотрев мне прямо в глаза.

Я крепко задумался. Моя собственная фракция однозначностью похвастаться не могла. С одной стороны, прямым Злом с большой буквы она вроде не являлась, противопоставляясь прежде всего Порядку, а с другой – достаточно было вспомнить её представителей, чтобы всё вставало на свои места. Но, тогда получается, мы с Ольгой должны были присоединиться к погрому лагеря беженцев, а не спасать их, вместо этого. Бред же!

– Вот видишь, не всё так просто, – Олег без труда прочитал тяжёлые размышления, отразившиеся на моём лице. – У нас судят по поступкам, а не по тому, кто ты есть.

– Значит, и Смерть с Тьмой у вас тоже живут?

– Конечно, – Ольга, наконец, отдышалась. – И проблем от них никак не больше, чем от других. А самый жуткий дебошир, которого пришлось успокаивать всем миром, вообще светляком оказался. И ничего, крошил людей направо и налево. С улыбочкой.

– Тоже съехал с катушек? – догадался я.

– Да, он первым из нас достиг третьего левела, – поморщилась от неприятных воспоминаний девушка. – После чего поймал просветление и понял, что мы все заключены в искусственное цифровое пространство, а единственный способ освободиться – умереть. Вот и принялся всем подряд… Помогать.

– Соболезную, но кое-какое рациональное зерно в его рассуждениях есть, – вынужден был признать я. – Уж слишком много чисто игровых условностей появилось, не говоря уже о том, что учебники физики теперь годятся, разве что, для растопки.

– О, поверь, пообщавшись с одним нашим спецом, ты перестанешь так говорить… – пообещала Ольга. – А что касается теории Матрицы – даже если это так, ничего ведь не меняется. Совсем. Умирать здесь так же больно, как и в реале, и далеко не факт, что ты потом очухаешься в своём теле.

– Согласен.

Тем временем наша колонна выехала из леса и погнала куда быстрее. И только оказавшись посреди лесостепи я понял, что так и не удосужился узнать, откуда именно прибыли сталкеры. Понятно, что не из Новосибирска, но в местных землях было полным полно населённых пунктов. А в дороге всякое может случиться...

– Так куда мы вообще-то едем?

– Село Романиха, будущая столица одноимённого королевства, – снова полушутя ответила разведчица. – Единственный не разгромленный оплот человечества в нашем районе. А может, и в области, кто знает…

– Нижний точно не смогли бы взять, – уверенно высказался Олег, будто продолжая давний спор.

– Смотря кто к ним заглянул на огонёк.

– Всё равно.

– Ой, всё! Сгоняем потом, посмотрим.

Я взглянул на карту и удивлённо вскинул брови. Фортуна ребятам, безусловно, подыграла – их деревня располагалась посреди довольно крупного зелёного пространства, напоминавшего раздавленную медузу. Правда, рядом имелось ещё порядочно красноты, но большая часть близлежащих земель была окрашена в тёплые оранжевые тона. Хорошее место.

– Поедем кружным путём, – предупредила Ольга, пока её супруг тоже погрузился в изучение карты. – Населённые пункты лучше по возможности огибать.

– Ну да, не всем же повезло, как и вашему, – не удержался я от комментария.

– Ты про «зелёнку»? – уточнила девушка.

– Это же уровень опасности, так?

– Да, вот только он постоянно меняется, так что не думай, что нам просто с рандомом подфартило! – распаляясь, заявила она. – Мы от таких тварей отбивались, что тебе и в психушке своей не снилось! И продолжаем отбиваться. Так что там уже каждая сотка земли кровью пропитана...

– Значит, цвет можно изменить? – обрадовался я.

– Конечно! Если бы мы смогли тогда, в Ломе, завалить поняшку и разогнать бесенят, он бы тоже со временем позеленел, как миленький. Только толку-то, без людей...

– Получается, на вас не раз уже не раз нападали?

– О да! Хапнули мы по полной программе… Но не разбежались, как некоторые.

– Но как вы смогли выстоять, когда у других не получилось?

– Благодаря трём людям – председателю, его заму по обороне и библиотекарю, – загадочно ответила девушка, с озабоченным видом поглядывая в зеркало бокового обзора. – Но это долгая история, как-нибудь в другой раз расскажу. Если доедем.

Разведчица прибавила газу, хотя несчастная «Газель» и так скрипела, и перестукивала на все лады. Задние машины тоже поднажали, стараясь не отставать. Я обернулся, но никакого преследования не заметил – в поле было видно на сотни метров вокруг. На горизонте была тишь да благодать, если не считать тёмных грозовых туч, хмурящихся где-то в стороне Илютино и соседних дачной посёлков. В лесу на небо особо не посмотришь, но вроде бы с утра никакой хмари не наблюдалось. Ну, погода должна была рано или поздно испортиться – ничего с этим не поделаешь, и так всю неделю жара стояла.

– Не успеваем, надо напрямик, – подал голос Олег, тоже внимательно смотрящий на близкий грозовой фронт.

– Не проскочим, – отрицательно мотнула головой его супруга. – Нужно укрытие искать и переждать.

– В Касатиху?

– Нет, только не туда! Давай хотя бы до Сивухи дотянем, там шансы напороться ниже.

– Они по-любому слетятся.

– Из-за этих, что ли? – она раздражённо ткнула большим пальцем себе куда-то за спину.

– Да, мы столько жратвы им везём. Думаешь, проигнорируют?

– Ну вот что ты за пессимимст!

– А в чём проблема, собственно? – вклинился я в непонятный разговор. – Мы же в машинах, чего нам непогоды бояться?

– Дальтоник, да? – с интересом поинтересовалась Ольга. – В облаках ничего не напрягает?

Иногда цвета у меня действительно сбоили, но этому я до сих пор серьёзное значение не придавал – слишком много пришлось пережить, чтобы ещё и на это жаловаться. А стоило.

После её слов с глаз будто пелена упала. Ну точно, такого насыщенно-синего цвета и в кино про аномальную погоду не увидишь! Смотрелись они, словно нарисованные акварелью прямо в небе, да и надвигались куда резвее обычных туч. Подозрительно быстро.

– Что это?

– Буря, – ответил за супругу Олег. – Магическая.

Я всерьёз бы удивился, не приключись по пути какая-нибудь пакость, но это уже было за гранью смешного. Как будто разнообразных монстров нам было мало!

Уточнять, что же будет, если это застилающее горизонт марево доберётся до нас, я не стал. Тут к гадалке не ходи – явно ничего хорошего. Не зря же разведчики решили изменить маршрут и сунуться туда, где в ином случае и не показывались бы на пороге.

Мы неслись по грунтовке так, будто за нами гонятся все демоны Ада. «Газель» выла и скрипела, будто вот-вот развалится, но каким-то чудом преодолевала километр за километром. А вот кто-то из колонны машин, идущих позади, принялся вдруг отчаянно сигналить, привлекая наше внимание.

– Да вы издеваетесь! – девушка прикусила губу, чтобы не высказаться ещё крепче.

Болотно-коричневый УАЗ-буханка, стал понемногу отставать, теряя скорость. А ведь в нём сидело не меньше четверти беженцев. За ним, из солидарности, принялись притормаживать и остальные автомобили.

– Может, на трос его? – предложил я.

– Эта рухлядь точно не потянет, а остальные еле плестись будут, – зарубила идею на корню Ольга. – Предлагаю двигаться дальше. Может, они там одумаются и успеют нас нагнать.

– Остальные их не бросят, – поделился наблюдением Олег. – Поворачивай на Касатиху.

– Тогда давай сами их грохнем, чтоб не мучились, а?!

– Прибереги свою ярость на потом.

Девушка отчётливо зарычала, но на ближайшей развилке всё же направила грузовичок в сторону от намеченного маршрута. Предложенная деревня находилась пусть и не по пути, зато совсем рядом – километрах в пяти всего. Пешком добежать можно при желании, через поля и перелески.

Тёмно-синяя мгла настигала нас с пугающей скоростью. Теперь стало видно, что это вовсе не облака, а что-то вроде плотного тумана, простирающегося до самой земли. Иногда в нём вспыхивало что-то вроде ярких молний, но разглядеть подробности на ходу не получалось. Хотя, с такими темпами, скоро можно будет полюбоваться буйством непонятной стихии прямо изнутри.

«Буханка» намертво встала ровно за полтора километра до окраины села. Ольга и не подумала тормозить, предпочтя переложить заботу о буксире на плечи остальным беженцам. Судя по её крайнему напряжению, нам предстоял тяжёлый бой, хоть и непонятно с кем. Даже когда мы ехали навстречу гипотетическому личу, она нервничала меньше. Скорее, просто бесилась от музыки.

Кстати, самое время вновь врубить «Гражданскую оборону», для поднятия боевого духа. Вдруг удастся всех распугать ещё на подъезде к селу.

– И кто здесь такой сердитый обитает? – спросил я, нашаривая верный Анальгин в ногах.

– Призраки, – коротко и ёмко ответил Олег.

– Серебро их как, берёт?

– Вполне, – парень печально усмехнулся. – Если попадёшь.

Машина мелко затряслась, выехав на гравийное полотно. И как-то по-особому горестно завыла мотором.

Строением деревня напоминала тот же Лом – прямая осевая улица, на которую нанизывались частные дворы и хозяйства, словно шашлык на шампур. Но в отличие от него, поселение располагало куда большим количеством домов, а на обоих концах имело кольцевые закругления, отчего на карте отдалённо напоминала гантельку.

Углубляться далеко Ольга не стала и остановила задыхающуюся «Газель» у трёхэтажного кирпичного коттеджа, окружённого волнистым металлопрофильным забором. Сине-белая табличка, закреплённая на нём саморезами, гласила, что мы находимся в самом начале улицы Сосновой, хотя ни одного хвойного дерева мне на глаза так и не попалось. Деревню окружали стопроцентно лиственные леса. На новогодние праздники всё срубили, что ли?

– Всё, мальчики, выгружаемся!

Прихватив серебряный топор, я выпрыгнул наружу. Вокруг было привычно тихо, лишь слабый ветерок гонял по дороге подозрительно чёрную пыль. Олег, выбравшийся следом, заиграл пальцами на невидимой арфе и сотворил вокруг супруги уже знакомое голубоватое сияние, хранившее её получше любых доспехов. На моих глазах это защитное поле смог пробить лишь высокоуровневый маг крови.

Девушка не стала призывать магический клинок, а занялась воротами, чтобы загнать машину внутрь просторного двора, большей частью зачем-то залитого бетоном. Там можно было вполне комфортно провести свадьбу человек на сто пятьдесят, использовав высокие виноградники как опоры для гигантского шатра.

Остальных машин пока не было видно, как и обещанных противников. Зато неожиданно в кузове грузовичка раздался громкий требовательный стук. Я беспечно распахнул одну из створок и на меня тут же накинулась разъярённая Ромашка.

– Вы куда так неслись?! Паше плохо стало…

– Туда посмотри, – ткнул я в надвигающееся синее марево.

Девчонка завороженно уставилась на фантастическую картину, и, кажется, забыла о том, что ещё минуту назад намеревалась открутить нам головы за то, что мы растрясли её пациентов. Я сам с большим трудом отводил от бури взгляд. Было в неё что-то гипнотическое и неотвратимое, как в приближающемся к кролику огромном удаве.

– Тима, трамбуй её обратно, у нас гости! – предупредила Ольга, распахивая ворота.

Я несильным тычком отправил целительницу снова к пациентам и закрыл створку на засов. На вежливость не оставалось времени – буря уже закрыла половину небосклона, вот-вот должны были подтянуться остальные машины, а у нас периметр по-прежнему напоминал проходную. Правда, обещанных гостей нигде не было видно, но памятуя об их бестелесной сущности, сильно надеяться на обычное зрение не стоило. Тем более, на моё, глючное.

Я подошёл к боевой паре, распальцовывающей заклинания, и только тогда заметил плотную белёсую дымку, просачивающуюся сквозь решётчатый соседский забор. Больше всего она напоминала туманный протуберанец, оторванный от основного массива сильным порывом ветра. Никакого воя или бряцанья цепями – субстанция двигалась абсолютно бесшумно.

Ольга спокойно подождала, пока она втянется полностью, после чего решительно направилась навстречу. Я наконец-то смог сфокусироваться и с удовлетворением принялся читать выскочившую пояснялку.

Неупокоенный дух.

Тип – нежить.

Уровень – 1.

Ничего страшного, тем более сгусток мигом распался на тающие в воздухе клочки, стоило боевой чародейке рубануть по нему сверкающим лезвием. Спустя секунду о паранормальном существе напоминала лишь запись в логах. Правда, опыта за него дали всего единичку.

Как-то уж слишком легко.

Стоило мне подумать об этом, как вслед за развоплотившейся душой полезли её товарки, все как на подбор – первого уровня. Пёрли духи со всех сторон, но я всё равно отметил, что они старательно избегали контактов с любым металлом, огибая его на порядочном расстоянии. Так что идея запереть в машине целителя с ещё менее боеспособными людьми оказалась не такой уж и наивной.

Разведчица принялась лихо рубить начинающих призраков в капусту, и моя опустевшая шкала прокачки стала по капельке заполняться изумрудом. Продолжалась эта игра в одни ворота примерно с минуту, причём до меня успел добраться лишь один, да и то, только для того, чтобы быстро всосаться в тускло сверкающее серебряное лезвие. Анальгин поглотил духа полностью, безо всяких побочных эффектов. Разве что металл немного нагрелся.

А вот попытка натравить на противников виноградную лозу окончилось полным фиаско – та почернела и рассыпалась, едва только коснувшись бестелесной дымки. Так что я сделал себе ещё зарубку на память – не лезть против них врукопашную.

Затем поток сущностей резко поиссяк, но не успел ещё никто облегчённо выдохнуть, как где-то вдалеке раздался рассерженный многоголосый вой, заставив забегать в панике целые толпы мурашек по моей спине. Звучало это так, будто всему составу женского хора вдруг объявили, что их мужья бегают налево во время гастролей. И виноваты в этом непотребстве почему-то – мы.

– Блин, а хороший был домик, – обречённо вздохнула Ольга. – Я бы тут пожила…

– Мы ещё за прошлый ипотеку не закрыли, – не согласился Олег, выхватывая из подсумка Сферу Энергии.

Вопль разом заглушил нарастающий гул от приближающейся тёмно-синей мглы, и стал стремительно нарастать. Но перекрыть звук работающего поблизости мотора внедорожника он оказался не в силах. Я бросился обратно на дорогу, желая остановить и развернуть подъехавшую колонну, но столкнулся нос к носу с Эльгой Куклинскас. Спортсменка неслась к нам с полюбившимся ломом наперевес и едва не сбила меня с ног.

– Куда ты, дура? – я схватил её за руку, чтобы сумасшедшая не унеслась дальше. – Нас сейчас карать будут, как Белоснежку семеро…

Договорить она мне не дала, ловким приёмом высвободив конечность и отправив моё лицо на встречу с ближайшей клумбой. Впечатываться туда было не то, чтобы больно, скорее – обидно. Против этой перекачанной девицы я бы точно поостерегся бы выходить на ринге.

К счастью, её целью не стояло сделать меня калекой, а лишь дать ей пройти. Выплюнув землю, набившуюся в рот, я всё же выглянул из двора – убедиться, что больше никто геройствовать не собирается. К счастью, остальные беженцы благоразумно остановились на околице и покидать уютные салоны не собирались, ожидая нашей отмашки. Оно и понятно – их менее сообразительных односельчан давно уже обратили в прах, остались лишь самые сметливые. Такой вот неестественный отбор получился.

Когда я вернулся, Ольга как раз заканчивала что-то втолковывать тёмной видящей, вполглаза мониторя обстановку. Та внимала с интересом, никак не отреагировав на мою злую и перепачканную физиономию. Ну ничего, мы можем и после боя пообщаться. Посмотрим, что она скажет, оплетённая побегами по рукам и ногам. Давно уже хотел в шибари, или как его там японские извращенцы называют, попрактиковаться, а то вяжу противников, как дилетант. Да вот всё не с кем было.

До сегодняшнего дня.

Источник дикого воя появился на горизонте очень эффектно – плывя прямо по воздуху. Им оказалась женская фигура в рваном платье, укрытая за полупрозрачной развевающейся вуалью. Или саваном, ведь выглядывающие из-под ткани руки могли принадлежать только мертвецу, которому перед погребением забыли сделать маникюр. Лица не получалось толком разглядеть, но приподнимать фату на этой просроченной невесте не было никакого желания.

И да, она не отбрасывала тени. Совсем.

Эльга и не подумала отступать, встав в обнимку с ломом неподалёку от меня. Ну что ж, девочка она взрослая, и, если уж твёрдо решила поиграть в охотниц за приведениями – милости просим. Лишь бы сама их ряды сдуру не пополнила.

Наша четвёрка замерла, не отводя глаз от парящей фигуры, от которой так и веяло опасностью. Несведущему в современных реалиях такое поведение показалось бы идиотским, но нам точно было не до смеха. Хотя описание заставило мои губы поневоле искривиться.

Вопящая баньши.

Тип – нежить.

Уровень – 7.

– А вот и босс локации, – прокомментировала увиденное Ольга, спешно помещая что-то в ушные раковины.

Женщина в воздухе заломила в отчаянии руки, будто мы топчемся по её любимому газону, на который она даже кошек не пускала, и заорала так, что у меня едва не лопнули барабанные перепонки. Многое бы отдал в тот момент за самые простенькие беруши, но у сталкеров не было запасных. Пришлось затыкать уши пальцами.

От мощного звука, казалось, завибрировал сам воздух, будто над раскалённой жаровней. Где-то на краю зрения пронеслась и исчезла надпись об повешенном на меня оглушении и дезориентации. Сам не понял, как оказался сидящим на потрескавшемся бетоне. Эльга приземлилась рядышком, а вот разведчики пусть с трудом, но устояли.

Прооравшись, баньши хищным коршуном резко спикировала вниз, намереваясь вцепиться в кого-нибудь из нас. Ерёменко оказались начеку, встретив её щитом и мечом, и привидение с разочарованным воем снова набрало высоту. Светящийся клинок не оставил на ней видимых повреждений, но и волшебники вроде не пострадали.

Вторую атаку мы преодолели куда лучше, рассыпавшись в стороны от неё, будто испуганные цыплята от лисицы. Соответственно, и по ушам досталось не так сильно. Но и тут неупокоенная показала своё гнилое нутро – со всех сторонна нас снова полезли голодные духи, вынуждая отвлекаться ещё и на них.

Эльга вполне успешно отмахалась от назойливых Касперов ломом, а я подпускал их ближе и методично пылесосил Анальгином, который принялся понемногу раскаляться. Особой опасности даже в больших количествах облачка не несли, зато здорово сужали пространство для манёвра. И ещё на нервы действовали своей потусторонностью.

Воспользовавшись нашим замешательством, баньши снова бросилась в атаку и едва не снесла вполне осязаемой когтистой лапой голову Ольге. Девушка исполнила сложный пируэт с отскоком, любой балерине на зависть, и отделалась лишь располосованным козырьком кепки. В ответ меч бирюзового света вырвал из плеча покойницы клок растаявшего тумана и разрезал и без того лохматую вуаль. Судя по выпрыгнувшим логам, выпад всё же нанёс урон здоровью, но вряд ли фатальный. Очень сильно не хватало шкалы жизни противника, потому что отвлекаться на расчёты было особо некогда.

Какое-то время потусторонняя концертная колонка гоняла нас по двору звуковыми волнами и своими миньонами, не давая прийти в себя, пока не стало окончательно ясно, что она попросту тянет время. Сил на решительную лобовую атаку у неё явно не хватало, зато тактика изматывания давала о себе знать. Шкала энергии таяла на глазах, хотя я не делал ничего сверхсложного, кроме коротких перебежек и прыжков. Проклятому приведению никуда не надо было торопиться, когда как над нами, простыми смертными, всё сильней нависал медный таз в виде приближающейся бури.

Так что нет ничего удивительного в том, что Олег пошёл ва-банк, достав из недр разгрузки крохотный карманный револьвер. Тщательно прицелившись в висящую на недосягаемой высоте баньши, он трижды выстрелил, уложив каждую пулю точно в цель. Попадания, оставившие крупные прорехи на теле нежити, было видно невооружённым взглядом – оттуда стал вовсю прорываться бледно-синий свет, будто внутри неё горела люминесцентная лампа. Неожиданная атака произвела настоящий фурор – парящая тётка горестно завыла и принялась терять высоту, уйдя в штопор.

Боеприпас в револьвере оказался явно непростой. Не иначе, как настоящее серебро, к которому разведчики проявляли такой нездоровый интерес. Странно, что Олег не воспользовался им против мага крови, которому они едва не проиграли. Видимо, оно творило чудеса лишь с нежитью, а парень хоть и формально относился к Смерти, но был вполне ещё живой.

Пули показали себя замечательно, но праздновать победу оказалось слишком рано. Коварная тварь у самой земли резко изменила траекторию полёта и ринулась на отбившуюся от группы Эльгу. Лом её совершенно не пугал. Я подоспел к девушке спустя мгновенье, отхватив топором знатную часть савана, только было уже поздно – спортсменка повалилась на бетон безвольной куклой, которую бросила хозяйка. Крови заметно не было, но Эстонка побледнела так, будто её кожу отлили из воска.

Баньши злорадно загоготала и снова закружилась над нашими головами. Светящиеся прорехи в её теле стали затягиваться, пока не исчезли вовсе. Хладнокровный Олег впервые на моей памяти выругался и с досады швырнул в неё ставший бесполезным револьвер. Привидение с лёгкостью увернулось, снова полоснув по нам диким воплем.

Ольга, засмотревшаяся на поверженную соратницу, едва не попала под очередную ударную волну, крошившую бетон как сухое печенье. Но и спикировать снова на наши головы у леди-босса не вышло – девушка перекатом снова оказалась на ногах со световым мечом наизготовку. Сражайся они на земле, я за эту солистку загробной оперы и тоненькую свечку бы не поставил, но та соблюдала безопасную дистанцию, а крылья у чародейки отсутствовали.

Ей вполне бы подошли и перепончатые, с шипом на конце, как у летучих мышей. Но увы...

Пока вопящая угроза с неба шла на следующий заход, я успел снова подбежать к Эльге и убедиться, что она ещё жива. Пусть на ней и были сущие царапины, которые даже не кровоточили, выглядела видящая очень плохо. Кажется, банши вытянула из неё саму жизнь, и теперь та едва теплилась в тренированном и сильном теле. Если призрачная тётка доберётся до моей полудохлой тушки, можно будет смело заказывать себе белые тапочки.

С боссом нужно было что-то срочно решать. Вечно такие салочки-вышибалочки продолжаться не могли – гудящее марево, казалось, вот-вот обрушится на наши головы. А проклятая пожарная сирена продолжала преспокойно над ними летать. Запульнуть в неё Анальгином, что ли? Так увернётся же, тварь такая. Тут скорость нужна, как у пули, вот только откуда бы её взять… Даже будь у нас баллиста, в которую поместилось бы толстое топорище, совсем не факт, что получилось бы подстрелить постоянно движущуюся мишень.

Так, надо думать как типичный танкист. В войсках для гарантированного поражения воздушной цели необходима целая зенитная батарея. Ну, или что-то самонаводящееся. Дорого, но эффективно. На безопасности ведь не экономят.

Я похлопал по нагрудному карману рубашки, в котором ждала своего часа заветная монетка-талисман. Вот её я и на «Стингер» со снарядом из чистого серебра не променял бы. Тем более, есть у нас и другие денежные единицы…

Так, а вот про них я совсем забыл. А всё из-за назойливого звона в ушах, отвлекающего не хужи стаи голодных комаров.

– Эй, прикройте меня!

Я на всякий случай продублировал просьбу жестом и со всех ног бросился к «Газели», у которой от оглушительных воплей уже растрескались все стёкла. Парочка волшебников, дружно пожав плечами, сделали что могли – не дали настырной баньши направиться вслед за мной, отвлекая её бессильными выпадами. Ольга вообще задействовала свою «ульту» – самое мощное заклинание из арсенала, но бирюзовое полукруглое лезвие безо всякого вреда пронеслось сквозь призрачную сущность. Видимо, нежить частично материализовалась лишь во время атаки.

Пока ребята развлекались без меня, тратя последние силы, я сунулся в кабину и вытянул наружу потяжелевший парусиновый рюкзак. Хвала моей прижимистости, что заставила отложить свою часть добычи! Монетки нашлись в числе прочей мелочёвки, стянутые простой суровой ниткой. Я подхватил самую куцую связку, на ходу разрывая её зубами, и рванул обратно, оставив топор у переднего колеса.

– Эй, красавица, давай повеселимся!

Кажется, из-за частичного оглушения мой крик вышел слишком сильным, аж голосовые связки заболели. Женщина повернула ко мне закрытое вуалью лицо и радостно закружилась на месте. Ещё бы – теперь я не представлял никакой опасности, оставив единственное оружие, которое могло ей повредить.

Ольга вытаращилась на меня, как на конченного кретина.

«Ты чё творишь, придурок?!».

Надеюсь, разведчица сказала именно это, а не чего похлеще. И, пожалуй, она была недалека от истины.

– Олег, дашь по мне волной, когда она подлетит! – громко попросил я её мужа, продолжая понемногу приближаться. – Слышишь?! Волной!

К чести парня, пусть он и не понимал смысла моего манёвра, глупые уточняющие вопросы от него не последовали. Надо, так надо.

Воздушная невидимая волна отбрасывала лишь материальные объекты, призраку же она максимум развевала саван в стороны. Так что до этого адепт Порядка пользовался более мощной способностью, ставя синюю защитную полусферу между собой и атакующим противником. Но мне статичное укрытие сейчас нужно было меньше всего.

Вдарив по нам мощным воплем, баньши стремительно пошла вниз, желая поскорей высушить меня до состояния сухофрукта для компота. Но за миг до нашего неизбежного столкновения, я выбросил руки вперёд, швыряя перед собой зажатые до поры в ладонях серебряные монетки.

Олег сработал с ювелирной точностью, не дав надоедливой повелительнице призраков ни малейшего шанса увернуться. Да она, с висящим на ней «Сглазом», наверное, и не смогла бы. Я уже в который раз полетел спиной вперёд на бетон, а шестиугольные пластинки, получившие дополнительное ускорение, сверкающими дисками пронзили женскую фигуру в шести местах одновременно. Даже у пулемётной очереди лучше бы не вышло.

Прорехи от попаданий оказались куда солиднее, чем от пуль, причём они стремительно расширялись, выпуская наружу всё больше холодного сияния. Её будто разрывало на части, как дырявого бумажного змея от сильного порыва ветра.

Вой потусторонней твари превратился в настоящие рыдания, но они быстро оборвались, когда подкравшаяся сзади Ольга зажгла в ладони маленькое бирюзовое солнышко и снесла укутанную вуалью голову напрочь. Женская фигура вспыхнула, как лампа от резкого скачка напряжения, и бесследно исчезла, не оставив после себя даже привычного праха. На бетоне обнаружилась лишь свежая горстка шестигранных монет, да небольшой шарик цвета созревшей бледной поганки.

Встрепенувшаяся система забросала логами и щедро отслюнявила мне сразу сто двадцать пять единиц опыта. Всего, с учётом павших духов, позеленело чуть больше двух третей шкалы. Такими темпами следующего уровня достигну куда раньше, чем распределю полученное очко характеристик.

Олег прокатил по нам восстанавливающей энергетической волной и звон в ушах стал постепенно стихать, возвращая остальные фоновые звуки. Например, громкое гудение от полыхающих уже неподалёку от окраин деревни магических завихрений. Они действительно напоминали разбушевавшуюся песчаную бурю в какой-нибудь пустыне, если бы песок вдруг по какой-то причине вдруг резко посинел.

Выпавший из баньши лут оперативно сграбастала хозяйственная Ольга, будто он тоже мог в любой момент растаять на солнышке. Затем разведчица скептически осмотрела помятый кирпичный особняк, у которого оставшиеся оконные стёкла можно было посчитать по пальцам одной руки, и скомандовала:

– Валим отсюда, ребята. Здесь уже не отсидеться.

Её суженный подхватил бесчувственную Эльгу на руки, активировав для неё Сферу Жизни, и мы гуськом покинули гостеприимный двор, по которому будто бы прошлось торнадо в обнимку с землятрясением.

Несколько раз подряд.

12

Укрытием для нас стал просторный двухэтажный кирпичный коттедж, обнесённый высоким кованым забором. Наверняка – дорогим. Он попался аж под самый конец лихорадочных поисков, когда сталкеры уже хотели разделить беженцев и закрыться в разных домах, стоящих по соседству. Но к счастью не пришлось.

Судя по всему, здесь прежде проживал не самый последний человек в деревне – один гараж, пристроенный к основному зданию, мог вместить любые две машины, на выбор. Или одну престарелую «Газель». Остальные транспортные средства пришлось оставить во дворе, вымощенном аккуратной тротуарной плиткой. Газон здесь тоже присутствовал, но чисто декоративный, без привычных грядок. Чистый европейский стиль, странно смотрящийся посреди русской деревни.

Тщательно заперев все окна и двери, мы разместили людей по комнатам и затаились, как мышки перед сильным ливнем. Ольга строго-настрого запретила всем, а прежде всего – Ромашке, колдовать, чтобы не возмущать магический фон вокруг дома. Это выглядело вполне логичным – во время обычной грозы никто же не носится по улице с металлической антенной над головой. А если и бегают дураки, то недалеко и недолго.

Против запрета никто из беженцев особо не протестовал, хотя ещё сегодня утром они не подозревали о своих магических способностях и не успели с ними наиграться. Но за прошедшие сутки все настолько устали и вымотались, что даже неугомонные дети просто валились с ног. Тут уж не до фокусов.

Тяжелей всего пришлось Полине. Разогнавшаяся целительница согласилась притормозить с лечением лишь после интенсивных уговоров – уж очень её беспокоила еле живая Эльга, которая так и не пришла в сознание. Спортсменку уложили на хозяйскую широкую кровать и оставили на попечение Гусевой, вместе с остальными ранеными. Всё же, её целебную ауру никто не отключал.

Сама буря прошла без каких-либо последствий, да и длилась она до обидного недолго – всего минут десять. За такое короткое время и понять ничего не успеешь - здесь я с женщинами полностью солидарен. Так внушительно эта хрень на нас надвигалась, давила на нервы...

Я-то думал, что как минимум до утра будет колошматить. А вместо этого погудело немного, посверкало разноцветными всполохами сквозь занавески, будто праздничным салютом, и всё. Из ощущений лишь раз накатила несильная тошнота, будто на горках перекатался. Но наружу сталкеры выходить не торопились, решив воспользоваться ситуацией и остаться в убежище на ночь.

По их словам, от первых людей, кто решил посмотреть, что там снаружи теперь творится, остались лишь горстки праха. Буря прошла через Романиху всего раз, да и то – по самому краю, но необъяснимым образом унесла с собой больше жизней, чем самое серьёзное нападение исчадий Хаоса. Пострадали в основном те, кого разгул непонятной стихии застал вне дома или в машине. Особенно досталось последним, раскурочив кабины до основания. Причём автомобили, в которых не было пассажиров, оказались вполне целыми и невредимыми. Никто этому разумного объяснения так и не смог дать, хотя разных теорий строилось немало.

Так что разведчики благоразумно решили не испытывать а который раз нашу замученную удачу на прочность. Ей и так в последнее время пришлось серьёзно поработать. Зато оба наконец подняли себе уровень, став «шестёрками». Правда, прокачиваться они тоже не стали, повременив с этим делом до более безопасной обители.

Разнообразной еды в оккупированном особняке нашлось вдоволь, хоть холодильник и смердел на всю кухню, поэтому с ужином никаких проблем не возникло. Вдобавок, в небольшом погребке обнаружился солидный запас вина и прочей алкогольной продукции. Её с большой радостью употребили все взрослые, залечивая нескончаемый стресс последних дней. Сталкеры к такому укреплению нервной системы отнеслись спокойно, объявив, что в ближайшее время монстров опасаться не следует.

Да и вряд ли в небольшом селе остался хоть кто-то сколь-нибудь серьёзный. У волшебных существ существовала строгая иерархия, не позволявшая уживаться рядом сразу нескольким высокоуровневым боссам. Тем более, что представители разных фракций терпеть друг друга не могли, вынося конкурентов при первом удобном случае. Хоть в чём-то люди оказались лучше их.

Я участвовать в всеобщей попойке не захотел, усевшись в удобнейшее хозяйское кресло, стоявшее в рабочем кабинете. Навороченный компьютер меня не заинтересовал, а вот довольно обширные книжные полки были осмотрены мной со всей тщательностью. Как и письменный стол, но там нашлись лишь непонятные бухгалтерские распечатки, да всякие коллекционные безделушки.

А вот в книжном шкафу обнаружился небольшой схрончик, наполненный то ли дорогим табаком, то ли настоящей травкой, трогать которую я не стал. Теперь, чтобы увидеть всякие странные вещи не надо пичкать себя всякой дрянью – достаточно просто выйти на улицу. Лучше бы хозяин слиток серебра здесь спрятал, и то пользы оказалось больше.

Имелся в кабинете и небольшой сейф, но вскрывать его было нечем, да и не за чем. Вряд ли там окажется что-то кроме пачек денег и прочей обесценившейся макулатуры.

Поэтому Ольга, зашедшая с бокалом в одной руке и бутылкой вина в другой, увидела меня мирно сидящим в кресле с томиком «Легенды и мифы древней Греции». В моём стакане тоже плескался напиток, но это был обычный абрикосовый компот, найденный в подвале. Причём, домашнего изготовления, явно приобретённый у соседей.

– Ты точно хаоист, братик? – строго спросила девушка, присаживаясь в соседнее, не такое помпезное кресло.

Она уже избавилась от разлохмаченной кепки, но толстую косу расплетать не стала, перекинув её через плечо. Вместо располосованной магом крови майки девушка надела запасную, такую же соблазнительно облегающую, но немного другой расцветки. Запасливая.

– А в чём дело? – я с трудом оторвался от увлекательного чтения.

– У нас там полный погреб бухлянского, а ты эту мочу цедишь, – с укором ответила она, кивнув на стакан.

– Олег, вроде бы, тоже не пьёт, – припомнил я.

– Ему можно, он порядочная сволочь! – с жаром выпалила разведчица, сверкнув глазами.

– А если ночью на нас кто-нибудь нападёт, ты их что, перегаром отгонять будешь? – не остался я в долгу.

– Не будет никого, – отмахнулась Ольга. – На карте посёлок уже зеленеть начал. Тут баньши правила балом, а с её отлётом недобитки по углам сханырились. Никто нас не побеспокоит.

Я ради интереса взглянул на Касатиху через интерфейс, но она, как и была оранжевой, так и осталось. Лишь небольшие красные вкрапления исчезли. Видимо, градация опасности у каждого строго индивидуальная, и меняется в зависимости от уровня. Кстати, о нём, родимом...

– Что будет, если я снова апнусь, а прокачать параметры ещё не успею? – спросил я, окончательно откладывая книгу.

– Тяпнешь стакашку – скажу! – она заговорщицки улыбнулась.

Я демонстративно вылил остаток компота в горшок с какой-то полусухой пальмой и протянул опустевшую ёмкость. Девушка радостно цокнула горлышком бутылки о край стакана и наполнила его до краёв.

– За тебя!

– Это ещё с какого перепуга? – удивился я.

– С такого, что ты уже второй раз умудряешься нам помочь в серьёзном файте, – она без всякого лукавства отсалютовала мне бокалом. – Не увидела б сама – ни за что бы не поверила. Страшно представить, что с тобой будет, когда ты до нас докачаешься.

– Мне тоже, – честно признался я. – Как вспомню, что со мной творилось...

– Так ты ж, небось, сразу после боя полез, – девушка сокрушённо вздохнула. – С этим торопиться ни в коем случае не надо. Многие так вообще – строго под капельницей плюсы прожимают.

– То есть, так же хреново будет каждый раз?

– Если за тобой будут приглядывать, то нет. Отъелся, шкалик здоровья принял и вперёд. Можешь укольчик сделать, как у зубного. Если совсем боязно.

– С этим понятно, – кивнул я, пригубив терпкое вино. – А что, если в походе поднялся сразу на несколько уровней?

– Ничего страшного, очки развития спокойно стакаются, пока не решишь качаться. Вот только чаще двух раз в неделю лучше не улучшаться. Проверено.

– Вредно для здоровья?

– Не только. Можно и крышей потечь, как тот маг крови или наш светлый. После каждого улучшения ты первое время будто сам не свой. Так что хоть мы с Ерёменко и немаленькие уже, раскидывать очки будем вместе со всеми вами, в хабе. Мой тебе совет – не спеши с этим, что бы тебе не говорили. даже если соблюдать все требования, люди всё равно немного... Меняются.

– Я вообще сомневаюсь, надо ли это мне.

– Хочешь не хочешь, но ты – воин. И долго отсиживаться в безопасности у тебя не получится. А там сразу поймёшь, что без хорошей раскачки тебе не выжить.

– У вас там всеобщий призыв, что ли?

– Только когда нападут, – покачала она головой. – Но жить же на что-то надо. Если с твоих баб со спиногрызами спросу никакого, то с тебя...

– Да я как-то и не против. Просто это всё как-то сразу на меня свалилось. Ещё недавно моей самой большой мечтой было то, что мне забудут хоть какой-нибудь укол поставить, а сейчас я пью дорогое вино в чужом доме и обсуждаю свою будущую военную карьеру. Хотя даже не могу вспомнить, служил я вообще или нет. Мне иногда кажется, что никуда я на самом деле не сбегал, а до сих пор в дурке под кислотой брежу.

– Ничего, братишка, все мы до сих пор до конца поверить в происходящее не можем, – призналась девушка, наполняя незаметно опустевший стакан. – Кажется, что вот-вот проснёшься, и всё станет по-прежнему, без всяких волшебных выкрутасов. Что погибшие окажутся живыми, что с утра надо снова в институт пилить на пары, а не в магии упражняться... В этом ты далеко не одинок.

Она вздохнула, смотря куда-то сквозь меня, и продолжила заливаться вином. Мне же, как ни странно, от её слов заметно полегчало. А то назойливое бормотание, то удаляющееся, то снова приближающееся, стало порядком раздражать. Пожалуй, общество на меня положительно влияет – не встреть я других людей, наверняка уже сам с собой начал бы разговаривать. А это до добра точно не доведёт.

Надеюсь, в новой общине на меня перестанут коситься и плевать через левое плечо.

– Слушай, а у вас там не забеспокоятся, чего вас так долго нет? – сквозь нарастающую дрёму уточнил я.

– Спрашиваешь! Мы ж на трое суток всего собирались. Но клятая поняшка умудрилась нам рацию заруинить, иначе нас бы давно отсюда забрали уже. Надеюсь, они повременят с поиском.

Она лихо осушила бокал и снова потянулась к бутылке. У меня же от выпитого приятно зашумело в голове, а глаза принялись понемногу слипаться. Всё-таки за прошедшие пару суток мне было совсем не до отдыха. А ведь ещё столько вопросов ещё остались без ответа – что за библиотекарь, который помог выстоять в самые первые дни, каково назначение остальных шаров, что выпали с высокоуровневой нежити... Но вместо этого я принялся отчаянно зевать, будто в вино было подмешено снотворное.

А вот интересно, мой «Симбиоз» справился бы с клофелином?

– Что-то ты совсем слабенький, братишка... – хмыкнула девушка. – Ладно, отдыхай. Ты заслужил.

Её ухода я так и не увидел – веки намертво сомкнулись, будто залитые суперклеем, и разлепляться категорически не желали. Да и тело тоже как-то обмякло, хотя шкала энергии была далеко не пустая. Оказавшись в благоприятных условиях, организм взял дело в свои руки, и потушил моё сознание, словно горящую свечу. С одного выдоха.

Снилась мне какая-то круговерть образов, наверняка из прошлой жизни, но ухватить ничего конкретного так и не получилось. Запомнились лишь какие-то деревянные дверцы, слишком маленькие даже для межкомнатных. Шкаф, что ли...

Проснулся я от того, что озорной солнечный лучик, пробившийся сквозь неплотно задёрнутые шторы в кабинете, принялся путешествовать по моему лицу и добрался до самых глаз. Инстинктивно отмахнувшись от него, я с кряхтением завозился в кресле. Всё-таки это не полноценная кровать, и некоторые мышцы от неудобной позы успели затечь. Ладно – кое-кому из беженцев и вовсе пришлось устраиваться прямо на полу в гостиной, набросав туда запасных одеял с простынями.

В тесноте, да не в обиде. Зато наверняка все проснулись без потерь и укусов. По-хорошему, нужно было ночью подежурить, но на это банально не хватило сил.

Стоило мне разлепить глаза, как я увидел сразу две вещи, которые не позволили им лениво закрыться вновь.

На противоположной стене, прямо на дорогих обоях с золочёными вензелями, была размашисто нарисована буква «П». Причём, красным фломастером из запасов неведомого хозяина коттеджа, отчего данная литера выглядела особенно зловеще. А неподалёку – в кресле, где накануне меня спаивала хаоситка, восседал Паша Гусев. Изрядно забинтованный и бледный, но вполне себе живой. Парень явно ждал моего пробуждения, так как уловив мой недоуменный взгляд, он решительно поднялся на ноги.

– Если собрался меня снова бить – дай хоть пожрать сначала, – хрипло проворчал я, нашаривая глазами ту самую дохленькую пальму, которую вчера поливал компотом.

Нет, её «Зовом друида» только окончательно в золу превратить можно.

Имелся в комнате ещё и ставший почти родным Анальгин, но добраться до него я, увы, не успел. Десантник стремительно приблизился, и заключил меня в крепкие объятья, от которых едва не затрещали мои несчастные рёбра.

– Паша, отстань, бляха-муха, я – женат!

– Вот надо было тебе точно вломить, – добродушно ответил молодой богатырь, отпуская меня на свободу. – Твой язык тебя до добра не доведёт.

– Не знаю, не знаю... – не согласился я. – По крайней мере, он привёл нас всех сюда. А не на тот свет.

– Да, здесь ты прав, – он заметно понурился. – Спасибо тебе. За всё. И за Полинку тоже. Я её уже давно такой счастливой не видел.

– Ещё бы! Не каждый день у неё брат воскресает.

– Не только, – покачал он головой. – В общем, я твой должник...

Повисшую неловкую паузу прервала одна из молодых женщин-беженок, заглянувшая к нам в кабинет.

– Ребята! Спускайтесь вниз, завтракать будем!

– Сейчас, идём, – ответил Паша, не поворачивая головы.

Женщина скрылась, отправившись собирать остальных.

– Я не шучу, – серьёзно продолжил он. – Если что-то нужно, ты только скажи.

– Хорошо, уговорил, – не стал я откладывать расписку в собственной преданности долгий ящик. – Активируй интерфейс, и считай, что мы в расчёте. У нас сейчас каждый боец на счету.

– Я и без вашей магии могу...

– Сейчас ты не в том состоянии, – оборвал я его оправдания. – А к твоему «Вепрю» мы нашли всего три патрона. Скажи мне, этого хватит, хотя бы на одного вурдалака?

– Не-а.

– Ну так вот тебе генеральный квест – стать волшебником. У сестры расспросишь, как.

У меня после прошлого раза, когда я объяснял перепуганным женщинам, что и как нужно сделать, чтобы инициироваться, едва язык не отсох. Нет уж, учить других чему-то – точно не моё. Лучше Ромашки со вспыльчивым и нетерпеливым парнем никто не справится. Уверен, что в школе он был ещё той проблемой. Впрочем, как и я сам, судя по обрывочным воспоминаниям.

– Хорошо, – решительно кивнул Паша. – Тем более, как я погляжу, Петрович был сильно не прав. Хазар его сжёг вместе со вставшими укушенными, когда те хотели вырваться наружу, в лагерь. Если бы у них получилось, жертв стало гораздо больше. Анвар единственный среди нас, кто поверил тебе до конца...

– Тебе уже рассказали, что с ним случилось? – тихо спросил я.

– Да. Ты правильно поступил. Не загоняйся. Хазар всё равно хотел остаться в лагере... Навсегда. С нами бы он не поехал в любом случае.

– Мы ещё вернёмся туда, – пообещал я, прекрасно помня, что одна из могил принадлежит и его несостоявшейся невесте. – Нежити там не бывать.

– Это верно, я теперь не успокоюсь, пока последняя тварь не сдохнет!

– Кстати, о тварях, – спохватился я. – Как там Эльга?

Паша аж поперхнулся от неожиданности, разом забыв о собственных грустных воспоминаниях.

– Ну, нормально... Спит, вроде. Полинка с ней всю ночь просидела.

– Хорошо, – потёр я руки. – Лишь бы не померла. Раньше времени.

– Ох, и шутки у тебя иногда...

Я не стал его разубеждать и отправил за сестрой, которая наверняка намеревалась не отходить от пациентов даже ради еды. А сам принялся пристально рассматривать граффити, пошкрябав по ней ногтем для верности. Как и когда я это всё рисовал (а больше вроде некому), не припоминалось совершенно. Видать, к остальным моим заскокам теперь можно смело приписывать ещё и лунатизм.

Ну хоть по дому не шарился с вытянутыми руками, а то мог и по морде лишний раз схлопотать.

Но что же эта самая «П» обозначает? Намёк на творящийся вокруг беспредел? Возможно, хоть и как–то странно. Тогда, может, это аллюзия к центру реабилитации, где осталась добрая часть моей памяти? Уже теплее, но что это мне даёт?

Я развернул карту и улыбнулся, увидев, что зелёный анклав, на котором прежде располагалось здание, окончательно поглотился оранжевой областью. Отсидеться там у персонала теперь точно не получится...

Касатиха окраса на первый взгляд не поменяла, но здесь ещё наверняка затаился кое-кто из мелочи. Чего-чего, а в отсутствии чувства самосохранения всех этих волшебных существ сложно упрекнуть. Хитрозадые, твари.

Оставив настенную живопись в покое, я тоже покинул кабинет, не забыв прихватить серебряный топор. Не то, чтобы он был так необходим мне для завтрака, но отдаляться от него совершенно не хотелось. В ногах положу, авось никто и не заметит.

Внизу, в просторной гостиной, собрались практически все выжившие, включая обоих отдохнувших и посвежевших сталкеров. Ольга призывно махнула мне рукой, но я предпочёл усесться за общий стол подальше от хаоситки, прекрасно разглядев знакомый дежурный бокал возле её тарелки. Только опохмеляться мне ещё не хватало.

Пусть кухня и оказалась объектом биологического заражения из-за зацветшего холодильника, умелые хозяйки всё равно умудрились удивить меня самой настоящей горячей яичницей, да ещё и с тушёнкой! После полуголодного существования в лагере, эта не самая изысканная снедь показалась мне пищей богов.

Только во время еды я понял, как истосковался по этому блюду. В центре Кирсанского яйца если и выдавали, то исключительно варёные, и холодные, будто с мороза. Но они всё равно являлись чем-то вроде праздничного угощения, настолько это редко случалось. Страшно вспомнить, что приходилось тогда жрать.

Для тех, кто не хотел лечить больную голову, вроде Петра Кулагина, который выглядел свеженьким мертвяком и не расставался с бутылкой пива, имелся горячий свежезаваренный чай. С печеньками и сушками, вызвавшими ажиотаж среди детей. Мне выдали одну из самых больших кружек, объёмом никак не меньше полулитра, и постоянно справлялись, не нужно ли добавки. Причём, хлопотали те самые женщины, едва не заколовшие меня вилами. Однозначно, растёт мой авторитет среди местного населения.

Общая трапеза сказалась на боевом духе нашей маленькой общины как нельзя лучше. У многих лица заметно посветлели, разгладив напряжённые морщины, а в движениях исчезла нервозность и суета. И даже Ольга уже не так хмуро смотрела на неинициированных людей.

Ромашка тоже оттаяла и пару раз позволила себе улыбнуться, наблюдая, как старший брат уплетает яичницу за обе щёки. Судя по количеству уничтоженной десантником еды, тот явно шёл на поправку. А точнее, даже бежал.

И пусть под глазами девушки-целителя всё же виднелись тёмные круги, выглядела она куда лучше, чем накануне. Олег прямо перед завтраком ещё раз прошёлся по ней энергетической волной, чем привёл в дикий восторг всю ребятню. Женщины пусть и нахмурились, но вслух не протестовали.

Потому что для них наступали весёлые времена.

После моих осторожных расспросов выяснилось, что дети тоже прекрасно видят интерфейс, поэтому забот у их мамаш в ближайшем будущем точно должно прибавиться. Я в красках представил себе целый детский садик начинающих волшебников всех мастей и невольно содрогнулся. Чур меня! Туда бы я и Тёмного Владыку побоялся бы поставить воспитателем.

Ладно, учат же как-то детишек в горшок ходить, а не под себя, в конце-то концов. Значит, и тому, что нельзя швыряться фаерболом в соседского мальчика Васю, тоже можно научить. При желании. Магия детям не игрушка и баста! А то прям как-то нехорошо на душе стало...

Хотя, вполне возможно, лет этак через двадцать новое поколение сорванцов будет вовсю гонять несчастных духов, мертвяков, бесов и прочую мелкую шалупонь. Прямо палками. А после уроков на бедных единорогах кататься. И это не будет считаться чем-то из ряда вон выходящим, вызывая приступы паники у их матерей. Кто знает...

Когда я уже практически добил свою порцию, в гостиную вихрем влетела маленькая девочка, зашептав что-то в ухо Полине Гусевой. Целительница тут же сорвалась с места, а я из чистого любопытства последовал за ней. С неизменным топором в руках. Но никто даже бровью не повёл – вот как быстро человек привыкает, если надо. Рядом с Пашей тоже пристроился его здоровенный карабин, и это всеми уже воспринималось, как должное.

Поднявшись наверх, я был в ультимативной форме остановлен Ромашкой, выглянувшей из-за дверей спальни. Белобрысая девчонка снова скрылась в хозяйских покоях и вскоре вышла оттуда с ведром, закрытым крышкой.

– На, отнеси! – она сунула мне ручку, и махнула рукой дальше по коридору.

Там, если мне не изменяет память, находился один из туалетов. Вполне работающих, так как холодная вода в доме была.

– Я вообще-то борец с нежитью, а не...

Но она уже хлопнула дверью. Я глубоко вздохнул, чтобы не воткнуть в сердцах топор прямо в деревянную створку, и подбросил в воздух верную монетку.

Выпал аверс, призывавший не чинить беспредела и помочь своенравной целительнице. В конце концов, следующим её пациентом вполне могу оказаться я сам.

Что ж, надо и коммуникабельность кода-то прокачивать. Сунув талисман обратно, я покорно пошёл выносить импровизированный ночной горшок. Мне ли не знать, что это такое – сутками лежать в кровати без всякого движения. Поработаю санитаром на общественных началах, моя героичность всё равно останется непререкаемой.

Заодно и повод зайти появился – пустое ведро вернуть. Только сначала в кабинет заглянул, кое-что оттуда забрать.

Внутри «больничного крыла» имелось сразу две смежные комнаты, в которых размещались трое самых тяжелобольных, включая мою недавнюю напарницу, которая из-за бледности и впавших щёк ещё больше стала напоминать Бабу Ягу. Сказать, что она обрадовалась моему триумфальному появлению с ведром руках, будет попыткой сильно покривить против истины.

– Рад, что ты очнулась, – поприветствовал я нахмурившуюся девушку. – А то глумиться над бесчувственным телом не так интересно.

– Да когда ж ты уже сдохнешь окончательно... – простонала она, откинувшись на подушку. – Тебя что, жрать брезгуют?

– Так, ребята, я пожалуй пойду, – Ромашка тактично свалила в другую комнату.

И плотно прикрыла за собой дверь.

– Интересно, если тебя сглазить несколько раз подряд, – задумчиво продолжила Эльга. – Этого хватит, чтобы ты навернулся, допустим, с лестницы и сломал себе шею? Нахрен.

– Может быть, – пожал я плечами, присаживаясь на краешек кровати. – Вот только силёнок у тебя не хватит.

– А ты мне пожрать принеси, и уж как-нибудь наскребу!

– Кушать хочешь? – с наигранной заботой переспросил я. – Сейчас метнусь, попрошу тёток, чтоб крошки и прочие объедки со стола не смахивали. Тебе там как раз хватит.

– Себе оставь. Может, поперхнёшься.

– Это всегда успеется, ты лучше-ка мне ответь – что это такое?

Я достал из ведра прорезиненный прибор с небольшим дисплеем, множеством кнопок и откидной толстой антенной, отчего он становился похож на рацию.

– Ты! Откуда?! – девушка просто задохнулась от возмущения.

– Из твоего рюкзака, конечно, – невозмутимо ответил я. – Зря, что ли, тащил эту тяжесть в дом...

– Какого хрена ты в нём шарил?! – она едва не сорвала голос.

– Ну вот такой я извращенец. Что тут поделать...

– Пошёл ты знаешь, куда?!

– Знаю, – кивнул я. – К Пашке схожу, спрошу. Он служил, и должен разбираться в таких штуках. Помнится, Колесникову край как нужна была рация, а кое-кто её, оказывается, в это время крысил. Нехорошо. Да и у сталкеров она некстати кокнулась – глядишь, и помощь бы уже прислали...

– Это не рация, дегенерата ты кусок! – девушка сделала безуспешную попытку подняться. – Отдай!

– Тогда что? – невинно поинтересовался я, даже не пытаясь отстраниться.

– Телефон, – сдаваясь, проворчала она. – Спутниковый.

– Да ну! И куда ты по нему звонила?

– Маме в Сыктывкар! Тебе-то какое дело, урод?!

– Сомнения у меня на твой счёт, – честно признался я. – Так что, может...

Но тут, как назло, не очень вовремя в спальню ввалился Павел Гусев, собственной персоной. Зря его вслух поминал. У бледной Эльги на лице отразился такой испуг, что парень недоумённо вскинул брови.

– Что тут у вас?

– Отношения выясняем, – практически не соврал я, тактично прикрыв девайс одеялом.

Не хотелось его светить раньше времени, посвящая в свои предположения посторонних. А то, после прошлого раза, не дослушают меня и сожгут эту молодую бабку-ёжку от греха подальше. Превентивно, так сказать, дабы я больше не беспокоился.

– Чего выясняете? – ещё больше удивился десантник.

Дверь в соседнюю комнату открылась и к нам присоединилась Ромашка со странным выражением на лице.

– Паш, забери его, пожалуйста, – она кивнула в мою сторону. – Пока они тут друг друга не поубивали. У меня от их воплей больная из комы вышла.

– Так радоваться надо, – буркнул я.

– Она хотя бы стабильная была! – возмутилась юная целительница. – А сейчас, что с ней делать? Колдовать я столько не могу – Олег мне запретил

– Аспиринку дай.

– Да я за ним, вроде, и пришёл, – признался Паша. – Его та магичка зовёт. Они только что с улицы вернулись. Говорит – это надо видеть.

– Ладно, – я встал с кровати, ещё больше укрыв телефон. – Посмотрим, раз зовут. А ты никуда не уходи, ясно?

– Надо было тебя пристрелить тогда, – в сердцах буркнула Эльга, отвернувшись к стене.

– Надеюсь, ты проживёшь достаточно долго, чтобы ещё не раз об этом пожалеть, – парировал я, направляясь к дверям.

– Вот о чём и говорю, – тяжело вздохнула Полина. – Валите уже, а то придётся священника искать.

– Женить их, что ли? – с усмешкой уточнил её брат.

– Нет. По другому поводу.

13

Боевая чета Ерёменко ждала меня возле центрального выхода из здания.

Накануне взломанные двери наглухо забаррикадировали всем, что попалось под горячую руку, и теперь пробираться наружу приходилось по узкому расчищенному пространству, между мебелью, ящиками из гаража и прочими крупногабаритными вещами.

Озабоченными волшебники не выглядели. Скорее – немного озадаченными.

– Что там? – кивнул я в сторону улицы.

– Пойдём, сам увидишь, – Ольга повернулась к шедшему за мной Павлу, с верным карабином в руках. – А вас, товарищ, я попрошу остаться.

Десантник не ожидал такого поворота и уже открыл было рот, чтобы возразить, но слегка поддатая девушка его опередила:

– Слушай, качок-кабачок, давай так – мы разок сыграем в армрестлинг, ага? Если ты побеждаешь – идешь с нами, вместо выбывшей моей эстонской тёзки. А нет – остаёшься тут и больше не пристаёшь с глупыми вопросами.

– Идёт, – насупившись, хмуро ответил парень, откладывая оружие.

Закатывать рукава ему было не нужно – он щеголял своим торсом в одной майке-тельняшке. Тут же нашёлся и стол для импровизированного состязания – его вытащили прямо из баррикады. Парень уселся первым, разминая кисть, и с удивлением уставился на веселую Ольгу, которая устроилась напротив него.

– А вы ничего не перепутали? – уточнил десантник на всякий случай, осуждающе посмотрев на невозмутимого Олега.

– С тобой я и сама справлюсь, – заявила разведчица.

Пусть девушке до рельефной Эльги и было далеко, на её руках имелась вполне достойная мускулатура, которая никак не могла принадлежать изнеженной барышне. Но в сравнении с бицепсом Павла, который едва не разрывал кожу, это был чистый смех. Хотя я прекрасно помнил, что в армреслинге прежде всего нужна техника, а не грубая сила, на неё чисто визуально страшно было смотреть. Того и глади – сломается, под диким напором.

Ольга поставила локоть на столешницу и протянула ладонь ребром вперёд. Павел, покачав головой, протянул свою руку навстречу. Со стороны они смотрелись немного комично, отчего вокруг понемногу принялись собираться люди. А как же – в воздухе запахло шоу, а с развлечением в последнее время было туго.

– Паш, ты только не смущайся, – предупредил я парня на всякий случай. – Жми на полную.

– Ага, понял, – буркнул он в ответ. – Давай отсчёт.

Судя по его суженным глазам, молодой десантник намеревался впечатать в стол руку заносчивой волшебницы безо всяких расшаркиваний. Что ж, по крайней мере, он не будет поддаваться.

– Готовы? – спросил я на всякий случай. Тогда – один, два... Три!

Оба соперника одновременно напрягли мышцы рук, вызвав невольный вздох восхищения у зрителей. Несмотря на то, что у десантника предплечье было втрое толще, чем у Ольги, она смогла удержать его первоначальный натиск, прогнувшись лишь на пятнадцать градусов. Но спустя совсем немного времени, девушка сама перешла в наступление, уверенно вернувшись на ноль. А затем и вовсе – резким рывком шлёпнула тыльной стороной мужской ладони по столешнице.

На несколько секунд повисла мёртвая тишина. А потом, кто-то в толпе собравшихся людей от души захлопал. Аплодисменты тут же подхватили остальные, а красному как рак Павлу только и осталось, что признать своё поражение.

– Но... как? – только и смог он из себя выдавить. – Это магия?

– Хренагия! – весело хохотнула Ольга. – У меня папа – трёхкратный чемпион области по армрестлингу. Грех было не научиться.

– Полагаю, братьев у тебя нет? – уточнил я.

– Одна я у него, кровинушка, – с наигранной тоской вздохнула девушка. – Когда приедем – познакомитесь. А теперь пошли.

Мы гуськом двинулись на выход, оставив Павла переживать фиаско в компании остальных беженцев. К его чести, он не стал истерить, а демонстративно отошёл в сторону и замер с оружием на изготовку, вроде почётного караула. Вот и славно, а то я уже боялся, что раздухарившаяся Ольга действительно примется демонстрировать своё превосходство при помощи магии. А парень ещё после прошлого ранения не успел оправиться.

Так что наружу вышли мы втроём – галантно пропустив девушку вперёд. Но что поделать, если из нас она единственная являлась полноценным бойцом ближнего боя. Её супруг выступал лишь в роли группы поддержки, а на счёт меня вообще ничего не было понятно – в последнее время я чаще махал топором, чем колдовал. Хотя вроде бы по параметрам должен в первую очередь тормозить противников, а не сносить им головы. Но вот особым уроном я похвастаться увы, не мог.

И пусть результаты у меня имелись пока сплошь положительные, по характеристикам Ольга уделывала меня на порядок. В том числе и по силе, как бы это странно не звучало.

Да и Олега, впрочем, тоже

С её суженым вообще нелогично получалось – обычно в любых фантастических произведениях именно мужчина являлся воином, дравшимся лицом к лицу с противником, а его спутница – прикрытием и поддержкой. Но боевая черногривая девушка чувствовала себя на передовой, как рыба в воде. И самое интересное, что её хладнокровный и уравновешенный муж нисколько против этого не протестовал. Да и в обычной жизни он лишь поправлял её, когда суженую откровенно заносило, так сказать, на поворотах.

Именно их, со всех сторон неправильная и нестандартная пара доказывала, что никакого разделения по фракциям нет, и не предвидится. И пусть мне априори нужно было испытывать неприязнь к представителю Порядка, Олег мне импонировал даже больше, чем его вспыльчивая и временами навязчивая супруга. Не говоря уже о Ромашке, являвшейся эталоном доброты и сострадания.

А вот с практически родственной тёмной Эльгой у нас не выходило ничего, кроме ругани и мелких потасовок. Вот уж действительно – не родственные мы души. Хотя и должны быть вроде бы заодно.

Так что следовало признать – нет полностью добрых или исключительно злых фракций. Есть просто люди.

Ольга, сияя магической защитой, немного прогулялась по участку и просигнализировала нам, что всё чисто. Мы пошли следом, пока не оказались посреди широкого двора.

– Ну и что же тут такого? – вопросил я, внимательно оглядевшись.

– Да Ктулху вас всех раздери! – девушка сердито топнула ногой в берце. – Протормозили с этими тупыми состязаниями!

Она выдохнула, и уже куда более спокойным голосом пояснила:

– Раньше на заборе сияние необычное гуляло. Вот мы и хотели, чтобы ты растение туда пустил. На проверку, типа.

– Сияние?

– Вроде огней святого Эльма, – добавил Олег. – Прямо там.

Вместо стандартных решёток для забора, хозяева коттеджа заказали настоящее произведение искусства – переплетённые кованные лозы винограда, идущие от одного столба, облицованного диким камнем, до другого. Каждый листочек и веточка были изготовлены в натуральную величину, а кое-где имелись и пухлые гроздья. Смотрелась композиция, пусть и регулярно повторяющаяся, просто прекрасно, и наверняка стоила больших денег.

Никаких огоньков на стреловидных зубцах видно не было, но я всё равно приближаться к забору не спешил. Сначала активировал «Зов друида» на один из мелких кустарников, росших неподалёку. Гибкая древесина без всякого сопротивления ринулась к металлу, плотно обвивая искусственные побеги. Ничего.

Осмелев, я даже пошатать его попробовал, но конструкция сидела как влитая, а от очередного усилия кустарник стал стремительно хиреть. Опять же – без всякого внешнего воздействия.

– Вроде всё норм, – пожал я плечами.

– Да нет...

Олег, подозрительно щурясь, стал бочком приближаться к высоким кованым воротам, выводившим на улицу. Что-то его там явно не устраивало, хотя по нахмурившейся Ольге я понял, что она тоже не может разглядеть источник возможной угрозы.

А опасаться там было чего.

Стоило внимательному волшебнику приблизиться метра на три к створкам, как в него с громким треском ударила изломанная молния. Горизонтальная, любой трансформаторной будке на зависть. И пусть он по наитию успел в последнюю секунду сотворить перед собой энергетический щит, его все равно отшвырнуло в сторону, прокатив по брусчатке. В воздухе отчётливо запахло озоном.

Мы с девушкой одновременно бросились к разведчику, но он практически сразу самостоятельно сел, тряся головой. Грудь его отчётливо дымилась, и спустя мгновение он с громким воплем принялся лихорадочно расстёгивать крепление бронежилета. Подскочившая Ольга, не церемонясь, отхватила особо крепкие ремни вспыхнувшим бирюзовым лезвием. Кое-где всерьёз зацепив кожу.

Щит поглотил большую часть разряда, но оставшегося хватило, чтобы нагреть грудные бронепластины до такого состояния, что на них вполне можно было жарить яичницу. Разведчик отделался небольшим ожогом и прожжённой майкой, а вот жилету теперь требовался капитальный ремонт. Наверное.

– И что это было? – спросил я, когда все немного успокоились и отдышались.

– Не знаю, – ответила девушка, с подозрением косясь на ворота.

– Наверное, остаточный заряд, – морщась, предположил Олег, растирая пострадавшую грудь. – Магический.

– Если это – остаток, тогда почему здание не снесло к такой-то матери, прямо до фундамента? – не поверил я.

– Потому что мы не в металлическом контуре находились, – просветлев лицом, на ходу догадался разведчик.

– Поэтому и гибли те, кто по машинам попрятался или высунулся слишком рано, – согласно кивнула его супруга. – Их разрядами побило.

– И что, нам теперь другой транспорт нужно искать? – я с сожалением посмотрел на внедорожники. – Они ведь тоже из металла сделаны.

– Не обязательно, можно и этот попытаться реанимировать. У нас тогда больше половины смогли завестись.

– Только нужно осторожнее, – проявила неожиданную рассудительность Ольга.

Олег, с шипением сквозь стиснутые зубы, встал на ноги. Раз уж торопиться было совершенно некуда, мы отвели недожаренного разведчика к Ромашке, которая поначалу хотела завернуть его в свои любимые бинты. Но сталкеры разрешили ей применить чары целителя, так что спустя несколько минут об ожоге напоминало лишь багровая корка на коже.

Обрадованная Полина, пополнив силы, тут же умчалась обратно к пациентам, а наша троица вернулась на улицу, стараясь не смотреть в сторону хмурого Павла с карабином. Но его, при всех очевидных талантах, на улице ждала пока лишь только смерть.

В первую очередь следовало проверить машины, а во вторую – пройтись по маршруту, которым нам нужно было покинуть притихшее село. Мало ли, закоротит ещё от соседского забора.

Ерёменко предпочли закатить в гараж свою ненаглядную «Газель», набитую припасами, поэтому в зоне риска оказался весь остальной транспорт. Машины, оставленные под открытым небом, на первый взгляд ничем таким особенным не выделялись, но приближаться к ним мы не рискнули. Для начала к автомобилям потянулась обычная трава под моим чутким руководством, цепляясь побегами за покрышки и брызговики.

Предосторожность оказалась нелишней, так как один из внедорожников всё же таил в себе неприятный сюрприз.

Стоило сплетённым в жгут побегам коснуться металлического капота, как на всю округу полыхнуло яркое зарево. Всё живое, в радиусе нескольких метров от автомобиля сгинуло в ослепительной вспышке, а уличная плитка покрылась несмываемой копотью. Машина тут же занялась и вспыхнула, будто её щедро обдали бензином. А вверх поднялся столб чёрного, густого дыма.

Благо остальные автомобили находились поодаль и пламя на них не перекинулось. Правда, одной из них являлась та самая «буханка», которую прикатили на буксире, так что счастье оказалось такое себе. Неполное.

По итогу проверки у нас на ходу осталось всего лишь две работоспособные единицы, причем «Газель», находящаяся за стенами гаража, тоже умудрилась испустить дух – вся проводка в ней по непонятной причине обуглилась, что чудом не привело к ещё одному пожару. Только уже в помещении, где мы ночевали.

Ольга в сердцах едва не принялась крошить всё вокруг, и только её супругу удалось утихомирить зарождающийся погром. Девушку можно было понять – теперь мы при всём желании не могли увезти и небольшой части того, что сталкеры так скрупулёзно собирали в лагере.

Пришлось нам, помимо прогулки по деревне, заняться и поисками нового транспорта.

Магические ловушки попались нам ещё трижды. Ими стала очередная машина, которых я стал сторониться, как огня, а так же дорожный знак и брошенный детский велосипед в одном из дворов. Последний оказался самым опасным, к чертям разворотив половину участка, почище серьёзного артиллерийского снаряда. Благо мы были наготове и успели отбежать на безопасное расстояние.

Теперь с определением опасности не возникало проблем – небольшие всполохи, гуляющие по металлу, выдавали себя издалека, а от близкого магического напряжения волосы на руках вставали дыбом. Да и лёгкое гудение от заражённых предметов порой доносилось, будто от крупного жука. Теперь сталкеры полностью оправдывали своё названия, осторожно прощупывая пространство перед собой всеми органами восприятия. Разве что гайки перед собой не бросали, ибо это было чревато.

Все магические аномалии разряжали одноразовые растительная отмычки, отчего моя репутация с Матерью Природой наверняка рухнула в самую бездну. С другой стороны, её представители – те же гворны – особым человеколюбием отличались лишь в кулинарном смысле. Так что здесь у нас с ней был полный паритет.

Кстати, об аномальной живности. Никаких монстров нам так и не встретилось ни разу, даже самого завалящего неупокоенного духа. То ли разбежались, то ли попрятались. Но на карте Касатиха стала зеленеть и у меня. Работает зачистка.

С машинами дела обстояли чуть лучше. Наш автопарк пополнился вполне новой «Нивой», зачем-то затонированной наглухо, и полноприводным белым «Нисаном–Патрол» в возрасте. Оба внедорожника завелись после непродолжительных плясок вокруг них, чего не скажешь о других транспортных средствах, имеющихся в деревне. У кого тоже проводка выгорела, а кому вообще необъяснимый кирдык приключился. Автослесарей среди нас не было, так что если машина отказывалась воскресать, мы вскоре оставляли её в покое.

Бензина в округе оказалось больше, чем достаточно, так что Ольга преспокойно по очереди откатила внедорожники к коттеджу. Не хватало теперь лишь чего-то грузового, куда поместилось бы наше многочисленное добро.

В самой Касатихе было, чем разжиться, и у обоих разведчиков сводило скулы от невозможности унести всё это с собой. Но все грузовики – старенькие «ЗИЛы», «ГАЗы» и даже один «Камаз», как назло, оказались мертвы окончательно и бесповоротно. Возможно, они пострадали из-за того, что металла в них было куда больше, чем в остальных машинах, а возможно – и так были при смерти, а магическая буря лишь доконала их окончательно.

Лишь спустя полтора часа напряжённых поисков, когда нам уже казалось, что в деревне так и не найдётся ничего подходящего, в одном из закрытых гаражей был обнаружен побитый жизнью и российскими дрогами «Форд–Транзит». Олег довольно долго ковырялся под его капотом, после чего торжественно объявил, что эта колымага точно поедет, и даже без пинка с горки. Мы с Ольгой облегчённо выдохнули и приступили к «прокачке».

Прежний хозяин использовал машину преимущественно для пассажирских перевозок, о чём говорила специфически-жёлтая раскраска кузова и «шашечки» по бортам. Нам же многочисленные кресла, оббитые дерматином, были ни к чему, поэтому они оказались немедленно демонтированы и выброшены на улицу. Вместе с креплениями. Ибо было некогда.

По итогу в салоне образовалось достаточно места, чтобы, по крайней мере, перегрузить туда запасы из «Газели». Осталось только заправить новую рабочую лошадку под пробку и отогнать её к остальным.

К счастью, «лежачих» больных усилиями Полины Гусевой в нашем отряде больше не осталось. Заботливая целительница поставила на ноги всех, включая проклятую Эльгу. Отчего едва сама уже не улеглась на больничный. Олег отчитал излишне самоуверенную волшебницу и снова пополнил ей запасы энергии, чтобы та не хлопнулась ненароком в обморок. После чего обязал девчонку всегда носить с собой минимум два голубых шара, на всякий случай.

Тёмная видящая, понятное дело, спрятала куда подальше свой спутниковый телефон, но мне сейчас было не до задушевных разговоров. Я молча отдал ей чёрный рюкзак и поспешил вниз, помогать с погрузкой. Причём, на ходу умудрился больно ушибить большой палец на ноге, не вписавшись в поворот. Не иначе, как эта ведьма поспособствовала.

Надо было ей ловушки разминировать, а не растения поганить.

Павел был уже там, а вот остальные мужчины из необременительного утреннего опохмела плавно перешли на новый виток запоя. Впрочем, об обоих было кому позаботиться.

Справились мы на удивление быстро, забив ящиками и коробками почти всё свободное пространство. Что–то перекочевало в «Форд» из коттеджа, а кое-что притащили деловитые сталкеры из соседних домов. Полноценно обшаривать селение они не стали, но я не сомневался, что в скором времени сюда снарядят полноценную экспедицию, которая пропылесосит здесь всё, до последнего камушка.

В каком-то смысле, это будет правильно – не пропадать же добру. Прошлым обитателям деревни всё материальное уже до лампочки, а вот выжившим оно ещё пригодится.

Рассадив людей по автомобилям, и убедившись, что все помещаются, мы покинули гостеприимную Касатиху, сохраняя тот же порядок. Головной машиной стал заметно осевший «Тразит», а за ним вереницей выстроились остальные автомобили, старые и новые.

Никаких обгонов и прочего лихачества не наблюдалось. Наверное, ещё потому, что единственным мужчиной за рулём оказался Павел Гусев, выбравший великовозрастный, но всё ещё крепкий «Нисан». У нас водительское сиденье вновь оккупировала Ольга, а нализавшихся мужиков сменили жёны. Но рулили женщины более, чем достойно. Видимо, им уже не впервой.

Снова за бортом потянулись бесконечные луга и перелески. Некоторые дороги были довольно хорошего качества, но с них рано или поздно приходилось сворачивать, чтобы не въехать в очередное село или дачное товарищество, располагавшихся здесь довольно густой сетью. Спасибо, но приключений больше не хотелось. Хоть я и провёл эту ночь не на ногах, тело ломило так, будто его накануне кто-то крепко отходил палками.

Из-за бесконечных объездов несколько километров вообще пришлось трястись вообще по дикому бездорожью прямо через заросшее высокой травой поле, пока мы не выехали на вполне накатанный тракт, уводящий всё дальше на юго-восток. Здесь колея была практически идеальная – хоть на велосипеде катайся. В здешних местах это называется «шоссе», как поведала Ольга.

Отсюда напрямик до населённого пункта, где, по словам сталкеров, царили закон и порядок, было уже рукой подать. Всего с десяток километров. И нет ничего удивительного, что по пути колонну остановил разъездной патруль на стареньком военном «ГАЗ-69», которому для аутентичности очень не хватало пулемёта на крыше. И красной звезды на борту.

Засекли нас, наверняка, ещё раньше, так что с разведкой здесь особых проблем не наблюдалось. Молодцы. Кто бы ни направлялся в сторону воинственной деревни, до её окраин он вряд ли доберётся незамеченным. В наши неспокойные времена это очень радовало.

Ольга, едва остановившись перед военным джипом, выскочила из кабины, как чёртик из табакерки. Я уже испугался было, что в неё с перепугу начнут стрелять, но уже через мгновение она обнималась с вышедшей ей навстречу русоволосой девушкой, в таком же камуфлированном прикиде. Помимо неё в машине находилось ещё двое мужчин, но они поприветствовали вернувшуюся разведчицу лишь простыми кивками. Подруги что-то весело щебетали минуты две, после чего с трудом оторвались друг от друга и разошлись по автомобилям.

«ГАЗ» лихо развернулся на месте и погнал впереди, будто почётное сопровождение.

– Прикинь, Варьку тоже в патруль засунули! – выпалила Ольга, вернувшаяся в салон.

– Видел, – флегматично отозвался Олег, которого вся эта кутерьма явно утомила. – Нас тоже поставят.

– Да ладно, щас! – она упрямо мотнула головой. – Мы снова уйдём! У нас и в Ломе много чего осталось, а про Касатиху я вообще молчу... Братик, пойдёшь с нами?

– Третьим?

– Вообще-то все пятёрками стараются ходить, – пояснила девушка. – Это у нас недокомплект. Вечный.

– Подумаю, – расплывчато пообещал я, не упустив последнее слово.

Но почему это они шарятся по смертельно опасным территориям лишь вдвоём, уточнять не стал. Позже с этим разберусь. Мне с ребятами в принципе понравилось, но кочевая жизнь уже порядком достала. Я и раньше не выглядел ухоженным человеком, а сейчас и вовсе напоминал отощавшего бомжа с колючей клочковатой бородой. Нормально расти, как у остальных мужиков, она отчего-то не желала. Первым делом, как устроюсь на новом месте, побреюсь. И горячую ванну приму, даже если воду придётся дорогущими фаерболами кипятить.

Благо, в центре меня худо-бедно стригли, и сильно волосы на голове отрасти не успели. Но всё равно свататься в таком виде я бы не пошёл.

Через несколько минут горизонт перечеркнула серо-бурая полоса, принявшаяся понемногу расти ввысь. Когда мы подъехали ближе, стало понятно, что это – огромная крепостная стена, обрывающаяся примерно на высоте третьего этажа частыми зубцами. Шла она прямо через широкое поле от одной лесной опушки, до другой, находящейся в трёх километрах от нас. Циклопическое сооружение, однако. Китайцам точно бы понравилось.

– Впечатляет, да? – гордо улыбнулась Ольга.

Правда, материал у стены оказался какой-то непонятный – точно не камень, а скорее керамзит, странного серо-коричневого оттенка. А ещё – каждый блок был не меньше метра в длину, хоть пирамиды из них строй. Прямо сейчас один такой кубик Лего в масштабе «один к ста» тащило сразу четверо весьма странных рабочих в жёлтых касках.

Грязные донельзя, они шатались во все стороны и спотыкались через каждый шаг, будто вчера по всем правилам строго отмечали день строителя. Однако, при этом умудрялись удерживать массивный блок на весу и даже целеустремлённо тащить его в одном направлении. Я понимаю, что четыре стройбатовца заменяют экскаватор, но неужели такое сооружение было построено этими недотёпами? Не верю.

Дорога упиралась в добротно обустроенный КПП, холестериновым тромбом заткнувший единственный широкий просвет в стене. Помимо уже знакомых каменных укреплений, только пониже, его широким полукольцом окружали многочисленные противотанковые ежи, соседствующие с невысоким редким кустарником. Он же густо рос и у подножия стены.

Проезд закрывался шлагбаумом, сделанным из толстой трубы, раскрашенной в красно-белую полоску. Хотя в этом крепостном антураже логичнее смотрелся бы какой-нибудь подъёмный мост или огромные ворота. Вместо них стену подпирали невесть откуда взявшиеся деревья, отдалённо смахивающие на дубы, образующие густыми кронами высоченную зелёную арку над дорогой. Смотрелось это всё, мягко говоря, странно.

Встречала нас целая делегация – человек десять, в том числе и вооружённых, во главе со статным мужчиной в возрасте, опирающимся на резную деревянную трость. Патруль на «ГАЗ-69» лихо развернулся и погнал обратно, в степь, прогудев нам на прощанье. Ольга тихонько подкатила к заставе и заглушила двигатель, остальные машины скромно пристроились нам в хвост, бампер к бамперу.

– Пошли, знакомиться будем, – девушка кивнула на стоящих у шлагбаума людей.

Я послушно вышел вслед за ней и с удивлением обнаружил, что больше никто из всего каравана к нам присоединяться не спешил. К встречающим отправились лишь мы трое, так что намечающиеся переговоры предстояло вести мне в одиночку. От этой мысли поутихшие голоса в голове принялись снова неразборчиво бормотать, но я усилием воли затолкал их обратно.

Справлюсь, куда деваться. Главное – не сморозить какую-нибудь херню, как обычно.

От статусов, висящих над головами людей, перед глазами немного зарябило, так что прочитать лидера получилось, лишь когда тот выдвинулся нам навстречу, заметно припадая на левую ногу. Трость, на которую он опирался, напоминала перекрученное корневище-плавун, отполированное водой до матового блеска. Такие часто валяются на морском или речном берегу, принимая порой самые причудливые формы. Никакой резьбы, показавшейся мне издалека, на ней не было, зато по многочисленным изгибам древесины иногда пробегали еле заметные жёлтые искорки. Не натренеруйся я выискивать аномалии, ни за что бы их не заметил.

Александр «Пересвет» Дудников.

Уровень – 7.

Я прочёл надпись дважды, прежде чем понял, что приписка между именем и фамилией является чем-то вроде игрового прозвища. Прежде мне ничего подобного не попадалось.

– Значит, ты и есть местный Фидель Кастро? – с лёгкой усмешкой поинтересовался мужчина, протягивая узкую сухую ладонь.

– Скорее уж – Че Гевара, – ответил я, вспомнив, что кое-то из беженцев был совсем не против моего расстрела.

– В любом случае, привёл всех этих людей сюда – именно ты. Зачем?

От такого простого вопроса в лоб я оторопел, едва не брякнув чистую правду – чтобы переложить ответственность за их безопасность на чужие плечи. Другими словами – избавиться от них поскорей. В конце концов, становиться на место Плотникова у меня никогда и в мыслях не было. Просто хотелось помочь, но в какой-то момент всё немного вышло из-под контроля...

– Рад, что ты всерьёз раздумываешь над ответом, – продолжил мужчина. – Но всё же, хотелось бы услышать твою версию.

– Затем, что не могу гарантировать их безопасность.

– Никто не может, – развёл он руками, приподняв трость над землёй. – Возможно, нас завтра сравняют с землёй или превратят в пепел. Большие скопления людей привлекают больше монстров, так что у маленькой группы даже больше шансов.

– У этих, – я ткнул себе пальцем за спину, начиная понемногу закипать. – Все шансы сводятся к тому, кто их первый сожрёт – мертвяки, бесы с духами, или ещё кто-нибудь. И не потому, что там одни женщины и дети, нет. Их слабость в другом – им знатно промыл мозги прошлый лидер с замашками инквизитора, и теперь эти чудаки считают волшебство источником всех бед. Поэтому они – лёгкая добыча для всех, кто чуть опаснее белки.

– А ты, значит, иного мнения? – изогнул бровь высокоуровневый маг.

– Что бы с миром не случилось, нам тоже нужно меняться, – уверенно ответил я. – Кто бы ни был за этот беспредел ответственен, нас не бросили на растерзание тварям с голой задницей наперевес. Насколько я понял – волшебниками стали все, без исключения. Так что тонуть во всём этом дерьме или барахтаться – это уже личный выбор каждого. Но он хотя бы есть. А вот без магии – его уже нет совсем.

– Значит, ты понимаешь, что неинициированные люди – источник угрозы?

– Дайте им просто посмотреть, что так можно вполне спокойно жить, – с жаром произнёс я, прекрасно понимая, к чему он клонит. – Уверен, они вскоре одумаются.

– Может быть, – неожиданно быстро согласился мой собеседник. – А может – они обратятся сегодня ночью не пойми в кого. Такие случаи уже были, и рисковать нашими людьми я не вижу смысла.

– Ну, и катитесь тогда к дьяволу!

Я развернулся, и хотел было уже уходить, но Ольга крепко схватила меня за локоть. Надо же – а до этого стояла, будто нашкодивший школьник перед директором.

– Ты что творишь?!

– Если сюда не пустят всех, то нам тут делать нечего. Поищем другое место.

– Безопасных зон в округе нет, – с той же непонятной полуулыбкой предупредил меня маг.

– Сделаем, – пообещал я. – Всего-то нужно перебить всю нечисть. И остальных, до кучи, если полезут.

– Что ж, я впечатлён, – покачал он головой. – Обычно нас умоляют впустить, едва ли не на коленях...

– Перебьётесь.

– Сенченко, Палин, Шилов! – мужчина обернулся к своим сопровождающим. – Сопроводить и расселить. Через час полный список должен быть у меня. Выполнять!

Бойцы, чьи фамилии прозвучали, резво бросились к машинам, остальные же принялись возиться со шлагбаумам, чтобы освободить проезд. А их предводитель, разом забыв обо мне, с радостным смехом обнял бросившуюся ему на шею Ольгу. Странная трость, на которую он опирался, упала в пыль за ненадобностью.

Глядя на визжащую от непонятного восторга девушку, я легонько похлопал сам себя по щеке. Без особого успеха.

– Папа, ну какого Дагона! – чуть капризно пискнула хаоситка, полностью вися в воздухе. – Весь этот цирк обязательно делать? Мы же с ними приехали!

– Не я его придумал, – вздохнул мужчина, став чуть серьезней. – К Ёлкину все вопросы. Ты мне лучше скажи, егоза такая, почему двое суток на связь не выходили? И почему от тебя алкоголем несёт?

– На поняшку наткнулись, она нам рацию вхлам раскатала, вместе с мотоциклом, – пожаловалась разведчица, полностью проигнорировав второй вопрос. – Потом вот его встретили, решили помочь...

– И правильно, такие кадры нам как воздух нужны, – маг осторожно поставил девушку на землю и пожал руку шагнувшему навстречу Олегу. – Привет, зятёк.

– Здравствуйте, Александр Васильевич, – без особой радости в голосе отозвался сталкер.

– Вы может, ещё и станцуете сразу, под индийскую музыку? – язвительно поинтересовался я, поняв, наконец, что сейчас произошло.

– Смотри какой колючий... Извини, парень, но такой у нас нынче протокол. Слабохарактерные нам не нужны, своих девать некуда.

– А что с неинициированными?

– Да расселим всех, так или иначе, – пообещал отец взбалмошной хаоситки. – Семейных сразу отдельно, а вот остальным пока по четверо-пятеро придётся пожить.

– Не беда, – отмахнулся я. – И похуже приходилось.

– Вот и порешали. Пока обустраивайтесь, да отдыхайте, а ближе к вечеру наш человек для вас всех вводный инструктаж проведёт. Явка обязательна, под твою ответственность.

Вот это другой разговор, а то – «не хочу!», «не пущу!»... С души разом будто камень свалился, булькнув где-то в тёмных пучинах сознания. Ну не лидер я, такую ответсвенность нести. Пусть другие этим займутся, у меня же есть дела поважнее. Например, мозги в порядок привести и вспомнить наконец, кто я такой и откуда.

И почему меня везде преследует проклятая буква «П».

– Ясно, – кивнул я. – Инструкция это хорошо.

– Оль, – обратился пограничник уже к дочери. – Через час доклад в Управе.

– Ну па-а-ап! – возмущёно протянула девушка, сделав самые жалостливые глаза на свете.

– Никаких пап, – отрезал мужчина. – Ёлкин рвёт и мечет.

– Да он такой всегда, – пожаловалась Ольга. – Мне легче лишний раз в рейд сходить, чем у него там отчитываться.

– Всем легче, но без этого никак.

Разведчица громко фыркнула, подав отцу трость, и пошла обратно к машине, прогнав оттуда одного из его подчинённых. Я же заворожено наблюдал за странными рабочими, которые дотащили-таки строительный блок до подъёмника, расположенного неподалёку от дороги, и с явным облегчением уронили его на платформу. За ними шёл невысокий кряжистый мужчина с объёмным животом, тоже в каске, но с пустыми руками.

Фёдор «Мигалыч» Львицын.

Уровень – 6.

Загадочный бригадир помахал нам рукой и плавным движением кисти отправил работяг ковылять обратно. Те послушно поплелись в заданном направлении, иногда тихо порыкивая друг на друга.

– Это ведь мертвяки же? – не веря своим глазам, спросил я у собирающегося уходить начальника заставы.

– Ну да, – он легонько пожал плечами.

– Так, – я энергично растёр лицо ладонями. – Они что, работают на вас?

– Как видишь.

– А на кой чёрт им каски тогда?

– Порядок такой, – будто само собой разумеющееся пояснил он. – Не бойся, у Мигалыча они смирные. У него с этим строго. А вообще, если кто из твоих будет плохо себя вести или обратится – может вполне пополнить его бригаду.

– Да уж, весело тут у вас...

– Скучать некогда, – согласился маг и кивнул в сторону головной машины. – Иди уже, а то без тебя уедут. Успеем ещё пообщаться.

«Форд» немного притормозил у распахнувшегося шлагбаума, и я на ходу запрыгнул на подножку. Олег помог мне забраться внутрь, привычно потеснившись к любимой.

– Интересный у тебя отец, – поделился я наблюдением, устроившись в пассажирском кресле.

– Да, папочка может отжечь не по-пенсионерски! – она тепло улыбнулась. – Раньше он вообще на байке настоящем колесил, в косухе и бандане, все девочки в классе мне завидовали. Ещё у него руки золотые, многие местные только у нас и ремонтировались. Меня он и стрелять и драться научил, с детства. С бабами ему, разве что, не везёт...

– И как же он тебя за периметр отпускает? – удивился я.

– А куда ему деваться, – хохотнула она. – Мне в четырёх стенах скучно, он прекрасно это знает. Тем более – я же не одна, а с Олежкой. Он единственный, кому папа доверяет.

На лице у сталкера, получившего дружеский тычок локтём от супруги, промелькнула такая гримаса, что мне сразу стало ясно – заслужить такое расположение будущего тестя парню было очень нелегко. Пожалуй, даже тяжелей, чем завоевать сердце самой девушки.

Мы проехали через зелёную арку и погнали дальше, через всё то же поле. Лишь дорога из обычной грунтовки превратилась в укатанную гравийную, по которой вполне могли колесить и городские легковушки. Дома виднелись лишь вдалеке, окружённые обширными огородами и садами. С внутренней стороны крепостная стена оказалась ещё больше недостроенной, но всё равно внушала уважение. Особенно, если учесть, кто приложил к ней... Лапу.

Теперь стала заметна и другая странность – доходя до лесного массива, стена резко обрывалась, а не углублялась в него, как мне показалось снаружи. Крайние блоки лишь едва уходили за опушку, будто строители побоялись рубить деревья. И тогда какой в этом смысл, если гипотетический враг сможет спокойно обогнуть её, пройдя сквозь перелесок?

Или не сможет? Хм...

Ольга направила машину на склад, располагавшийся в здании бывшей скотоводческой фермы, заброшенной после лихих девяностых. Сооружения там стояли капитальные, на века, готовые пережить любой апокалипсис. Плюс их совсем недавно подшаманили – кое-где побелили и поштукатурили, кое-где поменяли окна-двери, а кое-где не поленились перестелить крышу.

Остальные машины, возглавленные «Вранглером» с местными пограничниками, поехали дальше на расселение. Складировать им было решительно нечего, кроме грязных носков и пелёнок.

Я с лёгким сердцем отпустил их к лучшей жизни, лишь притормозил пашкин «Нисан-Патрол» и предупредил его, чтобы тот не забыл забронировать мне место в обещанном «общежитии». Укорять молодого десантника в том, что он не вышел на разговор с местными, смысла не было – сам не ожидал, что с проездом возникнут проблемы. Ведь сталкеры, по факту возглавившие наш отряд, ни о чём таком не предупредили. И, судя по их реакции – они сами не ожидали, что нас начнут проверять на прочность.

Стратегический объект, куда мы подрулили через минуту, охранялся пятёркой суровых крепких мужиков, являвшихся по совместительству ещё и грузчиками. Заведовал хозяйством невысокий круглолицый субъект пятого уровня, в очках с такими толстыми линзами, что их по отдельности можно было использовать вместо лупы. В молодости он, несомненно, являлся обладателем роскошной вьющейся шевелюры, большую часть которой сейчас будто «бурёнка» раздвоенным языком смахнула, оставив лишь внушительную блестящую лысину, окружённую венчиком густых кудряшек по периметру.

Завскладом с радостью принял у нас автомобиль и попросил приходить за неким расчётом завтра с утра. Поэтому до деревни пришлось плестись пешком, прихватив с собой лишь рюкзаки, да Анальгин. Ольга разрешила мне придержать артефакт у себя до поры, пока я не обзаведусь собственным нормальным оружием. Взамен пришлось отдать все припрятанные шестиугольники, включая серебрянные.

– У нас есть толковый кузнец-крафтер, – похвасталась она, сшибая призрачным лезвием высокие придорожные травинки. – Захреначит, что захочешь. Всё-таки у тебя неплохо с топором получалось. Хоть и дерёшься ты, как девчонка...

– Ну, погоди! – погрозил я ей пальцем. – Вот догоню тебя, и посмотрим, у кого гендерные признаки тяжелее.

– Нашли, чем меряться, – покачал головой Олег.

– Посмотрим-посмотрим! – хохотнула девушка. – Папа лично взвесит, если что.

– Кстати, а что я вашему кузнецу должен буду за работу? – спохватился я.

– Голду, конечно.

– В смысле, золото? Я ж его отдал!

– Да нет, пока что у нас валюта, как таковая, отсутствует, – призналась разведчица. – Наш главный ввёл кредиты. Это что-то вроде расписок. Принёс селу пользу – получил. Захотел что-то приобрести – отдал. Голдой мы её по привычке среди своих называем. Остальные – просто «талонами».

– Старый добрый коммунизм?

– Скорее – первобытно-общинный строй, – поправил меня Олег.

– В целом ясно, ну а как с жильём? Мы за него тоже должны будем?

– Нет, раз уж вас решились впустить, – поспешила меня успокоить Ольга. – Для вдов и малышни ещё и еда будет за счёт общины. Остальным нужно будет поработать.

– Нормальная такая экономика, – оценил я.

– Ты не бойся, мы часть притащенного на ваш счёт запишем, так что в первое время никто нужды испытывать не будет. А хилерша, так и вообще – отдельный дом получит, наверное, сразу. У нас до сих пор был только один, да и то – порядочный. Сам понимаешь, она нарасхват просто будет.

– Лишь бы не перегорела.

– Поверь – не дадут! Над ней трястись будут, как над сокровищем. Думаю, и охрану приставят. Так что, когда встретишься с начальством – требуй за неё всего и сразу. побольше. Всё сделают, как миленькие.

– Хорошо, учту.

Дорога, миновав огороды, где вовсю колосилась всевозможная зелень, привела нас к первым домам. Потянуло дымом и чем-то вкусным, заставив невольно сглотнуть слюну. Где-то неподалёку кудахтали куры, а в соседнем дворе на нас принялся лаять небольшой кудлатый пёсик, добросовестно отрабатывая свой хлеб.

Редкие прохожие не обращали на нас никакого внимания, спеша каждый по своим делам. Несколько мальчишек увлечённо резались в футбол на траве у одного из дворов, гоняя туда-сюда облупленный донельзя мяч босыми ногами.

Кроме наличия жителей, деревня волшебников ничем кардинально не отличалась от своих соседок. Ни тебе ведьм на ступах, ни сказочного дворца, ни домовых с кикиморами. Если не брать в расчёт, что в паре километров отсюда безропотные зомбари возводили огромную стену из непонятных блоков, можно было подумать, что здесь живут самые обыкновенные люди. Ага.

– Мы на Центральной обитаем, – предупредила девушка, останавливаясь на первом же перекрёстке. – Дом восемнадцать дробь два. Заходи, как обживёшься. На ближайшие пару дней мы здесь будем точно, а там как клан-лидер скажет. Может, на Касатиху рванём... А тебе сейчас в другую сторону надо, на Молодёжку. Там новеньких расселяют, в дачных домиках.

Она махнула рукой в нужном направлении. Я уже привычно открыл карту и прикинул маршрут. Улица Молодёжная начиналась совсем рядом, но тянулась прилично, никак не меньше километра–двух, заметно выступая за пределы деревни. Судя по всему, образовалась она позже, когда деревня стала расширяться. По задумке проектировщиков, ей предстояло закольцеваться самой с собой, но крайние участки обрывались задолго до поворота. Не успели ещё застроить, видимо.

Попрощавшись с неразлучной парочкой сталкеров, ставшими в последнее время почти родными, я потопал в нужном направлении, вертя головой не хуже заправского туриста. С одной стороны – размеренная жизнь села имела вполне привычный вид, а с другой – ощущалась она совершенно по иному, после путешествий по заброшенным посёлкам и дачным товариществам. Правда, долго глазеть на местных мне не дали – рядом лихо притормозил уже знакомый «Вранглер» пограничников. Ехал в нём лишь один человек, растеряв товарищей где-то по дороге.

– А ты чего пешком? – спросил меня молодой водитель, имевший четвёртый уровень.

С виду – обычный русоволосый паренёк в камуфляже и лёгком бронежилете. Точно таком же, какой был на Олеге до того, как он полез к заряженным магией воротам. Интересно, откуда они в простой деревне?

– У нас ваш завскладом машину забрал под разгрузку, – ответил я, поравнявшись с дверцей с приспущенным стеклом. – Ждать не стали, пошли так.

– Вот правду говорят – ник у него будет Хитрожопенко, не иначе! – пригрозил куда-то в сторону бывшей фермы парень. – Давай садись, подброшу. А то пилить тебе неблизко.

– Спасибо, – я уселся на пассажирское сиденье, осторожно пристроив топор в ногах. – А что ещё за ник такой?

– Прозвище, которое между именем и фамилией идёт, – охотно объяснил парень, делая крутой разворот. – Видал уже, небось?

– Да, у двоих всего, – припомнил я.

– Ну так с высоким уровнем у нас людей пока немного. Он после шестого появляется, причём, поначалу-то его менять нельзя.

– То есть, они не сами так назвались?

– Не-а! – радостно оскалился парень. – Вот как тебя в народе величают, так и отрисуется, один в один. Только матюки не засчитываются, ну нечего, кое-кому и без них хватило. С головой.

Он коротко хохотнул, объезжая выскочившую на дорогу чью–то шавку, заливающуюся брехливым лаем.

– А если его окружающие никак не зовут, кроме как по имени-отчеству? – задал я каверзный вопрос.

– Тут по-разному бывает, – куда менее весело отозвался пограничник. – У кого детсадовская дразнилка выскакивает, у кого – вообще не пойми что, и с боку бантик, а остальные – кому повезло – уже сами что-нибудь придумывают.

– Зачем?

– Ежли даже у тебя ничего и не появится – пока ты себе сам никнейм не наберёшь, интерфейсом пользоваться нельзя. От такая фигня...

Я глубоко задумался, прикидывая, что может высветиться у меня, когда стукнет шестой уровень. И так, и этак, ничего путного в голову не лезло. Буду Психом, не иначе.

В тишине мы и доехали до тех самых крайних участков, остановившись у одинаковых на первый взгляд домиков из светлого бруса. Мимо бы я точно не прошёл – рядом стояли знакомые до боли машины беженцев. В том числе серо-белый «Нисан», возле которого топтались светловолосые Гусевы. Попрощавшись с приветливым водителем, я вылез наружу и направился прямо к ним.

Брат с сестрой о чём-то яростно спорили, не заметив моего появления. Лишь мой деликатный чих от поднятой машиной пыли, который вспугнул ворон на соседнем поле, отвлёк их от излишне эмоциональной дискуссии. Девчонка, воспользовавшись замешательством брата, выхватила из его рук какую-то сумку и попыталась запихнуть её обратно в машину. Но тот не будь промах, забрал её обратно.

– Вы ещё заехать не успели, а уже собачитесь, – укорил я обоих.

– Да он достал уже со своей... – начала было Полина, но я её резко перебил.

– Остальные расселились? Женщины, дети? Алкаши?

– Да, мы последние, – вздохнул парень. – А ей вот вообще отдельные хоромы предложили, прикинь?

– Да, меня уже предупредили, что такое может быть.

– Ну так она едва не убежала туда, дура. Не понимает, что её на крючок хотят посадить и от нас отделить.

– Сам дурак!

– Я бы пока не спешил отселяться, – остудил я пыл целительницы. – Непонятно, что здесь за обстановка. Это не санаторий для отдыха, а лучше брата тебя никто не защитит.

– Ага, он даже с девушкой справиться не смог!

Парень сердито засопел, наливаясь кровью.

– Ромашка, ты у нас несовершеннолетняя, – зашёл я с другой стороны. – Одну тебя всё равно бы не поселили. Рановато тебе ещё.

– Посмотрим, – заявила она. – Захочу – будем все жить в нормальном большом доме. А не в этом флигеле. Да ещё и вонючем!

Девчонка гордо развернулась и скрылась в одном из дворов.

– О чём это она? – удивился я.

– Да попахивает лаком в нашем домике немного, – вздохнул Павел. – Ну ничего, он быстро проветрится. Пара дней, и ты его ощущать перестанешь. Гарант даю.

– Ты хочешь сказать, что я с вами жить буду?! – оторопел я от такой новости.

– Ну а чего, ты против, что ли? Сам же сказал – жильё мне забей.

– Паша, а ты не подумал, что Полина может быть против, оттого и бесится?

– Да ты что! – махнул рукой десантник. – Это она без меня жить хочет. Самостоятельная, типа. А твою кандидатуру она сама предложила. Если что.

– Да? – я озадаченно почесал затылок. – Ну, ладно...

Но на душе поселилось препротивнейшее чувство, что я упускаю нечто важное. Только я от усталости так и не смог сообразить, что именно. А, к чёрту!

– Пойдём, – Павел вручил мне сумку сестры, а сам выудил из багажника вещи поувесистей.

Мы протопали по тропинке, отсыпанной мелким песочком. Больше ничего во дворе, помимо простенького сетчатого забора, не имелось. Просто огороженный кусок поля с торчащим посередине быстровозводимым новостроем. Кстати, если на село нападут, мы под раздачу однозначно попадаем первыми. Такой вот живой буфер, получается.

Ноша, даже при наличии рюкзака за плечами, вышла не очень тяжёлая, но донести её спокойно до крыльца мне было не суждено. Пальцы сами собой разжались, и сумка плюхнулась в дикую траву, когда на ступеньках показалась невозмутимая Эльга Куклинскас, с хозяйственным тазиком в руках.

– Привет, сосед! – она ехидно улыбнулась.

– Нас же четверо должно быть, бляха, – похолодев, вспомнил я. – За что ж вы так со мной...

– Да ладно тебе, – хлопнул по плечу нагнавший меня Павел. – С малышнёй тебе пришлось бы гораздо хуже. Зато готовить не надо будет.

У меня против воли задёргалась правая щека, чего не наблюдалось со времён визитов в процедурную.

Так, нужно немедленно сделать зарубку в памяти поглубже, что питаться я буду теперь исключительно на стороне. Пусть даже и вместе с дошколятами. Зато живой и не отравленный.

– Размечтался! – высунулась из-за двери Ромашка. – Готовить будешь со всеми, как миленький. И убираться тоже, а не то Ольке пожалуюсь.

Показав язык, она быстро скрылась в доме.

– Давно не пороли тебя, смотрю, совсем от рук отбилась! Сидеть не сможешь.

– Мне твой ремень теперь до лампочки, я сама себя залечу! – приглушённо донеслось изнутри. – Что ты скажешь на это, домашний тиран?

Ведьма с тазиком тоненько захихикала. Парень же философски пожал плечами:

– По крайней мере, мы с ними не заскучаем.

– Ага, веселье прям из ушей... – я подобрал упавшую сумку и уточнил. – Фонтаном.

14

Первым делом мы распахнули все окна настежь, и принялись понемногу приводить жилище в порядок.

В домике действительно отчётливо пахло лаком по дереву, и ещё чем-то, специфически строительным. Его явно возвели совсем недавно, а финальную отделку так и вовсе вполне могли завершить уже после магического апокалипсиса. Отчего тут и там вскрывались потёки, недокрасы и прочие косяки. На одном из окон отсутствовали петли, отчего стекла приходилось вынимать из рамы для вентиляции.

Внутренние помещения были обшиты стандартной вагонкой, а пол представлял собой обычные шлифованные доски, на которые только-только начали стелить дешёвый ламинат, да так и бросили это занятие. Плашки тоже пованивали какой-то химией, поэтому мы их без сожаления выдрали и вынесли их во двор. Разбогатеем – что-нибудь посолидней возьмём или вовсе переедем.

Жилых помещений в домике имелось всего три, причём последнее совмещалось с кухней в некую общую студию-гостиную. Для нас четверых – самое то. Готовить нам предстояло либо на электроплите, так как газа сюда не завезли, либо на простенькой печке-буржуйке, являвшейся заодно единственным отопительным элементом на весь дом. Правда, топить пока было нечем – кроме широкого стола и низеньких колченогих табуреток, никаких запасов дров не имелось. Не ламинатные же плашки туда бросать – провоняют всё не хуже покрышек.

Ещё из мебели присутствовали простенькие панцирные кровати, по две на каждую отдельную комнату, и парочка рассохшихся скрипучих шкафов, которые были как бы ни старше нас всех, вместе взятых. И всего одна единственная тумбочка, за которую развернулось ожесточённое сражение. Пока ещё словесное. Поэтому в итоге её всё же забрали торжествующие девушки.

Взамен они выдраили каждый сантиметр домика, вынеся на улицу такую кучу грязи, будто чистили свинарник. Правда, дело у них шло не так быстро, как хотелось – не хватало чистящих средств, да и банальной горячей воды. Хорошо, что имелось электричество, благодаря которому можно было её накипятить хоть для стирки, хоть для купания. Правда, очень медленно и понемногу.

Наличию напряжения в сети мы все дружно удивились, поотвыкнув от этого блага цивилизации за последнее время. Но спросить, откуда оно здесь, было не у кого, так что все вопросы пришлось отложить до вечернего инструктажа.

Покончив с уборкой, наша не вполне дружная компания приступила к готовке, наскребя последние припасы, оставленные в рюкзаках на чёрный день. Особым разносолом накрытый стол похвастаться не мог, но ощущение праздника всё равно отчётливо витало в воздухе. По случаю, Павел откупорил бутылку дорогущего вина, позаимствованного в погребе коттеджа из Касатихи. Бокалов ни у кого не имелось, поэтому пришлось хлебать его из обычных походных кружек. Да простят нас виноделы за такое плебейство. За их здоровье мы тоже выпили.

Однако, толком отпраздновать новоселье нам не дал требовательный стук во входную дверь. Для обещанного инструктажа было как-то рановато.

– Кого там ещё нелёгкая принесла... – ворчливо спросил я, внимательно смотря за руками ведьмы.

Ели мы с общего котла, но мало ли. Подсыпет что-нибудь в тарелку, и отъедет Тимофей Бухлин на три метра в землю.

Павел, находившийся ближе всех к выходу, встал из-за стола и потопал в коридорчик, служивший нам сенями. На крыльце обнаружился уже знакомый мне водитель «Вранглера» – Денис Палин, всё того же четвёртого уровня.

– Я к Бухлину, – заявил он с порога.

Меня начали глодать тревожные чувства. Парень вежливо поздоровался с остальными и обратился непосредственно ко мне:

– Тебя в Управу вызывают, срочно.

– Ого, как всё серьёзно, – усмехнулся я, отложив ложку. – С вещами или как?

– Чего? – не понял пограничник.

– По какому вопросу, говорю, не в курсе?

– Не-а, без понятия. Знаю, что всё начальство там уже собралось.

– Ну, тогда поехали, не будем заставлять их ждать.

– А мы? – насуплено спросила Полина.

– К вам скоро заедут, заберут в ДК.

– Дом Культуры, то есть? – уточнила Эльга.

– Он самый. Там у нас все массовые мероприятия проходят.

Я допил вкусное вино, от которого немного кружилась голова, и направился на выход. Серебряный топор, понятное дело, брать с собой не стал, отчего чувствовал себя особенно неуютно. Но хотя бы верная монетка в один «Куй» грела душу прямо через карман.

На улице нас ждал уже знакомый тёмно-коричневый джип, порыкивающий на холостых, возле которого вовсю дымили ещё двое бойцов. Тех самых, кстати, кто помогал с расселением остальным беженцам. Увидев нас во дворе, они быстро затушили сигареты и запрыгнули внутрь. Мне на этот раз ехать предлагалось позади, но я особо не протестовал. Сиденья везде были одинаково удобные.

Рванули с ветерком, щедро брызнув гравием из-под колёс. Но долго наслаждаться поездкой не получилось – деревня была пусть и большой, но даже до посёлка городского типа она не дотягивала.

Спустя несколько минут мы остановились у странного угловатого здания, высотой в два этажа с мансардой, утопающего в цветочных клумбах. Забором выступал низенький аккуратный штакетник, на котором крепилась самодельная табличка, с нарисованной от руки надписью:

«УПРАВА».

На деревянной резной лавочке, рядом с указателем, устроился Александр Дудников, собственной персоной. Он отправил подчинённых обратно на заставу и единолично повёл меня внутрь двора, припадая на свою фирменную трость.

– Что это за место? – не удержался я от вопроса, огибая очередной палисадник.

– Раньше здесь сельская школа была, но потом она закрылась. Несколько лет назад её выкупил один местный... предприниматель. Когда сельская администрация самоустранилась, вместе с почтой, с которой они делили здание, он решил перенести административный центр сюда и стать нашим новым председателем. Большинство его тогда поддержали, а сейчас, пожалуй, за него практически все.

– Что значит – самоустранилась? – уточнил я.

– Сгорела к лешему, в самые первые, мутные дни, – хмуро ответил отец Ольги. – Прежний глава, с женой и любовницей, сбежали в область, но нарвались на кого-то по дороге. Мы потом их машину нашли, случайно...

– Так ваш новый руководитель прямо здесь, получается, живёт и работает?

– Ну да, помещений у него много, а его семья любым гостям рада.

– Чёрт, а я даже тортика не прихватил...

– Он не понадобится, не обижай хозяйку.

Мы поднялись на широкое крыльцо, предназначенное для выхода целого класса, и оказались перед массивными деревянными створками, вычурно оббитыми металлическими пластинами. Отец Ольги осторожно постучал в закреплённое на двери медное кольцо, и через десяток секунд громко щёлкнул язычок замка. Пограничник тщательно вытер ноги о коврик и шагнул за порог, поманив меня за собой. Я последовал его примеру, оказавшись в полутёмном длинном коридоре, заставленном шкафами и вешалками.

Однако скудность освещения не могла скрыть от меня тот факт, что кроме нас там больше никого не было. Странно, а кто нам тогда открыл? Автоматикой здесь и не пахло.

– Разувайся и бери тапочки, – Дудников указал на один из комодов. – Не наверни тут только ничего.

Я послушно скинул полуботинки и нацепил на ноги домашнюю обувь. На полу обнаружился дубовый паркет из толстых плашек, уложенных советской «ёлочкой», и ходить по нему было сплошным удовольствием.

Мы немного поплутали по переходам, пока не вышли к лестнице на второй этаж. Гула, несмотря на огромные пустые пространства, практически не ощущалось – где-то на стенах висели ковры, а там, где они отсутствовали, вовсю зеленели всевозможные комнатные растения, большую часть которых мне так и не удалось опознать.

Куда бы мы ни направились, повсюду царил уют и покой. Если учесть, что во всём немаленьком доме не видно было и пылинки, хозяйка заслуживала безусловной похвалы. Пусть она пока и не спешила показываться на глаза.

Наш путь окончился в одном из классов, где вместо парт стоял один большой круглый стол с пузатым самоваром по центру, вокруг которого собралось четверо мужчин. Знакомым из них оказался лишь один – тот самый пузатый бригадир-некромант, в той же рабочей спецовке, но уже без каски. Он во все щёки уплетал кусок ароматного яблочного пирога, нарезанного на дольки.

Председателя я вычислил сразу – что-то было в нём такое, акулье. Хищное. Хотя с виду обычный мужик, в возрасте. Короткий ёжик тёмных волос с заметной проседью, внимательные глаза, окружённые густой сетью морщин. Лицо овальное, на котором особо выделялся внушительный нос с горбинкой.

Владилен «Ёлкин свет» Сосновский.

Уровень – 8.

Матёрый, однако. И как он столько опыта умудрился наколотить? На нём же ещё столько дел должно висеть...

– Привет, Тимофей, – глава села указал на свободный стул. – Присаживайся. В ногах правды нет.

Голос у него оказался мягкий и обволакивающий, будто у опытного радиоведущего. И одновременно очень быстрый. Фразы он грамотно обрывал, так что хотелось слушать дальше, чего он ещё скажет.

Мне тут же организовали кружку чая и вручили кусок пирога, на вкус оказавшегося просто божественным.

– Зато в других местах этой правды, хоть отбавляй, – сдавленно хихикнул некромант.

– Ёлкин свет, Михалыч! – председатель строго посмотрел на слегка стушевавшегося бригадира. – Хоть бы раз без своего КВНа обошёлся, правда.

– Молчу-молчу...

– Вот с тебя и начнём, – мстительно улыбнулся лидер, обнажив крупные зубы. – Тимофей, перед тобой Фёдор Михайлович Львицын. Доблестно проработал много лет в «ГАИ», отчего имеет весьма специфический юмор. Он наш старший инженер и фортификатор. Стену видел?

– Из говна и палок, – уточнил некромант, не дав мне ответить.

– Просил же, ёлкин свет, без юморесок!

– Я технологический процесс описываю, – озорно ответил он. – Чем богаты, так сказать, тем и рады...

– В общем, нашу стену трудно не заметить, – продолжил председатель. – В отличие от юмора у её создателя. Если тебе что-то будет нужно по инженерной части – смело обращайся к нему. Специалист он грамотный, пусть и... С особенностями.

Мигалыч гордо кивнул, едва не пролив на себя чай.

– Так, дальше. С нашим оборонцем Алексеем Васильевичем, ты уже знаком. Он отозвался о тебе крайне положительно, что является довольно редким явлением, поверь мне. Своё дело он знает, как никто. Именно благодаря ему мы сейчас сидим здесь живые и трескаем пироги, а не носимся с воем сквозь стены. И пусть в последнее время округа как-то поутихла, я уверен, нам ещё не раз пригодятся его таланты.

– Влад, хорош уже жути нагонять, не на партсобрании собрались, – упрекнул лидера пограничник.

– Зря ты так, Саш. Меня вообще-то из комсомола выгнали, если ты помнишь.

– Это был акт самозащиты, – пожал плечами бывший байкер. – Ты бы их всех подмял.

– Ай, ладно тебе пепел ворошить, давай вернёмся к знакомству.

Лидер повернулся к сидевшему рядом с ним бородатому крупному мужчине, облачённому в наглухо застёгнутую чёрную рубаху с длинным рукавом. Он обладал шестым уровнем, самым низким среди присутствующих. Но всё равно выглядел внушительно.

– Это Сергей Константинович, наш духовный лидер и надёжная опора в тяжёлую минуту. Если сомневаешься, как поступить, или собираешься на серьёзное дело, он всегда поможет и подскажет. А то и благословит...

– Кадилом, – не удержался хохмач–некромант.

– Михалыч, пирога лишу. На неделю, – пригрозил глава дома. – Бери пример с Сергея. И с работой справляется, и не чудит на людях.

Тот в ответ на похвалу довольно скромно изобразил лёгкий полупоклон, блеснув небольшим крестиком на цепочке. Прозвище «Отец Сергий» не оставляло сомнений, что передо мной настоящий священник.

– И, наконец, мой зам по хозяйственной части, Степан Мокшин, – председатель указал на худощавого субъекта в тоненьких очках. – Он присматривает за нашим бюджетом, ведёт статистику и ведает имущественными вопросами. Именно ему принадлежит идея с достройкой дачных коттеджей и расселением новоприбывших. А не то Михалыч по-прежнему бы огораживал наши угодья, не обращая внимания на нужды своих живых работников.

– Они слишком много просят, – тут же пожаловался инженер-некромант. – Корми их, пои… А сами выдыхаются очень быстро, да ещё и спать раз в сутки себе позволяют!

Мужчины коротко рассмеялись, включая отца Сергия и Степана Мокшина, имевшего седьмой уровень и прозвище «Кощей».

– Кличка у него оттого, что он над добытым златом чахнет, – пояснил лидер, проследив мой взгляд. – Давно уже талдычим, чтобы хоть как-то использовать эти странные монеты, а он их всё маринует, да маринует. Может, унитаз себе золотой хочет, а?

– Мало их ещё для нормального товарно-денежного оборота, сто раз уже говорил, – устало посетовал казначей. – Тем более, размена нет, так как вы у меня всё серебро забираете. Начисто.

– В общем, когда придёт время мучиться с этими кредитными бумажками – будешь знать, кому сказать спасибо, – подытожил председатель. – Так. Почти весь совет племени в сборе. Лариса Денисовна только припаздывает, но ей не впервой...

Он отхлебнул чай и продолжил, уже специально для меня:

– У нас каждый вечер здесь что-то вроде планёрки проходит, вот в такой неформальной обстановке. Традиция уже, можно сказать.

– Это понятно, – кивнул я. – Вот только зачем вы меня сюда пригласили? Вряд ли, просто познакомиться и пирогом угостить...

– Соображает, ёлкин свет! – одобрительно цокнул языком глава совета. – Тут ты прав, Тимофей. Обычно мы с новичками уже постфактум связи налаживаем, когда Степан свой предварительный отчёт по ним составляет. Кого куда эффективней применить, кого – взять на карандаш, а с кем лучше поскорей попрощаться. Но в твоём случае возникла острая необходимость в срочном разговоре. «Твиксы» подробно рассказали о ваших совместных похождениях, и, обмолвились, что ты прямиком из мест, которые не то, чтобы столь отдалённые, но тоже... Весьма специфические.

Только по реакции пожилого пограничника я догадался, о каких таких «Твиксах», собственно, идёт речь. Надо же, и у боевой пары Ерёменко имеется своё прозвище. Интересно, как здесь меня обзовут? Хотя нет, даже знать не хочу.

– Так и есть, – не стал я отпираться. – Мне удалось сбежать из частной психиатрической клиники, расположенной в этом районе.

Реакция на чистосердечное признание у советников вышла разная. Папа Ольги остался сосредоточен и невозмутим, председатель добродушно оскалился, инженер-некромант вскинул удивлённо брови, отец Сергий нахмурился, а казначей брезгливо поджал губы и откинулся на спинку стула. Пожалуй, особого выбора в моём прозвище уже не осталось.

– Обычно таким достижением не хвастаются, – осторожно заметил Сосновский.

– Меня там держали против воли, – пояснил я. – Супруга постаралась, чтобы я там лечился долго и упорно до того, пока любой психиатр не признал бы меня невменяемым. И не дееспособным, до кучи.

– Полагаю, у них этого не получилось?

Я припомнил голоса в голове, амнезию, своё не всегда адекватное поведение, вплоть до укушенного мной вампира, после чего ответил максимально приближенно к реальности:

– Почти.

Советники переглянулись.

– Тогда поздравляю с удачным побегом, – председатель вполне искренне улыбнулся. – Тяжело пришлось?

– Очень. Но мне повезло, плюс там бардак начал твориться, спустя неделю изоляции.

– Так-так... – протянул Александр Дудников. – Получается, другие вполне могли тоже сбежать?

– Если только единицы, – прикинул я, вспомнив систему безопасности, которую пришлось преодолеть. – Да и то, персонал вряд ли бы такое допустил.

– А сколько там было всего пациентов? – настороженно спросил председатель.

– Ну, точных цифр мне никто не называл, – покачал я головой. – Но по ощущениям никак не меньше сотни. Может, даже две. Здание-то большое, работали с размахом.

– Звиздец, – прокомментировал информацию инежнер-некромант, заработав полный неодобрения взгляд от священнослужителя.

– Да, это очень серьёзно, – согласился Сосновский. – Нужно как можно быстрей разведать там обстановку. Саш, это на тебе. Собирай свою первую оперативную, пусть берут усиление и выдвигаются туда прямо завтра, с утра. Тимофей, извини конечно, но тебе нужно будет отправиться вместе с ними. Парень ты боевой, а с прикрытием тебе вообще не придётся за свою жизнь опасаться. Все неудобства компенсируем, а твоим людям поможем по максимуму. Идёт?

Неожиданное предложение лидера пришлось очень кстати, когда я уже подумывал, как бы невзначай напроситься вместе с разведчиками. Тянуло меня туда, с каждым днём всё сильней. И спонтанное рисование буквы «П» было тому бесспорным подтверждением. А что до опасностей, ждущих меня за стеной... Мне ли их бояться?

– Нет проблем, – пожал я плечами. – Только объясните, что за спешка? Вряд ли мы там кого в живых застанем.

– То-то и оно, – тяжело вздохнул хозяин дома. – Если твои соседи смогли совершить массовый побег, у нас могут возникнуть большие проблемы. Вспомни того съехавшего с катушек мага крови, что вас в одиночку едва не перебил. Мы уже сталкивались с такими социопатами, и каждый раз это ничем хорошим не заканчивалось. Один агрессивный маг-десятка запросто уничтожил наш вооружённый отряд, с двумя машинами прикрытия. Его удалось остановить, лишь навалившись всем скопом, да и то с потерями. А теперь представь, что таких неадекватов окажется несколько. Расти они будут, как грибы после дождя, наплевав на ограничения, и быстро нас обгонят. Особенно, если окажутся боевых классов. А с таким быстрым развитием и у здорового человека мозги гарантировано в швейцарский сыр превратятся, не то, что...

Его тираду прервала зашедшая в класс невысокая рыжеволосая женщина лет тридцати, в строгих очках в роговой оправе. Одета она была в свободную блузку и простенькие джинсы, но всё равно умудрялась производить неизгладимое впечатление сногсшибательной фигурой и правильным, «модельным» лицом. Которое лишь оттенял нарочито яркий вызывающий макияж. Такие барышни либо катаются на яхтах в Средиземном море, либо проживают незаметную, серую жизнь с каким-нибудь алкашом на задворках нашей страны. Третьего им не дано.

Лариса «Пифия» Терёхина

Уровень – 7.

– Привет, мальчики. Опять без меня начали?

Все без исключения мужчины повернулись в её сторону, но та будто и не заметила вызванного ей ажиотажа. Вполне возможно, что она к этому банально привыкла.

Женщина грациозно уселась за стол и окинула меня внимательным взглядом из-под очков, заставив невольно поёжиться.

– Ну привет, Избранный...

Конец первой книги.

Приписочка от автора: Дорогие читатели, я очень рад, что вам понравился мой новый проект! Иначе, зачем читать до самого конца?) Вы можете поддержать эту книгу, поставив ей лайк на главной странице, чтобы её увидели как можно больше новых людей, а так же написать комментарий - что понравилось, что не понравилось и что бы вы хотели увидеть в следующей книге. Всё это я постараюсь учесть в работе над продолжением. Большое вам спасибо!

Pы.Sы. Вторая часть серии будет начата после окончания Размороженного-3 "GG". Кстати, его вы тоже можете поддержать, чтобы моя работа шла веселее!)

Content

Волшебство не вызывает привыкания

0

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14