Мишель Кондер

Мастер-класс от плейбоя

Глава 1

Себастьяно мельком взглянул на дорогой «ролекс» на запястье, взбегая по лестнице в здание «ЭсДжиСи Тауэре» — лондонский офис его компании. С самого утра его не покидало предчувствие, что сегодня будет особенный день.

Он ждал этого дня два года. И вот наконец-то его упрямый дед готов сдаться и передать бразды правления семейным бизнесом в его руки.

Охранник коротко кивнул ему на входе, ни капли не удивившись, увидев босса воскресным утром.

— Смотрели вчера игру, босс? — спросил Берт, широко ухмыляясь.

— Не злорадствуй, — парировал Себастьяно.

— Извините, сэр, — ответил охранник, улыбнувшись еще шире.

Дружеские подначивания веселили Себастьяно. Слишком часто люди из его окружения прятались за маской нетерпеливого почтения, желая поживиться за его счет. И все потому, что он родился в богатстве и роскоши.

На столе у Берта лежала газета. Себастьяно мельком взглянул на свою фотографию. Папарацци засняли его прошлой ночью, когда он покидал шикарную и нестерпимо скучную вечеринку. Очевидно, его бывшая любовница увидела такую же фотографию в Интернете. Сегодня она приехала ни свет ни заря в его дом на Парк-Лейн, чтобы узнать, почему он не пригласил ее.

Ответ «Я об этом не подумал» оказался провальным. Отношения, можно сказать, покатились по наклонной и закончились, когда она предъявила ему ультиматум: либо они переходят на новый уровень, либо расстаются. Себастьяно добивался ее с безжалостной решимостью, благодаря которой он вошел в список «Форбс 500» в возрасте тридцати одного года, да и переспал он с ней всего лишь один раз.

Что мало на него похоже. Он был молодым, здоровым мужчиной с вполне очевидными потребностями. Но в последнее время его сексуальная жизнь слегка поутихла. Видимо, из-за чертовой ситуации с дедом. Не говоря уже о том, что он работал по двадцать часов в день, чтобы завершить сделку, которая выведет его на первое место на рынке гостиничного строительства.

Конечно, он извинился перед всемирно известной балериной. Ее это абсолютно не впечатлило. Она послала ему элегантный воздушный поцелуй, промурлыкала, что он потерял ее навсегда, и изящно ушла из его жизни.

— В следующий раз повезет, босс? — с деланым раскаянием сказал Берт.

Себастьяно рассмеялся. Он знал, что Берт имел в виду вчерашний футбольный матч, в котором его любимая команда разгромила любимую команду Себастьяно в пух и прах.

— Твои снова победили, — сказал Себастьяно, направляясь в сторону лифтов. — Я подниму тебе зарплату.

— Да, сэр!

Себастьяно вошел в лифт, нажал кнопку нужного этажа. Он надеялся, что его ассистент, Пола, успела собрать воедино отчеты, которые он хотел представить своему деду этим утром.

Не то чтобы дед не верил в деловую хватку внука. Нет, он хотел, чтобы Себастьяно женился на прекрасной девушке, которая однажды станет матерью дюжины маленьких себастьянят. Старик хотел, чтобы у него было что-то помимо работы, некий баланс между работой и жизнью. Для деда — это конечно же его несравненная Нонна.

— Как я могу доверить тебе еще одну ответственную должность, если ты совсем не умеешь отдыхать? — сказал его дед всего месяц назад. — Мы с твоей бабушкой хотим, чтобы ты был счастлив, Бастиан. Ты знаешь, как мы волнуемся за тебя.

— Знаешь, я сам о себе могу позаботиться! — прорычал Себастьяно. — И ты не умираешь. По крайней мере, пока.

Но его бабушка и дедушка были итальянцами старой закалки. Они были убеждены: если прекрасная женщина не готовит ему еду и не согревает его постель — значит, он одинок, и его жизнь не имеет смысла.

Для Себастьяно смыслом жизни была работа. Каждое утро он просыпался с желанием открыть новые возможности для своего бизнеса, бросить вызов деловому миру.

В его жизни не было места любви или браку. И он не собирался что-либо менять. И если в его жизни были одинокие ночи, когда он просто наслаждался видом из окна на сверкающие огни того города, в котором оказался… что ж, так тому и быть.

Сейчас он был в самом расцвете сил, и, поскольку он только что купил крупнейшую британскую компанию по поставкам стали и бетона, не было лучшего времени, чтобы взять на себя роль главы «Кастильоне Европа». Два предприятия так красиво сочетались, что Себастьяно уже попросил свою команду по маркетингу и продажам разработать план перехода в индустрию реконструкции отелей по всей Восточной Европе.

Ему просто нужно убедить своего трудолюбивого дедушку уйти в отставку и провести последние годы с обожаемой женой на семейной вилле в Амальфи, в Италии, на полуострове Сорренто у Салернского залива. Тогда, и только тогда Себастьяно сможет возместить ущерб, который он причинил своей семье пятнадцать лет назад.

Себастьяно вышел из лифта на представительском этаже, на автомате включил свет и услышал, как на его телефон пришло сообщение. Включив кофемашину по пути в свой кабинет, он открыл сообщение и напрягся.

Он прочитал его дважды. По-видимому, Пола сейчас находилась в больнице неотложной помощи. Ее муж повредил лодыжку. Отчет, который он требовал, все еще был на ее компьютере.

Он ответил, что надеется, что с ее мужем будет все в порядке, взял со стола ее ноутбук и перенес его в свой кабинет. Себастьяно пробежал глазами по всем иконкам и папкам на экране ноутбука, но не увидел ни одной папки, которая могла бы содержать необходимый ему отчет.

Замечательно. Просто замечательно.

Поппи проверила часы с Микки-Маусом на запястье и застонала. Ей нужно выбираться отсюда. Саймон, ее брат, ждал ее, и он всегда нервничал, когда она опаздывала. Еще и у Мэри-Энн, их замечательной соседки, которая была им обоим как мать, диагностировали рассеянный склероз. Для женщины столь прекрасной не только внешне, но и внутренне это был жестокий удар.

Стараясь не думать об ужасных новостях, Поппи туже затянула волосы в конский хвост и продолжила просматривать юридический отчет, который она хотела представить руководству завтра утром. У нее осталась только одна неделя стажировки в «ЭсДжиСи Интернешнл», и она хотела убедиться, что со всем справилась. Кто знает, как только она получит степень по юриспруденции, может, ей предложат здесь должность, если она произведет благоприятное впечатление на власть имущих — высшую власть, босса своего босса, Себастьяно Кастильоне. Лично они не были знакомы, но она видела его в офисе.

Поппи поймала себя на мысли, что грезит о таинственном, привлекательном мужчине, напомнила себе, что у этого мужчины репутация распутника. Она сложила папки, с которыми работала, обратно в шкаф и выключила компьютер. Поппи с удовольствием поработала бы сегодня из дома, но ноутбук, который она использовала для учебы, был старее ее бабушки и не запускал необходимую ей для работы программу.

Поппи потянулась и уже собралась уйти, когда заметила книгу по юриспруденции, которую одолжила у Полы неделю назад. Завтрашний день будет напряженным, так что имело смысл вернуть книгу по пути домой.

Вообще-то у нее не было доступа на священную землю большого босса, но, поскольку ее руководитель одолжил ей свой пропуск, сегодня доступ есть. Тем не менее на секунду она заколебалась. Она не хотела втягивать мистера Адамса в неприятности; с другой стороны, она не хотела задерживать одолженную книгу, а потом еще долго и нудно извиняться за задержку.

Решившись, она схватила книгу и направилась к лифту. С двенадцати лет Поппи кочевала по детским домам и приемным семьям, заботилась о младшем брате, который был глухим от рождения; она прекрасно знала, что единственный выход из нищенского существования — самосовершенствование. Судьба дала им второй шанс, когда Мэри-Энн нашла их с братом, тесно прижавшихся к обогревателю на станции Паддингтон восемь лет назад.

Девушка активировала карту доступа, нажала кнопку представительского этажа в лифте и терпеливо ждала, когда лифт остановится на нужном этаже. Проходя по мягкому ковровому покрытию приемной мистера Кастильоне, Поппи остановилась, чтобы полюбоваться потрясающим видом на Лондон, который она так редко могла наблюдать. Несмотря на бледно-серое небо, город выглядел прекрасно благодаря сочетанию новой и старой архитектуры. Казалось, будто никакие беды не достанут тебя, пока ты здесь. Но Поппи знала: стоит только спуститься вниз, и все зло мира может поглотить тебя, если позволить.

Погруженная в свои темные, мрачные воспоминания, она подпрыгнула от неожиданности, когда глубокий мужской голос разорвал тишину приемной.

С колотящимся от страха сердцем Поппи повернулась, чтобы понять, кто еще в приемной, но в комнате, кроме нее, никого не было. Снова выругались, и девушка поняла, что кто-то был в кабинете босса.

Поппи на цыпочках прошла вглубь приемной и остановилась в дверном проеме в кабинет мистера Кастильоне. Она сделала глубокий вдох, когда увидела, как тот стоит, широко расставив ноги, напротив огромного окна.

Такого мужчину невозможно забыть. Сильный. Дикий. Потрясающе красивый. Он пропустил волосы сквозь пальцы, превратив их в неопрятные черные волны. Для итальянца он был высок и мускулист, как будто занимался в спортзале каждый день. Говорили, что он работает по двадцать часов в сутки, и Поппи искренне не понимала, как он умудрялся заниматься еще и спортом.

Себастьяно как будто почувствовал ее. Он развернулся и уставился на нее зелеными глазами. На мгновение Поппи забыла, как дышать. Затем он заговорил. Его пристальный взгляд заскользил по ней.

— Кто, черт побери, вы такая?

— Я стажер. Меня зовут Поппи. Поппи Коннолли. Я на вас работаю.

— С каких пор джинсы и свитер относятся к деловому стилю? — спросил он, нахмурившись.

— Сегодня воскресенье. И я не думала, что здесь есть кто-то еще.

— Да, сегодня воскресенье. Так почему вы здесь?

— У меня осталась неделя практики, и я хотела закончить презентацию для мистера Адамса. Он разрешил мне прийти в воскресенье.

— Трудитесь на износ? — иронично спросил он, выгнув бровь дугой.

— Я бы хотела работать здесь, когда получу диплом. Гибкость и преданность компании — всего лишь два правила, которые помогут выделиться.

— Есть еще?

— Пунктуальность, целеустремленность, следование дресс-коду, — ответила Поппи, загибая пальцы.

Он посмотрел на ее старые узкие джинсы, и Поппи еле сдержалась, чтобы не застонать. Когда пять недель назад она пришла в «ЭсДжиСи», она представляла, как однажды встретится с этим человеком, корпоративным богом, но в ее представлениях их встреча проходила не совсем так.

— Одно правило уже нарушили? — иронично заметил Себастьяно.

Поппи вспыхнула, сердце забилось с удвоенной силой.

Напряженную тишину нарушил зазвонивший на столе телефон.

— Я отвечу, — уверенно проговорила Поппи и, прежде чем он успел ее остановить, подошла к его столу, схватила трубку и с улыбкой проговорила: — Офис мистера Кастильоне.

Ее улыбка потускнела, когда она услышала полный слез женский голос на другом конце провода. К тому же женщина говорила с сильным акцентом. Поэтому из всего сказанного Поппи смогла разобрать лишь: «Извините, что прерываю» и «Себастьяно в офисе?».

— Да, он здесь, — сказала Поппи, поняв, что человек, которого они обсуждали, не сводил с нее глаз. — Да, конечно. Сейчас. Она не знала, какая кнопка переводит звонок в режим ожидания, поэтому прошептала: — Это вас, и протянула трубку мужчине.

— Какой сюрприз! — проговорил Себастьяно.

Поппи поняла, что снова оплошала. Она отошла в сторону, когда он подошел к столу, чтобы не чувствовать тепло его тела.

— Да, — четко проговорил Себастьяно.

Себастьяно нахмурился. Поппи решила проявить инициативу и приготовить ему кофе, чтобы заработать несколько очков в его глазах. Например, те из них, которые она только что потеряла, переведя на него звонок. Может, звонила его подружка. Или бывшая подружка, учитывая, что женщина плакала. О его романах в офисе ходили легенды.

Девушка хотела поскорее вернуться домой и убедиться, что с Саймоном все в порядке, проверить Мэри-Энн, приготовить ей чашку чая. Поппи поспешила к кофемашине. Когда она вернулась и поставила чашку с дымящимся напитком на стол, Себастьяно все еще разговаривал по телефону. Он устало взлохматил волосы. Поппи была невероятно горда собой, что додумалась принести ему кофе. Мужчина неожиданно протянул к ней руку и схватил за запястье, не давая уйти.

Поппи замерла, засмотревшись на его темные пальцы, которые лениво поглаживали мягкую кожу на внутренней стороне ее запястья. Дыхание участилось, искры удовольствия пробежали по руке в том месте, где Себастьяно ее касался. Она посмотрела на него. По тому, как он сузил глаза, девушка могла поклясться, что он правильно понял ее реакцию на его прикосновение.

Желание превратило ее ноги в желе. Мало того что этот человек ее начальник, он к тому же слушает, как на другом конце провода рыдает женщина, несомненно любовница, и в то же время ласкает ее!

Раздраженная тем, что она испытывала такое удовольствие, учитывая обстоятельства, Поппи отдернула руку и опрокинула кофейную чашку. Все случилось в мгновение ока: чашка пролетела над столом, и темная жидкость неприглядным пятном осела на белоснежной рубашке ее босса.

Себастьяно витиевато выругался на итальянском, отчего щеки Поппи запылали алым румянцем, хотя она и не поняла ни единого слова.

С открытым ртом она наблюдала, как он вернул телефонную трубку на рычаг. Другой рукой он придерживал мокрую ткань рубашки подальше от тела.

— Что это было?! — прорычал он разъяренно.

— Я… Вы… — Поппи испуганно огляделась, схватила пачку салфеток из шкафа и начала вытирать темное пятно на груди шефа. Себастьяно поднял руку, чтобы ее остановить, и девушка заметила, что жидкость попала и на его пах. Совершенно не задумываясь о том, что делает, Поппи начала оттирать и брюки. Себастьяно снова схватил ее за запястье стальной хваткой, но в этот раз не было никаких приятных поглаживаний.

— В шкафу висит запасная рубашка. Принесите ее.

— Да, извините. Я…

— Хоть что-нибудь сегодня пойдет по плану?! — прорычал Себастьяно.

Поппи злилась на себя. Она достала из шкафа пластиковый чехол, вынула свежую рубашку и обернулась. Ее полуголый босс вытирал упругий загорелый живот новой пачкой салфеток.

Боже правый, этот мужчина состоял из одних мышц и мускул, ни грамма жира.

— Я. У вас… — Она указала на его грудь. — У вас на груди красное пятно. Давайте я найду мазь от ожогов.

— Нет! Стойте и не двигайтесь, — отрезал Себастьяно.

— Хорошо. — Поппи отдала ему рубашку и отвернулась. Она очень надеялась, что он не слышал, как быстро бьется ее сердце. — Мне жаль, — пролепетала она, горло сжалось от смущения. — Я не знаю, что случилось. Обычно я не такая неуклюжая, но, когда вы… Я просто… Мне очень жаль.

— Уверен, так оно и есть, — коротко ответил он.

Поппи обернулась. Себастьяно заправлял концы рубашки за пояс брюк. Жаль, но она уже никогда не забудет, что скрывается под слоем белоснежной ткани. Девушка молча наблюдала, как он расправил манжеты и начал завязывать галстук.

— По крайней мере, на галстук кофе не попал, — робко сказала Поппи.

— И теперь я должен забыть, как вы облили меня кофе?

— Я не обливала вас, — невинно отозвалась она. — Вы потирали мое запястье, когда разговаривали со своей девушкой.

— И поэтому вы пролили на меня кофе?

— Это вышло случайно, — сказала она, втайне думая, что он заслужил это. — Может, вам стоит сказать спасибо, что он не был горячим.

— Он был горячим, — не унимался ее босс.

Поппи прикусила губу и с интересом наблюдала, как он возится с галстуком. Себастьяно выругался, дернул за свободный конец и начал все сначала.

— Если хотите, я могу вам помочь.

— Думаю, вы уже достаточно помогли мне сегодня.

— Смотрите, никакого кофе, — сказала девушка и вытянула руки вперед.

Он даже не улыбнулся.

«Как несправедливо: у такого красивого человека напрочь отсутствует чувство юмора», — подумала Поппи.

— Вы умеете работать на Мае? — спросил он, указав на ноутбук на столе.

— Конечно.

— Мне нужно распечатать отчет. Скоро приедет мой дедушка. Справитесь?

— Да, — ответила девушка, облизнув губы. Она села в его кресло и положила пальцы на клавиатуру. — Как называется файл?

Он наклонился вперед, запах сандала мгновенно окутал ее.

— Если бы я знал это, стажер, я бы сам распечатал его.

— Ах, ну да… — глухо пробормотала Поппи, смущенная его близостью.

— Название должно быть «Кастильоне Европа», или «КЕ» для краткости, — проворчал он.

Поппи просматривала папки на экране и не находила ничего с таким названием. Внезапно ей на глаза попалась папка с интересным названием: «Операция „Брак“».

— Вы женитесь? — спросила она.

— Нет. — Он нахмурился. — Почему вы спросили?

— Просто так. Здесь есть папка, которая называется «Операция „Брак“». Но, скорее всего, это связано с пари, а не с тем, что мы ищем.

— С чем связано?

— Пари, — сказала она оптимистично. — Даже я слышала, что ваш дедушка призывает вас остепениться, и некоторые из юридического департамента окрестили это «Операция „Брак“».

Его глаза полыхнули.

— Я смотрю, офисная жизнь здесь бьет ключом. Почему я ничего не слышал об этом?

— Ну, потому что это сплетни. Но не волнуйтесь. Никто не думает, что вы женитесь.

— Приятно осознавать, что мои подчиненные так хорошо меня знают.

Поппи пожала плечами, с облегчением поняв, что ее откровения его не раздражают.

— Судя по вашей реакции, на свете нет ничего страшнее брака.

— Смерть.

Его мрачный тон вызвал у Поппи улыбку.

— Да, вы правы. Хотя мне кажется это милым, что ваш дедушка хочет, чтобы вы встретили свою любовь.

— Рад, что вы так думаете. Откройте папку. Теперь этот файл. — Он указал на экран, и Поппи пришлось заставить себя сосредоточиться на его указаниях, а не на том, как его сильная рука касалась ее. — Вот. Распечатайте отчет.

Он отошел от стола и снова выругался.

Поппи посмотрела на него. Он снова вступил в неравный бой с галстуком.

— Я действительно умею завязывать галстуки, — пробормотала девушка.

— Хорошо, — сдался Себастьяно и отпустил злосчастный галстук. — Я полностью ваш.

От этих слов Поппи стало жарко. Она вспомнила о последнем мужчине, который ей понравился, и о том, чем эта симпатия обернулась для нее и ее брата.

Поппи схватила галстук и потянула за концы, выравнивая шелковую ткань. Она тщетно пыталась не обращать внимания на темную щетину, покрывавшую упрямый подбородок. Себастьяно был высокий, около двух метров. Ей пришлось встать на цыпочки, чтобы расположить узел в центре его горла. Она чувствовала жар его тела, его мужской запах. Она захотела прижаться к нему, наброситься на него, наполнить легкие этим великолепным ароматом.

Конечно, она бы на такое не решилась. Она, в конце концов, не дура.

Поппи заметила, как он нервно сглотнул, когда ее пальцы задели загорелую кожу шеи. Девушка изо всех старалась не смотреть ему в лицо.

— Какой узел вам нужен? — спросила она охрипшим голосом.

— А какие вы умеете завязывать? — также хрипло ответил Себастьяно.

— Любой.

— Сколько их всего?

— Я знаю восемнадцать.

— И вы можете их перечислить?

— Да. Хотите, чтобы я их назвала?

— Нет, — засмеялся он. — Вы явно делали это раньше. Счастливый парень.

— Манекен. — Она отрегулировала длину галстука и создала петлю. — Я подрабатывала в магазине одежды, когда училась в школе, и одевала манекены.

— Повезло манекенам, — улыбнувшись, проговорил Себастьяно.

Поппи положила ладонь ему на грудь, разглаживая шелковую материю. Его сердце билось уверенно и мерно под ее рукой. Неужели он действительно вздрогнул от ее прикосновения?

Внезапно она почувствовала его тепло, его восхитительный мужской запах.

— Итак, что вы хотите? — уверенно спросила девушка.

— Обычный виндзорский узел.

— Такой выбирают большинство мужчин, — ответила Поппи.

— Хотите сказать, что я обычный, мисс Коннолли?

— Нет, — проговорила девушка, продевая одну часть галстука в петлю. — Просто это самый большой узел, многим мужчинам нравятся большие узлы.

— Большинству женщин, вероятно, нравится, когда у большинства мужчин большие узлы. Вы не согласны?

Поппи решила не продолжать этот разговор, испугавшись, что Себастьяно с ней действительно флиртует.

— Я не знаю, мистер Кастильоне. Я не встречаюсь с мужчинами, которые носят галстуки.

— Что же они носят?

— Ничего. Они… — Щеки девушки вспыхнули.

Она поправила воротничок рубашки и проговорила:

— Все.

— Небольшой совет, мисс Коннолли, — сказал Себастьяно, дождавшись, когда она посмотрит ему в глаза. — Если вы останетесь здесь работать, не переводите на меня звонок, пока не узнаете, кто звонит.

— Даже если человек плачет? — спросила Поппи, вспомнив недавнюю женщину.

— Особенно если человек плачет.

— Почему вы схватили меня за руку? — спросила она воинственно. — Когда разговаривали по телефону?

— Не знаю.

Его взгляд блуждал по ее лицу, зеленые глаза были полны голода, горели огнем. Поппи моргнула, не в состоянии отвлечься. Она привыкла к тому, что мужчины обращают на нее внимание, находят привлекательной, но она не привыкла к тому, как ее тело реагирует на это, не привыкла к этому непреодолимому желанию…

— Извини, Себастьяно, я не слишком рано?

Глава 2

Себастьяно отступил от нее, и Поппи густо покраснела. Она забыла, что он был ее боссом, а она его подчиненной; забыла, что опаздывала на встречу с Саймоном.

— Нет, дедушка, не рано. Вообще-то ты опоздал, — пробормотал Себастьяно, глядя на Поппи. — Мисс Коннолли помогала мне завязать галстук.

Поппи воровато оглянулась, как нашкодивший ребенок. На нее смотрела взрослая версия ее босса. Девушка попыталась улыбнуться.

— Дедушка, это Поппи Коннолли. Поппи, это мой дедушка, более известный как синьор Кастильоне, или Джузеппе.

— Доброе утро! Как ваши дела? Рад с вами познакомиться, — радушно произнес старик и широко улыбнулся.

Поппи была все еще в шоке оттого, что мечтала поцеловать своего босса, от которого ей нужны были самые высокие рекомендации. Она пробормотала дежурное приветствие и задумалась о том, как грубо будет с ее стороны просто уйти из кабинета.

Она уже собралась озвучить свою мысль вслух, но зазвонил мобильный Себастьяно.

Он посмотрел на экран телефона и нахмурился:

— Дедушка, прошу прощения.

Поппи задалась вопросом, уж не звонила ли это снова рыдавшая бывшая подружка, но потом поняла, что у бедной женщины не было личного номера мобильного телефона Себастьяно.

— Хотите выпить чего-нибудь? Кофе? — предложила девушка. — Или газированной воды?

Идеальный вариант, кстати говоря. Никаких тебе пятен на белоснежной рубашке.

— Не стоит беспокоиться, — улыбнувшись, ответил синьор Кастильоне. — Расслабьтесь, — проговорил он, удобно устроившись в кожаном кресле напротив большого дубового стола, и спросил: — Итак, как давно вы знаете моего внука?

— Мы познакомились пять недель назад.

— Чудесно. Он довольно требовательный. Ему нужна твердая рука.

Поппи представила, как кто-то пытается укротить непокорного Себастьяно Кастильоне и чуть не засмеялась, но вслух произнесла:

— Да, вы правы.

— И у вас прекрасно получается, да?

— Я бы так не сказала, — уклончиво ответила девушка. — Ваш внук сам себе начальник.

— Не позволяйте ему все делать по-своему. Для него это слишком вредно.

Поппи улыбнулась милому старику.

— Я запомню, — пробормотала девушка и подумала, что вряд ли увидит Себастьяно еще раз по истечении этой недели. Если она продержится здесь еще неделю, конечно.

Вновь огорчившись, Поппи бросила быстрый взгляд в сторону Себастьяно. Несмотря на его далеко не благородную репутацию в отношении женщин, он был самым превосходным образцом такой красоты и стати.

К сожалению, прежде чем она успела отвести взгляд, Себастьяно посмотрел на нее, и уже знакомое тепло разлилось по телу. Его взгляд снова потемнел. В этот момент девушка поняла, что этот мужчина может прочитать ее самые тайные мысли.

— Мой внук — достойный мужчина, — прервал ее мысли пожилой мужчина, улыбнувшись ей.

— Что? О да, — невпопад ответила Поппи, повернувшись. — Итак. — Она облизнула губы и вновь повернулась в сторону Себастьяно, как раз в тот момент, когда он шагнул к ним навстречу, и практически уткнулась носом в его широкую грудь. — Прошу прощения, — прошептала девушка, отскочив от него. — Не буду мешать. Рада с вами познакомиться, синьор Кастильоне.

— Что? Никакого кофе? — пошутил Себастьяно. — Это была шутка. Неважная. Спасибо, что помогли с галстуком, — тихо проговорил он. Интимно.

— Всегда пожалуйста.

— Желаю… удачных переговоров, — сказала она, наконец-то включив голову, и поспешно выбежала из офиса. Она не смогла спокойно дышать, пока двери лифта не закрылись, и эта сюрреалистическая встреча не осталась позади. Поппи прислонилась спиной к зеркальной стене лифта и задумалась, уж не приснилась ли ей эта встреча.

Как только дверь за девушкой закрылась, Себастьяно повернулся к дедушке и спросил:

— Как прошел твой полет?

— Хорошо. Эта девушка… — Он медленно кивнул. — Она мне понравилась.

Образ проворных пальчиков его стажера, касающихся его груди, всплыл в сознании Себастьяно.

Ему она тоже понравилась, или, по крайней мере, его телу.

С первого момента, когда он обернулся и увидел ее, стоящую в дверном проеме, он почувствовал, как будто его ударили под дых. Именно поэтому он так грубо отозвался о ее одежде. Конечно, она имела полное право прийти в офис в джинсах в выходной. Его просто очаровали эти бархатные голубые глаза, смотревшие на него без тени кокетства.

И сама девушка была неплоха: великолепная фигура, стройные бедра, округлые груди, обтянутые тонкой тканью свитера, густые пепельно-каштановые волосы, стянутые в высокий хвост на затылке, обнажавший стройную шею, сладкие розовые губы. Она не была в его вкусе, но было в ней что-то притягательное, одновременно невинное и озорное. Горячая штучка. Как она смотрела на него… умными проницательными глазами, как будто видела его насквозь.

Когда она спросила его, почему он держал ее за запястье, у него было необъяснимое желание знать, каково было бы проснуться рядом с ней после бессонной ночи любви.

Образ девушки не желал покидать его мысли. Она работала на него, поэтому любые отношения автоматически попадали в разряд запретных, независимо от того, как сильно она ему понравилась. Тем более что он всегда искал легких, ни к чему не обязывающих отношений. Что-то подсказывало ему, что эта девушка не попадала под категорию для «легких, ни к чему не обязывающих отношений». Именно поэтому он намеревался забыть ее, забыть саму встречу с ней.

— Рад, что она тебе понравилась, — сказал он дедушке. — Но сейчас мне нужно твое одобрение, чтобы я стал генеральным директором «Кастильоне Европа». Ты уже не можешь постоянно мотаться в Рим, чтобы держать все под контролем, и ты это знаешь. К тому же бабуля хочет, чтобы ты отошел от дел, — добавил он, выложив на стол свою козырную карту. — Дедушка, пора.

— Для чего? — проворчал старик. — Играть в крикет? Собирать виноград? А может, возиться с правнуками? Вот это, — он указал узловатым пальцем на Себастьяно, — весомая причина уйти в отставку?

«И вот оно, — подумал Себастьяно, — операция „Брак“». Уместное название. Он обязательно поговорит с Полой завтра утром, почему она не сказала ему, что на его личную жизнь делают ставки.

— Да-да, я знаю, чего ты хочешь, — сказал он, — и я работаю над этим.

— Так в чем задержка? — спросил его дедушка. — Ты не можешь заставить ее сказать «да», не так ли?

Его дедушка усмехнулся, похоже, ему нравилась эта идея. Хотя заставить женщину сказать «да» никогда не было для Себастьяно проблемой. Совсем наоборот.

Дед продолжал петь дифирамбы Поппи, а Себастьяно пришлось сильно постараться, чтобы вновь сконцентрироваться на главной теме дня.

— Скажи мне то, что я хочу услышать. Тебе пора на пенсию. Сейчас самое подходящее время, чтобы объединить «ЭсДжиСи» с семейным бизнесом. Ты знаешь это так же хорошо, как и я.

Дед сложил ладони в замок и положил на них подбородок, как всегда не торопясь с ответом. Будучи ребенком, Себастьяно неосознанно съеживался под таким пристальным взглядом.

— Вот что я скажу тебе: я впечатлен тем, что только что увидел, — медленно произнес его дед. — Тебе следовало уже давно рассказать про Поппи.

— При чем здесь Поппи? — прохрипел его внук.

— Себастьяно, иногда ты не видишь того, что прямо у тебя перед носом. Мы ждали, когда ты нагуляешься и найдешь достойную девушку и остепенишься. И эта девушка мне нравится.

Себастьяно замер. Его дед думал, что он встречается с Поппи, это было написано на его испещренном морщинами лице. Хотя они познакомились чуть больше часа назад.

— Она та самая, и, когда твоя бабушка увидит вас вместе, она будет гордиться тобой.

— Та самая?

— Да! И она сказала, что знает, как справиться с тобой, — усмехнувшись, ответил старик. — Тебе как раз нужна такая сильная женщина.

Себастьяно знал, что его бабушка управляла их поместьем, но, черт побери, неужели Поппи, то есть мисс Коннолли действительно сказала, что знает, как справиться с ним?

Себастьяно не хотел даже думать о реакции своего деда, когда он скажет ему, что Поппи Коннолли всего лишь стажер в его фирме. Он попытался увести разговор от своей личной жизни:

— Вернемся к делу.

— Нет, давай отложим до твоего приезда в Италию.

Себастьяно окаменел. Он уже давно не летал на свою родину. Особенно в родовое поместье, где воспоминания были так сильны.

— Что за поездка в Италию?

— Навестить твою бабушку и приехать на шестидесятую годовщину нашей свадьбы. Мы устраиваем вечеринку. Привези свою прекрасную мисс Коннолли.

Пожилой мужчина встал. Себастьяно не мог двинуться с места. Взгляд Джузеппе Кастильоне на мгновение наполнился скорбью.

— Нам пора забыть о прошлом, внучек, — прошептал старик, нарушив затянувшуюся тишину, — и мы хотим, чтобы ты приехал. Больше никаких оправданий. Перестань ставить работу на первое место. Надо двигаться дальше. Когда я расскажу Эвелине о мисс Коннолли, она захочет с ней познакомиться. На самом деле я напишу эсэмэску прямо сейчас.

— С каких пор вы с бабушкой обмениваетесь эсэмэсками? — удивился Себастьяно.

— С тех пор как я подарил ей смартфон на день рождения.

Старик вытащил из кармана телефон и начал печатать сообщение с небывалой для его возраста ловкостью.

Себастьяно задумчиво наблюдал за ним. Он на многое готов ради бабушки и дедушки. Он даже готов забыть ужасное прошлое, чтобы присутствовать на их годовщине, но притворяться, что он строит отношения с женщиной, которую едва знает, которая весьма вероятно хочет стать миссис Кастильоне? Нет.

Глава 3

— Двести пятьдесят тысяч фунтов? — пропищала Поппи, уставившись на Себастьяно, сидевшего за столом, как Тутанхамон, перед грудой золота.

Когда он пригласил ее в свой кабинет, она была уверена, что он ее уволит. Вместо этого он предложил ей целое состояние в обмен на то, чтобы она притворилась «женщиной его жизни», как он снисходительно выразился.

— Точнее, двести пятьдесят тысяч фунтов наличными?

— Ты хочешь больше? Хорошо. Пятьсот тысяч.

Во рту у Поппи стало суше, чем в пустыне Сахара. Он сумасшедший.

— Вы пьяны?

— Вчера, может, и был. Но эффект, к сожалению, уже прошел.

Она оглянулась. Может, ее снимают скрытой камерой?

— Это не смешно.

— Я никогда не шучу с деньгами. И между прочим, это все твоя вина.

— Прошу прощения?

— Я не знаю, что ты наговорила моему деду, но теперь он считает нас парой. Он упомянул что-то насчет того, что ты знаешь, как со мной нужно обращаться. Могу вас заверить, мисс Коннолли, ни одна женщина этого не знает.

Поппи стало не по себе.

— Я не говорила, что могу справиться с вами, — нахмурилась девушка. — Ваш дедушка сказал, что вам нужна твердая рука, и я с этим согласилась. Потом он сказал что-то на итальянском. Я не поняла ни слова.

— Ты помнишь, что именно он сказал?

— Я выросла на задворках Лидса, мистер Кастильоне. Мой итальянский ограничивается «да» и «до свидания».

— Ну, благодаря тому, что мой дедушка ошибочно принял тебя за мою последнюю любовницу, наше знакомство продлится на несколько дней на побережье Амальфи. Итак, твоя цена?

Поппи была так шокирована самой мыслью, что кто-то мог принять ее за чью бы то ни было любовницу, что не могла поверить в происходящее.

— Вы так сильно хотите произвести впечатление на своего деда, что готовы солгать?

— Предпочитаю думать, что я просто воспользовался сложившейся ситуацией в своих интересах. И поверь, я долго пытался найти иной выход из этой ситуации, но не смог. Кстати, я не признаюсь в таких вещах с легкостью.

У Поппи закружилась голова при мысли о таких деньгах. Пятьсот тысяч фунтов? Такое предложение делают только в кино.

Она встала.

— Я… Я не могу взять эти деньги.

— Правда? Ты сделаешь это по доброте душевной?

В его словах скользила неприкрытая насмешка. Девушка нахмурилась:

— Нет, конечно, я…

— Я так и думал. Итак, какова твоя цена?

— Я не проститутка, — резко оборвала его девушка.

— Я и не предлагаю секс.

Поппи возмутилась:

— Ваше высокомерие не знает границ.

— Я бизнесмен, мисс Коннолли, и у меня проблема. Нравится тебе это или нет, ты — решение этой проблемы.

— Вы с ума сошли, — покачала головой Поппи. — Я не буду этого делать.

— Ты отказываешься от полумиллиона фунтов? Наличными?

— Я… — нахмурившись, начала Поппи. Для нее, выросшей в нищете, такие деньги были целым состоянием. — Мне кажется, это неправильно.

— Ты действительно собираешься отказаться от моего предложения только потому, что тебе что-то там кажется?

— Я не жду понимания, — парировала девушка, вспомнив расстроенную женщину, звонившую недавно. — Для этого нужно уметь чувствовать и сопереживать.

— Я умею и то и другое.

Спорный вопрос. Но оставалась еще неделя стажировки, и нужны были отличные рекомендации, и, если честно, голова уже шла кругом. Пятьсот тысяч фунтов! На эти деньги она бы смогла наконец купить Саймону новые кроссовки. Бедный ребенок всю жизнь ходил в обносках.

И она сможет помочь Мэри-Энн. Поппи изучила Интернет вдоль и поперек в поисках лечения. К сожалению, информация была удручающей. Как только болезнь начнет прогрессировать, Мэри-Энн понадобится квартира на первом этаже. А без семьи и без денег переезд будет трудным. Поппи уже думала о том, чтобы предложить Мэри-Энн переехать к ней и Саймону, но Мэри-Энн была такой же независимой, как и сама Поппи.

А на полмиллиона фунтов можно купить квартиру.

С каждой минутой идея взять деньги становилась все соблазнительнее. Но девушка прекрасно знала, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке.

— Итак? Что скажешь?

— Я не продаюсь, мистер Кастильоне, — четко проговорила девушка, не желая уступать его напору и мощи.

— Я знаю, — ответил мужчина, запустив руку в волосы. — Я не прошу, чтобы все было по-настоящему. Несколько дней. Поездка в Италию. Я даже обновлю твой гардероб. Каждая женщина мечтает о таком. Не говоря уже о том, что ты сможешь купить себе джинсы, которые не трещат по швам.

— Нет.

— Признайся, — тихо потребовал он, не позволив ей развернуться и уйти. — Ты хочешь этого.

— Конечно, хочу, — резко ответила Поппи. Она пригладила и без того аккуратно уложенные волосы. Руки дрожали. Она сжала ладони в кулаки, вздернула подбородок. — Не думаю, что когда-нибудь буду снова уважать себя, если соглашусь взять деньги и притвориться тем, кем я не являюсь.

— Боже, спаси меня от мучеников, — нетерпеливо проговорил Себастьяно.

— Я не мученица, — сказала она. — Просто у меня есть принципы.

Он кивнул, и она почувствовала, что наконец смогла пробить его железобетонную уверенность.

— Мы закончили? — спросила она жестко.

Себастьяно засунул руки в карманы.

— Ты действительно мне отказываешь?

— Да.

Поппи вздернула подбородок, задаваясь вопросом, не была ли она идиоткой, что сделала это. Но затем она подумала о том, что ей придется сделать, чтобы получить эти деньги. Притвориться его девушкой. Она не сможет. Даже за миллион!

Он не сводил с нее взгляда. Глаза блестели хищным блеском. Девушка развернулась и выбежала из кабинета, как будто за ней гнался сам дьявол.

Оказавшись в безопасности по другую сторону двери, она выдохнула и шаткой походкой пошла к лифтам.

Поппи достала мобильный телефон из сумочки и решила спрятаться в дамской комнате, прежде чем спуститься вниз, на свой этаж. Она очень хотела позвонить Мэри-Энн. Ей просто жизненно необходим разговор по душам, а Мэри-Энн всегда ее поддерживала. Ну, не совсем всегда, конечно. Мэри-Энн нашла ее и Саймона после того, как Поппи допустила ошибку: доверилась неправильному человеку. Они познакомились в поезде, когда она ехала в Лондон. Рассказала ему, что она несовершеннолетняя и что они с Саймоном сбежали из детского дома и им негде жить.

Сначала Поппи считала его рыцарем в сияющих доспехах. И он был таким две недели. О таком внимательном и добром человеке можно было только мечтать. Он делал ей комплименты, пригласил их пожить у него, дарил небольшие подарки Саймону. А однажды ночью он пришел к ней в спальню, чтобы получить оплату за его многочисленные добродетели. Когда она отказалась, он рассердился, разбудил Саймона и вышвырнул их ночью на улицу, зимой.

Когда Поппи узнала, что он вдобавок украл все ее с трудом заработанные сбережения, она перестала доверять людям. Она не могла пойти в полицию. Они бы забрали у нее Саймона. Им пришлось спать на вокзале и есть объедки. Саймону было семь, ей самой семнадцать.

Тогда они встретили Мэри-Энн. Женщина приютила их, накормила, одела и окружила теплотой и заботой, которых они были лишены всю свою короткую жизнь. Благодаря Мэри-Энн Поппи узнала, что такое настоящие доброта и порядочность.

Поппи уставилась на телефон в руках и скривилась. Нет, лучше не звонить.

— Мисс Коннолли, вы там?

Поппи ахнула, когда глубокий голос ее начальника разрушил давящую тишину дамской комнаты.

— Возможно.

Она схватила телефон обеими руками, как будто это был меч. Открывать дверь она не собиралась.

— Вы планируете выйти оттуда в ближайшее время?

— В этом есть необходимость?

— Я предпочитаю общаться лицом к лицу. Так что…

— Я думала, мы закончили.

— Мы закончим, когда ты скажешь «да».

— Боже, вас не переубедить. Вам бы быть адвокатом, — сказала она, впуская Себастьяно.

С дьявольской улыбкой он прислонился своими идеальными ягодицами к раковине, засунул мускулистые руки в карманы брюк и был абсолютно спокоен.

— Неудачная попытка меня оскорбить. Я уважаю людей, которые знают, чего хотят, и добиваются успеха.

— Вы в курсе, что находитесь в женском туалете?

— Я в курсе.

— Ну, я наслаждалась одиночеством и хотела бы к этому вернуться.

— А мне показалось, что ты вот-вот упадешь в обморок. В моем мире женщины знают, чего хотят, и идут к своей цели. В этом нет ничего постыдного. Я не буду думать о тебе хуже только потому, что ты приняла мое предложение.

— Вы сама доброта.

— Я бизнесмен.

— Это встанет вам в копеечку.

Зеленые глаза неодобрительно блеснули.

— Думаю, я оскорбил тебя, когда предложил пятьсот тысяч фунтов.

Поппи моргнула, снова услышав эту цифру. Пятьсот тысяч! Она таких денег никогда в жизни не видела. Искушение принять его предложение было невыносимым.

— Да, вы оскорбили меня, — пробормотала она, твердо придерживаясь своих принципов. — Потому что я…

— Как насчет миллиона?

— Я не… Вы сказали миллион?

— Да, — коварно улыбнувшись, ответил Себастьяно.

— Хватит. Я же сказала, что не продаюсь.

Его улыбка потускнела.

— Ты мне нужна. У тебя есть цели в жизни? Чего ты хочешь добиться?

У Поппи голова шла кругом от количества нулей в предложенной сумме.

— Я как-то не думала об этом.

— Тогда тебе стоит начать.

Он отошел от нее и с отвращением взглянул на свое отражение в зеркале. Или на ее отражение?

— Мы можем вернуться в мой кабинет? — спросил он, придерживая для нее открытой дверь, зная наверняка, что она последует за ним. — Женский туалет — не самое подходящее место для нашего разговора.

— Я бы предпочла вообще не обсуждать эту тему.

— Я уже понял. Осторожно, не ударься головой, — предупредил он и провел ее в открытую дверь. — Итак, если деньги тебя не интересуют, давай перейдем к тому, чего ты хочешь.

«Много чего», — подумала Поппи, но она ни за что не расскажет об этом ему. Особенно о том, как воспоминания о его твердом, мускулистом теле не давали ей уснуть прошлой ночью. Она даже представляла, как встает на цыпочки, тянется к его лицу и целует его в губы.

— Ничего, — коротко ответила она.

— Неправда, — усмехнулся Себастьяно. — Все чего-то хотят. Даже я. На самом деле я нахожусь в редком для себя положении отчаявшегося человека. Так что же ты попросишь, дорогая, взамен одного уик-энда, проведенного со мной и больным, старым человеком?

— Ваш дедушка нездоров?

— Это как-то повлияет на твой ответ?

Она нахмурилась. Ей не понравилось, как он ухватился за ее бессознательное проявление сочувствия.

— Вы бы действительно использовали самочувствие вашего деда как инструмент для переговоров?

— Если это поможет.

— Для вас нет ничего святого! — воскликнула Поппи, потрясенная его безжалостностью.

— Наверное. Но мой дедушка стар, и я не знаю, сколько он еще протянет, — сказал Себастьяно Губы его были плотно сжаты. Девушка поняла, что на самом деле он действительно заботился о благополучии деда. — А старый упрямец ни за что не признается, даже если будет умирать.

Может быть, дело было в Мэри-Энн и ее болезни и страхе Поппи потерять ее, но в этот момент она почувствовала неожиданную связь со своим большим плохим боссом. Всей душой переживать за кого-то очень тяжело эмоционально и физически. Такого она не пожелала бы никому.

— Что, если я исполню три твоих желания? Будет ли это более приемлемым для твоих драгоценных принципов?

— Теперь вы джинн? Или фея-крестная?

— Едва ли я достаточно хорош, чтобы претендовать на звание феи-крестной.

Воздух между ними внезапно накалился, во рту у Поппи стало сухо, как в пустыне, когда он улыбнулся ей уголком рта. Невероятный человек. Невероятно привлекательный и невероятно настойчивый.

— Подумай об этом, Поппи, — сказал он мягким голосом, впервые обратившись к ней по имени, что было очень интимно и пугало. — Три желания. Все, что хочешь. Если это в моих силах, я их исполню.

Девушке пришлось несколько раз моргнуть, чтобы привести в ясность мысли и стряхнуть заклинание, которое он тонко ткал вокруг нее. Как ни странно, три желания казались более приемлемыми, чем обезличенная сумма денег.

Он наклонился вперед, его пристальный взгляд непоколебим, его внутренний хищник почувствовал слабость и готовился к нападению.

— Ну же, Поппи. Скажи мне, о чем ты мечтаешь?

«Любовь. Дружеское общение».

Она нахмурилась. Откуда взялись такие мысли? Ей нужно думать о карьере.

— Новые кроссовки, — выпалила девушка, отвлекшись на собственные мысли и его убедительный тон.

— Новые кроссовки? Назови дизайнера, и у тебя будет полный шкаф обуви.

— «Найк», я думаю.

— «Найк»?

— Сорок четвертого размера.

— Ты серьезно?

— Абсолютно. Какие-то проблемы?

— Хорошо, хорошо. Кроссовки «Найк». Что еще?

— Я не знаю… — Внезапно она вспомнила Мэри-Энн. Ведь ей нужна квартира на первом этаже. Как и Поппи, она жила от зарплаты до зарплаты.

— Новая квартира, — пояснила она, ожидая, что ее босс посмеется над ней и скажет, что Поппи заигралась.

— Теперь мы общаемся на одном языке, — сказал он, расслабившись. — Пентхаус, без сомнения. Сколько спален?

— Только не пентхаус. Квартира должна быть на первом этаже. И около Брикстона.

— Брикстон?

— Да. Мэри-Энн очень привязана к этому району.

— Мэри-Энн?

— Моя соседка. — Чем больше девушка об этом думала, тем больше ей нравилась эта идея. — И рядом должны быть парк и метро. Мэри-Энн любит ходить в Стратфорд по субботам. Там похоронен ее муж.

— Хорошо, — проговорил Себастьяно, массируя переносицу. — Сообщи все детали в отдел кадров.

— Я не пойду туда! — в ужасе прокричала Поппи. — Это полностью разрушит мою профессиональную репутацию.

— Ладно, отправь мне письмо. Но при чем здесь твоя соседка?

— Квартира для нее.

— Я думал, она для тебя.

— Ей это нужно больше, чем мне.

— Ладно, ладно, не важно. Последнее желание?

— У меня нет третьего желания.

— Ничего лично для себя? Когда придумаешь — дай мне знать. В конце недели мы отправляемся в Италию.

— У меня нет паспорта!

— Я позабочусь об этом. И, Поппи… Спасибо!

Он протянул ей руку и помог встать с кресла.

Кожу там, где он прикасался к ней, начало покалывать.

— Подождите! — воскликнула она. — В конце недели? Слишком рано. Я не успею собраться.

То есть за это время она не сможет найти няню для Саймона.

— Придется успеть. Дедушка и бабушка устраивают прием по поводу юбилея своей свадьбы.

— Юбилей? Этот маскарад становится все лучше и лучше.

— Мои дедушка и бабушка очень важны для меня. Пожалуйста, запомни это.

— Как же ты можешь так легко им врать? — спросила девушка, надеясь увидеть в нем хоть что-то земное. — Разве ты не можешь сказать им, что мы расстались, и привезти на прием одну из тех восхитительных блондинок, с которыми ты, по-видимому, встречаешься?

— Нет, — уверенно ответил он. — Дед думает, что ты — любовь всей моей жизни, и ни одна блондинка, как бы восхитительна она ни была, не переубедит его. Да, я вижу, что для тебя все это не так просто, как я думал. Но мой дедушка должен уйти в отставку. Он верит, что я влюблен в тебя. И ради него я тоже готов на время в это поверить.

Поппи вдруг поняла, что и для него самого обман давался с трудом.

— Хорошо, — выдохнула она. — Я сделаю это.

Себастьяно насмешливо улыбнулся:

— С таким выражением лица никто не поверит, что я любовь всей твоей жизни.

— Мне немного страшно, — сказала она.

Так же страшно, как и в те дни, когда появлялся социальный работник и объявлял, что они с Саймоном будут жить в новой семье.

Себастьяно покачал головой:

— Я не уверен, что ты настоящая.

— То же самое могу сказать о вас. А теперь, если вы меня извините, мне нужно разобраться с презентацией для мистера Адамса. О, и не стесняйтесь изменить свое мнение обо всем этом. Я не буду сожалеть.

— Я не передумаю.

Себастьяно еще долго сидел в своем кабинете. Наконец рабочий день закончился. Он смотрел на Биг-Бен, но на самом деле не видел его. Он не мог поверить, что просто заставил Поппи притвориться его невестой, или как трудно было заставить ее согласиться.

Честно говоря, он думал, что весь процесс займет не более пяти минут. Предложить крупную сумму денег и посчитать секунды, пока она не скажет «да».

Он вспомнил серьезные голубые глаза. Была ли Поппи Коннолли настоящей? Он так не думал и не собирался тратить драгоценное время на размышления о ней. Она согласилась подыграть ему, это все, что ему от нее нужно.

Себастьяно выдохнул и поднялся.

По правде говоря, Поппи не нужно было ехать в Италию. Он мог запросто приехать на виллу один. И они бы вместе посмеялись над случившейся ошибкой за бокалом коктейля «Негрони». Тогда Себастьяно смог бы убедить деда, что ему прекрасно живется без жены, и, грубо говоря, уломать его, не возвращаясь ко лжи.

Проблема заключалась в том, что он все еще помнил, какой мягкой была кожа Поппи, и ему нравилось встречаться с женщиной, которая не вела себя так, как будто он — все, о чем можно только мечтать.

Себастьяно улыбнулся. Может, все дело в том, что женщина впервые сказала ему «нет»?

Глава 4

— Куда, ты говоришь, собралась?

— Я не говорила, — вздохнув, ответила Поппи брату. — Но это где-то в Италии. Я планировала написать тебе подробности после того, как приеду.

— Италия! — возбужденно воскликнул ее пятнадцатилетний брат, подпрыгивая на кровати. — Я тоже хочу поехать.

— Ты же знаешь, я бы с удовольствием взяла тебя с собой. Не заставляй меня чувствовать себя виноватой.

— Не буду, если ты разрешишь мне остаться в квартире одному.

Поппи прижала два пальца к большому пальцу, что означало «нет» на языке глухонемых.

— Ты должен остаться с Мэри-Энн.

— Я достаточно взрослый, чтобы оставаться дома одному.

— Тебе пятнадцать.

— Вот именно.

— Если ты не выйдешь сейчас из дома, непременно опоздаешь в школу. И оставь в покое телефон на эти выходные. Тебе нужно читать настоящие книги, а не зависать в телефонных играх.

— Предлагаю сделку. Я прочитаю настоящую книгу, если разрешишь остаться дома одному.

Поппи схватила пару топиков, которые сочетались с черными брюками.

— Иди в школу, — прошептала она и притянула мальчика, чтобы чмокнуть в щеку. — Я люблю тебя.

Он жестами ответил «Люблю тебя» и сорвался с места в своих новых кроссовках, как будто за ним гнались. Одна из десяти пар новых кроссовок «Найк»! Их доставили на следующий день после того, как она заключила дьявольский договор с Себастьяно.

Поппи привела постель в порядок и направилась в ванную, чтобы принять душ. У нее в запасе было еще несколько часов до приезда Себастьяно, но она уже чувствовала себя не в своей тарелке.

В полдень позвонил брат. Обычно они переписывались, но благодаря новому мобильному приложению она могла говорить по телефону, и он преобразовывал ее слова в текст. Саймон спрашивал, может ли пойти в кино с друзьями. Сердце девушки растаяло. Мальчик родился глухим, что вызвало множество задержек в развитии. Все это в сочетании с кошмарным детством, сплошные переезды и стресс сделали его застенчивым и неуверенным в себе ребенком. Однако в последнее время он начал выходить из своей раковины.

Решительный стук в дверь заставил ее подпрыгнуть. Она сказала Саймону на прощание, что любит его, и широко открыла входную дверь. Переживания и страхи вновь накрыли ее с головой, когда ее начальник появился на пороге ее убогой квартиры во всей своей красе.

Он был таким высоким и мужественным, что девушка на миг забыла, как дышать. Неужели человек настолько прекрасный физически может быть настолько беден духовно?

— Вы рано, или я опаздываю? — с вызовом спросила девушка, вздернув подбородок.

— Я вовремя, — пропел Себастьяно. — Если ты хоть чуть-чуть похожа на моих знакомых женщин, собираться будешь долго.

— Во имя наших фальшивых отношений притворюсь, что вы этого не говорили.

— Пригласишь меня войти, или будем выяснять отношения в коридоре? — спросил Себастьяно, рассмеявшись.

— А вы бы предпочли в женском туалете?

— Туше, дорогая, — проговорил мужчина, улыбнувшись уголком сексуального рта.

Он протиснулся мимо нее и вошел в тесную прихожую. Неосознанно Поппи посмотрела на его ягодицы, упакованные в дорогие линялые джинсы.

— Кофе? — предложила девушка, пока он сканировал взглядом обшарпанную гостиную.

— Мило, но, думаю, мы можем опустить формальности. С кем ты говорила по телефону? — спросил он, как будто имел на это право.

— Ни с кем.

— Ты разговаривала сама с собой?

Девушка поняла, что Себастьяно не отстанет от нее, пока не получит ответа.

— С Саймоном, если вам так важно знать, — воинственно ответила девушка.

Себастьяно нахмурился, но настаивать не стал.

— Готова? Мой самолет ждет.

Она и так чувствовала себя неказистой, стоя перед ним в дешевой вельветовой юбке, еще более дешевой блузке и стоптанных сапогах.

— Вы враждебно настроены, мисс Коннолли?

— Нет, просто увидела вас в новом свете.

— Что, кроссовки не подошли? Не твой размер? — поинтересовался Себастьяно, взглянув на ее ноги. — Должен признать, изо всех сил пытаюсь представить кроссовки сорок четвертого размера на твоих ногах. Или, может, твоей соседке не понравилась квартира, которую ей вчера показали. В этом проблема?

Поппи уперлась руками в бедра и посмотрела на него. Взволнованная Мэри-Энн пришла к ней вчера поздно вечером с новостями о том, что ее выдвинули на получение гранта на покрытие всех медицинских расходов на лечение ее болезни, а также что ей окажут помощь в переезде в квартиру на первом этаже рядом с парком.

Поппи тут же уверила женщину, что та заслужила каждый грамм этой удачи, и даже больше; на что Мэри-Энн сказала, что Поппи ждет не меньше.

— Я чувствую это, — прошептала Мэри-Энн, крепко обняв девушку. — Все началось, когда ты получила желанную стажировку. Ты такая умная, замечательная девушка, Поппи. У Саймона очень красивая старшая сестра…

— Ей понравилось, — сказала она со вздохом. — И спасибо, что помогли включить ее в список добровольцев для клинических испытаний нового препарата.

— Всегда пожалуйста.

— Но я все еще думаю, что это плохая идея, мистер Кастильоне.

— Мы заключили сделку, — ответил он уверенно. — И зови меня Себастьяно или Бастиан. Я отзываюсь на оба имени.

«А на которое он отзывается в постели»? — внезапно подумала Поппи.

Девушка ужаснулась своим мыслям и сложила вспотевшие ладони вместе. Одна из причин, почему их фарс — плохая идея: она думала об этом мужчине всю неделю, мечтала о его великолепном теле. Она теряла контроль над собой, и это пугало, раздражало.

— Они обо всем догадаются, как только увидят меня.

— Просто расслабься, Поппи, все под контролем.

— Ты не можешь контролировать все.

— Я заключаю многомиллиардные сделки. Притворяться, что мы пара, для меня как прогулка по пляжу.

— Ты и вправду готов на все, чтобы встать во главе семейного бизнеса, да? — спросила Поппи.

— На все.

— И конечно же твой дедушка это понимает.

— Исходя из своего опыта могу сказать, что люди видят то, что хотят видеть. Мой дедушка хочет, чтобы я влюбился. Иногда мне кажется, что я должен стиснуть зубы и жениться.

— Можно послать Полу в «Фортнум и Мэйсон»[1], и к полудню тебе уже доставят самую лучшую невесту. Если повезет, найдется какая-нибудь и на распродаже.

— И снова этот враждебный настрой, мисс Коннолли, — пошутил босс.

— Твои слова о браке возмутительны, — огрызнулась она. — Брак — это не что-то, что нужно делать стиснув зубы. И почему вообще у тебя такое отношение? Ты не веришь в любовь? Или ни одна женщина не хочет за тебя замуж?

— Я не женат, — насмешливо начал Себастьяно, — потому что не хочу этого. На самом деле я знаю, что любовь есть, потому что… видел ее. Но для себя я такой участи не хочу. У меня идеальная жизнь.

— Твой дедушка думает иначе.

— Мой дедушка — итальянец старой закалки. Для него семья — это все.

— А твои родители? Они счастливы в браке?

— Мои родители умерли, — ответил он резко. — Эта тема закрыта для обсуждений. Еще вопросы?

В его голосе слышалось такое отчаяние, что воинственность Поппи как волной смыло. Какое ей депо, что он думает о любви и браке?

— Теперь я чувствую себя ужасно, — сказала она. — Но если бы мы были парой, то знали бы определенные вещи друг о друге. Например, как умерли твои родители.

— Они погибли в автокатастрофе. Мне было пятнадцать, — проговорил он, бродя по ее маленькой комнате, как сердитый тигр в клетке. Он взглянул на нее, и ее сердце сжалось.

Когда его родители умерли, ему было примерно столько же, сколько сейчас Саймону. Она знала, что Саймон просто с ума сойдет, если с ней что-то случится. Поэтому Поппи захотела подойти к Себастьяно, обнять его, уберечь от несправедливости этого мира. Как глупо! Во-первых, он не поймет такого порыва, а во-вторых, если кто-то и может позаботиться о себе, так это Себастьяно Кастильоне.

— Соболезную твоей потере, — сказала она. — Я не хотела тебя расстраивать.

— Не стоит, — коротко ответил он, взъерошив ладонью волосы, что выглядело очень сексуально, по мнению Поппи. — Ты работаешь в моей компании шесть недель, так что уже знаешь обо мне все, что тебе нужно. Кстати, мой любимый цвет синий, и я люблю песто по-генуэзски.

— Как все сложно.

— У меня ненасытный сексуальный аппетит, но сомневаюсь, что бабушка с дедушкой будут расспрашивать об этом.

— Слишком много информации, — сказала Поппи, покачав головой.

Себастьяно тихо рассмеялся.

— Что насчет тебя? — спросил он.

— Нет у меня нет ненасытного сексуального аппетита.

— Ты уверена?

— Абсолютно!

— Жаль, — многозначительно протянул он. — Но я имел в виду твою повседневную жизнь. Ты узнала немного обо мне, теперь моя очередь узнать тебя поближе.

Поппи сглотнула с трудом и смутилась еще больше.

— Красный и рисовый пудинг, — жестко сказала она.

Себастьяно медленно покачал головой:

— И это все, дорогая?

Себастьяно заметил, как она покраснела. Он подошел к испещренной трещинами стене и начал рассматривать фотографии. На всех были изображены сама Поппи на несколько лет моложе, незнакомые мальчик и женщина.

— Кто этот мальчик?

— Мои брат.

Себастьяно оглянулся на нее через плечо. Поппи была напряжена, губы сжаты. Значит, маленькой мисс Инквизитор не нравилось распространяться о своей личной жизни. Интересно.

Не то чтобы он действительно хотел узнать ее поближе. У него были данные о ее академических успехах. Дальше узнавать навязанную обстоятельствами спутницу он не горел желанием.

Но в одном девушка была права: если бы они действительно встречались, то знали бы определенные вещи друг о друге.

— А эта женщина — твоя мать? — Он указал на фотографию в рамке.

— Нет, — проговорила девушка, подойдя к нему ближе.

Легкий цветочный аромат окутал его. Он сомневался, что это ее духи. Она не была похожа на женщину, которая пользуется парфюмом. Значит, так пахнут ее мыло и сама девушка. Он сделал глубокий вдох и посмотрел на длинные густые волосы, перекинутые за спину темным занавесом. Они выглядели мягкими на ощупь, и ему пришлось засунуть руки в карманы брюк, чтобы не дотронуться до них и подтвердить свои мысли.

Девушка не стала дальше рассказывать о загадочной женщине на фотографии.

— Нет — и все? — спросил Себастьяно, приподняв бровь.

— Это Мэри-Энн, — вздохнув, продолжила Поппи, — моя соседка, у нее рассеянный склероз.

— А твои родители?

— Их здесь нет.

— Где они?

— Мне кажется, это нечестно, что ты задаешь мне такие личные вопросы.

— Я ответил на твои вопросы. Теперь ты ответишь на мои, — медленно проговорил Себастьяно. — В любом случае ты права: дед думает, что я знаю о тебе все.

— Все? — пискнула девушка.

— Абсолютно. Мужчины рода Кастильоне очень защищают то, что принадлежит им. Если бы я был по-настоящему влюблен в тебя, я бы все о тебе знал.

Он не был уверен, что она ответит, но затем она сказала:

— Мама умерла от передозировки, когда мне было двенадцать, и я… не помню своего отца.

Себастьяно шокировал ее ответ.

— Кто вырастил тебя и твоего брата?

— Мы жили в приемных семьях, пока мне не исполнилось семнадцать. Все было не так уж плохо, — сказала она, правильно уловив ход его мыслей.

— Значит, мы оба сироты, — размышлял он.

— Видимо, да. У нас очень много общего.

Он остановился, отметив, как воинственно она вздернула подбородок.

— Ты очень сильная девушка, не так ли, Поппи?

— Я думала, твой самолет готов к полету, мистер Кастильоне? — с вызовом бросила девушка.

— Себастьяно или Бастиан, — напомнил он ей, наблюдая, как она пересекла комнату и скрылась за дверью.

Спустя мгновение она вернулась с поношенной сумкой.

Его взгляд скользнул к сумке.

— Это весь твой багаж?

— Боюсь, что так, — сказала она. — Джастина сломала чемодан.

— Джастина?

— Моя горничная, — пошутила Поппи.

— А… — Он покачал головой. Его дед был прав: в этой женщине был стальной стержень. — В наше время так трудно найти хорошую прислугу.

— И не говори, — улыбнувшись, ответила Поппи и отвернулась.

Она выглядела такой потерянной и одинокой в этот момент, что он чувствовал необъяснимое желание утешить ее, необъяснимую потребность взять ее на руки, откинуть волосы с лица и сказать, что любой, кто посмеет огорчить или обидеть ее, будет иметь дело с ним. И наконец, поцеловать ее манящие губы, как он хотел с тех пор, как вошел в комнату.

— Ты готова? — спросил он, откашлявшись.

— Готова, как никогда. Давай отдохнем! — Поппи взяла сумку и широко улыбнулась.

Себастьяно вдруг забрал у нее сумку. Она весила не больше, чем пара носков.

— Постарайся не выглядеть так, как будто идешь на эшафот, дорогая. Обещаю, все будет хорошо.

— Знаешь, не давай обещаний, которых не сможешь выполнить.

— Кто сказал, что я не смогу выполнить это обещание?

— Извини, я забыла, что ешь многомиллиардные сделки на завтрак, — съязвила девушка.

Себастьяно не смог удержаться от смешка, восхищаясь едкой на язык женщиной, которую он не мог заполучить.

— Я их не ем, милая, я их заключаю.

Она закатила глаза. Ни одна женщина еще не закатывала перед ним глаза. Поппи схватила пальто и пожала плечами. Рубашка туго натянулась на маленькой высокой груди. Его пах затвердел. Себастьяно поправил ставшие тесными джинсы и направился вслед за Поппи. Что-то подсказывало ему, что выходные могут пойти не по намеченному им сценарию.

Глава 5

Поппи смотрела в окно иллюминатора, когда частный самолет Себастьяно выровнялся над пушистыми белыми облаками, плывшими в идеально голубом небе.

Она прокручивала слова Себастьяно снова и снова и вертела в руках чашку с кофе, которую ей только что принесла стюардесса. Кроме Мэри-Энн, никто не проявлял к ней интерес или заботу. Ее мать либо пребывала в бессознательном состоянии, либо просто уходила из дома, перекладывая заботы о маленьком брате на плечи девушки. Так она научилась заботиться о себе, полагаться только на себя.

К сожалению, она не научила ее притворяться влюбленной в едва знакомого человека. Человека, который до сегодняшнего дня являлся ее боссом. Она сморщила нос. Мало того что она никогда не знала взрослых отношений, актриса из нее была так себе. Отчасти поэтому они с Саймоном переезжали из одной приемной семьи в другую.

«С ней что-то не так, — однажды она услышала, как говорила о ней одна из приемных матерей. — Мы не можем этого объяснить».

«Она смотрит на тебя невинными голубыми глазами… заставляет чувствовать себя виноватым, — говорила другая. — А этот ее брат? Я не знал, что он отсталый, когда согласилась взять их».

— Послушай, девочка, — предупредил один особо неприятный приемный отец, тыча пальцем ей в лицо. — Когда приходит этот надоедливый социальный работник, ведите себя так, как будто все в шоколаде.

Поппи снова почувствовала, как сдавило грудную клетку. Теперь она знала, что социальный работник оказал ей огромную услугу, забрав ее и Саймона из той семьи. Но неприятное чувство до сих пор преследовало ее. Старое чувство, что мир — суровое место, и каждый сам за себя.

Теперь ей нужно притворяться, что она влюблена в человека, который ей нравится, но которого она совсем не знает. По крайней мере, как человека. А что, если она все испортит?

Поппи тяжело сходилась с людьми. Что уж говорить о человеке, известном своими безжалостными подвигами. Она не могла отрицать, что Себастьяно Кастильоне заинтриговал ее. И не только потому, что он был самым сексуальным мужчиной, которого она когда-либо видела. Дело было в его железобетонной уверенности в себе и, что уж греха таить, его высокомерии.

Поппи никогда не влюблялась, поэтому все еще была девственницей. Но когда Себастьяно смотрел на нее изумрудно-зелеными глазами, она хотела, чтобы он касался ее, ласкал ее; она хотела ласкать его мускулистую грудь, зарыться пальцами в его волосы, прижаться к его могучему телу и забыться в его объятиях.

Поппи посмотрела на Себастьяно. Он погрузился в работу. Ей тоже нужно было штудировать конспекты, готовиться к экзаменам, которые были назначены на следующую неделю. Девушка достала свой древний ноутбук из сумки, хотя сильно сомневалась, что запомнит хоть слово.

Проблема состояла в том, что у нее были обязанности. Брат-подросток, о котором нужно заботиться, и цель — быть лучшей студенткой на потоке, чтобы получить достойную работу сразу после окончания университета. Мужнина, который сорвет ее планы или, еще хуже, будет занимать ее время, ей не нужен. Это была участь ее матери, не ее собственная.

И все же вот она мечтает о человеке, который разбивает сердца, как разбивают фарфор на греческой свадьбе.

— Поппи? — Голос Себастьяно вырвал ее из раздумий. Поппи взглянула на мужчину, нервы натянулись как струна, кровь забурлила в венах.

— Да? — спросила она, стараясь дышать медленно и ровно.

— У меня есть кое-что для тебя.

— Что это? — спросила Поппи, уставившись на продолговатый синий футляр в его руках.

— Подарок, чтобы выразить мою признательность, — проговорил он. — Открой.

Девушка неохотно подчинилась, открыла коробочку и в недоумении уставилась на Себастьяно. В футляре оказалась потрясающая сверкающая жемчужина, окруженная бриллиантами.

— Это самая красивая вещь, которую я когда-либо видела.

— Я рад, что тебе понравилось. Думаю, это будет идеально на тебе смотреться.

— Пожалуйста, скажи мне, что это подделка.

— Это не подделка.

— Меня ограбят на раз-два, если я буду это косить.

— Тебя ограбят на раз, если продолжишь жить в том районе, в котором живешь сейчас.

— Не каждому дано родиться с серебряной ложкой во рту.

— Я знаю. Но я даю тебе шанс изменить твою жизнь.

— Да неужели? — только и смогла выдавить из себя Поппи, чтобы не описать этому эгоисту, что именно он может сделать со своим предложением. — Спасибо, добрый господин.

— Ты не совсем правильно меня поняла, — взъерошив волосы, парировал Себастьяно.

Он выглядел уставшим. Поппи подозревала, что он истощен физически и эмоционально, так же как она сама. Она знала, что всю неделю он был на совещаниях. И еще предстоящая встреча с дедушкой. А может, он всю неделю безвылазно провел в постели с очередной любовницей?

— Мой район не самый фешенебельный, — примирительно начала Поппи, — но и до звания криминального квартала тоже не дотягивает.

— Подозреваю, что в любой ситуации ты всегда видишь светлую сторону, милая. Но я заметил группу подростков, работающих на углу твоего дома, и они не лимонад продавали.

— Они не доставляют неудобств, если не приставать к ним, — ответила Поппи, возвращая бархатную коробочку. — Спасибо, но я не могу принять это.

— Почему? — спросил Себастьяно.

— Во-первых, я думаю, что такие вещи ты покупаешь, когда отношения заканчиваются, а не начинаются; во-вторых, украшение не подходит к цвету моих глаз.

— Я подбирал его как раз под цвет твоих глаз.

«Он сам покупал украшение? Не Пола?»

— Вот видишь, — охрипшим голосом выдавила из себя Поппи, — у тебя неплохо получается. Я уже вижу заголовки газет: «Себастьяно Кастильоне, миллиардер с манией величия, такой же смертный, как и все мы». Я бы продала весь тираж, тебе не кажется?

— Мне кажется, тебе не помешает небольшая трепка.

— Не тебе это решать.

— Ты одна из самых раздражающих женщин, которых я когда-либо встречал, — пробормотал он.

Себастьяно схватил девушку за запястья и рывком поднял на ноги и подтолкнул по проходу в переднюю часть самолета.

— Перестань! Что ты делаешь? Хватать меня и командовать мной?

— Я не командую тобой.

— Доказательство первое, ваша честь, — среагировала Поппи, подняв вверх их сцепленные руки.

Себастьяно нахмурился и отпустил ее запястье.

— Доказательство второе конечно же будет, что тебе не нравятся мои прикосновения хотя тебе нужно привыкнуть к моим прикосновениям.

— Привыкнуть к твоим прикосновениям?

Поппи отступила на шаг и потерла запястье. Ее взгляд упал на огромную кровать, заправленную шелковыми простынями, которая занимала все пространство. Не отдавая отчета в своих действиях, она с опаской посмотрела на Себастьяно.

— Не смотри на меня так, — хрипло проговорил он. — Будет выглядеть немного странно, если ты начнешь вздрагивать или выливать на меня кофе каждый раз, когда я буду слишком близко к тебе подходить.

Поппи понадобилась минута, чтобы вспомнить, зачем она здесь, на борту частного самолета летит в Италию, в компании самого завидного холостяка Англии; у них соглашение. Но это не значит, что она должна слепо следовать его требованиям.

— Тогда не подходи слишком близко, — ответила девушка.

— Я привел тебя сюда, потому что подготовил кое-что; к тому же тебе лучше разобраться с тем, чего ты хочешь, здесь, а не устраивать сцены на вилле, — раздраженно ответил Себастьяно покачав головой.

Поппи проследила за его взглядом и заметила выстроившиеся вдоль стены коробки с названиями известных брендов на них.

— Приготовил что-то мне? — нахмурившись, спросила Поппи.

— Одежда. Обувь. Сумки, — ответил Себастьяно, пренебрежительно махнув рукой в сторону стены. — Все, что нужно любой женщине. — Он нахмурился. — Я написал Попе по дороге в аэропорт. Она позаботилась об этом.

Поппи стало жарко. Поэтому задержали взлет! Лучшего способа показать ей, какая между ними пропасть, невозможно было бы найти. Стало очень больно и обидно.

— Правда? — спросила Поппи, подошла к ближайшей коробке и открыла ее.

Небрежно развернула упаковочную бумагу и вынула на свет божий изысканную синюю юбку.

— Юбка. Благодарю. Я бы не додумалась упаковать юбку.

— С размером пришлось угадывать.

Поппи безмятежно улыбнулась:

— Уверена, что Пола образцовый работник. О боже, ты же не сказал ей, что они для меня, правда?! — в ужасе воскликнула Поппи.

— Нет, не сказал, — ответил Себастьяно, удивившись ее панике. — И к твоему сведению, до сегодняшнего дня я не просил Полу покупать женскую одежду, поэтому да, надеюсь, она справилась с поставленной задачей.

— В самом деле? — проговорила Поппи, прижав руку к груди. — Это заставляет меня чувствовать себя особенной. — Она открыла следующую коробку. На этот раз там оказался кружевной бюстгальтер с открытыми чашечками.

Она мягко улыбнулась, когда подхватила вещицу за бретельку и продемонстрировала ему, держа на указательном пальце. Глаза Себастьяно потемнели.

— И нижнее белье. Я бы ни за что не додумалась упаковать нижнее белье. Как же мне повезло, мистер Кастильоне, что вы оказались рядом. Что бы я без вас делала?

— Себастьяно, — сказал он, хмурясь, безошибочно распознав сарказм в ее словах. — Судя по твоему тону, тебе не нравится.

— Как ты догадался? — сказала она, бросив вещи обратно в коробки. — Я взяла с собой одежду, обувь и нижнее белье, большое спасибо.

— Черт побери, Поппи. — Он в отчаянии потер затылок. — Прекрати быть такой упрямой. Твоя сумка наполовину пуста.

— Моя сумка — моя проблема.

— Любая другая продала бы душу дьяволу, чтобы оказаться на твоем месте… никаких обязательств, драгоценности и дизайнерская одежда. Да, и оплачиваемый отдых в Италии.

— Вот и предложил бы любой другой женщине лететь с тобой в Италию, — огрызнулась Поппи.

— Я не хочу приглашать других женщин!

— Тогда смирись с тем, какая я есть, — ответила девушка и попыталась обойти его, чтобы выйти из комнаты.

— Хорошо. Что случилось? — спросил Себастьяно, поймав ее за худенькие плечи.

Поппи в недоумении уставилась на него. И он еще спрашивает!

— Мне не нужны дорогие вещи. А что касается отпуска, я проведу его в окружении абсолютно незнакомых людей, притворяясь, что влюблена в абсолютно незнакомого мужчину. Не знаю ни одной женщины, которая согласилась бы на такое.

— Я тебе не очень нравлюсь, не так ли?

— Не то чтобы ты мне не нравился. Просто ты не в моем вкусе, — ответила девушка, посмотрев в лицо Себастьяно.

— Тебе нравятся женщины? — оторопело спросил мужчина.

— Ты готов поверить, что я лесбиянка, лишь бы потешить свое раздувшееся эго? — закатив глаза, спросила Поппи. — Я не лесбиянка. А у тебя нет чувства юмора.

— У меня есть чувство юмора, — проговорил Себастьяно, его челюсть напряглась. — Может быть, оно не настолько развито, что я стану носить часы с Микки-Маусом, но и прожженным циником меня называть не стоит.

— Что не так с моими часами? — спросила Поппи.

— Ничего. Я бы не стал встречаться с женщиной, которая носит часы с мультяшным героем.

— Эти выходные ты проведешь именно с такой женщиной. Я свои никогда не снимаю.

— Они тебе дороги? — насторожился Себастьяно. — Да.

— Тебе их подарил Саймон?

— Да. У тебя с этим какие-то проблемы?

— Поверь мне на слово, — сказал он мягко. — Ты продаешь себя слишком дешево.

— Не могу поверить, что ты только что это сказал, — сдавленно произнесла девушка.

— Боже! — проговорил Себастьяно. Он метался по комнате к двери и обратно к Поппи Он был разочарован; казалось, воздух вибрирует от его разочарования. — Знаешь, ты и святого выведешь из себя.

— В яблочко!

Он возвышался над ней, двухметровый возмущенный мужчина. На какое-то мгновение Поппи показалось, что он собирается прижать ее и поцеловать. И боже, она хотела, чтобы он поцеловал ее.

— Я не хотел тебя оскорбить, — сказал он натянуто.

— И все же именно это ты и сделал. К сожалению для тебя, твой дедушка думает, что ты встречаешься с девушкой, которая носит часы с мультяшным героем. Так что смирись с этим.

— Сомневаюсь, что дедушка избежал чар твоей очаровательной улыбки и обратил внимание на часы, — хмуро улыбнулся Себастьяно. — Носить или не носить эту одежду решать тебе. Просто веди себя естественно.

По его тяжелому взгляду Поппи поняла, что он еще многое хотел ей высказать, но предпочел промолчать. Себастьяно резко развернулся и вышел из комнаты, оставив после себя звенящую пустоту.

Глава 6

— Поппи, это моя бабушка, Эвелин. Бабушка, это Поппи Коннолли.

— Доброе утро, Поппи. Приятно с вами познакомиться. Джузеппе так высоко о вас отзывался.

Поппи во все глаза смотрела на красивую итальянку и взяла Себастьяно под руку, дабы произвести впечатление идеальной подруги.

— Приятно с вами познакомиться. У вас прекрасный дом.

И это преуменьшение. Особняк бледно-розового цвета, построенный на вершине грубого утеса в самом сердце Амальфитанского побережья, был окружен цветущим садом.

— Спасибо. Прошу, проходите. День хоть и солнечный, но зима не сдается.

Когда они поднимались по каменным ступенькам ко входу в портик, Поппи с восхищением во взгляде посмотрела на Себастьяно и проговорила:

— Спасибо, что привез меня сюда, дорогой.

— Все для тебя, тыковка, — пробормотал он, взглядом предупредив, что ее слова были не к месту.

Поппи, впрочем, его взгляды мало волновали. Из-за всей этой шарады нервы у девушки разыгрались не на шутку.

— Проходите в гостиную, — приглашала Эвелин. — Я организовала угощение.

Они вошли в роскошную комнату, декорированную в стиле XVIII века. Поппи направилась прямиком к большим панорамным окнам, из которых открывался удивительный вид на глубокое синее море и изрезанную береговую линию за его пределами.

— Вот это да! — восхитилась она. — Я слышала, что Итальянская Ривьера красива, но это… нечто!

— Вы впервые в Италии, Поппи? — поинтересовалась Эвелин.

— Да. — Она улыбнулась Эвелин. — Я в первый раз за границей. — Она отошла от окна и встала рядом с Себастьяно. — Я была так рада, когда Себастьяно пригласил меня сюда. — Она улыбнулась ему, подбадривая улыбнуться в ответ.

— Да, ты была счастлива! — глухо отозвался Себастьяно.

— Себастьяно, ты просто обязан показать Поппи нашу замечательную страну! — воскликнула Эвелин. — Добавить сливки в кофе, Поппи?

— Да, спасибо. — Девушка приняла из рук Эвелин изысканную чашку и сделала глоток восхитительного напитка. — Это божественно! — выдохнула девушка, закрыв глаза, чтобы лучше насладиться вкусом. — Я слышала, что в Италии производят самый лучший кофе.

— Где дедушка?! — нетерпеливо рявкнул Себастьяно, яростно взглянув на Поппи.

— Он все еще в офисе, — пробормотала бабушка. — Задерживается, но сказал, что будет к обеду.

Себастьяно раздраженно посмотрел на часы. Поппи начала осматривать гостиную, чтобы отвлечься. Ее взгляд зацепился за фотографии, висевшие на дальней стене.

— Это семейные фотографии? — поинтересовалась она, почувствовав, как Себастьяно напрягся.

— Да, — тихо подтвердила Эвелин. — Это наша прекрасная семья.

Поппи подошла к стене. Ее взгляд остановился на одном из снимков мальчика, держащегося за корму яхты.

— Это ты? — спросила она Себастьяно, изучая беззаботное выражение лица мальчика Ветер трепал темные волосы, даже в таком юном возрасте у него уже были красивые широкие плечи.

— Да, — коротко ответил он, подойдя к ней.

Поппи интуитивно поняла, что Себастьяно не хочет, чтобы она рассматривала семейные фотографии. Ей стало интересно почему. Она взглянула на другие снимки, изображавшие нормальную, счастливую семью.

— А это? — Она указала на фотографию молодой девушки в балетном костюме.

— Моя кузина, — ответил Себастьяно и наклонился к ней. Девушка застыла. — Что ты делаешь? — грубовато прошептал он, крепко схватив ее за плечо.

— Рассматриваю фотографии, — прошептала Поппи, взглянув на Себастьяно. — Почему ты так напряжен?

— Я не напряжен.

Не задумываясь над своими действиями, Поппи провела рукой по его плечу и почувствовала, как мышцы напряглись от ее прикосновения. По телу вмиг разлилось приятное тепло.

— Ну конечно, ты на полметра подпрыгнул.

— Послушай, я…

— Себастьяно, как ты, дорогой?

Поппи обернулась и увидела хрупкую светловолосую женщину, направлявшуюся к ним.

Она обняла Себастьяно и традиционно расцеловала его три раза в щеки.

— Как я рада тебя видеть! — пропела женщина по-итальянски.

— Я тоже, — пробормотал Себастьяно.

Поппи с трудом сглотнула. Неужели она сейчас познакомится с одной из бывших подружек Себастьяно?

— Простите, мне не следует говорить по-итальянски. — Женщина тепло улыбнулась ей, карие глаза светились неподдельным интересом. — Я Николетта, двоюродная сестра Себастьяно, а вы, должно быть, Поппи. Рада познакомиться. Зовите меня Николь.

Николь тепло обняла Поппи и также расцеловала три раза в обе щеки. Поппи приветливо улыбнулась в ответ. Внутри ее что-то сжалось. Девушка не привыкла к столь открытым и радушным проявлениям любви.

Себастьяно как будто почувствовал ее беспокойство. Он протянул к ней руку, как будто ласкал испуганное животное.

— Пожалуйста, скажи, что дед не пригласил всю семью сегодня вечером? — проговорил Себастьяно, подходя к кузине.

— Мы сами себя пригласили, — рассмеялась Николетта и повернулась к Поппи: — Мы с Джульеттой до смерти хотим услышать, как ты подцепила на крючок нашего неуловимого кузена. Это же из области фантастики.

— Ну что ж, спасибо, — ответила девушка. Николь определенно нравилась девушке. — Было нелегко, — ответила Поппи, бросив на Себастьяно лукавый взгляд, — отбить его у всех этих супермоделей, постоянно висящих на нем.

Николетта рассмеялась, Себастьяно нахмурился:

— Отлично, я уже вижу, что вы двое — одна ходячая проблема. Мы с Поппи поднимемся наверх, отдохнем перед ужином.

— Отдохнете? — ехидно улыбнулась Николь. — Сейчас это так называется?

— Не смущай Себастьяно и его гостью, Николь! — воскликнула Эвелин, с притворным ужасом в голосе. — Не хочу спугнуть его, когда он так долго не был дома.

Поппи снова почувствовала, как напрягся Себастьяно и задумалась, почему на его красивом лице снова появилось это отстраненное выражение. А когда Себастьяно положил руку ей на спину, думать она уже не могла.

— Не смешно, бабуль, — пожаловалась Николь. — Мы так долго ждали, когда Себастьяно влюбится. Дай мне насладиться моментом.

— Дождись своей очереди, кузина, — протянул Себастьяно, пропуская Поппи вперед.

— Этого никогда не случится! — воскликнула Николь. — Я умру старой девой.

— Николетта!

— Прости, бабушка, — хихикнула Николь, абсолютно ни о чем не сожалея. — Все, молчу. Вы, двое, бегите, отдыхайте.

Поппи потрясенно улыбнулась Николь. У нее никогда не было подруги, но, если бы была, она бы походила на игривую и живую Николетту.

Девушка следовала за Себастьяно по широкой каменной лестнице. Когда он наконец-то открыл перед ней деревянную дверь, Поппи уже порядком запыхалась.

— Боже, — пробормотал он. — И почему я подумал, что эти выходные пройдут легко и беззаботно? И что это за цирк ты устроила со всеми своими касаниями?

— Ты же сам сказал, что все должно выглядеть естественно. Я играла свою роль, — ответила Поппи, оглядывая красиво обставленную гостиную. Здесь тоже оказались панорамные французские окна, выходившие на море. — Я ласковая по природе… если бы мы действительно встречались, я бы, наверное, прикасалась к тебе. Много, — тихо добавила она.

— Ну, я не очень ласковый, так что с прикосновениями можно закончить прямо сейчас. Если, конечно, не хочешь, чтобы все стало по-настоящему, — прищурившись, добавил он.

— Конечно, я не хочу, чтобы все стало по-настоящему, — нахмурившись, ответила Поппи. — С чего бы?

— Забудь, что я сказал. Просто делай, как я.

— Как скажете, босс, — пожала плечами Поппи. Она подошла к панорамному окну. — Это сказочный дом, — пробормотала она, рассматривая причудливые цветные дома, расположенные вокруг портового города. — Тебе так повезло, что ты здесь живешь.

— Я здесь больше не живу. — Он снял пиджак и швырнул его на белый диван. — Когда я приезжаю в Италию, останавливаюсь в Риме.

— Так где твой дом? — с любопытством откликнулась Поппи на его комментарий по поводу дома.

— У меня есть дома в Лондоне и Бостоне. Я живу там, где больше всего работаю.

— Тебе не надоело постоянно жить на чемоданах? — спросила она, стараясь не пялиться в открытую на его идеальное тело, упакованное в тонкий свитер.

— Я не живу, как ты выразилась, на чемоданах. У меня полный гардероб.

— Да, верно.

— Извини за поведение кузины. Не думал, что вся семья соберется уже сегодня, — вымученно улыбнулся он.

— Все в порядке, — пожала плечами девушка. — Сначала я подумала, что она твоя бывшая девушка. Николь очень милая. Ее трудно не полюбить. Она всегда такая игривая?

— Ты обвинишь меня в отсутствии чувства юмора, если я скажу «к сожалению»?

— Наверное, — рассмеялась Поппи. — Но ты любишь ее, да? — тихо спросила она.

— Она член семьи. Конечно, я люблю ее.

Поппи инстинктивно обняла себя. Нет никаких «конечно», быть частью семьи еще не гарантирует настоящей любви.

Девушка почувствовала, что Себастьяно наблюдает за ней проницательными глазами. Она отошла от окна.

— Николь сказала, что сегодня за ужином будут и другие. Кто еще приедет?

— Старшая сестра Николь, Джульетта, и ее друг Джанкарло, мой дядя Андреа и тетя Елена. Дядя, скорее всего, выпьет слишком много вина еще до того, как будет подано первое блюдо, и уснет на диване, а тетя будет без конца его отчитывать.

— Звучит мило. — Она завидовала его близости с семьей. — Что-нибудь еще, что мне нужно знать?

— Это все. По итальянским меркам, мы очень маленькая семья. Наверное, это одна из причин, почему мой дедушка хочет, чтобы я поторопился и остепенился.

— И манит тебя семейным делом, чтобы заставить это сделать.

— Что-то вроде того. У него пунктик по поводу моего статуса холостяка.

— Потому что ты последний Кастильоне по мужской линии?

— Именно.

— А как же другие члены семьи? Они не могут управлять компанией? — нахмурившись, спросила Поппи.

— Джульетта — дизайнер, Джанкарло — процветающий винодел, а Николетта — инженер. Поскольку мой дядя — художник, а тетя — домохозяйка, они никогда не были претендентами на семейный бизнес.

— Остаешься только ты.

— Да, — резко ответил он. — Мой отец мог бы возглавить дело, но… В любом случае дедушка хорошо справляется. И он думает, что я слишком много работаю.

— Все думают, что ты слишком много работаешь, — осторожно сказала Поппи. — С одной стороны, это восхитительно, с другой — пугает. Ведь даже твои общественные дела связаны, как правило, с работой.

— Я бегаю по десять километров в день. Иногда больше.

— Бегаешь? — удивилась Поппи. — По мне, так та же самая работа. Не то чтобы я не восхищалась результатом.

Поппи с опозданием поняла, что только что сказала, и покраснела как маков цвет. Себастьяно посмотрел на нее с интересом.

— Ты только что сказала, что находишь меня привлекательным, Поппи?

— Нет.

По его улыбке она поняла, что он прекрасно знает, что она лжет.

— Я рад, потому что я не в твоем вкусе, помнишь?

— Ну, если рассматривать тебя с точки зрения жениха, но как начальник ты великолепен.

— Так каков твой идеал жениха?

— Ну, я не знаю. — Она заправила волосы за уши. — Добрый и внимательный, с чувством юмора; он хочет изменить мир к лучшему; он будет любить меня за то, кто я есть, и будет понимать, что брат для меня всегда будет на первом месте.

— Ты ничего не сказала о деньгах.

— Я лучше проведу всю жизнь с человеком, заслуживающим доверия, чем с тем, кто имеет большой банковский счет. В любом случае я собираюсь зарабатывать самостоятельно, чтобы не пришлось полагаться на кого-то до конца жизни.

— В такое трудно поверить, — потряс он головой.

— Почему? — удивилась Поппи.

— По личному опыту знаю, что женщины ищут мужчин с толстым кошельком. Хочешь сказать, ты исключение из правил?

— Ну, так как я сама оплачиваю свои счета, полагаю, да, я исключение из правил.

Поппи стало некомфортно под его изучающим взглядом.

— Может, покажешь мою комнату, — откашлявшись, сказала Поппи, — чтобы я могла подготовиться к ужину.

«Со мной, — подумал Себастьяно. — Не будь идиотом», — тут же мысленно одернул себя мужчина.

Он не мог поверить, что эта красивая, безгрешная женщина была настоящей, но в глубине души он хотел, чтобы так оно и было. Она удивляла его с тех пор, как он забрал ее из дома. Только сейчас он понял, что с нетерпением ждал встречи с ней. Он даже придумывал повод для того, чтобы зайти в юридический департамент на неделе. И этот порыв настолько взбесил его, что заполнил оставшуюся часть недели встречами.

Он не знал, что в ней было такого особенного, но она заинтересовала его. Ее смелые голубые глаза, искрившиеся юмором или огнем, таившие множество секретов; ее рот, который так и манил его поцеловать, даже когда губы были сжаты в тонкую линию, ее тело… Боже, она была тоненькой, что ему пришлось бы вести себя очень осторожно, особенно в первый раз.

Первый раз?

Боже!

У них не будет первого раза. Независимо от того, насколько сильно его манил ее сладкий аромат, независимо от того, что все предыдущие женщины превратились в безликие картинки, всякий раз, когда она касалась его. Она ясно дала понять, что он не в ее вкусе. И это к лучшему.

Что она сказала в самолете? У него нет чувства юмора? Боже, когда она это сказала, у него было единственное желание — бросить ее на кровать и показать, что он может предложить взамен. И внизу, в гостиной, когда она взяла его под руку, ему пришлось призвать на помощь всю силу воли, чтобы не затащить ее в темный угол и не задрать юбку до тонкой талии.

— Ты будешь спать в моей постели, — сказал он грубовато, раздражение боролось в нем с возбуждением, когда она посмотрела на него.

— В твоей кровати?

— Расслабься, Поппи, ты будешь спать одна.

— Ну, я и не думала, что мы будем спать вместе, но где будешь спать ты?

Себастьяно взглянул на белый диван у окна, предназначенный для вечернего чаепития, но никак не для сна.

Девушка проследила за его взглядом и нахмурилась:

— Ты не можешь на нем спать. Он короткий.

— Сойдет.

— Нет. — Она покачала головой. — Я могу спать на диване. Бывало и хуже.

Себастьяно нахмурился, вспомнив, что она воспитывалась в приемной семье.

— Насколько хуже?

— Ну, ты знаешь, хуже. — Она скривила нос. — В любом случае я лягу на диване.

— На самом деле я знаю, — сказал он. Его оскорбила ее вера, что он какой-то испорченный, богатый сноб. — Я отслужил год. Независимо от того, где мы находились, на земле спать не сахар.

— Хорошо, я поняла, — произнесла она, отмахиваясь от его раздражения. — В любом случае на диване сплю я.

— Ты моя гостья, — процедил сквозь зубы Себастьяно, — и ляжешь на кровать. — Без лишних слов Себастьяно подошел к двери, ведущей в его спальню, и толкнул ее.

Поппи неохотно последовала за ним и заглянула внутрь.

— Какая огромная, — пробормотала она, когда увидела королевских размеров кровать.

От ее хриплого голоса Себастьяно схватился за дверной косяк так сильно, что побелели костяшки пальцев.

— Чего ты ожидала? — спросил он глухо.

Она посмотрела на него, ее голубые глаза были широко распахнуты. Себастьяно проклял себя за такой провокационный вопрос. Она здесь не ради секса, так что лучше ему вернуть свои мысли в нужное русло.

— Может, мне лучше пожить в свободной комнате? — пробормотала она.

— И как это будет выглядеть со стороны? — задал вопрос Себастьяно, отойдя от девушки и налив воды из графина.

— Не знаю. Я думала, что твои бабушка и дедушка старомодны в вопросах секса до брака и поселят нас в разных комнатах.

— Я взрослый мужчина, дорогая. Для них было бы странно, если бы мы не спали вместе. И мои дед и бабушка идут в ногу со временем. У бабушки даже есть смартфон.

— Ты удивлен? — мягко улыбнулась Поппи.

— Весь этот уик-энд меня удивляет, — ответил Себастьяно, растрепав волосы.

— Потому что тебе пришлось приехать сюда со мной?

— Потому что мне пришлось сюда приехать.

— Я думала, ты любишь свою семью, — нахмурилась Поппи.

— Я люблю свою семью. Это… — Он махнул рукой, понятия не имея, что делает. Последнее, что он хотел сделать, — так это открыться женщине, которую он едва знал, что эта вилла навевает слишком много болезненных эмоций, которые он предпочел бы не вспоминать. — Не важно. — Он глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться. — Обычно на ужин у нас нет дресс-кода, но, так как сегодня приглашена вся семья, похоже, вечер будет полуофициальным.

— Спасибо. Да, еще кое-что.

— Да? — прямо спросил он, открывая ноутбук, чтобы поработать.

— Даже если ты не хочешь находиться здесь, не стоит так очевидно это показывать. Влюбленный мужчина, скорее всего, захотел бы провести немного времени со своей девушкой, пока она здесь.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Себастьяно, нахмурившись.

— Ну, когда ты узнал, что твой дедушка задержался в офисе, казалось, ты был готов разгромить всю гостиную.

— Потому что именно это я и хотел сделать.

Ее сверкающие глаза полностью обезоружили его.

— Об этом я и говорю. Тебе надо немного успокоиться. Я хочу сказать, разве цель моего приезда сюда — не продемонстрировать тебя в новом свете? Как я уже сказала, может, тебе стоит немного успокоиться? Я имею в виду, разве…

Себастьяно не привык к тому, что его действия ставят под сомнение.

— Ты здесь для того, чтобы делать то, что я скажу, — хмуро ответил он. Брови Поппи удивленно взлетели вверх. — Поверь мне, Поппи. Я знаю, что делаю.

— О, верно, потому что ты…

— Не смей этого говорить, — проворчал он, втайне удивляясь ее смелости, когда догадался о том, что она хотела сказать. Когда он сегодня сказал, что может справиться с чем угодно, потому что каждый день заключает миллиардные сделки, он не думал, что Поппи, наравне с его кузиной, будет поддразнивать его.

— И не думала, — тихо засмеялась девушка и подняла руки вверх в жесте капитуляции.

Но они оба знали, что она с удовольствием закончила бы фразу Что-то в груди Себастьяно сжалось, когда он понял, что ее игривое настроение могло вытащить его из его мрачной темницы самобичевания, в которую он собирался вернуться.

Он еще долго смотрел на закрывшуюся за Поппи дверь. Обычно женщины, с которыми он встречался, думали о себе любимых, и ему не нравилось думать, что Поппи была другой.

Глава 7

Поппи закрыла дверь в комнату и прислонилась к ней спиной с обратной стороны, ожидая, пока бабочки перестанут парить у нее в животе. Она не знала, почему продолжала дразнить Себастьяно.

Девушка увидела кровать и груду коробок рядом с ней. Должно быть, вещи доставили в комнату, пока она была внизу.

Она проверила телефон. От Саймона не было сообщений. Должно быть, он еще в кино. Она улыбнулась, вспомнив, как сделала кучу фотографий по пути из Неаполя до виллы и отправила их мальчику. В ответ он прислал ей свою фотографию с комментарием, что он должен быть тут с ней.

Поппи прошла в ванную и взглянула на себя в зеркало — бледная как смерть. Она вымыла волосы каким-то дорогим французским шампунем, уложила их феном и вернулась в комнату. Девушка остановилась напротив огромной гардеробной. Кто-то, скорее всего, один из слуг, которых она заметила ранее, распаковал ее сумку. Теперь ее жалкие пожитки тоскливо висели на длинных вешалках.

Поппи вспомнила Николь в бледно-фиолетовом платье. Она понимала, что ей никогда не стать такой же утонченной и женственной, как эта девушка.

Гордость не позволяла Поппи надеть что-то из вещей, купленных для нее Себастьяно.

Сделав глубокий вдох, она еще раз перебрала свою одежду и сняла зеленое трикотажное платье с вешалки. Она нашла его в винтажном магазине.

Быстро одевшись, Поппи собрала волосы в стильный хвостик и скользнула в красивые черные туфли. Ей редко удавалось наряжаться в повседневной жизни, от волнения девушка покрылась мурашками, когда увидела свое отражение в зеркале.

Понравится ли Себастьяно ее образ, или он рассердится за то, что она не надела то, что он выбрал для нее?

Ее телефон зазвонил, возвестив о новом входящем сообщении. Девушка улыбнулась, когда открыла сообщение от Саймона. Он рассказал свои впечатления о фильме. Набирая ответное сообщение, Поппи настолько успокоилась и погрузилась в переписку, что даже не услышала, как Себастьяно вошел в комнату, пока тот не произнес:

— Дай мне знать, когда закончишь.

Сердце пропустило удар, когда она увидела его в дверном проеме.

— Я постучал, но ты была слишком занята телефоном, чтобы услышать стук.

— Да, — облизнула девушка пересохшие губы. — Я так понимаю, шоу начинается?

Себастьяно увидел нераспакованные коробки у кровати, и его губы сжались в тонкую линию.

— Как я сказал, следуй моим указаниям, и все будет хорошо.

— Что означает «следуй моим указаниям»? — спросила Поппи, разгладив платье на бедрах и подойдя к нему.

— Это значит перестать волноваться.

— Я не волнуюсь… Ладно, может быть, немного, но… Но я и вправду не думаю, что у нас что-то получится.

Он выгнул бровь, и Поппи нахмурилась.

— Ну, я не понимаю, как мы со всем справимся, — горячо проговорила она, раздражаясь оттого, что он не воспринимает ее опасения всерьез. — Мы из разных миров, Себастьяно, и мне не нравится, что приходится лгать твоей семье. Они очень милые люди, а я не такая уж и замечательная актриса.

— То есть, если бы они не были такими милыми, тебе было бы проще?

— Мне не до шуток.

— Мне тоже… Чтобы немного помочь тебе успокоиться, могу сказать, что бабушка была кухаркой, когда познакомилась с дедушкой. Все, что тебе нужно сделать, — притвориться, что ты моя девушка, не вдаваясь в подробности… Что касается деталей… мы будем придерживаться правды. Мы познакомились шесть недель назад, когда ты устроилась на работу в мою фирму.

— Мы познакомились неделю назад.

— Мы можем сказать, что только недавно начали встречаться.

— Я думала, ты хочешь, чтобы я притворилась, что ты — любовь всей моей жизни, — нахмурилась Поппи.

Губы Себастьяно изогнулись в ироничной усмешке.

— Достаточно того, что моя семья считает нас парой. Если мой дедушка думает, что у нас любовь на всю жизнь, это его проблема, не моя.

Поппи почему-то почувствовала себя опустошенной. Конечно, такому мужчине, как Себастьяно, трудно притвориться, что он отчаянно влюблен в такую женщину, как она.

— Хорошо, — выдавила из себя девушка. — Но что, если он не передаст тебе семейный бизнес?

— Буду решать проблемы по мере их поступления.

— Хорошо, — сказала она, хватая яркую шаль со спинки стула. — Это твое шоу.

Себастьяно посмотрел на нее, когда она встала рядом с ним.

— Это мое шоу, и я хочу, чтобы ты обошлась без ненужных прикосновений, любознательных вопросов, и не раздувай нашу историю ненужными подробностями. Как думаешь, это тебе под силу, стажер?

Поппи была совершенно очаровательна, засыпая его семью историями о работе в его компании и о том, как она случайно пролила на него кофе, когда они встретились.

Она рассказывала, как хочет помогать тем, у кого ничего нет, когда закончит университет, и все это время ловко уводила разговор о своем прошлом, направляя беседу на более современные проблемы.

Себастьяно же думал только о том, что он почувствует, если поцелует ее.

Он сжал руки в кулаки. Его тело изнывало от желания.

Ему надо срочно успокоиться — чем больше он вспоминал о ее прикосновениях, тем больше хотел ее.

— Себастьяно, — пробормотала она. — Все в порядке?

— Конечно, дорогая, — ответил он мягко. — Почему ты спрашиваешь?

— Ну… — Она посмотрела на него с беспокойством. — Ты снова очень напряжен.

— Я устал, — извинился он. Он не лгал, но и не говорил всей правды.

Внезапно зазвонил ее мобильный. Он заметил, как она писала сообщения весь день.

— Простите, — тихо прошептала Поппи, поднимаясь. — Мне нужно ответить.

— Конечно-конечно, дорогая, — мягко сказал Джузеппе, несмотря на то что не терпел никаких гаджетов за обеденным столом.

Себастьяно заметил, как нежная улыбка расцвела на губах Поппи, прежде чем она вышла во французские двери на балкон, который вел к павильону у бассейна и пляжу за его пределами.

«Кто это? Саймон?»

Он понятия не имел, кто этот человек.

— Себастьяно?

Он был ее парнем? Любовником? Что он думает о том, что она поехала с ним в Италию? Или бедняга ничего не знает?

— Себастьяно, о чем задумался? — спросил его дед с усмешкой.

Хороший вопрос. Он уже собрался встать из-за стола и пойти за Поппи, но Николетта его опередила.

— Приятно видеть, что ты беспокоишься о своей девушке, — сказала она, совершенно неверно истолковав его рассеянность. — Не волнуйся, я найду ее и прослежу, чтобы она не заблудилась.

Себастьяно послушался совета еще одной раздражающей его женщины и остался за столом.

* * *

Николь присоединилась к Поппи и сказала, что Себастьяно вышел на улицу и разговаривает с дедушкой. Девушка надеялась, что они обсуждали слияние двух компаний — то, ради чего Себастьяно ее сюда и привез. Если все пойдет успешно, они смогут уехать раньше. Ее нервы были уже на пределе.

— Великолепный вид, правда?

— Невероятный, — кивнула Поппи, любуясь мерцающими огнями на побережье.

— Я имею в виду мужчину, — поддразнила ее Николь, засмеявшись.

— О-о! — Поппи улыбнулась, вернее, попыталась улыбнуться. — Да, и да!

— Я очень рада, что ты встречаешься с моим кузеном, — сказала она. — Никогда не видела, чтобы он смотрел на женщину так, как смотрит на тебя.

Насколько Поппи могла судить, Себастьяно смотрел на нее так, как будто хотел задушить. Хотя она ни в чем не виновата.

— Я уверена, что твой кузен на многих женщин смотрел так же, как сегодня смотрел на меня, — ответила Поппи, отказываясь врать. В своей жизни ей столько раз приходилось слышать ложь, что она поклялась никогда не лгать самой.

— На самом деле он никогда не привозил женщин на семейные торжества, так что, думаю, ты особенная.

Поппи стало жарко, ее щеки запылали от этих слов.

— Мне очень жаль. Поппи! — воскликнула Николь. — Я не хотела тебя смущать. Просто я завидую тебе. — Она драматично вздохнула. — Я хочу, чтобы однажды мужчина посмотрел на меня так же, как Себастьяно смотрит на тебя.

— Как же это? — спросил Себастьяно, подойдя к ним.

От звука его голоса сердце пустилось вскачь, она напряглась. Он встал так близко, что она смогла почувствовать тепло, исходящее от его тела.

— Как будто он хочет меня съесть, — сказала Николь.

Поппи застонала, ей очень захотелось провалиться сквозь землю.

— Ты слишком молода, — отрезал ее кузен. — Если хоть кто-нибудь на тебя посмотрит так же, ему придется иметь дело со мной.

— Ха! Мне двадцать четыре, — с вызовом ответила Николь. — Всего на год младше Поппи.

— Как я уже сказал, — мягко улыбнулся Себастьяно, — ты еще слишком молода.

Николь скорчила рожицу, и Себастьяно легонько ударил ее по носу указательным пальцем, как будто ей было четыре года. Это напомнило Поппи о том, как она любила дурачиться с Саймоном Поппи всегда думала, что Себастьяно бесчувственная акула бизнеса. Сейчас же, в кругу семьи, подшучивающий над сестрой, он казался таким земным, настоящим.

— Предупреждаю, Поппи, — сказала Николетта, — мужчины семьи Кастильоне думают, что владеют миром.

— Не слушай ее, — сказал он смеясь. — Мы, мужчины семьи Кастильоне, знаем, что владеем миром.

— Какой же ты самоуверенный, — не удержалась Поппи.

— Что правда, то правда.

От его ответной улыбки у девушки перехватило дыхание, и она задрожала. Он был очарователен. Что бы произошло, если бы он на самом деле попытался ее завоевать?

— Тебе холодно?

— Нет… то есть да. Немного…

Она запнулась, когда он накинул пиджак ей на плечи. Запах и тепло его тела мгновенно окутали ее.

— Прости, если говорила за столом слишком много. Просто я не привыкла быть в центре внимания, и мне это не нравится.

— А к чему ты привыкла?

— Что ты имеешь в виду?

— Ну… чем ты занимаешься в свободное от учебы время?

— Работаю, как и все остальные.

— Где? Кем?

— Я убираю офисы ночью.

— По ночам? Почему?

Девушке не нравилось рассказывать о себе, поэтому она скинула пиджак с плеч и сказала:

— Теперь, кажется, холодно тебе…

— Мне не холодно, — быстро ответил Себастьяно, схватив пиджак за отвороты и удержав его на тонких плечах девушки. — Почему ты убираешь офисы по ночам?

— Мне нравится убираться по ночам, — нервно рассмеялась Поппи. — Сам как думаешь?

— Из-за лекций?

— Нет, из-за брата. Мне нравится быть дома, когда он приходит домой из школы.

— Я думал, твой брат живет в приемной семье.

— Я бы ни за что не оставила его в приемной семье, если сама могу прекрасно о нем позаботиться.

Поппи было неуютно под пристальным взглядом Себастьяно, и она немного отодвинулась.

Он крепко ухватился за лацканы пиджака и притянул девушку еще ближе к себе. Сладкий запах тут же окутал его, его тело отозвалось жаром.

Он нахмурился. Себастьяно понимал, что его интерес к девушке вызван не только тем, что она для него под запретом. Его тянет к ней с первой их встречи. И хотя он не мог объяснить это острое желание заполучить ее, он понимал, что единственный способ успокоить кровь, кипящую в его венах сейчас, — заполучить Поппи Коннолли, нагую, распростертую на его кровати, готовую принять его, и он чертовски хорошо знал, что и она хотела его.

— Кто такой Саймон? — спросил он коротко. Этот человек не давал ему покоя с тех пор, как она сказала, что любит его. — Ты говорила с ним по телефону, когда я заехал за тобой, и каждый раз, когда его имя высвечивается на дисплее телефона, ты подрываешься с места, чтобы ответить, как будто разговор с ним — вопрос жизни и смерти.

— Не понимаю, почему тебя это удивляет? Ты бы не ответил, если бы Николь или Джульетта прислали тебе сообщение?

— Мы говорим о Саймоне, а не о моих треклятых кузинах.

— Я понимаю, но не вижу разницы.

Себастьяно смотрел в ее яркие голубые глаза.

Очень медленно смысл ее слов начал доходить до него.

— Саймон — твой брат?

— Да. Так ты думал… он мой любовник?

Себастьяно молчал. Поппи готова была рассмеяться в голос.

— Конечно, я думал, что он твой любовник, — нахмурился Себастьяно. — Ты сказала ему, что любишь его.

— Поэтому каждый раз, когда звонит телефон, ты сверлишь меня взглядом? — со смехом в голосе спросила Поппи.

— Перестань смеяться.

— Признай, это забавно, — сказала она, тщетно пытаясь не рассмеяться.

Себастьяно притянул ее еще ближе, отпустив лацканы пиджака, чтобы коснуться ее шелковистых волос. Она тут же перестала смеяться, ее глаза распахнулись. Его взгляд прошелся от ее губ к крохотной жилке на шее, которая пульсировала в бешеном ритме.

— Забавно, не правда ли?

— Себастьяно? — мягко позвала она и схватила его за запястья. — Что ты делаешь?

— Я собираюсь показать тебе, что бы я сделал, если бы наши отношения были настоящими.

Он притянул ее ближе, чувствуя, как она расслабляется в его объятиях и сдается старой как мир потребности.

Он застонал, углубляя поцелуй.

— Откройся для меня, Поппи, — проворчал он. — Поцелуй меня так, как я представлял на прошлой неделе. Позволь мне попробовать тебя, дорогая. Позволь мне… — Еще один стон сорвался с его губ, когда она подчинилась ему и раскрыла рот, встречая его поцелуй. Стон сорвался с ее губ, когда его язык скользнул в глубину ее рта.

Он наклонил ее голову, его рука скользнула вокруг ее талии. Девушка еще теснее прижалась к его твердому, возбужденному телу.

Боже! Поппи такая сладкая на вкус. Он не был уверен, что когда-либо так сильно наслаждался поцелуем, горячим, невинным, заставлявшим все тело пульсировать от желания.

«Моя! — снова и снова вертелось в его голове. — Возьми ее!»

Поппи сжимала его плечи, ее язык сплелся с его в жарком танце. Он хотел ее. Чертовски сильно хотел! Он никогда не испытывал настолько сильного сексуального голода.

Неосознанно девушка начала тереться о него, и он поднял руку к ее груди и мягко обхватил нежную выпуклость, сжал затвердевший сосок.

Она тихонько застонала и отстранилась от него.

— Поппи… — застонал он в ответ, притягивая ее сильнее.

— Себастьяно, подожди!

Черт!

Он отпустил девушку от себя, с удовольствием отметив, что она была возбуждена не меньше, чем он.

Ее глаза горели, грудь вздымалась; Поппи облизнула опухшие от поцелуя губы и начала приходить в себя.

— Боже! Нас кто-нибудь видел?

Она отошла на шаг назад, придерживая пиджак.

— Почему ты меня так поцеловал?

Он понятия не имел.

— Перестраховался, — отрезал он. — Если бы кто-то из членов моей семьи наблюдал за нами, у них не останется сомнений, что мы встречаемся.

— Ты очень самоуверенный.

Себастьяно глубоко вздохнул. Он не мог вспомнить, когда терял контроль над собой от обычного поцелуя.

— Не настолько! — зарычал он. — Иначе ты бы уже была в моей постели.

Глава 8

«Иначе ты бы уже была в моей постели».

Поппи в сотый раз перевернулась на другой бок, взбила кулаком подушку в тщетной надежде, что это поможет ей заснуть. Через пять минут она сдалась и прислушалась, надеясь услышать, что Себастьяно также не может уснуть.

Конечно же, в другой комнате было абсолютно тихо. С чего бы ему мучиться бессонницей? Для него это, скорее всего, обычный утренний поцелуй, а вот для нее… Она все еще вздрагивала и томилась каждый раз, когда вспоминала его прикосновения.

Сладкая дрожь пробегала по телу, когда она мысленно воспроизводила поцелуй! Ее собственная рука поднялась к ее все еще чувствительной плоти, и она прижала пальцы к себе, как это сделал он.

Поппи снова ударила подушку. Правда в том, что она никогда в жизни не целовалась с таким мужчиной. Никогда раньше не испытывала такого желания; образ матери, забеременевшей в шестнадцать, и последовавшие несчастья ярко стояли перед глазами. Но ради тех коротких диких моментов в объятиях Себастьяно она бы с радостью отбросила всю свою осторожность и принципы. Она бы с радостью утолила дикий голод, который он вызвал в ней.

Тяжело вздохнув, она закрыла глаза. Все, что нужно сделать, — забыть о том, что произошло.

Впервые за пятнадцать лет Себастьяно проснулся в годовщину смерти родителей с мыслями не о давней трагедии.

Он думал о Поппи Коннолли.

Он знал, что в промежутке между двумя и четырьмя часами утра он принял решение обращаться с Поппи как с подчиненной, которой она и являлась. Себастьяно никогда не смешивал бизнес с удовольствием, и если он будет думать о ней как о подчиненной, то вряд ли соблазнится поцеловать ее снова.

Услышав, что Поппи уже проснулась и находится в душе, Себастьяно с трудом подавил в себе желание присоединиться к ней и достал кроссовки.

В день смерти родителей Себастьяно обычно работал. Работал и пил. К сожалению, Поппи помешает ему сосредоточиться на работе, его бабушка и дедушка придут в ярость, если увидят бутылку скотча на завтрак. Так что на сегодня его спасением будет бег.

Чтобы избежать встречи с членами семьи, он спустился по задней лестнице и побежал по узкой извилистой тропе, которая проходила по окраине деревни и вела по древним виноградникам, пока его легкие не взмолились о пощаде.

Морщась от боль в икре, он побежал быстрее, надеясь, что физическая нагрузка будет сдерживать демонов так же легко, как и алкоголь.

«Секс помог бы», — вмешался бесполезный мозг.

Ему не снились эротические сны о женщинах с подросткового возраста. Образ Поппи, в бледно-розовом неглиже, облегающем ее спелые груди, с распущенными волосами, в момент, когда она опускается на него и вбирает в себя его естество, занимал все его мысли.

Черт! Себастьяно споткнулся, наступив на камень, но, по крайней мере, он отвлекся от эротической фантазии. Развернувшись, он заставил себя бежать еще быстрее, пока не остановился около огибавшей всю виллу террасы, утопавшей в цветах. Себастьяно начал растягивать икры Ему надо прекратить думать о Поппи.

Он был единственным, кто может возглавить компанию, чтобы его дед смог уйти на заслуженный отдых. Он бы уже давно ушел в отставку, если бы Себастьяно не забрал у деда старшего сына — отца Себастьяно.

Он сжал челюсть, когда гнев и ненависть к себе скрутились в тугой, платный узел в его животе. Он был сопливым мальчишкой в ночь аварии, которая привела к смерти его родителей, и никогда не позволял себе забыть об этом.

Проклятье!

Почему он подумал, что возвращение сюда пройдет гладко? В этот день? Он ошибочно думал, что это докажет, что он перестал винить себя за то, что случилось пятнадцать лет назад. Он благодарил Бога, что на стене с фотографиями не было фотографий его родителей.

Себастьяно вытер пот с глаз и побежал вверх по последнему крутому склону прямиком к вилле. Но все же воспоминания о том судьбоносном дне вторгались в его сознание, как отбойный молоток пробивает бетонную стену.

В последовавшие после аварии дни, когда он еще не до конца поверил в то, что произошло, Себастьяно бродил по вершинам этих холмов, пока не валился с ног от усталости. Старый пес его бабушки и дедушки следовал за ним по пятам и слизывал с его лица слезы, которые он не мог подавить.

Он отвязался от этой бедной старой собаки, и через месяц она тоже умерла.

С тех пор он держал себя в руках, работал на своего деда и развивал свой собственный бизнес, превращая «ЭсДжиСи» в глобальную корпорацию. В компании работают тысячи людей по всему миру, но все равно что-то не давало ему покоя.

Твердо решив сосредоточиться только на конечной цели своего визита сюда, а не на том, каким был бы секс с Поппи Коннолли, Себастьяно забежал за угол виллы и заметил, как его бабушка и дедушка, Николетта и Поппи завтракают на открытой террасе. Поппи заправила прядь пепельно-каштановых волос за ухо и закусила нижнюю губу. Мгновенно болезненные воспоминания, которые напали на него во время бега, сменились гораздо более приятными: мягкость ее губ, ее полная грудь в его руке…

Он сразу же захотел затащить ее наверх, снять с нее огромный свитер и джинсы и воплотить свои ночные фантазии в реальность.

— Бастиан? Иди к нам, — сказал дед, заметив его. — Поппи подарила нам прекрасный подарок на нашу годовщину.

— Какая изысканная вещица, — сказала Николетта. — Кто дизайнер?

Румянец вспыхнул на щеках Поппи. Себастьяно взглянул на изящную стеклянную фигурку, которую тщательно осматривала его бабушка. Это была крылатая лошадь.

— Это сделал Саймон.

— Твой брат? Он такой талантливый, — прошептала Николетта.

— Спасибо, — отозвалась Поппи. — Я тоже так думаю, но для него это просто хобби. В прошлом году я возила его на выставку стекольных работ в Тейт-Модерн, с тех пор он стал одержим фигурками из стекла.

Бросив беглый взгляд на кусок стекла, которым восхищалась его семья, Себастьяно подошел ближе к Поппи.

— Привет, — произнес он по-итальянски, едва удерживаясь от того, чтобы коснуться ее. — Ты рано встаешь.

— Я… я не могла уснуть, — призналась она, — после того, как ты ушел.

Он прикоснулся к ее шее под шелком волос и почувствовал, как девушка задрожала. Ответная дрожь пронзила и его тело.

— Я не хотел тебя беспокоить, — пробормотал он.

— Кофе только что сварили, — отметила бабушка. — Давай я принесу тебе чашку.

— Все в порядке, бабушка, — остановил ее Себастьяно. — Мне еще нужно принять душ. Дедушка, во сколько ты хочешь сегодня встретиться?

— Ты думаешь о работе в такую рань. Поэтому ты многого достиг, дорогой внук, но именно рядом с тобой должна быть Поппи. Иначе ты рискуешь потерять человечность.

— Этого не произойдет, — заметил Себастьяно.

— Говоря о планах на день, Бастиан, — сказала Николетта, — я предложила Поппи отправиться в плавание на «Судьбе». Я подумала, было бы неплохо показать ей Ривьеру, раз уж ты весь день будешь на встрече. И она никогда раньше не ходила под парусом.

Каким-то образом слова о первом разе взбудоражили его итальянскую кровь. Себастьяно вспомнил, как Поппи говорила ему как-то, что он живет только работой, и ответил, что идея отличная и он сам ей все покажет.

Поппи сразу же возразила, что ему нужно работать, а не развлекать ее.

— Отлично, — вмешался дед. — Почему бы нам не поплавать всем вместе? Не обязательно быть в офисе, чтобы обсудить дела, а дома скоро начнется предпраздничный хаос.

Себастьяно чуть не застонал вслух. Сначала он предложил отправиться на прогулку вместе с ним, а теперь они будут под пристальным наблюдением его семьи.

— Потрясающе, — сказал он, хватая ароматную сдобу с подноса. — Я только приму душ.

— Себастьяно?

Поппи извинилась, вышла из-за стола и пошла за Себастьяно, догнав его на лестнице.

Его взгляд блуждал по ней, пока он ждал, когда она поднимется к нему.

— Что случилось?

Когда девушка наконец поравнялась с ним, ее щеки горели.

— Если ты хочешь остаться дома и поработать, не стоит менять планы из-за меня. Мне все равно нужно готовиться к экзаменам.

— Уже слишком поздно. Если хочешь, захвати конспекты. И пиджак. На воде будет холодно.

— Не нужно нянчиться со мной, Себастьяно.

Он нахмурился, отчего-то ему понравилось, как она произносила его имя.

— Я не буду нянчиться с тобой. Я последую твоему совету и покажу дедушке, что я взялся за ум. Я думал, ты похвалишь меня.

Поппи похвалила бы его, если не чувствовала себя не в своей тарелке. Когда он поцеловал ее вчера, что-то изменилось.

— Почему бы нам просто не пойти и не насладиться прогулкой? — предложил он. — В конце концов, это неплохой способ немного отвлечься.

Поппи плотнее закуталась в куртку и повернулась лицом к солнцу, белые паруса яхты ловили ветер.

Себастьяно взял руль у капитана после обеда. С тех пор как они прибыли сюда, он не был так расслаблен, как сейчас.

Насколько Поппи могла судить, у Себастьяно была довольно обеспеченная жизнь. Он родился в хорошей семье, его любили, у него были деньги, он ни в чем не нуждался.

Сейчас он походил на современного пирата: властно раздавал команды направо и налево, свитер крупной вязки облегал его мускулистое тело, блестящие черные волосы развевались на ветру. Она не могла представить, что в жизни ему чего-то не хватало. Кроме кресла генерального директора семейной фирмы.

— Поппи, можешь передать это Бастиану?

Девушка оглянулась на голос. Эвелин стояла рядом с ней с двумя дымящимися кружками кофе.

— Конечно.

Поднявшись, она направилась к рулю, ветер тут же разметал ее волосы.

— Ты хочешь угостить меня кофе или вылить его на меня? — с улыбкой в голосе спросил Себастьяно, когда она подошла к нему.

— Зависит от того, собираешься ли ты напоминать мне о том позорном моменте каждый раз, когда я приношу тебе кофе.

— Так как сейчас слишком холодно, чтобы остаться без рубашки, я не буду упоминать об этом снова, — пообещал он, улыбнувшись, и забрал кружку из рук Поппи. — Как тебе первый опыт хождения под парусом?

— Просто фантастика! Спасибо тебе. Благодаря тебе у меня столько всего в жизни произошло в первый раз, что я уже сбилась со счета. Как прошла встреча с дедушкой?

— Так себе, — поморщился он. — Старик тянет время. Его проблема в том, что он не доверяет современным достижениям и думает, что я последую современным тенденциям и переведу бизнес за границу.

— Это действительно проблема на современном меняющемся рынке труда, — сказала Поппи. — Многие компании так поступают, и это означает сокращение рабочих мест сейчас и в будущем.

— Я знаю. Но я не собираюсь избавляться от наших преданных сотрудников, как от вчерашнего мусора.

— Твоему дедушке нужно время. Я уверена, что после стольких лет трудно просто взять и уйти на пенсию. У тебя все получится, я верю в это. До сих пор ты всегда поступал правильно. Ты хороший человек. Хотя поначалу я думала иначе.

— Я бы никогда не догадался, — сказал Себастьяно сухо.

— Я думала, что ты хочешь возглавить семейный бизнес, чтобы увеличить собственный капитал. Теперь я знаю, что была не права.

— Не надо делать из меня героя, Поппи, — сказал он грубо. — Я не такой.

Поппи наклонила голову, придерживая волосы, чтобы они снова не разлетелись на ветру.

— Ты боишься, что я влюблюсь в тебя? — спросила она улыбаясь, но сердце билось как бешеное, и девушка очень боялась, что Себастьяно заметил это. — Я обещаю тебе, что этого не случится. Я здравомыслящий человек, кроме того… — она взглянула на море, — я не хочу влюбляться.

— Почему? — спросил Себастьяно, поворачивая рулевое колесо и ловко направляя яхту в сторону пристани.

— Я должна заботиться о Саймоне, — пожала плечами Поппи. — У него сейчас переходный возраст, и ему нужен кто-то, кто покажет ему путь. Я видела, что происходит с детьми, брошенными на произвол судьбы, и я не хочу, чтобы это случилось с ним. Кроме того, у меня нет времени. Все мое время поделено между работой, Саймоном и учебой.

— Мужчина может снять этот груз с твоих плеч.

— Или добавить новый, — вздрогнула Поппи. — Я привыкла жить самостоятельно, и мне это нравится. — Она смотрела на него немного застенчиво. — Во сколько мы завтра возвращаемся в Лондон? Мне нужно предупредить Саймона и Мэри-Энн.

Когда яхта пришвартовалась, двое рабочих быстро подбежали, чтобы закрепить канаты, которые Себастьяно им бросил.

— Я скажу бабушке и дедушке, что мы уедем около полудня, если тебя это устраивает.

— Да, спасибо!

Оттого, с какой легкостью он принял окончание их совместных выходных, в груди у Поппи что-то сжалось.

Джузеппе помог спуститься Николетте и Эвелин. Не спрашивая, Себастьяно протянул руку Поппи. Прежде чем позволить ей идти за остальными по каменной тропе, он повернул ее лицом к себе.

Задавшись вопросом, собирается ли он поцеловать ее, она даже не заметила, что задержала дыхание, пока он не начал говорить.

— Я хотел поблагодарить тебя за подарок для бабушки и дедушки.

— О-о! — застенчиво поправила она волосы. — Не за что. Это их юбилей.

— Для меня это многое значит.

— Хорошо… — Поппи попыталась вырвать руку из его.

— И еще кое-что, — не отпускал девушку Себастьяно. — Рискуя снова сбить тебя с толку, я попросил Джульетту организовать кое-что для тебя сегодня вечером.

— Спасибо, — пробормотала она.

Себастьяно такая покорность ошеломила Поппи улыбнулась самой заразительной улыбкой.

— Всегда пожалуйста, стажер, — в тон ей ответил мужчина.

Глава 9

Поппи уставилась на свое отражение в зеркале. На ней было струящееся серебристого цвета платье с высокой горловиной. На ногах — туфли на высоких каблуках в тон платью. Девушка чувствовала себя кинозвездой на красной дорожке.

Платье уже висело в шкафу, когда она поднялась наверх после прогулки.

Глубоко вдохнув, она вошла в отдельную гостиную Себастьяно.

Он повернулся. Телефон был прижат к его уху. Поппи забыла, как дышать. Она никогда раньше не видела мужчин в смокинге.

Он выглядел потрясающе. Сексуально. Мощно. Аппетитно. В ней снова все сжалось от какой-то безысходности, тоски. Она тяжело сглотнула.

Себастьяно медленно и сексуально улыбнулся ей:

— Ты выглядишь восхитительно.

Он приблизился к ней, и тепло разлилось по ее телу от его близости.

«Он же не собирается… не собирается…» — пронеслось у нее в голове.

— Повернись.

Повернуться? Не понимая, что происходит, Поппи взглянула вниз, на синюю бархатную коробочку, от которой она отказалась в самолете. Его губы изогнулись в усмешке. Она стояла неподвижно. Он жестом показал ей, чтобы она повернулась лицом к зеркалу. Девушка беспрекословно подчинилась. Ее рука скользнула к ложбинке между грудями, когда он закрепил изысканный жемчуг и бриллиантовое ожерелье вокруг ее шеи.

— Ты наденешь его сегодня для меня. Если бы ты действительно была моей девушкой, я бы настоял на этом.

Дрожь удовольствия пробежала вдоль позвоночника. Если бы она была его девушкой, она бы с удовольствием надела ожерелье для него.

Поппи не могла оторвать от него глаз; их взгляды столкнулись в отражении. Зеленый и синий.

Девушке стало трудно дышать. Сексуальное возбуждение, настолько мощное, что она не могла двигаться, охватило ее. Она хотела прижаться к нему и потереться щекой о его свежевыбритые щеки, поцеловать его так же страстно, как он это делал накануне вечером.

Его взгляд горел тем же огнем и голодом.

Воздух между ними накалился. Его обжигающий взгляд пустился вниз, к ложбинке между грудями, где уютно устроилась великолепная жемчужина.

— Себастьяно…

Внезапно он отступил.

— Пора спуститься вниз. Иначе бабушка с дедом отправят поисковую группу.

Конечно. Он не хочет ее. Дура!

Поппи задержалась у зеркала, чтобы поправить прическу. Она заколола волосы в изысканный, как ей казалось, пучок, но теперь она чувствовала себя неловко.

— Поппи…

— Да-да, — улыбнулась она и взяла его за руку. Когда они остановились наверху лестницы. Поппи с любопытством посмотрела на него. Он был напряжен, черты лица стали тверже.

Гул голосов и звон стекла отвлекли ее внимание. Поппи почувствовала, как гулко забилось ее сердце, когда группа красиво одетых гостей вошла в фойе.

— Почему мы остановились? — поинтересовалась она. — Все в порядке?

— Почему ты спросила? — тяжело сглотнул он.

— Я не знаю, но ты хмуришься. Это очень важное мероприятие, не так ли?

— Да, так и есть.

— И это тебя беспокоит? Ты не любишь вечеринки? Мы всегда можем найти какой-нибудь фильм и пожарить попкорн, если хочешь.

Он покачал головой, неохотно улыбаясь.

— И какой фильм ты бы выбрала?

— Не знаю. — Она попыталась выбрать какой-нибудь из своих любимых. — «Его девушка Пятница?»[2]

— Никогда о таком не слышал.

— Неудивительно, — сказала она. — Его нечасто показывают в бизнес-школе для начинающих.

Он сконцентрировал свое внимание на ее лице.

— Какая у тебя история, Поппи Коннолли?

— Моя история? — Она почти рассмеялась. — Я, наверное, самый скучный человек, с которым ты когда-либо сталкивался.

— На самом деле ты одна из самых очаровательных женщин. Ты правда этого не знаешь?

— Теперь ты меня смущаешь, — тихо сказала она.

— Я действительно так думаю.

— Теперь ты читаешь мысли? — рассмеялась девушка.

— У тебя очень выразительное лицо. Ты как открытая книга.

— Это худшая черта моего характера, — вздохнула она. — А худшая черта твоего характера — безэмоциональность.

— Тем не менее ты умудряешься читать меня, как открытую книгу. Как так?

— Наверное, я просто наблюдательная. Я всегда была белой вороной. Мне предстоит встреча с твоей бывшей девушкой, которая попытается выцарапать мне глаза? Поэтому ты напряжен?

— Нет. — Себастьяно покачал головой. — Ты будешь есть нежные канапе, пить лучшее шампанское и прекрасно проводить время.

«Но что насчет тебя?» — хотелось ей спросить.

— Какое облегчение. — Она подарила ему еще одну яркую улыбку. — Но, чтобы ты знал, я начинаю суетиться, когда нервничаю, поэтому заранее извиняюсь, если в будущем смогу смутить тебя каким-то образом.

— Да, я это заметил, — ответил Себастьяно, взглянув на ее руку, которая лежала на лацкане его смокинга.

— О, извини, — пробормотала она. — Может, тебе стоит ущипнуть меня, чтобы я знала, что это не по-настоящему.

— Разве это делают не для того, чтобы увериться, что все происходит наяву? — приподняв одну бровь, спросил он.

— Нет. Для меня уже все слишком реально. Мне нужна жесткая проверка реальности. Когда я общаюсь с твоими родными, мне кажется, что я на своем месте.

— Ты действительно на своем месте.

— Да, как балерина на корриде.

Себастьяно запрокинул голову и засмеялся.

— Посмотри на меня, Поппи. — Он успокоился и приподнял ее подбородок указательным пальцем так, чтобы она смотрела ему в глаза. — Где бы ты ни была, ты везде на своем месте.

— Это не совсем так, — возразила Поппи; сердце отбивало чечетку в груди. Она столько раз пыталась, и все без толку.

— Ты умная и красивая, Поппи. Скорее всего, тебе это говорили недостаточно часто, но поверь мне на слово. В отделе кадров моей компании не нанимают бездельников.

Поппи горько выдохнула. В детстве она совсем не слышала этих слов. Но она верила Себастьяно.

— У тебя все еще осталось одно желание. Ты уже решила, чего хочешь?

— Ты спрашиваешь меня об этом сейчас? — удивилась Поппи.

— Почему нет?

— Потому что… — Голова Поппи закружилась от близости его тепа. — Могу я пожелать уйти отсюда прямо сейчас?

— Я сказал, что исполнение желания должно быть в моих силах, дорогая. — Он погладил ее подбородок.

— Тогда нет, еще не придумала.

Она отодвинулась от него, и его рука опустилась.

— Неужели находиться рядом со мной настолько плохо, Поппи?

— Нет. Совсем нет. — Она скривилась. — Вот почему меня нужно ущипнуть. Я никогда не видела ничего подобного этому месту; мне кажется, что я попала в свою собственную сказку.

— Я сказал тебе, что бы ты ни захотела, я достану это для тебя.

— Ты не понимаешь этого, Себастьяно. — Она покачала головой. — Тебе достаточно щелкнуть пальцем, и весь мир будет у твоих ног. Большинство людей живет по другому принципу.

— На самом деле я давно узнал, что невозможно получить все, что хочешь, только по щелчку пальцев. Поэтому я так много работаю. Я делаю все, чтобы быть уверенным, что больше у меня ничего не отнимут.

Поппи хотела спросить его, о чем он говорит, но все же понимала, что он закрылся от нее и, скорее всего, не ответит.

— Себастьяно, все хорошо? Как ты? — позвал кто-то снизу.

— Готова? — спросил он, повернувшись к ней, и протянул руку.

Поппи кивнула, и они начали спускаться по лестнице. Взоры всех присутствующих были обращены на них.

Ухоженный итальянец, окруженный аурой уверенности в себе, встретил их у подножия лестницы. В руках у него был полупустой фужер. Он медленно осмотрел Поппи с головы до ног.

— Кто эта очаровательная женщина? — спросил он по-итальянски.

— Это моя женщина, — мягко ответил Себастьяно. — Поппи, познакомься, это будущий бывший друг семьи, Серхио Ставароне. Осторожнее с ним, он свободен и хочет получить синяк под глазом.

Серхио рассмеялся и поцеловал ее руку.

— Только скажи, что хочешь избавиться от этого уродливого кретина, красавица, и я твой.

Поппи ухмыльнулась. Она понятия не имела, что он сказал, но его беззаботные подшучивания заставили Себастьяно расслабиться.

— Ты действительно хороший актер, — пробормотала она, когда он привел ее в ту часть виллы, где она раньше не бывала. — Я сама почти поверила тебе. Это что, бальная комната?

Ее изумленному взгляду предстала обширная комната с богато украшенными зеркалами и панорамными окнами, выходящими на ночное темное море. Красиво одетые мужчины и женщины разговаривали и смеялись, слуги в белых костюмах незаметно перемещались между гостями, предлагая напитки и еду на серебряных подносах.

— Да, это бальный зал. — Себастьяно взял с подноса два изящных бокала и вручил один ей. — И я не играл на публику. Мне не понравилось, как он на тебя смотрел.

— Для лжебойфренда ты слишком сильно охраняешь свою территорию, — прокомментировала она.

— Я охраняю свою территорию как положено, — ответил мужчина.

Сердце Поппи забилось чаще; она была очень рада, когда небольшая группа гостей прервала их… Как она ни старалась, не могла противостоять его животному магнетизму.

Девушка понимала, что ни к чему хорошему это не приведет. Она решила переключить свое внимание на гостей. Ей действительно нравилось встречаться и общаться с таким большим количеством людей. Большинство из них были невероятно милыми, хотя некоторые женщины кидали на нее свирепые взгляды и боролись за внимание Себастьяно.

— Почему все относятся к тебе так, как будто не видели тебя вечность? — спросила Поппи, когда группа гостей отошла от них.

— Потому что так оно и есть.

— Ну, это все объясняет, — отозвалась она невозмутимо. — Серьезно, та прекрасная пара, например, тщательно подбирала слова, когда разговаривала с тобой. Они как будто по минному полю шли. Мужчина покраснел, когда упомянул твоих родителей. Я подумала, его жена оттопчет ему ногу.

— Разве ты не знаешь, дорогая? Я злой и страшный серый волк. Или… как ты меня назвала? Акула.

— Знаешь, я больше так не думаю, — усмехнулась Поппи. — Я видела твою мягкую сторону, и меня не так легко одурачить твоей внешностью.

— Ты страшна не только для моего эго, дорогая, но и для репутации. Мне нужно быть осторожным.

— Перестань паясничать, — увещевала она его.

— Я хочу снова поцеловать тебя, моя дорогая. Почему тебя это шокирует? Вспомни наш вчерашний невероятный поцелуй.

— Вчера мы играли на публику… — с трудом выдавила из себя девушка. — И…

— В то памятное воскресное утро в моем кабинете, когда ты просто поедала меня глазами, ты тоже играла на публику?

— Я не поедала тебя глазами! — глухо возмутилась Поппи.

— Ты знаешь, я тогда почти поцеловал тебя, пока ты завязывала мне галстук.

— Себастьяно.

— Знаешь, единственная причина, по которой я попросил принести мне рубашку, — чтобы ты не прикасалась ко мне.

— Что ж, мне жаль, если я…

— Потому что я был возбужден.

Поппи забыла, как дышать. От его слов ее разум отключился.

— Тебя это удивляет? — усмехнулся он.

— Да. Ты встречаешься с супермоделями и актрисами.

— А теперь я встречаюсь с женщинами, которые носят часы с Микки-Маусом. Держу пари, никто в офисе не поставил на такое.

— Нет, — согласилась она. — Надо было снять их. Еще никогда они не смотрелись так неуместно. Забыла.

Себастьяно обхватил ее тонкую талию.

— Не надо, не снимай. Выглядит очаровательно. Оригинально. К утру в Интернете будут продаваться такие же от-кутюр.

— Я действительно не думаю…

— Поппи! Себастьяно! Вот вы где. Я везде вас ищу.

Поппи повернулась на голос Джузеппе. Ее щеки горели. Признание Себастьяно ошеломило ее.

— Как вам вечеринка? — спросил Джузеппе, не замечая сексуального напряжения, которое вибрировало между молодыми людьми.

— Вечеринка замечательная, дедушка, — ответил Себастьяно за них обоих.

Поппи была рада этому. Она бы не связала и двух слов, даже если бы попыталась.

Себастьяно был ошеломлен силой своего желания к Поппи. Неохотно он отпустил ее и засунул руки в карманы брюк.

Он глубоко вдохнул. В какой-то момент за последние несколько дней она превратилась в единственную женщину, о которой он мог думать. Даже прекрасная Дарья Пероне, которую он преследовал долгое время, но никак не мог соблазнить, меркла по сравнению с женщиной, стоявшей сейчас рядом с ним.

Он познакомил их сегодня. Поппи сразу поняла, что к чему, пока голодные глаза Дарьи просто пожирали его.

— Ты говорил, что мне не грозит встреча с бывшими любовницами, — сказала Поппи, когда Дарья удалилась в поисках более легкой добычи.

— Она не бывшая любовница, — рассмеялся Себастьяно.

— Да? — произнесла Поппи, ее голубые глаза искрились. — Наверное, ей сказали, что ты даришь хорошие прощальные подарки.

Она теребила жемчужину, счастливо устроившуюся в ложбинке между ее мягкими грудями. Он хотел прижать ее к себе и никогда не отпускать.

Прямо сейчас он хотел, чтобы этот вечер поскорее закончился, и он смог бы отвести девушку к себе в спальню.

Но у его дедушки были другие планы на их счет.

— Подождите здесь, — сказал дед и кивнул музыкантам, которые сразу же перестали играть. — У меня есть объявление, которое сделает тебя счастливым, внук.

Когда его дед взял в руки микрофон, Себастьяно почувствовал, как кровь медленно движется по его венам.

— Друзья, семья. Сегодня мы собрались здесь, чтобы отпраздновать «любовь всей моей жизни», — начал Джузеппе по-итальянски и указал рукой на Эвелин, которая подошла к нему и встала рядом. Он взял ее за руку и поцеловал.

— Что он сказал? — прошептала Поппи.

— Любовь всей его жизни, — хрипло сказал Себастьяно.

Он почувствовал, как Поппи вздохнула рядом с ним, и его внутренности сжались. Да, ей определенно нужен мужчина, который сможет дать ей больше, чем он.

Дед еще несколько минут что-то восклицал о своей жене, к всеобщему удовольствию гостей. Затем он поднял руку, выражение его лица было серьезным.

— Многие из вас знают, что пятнадцать лет назад в эту самую ночь нашей семье был нанесен жестокий удар, который мы изо всех сил пытались преодолеть. Справедливо сказать, что прошедшие годы были непростыми. Но сегодня… — Его влажные глаза сканировали толпу и остановились на Себастьяно. — Сегодня я хочу создать новые, счастливые воспоминания для всех нас. Так что с большим удовольствием я сообщаю, что передаю бразды правления империей «Кастильоне Европа» моему внуку, Себастьяно Кастильоне.

Себастьяно услышал аплодисменты и пожелания от толпы, но звуки шли как будто издалека. Он сказал несколько слов о несуществующих планах деда по выходу на пенсию, тем самым разрядив атмосферу, а затем дал сигнал музыкантам начать играть снова.

Ему нужно было выпить. Он пожал руки тем, кто находился рядом, в знак благодарности и начал пробираться сквозь толпу к бару.

— Скотч. Не разбавлять, — накинулся он на несчастного бармена, который глупо ухмылялся. Хотя ухмылка быстро исчезла с его лица, и он налил мужчине скотч. В мгновение ока Себастьяно осушил стакан и ударил по барной стойке. — Еще.

— Себастьяно — услышал он свое имя и только сейчас понял, что Поппи следовала за ним. — Себастьяно, твои родители умерли в этот день?

— Пожалуйста, избавь меня от сочувствия, дорогая. Я это пережил.

Она наблюдала за ним, ее голубые глаза откровенно оценивали.

— Кто-нибудь верит, когда ты так говоришь? — тихо спросила она, сочувствие вырывалось из каждой ее прекрасной поры.

— Не дави, Поппи. Еще! — сказал он замявшемуся бармену.

Ее губы сжались в тонкую линию.

— Зачем ты пьешь скотч, если ты, как говоришь, пережил это?

— Мне нравится вкус.

— Себастьяно.

Решив, что свежий воздух нужен ему так же, как скотч, он оттолкнулся от барной стойки.

— Извини. Мне нужно кое с кем поговорить.

Себастьяно вышел из бального зала. Он спустился по каменной лестнице в зеленый сад. Мужчина понятия не имел, куда идет, но ему жизненно необходимо было побыть одному.

Глава 10

Поппи проснулась и резко села на кровати. Диван, на котором слал Себастьяно, похоже, был самым неудобным из тех, на которых доводилось спать.

— Почему ты не в постели?

Она увидела силуэт в дверном проеме.

— Я ждала тебя.

Себастьяно вошел в комнату, закрыв за собой дверь. Единственным источником света был торшер, который Поппи оставила включенным.

Он скинул смокинг на стул и направился к бару.

— Зачем?

Сердце Поппи сильно вздрогнуло в груди, когда он налил себе выпить.

— Я хотела убедиться, что с тобой все в порядке. Я бы так поступила, если бы мы встречались.

— Только мы не встречаемся. — Он бросил лед в стакан, даже не взглянув на нее. — Иди спать.

— Тебе надо перестать пить.

Поппи встала и разгладила подол платья.

— Ты сильно пьян. Разве объявление твоего дедушки о том, что он уступает тебе кресло генерального директора, не должно было сделать тебя счастливым?

— Знаешь, это очень странно. Но — нет, не сделало, — улыбнулся Себастьяно Он налил еще скотча в стакан.

Она сократила расстояние и встала перед ним, скрестив руки на груди.

— Я очень разозлилась на тебя, когда ты ушел и оставил меня там одну, но сейчас… — Она вздохнула. — Если бы я знала о твоих родителях, я бы…

— Что? — безучастно прервал ее Себастьяно. — Одела бы меня во фланелевую пижаму и заварила мне чай? Разве не так вы, англичане, делаете, когда жалеете кого-то?

Поппи негодующе поджала губы.

— Может быть, тебе стало бы легче, если бы ты рассказывал о своих чувствах. Себастьяно, вместо того, чтобы притворяться, что у тебя их нет.

— Знаешь, я провел большую часть прошлой ночи, размышляя, что ты наденешь в постель Шелк? — Он отпил из стакана. — Или хлопок?

— Перестань, — настороженно сказала Поппи. — Не притворяйся, что хочешь, чтобы я отвлекла тебя. Этот трюк сработал один раз, но только дурак попадется на него дважды.

— А ты не дура, Поппи, не так ли?

— Себастьяно…

— Ты становишься очень милой, когда злишься. Это меня очень возбуждает. На самом деле все в тебе меня возбуждает, дорогая. Особенно в этом платье. Боже, ты выглядишь сексуально.

Поппи знала, что он играет с ней, и все равно желание горячей волной разлилось по ее телу. Очевидно, ее гормоны не нуждались в честности, как в предпосылке для возбуждения, а ее желание, чтобы разум и чувства работали рука об руку, было не в счет.

Поппи посмотрела на Себастьяно. Он наблюдал за ней, как хищник за жертвой. Напряжение между ними можно было потрогать, от этого пульс девушки пустился вскачь.

Глубоко вдохнув, она решила послушать разумную часть себя.

— Так вот чем ты обычно занимаешься в годовщину смерти родителей? Напиваешься?

Себастьяно отсалютовал ей полупустым стаканом и одним махом осушил его.

— Вы снова стали субъективной, мисс Коннолли.

— Не лучше ли провести такую ночь с людьми, которые беспокоятся о тебе? — продолжила Поппи, не обращая внимания на его колкие замечания. — С семьей, друзьями?

— Во избежание недопонимания, я не приглашаю женщин к себе домой за чем-то, кроме секса. Не хочу, чтобы меня рассматривали как источник дохода.

— Не хочу указывать на очевидное, Себастьяно, но именно это ты предложил мне, — закатив глаза, ответила Поппи.

— Не навсегда, дорогая.

Предупреждение, к которому она должна прислушаться. Она здесь гость, ничего более.

— Я знаю, каково это — потерять родителей, Себастьяно, — мягко сказала Поппи. — Я знаю, как это больно. Как это заставляет тебя чувствовать себя потерянным. Напуганным.

Себастьяно налил себе еще скотча и облокотился о барную стойку.

Поппи неосознанно облизывала пухлые губы, как будто готовилась к поцелую. Он напрягся.

Лучшее, что она могла сделать для них обоих, — пойти в постель. Он точно знал, как ее туда отправить.

— А ты знаешь, каково это — быть причиной их смерти? — прохрипел он.

— Иногда я задаюсь вопросом, выбрала ли моя мать наркотики вместо меня, потому что я была недостаточно хороша, — мягко призналась она. — Что случилось?

Себастьяно не был готов к тому, что она воспримет его признание с такой невозмутимостью, поэтому ответил:

— Я был маленьким эгоистом, который хотел провести время со своей новой девушкой, а не поехать в отпуск с семьей, вот что произошло, — резко рассмеялся он. — В то время я не понимал, что мои новые друзья больше интересовались моими деньгами и обширными связями. Когда нас поймали на покупке наркотиков, моим родителям пришлось ехать в Рим, чтобы забрать меня. Они были расстроены, разочарованы, но я был слишком самодовольным, чтобы извиняться. А потом отец не справился с управлением на скользкой дороге.

Я выжил, они нет.

Себастьяно не заметил, как она подошла к нему.

— Ты тоже пострадал, — прошептала она. — Ты несешь боль здесь. — Она прижала ладонь к его груди, прямо к его сердцу. — Разве нет?

Себастьяно тихо выругался, эмоции кипели внутри его. Глыба льда, в которую он заключил себя, мешала признать, что она права. Он действительно носил боль того дня в своем сердце и никогда не позволял себе забыть, каким ничтожеством он был.

— Мне не нужна твоя жалость, Поппи, — сказал он, подойдя к бару.

Она подошла ближе. Так близко, что он мог видеть, как пульсирует жилка на ее шее.

— Это не жалость.

Его взгляд задержался на ее губах, затем он посмотрел ей в глаза Дыхание девушки сбилось, и он понял, что она возбуждена так же сильно, как и он.

— Тебе надо идти спать, — посоветовал он глухо.

Поппи глубоко задышала, как будто почувствовала опасность. Но все равно не сдвинулась с места.

— Я пойду спать, если ты перестанешь пить.

Если он перестанет пить, то на деле проверит, надела ли она стринги, которые он подобрал под это платье. Пока он только думает об этом.

Повернувшись к ней спиной, он налил еще огненной жидкости, облокотился о барную стойку и снова отсалютовал ей.

— Тебе нужно идти спать, Поппи.

Себастьяно не отпустил стакан. Поппи медленно убрала его пальцы со стакана один за другим. Сердце Себастьяно забилось в бешеном ритме первобытного желания, мускулы во всем теле напряглись.

— Или что? — спросила она низким голосом.

Одним быстрым движением Себастьяно выпрямился во весь рост, развернулся вместе с ней и прижал девушку спиной к шкафу.

— Или ты навсегда станешь моей.

Ее дыхание снова стало прерывистым. Она смотрела на его губы.

— Возможно, твой дедушка прав, Себастьяно. Может быть, пришло время создать новые воспоминания о сегодняшней ночи. Воспоминания, которые вызывают удовольствие, а не боль.

— Ты хочешь удовольствия, дорогая, я получаю удовольствие.

Он притянул ее к себе. Ее мягкие груди прижимались к его груди, и его мозг мгновенно отключился. Он хотел ее. И никакие доводы разума уже не имели значения.

Поппи смотрела на него не моргая. Она медленно потянула за свободный конец галстука. Ее руки дрожали.

— Иногда ты смотришь на меня так, как будто знаешь, как доставить мне ни с чем не сравнимое удовольствие. Я хочу этого. Мне это нужно.

Низкое глухое рычание вырвалось из груди Себастьяно Он грубо схватил девушку за голову, запустил руки в шелковистые мягкие волосы и поцеловал.

— Боже, я хочу тебя. Так сильно, что мне больно.

Она застонала и обняла его за шею руками, прижалась бедрами к его бедрам, страстно желая унять пожар, полыхавший внутри.

Себастьяно проложил дорожку из поцелуев по нежной шее девушки. Они были одинокими взрослыми людьми; они отчаянно хотели друг друга. Себастьяно перестал бороться с самим собой и решил взять то, что неумолимо надвигалось на них с той минуты, как они встретились.

Она тихо стонала. Ее руки ласкали его грудь, спину; девушка старалась прижаться к его тепу еще теснее.

— Поппи, — прохрипел Себастьяно, отчаянно желая оказаться внутри ее тепа. — Я хочу тебя.

— Да, — простонала девушка.

Себастьяно развязал корсет. Платье скользнуло по спине, оголив прекрасные груди. Радужная жемчужина лежала между ее обнаженными грудями. Себастьяно нежно сжал грудь девушки руками и коснулся затвердевших сосков кончиками пальцев, наклонился и обхватил сладкую вершинку губами, поиграл с ней языком.

Она вскрикнула, он приподнял ее и прижал к стене, чтобы удержать.

Его разум был затуманен от желания, но все же он понимал, что не может взять ее у стены. Себастьяно снова поцеловал девушку и понес в спальню.

Она лежала перед ним на огромной кровати. Он молча наслаждался открывшимся зрелищем: волосы шелковистой массой рассыпаны по подушке; полная обнаженная грудь, руки закинуты над головой.

Себастьяно глубоко вздохнул. Он нетерпеливо дернул рубашку и пуговицы рассыпались по ковру. Сбросив рубашку на пол, он потянулся к пряжке ремня и остановился. Его член упирался в молнию брюк.

— К тебе должно прилагаться предупреждение! — зарычал он. — Одно касание — и ты навсегда изменишься.

— К тебе тоже, — ответила Поппи, скользя глазами по его тепу.

Девушка свела ноги вместе, и он провел рукой по внешней стороне ее бедер, распаляя ее.

Он лег рядом с ней. Девушка прильнула к нему, ее ногти впились в его плечи. Она неуверенно ласкала его, ее стоны наполнили комнату. Поппи извивалась и стонала от его прикосновений, как будто к ней никогда раньше не прикасался мужчина.

Себастьяно потянулся за презервативом, коленом раздвигая ее ноги.

— Тебе это нравится? — спросил он, поглаживая обнаженную кожу ее бедер и наслаждаясь ее стонами. — Когда я ласкаю здесь. — Его руки двинулись к ее груди. — Когда я беру в рот твои соски?

— Да, пожалуйста… — Она потянулась к нему, положила руки ему на плечи, пробежалась ладонями по тугим мышцам вдоль позвоночника.

Он потянул платье вниз, осыпая ее живот поцелуями. Платье упало на пол. Его взгляд был прикован к крошечным белым стрингам. Он посмотрел на лицо Поппи и кончиком пальца прикоснулся к самому средоточию ее желания. Поппи прикусила губу, чтобы не закричать.

— Себастьяно! — воскликнула она и схватила его за голову.

Он покрыл поцелуями ключицу девушки, его рука скользнула между ее раскинутых ног: гладкая, влажная, готовая принять его. Поппи вскрикнула от удовольствия, когда его умелые пальцы раскрыли ее нежные складки, и Себастьяно почти утратил контроль от этого сладкого крика.

— О да, я знаю, чего ты хочешь.

Себастьяно раздвинул ноги девушки, сорвал с нее стринги и приподнялся над ней, удерживая вес тела на локтях. Он устроился между ее широко раскинутых ног. Он склонил голову, втянул в рот розовый сосок, резко входя в нее. Ее плоть растягивалась под напором его желания, принимая его, покоряясь.

На его лбу выступил пот, когда он глубже скользнул в скользкий жар ее тела. Девушка попыталась отстраниться от напора, как будто давление было слишком сильным.

Себастьяно откинул волосы со лба и приподнялся на локтях.

— Поппи, любовь моя, с тобой все в порядке? Тебе больно?

Она посмотрела на него, удивленно и настороженно.

— Я в порядке. Уже не болит.

Себастьяно мягко выругался по-итальянски.

— Поппи… Ты была девственницей?

Она простонала: «Да». Руки девушки опустились на его ягодицы. Она еще шире раскинула ноги, чтобы глубже принять его мощное естество.

— Подожди, — грубо приказал он. — Твое тело должно привыкнуть к моему.

— Так хорошо, — стонала девушка.

Себастьяно зарычал. Хладнокровная его часть кричала, что надо остановиться, но первобытная… инстинкты требовали погрузиться глубже, резче в это горячее, мягкое тело и завершить этот древний ритуал.

— Расслабься, Поппи, — застонал он, когда ее бедра двинулись вверх, навстречу ему. Себастьяно схватил ее за бедра, останавливая. — Позволь мне показать тебе.

Девушка тихо застонала, когда он медленно толкнулся в нее; она вцепилась в его плечи и еще выше приподняла нож, чтобы принять его глубже.

Он прошептал ее имя, ласкал ее тело, наблюдал за ней, узнавал, что ей больше всего нравится. Ему еще никогда не было так хорошо во время секса!

— Теперь ты моя, дорогая! — прорычал он. — Моя!

Он приказал ей смотреть ему в глаза, когда начал медленно двигаться внутри ее. Какая-то первобытная его часть ликовала, что он стал ее первым мужчиной.

— Себастьяно… — простонала девушка. Она скрестила ноги у него на талии, ее тело напряглось.

— Вот так, Поппи, — пробормотал он. — Отдайся мне, позволь мне доставить тебе удовольствие. Ты моя, моя сладкая, моя!

— Я не могу. Я не… — Она повторяла его имя, а затем он почувствовал, как ее тело напряглось, и умопомрачительный оргазм сотряс ее тело.

Себастьяно был с ней все это время, держал ее в своих объятиях, ласкал ее, успокаивал.

Дрожь ее тела подтолкнула его к собственному освобождению. Были только он и она. Она обняла его руками, и он испытал самый восхитительный оргазм в своей жизни.

— О боже… — тихо прошептала она.

Себастьяно вышел из нее, сердце как бешеное колотилось в груди.

Он избавился от презерватива, быстро вернулся в постель и притянул Поппи в свои объятия.

— У тебя было в первый раз… Ты должна была мне сказать.

— Я не подумала об этом.

— Ты об этом не подумала?

Вот в это он не мог поверить. Как может женщина, которая собиралась заняться сексом в первый раз, не думать о чем-то столь важном?

— Ну, сначала я хотела, но потом… — Она вздохнула. — А когда ты начал входить в меня, было уже поздно.

От этих слов он снова начал твердеть. Он сжал челюсть. Он не имел дел с девственницами — он никого еще не лишал девственности. И тот факт, что Поппи выбрала его своим первым…

— Почему я? — тихо спросил он, затаив дыхание и ожидая ее ответа.

Вместо ответа, он услышал ее мягкое, ровное дыхание. Себастьяно посмотрел на нее. Девушка спала.

Уснула?

Обычно он так поступал после секса, когда его тело было удовлетворено, чтобы делать что-то еще. Только сейчас он не был удовлетворен. Он хотел еще. Его мозг упорно твердил ему, что он должен разбудить девушку, перевернуть на спину и погрузиться во влажное тепло ее тепа без всяких прелюдий.

Эмоции, которые он не мог — и не особенно хотел — понять, прокатились через него. Вечер проходил неплохо, пока дед не произнес свою речь и не напомнил ему снова, как он набедокурил в молодости.

Почувствовав, как в нем снова поднимается старое чувство раскаяния, он повернул голову и уткнулся лицом в волосы Поппи. Он вдохнул ее неповторимый женский аромат, его руки блуждали по ее тепу.

Она поудобнее устроилась около него, глубоко вздохнула, и он сразу почувствовал себя спокойнее, как будто она была для него тихой гаванью, которую так долго искало его ледяное сердце, как уставший от битвы корабль, лопавший в шторм.

Да он чертов поэт! Но все же кое-что было правдой: секс — самое эффективное средство, чтобы держать его демонов на расстоянии.

Глава 11

Когда достигаешь цепи, к которой шел долгие и долгие годы, тебе полагается чувствовать себя хорошо. Даже очень.

Себастьяно чувствовал себя дерьмово. Единственной вещью, на которой мог сосредоточиться его мозг, была прошедшая ночь и то, чем он занимался с Поппи.

Себастьяно твердил себе, что если Поппи не беспокоится о потере девственности, то и он не должен. К сожалению, прямо сейчас мужчина не мог мыслить логически. Он медленно лил быстро остывающий кофе и мрачно смотрел на серое море, сливавшееся с небом на горизонте.

Поппи еще не проснулась. Он не был удивлен. Этой ночью он разбудил ее еще два раза, прежде чем почувствовал, что удовлетворен. Утром он с трудом смог покинуть комнату: так велико было желание заняться сексом снова. Только мысль о том, что он начинал зависеть от близости с Поппи, немного остудила его пыл. Это и еще тот факт, что ей, скорее всего, больно там, где она приняла его, помогли покинуть уютную постель со смятыми простынями.

Себастьяно вспомнил, почему простыни стали смятыми за ночь, вспомнил, как Поппи стонала от удовольствия и выкрикивала его имя, когда он раз за разом показывал ей, для чего создано ее тело, и снова стал твердеть. Нет смысла отрицать, что девушка нужна ему больше чем на одну ночь. И все равно ему казалось, что некоторая эмоциональная дистанция между ними не повредит.

Он не хотел усложнять их чисто деловое соглашение сексом, но что он должен был сделать, когда она в прямом смысле загнала его в угол и сказала, что хочет испытать настоящее удовольствие?

Поппи не переставала удивлять его. Но последнее, чего он хотел, — чтобы она сделала неправильные выводы о прошлой ночи. Они занимались сексом, феноменально горячим сексом без обязательств. А так как опыта в подобного рода делах у нее не было, она вполне может придать слишком большое значение случившемуся. Поэтому надо действовать с предельной осторожностью.

За спиной послышался шум, и Себастьяно обернулся.

— Привет, — застенчиво улыбнулась Поппи.

Девушка стояла перед ним в тонком хлопковом халате. Его сердце забилось быстрее. Она была сонной и невероятно красивой.

— Ты проснулась, — констатировал очевидное Себастьяно, капитан Очевидность.

— Вроде того, — пробормотала Поппи, взбив волосы. — Я не жаворонок.

— Тебе повезло. Утро закончилось полчаса назад.

— Правда? — переспросила девушка и начала оглядываться в поисках часов или телефона. — Мои внутренние часы остановились.

— Потому что в это время ты обычно заканчиваешь ночную смену? — нахмурился Себастьяно.

— Наверное. Кофе горячий?

— Да. — Он налил ей чашку.

— Спасибо. — Поппи застонала от удовольствия, сделав глоток.

— Всегда пожалуйста.

Они разговаривали, как два незнакомца. Себастьяно не мог понять, что у нее на уме. Обычно женщины лезли к нему с объятиями, говорили, какой он замечательный.

— Итак. — Поппи нарушила тягостное молчание. — Что теперь?

— Обычно, — начал Себастьяно, отчаянно желая вывести Поппи из равновесия, — я возвращаюсь с женщиной, с которой переспал, в постель, — продолжал он тихо. — И повторяю все, что произошло накануне вечером. Несколько раз.

Ложь. Обычно он шел на пробежку, а потом уезжал в офис. Но не сегодня. Сегодня он бы с радостью затащил ее обратно в постель и повторил все, чем они занимались этой ночью. Пока хватит сил.

— О-о! — Брови девушки взлетели вверх. — Неудивительно, что та женщина плакала. Когда звонила по телефону.

Целую минуту он переваривал ее ответ.

— Почему ты никогда не говоришь то, чего я ожидаю от тебя? — покачав головой, спросил Себастьяно.

Поппи сделала несколько глубоких вдохов.

Не надо быть гением, чтобы догадаться, о чем думал Себастьяно. Прошлой ночью он поддался эмоциям и алкоголю и переспал с ней, а теперь жалеет об этом. Без сомнения, он жалеет, что рассказал ей о своих родителях. По крайней мере, теперь она лучше его понимает: он винит себя в их смерти. На самом же деле он был обычным подростком, боровшимся с ограничениями родителей. Так же ведет себя Саймон сейчас. То, что это закончилось такой трагедией, само по себе является трагедией.

Учитывая, что прошлой ночью была годовщина их смерти, Поппи не тешила себя иллюзиями, что он хотел, чтобы именно она, Поппи, была рядом с ним, чтобы облегчить его боль. Просто она оказалась в нужном месте в нужное время, хотя зависит от того, как посмотреть.

С точки зрения Поппи, все было не так уж плохо, учитывая, как он заставил ее почувствовать себя. О таком мужчине мечтает каждая. Не из-за его денег, как он думал, а из-за его силы, решимости, даже высокомерия. На такого мужчину женщина может положиться, если он когда-нибудь подпустит к себе хоть одну достаточно близко, чтобы… влюбиться в нее.

В ее горле образовался комок. В его объятиях мир казался совершенным. Он был совершенным. Заботливым. Тактичным. Страстным. Он заставил ее почувствовать самой красивой женщиной в мире. Без сомнения, именно так он заставлял чувствовать каждую женщину.

Хорошо, пора вернуться с небес на землю. Правда жизни заключалась в том, что, кроме как на саму себя, ей положиться не на кого. Мир суров, люди в нем могут быть жестокими. Зачем без необходимости открывать себя, свое сердце для такого рода боли? Как это снова и снова делала ее мать.

И дураку ясно, что чрезмерной вежливостью Себастьяно пытается избежать неприятной сцены между ними. Но она не собиралась ругаться или обвинять его за прошлую ночь. В конце концов, она переспала с ним добровольно. Она избавит его от… унижения и навязываться ему не станет.

— Значит, с уверенностью можно сказать, — начала она спокойно, — что прошлая ночь была ошибкой, не так ли?

— Ты, черт побери, права, это была ошибка.

— Хорошо, тогда. — Она не ожидала, что Себастьяно с такой яростью согласится с ней Ну да ладно. Надо двигаться дальше.

— Я имею в виду, я не сплю с девственницами, — взъерошив волосы, сказал Себастьяно.

— Что ж, я не знаю, что сказать! — рассмеялась девушка. — Хочешь, чтобы я извинилась?

— Нет, мне не нужны извинения! — прорычал он. — Черт возьми, Поппи, в какую игру ты играешь? Почему ты мне не сказала?

— Разве мы не разобрались с этим прошлой ночью?

— Меня не устраивают такие ответы.

— Послушай, Себастьяно, я плохо разбираюсь во всех этих ритуалах а-ля утро-после-секса, поэтому…

— Потому что это было в первый раз!

— Ну да, — откашлялась Поппи. — Я не понимаю, почему это так важно для тебя. Это ведь я была девственницей, а не ты. И если ты думаешь, что теперь я рассчитываю на что-то большее, то ты сильно ошибаешься.

— Я мог сделать тебе больно!

— И это мы тоже обсудили…

— И обсудим снова, пока я не буду удовлетворен, — проворчал он. — У тебя что-нибудь болит?

Ей было больно там, внизу, но это была такая приятная боль, что она хотела повторить все то, чем они занимались вчера, чтобы вызвать ее снова.

— Я в порядке, Себастьяно, а вот ты — нет. И я думаю, это потому, что ты боишься, что я влюблюсь в тебя и начну требовать кольцо с бриллиантом и брачный договор. Это, конечно, заманчиво, — сказала она, рассмеявшись, но Себастьяно было не смешно, — но обещаю, что не буду строить на тебя матримониальные планы.

К счастью для них обоих, зазвонил ее телефон, и она отвлеклась на него, как рыба на блесну. Она улыбнулась, когда прочитала имя на экране.

— Это Мэри-Энн, — сказала она, как будто ему было интересно. — Они с Саймоном завтракают блинами и мороженым. Во сколько мы вернемся? Вчера ты сказал, что сегодня утром мы уже уедем, но, я думаю, мы опоздали. Я хочу принять душ. Я успею?

— Успеешь… — ответил Себастьяно, задумчиво смотря на нее.

— Отлично! — улыбнулась Поппи, мысленно просчитывая, сколько времени уйдет на поездку до дома.

— Потому что мы застряли здесь.

— Застряли? — прищурилась Поппи.

— Дедушка назначил деловую встречу в Венеции на этой неделе, но перенес ее на сегодня, — пояснил Себастьяно.

— Хорошо.

— Так как я новый генеральный директор, встречу должен провести я.

— Ну это замечательно, не так ли? — ответила Поппи, не понимая, в чем может быть проблема. — Это то, чего ты хотел. Контроль над компанией семьи.

— Да, но тебе придется поехать со мной.

— Что? Я возвращаюсь в Лондон.

— Ты должна была возвращаться в Лондон, теперь ты летишь со мной в Венецию. На одну ночь.

— Но сегодня воскресенье, — задохнулась она.

— И я знаю только одного человека, который работает в воскресенье, — усмехнулся Себастьяно.

— Я работала в тот день только потому, что мне нужно было закончить отчет, — сморщила носик девушка. — Обычно по воскресеньям я занимаюсь или сплю.

— Ну, сегодня ты ужинаешь в баре «У Гарри». У Лукаса очень плотный график, и мне нужно завершить переговоры, которые начал мой дед шесть месяцев назад.

— Я могу вернуться в Лондон и обычным рейсом. Я не возражаю.

— Я возражаю. Как это воспримут бабушка с дедушкой, если ты не полетишь со мной? Особенно если Лукас будет с женой.

— Как будто я занята и у меня своя жизнь.

— Мы договорились, что выходные ты проведешь со мной, моя дорогая, сегодня — выходной.

— Знаешь, когда тебе что-то нужно, ты из души три души вытянешь, — недовольно вздохнула Поппи.

— Что я могу сказать? Мое лучшее качество.

Поппи вспомнила все те вещи, которые он проделал с ее телом прошлой ночью.

— Я бы так не сказала, — прошептала она и убежала с террасы до того, как он увидел ее пылающее от смущения лицо.

— Поппи?

Она повернулась, чтобы посмотреть на него.

— Если ты переживаешь из-за прошлой ночи и поэтому не хочешь лететь в Венецию, то ты ошибаешься. Я забронировал номер с двумя комнатами.

Поппи выдохнула. К сожалению, после его недавней чрезмерной вежливости она не думала, что ему что-то от нее может понадобиться, не говоря о том, что он захочет повторить то, что было ночью.

— Кто-нибудь когда-нибудь говорил тебе «нет»? — тихо спросила она.

— Только ты, дорогая. Только ты.

Но и она не всегда могла отказать ему. И что-то подсказывало ей, что, если он коснется ее еще раз, она уже никогда не сможет отказать ему.

* * *

— Итак, еще раз, кто этот парень? Лукас Курснец… Лукаш Корнис…

— Кузнецков, — ответил Себастьяно, сопровождая Поппи по красной дорожке от пристани ко входу в отель «Киприани».

Поппи широко раскрытыми глазами осматривала великолепное мавританское здание, поднимавшееся из воды, как сказочный дворец.

Они прибыли в Венецию чуть более двух часов назад. Необыкновенная красота города — элегантная, многовековая архитектура — просто покорила Поппи.

— А его жену зовут Элеонора, ты сказал? Они занимаются кораблестроением, верно?

— Лукас начал заниматься судоходством и расширился до строительного бизнеса Элеонора руководит собственным консалтинговым и дизайнерским бизнесом, — ответил Себастьяно и положил руку на поясницу Поппи, когда они проходили через невероятное фойе к главному ресторану. — Расслабься, стажер, я не собираюсь тебя потом поджаривать на гриле.

— Какое облегче… — Поппи не договорила. — Это Джулия Робертс?

— Кто?

— Актриса. Не важно, я, наверное, ошиблась, — ответила Поппи, разглаживая подол шелковистого платья. — Я рада, что забила на свою гордость и надела одно из тех платьев, которые ты купил для меня. Я думала, находиться среди красивых гостей на вечеринке твоих бабушки и дедушки самое страшное, что могло со мной случиться. Но от общества здешних красавиц у меня могут развиться комплексы на всю оставшуюся жизнь.

— Ты выглядишь сногсшибательно. Как всегда, — низким голосом прошептал Себастьяно.

На нем был костюм. Верхняя пуговица рубашки была расстегнута. Он был таким красивым, что у девушки начинало щемить в груди. Несмотря на благие намерения, о которых она думала, пока летела в этот роскошный город — просто насладиться ночью в новом экзотическом городе — относиться к Себастьяно как к любому другому мужчине у нее не получилось.

— Спасибо. Ты тоже.

Он уставился на нее, и Поппи захотела, чтобы ее пульс успокоился. Было бы унизительно, если бы он догадался, что, хоть она и назвала прошлую ночь ошибкой, девушка весь день думала о его впечатляющем обнаженном теле. И сколько бы раз Поппи ни напоминала себе, что женщины для него лишь предмет для удовлетворения сексуальных потребностей, ее гормоны требовали кусочек этого мужчины.

Внезапно он протянул руку, чтобы вытащить прядь волос, прилипших к ее губам. Поппи затаила дыхание. То, как он смотрел на нее прямо сейчас… Она бы поклялась, что он не считал прошлую ночь ошибкой.

— Кастильоне, — послышался незнакомый голос.

— А, Лукас… Элеонора. — Себастьяно как ни в чем не бывало повернулся к паре. — Ты выглядишь прекрасно, как всегда. — Себастьяно дважды поцеловал женщину в щеки. — Это Поппи Коннолли. Поппи, позволь представить Элеонору и Лукаса Кузнецковых?

— Харрингтон, — с улыбкой поправила Элеонора.

— Правда? — удивился Себастьяно и посмотрел на Лукаса.

— Не спрашивай, — в ответ покачал головой тот.

Элеонора восторженно рассмеялась над мужскими ухмылками, и Поппи почувствовала внутри себя пузырь счастья, наблюдая за гламурной парой, — Лукасом, с его темными волосами и яркими голубыми глазами, и Элеонорой, с ее кошачьей элегантностью и широкой улыбкой. Они выглядели расслабленными и непринужденными в обществе друг друга, как будто были вместе навсегда. Поппи знала, что Мэри-Энн, взглянув на них, скажет: «Истинная любовь».

— Поппи, приятно познакомиться, — сказала Элеонора с неподдельным теплом. — Я так рада что вы смогли присоединиться к нам. Ты впервые в Венеции?

— Да, именно так.

— Я тоже, — заметила Элеонора. — Мне здесь нравится. А тебе?

— Это волшебное место.

— Именно так сказала Элеонора, когда мы приземлились, — сказал Лукас, снисходительно улыбаясь жене. — Привет, Поппи, я носильщик.

Поппи засмеялась. Эта пара нравилась ей все больше и больше.

— О, ты больше чем просто носильщик, — заверила его Элеонора. — Еще ты организовываешь невероятные поездки на санях.

Лукас покраснел, и Себастьяно низко рассмеялся над чужим дискомфортом.

— Видишь, что с тобой делает семейная жизнь, Кастильоне? — застонав, покачал головой Лукас. — Это ломает тебя.

— Перестань жаловаться, тебе нравится, — рассмеялась Элеонора, толкнув локтем мужа в бок.

Глаза Лукаса блестели, как будто он хотел показать ей, как сильно любил ее.

— Не знаю, как вы, ребята, — вмешался Себастьяно, — но последний раз я ел… вчера или позавчера? — спросил он Поппи.

— Клянусь, мужчины рождаются с бездонными желудками, — покачала головой Поппи. — Мой брат точно такой же.

— Моя сестра Оливия ест как лошадь, — сказала Элеонора. — Я всегда ей завидовала, потому что она совсем не толстела.

— Стоп. Беседа, — наставлял Лукас, направляя жену, положив руку ей на поясницу. — Кажется, я тоже ел в последний раз вчера.

Элеонора, как оказалось, была невероятно творческой и посещала художественные классы, когда училась в школе. Она также сообщила Лукасу, что потом они поедут во дворец Гритти после того, как Поппи в фойе упомянула о византийских произведениях искусства.

Поппи думала, что Лукас и на Луну полетит, если Элеонора попросит.

«Действительно, настоящая любовь», — подумала Поппи, замечая, как свободно молодые люди чувствовали себя в обществе друг друга; все время касаются друг друга, как Лукас положил руку на спинку стула жены в собственническом жесте, как светились его глаза, когда он смотрел на нее. Просто находясь рядом с ними, она чувствовала себя в тепле, как будто… ее приняли.

Приняли?

Да, так же, как и с семьей Себастьяно.

В горле образовался ком. Поппи часто заморгала, чтобы сморгнуть подступившие слезы. Если бы Себастьяно попросил ее о третьем желании прямо сейчас, она бы загадала, чтобы этот момент длился вечно. Или, может, чтобы прошедшая ночь длилась вечно.

Она влюблялась в него, влюблялась тяжело и быстро. И Поппи знала, что на этот раз посадка определенно не будет мягкой.

Почувствовав нелепую панику, Поппи отодвинула стул и извинилась, чтобы пойти в дамскую комнату. Именно она назвала вчерашнюю ночь ошибкой, и он согласился, не так ли?

— Эй, подожди, — раздался голос Себастьяно позади.

Поппи чуть не застонала. Она остановилась в дымном коридоре, который вел в ванные комнаты, но не обернулась.

— С тобой все в порядке?

— Все отлично, — сказала она, широко улыбаясь.

— Отлично? — сканировал он Поппи цепким взглядом.

Нет! Она была в ужасе. В панике. Напугана.

— Конечно.

— Поппи…

— Себастьяно, не надо.

Последнее, чего она хотела, — это чтобы он знал, что она чувствует. Его жалости она не хотела.

Он обхватил ее лицо руками. Его ноздри затрепетали, как будто он втягивал в себя аромат ее тела. Она почувствовала, как он содрогнулся, а потом что-то появилось на его лице. Мягкость.

— Я хочу тебя. — Слова звучали так, как будто лились из глубины его души. Сердце Поппи начало петь. — Я знаю, ты сказала, что прошлая ночь была ошибкой, но не для меня. Того, что я испытал с тобой, я не испытывал ни с кем. Стоит тебе войти в комнату, и я теряю над собой контроль. Ты как наркотик для меня, Поппи.

Поппи уставилась на него, не веря своим ушам.

— Я тоже хочу тебя, — призналась она хрипло.

Проходившая мимо женщина с любопытством взглянула на них. Себастьяно притянул Поппи ближе к своему телу и поцеловал ее властным поцелуем, не оставляя сомнений в том, как сильно он хотел ее.

Когда их толкнул второй человек, Себастьяно со стоном оторвался от Поппи. Он посмотрел на нее и глубоко вздохнул.

— Тебе нужно поправить помаду, дорогая, — грубо сказал он. — Встретимся за столом.

— Она мне нравится.

Себастьяно взглянул на Лукаса. Тот не спускал глаз с Элеоноры, которая вышла из обеденного зала, чтобы ответить на телефонный звонок.

— Надеюсь, что да, — ответил Себастьяно. — Ты женился на ней.

— Интересно, — усмехнулся Лукас и посмотрел на него. — Прикрываешься юмором. Я думал, что между вами ничего нет. Спасибо за разъяснение.

Себастьяно сузил глаза. Честно говоря, он до сих пор не оправился от того, что только что произошло с Поппи в коридоре. Он не хотел говорить ей ничего из того, что сказал. Все вышло само собой. И ему, конечно, не нужно, чтобы старый друг копался в нем.

— Только потому, что ты теперь женат, Кузнецков, не пытайся спроецировать это на всех.

— Закоренелый холостяк? — размышлял русский.

— Именно. Между мной и Поппи ничего нет. — «Не считая прошлой ночи и недавнего безумного поцелуя в коридоре. Боже мой, приятель! А ты умеешь выбирать моменты!» — думал Себастьяно.

— Хочешь одурачить старого друга?

— Это правда, — сказал он, бросая оливку в рот. — Она работает стажером в моей фирме и помогла мне выбраться из затруднительного положения. Главное то, что теперь ты будешь иметь депо со мной, а не с дедом, и предупреждаю: я собираюсь обчистить тебя, так как собираюсь быть единственным подрядчиком на строительство отелей в обозримом будущем. — Он откинулся на спинку стула и поднял бокал перед своим другом. — О чем еще можно мечтать?

Лукас беспомощно пожал плечами.

— Поппи Коннолли?

— Послушай, Кузнецков, — нахмурился Себастьяно, — хотя я очень рад, что ты встретил свою любовь, но не все хотят того же. Лично я пока не заинтересован в том, чтобы стать окольцованным. Скорее всего, никогда!

— Конечно, конечно, — отсалютовал Лукас, поднимая бокал с пивом. — Так ты не будешь возражать, если я возьму ее номер и дам его нескольким моим одиноким друзьям?

— Не будь задницей, — сказал Себастьяно. — Сомневаюсь, что у нее будет время повидаться с твоими друзьями.

Слишком много ночей она работала. Что очень его беспокоило. Сама мысль, что Поппи приходится работать по ночам, чтобы свести концы с концами, была ненавистна ему. Черт возьми, лучше бы ей пожелать десять миллионов фунтов последним желанием, или ему придется вставить ей свои мозги.

— Кастильоне?

Не подозревая, что он начал барабанить пальцами по столу, Себастьяно нахмурился.

— Извини, я отвлекся.

— Я спросил, когда ты хочешь приехать в Санкт-Петербург, чтобы ознакомиться с планами по восстановлению отеля на Невском проспекте? — улыбнулся Лукас.

— Я свяжусь с начальником отдела маркетинга, как только она вернется из Нью-Йорка, и дам тебе знать.

Себастьяно слабо слышал ответ Лукаса, его таза были прикованы к Поппи, пока она возвращалась к их столику.

— Кстати, очень рекомендую.

— Рекомендуешь что? — Себастьяно безучастно смотрел на медленную ухмылку на лице Лукаса.

— Семейную жизнь.

Выругавшись, Себастьяно отодвинул для Поппи стул, когда она вернулась. К счастью, его друг оставил тему брака, и разговор пошел своим чередом.

Он понял, что вечер прошел превосходно. Поппи прекрасно вписалась в их компанию. Не то чтобы Себастьяно думал иначе, — но раньше он никогда не был на двойных свиданиях Обычно он знакомился с женщиной, вел ее в ресторан, а затем ехал к себе или к ней, где они занимались сексом, и потом расходились разными путями.

Себастьяно нахмурился. Руководство такой успешной глобальной компанией, как его, требовало много сил и времени. На отношения ничего не оставалось.

Даже встречи с друзьями обычно вращались вокруг работы. У него редко было время, чтобы побаловать себя скучной болтовней, и все же это было именно то, во что превратился сегодняшний вечер. Но это не было скучно. На самом деле было интересно и очень приятно.

Он смотрел на женщину рядом. Вечер был приятным благодаря Поппи Коннолли. Она была умной, заботливой, сложной и самой сексуально отзывчивой женщиной, которую он когда-либо знал.

В итоге все его приоритеты поменялись, а он даже не подозревал. Он больше не пытался убедить деда, что Поппи его девушка. Он хотел… Хотел…

Он нахмурился. Он понятия не имел, в чем дело, он просто знал, что хочет ее снова.

Он задумался над этим, не в силах оторвать глаз от рта Поппи, когда она с наслаждением ела мороженое.

Поппи выбрала именно этот момент, чтобы посмотреть на него; ее глаза потемнели, когда она поймала его взгляд.

— Хочешь немного?

Она поднесла ложку к его рту. Не отводя взгляда от девушки, Себастьяно опустил голову и взял холодное лакомство в рот. Ее глаза потемнели еще больше, длинные ресницы опустились, чтобы скрыть желание.

Странное ощущение разлилось в его груди.

Он давно верил, что никогда не познает настоящего счастья. Но оно лилось в него, неожиданное и полное; бурлящий ручей, который напугал его так же сильно, как и интриговал.

— Ладно, голубки, — вмешался Лукас, разрывая связь и заставляя Поппи краснеть. — Пора разойтись по кроваткам.

— Лукас! — Элеонора ударила его по плечу сумочкой. — Прошу извинить моего мужа, Поппи, — с достоинством взмолилась Элеонора. — Обычно он не такой грубиян.

— Все в порядке. Было приятно познакомиться с вами обоими. Вечер был чудесный.

— Нам тоже пора уходить, bella, — проговорил Себастьяно, отодвинув кресло.

Глава 12

Положив руку на поясницу Поппи, Себастьяно привел ее в главное фойе.

— Подожди здесь, пока я закажу водное такси.

Поппи думала о возвращении в гостиницу, и острые волны предвкушения мчались вдоль позвоночника. Надо найти способ сдерживать такого рода волнение. Ее намерение уберечь сердце от Себастьяно развеялось как дым, как только он поцеловал ее. Но ничего не изменилось, не так ли? Он хотел ее только физически, пока она… она… Она действительно влюбилась в него?

Нет. Она не могла этого сделать. Она просто, как и многие до нее, принимает сексуальное влечение за любовь.

Поппи заверила себя, что справится со всеми последствиями этой ночи и не пойдет по стопам матери, которая думала, что мужчина готов дать ей намного больше, чем было на самом деле. Девушка оглядела роскошное пространство фойе. Ее взгляд задержался на двух модно одетых женщинах с задумчивыми улыбками на лице.

Девушке стало интересно, на кого они смотрели с таким восхищением, и посмотрела в ту же сторону. Поппи даже не удивилась, когда ее взгляд уперся в Себастьяно.

Без сомнения, они заметили сильные широкие плечи под пиджаком, густые темные волосы и эти пронзительные зеленые глаза.

Дыхание Поппи остановилось, когда его губы изогнулись в ленивой улыбке, его глаза медленно скользили по ее телу, заставляя пылать.

Существовал ли на свете мужчина более привлекательный? Чувственный? Сексуальный? Несомненно, у него было столько женщин, что он вряд ли помнил их имена.

Поппи заметила, что одна из женщин пристально смотрит на нее, а другая — более чем враждебно.

«Не волнуйтесь, — хотела она сказать. — Я знаю, что один вид этого мужчины заставляет сердце биться сильнее. Он скоро вернется на рынок холостяков».

Конечно же Себастьяно выберет именно таких: красивых, изысканных, элегантных.

Поппи помрачнела. По сравнению с ними она обычная девушка, на два дня превратившаяся в принцессу.

Поппи смотрела, как он шел к ней уверенной походкой. Сексуальное влечение читалось в каждом длинном размеренном шаге. На мгновение она испугалась. Все внутри ее кричало, что все может закончиться плохо.

— Готова, стажер? — спросил мужчина, остановившись перед ней, заслоняя собой весь мир.

Не доверяя своему голосу, Поппи просто кивнула и позволила Себастьяно вывести себя на улицу к ожидающему их водному такси.

Поппи волновалась. Она подняла голову и позволила снежинкам мягко падать на ее лицо.

— Это волшебство, — вздохнула она. Импульсивно она взяла Себастьяно под руку, прижимаясь ближе. — Мы можем прогуляться?

— Прогуляться? — переспросил Себастьяно и посмотрел на нее там, будто она предложила вплавь добраться до гостиницы.

— Да, — ответила девушка и рассмеялась над его удивлением. — Пожалуйста, Бастиан. Здесь так красиво, и я не знаю, вернусь ли я сюда еще когда-нибудь.

Себастьяно сдержал проклятие, рвавшееся с его губ. Сексуальный голод требовал, чтобы они вернулись в отель как можно быстрее.

— Конечно, — согласился он и повел Поппи по улице.

— Где мы находимся? — спросила она, оглядываясь вокруг.

— В Венеции, — ответил он.

— У тебя и вправду есть чувство юмора, — рассмеялась Поппи, слегка ударив его по плечу.

Себастьяно улыбнулся, наслаждаясь чувством комфорта между ними.

— Тебе достаточно тепло?

— Да. И я имела в виду, где конкретно в Венеции? — Она прижалась ближе к его телу, и он обнял ее за плечи. — Куда ведет эта улица? — спросила девушка, указав на небольшой деревянный мостик и тускло освещенный переулок.

— Давай выясним это, — ответил мужчина, пожав плечами.

Они бесцельно блуждали по городу, пересекая ряд узких каналов и крошечных переулков с красиво украшенными витринами магазинов под освещенными квартирами. Запах моря сопровождал их на всем пути.

— Какое красивое здание.

— Музей Пегги Гуггенхайм, — сказал Себастьяно. — За домом красивый сад.

— Сад Нешер, — отозвалась Поппи. — Элеонора сказала, что у них есть новое неоднозначное произведение искусства. Звучит интересно.

— Хочешь взглянуть?

— Я бы с удовольствием, но музей закрыт.

— Не для нас, — ответил Себастьяно, вытащив телефон из кармана пальто.

— Что ты делаешь? — Она потянула его руку вниз. — Ты же не хочешь, чтобы его открыли специально для нас?

— Почему нет?

— Уже полночь, и… — Она покачала головой. — Ты можешь это сделать?

— Конечно. Моя компания занималась реставрационными работами в этом здании несколько лет назад. Кроме того, мы являемся главными покровителями музея.

— Это здорово, но убери свой телефон. Мы не должны беспокоить бедного куратора или того, кто проснется, чтобы музей открыли для нас. Мы можем прийти сюда завтра.

Себастьяно убрал телефон в карман.

— Может, на завтра у меня уже есть планы.

— Например? — прошептала Поппи, как сирена, заманивавшая моряков на острые скалы. И этот звук взывал к самой примитивной его части.

Он глубоко вдохнул, наполняя легкие запахом Поппи. Ее дыхание остановилось, и она прошептала его имя.

— Например, любоваться самым прекрасным произведением искусства, — ответил Себастьяно, крепко обняв Поппи.

— Правда? — снова еле слышно прошептала она. — Какое произведение искусства?

— М-м-м… — Себастьяно наклонился, вдыхая ее сладкий запах, но еще не касаясь ее, мучая их обоих. — Оно мягкое и соблазнительное. — Он прошелся руками по телу Поппи. — И там есть эти скрытые долины и чудесные вершины.

Не в силах остановить себя, Себастьяно обхватил одну из тех чудесных вершин, лаская ее в руке, наслаждаясь ее мягкими стонами.

— Звучит заманчиво. Она обхватила его плечи, поглаживая, лаская. — Я не прочь исследовать тебя.

— О да, моя дорогая, — застонал он. — У меня есть многое, что ты можешь исследовать.

А потом он поцеловал ее. Страстно. Заставляя ее кричать от удовольствия, бормоча что-то по-итальянски, призывая ее довериться ему, отдаться полностью.

— Бастиан, я хочу, — простонала Поппи и раздвинула шире ноги. Он скользнул к ее лону. — Да! Так хорошо!

— Да, Поппи, — выдохнул он ей в рот. — Скажи мне, чего ты хочешь?

— Себастьяно, пожалуйста…

Он крепче схватил девушку за ягодицы и прижал ее лоно к своему члену.

— Хватит играть! — прорычал Себастьяно, проклиная ее желание прогуляться. — Нам пора уединиться, иначе нас арестуют.

— Я не хочу ждать, — простонала она. — Ты так сильно нужен мне.

— Я тоже тебя хочу. Поверь мне, дорогая.

— Добрый вечер, синьор, синьорина! — крикнули им по-итальянски. — Не желаете поплавать на гондоле?

Поппи воодушевленно вздохнула, и Себастьяно понял, что упражнения на плоской поверхности снова откладываются.

— Когда мы наконец вернемся в номер, — предупредил он, — лучше бы тебе быть влажной и готовой меня принять, Поппи. Я не буду нежен.

Он повернулся к гондольеру и широко улыбнулся.

— Вы можете отвезти нас во дворец Гритти? — спросил он, надеясь, что в его голосе достаточно намека на то, что они торопятся.

— Да-да, — затараторил гондольер. — Salire a bordo. Поднимайтесь на борт.

— Спасибо тебе. — Глаза Поппи сияли в туманном лунном свете. — Это какое-то волшебство. — Она поцеловала его.

Он обнял ее за плечи и прижал к себе.

— Хотите песню, синьор? Синьорина?

— Нет.

— Да.

Себастьяно вздохнул, Поппи засмеялась.

— Да, — грубо поправился он.

Гондольер ухмыльнулся и завел низкий, мелодичный напев, полностью погрузившись в мелодию, а лодка мягко качалась под крошечными арочными мостами и плыла мимо мягко освещенных очаровательных зданий.

Поппи крепче прижалась к Себастьяно.

— Кстати. — Поппи повернулась к нему лицом. — Я уже.

— Ты уже что? — спросил Себастьяно, смотря на ее губы.

— Хочу тебя.

— У вас будут большие неприятности, когда мы вернемся в комнату, мисс Коннолли, — грозно предупредил он, повернув ее к себе и скользнув рукой по бедру.

— Прекрати, — тихо увещевала его Поппи, проверяя, не заметил ли гондольер, как его рука движется под юбкой.

— Мы прибыли, синьор.

— Отлично, — сказал Себастьяно, ловко поднимая Поппи из гондолы.

Лицо Поппи покраснело, ее глаза блестели, когда она смотрела на его сильные руки и широкую грудь.

Себастьяно провел ее через двойные двери, любезно открытые для них швейцаром; он пропустил девушку в лифт, заскочил следом за ней, быстро вставил карту-ключ от их этажа. Как только двери лифта за ними закрылись, он прижал ее к стенке лифта, наклоняя голову девушки, чтобы поцелуем выпить жар ее тела.

Она прижалась лоном к его паху, ее рот широко открывался для его властных поцелуев, голодных и сладких. Себастьяно застонал. Он хотел ее. Боже, как он ее хотел!

Его руки скользнули под подол ее платья, и он начал тянуть платье вверх по ее длинным ногам.

— Их придется снять, — простонал он, срывая телесного цвета чулки. Себастьяно простонал ее имя, когда коснулся шелковистой кожи ног девушки. Он сильнее прижал ее к стенке лифта.

Лифт остановился, и Себастьяно уперся рукой в зеркальную стену, чтобы не потерять равновесие.

— В комнату. Быстрее.

Оказавшись в номере, он сорвал с себя пиджак и рубашку.

— Ты великолепен, — пробормотала Поппи, подходя к нему. — Я хотела коснуться твоей груди тем утром в твоем кабинете.

— Сделай это сейчас! — приказал он, завел руки за спину девушки, чтобы расстегнуть молнию на платье. Он застыл на месте, когда она наклонилась вперед, чтобы в поцелуе прижаться к его груди.

Он напрягся и почувствовал, что она улыбается, касаясь его.

— Мне нравится, что ты везде такой жесткий.

Ее губы блуждали по его соскам, и его дыхание застряло в горле, когда она лизнула один из сосков. Он запустил пальцы в волосы девушки, не давая ей отстраниться, позволяя исследовать его. Ее губы опустились ниже, следуя темным волоскам на его груди туда, где они заканчивались его пульсирующей эрекцией.

— Поппи… — Он схватил ее за руки. — Я хочу тебя. Очень сильна.

Себастьяно быстро раздел девушку и заключил в свои объятия. Его губы нашли ее.

Как только они добрались до кровати, он опустил девушку и лег на нее сверху. Его губы сомкнулись вокруг затвердевшего соска.

Стоны ее удовольствия стали музыкой для его ушей. Себастьяно рукой скользнул между ее ног и застонал, когда обнаружил, что Поппи истекала любовными соками, ее клитор набух и пульсировал, требуя внимания.

— Поппи, любовь моя… — не сдержался Себастьяно и начал прокладывать дорожку влажных поцелуев вниз по плоскому животу девушки к средоточию женственности. Он закинул ее ноги на свои необъятные плечи, раскрывая ее еще шире.

— Себастьяно, я не…

— Теперь ты собираешься быть застенчивой?

— Я не стесняюсь. Но это так интимно.

— Более интимно, чем когда я в тебе?

— Да, если тебе надо знать.

— Ты прекрасна, Поппи, — произнес Себастьяно и уткнулся носом в лоно Поппи. — Как ожившая Венера Милосская.

Глава 13

Несколько часов спустя бледный свет зимнего солнца проник через незадернутые шторы и разбудил Поппи. Снова она проснулась одна, простыни рядом с ней были прохладными на ощупь Она натянула халат и беззвучно прошла к окну.

Она нашла его снаружи на небольшой каменной террасе.

Холодный ветер взъерошил его густые темные волосы, и она вспомнила, как накануне вечером она запускала в них пальцы, когда он вознес ее на головокружительные высоты абсолютного удовольствия. Связь, которую она ощущала, когда их тела соединялись, была неописуемой и пугала до чертиков.

Когда она согласилась на эту сделку, она представляла, что ее самой большой проблемой будет убедить его семью, что они пара. На деле эта часть оказалась самой легкой. Трудно было держать руки прочь от ее босса-тире-лжебойфренда. Здесь она с треском провалилась.

Но она не собиралась зацикливаться на этом сейчас. Она знала, что это было. Он был вне ее лиги; он не собирался строить с ней серьезные отношения. Впрочем, как и она.

«Конечно, — издевался противный внутренний голос, — если бы он захотел большего, ты бы незамедлительно согласилась».

— Доброе утро. — Его глубокий, сексуальный голос прервал ее размышления. — Как ты спала?

— Как убитая, — смущенно прошептала она, понимая, что он поймал ее за подглядыванием.

— Значит, мне следовало выполнять мою работу должным образом. — Он протянул ей руку, подзывая ее к себе. — Прекрасное утро, посмотри.

Отодвинув свои невеселые мысли на задний план, Поппи встала в кольце его рук и прижалась спиной к его груди.

— Что я говорил? — произнес он, положив голову девушке на макушку.

Поппи смутилась, когда поняла, что он говорил об открывшемся с балкона виде, и заставила себя сосредоточиться на дремлющем древнем городе, когда солнце окрашивало золотом крыши домов.

— Восхитительно. Мэри-Энн рассказывала мне, что город великолепен, но я думала, что она преувеличивает.

— Кто для тебя эта Мэри-Энн? — тихо спросил он.

— Она мой ангел-хранитель. Ее муж умер от рака много лет назад. Когда она нашла нас, мы были две потерянных души, — ответила девушка, улыбнувшись воспоминаниям.

— Нас?

— Меня и Саймона.

— Сколько тебе было лет? — нахмурился Себастьяно.

— Мне было семнадцать. Саймону семь, — протараторила Поппи, не желая испортить момент, углубляясь в прошлое. — Это остров Мурано? Я слышала, там продают очень красивую посуду.

— Объясни, — потребовал Себастьяно, повернув ее в своих руках, пристально изучая лицо девушки.

Поппи поняла, что от этого разговора не уйти, и позволила своему разуму вернуться в то ужасное время. Она надеялась, что он не изменит о ней своего мнения, когда она закончит.

— В тот день, когда я встретила Мэри-Энн, я была на станции Паддингтон, пыталась найти теплое место для Саймона, чтобы поспать. Он болел…

— Пыталась найти теплое место, чтобы поспать? — прогремел Себастьяно в тревоге. — Почему ты не пошла домой? Или в больницу, если твой брат болел?

— Я не могла пойти в больницу, потому что мне еще не было восемнадцати и я боялась, что социальные службы распределят нас в разные семьи. — Она прикусила губу. — И у нас не было дома.

— Почему нет?

Она тяжело сглотнула:

— Последняя приемная семья, в которой жили, была не очень хорошей… и я думала, что смогу справиться в одиночку. — Она посмеялась над собой. — Оказывается, я была довольно наивна.

— Продолжай.

— А надо ли?

Он посмотрел на нее тем взглядом, который пугал первых лиц многий компаний по всему миру.

— Хорошо. — Она закатила глаза. — Я встретила парня на поезде в Лондон. Он был разговорчив и хорошо одет, и я как-то доверилась ему. Оглядываясь назад, я думаю, что хотела верить, что в мире есть хорошие люди, поэтому, когда он предложил помочь, предоставив нам свою свободную комнату, я ухватилась за шанс.

— Мне не понравится продолжение этой истории, не так ли? — спросил Себастьяно сквозь стиснутые зубы.

— Достаточно сообщить, что он захотел плату за комнату и не в денежном эквиваленте, — скривилась Поппи. — Я сказала ему, что мне это неинтересно.

— Что сделал этот подонок? — Его голос был таким глубоким, что Поппи удивленно моргнула.

— Он заставил меня разбудить Саймона и вышвырнул нас на улицу, — ответила Поппи, умолчав, что была настолько глупа, что сняла все деньги со счета, лишь бы социальные службы не смогли отследить ее, а негодяй украл все их сбережения. Это было слишком стыдно.

— Проклятье, Поппи, вы могли пострадать. — Себастьяно злобно выругался под нос. — Вас могли убить.

— Повезло, что Саймон глухой, и он проспал всю эту сцену.

— Твой брат глухой? — Его брови взметнулись вверх.

— Да, но это не влияет на его развитие. Он совершенно нормальный подросток.

— И ты заботилась о нем всю свою жизнь?

— С тех пор как ему исполнилось два. Я устраивала истерики, когда социальные работники пытались нас разлучить. Один раз нас почти разлучили, но в основном никто не хотел брать глухого малыша. И он всегда был спокоен, когда я была рядом.

— Ты потрясающая, ты знаешь это? — Он обхватил ее лицо ладонями. — Сильная. Сексуальная. Красивая. Внутри и снаружи.

— Не надо, — сказала она, смущенная его похвалой. Она не была особенной. Это лишь вопрос времени, когда он это поймет.

— Это так, — мягко заметил он. — Но я согласен. — Он сел в маленькое кресло в углу и потянул за пояс ее халата. — Мы достаточно поговорили. — Он проложил дорожку из поцелуев по талии девушки и повернул ее лицом к перилам.

— Что ты делаешь? — задыхаясь, спросила Поппи.

— Я покажу тебе, что ты заставляешь меня чувствовать. Наклонись вперед, bella, — промурлыкал он в ухо девушке. — Обопрись на балюстраду. Не отпускай.

Несколько часов спустя Себастьяно внезапно проснулся. Единственным звуком в комнате было мягкое дыхание Поппи, лежавшей рядом. Он осторожно повернул голову, чтобы убедиться, что она спит. Так и было. Ее мягкие изгибы прижимались к его боку, ее губы опухли от поцелуев, ее шелковистые волосы рассыпались по подушке.

В этот раз их занятия любовью были другими: менее интенсивные, но более мощные. Если такое вообще возможно.

Он поправил одеяло над ее плечом, и она теснее прижалась к нему. Он улыбнулся и скользнул рукой по бедру девушки. Ее кожа казалась шелком под его грубой рукой. Она вздохнула во сне, согрев дыханием его грудь. Он смотрел, как она просыпается, покрывая поцелуями брови, щеки, ямочку у рта. Она была так отзывчива на его прикосновения, что он уже мог представить, как она поворачивается к нему, прижимается к его телу и стонет от его ласк.

Боже, предполагалось, что это будет последняя ночь. Не то чтобы они это оговаривали. Но он так полагал. А теперь, если быть честным до конца, он хотел большего. Вот она — ирония судьбы.

В глубине души, наверное, он знал, что так все и закончится, потому держался от нее на расстоянии.

«Конечно, Кастильоне, ты очень сильно старался», — гаденько подсказал внутренний голос.

Раздраженный собой, он осторожно вытащил руку из-под шеи Поппи и направился в душ.

Черт возьми, он действительно пытался. Только она вымотала его.

«Чем? Дыханием?»

Он повернул кран, и горячая вода обрушилась на его напряженное тело.

Он рассказал ей о своих родителях, и это заставило чувствовать себя уязвимым. Каким-то образом она выкачивала из него информацию. Если он не будет осторожен, он увязнет во всем этом еще до того, как поймет.

А что насчет ее истории? Боже! Он все еще был на взводе от этого; он хотел выследить животное, которое напало на нее, и избить его до полусмерти. Ее жизненный опыт был намного хуже, чем все, с чем столкнулся он сам, но она не жаловалась и себя не жалела, как это делал он.

Он подставил голову под струю воды.

То, что началось как стопроцентная подделка, в какой-то момент превратилось в пятидесятипроцентную. И эти пятьдесят процентов были на ее стороне. Потому что, как только он переспал с ней, для него все стало настоящим. Теперь он не хотел, чтобы это заканчивалось.

Не сейчас, по крайней мере.

Кто сказал, что они должны закончить их отношения? Они никому не причиняли вреда. Они не нарушали никаких законов. Двое взрослых людей пытались унять возникшее между ними сексуальное влечение.

Себастьяно медленно, удовлетворенно улыбнулся. Ему стало легче от такой постановки вопроса. Все было под контролем. Он прошел в спальню. Да, они пытаются избавиться от сексуального влечения.

— Проснись и пой, соня. Гуггенхайм ждет.

— Если ты видел одну картину, считай, что видел их все, — простонала Поппи и накрыла голову подушкой.

— Какое кощунство, стажер! — ухмыльнулся Себастьяно. — Пикассо только что перевернулся в своей могиле.

— Пикассо мог бы прямо сейчас рисовать свои картины у нас за окном, и мне было бы все равно, — проворчала она.

Тихо смеясь, Себастьяно поднял подушку с головы девушки и наклонился, чтобы поцеловать ее.

Он когда-нибудь чувствовал себя таким счастливым?

Да, подумал он. И волоски на его руках встали дыбом. Его ухмылка угасла. Он чувствовал себя таким счастливым, когда был ребенком. Слепо, блаженно счастливым, и совершенно не понимал, как легко можно потерять это счастье, приняв одно неверное решение.

Они прилетели в Неаполь поздно вечером. Радость от проведенного дня в Венеции не покидала Поппи. Улыбающийся водитель лимузина поприветствовал их в аэропорту и повез в сумерках к вилле Кастильоне.

Поппи улыбалась мягкой, мечтательной улыбкой, вспоминая, как они провели этот день: ели пиццу на открытой веранде пиццерии, посетили Музей Гуггенхайм и побывали на острове Мурано, где она купила две маленькие стеклянные фигурки, одну для Саймона и одну для Мэри-Энн. Себастьяно купил для нее крошечную синюю птицу. Он сказал, что цвет напоминает ему цвет ее глаз, когда она счастлива.

Все было так прекрасно. Так удивительно естественно, что она совсем забыла, что на самом деле это не так. Себастьяно тоже забыл?

Она взглянула на его точеный профиль. Быть с этим мужчиной было похоже на сон, от которого она никогда не хотела просыпаться. Но чем ближе они подъезжали к вилле, тем ближе было их возвращение в Лондон и реальный мир. Реальный мир, где ей снова предстояло быть мужественной и стойкой и двигаться дальше, даже если все шло совершенно не так, как она хотела.

Поппи вспомнила все приемные семьи, в которых они жили с Саймоном. Не все из них были плохими. Некоторые казались многообещающими, но в конце концов даже эти семьи не хотели их.

Желудок Поппи сжался, и она прижала руку к животу.

— Все в порядке? — спросил Себастьяно, заметив этот жест.

— Конечно, — пробормотала она, глядя на их переплетенные пальцы.

Она последует примеру Себастьяно Она упакует вещи, оставшиеся на вилле, попрощается с ним: когда он довезет ее до дома, может быть, пожмет руку, поблагодарит за прекрасные выходные и… О боже. Третье желание…

Она почти забыла о третьем желании.

Ее горло сжалось. Она уже решила оставить все как есть. Ведь она любила его. Какой смысл и дальше отрицать это?

Но она подозревала, что Себастьяно не отступится так легко по поводу ее желания. Он всегда выполнял свои обещания. Еще одна вещь, которая привлекала в нем.

Но что она могла попросить, если хотела только его самого? Единственное, чего она никогда не получит. Пусть он сказал, что хочет ее; пусть они провели еще одну незабываемую ночь вместе — ничего между ними не изменилось. Она была Поппи Коннолли, дочерью наркоманки, а он — Себастьяно Кастильоне, потомок королевской семьи. Их союз равносилен союзу Зевса, олимпийского бога, отца всех богов с… белкой из Гайд-парка!

— Посмотри на цвет моря, — сказала она, желая отвлечься. — Почти черный.

— Да.

— И эти дома, — поморщилась Поппи. — Наверное, трудно содержать их в порядке, учитывая, как близко они стоят друг к другу. Как ты думаешь? Эй! — взвизгнула Поппи, когда Себастьяно неожиданно обхватил ее за талию.

— Я хочу встретиться с тобой в Лондоне, — грубо прорычал он.

Эти слова поразили Поппи. Она смотрела на него целую минуту, прежде чем с нескрываемым восторгом ответить:

— Я правильно тебя услышала?

— Si. Наши отношения начались как фальшивка, но сейчас это уже не так. — Он быстро улыбнулся ей, его глаза обжигали. — Зачем расставаться, если мы не хотим?

Его слова и теплые, крепкие объятия рассмешили ее. Для нее то, что начиналось как подделка, тоже очень быстро стало реальным. Очень реальным.

Но продолжить встречаться с ним в Лондоне? Что-то в глубине ее разума мешало ей ухватиться за эту идею и броситься в его объятия. Какой-то червячок сомнения предупреждал, что, если что-то идет слишком хорошо, беды не миновать.

— Но как ты себе это представляешь? — спросила она, отпуская его. — У меня так мало свободного времени. И… — Она беспомощно пожала плечами. — С таким распорядком дня, как у нас, мы никогда не увидимся.

— Я что-нибудь придумаю.

— Но как? — Поппи закатила глаза от его самоуверенного тона. — Объясни, пожалуйста.

— Объяснить, мисс Коннолли? — Он улыбнулся и поцеловал ее. — Я собираюсь купить тебе новый дом. В таком районе, где мне точно не грозит потеря колеса или сразу четырех, каждый раз, когда я буду к тебе приезжать.

— Новый дом?

— И ты можешь бросить свою ночную работу. Я буду содержать тебя. Думаю, сумма тебя устроит.

— Содержать меня?

— Совершенно верно, — снисходительно улыбнулся Себастьяно. — Твоя новая роль будет заключаться в том, чтобы быть только моей.

— Ты опять готов перевернуть мир с ног на голову, — сказала Поппи грустно, не в состоянии принять все, что он говорил.

— Еще нет. — Он покрывал легкими, как перышко, поцелуями ее шею. — Но дай мне время.

— Себастьяно, будь серьезным, — засмеялась девушка.

— Я никогда не был более серьезным, — хищно улыбнулся он. — Скажи «да».

Автомобиль плавно подъехал к вилле, и Поппи рассеянно уставилась на него. Ее разум был затуманен, и, хотя она знала, что не должна этого делать, она сказала единственное, что вертелось у нее голове:

— Да, но…

Прежде чем она могла высказать свои возражения по поводу квартиры и содержания, Себастьяно крепко поцеловал ее, и ее мозг просто-напросто отключился.

Себастьяно подлил еще вина в бокал Поппи, пока она рассказывала об их поездке в Венецию, к радости его потрясенных бабушки и деда. Они не могли насытиться Поппи. Она словно околдовала их. Даже Лукас попал под ее очарование, не говоря уже об Элеоноре. Она написала ему сегодня и попросила у него номер мобильного Поппи, чтобы договориться о встрече, когда она окажется в Лондоне.

Если он не будет осторожен, думал Себастьяно, она станет постоянным атрибутом его жизни, и он даже не заметит этого.

Прохладное чувство беспокойства паутиной разлилось по его коже, но он отмахнулся от него.

Поппи уже знала, что он не был сторонником постоянных отношений. В конце концов, он собирался купить для нее квартиру, не съезжаться с ней.

Он ухмыльнулся, вспомнив ее потрясенное лицо, когда он предложил ей встречаться в Лондоне. Все эти утверждения о том, что он не ее тип… В конце концов она ухватилась за возможность переспать с ним и после этого ни разу не отказала ему в близости, несмотря на все ее утверждения, что спать с ним было ошибкой. Это немного удивило его, но, черт возьми, кто он такой, чтобы жаловаться?

Он медленно покрутил вино в бокале и взглянул на нее. Она надела еще одно платье из той одежды, что он для нее выбрал. Ему нравилось видеть ее в этой одежде. Ему нравилось видеть, как она улыбается, — как сейчас — как блестят ее глаза, цветом напоминающие синюю птицу, которую он для нее купил.

Его бабушка что-то говорила, и он попытался сосредоточиться на разговоре прежде, чем дед обвинит его в том, что тот витает в облаках.

— Это было бы прекрасно, — осторожно пробормотала Поппи.

Себастьяно нахмурился, поймав ее виноватый взгляд. Он поднял бровь. Что было бы замечательно?

Она промокнула рог салфеткой.

— Я знаю, Саймон тоже хотел бы с вами познакомиться. И Мэри-Энн. И я могу приготовить обед если хотите.

Она собирается готовить обед для его бабушки и деда?

О чем вообще идет речь?

У них не долгосрочные, перспективные отношения. Он надеялся, она поняла это. Он с удовольствием купит ей квартиру, будет приезжать, когда захочет, что касается всего остального. Как она играет богиню домашнего очага для его семьи… А что насчет ее семьи? Он даже не думал о встрече с ними.

И как именно он будет приезжать к ней, если ее брат будет все время дома? Как это воспримет подросток?

«Привет, я приехал, чтобы заняться любовью с твоей сестрой».

Если бы какой-то парень попробовал проделать этот трюк с Николеттой, он бы попросту прибил его на месте.

Себастьяно прошиб пот. Ему стало как-то не по себе. Почему Поппи ухватилась за возможность переехать в квартиру?

Маленькая мисс я-предпочитаю-сама-оплачивать-свои-счета не очень-то и сопротивлялась, когда он предложил купить ей квартиру. Она как будто ждала этого предложения.

Он нахмурился. Неужели его обвели вокруг пальца, как несмышленого пацана? Неужели он, мужчина, которого женщины в прямом смысле добивались сами, попался на старую как мир приманку: я-самостоятельная-и-труднодоступная-женщина!

— Себастьяно, ты побледнел, — сказала бабушка.

— Si. — Себастьяно осторожно положил нож и вилку. — Прости, бабушка. — Он встал из-за стола. — Нам с Поппи пора ехать.

— Что-то не так? — тихо спросила Поппи и чуть не закатила глаза: что за глупый вопрос. А небо голубое? А лед холодный? Конечно, холодный. Но по сравнению с выражением лица Себастьяно, когда он встал перед ней, уперев руки в бока… в общем, да.

— Почему бабушка и дед сказали, что приедут в Лондон?

— Я не совсем уверена.

— Почему ты предложила им приготовить обед? — спросил он, скрестив руки на груди.

— Я не хотела. — Она нервно рассмеялась, не понимая, к чему он клонит. — Я ужасно готовлю. Но когда они сказали, что приедут навестить нас, это вырвалось само собой.

— Вырвалось само собой? — Темные брови Себастьяно взметнулись вверх.

— Да. Почему ты так смотришь на меня? — нахмурилась Поппи. — Что я должна была им сказать? Что не собираюсь больше с ними встречаться?

— Нет, конечно нет. — Он взъерошил волосы. — Я просто… я просто не ожидал этого.

— И?.. — Поппи прикусила щеку изнутри. Почему он не обнял ее? Почему не поцеловал?

— И что? — Он отошел от нее и уставился в окно.

— Что еще не так? — Внезапно тяжесть опустилась на ее сердце. — Ты сожалеешь, что предложил мне продолжить наши отношения? Поэтому ты стал таким задумчивым?

— Я не задумчивый.

— Неправда. И ты был очень тихим за ужином, и теперь ты едва смотришь на меня.

— Ты преувеличиваешь, — сказал он усмехнувшись. — И что случилось с «Бастианом»?

— Что, прости?

— В Венеции ты называла меня Бастианом.

Ну, в Венеции они были близки не только физически, но и эмоционально. Сейчас же они вернулись к тому, с чего начали: он ведет себя как вежливый незнакомец. Поппи снова почувствовала тяжесть в животе.

— Правда?

— Да. А еще ты очень быстро приняла мое предложение о покупке квартиры. Там ты хотела приготовить обед для моих бабушки и деда?

— Да, — сказала она спокойно, внезапно поняв, что движет его странным поведением. — Я представила прекрасную кухню, выложенную мраморной плиткой и с дубовыми шкафами. — Поппи напрягала мозг, пытаясь представить, что еще должно присутствовать на дорогой кухне, в то время как ее живот крутило узлами от ярости и обиды. Она думала, представляла, что он тоже влюбился в нее. — И кухонная техника из нержавеющей стали, — воинственно закончила Поппи.

— Правда? — Себастьяно остановился перед ней.

Поппи хотела ударить его за то, что он не понимал, как ей больно; что она не из тех людей, которые живут за чужой счет. Она хотела ударить его за то, что заставил ее снова поверить в сказки.

— Да, — ответила девушка, вздернув подбородок. — А лотом я подумала, что мы уединимся в гостиной и выпьем вина на мраморной террасе с видом на собор Святого Павла, — не могла остановиться девушка. — Ты же собираешься купить мне квартиру с видом на собор Святого Павла, не так ли?

— Поппи?

— Да, Бастиан?

— Мне очень жаль. — Он пересек комнату и обнял ее. — Я не должен был так говорить.

— Нет, ты должен был. — Поппи осторожно вывернулась из его объятий.

— Куда ты собралась? — нахмурился он, когда она двинулась к спальне.

— Собираться, — устало сказала она. Куда угодно, лишь бы он не увидел ее горьких слез.

— Ты злишься?

— Да. На себя. Не бери в голову. Я должна была понимать, на что подписываюсь.

— Поппи, послушай. — Он снова схватил ее и повернул к себе лицом. — Ты не можешь обвинять меня за то, что я подумал. Ты сама говорила, что все это похоже на сказку. Ты хотела, чтобы я ущипнул тебя, помнишь?

— Я помню. — Она улыбнулась ему, но внутри у нее была пустота. Все, что ей оставалось, — собрать сумку. — Извини.

— Поппи, ты ведешь себя необоснованно.

— Необоснованно? — Поппи бросила одежду в свою сумку; боль переросла в гнев.

— Я хочу сказать, это ты ввалились в мой кабинет в сексуальных джинсах и обтягивающем свитере и сказала моему деду, что можешь справиться со мной. Разве можно меня винить в том, что я подумал, что ты надеешься на что-то большее.

— Совсем нет, — беспечно сказала Поппи. — На самом деле ты прав. Я надеялась, что твой дедушка войдет и подумает, что мы встречаемся, что мы могли бы притвориться, что это действительно так; что в конце концов ты влюбишься в меня, и мы будем жить долго и счастливо в пентхаусе, на седьмом небе. Отличный план, тебе не кажется?

— Мне очень жаль, — процедил он сквозь стиснутые зубы. — Я был не прав, когда сказал то, что сказал.

— Да, ты был не прав. — Она стояла перед ним с сумкой в руках. — Но ты так думал, и правда в том… — Поппи сглотнула. — Правда в том, что от меня тебе нужна легкая интрижка. Так что это все не имеет значения.

— Ты хочешь сказать, что ты сама хочешь чего-то большего? — спросил Себастьяно, взъерошив волосы.

— Нет. — Она уставилась на него. Его слова, его отчужденность подтвердили все то, что она уже знала; она ему не нужна. Не по-настоящему, не так, как он нужен ей. — Но осталось еще одно желание, которое ты обещал исполнить.

— Чего ты хочешь? — настороженно спросил Себастьяно.

— Чтобы мы больше никогда не виделись.

Глава 14

— Значит, ты возвращаешься в Лондон?

Себастьяно не поднял взгляда от фотографии, что держал в руках, когда дед вошел в библиотеку. Затем отложил ее в сторону.

— Да. Было хорошей идеей провести неделю в римском офисе. Я понимаю объем работы, которую необходимо проделать. — Он положил ноутбук в сумку для переноски. Он поработает в самолете, хотя только бог знал, как сильно он устал. Еще чуть-чуть — и он начнет сдавать. Хотя разве это не спасение — блаженное забвение сна?

— А ты будешь видеться с Поппи в Лондоне?

— Нет, — коротко ответил Себастьяно Он знал, что его дедушка почувствовал, что нечто плохое произошло между ними, когда она попрощалась с ними в прошлый понедельник вечером, но они уважали его нежелание говорить об этом.

— Почему нет? — нахмурился Джузеппе.

Этот взгляд многое поведал Себастьяно Например, то, что он снова разочаровал его.

— Потому что Поппи была однодневкой, — раздраженно выпалил он, понимая, что это была правда. Он одиночка. Так он обуздывал себя после смерти родителей. Хорошо, что Поппи уехала. То, что он причинил ей боль, было плохо. И он не хотел задумываться, как он сам себя из-за этого чувствовал.

— Однодневка? — нахмурился Джузеппе. — Разве можно так называть такую женщину, как Поппи?

— Послушай, я хочу кое-что тебе рассказать. — Он выдержал взгляд деда. — Здесь нечем гордиться, но что сделано, то сделано, и уже ничего не изменишь. — Он поморщился. — Я солгал тебе о моих отношениях с Поппи, чтобы заставить тебя уйти в отставку и передать мне «Кастильоне Европа». Итак, если ты хочешь отменить свое решение и передать работу кому-то другому, финансовому директору например, я не буду оспаривать твое решение.

— Стефан не подходит для этой работы. И он не является членом семьи.

— В какой-то момент тебе придется идти в ногу со временем, дедушка. — Он провел рукой по волосам, грудь сдавило. — Я приму любое твое решение.

— Ты единственный человек, который сможет справиться с этой работой. Так было всегда.

— Ты имеешь в виду моего отца? — поморщился Себастьяно.

— Si. Но его здесь нет. И пришло время тебе перестать жить прошлым, которое ты не можешь изменить.

— Я не живу прошлым.

— Нет, живешь. Но о какой лжи ты говорил? Я не видел лжи между тобой и Поппи.

— Ты думал, что мы встречаемся. — И они действительно встречались, недолго. — На самом деле мы не знали друг друга до того дня, когда ты застал нас в моем кабинете.

— Когда я сказал, что вы встречаетесь? — нахмурился его дед.

— В моем кабинете. Ты сказал… — Его глаза сузились. А что конкретно дед сказал? — Ты сказал мне привезти ее сюда на вечеринку. Встретиться с бабушкой.

— Si. Почему бы и нет? Она красивая молодая женщина. Я увидел искру между вами и подумал, что она вновь вдохнула в тебя жизнь. И я был прав. Теперь твоя упрямая гордость все испортит.

Себастьяно смотрел на человека, который взял на себя заботу по его воспитанию после смерти его родителей. Затем он покачал головой:

— Боже! Ты прав.

— Обычно я всегда прав. — Его дед положил руку ему на плечо. — Как долго ты собираешься продолжать наказывать себя за то, что произошло пятнадцать лет назад, дорогой? — тихо спросил он.

«Вечно».

Это слово поразило его. Он действительно собирался винить себя вечно?

И как он мог относиться к Поппи подобным образом? Как он мог подумать, что она охотится за ним из-за его денег? Его статуса? Она — женщина, которая отговаривала его от покупки крошечной фигурки из стекла, которая запретила ему открыть Музей Гуггенхайм, потому что не хотела будить куратора. Боже. Любая другая женщина, с которой он встречался, тут же начала бы петь ему дифирамбы о том, как он важен.

Он посмотрел на фотографию, которую снова взял в руки. Он тяжело сглотнул.

— Вот, — грубо сказал он, передавая дедушке фотографию, которую нашел лежащей лицом вниз в ящике стола. — Она должна быть на стене у бабушки, не так ли?

— Si, — сказал дед грустно, его взгляд был прикован к фотографии Себастьяно и его родителей, сделанной за день до их несчастного случая со смертельным исходом.

Они долго смотрели друг на друга. Отвратительная ноша, которую Себастьяно нес слишком долго на своих плечах, медленно ослабевала.

— Что насчет Поппи? — спросил его дедушка.

Себастьяно сделал глубокий вдох. С ясностью того, насколько он сдерживал себя, пришло осознание, что было легче позволить Поппи уйти, чем столкнуться с его собственными чувствами.

— Я облажался.

Потому что, без сомнения, он любил ее. Целиком и полностью.

— Я сказал твоей бабушке, что на этот раз я стану уважать твою личную жизнь и позволю тебе решить все для себя. Ты слишком твердолобый.

— Я должен на тебя злиться, — покачал головой Себастьяно.

— Si. — Его дед отмахнулся от него, его глаза стали подозрительно влажными. — Ты можешь поблагодарить меня позже.

— Похоже на историю Золушки! — вздохнула Мэри-Энн.

«Да, это так», — подумала Поппи. Но это не сказка о Золушке. Золушка не изучала право, и у нее были волшебные мыши, которые ей помогали. И принц перевернул небо и землю, чтобы найти ее. Уже прошла неделя, а она не услышала ни слова от Себастьяно Она даже не знала, в какой стране он находится.

— Есть более важные вещи для беспокойства Вроде тебя. Как поживаешь? Что сказал доктор сегодня?

— Я в порядке. Сердце почти не беспокоило меня, и руки почти не немели. И на следующей неделе я начинаю курс нового лекарства. И это должно помочь.

— Это замечательно.

Каждый день, с тех пор как она ушла от Себастьяно, Поппи ждала, что кто-то постучится в ее дверь и заберет кроссовки и ключи от квартиры Мэри-Энн. До сих пор этого не произошло. В глубине души она знала, что никто этого не сделает. Это были ее условия, чтобы она согласилась на их сделку. Себастьяно был определенно человеком своего слова.

Поппи выглянула в большие окна, которые выходили в небольшой сад и прекрасный зеленый парк напротив. Квартира Мэри-Энн была за пределами ожиданий Поппи, и она не знала, как Себастьяно удалось организовать такое идеальное место так быстро, но он это сделал. Когда он чего-то хотел, ничто не могло его остановить.

Но она больше не должна о нем думать.

Она взглянула на Саймона, поглощенного видеоиграми.

— Ты уверена, что не против, если Саймон останется на ночь? — Она взяла двойную смену, чтобы компенсировать вечер понедельника, и ей не нравилось, что Саймон так долго был один.

— Конечно. Он мне очень помогает, Поппи.

— Он лучший, — согласилась она, посмотрев на своего красивого брата, и тяжело вздохнула. — Как ты это делаешь? — спросила Поппи. — Как ты справляешься, когда все кажется таким безнадежным?

— Я стараюсь помнить, что всегда есть за что быть благодарным, как бы мало этого ни было.

— Боже, ты такая мудрая, — задохнулась Поппи. — Мне так повезло, что я нашла тебя, — обняла она женщину, которая буквально спасла ей жизнь.

— Я думаю, что мне повезло, Поппи. Ты украсила мою жизнь в тот день, когда вошла в нее.

— Я была потеряна, — ответила Поппи, вытерев глаза.

— Так и было.

Они смеялись и обнимали друг друга.

Позже, в метро, Поппи смотрела на пассажиров. Большинство из них склонились над своими мобильными телефонами. Как бы тяжело сейчас ни было, ей есть за что благодарить судьбу. Саймон и Мэри-Энн. Хорошая команда уборщиков, с которой она будет работать сегодня. За то, что у нее всегда будет память об Италии и о том, как она однажды пролила кофе на одного из самых влиятельных бизнесменов на земном шаре. Как она однажды спала у него на руках в течение одного славного уик-энда. Как она любила его. Как она всегда любила его…

Дыхание перехватило, и она вскочила, когда поезд подъехал к ее остановке. Она держала голову опущенной, когда следовала за массой пассажиров до ближайшего выхода, и даже не чувствовала дождя, когда капли падали на ее понуренную голову.

Лавируя в потоке пешеходов, она направилась в первое большое здание на Чаринг Кросс, которое они будут убирать сегодня вечером.

Она нашла утешение в работе на этой неделе, задавая себе ритм, который истощал ее до такой степени, что у нее не оставалось сил на невеселые мысли.

Через два часа она бросила тряпку в ведро и потянула спину.

— Привет, конфетка. Хочешь кофе? Берни направляется в магазин через дорогу.

Кофе? Блестяще!

— Не откажусь, — сказала она. — Спасибо, Том.

Она была избалована настоящим итальянским кофе, но она должна была преодолеть это. Чем быстрее, тем лучше.

Закончив еще один кабинет, Поппи просто делала инвентаризацию, чтобы убедиться, что она ничего не пропустила, когда услышала, что Берни вернулся.

— Просто поставь это на стол, Берни. Спасибо.

— Это не Берни.

Глубокий голос Себастьяно поразил Поппи. Поппи покачнулась. Длинная метелка для вытирания пыли, которую она держала под мышкой, выпала из ее хватки и ударила его по локтю. Он попытался поймать ее, чашка кофе, которую он держал, полетела вверх, и брызги молочно-кофейной жидкости приземлились на его белоснежную рубашку.

Себастьяно цветисто выругался по-итальянски.

— Ты издеваешься надо мной?

Поппи смотрела на него с открытым ртом.

— О боже, мне так жаль. — Потом ее мозг включился. — Себастьяно! Что ты здесь делаешь?

— Ищу тебя. — Он покачал головой и снял рубашку. — Заодно проливаю на себя кофе.

Загипнотизированная его словами, Поппи схватила пачку тканевых салфеток и толкнула ему. Он взял их и уставился на нее.

«Пожалуйста, не смотри на меня так», — подумала она, обхватывая руками талию.

— Почему ты меня ищешь?

Он поставил полупустую чашку на стол и глубоко вздохнул:

— Я искал тебя, потому что около пяти часов назад я понял, что был монументальным идиотом. Я хотел сказать тебе, я люблю тебя и прошу тебя выйти за меня замуж. Я подумал, что лучше сделать это лицом к лицу, чем по телефону.

— Прости меня?

— И ты меня прости, bella. Мне жаль, что я запаниковал и наговорил тебе гадостей. Мне жаль, что мне потребовалась неделя, чтобы все для себя выяснить, и мне жаль, что я связывал любовь с болью так долго, что действительно верил, что мне лучше без нее. — Он тяжело сглотнул. — Но это не так. Ты мне это показала.

— Я?..

— Да. Ты встречаешь все трудности на своем пути с высоко поднятой головой; ты видишь только лучшее в других. Я же ищу только худшее. Искал, — слабо улыбнулся он. — Я люблю тебя, Поппи, всем сердцем, и я знаю, что обещал исполнить три твоих желания, но последнее… Если ты хочешь, чтобы я исполнил его, я так и сделаю. Но я этого не хочу.

Сердце Поппи билось у нее в горле. Она так хотела ему верить, но знала, что ее трудно любить. Трудно ужиться с ней.

— Себастьяно.

Он подошел ближе и взял ее дрожащие руки в свои.

— Я знаю, что ты боишься, любимая моя. Я тоже боюсь. Но я хочу сделать все правильно.

— Правда?

— Да, — улыбнулся он. — До того как ты вошла в мою жизнь, я существовал, но не жил. Теперь я хочу жить.

Он медленно потянул девушку на себя. Поппи подчинилась, все еще сомневаясь, не проснется ли она.

— Кажется, мне надо, чтобы меня ущипнули.

— Чтобы доказать, что это не реально?

— Наоборот, чтобы доказать, что все это происходит на самом деле. — Она улыбнулась ему. — Я не могу поверить, что это происходит.

— Это потому, что тебя слишком подводили близкие тебе люди, — мягко сказал он. — Включая меня. — Он обнял ее за талию. — Я знал, что что-то происходит в тот момент, когда дед передал мне должность генерального директора, но это не сделало меня счастливым. Это была одна из причин, по которой я пил. Кроме того, что это была ночь, когда умерли мои родители, я не мог смириться с тем, что он сказал обо мне. Ты заставила меня снова почувствовать себя живым. Я люблю тебя, Поппи, и, если ты позволишь мне, я с радостью проведу остаток жизни, доказывая это тебе.

Слезы светились в глазах Поппи.

Себастьяно опустился на колено и достал коробочку из кармана.

— У нас сложилась традиция, что ты не принимаешь от меня подарки. Надеюсь, на этот раз ты сделаешь исключение.

Он открыл коробочку, и огромный бриллиант подмигнул, ослепив ее.

— О боже мой. Меня ограбят, если я его надену!

— Не ограбят, потому что я буду рядом, чтобы защитить тебя. — Он взял ее руку в свою. — Поппи Коннолли, ты выйдешь за меня замуж и позволишь мне любить тебя и заботиться о тебе, о Саймоне и о Мэри-Энн до конца моей жизни?

— Черт возьми, Поппи, если ты не скажешь «да», я соглашусь вместо тебя.

Неожиданное вмешательство Берни заставило Поппи мягко рассмеяться. Она вытерла слезы, выступившие на глазах.

— Прости, милая, я не хотел тебя прерывать, — сказал Берни застенчиво с порога. — Я просто проверял тебя. Я скажу Тому, что ты немного занята.

Поппи уставилась на Себастьяно Она была так счастлива, что могла лопнуть, как мыльный пузырь.

— Я тоже не боролась за свои чувства. Я думаю, что в глубине души я ждала, что ты бросишь меня. Поэтому, когда мне показалось, что ты собираешься меня бросить, я вошла в режим выживания.

— Я не виню тебя. Ты можешь простить меня?

— Конечно, я могу простить тебя, — мягко сказала она. — Я люблю тебя.

Себастьяно застонал и поднялся. Он обнял ее и поцеловал.

— Это значит «да»?

— Ты предложишь мне еще три желания, если я откажусь? — улыбнулась Поппи.

— Нет, — ответил Себастьяно, — на этот раз ты должна мне три желания.

— Да?

— Да. Первое желание — никогда не приноси мне кофе. — Он недовольно взглянул на свою грудь, и Поппи поняла, что они оба теперь покрыты кофе.

— На этот раз ты принес мне кофе, — отметила она. Ее голова кружилась от счастья.

— Во-вторых, по нашему дому ты будешь ходить голой всю оставшуюся жизнь.

— Ни за что, — засмеялась она. — И третье?

— В-третьих, ты обещаешь любить меня вечно, даже если время от времени я буду невыносим.

— Договорились, — сказала она, обхватывая его за шею руками. — О боже, Бастиан. Я так сильно тебя люблю.

— Слава богу, — сказал он тихо. — Теперь тебе нужно написать Саймону и Мэри-Энн. Они сказали, что, если от тебя не будет вестей в течение часа, они позвонят в полицию. Мэри-Энн также попросила поблагодарить тебя за ее новую квартиру.

— Ты ей рассказал?

— Мне не нужно было этого делать. Ты как открытая книга. — Он схватил ее за руки.

— Я знаю. Мне действительно нужно это изменить.

— Не меняйся. Я не хочу ничего в тебе менять. Ты идеальна, Поппи. Моя идеальная Поппи.

Она цеплялась за него, обхватывая его шею руками.

— Мне кажется, что все это происходит не со мной.

— На этот раз все по-настоящему. Каждую годовщину мы будем отмечать в Венеции. Как ты на это смотришь?

— Мне все равно где. Главное, чтобы ты был рядом.

— Я всегда буду рядом, стажер. Поверь.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Примечания

1

«Фортнум и Мэйсон» — один из самых престижных магазинов в Лондоне. Основан в 1707 гаду Уильямом Фортнумом и Хью Мэйсоном. Продает «Фортнум и Мэйсон» в основном продукты, но есть и другие товары — одежда и аксессуары, ювелирные изделия, предметы для дома, декоративные вещи и так далее. У этой марки такая высокая репутация, что подарок оттуда считается очень престижным.

2

«Его девушка Пятница» — бурлескная комедия режиссера Говарда Хоука, поставленная в 1940 году.

Content

Мишель Кондер
Мастер-класс от плейбоя

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Примечания