Александр Тамоников

Африканский ритуал

Глава 1

Максим Власов проснулся от трели сотового телефона. Не открывая глаз, протянул руку к тумбочке, но не дотянулся до трубки, лишь сбросил на пол пачку сигарет. Трель заполнила комнату, разбудила Надежду, его подругу, и она сквозь сон недовольно протянула:

— Макс! Ну что ты не выключишь этот граммофон?

— Знать бы еще, где он.

Пришлось вставать. Джинсы у кресла, рубашка у подоконника, а вот трусы почему-то на плафоне ночника. И как они туда попали? Телефон между тем продолжал трезвонить. Власов подхватил джинсы, встряхнул их, но звук нисколько не приблизился, он исходил откуда-то из-за кресла, единственного, кроме кровати, атрибута спальни. Все остальное из мебели — в зале двухкомнатной «брежневки», где после смерти родителей проживал тридцатилетний Максим Евгеньевич Власов, в прошлом капитан спецназа, заместитель командира одной из боевых групп центра «Антитеррор». Он нашел-таки телефон, причем в довольно неожиданном месте: тот находился между секциями батареи отопления. Как? Почему? На это ответа у капитана запаса не было.

Он включил трубку:

— Да!

— Доброе утро! — прощебетал молоденький голос. — А Эдю можно?

«Вот, твою мать! — подумал Власов. — Надо же, ошиблась номером», — а вслух довольно грубо ответил:

— Можно, девочка, можно, и не просто можно, а как хочешь ты, в любом месте, сколько угодно долго. Разрешаю!

И отключил трубку.

Окончательно проснувшись, Надежда тем же недовольным тоном спросила:

— Ну, кто там еще?

— Молоденькая девица.

— Да? — глаза у Надежды моментально расширились. — И сколько ей лет?

— Лет семнадцать.

— Кто она?

— Черт ее знает, а ты что подумала?

— О господи, кто бы знал, как мне хреново! — простонала в ответ Надежда, накрывая голову подушкой. Затем приподнялась и с хмурым видом буркнула: — Мне в ванную надо.

Она встала с кровати и, даже не удосужившись накинуть на себя халат, пошла принимать душ. Власов же направился в кухню и обвел взглядом стол. Пустая бутылка водки, пустая бутылка шампанского, пустая бутылка сухого вина, остатки салата, колбасы, почему-то лаваша (и где они его взяли?), зажигалка, полная окурков пепельница.

Он повернулся к холодильнику, открыл дверцу и облегченно вздохнул.

Там на второй полке стояла запечатанная бутылка пива. Самое то, что сейчас требовалось капитану запаса. Он отработанным приемом сбил крышку, из горла в несколько глотков выпил содержимое бутылки, хотел бросить в мусорное ведро, но, ввиду его полной загруженности, поставил рядом. Сразу полегчало. Захотелось курить. Максим вернулся в спальню, забрал пачку, прошел на кухню, сел на табурет у стола. Щелкнув зажигалкой, с удовольствием затянулся и подмигнул своему отражению в зеркале — а жизнь не так уж и плоха. Если не нажираться, как вчера. Но вчера был повод, день рождения Надежды. Справляла она его в своей фирме, которая впаривала народу всякую электронную хрень, он забрал ее еще до завершения вечеринки, пока не увез кто-то другой. С чего его так развезло? До поездки на фирму выпили с соседом Егорычем пол-литра, по литру пива, на фирме охрана угостила, еще граммов двести коньяку или виски. Потом, когда Надежда уселась в салон, он остановился у супермаркета, брали закуску, водку, шампанское, там же, наверное, и сухое вино, пустые бутылки из-под которого продолжали украшать стол. И пиво. Но это же ерунда. Наверняка у охраны «паленка» была. Но, с другой стороны, он же не отрубился до конца, спал с Надеждой, пусть на автомате, но занимался же любовью? Значит, тогда помнил, и только утром — нет.

Из ванной в пеньюаре вышла подруга:

— Ну ты чудак, Макс, на букву «м».

— С чего это?

— Ты знаешь, сколько своего сока в меня зарядил? А если забеременею?

— Аборт сделаешь.

— Да? Он кайф получает, а я под чистку?!

— Как будто ты кайф не получаешь. И не ори, Надь, мозги и без тебя на грани выноса.

— Ты должен жениться на мне, — неожиданно и совершенно не в тему выдала Надежда уверенным тоном.

— А вот это не надо, дорогая! Ты знаешь, я никому ничего не должен.

— Хочешь, чтобы мы расстались?

— Сейчас я хочу одно — похмелиться.

— Алкаш!

— Возможно, но почему ты желаешь, чтобы на тебе женился алкаш?

— Да потому, что люблю я алкаша этого.

— Что совершенно не мешает тебе принимать ухаживания своего босса, так? Кстати, ты уже опаздываешь. Не думаю, что вчерашний корпоратив станет уважительной причиной опоздания. У вас ведь на фирме волчьи законы. Кто кого первым сожрет, тот и продвинется по карьерной лестнице, дабы получать на двадцать-тридцать тысяч больше.

— Черт! — воскликнула Надежда. — Я действительно опаздываю. Ты отвезешь меня?

— В таком состоянии?

— Твое нынешнее состояние мало чем отличается от вчерашнего, когда ты приехал за мной.

— У меня бывают заскоки. Я же контуженый. Вот вчера контузия, помноженная на спиртное, и дала о себе знать. Вызывай такси, я никуда не поеду.

Фыркнув, она метнулась в зал и начала одеваться.

Сотовый вновь издал сигнал вызова.

— А это еще кто? — проговорил Власов и, не глядя на экран, нажал кнопку:

— Слушаю!

— Извините, я могу услышать Эдю?

— Ты не охренела, девочка? — взорвался Власов. — Ты ведь уже звонила мне!

— Хам!

Он отключился.

Из дверного проема высунулась голова Надежды:

— Что? Та же девица? Проверяет, не ушла ли я?

— Ты это о чем?

— О том. Учти, отпрошусь, приеду и, не дай бог, застану тебя со шлюхой, удавлю! Ты понял меня?

— Я все давно понял.

— Вызови такси.

— У тебя есть телефон, у меня мобила SMS не принимает и не отправляет.

— Нормальный телефон купить не можешь?

— У меня нормальный, я сам попросил оператора отключить эти сообщения, чтобы не получать всякую хрень, типа, мне утвержден кредит в триста тысяч рублей, и наличные могут привезти прямо сейчас домой вместе с кредитной картой.

— И как так можно жить?

Надежда оделась, привела себя в порядок. Вызвала такси.

Не успела еще чем-нибудь подколоть любовника, как пришло сообщение — такси подано.

— Знаешь, Власов, я могу вернуться в любое время.

— А я, дорогая, в любое время могу уйти.

— Ты хочешь скандала?

— Как будто у нас хоть один день проходит без того, чтобы не поскандалить.

— И это говорит о нашей любви. Все, ушла.

Она сняла ключ с крючка в прихожей, открыла дверь, выпрыгнула на лестничную площадку, и по лестнице звонко застучали ее каблучки.

— Нет, Наденька, это говорит о том, что скоро мы расстанемся, — вслед ей произнес Власов.

Действие пива начало ослабевать. Да и что такое пиво после вчерашнего? Как говорили в войсках, похмелиться — значит выпить на пятьдесят граммов меньше вчерашнего.

Он оделся, посмотрел в зеркало.

— Да, морда кирпича просит. Действительно, как у алкаша.

А собственно, почему, как? Он стал алкоголиком, и это следует признать. Максим достал из секретера несколько тысячных купюр. Выходное пособие приближалось к нулю, и вскоре вопрос с работой станет вопросом банального выживания, но пока есть деньги, будем думать о настоящем, а не о будущем. Оно, это будущее, само заявится, и не факт, что обрадует своим приходом.

Максим прошел в прихожую и тут вспомнил, что не взял телефон. А тот на кухне уже в третий раз за утро заливался сигналом вызова.

— Нет, я убью тебя, дорогая! — взревел Власов, проходя на кухню. Схватил трубку: — Тебе, идиотка, сколько раз повторять, не тот номер набираешь?!

— Макс?! Ты чего?

— Осип? Твою мать, а мне тут одна полоумная девица с утра названивает, просит дать ей какого-то Эдю, думал, и на этот раз она. Извини, брат.

— Ничего. У меня плохая новость для тебя.

— Обломилась работа?

— Да. Владелец автомоек и заправок Ринат обещал тебя пристроить, а сегодня в отказ, мол, он своему слову хозяин, хочет дает, хочет берет обратно. И ржет, сука. Так хотелось дать ему в морду, да люди кругом.

— Правильно сделал, что сдержался. Хоть у тебя работа есть.

— Уже нет. После отказа я заявление его секретарю бросил.

— Зачем, Юра?

— Да ну его, этого маймуна (обезьяну) волосатого. Вместе другую работу найдем, неужели для нас, спецов, не найдется? Надо просто по-серьезному взяться и обойти солидные фирмы.

— Значит, сейчас ты свободен?

Юрий Осипенко, в прошлом старший лейтенант, служивший в группе спецназа вместе с капитаном Власовым, усмехнулся:

— Как муха в бреющем полете, и даже бабки выбил у бухгалтера, что положены за отработанное время. Так что я при деньгах. Правда, денег тех двадцать тысяч, но тоже хлеб.

— Давай ко мне, Юрик, выпьем за жизнь нашу гражданскую, дерьмовую, вспомним боевое прошлое.

— Лады. Еду!

— Я сейчас в магазин, пойло, закуску, сигарет куплю. Ты когда приедешь, если не застанешь меня дома, обожди, подойду, — предупредил Власов.

— Да я позже приеду. На такси раскошеливаться желания нет, а как у нас маршрутка да общественный транспорт ходят, ты знаешь. Хорошо, если за час доеду. Да, а Надежда дома?

— На работе.

— Но была у тебя?

— Была.

— Так, смотрю, дело скоро до свадьбы дойдет.

— И ты о том же? Все, конец связи!

— Конец!

Отключив телефон, Власов вышел из квартиры, спустился по лестнице, лифтом пользоваться не стал, всего четвертый этаж, прошел к супермаркету, который был метрах в ста от его двухподъездной девятиэтажки. Купил литр водки, нарезку в целлофане, пельмени, сигареты, несколько банок пива. А когда вышел на улицу, телефон вновь разразился трелью вызова.

— Да что ты поделаешь! Сотовый с ума сегодня сошел! — проворчал он, но на этот раз не забыл посмотреть на экран. Там светилось имя — Надя. — Да, дорогая?

— И где мы?

— Дома.

— И это в спальне работает грузовик?

Действительно рядом с Максимом стоял «ЗИЛ», водитель которого побежал в супермаркет.

— Это из окна слышно.

— Власов, может, хватит меня обманывать?

— Да в магазин я вышел.

— За водкой?

— Не только, и за пивом, и за сигаретами, и за закуской.

— Ты понимаешь, что реально превращаешься в алкоголика, если уже один пить намереваешься?

— А я не один, ко мне едет Юрик Осипенко.

— Еще один неприкаянный. И зачем вас увольняют из армии?

— Вот этот вопрос тебе надо президенту задать. Хотя он в принципе ни при чем.

— Значит, бухать с Юрой будете? — вздохнула Надя.

— Да.

— А как же его работа?

— Он просил за меня, начальник отказал, тогда Юра, следуя законам боевого братства, уволился сам.

— Вы придурки! Оба!

— Давай условимся, дорогая, ты этого не говорила, я не слышал. На меня нападать можешь сколько угодно, а вот на моих друзей — нет. Понятно объяснил?

— Да пошел ты вместе со своими друзьями! — сорвалась Надежда.

— Вот и поговорили.

— А что? Вполне мило, без мордобоя. Хорошая вещь сотовый телефон, можно без контакта сделать больно.

— Ладно, Надь. Вечером поговорим.

— Нет. Я сегодня не приеду.

— Почему?

— Догадайся с трех раз.

— А чего с трех, — усмехнулся Власов, — и с одного понятно, ты не желаешь видеть мою пьяную рожу, холеная морда твоего босса в любом виде куда приятней, — и отключил телефон.

Вернувшись домой, еще раз посмотрел на себя в зеркало и прошел в ванную. Побрился, принял душ, побрызгался дорогой туалетной водой, надел новые джинсы, майку. Даже нижнее белье сменил. Бывшее в употреблении забросил в стиральную машинку. Вернется Надежда, простирнет, а не придет, сам постирает.

Расставив на кухонном столе пойло и закуску, Максим выставил пепельницу и, прикурив сигарету, открыл форточку, пуская ровные кольца дыма к потолку.

Раздался звонок в прихожей.

Максим прошел туда, не глядя в «глазок», открыл дверь.

На пороге с пакетом в руках стоял в недалеком прошлом его боевой товарищ и подчиненный старший лейтенант запаса, Осипенко Юрий Олегович.

— Привет, Макс, вот и я!

— Заходи. Чего в пакете?

— Как чего. Литруха водки, сардельки, хлеб. Все, что надо, чтобы отметить очередное увольнение с очередной работы. На этот раз по собственному желанию. Знаешь, я даже представить не мог, как это клево увольняться по собственному желанию. Не по сокращению, не по воле чинуш, а самому. Написал бумажку, бросил секретутке, получил бабки и свободен!

— Ты вообще-то молодчик, ничего не скажешь, был один безработный, стало двое, — покачал головой Власов.

— Да ну его на хрен, этого абрикоса Рината, шел бы он куда подальше со своей мойкой и заправкой. Сам-то что ни на есть чмо галимое, а порядки устанавливает. Мы таких, как он, без боя брали, а этот прижился в городе, оборзел вконец.

— И как тебя рассчитали?

— Очень просто. Сказал главбуху, не выдаст деньги, и ему, и Ринату фейс отрихтую, причем главбуху прямо сейчас и серьезно.

— Ты неисправим, Осип! — рассмеялся Власов.

— Какой есть. А ты не такой?

— Все мы одной крови.

— Вот это верно. Чего в прихожей держишь? Или Наденька вернулась?

— Один я, проходи. А водку зря купил, я взял литруху.

— А ты разве не слышал, что водки много не бывает?

— Я слышал, женщин некрасивых не бывает, бывает мало водки.

— Один хрен.

Осипенко глянул на стол:

— А что, очень даже прилично, — произнес он и сунул пакет Власову: — Держи, хлеб в хлебницу, сардельки в холодильник, тебе на ужин, водку на стол.

— А с чего ты командуешь, Юра?

Офицеры обращались друг к другу то по имени, Максим и Юрий, то по прозвищам, которые часто служили и позывными, — Влас и Осип.

— Да брось ты, Влас, не на службе. Наливай лучше.

Власов достал стаканы — из рюмок офицеры не пили, по крайней мере в своей компании. Налил по полному стакану, опустошив одну бутылку.

— Давай, как всегда, за Бороду. Если бы не он, не сидели бы мы тут, — предложил Осипенко.

— Да, Коля Бородин, — вздохнул Власов, выпил в три глотка всю емкость, закусил. — Помнишь, Осип, как погиб Борода?

— Еще бы. Тот бой мне часто снится.

— По-глупому тогда вышло. Повелись на подставу.

— Повелись. А как было не повестись, если приказ на зачистку крайнего дома пришел из отряда?

— Но я же докладывал, сапер, осматривая все здания аула, обнаружил «растяжку» перед крайним домом. И в ходе наблюдения за окраиной в этом доме не проявилось чье-либо присутствие. Нет же, приказ — снять «растяжку» и проверить хату.

— Вот и проверили…

В кухне воцарилась тишина, на бывших офицеров нахлынули воспоминания…

…Это было год назад на Кавказе. В отряд поступила информация о выходе к одному из аулов на плато банды наемников. Боевой группой, находящейся недалеко от селения, тогда командовал капитан Власов, так как штатный командир находился на реабилитации после того, как подхватил желтуху и отлечился в госпитале. Соответственно, ему и пришел приказ на реализацию разведданных. Другими словами, на обнаружение, локализацию и уничтожение банды в районе аула, с обязательным условием недопущения гибели мирных жителей.

БМП-2 группы пошла к аулу. Остановились в балке, в трех километрах. Оттуда провели разведку вместе с сапером. По информации, поступившей в отряд от анонимного источника, банда намеревалась встать на ночной привал в ауле, так что торопиться было некуда, времени хватало все как следует посмотреть, согласовать и выполнить задание. Доклад разведчиков озадачил. Никакой банды в ауле не было. Один из местных сообщил — приезжали двое родственников семьи, недавно поселившейся в крайнем доме, и все. Власов приказал подойти к этому крайнему дому, и тогда-то сапер обнаружил «растяжку». Сняли ловушку, прошли к дому. Внутри никаких признаков жизни, ни машины, ни самих гостей. А вот «растяжка» была. Почему, для чего — непонятно.

Власов принял решение ввести группу в аул.

БМП прошли три километра за минуты. Встали у этого крайнего дома. Отыскали главу местной администрации, старейшину, который решал в ауле все вопросы вместе с главой. Вышли из домов мужчины. Тот, от кого поступил сигнал о банде, средних лет мужчина, подтвердил, что видел старый джип и двух мужчин, вошедших в крайний дом. Вечером же там была семья, дети во дворе играли, жена хозяина занималась скотиной. И ночью еще свет горел. Как джип уехал — а до этого один из приезжавших что-то делал недалеко от дома, выходит, ставил «растяжку», — света в доме уже не было.

Власов вызвал на связь командира отряда.

Того на месте не оказалось, ответил дежурный.

Переключил на заместителя. И вот тут проявилась непонятка, которой капитан значения не придал. Он никогда не говорил по радиостанции с заместителем. А в эфире голос хоть и меняется, но не настолько, чтобы не узнать. В тот же раз Власов не узнал голоса подполковника. А он назвал его позывной, вел, как положено, переговоры. И отдал приказ разминировать двор, войти группой в подозрительный дом и зачистить его. Связь оборвалась, но приказ был получен, и оставалось выполнить его. Хорошо, Власов решил, что всей группе в доме делать нечего, взял с собой Осипенко и Бородина, а остальных выставил вокруг объекта. Они вошли на террасу, из нее в прихожую, оттуда через коридор в большую комнату мужской половины дома и застыли на месте. Вся семья находилась посреди этой комнаты связанной, а глава семейства еле удерживал в руках мощные «Ф-1», из которых были выдернуты кольца. Он не смог удержать гранаты, и они упали на пол. До взрыва оставалось три-четыре секунды. Мощные оборонительные гранаты уничтожили бы всех в комнате. И тогда Коля Бородин, или, как его чаще называли в группе, Борода, закрыл их своим телом. Власов и Осипенко бросились к мужчине, женщине и двум сопливым подросткам, толкнули их к окну, и тут прогремел взрыв. Все получили контузию, но… остались живы. Кроме… Бороды…

— Да, — подал голос, ставший вдруг хриплым, Осипенко, — если бы не Колька, и мы с тобой, и чечены так и остались бы в той хате. А ведь ему было двадцать три года, а в Волгограде девушка ждала. На Октябрьские свадьба была назначена.

Власов промолчал, все еще находясь в плену воспоминаний.

…После произошедшего он вновь вызвал на связь дежурного. Тот ответил как ни в чем не бывало: «Слушаю, старший лейтенант Габов». Капитан наорал на него, требуя объяснений и заместителя командира отряда, а дежурный не понимал, в чем дело. В общем, выяснилось, что Габова не было в дежурке, когда Власов первый раз выходил на связь и вел переговоры, он в туалет отлучился. А заместитель вместе с командиром выехали по вызову в штаб штурмовой бригады. Кто говорил с Власовым от имени дежурного и заместителя командира отряда, так и осталось неизвестным. Особисты копали, но ничего не накопали. Помощник дежурного был не при делах, он по приказу Габова проверял наряд столовой. Пульт оставался без присмотра, но дежурный заблокировал его, выходя из дежурки. И все же кто-то отдал приказ от имени заместителя командира отряда. Дежурный на это права не имел, поэтому связь и была переведена якобы на подполковника. И только спустя месяц в штабе был раскрыт «крот», сержант-контрактник узла связи из местных, который давно работал на «духов».

Выныривая из воспоминаний, Максим взглянул на Осипенко:

— Ты что-то сказал, Юра?

— Я сказал, что Коле было двадцать три года, у него намечалась свадьба, девушка ждала в Волгограде.

— А?! Да, на Октябрьские хотели сыграть свадьбу. Бороде даже хату выделили в городе.

Он взял вторую бутылку, свинтил крышку, снова налил по полному стакану, опустошив вторую бутылку.

— За нас, за всех, кто не жалел себя!

— И кого выбросили из спецслужбы, как ссаные матрасы, — добавил Осипенко.

— Не утрируй, нас уволили в связи с расформированием службы.

— А это не одно и то же? Или для боевых офицеров не было места в других частях? Нет, Макс, кому-то мы сильно мешали. И не просто мешали, а представляли угрозу. Вот и оказались на гражданке. Выпили твой запас?

— Ты не видишь?

— Вот, а кто говорил, зачем я водку взял, когда литр и так имеется. Доставай мою.

— Погоди. Давай передышку сделаем. Времени, как понимаю, у нас сегодня валом.

— Можно и передышку.

Взяли по сигарете, прикурили.

— Так, по работе, я в супермаркете газету купил о вакансиях. Поглядим, что предлагает государство и бизнесмены народу простому? — заговорил Власов.

— Я бы предпочел бизнесвумен в качестве начальника.

— Не дай бог! За Можай загонит. Бабы они такие, им только дай власть.

— Мужики лучше?

— Те хоть не все, конечно, но с понятием, что у каждого есть свои слабости, а бабам на это наплевать. Им не столько работник нужен, сколько возможность поиздеваться над мужской половиной. Впрочем, пока нам ни мэны, ни вумэны ничего не предлагали.

Он раскрыл газету, где были собраны вакансии рабочих мест, и начал читать вслух:

— Требуется наладчик шестого разряда полуавтоматических станков в обрабатывающий цех малого предприятия «Вест». Как у тебя, Юрик, с полуавтоматическими станками?

— Никак. Я больше специалист по автоматическому оружию.

— Значит, не подходит.

Дальше шло примерно то же. Как ни странно, требовалось довольно много представителей рабочих специальностей. А с ними и менеджеры, страховые агенты, курьеры, секретари. И только на последней странице, когда Власов хотел уже выбросить газету в мусорное ведро, он прочитал:

— Вот. Требуются офицеры запаса ВС, МВД, ФСБ для работы в частном охранном предприятии. Содействие в получении лицензии на ношение оружия. Оплата от пятидесяти тысяч и выше, социальные гарантии, график работы после собеседования. Телефоны. Адреса нет. Шифруется «ЧОП».

— Как название?

— «Лугас-Д». Слышал?

— Нет! Да этих ЧОПов в городе развелось, как собак бездомных.

— Зарплата от пятидесяти тысяч.

— Маловато будет, Влас.

— Для начала пойдет. Позвонить?

— Сейчас не стоит. Такие дела на трезвую голову делаются.

— А если упустим вакансии?

— В охране всегда устроимся. Надо самим объявления дать, типа, крутые спецы в недавнем прошлом готовы обеспечить безопасность крупного бизнесмена, его бизнеса, семьи и любовницы. Оплату меньше десяти тысяч баксов не предлагать.

— Оценил. Наливаю!

— Наливай!

На этот раз Власов налил по сто граммов:

— Давай за парней наших.

Выпили.

После третьей бутылки офицеров потянуло в сон.

Решили прогуляться, но, дойдя до прихожей, поняли, что это к хорошему не приведет. Власов постелил Осипенко на диване в зале:

— Ложись, отдохни. Я в спальню.

— Надо немного, что-то мы перебрали.

— Пройдет.

Осипенко только коснулся головой подушки, как сразу же уснул. А Власов из спальни набрал номер Надежды.

Та не сразу, но ответила:

— Ты еще в состоянии говорить?

— Хорош издеваться, Надь, когда приедешь?

— Я же сказала, не приеду. У тебя есть, с кем провести вечер.

— Нет, ты это серьезно?

— Да, милый, на этот раз серьезно.

— Ты что, ждешь, когда я тебя упрашивать начну?

— Ну, этого от тебя не дождешься.

— Правильно. В общем так, не приедешь сегодня, можешь вообще не приезжать.

— Даже так? Хорошо, я принимаю твое условие.

— Конечно, босс, наверное, ждет не дождется, когда закончится рабочий день, чтобы увезти тебя в свой загородный дом.

— Можешь думать, что хочешь. И не отвлекай меня, я занята, в отличие от некоторых.

— Ну и хрен с тобой!

Власов отключил телефон, бросил его в кресло и завалился на кровать. Хорошо, что раздумал раздеваться, а то потом пришлось бы искать одежду.

Проспали офицеры до шести вечера.

Первым поднялся Осипенко. Зашел в спальню, присел на кровать:

— Влас, ты живой?

— Да вроде живой, — открыл глаза Максим. — И, по-моему, даже наговорил Надежде то, после чего ни о каких отношениях речи быть не может.

— Она поймет. Мало ли что по пьянке ляпнул.

— Нет, Юрик, не поймет. Вернее, не захочет понимать. По крайней мере в ближайшей перспективе. Будет ждать, когда прощения попрошу, а у меня с этим напряг.

— Ладно, успокоится все.

— Кстати, у нас пойло осталось?

— Еще пузырь точно есть, и пиво, по-моему, осталось.

— Значит, живем? — сразу повеселел Власов.

— Так можно и еще прикупить, у меня бабло осталось. Вставай!

Власов поднялся, оделся, прошел следом за Осипенко на кухню. Достал из холодильника водку, пиво. Выпили понемногу, после чего Максим закурил, Юрий отказался, он курил мало и редко.

— И что делать будем? — спросил Максим. — Надоело дома сидеть.

— Слушай, Макс, а поехали в кафе «Восход»?! — предложил Осипенко.

— Это в твоем районе, где твоя подружка в официантках обретается?

— Да, Галка. Она сегодня как раз работает. Кафе спокойное, пойло настоящее, не «левак», закуска приличная, диджей Ленчик музыку нормальную крутит. Посидим, а там, глядишь, Галина подружку подтянет, их у нее хватает, и все — пальчики оближешь.

— У меня Надежда есть!

— Ты уверен, что есть?

— Пока есть.

— Ну, просто в компании посидим. Все не дома, тут только с ума сойдешь.

— А, ладно, поехали, — махнул рукой Власов. — Сейчас такси вызову.

— У меня же «Нива».

— Хочешь в таком состоянии сесть за руль? И далеко ли уедешь? До первого инспектора ДПС?

— Кто в городе остановит, если ехать спокойно? А я подшофе машину лучше чем трезвый вожу.

— Нет. Если ехать, то на такси.

— Хоп, Влас, такси так такси, тут мою «ласточку» не тронут?

— Кому она нужна?

Максим вызвал такси, и через час друзья уже заходили в кафе «Восход», разместившееся в уютном дворике, в окружении пятиэтажных домов. Здесь даже был сквер, что становилось в городе большой редкостью. Да и сами пятиэтажки тоже. Городская власть взялась сносить их, обещая вместо устаревших квартир новые, а на месте сноса спортивные площадки и зоны отдыха. Но, как, впрочем, всегда, получилось не так, как обещала мэрия. Стоило снести хрущевку, как тут же на ее месте возникала высокая ограда, и рычащая днем и ночью техника начинала рыть котлован, заколачивать сваи специальными машинами. Постепенно вместо детской и спортивной площадки или зоны отдыха вырастали монстры из бетона этажей в пятьдесят. Хорошо еще, что людям квартиры дают, правда, им приходится брать кредит, чтобы докупить лишние метры, но это уже проблема не для власти, а для того, кто поставил свою подпись, согласившись на переезд в новые «хоромы». В районе, где жил Осипенко, подобного жилищного безумия пока не наблюдалось.

Во дворе гуляли мамы с колясками, сидели на лавках пенсионеры, у кафе на площадке стоял дорогой «Лексус» и было тихо. Никто никому не мешал.

Офицеры прошли мимо гардеробной, что размещалась сразу за тамбуром входа. Сейчас, летом, она не работала. Вместо гардеробщицы сидел охранник, который зимой перебирался дальше ко входу в зал.

Осипенко здесь знал всех:

— Привет, Толик, как служба?

— А?! Юрик? Привет! Давненько не заходил.

— Это ты дежуришь через два дня на третий, потому и не видишь.

— Возможно. А служба? Чего ей будет? Отсижу два часа, пойду в каморку телевизор смотреть, сменщик заступает. А как прикроют кафе, так спать заваливаемся.

— И хозяин разрешает?

— Хозяйка. Запрещает. Но дело в том, что она отдыхает где-то за бугром, а внутренние камеры видеонаблюдения вышли из строя. Мы вызвать специалистов для ремонта не можем, это не наше дело, а управляющий, как уехала Зоя Николаевна, забухал по-черному. Ему тоже не до кафе.

— Кто ж здесь правит всем?

— Бармен, Рома! Но его дело — выручка.

— Он что, каждый день работает?

— Сейчас да, и в этом у него свой интерес.

— Понятно, бардак. Народу много?

— Откуда? Позже молодежь подвалит, а сейчас мужик какой-то сидит, это его «Лексус» у кафе, да парочка студентов время проводит. Ждут, наверное, друзей своих. Тихо, короче.

— Лады. А Галина…

— На месте твоя Галина. В зале.

— Давай, неси службу бодро, ни на что не отвлекаясь, не выпуская из рук оружия и никому не отдавая его, включая лиц, которым подчинен.

— Может, ты мне весь Устав караульной службы процитируешь?

— Как-нибудь в другой раз.

— Договорились.

Власов и Осипенко зашли в зал. Он был довольно просторным. Слева стояли столики с мягкими стульями, в переднем углу справа стойка бара, за которой сидел Рома, в дальнем углу на возвышении круглый стол и кресла, для так называемых VIP-клиентов, между стойкой бара и возвышенностью площадка для танцев. В торце — место диджея с аппаратурой. На стенах красивые обои, по бокам светильники, по периметру верхней части стен прожекторы светомузыки, в углах сверху колонки. На окнах, зарешеченных извне, цветастый, но не бросающийся в глаза тюль. Нормально для небольшого кафе, которое находится не на проспекте или в центре, а внутри старого двора.

Присели за второй столик от двери, недалеко от стойки бара. Поприветствовали бармена. Тот кивнул им и спросил:

— Хорошего пивка для рывка?

— Если бы ты, Рома, так рванул, как мы сегодня, то кафе не работало бы, — смеясь, ответил Осипенко.

— А не заметно. Тогда, может, кофе?

— Где Галина?

— В подсобку пошла, сменить фартук.

— Зачем?

— Тот, что был, облила вином.

Появилась официантка. Увидев Осипенко, подошла к столику, присела на свободный стул:

— Привет, Юр, отработал?

— Угу! Отработал.

— Рано сегодня освободился.

— Я совсем отработал, Галя!

— В смысле?

— Уволился.

Власов посмотрел на подружку Осипенко. Ожидал, что она, как Надежда, станет упрекать, но молодая женщина неожиданно сказала:

— И правильно. Нечего за гроши спину ломать.

— Ты говоришь так, будто имеешь целый банк высокооплачиваемых вакансий.

— Ну, не целый банк и не высокооплачиваемой работы, но госпоже Бунер требуется новый администратор и одновременно начальник охраны.

— И кто такая госпожа Бунер?

— Зоя Николаевна, владелица кафе. И не только этого, у нее еще бар в центре, небольшой мотель на окружной. И за всем нужен глаз и глаз. Как хозяйка уехала в Испанию, тут начался сплошной бардак. Рома, — оглянулась Галя на бармена, протиравшего бокалы, — свои дела проворачивает, где-то берет водку и коньяк, продает, пользуясь тем, что Зоя Николаевна оставила его за старшего. Охрана мух не ловит. Отключила внутренние камеры, и ничего. Зато теперь можно водить в закрытое кафе шлюх.

— Но с улицы это фиксирует камера наружного наблюдения?

— Так они, девицы эти, проходят с заднего входа, а там камеры нет.

— Ну и черт с ними. И сколько готова выложить Зоя Николаевна за наведение порядка и поддержание его, с обеспечением безопасности сотрудников и посетителей ее владений?

— Она говорила о шестидесяти тысячах рублей.

— Не густо.

— Но это только начало, Юра. Потом, уверена, добавит. Я поговорю с ней насчет тебя, как вернется. Мне она доверяет.

— Тогда почему бармена, а не тебя оставила старшей в свое отсутствие?

— Так Рома — ее родственник. Племянник, сын брата родного. А бизнес она начинала на деньги брата, значит, обязана ему.

— Ну, тогда кафе владеет ее брат?

— Нет. Кафе владеет Зоя Николаевна, потому что брат ее скоропостижно скончался на охоте весной этого года. Сердечко не выдержало. Однако к Роману у нее остались родственные чувства.

— Понятно. Земля пухом брату госпожи Бунер, но есть одна проблема с работой, Галь.

— Что за проблема?

— Это мой друг, в прошлом командир, — указал на Власова Осипенко. — Он мне на Кавказе жизнь спас, и я ему обязан. Потому если и устраиваться на работу, то вместе с ним.

Галина бросила взгляд на Власова и тихо проговорила:

— Я не знала этого. Но как же ты без своего командира работал в автосервисе?

— Так договаривался, чтобы и его взяли, но хозяин отказал. Это и стало причиной моего увольнения. Так что, Галчонок, либо госпожа Бунер берет нас обоих на работу, черт с ней, на шестьдесят тысяч, либо вопрос закрыт.

— Хорошо. Я поговорю с Зоей Николаевной и о твоем командире. Кстати, ты не познакомил нас.

— Извините, леди и джентльмены, не подумал, хотя мой друг о тебе знает. Это, — указал он на Власова, — Максим, Макс, а это, — кивнул на женщину, — Галина.

— Очень приятно, — почти одновременно произнесли Власов и официантка.

— Поужинаете? — спросила Галя.

— Можно. Но немного.

— Ты, Юра, не беспокойся, если затруднения с финансами, я оплачу.

— С ума сошла? Гусары с дам денег не берут.

— По-моему, это было сказано по другому поводу, — прищурив глаза, усмехнулась девушка.

— Да какая разница? Нет, мы серьезно не голодны, ты организуй-ка нам водочки, граммов этак по двести, не больше, да салатик легкий. А до того по чашке крепкого, без сахара и сливок, кофе.

— Хорошо. — Галина встала и пошла к стойке бара.

— Поздравляю, Юрик, — шепнул другу Власов.

— Не понял, с чем?

— С тем, что у тебя есть такая женщина. Это не Надежда, Галя все понимает и воспринимает как должное, еще и заботится о тебе. Надеюсь, в постели у вас тоже полная гармония?

— Ну, не сказать, чтобы мы визжали от близости друг с другом, но, в принципе, нам всего в сексе хватает.

— Это хорошо.

— Завидуешь?

— Если честно, да.

— Так говорю, давай Галина тебе подберет подружку.

— Не сейчас об этом, — оборвал Максим, увидев Галину, несшую к их столику две чашки с черным ароматным кофе.

— Остальное через пять минут максимум. Салат нарезают, — сказала она, ставя чашки на стол.

— Хорошо, Галь, — улыбнулся ей Осипенко, — мы подождем.

Кофе оказался просто превосходным. Не во всех престижных ресторанах готовят такой. Галина, видно, сама постаралась. И опять Максим по-доброму позавидовал другу.

Вскоре официантка принесла водки и салат.

Друзья немного выпили и собрались уже немного заняться содержимым тарелок, как в этот момент к ним подошел диджей.

— Привет, Юрик! — подал он руку Осипенко.

— Привет, Леня! Надеюсь, сегодня у тебя не будет «кислоты»?

— Это, Юр, зависит от контингента, который заявится к нам. Бывает, заказывают такое, от чего самого тошнит.

— Так на хрен посылай! — воскликнул Максим.

Диджей посмотрел на него, потом перевел взгляд на Осипенко, мол, это кто такой «доброжелательный»?

— Познакомься, Леня, это мой товарищ, боевой друг и командир, Макс.

— А?! Очень приятно. Леня.

— Выпьем за знакомство?

— О, парни, нет, я на работе.

— Так все одно контролировать некому. А от ста граммов ты свои диски не перепутаешь.

— Все равно, у меня принцип — на работе ни-ни, вот после, если еще будете здесь, с удовольствием.

Постепенно день закончился. Пришли еще две молодые парочки, к тем, что уже были, подсели двое парней, все нормально, все естественно, кроме одного. Мужик лет так под пятьдесят в дорогом костюме, попивавший кофе за одним из столиков, разглядывая посетителей, часто останавливал взгляд на Власове и Осипенко.

— Осип! Ты тут всех знаешь? — нагнувшись к другу, спросил Максим.

— Из персонала — да, из посетителей — многих. Кто сейчас здесь, по имени не назову, но скажу, что они из ближайшей студенческой общаги.

— А мужик в строгом костюме, чей «Лексус» стоит у кафе. Его знаешь?

— Его нет. Впервые вижу. Погоди, сейчас, возможно, узнаем, что за перец.

Осипенко подозвал официантку.

— Да, Юр? — мило улыбнулась Галина.

— Что за мужик в дорогом прикиде и на дорогой тачке сюда пожаловал, не знаешь?

— Не припоминаю. Хотя нет, был в прошлую мою смену. Надо у сменщицы спросить, заходил ли он при ней. А что, Юра, это так важно?

— Да нет, просто непонятно, чего этот явно не простой мэн делает в кафе, где обычно тусуется молодежь.

— Ты себя тоже к таковой причисляешь?

— Я здесь из-за тебя, а вот он?

— Может, встречается с кем?

— Ладно, Галь, работай, хрен с ним, с мужиком.

— Я поспрашиваю у Ромы и Лени, может, они знают?

— Не надо. Забудь.

Официантка принялась за свою работу, Осипенко разлил водку, друзья выпили, закусили. Хотелось курить, но в силу уже вступил закон о запрещении курения в общественных местах, о чем навязчиво напоминала табличка над стойкой бара «У нас не курят».

— Какой идиот придумал запретить курение, — проговорил Власов, — ну, ладно, я понимаю, кафе-мороженое, там дети, женщины. Но в таких заведениях можно было бы помещение для курящих выделить?!

— А оно и выделено. Ровно в пятнадцати метрах от кафе с любой стороны, не считая детской площадки и дворика, где заседают пенсионеры. Небольшая полоса асфальта для этого есть.

Пойдем?

— Пойдем. Интересно, позаботившись о правах некурящих, депутаты хоть подумали, что курящие такие же люди и у них прав не меньше?

— А ты в суд по правам человека обратись, чинуши и отменят закон.

— Отменят, жди!

— Мы на минутку выйдем, Галь, — кивнул официантке Осипенко.

— Если покурить, то можете пройти за туалеты, там у кабинета Зои Николаевны удобнее, чем на улице. Туда и пепельницу поставили. Это Рома для себя сделал, но он не будет против, если «курилкой» воспользуетесь вы.

— Отличная идея. Спасибо, Галь!

Друзья поднялись и прошли за туалетные комнаты, в помещение, служившее, видимо, приемной, со столом и диваном. На столе пепельница, окно под жалюзи открыто. Леонид уже включил свою аппаратуру, и из динамиков грянула музыка. Ритмичная, современная, заводная, но не агрессивная. Диджей подбирал хорошие композиции, так как слыл меломаном с большим стажем.

Глава 2

Присев на диван, Максим и Юрий закурили и вдруг услышали резкий скрежет тормозов. Кто-то чуть не протаранил кафе. Из подошедшего авто билась музыка, куда более громкая, чем в заведении. Раздались молодые голоса:

— Костик, надо бы тачку от входа убрать!

В ответ пренебрежительное:

— Вот мне больше делать нечего, как крутиться на этом пятаке. Пусть стоит, как стоит. Кому надо, объедет.

— Не объедет.

— Значит, будет ждать. И вообще, кто предложил в эту глухомань ехать?

— Кабан!

— Вот он и будет разбираться с тем, кто подъедет. Разберешься, Кабан?

— Легко.

— Давненько тут отморозков не было. Я уж думал и не будет. Но… объявились, — процедил Осипенко.

— Не обращай внимания. Если что, научим их хорошему поведению.

Среди голосов парней пробивались и девичьи голоса:

— Костик, не забудь шампанское! А то в этой дыре, наверное, только «Советское», и то просроченное!

— Валите в кабак, все возьмем.

Костик, видимо, старший в компании, тут же наехал на товарища:

— Кабан, какого хрена ты нас сюда притащил?

— Да нормально тут, Костик. И девки из общаги универа заглядывают приличные, я имею в виду, фигуристые, из провинции, что не против расслабиться. И платить им не надо.

— Ты мои бабки не считай!

— Увидишь, Костик, бабы тут класс, не то, что наши поднадоевшие Вика и Света. Их менять пора.

Кабана поддержал голос третьего парня:

— Костик, Кабан дело базарит, я тут с одной телкой как-то раз был. Снял в общаге. Потом так оторвался, до сих пор вспоминаю. И дешево тут. На хрена бабло на пойло и шалав тратить, если можно кокса побольше прикупить.

— Я еще раз говорю, не считайте чужие бабки. Свои пора зарабатывать.

Трое появившихся парней зашли в зал. Девушки лет по восемнадцать после посещения туалета прошли за своими кавалерами.

— Ты прав, Макс, — вздохнул Осипенко, — придется учить оболтусов хорошим манерам. Иначе они весь вечер испортят.

— Могут и до Галины домотаться.

— Я домотаюсь, быстро черепа на сто восемьдесят градусов разверну всем из компании. Интересно, что у них за тачка?

— Посмотри!

— Я выйду, а ты в зал иди.

— Давай.

Власов сел за стол, разлил остатки водки по бокалам, а когда Осипенко вернулся, спросил:

— Ну что, Юрик?

— Крутая тачка. Новенький «Рэндж Ровер».

— Папенькин, наверное.

— Ясный палец. Откуда у этих малолеток такая собственная тачка?

— А может, подарок на день рождения. На совершеннолетие.

— По-любому папенька старшего этой компании упакован неплохо.

— Это что-то меняет?

— Дети таких слишком борзые, а так — нет, не меняет.

— Ну, и не обращай внимания. Закажи еще водки. Как понимаю, нам ждать, пока закроется это кафе?

— Может, Галина раньше уйдет. Поедем ко мне.

— По-моему, на сегодня хватит. Я еще с полчаса посижу и до хаты.

— Дело, конечно, твое. Но, может, все-таки подружку?

— А как, Юра, насчет того, чтобы в морду? — повысив голос, парировал Власов.

— Ладно, не хочешь, не надо.

— Вот и не занимайся сутенерством. Если что, сам попрошу.

— Договорились.

Осипенко подозвал Галину, заказал еще водки. По ходу спросил:

— А это что за компания заявилась?

— Ты знаешь, Юра, похоже, сегодня день новых клиентов. Из этих, что сели на место VIP-посетителей, я видела одного, лысого, он тут с девушкой был. Остальных вижу впервые.

— А чего они на место особо важных засели?

— Так оно как раз для таких, как эти, свободно, а еще выгодно.

— Чем?

— Ты за столиком в зале бесплатно сидишь, а на подиуме надо пятнадцать тысяч за удобство и престиж с пятерых заплатить. Это Ромина идея сделать VIP-место, вообще он предлагал VIP-зал, но Зоя Николаевна решила начать с места. Теперь точно зал сделает. Желающих ни за что выбрасывать деньги, оказывается, не так уж мало, даже здесь, в скромном кафе окраины города.

Тут Галю позвали VIP-клиенты:

— Эй, официантка! Сюда иди!

— Что они так грубо с тобой, Галь? — дернулся Осипенко.

— Мне не привыкать.

— Так посиди, а заказ приму я.

— Юр, пожалуйста, не вмешивайся, все обойдется. Такая у меня работа.

— На хрен такую работу!

— Другой нет. Все, ребята, пошла я, а вы не лезьте на рожон, я знаю, как общаться с подобными типами.

Она прошла к подиуму. Спокойно, уверенно.

Компания сделала заказ.

Галина направилась к бару и по пути подмигнула Осипенко:

— Вот видишь, все нормально. Они посидят и уедут. Это не для них кафе.

Обстановка вроде успокоилась, но ненадолго.

Когда парни выпили, лысый поднялся и рявкнул на диджея, когда тот менял диск:

— Эй, чушок, вруби что-нибудь из «кислоты» и громкость прибавь.

— Отдыхаете? Вот и отдыхайте, — ответил Леонид. — Слушать будете, что поставлю.

— Ты борзый, да?

— Но и не мальчик на побегушках.

Лысый явно нарывался. Но градус подпития у старшего был еще не тот, и он осадил товарища:

— Кабан, сядь, не мельтеши, я буду решать, что делать.

— Этот урод еще бы симфонию какую-нибудь поставил, — проворчал лысый.

— Слушай, может, выгоним их, пока не нажрались? — предложил Осипенко.

— Вот именно, пока не нажрались. Ты какой-то раздраженный стал, Юрик.

— Станешь тут, когда спокойно отдохнуть не дают.

— По-моему, кто-то говорил, что здесь тихое кафе, — усмехнулся Власов.

— Да, я говорил, и было тут всегда тихо.

— Это заметно.

— Нет, Макс, серьезно. Это сегодня только принесло придурков.

— Ладно. Посмотрим, что дальше будет.

— Да ничего не будет. Они, эти представители «золотой молодежи», в общем-то безвредны, если видят, что против них может выступить сила. Посидят и свалят, что им тут делать? Права Галина, не в то заведение завернули.

Но компания не собиралась уезжать. И с каждой выпитой рюмкой парни становились все более шумными и агрессивными.

— Официантка! — заорал на весь зал тот, кого звали Кабаном. — Неси литр коньяка!

Галина принесла. Поставила на стол, поднявшись на подиум. Когда уходила, третий, что сидел с краю, хлопнул ее по мягкому месту, и она, развернувшись, влепила ему пощечину.

— Ах ты, шалава пробитая, на кого руку подняла, тварь? — вскочил парень.

Этого ни Осипенко, ни Власов стерпеть не могли. Юрий рванул к компании.

— Выкидываем на улицу, там отрабатываем в щадящем режиме, — успел сказать Максим, догоняя Осипенко.

Юрий первым подлетел к подиуму. Парень сделал шаг вниз и сразу попал под бывшего офицера спецназа. Осипенко схватил его за руку, сдернул на пол и влепил еще одну пощечину, от которой левая щека стала пунцовой. Подлетел Кабан. Выбросил ногу вперед. Власов понял, что все же придется разбираться, перехватил ступню и резко ее вывернул. Кабан заорал от боли. Подскочил старший, Костик. В руке у него был нож.

— Брось нож, придурок! — крикнул ему Максим, отходя от подиума.

— Завалю скотов! — раздалось в ответ.

Парень прыгнул сверху и упал прямо на Власова. Дальнейшее произошло мгновенно. Максим действовал на «автомате». Владея в совершенстве приемами рукопашного боя, в том числе и против вооруженного противника, он схватил руку парня и вывернул. Но не отвел ее в сторону, а направил в грудь парню. Алкоголь сыграл свою роль. Трезвый Максим обезвредил бы не только этого пацана, но и всю компашку. Подшофе сработал рефлекс ликвидатора. Мозг не успел включиться в режим щадящей схватки, когда обороняющийся не имеет задачи убить противника. Парень охнул, завалился на бок. Девки завизжали, очумело смотрели на своего предводителя двое других парней. А Максим, придя в себя, обнаружил дергающееся тело у ног и нож в руке. Он сунул его в карман и крикнул Осипенко:

— Уходим! Быстро!

— Ты что, Макс? Только хуже сделаем. Все видели, что ты защищался, что пацан бросился на тебя с ножом. Брось его! Галина, — повернулся он к бледной, как мел, подружке, — вызывай полицию и «Скорую»!

— Да, да, а что сказать-то?

— Скажи, труп в кафе. Далее отвечай на вопросы.

— Ага! А парень этот, он что… мертв?

— Я бы многое дал, чтобы он выжил, но это невозможно.

Юрий знал, если спецназовец работает по-боевому, раненых он не оставляет. Если, конечно, нет приказа оставить в живых. В настоящее время такого приказа отдавать было некому.

Власов сообразил, достал нож и бросил его на пол. Молодежь ломанулась к выходу. Осипенко хотел оставить кого-нибудь, нужны будут свидетели, куда там, даже дружки и подружки убитого рванули из заведения. Но остались диджей, Галина, Рома и мужчина в дорогом костюме.

Он-то и подошел к офицерам.

— Быстро отсюда! — приказал мужчина, и тон его говорил о том, что приказывать ему не впервой.

— Чтобы на нас потом убийство повесили? — скривился Осипенко.

— Парни, если хотите дожить до утра, уходим!

— Что вы хотите этим сказать? — взглянув на мужчину, спросил Власов.

— Позже скажу, сейчас каждая минута дорога.

— А Галина, официантка? И бармен, и ди-джей знают, что она моя женщина, — встрял Осипенко.

Мужчина рывком вырвал из кармана пиджака модный айфон:

— Паша?! Я! Кафе «Весна», труп. Давай пулей сюда, задача прикрыть официантку, она здесь одна. На вопросы полиции пусть отвечает правдиво. У тебя не более пяти минут.

Он отключил айфон и повернулся к Галине:

— Женщина, вам, как и всем остальным, рассказать полиции все, как было, не называя имен. Этих мужчин вы впервые видели, — указал он на Осипенко и Власова. — И так отвечать всем, кто бы ни спрашивал. За мной, парни!

Было в его голосе нечто такое, что заставляло подчиняться. Да еще алкоголь тоже сыграл свою роль.

Уходя, Осипенко бросил официантке:

— Я приду к тебе.

— Когда, Юра?

— Как улягутся страсти. Пока, не скучай!

— Легко сказать, — донеслось ему вслед.

Уже на улице Осипенко воскликнул:

— На хрена вы сказали бармену, диджею, охраннику, что они впервые видели нас? Насчет друга — это правда, но я тут бывал часто, и это фиксировали и камеры наблюдения, и постоянные посетители.

— Долго объяснять, Юрий, так надо.

— Но правда все одно вскроется!

— Конечно. Но люди в стрессе правду сразу после события говорят редко. И это пока все. В машину!

— А камера? — Это уже Власов.

— В машину, я сказал! О записи позаботятся.

— А вы вообще кто?

— У нас будет время познакомиться.

Осипенко и Власов сели на заднее сиденье, а мужчина тут же завел двигатель, включил скорость и повел машину к арке выезда из двора. Проехать ее не успели. С проспекта в арку въехал полицейский «Форд», на крыше которого красно-синим блеском переливалась светосигнальная балка, и перегородил дорогу. Водитель включил дальний свет, громкоговоритель. По внутреннему двору разнеслось:

— «Лексусу» стоять на месте, водителю и пассажирам выйти из машины, руки на капот, на крышу! Предупреждаю, наряд вооружен. В случае сопротивления или неподчинения открываем огонь на поражение!

Мужчина повернул голову назад и коротко приказал:

— На пол! И лежать там, пока не разрешу подняться.

Сказав это, он вышел из внедорожника и встал у капота. Но руки класть на него не собирался, только держал их так, чтобы наряд видел, что он не вооружен, по крайней мере, в руках оружия не было.

— Попали! Черт нас дернул слушать этого мужика, — слегка приподнявшись, прошептал Власов.

— Не факт, что попали. Мужик должен был понимать, что на труп полиция явится быстро, но выглядел спокойным, да еще нас уговаривал.

— Ладно, посмотрим.

Из патрульной машины вышло трое полицейских — лейтенант, сержант и рядовой. Все с укороченными автоматами, но в обычной форме без защиты. Лейтенант подошел к мужчине, что-то спросил, и тот вместе с ним отошел от авто. О чем они говорили, Власов слышать не мог. Но, видимо, у мужчины нашлись аргументы для офицера полиции. Начальник патруля козырнул, вернулся к своим подчиненным. Рядовой сел в машину, и «Форд», сдав назад, освободил арку.

Мужчина пожал руку лейтенанту, сел в «Лексус», выехал через арку на проспект и, повернув на дорогу, ведущую к окружной трассе, обернулся:

— Все, можете подняться.

— А вы, господин инкогнито, никак имеете отношение к нашей славной полиции? — заметил Осипенко.

— Вот уж где, а в полиции не служил.

— Почему же они отпустили вас, не удосужившись проверить машину, ехавшую от места, где произошло убийство?

— Это моя маленькая тайна.

— И куда мы едем?

— За город. Туда, где вы получите шанс выжить.

— Да что ты нас все пугаешь! — воскликнул Юрий.

— Не ты, а вы, — поправил его мужчина, — и прошу не допускать более недисциплинированности, я старше вас.

— А представиться вы не желаете? — вздохнул Власов.

— Не сейчас. И не здесь. Дома.

— Ну, хоть так. А выпить у вас дома есть?

— Пить вредно.

— У нас жить вредно, что уж говорить о выпивке?

— Немного есть.

— Тогда, может, купим?

— А не хватит ли на сегодня? Нам предстоит серьезный разговор.

— И такой срочный, что отложить до утра нельзя?

— До утра можно.

— Ну, тогда и водки купить можно.

— Я дам вам выпить. Если обещаете вести себя прилично.

— Вы поверите нашим обещаниям?

— Слову офицера я привык верить.

— Вы знаете, что мы…

Осипенко перебил Власова, толкнув в бок:

— Понял, Макс, по-моему, мы попали в более худшую историю, нежели потасовка в кафе.

Мужчина посмотрел на него в зеркало заднего вида, но ничего не сказал. В это время дорога была свободна, и «Лексус» быстро добрался до окружной трассы и по эстакаде выехал на южное шоссе.

За окном машины поплыли деревья, затем магазины, кафе, садовые центры, участок строительства моста, свалка, которой не было еще прошлой осенью. Город развивался быстро, и свалки стали его неотъемлемой частью и кошмаром для живущих рядом горожан.

За одним из крупных магазинов мужчина вывернул рулевое колесо и вывел внедорожник на второстепенную дорогу, которая почти сразу попала в объятия леса. Деревья и кустарники подходили к ней настолько близко, что, казалось, можно рукой сорвать листок. По лесу ехали минут двадцать, проехали старый мост через узкую и мелкую речушку, поле и въехали в деревню под названием Лаба.

Впереди показался двухэтажный дом, обнесенный высокой оградой.

— А это ваше поместье? — спросил Власов.

— Какое поместье?! Дом с участком. Но рядом с озером, его с дороги не видно. Здесь хорошо отдыхать и укрываться от недругов.

— И вы решили нас сюда привезти?

— Да.

— Зачем?

— Все, парни, узнаете, осталось недолго.

На подъезде к дому мужчина достал брелок, нажал кнопку, ворота отъехали в сторону, и «Лексус», заехав на мощеный двор, встал у входа на террасу.

Из здания вышел человек, примерно одного возраста с Власовым и Осипенко.

Он поприветствовал мужчину, назвав его полковником. Посмотрел на гостей, спросил:

— А это кто, Борис Львович?

— Надеюсь, наши будущие сотрудники, — ответил мужчина.

Осипенко с Власовым молча переглянулись.

— Анатолий, проводи ребят в кабинет, — приказал встречавшему хозяин. — Я переоденусь и подойду. Да, будут просить водки, игнорируй просьбу, я сам налью.

— Понял, — кивнул тот и указал на дверь: — Прошу, господа, прямо по коридору через холл по лестнице на второй этаж, там из гостиной правая дверь прямо.

Офицеры прошли в здание.

Кабинет оказался сугубо служебным. Не офисным, больше похожим на помещение командира войсковой части. Ничего лишнего, лишь то, что может понадобиться для работы.

Войдя в кабинет, Власов повернулся к мужчине, что провел их сюда:

— Скажите, Анатолий, у вас представляться не принято?

— Моя фамилия Гарбер, Анатолий Наумович, остальное до вас доведет полковник. И повежливей с ним, парни, он очень не любит, когда ему хамят.

— А я очень не люблю, когда меня держат за марионетку. Поди туда, сядь сюда, это делай, этого не смей, — тут же парировал Власов.

— Но вы человек военный, должны были привыкнуть подчиняться.

— Откуда вам известно, что в прошлом я военный?

— Извините, без комментариев, вам все доведет полковник. А пока присаживайтесь в кресла, телевизор включить?

— Включить, — кивнул Осипенко.

Мужчина взял пульт, включил телевизор. Шли вечерние новости. И, словно специально, кафе «Восход», труп у перевернутого стула, рядом нож. Общий вид кафе, обстановка с места преступления, как выразилась диктор, заканчивая обзор срочной новостью. Дальше пошла погода.

— Оперативно пресса работает, — заметил Власов, глядя в экран, — успели уже на весь город растрезвонить о случившемся в кафе, хотя, в принципе, это обычный случай для такого города, как наш, и далеко не все показывают по центральному каналу. Видимо, завалил я непростого пацана.

Гарбер ушел, и Максим с Юрием остались в кабинете вдвоем. Они увидели в старом шкафу за стеклом целую батарею дорогих спиртных напитков — единственное, что отличало офисный кабинет от помещения командира войсковой части.

— Пойло, Макс, — кивнул на шкаф Осипенко.

— Вижу. Брать не будем. Хозяин, видать, мужик реально строгий, и что-то мне подсказывает, полковник не «погоняло», когда-то он служил, это заметно. Вопрос в другом — где, в каком ведомстве?

Хозяин дома зашел в кабинет неслышно, поэтому его голос прозвучал неожиданно:

— Вы правы, я действительно полковник и действительно служил. В свое время командовал мотострелковым полком, который в составе дивизии принимал участие в боевых действиях на Кавказе. Моя фамилия Барговский, зовут Борис Львович. Вы можете не представляться, мне известно, что один из вас капитан Власов Максим Евгеньевич, второй — старший лейтенант Осипенко Юрий Олегович. Вы служили в боевой группе «Вега» центра «Антитеррор». Центр расформировали, вас уволили в запас. Имеете правительственные награды, включая ордена Мужества.

Власов внимательно посмотрел на полковника:

— Интересно, откуда у вас информация по нам?

— Ничего интересного, Максим, — улыбнулся Барговский и добавил: — Извините, позвольте называть вас по имени и на «ты»!

— Без проблем, — кивнул Власов.

— В кафе «Восход» я наведываюсь от случая к случаю, — продолжил полковник, — там у меня проходят деловые встречи. Сегодня я тоже ждал человека. Перед тем как развиться конфликту, он позвонил и сказал, что просит перенести встречу на завтра. Это второстепенная, скажем так, информация, чтобы вы не подумали, что я специально выслеживал вас. В кафе, случайно опять-таки, я увидел Юрия. И он уже заинтересовал меня. Имея некоторые возможности, я пробил его и получил информацию по группе «Вега», а сегодня увидел и боевого товарища Осипенко, тебя, Максим. Хотел переговорить с вами, но тут началась потасовка. Ну, а позже не до разговоров было. Я обещал все объяснить и сдержу слово, но договоримся, завтра. Сегодня вы не совсем трезвы, — улыбнулся полковник, — а для того чтобы правильно воспринимать то, что я хочу довести до вас, нужна трезвая голова.

— Тогда наливайте, Борис Львович.

— Нежелательно, конечно, но раз обещал.

Барговский прошел к шкафу, открыл его, обернулся:

— Что будете? Виски, коньяк, бренди?

— Водки нет?

— Есть и водка.

— Тогда водки.

— Хорошо.

Он плеснул в два бокала по сто граммов, подал офицерам.

— Не мало ли? — усмехнулся Осипенко.

— В самый раз.

Офицеры выпили. Полковник убрал посуду и, посмотрев на гостей, произнес:

— Нет, сейчас разговор не имеет смысла. Как планировали, завтра.

— Вы сами с собой разговариваете, Борис Львович? — спросил Власов.

— Мысли вслух. Но время уже позднее, вам надо как следует выспаться. Пойдемте, я покажу вам вашу комнату. Или каждому выделить отдельное помещение?

— Лучше вместе.

— Я тоже так думаю!

Они прошли в гостиную, из нее в небольшой коридор, выходивший на застекленную террасу второго этажа. Из коридора в три стороны двери. Одну из них, правую, полковник открыл, включил свет. Если не знать, что находишься в коттедже, то первой мыслью было бы, что попал в номер офицерского общежития. Две кровати, между ними две тумбочки, справа от двери небольшой шкаф, окно закрыто плотной шторой. На полу небольшой ковер. На стенах картины. Не хватало в углу стопки носков, сапог, кондиционера, кучи пустых бутылок и полной окурков пепельницы. Вместо этого чистота и порядок.

— Как понимаю, у вас не курят, Борис Львович? — проговорил Максим.

— Вообще-то нет, но для вас я сделаю исключение.

— Почему?

— Потому что вы все равно закурите и станете прятать окурки где попало либо выбрасывать их в форточку. А я терпеть не могу бардака. Пепельница в тумбочке, курите, только откройте окно.

— А что это за двери? — Власов указал на дверь, которую сразу и не заметил, так как она была у самого шкафа.

— Туалет и душевая. Или вы предпочитаете удобства на улице?

— И горячая вода есть?

— Конечно.

— А в деревне наверняка нет.

— У кого поставлены котлы, есть. Но все, господа. Завтра подъем в 7:00, завтрак, в 8:00 я жду вас в кабинете. И приведите себя в порядок.

— Позвонить отсюда можно?

— Ваши телефоны, скорее всего, уже на прослушке. И вы прекрасно знаете, что по одному звонку специалисты легко определят место нахождения абонента. Это не входит в мои планы. А чтобы не возникало соблазна позвонить, я приказал включить в усадьбе постановщик радиопомех. Так что позвонить отсюда при всем желании не получится. Прошу извинить за ограничительные меры, но они необходимы. Спокойной ночи, господа, до завтра.

Полковник ушел в свой кабинет, а офицеры присели на кровати, и Власов, опершись рукой на подушку, сказал:

— Номер наверняка прослушивается, и не удивлюсь, если где-то установлены скрытые миниатюрные видеокамеры.

— Да и черт с ними, с прослушкой, с камерами! — отмахнулся Осипенко. — Я одно понять не могу, на хрена в наши дела впрягся этот полковник? И еще я не верю, что он случайно обратил внимание сначала на меня, а потом на тебя. Может, и компания, что затеяла драку, тоже послана в кафе им? Что он хочет от нас, Макс?

— Завтра узнаем. А сейчас укладывайся. Я покурю и тоже лягу.

Власов прошел к окну, сдвинул штору, приоткрыл окно, закурил. За окном плотным рядом высились сосны, через которые ничего не было видно. Докурив сигарету, он закрыл окно, подошел к кровати, лег и сразу уснул…

После плотного завтрака посвежевшие офицеры прогулялись по усадьбе. Здесь было красиво и уютно. Заметно, что за садом и цветниками следил опытный садовник. Ровно в 8:00 они поднялись в кабинет.

Полковник сидел в кресле, смотрел в монитор компьютера.

— Разрешите? — по военной привычке спросил Власов.

— Да, входите, — ответил хозяин усадьбы. — Доброе утро, господа, выспались?

— Доброе утро, мы в порядке.

— Это хорошо. Вам напомнить, что произошло вчера в кафе «Восход»?

— Не надо. Я все помню, — поморщился Власов.

— И как убили молодого человека?

Максим внимательно посмотрел на Барговского:

— Вы видели, что случилось в кафе. Так почему необходимую самооборону называете убийством?

— Потому что так квалифицирует этот случай полиция.

— Мы могли бы доказать свою невиновность, но благодаря вам скрылись с места событий. Неудивительно, что теперь меня считают убийцей.

— Значит, это я виноват в случившемся?

— В том, что погиб молодой парень, нет, но в том, что мы наверняка уже в розыске, вина только ваша.

— Почему вы настояли на нашем отходе из кафе, заявив, что если не уйдем, то не доживем до утра? — подхватил Осипенко.

— Прошу не перебивать меня, и вы поймете, почему я поступил так… как поступил. В части, касающейся нашего отхода из кафе. Да, останься вы на месте, возможно, вам и удалось бы склонить следствие к версии необходимой самообороны. И в дальнейшем эта версия могла бы стать основной. Но… дело в том, что молодой человек, который так опрометчиво бросился с ножом на офицера спецназа и в результате погиб, являлся сыном некого Абронова Павла Юлиановича. Вам что-нибудь говорит это имя?

— Нет, — отрезал Власов.

Осипенко промолчал.

— А между тем это один из самых влиятельных людей в городе. Из тех, кто входит в кабинет мэра без приглашения и разрешения. Как и в другие высокие кабинеты.

— И что? — посмотрел в глаза Барговскому Власов. — Что это меняет? Молодой придурок, чьим бы сыном он ни был, бросается на безоружного человека с ножом и в результате обороны неожиданно получает в грудь свой же нож. При чем здесь влияние его папаши? Сейчас не девяностые годы.

— Да, годы не девяностые, а вот методы у некоторых «влиятельных» людей все те же, — покачал головой Барговский. — Я хорошо знал Абронова в те же девяностые как Барона — главаря крупной организованной преступной группировки. Все свое состояние, а это примерно около миллиарда долларов, Барон-Абронов сколотил на том, что, используя самые жесткие методы, а именно шантаж, угрозы, побои и убийства, отнимал собственность у других лиц, получивших ее в результате приватизации. Не буду перечислять то, что он присвоил. Это займет много времени. Будучи же человеком…

— Называйте его типом, — перебил Осипенко, — потому что это не человек в общепринятом понимании.

— Хорошо, будучи типом насколько жестоким, настолько и предприимчивым, расчетливым, обладающим холодным умом и достаточно высокими организаторскими способностями, а также коммуникабельностью, которая способствовала налаживанию связей с нужными и влиятельными чиновниками, Барон сумел не только выйти сухим из воды, когда государство нанесло по провинциальным группировкам сокрушительный удар, но и использовать это в своих делах. Сейчас он крупный бизнесмен, уважаемый в городе чело… тип, меценат и так далее. Первая его жена умерла при странных обстоятельствах в 1997 году. Эти обстоятельства вас тоже не касаются. Объясню одно, первая жена Абронова не могла рожать, а Барон очень хотел сына. Наследника. Кому-то же надо было передать созданную им империю. И в девяносто восьмом он женился вторично на молодой женщине. Сейчас уже никто в городе не скажет вслух, что она была проституткой, сейчас она настоящая леди. Но, главное, она родила Барону наследника. Константина Павловича Абронова, похороны которого назначены на завтра. Ночью я получил информацию о том, как, узнав о смерти сына, Барон впал в ярость и поклялся лично пристрелить убийцу сына и его друга. То есть тебя, Максим, и тебя, Юрий. Его реакцию на смерть сына, невзирая ни на какие обстоятельства, просчитать было не сложно, поэтому я и вывез вас из кафе и из города. Кстати, вовремя, так как уже через час Абронов был на месте происшествия в сопровождении высокого чина из Следственного комитета. В разговоре с ним Барон получил гарантии, что вы будете переданы ему во время переправки в комитет. Как люди военные, вы понимаете, как это делается и что было бы дальше. Вы просто исчезли бы после удачной попытки побега. Так что, господа, я спас вас.

— Но если Барон был в кафе сразу после инцидента, то наверняка узнал, кто вывез нас с Юрой оттуда, — заметил Власов.

Барговский утвердительно кивнул:

— Да, это стало ему известно, но Барон не только знает меня, но и знает, что со мной вступать в противостояние слишком опасно. И заполучить вас у меня без моей доброй воли у него не получится, даже если он использует все свои влиятельные связи.

— Интересно, почему? — спросил Осипенко. — Вы круче Барона?

— Не будем обсуждать этот вопрос. У нас есть тема для более предметного разговора.

— Например?

— Вы когда-нибудь слышали о деятельности частных военных компаний? Хотя, признаю, спросил глупость. Естественно, вам известно о ЧВК не меньше моего. Так вот я руковожу одной из них.

— Приятно. Мы в гостях у главаря наемников, — переглянувшись с другом, усмехнулся Власов.

— Ну зачем же так грубо, Максим Евгеньевич. Главарь больше подходит к Абронову и таким, как он, некоторым нынешним преуспевающим бизнесменам, многие из которых заполучили теплые места в органах законодательной и исполнительной власти. Я же руководитель, если хотите, командир.

— А название вашей ЧВК не…

— Нет, — резко перебил Власова полковник, — к той компании, что вы имеете в виду, я не имею никакого отношения. ЧВК, которой руковожу я, называется «Фаланга».

— Это от названия паука, боевого построения пехоты в Древней Македонии или части пальца руки? — усмехнувшись, поинтересовался Осипенко.

— Я оценил ваш юмор. А также умение вести себя достойно в достаточно сложной и опасной ситуации. На вопрос же отвечу, название компании связано с названием паука. И именно паук сольпуга или фаланга является эмблемой компании.

— Нормально. Как летучая мышь — символ военной разведки, мало шума, но все слышит. Это из той же оперы?

— Ну, если быть честным, то да, — рассмеялся Барговский.

— Но в общем-то фаланги только на вид страшны, а на самом деле практически безвредны. Значит, ваша компания только внешне грозна, а на деле безвредна?

— Вы же знаете, что укусы фаланги очень болезненны. Часто они безвредны, но иногда могут вызвать тяжелое воспаление. У паука нет ядовитой железы, но на челюстях фаланги остаются гниющие останки предыдущей жертвы. А вот попадание их в раны, в кровь может вызвать заражение, а при неоказании своевременной помощи стать смертельным. Так что фаланга — это не такой уж и безопасный паук. Но достаточно экскурсов в зоологию и ее раздел арахнологию, изучающую паукообразных.

— Да, полковник, — проговорил Власов, — все это, конечно, интересно для подростков школьного возраста. Исходя из того, что вы привезли нас сюда, следует один вывод: вы намерены завербовать нас с Осипенко в свою компанию. Я прав?

— Отчасти, да!

— Отчасти? Что вы хотите этим сказать?

— Компания получила заказ на работу в Центрально-Африканской Республике, сокращенно ЦАР. Не надо задавать ненужных вопросов, имя заказчика не разглашается ни при каких обстоятельствах. Заказ непростой, требующий от сотрудников высокой профессиональной подготовки и опыта ведения боевых действий. Но и это не все. Компания не должна афишировать свое участие в работе, а посему мне, как руководителю, необходимо создать немногочисленную, но максимально эффективную боевую группу для решения задач в Африке. Я предлагаю вам вступить в ряды компании и, в частности, в состав этой группы. Так как наемничество в России запрещено законом, компания зарегистрирована в Республике Суринам.

— В Южной Америке? — воскликнул Осипенко.

— Это вас смущает?

— А что, поближе не нашлось страны, где можно было бы зарегистрировать фирму?

— Это вас не касается.

— Логично. Выходит, сотрудники компании имеют гражданство Суринама?

— Если вы пожелаете сменить гражданство, я помогу в этом. В остальном вопрос не корректен, а посему без комментариев.

— Мы можем отказаться? — внимательно посмотрел на полковника Власов.

Тот в ответ улыбнулся, вернее, на его лице отобразилась гримаса хищника:

— Ну конечно, можете. Я никого насильно не заставляю работать. Если вы откажетесь, то вас отвезут обратно в город. По адресам развозить не будут, оставят у ближайшей остановки общественного транспорта.

— И тут же Барон узнает, что мы на свободе, — хмыкнул Осипенко. — Или вы специально предупредите полицию.

— Я никого предупреждать не буду. Люди Абронова вас и без этого найдут. Они уже смотрят и за усадьбой, и за вашими квартирами, и за вашими женщинами, и за офисом фирмы, под вывеской которой функционирует штаб компании. Я уже говорил, Барон умен, и он просчитывает все возможные варианты развития событий, даже находясь в нынешнем состоянии, и наверняка допускает вариант вашего отказа от сотрудничества со мной.

— Это тем более не сложно, если еще кто-то шепнет случайно о том, что мы отказались от вашего предложения, — вздохнул Осипенко.

— Вы все правильно понимаете.

— Ну, тогда получается, что у нас нет другого выхода, как согласиться. Или как, Макс?

— По мне, лучше на войну, чем в дерьме этой гражданки возиться.

— По мне тоже, но хотел бы уточнить одну деталь, господин полковник.

— Непременно, мы все уточним, согласуем все вопросы, но давайте договоримся, полковником называть меня только по связи. Это мой позывной. В повседневной ситуации я предпочитаю обращение по имени-отчеству.

— Без проблем. Борис Львович.

— С чего начнем уточнения? — на этот раз добродушно и без гримасы улыбнулся Барговский.

— Наше денежное довольствие в компании.

— Постоянно, вне зависимости от того, работаете вы или находитесь в режиме ожидания, — двадцать тысяч евро, в начале каждого месяца — за прошлый. При подписании контракта единовременная выплата, так называемые подъемные, — тридцать тысяч. Отдельная оплата за каждую операцию или акцию: от двадцати до двухсот тысяч евро, в зависимости от сложности задания. В случае ранения, увечья — лечение за рубежом в лучших клиниках за счет компании. При невозможности исполнять обязанности в связи с получением увечий — месячное содержание в размере десяти тысяч евро. По истечении пяти лет непрерывной работы в компании назначается пожизненная пенсия в размере пяти тысяч евро в месяц и оказывается помощь в обустройстве в любой стране мира. Отработанное больше дает каждый год еще по одной тысяче. По-моему, весьма привлекательные условия.

— Это какой же бюджет у компании? — удивленно воскликнул Осипенко.

— Достаточный, чтобы осуществлять деятельность и достойно поощрять сотрудников. Еще вопросы по данной теме?

Власов спросил:

— Допустим, мы подписали контракт, получили задание, выполнили его, вернулись в город или на базу, которая где-то рядом, и нам надо выехать в город, в свои квартиры. Барон же продолжит деятельность, имеющую целью нашу нейтрализацию. Как в этом случае быть? Или нам забыть о своих квартирах, фамилиях, именах, подругах, в конце концов, и сидеть под вашим крылом на закрытой территории?

— Как только вы подпишете контракт, Барон потеряет к вам интерес и забудет о том, что произошло в кафе, — ответил полковник.

— Это с его-то характером?

— Его заставят сделать это. И не спрашивайте, кто и как заставит. Это я вам обещаю. Так что в свободное время вы сможете жить своей личной жизнью совершенно безопасно.

Офицеры вновь переглянулись:

— Ну что ж, — проговорил Власов, — я согласен.

— Естественно, я тоже, — кивнул Осипенко.

— Ну и ладненько. Сейчас мы подпишем контракт, после чего я познакомлю вас с руководством компании, специалистами обеспечения вашей деятельности и бойцами особой группы, руководить которой предстоит вам, Максим Евгеньевич.

— Мне? — удивился Власов.

— Да! Это мое решение, оно не обсуждается, как и все прочее. После знакомства вам выдадут подъемные, и до утра завтрашнего дня сможете уехать в город. Завтра в 9–00 здесь, в кабинете, постановка задачи по заказу. Подумай, Максим Евгеньевич, какое кодовое название присвоить группе и о твоем позывном. Впрочем, это не обязательно. В работе мы используем спутниковую связь, а она позволяет вести переговоры открытым текстом. Это на твое усмотрение.

— Будет и название, и позывной. «Спутник» может выйти из строя, и тогда придется пользоваться обычной радиостанцией, в этом случае открытый текст не применишь без риска быть раскрытым, — сказал Власов.

— Это, повторяю, на твое усмотрение.

Барговский нажал кнопку с тыльной стороны крышки стола, и в кабинет вошел уже знакомый офицерам Гарбер.

— Контракты, Анатолий, — обратился к нему полковник.

— Со мной! — поднял тот папку.

— Передай их господам Власову и Осипенко для ознакомления и подписи.

— Есть, Борис Львович.

Гарбер передал офицерам по несколько листов документов.

Они прочитали, поставили свои подписи и вернули бумаги.

— Ну, вот и хорошо, — улыбнулся Барговский. — Позвольте первым вам представить человека, с которым, в принципе, вы знакомы, но не знаете, какую должность он занимает в нашей компании. Итак, капитан ВДВ запаса, в «Фаланге» начальник отдела разведки и анализа, по совместительству мой помощник, Гарбер Анатолий.

Офицеры кивнули друг другу.

— У нас все на месте? — спросил у Гарбера полковник.

— Так точно, Борис Львович.

— Тогда пригласить сначала руководство, после них кандидатов в специальную боевую группу.

— Кандидатов? — удивленно переспросил Гарбер. — Но с членами группы вопрос уже решен. С ними заключены контракты.

— Дело в том, Анатолий, что боевым подразделением будет руководить господин Власов. Ему кто-то из тех, кого мы отобрали, может не подойти по той или иной причине, и тогда состав придется менять. Поэтому отобранные специалисты — пока только кандидаты.

— Я все понял, — кивнул Гарбер и вышел, чтобы через минуту вернуться с двумя довольно массивными мужчинами и женщиной.

Барговский представил им Власова и Осипенко, затем провел обратную процедуру.

— Это, — указал он на мужчину примерно одного возраста с Барговским, — мой первый заместитель, коим он являлся и в полку — подполковник запаса Гогия Георгий Багратович. Рядом с ним начальник штаба, полковник запаса Данилов Геннадий Иванович. Вам нет смысла излагать обязанности начальника штаба. В нашем случае это непосредственное планирование операций и акций по заказам клиентов. А это, — кивнул он на женщину, — наша начальник финансовой части, в прошлом главный бухгалтер крупной строительной фирмы, Лапина Лариса Алексеевна. — Остановив на ней взгляд, Барговский добавил: — Лариса. Сразу же после ознакомительной части выдайте капитану Власову и старшему лейтенанту Осипенко подъемные по тридцать тысяч евро, в той валюте, которую предпочтут офицеры.

— Да, Борис Львович.

Женщина оказалась немногословной.

Гарбер снова вышел и через пару минут ввел в кабинет четверых мужчин, внешний вид которых указывал, что все они имели отношение к военной службе.

Барговский представил:

— Старший лейтенант запаса, Волков Илья Степанович, в прошлом служащий нацгвардии, СОБРа. Далее, прапорщик запаса Голубев Михаил Сергеевич, мастер спорта по стендовой стрельбе, снайпер-инструктор. А это — старший лейтенант запаса, в подчиненном мне полку командир отдельной инженерно-саперной роты, в компании сапер Ткачев Дмитрий Васильевич и врач, в прошлом начальник полкового медицинского пункта, капитан Коваленко Артур Аркадьевич.

Власов осмотрел мужчин. Спокойны, сосредоточенны.

— Опыт боевых действий? — спросил он, повернувшись к Барговскому.

— Все прошли через «горячие точки», — ответил тот и добавил: — Еще одна кандидатура, Тодоева Роза Муратовна. Она жила в Цхинвале. В августе 2008 года в их дом нагрянули грузинские каратели. Убили мужа, изнасиловали Розу. Уходя, бросили гранату, от взрыва погибли и дети Тодоевых, сын и дочь. Выжившая Роза поклялась убить за семью десять грузинских военных и американского инструктора из числа тех, кто готовил грузинскую армию. И выполнила клятву. После этого ей пришлось бежать в Россию, здесь скрываться, пока на нее не вышел я. Сейчас Тодоева уже в ЦентральноАфриканской Республике, занимается подготовкой ваших действий. Она в курсе, что в ЦАР будет брошена специальная группа, но состав подразделения ей неизвестен. Тебе, Максим Евгеньевич, предстоит встретиться с госпожой Тодоевой. Если решите, что она вам нужна, то включите в группу, нет — она вернется в Россию.

— Борис Львович, можно уточнить, как она убила грузин и американца? — спросил Власов.

— Грузин застрелила. Выбрала момент и застрелила из снайперской винтовки. Американца нашла в Тбилиси и зарезала.

— Беспощадная женщина, — усмехнулся Максим.

— Главное, она умеет держать слово.

— Это да!

— Сейчас получайте деньги, и всех отвезут в город. Просьба находиться дома или, по крайней мере, не посещать злачных мест. Во дворе стоит «Лексус», капитан Гарбер отвезет вас в город и завтра заберет там, где оставит сегодня. Все, господа, приятного дня и вечера, свободны!

Вскоре Власов и Осипенко ехали в представительском внедорожнике в Москву, еще до конца не осознававшие, что жизнь их кардинально изменилась.

Глава 3

Аэробус «А-321» рейсом Аэрофлота Москва — Лондон прибыл в аэропорт Хитроу точно по расписанию, в 12:05. Самолет встал у терминала 4. Пошли пассажиры. Одними из первых — трое мужчин с сумками и кейсами. Больше багажа у них не было, и терять время не на что. Пройдя пограничный и таможенный контроль, они вышли из здания аэропорта. Такси брать не стали, сели в поезд, который через пятнадцать минут доставил их на вокзал Паддингтон. Оказавшись на привокзальной площади, мужчина восточной внешности обратился к своим товарищам:

— Аркадий, Алексей, на метро едете до отеля «Амба», номера забронированы. Обустраивайтесь, отдыхайте после перелета. Я к заказчику и обратно.

— Ты, Умар, на мутные дела не подписывайся. Знаешь, кто такой Хондарский и как к нему относятся в Москве, — заметил Аркадий Раденко.

— Я, Аркадий, все прекрасно знаю и без напоминаний. Разъезжаемся, встречаемся в отеле.

— Ты сумку-то свою отдай!

— Да, заберите.

С кейсом Умар Джамар прошел к зданию делового центра, где стояли такси. Сел в автомобиль. Объяснение заняло несколько секунд. Джамар, как и его друзья по съемочной группе, прекрасно говорил по-английски, также знал французский и немецкий языки, мог общаться с арабами. Спустя некоторое время таксист остановил машину на улице, зажатой с двух сторон двух-, трехэтажными старыми домами. Улицы любимого лондонцами района города Марлебон.

Расплатившись с таксистом — деньги поменял еще в аэропорту, — Джамар пошел по тротуару, глядя на таблички домов.

Вот табличка «16». Сюда и надо было российскому репортеру. Вход в дом находился во дворе, первый этаж занимал ювелирный магазин. Умар прошел через арку во двор, зашел во второй подъезд. На второй этаж вела деревянная лестница. Там всего две квартиры. Он повернул кольцо квартиры номер 8. Внутри раздался своеобразный звук колокольчика.

Массивную дверь открыл молодой мужчина.

— Добрый день, — кивнул репортер, — я — Умар Джамар.

— Добрый. Грэг Стонг, помощник господина Хондарского. Прошу! — Мужчина жестом пригласил в прихожую.

— Вы не будете проверять документы?

— Нет. Вы слишком известны в среде журналистов, чтобы спутать с кем-то.

— Благодарю за комплимент, господин Хондарский здесь?

— Да, конечно, он ждет вас. Пройдемте.

Квартира была двухуровневая, отделанная в стиле позапрошлого века. Внизу прихожая, кухня, столовая, спальня, наверху гостиная, две спальни и кабинет. Старинные резные шкафы с посудой из антикварных магазинов, подсвечники и свечи, только приблизившись, можно понять, что это электрические светильники, как и камин, деревянные стулья, кровати, старинные кремневые ружья на стене, по соседству шпаги, кинжалы. В углу виолончель — интересно, играет ли кто на ней, — кожаный диван, который потерся в нескольких местах. В современный мир возвращает только электроника, мониторы, ноутбуки, плазменные панели, спутниковый телефон у окна.

Михаил Владимирович Хондарский сидел в кожаном кресле, держа в руке трубку. Джамар знал, что олигарх не курит, но всегда носил с собой эту трубку стоимостью с квартиру в российской провинции. Он поднялся, как только в гостиную вошли помощник и репортер, и, широко улыбнувшись последнему, протянул руку:

— Здравствуйте, рад, что вы откликнулись на предложение.

Джамар пожал ее и проговорил:

— Добрый день, Михаил Владимирович. Нас действительно заинтересовало ваше предложение, и мы можем обговорить детали.

— Да, конечно, проходите, присаживайтесь, где удобно. Как мне называть вас? Господин Джамар?

— Да можно просто Умар. Журналисты, знаете ли, народ демократичный.

— И это хорошо.

Джамар выбрал диван. Хондарский, устроившись в кресле у журнального столика, кивнул помощнику:

— Пока свободен, Грэг.

— Я буду в приемной.

— Хорошо, — кивнул помощник и вышел.

— Кофе, чаю по-английски, коньяк, виски? — предложил Хондарский журналисту.

— Нет, благодарю, хотя от кофе не отказался бы, но только если он настоящий.

— Арабика из Эфиопии.

— О! Это действительно хороший кофе.

— Мне его доставляют из Африки прямо с плантации крестьянского хозяйства. Там кофе выращивается веками и обрабатывается по особому рецепту.

— Наверное, дорого стоит.

— Пустяки. Значит, кофе?

— Да.

Хондарский взял со столика колокольчик, еще один атрибут древности, и позвонил.

Вошла молодая симпатичная женщина в строгом бежевом костюме:

— Да, Михаил Владимирович?

— Сделай, Анжела, нам с гостем по чашке кофе.

— Из тех запасов, что привезли позавчера?

— Да.

— Хорошо. Что-нибудь к кофе?

— Нет.

— Несколько минут.

Она удалилась, повиливая своей маленькой, аппетитной, упругой попкой, которую выгодно обтягивали узкие брюки.

— Это мой секретарь, Анжела Ливиц, — сказал Хондарский. — Я не стал вас знакомить потому, что ей необязательно знать, для чего вы здесь. А кто вы, Анжела знает. Вы известны далеко за пределами России.

— Как и вы, Михаил Владимирович.

— К сожалению, меня представляют этаким монстром, предавшим свою Родину, убившим в России кучу ни в чем не повинных людей. Я бы предпочел, чтобы не было всего этого, кстати, совершенно не соответствующего действительности. Да, я против режима, который правит в России, я против президента и правительства, но я искренне сопереживаю народу, среди которого вырос. Но что теперь об этом…

Секретарь принесла поднос с двумя чашками кофе, и тут же необычайный аромат заполнил всю гостиную.

— Пахнет замечательно! — произнес Джамар. — Африкой пахнет. Не замечали, что у каждой страны, у каждого племени, я уж не говорю о людях, свой специфический запах?

— Знаете, Умар, мне было не до этого, — рассмеялся Хондарский.

— А это так.

Джамар и Хондарский взяли чашки, сделали по глотку.

— Теперь я понимаю, что такое напиток богов. Божественный кофе, — закрыв глаза, произнес Умар.

— Я подарю вам упаковку.

— Буду весьма благодарен.

Насладившись кофе, после того, как секретарь убрала поднос, Джамар удобнее устроился на диване, взглянул на Хондарского:

— Перейдем к делу, Михаил Владимирович?

— Да! Прошу в кабинет.

— А я уже тут устроился.

— Там удобнее и там все, что нам потребуется.

— Хорошо.

Они прошли в кабинет через дверь, которая находилась в стенке, закрывавшей всю стену, и внешне была незаметна.

Сели друг против друга за старинный стол, обитый сверху зеленой материей.

Хондарский взял в руки свою любимую трубку и заговорил:

— Вам известно, что я финансирую медийный проект о гуманитарных катастрофах в Ираке, Сирии, странах Африки. Собрался уже такой материал, хватит на несколько серий полнометражного документального фильма. Но не хватает в нем изюминки. А именно, информации по происходящему в Центрально-Африканской Республике. В стране, богатой алмазами, другими ценными полезными ископаемыми, царят нищета и беззаконие. Режимы меняются, как пятерки в хоккее. Любите, Умар, хоккей?

— Когда-то смотрел, сейчас просто времени не остается ни на что, кроме работы, — пожал плечами Джамар.

— Я тоже трудоголик. Знали бы вы, какого труда стоило мне сколотить состояние в России. Сколотить, не подчиняясь общим правилам, установленным властью. За что и поплатился. Но не будем о грустном. Большую часть состояния мне удалось сохранить. Что-то еще вернут по решению международных судов, что-то заработаю здесь. Так вот, мне нужен репортаж из Центрально-Африканской Республики. После череды переворотов, гражданской войны, которая продолжается и по сей день, пролитых рек крови невинных жертв международное сообщество наконец-то решило отреагировать на ситуацию. В страну введены миротворческие силы. Но ввод этих сил только усугубил положение, как это ни странно звучит. Не остался в стороне и Кремль, как всегда поддерживающий официальный режим, каким бы омерзительным он ни был. В ЦАР задействованы российские военные советники, подразделения гуманитарного разминирования. Но там же греют руки и частные военные компании разного типа. Так как в ЧВК служат или работают по найму, то есть наемники, то ЧВК, созданные в России, зарегистрированы в других странах. Я хотел бы получить информацию и об их участии в гражданской войне. Скажу больше, информация по ЧВК наиболее ценна для меня. Съемками в ЦАР я планирую завершить проект и после профессионального монтажа, обработки передать фильм ведущим мировым телекомпаниям. О том, что я ожидаю от вас, говорить можно сутки, у нас же нет такого времени. — Хондарский достал из ящика стола флешку: — Вот, возьмите, здесь компактно изложены задачи вашей съемочной группы.

Джамар поднял глаза на беглого олигарха. Мало того, что он десять минут слушал полный бред о беззаконии в России, о «чистоте» бизнеса Хондарского, уж кто-кто, а Умар Джамар владел информацией, как работал в России олигарх и что произошло с ним на родине, а в последующем и в Великобритании, так теперь он еще и приказным тоном заговорил.

— Вы, Михаил Владимирович, считаете, что можете ставить мне задачи, как командир подчиненному? — нахмурившись, проговорил Умар.

Хондарский обворожительно — это он умел, выработал за годы — улыбнулся:

— Ну что вы, Умар! Извините, я, наверное, неправильно выразился, знаете, может быть, это покажется странным, но я волнуюсь, разговаривая с вами, профессионалом высочайшего уровня в области журналистики.

— Оставьте это! Значит, на флешке редакторское задание?

— Если угодно, да.

— Для работы в ЦАР нам нужны визы, а также аккредитация зарегистрированного официального средства массовой информации. Кто предоставит нам аккредитацию?

— Учитывая специфику работы, это местная газета, — ответил Хондарский. — Она относится к «желтой» прессе, не пользуется спросом, поэтому на грани банкротства. Но официально зарегистрирована и имеет лицензию на право работы за рубежом. Насчет виз можете не беспокоиться, вам будут оформлены туристические визы, это проще. Где остановились ваши коллеги?

— Они поехали в отель «Амба».

— Паспорта, как понимаю, при них?

— Ну, не со мной же? Без документов они не получили бы забронированные номера.

— Да, извините, сморозил глупость. А все из-за волнения. Так всегда происходит, когда какое-то дело близится к завершению, остается совсем немного работы, но самой ответственной. Впрочем, это, может, только у меня. Так вот, вас отвезет в отель мой помощник, он заберет паспорта у членов вашей съемочной группы. Вы их получите завтра, с паспортами и билеты на самолет. Завтра же вечером вы должны вылететь в столицу Центральной Африки, город Банги. Там вас встретит человек, с которым я договорился об оказании содействия в работе съемочной группы.

— Понятно!

Хондарский внимательно посмотрел на журналиста:

— А почему, Умар, вы не интересуетесь суммой вознаграждения за предстоящую работу, о командировочных, о порядке оплаты ваших действий в ЦАР?

— Обычно это указывается в контракте.

— В контракте, — задумчиво повторил Хондарский, — в контракте. Вы правы, обычно — да, но дело в том, что мы не будем заключать никакого контракта.

— Не понимаю.

— Я не хочу, чтобы в прессу просочилось, что за вашей работой стоял я. Это свело бы на нет все мои усилия. И обесценило то, что уже сделано. Пока не будет завершен проект, пока фильм не выйдет на экраны, никто не должен знать, что инициатором этого являюсь я. Понимаете?

— Если честно, то не совсем.

— Ну и не надо. Это только лишняя головная боль. Вы получили задание от местной газеты, которая потратила на вас последние свои деньги, намереваясь избежать банкротства и поднять свой рейтинг. Но эта газета не может иметь такой суммы, которую намерен предложить вам я. Более того, оплатить сразу же пятьдесят процентов этой суммы, перевести аванс в любой валюте, в любой банк мира.

— И о какой сумме идет речь? — поинтересовался Джамар.

— В случае выполнения редакторского задания в полном объеме по тем задачам, извините, направлениям, что определены на флешке, съемочная группа получит два миллиона фунтов стерлингов. Один миллион, как я уже говорил, готов перечислить хоть сегодня, заручившись письменным согласием на работу, которое будет уничтожено сразу же после возвращения группы из Африки. При вас уничтожено. Кроме этого, вы получите банковские карты на сумму в пятьсот тысяч долларов для обеспечения работы.

— Зачем так много? — удивленно посмотрел на олигарха Джамар.

— Умар, — покачал головой Хондарский, — вы же давно работаете на Ближнем Востоке, в Африке, были и в Ливии, и в Ираке, и в Сирии, и в Йемене. Имеете награды и ранения. Вам ли не знать, что у африканцев иногда проще купить нужную информацию, нежели самому лезть в пекло?

— Вы правы.

— Далее, командировочные, сто долларов наличными в день, из расчета длительности командировки в четырнадцать дней. Еще тридцать тысяч долларов на покупку внедорожника, а лучше пикапа. Мощного, проходимого. Его несложно приобрести в столице ЦАР Банги. Вас устраивают данные условия?

— Более чем. У меня вопрос, мы можем контактировать с представителями власти, оппозиции, руководителями повстанческих отрядов и так далее?

— Вы не просто можете, а должны делать это. В целях выполнения задания контактируйте хоть с дьяволом, но чего я не могу вам гарантировать, так это безопасности. И приставить охрану из сотрудников ЧВК, что работают в республике, тоже. Может быть, вы найдете себе пару безумцев для охраны. Это ваше дело.

— И ни в коем случае мы не должны никогда, ни при каких условиях упоминать ваше имя?

— Да! Но не думаю, что кто-то свяжет вас со мной, если вы сами не скажете об этом.

— Ясно.

— Еще кофе?

— Как в фильме говорил герой, — не откажусь, — улыбнулся Джамар.

Беглый олигарх снова вызвал Анжелу, и она принесла кофе.

Сделали по глотку.

— Я обещал вам упаковку. Вы можете забрать ее сейчас, но везти кофе в Африку…

— Заберу подарок по возвращении.

— Договорились.

Когда кофе допили, Хондарский вызвал помощника.

Тот явился тут же:

— Да, Михаил Владимирович?

— Первое, отвезешь господина Джамара в отель «Амба». Второе, возьмешь у членов съемочной группы паспорта, сделаешь туристические визы в те страны, о которых мы говорили. Третье, купишь билеты на рейс Лондон — Яунде, с пересадкой в Найроби. Бизнес-класс.

— До Яунде, столицы Камеруна? Но мы же… — удивился Умар.

— Я говорил, что вы полетите в Центральную Африку, в Банги, но не словом не обмолвился о маршруте, — прервал его Хондарский. — Напрямую в Банги лететь сложно и опасно. Потому, но… об этом завтра.

— Где встречаемся? В отеле?

— Нет. Грэг привезет вас сюда. Отсюда и отправитесь в аэропорт. Заодно решим вопросы, по которым могут возникнуть разногласия после изучения вами редакционного задания.

— Хорошо.

— Грэг!

— Готов!

— До завтра, Умар, приятно было познакомиться и провести время с таким человеком.

— Взаимно. До завтра.

— Да, чуть не забыл, вы не назвали банк, куда следует перевести деньги невозвращаемого аванса.

— Это сообщит ваш помощник, мне надо посоветоваться с коллегами.

— Понимаю, не смею задерживать.

Помощник беглого олигарха доставил Джамара в отель. У каждого члена съемочной группы был отдельный номер на одном этаже. Режиссер Алексей Растанов и оператор Аркадий Раденко ждали своего старшего товарища. Они обустроились в номерах, пообедали, заказав блюда в номера, затем собрались у Раденко.

Джамар представил им Грэга Стонга. Попросил передать загранпаспорта. После короткого обсуждения выбрали счет для перевода денег. С паспортами и счетом Стонг и уехал, пожелав журналистам приятно провести вечер.

Проводив его, Джамар спросил Раденко:

— Моя сумка в номере?

— Да, — ответил тот и, передавая ключи журналисту, поинтересовался: — Ну, и что за дело нам предстоит?

Джамар кивнул на ноутбук, лежавший на столике:

— Включи.

Оператор подключил компьютер, вставил переданную флешку, и все склонились к монитору. Побежал текст-инструкция.

Прочитав содержимое носителя, Растанов проговорил:

— Неплохо. Это из разряда «иди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что».

— И с чего ты это сказал, Леша? — удивленно посмотрел на него Джамар. — Насчет поговорки как раз все ясно, езжай в Центральную Африку, привези информацию об участии российских частных военных компаний в беспределе, который там творится.

— И, судя по тому, что у нас забрали паспорта, наверняка для оформления виз и номера счета, ты, Умар, согласился на эту работу, — усмехнулся Раденко.

— Да. Но не потому, что господин Хондарский платит нам хорошие деньги.

— А почему же?

— У нас появляется уникальная возможность не только отработать задание Хондарского, но и сделать свой репортаж о событиях в Центрально-Африканской Республике. Я просил руководство нашего издания разрешить командировку в ЦАР, но получил отказ. Причина — невозможность обеспечения безопасности. Как будто в Ливии, Сирии, Ираке эту безопасность кто-то обеспечивал. Мы могли полететь и за свои деньги, это не проблема, но документы? В Москве мы не получили бы визы в ЦАР. А тут все делает Хондарский. Да, элемент риска в предстоящей работе имеется, но когда мы не рисковали?

— Ладно. Рисковать нам не впервой, — кивнул Растанов. — Одно смущает, желание беглого олигарха, известного всему миру негативным отношением к России, заполучить информацию по ЧВК, имеющим непосредственное отношение к нашей стране.

— Они, эти ЧВК, как раз отношение к России и не имеют. Официального, так как зарегистрированы в других странах.

— Тогда зачем Хондарскому информация именно по ЧВК, где работают или служат, не знаю, как правильно, в основном россияне? — заметил Раденко. — Да, компании зарегистрированы в других странах, но сотрудники-то ЧВК — русские? По-моему, Хондарский задумал грандиозную аферу, на что он большой мастер, и ее успех должны обеспечить мы. Вот это мне уже не по душе. И насчет безопасности. В Центральной Африке мы реально можем попасть в ситуацию, когда на кону будет наша жизнь.

— Пока согласие дал только я, — ответил Джамар. — Вы можете отказаться и улететь в Москву, я найду здесь оператора и режиссера, вернее, господин Хондарский сделает это. Так что никого не принуждаю.

— Да ладно, брось, Умар! Вместе работали в Сирии, вместе отработаем и в Центральной Африке.

— Я знал, что вы останетесь, — улыбнулся Джамар. — По поводу отработки задания Хондарского, в принципе, ничего сверхсложного в нем я не вижу. А вот интересного очень много. Задача подразумевает встречу с представителями вооруженной мусульманской группировки «Коалиция» или «Селека», их смертельного противника — христианской милиции «Антибалаки», а также либо с президентом ЦАР Фостеном-Аршанжем Таудерой, либо с премьер-министром Симплисом Саранджи, либо с их личными помощниками.

— Скорее всего, с помощниками, — сказал Растанов.

— Это тоже неплохо. Помощники зачастую знают больше своих начальников.

— Но говорят меньше, — усмехнулся Раденко.

— Посмотрим. Меня больше интересует встреча с генералом Теренсом Кубиде. Это дивизионный генерал, официально он занимает должность в правительстве Саранджи, но вот, по информации Хондарского, генерал ведет самостоятельную политику. Вполне возможно, пока «Коалиция» дерется с «Антибалакой», христиане убивают мусульман и наоборот, а власть не в состоянии навести порядок в стране, несмотря на наличие в республике миротворческих сил ООН. Дивизионный генерал постепенно прибирает к рукам страну, обладающую значительными природными ресурсами, в первую очередь месторождениями алмазов, золота, нефти и даже урана. Аналитики Хондарского считают, что Кубиде в скором будущем сможет занять место президента. Но это, естественно, только мнение аналитиков. Хотя и не такое уж и несбыточное.

— С генералом у нас тоже запланирована встреча? — спросил Раденко.

— Нет! Но есть человек, который сможет ее организовать. Тот, кто будет встречать нас в ЦАР и обеспечивать работу по заказу Хондарского. Думаю, это местный, а значит, его можно купить. Если в ЦАР действуют частные военные компании, то вряд ли они будут воевать на стороне мусульман или христиан. Руководство компании, точнее, заказчиков, больше интересуют алмазы и золото, а большинство их месторождений контролирует дивизионный генерал. К тому же претендующий на роль главы государства. И ему вполне по силам стать президентом, так как за ним пусть и слабая, пусть разрозненная, но армия. При необходимости Кубиде подбросят боеспособные части из того же Чада, или Камеруна, или Судана. Те, кто затем использует нового президента для того, чтобы завладеть богатствами страны.

— Но в ЦАР и наши военные советники, значит, они есть и в частях соединения Кубиде, а это говорит, что и Москва ведет там свою игру, — сказал Раденко.

— Почему бы и нет? Почему все и везде должны хапать американцы и их союзники из НАТО? В нынешнем состоянии ВС Россия тоже может претендовать на свою долю пирога. Тем более применение ВКС и спецназа в Сирии показало, насколько эффективно Россия может отстаивать свои интересы.

— Да-да, — протянул Растанов, — командировка нам предстоит увлекательная. К тому же с весьма неплохой оплатой и возможностью заполучить информацию, которая станет сенсационной и необязательной для передачи господину Хондарскому.

— Для этого нам надо отработать заказ олигарха, — покачал головой Джамар. — Но хватит на сегодня. Я к себе, отдыхаем, с утра готовимся. Да, телефоны держать включенными, связь поддерживаем постоянно, даже находясь в номерах.

Забрав флешку, он прошел в свой номер. Уютный, комфортабельный, двухместный «люкс».

Остатки дня российские журналисты провели в своих номерах.

На следующий день, в среду 25 июля, Джамар собрал коллег после завтрака.

— Готовы? — обвел он их взглядом.

— Мы всегда готовы, тебе ли не знать этого? — улыбнулся Раденко. — Отдохнули, можно прогуляться по Лондону, надеюсь, время у нас есть?

— Обойдемся без этого. Давайте-ка еще раз обсудим, как и что будем делать.

— По-моему, это уже без нас решили, — произнес Растанов. — В задании все расписано чуть ли не по часам, начиная с момента прибытия в столицу Центральной Африки, Банги.

— То, что расписано, еще не значит, что оно подлежит неукоснительному соблюдению. Мы будем работать так, как посчитаем нужным. Для начала, я думаю, надо встретиться с руководителями республики и противостоящих друг другу группировок. Это позволит понять, что происходит в стране, кто какие преследует цели. Заручиться поддержкой в вопросах безопасности. И после этого, собственно, начать выполнение задания. Возможно, встретиться с командованием подразделений частных военных компаний.

— Не уверен, что ребята из ЧВК горят желанием попасть на страницы или экраны СМИ. Скорее они выкинут нас из республики, забрав аппаратуру, — возразил Раденко.

— Да, с представителями ЧВК встречаться опасно, — согласился с ним Джамар. — И не надо. Что требует Хондарский, мы в состоянии снять и без их участия.

— Мутная командировка, Умар, не находишь?

— Я это понял, еще разговаривая с беглым олигархом. Задумал какой-то проект, ввалил в него кучу денег. Зачем? Повысить свой рейтинг в списке борцов за справедливость в России? Ну, допустим, поднимет. Только Москве от этого ни холодно, ни жарко.

— Мне кажется, Хондарскому просто делать нечего в эмиграции. Вот и играется, как дитя малое, — потянувшись, произнес Раденко. — По натуре своей он человек активный, деятельный, в свое время вон как в России развернулся. А тут он кто? Один из неудачников, пытающихся создать политический имидж борца за права человека и свободу? Таких тут пруд пруди. Считай, все, кто попадал под спецслужбы, тут же свалили за бугор. И большинство в Лондон. Как будто других мест нет.

— Другие места есть. Но там у власти есть дурная привычка иногда выдавать беглых олигархов по просьбе следственных органов стран, откуда они бежали. Великобритания, насколько информирован, не выдала еще ни одного беглеца, — ответил Джамар.

— А вам, мужики, не приходило в голову, что огромный гонорар Хондарский обещал заплатить потому, что реально платить и не думает? — пройдясь по номеру, предположил Растанов.

— Считаешь, планирует использовать нас и убрать?

— Получив нужную информацию, мы становимся не только не нужны ему, но и переходим в разряд опасных свидетелей.

— Но он сегодня бросит на мой счет миллион фунтов, выдаст банковскую карту на пятьсот тысяч, наличными командировочные и деньги на машину.

— И что? Долго ли ему вернуть миллион? Да Хондарский столько бабок перегонял через разные банки, обладая связями в банковском бизнесе, что, куда бы мы ни перевели этот «лям», куда бы ни распихивали частями, его финансовые агенты один хрен найдут. А найдя, вернут олигарху. Пластиковая карта? Вряд ли мы истратим и десятую часть той суммы, что лежит на ней. Вытащить деньги с этой карты тоже не проблема. А наличка? Это для Хондарского мелочь. Он столько наверняка имеет в качестве карманных расходов.

Джамар подошел к окну, посмотрел на опустевшую в это время магистраль, обернулся к коллегам:

— Ну, если так думать, то надо ехать в посольство и через дипмиссию возвращаться на родину, иначе нас из Англии не выпустят. Хотя Хондарский нас и дома найдет. Нет у нас пути назад. Так что лучше отбросить плохие мысли и думать, как эффективней выполнить работу. При этом собрать информацию и для себя. А пойдет ли Хондарский на наше устранение после выполнения задания — это вряд ли. Почему он желает, чтобы мы держали в тайне имя заказчика? Потому что ему невыгодно «светиться». А нам невыгодно афишировать связь с беглым олигархом. Одно то, что мы работали на него, поставит крест на нашей карьере в России. А здесь, как и остальные эмигранты, кому мы нужны? Нет, конечно, работу найдем. Дворниками у такого, как Хондарский. Или в газете, которую если и читают, то умалишенные. В общем, строить догадки нет смысла. Мы проживем ровно столько, сколько нам отмерил Всевышний, ни днем больше, ни днем меньше. Сколько наших парней полегло, выполняя различные задания? Вроде работали под охраной, в населенном пункте, а прилетела, возможно, шальная мина, и все! Торжественные похороны! И закончим на этом данную тему. В Банги в первую очередь попытаемся встретиться с представителем официальной власти. Получится — хорошо, не получится — свяжемся с организацией «Селека». Там нас принять должны. Тебе, Аркадий, — Джамар повернулся к оператору, — надо установить скрытую камеру так, чтобы не нашли. А обыск вполне вероятен во всех случаях.

— Меня сколько хочешь обыскивай, а ничего не найдешь, — усмехнулся Раденко. — Я прикупил по случаю у одного «Кулибина» такую камеру, что умещается в пуговицу рубашки.

— Разве есть такие?

— У парней, я имею в виду тех, кто занимается этим, есть многое из того, что обыватель принял бы за декорацию к фантастическому фильму. Кстати, вы видели стреляющую ядом болотной гадюки шариковую ручку?

Джамар и Растанов переглянулись:

— Мы не видели, а ты, похоже, держал ее в руках.

— Не только держал, но и стрелял из нее. Правда, вместо яда внутри была растворимая капсула с обычной водой. Бьет, как форсунка дизеля, бесшумно и так распыляя яд, что жертва ничего не почувствует. Для того чтобы убить человека, достаточно достать боевую капсулу. А главное, смерть наступает не сразу, а через пять-шесть часов. Начинается удушье и… нет человека. При вскрытии ни одна экспертиза ничего не обнаружит.

— И кто показал тебе эту секретную штучку? — поинтересовался Джамар.

— А вот это тайна. Но сейчас такие вещицы для убийства есть, что, не увидев своими глазами, не поверишь. Правда, их не применяют. Как только был наложен запрет на ликвидацию ненужных элементов за рубежом, так и штуки эти отправили в скрытые сейфы секретных подвалов хорошо известного вам адреса.

— А тебе показали?

— По знакомству.

— Вот узнали бы твои знакомые, что ты собираешься работать на беглого олигарха, к которому у наших спецслужб стойкая аллергия…

— Так не узнают же.

— Это вопрос?!

— Не узнают. А вот если Хондарский решит нас завалить, то по этой камере мои знакомые помогут спецслужбам выйти на него. Но… хватит, какой-то разговор нехороший пошел.

В два часа приехал помощник Хондарского и сразу прошел в номер Джамара. Вся съемочная группа находилась там.

— Добрый день, господа! Я за вами, надеюсь, вы готовы?

— Готовы, — ответил Джамар.

— Тогда берите поклажу и пойдем на стоянку отеля. Машина там.

— Оплата номеров?

— Все оплачено.

— Хорошо, — кивнул Джамар и обратился к коллегам: — Берите вещи и вниз в холл.

— Вам не надо пользоваться центральным входом. Пойдемте за мной, и я выведу вас прямо на стоянку, — сказал помощник олигарха.

— Ладно, пусть будет так.

— Поверьте, это только удобно, ничего больше.

— Мы верим. Собираемся, парни.

Оператор и режиссер ушли в свои номера.

Джамар поставил в кресло сумку и лаконично произнес:

— Я готов.

— У вас так мало вещей?

— Только то, что необходимо в командировке.

Стонг промолчал, лишь выразительно пожал плечами.

В номер вернулись Растанов и Раденко, у которого вещей было больше, чем у других, это и понятно, одна видеокамера чего стоила.

— Прошу за мной, господа, — поднялся Стонг.

Они прошли по коридору до пожарной лестницы, по ней спустились в подземную парковку, и охрана пропустила мужчин на стоянку. Стонг указал на «Рэндж Ровер»:

— Наша машина.

Доехали до дома, где Джамар был вчера, довольно быстро, несмотря на пробки, причем гораздо большие, чем в Москве.

Хондарский встретил журналистов так, будто они являлись самыми близкими его родственниками. Беглый олигарх умел быть обаятельным, имея довольно жесткий, даже беспощадно жестокий характер.

— Добрый день, господа! Вижу, вы готовы к поездке в Африку. — Он повернулся к помощнику: — Грэг, давай документы и деньги и скажи Анжеле, чтобы сварила кофе. — Затем обратился к журналистам: — Вы ведь не откажетесь от божественного напитка?

Раденко и Растанов посмотрели на Джамара. Тот кивнул:

— Отличный кофе. Такого вы еще не пробовали. Мы не откажемся.

Помощник вышел.

— Так, — проговорил Хондарский, — Грэг вчера привез реквизиты банка, куда я должен был перебросить один миллион фунтов стерлингов. Эта операция к обеду была завершена. Можете проверить счет. К вашим услугам мой компьютер.

— Мы как-нибудь сами, — улыбнулся Джамар и, достав планшет, включил его. — Все верно, деньги на счету.

— Ну а остальное принесет Грэг.

— Доброе утро, господа, ваш кофе. — В кабинете появилась Анжела с подносом в руках.

Каждый взял себе чашку, и она, повиливая попкой, вышла.

Не успели допить кофе, который вызвал восторг у режиссера и оператора, как вернулся Стонг. Положил на стол паспорта, в которые были вложены билеты, банковскую карту, три пачки стодолларовых купюр и отдельно командировочные.

Хондарский протянул Джамару листок бумаги:

— Здесь код для снятия или перевода денег с карты.

Тот кивнул. Карточку положил в карман, пачки в кейс. Спрятал и планшет. Журналисты разобрали свои паспорта. Помощник оформил визы и в Центрально-Африканскую Республику, и в Камерун. Стали рассматривать билеты.

Хондарский подсказал:

— Ваш вылет из Хитроу на «Боинге-787 Дримлайнер» в Найроби в 18:25. Прибытие в аэропорт Кении Джомо Кеньятта в пять утра уже завтрашнего дня, 26 июля. Там пересадка на рейс Найроби — Яунде. «Боинг-737», естественно, бизнес-класс, как вы видите в билетах. В 11:05 «Боинг» должен приземлиться в аэропорту Яунде Нсималан. В багаж вещи сдавать не требуется. То, что при вас, оформите как ручную кладь. Пройдете контроль, выйдете из здания аэропорта и встанете сбоку от выхода. К вам подойдет чернокожий мужчина. Спросит, не требуется ли такси для экскурсии по Яунде с заездом на рынок. Ответите, нет, мол, вам надо гораздо дальше столицы. Понимаю, получается, как в кино или книге, но иначе вы не узнаете моего человека, даже если я покажу вам его фото. Чернокожие поразительно похожи друг на друга. Итак, вас встретит мой человек, он представится, как Салаф Касите, довезет до населенного пункта Бенде, обеспечит вас обедом, ужином и отдыхом. Определит время перехода через границу. Он же с водителем доставит в столицу Центральной Африки Банги, где вас встретит Фокс Кетулу. Фокс будет обеспечивать вашу работу на месте. С ним решаете все вопросы.

— А он может решить все вопросы? — подозрительно посмотрел на беглого олигарха Джамар.

— Если не все, то многие, — проговорил тот. — Кое-кого я вам не дал бы. Вы убедитесь в его способностях находить общий язык с разными людьми.

— С помощью банковской карты? — усмехнулся Раденко.

— И с помощью карты тоже. Она для этого вам и передана, — ответил Хондарский и взглянул на помощника: — Телефон, Грэг!

Стонг прошел к сейфу, достал оттуда две сумки небольших размеров и положил перед журналистами.

— Это, — объяснил Хондарский, — новейшие спутниковые телефоны. Работают постоянно, так как не «привязаны» к какому-либо одному спутнику. Связь осуществляется через американские спутники связи. Внутри сумок инструкции по эксплуатации телефонов, дополнительные аккумуляторы, зарядные устройства, подключаемые наушники, а также номера аппаратов. Между собой, если группа по каким-либо причинам будет вынуждена работать одновременно в двух местах, а также со мной связь только посредством этих телефонов и никаких других.

— Нетактичный вопрос позволите, господин Хондарский? — спросил Раденко.

— Давайте свой нетактичный вопрос, — улыбнулся беглый олигарх.

— Вы установили в телефоны «маяки», через которые ваши люди в Африке смогут контролировать все наши действия?

— А на это есть причины?

— Вам видней!

— Нет, «маяки» в телефоны не установлены. И не потому, что я не хотел бы контролировать вас, а потому, что вы опытные журналисты и знаете, что подобные «штучки» легко глушатся либо извлекаются и устанавливаются куда угодно, например, на мула.

Все присутствующие рассмеялись.

— Нам только до Найроби лететь восемь с половиной часов. Времени более чем достаточно, чтобы изучить инструкции. А в аэропорту Джомо Кеньятта проверить работу. Провести контрольный сеанс связи, — снова заговорил Джамар.

— Неплохая идея, — кивнул Хондарский. — Значит, в пять утра или немного позже контрольный сеанс связи. Договорились. У вас есть вопросы по заданию?

— Нет, — за всех ответил журналист.

— Предварительный план составили?

— Только наметки. Думаю начать с попытки отработать часть задания с представителями официальной власти. Дальше с руководством противодействующих группировок «Коалиция» и «Антибалака». Но… планирование здесь — дело неблагодарное. Как правило, все планы терпят кардинальные изменения на месте. Так что, скорее, придется работать, как говорят военные, по обстановке.

— Ну что ж. Главное, вы поняли, что от вас требуется, ведь так?

— Да, Михаил Владимирович.

— Хорошо. А сейчас, господа, вам пора в аэропорт. Грэг отвезет вас, иначе из-за пробок можно опоздать на регистрацию.

Все поднялись со своих мест, и Хондарский каждому пожал руку:

— Удачи вам, господа, я очень на вас рассчитываю.

— Спасибо. Постараемся оправдать доверие.

Беглый олигарх проводил их до выхода, затем, поднявшись наверх, бросил помощнице:

— Анжела, заплати хозяину квартиры оговоренную сумму и подгони автомобиль к выходу. Поедем в усадьбу.

— Ты хочешь, чтобы сегодня я осталась с тобой?

— Да, но посмотрим. Сама понимаешь, супруга.

— Она же должна уехать в Испанию?

— Вот если загорает на пляже, то мы будем вместе. И поторопись. Заедем еще в ресторан, я проголодался.

— Да, Миша.

В аэропорт приехали вовремя, регистрация только началась. Помощник Хондарского сопровождал съемочную группу повсюду. И только когда они прошли пограничный и таможенный досмотр, отошел в сторону, присел в кресло.

«Боинг-787» вылетел из Лондона ровно в 18:25. После набора высоты пассажиры отстегнули ремни. Сидевшие рядом журналисты стали изучать инструкцию по работе современного японского спутникового телефона. Он оказался довольно компактным, напоминал обычную рацию, но с сенсорным управлением и утолщенной антенной, которая складывалась во время транспортировки.

— Как думаете, мужики, олигарх говорил правду, что в телефоны не поставлены «маяки»? — спросил Раденко.

— А черт его знает, — ответил Джамар. — Но если и поставлены, то снимать их нельзя, это сразу вызовет кучу вопросов. А контроль за нами будет осуществлять водитель, которого нам непременно дадут, даже если мы и заявим, что сможем обойтись без него. «Маяки» — это подстраховка и имеют больше психологическое значение. Мол, вы, ребята, не рыпайтесь, мы все о вас знаем.

— А я хотел проверить телефоны, — вздохнул Раденко.

— Каким, интересно, образом? — взглянул на него Джамар.

— Это не сложно даже обычным сотовым телефоном. Но только не в воздухе и не в лайнере, где все создает помехи.

— А на земле?

— На земле — другое дело. Надо включить одновременно и спутниковый и сотовый телефоны, а с мобильного сделать вызов. От работы «спутника» будут помехи.

— Слушай, Аркадий, — усмехнулся Джамар, — ты, случайно, не подрабатываешь в спецслужбе?

— Нет. Спецам только дай зацепиться, они быстро нагрузят так, что не унесешь. Ребята свое дело знают.

— А ты считаешь, тебя не нагрузят?

— Я — особый случай. Не поддаюсь дрессировке. Я, как кот, как ни приучай, а все одно делает по-своему. И вообще кот еще тот разгильдяй. Кошки более послушные.

— Ладно, кот, закроем тему. Твои отношения со спецслужбами, это твое личное дело. По инструкции все понятно?

— Да чего там понимать? Обычная радиостанция, только с наворотами.

После ужина, который стюардесса принесла в 20:20, журналисты достали пледы, опустили кресла и устроились спать. Лететь предстояло всю ночь.

Полет прошел нормально. По расписанию, ровно в 5:00, «Боинг» плавно коснулся шасси бетонки и покатил по взлетно-посадочной полосе.

Переключив реверс, пилоты затормозили у полосы, предназначенной для выруливания самолетов. По ней подвели лайнер к терминалу. Стюардесса радостно сообщила сразу на нескольких языках, что полет завершен и через несколько минут пассажиры смогут покинуть борт.

Журналисты, как и было договорено в Лондоне, войдя в зал ожидания транзитных пассажиров аэропорта Найроби, достали спутниковые телефоны. Все же должны проверить «спутники». Запомнив номер аппарата Хондарского, Джамар набрал его. Думал, придется ждать, но ответ последовал тут же. И Умар услышал голос Стонга. «Ну, конечно, — подумал он, — не царское это дело проверять какие-то телефоны, если есть помощник».

— Слушаю, — ответил Стонг.

Слышимость была отличной.

— Это Джамар, проверка связи.

— Принял. Как у вас дела?

— Да вот сидим в аэропорту Найроби. Вылет в Яунде у нас через три часа.

— Счастливого пути!

— Вы подождите, Грэг, второй аппарат проверит режиссер.

— Хорошо. Жду!

Джамар отключился, номер Хондарского набрал Алексей Растанов. Стонг ответил и ему. Проверка закончилась.

— Ну что, Аркаша? — спросил Джамар у Раденко.

— В «спутниках» нет «маяков», олигарх не обманул.

— Ну и ладно. Пойду куплю водички.

— На меня тоже возьми! — попросил Растанов.

Джамар принес на всех три пол-литровые бутылки минеральной воды.

В 8:00 теперь уже «Боинг-737» поднялся в небо, взяв курс на Камерун. Этот перелет длился по времени меньше, пять часов пятьдесят минут. В 11:50 лайнер благополучно приземлился в аэропорту Яунде Нсималан. Опять-таки по оговоренному плану действий журналисты с ручной кладью, пройдя таможенный и паспортный контроль, вышли из здания аэропорта и встали сбоку от входа или выхода. Людей здесь было много. Но долго ждать не пришлось. Вскоре к ним подошел чернокожий мужчина в белых джинсах и белой рубашке, белых туфлях с белыми носками. Вид немного комичный, но стоило посмотреть на лицо чернокожего, комизм тут же исчезал. Глаза встречающего были холодны как лед и пронизывали насквозь. Впрочем, это только внешне. Спустя пару секунд физиономия мужчины расплылась в дружелюбной улыбке.

Глава 4

— Приветствую, господа! — сказал он по-французски. — Не требуется ли такси для экскурсии по Яунде с заездом на рынок?

— Нет, — ответил Джамар, — нам надо гораздо дальше столицы.

Африканец, продолжая улыбаться, представился:

— Ваш проводник до Банги, Салаф Касите.

— Очень приятно, Умар Джамар, руководитель съемочной группы, со мной режиссер Алексей Растанов и оператор Аркадий Раденко.

— Время обеда, господа, предлагаю проехать на окраину города, там есть хорошее кафе с европейской кухней.

— С удовольствием пообедаем, — ответил Джамар.

— Тогда пройдемте к павильонам. Там стоит наша машина.

Салаф пошел вперед, съемочная группа за ним.

— Ты уже ведешь съемку скрытой камерой? — шепнул Аркадию Умар.

— Нет, а надо?

— Не помешает, но рассчитай ресурс, она будет нужнее в Центрально-Африканской Республике.

— Ресурса хватит, включаю скрытую камеру.

Группа подошла к внедорожнику «Форд». Возле машины стоял чернокожий мужчина, похожий на Касите. Проводник представил его:

— Илер Соми.

— Очень приятно. Вы общаетесь только по-французски?

И вновь физиономия Касите расплылась в улыбке:

— Не только, мы еще владеем языком санго, кстати, это тоже официальный язык в республике. Вы о нем, наверное, и не слышали?

— Мы узнали все необходимое о ЦАР.

— Из Интернета?

— Других источников у нас не было.

— В Интернете далеко не все так, как на самом деле.

— А как на самом деле?

— Увидите. Но сюрпризов будет много, — предупредил Касите и повернулся к Соми: — Илер, едем в кафе, что на окраине, куда заезжали, направляясь сюда.

— Понял.

Все сели во внедорожник.

Соми — за руль, рядом с ним — Салаф Касите, съемочная группа устроилась на заднем сиденье. Ехали недолго. Кафе оказалось вполне приличным, блюда хорошего качества, из напитков выбрали апельсиновый крюшон. Пообедав, Джамар расплатился, и все вышли из кафе.

— Нам надо проехать двести сорок километров до селения Бенде, — сказал Касите. — На это уйдет часов пять. В Бенде остановимся в частной гостинице. А если быть точным, то в доме, владелец которого сдает его немногочисленным иностранцам, заезжающим в селение. Таковых немного. Никаких достопримечательностей там нет.

— В Бенде пограничный переход? — спросил Джамар.

Африканцы дружно рассмеялись.

— В каком-то смысле да, — ответил Касите.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Для нас там — переход, для остальных — просто граница.

— Понятно, у вас там куплен «коридор».

— Что-то в этом роде. Но мы пройдем границу, правда, неизвестно, сразу или придется ждать. Но вас это не должно беспокоить. Все работы по доставке съемочной группы в Банги на мне.

— Хорошо, — улыбнулся Джамар, — мы не беспокоимся.

Дорогу, кстати, вполне хорошую, проехали за четыре часа двадцать минут. Въехали в небольшое селение, рядом с которым была видна пограничная застава, огороженная высоким забором с колючей проволокой поверху. Соми свернул с главной улицы, заехал в переулок, у небольшого дома встал.

— Это наше жилище, — указал на здание Касите. — Пойдемте, я покажу вам комнаты, кухню, столовую, двор, сад. Мы с Соми уедем на заставу. Прошу до нашего возвращения не распаковывать вещи и не выходить в селение. Днем оно совершенно безопасно для белых, а вот вечером… в общем, находитесь в доме. Там вы в полной безопасности.

— О’кей!

— И это произносить не следует. Не любят местные, в отличие от столицы, слов, которые используют американцы.

— Почему?

— На то есть причины. Но, насколько мне известно, ваша работа заключается не в том, чтобы изучать особенности Камеруна в отдельных районах страны. Или я не прав?

— Прав, Салаф, извини, что на «ты», но так проще!

— Не стоит извиняться. Я сам не люблю, когда мне «выкают». Не привык к этому. Так что все в порядке.

Он провел журналистов в дом. Большая гостиная была обставлена в восточном стиле. На полу ковер, у стен шкафы, сундуки, на окнах извне решетки, внутри плотные занавески. Из гостиной в сторону сада шел коридор, по бокам двери — входы в четыре комнаты и дальше — в кухню со столовой. В комнатах все то же, что и в гостиной. Ковры, шкафы, сундуки с грудами постельных принадлежностей, занавески. Но в каждой комнате телевизор, кондиционер. На крыше дома тарелка спутникового телевидения.

— Интернет здесь есть? — поинтересовался Джамар.

— Да, подключение компьютера по кабелю.

— А мобильная связь?

— И мобильная связь есть. И здесь, и в соседней республике. С этим тоже полный порядок, несмотря на войны, что трясут Центральную Африку. Компании сотовой связи пытаются заработать где только можно, и это им удается.

После осмотра дома Касите вывел журналистов во внутренний двор, там под развесистым деревом стоял топчан, покрытый ковром. Из двора прошли в сад. Здесь росли привычные яблони, финиковые пальмы, тут же капуста, картофель, различная зелень. Сад небольшой, огороженный забором из металлической сетки. В тени деревьев прохладно. У самого дома со стороны сада — колодец.

Осмотрев все, вернулись в дом.

— Отдыхайте пока, но не расслабляйтесь, можем выехать уже через час, — предупредил Касите.

— Хорошо, Салаф, — кивнул Джамар.

Африканцы уехали, журналисты устроились во дворике на топчане. Ждали недолго. Примерно через полтора часа во двор въехал «Форд», и из него вышли Касите и Соми.

— Хорошо под деревом, не правда ли? — сказал проводник, подходя к топчану.

— Да, и запах от него какой-то особенный. А что у нас с переходом? — спросил Джамар.

— Местные пограничники готовы пропустить хоть сейчас, но с той стороны у дороги стоит группа организации «Селека». Боевиков можно определить по форме. Те просто так не пропустят, оберут до нитки. Впрочем, бойцы группировки «Антибалака» не лучше, но с теми еще можно договориться, с этими — нет. Придется ждать, пока пограничники ЦАР не отгонят их.

— А что, граница постоянно не охраняется?

— Нет! Здесь еще остались заставы правительственной погранслужбы, в других районах, как это говорится, граница приватизирована всевозможными отрядами, группами, племенами. Поэтому именно участок у Бенде выбран для перехода.

— И сколько ждать? — решил уточнить Раденко.

— Пограничники подойдут часам к десяти. Какое-то время будут патрулировать зону ответственности, к утренним сумеркам уйдут. Значит, мы пройдем границу около шести часов. Посему можете размещаться. Илер приготовит ужин, продукты в доме есть, потом спать. Вы молитесь перед сном?

Раденко кивнул на Джамара:

— Он молится. Как истинный мусульманин, и утром, и в полдень, и вечером. А мы — нет. Наверное, это грех, но что поделать, наша религия не так строга, как ислам.

— Это так! Обустраивайтесь. На ужин вас позовут.

Соми довольно быстро приготовил купленных в селении кур и фасоль. Это блюдо, курица с фасолью по-камерунски, являлось одним из традиционных в этой стране. К ним были выложены лепешки из маниока — корнеплода, который используется при приготовлении местных блюд. Выставил Соми и пальмовое вино с пивом.

На этот раз выпили и журналисты. Пиво оказалось вполне пригодным для употребления, а вот вино белого цвета было похоже на обычную бражку. Скорее всего, вино купили у какого-нибудь крестьянина.

После ужина все разошлись по комнатам и легли спать. Хотя температура не превышала двадцати четырех градусов, было душно. Журналисты включили кондиционеры, а африканцы привыкли обходиться без них. Раденко подошел к телевизору, но ничего интересного, щелкая пультом дистанционного управления, не нашел и выключил его. Как и все, снял белье с сундука, разложил под окном матрас, сверху простынь, подушку в наволочке, легкое одеяло. Ночь выдалась безветренная и тихая. Хоть июль и считался в Камеруне одним из дождливых месяцев, в эту ночь дождя не было. Напротив, ярко светили звезды, и было непонятно, хорошо это или плохо, в плане предстоящего перехода.

Касите разбудил всех в 5:20. Умылись водой из колодца, позавтракали и к шести часам были готовы продолжить путь. Африканцы опять уехали, но скоро вернулись. Касите сказал:

— Можем ехать, с этой стороны нас пропускают, на той никого нет. Нам, главное, отойти от границы километров на десять, дальше будет спокойнее.

— И долго ехать до Банги? — поинтересовался Джамар.

— Затемно должны добраться до столицы. Нам надо пройти около семисот километров, а это часов четырнадцать с молитвами, ведь сегодня у мусульман праздничный день, с отдыхом на обед.

— Одному водителю тяжело будет, — заметил Умар.

— Я подменю его. Грузитесь, выезжаем.

Положив сумки в кузов, журналисты, как и прежде, устроились на заднем сиденье. Соми провел «Форд» по селению, жители которого начинали выгонять скот на пастбище, мимо заставы, где был объявлен подъем, и сдвинутых с дороги ограждений пограничного поста.

— Мы на территории Центральной Африки, — повернувшись к журналистам, объявил Касите.

— Очень приятно, — отозвался Раденко. Снимать тут было нечего, и он выключил скрытую камеру.

Вскоре дорога пошла через лес. В нем было темно, но она просматривалась неплохо. Спустя двадцать минут внедорожник выехал на шоссе, идущее параллельно границе.

— Ну все, теперь будет гораздо проще, — откидываясь на спинку сиденья, облегченно вздохнул Касите.

— Странно, что у вас нет оружия, — нагнулся к нему Растанов.

— Мы не взяли его потому, что оно только усугубит ситуацию, если нам не повезет и придется встретиться с какой-нибудь бандой. Впрочем, в любом случае не стоит встречаться с боевиками и с подразделениями правительственных войск. Надеюсь, Всевышний услышит нашу молитву, и мы пройдем путь без приключений.

Так оно и вышло. За весь день проводники и журналисты трижды проходили через правительственные блокпосты, где на них не обратили внимания. На обед остановились в селении с тяжело запоминающимся названием. Проводник, водитель и Джамар зашли в мечеть на праздничную молитву — Джума-намаз. В селении было кафе, вернее, подобие среднеазиатской чайханы. Поели супа, запеченной рыбы с лепешками, запили молоком. Поехали дальше, обходя крупные населенные пункты. После последнего привала внедорожник повел Касите, Соми спал на месте переднего пассажира. Расчет проводника не оправдался, и путь занял пятнадцать часов. К столице «путешественники» подъехали в 20:25, когда уже полностью стемнело. Перед въездом в город, освещенный электричеством, Касите остановил внедорожник. Проснулся Соми. Все вышли из машины, размялись.

— Нас здесь должны встретить? — спросил Джамар.

— Нет, — ответил Касите, — нам надо доехать до берега реки Убанги и выехать к рынку, рядом с которым находится дом, в котором вас ждут.

— Почему не проехать напрямую?

— Потому что по прямой мы неизбежно столкнемся с нарядом полиции.

— Это создаст серьезные проблемы?

— Проблемы снимем, но лучше не афишировать ваш приезд сюда.

— Ясно.

— Ну, а ясно, прошу в машину, господа, осталось совсем немного.

Соми вел внедорожник по улице, параллельной той, где находились резиденция президента, административные здания, дома европейцев и богатых африканцев. Остановился у ворот невысокого забора, посигналил. Из калитки вышел африканец. Посмотрел на машину, открыл ворота, и «Форд» въехал во дворик небольшого одноэтажного дома. Скорее, домика, он был небольших размеров. Как и дворик, и весь участок. Не напрасно Банги называли городом одноэтажных домиков.

Журналисты вышли из машины, и к ним тут же подошел какой-то мужчина.

— Я — Фокс Кетулу, — представился он. — Господин Хондарский просил оказать вам содействие в выполнении его задания.

По виду африканца нельзя было сказать, что он может чем-то существенно помочь съемочной группе, но первые впечатления часто бывают обманчивыми.

Раденко бросил внимательный взгляд на дом и произнес:

— Да, не хоромы.

— Что вы сказали? — спросил Кетулу.

— Домик маленький, мы уместимся в нем?

— Вы, конечно, можете остановиться и в отеле. Он недалеко отсюда, но я бы не советовал. За отелем внимательно смотрит полиция и… не только она. Здесь же вы в полной безопасности. Да, жить вам придется втроем в одной комнате, но, насколько мне известно, ваша задача не предполагает долгого проживания на одном месте. А за нас не беспокойтесь, мы с Соми переночуем в хижине сада и на рассвете уедем обратно. Теперь вас будут обеспечивать Фокс и его помощник Амос Рогуен.

— У вас есть помощник? — повернулся Джамар к Кетулу.

— Да, это странно?

— Нет. Как насчет ужина, господин Кетулу?

— Сзади дома терраса, там стол, на столе ваш ужин. Я выбрал блюда, которые подают холодными, но, если надо, можно подогреть. А вы, Салаф, перекусите?

— Да.

— Тогда прошу всех на террасу.

Проводники, хозяин домика и журналисты зашли за дом и оказались на открытой террасе без перил. Посередине стоял стол, на нем всевозможные закуски, от креветок и копченой рыбы до вареных куриц с ворохом зелени на большой тарелке. У стены бадья, рядом тумбы, на гвозде полотенце. Журналисты, умывшись, сели за стол, африканцы отошли, помолились. Джамар тоже провел ладонями по лицу, прочитав короткую молитву. Затем все принялись за кушанья.

Отужинав, Касите и Соми ушли в хижину, что пряталась за кустистыми яблонями в конце сада, а для отдыха русских Кетулу приготовил одну из двух комнат с кондиционером. После дороги и сытного ужина уснули рано, не было и девяти часов. Оттого и проснулись в семь утра. «Форда» во дворе не было. Фокс Кетулу растапливал печь, похожую на среднеазиатский тандыр, ему помогал молодой африканец с неожиданно светлыми волосами. Это смотрелось необычно. Сам черный, как смола, а волосы светлые. Но журналисты знали, что среди местных есть не только чернокожие, хотя их абсолютное большинство, но и белые, потомки французов, которые держали при себе африканских женщин.

— Мой помощник Амос Рогуен, — представил его Кетулу. — У него непривычно светлые волосы, да?

— Бывает, лишь бы человек был хороший и специалист толковый, — пожал плечами Джамар.

— О, Амос очень хороший человек и прекрасный водитель, к тому же он знает практически все дороги в республике. Раньше работал водителем в экскурсионной компании, объехал страну вдоль и поперек.

— Действительно ценный специалист. Для нас — вдвойне.

После завтрака Кетулу и журналисты сели в тени финиковой пальмы на небольшой топчан.

— Какие у вас на сегодня планы, господа? — спросил хозяин дома.

Ответил, как старший группы, Джамар:

— Мы хотели бы пообщаться с кем-то из руководства республики, взять интервью. Президент, как понимаю, для нас недосягаем, возможно, премьер согласится?

— Ни президент Таудера, ни премьер Саранджи вам не нужны. Не потому, что я не смогу устроить встречу с кем-то из них, это-то как раз сделать можно, правда, стоить будет дорого.

— Я заплачу, — кивнул Джамар, — назови цену.

— Цена около двухсот тысяч долларов, но не в этом дело. Президент и премьер владеют той информацией, которую поставляют администрация, правительство, военные. А они не всегда говорят то, что соответствует действительности. Больше всех информирован, и это реальная информация о состоянии дел в республике, помощник президента, Алиф Пауни. Его в кулуарах называют теневым правителем Центральной Африки. Вот с кем бы вам встретиться.

— А с ним можно устроить интервью длительностью примерно в час?

— Ну, если бы я не мог, то вряд ли господин Хондарский прислал бы вас ко мне.

— Тогда это надо сделать как можно быстрее.

— Позавтракаем, и поеду, резиденция президента отсюда недалеко.

— Сколько это будет стоить?

— Для Алифе Пауни нужен подарок. Наши чиновники, да и не только они, любят получать подарки.

— Может, деньги?

— Нет, подарок. Алиф Пауни собирает кинжалы. У него большая коллекция. Я же знаю торговца, у которого можно купить антикварный эксклюзивный товар. Но стоить это будет дорого.

— Сколько?

— Тысяч тридцать, а старинный кинжал в ножнах с драгоценными камнями, торговец выставляет его на витрину, продается за сто тысяч. Так что решай, что покупать.

— Бери за сто тысяч, — не раздумывая, ответил Джамар. — Вот только деньги у меня на банковской карте, как обналичить, Фокс?

— Давай карту, я все сделаю через отель. Не беспокойся, лишнего не возьму. Надеюсь, ты сам оплатишь мои услуги, насколько посчитаешь нужным.

— Конечно.

Джамар достал карту, передал Кетулу. Тот положил ее в карман, подмигнув, окликнул помощника.

— Да, господин Кетулу?

— Завтрак готов?

— Остался салат, но я сделаю быстро.

— Заканчивай, а потом приготовь мне кейс с двойным дном и кодовым замком.

— Это тот, на котором потертая кожа?

— Да!

— Хорошо.

Когда все позавтракали и Кетулу забрал кейс, Рогуен спросил:

— Мне подать машину?

— А я не говорил об этом?

— Нет!

— Подгоняй, но поеду я один, ты оставайся с гостями. Смотри, чтобы не выходили в город. Впрочем, они сами знают, что можно, а что нет. Но если пожелают осмотреть район, предупреди, чтобы не делали этого. Еще насмотрятся на наши города и села. Сначала дело, развлечения потом.

— Я все понял.

Помощник подогнал трехлетний «Додж», купленный Кетулу в гараже администрации президента через того же Пауни, и Фокс уехал.

Рогуен подошел к Джамару и предупредил его о нежелательности выхода журналистов в город.

Это услышали оператор с режиссером, и Раденко слегка даже возмутился:

— Почему мы не можем выйти в город? Это же столица республики, здесь должны быть достопримечательности, туристы. Чем мы отличаемся от них?

— Туристов, — ответил Рогуен, — сейчас в городе и республике почти нет, а те, кто снимают номера в отеле, скорее представляют спецслужбы различных стран, нежели туристов. Достопримечательности есть, но их мало. А вот в городе небезопасно. Кругом нищета, торговцы и зажиточные чиновники держат охрану, на улицах же могут легко убить даже за сотовый телефон. Белые привлекают к себе внимание больше, чем темнокожие. Не стоит рисковать. Это пожелание господина Кетулу.

Джамар хлопнул ладонью по ковру топчана:

— Все! Никто никуда не выходит. Тем, кому не хватает адреналина, скажу, в этой командировке вы гарантированно получите избыток его. И совсем скоро. Если все сложится, после обеда, а может, и раньше, мы начнем работу.

Кетулу появился в 11:10. Подъехал к воротам. Помощник бросился открывать их, но он, выйдя из машины, приказал:

— Отгони автомобиль к себе и возвращайся.

— Слушаюсь!

— Да, по пути зайди на рынок, прикупи продуктов для гостей, на обед и ужин.

— Может, больше взять, неизвестно, сколько они у вас пробудут.

— Известно. Утром уедут.

— Понял.

Кетулу зашел во двор и направился к сидевшему на топчане Джамару.

— Что скажешь, Фокс? — поднимаясь, спросил журналист.

— Господин Пауни в восторге от подарка и готов встретиться.

— Когда и где?

— В полдень, здесь.

— Здесь? Это значит, в твоем доме? — удивился Джамар.

— Да. Более безопасного места не найти. Он подойдет к тыловой калитке сада, и я проведу его в дом. Там в большой комнате он даст интервью. Готовьте аппаратуру, свет, что там у вас еще положено?

— Это приготовим. А что, Пауни согласился на интервью на камеру?

— Да, только просил предварительно согласовать вопросы.

— Хорошо. Я подготовлю список. Ты будешь присутствовать при интервью?

— Если чиновник позволит, а не отправит смотреть за тем, чтобы никто вам не помешал.

— Разве такая важная персона будет здесь без охраны?

— Охрана посмотрит из дворца, как пойдет Пауни. Если что, она тут же подойдет к нему.

— Понятно, спасибо тебе, Фокс.

— Спасибо? Это хорошо, но…

— Я понял тебя, — улыбнулся Джамар. — Десять тысяч хватит?

— Хватит и пять.

— Не скромничай, если бы не ты, мы не вышли бы на такого ценного информатора, как личный помощник самого президента. Бери десять тысяч.

— Ну, если настаиваешь, отказываться глупо.

— Только их тоже придется снимать с карты.

— Кстати, насчет карты. Я снял сто пятьдесят тысяч, остаток — триста пятьдесят. За сто тысяч купил нож, а вот, — достал Фокс из кейса пять пачек стодолларовых купюр, — оставшиеся пятьдесят тысяч.

Одну пачку Джамар вернул ему и неожиданно произнес:

— Извини, Фокс, это, конечно, не мое дело, но хочется спросить.

— Спрашивай.

— У тебя семья в другом месте проживает?

— Да, — грустно улыбнулся Кетулу. — И это не дворец, не дом, не трущобы, это — рай.

— Не понял.

— Отвечаю. Моя жена с сыном поехали к ее родителям, взяли с собой подарки, я только что купил сыну машину. Сгоревший ее остов и обезображенные трупы жены и сына полиция нашла в десяти километрах от Банги. Их убили, господин Джамар.

— Извини еще раз и прими мои самые искренние соболезнования.

— Благодарю.

— И ты не пытался найти убийц?

— Пытался, нанимал частных агентов, платил полиции. В ответ получил объяснение, что это сделала банда радикальной группировки. К сожалению, Умар, если позволишь так называть тебя, это здесь в порядке вещей!

— Конечно, называй по имени и на «ты». Еще раз соболезную. Да успокоит Всевышний души невинно убиенных.

Они провели ладонями по лицам, прошептав короткую молитву.

После чего Джамар спросил:

— А где Амос? Что-то я не вижу его.

— Он отгоняет машину к своему дому, там за ней присмотрит его брат, а потом пойдет на рынок, купит продукты и займется приготовлением обеда. А что, он нужен тебе?

— Да нет, в общем, просто спросил.

— Понятно. Готовьтесь. Обед после интервью. Я сам встречу господина Пауни, приведу в дом, познакомлю с вами. Ну, а далее — ваша работа.

— Еще раз большое спасибо.

— И тебе, Умар, спасибо. Знаешь, мне приходилось встречать много иностранцев из Европы, США, Канады, работать с ними, но никто из них не интересовался, почему я живу один. Они не обратили на это никакого внимания. Ты обратил. Вы, русские, я имею в виду россияне, потому что Россия — это земля многих национальностей и народов, совершенно другие, человечнее, что ли. Спасибо.

— Да что ты, Фокс, не за что. Пошел я.

— Ступай!

Джамар поднял коллег, объявил о предстоящем интервью, журналисты начали подготовку. Здесь потребовалась помощь хозяина дома. Для того чтобы усилить освещение, нужны были экраны. Их роль могли сыграть простыни и более мощные электрические лампы. Кетулу позвонил помощнику, велел ему купить лампы нужной мощности, дополнительные светильники.

Рогуену вновь пришлось ехать по магазинам. С заданием он справился в течение часа и привез кучу светильников, ламп. Раденко соорудил экран, выбрал место у окна, где посадить интервьюируемого. Кетулу заменил занавески на тюль и красно-зеленого цвета шторы. Помощник привез и кресло. К 12:00 все было готово.

Через десять минут в дом вошли Кетулу и неизвестный мужчина, одетый в обычный костюм безо всяких наворотов. Внешне и не подумаешь, что это ближайший к главе государства человек. Впрочем, так помощник президента оделся специально.

Войдя в комнату, он осмотрел всех, взглянул на Кетулу.

— Господа, — произнес Фокс, — перед вами помощник президента республики Алиф Пауни, а это, — указал он на журналистов, — съемочная группа из России, корреспондент Умар Джамар, режиссер Алексей Растанов, оператор Аркадий Раденко.

Чиновник кивнул, прошел к окну и, сев в кресло, сказал:

— Прошу показать мне список вопросов, на которые вы хотели бы получить ответы.

Джамар передал подготовленный список.

Пауни прочитал, достал ручку «Паркер», вычеркнул несколько пунктов и, вернув список, произнес:

— У нас, господа, на интервью ровно один час. Если готовы, можем начинать.

— Да, господин Пауни.

— Одно условие, господин Джамар.

— Слушаю!

— Видео не должно разойтись по африканским СМИ. Подчеркиваю, во всей Африке, а не только Центральной. Не советую нарушать данное условие, последствия для вас в случае нарушения будут очень серьезными. Это понятно?

— Да, господин Пауни. Обещаю, запись не будет передана в СМИ Африканского континента.

— Начинайте. Я готов.

Джамар начал задавать вопросы, Раденко снимать, Растанов смотрел за съемкой, увеличивая и уменьшая звук, направляя свет и микрофон так, чтобы запись получалась качественной.

Алиф Пауни отвечал спокойно и обстоятельно. Но ничего нового, чего бы не знали журналисты, он не говорил. Да, в республике идет гражданская война, да, иногда столкновения противоборствующих сторон заканчиваются массовыми жертвами, да, частные военные компании помогают обеим сторонам, но это все процессы временные. В таком состоянии страна живет уже десятилетия. Президент, правительство и армия ЦАР совместно с миротворцами из разных стран, в том числе и с российскими советниками, в состоянии прекратить междоусобицу. Предпринимаются дипломатические усилия в ООН. Руководство страны не сомневается, что все экстремистские группировки, в конце концов, будут подавлены, на многострадальной земле наступит мир. В качестве примера он привел Сирию, где медленно, с издержками, противоречиями в стане союзников, различиями в отношениях к президенту Асаду, ситуация постепенно нормализуется. На вопрос Джамара, не планирует ли правительство республики обратиться напрямую к какой-либо стране, например, к России, с просьбой оказать помощь в установлении мира, Пауни ответил:

— В этом пока нет необходимости. Для наведения порядка и нормализации жизни в стране вполне достаточно правительственных войск и миротворческих подразделений, а также той гуманитарной помощи, которую оказывают соседние африканские страны.

Впрочем, для Джамара главное было не то, что говорит чиновник, а то, что группа берет интервью у ближайшего к президенту помощника, лица во властной иерархии достаточно влиятельного. Посему он не настаивал на обсуждении вопросов, вычеркнутых Алифом Пауни.

Час пролетел незаметно. Группа уложилась в уговоренное время.

В 13:00 оператор Раденко отключил профессиональную камеру, незаметно включив скрытую, о чем сигнализировал Джамару.

Растанов отключил звук, свет.

Пауни поднялся. Снял микрофон, оставил его в кресле.

— Это все, господа. Надеюсь, вы узнали мнение правительства и президента о ситуации в государстве и усилиях по ее нормализации.

— Да, господин Пауни. Нас все устраивает, но сейчас, когда камера выключена, не работает микрофон, может быть, вы ответите всего на один вопрос, который вы вычеркнули из списка?

— Учитывая то, какой подарок вы мне сделали, я согласен, — усмехнулся Пауни. — Что за вопрос вас интересует?

— Западные СМИ утверждают, что несметные богатства республики, в первую очередь золотые прииски, месторождения алмазов, нефти, находятся под контролем экстремистских группировок и, по сути, разбазариваются без какого-либо участия государства, но… с участием некоторых высокопоставленных правительственных и армейских чиновников…

— Как говорится, без протокола, скажу, известные СМИ, как всегда, утрируют ситуацию, но случаи захвата месторождений, в том числе с участием чиновников, имена которых я вам не назову, имеют место быть. Мы смогли уличить в захвате золотого прииска и организации контрабандной продажи золота двух министров. Их имена по понятным причинам я называть тоже не буду. Они расстреляны. Мы ведем борьбу с крупными контрабандистами, к сожалению, не столь эффективную, на которую рассчитывали, но ведем.

— А если…

Пауни поднял руку, не дав договорить:

— Все, господин Джамар, я вижу, вы профессионал, пытаетесь заполучить информацию, дискредитирующую действующую власть. Больше ни на какие вопросы отвечать не буду. На прощание хочу посоветовать, не лезьте в дела правительства и армии. Это для вас закончится плохо.

— Вы нам угрожаете?

— Ну что вы, я даю совет. К моим советам прислушивается президент, и он до сих пор занимает свой пост. Прислушайтесь и вы. Ну, а если поступите иначе, извините, пеняйте на себя. Благодарю за подарок. Я давно присматривался к этому кинжалу, но даже для меня торговец установил слишком высокую цену.

— Так забрали бы его силой. Уверен, торгаш в полицию не побежал бы, — собирая камеру, заметил Раденко.

— А вот этого я от вас не ожидал, — повысил голос Пауни. — Я не мародер, а человек аппарата президента и соблюдаю законы страны. Прощайте, господа! А ты, Кетулу, больше не приходи просить встречи с кем-либо. Достаточно этой!

— Конечно, господин Пауни, я все понял, — поклонился Кетулу.

— Проводи!

— Да, господин Пауни.

Хозяин дома проводил помощника президента до калитки. Там чиновник уперся пальцем ему в грудь:

— Ты хорошо понял меня, Фокс?

— Насчет встреч? О да, господин. Мне не беспокоить вас и в том случае, если кто-то привезет в подарок дорогой кинжал или саблю?

— А ты знаешь, на что надавить, — рассмеялся Пауни. — Будет у твоих гостей то, что может заинтересовать меня, позвони, запомни прямой номер.

— Я забью его в телефон.

— Нет. Запомни. И после того, как позвонишь, ты должен удалить его. Никаких следов, Фокс, никаких!

— Понял, господин Пауни. Мне проводить вас до дворца?

— Это лишнее.

— До свидания!

— Удачи!

Пауни быстро направился к зданию резиденции президента. Кетулу видел, как со всех сторон в том же направлении двинулись молодые, крепкие охранники в белых костюмах. Любили здесь белый цвет.

Пока хозяин дома отсутствовал, Джамар спросил у Раденко:

— Все нормально, Аркадий?

— Да. Я еще записал и то, что говорил этот чиновник после интервью.

— Я понял это. Хорошо.

Он повернулся к Растанову:

— Запись качественная?

— Вполне. Немного подработаю, и можно пускать в эфир.

— Не для того снимали.

— Ну, тогда Хондарский должен быть доволен. Но, думаю, только фактом интервью, то, что говорил Пауни, вряд ли вызовет у олигарха интерес.

— Это была прелюдия. Мы должны были зафиксировать точку зрения официальных лиц, и мы это сделали.

— Что дальше?

— Это будет зависеть от Кетулу, я бы не против уже сегодня отправиться в район, контролируемый группировкой «Коалиция» или ее противниками. Но без нашего африканского друга невозможно что-либо планировать, дождемся его.

— После обеда, Умар, только после обеда, — хмыкнул Раденко.

— Само собой!

Когда Кетулу вернулся в дом, Джамар спросил у него:

— Ну, что, Фокс, Пауни как-нибудь прокомментировал интервью?

— Мне показалось, что он недоволен. Но подарок сделал свое дело. Стоило перевести разговор на оружие, он сразу же помягчел. А вы получили, что хотели?

— Да. Хотя ничего нового не услышали, но мы и не рассчитывали, что помощник президента будет предельно откровенным и выдаст в камеру реальное состояние дел. Для начала неплохо. Но надо продолжать. Как насчет встречи с представителями «Коалиции» или «Антибалаки» либо с главарем какой-нибудь третьей силы, можно с каким-нибудь влиятельным армейским чином?

— Сегодня ничего не получится. Завтра займусь «Селекой» или «Коалицией». И пожалуйста, не переоценивайте мои возможности. А сейчас, господа, обед?

На следующий день с утра Фокс Кетулу куда-то уехал с Амосом Рогуеном. Когда российские журналисты проснулись, они увидели накрытые скатертью блюда к завтраку. Это значило, что хозяин дома с помощником отъехали не на час и не на два.

Позавтракав, Раденко и Растанов занялись монтажом материала. Это отняло около часа, после чего он был отправлен в Лондон.

В 10:30 Джамар устроился на топчане. С ним был спутниковый телефон. Включив его, он набрал номер Хондарского. Тот ответил сразу. В Лондоне было примерно столько же времени:

— Да?!

— Это Умар Джамар, доброго дня, Михаил Владимирович!

— Здравствуй, Умар!

— Мы отправили вам первый материал.

— Да, я получил и только что ознакомился с ним. Вы справились с частью задания, Умар. Интервью с помощником президента страны, который, по сути, и решает главные вопросы государственного управления, что будет отмечено в фильме, создаст благоприятный фон. Тем интереснее будет позже зрителю узнать, что господин Алиф Пауни банально врал и является таким же взяточником, как и его высокопоставленные коллеги. Кинжал за сто тысяч долларов в обмен на информацию иначе как взяткой назвать нельзя. Хорошее начало, Умар, и сделано все профессионально, только я одного не могу понять, почему Пауни вдруг разоткровенничался после официального интервью?

— А он не знал, что его записывают и снимают, — ответил Джамар.

— Пауни не видел, что камера включена?

— Михаил Владимирович, у вас есть свои методы политической деятельности, у нас свои.

— Я начинаю понимать, вы использовали скрытую камеру.

— Заметьте, я этого не говорил.

— Конечно, конечно. Вы имеете задание, и как выполнить его на месте, решать только вам. Первый материал мне понравился.

— Сейчас наш друг Фокс Кетулу должен заниматься организацией встречи с кем-нибудь из «Селеки», или «Антибалаки», или любой другой запрещенной группировки. Таким образом, мы покажем из интервью с лидерами противоборствующих сторон или их представителями, насколько противоречива ситуация в стране и насколько глубоко развился конфликт. Что движет группировками в их стремлении захватить власть, какова степень участия в этой борьбе частных военных компаний.

— И российских, Умар, в первую очередь, — подхватил Хондарский. — Они в ЦАР есть, и это не официальные военные советники. Вам надо как-то выйти хотя бы на одну российскую ЧВК.

— Ну, если они действуют в ЦАР, то должны выйти. Но, Михаил Владимирович, не будем торопиться. Пойдем по тому пути, который уже определен, — это встречи. Как только составим более-менее полное представление о реальной обстановке в республике, займемся частными вопросами.

— Да, конечно, держите меня в курсе дел.

— Обязательно.

— Будьте осторожны, все же это Африка.

— В Сирии и Афганистане было куда сложнее, по первому впечатлению.

— Вот именно, что по первому. Удачи вам! До свидания!

— До связи!

Джамар отключил телефон.

Подошли режиссер и оператор, присели рядом:

— Ну что, Умар, как Хондарскому первый материал?

— Он доволен.

— Еще бы, — усмехнулся Раденко. — Сто против одного, его больше всего заинтересовало то, что я снимал скрытой камерой.

— Ты прав.

Послышались звуки двигателя приближающегося автомобиля, и вскоре у ворот встал «Додж». Во двор зашли хозяин дома и его помощник и, обойдя здание, направились в сторону сада.

— Добрый день, господа, — приблизившись к журналистам, поздоровался Кетулу.

— Добрый, Фокс.

— Я ездил по вашим делам.

— Мы это уже поняли, — кивнул Джамар. — Есть результат поездки?

— Я просто так по Банги не катаюсь. Встретился кое с кем, кто имеет отношение к группировке «Селека». За двадцать тысяч долларов он согласился попробовать вытащить кого-нибудь из руководства группировки на интервью. С условием, что и представителю будет заплачена сумма, которую он обозначит.

— Деньги, кругом одни деньги, — покачал головой Раденко. — Интересно, здесь без денег можно что-то сделать?

— Скажи, Аркадий, а что можно сделать без денег в Москве? — тут же парировал Кетулу. — Ну, скажем, взять в супермаркете пачку сигарет стоимостью в один доллар?

— Ты прав, мир сошел с ума, отдав себя во власть денег.

— Так было всегда и везде.

— Это спорный вопрос, но не будем развивать эту тему.

— Твой кое-кто просит двадцать тысяч только за попытку организовать встречу с представителем группировки «Селека» или за саму встречу? — уточнил Джамар.

— Он попытается сегодня все организовать. И вечером, перед вечерней молитвой у мусульман, Магриба позвонит мне. Тогда все и скажет.

— Как думаешь, Кетулу, твоему знакомцу удастся провернуть это дело?

— Удастся.

— Но он говорил не очень уверенно.

— Э-э, Умар, ты не знаешь местных мужчин, особенно тех, кто на что-то хоть немного влияет. Он представит свое положение по важности едва уступающим положению крупного чиновника. То же касается и торговцев.

— Понятно. Нам надо купить машину.

— У меня же есть.

— Твой автомобиль — это твой автомобиль, зачем гробить его в поездках по вашим дорогам? Тем более нам выделены деньги на покупку машины.

— Сколько?

— Тридцать тысяч долларов. Что мы можем взять на эти деньги?

— А что хотели бы? Я имею в виду, седан, кроссовер, внедорожник, какую марку, какой мощности?

— Предпочтительнее пикап «Тойота».

— «Тойоту» здесь не возьмете. Их просто мало в Банги, в основном пригоняют из Камеруна. А вот «Ниссан» двухлетний купите вполне.

— И где это можно сделать?

— Сами будете выбирать?

— Вместе с Амосом, ведь ему, как понимаю, быть нашим проводником и водителем.

— Да. Ну, тогда Рогуен все и покажет. Недалеко от рынка есть салон, где продают подержанные машины. Чтобы взять нормальный автомобиль, надо дать продавцу долларов сто. Тогда он не подсунет отреставрированную рухлядь, побитую в аварии.

— Понятно, Амос? — обратился Джамар к помощнику Кетулу. — Купим пикап?

— Почему нет?

— Ну, тогда пойдем!

Через час во двор въехал почти новый с виду пикап «Ниссан», съемочная группа обзавелась своим автомобилем. И почти тут же позвонил человек, с которым встречался Кетулу. После разговора с ним хозяин дома подошел к Джамару:

— Хорошие новости, Умар!

— Говори, Фокс, я слушаю.

— Дать интервью твоей группе согласился один из заместителей группировки «Союз за мир в ЦАР», это та же «Селека», Давид Умбе. Очень влиятельный человек в организации. По сути, командующий всеми боевыми отрядами. Правда, за это он запросил пятьдесят тысяч долларов.

— Он получит эти деньги. Когда встреча?

— Умбе готов принять вас в селении Урно, в сорока километрах от города Сибо, по направлению к Камеруну. Встреча сегодня вечером, позже Умбе не может, так как… впрочем, это не важно, его не будет в селении. А Урно — это деревня, где он родился и которой сейчас, по сути, полностью владеет. Все мужчины входят в отряд организации.

— Надо срочно снять деньги с карты и поставить на учет «Ниссан»! — воскликнул Джамар.

— Это не проблема, и снимем, и поставим в течение нескольких часов. У нас это простая процедура. Предъяви документы на машину, заплати пошлину, дай взятку, получи номера или оставь старые за дополнительную плату. Тогда полицейский только отметку в паспорте транспортного средства сделает.

— Какова сумма взятки?

— Сто долларов.

— Ну, хоть это дешево. Договорились, снимаем деньги, регистрируем пикап и едем в Урно.

— Не забудь с собой банковскую карту.

— Не забуду. Пошли обедать, сегодня Амос приготовил что-то очень вкусное, а вот что, не говорит.

— Лишь бы не гусениц и не змей.

— Кстати, Умар, змеи очень вкусные, особенно ядовитые.

— Да? Ну, и приятного тебе аппетита. Мне такого удовольствия не надо.

Они прошли на террасу, куда подошли Раденко, Растанов и где над котлом «колдовал» Амос Рогуен. Неизвестно, что он готовил, но аромат по террасе распространялся весьма пикантный и приятный. Хотя, может, так и пахнут вареные куски ядовитых змей?

Глава 5

На следующий день Власова и Осипенко привезли в усадьбу Барговского. Там, кроме начальства, были и другие люди — шесть мужчин с военной выправкой. Власов и Осипенко сразу поняли, что это и есть специальная группа. Барговский, выйдя встречать Максима и Осипенко, представил мужчин, а после знакомства обратился к Власову:

— Вы можете проверить бойцов группы. Мой заместитель покажет место, а ваш заместитель проведет проверку, мы же с вами поднимемся в кабинет, где я доведу до вас задачу командировки и ее сроки. Мы обговорим все вопросы, касающиеся работы в Центрально-Африканской Республике.

— Я понял.

Власов повернулся к Осипенко:

— Юра, подполковник Гогия покажет тебе, где можно посмотреть, на что способны наши подчиненные. — При слове подчиненные он усмехнулся.

— И что я проверю в условиях усадьбы? Только рукопашку? Здесь даже стрелять нельзя!

— Ну почему, из бесшумного оружия можно, и давай не кипишуй раньше времени. Неизвестно, что еще предложит тебе Гогия. Может, целый полигон. Работай, я к боссу за задачей.

— Понял, выполняю.

Когда Власов поднимался по ступеням центрального входа, он слышал команды Осипенко:

— Группа, равняйсь! Отставить! Товарищи офицеры, попрошу исполнять приказы, как того требует строевой устав. Равняйсь! Смирно! Товарищ, извините, господин подполковник, группа…

Дальнейший доклад остался на улице, так как Барговский и Власов зашли в кабинет.

— Присаживайся, Максим. Ничего, что на «ты»? — указав на кресло, произнес Борис Львович.

— Нормально. Вы же старше, и по возрасту, и по должности армейской, и по званию.

— Ну и добре. Послушай, капитан, одну историю. Она имеет самое непосредственное отношение к задаче предстоящей командировки специальной группы. До революции, я имею в виду той, что еще тридцать лет назад называли Великой Октябрьской социалистической, а не переворота в начале девяностых, из России в Испанию выехала семья известного в Петрограде мануфактурщика. Его понять можно, все, что он имел, у него отобрали на нужды рабочих и крестьян. Но не в этом дело. У этого фабриканта были сын и дочь, жена умерла, не дожив несколько месяцев до кровавого 1917 года. Фабрикант, Губарь Илья Матвеевич, вывез своих детей, Алексея и Анну, в Мадрид. Потом война, Анна умерла от тифа. После войны от тяжелого приступа скончался и фабрикант. Остался сын, Алексей Ильич Губарь. Он женился на испанке, взял ее фамилию и стал Алонсо Нике, на оставшиеся от отца деньги открыл свое дело. У Алонсо родился сын, затем внук Сауль. Вот этот внук вместе с товарищами по университету сколотил небольшую компанию старателей и отправился с ней в Центральную Африку. Еще его дед промышлял там в поисках и добыче золота, так что внук и шестеро его коллег знали, где искать месторождения. Вместе с тем, у эмигрировавшего после революции Ильи Губаря в России остался брат. Он подался в ЧК, добился в ведомстве Дзержинского неплохой должности, но… был расстрелян. Скорее всего, по доносу своих же товарищей. И от него остался сын, а затем родился и внук, который в Союзе был обычным инженером на металлургическом комбинате, а в девяностые открыл свое дело. Быстро поднялся, не без денег криминала, и сейчас это довольно известный в России бизнесмен. Имеет заводы, фабрики, пароходы, как говорится. Так вот он и обратился в нашу компанию. Суть его обращения заключается в том, что Сауль Нике, с которым наш бизнесмен последние годы поддерживал весьма тесные родственные отношения, находясь в ЦАР, нашел кроме золота и много алмазов. Об этом он сообщил брату, в каком уж колене, не знаю. Георгий Владимирович, брат Сауля, собрался получить официальное разрешение властей Банги на разработку месторождений, для чего запланировал поездку в ЦАР. Однако Сауль вдруг перестал выходить на связь. И вот буквально несколько дней назад ночью он позвонил Георгию Владимировичу и сообщил, что на его артель совершено нападение неизвестных лиц, все его коллеги убиты. Он попытался уйти из района, но за ним организована погоня. На этом связь оборвалась. Георгий Владимирович не без оснований предположил, что Сауля неизвестные все-таки достали. Убийство руководителя артели не имело никакого смысла, слишком много он знает, и, скорее всего, артель успела добыть золото и алмазы. В общем… наш бизнесмен уверенно заявил, что его дальний родственник в руках у одной из местных группировок, либо группировки «Селека» — вооруженной мусульманской организации, либо группировки «Антибалака» — христианской милиции. Я говорил, что в Центрально-Африканской Республике у нас работает сотрудник, а именно, Роза Муратовна Тодоева. Естественно, к кому я обратился для прояснения ситуации, была она. И Роза, как всегда, безупречно выполнила задание. Она узнала, кто напал на испанских старателей. И оказалось, что это не противоборствующие группировки.

— Третья сила? — спросил Власов.

— Я бы назвал ее первой и главной.

— Вы меня заинтриговали.

— Объяснюсь. Роза выяснила, что, пока мусульманские и христианские группировки уничтожают друг друга, районы месторождений золота и алмазов взял под свой контроль вполне официальный человек. Но не простой. Это командир соединения ВС ЦАР, которое еще сохранило боеготовность и дислоцируется в северных районах республики, дивизионный генерал Теренс Кубиде. Уж не знаю, каким образом, об этом Роза предоставит отчет, она узнала, что генерал не только контролирует часть территорий республики, но и готовит военный переворот. Естественно, во главе государства он видит только себя. Но это черт с ним. Главное, что удалось узнать Тодоевой, это то, что испанская артель была уничтожена отдельным карательным подразделением соединения генерала Кубиде, подчиненным лично ему. Командует подразделением капитан Санкул, а руководство им генерал осуществляет через своего помощника, майора Канзите. Но не буду усложнять. Сауль Нике захвачен головорезами карательного подразделения и переправлен в тайную тюрьму, которая находится в брошенной деревне Кабаду. Роза передала, что Сауль пока жив, его держат в камере. Вскоре, точной даты она назвать не может, в тюрьму прибудет помощник Кубиде, майор Салиф Канзите, а он известный мастер развязывать языки. И вот пока за Сауля не взялся майор, российский бизнесмен запросил наше содействие в освобождении брата.

Власов спросил:

— Почему наш бизнесмен желает, чтобы освобождение брата состоялось до того, как за него возьмется майор? Почему не в момент допросов, после них? Ведь показания под пытками необходимо проверить, а это не один и не два дня не то что в Африке, где непонятно, что происходит, а даже у нас.

— А ты сам не догадываешься?

— Месторождения?

— Нет. О них дивизионный генерал знает.

— Ну, тогда…

— Наш бизнесмен уверен, что Сауль расскажет Канзите все, что касается уже добытого и не захваченного подчиненными генерала золота и алмазов, поэтому и торопит нас. Если майор узнает, где склад, он обеспечит, чтобы к нему никто и близко не подошел. Причем все сделает официально. Не забывай, что его шеф — командир соединения армии действующей власти, а сам помощник — старший офицер этого соединения.

— Ясно. Георгию Владимировичу, по большому счету, по хрену, что станет с дальним родственником, его планы касаются золота и алмазов. Ему, главное, забрать и металл, и камни себе. И вряд ли он допустит в дальнейшем, что Сауль Нике, так опрометчиво сунувшийся в Центральную Африку, вернется оттуда. Зачем нашему бизнесмену делиться с испанцем?

— А вот это, Максим, нас совершенно не касается, — строгим тоном ответил Барговский. — За освобождение Сауля Нике, доставку его к определенному месту на границе с Чадом и передачу лично ему или его представителю бизнесмен готов выложить один миллион евро. И это сумма, которую мы легко можем увеличить.

Власов встал, прошелся по кабинету, снова сел и посмотрел на полковника:

— Спецгруппа должна как можно быстрее вылететь в Центрально-Африканскую Республику, там связаться с агентом Тодоевой и с ее помощью выйти к заброшенному селению Кабаду. Оперативно оценить обстановку, произвести захват тайной тюрьмы, освободить Сауля Нике и доставить его в место на границе с Чадом, что будет определено позже, а там передать посланцу бизнесмена или самому Георгию Владимировичу. Кстати, он имеет фамилию? Или только имя-отчество?

— Не валяй дурачка, Макс, ты прекрасно понял, о ком идет речь.

— Представьте себе, нет, в отличие от вас, я не отслеживаю жизнь наших известных и знаменитых бизнесменов.

— Тебе фамилия Садовний что-нибудь говорит?

— Не продолжайте, теперь понял, кто такой Георгий Владимирович. Но не могу понять, хоть убей, у него на счетах и в активах миллиарды, он входит в список «Форбс», а тут позарился на какое-то найденное старателем золото и необработанные алмазы?

— Ты не понимаешь этого, потому что не знаешь психологию богатого человека. Владея миллиардами, он часто рубля нищему не подаст, сто рублей на операцию какому-нибудь остро нуждающемуся ребенку не пошлет. Деньги для него уже не средство роскошной жизни, это болезнь, Макс. Гораздо более серьезная, нежели наркомания. Но… не будем об этом. Я принял заказ, а значит, ты должен подготовить группу к вылету в ЦАР.

— Группу я подготовлю, но кто займется обеспечением акции?

— Начальник отдела разведки и аналитики Анатолий Гарбер, хорошо тебе известный.

— Я должен все обговорить с ним?

— Он уже знает все, что должен знать. На нем паспорта, визы, связь с Тодоевой, переброска в Банги. Вопросы обеспечения акции в Африканской республике перейдут к Розе. С ней свяжешься лично, как только будут известны дата, время, маршрут переброски группы. Тебе все понятно?

— Так точно, господин полковник, кроме одного.

— Понимаю! Каждый член группы в случае успешного проведения акции получит на свой счет по сто тысяч евро, ты и Тодоева — по двести пятьдесят тысяч. Но возможны и бонусы. Это зависит, на какой окончательной сумме мы остановимся с Георгием Владимировичем. Готовя группу, контактируй вплотную с Гарбером. Если надо, обращайся непосредственно ко мне. Я подниму на ноги все руководство ЧВК, понятно?

— Так точно.

— Иронизируешь? Напрасно. Работа более чем серьезная.

— Ну, что вы, Борис Львович, и не думал!

— Свободен!

— Есть!

Власов вышел из дома, едва не столкнувшись с Гарбером.

— Куда спешим, Толя?

— Не до тебя, босс вызвал, — отмахнулся тот.

— Это он по нашей работе.

— Я в курсе. Придется с вами побегать.

Власова вдруг охватила злость.

— Тебе приходится бегать здесь, в мирной стране, в мирном городе, а нам башкой рисковать в чертовой Африке.

— По-моему, ты сам согласился работать на Барговского или я что-то путаю? А нет, так помолчи, капитан. Иди к своим, они за усадьбой в небольшом овраге, — резко отреагировал Гарбер и пошел к боссу.

А Максим направился к своей группе. Осипенко устроил занятия по рукопашному бою, разделив бойцов по двое. Интересно, но врач Коваленко ни в чем не уступал бывшему спецназовцу из полиции Волкову. И вообще, все дрались, в принципе, одинаково, все владели приемами рукопашки.

Когда Власов подошел, Осипенко, как положено, подал команду, и группа застыла по стойке «смирно».

— Вольно, товарищи офицеры, — произнес капитан, и офицеры расслабились.

— Докладывать, командир? — подойдя к Власову, спросил Осипенко.

— Твои команды, по-моему, лишние, Юра, а уж доклады будут смотреться просто смешно. Давай в дальнейшем только на совещаниях соблюдать видимость официальности, все же мы в частной конторе, а не в армии служим.

— Без проблем!

— Ну, как народ? — кивнул на офицеров Максим.

— Нормально. Я ожидал худшего. До рукопашки посмотрел, как стреляют из пистолета с глушителем, а снайпер Голубев из «Винтореза», есть здесь неподалеку небольшое стрельбище, с чучелами вместо мишеней. Отстрелялись на «отлично», если брать армейские нормативы, а Голубев вбивал пули в чучела, стреляя из разных положений и делая не более двух выстрелов в мишень. Метали ножи. Тут не у всех навыки есть, выделяется бывший офицер СОБРа Волков. Это все пока.

— Интересовался, кто машину водит, может, кто-то имеет допуск на управление воздушными, морскими или речными судами?

— Интересовался, конечно, — кивнул Осипенко. — Машины водят все, практику на грузовых имеет тот же «собровец» и снайпер Ткачев. Катер свой есть у врача, так что, если надо перемещаться по реке, он может управлять катером или яхтой. А вот с авиацией глухо, никто и близко не знает, откуда и как подойти к самолету или вертолету.

— Ладно, это я спросил так, в общем. Чтобы знать, кто на что способен в экстремальной ситуации.

— Я только одного не понял, врач Коваленко о какой-то медкомиссии говорил. Что за комиссия, ты в курсе? — поинтересовался Осипенко.

Власов отрицательно покачал головой:

— Нет. Но, как правило, перед боевой командировкой комиссию проводят. А то попадет в группу больной, не дай бог, заразит всех, и тогда группа не то что задачу не выполнит, но без боя самоликвидируется как подразделение. Так что в медкомиссии ничего странного нет. Странно другое, врач о ней знает, а я нет, хотя довольно долго общался с Барговским.

— А ты спроси Коваленко, что он имел в виду под медкомиссией и откуда узнал о ней.

— Не стоит, — отмахнулся Власов. — Если что-то подобное будет, я узнаю и без Коваленко, а то получится как-то глупо. Командир спрашивает у подчиненного, что должен знать сам. Ладно, что еще мы можем проверить в условиях оврага?

— Единственно, воспитательную беседу провести, что в группе можно, а за что легко лишиться башки.

— Я и сам не знаю принципов организации подразделения. Об этом Барговский не говорил.

— Ну, тогда можно вести парней в усадьбу, скоро обед.

— Уже? Быстро летит время!

— Так это хорошо. Хуже, когда оно тянется.

— Ладно. Воспитательную беседу я с группой проводить не буду, а вот отдельно с каждым переговорить надо. Веди людей в усадьбу. Спроси у Гогия, где можно заняться этим, я подойду.

— Понял. Группа! Стройся! В шеренгу по одному становись!

Осипенко увел офицеров запаса. Власов прошелся до мишеней, роль которых исполняли чучела, и определил по ним, что здесь стреляли часто и до их появления в ЧВК. Похоже, вся компания была разделена на группы, и каждая из них решала свои персональные задачи. В принципе, это возможно. И заказов одновременно можно брать несколько, а значит, обеспечить постоянный поток денег. В случае же неудачи потери минимальные, как людские, так и финансовые. Бывший командир полка знал, как работать. В сокращенном виде применил структурную организацию того же полка или бригады, в которой основными боевыми единицами являются отдельные взводы, роты, батареи, батальоны, прибавил что-то из практики полиции и получил вполне боеспособную компанию. Вот только вопрос, есть ли боевое оружие в компании, ведь без него, если взять группу Власова, в Африке ловить нечего. А если есть, то как оформлено и откуда взялось? Не мог же, уволившись, командир полка забрать с собой до кучи и часть полковых складов? Хотя… заполучить сейчас оружие в России или на Украине и в среднеазиатских бывших советских республиках — не проблема. То же самое — Кавказ. Вопрос лишь в цене и в объемах.

Прогулявшись по оврагу, Власов вернулся в усадьбу. Из начальства на месте был только Гогия. Барговский с Даниловым уехали в город, в офис, Лапина находилась там же.

— Здравия желаю, Георгий Багратович! — подошел к нему Власов.

— А?! Максим! Где был, группа пришла из оврага без тебя?

— Так, посмотрел там кое-что.

— И что увидел? — усмехнулся Гогия.

— Ничего интересного. К вам обращался Осипенко?

— Да, я выделил группе комнату в гостевом доме. Они направились туда. Повар готовит обед. Он по расписанию. От Гарбера пока никаких известий не было. Еще вопросы есть?

— Есть. Что за медкомиссия намечается, о которой я не знаю?

— Командир планировал медосмотр, потом отказался от этой идеи, по вам и без врачей видно, что здоровы.

— Ясно. Почему усадьба не охраняется?

— То, что здесь нет охранников, не значит, что усадьба беззащитна, — ответил Гогия. — Стоит поднять тревогу, и тут будет спецподразделение одного из городских ЧОПов. Ну, и до их прибытия мы и сами в состоянии держать оборону. Все старшие офицеры имеют боевой опыт.

— Насчет оружия вопрос разрешите?

— А вот насчет оружия говори с начальником штаба, Даниловым и Гарбером. Это в их ведении.

— А в вашем — общая подготовка спецгрупп?

Гогия внимательно посмотрел на Власова:

— Почему ты сказал — спецгрупп? Если создана одна, под твоим командованием, это не значит, что ЧВК разделена на мелкие подразделения.

— А вот у меня иное мнение.

— Знаешь, капитан, засунь свое мнение… ну, ты знаешь, куда. И занимайся только тем, что поручено. Остальное тебя совершенно не касается.

— Да, господин подполковник!

— Занимайся, не забывай, обед по распорядку. Терпеть не могу, когда он нарушается.

— Понятное дело. Ну что ж, я к своим. Значит, гостевой дом?

— Да!

— О’кей, босс!

— Вот этого не надо, капитан!

— Хочу напомнить, подполковник, это в армии вы имели неограниченную власть над подчиненными, мы же не в армии. И в контракте нет ни слова, что кто-то из руководства может наводить в компании свои порядки. Кроме руководителя, естественно. Вы не руководитель, так что оставьте свои армейские привычки. Я нанялся на работу в компанию, а не подписывал контракт на службу в вашем мотострелковом полку, — резко бросил Власов и, развернувшись, прошел в гостевой дом.

Там побеседовал с каждым из группы.

Впрочем, офицеры, как и он, подписавшие контракт с ЧВК, особо о своей жизни не распространялись. Ни военной, ни гражданской. Отвечали на вопросы просто, однозначно, показывая, что данная процедура не доставляет им удовольствия.

Но, как бы то ни было, Власов составил представление о каждом из бойцов подчиненной группы. Записи не вел, это могло только навредить. Запомнил услышанное, на память он пока не жаловался.

В 13:30 группа прошла в столовую, пообедала, после чего Власов разрешил отдых. Каждому бойцу было предоставлено отдельное жилье, и все разошлись по своим комнатам.

Власов остался у Осипенко. Решили тоже отдохнуть, ночь вполне могла стать бессонной, а надо находиться в форме. Где-то в 17:00 командира группы разбудил подполковник Гогия:

— Власов, подъем, и к руководителю компании!

Максим потянулся. Несколько часов отдыха вполне хватило, чтобы восстановиться.

— В кабинет? — уточнил он.

— Да! И, пожалуйста, капитан, побыстрее!

— Меня вызывают одного? Или и заместителя тоже?

— Пока одного. Что будет дальше, не знаю. Но я поднимаю всю группу.

— Понял! Иду!

Максим быстро привел себя в порядок и отправился к руководителю ЧВК.

— Разрешите? — спросил он, приоткрыв дверь.

— Входи, Максим, — кивнул Барговский.

Власов зашел в кабинет, где уже находился капитан Гарбер, имевший довольно уставший вид.

— Докладывай, Толя, — обернулся к Гарберу Барговский.

— Есть! Значит, так. Максим Евгеньевич, визы в Конго и Центрально-Африканскую Республику я сделал, договорился о поддержке с компанией, название которой вам знать не обязательно. В сухом остатке мы имеем, что группе завтра в 3:00 следует убыть в аэропорт Шереметьево. В 6:10 по расписанию у вас перелет на аэробусе «А-319» компании «Эйр Франс» из Шереметьево в столицу Республики Конго, город Браззавиль. Полетите с промежуточной посадкой в Париже, в аэропорту имени Шарля де Голля. Прибытие в аэропорт Майя-Майя Браззавиля — в 17:40. По прибытии у трапа самолета, там все работает по старинке, терминалы только строятся, вас встретит наш человек, Дмитрий Суранов, он же командир экипажа нашего старого доброго вертолета «Ми-8», который работает по контракту в Африке. Группе немедленно перейти на борт «восьмерки» и следовать в аэропорт Банги, где вас встретит Роза Тодоева. У нее есть ваше фото, Максим Евгеньевич.

— По перелету все ясно? — спросил Барговский.

— Оружие?

— Я же, по-моему, конкретно поставил вопрос, по перелету все ясно? — поморщился Борис Львович.

— Так точно!

— Если все пройдет благополучно, то ориентировочно в 23:50–0:10 группа будет в городе Банги. Отдохнете во время перелета. Из Банги на микроавтобусе, предоставленном Розой, следуете в район Ябала, на место, где были убиты старатели и захвачен Сауль Нике. Тодоева подтвердила, что испанец по-прежнему в тюрьме Кабады, и приезд туда майора Канзите по неизвестным причинам откладывается. Что дает нам шансы на то, что Сауль Нике не только жив, но и невредим. Из Ябалы Роза проведет группу до брошенного селения Кабаду, где вы будете работать. Оценив обстановку и приняв правильное решение, отработать объект. Задача по нему предельно ясная, уничтожение охранения тюрьмы, освобождение Сауля Нике и доставка его к границе с Чадом. Схему Кабаду, а также место передачи Сауля Нике господину Садовнему либо, скорее всего, ближайшему помощнику сообщит Роза.

— Складывается такое впечатление, что Роза Тодоева не агент, не женщина, а какой-то боевой робот, способный получать информацию, считывая мысли на расстоянии, и одновременно перемещаться по материку, не зная никаких преград, — усмехнулся Власов.

— А так, по сути, оно и есть, Максим Евгеньевич. Познакомитесь с ней поближе, поймете, что были недалеки от истины.

— Мне уже как-то страшно встречаться с ней. С ее-то способностями она спокойно может завалить всю группу.

— Если акция пойдет не по плану, то сможет.

— Ну, уж нет. Нас, офицеров боевой группы центра «Антитеррор», завалить не так-то просто.

— Потому вы и возглавляете группу. Кстати, название и позывные вы уже придумали? Или считаете, что в этом нет необходимости?

— Я определился с названием и позывными. Группу предлагаю именовать «Набат», была у нас такая, весьма успешная, но расформированная, как и все остальные вместе с Центром.

— Да, кто-то дорого заплатил за ликвидацию Антитеррористического центра, но «Набат» так «Набат». У меня еще в полку был позывной «Адир».

— Ну, а у нас с позывными все просто. Основа — фамилия. Власов — Влас, Осипенко — Осип, Коваленко — Коваль и так далее.

— Принимается. Примитивно, конечно, но для Африки сойдет. Там если и знают русский язык, то единицы. Это не Сирия, Ангола, Сомали, Мозамбик, Египет, где боеспособность армии по факту поддерживали советские советники. Теперь вопрос по оружию и экипировке. Оружие и экипировка будут на борту вертолета, а конкретно, для снайпера «СВД-С» и «Винторез», для остальных автоматы «АКС-74», пистолеты ПМ, к ним глушители, ручные гранаты, а также два одноразовых гранатомета «Муха». Радиостанции для общения друг с другом малого радиуса действия, боевые аптечки, санитарные пакеты, в том числе один большой. Бронежилеты будут, но пользоваться ими или нет, решите на месте, как и с защитными шлемами. Мы в свое время в Афганистане все это оставляли на базе, когда выходили в Панджшер. Ни броник, ни каска от пули 7,62, тем более 12,7 не спасет, от подрыва «Ф-1» в радиусе десяти метров тоже, так какого черта таскать на себе лишний вес. Но… повторюсь, вы по средствам защиты определитесь сами.

— Может, один «АКС» заменить на пулемет «ПК»? — предложил Власов.

— Я думал об этом. Пулемет, конечно, пригодился бы, но… одна коробка с лентой даже в двести пятьдесят патронов потребует отдельного носильщика. И потом, пулемет будет под особым вниманием, пулеметчик и его помощник-стрелок. Если по ним начнет работать снайпер, а этого исключить нельзя, то вы рискуете сразу потерять двух бойцов из семи, учитывая вас и Розу.

Власов удивленно поднял брови:

— Женщина тоже войдет в группу?

— Ну, не будет же Роза смотреть за боем со стороны? Это невозможно по определению, и потом, она — проводник группы. Как без нее в чужой стране? А также следует учесть ее боевой опыт.

— Я забыл о случае с грузинскими карателями и американцами. Чувствую, она доставит мне немало хлопот.

— Не доставит, если увидит в вас профессионала. А вы — профи, авторитет для нее. Еще какие вопросы?

— Сегодня вы вновь отпустите нас с Осипенко в город?

— Нет. Сегодня вы останетесь здесь. Отсюда проще проехать до аэропорта Шереметьево.

— И где мне обустроиться?

— Вместе с группой. Командир должен быть с подчиненными. Гарбер покажет ваши комнаты. Выберешь любую. Да, если надо пострелять из пистолета, то в подвале дома оборудован тир.

— Понял. Разрешите идти?

— Ступайте! Гарбер, — повернулся Барговский к помощнику, — проводи, покажи, объясни. В общем, все организационные вопросы на тебе так и остаются. Да, и позвони в офис, напомни, что микроавтобус должен быть в усадьбе с ноля часов.

— Да, Борис Львович.

Гарбер провел Власова в гостевой дом.

Там Власов выбрал комнату, где уже поселился Осипенко. Друзьям уютней держаться вместе, тем более что комната представляла собой целую залу площадью более тридцати квадратных метров.

Обустроившись, Максим собрал в гостиной всех членов своей группы, довел до них общую задачу и распустил по комнатам, предупредив о подъеме в два часа.

Ровно в 2:00 он и поднял свою группу.

Приведя себя в порядок, бойцы вышли во внутренний двор. Там находились Барговский, Гогия, Гарбер и… как ни странно, финансист Лапина. Как выяснилось, она привезла деньги на командировочные расходы, о которых в суете дел как-то подзабыли. Власов получил по десять тысяч долларов на человека, ему было выделено еще десять тысяч, как командиру, на так называемые непредвиденные расходы.

Барговский приказал построить группу.

Власов отдал команду, и бойцы «Набата», название, которое было принято всеми, встали в шеренгу, и далее по ранжиру.

Руководитель частной военной компании осмотрел каждого, заглядывая в глаза, потом повернулся к Власову и спросил:

— Задача до бойцов группы доведена?

— Общая — да, уточненная будет поставлена на месте, после встречи с Розой Тодоевой.

— Правильно мыслишь, капитан, — кивнул Гогия.

Барговский взглянул на него, но ничего не сказал.

Микроавтобус стоял у центральных ворот. После осмотра и получения документов с деньгами группа «Набат» загрузилась в небольшой «Хендэ».

Барговский попридержал Власова:

— Макс, я недавно говорил с Садовним. Он готов доплатить еще пятьсот тысяч евро, если испанец Сауль будет освобожден и передан ему на границе. Афишировать это среди подчиненных не следует, не считая господина Осипенко, которому ты, несмотря на запрет, все скажешь. Из этих денег вам двоим пойдет дополнительная оплата по сто тысяч. Доволен?

— Я сейчас думаю, господин полковник, не о деньгах, а о том, как выполнить задание. Потому что нет никакого смысла делить шкуру неубитого медведя. Господина Сауля Нике еще предстоит освободить. Тодоева утверждает, что испанец в тюрьме жив и невредим, но кто может гарантировать, что, когда мы доберемся до его камеры или подвала, он не превратится в труп? Так что давайте сначала дело, с финансами потом разберемся.

— Достойный ответ, — усмехнулся Барговский, — иного и не ожидал. Удачи вам и ни пуха, ни пера!

— Вы заставляете послать вас к черту? Что ж, это не мое желание, пошли бы вы к черту, господин полковник! И до связи!

— Держи меня в курсе событий.

— Непременно.

Власов сел в микроавтобус, и группа отправилась в аэропорт. Регистрацию и контроль прошли без проблем, было заметно, что и здесь поработали люди Барговского.

В 6–10 аэробус «А-319» оторвался от взлетно-посадочной полосы и начал подъем. Лайнер достаточно быстро набрал высоту и, мерно гудя реактивными двигателями, полетел на запад. Первый этап полета длился около четырех часов. С учетом разницы во времени, аэробус совершил посадку в парижском аэропорту в 9:10. Более полутора часов ушло на дозаправку. В 10:50 лайнер продолжил полет, который на втором этапе занял без малого восемь часов. В 17:40 аэробус благополучно приземлился в аэропорту столицы Республики Конго Браззавиля, Майя-Майя. Вырулил к зданию аэропорта. К нему был подогнан трап. Не имея багажа, а лишь ручную кладь, бойцы группы «Набат» первыми спустились на бетонку. Рядом стоял автобус для пассажиров и за ним микроавтобус. Слева от трапа группу поджидал мужчина лет сорока.

— Земляк, что ли? — спросил Власов, подходя к нему.

— Похоже на то. Дмитрий Суранов.

— Максим Власов.

— Если нетрудно, могу взглянуть на паспорт?

— Конечно, и не только на мой, но и всех парней.

— Достаточно вашего.

— Ну, тогда и свой документ.

— Само собой.

Убедившись, что встретил тех, кого и предстояло встретить, Суранов проводил группу до микроавтобуса. Бойцы доехали до аэропорта, прошли все необходимые формальности, затем выехали к ангарам технической службы. Еще из окна «Хендэ» Власов и бойцы «Набата» увидели песчаного цвета потрепанный, но такой родной «Ми-8».

— Твой аппарат? — кивнул Суранову Максим.

— Мой, — усмехнулся тот.

— И как тут работать?

— По-разному. Вот сейчас вас должны бросить в Банги. А завтра потащим гуманитарную помощь в Судан или в Республику Конго. Дел хватает. Еще бы америкосы не смотрели за нами, было бы совсем хорошо.

— А что, смотрят?

— И смотрят, и вынюхивают через местных агентов, что везем, куда везем.

— На хрена им это?

— Случай с Виктором Бутом помнишь?

— Это когда нашего летчика в Колумбии америкосы перехватили и доставили в США?

— Вот именно. А в Штатах, особо не разбираясь, несмотря на протесты России, осудили его на двадцать пять лет тюрьмы за намерение, представляешь? Намерение незаконно организовать торговлю оружием и, естественно, за поддержку терроризма. Вот только какого, непонятно. Так что от этих сучар надо держаться подальше.

— Получается?

— Ну, если я встречаю тебя, то получается.

— Оружие тоже приходится возить?

— Нет! Но это не причина избежать преследования америкосов. Надо будет, они нарисуют любую ситуацию, только террористических группировок, которых янки сами и создали, и поддерживают в Центральной Африке, сотни. Ну ладно, чего болтать, приехали, давайте на борт, пока не появились лишние глаза и уши.

— Руководитель говорил, что оружие и экипировка будут на борту «восьмерки».

— Так оно и есть. Поторопи, командир, свою гвардию.

— Всем на борт «Ми-8». Быстро! — отдал команду Власов.

Бойцы группы перебежали из автобуса на борт вертолета.

Там, пока командир экипажа сам убрал трап, закрыл дверь и прошел в кабину пилотов, показав ящики, разобрали оружие. Кто что возьмет, было решено заранее, поэтому процесс не затянулся. «Ми-8» покатился по бетонке, сначала медленно, словно нащупывая дорогу, затем быстрее. Наконец трясучка от разбега прекратилась, машина зависла в воздухе и начала подъем, взяв курс на Центрально-Африканскую Республику.

В вертолете все молчали, да и о чем говорить? Говорильня закончилась, началась работа, и чем она завершится, не знал никто.

Полет «Ми-8» длился почти пять часов. У вертолета были подвешены дополнительные баки, что позволяло ему пройти до Банги без дозаправки.

В 23:50 «Ми-8» сбросил скорость, начал снижение, и в 0:03 — Власов машинально посмотрел на часы — шасси «восьмерки» коснулись бетонки. В иллюминаторах темно, словно вертолет приземлился не в аэропорту, а в джунглях. Гул двигателя начал затихать, сошла на «нет» вибрация корпуса.

Из кабины пилотов вышел Суранов, улыбнулся Власову:

— Полет завершен, командир.

— И как еще летает эта плесень, — проворчал Осипенко, который плохо переносил перелеты на вертолетах.

— Эта плесень, офицер, — ответил Суранов, — всех нас переживет. Над нашими могилами летать будет. Неубиваемая машина, если не стрелять в нее из ПЗРК, крупнокалиберных пулеметов и зенитных установок типа «ЗУ-23–2».

Он открыл дверь, выставил лестницу-трап, обернулся:

— Прошу на выход, господа!

— А мы где, летчик, в аэропорту или на какой-нибудь свалке? — спросил Осипенко.

— На окраине аэропорта. Отсюда беспрепятственно выйдете в город, и никакого досмотра проходить не надо. Давай на выход, ребята, вас уже поджидает весьма симпатичная дама.

Власов сошел на бетонку. Тут же перед ним выросла женщина в летнем комбинезоне:

— Капитан Власов?

— Он самый, а ты и есть легендарная Роза Тодоева?

— Я и есть Роза Тодоева. И прошу обращаться ко мне, как ко всем членам группы, можно по имени. То, что я женщина, забудьте, я — боец спецгруппы. Надеюсь, вы поняли меня, командир?

— Давай на «ты». Я понял тебя, Роза.

— Замечательно!

Власов увидел микроавтобус, имевший камуфлированный окрас, тонированные стекла и лет семь жесткой эксплуатации.

— Это наша тачка?

— Да, девятиместный автобус, для группы в местных условиях самая подходящая машина. Мы поедем в район Ябала.

— В курсе.

— Там доведу до тебя общую обстановку и последнюю информацию по Саулю Нике, что удалось заполучить.

— Зачем нам в район Ябала? Может, пойдем к Кабаду, где предстоит работа?

— Сейчас у брошенной деревни показываться опасно, — пояснила Тодоева. — Солдаты генерала Кубиде несут службу достаточно бдительно, особенно в темное время. Старший там — главный старшина Армел Хабиду из карательного взвода капитана Санкула. Это опытный воин, хотя и последняя сволочь. Труслив, что, как ни странно, делает его более опасным. Боязнь получить пулю заставляет старшину страховаться, и он выставляет посты раннего обнаружения даже там, где ждать противника не приходится. Лично проверяла. И что самое плохое, место постов каждую ночь меняется. Нет, капитан, чтобы спокойно оценить обстановку, обсудить варианты действий, надо ехать в район Ябала. Там после гибели испанцев местные не показываются. Там безопасно.

— А не опоздаем мы с работой по испанцу? — пристально посмотрел Власов на Розу.

— Нет! — категорично заявила она.

— Ладно. Ты здесь разбираешься, знаешь то, чего не знаю я, поэтому принимаю предложение.

— Тогда в машину, капитан?

— Группа, на выход, и в микроавтобус. Бегом, марш! — отдал команду Власов.

По трапу спустился Суранов и обратился к Максиму:

— Мы доставили группу куда надо, заправляемся и уходим обратно в Конго.

— Спасибо и счастливого пути!

— Это вам здесь удачи! Не знаю, что будете делать, но нутром чую, работа дерьмовая, — проговорил Суранов, снова забрался на борт и закрыл дверь.

Группа перешла в микроавтобус, где в салоне и разместилась. За руль села Тодоева, рядом на место старшего машины — капитан Власов.

К «Ми-8» подошли две заправочные машины. Видимо, они ждали вертолет. Но это уже не волновало Власова.

Тодоева через открытые тыловые ворота выехала на дорогу, ведущую в город Банги. Поездка прошла без проблем. Никто не остановил микроавтобус, хотя пришлось преодолевать три полицейских поста.

Максим обратил на это внимание и спросил Розу:

— А почему нас не останавливают на постах?

— Номера, — кратко ответила Тодоева.

— Не понял, что значит, номера?

— У нас номера, которые использует миссия ООН в республике. До того, чтобы нападать на машины Организации Объединенных Наций, здесь еще не дошли.

— «Селека» и «Антибалака» обращают внимание на такую мелочь?

— Вам об этих организациях рассказал Барговский?

— Больше инструкторов не было.

— На самом деле в ЦАР сейчас все гораздо сложнее, нежели противостояние мусульман, численность которых не достигает и двадцати процентов от общего числа жителей республики, и христиан, которых, соответственно, восемьдесят процентов. «Селека» была упразднена еще в 2014 году. Вместо нее были организованы две организации — «Народный фронт Возрождения республики» и «Союз за мир». Задача «Фронта» — независимость мусульманского севера. В него входят племена, занимающиеся преимущественно земледелием. Им нужна земля и стабильность в своем регионе. А «Союз за мир» объединяет преимущественно скотоводов, которым нужны земли не только севера, им нужна вся территория. В результате расхождения в целях между двумя организациями началась настоящая война.

— А что «Антибалака»?

— Христиане желают того же, что и мусульмане, для начала зачистить от повстанцев юг страны и далее распространить свое влияние на всю республику.

— Да-да, — протянул Власов, — тут сам черт ногу сломит. Без бутылки не разберешь, кто реально с кем воюет, а с кем сотрудничает.

— Между прочим, для того чтобы достичь своей цели, христианская полиция нередко заключает союзы с мусульманскими племенами. А вообще получается, «Антибалака» воюет против племен народности фурани, основателей «Союза за мир», племена гула и рунга — и с христианами, и с фурани, а подконтрольные президенту, а скорей, дивизионному генералу Теренсу Кубиде вооруженные силы, якобы желающие «примирить» все стороны, уничтожают и тех, и других, и третьих. Всех, кто мешает генералу захватить власть.

— Так что, полковник Барговский не знает реальную обстановку в республике?

— Чтобы ее знать, надо жить здесь. Официально мировой общественности все происходящее представляется как противоборство на религиозной почве, однако война уже давно приняла этнический характер. Но это вам надо, капитан?

— Нет! — отрицательно покачал головой Власов. — Мне надо выполнить задание, остальное не касается. Пусть хоть тут племя идет на племя. В Африке, в отдельных ее частях, это уже в порядке вещей!

— Верно, Максим. Но знать, кто есть кто в ЦАР, все же надо, хотя бы для того, чтобы понимать, как выполнить задание. Ведь нам предстоит не только освободить Сауля Нике, но и доставить его на север, к границе с Чадом.

— Барговский говорил, что ты знаешь место, где должна пройти передача испанца.

— О! До этого далеко, как отсюда до моей Южной Осетии. Освобождение испанца — непростая задача.

— Не сложнее тех, что нам предстояло выполнять.

— Возможно. Мне полковник говорил, что группу возглавляют офицеры центра «Антитеррор».

— Офицеры, уволенные в запас.

— Это ничего не меняет. А ты, капитан, поспи пока, нам ехать еще часа три.

— Одна справишься?

— Странный вопрос.

— Извини, если обидел.

— Меня невозможно обидеть. После того, что я пережила.

— Извини еще раз. Соболезнования выражать уже поздно. Но, честное слово, я сожалею.

— А ты не такой, каким я представляла командира специальной группы ЧВК.

— Хуже, лучше?

— Мягче. Мне казалось, прибудет этакий костолом, а ты… нормальный мужчина. Такие нравятся женщинам. Ну все, отдыхай!

Власов откинулся на спинку и тут же уснул.

Тодоева разбудила его в 1:40.

Максим, проснувшись, осмотрелся, увидел несколько полуразрушенных строений, слева обрыв, откуда доносился шелест воды.

— Где мы?

— Там, где можем все спокойно обсудить и принять решение. И откуда пойдем на тюрьму в Кабаду. Объявляй своим подъем и выход из машины. Дальше я покажу, где обустроимся до рассвета.

Власов потянулся, бросил через плечо:

— Группа! Подъем! К машине, строиться!

Глава 6

Теренс Кубиде кричал, качаясь на наложнице и одновременно кусая ее за ухо, шею, нанося удары кулаком в ребра. Кричала и наложница, но от боли, пронзающей тело. Наконец генерал обмяк, сполз с женщины, лег рядом на широкой кровати, раскинув руки, и проговорил:

— Если бы ты не была так чертовски хороша в постели…

— Тогда вы, хозяин, отправили бы меня обратно в племя? — тихо спросила Абена Лемби. — В родную деревню Байра?

— Нет, — ответил Кубиде, — я убил бы тебя. Хотя нет, я отдал бы тебя солдатам взвода капитана Санкула.

— О Всевышний! — воскликнула молодая женщина. — Только не это!

Теренс Кубиде повернулся к ней, усмехнулся:

— Что, Абена? В тебе родился страх?

— Еще бы, ведь солдаты Санкула нередко режут женщинам головы, а сам капитан будто бы, говорят, поедает человечину.

— Кто сказал тебе такую глупость?

— Уже не помню.

— Плохо с памятью стало?

— Нет, хозяин, честное слово, не помню, кто это сказал. Но здесь, в поселке Банинга.

— Из местных?

— Нет, хозяин, я же не общаюсь с местными. Вы запретили это.

— Значит, от солдат охраны?

— Да, но кто именно, хоть убейте, не помню, да и давно это было.

Настольный телефон внутренней связи, стоявший на столике гостиной дома дивизионного генерала, издал сигнал вызова.

— Черт! — недовольно пробурчал Кубиде. — Кому там невтерпеж ранним утром?

Он, не одеваясь, прошел в гостиную. Снял трубку.

Абена приподнялась, повернулась так, чтобы попытаться услышать слова генерала неповрежденным ухом.

— Слушаю! — кратко бросил в динамик Кубиде. — А, это ты, Канзите, говори… ладно, испанец подождет, сейчас главное наказать племя руала.

Абена Лемби вздрогнула, руала — ее родное племя. Люди генерала захватили ее, когда она выезжала к родственникам в город Сибо. Одинокой девушке не следовало бы ехать одной, но провожатых не нашлось. Рядом с чередой торговых рядов, недалеко от дома родственников, ее приметил патруль соединения генерала Кубиде, и через несколько мгновений она оказалась внутри армейского внедорожника. Пыталась кричать, отбиваться, но ее ударили по голове, и очнулась она уже в поселке Банинга, в доме генерала. А сейчас проклятый насильник, выдававший себя ревнителем справедливости и установления сильной власти в республике, терзаемой внутренней междоусобицей, говорил о том, что главное — это наказать племя руале. Но почему? За что? Она продолжала слушать.

— …Да, Салиф, с Санкулом. Хабиду не привлекать… 30-го числа, подтверждаю. Хабиду пусть продолжает охранять испанца и допрашивать его. После Байры вплотную займешься этим Нике. Я должен знать, где испанцы спрятали добытое золото и алмазы… не сомневаюсь. …Вопрос? Спрашивай… Да, всех, никого не жалеть и не выпускать. Хижины сжечь. Вождю особую казнь, пусть лично Санкул этим займется. Он мастер на изощренные пытки и казни… Ну, конечно, и ты… Хорошо, решайте между собой, но чтобы вождь умирал долго, мучительно и перед дикарями. …Да, с его казни и начните работу по деревне. Она должна исчезнуть с лица земли… Трупы? Бросить, ночью гиены сожрут. …Все, готовьтесь, без особой необходимости меня не беспокоить, буду готовиться на Конгресс африканских племен… Да, до связи, майор.

У Лемби внутри все похолодело. От услышанного тело пробила дрожь.

Вернувшись, Кубиде заметил изменение состояния наложницы и спросил:

— Что с тобой, Абена?

— Тело болит, господин.

— Это сладкая боль.

— Да, конечно, но все же боль.

— Ты жалуешься?

— Нет, господин. Я ваша раба, и вы вправе делать со мной все, что хотите.

Генерал присел на кровать, пристально взглянул в глаза наложницы:

— Нет, ты меня обманываешь. Твоя дрожь не от боли.

— Клянусь, хозяин, от нее. Отчего же еще?

— Может быть, ты слышала, что я говорил по телефону?

— Что вы! Мне и в голову не могла прийти такая мысль.

— Смотри, поймаю на обмане, накажу жестоко.

— Да, господин.

— А сейчас забирай тряпье и ступай в свою комнату. Приводи себя в порядок. Вечером ты должна быть веселой и страстной. Как всегда.

— Извините, господин, я хотела бы на день отпроситься в деревню. Там у меня больная мать, брат же еще молод, чтобы как следует ухаживать за ней. Надо нанять соседку, чтобы смотрела за матерью.

— Ну, конечно, Абена, — скривился генерал. — Я отпущу тебя. Но не сейчас. Ты поедешь туда, скажем, во вторник, 31-го числа. Более того, я давно не был на прииске в районе проживания руала, поэтому отвезу тебя в деревню сам. Это тебя устроит?

Разве могла наложница сказать — нет, мне надо попасть в Байру сегодня. Поэтому, шмыгнув носом, она кивнула:

— Да, конечно, господин.

— Ступай!

Зайдя в свою комнату, Абена первым делом приняла душ, затем переоделась, а испачканную кровью одежду бросила в туалете, позже постирает. Сейчас надо думать, как предупредить жителей ее родного племени о смертельной опасности. Женщина ломала голову, но выхода не находила. Пока неожиданно не вспомнила об Амосе Рогуене, работавшем в Банги. А вот кем именно, она не помнила, хотя два года назад, когда был жив отец, убитый в том же Сабо неизвестными грабителями, Амос ухаживал за ней, родители даже договорились о помолвке. Но… злосчастная поездка в город, и судьба резко изменилась. О том, что Амос перебрался в Банги, она узнала, когда однажды съездила в родную деревню. Тогда генерал отпустил ее без проблем, правда, отправил в сопровождении двух солдат. Они в Байре изнасиловали восьмилетнюю девочку, и пришлось ночью уезжать из деревни, дабы разъяренные мужчины племени не убили солдат. Вспомнить об Амосе, она вспомнила, но как связаться с ним? Он бы нашел способ предупредить племя. У нее своего телефона не было. У внутренней охраны дома тоже. За пределы усадьбы она выходить не имела права. Оставался только сам Кубиде, у него этих телефонов было с десяток, и лежали они в ящике его кабинетного стола. Но разве она может зайти в кабинет? За это генерал, не раздумывая, бросит ее солдатам в казарму, а там они сделают то, что даже представлять не хотелось.

Но почему она думает только о себе? Ведь головорезы капитана Санкула устроят жестокую бойню всего племени. Будут рубить головы старикам, насиловать женщин, девочек и мальчиков, резать всех на куски. Особой казни капитан придаст вождя, умного, добродушного дядюшку, всегда хорошо относившегося к ней, даже иногда дарившего подарки. Впрочем, он дарил подарки многим, поэтому его и избирали вождем из года в год. И теперь всех убьют безжалостные солдаты Кубиде!

Приняв решение, Абена встала с постели, подошла к двери и выглянула в коридор. Там никого, даже охранника нет. Наверное, генерал уже спустился вниз. После утреннего секса он любил поплавать в бассейне перед завтраком, который ему подавали прямо к воде.

Но надо убедиться, что и сегодня он не изменил привычке. Она проскользнула в холл, к окну, выходящему во внутренний двор, где был бассейн.

Генерал плескался в голубой воде. По периметру солдаты охраны, со стороны дома на плиточной площадке денщик с подносом, на подносе бокал красного, как кровь, вина.

Еще раз посмотрев в коридор, Абена прошмыгнула в кабинет. Она знала, что в доме установлены камеры видеонаблюдения, но включали их, только когда генерал был либо в кабинете, либо в спальне. Подбежала к столу, выдвинула верхний ящик, там кипа бумаг, средний — там папки, файлы, а вот в нижнем — сотовые телефоны разных видов и марок. Девушка схватила первый попавшийся, включила, высветилось «ввести PIN-код». Кода она, естественно, не знала, два других телефона не включились вообще, видимо, были разряжены и только четвертый удалось включить. Она быстро набрала номер, который запомнила на всю жизнь. Они в деревне часто по ночам звонили друг другу. Просто так, поболтать.

Из динамика раздались гудки.

— Ну, возьми трубку, Амос, пожалуйста!

Телефон продолжал выдавать гудки.

Она в отчаянии ждала, что безразличный металлический голос прервет звонок и произнесет: «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети». Но… Рогуен все же ответил, и в голосе его слышно крайнее удивление:

— Абена?

— Я, Амос, — прошептала она.

— Откуда?

— Не говори ничего, мой милый Амос, только слушай.

— Слушаю!

Абена рассказала ему о нависшей над деревней и племенем опасности.

Выслушав ее, Рогуен проговорил:

— Этого не может быть!

— Может, Амос, и случится, если не предупредить наших об опасности. Они должны уйти в джунгли.

— Черт возьми! Но как это сделать?

— Позвони вождю.

— У меня нет ни одного номера наших, вождя тоже. Может, у тебя есть? Скажи, я позвоню.

— И у меня нет, — обреченно вздохнула девушка.

— А ты что, не общаешься с матерью?

— У нас нет телефона, ты же знаешь, Амос, как наши старики относятся ко всяким электронным штукам.

— Да, они считают, что это от дьявола. Что же делать? Подожди, Абена, ты говоришь, каратели нагрянут в деревню 30-го числа?

— Да, в понедельник.

— Но понедельник уже завтра.

— Да? Господи, я здесь потеряла счет дням.

— Тебе плохо?

— Очень плохо, Амос, я часто вспоминаю тебя, но… не будем об этом, мне пора уходить, я в кабинете генерала, если он заметит меня здесь, тут же убьет. Придумай что-нибудь, Амос. И помни, я тебя любила. Прощай!

Абена сбросила вызов, удалила номер, протерла телефон и ручки ящиков полой халата, подошла к двери, выглянула в коридор. Там по-прежнему никого. Она перебежала к себе в спальню, но забыла протереть дверные ручки кабинета. Там без сил упала на кровать. Сердце бешено стучало в груди, руки тряслись. Она сделала это, сообщила об угрозе Рогуену, а Амос обязательно что-нибудь придумает. Теперь надо подумать, что говорить генералу, когда его каратели придут в деревню и, не застав никого, сообщат об этом ему. Кубиде не глуп, он поймет, да любой другой понял бы, что племя предупредили, иначе с чего бы ему бросать жилище и уходить неизвестно куда? Он станет искать предателя. О деревне генерал говорил только с майором Салифом Канзите. Тот верный пес дивизионного генерала, он не предаст. Капитан Имер Санкул тем более, ему без Кубиде не жить, слишком много крови на руках этого ублюдка. Остаются два человека — оператор узла связи и… она, Абена Лемби.

Утром того же дня, еще до разговора Рогуена с Абеной, Фоксу Кетулу неожиданно позвонили. Говорил он по телефону недолго. Оставив телефон, вышел в сад. Джамар сидел на топчане и читал книгу.

— Что-то случилось, Фокс? — поднял он глаза на хозяина дома.

— Мне звонил человек, который взялся организовать встречи с представителями противоборствующих группировок.

— Да? И что он сказал? Встречи отменяются?

— Нет! Напротив. Представитель «Селеки» готов встретиться прямо сейчас.

— Вот как? И что это значит?

— Только то, что Давид Умбе готов встретиться с тобой и твоими друзьями сегодня, потому что он находится недалеко от Банги и пробудет здесь до утра.

— Недалеко от Банги, это где?

— Селение Урно, в сорока километрах от столицы в сторону Камеруна.

— И как он оказался здесь, ведь юг контролирует христианская милиция?

— То, что «Антибалака» контролирует юг и запад страны, не говорит о том, что под их влиянием все населенные пункты этой части государства. Поэтому-то отряды «Антибалаки» часто нападают на мусульманские деревни, к коим относится и селение Урно.

— Во сколько этот Умбе назначил встречу?

— Как только мы приедем, вы подготовитесь, он даст интервью. Перед этим вы должны будете, как и помощнику президента, показать ему вопросы.

— Это не проблема. Я составлю их в пути. Выезжаем.

— Я оставлю Рогуена здесь. Такова воля Умбе, чтобы в селение приехал только я и съемочная группа из трех человек.

— Тоже не проблема. Я к своим парням, ты готовь машину. Поедем на «Ниссане», опробуем пикап.

— Хорошо. Скажу Амосу, что делать в наше отсутствие, и выведу пикап за ворота.

— Мы подойдем.

Джамар прошел в дом. Растанов и Раденко лежали на кроватях после раннего завтрака под освежающими струями кондиционера. Последняя ночь была душной, таким же и утро, а день обещал побить температурный рекорд.

— Подъем, парни! Едем на работу, — сказал Джамар.

— Какую еще работу, ведь мы должны были выехать завтра?! — с недовольным видом спросил Растанов.

— Обстановка изменилась. Представитель «Селеки» Давид Умбе приехал в одно из селений юго-запада, недалеко от столицы. Ну, чтобы не терять время, позвонил человеку, который организовывает все встречи, что готов дать интервью в этой деревне сегодня. Человек передал слова Умбе Кетулу, тот сообщил мне о согласии Умбе дать интервью. Так что собирайтесь, выезжаем.

Съемочной группе не потребовалось много времени на сборы. Уже через полчаса они сели в салон пикапа, разложив рядом профессиональные принадлежности. Джамар сел на переднее сиденье, рядом с Кетулу. Рогуен остался дома, получив указание готовить обед. Фокс рассчитывал вернуться в Банги до обеда.

Сорок километров, казалось бы, небольшое расстояние, но не в Центральной Африке. Если город Кетулу прошел достаточно быстро, за пятнадцать минут, то дальше началась такая дорога, которая была больше похожа на стиральную доску, да еще в форме ползущей змеи. Она проходила через тропический лес, и водителю приходилось выписывать такие пируэты, чтобы не уйти на топкую обочину, что позавидовал бы любой любитель экстремального вождения. Из-за сложности дороги скорость не превышала двадцати километров в час. Пассажиров кидало в кабине из стороны в сторону. И так продолжалось более тридцати километров. Только потом «Ниссан» вышел в долину, поросшую высокой травой, а Кетулу сказал Джамару, указывая на деревню:

— Вот селение Урно!

— Да-да, — проговорил Джамар и заметил: — Если джунгли подходят к деревне со всех сторон, то взять ее христианской милиции довольно сложно.

— Поэтому, может быть, отряды «Антибалаки» и не суются сюда, — кивнул Кетулу. — Но это пока. Наступит время, боевики объявятся и здесь. И тогда людям придется уходить в леса либо умирать.

— Я бы лично предпочел лес, — хмыкнул Растанов.

— Ты думаешь, жители деревни имеют иное мнение? — рассмеялся Джамар. — Наверняка у них все готово для отхода в джунгли. Не удивлюсь, что где-то в болотной местности на островках, до которых проложена легко снимаемая гать, уже поставлены хижины и занесен солидный запад продовольствия.

— Черт! — ругнулся Кетулу. — Забыл предупредить Рогуена, чтобы на рынок сходил, муки купил.

— Так позвони.

— Что и пытаюсь сделать.

Кетулу достал телефон, набрал номер, отставил трубку от себя:

— Ничего не понимаю, связи нет.

— А ну-ка, я со своего попробую, — сказал Джамар, — говори номер.

Но и ему не удалось связаться с Банги.

— Наверное, здесь мобильная связь не действует, — предположил он.

— Раньше действовала, — проговорил Кетулу, — я заезжал как-то в Урно. Решил поохотиться, направился к границе с Конго и заплутал, попал в этот самый Урно. И тогда звонил помощнику, просил по навигатору, который остался дома, вывести в город. А сейчас глухо.

— И это бывает не только в Африке, — подхватил Раденко. — Я в Подмосковье на рыбалку ездил. На озеро. Раньше звонил оттуда, а потом — как отрубило. Оказалось, вышку связи перенесли в другое место, и озеро вышло из зоны покрытия. Что уж говорить о Центральной Африке?

Кетулу отключил телефон, сунул его в карман и завел внедорожник на единственную улицу деревни Урно с небольшой мечетью посередине. Возле нее и остановился.

Вокруг сразу собралась куча ребятни. Все голые и одинаково грязные, они уже полезли в кузов, как раздался строгий голос:

— А ну, разбежались!

Ребятню словно ветром сдуло.

— Сидите в машине, — взглянув на Джамара, сказал Кетулу, а сам вышел на улицу.

К нему подошел мужчина лет сорока, спросил:

— Кто ты?

— Салам, друг!

— Ты мусульманин?

— Какая разница? Я тот, кто не желает вам зла.

— Салам! Так кто ты?

— Фокс Кетулу.

— Русские в кабине?

— Да.

— Пусть выйдут.

Кетулу подал знак, и съемочная группа оказалась возле пикапа.

— Ты и есть старший у русских? — подозвал к себе Джамара местный.

— Да. Меня зовут…

— Знаю, — перебил его мужчина. — Мы о вас все знаем. Ты, — указал он пальцем на Кетулу, — отгони машину в проулок слева, там стой и жди. Вы, — палец сместился в сторону журналистов, — следуйте за мной.

— Может, скажешь, как к тебе обращаться? — вежливо спросил Умар.

— Ко мне обращаться незачем. Будете говорить с другим человеком.

— Ладно. Пусть так.

Местный усмехнулся, ничего не сказав, повернулся и пошел в проулок, соседний с тем, куда направил Кетулу.

Шли недолго. Через участок вошли в открытую калитку и оказались во внешнем дворе П-образного одноэтажного, довольно большого дома, вокруг которого росли деревья, и фруктовые и обычные.

Местный завел журналистов во внутренний дворик, где под кроной дерева стоял топчан, покрытый ковром. Рядом колодец, от которого в здание метнулась женщина во всем черном.

— Пришли, — сказал он, — ожидайте.

Он зашел в дом и почти тут же вышел оттуда со степенным мужчиной, волосы и борода которого были побиты сединой.

— Салам, русские, я — Давид Умбе.

— Очень приятно, — ответил Джамар, — ва аллейкум ассолом! Я — старший съемочной группы одной из английских газет, но это, как сами понимаете, прикрытие, на самом деле, мы работаем на российское издание.

— Россия помогает официальной власти.

— Вот именно, господин Умбе, официальной, а не всевозможным группировкам, вроде тех, что воюют против вас, не знаю, какое движение в распавшейся «Селеке» вы представляете.

— Я скажу об этом. Позже. Что ж, ты говорил правду. Русские выступают против войны. Но… усилия Москвы тщетны. Здесь, господин Джамар, останется тот, кто одержит победу в войне и уничтожит всех своих противников. Увы, реалии таковы, что мирное сосуществование народностей и племен в ЦАР в будущем невозможно. Впрочем, оно невозможно и в настоящем. Представьте мне, Джамар, своих коллег.

Умар указал на товарищей:

— Аркадий Раденко, оператор, и Алексей Растанов, режиссер.

— Ваша аппаратура с собой?

— Да.

— Пройдемте в дом.

— Извините, господин Умбе, но, может, проведем съемку здесь, во дворике? Тут светло, не придется подключать дополнительное освещение, ставить экраны.

Умбе отрицательно покачал головой:

— Я не хочу, чтобы это место узнали наши враги, если запись по каким-то причинам окажется у них. Помещения же внутри дома практически не отличаются друг от друга по всей стране. Надеюсь, вы поняли меня?

— Да. Вы страхуетесь, и это объяснимо, но что делать с дополнительным светом?

— Здесь два дизельных генератора. Света будет столько, сколько надо.

— Добро!

Они прошли в большую комнату мужской половины дома. Было видно, что ее готовили для съемки. Из интерьера только старый ковер на полу, плотные занавески на окнах, пустой шкаф, рядом с ним сундук, на нем ворох одеял, подушек, простыней. В верхнем углу старый, но мощный кондиционер. Стены побелены, как во многих домах мусульман Африки. Ничего, что указывало бы на какое-нибудь отличие от большинства жилищ.

Женщина, закутанная во все черное, принесла две подушки, бросила их на середину ковра, вторая расстелила скатерть, третья сняла с подноса и поставила на нее чайник с зеленым чаем и две пиалы.

Умбе указал на место левее:

— Вы устраивайтесь там, а я здесь, — показал он на правое место. — За чашкой чая вы будете задать вопросы, я отвечать. Кстати, надеюсь, вы подготовили список?

— Да, конечно. — По пути Джамар набросал в своем блокноте перечень вопросов, которые планировал задать. — Только один вопрос я не включил, на который вы дадите ответ и без озвучивания его.

— Это о принадлежности организации?

— Да.

— Я помню. Скажу. Готовьтесь, господа, у меня не так много времени, через полчаса начнем. Я пока ознакомлюсь с вопросами и внесу, если надо будет, коррективы.

Он отошел к окну, читая составленный на французском языке список.

Раденко настроил камеру и покачал головой:

— Надо света как минимум в два раза больше.

Растанов, подключив пульт, кивнул:

— Да.

Умбе оторвался от чтения, крикнул:

— Жени!

Появился молодой человек.

— Включить дополнительные генераторы, сюда все светильники, что есть в доме, удлинители, в общем, все, что нужно журналистам, — приказал Умбе.

Молодой человек обратился к русским:

— Скажите точнее, что вам надо.

Растанов объяснил.

Тот все понял и покинул комнату. Вскоре молодые люди внесли с десяток светильников разной мощности, белые простыни, натянутые на реи, втащили провода удлинителей. Они явно перестарались, свободных розеток осталось много. Растанов подключил пульт, Раденко проверил камеру.

— Готовы? — спросил у них Джамар.

— Да, можно снимать. Правда, придется все время держать в фокусе только вас, — объяснил оператор, — вправо-влево, и будут видны экраны. Вам бы поближе друг к другу присесть.

— Сделаем, как надо.

Джамар передал просьбу оператора, Умбе пожал плечами, мол, в чем проблема? Ближе так ближе.

Наконец все разместились, и режиссер объявил:

— Запись!

Оператор включил камеру. Джамар представил Умбе, тот, в свою очередь, сказал:

— К сожалению, общий фронт борьбы с неверными распался в результате безответственной политики бывших руководителей «Селеки», но она не канула в Лету и сейчас представлена двумя организациями. Одну из них, а именно «Союз за мир в ЦАР» я представляю.

Джамар начал задавать вопросы, примерно те же, что и Пауни, на которые получил довольно отчетливые ответы. Повторил Умбе и то, что говорил до съемок о политическом будущем страны.

— Скажите, господин Умбе, противостояние или прямая война, наверняка не без участия внешних сил, между двумя частями когда-то одной организации не приведет к ее уничтожению? — задал вопрос Джамар.

— Нет! Эта война, как вы правильно заметили, спровоцирована силами извне, в конце концов, она прекратится, и мы вновь будем вместе.

— После того, как убили столько своих соплеменников?

— Война без жертв не бывает.

— А как вы планируете уладить отношения с христианскими племенами, которые составляют в республике подавляющее большинство?

— Ни о каком урегулировании речи быть не может. Христианская милиция уничтожала наши деревни, не жалея ни старых, ни младенцев.

— Но, извините, и ваши отряды громили христианские поселения.

— Это была месть.

— Уверен, задай я тот же вопрос представителю «Антибалаки», ответ получил бы такой же.

— И это было бы ложью. Какую цель сейчас ставит перед собой «Антибалака»? Полную зачистку южных районов от мусульман, кстати, нередко с применением миротворческих сил.

— А вот об этом, пожалуйста, поподробнее…

Давид Умбе ответил на все вопросы. Спокойно, рассудительно. Со стороны не подумаешь, что у этого рассудительного мужчины руки по локоть в крови ничем не провинившихся христиан. Наконец последний вопрос был задан, ответ получен. Джамар подал сигнал, и Раденко отключил камеру, поднял ее со штатива. Растанов выключил пульт, потянулся.

— Ну, как получилось? — спросил у них Джамар.

— Отлично! — ответил режиссер. — Гораздо лучше, чем…

Он осекся, не зная, стоит ли представителю вооруженной группировки знать об интервью съемочной группы с помощником президента.

— Ты хотел сказать, чем пробы в доме Кетулу? — пришел ему на помощь Джамар.

— А что же еще? Больше мы нигде не снимали.

— Я должен посмотреть запись, — потребовал Умбе.

— Только через монитор камеры, устроит?

— Устроит.

Еще час оператор показывал африканцу запись. Тот остался доволен съемкой и, усмехнувшись, произнес:

— А я буду неплохо смотреться, когда эту запись пустят в эфир.

Джамар подмигнул ему:

— Вы вели себя так, будто давать интервью для вас привычное дело и вы занимаетесь этим чуть ли не каждый день. Не всякий интервьюируемый может так.

— Я рад. А теперь, господа, я поеду, Жени покажет ваши комнаты, где вы отдохнете до завтрашнего утра.

Это было неожиданно, и журналисты недоуменно переглянулись между собой.

— Извините, господин Умбе, я не понял, мы должны остаться до утра в селении Урно? — спросил Джамар.

— Вы все правильно поняли.

— Но у нас есть дела в Банги, и мы не договаривались, что задержимся в Урно!

— Объяснюсь. Как вы понимаете, я на юге, можно сказать, нелегально. Узнай боевики «Антибалаки» или полиция президента, что я рядом со столицей, за мной устроят настоящую охоту, и мне не уйти от охотников. Я доверяю вам, доверяю рекомендовавшему вас Фоксу Кетулу, но жизнь, а вернее, борьба приучила меня, доверяя другим, полагаться только на себя. Для вас задержка в селении пустяк, для меня провал на юге — смерть. А я хочу жить. Не беспокойтесь, вас обустроят в этом доме, приготовят национальные блюда, вы хорошо отдохнете и уже утром сможете, вернувшись в Банги, заняться своими делами. И я в то время буду в безопасности. Да, надеюсь, вы взяли с собой деньги?

— Да, — кивнул Умар, достав из кейса пачки стодолларовых купюр, разложил их на ковре: — Здесь пятьдесят тысяч, они ваши.

— Хорошо. Не следует афишировать, что вы заплатили мне за интервью. Договорились?

— А кто нас спросит об этом?

— Возможно, найдутся люди. Так договорились?

— Хорошо. О гонораре никто здесь не узнает. Но в Москве…

— Вы еще скажите, в Вашингтоне, — рассмеялся Умбе. — Мне плевать, что вы будете говорить и делать у себя на родине, главное, чтобы не сболтнули лишнего здесь, в Центральной Африке. Для меня и сейчас это может закончиться плохо. Поймите правильно, я не угрожаю. Прощайте, удачного вам возвращения в Россию, господа. Жени! — крикнул он в коридор.

Появился все тот же молодой человек, как позже оказалось, хозяин дома.

— Разместишь русских по комнатам, предоставишь все необходимое, накормишь национальными блюдами. Они должны остаться довольны, — приказал ему Умбе.

— Слушаюсь, господин Умбе, вопрос позволите?

— Давай свой вопрос.

— А что делать с африканцем, прибывшим вместе с русскими? Люди недовольны его присутствием в селении.

— Посели с русскими. А недовольным скажи, это мой гость. Понял?

— Понял, господин Умбе.

— Не провожай, занимайся гостями, — махнул рукой Умбе и повернулся к журналистам: — Даст Всевышний, еще встретимся.

Когда он вышел, Раденко, положив камеру на сундук, проговорил:

— Да, этого репортажа нам как раз не хватало. Как думаете, коллеги, нас здесь съедят заживо или сварят?

— Пожарят, сделав отбивные, — ответил Растанов.

— Прекратите молоть ерунду, — сказал Джамар, — никто нас не тронет, а мы получили уникальную возможность снять быт мусульманской деревни Африки. Где и когда мы бы еще это сделали? Так что Умбе, в его стремлении обезопасить себя, мы должны вообще-то благодарить.

— Интересно, что за национальные блюда у этого племени, — вздохнул Раденко, — а то накормят змеями и сушеными пауками.

— То, что дадут, то и будем есть. Отказ от приема пищи местные могут счесть за оскорбление, и тогда наше положение резко ухудшится, — ответил Джамар, присев на ковер.

Жени привел Кетулу. Тот тоже был недоволен ночевкой в глухой деревне.

— Знал бы, что так получится, не повез бы вас сюда.

— Да расслабься, Фокс, — улыбнулся Раденко, — все нормально. Мне бы еще пройтись по деревне.

— Вы неисправимы!

— Что верно, то верно. Подскажешь, как сделать, чтобы оказаться в деревне?

— Дай денег Жени, он не только отпустит, но и лично проведет по селению.

— Это очень хорошая мысль, Фокс. Прекрасная мысль!

Съемочная группа время, в общем, провела неплохо. Кетулу оказался прав, всего сто долларов возымели на Жени магическое действие. Человека словно подменили, он стал до такой степени приветлив и услужлив, что иногда от этого просто тошнило. Жени провел журналистов по деревне, и те снимали все, что хотели, правда, за оговоренную уже в двести долларов плату. Обед и ужин выдались на славу. В основном подавалось мясо в различном виде — отварное, запеченное, жареное и очень вкусный лаваш. Такого в Москве точно не купишь. Растанов успел отредактировать материал, и Джамар сразу отправил его в Лондон. Из Туманного Альбиона позвонил Хондарский. Сообщил, что материал получен, и он остался им доволен. Оценил работу, как очень интересную и по качеству превосходную.

На утро следующего дня Жени проводил гостей…

Не успел «Ниссан» въехать на территорию участка Кетулу, как к машине бросился Рогуен.

— Что случилось, Амос? — остановил его Фокс. — Почему ты так ведешь себя?

— Извините, господин Кетулу, случилось или нет, я не знаю, но может случиться страшное. Мне надо поговорить со старшим русских.

— Здравствуй, Амос, что у тебя случилось? — услышав его слова, подошел к нему журналист.

— Господин Джамар, помогите!

— Даже так? Отойдем.

Они прошли в сад к топчану, присели.

— Говори, Амос!

Тот сбивчиво поведал о звонке наложницы дивизионного генерала Кубиде.

— Так какого черта ты не сказал об этом до нашего отъезда в Урно? — воскликнул Джамар.

— Абена позвонила позже. Я пытался связаться с Кетулу, но он был недоступен.

— Это так, связь не работала, и, скорее всего, это Давид Умбе позаботился об этом.

— Как он мог отключить связь?

— Отключить не мог, а вот перекрыть вполне.

— Я не понимаю вас.

— Постановщик радиопомех, Амос, мощный постановщик радиопомех между деревней и столицей, и все, из Банги до Урно не дозвониться. Но это ладно, что помешало тебе самому поехать в свою деревню?

— Сначала я думал, у меня достаточно времени, вы к обеду вернетесь и не откажете в помощи, — потупившись, ответил Амос. — Но вас не было, ни в обед, ни на ужин. Когда начало темнеть, я понял, что у вас либо проблемы, либо работа затянулась. Решил поехать сам. Но уже на первом перекрестке меня остановил патруль полиции. Я же, как назло, не взял доверенность господина Кетулу, ведь «Додж» принадлежит ему. Благо, при мне были деньги, откупился, но добился только того, что полицейские позволили вернуться сюда.

Джамар внимательно посмотрел на Рогуена:

— Плюс ко всему, Амос, ты очень боялся нарваться на солдат карательного взвода, так?

— Вечером — да, чего уж скрывать. Но с вами я не боюсь. Капитан Санкул и майор Канзите, скорее, отсрочат акцию, чем проведут ее, если в деревню приедете вы, русские. Генерал понимает, что находящиеся здесь российские военные не только советники, но среди них есть и подразделения спецназа.

— А они есть, подразделения спецназа?

— Слышал, есть. Но… господин Джамар, если вы желаете помочь бедному племени руала, то надо немедленно ехать в Байру. Там достаточно будет только сказать вождю Узару Кегба, что деревне грозит смертельная опасность со стороны проклятого Кубиде, и вся деревня уйдет вместе со скотом в джунгли, где построен лагерь для таких случаев.

— Едем! — резко поднялся Джамар, решения он принимал быстро.

Они вышли во двор. Там режиссер и оператор разгружались.

— Отставить разгрузку! — по-военному приказал Джамар. — Всем, кроме Кетулу, обратно в машину!

— А что за дела, Умар? Куда ты собираешься? — недовольно спросил Раденко.

— В Байру. Все объясню по дороге.

Джамар обернулся к Рогуену:

— Бензин в доме есть?

— Есть канистра.

— Залей!

— Угу!

— И что вам делать в Байре? — Кетулу пребывал в полном недоумении.

— Не беспокойся, Фокс, мы к обеду вернемся. Только приготовить его придется тебе, — улыбнувшись, ответил Джамар.

— Это не проблема, приготовлю, но зачем вам в Байру, прости за назойливое любопытство?

— Ну, если кратко, генерал Кубиде приказал сравнять деревню с землей, уничтожив всех жителей. Уж из-за чего, почему, до конца непонятно.

— И кто сообщил об угрозе? Ах да, понял, Амос Рогуен, ведь он же родом из этой деревни, но…

— Обо всем позже, мой друг. Обещаю, вернемся, я расскажу тебе все, что знаю.

— Вы еще вернитесь. Хотя Санкул вряд ли решится на акцию, если в деревне будут русские. А может, успеете и до появления карателей предупредить людей. Езжайте, и поможет вам Всевышний!

Спустя полчаса, уже со всеми необходимыми документами, «Ниссан» вырулил на дорогу, выходящую к шоссе, тянущемуся на север. До деревни Байра надо было проехать сорок километров до селения Гроу, там повернуть на запад и еще пятнадцать километров на запад через участок тропического леса или джунглей. Как только машина тронулась от дома Кетулу, Джамар посмотрел на часы. 9:10. Где-то в 10:30 они должны приехать в Байру. Но успеют ли до появления карателей? Это большой вопрос. Впрочем, Амос Рогуен, упустивший вчера верный случай спасти племя, а сейчас, как бы в искупление вины, гнавший машину на предельно возможной скорости, говорил, что каратели обычно начинают свои кровавые акции в полдень, когда большинство жертв находятся в домах. Либо вечером, по прохладе, если акция запланирована на жаркий день.

Часом раньше.

Взвод капитана Санкула свернул на запад, идя на трех бронетранспортерах.

Каратели разместились на броне, поджарые, возбужденные. Еще бы, впереди их ждала кровавая потеха.

На передовом БТР рядом с Санкулом сидел помощник дивизионного генерала, майор Салиф Канзите.

— Еще где-то пятнадцать километров, но по джунглям, — приказал он Санкулу.

— Ничего, майор, не думаю, что местные узнали о нас и выставили засаду.

— Какая засада, Санкул? — рассмеялся Канзите. — Кому ее организовывать? Десятку мужчин, подросткам и старикам? В остальном в деревне только старухи, бабы да дети.

— Молодух много?

И вновь майор разразился дьявольским смехом:

— На нас хватит. Но не забывай, первого, кого берем, это вождь племени Узар Кегба. Сгоним народ, и на виду у всех ты лично и изощренно казнишь его.

— В этом не сомневайся. Жители Байры вздрогнут от ужаса, видя, что я сделаю с вождем.

— Ну, а затем начнем полную зачистку.

Колонна продвигалась по джунглям медленно, пятнадцать километров преодолели за сорок минут. И выехали в месте, за которым гурьбой стояли хижины деревни Байры. Мирные жители и не подозревали об опасности. Они занимались своими делами, кто-то за деревней пас скот, кто-то на ближних участках рубил лес, кто-то ковырялся на общем огороде всего племени. В канавах улочек в тряпичные игрушки играли малые детишки.

Женщина подошла к колодцу с двумя ведрами, воды набрать. В это время колонна Санкула развернулась в линию и, обходя деревню двумя бронетранспортерами, устремилась к ней…

Глава 7

— Подъем, командир! — Тодоева дотронулась до Власова.

Тот сразу открыл глаза, сел, спросил:

— Который час?

— 3–40. Нам пора выдвигаться.

— Понял. Буди, Роза, остальных. На сборы пять минут.

— Так, Максим, спешить не требуется, — улыбнулась Тодоева, — мы до пяти часов будем на месте, и у нас останется как минимум двадцать минут до начала утренних сумерек, чтобы успеть провести разведку.

— Хорошо, десять минут.

Тодоева подняла всех бойцов группы. Осипенко объявил построение в экипировке с оружием. Впрочем, экипировка состояла из легкого хлопчатобумажного комбинезона, камуфлированного под тропические цвета, разгрузки и ранцев, где находилось все необходимое для временного проживания в полностью автономном режиме. Ни бронежилетов, ни защитных шлемов. Радиостанции в чехлах на куртке, гарнитуры на голове. Бойцы стояли в шеренгу. У всех, кроме снайпера Михаила Голубева, который вооружен винтовками «СВД-С» и «Винторез», автоматы «АКС-74», пистолеты «ПМ», по две наступательные гранаты «РГД-5» и по одной оборонительной «Ф-1». Бывший сотрудник СОБРа Илья Волков и сапер группы Михаил Ткачев имели при себе по одноразовому гранатомету «Муха». У врача, Артура Коваленко, — большой санитарный пакет в отдельном ранце на груди. На ногах у всех кожаные высокие кроссовки. Они были практичнее на войне, чем облегченные десантные ботинки — берцы.

Осмотрев подчиненных, Власов сказал:

— Проверка связи! — Достал радиостанцию малого радиуса действия «Оса», включил ее, запросил: — Осип!

— Я! — ответил Осипенко.

— Отбой! Волк!

— На связи!

— Отбой!

И так со всеми. Затем капитан запаса приказал группе разойтись по кругу на удалении в пятьдесят метров. Вновь проверили связь. Все радиостанции работали исправно. Вернув подчиненных, Максим определил предварительную задачу:

— Выезжаем к населенному пункту Кабаду, что он из себя представляет, понятия не имею. Надеюсь, Роза на месте все объяснит. Там проводим разведку, состав разведгруппы определю на месте. Так же на месте, по результатам разведки, основная задача и реализация разведданных. Скажу, что нам надо уничтожить охрану, освободить одного испанца, который заточен в этом селении, и с ним идти к границе Чада. Пока все. Группа к машине, по местам!

Вскоре «Пежо» с Тодоевой за рулем вышел на грунтовку, ведущую к обозначенному населенному пункту.

Роза вела машину уверенно, несмотря на сложность дороги и множество поворотов. Прошел час пути. Микроавтобус въехал в неглубокую балку, вершины которой густо поросли кустарником, внизу же, и это казалось странным, не было никакой растительности, только песок с глиной да редкая чахлая трава. Небосклон на востоке начал слегка светлеть.

— К машине! Стройся! — приказал Власов.

Бойцы группы выполнили приказ, встали в шеренгу. Все по-прежнему спокойны, сосредоточены, на лицах никаких эмоций, словно приехали на охоту, а не выполнять боевое задание, сопряженное со смертельным риском. Впрочем, задание можно также отнести к охоте, только на людей.

— Осипенко, Волкову передать «Муху» Коваленко и с Голубевым в разведку, — продолжал отдавать команды Максим. — Старший разведгруппы — Осипенко, объект разведки — брошенная деревня, что в пятистах метрах восточнее балки по полю. Группе подняться на восточную вершину, осмотреться, определить пути подхода к объекту, сблизиться с ним. Установить, есть ли в деревне или около нее посты охранения, где, сколько, с каким числом дозорных. Определить, где может находиться подразделение примерно с отделение. Выяснить, возможно ли временное проживание в развалинах. Составить схему Кабаду. Ну, в общем, Осипенко знает, что делать. Нам надо узнать, где находится испанец, которого предстоит освободить. На разведку двадцать — двадцать пять минут. Возникнут проблемы — доклад, будет срочная информация — доклад, потребуется продлить время разведки — доклад, но последнее нежелательно. Вопросы? Нет вопросов. Осипенко с группой, вперед!

Трое бойцов разведгруппы быстро поднялись на склон. Осипенко остановил подчиненных в метре до вершины, благо пологость склона позволяла это, сам же залег в кустах. Вскоре поднял руку, покрутил ею над собой. Разведчики поднялись наверх.

Власов отдал приказ занять круговую оборону с выходом на западный склон и контролем оттуда и северной, и южной части балки. На охранение ушли сапер Ткачев, врач Коваленко. Власов остался с Тодоевой. Она что-то чертила, стоя у капота.

— Вот, Макс, это типовая схема жилых домов данного района. Они здесь практически все одинаковые.

— Что, двухэтажные?

— Я взяла двухэтажный, потому что если что-то и сохранилось из зданий в деревне, то только большой дом.

— В принципе, верно. Так, и что мы имеем?

— Первый этаж, — начала объяснять Роза, — с фасада окон нет, вход через небольшую террасу, сразу за дверью справа холл, из него ведет лестница в подвал и на второй этаж, о нем позже. Слева кухня со столовой. Далее прямо — коридор с двумя комнатами с обеих сторон. Двери обычно фанерные, подходящего дерева для строительства здесь мало, в первых двух комнатах слева и справа по одному окну, в следующих — по два. Они выходят на три стороны, заканчивается коридор тыловой дверью. Второй этаж такой же планировки, только вместо столовой иногда душевая, иногда жилая комната.

— Зачем столько комнат в доме какой-то деревни? — удивленно спросил Власов.

— В данном районе проживает племя, в котором семьи состоят из десяти и более человек. В одном доме могут размещаться семьи хозяев, их младшего сына, а также подростки до достижения совершеннолетия. Вообще-то вся улица — это дома и участки близких родственников. Детей, братьев, сестер и так далее. Возьми, может пригодиться, — протянула ему схему Роза.

Власов взял ее, аккуратно сложил и положил в карман рукава.

— Извини, Роза, за вопрос и ради бога не обижайся. Но после того как десять лет назад ты потеряла семью, ни разу не думала о создании другой?

— Нет, — ответила Тодоева.

— Но ведь одной жить тяжело.

— Я привыкла.

— Плохая привычка. По себе знаю.

— Ты тоже один?

— Ты должна знать об этом.

— Семейное положение капитана Власова и старшего лейтенанта Осипенко полковник не доводил до меня.

— Да, я один.

— У тебя была семья?

— Нет!

— Почему?

— Не сложилось как-то.

— Странно, у тебя, и…

Она вдруг отвернулась и отошла от капитана.

«Странная женщина, — подумал Максим, — и чертовски привлекательна. Но… она чужая. И сейчас не время думать о личном. Даст бог, на это будет время позже. А нет, значит, нет!»

Сигналом вызова провибрировала его радиостанция.

— Влас на связи! — ответил он.

— Осип!

— Слушаю!

— Докладываю, мы на восточной окраине. Объект — сплошные развалины, видны две улицы, соединяющиеся перекрестком посреди развалин, с северной части сохранились остатки мечети, с южной первый этаж когда-то двухэтажного дома. Есть «духи». Двое на улице в подготовленной канаве с приличным обзором. Минуту назад из двухэтажного дома до ветру выводили человека, более похожего на лешего. Выводил один «дух».

— Ты мог сообщить об этом вернувшись. Почему вышел на связь?

— У меня, Влас, предложение.

— Говори!

— Мы, я имею в виду своих парней, можем удавить дозорных на западе, проверить мечеть, заблокировать дом с востока, а при необходимости с востока, севера и юга. Смысл возвращаться обратно? Если мы на объекте, то можем оттуда поддерживать вас.

— Я тебя понял. Снимайте «духов» на западе, смотрите мечеть, если в ней кто есть, валите тихо, блокируйте дом с указанных тобой направлений. По исполнении приказа — доклад.

— Принял. Начинаем работу.

— До связи!

К Власову вновь подошла Тодоева. Глаза ее покраснели, видно, плакала. Такая женщина — и слезы? А почему бы и нет, в первую очередь она все же женщина, и только война сделала ее «солдатом удачи».

— Что в деревне? — спросила она.

Максим довел обстановку.

— Осипенко прав, — сказала Тодоева, — им следует оставаться на объекте и атаковать дом с флангов и тыла либо…

— Либо, Роза, разведгруппа будет выполнять только мои приказы, — прервал ее Власов.

— Извини, командир.

— Ладно, не обижайся, проехали.

Максим отозвал Ткачева и Коваленко с позиций, приказал быть в готовности подойти к селению, для чего рассредоточиться у подножия восточного склона.

— А я? Ты не определил мне задачу, — возмутилась Роза.

— Она проста, будь рядом со мной.

— Есть, командир! — улыбнулась она.

Власов подошел к подножию склона, собрал у себя оставшихся офицеров. Поставил задачу:

— Через три минуты подъем наверх, в кусты, далее продвигаемся до развалин строго по моей команде. В деревне подходим к объекту следующим образом. Я с Розой — к террасе, Ткачев с северного фланга, контролируя не только здание, но и развалины, — под ближнее окно. Коваленко, оставить здесь санитарный пакет и выйти вместе со всеми на южный фланг, задача та же, укрыться у правого ближнего окна. Офицерам контроля флангов быть в готовности по команде, через окна проникнуть в помещение и далее действовать по обстановке, имея целью уничтожение солдат карательного взвода, в нашем случае — отряда охранения. В доме может находиться около десяти солдат, среди них обязательно старший. Валить всех. Я с Розой работаю в холле, мы блокируем лестницу в подвал. Разведка обойдет здание с тыла и по флангам в дальние комнаты. Вопросы ко мне?

— Куда «Мухи» девать? — спросил Ткачев. — Оставить здесь?

— В бою всякое может случиться, ничего, донесем до селения лишние четыре килограмма, а там видно будет. Не исключено, что как раз выстрелы «РПГ-18» и решат исход схватки либо потребуются при отходе. Но на штурм здания их не брать, положить в непосредственной близости от рубежа подготовки атаки.

— Да, командир, — ответил старший лейтенант запаса Дмитрий Ткачев.

На вершине балки Власов вызвал Осипенко:

— Осип! Ответь!

— Отвечаю! — прошептал Юрий.

— Ты у здания, судя по шепоту.

— У мечети, здесь один «дух».

— Пост?

— Там зачистили тварей. Только что вновь выводили лохматого мужика, видно, у него что-то с животом. В развалинах в туалет сходил. Ввели обратно.

— Что делает «дух» в мечети?

— О, это хороший ход старшего банды. Он не просто там сидит, он там с пулеметом «Браунинг» сидит, на площадке, что выше выхода. И обзор круговой имеет.

— Как удалось подойти скрытно?

— По подвалам, но вышел я один. Сейчас отработаю пулеметчика и к тыловому входу.

— Сообщишь, как будешь там, мы начнем сближение с основным объектом.

— Идите через пост, но после моего сигнала.

— Хорошо, жду.

Африканец на пулеметной точке потянулся. Отвернулся от «Браунинга», достал из сумки лепешку и фляжку. Откусил кусок и открыл рот от изумления. Кусок выпал изо рта. Перед ним как тень, хотя только начало светать, появился неизвестный белый в облегченной форме. Автомат за спиной, пистолет в раскрытой кобуре, в руке… нож.

Бандит потерял драгоценные секунды, чтобы схватить пистолет, до которого рукой подать, или поднять тревогу. Не успел ни того, ни другого. Осипенко метнул нож, и тот пробил горло солдата. Он, хрипя, завалился на бок, обхватив руками рукоятку. Старший лейтенант подскочил к нему, нанес удар в переносицу, ломая ее, хотя в этом не было никакой необходимости. Ударил для страховки. Выдернул нож, протер о куртку африканца, тело которого начали пробивать судороги, выхватил из чехла радиостанцию:

— Влас! Осип!

— Отвечаю!

— Проход открыт! Ситуацию контролирую, отойду в тыл, как войдете в развалины.

— Удачи, Осип! Ткач и Коваль зайдут во фланги к ближним от нас окнам, Волк и Голубь должны занять позицию у дальних от нас окон, ты с тыла, я с Розой у фасада. Штурм по моей команде.

— Принял, Влас!

— Подходим!

Подгруппа Власова перебежала пятьсот метров за несколько минут. Добрались до единственного частично сохранившегося здания на перекрестке напротив мечети. Там разошлись. У террасы остались Максим с Тодоевой. Ткачев и Коваленко пошли в обход. Вскоре прошли доклады — все на позициях штурма.

Максим повернулся к Тодоевой:

— Роза! Остаешься здесь, смотришь за развалинами. Появится кто из солдат, предупредишь.

— Макс, в холле может быть внутренняя охрана…

— Роза! Прошу, останься здесь.

— Ты не хочешь рисковать мной?

— Да!

— Почему?

— Не время сейчас об этом. Потом поговорим. У нас будет уйма времени.

— Береги себя!

— Обязательно.

Власов включил радиостанцию:

— Внимание, всем! Обратный отсчет. При цифре ноль врываемся со всех сторон в здание, валим всех, кто там есть. Я буду в холле. Выходить туда после зачистки сапером. Отсчет пошел, пять, четыре… один… ноль!

Вставив радиостанцию в чехол, он ногой выбил двери в террасу, затем в холл. Роза оказалась права, на диване справа лежал солдат. Рядом автомат. Он приподнялся, открыв рот и оголив свои белоснежные зубы. Власов выстрелил короткой очередью, и тот свалился с дивана. Развернувшись по кругу, Максим взглядом зацепил еще одного боевика, он находился в кухне и прыгнул к окну. Направив ствол в левое помещение, Власов всадил ему пять пуль в спину, и африканец упал у стола. И тут загрохотали очереди по всему дому. Среди них Власов различил тявканье американской штурмовой винтовки. Возможно, кто-то из охраны все же уцелел и сумел оказать сопротивление. Прогремел взрыв. По мощности и последствиям — с потолка посыпалась мелкая штукатурка — взорвалась наступательная «РГД-5».

Винтовка замолчала. Сзади раздался шорох, и Максим резко обернулся.

— Это я!

— Роза, черт тебя побери, ведь я мог убить тебя!

— Но не убил же! — виновато улыбнулась она.

— Ты почему нарушила приказ?

— Я шла сзади, чтобы прикрыть тебя. Ты осуждаешь за это?

— Я осуждаю за нарушение приказа.

В холл вошел Осипенко и доложил:

— Макс, вроде все. Положили внутри шестерых. Троих в развалинах и мечети. Негритосов точно должно было быть десять рыл?

— Это я за расчет взял. А сколько их тут могло быть, знает только старший.

— Ну, его ни о чем уже не спросишь. Кстати, это он и открыл ответный огонь. От пола, с матраса. Чтобы не подставляться, я бросил гранату. Потом на стуле обнаружил куртку. Судя по погонам, в той комнате мы прибили главного сержанта ВС Центрально-Африканской Республики.

В холл начали входить и остальные.

— Здесь остаться саперу, врачу, Розе, остальным, во главе с Осипенко, двадцать минут на тотальную зачистку развалин. В 6:00 отход, — приказал Власов. — Вопросы?

Вопросов ни у кого не было.

Капитан Коваленко, врач спецгруппы, старший лейтенант Ткачев, сапер встали рядом с капитаном.

Тот взглянул на Тодоеву и улыбнулся:

— Проверим, Роза, насколько хорошо ты знаешь планировку домов данной местности. Говорила, лестница в подвал здесь, в холле?

— Да, вот люк под обломками лестницы, что когда-то вела на второй этаж.

— Хм. Люк вижу, и это люк подвала. Молодец, Роза, будь я учителем, поставил бы тебе пятерку.

— Спасибо, я дневник дома забыла.

— Люк может быть заминирован, — предупредил врач.

— Вряд ли, только при нас оттуда два раза выводили узника, — покачав головой, возразил Власов.

— Подвесить свободный конец проволоки «растяжки» на крюк не сложно.

— Ткач! Ко мне!

— Здесь я!

— Разберись!

Ткачев проверил и доложил:

— Сверху ничего, что указывало бы на ловушку, нет. Если и есть «сюрприз», то где-то на лестнице или внизу под ней. Снимем!

— Заходим в подвал, — приказал Власов. — Первый — сапер, второй — я, за мной — доктор, в замыкании — Тодоева. Пошли!

Ткачев достал компактный, но мощный фонарь, имевший два режима света — направляющий и объемный, и включил объемный. Наклонился, ножом поддел крышку, прилег, посмотрел в образовавшуюся щель. Прицепить проволоку или леску «растяжки» отсюда практически невозможно, но кто знает, не применили ли бандиты другое взрывное устройство? На крышке люка изнутри «сюрприза» не обнаружил и кивнул коллегам:

— Отойдите к террасе.

Когда те исполнили приказ, он поднял люк вверх, крышка открылась. Ткачев рванул к стене — взрыва не последовало. Он метнулся к образовавшемуся проему, осветил лестницу. Растяжек нет, магнитных мин нет, о чем и доложил Власову. Максим, приказав саперу работать с остальными, спустился вниз, осветил подвал. Да, как и указывала Тодоева, он был во весь дом, но разделялся на две части. Большая, по бокам заваленная всяким мусором, упиралась в стену. В стене приоткрытая дверь.

— Коваль! — по рации вызвал он врача.

— Я! — ответил тот.

— С Розой ко мне!

— Выполняю!

Они спустились за секунды.

— Ну, и что тут? — спросил Коваль.

— Полюбуйся, все перед тобой.

— Узник за стеной! — кивнула Тодоева.

— Ну, если его нет в этой половине, то, естественно, он в другой, — улыбнулся Максим. — Стойте здесь, если что, падайте в мусор.

Он подошел к приоткрытой двери, заглянул внутрь второй половины. Там, в дальнем углу, на топчане сидел человек. Власов окликнул его:

— Ты испанец, которого удерживали солдаты?

— Но компрендо, — ответил мужчина.

— Не понимает по-русски, ладно, попробуем по-английски.

— Ты — Сауль Нике?

— О, да, да, а вы… вы ведь не солдаты?

— Солдаты, только не генерала Кубиде.

— О, я счастлив, но… вы пришли за мной?

— А кроме тебя здесь есть еще испанцы?

— Нет. Всех убили.

Узник двинулся к выходу, но Власов остановил его:

— Не спеши, Сауль. Уверен, что выход или подход к твоему топчану не заминировали?

— Уверен. Я часто хожу по этой камере.

— Значит, самостоятельно передвигаться можешь?

— Могу!

— Тогда иди ко мне!

Испанец подошел. Власов внимательно оглядел его и усмехнулся:

— Да, выглядишь ты, конечно, превосходно.

— Мне не давали возможности привести себя в порядок.

— У тебя что, диарея? Дважды за короткое время тебя выводили в туалет.

— К сожалению, да. Хотели дать таблетку, но тут выстрелы.

— Ясно. Артур! — крикнул Максим врачу. — Сюда.

Коваленко и Тодоева подошли.

— Говорит, что он — Сауль Нике, — указал Власов на бывшего пленника.

— Да, это он. У меня было его фото, — подтвердила Роза.

— Я — Нике… О! Живот…

— Я все понял, — сказал Коваленко, — у него диарея, сейчас исправим ситуацию.

— Сколько на это уйдет времени?

— Пара минут, я дам сильный и быстродействующий препарат.

— Давай, и на выход!

Группа Власова с испанцем поднялась наверх.

— Может, рванем это осиное гнездо, командир? — предложил Ткачев.

— Чем?

— Да видел я в каморке ящик со взрывчаткой. Уж для чего она людям генерала, не знаю, но ее хватит разнести не только дом, а целый поселок.

— Не надо. Лишний шум нам не нужен.

Все вернулись в балку, сели в микроавтобус.

Испанец, не переставая, лепетал что-то.

Власов обернулся, спросил по-английски:

— Что ты хочешь, Сауль?

— Я не знаю, где золото и алмазы, честное слово, не знаю, — затараторил Нике. — Сержант пытал меня, а что я скажу? Перед тем как налетели каратели, все золото и алмазы унес в джунгли Жерар Хейни. Он был моим заместителем. Лучше бы он остался в джунглях… Но Жерар вернулся, когда каратели уже разнесли нашу стоянку, и его поставили в строй со всеми, а потом расстреляли.

— Почему не расстреляли тебя?

— Парни сказали им, что старший я. Каратели подумали, видимо, не найдя золото на стоянке, что я должен знать, где оно. Поэтому и забрали с собой, привезли в разрушенную деревню и бросили в подвал. Старший иногда бил меня и смеялся. Я спрашивал, почему он делает это, я же ничего не знаю? А он отвечал, что это лишь гладит мебя, вот приедет майор Канзите, и тогда я быстро вспомню все, даже чего не знаю, либо сдохну под мучительными пытками. Этот майор очень жестокий человек, он не даст умереть сразу. Но Царица Небесная Дева Мария не допустила несправедливости. А, собственно, кто вы? Говорите и по-русски, и по-английски.

— Тебе имя Георгий Владимирович Садовний о чем-нибудь говорит? — спросил Власов.

— Это мой дальний родственник. Плохой человек.

— Да? Плохой? — удивился Максим. — А между тем этот плохой человек оплатил дорогостоящую акцию по твоему освобождению.

— Понятно, — печально улыбнулся Сауль. — Он знал, что мы нашли золото и алмазы. И так же, как и генерал, думает, что я их спрятал. Садовний хочет забрать их. Он ничем не лучше африканского генерала. А вы что, везете меня к нему?

— Ну, если он лично встретит нас на границе с Чадом, то к нему.

— Святая Дева Мария, не делайте этого! Отпустите меня, я как-нибудь выберусь из этой страны.

— Извини, дружище, но мы должны доставить тебя на границу. Впрочем, подожди. — Власов взглянул на Тодоеву: — Куда именно, Роза?

— Место определено, оно мне известно, но лучше позвонить боссу, получить подтверждение.

— Ты права. Коваль, передай мне спутниковый телефон.

Тодоева вывела машину на грунтовую дорогу и встала.

— Что за остановка? — поинтересовался Максим.

— Тебе не следует говорить с боссом в присутствии подчиненных. Он может передать любой приказ.

— Ты права.

Власов вышел из машины, прошел вперед и там, включив телефон, набрал номер. Несмотря на утренние часы, в Москве сейчас было немногим более четырех часов, но капитан все же решил позвонить, ситуация изменилась, требовалось уточнение. Да и Барговский наверняка ждет звонка, дело-то очень выгодное и опасное.

— Максим? — сразу ответил тот.

— Доброе утро, Борис Львович!

— Это у вас утро, у нас ночь. Но не важно, что у тебя?

— Отработали развалины Кабаду, положили отделение солдат, испанца Сауля Нике освободили. Роза опознала его. Отошли от объекта.

— Отлично, Макс, просто отлично, тебе дополнительный бонус!

— Но есть проблема, Борис Львович.

Голос Барговского напрягся:

— Что за проблема?

— Нике не желает встречаться со своим родственником Садовним, говорит, что он не лучше генерала.

— Нике может слышать нас?

— Нет. Я вышел из машины.

— Значит, тогда так. Мне плевать на желания испанца. Ты должен доставить его на границу с Чадом.

— Понял. Подтверждаете место, известное Розе?

— Да, это квадрат… по обычной карте. Местечко Гони. Эта своеобразная деревня делится на две части. Одна — на территории Центрально-Африканской Республики, другая — на территории Чада. В селении живет одно племя и, в принципе, границу не признает, соответственно, местное ополчение не пускает в Гони пограничников. Линия границы — речушка. Перед мостом еще ЦАР, за мостом — Чад. Вот за этим мостом вас будет ждать некий господин Куганов Дмитрий Вячеславович. Он предложил кодовые фразы для опознания, запоминай.

— Запоминаю.

— «Барселона не смогла отделиться от Испании». Это скажешь ты. Он в ответ: «Еще не вечер».

— Детский сад какой-то! — усмехнулся Власов.

— Согласен, но пожелания заказчика — закон. Я же, как бы продолжая игру, отправил заказчику фотографию озера у моего участка. Куганов должен показать фото. Узнаешь пейзаж?

— Узнаю. Верно говорят, когда коту делать нечего…

— Власов, не забывайся!

— Извините. Продолжаем движение. До связи!

— С меня бонус.

— Благодарю.

Власов отключил телефон, подошел к машине, позвал Тодоеву и Коваленко. Те вышли.

— Что случилось, Макс? — спросила Роза.

— Барговский подтвердил место передачи испанца.

— Ясно.

Власов взглянул на Коваленко:

— Видел, Артур, реакцию испанца на передачу Садовнему?

— Видел. Но разве мы в состоянии что-либо изменить?

— Мы обязаны выполнить приказ.

— А тебе, Макс, не жалко этого человека? — неожиданно высказалась Роза. — Ведь понятно, что он нужен и родственнику, и генералу всего лишь как возможный носитель информации. Он не знает ничего, я ему верю. Но другие не поверят и подвергнут нечеловеческим пыткам. Или тебе странно слышать подобное от безжалостной Тодоевой?

— Немного странно, Роза, в конце концов, ты — женщина.

— Вот именно, я — женщина, и я знаю, что такое насилие. Как издевались надо мной солдаты грузинской армии, не пожелаю и врагу. Поэтому я понимаю испанца.

— Мне жаль этого мужика, но что нам делать? — пожал плечами Власов. — Отпустить, как просит он? Допустим, отпустим. Он уверен, что сможет покинуть страну, я уверен, что его возьмут люди генерала, как только он «засветится» в любом крупном городе, особенно в Банги. И в результате погибнет. Нам же обратной дороги не будет и придется оставаться в ЦАР, а чтобы выжить, примкнуть к какой-нибудь группировке. Либо создавать свою и вступать в гражданскую войну. Долго ли мы провоюем? Не думаю. И что в итоге? И Сауля не спасем, и сами погибнем. Все. А по родственнику, возможно, он сгущает краски. Да, Садовнему, скорее всего, нужна информация по золоту и алмазам. Он попытается выудить эту информацию. Когда же поймет, что Сауль не владеет ею, потеряет к нему интерес. Какой смысл Садовнему убивать Нике? И он не африканец, цивилизованный человек, примитивные пытки применять не будет, для этого есть всевозможные препараты. Так что передаем испанца человеку его родственника.

— Возможно, ты и прав, — задумчиво проговорила Тодоева.

— Хорошо, что ты поняла это, — улыбнулся Максим и повернулся к Коваленко: — Артур, чтобы испанец не мучился в пути, не пытался сбежать, усыпи его. У тебя есть сильнодействующее снотворное?

— У меня много чего есть, но сразу давать сильный препарат, не зная, здоров ли испанец, рискованно. Я ограничусь малыми дозами. Буду вводить чаще, но зная, что до границы мы его довезем.

— Ну, это твои проблемы. В автобус!

Власов и Тодоева сели на передние сиденья, врач на второе заднее, рядом с испанцем. Тот дрожащим голосом спросил:

— Что вы решили по мне?

— Не волнуйся, Сауль, все будет хорошо.

— Нет. Вы…

Короткая игла шприца тюбика вонзилась ему в плечо. Салон с пассажирами поплыл, солнце помрачнело, и испанец провалился в пропасть глубокого наркотического сна.

— Вперед! — скомандовал Власов. — Определи, Роза, место привала, как проедем треть пути.

— Немного больше.

— Пойдет.

«Пежо» двинулся по лесной грунтовке, выдерживая курс на северо-запад.

К поселку Бакро, что в двадцати километрах от границы, Тодоева вывела машину в 19:00. Вечерние сумерки закончились, стемнело. Бакро прошли без проблем, там свернули на восток, и через полчаса Роза указала на деревушку, что открылась впереди, разделенная на две части рекой.

— Это и есть Гони.

Испанец спал. Бойцы после вечернего привала бодрствовали, хотя, по плану Барговского, их работа закончилась еще в Кабаду.

— Уверена, что сможем беспрепятственно проехать деревню? — уточнил Власов.

— Мы не военные, не полиция, не пограничники. Это тех местные мужчины встречают с оружием. Остановят, скажем, контрабандисты, надо человека перебросить в Чад. Поверят, пропустят.

— А если не поверят?

— Тогда будем прорываться. Нам надо проехать до моста, это меньше километра. Там есть шлагбаум, но он, когда я заезжала сюда, был открыт. К контрабандистам местные относятся благосклонно, сами промышляют этим.

— А что ты делала в Гони?

— Не задавай, Макс, глупых вопросов!

— Хорошо, тогда умный вопрос. Передадим испанца, если все пройдет успешно, куда дальше поедем?

— Вернемся в Бакро. Там есть дома, которые сдают контрабандистам. Переночевать сможем. Ну, а дальнейшие действия определит господин Барговский.

— Ну да. Ладно. Въезжаем в селение.

Гони проехали спокойно. Вместо шлагбаума у поста оказался обрубок, видно, кто-то не хотел замечать или не заметил опущенного заграждения и протаранил его. Объехали обрубок, мост. Тодоева указала на правую сторону встречной полосы, на территорию той части деревни, что находилась в Чаде:

— По-моему, это люди Садовнего.

— Вполне может быть.

И действительно, головной джип, всего их было два, моргнул фарами.

Тодоева взяла влево и, встав капотом к капоту «Шевроле», повернулась к Власову:

— Твой выход, Макс!

— Артур, приводи в порядок клиента, — обратился он к доктору.

— Минуту!

Власов вышел. Навстречу уже шел мужчина в строгих брюках и светлой рубашке, вечер выдался теплым, не меньше двадцати пяти градусов.

— Здравствуйте, — начал он с приветствия.

— Добрый вечер.

— Капитан Власов, Максим Евгеньевич?

— Да, а вы кто?

— Я — Куганов Дмитрий Вячеславович, надеюсь, господин Нике в порядке?

— Не хуже, чем был в развалинах деревни Кабаду.

— Вы хотели что-то сказать мне?

Сначала Власов не понял, потом вспомнил:

— А, ну да, конечно. «Барселона не смогла отделиться от Испании».

— «Еще не вечер», господин Власов. — Куганов достал фото, на котором было изображение озера, что рядом с усадьбой Барговского, и протянул Максиму.

— Узнаете?

— Узнаю!

— Что ж, все формальности вроде соблюдены, давайте сюда господина Нике.

Власов повернулся, подал знак. Осипенко и Волков вывели испанца. Проходя мимо, Сауль взглянул на Максима:

— Вы все же обрекли меня на смерть. За что? Я же не сделал никому ничего плохого. Моя смерть будет на вашей совести.

Тот молча отвернулся. От «Шевроле» подошли два африканца, взяли Нике под руки, потащили во внедорожник.

— О чем это лепетал Сауль? — усмехнувшись, спросил Куганов.

— О том, что его смерть будет на моей совести.

— О какой смерти он вел речь? Странный тип. Вы не терзайте себя, с этим парнем ничего не случится, и скоро он будет в родной Испании.

— Даже если окажется бесполезен господину Садовнему?

— Даже так!

— Не верю.

— До свидания, господин Власов!

— Я бы предпочел, прощайте, господин Куганов!

— А вот это вряд ли, что-то мне подсказывает, мы с вами еще встретимся.

Власов сплюнул под ноги и вернулся в автобус. Сел на сиденье, кивнул Тодоевой:

— Уходим отсюда, Роза!

— Уходим!

Тодоева развернула машину, провела через мост, объехав обломок шлагбаума, ушла на западную улицу. Вскоре «Пежо» прибыл в поселок Бакро. Роза знала, куда ехать. Она ушла с центральной улицы на второстепенную дорогу, покружив по проулкам, остановилась в тупике одного из них. Свет фар осветил массивные железные ворота.

— Ждите, я скоро, — кивнула Роза Власову.

— Погоди, — остановил ее Максим, — я пойду с тобой.

— Не надо, командир, в этом нет никакой необходимости.

— Нет необходимости? Чужой город в чужой стране, где идет война, и можно налететь на пулю или осколок в любое мгновение, и ты считаешь, что здесь не требуется прикрытие?

— Врага здесь нет.

Было заметно, что забота Тодоевой приятна.

Она вышла из машины, подошла к калитке и постучала металлическим кольцом о металл. С минуту никто не появлялся. Наконец раздался какой-то старческий голос. Роза что-то сказала, калитка приоткрылась, и ее пропустили во двор. Впрочем, она тут же вышла, махнула капитану. Максим выбрался из машины, подошел к ней, спросил:

— Что, Роза?

— Нужны деньги.

— Сколько?

— Сто долларов.

— Позволь узнать, на какие нужды?

— За ночевку. По десять долларов с человека, плюс стоянка автобуса, ужин и завтрак.

— Дом-то хоть подходящий для проживания?

— Его используют другие группы постоянно. Я дважды тут ночевала. Здесь живет старик, за забором по соседству его сын. Старик сдает дом в основном контрабандистам или лицам, скрывающимся от той или иной группировки. Сам уходит к сыну. У того наемных рабочих, которые больше привыкли держать в руках оружие, нежели лопаты, с десяток. Между домами прямая связь. Проявится угроза, сын решит вопросы.

— Ясно! — кивнул Максим и протянул ей сто долларов.

Роза ушла и через пару минут с трудом открыла ворота, завела «Пежо» во двор.

— Всем из машины! — отдал команду капитан.

Уставшие бойцы группы вывалились из салона, тут же рассевшись на всем, на чем можно было сидеть.

— А где хозяин дома? — спросил он, так и не увидев старика.

— Он уже ушел. Получил деньги и ушел, объяснив, что делать, если появятся люди, которые станут мешать отдыху.

— Ты сказала, сколько нас?

— Да.

— А то, что мы вооружены?

— Нет. Это лишняя информация.

— Ты знаешь расположение комнат?

— Планировка такая же, как и дома в Кабаду, только нет второго этажа.

— Значит, четыре комнаты, холл и кухня-столовая с террасой?

— Да. Туалет и душ на улице, справа, но я все тебе покажу. Ты решишь, кто и где обустроится.

Планировка действительно один в один копировала планировку первого этажа полуразрушенного дома в деревне Кабаду. И комнаты имели те же размеры. В каждой из них кошма на полу, шкафы с побрякушками, сундуки с охапкой одеял, подушек, матрасов, простыней.

— У командира должно быть отдельное помещение, — заметила Роза, осматривая комнаты.

— Я привык с Осипенко! Мы с ним давно вместе, — возразил Максим.

— У командира должно быть отдельное помещение, — стояла на своем Тодоева. — И у женщины тоже. Двух комнат вполне хватит разместиться пятерым мужчинам.

— Ладно, в конце концов, здесь мы проведем только ночь.

— Вот это правильно.

— Охрану выставим в холле.

— В этом нет никакой необходимости.

— А вот это, дорогая, позволь решать мне, — повысив голос, произнес Власов.

— Ты назвал меня дорогой? — удивленно переспросила Роза.

— Извини, если обидел.

— Я не обиделась, Макс, просто уже отвыкла от подобных слов.

— Это понятно, все-таки… Черт, что это со мной? — вдруг смутился Максим. — Ладно, зови остальных!

Когда все зашли в дом, он подозвал Осипенко:

— Роза утверждает, что мы здесь в полной безопасности, но кому, как не нам с тобой, известно, что на войне полной безопасности просто не бывает, посему выставляем охранение. Назначь людей, чтобы несли службу в холле по два часа.

— Может, лучше выставить их на улице?

— Из окон холла видны двор и часть сада. Хотя… определи задачу по охране всего участка.

— Понял, сделаю. Ты уже выделил комнату для нас?

— Сегодня ты будешь спать вместе со всеми.

— Роза? — понимающе посмотрел на друга Юрий.

— Не знаю, Юр, что-то происходит с ней и со мной, а вот что, непонятно, но… она нравится мне.

— А ты ей, и это заметно. Что ж, вместе со всеми, значит, вместе со всеми, не проблема. Ты только аккуратней с Розой. Она женщина необычная, не забывай, что за семью «мочканула» десяток грузин и американца. Не каждый мужчина способен на это. Такие, как Роза, обид не прощают. Правда, если и любят, то до смерти.

— Хватит болтать, займись лучше делом?

— Ужин?

— Черт, о нем я не подумал. Но я его оплатил.

— Посмотрю в столовой.

— Давай!

Осипенко прошел в столовую, вернувшись оттуда, показал большой палец:

— Столы накрыты, командир, и вот что интересно, на семь персон. Ровно на группу. Это случайно?

— Нет, конечно, Роза предупредила старика.

— Когда же он или женщины его семьи успели все приготовить?

— А черт их знает. Может, все уже было готово. Не забивай мне мозги, Юра, есть ужин, и хорошо. Располагай людей.

— Принял.

— Каким образом так быстро были накрыты столы на семь человек? — спросил Максим у Тодоевой.

— Этот старик — старейшина большой семьи, у них всегда много пищи. Женщины внесли ужин через боковую дверь, она в кухне. Пока мы разговаривали, они сделали это и тихо удалились. Еще вопросы будут?

— По-моему, старик был предупрежден заранее.

— Ну какая тебе разница, Макс? Да, ты командир, но не вникать же во все мелочи?

— Попрошу тебя, больше никакой самодеятельности и никаких инициатив.

— Хорошо. Я подчиняюсь.

После ужина Осипенко выставил охранение, бойцы заняли комнаты. Власов прошел в свою, Роза в ту, что напротив. Он принял душ после всех бойцов, расстелил матрац, покрыл его простынями, положил две подушки, перевел кондиционер в режим охлаждения до двадцати двух градусов. Разделся и прилег. Сон не шел. В окно пробивался свет луны, пришлось вставать. Максим задернул шторы и… нежные руки обняли его торс. Это было так неожиданно, что он вздрогнул и повел уже рукой, чтобы провести ответный захват, как на ухо горячо зашептала Роза:

— Это я, Макс! Не ждал?

— Ждал!

— Почему же вздрогнул?

— Ты подошла неслышно.

— Я умею. Не могу больше, хочу тебя.

— А как же…

Она не дала ему договорить. Повернула к себе и впилась губами в его губы. Легкий халат упал с ее плеч.

Власов окончательно потерял голову и принялся целовать Розу, прижимая к себе.

Они медленно опустились на постель.

А после было нечто невиданное, но такое сладкое, что капитан с Розой не могли оторваться друг от друга до утренней зари.

И уснули в объятиях друг друга, совершенно не думая, что ждет их завтра, вернее, уже сегодня. Они были во власти любви. А эта власть самая могущественная на свете.

Глава 8

— Впереди облако пыли! — воскликнул Джамар.

Водитель, Амос Рогуен, побледнев, прошептал:

— Мы опоздали, это каратели.

— Сбавь скорость, — приказал Джамар.

Африканец подчинился. Вдруг послышался громкий хлопок, и Раденко произнес:

— Похоже, из пушки выстрел. Но малого калибра или выстрел крупнокалиберного пулемета, непонятно.

— Одиночными выстрелами из крупнокалиберного пулемета практически не стреляют, — заметил Растанов.

— Тебе откуда знать?

— Знаю.

— Прекратите! — крикнул коллегам Джамар и повернулся к Рогуену: — Сколько до деревни, Амос?

— Еще одна «змейка», прямой участок метров двадцать, и начнется поле, за ним деревня. Метрах в ста.

— Вставай в лесу, так, чтобы подойти к опушке и укрыться, есть где?

— Есть. Впереди много полян, все они рядом с дорогой.

— Заводи пикап на одну из этих полян ближе к опушке.

— Вы еще надеетесь предупредить жителей Байры?

— Если это не получится, то хоть снимем то, что произойдет, и отправим в международные СМИ. И тогда преступники не уйдут от наказания.

— Но деревня?!

— Деревня? — взорвался Джамар. — Какого шайтана ты сидел в доме Кетулу? У тебя была уйма времени и машина, чтобы добраться до своих соплеменников, предупредить их об опасности и вернуться в Банги. А что делал ты? Сидел и дожидался нас. Когда твоим землякам грозила опасность, ты думал о своей жизни. Так что заткнись, Амос, и делай, что говорят!

— Вы очень жестоки ко мне.

— Заслужил.

Рогуен шмыгнул носом, вывернул рулевое колесо, завел пикап на небольшую поляну, развернулся, встал капотом к дороге.

— Здесь вас устроит? — взглянул он на Джамара.

— Устроит. Ты извини за резкость. Я не вправе осуждать тебя. Но приходится принимать все, как есть. Будь тут, двигатель не глуши, возможно, потребуется экстренный отход.

— Да, господин Джамар, я сам хотел попросить вас не брать меня смотреть, что будет происходить в деревне… Я знаю, что именно там будет, и не хочу это видеть.

— Сиди на месте. Аркадий, Леша, с аппаратурой на выход.

Съемочная группа, забрав камеры, Джамар захватил и свою, резервную, двинулась к опушке. Залегли перед полосой кустарника, раздвинули ветви. Обзор у всех троих был хороший, деревня вся на виду.

Растанов быстро разложил пульт, Раденко и Джамар подготовили камеры к съемке, выставили нужные режимы, припали к окулярам…

А деревня Байра взвыла воем женщин и детей.

Техника карателей встала с трех сторон, с брони спрыгнули солдаты. С головного бронетранспортера сошли майор Канзите и капитан Санкул. Последний командовал:

— Действия по плану. Всех вывести из домов, включая женщин с грудными детьми и немощных стариков. Ко мне доставить вождя племени. Быстро, солдаты, быстро! По всем, кто попытается улизнуть в джунгли, огонь на поражение. По всем!

Солдаты разбежались по деревне, они врывались в хижины, выгоняя оттуда жителей. Мужчины пытались оказывать сопротивление, но прекратили после того, как солдат выстрелил одному из них в живот, а потом и добил пулей в сердце. Пока выгоняли толпу на окраину деревни, трое солдат вытащили из большой хижины пожилого африканца и, сбив его с ног, схватив за руки, потащили к офицерам. Бросили под ноги Санкулу. Старший доложил, обращаясь к майору:

— Господин майор, вождь племени руала доставлен, капрал Мбога.

— Поднимите его, — приказал майор.

Вождя подняли.

— Вождь Узар Кегба? — ухмыляясь, слащавым голосом спросил Канзите.

— Я вождь племени Узар Кегба, и обращаться ко мне на языке колонизаторов не следует. Мы никогда не признавали власть французов.

— Гордый! — указал на вождя Канзите, взглянув на Санкула.

— Посмотрим, куда денется его гордость через несколько минут, — безразлично хмыкнул тот.

Майор же вновь обратился к Кегбе:

— А где твоя семья, вождь?

— Где ж ей быть, здесь, со всеми.

— Скажи, чтобы она отошла от остальных.

— Ей приготовлена особо жестокая казнь?

— Делай, что говорю, скотина!

— Тебе надо, ты и делай, прихвостень предателя Кубиде. Наступит время, он и тебя с капитаном вздернет на виселице. Сильному хищнику шакалы нужны, когда он идет к цели. Потом сильный хищник рвет их. А оставшиеся в живых пожирают раненых и друг друга.

— Заткнись, дикарь! — взревел Канзите.

Капитан Санкул продолжал усмехаться, глядя на эту сцену.

Глупый старик, ведь знает, кто перед ним, и все равно злит. А злить майора Канзите опасней, чем брать в руки черную мамбу, самую ядовитую змею в Африке.

Жителей деревни уже согнали к околице.

— Семью вождя выведите вперед! — приказал майор.

Из общей группы отделилась пожилая женщина, видимо, жена вождя, средних лет мужчина с женщиной, за юбку которой держались трое детей, один был на руках, рядом два взрослых подростка, еще одна девушка.

— И это все? У вас обычно большие семьи.

— У нас девять детей, и только двое, сын и дочь, живут с нами, остальные разъехались. Семья сына здесь. Господин майор, мы не сделали никому ничего плохого, мы не воюем ни с кем, прошу, отпустите нас! — взмолилась женщина.

Канзите умел перевоплощаться. Только что перед племенем стоял разъяренный зверь, сейчас же это был вполне дружелюбный человек:

— Конечно… Как тебя зовут, женщина?

— Дубаку.

— Конечно, Дубаку, мы отпустим вас. И первым твоего мужа, вождя, затем всю вашу семью, а затем мирных жителей племени руала.

— Я не верю тебе!

— Напрасно. Сама увидишь.

— Пусть к нам подойдет мой муж.

— Муж? Придется немного подождать. Недолго, обещаю. Для начала объясню, почему мы здесь. Ответ прост. Вы, племя руала, посягнули на собственность генерала Кубиде, достойного и влиятельного человека. Вы решили, что можете добывать золото там, где вам захочется.

— Золото и алмазы принадлежат всем, — перебил майора вождь.

— Нет, Кегба, они принадлежат избранным, к ним вы, дикари, отношения не имеете. А раз твои люди посмели покуситься на чужое, то тебя и племя ждет наказание.

— И как же ты накажешь все племя? Или, может, убьешь всех? Но тогда и тебе не жить, ни тебе, ни твоим солдатам. У нас много союзных племен, они отомстят.

— Ты спросил, как накажу? Объяснять нет смысла. Покажу. — Майор повернулся к толпе и крикнул: — Стоять смирно, не дергаться, предупреждаю, кто попытается сбежать, будет убит. Стоять и смотреть!

— Мбогу! — подозвал он капрала. — Треногу сюда.

Капрал отдал команду, и двое солдат притащили трубы с цепью и крюком, из которых соорудили высокую, метра под два, треногу.

Все с непониманием смотрели. Двое солдат подвели огромных собак бойцовой породы в намордниках.

— На треногу вождя! — кивнул майор капралу.

Не успел Кегба сообразить, что к чему, как его схватили, ввели внутрь треноги, сбили ударом с ног, на ступни прицепили оковы и подняли цепью вверх. Вождь висел головой вниз, собаки начали рваться с поводков, пуская слюну. Толпа зароптала, но капитан Санкул дважды выстрелил вверх из пистолета:

— Вам же сказали, скоты, стоять — смотреть!

К мужу бросилась Дубаку. Ее сбили с ног, бросили к сыну, подхватившему мать. Женщины заплакали.

Канзите поднесли кнут. Не простой, которым погоняют мулов, коней или домашних животных, а специальный, из толстой проволоки, к концам которой прикреплены выступающие крупные крючки.

— Ты спрашивал, вождь, как я накажу тебя? — нагнувшись к Кегбе, оскалился майор. — Показываю! Смотреть всем сюда! — крикнул он толпе и, размахнувшись, ударил кнутом висевшего вождя. Ударил так, что крюки вырвали из тела куски мяса.

Дубаку и ее дочь, а с ними и все женщины селения громко закричали. Вождь, стиснув зубы, не проронил ни звука.

Майор ударил еще, еще и еще. Он вошел в раж и бил беспомощное тело с каким-то диким остервенением. С вождя стекала кровь, отлетали куски мяса, псы бесились на поводках.

Жене вождя удалось вырваться, и она бросилась к мужу.

Санкул, безразлично наблюдавший за картиной казни, достал из кобуры пистолет и хладнокровно выстрелил в женщину. Вопли стали сильнее. А он, повернувшись к майору, сказал:

— Пора заканчивать с вождем, Салиф!

— Да, а то, гляжу, солдатам уже невтерпеж.

Канзите подал сигнал, и солдаты спустили собак. Обезумевшие от запаха крови, они ринулись к висевшему телу, вонзились в голову. Каратели отпустили цепи. Тело вождя упало, собаки рвали его на клочья, заглатывая большие куски.

— Солдаты! Дикари ваши! — подняв руку, выкрикнул Санкул.

И тут же загремели выстрелы американских винтовок. Каратели стреляли выборочно, целясь только в мужчин, немощных женщин, стариков и слишком малых детей.

Раденко и Джамар снимали бойню, скрипя зубами.

Режиссер побледнел. Рогуен, осознав, что его трусливость привела к гибели целого племени, уткнулся в землю и рыдал.

Каратели между тем, расстреляв ненужных им людей, бросились на молодых женщин и подростков. Санкул крикнул одному из них:

— Аби, притащи ко мне дочь вождя и жену сына Кегба майору.

— Да, господин капитан!

Женщину и девушку притащили за волосы.

Санкул схватил молодую красавицу, ударил в живот, а когда она упала, оттащил ее к бронетранспортеру и начал срывать с нее одежду. Зола сопротивлялась и получила сильный удар по ребрам. Боль пронзила тело. Капитан, сбросив камуфляж, навалился на нее. Девушка открыла рот, чтобы закричать, но не смогла, кулаком Санкул разбил ей челюсть. Тем временем майор насиловал жену сына вождя прямо у треноги, от которой оттащили собак. Остальных женщин и детей солдаты загнали в хижины. Повсюду крики, вопли, стоны. Повсюду кровь. Весь карательный взвод принимал участие в этой дикой оргии.

Рогуен, оторвавшись от земли, схватил жердь, валявшуюся недалеко, дернулся к деревне.

— Куда? — схватил его за ногу Джамар и опрокинул на землю. — Куда?

— Там мои соплеменники!

— Раньше надо было думать. Им уже не поможешь. Только погибнешь напрасно.

— Пусть напрасно, но вместе со всеми. Я виноват перед племенем, я должен искупить вину.

— Ты искупишь ее, если мы, засняв кровавую расправу, сумеем уйти отсюда. А сейчас не дергайся. Было бы у меня оружие, я бы первым расстрелял этих ублюдков, ну а без него чего попусту говорить. Снимаем! А ты, Амос, будь рядом.

— Может, к машине отойти?

— Не хватало еще, чтобы ты и машину вместе с собой забрал. Лежи рядом, это приказ.

А в деревне лилась кровь. Изнасилованным женщинам, девушкам, девочкам и мальчикам отрубали головы и выбрасывали из хижин. Удовлетворив свою плоть и зарезав дочь вождя, капитан Санкул снимал на телефон, как режет голову своей жертве майор Канзите. Он что-то говорил майору, наверняка просил принять позу, более подходящую для съемки.

Солдаты, выбросив головы жертв на улицу, вышли из хижин и стали обмываться из чанов, смывая кровь. Все выглядели довольными.

— Оторвались, шакалы вонючие! — со злостью процедил Растанов и повернулся к Джамару: — Не пора ли уходить, Умар?

— Нет. Еще не все кончено.

— А когда каратели закончат, нам уходить будет сложнее.

— У нас пикап, у них бронетранспортеры. Да, они хороши на бездорожье, но и «Ниссан» имеет высокую проходимость. А главное, у нас скорость. Уйдем. Продолжаем снимать!

Когда каратели привели себя в порядок, капитан Санкул проговорил:

— Жечь хижины! Здесь должна остаться выжженная земля!

Солдаты бросились исполнять приказ командира.

— Как закончим, едем в Кабаду, — отведя его за бронетранспортер, сказал майор.

— Ты уверен, что добьешься от испанца признания, где находится склад золота и алмазов?

— Капитан, когда начинаешь из несговорчивого белого резать ремни, он вспоминает и рассказывает все!

— А если Нике действительно не знает, где золото?

— Знает. Иначе получается, что старший артели, нанявший работников, не вникал в деятельность своей «фирмы». Так, Имер, не бывает.

— Но сержанту Хабиду он ничего не сказал.

— Потому что главному сержанту генерал не разрешил применять особые пытки к испанцу. А добровольно кто же сдаст целое состояние?

— Считаешь, артель добыла много золота?

— Золота вряд ли, а вот алмазов… тех может быть очень много. В том районе приличные запасы. Кубиде хотел послать туда полсотню рабов из поселка, а это говорит о многом. — Канзите вдруг пристально посмотрел на Санкула: — А почему ты расспрашиваешь меня об этом, Имер?

— Тебе я могу сказать. Генерал столько нахапал, что хватит и ему, и его детям, и внукам. И еще останется много. Мы же с тобой имеем на счетах меньше миллиона долларов. Случись что в дивизии, а в некоторых полках и батальонах недовольство Кубиде проявляется уже открыто, мы можем остаться с этой мелочью, тогда как генерал свалит из страны миллиардером.

— Я что-то плохо понимаю тебя, Имер.

— Давай начистоту, Салиф. Ты же можешь сделать так, что, выдав место хранения золота и алмазов, испанец сдохнет?

— Могу! И сделаю. После того как убедимся, что он не соврал.

— А если, убедившись, что Нике сказал правду, ты убьешь его, а генералу доложишь, что испанец ничего не сказал, не выдержал пыток и сдох?

— Ты уверен в своих солдатах? Ведь проверять слова испанца мы отправили одно из отделений. Уверен, что они не сдадут нас генералу, узнав правду?

— Я не уверен, что мои солдаты не сдадут нас. Но ведь проверить слова испанца мы можем с тобой вдвоем?

— Ты говоришь так, будто не знаешь Кубиде. Если он узнает, что мы провели его, то достанет из-под земли.

— Нет, Салиф. У меня есть надежное местечко, где мы можем на время скрыться, а позже уйти в Чад. Там же найдутся достойные покупатели и золота, и алмазов. Надо только, чтобы генерал не сразу поднял шум. А для этого обмануть его, испанец, мол, ничего не сказал, подох.

— Как объяснить, что мы уедем из Кабаду?

— Да, узнав, что мы провалили дело, Кубиде сам вызовет нас в Банингу. Вот и время, чтобы доехать до места, где спрятаны золото и алмазы, а также для ликвидации испанца и отхода в нужное место.

— Где ты спокойно зарежешь или застрелишь меня, — усмехнулся Канзите. — Зачем делиться, если можно забрать все одному?

— Ты не доверяешь мне?

— Нет! А посему, если хочешь, чтобы твои слова не дошли до ушей генерала, забудь о своем предложении.

— Иначе ты сдашь меня?

— Мне придется это сделать, Имер!

— Ну и подонок ты, майор!

— Не забывай, капитан, кто я, а кто ты!

— А-а, понял. Ты планировал сам провернуть дельце, которое случайно предложил тебе я. Угадал, Салиф?

— Глупец, если… — Майор внезапно оборвал речь, глядя на лес за спиной капитана: — Черт! По-моему, за нами следят. — Что?! — воскликнул капитан и впился цепким взглядом в растительность.

— Да нет, все тихо.

— Справа! Шевельнулись кусты, видишь?

— Что-то было.

— А ветра нет. Там кто-то есть!

Санкул подозвал к себе командира отделения, сержанта Гулама.

— Да, господин капитан? — подойдя, козырнул сержант.

— Берешь своих солдат, сажаешь на броню и быстро к лесу.

— Извините, господин капитан, куда именно?

— Направление за моей спиной прямо.

— Понял!

— Действуй, быстро! Увидишь посторонних, попытайся взять живыми.

— Понял!

— Вперед!

Сержант поднял команду, и его подчиненные взобрались на бронетранспортер. Старая французская броневая машина выпустила в атмосферу облако черного дыма, развернулась и, набирая ход, пошла к лесу. Как раз к месту, где заняли позицию российские журналисты и их водитель Рогуен.

Увидев это, Джамар скомандовал:

— Технику в сумку, сумку в зубы, и быстро к «Ниссану». Уходим!

Наспех собрав оборудование и аппаратуру, журналисты с африканцем побежали к машине.

К счастью, Рогуен не заглушил двигатель, и пикап вышел на дорогу в тот момент, когда бронетранспортер параллельно достиг кромки леса.

Командир бронетранспортера увидел «Ниссан» и по связи радиостанции связался с капитаном Санкулом:

— Ноль третий Ноль первому!

— Слушаю, — ответил командир взвода карателей.

— В лесу была группа неизвестных. Чем занимались, непонятно. Сейчас она уходит на пикапе «Ниссан» в сторону Гроу и дороги на Банги.

— Их нельзя выпустить, сержант!

— Понимаю, но у «Ниссана» скорость.

— А у тебя крупнокалиберный пулемет! Открывай огонь!

— А если в машине миротворцы?

— Тем более. Приказ, открыть огонь на поражение!

— Принял, Ноль первый!

Пулеметчик по команде сержанта открыл огонь.

Крупнокалиберный пулемет изрешетил бы пикап, если бы не извилистая дорога в джунглях и не скорость «Ниссана». Но одна очередь угодила в кузов, пробила борт и правое колесо. Пикап повело к кювету и деревьям. Рогуен ударил по тормозам.

— Не тормозить! — крикнул Джамар. — Уходить, Амос, хотя бы до дороги!

— Не сможем, колесо заднее пробито.

— К черту твое колесо, идем на диске!

Рогуен продолжил движение.

Бронетранспортер тем временем приблизился. Две очереди ушли в «яблоко», третья вновь попала в пикап. На этот раз пули пробили и левое колесо, а две влетели в салон.

Растанов громко вскрикнул.

— Что, Алексей? — обернулся к нему Джамар.

— Плечо!

— Ранен?

— По ходу, пуля прошла по касательной.

— Да, у меня над ухом, — кивнул Рогуен, — вон дырка в лобовом. И зад просел, мы на дисках.

— Аркаша, Лешу вниз на пол, посмотри рану! — распорядился Джамар. — А ты, Амос, гони, не жалей машины!

Рогуен повел пикап дальше.

Джамар посмотрел в боковое стекло заднего вида:

— Шайтан, эти головорезы догоняют нас!

— Впереди поворот, — предупредил Рогуен.

— Впишемся?

— Не знаю.

— Надо.

Пули пулемета прошили салон по верху, задев подголовник и разнеся все лобовое стекло.

— Похоже, не сможем уйти, — взглянул на журналиста Рогуен.

Он отвлекся всего на мгновение и… пропустил поворот. Машина влетела в кусты. Благо здесь растительность была кустовая, иначе разбились бы. Впрочем, лучше бы разбились. Машина воткнулась капотом в заболоченный участок, зажатая с двух сторон густым кустарником. И только со стороны водителя была небольшая прореха.

Рогуен, не раздумывая, открыл дверку и вывалился из кабины.

— Куда, Амос?

Но африканец уже убегал по джунглям.

А сзади встал бронетранспортер. С брони спрыгнули солдаты, окружили пикап. Старший, довольно хмыкнув, включил гарнитуру бортовой станции:

— Ноль первый, я — Ноль третий!

— Говори! — рявкнул Санкул.

— Мы остановили их! У предпоследнего поворота перед выходом на дорогу.

— Сколько человек?

— Секунду!

Сержант приказал солдату запрыгнуть в кузов пикапа.

— Марис, сколько человек в салоне?

— Трое белых! Вернее, два чисто белых, один смуглый, похож на араба! Один из белых ранен. Водителя нет.

Эту информацию сержант передал капитану.

— Какого черта? Догнать водителя! — взревел Санкул.

— Он бросился в джунгли, командир.

— Да хоть в болото. Этот водитель нужен мне. Живой или мертвый, но лучше живой. Тех, что в салоне, на дорогу. Мы с майором едем к вам!

— Понял, выполняю!

Отключив связь, сержант Гулама отдал приказ подчиненным:

— Чока, Гванда, вперед за беглецом! Поймать или убить его!

Двое карателей рванули в джунгли.

— Остальным вытащить из машины белых и к бронетранспортеру.

Вскоре связанные российские журналисты лежали перед Гуламом. Погоня же не дала ничего. Амос Рогуен успел скрыться в тропическом лесу.

У Растанова сочилась кровь с плеча куртки, обагривая ее кровью. Увидев это, сержант повернулся к одному из солдат:

— Гото! Окажи помощь белому, Алеук, обыщи их.

— В салоне видеокамеры, сумки, аппаратура какая-то, — доложил Чока.

— Сюда все! Гото, мне повторить?

— Но я не медик.

— Перевязать плечо сможешь?

— Смогу, но, если эта белая тварь сдохнет, не вини меня.

— Делай, что сказано.

Африканец перевязал Растанова.

И тут же подъехали майор с капитаном.

Канзите передали паспорта и аккредитационные карточки.

— О! — воскликнул он. — Русские? Давненько я их не встречал в стране.

— Они есть и у нас в соединении, в разведывательном батальоне, недавно прибыли.

— Тех я не считаю. Тех генерал уберет. Да и не встречался я с ними. А вот эти… Судя по коркам, журналисты.

Держа открытым паспорт Джамара, он наклонился к нему:

— Господин Умар Джамар?

— Да, а ты — кровавый майор Канзите?

— Тебе известно, кто я? — искренне удивился Канзите.

— Известно!

— Так, и откуда мы прибыли? — листая паспорт, проговорил майор. — Логично предположить, из России, но… сначала вы полетели в Англию, и уже оттуда, получив аккредитацию местной газеты, в Камерун, из Камеруна в Центрально-Африканскую Республику? Как добрались сюда, Джамар?

— Пешком шли. Заметь, майор, очень увлекательная прогулка. Плохо, что по нервам бьет, когда видишь, что вы, жители этой страны, сделали с ней.

Канзите с силой ударил журналиста ногой по ребрам.

— Я спросил, как добирались из Камеруна в ЦАР?

Ответил Раденко, не желавший, чтобы били его друга:

— Сам-то не догадываешься, майор? На машине, которую наняли в Яунде.

— Но какой идиот решился бы везти вас сюда?

— Нашелся один.

— Видно, у вас много денег. Только за большие деньги кто-то мог согласиться на этот опрометчивый поступок либо переход вам был подготовлен специальными людьми, агентами британской разведки. Но… это в принципе не важно.

Вернулись солдаты из джунглей, доложили:

— Мы не догнали беглеца, возможно, подстрелили, но далеко он не уйдет. Здесь много участков болотистой местности, крокодилы. Как раз будет им хорошим обедом беглый дикарь.

— Пошли вон! — рявкнул майор и вновь обратился к Джамару: — Ладно, не важно, как вы попали в республику, важно другое, как оказались здесь, у Байры?

Спутниковая станция сработала сигналом вызова, и связист быстро подбежал к Канзите:

— Господин майор, вас вызывает дивизионный генерал.

— Трубу!

Связист передал трубку.

— Майор Канзите на связи.

— Что скажешь, Салиф?

— Задание выполнили. Деревни Байра и племени руала больше не существует. Мы уничтожили всех и стерли с лица земли селение.

— Хорошо, я доволен, но слышу какой-то неуверенный тон в твоем голосе, майор. Мне кажется или что-то прошло не так, как должно?

— Да, тут так получилось, что за нами следили.

— Что значит следили, кто? — Голос генерала напрягся.

— Журналисты или съемочная группа.

— Надеюсь, вы захватили ее?

— Да. Это русские.

— Русские? — удивился Кубиде. — Откуда они взялись?

— Приехали на пикапе «Ниссан», видно, сразу за нами.

— Но это значит, они знали, что вы будете в деревне?

— Думаю, да, знали, но это еще придется выяснить.

— Что еще?

— Один из русских ранен, кстати, среди них старший — мусульманин.

— Плевать! Раненый тяжелый?

— Нет, уже перевязали. Остановили кровь. Пуля прошла по касательной, задела плечо. Этих-то мы взяли. А вот водитель, из местных, только белобрысый, убежал в джунгли. Искали, не нашли. Готовы прочесать лес.

Дивизионный генерал отнесся спокойно к побегу водителя:

— Нечего на него время терять. Камеры, аппаратура съемочной группы у вас?

— Да.

— Водитель ничего не прихватил с собой?

— Солдаты, что видели его, доложили — нет!

— Хорошо. Нет, хорошего, конечно, мало, но не критично. Беглец испуган, он пойдет в глубь джунглей, а там его поджидает много «сюрпризов», в виде крокодилов, змей. Ночью же он вполне может попасть под леопарда или гиен. Да и днем охотится гепард. Но даже если ему и удастся выжить, что он может предъявить против нас? Только слова? Его словам цена — меньше франка. Тем более ему не поверят, что деревню разгромили подразделения Вооруженных Сил. И потом, белобрысого аборигена найти не так уж сложно.

— Как и ему перекраситься, — вставил майор.

— Канзите, я сказал, поиск беглеца не проводить, — повысил голос генерал. — Съемочную группу в Кабаду, там допросить каждого с пристрастием, но начать тебе надо с Нике. Мне необходима информация по золоту и алмазам. От русских следует узнать, как они оказались в ЦАР, кто и зачем послал их к нам, каким образом они вышли на деревню Байру. Применять любые методы допроса, до самых жестоких. После получения информации всех уничтожить. И русских, и испанца. Что делать с телами, я скажу дополнительно. А пока держать их в развалинах. Как понял, Салиф?

— Понял, господин генерал.

— Работай!

— Слушаюсь! До связи!

Генерал отключил станцию. То же самое сделал и майор Канзите.

— Поиск беглеца не проводить, — кивнул он Санкулу, — вызывай весь взвод сюда, русских в десантный отсек, пойдем в Кабаду, там сначала я работаю с Нике, затем с русскими. Получив нужную информацию, ликвидируем их. Дальнейшие действия по отдельному приказу генерала.

— Понял, майор.

Санкул вызвал подчиненных, приказал загрузить журналистов в передовой бронетранспортер. Обернулся к майору:

— Салиф!

— Да?

— А что делать с пикапом, генерал не сказал?

— Нет!

— Сожжем?

— Оставим. Раз не было приказа уничтожить его, то оставим, к тому же до вечера его засосет топь, он уже опустился до кардана.

— Дерево помешает.

— Ну, и останется на поверхности, шайтан с ним!

— Может, ты все же запросишь генерала по поводу пикапа, а то как бы потом не оказаться в дураках?

— Запрашивай сам!

— Но старший…

— Я все сказал, капитан! — прервал Санкула Канзите.

— Ладно. Связист, связь мне с господином Кубиде.

— Слушаюсь!

Генерал приказал ничего не трогать и не тратить время попусту.

Колонна, собравшись у воткнувшегося в дерево пикапа, пошла к селению Гроу. Оттуда направилась в район развалин брошенной деревни Кабаду, где дивизионный генерал Кубиде держал тайную тюрьму.

На подъезде к развалинам капитана Санкула вызвал командир ведущего бронетранспортера сержант Гулама:

— Ноль первый, ответь Ноль третьему!

— Слушаю!

— Странно, Ноль первый, но я не вижу охраны на передовом посту.

— Чертов Хабиду, совсем службу забросил, чувствует себя здесь как на курорте.

— Людей я тоже не вижу.

— Возможно, они внутри здания. Подъезжай к нему, возьми отделение. Пусть зайдут, посмотрят, чем там занимаются бездельники главного сержанта.

— Слушаюсь!

Бронетранспортер сержанта Гулама проехал к дому, солдаты спешились, окружив его, прошли внутрь.

И тут же прошел сигнал:

— Ноль третий! Чока!

— Да?! — ответил сержант.

— В доме трупы наших, подвал вскрыт, испанца нет.

Дрожь прошла по телу Гуламы.

Взводный вновь вызвал его на связь. Так как использовали радиостанции, настроенные на малый, до пяти километров, радиус действия, то бандиты в солдатской форме могли говорить открытым текстом.

— Я, господин капитан!

— Что у тебя?

— Наши солдаты мертвы, все отделение, тело главного сержанта Хабиду изуродовано подрывом гранаты. Все трупы в доме. Подвал открыт, испанца Нике в нем нет.

Санкул побледнел так, что это было заметно даже через его темную кожу.

— Этого не может быть!

— Подойдете, посмотрите, — сказал Гулама.

Опустив станцию, Санкул взглянул на майора Канзите. Тот заметил нервозность капитана, спросил:

— Случилось что-то серьезное?

— Серьезней некуда. Кто-то напал на объект, уничтожил охрану, освободил и увез с собой испанца.

Санкул тут же отдал приказ второму отделению окружить развалины, третьему зачистить его, искать следы неизвестных, что посмели напасть на секретный объект самого генерала Кубиде. После этого снова посмотрел на майора:

— Надо докладывать о произошедшем здесь генералу.

— Надо, — кивнул Канзите.

— Ты это сделаешь?

— Нет, Имер, ты! Тут стояли твои люди, они охраняли испанца, их перебили, как мух, ценного информатора похитили. Я в этой истории ни при чем, так что докладывать тебе. Я же, если генерал пожелает, отвечу на его вопросы. И мой тебе совет, доложи ему как можно быстрее, чтобы он каким-то образом не узнал об инциденте раньше от кого-нибудь другого.

— Но от кого?

— Ему могли сообщить об этом те, кто направил сюда своих людей и забрал испанца.

— Представляю, какова будет реакция генерала, — вздохнул капитан.

— Этого предугадать не может никто.

— Ладно, связист, станцию!

Связист тут же протянул трубку, и, вздохнув еще глубже, Санкул набрал номер Кубиде.

— Слушаю! — ответил тот.

— Это Санкул.

— Понял, капитан, понял!

— Мы в развалинах Кабаду.

— А вы и должны быть там. Говори, что случилось?

— У меня плохие новости.

— Что?! — В голосе дивизионного генерала зазвучала угроза.

— Отделение охранения испанца перебито, сам Нике похищен.

— Что-о! Повтори!

Капитан повторил.

— А теперь объясни мне, Санкул, кто мог узнать о тайной тюрьме, почему твои солдаты не защитили объект и позволили похитить испанца? — со злостью процедил Кубиде.

— Они вели бой, господин генерал, это видно по гильзам, по выбоинам в стенах. Главного сержанта Хабиду подорвали гранатой. А значит, не могли взять без этого. Мои солдаты стояли до конца. Видимо, силы противника оказались гораздо большими, нежели отделение.

— И кто эти неизвестные?

— Не знаю. У меня на этот вопрос ответа нет.

— Но на чем-то они приехали в Кабаду?

— Сейчас солдаты ищут следы.

— Тогда какого черта звонишь? Будет информация, вызывай! И учти, Санкул, это второй за сутки твой серьезный промах. Не допускай третьего… но ты сам все понимаешь, передай трубку Канзите.

Капитан передал трубку спутникового телефона майору:

— Тебя, Салиф.

— Майор Канзите, господин дивизионный генерал, — откашлявшись, произнес тот.

Санкул не слышал, что говорил генерал, а майор только произносил:

— Да… так точно… понял… так точно!

Закончив переговоры и вернув трубку связисту, он повернулся к капитану:

— Имер, запроси у своих, нашли что-нибудь?

Санкул вызвал по радиостанции поочередно командиров отделений.

Выяснилось, что несколько солдат обнаружили следы от обуви, которую не носили охранники Кабаду, а в балке поблизости обнаружены следы микроавтобуса. Направление его отхода — дорога, ведущая к границе с Чадом. Капитан сообщил об этом майору.

— Испанца повезли в Чад? — удивился Канзите. — Зачем? Он нужен здесь.

— Думаю, те, кто его похитил, еще вернутся в район Ябала.

— Возможно. Собирай людей и давай солдат, чтобы затащили журналистов в дом, я начну с ними работать, всю аппаратуру упаковать, повезем ее в поселок Банинга. И смотри, чтобы ничего не повредили. За камеры и другую аппаратуру генерал с тебя голову снимет.

— А за Сауля Нике?

— По тому, думаю, отделаешься штрафом.

— У тебя прекрасная возможность, Салиф, сдать меня.

— Ты это о предложении присвоить золото и алмазы?

— Да. Это тебе на руку. На меня можно свалить и связь с группировкой, которая захватила испанца. Раз я задумал захватить золото и алмазы, то почему бы не попытался сам выкрасть испанца?

— Я не сдам тебя, Имер, но кое-что в благодарность ты для меня сделаешь.

— Что?

— Об этом позже, когда все стихнет.

— Ну, значит, не скоро!

— А я и не спешу. Давай, командуй. Ночью нам предстоит уйти отсюда.

— Ночью? Почему?

— А вот это, Имер, если желаешь, узнай у генерала. Это его приказ.

— Понял. Людям надо дать отдохнуть, пообедать, поужинать.

— Так в чем проблема? Распоряжайся своим взводом.

— Да, Салиф.

Санкул подозвал двоих солдат, приказал:

— Журналистов в дом!

Джамара, Раденко и Растанова завели в холл, усадили на пол к стене. Увидев открытую крышку лестницы, ведущей в подвал, Растанов кивнул на нее:

— Для нас, наверное, приготовили. Ох, мужики, чую, ждут нас времена тяжелые.

— Посмотрим.

Джамар был спокоен. Он попадал и не в такие ситуации, но даже он не мог предположить, насколько серьезно нынешнее положение журналистов и что судьба их уже решена.

К ним подошел майор Канзите.

— Ну что, господа, у меня к вам несколько вопросов. Ответите правдиво, отпустим.

— Отпустите, как же, — усмехнулся Джамар. — Не для того брали, чтобы отпустить.

— В отличие от племени руала вы не сделали ничего плохого нашему командованию. Мы изымем вашу аппаратуру, выведем вас на дорогу и оставим там. Поймаете машину, доедете до Банги, кстати, где в столице вы остановились?

— В отеле, — сказал Джамар.

— А вот лгать не надо. Обо всех иностранцах, селящихся в отелях всей республики, их не так много, мы получаем информацию. По вам информации не было. Это значит, что вы жили в частном доме. У кого?

— Не помню, хозяин дома имя не называл. Сдал жилище, получил деньги и был таков. Дом где-то в центре, улицы не знаю, табличек не было.

— А кто такой белобрысый африканец, что сопровождал вас?

— Это местный, который подрабатывал частным извозом. Мы наняли его.

— И что вы делали у деревни Байра? Кто навел вас туда?

— Навел? — изобразил недоумение Джамар. — Никто не наводил, да и не надо нам это. Мы ехали в город Сибо, поснимать город, его окрестности. Увидели, как на второстепенную дорогу пошла военная колонна. Это нас заинтересовало. Что делают солдаты в джунглях? Ну, и поехали следом. То, что видели, сняли на камеры.

— И как вам действия подразделения в Байре? — рассмеялся демоническим смехом Канзите.

— Ужасно! Такого мы не видели ни в Ираке, ни в Сирии, ни где-либо еще.

— Здесь Центральная Африка и свои законы. Значит, случайно попали к Байре? И не знаете того, кто сдал вам дом, а водителя наняли на улице?

— У отеля, — уточнил Джамар.

— Что ж, возможно, так и было. Мы проверим. Белобрысый африканец — это бывает, но очень редко. Важно то, что все, что ты заснял, у нас.

— Ну, тогда отпустите нас, — воскликнул Растанов. — И везти не надо, сами до дороги дойдем.

— Конечно. Режиссер, по-моему?

— Да!

— Тебя первого отпущу.

Майор выдернул из кобуры пистолет, дважды выстрелил в голову Алексея Растанова. Джамар дернулся, пытаясь встать и связанным броситься на этого кровавого ублюдка, но прогремели еще два выстрела, и руководитель съемочной группы упал рядом с режиссером. Судороги пробили его тело.

Майор повернулся к Раденко:

— Ну, а теперь, ты, оператор. Но если скажешь правду о том, как оказался у деревни Байра, слово офицера, отпущу.

— Да пошел ты, шакал облезлый! Я тебя…

Договорить Аркадий не успел, две пули ударили и ему в голову.

Канзите сам лично обыскал трупы. Нашел деньги, которые сразу же переложил в карманы своей куртки, банковскую карту, которая ушла туда же. Снял со всех часы, обручальные кольца, с Джамара цепочку и печатку с камнем. Телефоны бросил у выхода и подозвал Санкула.

— Убить их приказал генерал? — увидев трупы, спросил тот.

— Ну, не самовольно же я казнил их. Они не нужны нам, а их помощников в Банги найдем по белобрысому водителю. Сами трупы на улицу, выставить охранение. И охранение, обеспечивающее безопасность со всех направлений.

— Мои бойцы хоронят друзей.

— Это хорошо, это правильно.

— Может, и этих, — кивнул Санкул на тела журналистов, — закопать?

— Нет. Их тела еще нужны.

— Зачем?

— Генерал приказал бросить их у поворота на Байру, туда же он пришлет «свидетелей», которые сообщат о нападении на русских десятка бойцов в одежде арабов. Пусть полиция голову ломает, кто и за что убил журналистов. Но трупы следует оставить после того, как ночные хищники закончат охоту, я имею в виду леопардов, гиен, а дневные еще не выйдут. Хотя дикого гепарда здесь почти нет. Но приказ есть приказ. Тела должны сохраниться, дабы их опознали и могли снять на камеру.

— Понятно. Я приказал готовить обед.

— Охранение выставить, трупы увезти. Проверка дозорных на тебе, капитан, выходим отсюда за час до рассвета, в 4:30. Маршрут в Кабаду — Гроу — Банинга. В поселке сразу же к генералу.

— Вот там и начнется раздача «подарков», — вздохнул Санкул.

— Ничего. Мы нужны генералу.

— Ты обыскал журналистов?

— Да, как ни странно, ничего ценного, только часы, но не дорогие. Впрочем, и сотовых телефонов хватит, чтобы полиция приняла версию убийства с целью ограбления. Все, занимайся! Подъем в 4:00!

— Да, Салиф!

Глава 9

Дивизионный генерал в эту ночь спал плохо. Утром встал злой, мысли о последних событиях не давали покоя. Выпив чашку кофе на завтрак, он ударил кулаком по столу:

— Шайтан! Откуда взялись журналисты? Кто и от кого узнал о тайной тюрьме и посмел напасть на нее? И напасть профессионально, завалив всю охрану и освободив испанца?

Ответов на вопросы у Кубиде не было.

Он прошелся по кабинету, встал у окна, выкурил сигарету. Ярость клокотала внутри. Кто-то посмел выступить против него, самого Кубиде, одно имя которого вселяло во многих в этой стране страх и ужас. Кого в любое время учтиво принимал президент республики, не говоря уже о членах правительства. Кто эти люди? Журналисты — русские. Их объяснение, что они оказались у Байры случайно, заинтересовавшись, куда пошла военная колонна, — полный бред. Русские знали, что происходит в Байре. Откуда? Вот здесь ответ, в общем, очевиден, от того, кто узнал о планах генерала по племени руала. Эту информацию могли слить тем же русским только Канзите и Санкул. Только они были посвящены в планы по племени. Они же знали и о тайной тюрьме, и об испанце. Но… и майор, и капитан проверенные офицеры, верные ему и обязанные очень многим. Они не пошли бы на такой подлый шаг. Или все же кто-то из них решил подзаработать на стороне? Но это глупо, в части, касающейся деревни Байра. А вот того, что касается золота и алмазов, соблазн очень велик. Но есть один нюанс. Канзите не решился бы на предательство. Он имеет крупные счета, недвижимость, несколько семей в разных странах Африки и в Италии. Захватить золото и алмазы, потеряв все, что имеет, — глупо. Ведь золото и алмазы еще продать надо. Пока будешь продавать, потеряешь счета, недвижимость, семьи. Майор не пойдет на это. Санкулу проще, он один и не так богат. Тому блеск алмазов мог затуманить голову, но… без Канзите Санкул один не провернул бы аферу, спалился бы. Нет, они не причастны к событиям у Байры и в Кабаду. Эти события вообще никак не связаны между собой. В Байре были обычные журналисты, а Кабаду штурмовали профессионалы. Окажись они в деревне племени руала, то еще неизвестно, чем закончилась бы акция. Шайтан, голову сломаешь! Но надо думать, вычислить того, кто слил информацию. Кто еще мог знать о ней?

От неожиданной мысли генерал застыл посреди кабинета.

— Абена! — прошептал он. — Ну да, когда позвонил майор, она была в спальне, дверь открыта, а говорил я практически открытым текстом. Наложница могла все слышать и понять. Но она все время в доме. Да, несомненно, ей хотелось предупредить своих соплеменников, но как?

Как?!

Генерал бросился к столу, выдвинул ящики, достал сотовые телефоны, начал проверять. Какие-то не работали, на рабочих посторонних номеров не было. Но долго ли удалить их?

Он вызвал начальника охраны, который обязан был находиться в доме.

Главный сержант Лека Батис явился через минуту:

— Разрешите, господин генерал?

— Входи, раз вызвал.

Сержант зашел в кабинет, встал напротив начальника:

— Слушаю, господин генерал.

Кубиде указал на стол, где были разложены телефоны, и приказал:

— Возьми их, свяжись с оператором сотовой связи и узнай, проходили ли с этих номеров вызовы за последнюю неделю.

— Но оператор так просто может не дать информацию, надо…

— Скажи, что прошу я, все мигом сделают. И быстрее, Лека, не зли меня.

— Слушаюсь, господин генерал!

Главный сержант распихал телефоны по карманам и вышел, а Кубиде направился в комнату наложницы.

Лемби сидела у окна, о чем-то думая. На шум оглянулась, вскочила:

— Господин? Так неожиданно? Вы бы предупредили, я подготовилась бы.

— И так сойдет. — Он подошел к наложнице, поднял голову за подбородок: — Когда и кому ты звонила, тварь?

Испуганная девушка сумела удержать себя в руках, изобразила недоумение:

— Звонила? Как я могла позвонить, если у меня нет телефона? К тому же это категорически запрещено!

— Значит, не звонила?

— Нет!

— Я предупреждал тебя, чтобы никогда не лгала мне?

— Да, господин.

— Так почему лжешь?

— Я говорю правду.

— Упираешься, тем хуже для себя делаешь. Вот что, Абена, даю тебе шанс. Признаешься во всем, просто продам тебя, и будешь ублажать другого мужчину. Продолжишь лгать, умрешь страшной смертью.

Лемби продолжала упираться, знала, веры слову генерала нет:

— Мне не в чем признаваться, господин.

Кубиде резко ударил ее в солнечное сплетение.

Охнув, она схватилась за живот, согнулась пополам, широко открытым ртом ловя воздух.

— Ну что, Абена? Так и не в чем?

Отдышавшись, девушка произнесла:

— Нет!

Ударом кулака генерал сбил ее на пол.

Достал портативную радиостанцию, вызвал личного телохранителя, сержанта Ману Хадила.

Тот вбежал в комнату с пистолетом в руке.

— Убери оружие! — крикнул Кубиде.

Телохранитель вложил пистолет в кобуру:

— Слушаю вас, господин генерал.

— Ты знаешь эту шлюху? — кивнул Кубиде на Абену.

Сержант удивился, кто ж в усадьбе не знает наложницы самого босса?

— Конечно.

— Свяжи ее и смотри за ней. Ни шагу от этой твари!

— Слушаюсь!

— Будет брыкаться, сильно не бей, она нужна мне здоровой… чтобы стать мертвой, — и генерал зловеще рассмеялся.

— Слушаюсь!

— Никаких разговоров, никаких просьб. В рот ей кляп. Не выводить даже в туалет. Захочет, пусть под себя ходит. Это ненадолго.

— Да, господин генерал.

Кубиде вернулся в кабинет, вызвал связиста и спросил:

— «Спутник» в порядке?

— Вы же сегодня звонили.

— Проверь!

— Слушаюсь!

Получив доклад, что спутниковая станция в порядке, дивизионный генерал вызвал на связь майора Канзите.

— Да, господин генерал? — сразу ответил тот.

— Где вы?

— Через час будем в Банинге.

— Ускорьтесь!

— И так идем на максимально возможной скорости. У нас же, господин генерал, бронетранспортеры, а не джипы.

— Трупы бросили там, где сказал?

— Так точно. Их, наверное, уже обнаружили.

— Мне пока об этом неизвестно. Повторяю, по приезде сразу ко мне!

— Да, господин генерал.

— Как чувствует себя капитан Санкул?

— Санкул? Нормально… Переживает, что потерял отделение и главного сержанта Хабиду и что упустил испанца.

— Пусть лучше думает, как собственную голову не потерять. Конец связи!

Последнюю фразу Кубиде сказал специально. Канзите обязательно передаст ее Санкулу, пусть капитан понервничает, может, допустит ошибку, если все же как-то замешан в предательстве. А не замешан, ему это не навредит.

Через час пришел Батис.

— Ну что? — нетерпеливо спросил генерал.

— Был звонок вот с этого телефона, 29 июля, в Банги, — ответил тот и положил на стол отдельно аппарат, с которого звонила Лемби, отдельно остальные.

— Что и требовалось доказать. — Генерал смахнул ненужные телефоны в ящик. — Благодарю, свободен пока.

Когда Батис вышел, Кубиде, сжав зубы, процедил:

— И все-таки Абена. Ну и мразь! Что ж, теперь пусть пеняет на себя.

Во дворе раздался рев двигателей бронетранспортеров. И через пять минут в кабинет вошли майор Канзите и капитан Санкул. Последний был напуган и растерян.

Генерал посмотрел на подчиненных:

— Ну, что, господа, ушли от нас золото и алмазы испанцев?

— Мы не виноваты в этом, господин генерал, — опустив голову, проговорил Канзите.

— Вы не виноваты в случае с журналистами. Я выяснил, почему они оказались у Байры во время акции, а вот в случае с тайной тюрьмой? Кто, кроме вас, знал о ней? Хотя что я спрашиваю? Весь взвод капитана Санкула — связист, телохранитель, начальник охраны со своими людьми, водитель. У меня вопрос к тебе, Санкул.

— Да, господин генерал?

— Твои люди обнаружили в балке недалеко от развалин следы микроавтобуса, так?

— Так точно.

— И в самих развалинах, и в доме следы обуви, которую не носят наши солдаты, так?

— Истинно так, господин генерал.

— Сколько человек может уместиться в автобусе? И следы скольких человек вы обнаружили в бывшей деревне?

— В тех микроавтобусах, что преимущественно используются в стране, могут разместиться человек двенадцать, не считая водителя, — ответил капитан.

— Получается, максимум, тринадцать человек? А сколько твоих бойцов, замечу, хорошо подготовленных, во главе с опытным главным сержантом было на объекте?

— Отделение.

— Отделение. Это с Хабиду девять человек. Верно?

— Так точно.

— А какое преимущество надо иметь при штурме объекта?

— Не менее трехкратного.

— Вот, получается, твое отделение, с постом охранения, находящееся в доме, должно было без проблем отбиться от тринадцати нападавших. Почему не отбилось?

— Судя по осмотру развалин, неизвестные действовали профессионально. Предположительно, они сняли пост, окружили дом и прошли в него со всех сторон. В режиме караула у отделения не было шансов отразить нападение. Но они дрались. Главный сержант изуродован взрывом гранаты, это говорит о том, что иначе нападавшие не могли его взять.

— И что толку от того, что они дрались? — заорал Кубиде. — Где Сауль Нике? Где теперь искать золото и алмазы, добытые его артелью?

— Виноват, господин генерал, — прошептал Санкул.

— Виноват? А сколько я из-за твоего «виноват» потерял? Миллион? Два? Три? Или десятки миллионов?

Капитан промолчал.

Генерал повернулся к майору, поубавил тон:

— А что скажешь ты, Салиф?

— Скажу одно, господин генерал, по испанцу работала диверсионная группа, прибывшая в республику специально за ним. И у командира этой группы была информация, где находится Нике. Против этой группы отделение главного сержанта Хабиду было бессильно что-либо сделать. Либо к акции неизвестные нам люди привлекли сотрудников одной из частных военных компаний. Замечу, их в стране действует не меньше десятка.

— Я, по-твоему, не знаю, кто и как действует на нашей территории?

— Больше мне сказать нечего. Разрешите организовать масштабные поиски склада добытых золота и алмазов в районе Ябала.

— Какими силами?

— Ну, хотя бы использовать рабов с месторождения Малинга. Чтобы лишние люди не прознали о бойне в Банги.

— Ты хочешь остановить еще и работу в Малинге? Ведь рабов после поисков придется убирать.

— Но солдат частей мы привлечь тем более не можем. Если только взвод капитана Санкула.

Генерал усмехнулся, и физиономию его передернула гримаса:

— Взвод, из которого и произошла утечка информации по испанцу?

— Мои солдаты не могли пойти на предательство, — поднял голову Санкул. — Вы же знаете, что во взводе только самые лучшие, самые надежные и проверенные. Кроме того, все они повязаны кровью.

— Значит, предатель в моем ближайшем окружении? Может быть, это ты, капитан Санкул?

Тот попытался изобразить из себя оскорбленного:

— Если вы так считаете, то расстреляйте меня.

— Это я всегда успею. — Кубиде прошелся по кабинету, повернулся к своим доверенным офицерам: — Где аппаратура журналистов?

— Внизу под охраной.

Генерал кивнул майору:

— Давай ее сюда вместе с нашим специалистом, я хочу посмотреть, что засняли эти русские, после чего полный отчет мне по рейду Байра — Кабаду. А ты, — взглянул он на Санкула, — еще раз скрупулезно проверь весь свой взвод. Вбрось информацию, что я собираюсь завтра с личной охраной и записью камер журналистов поехать в Сибо через Карту, то есть через джунгли.

— Но это же опасно!

— Ты не понял? Только информацию. Я никуда не поеду, только имитирую выезд, туда поедут другие люди. Если предатель — солдат взвода, то у селения Карту должна быть засада. Тот, кто прислал сюда съемочную группу, за эту запись пойдет на все. Понял замысел?

— Так точно!

— Занимайся!

— Слушаюсь!

Доставили камеры. Солдат-оператор дивизионного генерала после некоторых манипуляций подключил камеры к компьютеру, включил запись.

Майор с капитаном вышли, генерал устроился в кресле, специалист за компьютером. Кубиде начал просмотр. Его удивило, что журналисты общались с помощником президента, с представителем «Селеки». Съемка проводилась в помещениях, мягко говоря, не слишком подходящих для интервью с Алифом Пауни и Давидом Умбе. Это говорило о том, что они не хотели раньше времени афишировать данное событие. После интервью пошли кадры бойни в деревне Байра.

Посмотрев запись, Кубиде усмехнулся — а неплохо вышло, позабавились солдаты на славу. Не верится, что среди них предатель. А может, нет такового? Ведь в этой жизни много чего происходит случайно, чему объяснений найти невозможно. Нельзя отбрасывать и то, что в республике активно работают разведки многих стран. Вполне вероятно, что кто-то так же случайно оказался в деревне и увидел, как туда завозят испанца, а потом рассказал кому-нибудь, кто связан с разведкой. А разведчики — ребята ушлые, они быстро раскроют всю тему. И по следам могли пройти и выйти в район Ябала, поняв, что произошло. Заинтересовались, задействовали спецназ. В результате испанец оказался в их руках. И все же более правдоподобна версия предателя. Завербовать солдата не составляет труда. Прямо здесь, в поселке Банинга.

Генерал все правильно рассчитал. Во взводе служил информатор. Правда, завербован он был людьми Барговского еще до того, как был переведен в карательный взвод.

— Мне отключить аппаратуру? — спросил оператор.

— Мне нужен носитель с камеры.

— Я его извлеку.

— Давай. И передай мне накопители с обеих камер.

— Да, конечно.

Вскоре флеш-память была у генерала. Запись сохранена на компьютере. С разрешения генерала оператор унес аппаратуру, а Кубиде вызвал по рации телохранителя Хадила:

— Ману?

— Да, господин.

— Как шлюха?

— Плачет.

— У нее есть повод печалиться, развяжи ее и приведи ко мне.

— Слушаюсь.

Генерал переключился на Санкула:

— Капитан?

— Я, господин генерал.

— Мне понравилась ваша забава с вождем! Прикажи солдатам поставить треногу во внутреннем дворе, туда же псов.

— Понял, — ответил Санкул, хотя не понял ровным счетом ничего. Но приказ есть приказ, а его следовало выполнять.

— Ты уже вбросил информацию?

— Так точно!

— Хорошо, ставь треногу.

Хадил привел Лемби. Лицо женщины было заплакано.

— За что ты так со мной, господин? — всхлипывая, пролепетала она.

— За что? Ты, тварь, еще спрашиваешь? Посмотри на стол, что видишь?

У Лемби все похолодело внутри, это был тот самый телефон, с которого она звонила Рогуену. Но как генерал узнал?

— Ну? — повысил голос Кубиде. — Что видишь, спрашиваю?

— Телефон!

— Верно. С этого телефона ты звонила позавчера в Банги. Это установлено через оператора сотовой связи. Будешь и сейчас отпираться?

— Нет, извините, господин, я действительно хотела дозвониться до человека, который работает в столице, чтобы он навестил мою мать.

— Опять врешь. Ты не пыталась, ты дозвонилась.

— Нет!

— Все, мне это надоело. Не хочешь говорить нормально, заговоришь, когда увидишь, что я приготовил для тебя.

— Я же не сделала ничего плохого, я хотела помочь своему племени! — зарыдала Абена.

— Кстати, — оживился генерал, — насчет племени, подойди к столу.

Она подчинилась.

Кубиде включил запись с места начала казни вождя, и буквально через минуту Абена упала в обморок.

Телохранитель принес воды, плеснул ей в лицо, поднял девушку.

— Смотри, тварь! — приказал генерал.

Когда запись закончилась, Лемби вся дрожала:

— Вы не человек, вы даже не животное, не дикий зверь, звери не убивают из-за прихоти или денег, они убивают, чтобы выжить, а вы…

— Заткнись, сучка! — ударил ее по лицу Кубиде, и из губы засочилась кровь.

Рация сработала сигналом вызова. Санкул доложил, что во дворе все готово.

Кубиде кивнул телохранителю:

— Вниз, во двор ее!

Когда Абена увидела ту самую треногу, на которой истязали вождя, она вновь упала в обморок. Очнулась, уже подвешенная за ноги. Рядом рвались псы с поводков, а у генерала в руке был кнут, на котором блестели крючки.

— Ну, женщина, будешь говорить правду или я начинаю?

— Я… я все скажу! — прошептала Лемби.

— То-то же, — усмехнулся Кубиде и приказал телохранителю: — В кабинет ее.

— Слушаюсь, господин генерал!

Абену отвели в дом, ввели в кабинет.

— Говори! — остановился напротив нее генерал.

Бедная женщина, цеплявшаяся за жизнь, рассказала все о Рогуене.

— Он был моим женихом, сейчас в Банги, работает помощником и водителем у какого-то человека. Чем занимается сам человек, не знаю.

— Какие волосы у твоего Рогуена?

— Светлые.

Генерал удовлетворенно кивнул. Этого было достаточно, чтобы выйти на того, кто дал Рогуену работу и жил в столице. А дальше… дело техники…

— Хорошо, Абена, похоже, ты сказала правду. Думаю, теперь ты поняла, что меня нельзя обманывать?

— Да, господин. — По щекам девушки текли слезы.

— Пойдем, я провожу тебя до комнаты.

Генерал вывел Лемби в коридор, пропустив вперед. И там вдруг резко схватил за голову, задрав ее, и полоснул ножом по горлу. Оттолкнул от себя тело, чтобы не испачкаться, бросил нож.

Обернувшись, увидел стоявшего на лестнице телохранителя и приказал:

— Убрать и майора с капитаном ко мне!

Затем вернулся в кабинет, включил спутниковую станцию, набрал чей-то номер:

— Салам, друг! Мне нужна твоя помощь…

Он закончил переговоры, когда зашли майор Канзите и капитан Санкул.

— Слушайте меня внимательно… — сказал им генерал.

Отдохнув в селении Бакро, спецгруппа капитана Власова выехала из ворот усадьбы дома, где останавливалась на ночь. Роза вела автобус в сторону столицы республики. Власов включил радио. Передавали новости. И среди них сразу же сотрудники спецгруппы ЧВК «Фаланга» услышали известие об убийстве российских журналистов в районе населенного пункта Гроу. По крайней мере там были найдены тела убитых. Местные репортеры, выехавшие к месту преступления, отметили одну странность: по данным, полученным от полиции, убийство было совершено как минимум вечером 30 июля, а тела нашли 31-го числа. Получается, они пролежали всю ночь там, где полно хищников. Больше ничего понять офицеры не смогли, помехи забили эфир.

— Вот еще трое наших погибли, — повернувшись к Власову, вздохнула Роза. — Интересно, что журналисты делали у селения, откуда рукой подать до брошенной деревни Кабаду?

— А еще больше интересно, что полиция, наверняка обследовавшая территорию, в том числе и деревню, не нашла трупы убитых нами солдат генерала Кубиде.

— Ты меряешь работу местной полиции по российским меркам, — заметила Роза. — Это у нас следственная группа осмотрела бы территорию и побывала бы в ближайших населенных пунктах. А здесь достаточно места, где нашли трупы. Кстати, диктор ни словом не обмолвился о машине журналистов, а ведь она была, не пешком же они пришли туда?

— Может, ее угнали преступники?

— Может быть. Ладно, это не наше дело.

Не прошло и часа, как спутниковый телефон Власова издал сигнал вызова.

Звонить мог только Барговский.

— Да, Борис Львович?

— Доброе утро, Максим!

— Доброе утро!

— Слышали об убийстве у Гроу российских журналистов?

— Только что по радио диктор сообщил, что у Гроу нашли тела. А о том, как совершено убийство, неизвестно.

— Значит, ты не все новости слышал.

— Не все, мы в зоне сильных помех. Сейчас радио вообще не работает.

— Понятно, тогда я введу тебя в курс дела.

Аппарат был включен на максимальную громкость, и Тодоева могла слышать весь разговор, возможно, и бойцы на задних сиденьях, хотя они не проявляли интереса к переговорам.

— По имеющимся у меня сведениям, — продолжал Барговский, — и это не только СМИ африканских государств, в частности ЦАР, журналистов убили не там, где обнаружили тела, а… внимание, в брошенном селении Кабаду.

— Что?! — воскликнул Власов. Подняла брови и Тодоева.

— Да, Максим, в Кабаду. И вот что интересно, машину журналистов, которую они приобрели в Банги, нашли на дороге, ведущей от деревни Байра.

— Это так важно?

— Если учесть, что в Байре полиция обнаружила сожженные хижины и несколько десятков трупов представителей племени руала, причем все женщины были изнасилованы и обезглавлены, то, думаю, очень важно.

— Да, интересно, но мы-то здесь при чем? Группа выполнила задание.

— Согласен, группа справилась с заданием по Саулю Нике, но в нашу компанию обратились сразу два заказчика, один из Лондона, другой из Банги. И оба оформили заказы. Первый заключается в том, чтобы найти и передать в Лондон флеш-носитель видеокамер погибших журналистов, второй — в ликвидации дивизионного генерала Теренса Кубиде.

— Неплохо! — воскликнул Власов. — Очень даже неплохо! А заказчики понимают, что это практически невозможно?

— Я объяснил им, что никакой гарантии дать не могу, но мы попытаемся выполнить работу, — спокойно ответил Барговский. — А так как в Центральной Африке сейчас только твоя группа, то и работать тебе.

— Еще лучше. Мы не киборги, полковник, и не терминаторы. Это только в кино супермены крушат и валят целые батальоны.

— И все же мне почему-то кажется, ты и твои люди в состоянии выполнить задание. Ну, а не выйдет, что ж, у нас перед заказчиком никаких обязательств нет. Не получится, вернетесь в Россию.

— Оплата-то хоть достойная? — поинтересовался Максим.

Барговский задал неожиданный вопрос:

— Помнишь, в школе изучали стихотворение Михалкова — а из нашего окна площадь Красная видна…

— При чем здесь стихотворение?

— Если будут выполнены задачи обоих заказчиков, то ты сможешь купить себе квартиру, как в стихотворении.

— Я бы согласился и на квартиру, что описана далее по тексту стихотворения, — а из нашего окошка только улица немножко. Тверская, к примеру.

— Ты хорошо учился, Макс, — рассмеялся Борис Львович.

— Нет, просто запомнил стишок потому, что получил за него двойку, пришлось исправлять, а значит, учить. Запомнил на всю жизнь.

— Вы сейчас где?

— По пути в Банги.

— Где планируете остановиться?

— Роза найдет!

— Значит, слушай меня, не доезжая до столицы ЦАР примерно двадцати километров, свернете к селению Данар, Роза знает, у кого там встать. Кстати, она слышит нас?

— Слышит! Или не должна?

— Пусть слышит. Встаете в Данаре и оттуда работаете.

— Подождите, Борис Львович, давайте-ка по порядку. Сначала о журналистах, когда прибыли в Банги, где останавливались, цель командировки, куда ехали в день гибели, как оказались на дороге к селению, как его, Байра?

— Да!

— Затем о Байре, о племени, что известно по тварям, которые уничтожили племя. За что? Ну, и о генерале Кубиде. Где его можно зацепить, и можно ли вообще.

— Ответы на свои вопросы, точнее, переданную мне информацию по этим двум заказам, я перешлю тебе на компьютер закрытым файлом, код которого знает Роза. Будете в Данаре, ознакомишься, оценишь обстановку, примешь решение… и начнешь. Только затягивать не надо. Пока еще живы люди, которые могут прояснить ситуацию и помочь. Но о них знает и генерал Кубиде. И он, что?..

— Попытается от них избавиться, — подхватил Власов.

— Правильно! Этого допустить нельзя. Тогда миссия действительно перейдет в разряд невыполнимых. Вопросы не принимаю. Только после изучения информации. Счастливо добраться до Данара! Связь по необходимости. Удачи, капитан! — И Барговский отключился.

Власов посмотрел на Тодоеву:

— Что скажешь, Роза?

— Лишь то, что возвращение домой откладывается, а нас ждет увлекательное приключение под прицелом целой дивизии генерала Кубиде, — пожала она плечами.

— Ну, так уж и дивизии. Он проворачивает грязные делишки крайне ограниченным кругом доверенных лиц с применением карательного взвода, численность которого уменьшилась на одно отделение.

— В котором, я имею в виду взвод, у нас есть свой человек.

— Даже так? — удивился Максим. — И он вместе со всеми насиловал и отрезал головы женщинам, девушкам, подросткам?

— Не знаю.

Сотовый Тодоевой пропищал сигналом вызова. Следя за дорогой, она бросила взгляд на экран телефона:

— А вот, кстати, и он. Богатым будет. Слушаю!

В отличие от предыдущего сеанса связи, Власов не слышал разговора, да Роза в общем-то больше слушала, иногда вставляя: «Да… Где это? …поняла, …вот как? …ясно. …Не все, нужна информация по Байре. …Что? …но ты обещал… ты…»

— Черт! — Она выключила телефон.

— Что такое, Роза? — спросил Власов.

— Нет у нас больше информатора.

— Спалился?

— Нет. Решил выйти из игры. Сегодня в ночь бежит в соседнюю страну, куда, не сказал.

— И для этого звонил тебе?

— Нет, он передал, что генерал собрался завтра ехать с личной охраной в город Сибо, но через селение Карту, которое находится в джунглях.

— Что он забыл в джунглях?

— Информатор… бывший информатор высказал предположение, что это «деза». Командир взвода слишком открыто доводил планы генерала, чего не делал никогда. Он считает, я имею в виду бывшего информатора, что это провокация. Капитан Санкул ищет во взводе предателя, работающего на тех, кто уничтожил отделение в Кабаду и увел из-под носа Кубиде Нике.

— То есть на нас.

— Да.

— Скорее всего, так и есть. Никуда генерал не поедет, отправит к Карту своих наблюдателей посмотреть, будет ли организована засада? Но… твой информатор допустил роковую ошибку, позвонив тебе. Ведь предателя можно вычислить по этому самому звонку. Иначе он не может передать информацию.

— Приятно работать с профессионалом, — улыбнулась Роза. — Но и я, и информатор — не дилетанты. Он звонил из города, по незарегистрированному телефону. А таких звонков с телефона обычных жителей проходит из Банинги тысячи. Капитан вместе со службой радиоперехвата и оператором сотовой связи выискал бы только тот номер телефона, что зафиксирован в секретной части, другого нет. Так что никакой ошибки.

Власов кашлянул, достал пачку сигарет, выбил одну, взглянул на Тодоеву:

— Позвольте, мадам?

— Травись, сколько хочешь.

— Благодарю. А что за селение Данар? И где мы там можем остановиться?

— Деревня на берегу реки Убанги, в двадцати пяти километрах от столицы. В усадьбе, которой владеет торговец Асмер Стабе.

— Ты его знаешь?

— Очень умный вопрос!

— Ясно. Он говорит по-английски?

— Он неплохо говорит по-русски.

— И где «наблатыкался»? — удивился Власов.

— Асмер учился в Минске. Потом какое-то время работал в Подмосковье. Там же и был завербован спецслужбами. Барговский купил его.

— Двойной агент?

— Наверное. О его работе на внешнюю разведку России мне ничего не известно, знаю только, что он работает на «Фалангу».

— У него семья?

— Жена и сын. Жена занята хозяйством, сын помогает в бизнесе, если так можно назвать обычную спекуляцию. Но род его занятий тебя не должен волновать.

— Меня волнует, где мы разместимся. Здесь повсюду такие маленькие дома, что и семье тесно, а тут еще гости, шесть взрослых мужиков и женщина.

— Не волнуйся, разместимся.

Рано утром, когда, выбросив на дорогу трупы журналистов, колонна бронетранспортеров скрылась за поворотом дороги через Банингу на север, из кустов леса вылез африканец с пепельно-светлыми волосами. Он видел, как бросили трупы, подошел к ним, взглянул, проговорил:

— А все из-за тебя, трус несчастный! — и, осмотревшись, побежал дальше от этого места на юг.

Амос бежал, пока не начал задыхаться. Глаза его слезились, сердце разрывала боль, он ненавидел себя. Выйдя к главной дороге, присел на обочину и вскоре услышал шум двигателя легковой машины. С примыкавшей грунтовки выехал старый, выпуска восьмидесятых годов, «Опель». Рогуен встал посреди дороги, разведя руки. Водитель, пожилой африканец, попытался объехать его, но Амос не сдвинулся с места. «Опель» остановился, водитель высунулся из окна:

— Ты с ума сошел, парень?!

— Ради бога отвезите меня в Банги!

— В Банги? Ты сам-то понимаешь, о чем просишь?

— Я заплачу, я хорошо заплачу.

— Сколько? — почесав затылок, спросил африканец.

— Сколько скажешь.

У Рогуена остались деньги, данные ему и Джамаром, и Кетулу.

— Сто долларов. Американских долларов, — сощурившись, произнес водитель.

— Я согласен.

— Да? — Видно, африканец уже пожалел, что не запросил больше. Похоже, белобрысому малому срочно надо было в больницу. — Ладно, садись.

— А у вас телефон есть?

— Есть. Хороший телефон, но звонок стоит дорого.

— Назови цену.

— Двадцать долларов.

Пожилой африканец сам удивился своей наглости, но Рогуен согласился:

— Хорошо. Давайте телефон, я переговорю с одним человеком, и поедем.

— Возьми, — водитель дал странному парню старый кнопочный телефон.

Рогуен отошел от машины, набрал номер Кетулу.

Тот ответил сразу же:

— Да?!

— Фокс! Это Рогуен.

— Амос? Ты жив?

— Не знаю, как выжил, тут…

— Потом расскажешь. Ты где?

— Недалеко от Гроу.

— Понятно. Машины у тебя нет.

— Я поймал частника, обещал довезти до Банги.

— В Банги нельзя.

— Ты что, знаешь…

— Обо всем потом! Скажи частнику, чтобы высадил тебя на дороге у поворота к селению Пуар. Я там подберу тебя, когда частник уедет.

— Понял! Я боюсь, Фокс!

— Успокойся. Делай, что я сказал, и ничего не случится.

— Да? Ладно. Еду до поворота на Пуар.

Амос вернул водителю телефон, сел на переднее сиденье.

Несмотря на приличный возраст, «Опель» побежал довольно шустро.

— Ты откуда взялся, парень? — спросил водитель.

— Послушайте, уважаемый, — ответил Рогуен, — я дам вам еще десять долларов, если не будете ни о чем расспрашивать.

— Давай. И за телефон тоже.

Амос передал частнику тридцать долларов, и тот прибавил скорость. Ему сегодня несказанно повезло.

Через час, увидев «Додж» Кетулу, Рогуен попросил водителя:

— Тормозните здесь.

— Ты же говорил, тебе надо в Банги.

— Я передумал.

«Опель» остановился.

Амос отдал деньги, вышел, дождался, пока автомобиль частника развернется и уйдет в обратном направлении, перебежал дорогу и запрыгнул на переднее сиденье «Доджа».

— Ну здравствуй, Амос, — поприветствовал помощника Кетулу.

— Здравствуй, Фокс, ты не представляешь, как много мне пришлось пережить, а что я видел — это просто ужас, ад, устроенный людьми! Хотя нет, это были не люди, это были взбесившиеся звери, что убивают всех подряд.

— По пути расскажешь.

Рогуен кивнул и спросил:

— А почему мы едем в Пуар?

— Потому, что находиться в Банги для нас смертельно опасно.

— Но почему?

— Сведующие люди передали мне, что и в моем, и в твоем домах совсем скоро объявятся каратели Кубиде.

— Будь проклято его племя!

Кетулу развернулся и повел внедорожник в северо-восточном направлении. Через двадцать минут он заехал в довольно большое селение, остановился у окраинной усадьбы, за забором которой виднелся крепкий одноэтажный дом. За эти двадцать минут Рогуен успел рассказать о бойне в Байре, о собственных мытарствах в джунглях.

— К кому мы приехали? — спросил он, прервав печальный рассказ.

— К моему другу Сакару Гуари.

— Здесь нас не найдут люди проклятого кровавого генерала?

— Нет, но тут мы встретимся с другими людьми, от которых уже Кубиде грозит смерть.

— У нас есть такие?

— У нас нет, есть в другой стране, но сейчас они в республике.

— Я буду молиться, чтобы генерала истязали так, как вождя нашего племени.

Загнав «Додж» во двор, Кетулу и Рогуен вошли в дом, где их встретил хозяин. Он провел их в пристройку, состоявшую из одной комнаты с отдельным входом.

А ближе к обеду в деревню Данар, которая находилась всего в пяти километрах от Пуара, въехала машина спецгруппы. Ее встретил Асмер Стабе. Все вышли из машины, бойцы встали отдельно, к Стабе подошли Власов и Тодоева.

— Приветствую тебя, Асмер! — протянул руку Власов. — Ничего, что на «ты» и по имени?

— Ничего, я так же приветствую вас, господа! — ответил на рукопожатие хозяин дома.

Власов представился, Тодоеву Стабе знал, остальных знать ему было не обязательно.

— Я пока устрою ваших людей, а вам, по-моему, есть чем заняться, — сказал хозяин дома.

— А уместимся мы все в твоей… твоем доме?

— Хотел сказать, халупе? — улыбнулся Стабе.

— Я же поправился.

— Все нормально, халупа, она и есть халупа, но уместитесь, тем более что ненадолго, возможно, всего на несколько часов.

— Даже так? Ты явно говоришь меньше, чем знаешь.

— В России, капитан, я слышал поговорки: «Болтун — находка для шпиона» и «Меньше говоришь, дольше живешь».

— Может, меньше знаешь, спокойней спишь?

— И это слышал, но пусть твои люди заходят в дом. Там сзади, на террасе, жена приготовила обед, не обессудьте, без излишеств, но голод утолите.

— Лады. Юра! — позвал Власов Осипенко.

— Да, командир?

— Заводи людей в дом, вещи с собой и на террасу, там обедайте.

— Замечательно!

Он отдал команду, и бойцы спецгруппы двинулись в дом во главе с хозяином.

— Надо посмотреть, что за информацию сбросил нам Барговский, — сказал Власов Розе.

— И какие проблемы? — спросила она. — Пройдем в сад, там удобнее.

— Пошли.

В тени деревьев они разложили на большой скамье ноутбук и спутниковую станцию. Тодоева включила компьютер, открыла почту. Высветилось сообщение. Она ввела код, и сообщение открылось.

— Так, и что здесь? — склонился к компьютеру Максим. Прочитав, посмотрел на Розу и проговорил: — Да, похоже, Барговский действительно считает, что мы можем все!

— А разве это не так?

— Ты слишком самоуверенна.

— В нашей работе без этого не обойтись. И в самоуверенности ничего плохого не вижу, это означает уверенность в собственных силах.

— Не будем спорить, у меня на это собственное мнение. Значит, нам надо в Пуар. А где это?

— Недалеко отсюда. Селение оставалось в стороне, когда мы ехали сюда.

— Поедем вдвоем.

— Ничего не имею против.

— Нам будет нужна вторая машина.

— Она есть, я подгоню, когда приедем в Банги.

— Хорошо, но что-то я сомневаюсь, что в штабе ЧВК все рассчитали правильно.

— Ты о том, заявятся ли люди генерала в столицу?

— Именно. Зачем это им? Шансов на то, что водитель журналистов выжил, ничтожно мало, да и что он может сделать? Вернее, чтобы он ни говорил, без доказательной базы слова не будут значить ничего.

— Ты обратил внимание на то, что Барговский упоминал скрытую камеру у оператора?

— Думаешь, ее не нашли солдаты Кубиде?

— На то она и скрытая, чтобы посторонний не нашел. Хотя могли и найти. Но, по-моему, Барговский прав в том, что надо использовать малейшую возможность найти эту камеру и зацепиться за Кубиде.

— Ладно. Не спорю. Перекусим, и в Пуар!

— А ты ничего не забыл? — многозначительно взглянула на Максима Роза.

— Я не забыл, но доложиться Барговскому можно и после обеда.

— Как насчет пословицы — не откладывай на завтра то, что можно сделать сегодня?

— И все же ты действительно очень упрямая!

Власов собрал контейнер спутниковой станции, достал трубку, выставил антенну, включил аппаратуру, поднастроил, убрал помехи, набрал номер.

— Слушаю, Максим! — тут же ответил Барговский.

— Мы в Данаре.

— Информацию смотрел?

— Да, выезжаем с Розой в Пуар, остальных пока придержу в Данаре.

— Это твое право принимать решения на месте. Вопросы по информации есть?

— Даже не представляете себе сколько. Но вряд ли вы ответите на них. Для этого надо знать, что в голове генерала Кубиде.

— Ты по-прежнему считаешь миссию невыполнимой?

— Все, вернее, многое будет зависеть от поездки в Пуар и отработки задачи в Банги. Если там все удастся, то попробуем достать и генерала.

— Держи меня в курсе дел.

— Естественно.

Максим отключил станцию.

— Обедаем и едем, Роза Муратовна.

— Почему по отчеству? Так обращаются к чужим. Я по-прежнему для тебя чужая?

— Разберемся с этим вопросом дома.

— Где, дома?

— В России, у меня дома, если угодно, и если ты, конечно, захочешь войти в него.

— Ты прав, отложим личное на потом.

Пообедав, Власов объяснил Осипенко ситуацию, добавив:

— Так что мы с Розой — в Пуар, а ты держи группу в полной готовности перебраться в Банги.

— Понял.

— Давай, Юр. И никакой расслабухи парням.

— Ты это мне говоришь?

— Мы поехали.

Спустя десять минут микроавтобус подъехал к усадьбе Гуари.

К воротам вышел африканец.

Власов и Тодоева подошли к нему:

— Господин Гуари?

— Да. Вы кто?

— Мы от господина Барговского. Нам нужен Фокс Кетулу.

Африканец посмотрел на них и сказал:

— Поставьте свой «Пежо» в проулок впереди и заходите, калитка будет открыта.

Когда Роза отогнала микроавтобус, они с Максимом прошли во двор.

Там их уже ждал Кетулу.

— Приветствую вас, господа, — сказал он, — мне сообщили, что вы приедете. И даже передали ваши фото. Пройдемте в сад, в доме душно.

Он кивнул Гуари:

— Не беспокойся, Сакар, это те люди, о которых я тебе говорил.

Хозяин усадьбы молча ушел в дом. Максим, Роза и Кетулу прошли в сад.

— Мне звонили из Лондона, сказали, что вы занимаетесь делом журналистов и генерала Кубиде, обязали оказать всяческое содействие. Чем могу быть полезен?

— Первое, нам надо скрытно проникнуть в ваш и вашего помощника дома, — сказал Власов.

— Засада на головорезов Кубиде?

— Не важно. Это возможно?

— Как стемнеет, да. Я могу проводить. Что еще?

— Второе, мне необходимо знать, где сейчас трупы убитых журналистов, а главное, где их одежда?

— Мне давали из Лондона задание выяснить это, — кивнул Кетулу.

— Выяснили?

— Да. Тела и одежда в морге госпиталя недалеко от моего дома.

— Ну, а теперь поговорим более предметно.

— Тогда присядем? — указал Фокс на топчан под финиковой пальмой.

Разговор длился около получаса. Выяснив, что надо, Власов спросил:

— У вас есть ключ от дома Рогуена?

— Нет.

— Ладно, войдем и без ключа.

— Зачем же, он сам передаст вам ключ.

Власов и Тодоева переглянулись:

— Вы хотите сказать, что Рогуен выжил?

— Более того, он здесь, в этой усадьбе.

— Что же вы раньше молчали! — воскликнула Роза.

— Я думал, вы знаете, — ответил Кетулу.

— Нам надо поговорить и с ним.

— Никаких проблем, я сейчас его позову.

Вскоре перед Максимом и Розой предстал белобрысый африканец, что позволяло не сомневаться в том, что это и есть Амос Рогуен.

Он рассказал все, что произошло в Байре и потом, когда за «Ниссаном» устроил погоню бронетранспортер. До момента, как Рогуен бросился в джунгли. Поведал и о том, как выходил из леса, как видел на дороге трупы, как нанял случайного частника.

— А вам неизвестно, что стало с Абеной? — закончив, спросил Амос.

— Кто такая? — поинтересовался Власов.

— Значит, неизвестно, — вздохнул молодой человек. — Если генерал узнал, что это она предупредила об угрозе племени, то Кубиде ее убил.

Власов не стал вдаваться в подробности отношений Рогуена и Абены и попросил ключ от дома.

— Тебе не кажется, Макс, что он мог бы помочь нам в Банги? — неожиданно проговорила Роза.

— Помочь? Показаться людям генерала?!

— Не только, но для начала — да.

— И что это даст?

— Кубиде не сможет прислать большую группу карателей в столицу. И те будут крайне осторожны. Увидев Рогуена, они немного расслабятся, и это сыграет на нас.

— Вы хотите подставить меня? — воскликнул Рогуен. — Нет, я никуда не поеду, я боюсь!

— Абена не испугалась, а ты струсил? И после этого хочешь, чтобы тебя называли мужчиной? Ты сам-то сможешь жить, зная, что, имея возможность, не спас своих соплеменников?

— Извините, — потупил голову Амос. — Вы правы, я не смогу так жить. И помогу вам, чем могу.

— Это другое дело. Собирайся!

— А что мне собираться? Все что есть, на мне!

— Вы уверены, что поступаете правильно? Может, с вами мне поехать? — спросил Кетулу.

— Нет, поедет Рогуен, — твердо ответил Власов.

— Подчиняюсь, — пожал плечами Кетулу. — Амос, не бойся, эти люди не дадут тебя в обиду.

— Я сам отомщу за племя! — неожиданно воскликнул Рогуен.

— Ты, дружище, будешь делать лишь то, что скажу я, понял? — осадил его Максим.

— Да, — вновь поник Рогуен.

Власов повернулся к Кетулу:

— Мы уходим. Вам оставаться здесь.

— Один вопрос, господин капитан.

— Слушаю!

— Вы уничтожите Кубиде?

— Мы очень постараемся. До свидания!

Микроавтобус ушел обратно в селение Данар.

Глава 10

В то время как Власов говорил с Кетулу, из Банинги выехали два внедорожника. В них находились майор Канзите, капитан Санкул, главный сержант Батис и четверо солдат из личной охраны генерала Кубиде.

Майор имел задачу захватить Фокса Кетулу, по которому он получил информацию из Банги. Получил благодаря проверке всех светловолосых африканцев, проживавших в столице, и конкретно Амоса Рогуена. Из этой информации следовало, что российские журналисты останавливались именно у Кетулу, он же организовал встречи с Пауни и Умбе, а Рогуен провел съемочную группу к Байре. И если с журналистами разобрались, то о поездке в район проживания племени Руала наверняка знал Кетулу, имевший хорошие связи. Не исключено, что и Рогуен выжил и также мог находиться в Банги, наверняка у Кетулу. Но самое главное, у генерала не было данных, всю ли аппаратуру захватили солдаты Санкула. А если осталась третья камера, которую прихватил Рогуен? Посему каратели и выехали в столицу, чтобы убрать все следы своей причастности к бойне в Байре и убийству журналистов. Это дивизионному генералу совершенно не нужно. Более того, причастность к преступлению могла привести к радикальным последствиям. Хоть в ЦАР и слабая власть, но она есть. И есть те, кто с удовольствием отрубят ему голову, дабы занять место командира дивизии. Похищение испанца вполне могло быть попыткой навредить генералу, а не спасти какого-то старателя. И главного сержанта Хабиду пытались взять живым, чтобы выбить из него все по делам карательного взвода. Благо, что Хабиду подорвал себя. В том, что он подорвался, Кубиде не сомневался.

Власов и Тодоева вернулись в Данар, и Максим тут же объявил группе сбор. Собрались в саду.

— Внимание всем! Работаем в Банги. Значит, выдвигаемся туда. В городе размещаемся в домах Фокса Кетулу и Амоса Рогуена, это два африканца, один из которых со светлыми волосами, они находятся здесь. Рогуена, кстати, берем с собой. Теперь по размещению. В доме Кетулу устраивает засаду Волков, Коваленко и Тодоева под моим командованием. В доме Рогуена обустраиваются Осипенко, Ткачев, Голубев и сам Амос. К объектам может подойти группа карателей не больше десяти человек. И подойти равномерно по пять солдат и офицеров в каждый дом. Из засады уничтожить их проблем не составит. Следовательно, исходя из сказанного, всех гостей нейтрализуем по-тихому, используя пистолеты с глушителями, «Винторез», ножи. Старшего группы, а это могут быть и майор Канзите, и капитан Санкул, обязательно взять живыми. И способными не только говорить, но и самостоятельно перемещаться. Подход и укрытие в домах осуществляем следующим образом.

Максим довел порядок скрытного проникновения на объекты, в которые, по военной терминологии, превратились обычные жилые домики.

— Но это еще не все! С наступлением темноты из объектов в сады выходят врач Коваленко и сапер Ткачев. Задача двойки, которой руководит Коваленко, — выход к моргу госпиталя, что находится недалеко от жилищ Кетулу и Рогуена. Вот, доктор, тебе схема, где конкретно этот морг. По данным африканца, после 22:00 там дежурят два человека. Они в одной комнате у входа. Дверь открыта из-за духоты. Эти два человека не солдаты, не спецы, это обычные рабочие, которые зарабатывают, по очереди охраняя морг. Задача подгруппы Коваленко — проникнуть в морг и в щадящем режиме нейтрализовать работников.

Коваленко прервал Власова вопросом:

— Нам нужны трупы журналистов?

— Нет, — ответил Максим, — никакие трупы нам не нужны, нам нужна одежда журналистов. По информации босса, у оператора съемочной группы была при себе миниатюрная скрытая камера. Ее и надо найти.

— А если эту камеру уже изъяли те, кто убил журналистов? — спросил Ткачев.

— Возможно и такое, но проверить мы обязаны, таково задание. Чтобы не копаться долго, поиск камеры проведете с помощью специального сканера, который срабатывает на разные микросхемы, флеш-карты, в общем, на все, из чего состоит камера даже в поврежденном состоянии.

— И где взять этот сканер?

Власов кивнул Тодоевой, и она протянула Коваленко аппарат размером с небольшой сотовый телефон и похожий на него.

— Только, капитан, не спрашивай, откуда он у меня.

— И не думал. Как работает сканер?

— Очень просто. На панели всего две клавиши и два сигнализатора. Сначала включаете зеленую клавишу, лампы начнут мигать, потом погаснут и включатся вновь, но уже одна из двух. Если зеленого цвета, то скрытая камера есть и находится где-то в радиусе метра, если красного, то камеры нет. Обследуйте одежду, место хранения, получите результаты. Выключается сканер красной клавишей.

— Так примитивно?

— Все гениальное просто!

— Хорошо, — кивнул Коваленко, забирая сканер.

— Обнаружив камеру или, напротив, не найдя ее, вызываете по связи меня, — снова заговорил Власов. — Я скажу, что делать, исходя из обстановки, какая сложится на тот момент. Вопросы? Предложения?

— Макс, — поднялся с топчана Осипенко, — нам проще было бы подъехать к хатам на двух тачках. Тем более что оставить их есть где. На той же главной улице, где размещены резиденция президента, административные здания, туда люди генерала точно не сунутся.

— Мы с Розой уже обсуждали этот вариант. Ты прав. И подъедем на двух авто. Посему на въезде в город встаем, Роза уходит и подгоняет вторую машину, далее следуем по разным улицам к домам.

— А если на момент нашего прибытия солдаты Кубиде уже будут в домах африканцев? — задал вопрос Волков.

— Вряд ли, но и это предусмотрено. За домами, они рядом друг с другом, смотрит друг Фокса Кетулу. Он сообщит, если в его усадьбе или у Рогуена объявятся чужаки. Он и Кетулу сообщит об этом.

Больше вопросов не было.

— Обходимся без ужина, — сказал Власов и приказал: — А сейчас, господа бойцы спецгруппы, взять оружие и в микроавтобус. Выезд через десять минут.

Члены спецгруппы пошли в домик. Вот и малые размеры не помешали, так как пришлось уехать, даже не отдохнув. Но к этому бойцы спецгруппы были готовы.

Власов же по спутниковой станции вызвал Барговского.

— Да, Максим?

— Мы выезжаем в Банги, Борис Львович.

— Какое решение принял?

Власов доложил.

Подумав, полковник проговорил:

— Ну что ж, грамотное решение. Я тоже предприму меры, дабы в столице республики вы случайно не нарвались на полицию.

— Новой информации по действиям людей Кубиде нет?

— Есть, но непроверенная, сейчас ее проверяют. По этой информации генерал направил в Банги группу отработки Кетулу. Но сколько человек, кого именно, пока неизвестно. Если информация подтвердится, я сообщу тебе все необходимые данные, в настоящее время могу сказать лишь то, что, в случае отправки группы карателей, она будет в столице в 21:00.

— Лучше бы немного позже.

— Я все уточню и свяжусь с тобой.

— Понял, до связи!

— До связи!

Выключив аппаратуру и сложив ее в контейнер, Максим прошел к микроавтобусу, и тот вскоре выехал из Данара. На путь до Банги потребовался час. Въехали в ближайший квартал столицы ЦАР засветло. Остановились у торговых рядов на забитой разными машинами стоянке.

Тодоева, передав ключи от «Пежо», ушла.

Ждать ее пришлось полтора часа.

Когда начало темнеть и стоянка почти опустела, возле микроавтобуса остановился седан «Тойота» девяностых годов выпуска, и из него вышла Тодоева.

— Долго я? — спросила она.

— Нормально. Пойдем сейчас к объектам или еще подождем?

— Пока доедем, полностью стемнеет, не будем тратить время.

— Хорошо.

Власов подал команду, и в «Тойоту» перешли Осипенко, Ткачев, Голубев и Рогуен.

Седан пошел по главной дороге.

Роза заняла прежнее место в микроавтобусе, и он свернул на второстепенную дорогу, дабы выйти на улицу, где проживали Кетулу и Рогуен, в объезд центра города.

В 19:30, укрыв автомобили, подгруппы вошли в дома. Власов и Осипенко, имевшие большой опыт боевых действий в населенных пунктах и отдельных зданиях, грамотно расставили бойцов засады.

В 19:40 спутниковая станция Власова сработала сигналом вызова.

Максим извлек ее из контейнера, включил трубку:

— Да, Борис Львович?

— Слушай внимательно. Информация из Банги подтвердилась. Генерал Кубиде отправил в город группу на двух внедорожниках. Старший группы — майор Канзите, с ним капитан Санкул, начальник охраны главный сержант Батис и четверо солдат карательного взвода. Они могли прибыть в столицу республики раньше обозначенного мною 21:00, но где-то в середине маршрута произошла авария. Столкнулись грузовик и пикап и четыре человека погибли. Дорожная полиция перекрыла трассу. В том месте объехать район аварии невозможно, поэтому группа майора смогла продолжить движение только несколько минут назад. Это значит, она прибудут в Банги где-то в 23:00 или в полночь.

— Это очень хорошая новость.

— Когда ты намерен заняться моргом? — уточнил Барговский.

— Планировал в 22:00.

— Почему не раньше?

— Потому что бригада ночной охраны из двух человек заступит на дежурство в 22:00. Это данные Кетулу. Раньше в морге сотрудники, да и в госпитале народу полно. Можем «засветиться».

— Но до прибытия людей генерала останется час, максимум два.

— Ничего. Разберемся. Лишь бы скрытую камеру не изъяли эти подонки из карательного отряда.

— Это так. Ладно, тебе виднее. Работай. Доклад о результатах поиска камеры после решения вопроса с группой майора Канзите, которого нужно взять живым, дабы выйти на Кубиде.

— Борис Львович, мне все понятно. И я знаю, как работать.

— Жду сеанса связи!

— Добро!

Власов отключил станцию. По портативной рации вызвал Осипенко, довел до него суть переговоров с Барговским. Тот доложил, что подгруппа готова принять «гостей».

— Тогда ждем! Выход Ткача в 21:40.

— Понял!

— До связи!

Отключив радиостанцию, Максим прошел в спальню, где ждала Тодоева. Она с задумчивым видом сидела на стульчике, держа автомат между ног.

— О чем мысли, Роза?

— О нас с тобой! — неожиданно ответила она.

— С чем это связано?

— С будущим.

— И что решила?

— Потом. Макс, все потом. Надо еще выбраться из этой страны.

— Выберемся. Я подумал, тебе необязательно участвовать в нейтрализации людей генерала, может, перейдешь в дальнюю комнату? Я и Волков справимся с карателями.

— Нет. Они убивали женщин, детей, до того насиловав их, эти ублюдки вели себя, как и каратели в Цхинвале, и ответят за это! Я должна быть с вами, и, пожалуйста, Макс, не беспокойся обо мне.

— Обещай, что будешь в точности исполнять приказы без какой-либо самодеятельности.

— Обещаю, ты же командир!

— Ладно.

Он присел на пол, упершись о стену, и проговорил:

— Ненавижу ждать.

— А догонять?

— Догонять проще. А вот ждать? Хотя практически в каждом боевом выходе большую часть времени занимает подготовка к операции, ожидание в том числе.

— Ничего, подождем. Тихо-то как, не заметил?

Власов прислушался:

— Действительно, очень тихо. Затишье перед бурей?

— Нам поднимать шум нельзя. Не подняли бы кровавые ублюдки, вот тогда начнется буря.

— Думаю, мы лишим их этой возможности.

Часы хоть и медленно, но размеренно отсчитывали минуту за минутой.

Наконец стрелки встали на отметке 21:30.

Власов прошел в гостевую комнату, где ожидал капитан Коваленко.

— Готов, Артур?

— Да.

— Сканер проверил?

— Проверил.

— Выход через десять минут, и сразу в сад усадьбы Рогуена, оттуда с Ткачевым выдвижение к моргу. По завершении работы связь со мной в обязательном порядке. В 23:00 здесь уже могут появиться каратели. Попасть в поле их зрения означает сорвать операцию.

— Я все понимаю, командир. Постараемся уложиться быстрее, и обязательно свяжусь с тобой в любом случае.

В 21:40 из домов Кетулу и Рогуена в сады вышли два человека в камуфляже. Через пару минут они встретились и быстро двинулись в направлении местного госпиталя. Шли, прижимаясь к оградам, возле которых рос кустарник. Дважды мимо проезжали полицейские машины, но расцвеченные так, что было удивительно, как водитель может видеть дорогу. У них работали все световые сигналы, и особенно сверкала огнями сигнальная балка. Перейдя проулок, офицеры оказались в небольшом сквере, ограда которого в нескольких местах была повреждена. Сквер госпиталя. Дальше проще, охраны нигде не было, светились только окна «приемного покоя», в стороне чернело одноэтажное здание госпитального морга.

Сверившись по схеме, Коваленко и Ткачев незаметно подошли к открытой нараспашку двери. Внутри была еще одна дверь, из нее пробивались голоса двух человек. О чем говорили, непонятно, дежурные общались на языке сонго.

Ткачев осмотрелся, поблизости никого. Отозвал Коваленко и прошептал:

— Я сам их отработаю.

— Смотри, чтобы могли говорить.

— А если они могут только по-местному?

— Жестами объясним, что требуется.

Ткачев достал специальные шнуры, кляпы.

— Не волнуйся, все будет в лучшем виде. Ты тут посмотри, а я пошел.

— Удачи!

Сапер рывком открыл дверь.

Двое африканцев пили кофе, ведя разговоры. Они одновременно посмотрели на вошедшего белого мужчину.

— А… — попытался сказать один из них, но, тут же получив удар в голову, завалился на пол. Второй успел только чашку на стол поставить и был сбит со стула вторым ударом.

Ткач связал им руки специальным шнуром, забил во рты кляпы и потрепал по щекам. Африканцы пришли в себя. Глаза обоих были полны страха.

— Спокойно, господа, — усмехнулся Дмитрий, говоря на французском. — Хм, парле ву франс?

Африканцы закивали головами.

— Ду ю спик инглиш?

Они покачали отрицательно.

— Ясно.

Ткачев позвал Коваленко:

— Что на улице?

— Тихо.

— Ребята знают французский.

— Это хорошо.

— Трупы российских журналистов здесь? — присел перед ними доктор.

Один кивнул положительно, второй отрицательно.

— Черт, бестолковые! — произнес Ткачев. Выдвинул кляп у одного из них, приставил ко лбу глушитель пистолета: — Отвечай!

— Здесь они, да, но морозильник закрыт, у нас нет ключей.

— А где их одежда?

— Одежда? Она в соседней комнате, в ящиках.

— Вставай, покажешь.

— Вы убьете нас?

— Нет!

— Все так говорят, а потом… — вздохнул африканец.

— Мы не все, показывай!

Один из ночных дежурных провел бойцов спецгруппы в небольшую комнату, стена которой представляла собой шкаф со множеством ячеек. В скважинах вставлены ключи.

— Здесь, — указал он головой на три крайние сверху ячейки, — тут одежда русских. А вы тоже русские?

— Жить хочешь?

— Да, конечно.

— Тогда молчи.

Коваленко кивнул Ткачеву, и тот увел африканца. Врач достал сканер, открыл все три ячейки, включил прибор, он помнил, как инструктировал Власов, лампа засветила зеленым светом.

— Есть! Только вот где? Все три ячейки в радиусе метра.

Пришлось доставать одежду всех трех журналистов, раскладывать по комнате. Наконец он определил, что видеокамера была установлена в пуговицу. Оторвав ее и еще раз проверив сканером, положил камеру в карман, одежду разложил, как было, закрыл ячейки на ключ, протер все, стирая следы, и вышел.

— Ну что? — спросил Ткачев.

— Есть!

— Отлично! Ты предупредил аборигенов, чтобы молчали?

— Конечно.

Коваленко нагнулся к африканцам:

— Мы сейчас развяжем вас и уйдем. А вы дежурите дальше как ни в чем не бывало. Морг мы слушаем, и если услышим, что вы попытаетесь поднять тревогу или утром скажете кому-нибудь о нашем визите, мы убьем вас. Понятно?

— Да, да, мсье!

— Вот и хорошо.

Ткачев срезал шнуры, забрал обрезки и кляпы.

Африканцы сели за стол, глядя на этих странных белых.

— Учтите, ваша жизнь в ваших же руках.

Коваленко и Ткачев вышли из морга и исчезли в темноте сквера.

Африканцы, переглянувшись, решили не рисковать и договорились никому ничего не говорить.

Подойдя к забору, Коваленко вызвал по портативной станции Власова.

— Да? — ответил тот.

— Коваль!

— Слушаю!

— Нашли то, что искали. Возвращаемся?

— Нет. Время уже 23:07, можете встретиться с «духами». Подойдите, но держитесь на удалении от объектов. Вход по моей или Осипа команде.

— Принял, выполняем!

— Что, Артур? — спросил Ткачев.

— Власов запретил вход в усадьбу, велика вероятность встречи с людьми Кубиде. Он приказал подойти к объектам, но держаться на удалении. Вход только по его приказу или по команде Осипенко.

— Понятно. Напротив домов в кустах встанем. Оттуда будут видны усадьбы и Кетулу, и его помощника белобрысого. При необходимости ударим в тыл африканцам.

— Да. Отходим!

Они зашли в кусты как раз в тот момент, когда на улице появились два внедорожника и остановились между усадьбами Кетулу и Рогуена. Увидев их, Власов передал по связи:

— Внимание! «Гости» прибыли, выходят из машин. Так, майор с тремя солдатами направляется ко мне, капитан с двумя к тебе, Осип. Приказ, принять, отработать!

— Да, Влас, — ответил Осипенко.

Солдаты карательного взвода разошлись по плану, принятому еще в пути. Во время стоянки у места аварии майор Канзите и капитан Санкул подробно отработали его и сейчас выходили на цель молча. У ворот они остановились. Осипенко подал команду, и во двор выскочил Амос Рогуен. Он, зевая, пробежал до сортира.

Капитан Санкул тут же связался с Канзите:

— Салиф, белобрысый дома.

— Смотри, выжил, шакаленок! Тем лучше. Генерал будет доволен.

Рогуен вернулся в дом, прикрыв дверь.

Майор подал сигнал, и через забор участка Кетулу перепрыгнули главный сержант Батис и двое солдат. Один из них открыл калитку, через которую зашел майор. Каратели подошли к террасе, попробовали дверь, закрыта. Открыть ее не составило труда, и это сделал Батис. Он же первым вошел в дом, держа в руке пистолет. За ним двинулись солдаты, замыкал цепочку майор. Они подошли к центральной комнате — никого, а вот из спальни доносился храп.

Майор усмехнулся. Спит шакал, неужели не подумал, что генерал просчитает его и не оставит в покое? Глупый дикарь!

Вдруг включился свет, и от окна и шкафа раздались хлопки, один, второй, третий… Канзите выхватил пистолет и тут увидел, как рухнули на пол его подчиненные. Но… поздно. Из спальни вышла Роза. Он хотел перевести ствол на женщину, но справа метнулась чья-то тень, и в глазах мгновенно вспыхнули мириады звезд, а потом майор полетел в черную пропасть забытья…

— Ну вот и все, Роза! — улыбнулся Тодоевой Максим.

— Жаль, я никого из них не убила.

— У нас еще майор остался.

— Ты отдашь его мне?

— Если Барговский не запретит. Что у нас в доме Рогуена?

А там все происходило еще быстрее. Осипенко с Голубевым не надо было брать карателей живыми, и они расстреляли их на входе в комнату, заняв позиции из спальни и из террасы.

Осипенко тут же вызвал Власова:

— Влас! Осип!

— Слушаю!

— Мы закончили травить крыс.

— Всех извели?

— Да.

— Тогда по одному их в сад, аккуратненько.

— Я передам команду, чтобы подошел Ткач? Втроем сподручнее.

— Я сам передам команду на возвращение. Молодцы!

Максим перевел станцию на врача:

— Коваль!

— Я!

— Возвращайтесь! Только очень аккуратно.

— Внедорожники проверить?

— Посмотрите, но подойдите к ним с тыла.

— Принял, выполняем!

Вскоре Коваленко был уже в доме.

Безразлично посмотрел на трупы, которые оттащили на террасу, взглянул на связанного майора, который был без сознания.

— Камеру, — протянул руку Власов, и Коваленко передал ему пуговицу.

— Это и есть видеокамера? — удивился Максим.

— Да. Прогресс в электронике развивается гигантскими темпами.

— Это да, но как ею пользоваться?

— Наверняка Барговский знает.

— Скорее всего. Так, Артур, приведи майора в сознание и вместе с Волковым тащите трупы в сад. Там пока положите, до распоряжения босса. И отгоните внедорожники карателей ближе к улице правительственных зданий. Все делать очень аккуратно.

Коваленко поднес к носу майора тампон с нашатырем. Канзите вздрогнул, дернулся, стал приходить в себя. Коваленко с Волковым прошли на террасу.

— Ну что, майор? Очухался? — спросил по-английски Власов.

— Кто вы?

— Ваша, с дивизионным генералом Теренсом Кубиде, очень большая проблема.

— Русские?

— Не важно. Договариваемся так, сотрудничаешь — я запрашиваю у руководителя разрешение оставить тебе жизнь, отказываешься — делаю примерно то же, что ты сделал с вождем племени руала. Других вариантов нет. Правда, и треноги с собаками нет, но я что-нибудь найду подходящее на свалке. Треногу сделать несложно, а псов голодных там много. Ну?

— Сотрудничаю, — выдавил из себя майор.

— Верное решение. Вопрос первый, он же главный, как получить прямой доступ к генералу Кубиде или хотя бы застать его в зоне досягаемости выстрела снайперской винтовки?

— Вы хотите убить Кубиде?

— Да. И мы сделаем это.

— Насколько велики шансы, что ваше руководство примет решение оставить меня в живых?

— Шансы, скажу честно, невелики. Даже мизерны, но они есть. Все зависит от того, какую помощь ты окажешь нам. Но в любом случае смерть от пули лучше, чем от голодных псов на вонючей свалке.

— Что я должен делать?

— Связаться с генералом, в сумке, что у тебя возле ранца, как понимаю, спутниковая станция?

— Да.

— Так вот по ней доложишь генералу, что подчиненной тебе группе удалось захватить и Кетулу, и его помощника, свидетеля казни племени в Байре, Амоса Рогуена. И если Кетулу пришлось убить, так как он едва не выстрелил из автомата, то Рогуена взяли живым. Скажешь, что этот Рогуен просил пощадить его, а взамен рассказать, кто напал на дом в брошенной деревне Кабаду, и даже о том, где могут находиться золото и алмазы, переданные испанцем, которого переправили в Чад.

— Значит, выжил водитель журналистов? — проговорил майор. — Повезло шакалу!

— Выжил, он в своем доме. Там же трупы Санкула и остальных твоих солдат.

— Вы напали на Кабаду?

— Мы, — улыбнулся Власов.

— Вот этого генерал даже не предполагал.

— Чего именно?

— Что русские возьмутся за испанца. Но как вы узнали о нем, о Кабаду?

— Тебе не кажется, что ты забываешь, в каком находишься положении, и что вопросы здесь задаю только я?

— Извините.

— Учти, майор, мне известно, как передаются условные сигналы предупреждения работы под контролем. И если у меня возникнут хоть малейшие подозрения, что ты пытаешься предупредить генерала об опасности, то я прерву сеанс связи и лично отвезу тебя на свалку. Ну, а дальше сценарий Байры, с максимально приближенным эффектом казни. Учел?

— Учел!

— Но… немного подожди. Роза, — взглянул Максим на Тодоеву, — присмотри за этим ублюдком. И, пожалуйста, никакого насилия.

— Конечно, Макс.

Власов ушел в спальню. Там включил спутниковый телефон, одновременно и ноутбук, положив рядом пуговицу-камеру. По телефону вызвал Барговского:

— Да, Максим?

— Доброй ночи, Борис Львович!

— Говори, Макс, по теме.

— Мы нашли видеокамеру, которую прятал погибший оператор.

— Очень хорошо, — облегченно вздохнул Барговский. — Где она была?

— Не поверите, в пуговице рубашки.

— А ты уверен, что это видеокамера?

— На пуговицу показал сканер.

— Значит, камера. Мне нужна запись с нее.

— Понимаю, еще бы знать, как пользоваться ею.

— Ничего сложного. Положи камеру рядом с ноутбуком, включи дистанционное скачивание. Как только файл будет скачан, перешли мне его по закрытому адресу.

— Попробую.

— Это не сложно, Макс!

— Смотря для кого, но попытаюсь.

Власов сделал все, как сказал Барговский, и действительно запись была скопирована в один файл, который он тут же переслал.

Получив информацию, Барговский приказал подождать, не отключаясь.

Через несколько минут возобновил связь:

— Это то, что нужно. Теперь, Макс, ты должен уничтожить камеру, а также безвозвратно удалить файл и с ноутбука, для этого…

Последовала очередная инструкция, и Максим вновь сделал все, как говорил Барговский.

— Отлично! По журналистам картина ясна. Наложница генерала из племени руала случайно узнала, что Кубиде решил наказать соплеменников за то, что они вступили в его вотчину, где месторождения золота и алмазов, и послал карателей. Наложница пыталась спасти племя, связалась с помощником Кетулу, Рогуеном. Амосу самому поехать не хватило смелости, дождался российскую съемочную группу, которая базировалась у Кетулу, и вместе они выехали в Байру. Скорее всего, предупредить племя об опасности. Но не успели и стали свидетелями бойни. Их заметили. Пришлось уходить. Однако каратели догнали их, взяли, переместили в брошенную деревню, где узнали о нападении на тайную тюрьму и освобождении испанца. После допроса убили журналистов. Тела вывезли на дорогу и положили там утром, когда хищники не могли тронуть их. Генерал выяснил, что причиной появления журналистов у Байры стала наложница, наверняка убил ее и принял меры, чтобы убрать и других свидетелей. Но ты опередил его, так что первый заказ из Британии выполнен. Теперь остается второй заказ. А именно, ликвидация генерала Кубиде. Какие у тебя мысли на этот счет?

— У меня помощник Кубиде, майор Канзите, участвовавший в бойне в Байре. Он согласился на сотрудничество. Думаю выйти на генерала через него.

— Ты обещал сохранить ему жизнь?

— Нет. Иначе вынужден бы был сделать это. У нас другой договор, и если вы дадите команду уничтожить его, он умрет.

— Считай, ты получил ее, но ликвидировать Канзите следует только после уничтожения Кубиде.

— Конечно, Борис Львович! Один вопрос, что делать с трупами?

— Кетулу с Рогуеном вывезут и закопают. Они получат такую команду от заказчика.

— Понял. Группа приступает к выполнению второго заказа.

— Удачи! И до связи!

— Надеюсь, вы побеспокоились, чтобы группа благополучно вернулась на родину?

— Естественно. Порядок эвакуации будет доведен по завершении работы, но в зависимости от того, удастся ли ликвидировать генерала Кубиде. Имея данные о зверствах его подчиненных, заказчик сможет поднять против него властные структуры и армию ЦАР. Но лучше, если генерала убьете вы.

— Понятно. До связи!

Власов вернулся в комнату, вызвал на связь Осипенко:

— Осип, тебе с людьми выдвижение в наш дом. Трупы бросить.

— Понял.

Тела карателей были перенесены в сад.

Вскоре все группы собрались в доме Кетулу.

— Развяжите его и поднимите, — кивнул на Канзите Власов.

Подчиненные выполнили приказ.

Майор встал, разминая руки.

— Теперь, Канзите, ты вызываешь на связь своего босса, дивизионного генерала Теренса Кубиде. Уверен, несмотря на позднее время, он ждет твоего звонка.

— Что я должен ему сказать?

Власов проинструктировал.

Майор включил спутниковую станцию, набрал номер.

Кубиде действительно не спал и ответил коротко:

— Слушаю!

— Майор Канзите. Нам повезло, господин генерал, мы взяли Рогуена, белобрысого африканца, что бежал от нас у Байры.

— Хорошая новость. Что еще?

— Кетулу тоже взяли. Убивать не стали. Он согласился сотрудничать с нами.

— Чем этот прихвостень может быть нам полезен?

Майор выдержал паузу и, как учил Власов, с ноткой торжества произнес:

— Господин генерал, довожу до вашего сведения, что Фокс Кетулу работал на одну из частных военных компаний. Спецгруппа этой компании и совершила нападение на Кабаду, освободив Сауля Нике и передав его заинтересованным лицам в Чад. Эти люди вернутся в район Ябала за спрятанными там алмазами и золотом. Для этого они и заказывали похищение Нике. В настоящий момент группа находится, как говорится, на отстое, где именно, Кетулу обещал узнать и сделать это утром. Уверен, у нас будут данные, где временно дислоцируется группа ЧВК. По второму вопросу, а именно, по журналистам. Вы были правы в своих предположениях, что сбежавший водитель съемочной группы мог прихватить с собой камеру. Он так и сделал. Там такая же запись, что и на остальных двух. После короткой беседы с Рогуеном он согласился показать нам место, где спрятал камеру.

— Отличная работа, майор, просто превосходная! — воскликнул генерал. — Мы узнаем, где золото и алмазы, устроив засаду в Ябале. Мы уничтожим группу ЧВК, которая попила столько нашей крови, мы получим последний носитель с информацией о произошедшем в Байре. Собственно, большего нам пока и не надо. Благодаря тебе, Салиф. Где Санкул?

Власов слышал весь разговор, последний вопрос, естественно, тоже, и указал на улицу.

Майор кивнул и ответил:

— У нашего Санкула, оказывается, есть в Банги женщина. Он отправился на часок, пока мы тут со всем разберемся. Должен скоро подойти, ему выйти на связь с вами?

— Мало ему баб, — усмехнулся генерал. — Не надо, раз ты его отпустил, пусть развлечется. Когда планируешь отход?

— Часа через два, господин генерал, надо все хорошо здесь подчистить, около трех часов начнем движение в Бангу.

— Не в Бангу, Салаф, а на прииск в Малинге. Мне доложили, там рабы попытались поднять мятеж, охрана подавила его, но трое главарей закрылись на складе. Лейтенант Пелер Куар — начальник охраны рабов — заверил, что держит ситуацию под контролем, но нужны другие рабы. Такие у нас есть. Их завтра же с утра повезет на месторождение Малинга лейтенант Рамба. Туда же поеду и я. Всех бывших рабов мы казним на глазах у новых, чтобы впредь неповадно было бунтовать. Подвози Кетулу и Рогуена туда. Для них это зрелище будет полезно. Они станут более сговорчивыми, и, возможно, мы выбьем из них еще больше информации.

— Да, господин генерал!

— Еще раз благодарю. До встречи!

Канзите не успел ответить, как Кубиде отключился.

Власов забрал у майора станцию, приказал Голубеву и Волкову вновь связать Канзите и охранять.

Пришлось в последний раз вызывать на связь Барговского.

— Да, Максим? — ответил руководитель ЧВК.

— Обстановка изменилась, полковник.

— Надеюсь, не в худшую сторону.

— Нет, у нас появился реальный шанс убрать генерала Кубиде и благополучно провести эвакуацию.

— Я слушаю.

Власов довел последнюю информацию, полученную в разговоре между Канзите и Кубиде.

— Вот значит как? — проговорил Барговский и тут же спросил: — Что планируешь?

— До месторождения Малинга, тут вот Роза подсказала, по лесным дорогам около ста двадцати километров. К четырем часам должны выйти к объекту. На месте выставим снайпера, Голубева, отрядив ему в помощь Тодоеву. Отстрел генерала вызовет суматоху и беспорядки как среди солдат, так и рабов. Последние вполне могут схватиться с карателями. Мы же в это время, ликвидировав майора, начнем отход.

— Я понял тебя. Решение утверждаю. Порядок эвакуации до вас доведет мой заместитель Гогия, ориентировочно в 6:00, а обеспечением немедленно займется Гарбер. Вам до 6:00 продвигаться к границе с Камеруном, выдерживая направление на населенный пункт Бенде, смотри карту, это граница ЦАР с Камеруном. Как понял?

— Понял, Борис Львович.

— Если все пройдет без сбоя, ты вернешься домой вполне обеспеченным человеком.

— Я хотел бы узнать насчет Розы…

— А что насчет Розы? Она свое дело сделала и вернется вместе с группой.

Барговский не видел, как улыбнулся Власов:

— Я все понял. Начинаю завершающий этап миссии.

— Надеюсь, удача не отвернется от тебя.

— Если надо, мы ее повернем обратно.

— Хорошо сказано. До связи!

— До связи!

Власов приказал всем разместиться в микроавтобусе. Спросил Тодоеву:

— Что делать с «Тойотой»?

— Я позвоню, и ее заберут.

— И кому позвонишь?

— Не волнуйся, это пожилой человек, и у него десять детей.

— Звони!

После звонка все сотрудники спецгруппы и майор Канзите расположились в микроавтобусе, и Роза, посмотрев карту, уверенно вывела его из города, сразу же повернув на северо-запад.

В 4:02 группа встала на лесной поляне, в пятистах метрах от деревушки Малинга, превращенной карателями генерала в зону рабского труда на близлежащем прииске. Максим сам пошел в разведку и к пяти часам вывел на позиции снайпера Голубева, определив ему задачу. Немного в стороне залег сам с Розой, поодаль расположилась группа прикрытия, и только врач остался с техникой и пленным. Постепенно рассвело…

«Хамви» генерала в сопровождении легкого бронетранспортера подошел с двумя грузовиками, полными солдат и штатских, к лагерю рабов у прииска в 5:40. Трое мятежников продолжали оставаться на складе, остальных заперли в барак. Наряд распахнул въездные ворота, и колонна въехала на территорию лагеря. Генерал вышел из американского бронированного автомобиля, но встал со стороны, откуда снайперам виден не был. К нему метнулся, возможно, комендант лагеря, в погонах лейтенанта. Другой лейтенант из колонны командовал солдатами и доставленными рабами, которых связали между собой и приказали усесться на корточки площадки, служившей своеобразным плацем.

— Цель не вижу! — доложил Голубев.

— Генерал за «Хамви», смотри за автомобилем, — ответил Власов.

— Смотрю.

Максим повернулся к Тодоевой:

— Что приуныла, Роза?

— Я? Ничуть!

— Цель скрыта.

— Это временно, выйдет эта сволочь на открытое пространство.

— Вопрос, когда. Быстрее бы закончить работу и домой, ко мне.

— Это обсудим позже.

— Договорились.

Спутниковая станция провибрировала сигналом вызова.

Власов посмотрел на часы — 6:00. Заместитель руководителя частной военной компании пунктуален.

— Влас! — ответил Максим.

— Гогия! Слушай и запоминай.

— Слушаю и запоминаю, Георгий Багратович.

— От места работы двигаетесь к приграничному селению со стороны Камеруна Бенде. Там переход границы, и дальше движение по маршруту. — Гогия назвал маршрут до Яунде.

— Мы сами должны пройти его? — уточнил Власов.

— В Бенде вас встретят люди британского заказчика, запоминай имя старшего.

— Запоминаю!

— Салаф Касите.

— Прямо как майор Канзите.

— Да, у них имена похожие. Касите со своим помощником Илером Соми выведут вас в столицу Камеруна, предоставят временное жилье, где вы сможете переодеться в цивилизованную одежду. Оружие оставить, по-моему, вы не использовали «Мухи»?

— И боеприпасы остались.

— Все отдадите камерунцам.

— Понял.

— Тот же Касите передаст вам все необходимые документы и билеты на разные рейсы из Яунде в Москву, возможно, в Санкт-Петербург, ближе к обеду Гарбер переправит их в Яунде.

— Каким образом?

— Это не ваша забота. Еще вопросы по эвакуации есть?

— Если граница будет закрыта со стороны ЦАР?

— Прорыв! — коротко ответил Гогия.

— Ясно.

— До связи по выходу в Камерун!

— До связи!

И тут в наушнике Власов услышал голос Голубева:

— Цель вижу, готов!

Максим посмотрел на лагерь. Генерал вышел из-за «Хамви» и что-то кричал, размахивая руками.

— Огонь! — отдал команду командир спецгруппы.

Хлестко ударила винтовка «СВД-С». Пуля попала в череп генералу, и тело отбросило на несколько метров. В лагере на мгновенье наступила тишина. Потом началось что-то несусветное. Все закричали, кто-то из рабов дернулся на охранников. Охранники начали стрелять. На них навалилась толпа. Видя все это, Власов, повернувшись к Тодоевой, проговорил:

— Как по заказу.

— У нас головорез Канзите, — напомнила Тодоева.

— Помню, отходим на поляну.

Там майор встревоженно посмотрел на Власова. Максим подошел, достал пистолет. Канзите, у которого руки были по локоть в крови, попятился назад.

— Я запрашивал разрешение оставить тебе жизнь, майор, но слишком ты много убил ни в чем не повинных людей. В общем, в помиловании тебе отказано, — произнес Власов и выстрелил Канзите в голову.

Со стороны Малинги уже доносились автоматные очереди. Похоже, конец наступал и карательному взводу. Но это уже не волновало членов спецгруппы.

Они загрузились в микроавтобус, и Тодоева повела его к границе с Камеруном. Подошли, когда солнце встало в зенит. Ни с той, ни с другой стороны ни одного пограничника, хотя камерунская застава была на виду. Прошли границу и тут же увидели «Форд», возле него двух африканцев. Один из них подал сигнал остановиться.

Тодоева взглянула на Власова — ему решать, что делать.

— Останавливайся, Роза, — сказал Максим.

Когда микроавтобус остановился, Власов вышел, африканцы тут же подошли к нему.

— Я — Салаф Касите, рядом помощник, Илер Соми, — представился старший. — Нам поручено переправить вас в столицу республики, передать документы и проводить на родину.

— Нам бы отдохнуть хоть немного…

— Отдыхать придется в микроавтобусе, за руль сядет помощник, я поведу внедорожник. У нас документы службы безопасности, никто не остановит. Ну а завтрак или ранний обед немного позже, как выйдем в безопасную зону. Так устроит?

— Вполне!

— Тогда начинаем движение?

— Да.

Бойцы группы разместились в салоне — кто на сиденье, кто в багажном отсеке. Власов сел на переднее сиденье за водителем. Рядом Тодоева. Микроавтобус тронулся, и она положила голову ему на плечо.

— По-моему, сейчас самое время поговорить, — шепнул ей Власов.

— Ты о том, поеду ли я к тебе?

— Да.

— Поеду. И больше никаких вопросов.

— Я рад!

— И как тебе работа в ЧВК?

— Ты же сказала, никаких вопросов.

— Это от тебя, ответь, пожалуйста, на мой.

— Да ничего. Как в спецназе, только одно, но очень значимое различие: спецназ соблюдает законы, для ЧВК закон — приказ босса. И мне это не нравится.

— Предъявишь претензии полковнику.

— Ему предъявишь, — хмыкнул Максим.

— Тогда остается прослужить пять лет. Это ведь не так много, Макс.

— Если ты будешь рядом…

Она устроилась удобнее:

— А где я, по-твоему?

Content

Александр Тамоников
Африканский ритуал

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10