Вильгоцкий Антон

Пища богов

Пусть тело ходит, ест и пьёт -

Твоя душа ко мне идёт.

Константин Вагинов

Конец свиньи - начало колбасы.

Бертольт Брехт

Гомосексуалист Василий проснулся ровно в шесть часов вечера, когда за окном уже начали сгущаться сумерки. Несколько минут он нежился в постели, с наслаждением вспоминая подробности только что виденного сна. На этот раз Василию удалось досмотреть сон до конца. Конец был большим и упругим. "Такие только во сне и бывают", - с сожалением подумал Василий и, приняв позу лотоса, трижды хлопнул в ладоши. Дверь спальни плавно отъехала в сторону. Сверкая хромированным корпусом, внутрь вкатился домашний робот Василия Дронт.

- Добрый вечер, хозяин, - металлическим голосом произнёс робот, остановившись посреди комнаты. - Чего изволите?

- Здорово, Дронт, - улыбнулся Василий. - Расскажи-ка мне, для начала, последние новости.

- С того момента, как вы изволили отойти ко сну, то есть, с шести часов утра пятого свинтября две тысячи пятьсот двадцать пятого гада, - бойко затараторил Дронт, - в Содоме не появилось никаких новых наркотиков, зато совершена серия жестоких убийств. Двадцать шесть человек в возрасте от пяти до восьмидесяти трёх лет умерщвлены двадцатью шестью различными способами, от каждого из которых кровь стынет в жилах. Ответственность...

- У тебя нет крови, Дронт, - прервал его Василий.

- И хорошо, что нет. По крайней мере, никто не сможет её из меня выпустить, - раздражённо буркнул робот. - Я не виноват, что в Службе Информации работают такие впечатлительные кретины. Давно пора заменить их роботами. Как минимум, обошлось бы без архаизмов. Эх, будь у нас лобби в парламенте! - рассыпанные по телу Дронта разноцветные лампочки озорно взблеснули. - Тогда, может, и не пришлось бы веками гнуть спину на смертную плоть.

- Твоя спина не гнётся, Дронт! - повалившись на кровать, Василий задрыгал ногами, сотрясаясь в приступе беззвучного хохота.

Василий купил Дронта шесть месяцев назад на ежегодной ярмарке кибернетических компаньонов "Master & Servant". Дронт был одним из андроидов первого поколения - тех самых двадцати четырёх киберслуг, которых триста лет назад вручную собирал по винтику знаменитый Маркшейдер Бист. С тех пор на Земле их осталось восемь. Пятнадцать были увезены колонистами на другие планеты. Ещё один, у которого на сотом году жизни что-то замкнуло в башке, был теперь известен как Трон Пожиратель Мозгов, и вот уже два с лишним века свирепствовал на околоземной орбите, оставаясь неуловимым для галактической полиции, благодаря умелому использованию системы чёрных дыр.

За раритетного андроида пиндосу пришлось выложить солидную сумму - восемьсот мегакредитов. Но Василий в то время уже состоял на содержании у своего нынешнего любовника Михаила, который, по совместительству с работой в правительстве Солнечной системы, исполнял обязанности самого богатого человека во Вселенной. Богаче Михаила был только венерианский героиновый герцог Эксодус Экс, но он на это звание претендовать никак не мог, поскольку являлся зооморфным мутантом.

Денег, которые давал Василию Михаил, хватало для исполнения любых капризов рафинированного гомосексуалиста. Одним из таких капризов стал полгода назад и нержавеющий ветеран Дронт, значительно облегчивший существование Василия в новой тридцатикомнатной квартире, также купленной на деньги Михаила.

- Ладно, вольнодумец, - всласть насмеявшись, Василий рывком поднялся с кровати. Из одежды на нём присутствовал лишь медальон с портретом любовника. Дронт неодобрительно пошевелил антеннами. Собранный триста лет назад, он всё никак не мог смириться с тем, что попал в услужение к гомосексуалисту. Да вот беда - пресловутые законы роботехники не позволяли ему напрямую высказывать своё мнение на этот счёт. - Рассказывай, что там дальше с этими убийствами.

- Ответственность за кровавую акцию взяли на себя приверженцы философии немотивированного насилия, - монотонно бубнил робот, пока Василий делал зарядку. - Час назад их лидер Спаниель провёл пресс-конференцию в колонном зале ЦХС, представив подробный отчёт о проделанной работе. Трое из присутствовавших там зевак проблевались, а двое умерли от инфаркта, после чего Спаниель, распалясь, поведал ещё и о том, чем его команда займётся в самом ближайшем будущем. Зал отреагировал одним кровоизлиянием в мозг и одним поспешным бегством за рубеж.

- Спаниель, - мечтательно произнёс Василий, словно бы пробуя это имя на вкус. - А ведь я хорошо с ним знаком. Жаль только, что он - законченный натурал, - лицо гомосексуалиста приобрело брезгливое выражение. - Ты прав, Дронт, федеральные информаторы - полные мудозвоны. Правды они никогда не скажут.

Василий прекрасно знал, что насилие, которое чинили на улицах Содома Спаниель и его подручные, вовсе не было немотивированным. На протяжении нескольких лет представители городской богемы восхищались "дерзновенными подвигами самоотверженных смельчаков, отважившихся бросить вызов ханжескому обществу с его не актуальными времени взглядами и порядками". Идея немотивированного насилия вызрела в людских умах давно. Ещё в конце двадцатого века ей посвятили свои жалкие жизни пять европейских философов и один американский писатель. Никто из них не рискнул заняться этим на практике, но и теоретизировать "великолепной шестёрке" пришлось не в самом подходящем для этого месте. Все шестеро, под видом участников реалити-шоу "Возлюби ближнего своего", были сосланы на необитаемый остров, где и передавили друг друга, как пауки в банке. Для тех варварских времён такое отношение к радикальной интеллигенции было обычным делом. Ныне за подобные изыскания уже не преследовали. Призывы к массовому уничтожению сограждан давно никому не внушали ужаса или отвращения, благо людей, а также радиоактивных и зооморфных мутантов за минувшие пятьсот лет развелось столько, что трещала по швам уже вся Солнечная система. Остановить прирост населения не смогли ни организованные правительством стихийные бедствия, ни игра в войну по-настоящему. В таких декорациях действия Спаниеля вовсе не выглядели чем-то экстраординарным.

Однако никто из сочувствующих даже не догадывался о том, что движет Спаниелем обычный меркантильный интерес. Добытые в уличных схватках куски мяса, конечности и внутренние органы он продавал в каннибальские рестораны, где ими со смаком лакомились городские интеллектуалы, под водку и разговоры о мессианской роли Спаниеля в общественной жизни Содома.

- Вот так всегда и бывает, - печально вздохнул Василий. - Понравится тебе кто-нибудь, и тут же выясняется, что он - сексуальное меньшинство. Ой, да что ж я такое говорю? Не дай Зверь, Мишка узнает! Дронтик, милый, ты же не застучишь?

Кабы не треклятая программа, Дронт уж точно съездил бы хозяину манипулятором по жеманной физиономии. А ведь ещё сто лет назад пиндосы были теми, кем им и полагается быть - лишёнными всех прав париями. В некоторых странах максимальным наказанием за убийство гомосексуалиста был обычный денежный штраф. И поди ж ты, - извращенцы вдруг материализовались на самом верху социальной лестницы. И повинна в этом всё та же проблема перенаселения. Отчаявшееся правительство пошло на крайние меры, издав указ о внутриматочной детерминации сексуальных наклонностей девяноста процентов граждан. Спустя всего несколько десятилетий однополая любовь стала такой же нормой, как предпочтение кофе чаю. А ко времени, когда на свет появился Василий, о том, что когда-то пиндосы были заклеймёнными позором недочеловеками, не помнил уже никто, кроме доисторических роботов.

После того, как Дронт заправил постель, Василий отправил слугу на кухню, а сам подошёл к окну и поднял жалюзи. За окном причудливой громадой вздымался к небу город Содом. Верхние этажи высотных зданий прятались в облаках. По трёхуровневой воздушной магистрали носились взад-вперёд разноцветные аэрокары. Вдоль обочины, почти впритирку к окнам, лениво полз пузатый бочонок полицейского патруля. То там, то тут эффектно разворачивались в воздухе рекламные голограммы. Установленные прямо на стенах домов динамики транслировали жутко модный в том часу регрессив-нойз.

Василий любил Содом не только из-за названия. Пиндос по-настоящему любил этот город-континент, любил его небоскрёбы и аэрошоссе, мосты и каналы, парки и виадуки, шпили городских башен и памятники вымышленным героям, пагоды и архитектурные ансамбли. Плоды труда невообразимого множества людей: ничтожных, средних, талантливых, гениальных, и по-настоящему великих. К последней категории относился и любовник Василия Михаил.

Михаил жил на свете уже три сотни лет. Будучи гомункулом, он мог умереть лишь насильственной смертью, но покамест не изъявлял такого желания. Василий хорошо помнил их первую встречу. Это был бал в Палладиуме, по случаю Дня Гомосексуального Инцеста. Едва увидев Василия, стоявшего в компании молодых пиндосов, Михаил взял его за руку и повёл наверх, в Weep-ложу, где грубо оттрахал в зад, а после заставил сделать минет. Михаил был отъявленным негодяем, но Василия это ничуть не смущало. Он и сам всегда хотел, чтобы в отношениях было как можно больше грязи. Унижения, которым подвергал его Михаил, превзошли все ожидания. Секс с мёртвыми зооморфами был одной из самых невинных шалостей. Поначалу Василий ещё содрогался, когда, вернувшись домой, вспоминал подробности их с Михаилом интимных встреч. Но вскоре окончательно втянулся в непредсказуемый мир либертинажа и больше уже ничего не стеснялся, не чурался и не боялся.

Дронт просигналил с кухни, что завтрак готов. Набросив на плечи расшитый золотыми фаллосами халат из чёрного шёлка, Василий, не спеша, проследовал в ванную. Умылся, почистил зубы, смазал депилятором Глоглема щёки и подбородок, пригладил волосы, после чего, причмокивая и потирая руки, вторгся на кухню, где его ждал сочный крысиный шашлык. Приподняв сверкающую серебряную крышку, Василий окинул довольным взглядом застывшие на блюде зубастые тушки и вдохнул поваливший от них густой, щекочущий ноздри пар.

- Magnificent, - прошептал он, закатив от восторга глаза. - Мой робот любит побрюзжать, зато он - гениальный повар. Где ты научился так готовить, а, Дронт?

- Я никогда ничему не учился. Все мои умения заложены в меня изначально.

- Ах, ну да, я и забыл, что ты робот. Ну что ж, приступим, пожалуй, - изящным жестом отослав слугу, пиндос взгромоздился на стул и принялся за еду.

Крысы были приготовлены целиком, с хвостами и потрохами. Дронт замариновал их заживо, поэтому каждый грызун находился сейчас в той позе, в которой его застигла смерть. Одни смиренно сложили лапки, сдавшись на её милость. Другие свирепо ощерились, топорща жёсткую шерсть. Эти сражались до конца, но так и не сумели его предотвратить. Отдельно лежала крыса, которой было всё равно.

Вонзая зубы в острое горячее мясо, запивая его большими глотками электризованного виски "Rayden", Василий думал о тщете всякого сопротивления. Вот и мясо совсем не сопротивляется, когда его отправляют в рот.

Спустя полчаса, насытившийся, экзальтированный и изрядно захмелевший пиндос ввалился в свой персональный сайбериум, где была сосредоточена вся мощь компьютерной технологии последних пяти веков. В центре комнаты возвышался, подобно менгиру, Nosferatu - шестнадцатискоростной портал для визитов на Магистраль. Рядовые пользователи, в большинстве своём, обходились более дешёвыми моделями. Василий же привык жить по высшему разряду раньше, чем смог себе это позволить. Машина по имени Nosferatu являла собой универсальный агрегат, пригодный как для примитивных четырёхмерных игр, так и для серьёзной работы в Виртуальности; включавший в себя эмуляторы всех когда-либо существовавших систем с полным набором софта для каждой из них. Согласно последнему опросу Zallup Media, портал Nosferatu занимал первое место в списке материальных благ, которые клянчили у Князя Тьмы в обмен на душу содомские дьяволопоклонники.

Но Василию этого было мало. В течение нескольких лет он кропотливо собирал коллекцию электронных раритетов, приобретая машины прошлых столетий в их первозданном виде. Все, начиная с 1981 года. Каждый раз, входя в сайбериум, Василий с содроганием вспоминал времена, когда среди его любовников не было богачей, подобных Михаилу. Жить приходилось на одно лишь пособие по гомосексуализму, а деньги, заработанные попкой, шли на покупку аппаратуры. Всё меньше мощность, всё дальше в глубь веков. Вот японские сенсорные системы, управляемые, по нисходящей, мыслью, взглядом и голосом. Стопятидесятилетний актуализатор, конвертирующий образы из виртуальной реальности в актуальную (дорогое удовольствие даже по нынешним временам). Голографические проекторы, предлагающие широчайший ассортимент сексуальных развлечений. Глэмовые прибамбасы эпохи киберпанка. Совсем уж архаичные процессорные компьютеры. И множество игровых консолей, и даже ряд аркадных автоматов вдоль одной из стен. Всё отлажено, всё работает. Только нажми на кнопку.

Единственной проблемой, которая могла возникнуть в этом святилище хай-тека, была проблема выбора. Вот и сейчас Василий не мог решить, чем ему заняться. В сотый раз колонизировать давно обжитый Плутон, испытать свои силы в сражении с легионами Рая, либо же отведать запретного секса с виртуальными девственницами. В конце концов, он остановился на простой прогулке по Магистрали, которая и сама по себе была забавой из забав.

Сбросив халат, Василий шагнул в портал и вышел с другой стороны, очутившись в личном хранилище виртуальных личин. Только полный кретин, или государственный служащий может позволить себе явиться на Магистраль, не изменив облика. Гардероб Василия насчитывал несколько миллионов скинов. Некоторые из них использовались ещё сетевыми игроками конца двадцатого века. Выйти в таком на променад - всё равно, что явиться на званый вечер в звериной шкуре и с костью, продетой в нос. Василий никогда и не обряжался в это старьё, просто страсть к коллекционированию в его натуре некоторым образом довлела над здравым смыслом.

Большинство моделей носило, всё же, эксклюзивный характер - с такими запросами, как у Василия, избежать этого было невозможно. Чтобы не париться, выбирая наряд, пиндос включил рандомайзер - и через несколько секунд уже стоял перед зеркалом, придирчиво рассматривая себя в костюме Бога.

Те, кому случалось видеть Творца воочию, знают, что на деле Он выглядит совсем иначе. Однако ж, никто из них не удосужился поделиться этим знанием с виртуальными кутюрье, которые в своих изысканиях не пошли дальше общепринятых заблуждений, изображающих Бога одетым в белое добрым дедушкой с нимбом над головой. Всё это жутко неправильно, особенно нимб, являющийся в библейской традиции символом запредельной святости (откуда, спрашивается, взяться святости у того, кто начал свою карьеру с тягчайшего из грехов?). Впрочем, теперь, когда превалирующим религиозным течением в мире был сатанизм, такие подробности могли волновать только высоколобых господ учёных. Несмотря на свою былую значимость, Создатель давно превратился из программиста в строку программы, из всеобъемлющего универсума - в корпускулу поп-арта, такую же, как Бэтмен или Микки Маус.

- Быть Богом не так уж и трудно, - сказал, ухмыльнувшись, Василий, поправил нимб и вышел на Магистраль.

Участок, в котором располагался его дигитальный буфер, носил название Тиферет. Те, кто стоял у истоков создания Магистрали, были, должно быть, изрядными эзотериками. До встречи с Михаилом Василий мало интересовался мистическими течениями и уж тем более не пытался искать соответствия между виртуальностью и религией. Сегодня он мог с уверенностью сказать, что сама идея киберпространства наследует оккультным верованиям доцифровой эры. Какую пользу можно извлечь из этого знания, Василий не представлял.

Согласно упомянутым верованиям, Тиферет была сефирой красоты и гармонии. Так говорил о ней Михаил: озаряющее умозрение, древо жизни, наслаждения и вид пурпура. Тиферет - союз Закона и Свободы.

С точки зрения соответствий всё было верно. Магистральный Тиферет являл собой настоящий райский уголок, полностью свободный от шума и суеты, свойственных всем остальным районам, кроме, пожалуй, Мальхута. О красоте этих мест ходили легенды. Не каждый мог увидеть её своими глазами, поскольку доступ сюда имели только очень богатые люди.

Василий стал таковым чуть больше гада назад, и в первый раз посетил Тиферет именно с Михаилом. Сам многомудрый гомункул большую часть своего виртуального времени проводил в деловом центре Магистрали - Мальхуте и очень редко интересовался тем, что происходит в других районах. Он объяснял это тем, что излазил их вдоль и поперёк ещё на заре юности, более того - сам приложил руку к созданию некоторых живописных местечек. "Ты, Вася, можешь развлекаться, сколько душе угодно, - сказал как-то раз Михаил в ответ на предложение почаще встречаться на Магистрали, - Главное - никогда не забывай, что это ты - моя вещь, а не наоборот. Ты замахнулся на самое ценное, что у меня есть - на моё время. Неужели тебе недостаточно денег? Так возьми ещё", - с этими словами гомункул щелчком пальцев перевёл на счёт Василия сто тысяч мегакредитов. Правда, смотрел он при этом так, что бедный пиндос готов был провалиться сквозь землю. Этого не случилось лишь потому, что он стоял в тот момент на золоте.

Первым, кого увидел Василий, выйдя из буфера, был всепланетно известный драг-дилер Птич - личность взбалмошная, крикливая и во всех отношениях яркая. Сидя в мраморном портике, орнитоморфный барыга распихивал по карманам ампулы с янтарного цвета жидкостью.

- Здорово, пернатый, - сказал, подойдя, Василий. - Есть что-нибудь новенькое?

Несколько минут торговец забвением пристально смотрел на него поверх зеркальных очков. Врагов в Тиферете у Птича не было, а стало быть, он силился разглядеть за личиной личность. Понять, кто это столь безнадёжно отстал от моды, и как следует его высмеять. Сам Птич, выбираясь на Магистраль, никем не прикидывался. При его роде занятий пренебрежение этикетом было вполне целесообразным.

- Still playing God? - изрёк, наконец, Птич. - Только не надо загружать меня своей душеспасительной бодягой, не то я, ****ь, обосрусь. Я, приятель, уже в Раю. Чего и тебе желаю, - Птич помахал перед божественным носом Василия ампулой с наркотиком. - Пять мегов за порцию. Овердоз - бесплатно.

- Это я уже пробовал, - разочарованно протянул Василий. - Поновее ничего нет?

- Понове-е? - разноцветные перья на голове дилера встали торчком. - Ты что же, думаешь, у Экса в лабораториях Их Величества Архонты трудятся? Суток не прошло, как я наширял тебя свежайшим пентациклоном, а ты уже хочешь чего-то сверх. Куда только делось твоё терпение? Раньше-то ты терпел. Даже нам, вот, велел. Как же, всё-таки, неисповедимы пути Твои, Господи! - Птич сложил руки в молитвенном жесте и поднял к воксельным небесам взгляд, полный ангельского смирения.

- Ну и скотина же ты, Птич, - обиженно буркнул Василий. - С тобой и поговорить-то по-человечески нельзя.

- О, да, я мерзкий тип, - барыга оседлал своего любимого конька, - но я могу себе это позволить. И если мы видимся, значит, ты влип. Ну, а об остальном говорить не стоит. Ты от меня зависишь полностью. У меня есть то, что тебе надо. И ты мне деньги отдашь с готовностью, и будешь смотреть на меня, как на гада. Говоришь, со мной нельзя побазарить по-человечески? Ещё бы, ведь я же - не человек! Ха-ха-ха. Бери "медок" или отваливай. У меня дела.

- Хорошо, - подумав, Василий решил, что вовсе не обязательно каждый день начинять себя новой гадостью. "Медок" был типовым наркотиком Магистрали, который Птич каким-то образом придрочился доставлять сюда из параллельного мира. Последний привет с Венеры, пентациклон, превосходил "медок" по силе воздействия, но и отходняк после него был значительно круче. - Три штуки.

- Вот так бы и сразу, - заулыбался Птич. Три золотистых ампулы перекочевали из его кармана к Богу за пазуху. - Бабки гони.

- Пятнадцать мегакредитов на счёт Птича, - щёлкнув пальцами, сказал Василий. Тонкий красный луч на мгновение соединил его медальон с массивным перстнем на руке дилера. Украшения были не чем иным, как кредитными картами с высочайшей степенью защиты. Попробуй кто посторонний воспользоваться кредиткой Птича - останется без пальца. Медальон Василия сулил воришке куда более тяжкие последствия.

- Ты ещё здесь? - делано удивился Птич. - Да ладно, не заводись, я тоже люблю хорошую компанию. Особенно, когда за это платят. Вот что, брат, давай-ка вместе сгоняем в Гевуру. Местным, похоже, приелись мои наркотики.

- Не люблю я Гевуру, - аккуратно надломив первую ампулу, Василий высосал её содержимое. - А если хочешь и дальше торговать с прежним успехом, почаще обновляй ассортимент.

- Хорошо жить в Тиферете, работать в Мальхуте, заходить к друзьям в ЦХС, а раз в месяц выбираться в дальние районы типа Кетера и жаловаться, в какую задницу приходится ездить, - проигнорировав замечание насчёт ассортимента, Птич процитировал начало недавней скандальной статьи о нравах современного общества. - Не любит он Гевуру. А ведь ты, насколько я знаю, не пробыл там и часа, - орнитоморф закончил возиться с товаром и встал. - Запомни, дружище, - когтистый палец упёрся Василию в грудь, - только Гевура может научить настоящей жизни. Только она. За мной! - Птич играючи оторвал начавшего уже обалдевать Василия от земли, взвалил его на плечо и потащил по направлению к автостоянке, где отдыхал его мотоцикл Дайсаку. При виде хозяина "железный конь" выдал такую порцию отборнейшего мата, что у Василия уши свернулись в трубочку. Как следует наподдав Дайсаку каблуком промеж фар, Птич оседлал его, положил слабо сопротивлявшегося пиндоса перед собой поперёк сидения, скомандовал старт, и...

- Й-и-и-и-ха! - зычный голос драг-дилера взорвал тишину над полупустынной трассой, ведущей в самый опасный сектор киберпространства. - Ты заметил, что кроме нас в пекло никто не едет. Только оттуда, - по встречной полосе, грохоча полуоторванной дверью, пронёсся на всех парах полицейский автомобиль, - Интересно, с чего бы это? А новости сегодня смотрел? Нет? Зря-а. Говорят, в Гевуре опять неспокойно. Впрочем, когда там было спокойно? Сефира зла и ужаса, всё-таки. Только на этот раз будет гораздо круче. Мистики вышли из-под контроля. А это, брат, не халям-балям. Вот что я тебе скажу, суслик...

Бессмысленный и беспощадный монолог Птича пробивался даже сквозь наркотический дурман. А снизу подливал масла в огонь Дайсаку.

- ... пррромудохуеблядские ****опррроёбища, ****увшиеся на почве залупохлопанья и охуевающие от собственной невррротъебенности! - завершил он начатую ещё в Тиферете тираду и грязно выругался.

Далеко не сразу обдолбанный пиндос понял, что сказанное относится не только к Птичу, но и к нему, Василию.

- Не кощунствуй, коз-зёл, - с достоинством произнёс гомосексуалист и отключился. Нимб сполз на глаза, борода растрепалась, из приоткрытого рта стекала струйка слюны. Ни дать ни взять, Господь Вседержитель под вечер седьмого дня.

Через несколько минут "святая троица" въехала на территорию Гевуры. Покосившийся щит на въезде запоздало предупреждал о том, что делать этого не стоило.

Птич остановил Дайсаку в глухом окраинном переулке, выглядевшем зловеще даже по местным меркам. Вырвавшись на мгновение из медового плена, Василий окинул взглядом безрадостную картину упадка и разрушения. От увиденного ему стало не по себе.

Гевура была самой тёмной и грязной областью Магистрали, совершенно нетипичной для киберпространства своей загаженностью. Кишмя кишевшая проститутками, наркоманами, алкоголиками, адептами запрещённых культов, наёмными убийцами и ужасными мутантами, она являла собой изнанку виртуальной реальности, отодвинутую подальше от чарующего обаяния центральных районов, в которых всегда царил идеальный порядок. Сексуальное насилие, уличные разборки и ограбления были здесь едва ли не ежечасным явлением, а в полицию никто и никогда не обращался.

- Чёрт, а ведь дело, похоже, и впрямь серьёзное, - пробормотал Птич, брезгливо стряхивая с ботинка ошмётки чьего-то мозга.

В воздухе пахло гарью. Мостовая была от края до края залита кровью, в которой плавали несколько изуродованных тел. Ничего удивительного, в принципе, но россыпь стреляных гильз на тротуаре недвусмысленно указывала на то, что выяснение отношений производилось нетрадиционными для Гевуры методами (обычно её обитатели перегрызали друг другу глотки). Сам по себе факт появления в киберпространстве огнестрельного оружия тянул на ЧП вселенского масштаба.

- Только повод ли это, - хитро прищурившись, дилер посмотрел на трясущегося Василия, - чтоб цыган отменять? Ты погуляй пока, а я по окрестностям прокачусь. Разнюхаю, что к чему, а заодно и товар раскидаю. Ничто так не скрашивает однообразия уличной бойни, как хорошая доза наркоты. Что, не понял? Слезай! - нахмурив брови, Птич выпростал из рукава своей кожанки короткий зазубренный меч. Глаза пиндоса расширились от ужаса. Путаясь в полах хламиды, он соскочил с мотоцикла и попятился по направлению к тротуару.

- И не дрейфь, - сказал, осклабившись, Птич. - Я бы взял тебя с собой, да неохота такого клиента терять. Будь паинькой и жди меня тут. Дайсаку! - вздымая фонтаны крови, дилер понёсся по переулку в глубь Гевуры. Руку с мечом он держал на отлёте, чтобы удобнее было срезать головы с нерасторопных прохожих.

- Пожалуйста, не оставляй меня зде-е-есь! - ринувшись вслед за ним, Василий запнулся о валявшуюся на пути оторванную человеческую ногу и рухнул прямо в красное озеро, изрядно при этом из него отхлебнув. Белоснежная хламида была теперь безнадёжно испорчена.

Чертыхаясь и отплёвываясь, Василий поднялся и вышел на тротуар. Что делать дальше, он не знал, поэтому начал ходить взад-вперёд вдоль мусорной кучи, лихорадочно обдумывая сложившееся положение.

"На Птича особых надежд возлагать нельзя. Он, хоть и крутой, а с местными вряд ли сладит. Это ж надо - с мечом на стволы попёрся... Йог-Соттот!"

Только сейчас гей осознал, что на самом деле произошло. То, что он сказал по этому поводу, могло, пожалуй, вогнать в краску даже Дайсаку.

"Современная Матрица базируется на технологии третьего поколения, - размышлял Василий, присев на опрокинутый мусорный бак. - В самом начале действия пользователя в киберпространстве задавались по принципу motion capture, а сам он не покидал при этом пределов реального мира. Это даже виртуальностью назвать было нельзя, так, смех один. В начале третьего тысячелетия в этой области был совершён громадный качественный скачок. Машины того периода - так называемые "гибсоны" - переносили в матрицу сознание человека, оставляя снаружи его телесную оболочку. Фактически пользователь получал доступ на Магистраль ценой кратковременной смерти. Время в киберпространстве летит незаметно... Многие, увлёкшись, слишком поздно вспоминали о том, что их плоть не вечна. Так и остались, бедняги, здесь, - Василий с тревогой глянул по сторонам. - Ясен перец, что такой расклад совершенно не устраивал производителей аппаратных средств. Дабы предотвратить дальнейшую гибель своих клиентов, они сделали невозможное - объединились. Плодом этой кооперации стала портальная технология, успешно используемая по сей день. Портал перемещает юзера в матрицу целиком, с мозгами и потрохами. Полная свобода действий и никакого риска для жизни. Разве что какой-нибудь моромой протащит сюда револьвер".

В отличие от Содома, где наплевательское отношение к жизням разумных существ давным-давно стало нормой, в виртуальности древние законы соблюдались неукоснительно. Появление порталов решило проблему смертности лишь отчасти. Работники корпораций ещё плясали, одев колпаки, у себя в офисах, а в киберпространстве уже назревал новый глобальный кризис. Поскольку теперь виртуальный мир из придатка объективной реальности превратился в её самостоятельный эквивалент, перестали быть иллюзорными и происходящие в нём процессы. Юзер, сложивший голову на Магистрали, умирал уже навсегда. Это, незначительное, на первый взгляд, обстоятельство ставило под угрозу жизнь каждого посетителя, независимо от его достатка и социального статуса. Грубейшим образом нарушался главный житейский принцип - "что положено Юпитеру,- не положено быку".

Всеобщая эйфория сменилась тревожным ожиданием больших неприятностей, которые вскоре и начались. Это случилось, когда о возможности безнаказанно валить всех подряд прознал бывалый кибер-ковбой Зи-Лот.

Модное словечко "ковбой" пришло в зиппи-лингву из древнеамериканского, где обозначало бесстрашного авантюриста, с оружием в руках прокладывающего себе дорогу к богатству и славе. В эпоху высоких технологий так стали называть профессиональных хакеров, для которых в киберпространстве нет ничего невозможного. Отчаянный головорез, герой воспевавших культ насилия и беззакония детских комиксов, Зи-Лот был ковбоем, с какого бока ни подойди. Как и положено хакеру, он промышлял кражей информации в особо крупных размерах. Как и положено бандиту с большой дороги, шлялся ночами по кабакам и трущобам Содома, всюду оставляя за собой груды набитых свинцом кадавров. В общем, вёл ничем не примечательный образ жизни и вряд ли вошёл бы в историю, продолжая в том же духе. Возможно, он к этому и не стремился, а лишь хотел, как следует, поразвлечься. Как бы там ни было, удалось ему и то, и другое. Вскоре после того, как досадная особенность новой технологии стала секретом Полишинеля, посреди Тиферета материализовалась шайка вооружённых до зубов молодчиков с Зи-Лотом во главе. Точно свора взбесившихся ангелов, бандиты двинулись по Магистрали, расстреливая, взрывая, обезглавливая, сжигая и поливая кислотой всех, кто попадался им на пути.

Чиновники схватились за головы. Бесчинства Зи-Лота и его гопников выглядели дешёвой клоунадой в сравнении с тем, что могло произойти в случае активизации действительно серьёзных сил. Несмотря на то, что оружие массового уничтожения давно нигде не производилось, оно вполне могло сохраниться в кладовках у террористов. Не было никакой гарантии, что эти враги общества проигнорируют шикарнейшую возможность разом поквитаться с ним за все прошлые обиды.

Оголтелые прорицатели уже клекотали на перекрёстках, возвещая долгожданный конец виртуального света, но в ситуации, где сталкиваются интересы уличного сброда и транснациональных корпораций, ставить следует на тех, кто богаче. Заинтересованные в чём угодно, кроме потери прибылей, хозяева Магистрали не позволили Зи-Лоту и компании внести сколь-нибудь ощутимый разлад в привычный ход событий. В два счёта обезоружили они вандалов, стерев из памяти Матрицы всю имевшуюся там информацию об орудиях убийства. Справиться с дебоширами стало проще жареной жопы, и виртуальная полиция в очередной раз продемонстрировала чудеса профессионализма, обезвредив банду с минимальными потерями среди личного состава.

Зачем Зи-Лоту понадобилось устраивать эту бучу, мало кого колбасило. Однако, в соответствии с содомским законодательством, каждый член общества, представший перед судом, должен быть амнистирован, если сумеет дать своему поступку рациональное объяснение. Шанс избежать расправы был и у Зи-Лота, но воспользоваться им душегуб не пожелал. Пожав плечами, он невозмутимо произнёс: "Делать-то больше нечего". Все судьи, за исключением Бледной Поганки, опустили большие пальцы вниз.

Прочих участников заварухи сослали в Гевуру, где они и передавили друг друга, как пауки в банке. Киберпространственные порталы снабжались отныне блокирующими устройствами, пресекавшими попытки фанатиков продолжить кровавый спектакль. Взять с собой в виртуальность что-нибудь серьёзнее бейсбольной биты с тех пор не представлялось возможным.

И всё же, кому-то это удалось.

Да не кому-нибудь, а самым прожжённым психам и извращенцам! Перед мысленным взором Василия предстала ощетинившаяся ружейными стволами толпа обдолбанных гевурских моромоев, неспешно бредущих по шоссе в сторону Тиферета. Вот они вламываются в искусственный рай, и уже через час здесь не останется ничего, что напоминало бы о былом великолепии. Нежнейшие розы гибнут, сминаемые гофрированными подошвами тяжёлых сапог. Раздаются первые выстрелы, вселяя животный страх в сердца не привыкших к насилию утончённых эстетов. Злодеи повсюду. Ругаясь и богохульствуя, врываются они в магазины и кафе, и рай превращается в преисподнюю. Падают, сражённые пулями, геи, лесби, радианты, зооморфы, - взбунтовавшиеся маньяки не щадят никого. "Безумцы, остановитесь!", - кричит престарелый философ, надеясь, что в их очерствевших душах осталась хотя бы крошечная искра милосердия. Напрасно. Пулемётная очередь перерубает мыслителя пополам, и нет ни проблеска разума в глазах убивших его.

Кое-кто уже насилует мёртвых и умирающих в естественные отверстия и свежие дырки от пуль. "Мы не за этим сюда пришли!", - орёт самопровозглашённый главарь, пинками выставляя озабоченных на улицу, навстречу новым свершениям. На очереди мечта мародёров - жилые кварталы. Их обитатели в спешном порядке покидают свои дома, но много есть и таких, кто пропустил начало представления и до сих пор ничего о нём не знает. Дружественный визит гевурской делегации станет для них сюрпризом.

И вновь проливается кровь, на этот раз обагряя роскошные интерьеры элитных особняков. Всё можно купить за деньги, но никаких денег не хватит, чтоб откупиться от Смерти. Несправедливость этого факта особенно чётко осознаёшь, подыхая с развороченным брюхом на холодном полу сортира, понимая, что навсегда расстаёшься с золотым унитазом и машинкой для чесания гениталий. Ведь если бы финансовые отношения с загробным миром были должным образом налажены, виртуальная dolce vita продолжала бы течь своим чередом...

Гевурийцы сходятся в условленном месте, перебрасываются грубыми шутками, обсуждают удачный налёт. Никто не пришёл порожним. Шматки голубого сала, коллекции фаллосов, поделки из криптонита, деликатесных копчёных женщин, шубы из меха оборотней и прочие ценности сваливают в кучу перед зданием школы. Радостно гогоча и кривляясь, бандиты пускаются в пляс вокруг своих трофеев. Десятки стволов извергают свинец в небо, напоминающее телеэкран, включённый на мёртвый канал. В этом безумном зрелище есть что-то эротичное. Первым это замечает лидер, и тут же в его одурманенном джанком мозгу созревает новый дьявольский замысел.

"Вот теперь можете расслабиться", - снисходительно произносит он, указывая на окна школы, в которых видны испуганные детские мордашки. Радостный рёв оглашает окрестности. На ходу расстёгивая штаны, отпихивая друг друга, ублюдки несутся ко входу в здание. В дверях возникает давка. Самые нетерпеливые лезут по стенам вверх, высаживают стёкла, переваливаются через подоконники внутрь. Остальные бегут по лестницам на верхние этажи. Невинные мальчики и девочки, и даже учителя подвергаются чудовищным надругательствам. Вот чернокожий верзила трахает пятилетнюю девочку, предварительно оборвав ей конечности. Увешанный стилетами доходяга ослепил нежного юношу и теперь засовывает свой бледный хрен то в одну, то в другую глазницу, не забывая время от времени навещать и рот. Но всех превзошёл этот рыжий парень с кольцом в носу! Засунув ствол своего ручного пулемёта в анус учителя физики, он жмёт и жмёт на курок, умело поворачивая визжащую жертву так, чтобы вылетающие из её рта пули выбивали на классной доске древнее проклятие "Ёб твою мать!".

Оргия подходит к концу. В живых не осталось никого. Несколько человек ещё трудятся над остывающими трупиками, но большая часть захватчиков уже поправляет штаны. Торжествуя, они мочатся на лица маленьких мёртвых ангелов, застёгивают ширинки и выпрыгивают из окон, чтобы не опоздать к вечернему построению.

Оставив нескольких бойцов сторожить награбленное, гевурийцы движутся дальше. Они не остановятся, пока не разрушат Магистраль до основания. А после вернутся в Гевуру, где их уже ждёт с новой партией товара коробейник Птич, всегда точно знающий, что нужно этим козлам, чтобы как следует отпраздновать победу. Оттопырившись, подонки примутся за делёжку добычи, в процессе чего и передавят друг друга, как пауки в банке.

Сознание Василия наполнилось холодной яростью. Вскочив, пиндос крикнул "Но пассаран!" и погрозил кулаком невидимому врагу. Словно в ответ ему из-за угла раздалось чьё-то бодрое гиканье вперемешку со звериным рычанием. Волосы на голове Василия встали дыбом, и он бросился зарываться в мусор.

- Мавр сделал своё дело - мавр может уходить, - напевал Птич, помахивая в воздухе пачкой мегакредиток. - Только прежде, чем съебаться, нужно бабки получить. Ку-ку, Вася! Ты где?

Испустив облегчённый вздох, Василий вынырнул из глубины мусорной кучи. Птичу хватило одного взгляда, чтобы определить подоплёку его "заплыва".

- Лох!!! - выкрикнул он, указывая на гея окровавленным когтем. - Ты только посмотри, Дайсаку, какой он лох! - зажав двумя пальцами свой крючковатый нос, орнитоморф прогундосил: - Это трупы воняют, или ты напердел, а, Васятка? Можешь не отвечать, я и так знаю, что ты. Все вы, пидоры, одинаковые - жадные и трусливые, - как и большинство мутантов, дилер был агрессивен и крайне нетолерантен. - Случись вдруг драка, - сердце высрете от испуга. Отряхивайся и садись. Надо съебнуть, покуда местные не прочухали, что за гадость я им подсунул. - Птич расхохотался, - Шутка. За качество отвечаю. Но уезжать всё равно надо. Или ты другого мнения?

Василий счёл за лучшее отмолчаться. Но прежде, чем он успел сделать шаг по направлению к мотоциклу, лежавшие на дороге трупы вдруг начали съёживаться, терять очертания, уменьшаться в размерах, - словно невидимый великан всасывал их в себя через трубочку. Начал снижаться и уровень заливавшей дорогу крови. Всё это сопровождалось громким хлюпаньем и чавканьем, а когда мостовая опустела, над самым ухом у Василия кто-то сыто рыгнул.

- Птич! - одним прыжком преодолев расстояние, отделявшее его от мотоцикла, Василий прижался к ставшему вдруг родным и близким барыге. - Что эт-то?

- Жизни не знаешь, салага, - сквозь зубы процедил Птич, спрятал деньги во внутренний карман куртки и взялся за руль. - Поехали. По пути расскажу.

Не снижая скорости, Птич развернулся лицом к Василию, скрестил ноги на восточный манер и заговорил:

- Забудь то, что видел. Это запретная тема. Раз уж ты это застал, я волей-неволей должен тебе всё объяснить. А то начнёшь трепать языком, где ни попадя, и, в конце концов, тебе его отрежут. Вместе с головой. А я не хочу такого клиента терять. Короче, слушай и забывай.

Чтобы жить, нам нужна жратва. Ты жрёшь мясо, я жру зерно, Дайсаку жрёт бензин, как проклятый, - мотоцикл, услышав упрёк, вильнул и смачно ругнулся. - Улавливаешь? Матрице тоже хочется кушать. И единственной приемлемой пищей она считает отработанную материю. Капризная, сволочь. Понял теперь, в чём дело?

- Подожди, ты хочешь сказать, - вытаращил глаза Василий, - что Матрица - живая?

- Вот-вот. Но об этом - молчок, - палец Птича больно стукнул Василия по губам. - Если, конечно, жизнь тебе дорога.

- И кто, интересно, её у меня отберёт? - упёрся рогом Василий, чувствовавший себя всё увереннее по мере приближения к Тиферету, - Матрица? Или, может быть, ты?

- Дурак ты, Вася, - промолвил Птич, для убедительности покрутив пальцем у виска. - Сам посуди: на кой хрен мне тебя убивать? Да если б я захотел, ты бы, сука, пёрнуть не успел. Матрица тебя тоже не тронет... пока ты жив. Возможность летального исхода на Магистрали сведена к минимуму, вот определённые личности и организуют для неё время от времени романтические ужины, на одном из которых ты только что побывал. Именно этих типов и следует опасаться. Зи-Лот и ему подобные - пешки в этой игре. Но пешка, как ты знаешь, может с лёгкостью схарчить ферзя. Кого угодно можно схарчить, главное знать, с какой стороны подойти, - подмигнув, Птич вернулся к рычагам управления.

У Василия засосало под ложечкой. Гастрономические разоблачения Птича напомнили гею, что с момента его последней трапезы прошло уже пять часов.

- Кстати, неплохо бы и нам покушать, - сказал Василий, сглотнув голодную слюну.

- Отлегло от задницы, да? - зло усмехнулся Птич и весь остаток пути до Тиферета не проронил ни слова.

Нежась в горячей воде, Василий полировал ногти и думал о предстоящей встрече с любовником. Вернувшись домой, пиндос хотел было наесться от пуза, но вовремя вспомнил, что прошлой ночью патрон пригласил его в ресторан. Пришлось ограничиться аперитивом, ибо посещение каннибальского ресторана - дело ответственное и притуплённой чувствительности вкусовых сосочков не терпящее.

До знакомства с Михаилом Василий не питал особых чувств к блюдам из человеческой плоти. За прошедшее с тех пор время он стал убеждённым приверженцем каннибальской кухни, поскольку она лежала в основе бизнеса Михаила.

Василий прикрыл глаза, представив себе, с каким наслаждением он будет поглощать жаркое из членов, маринованные анусы, политый лимфой салат из рубленой женской матки, и нежнейшее филе младенца. Представил величественную фигуру любовника, сидящего напротив с бокалом кровавицы в руке, наблюдая за тем, как насыщается его молодой партнёр. Таких отношений, как с Михаилом, у Василия не было ещё ни с кем. Ни один из его предыдущих ёбарей - спортсменов, предпринимателей, деятелей искусства и чиновников среднего звена - не проявлял к Василию такого трогательного участия. Михаил же трогал его именно в тех местах, где это доставляло пиндосу максимальное удовольствие. А в том, как он организовывал их совместный досуг, было нечто поистине волшебное. Особенно Василию запомнился вечер, когда Михаил арендовал для их совместного ужина кратер Тихо. Пиндосу подумалось тогда, что таких денег не заработаешь, даже триста лет напролёт торгуя жареной человечиной. Не раз с тех пор он ловил себя на мысли: кто же такой на самом деле его бессмертный возлюбленный, способный одним щелчком пальцев менять человеческие судьбы? Задать ему этот вопрос напрямую Василий не решался, а ждать, когда Михаил сам прольёт свет на загадку своей личности, было равносильно дуэли с Вечностью. Оставалось довольствоваться застольными беседами, зачастую перераставшими в пространные монологи гомункула. Василию нравилось слушать истории, которые рассказывал за едой Михаил. Истории о жестоких распрях в мире большого бизнеса, забавные случаи из жизни известных персон, и какие-то совсем непонятные, но от этого не менее притягательные древние сказки. В такие моменты Василий полностью расслаблялся, позволяя голосу Михаила вести себя к подёрнутым голубой дымкой дальним скалистым горам. Закончив рассказ, гомункул брал Василия под руку, вёл в будуар, и дарил ему самые изысканные ласки, какие пиндос когда-либо знал.

Бывало, впрочем, что Михаил прерывался на полуслове и надолго замолкал, исподлобья глядя на Василия и тяжело дыша. Побелевшие пальцы гомункула стискивали подлокотники кресла, и те, не выдержав, с хрустом ломались. С воплем ярости Михаил переворачивал стол и за ногу тащил Василия в туалет, где жестоко насиловал, макая головой в унитаз.

Несмотря на эти безумные эскапады, Василий не торопился разрывать отношения. Во-первых, потому, что вряд ли сумел бы найти другого такого спонсора. Во-вторых, из страха перед возможной местью, которая могла оказаться пострашнее Михаиловых припадков ярости. И, наконец, всё чаще он, скрепя сердце, признавался себе, что его собственные чувства в данном случае представляют собой нечто большее, чем ехидство присосавшейся к жирной заднице незадачливого купальщика голодной пиявки. До конца разобраться в их природе Василий не мог. Но ему и не нужно было этого делать, чтобы понять: Михаил значит для него больше, чем все мужчины Содома, вместе взятые. И не только в силу своей неимоверной щедрости.

Выбравшись из ванны, Василий тщательно обтёрся махровым полотенцем и облачился в облегающий комбинезон из серебристого латекса. Достал из стенного шкафчика три хрустальных флакона - с кровью, слюной и спермой своего любовника. Эти субстанции Василий использовал для придания объёма своей причёске.

Вытряхнув на платиновую расчёску по три капли крови, слюны и спермы, пиндос подошёл к зеркалу и уложил волосы на дамский манер. Приклеил над верхней губой искусственную мушку. Подумав, слегка надрезал ножницами мочку левого уха - последний хрип моды в содомской богемной тусовке.

Принадлежавший Михаилу элитарный ресторан "Бокасса" располагался на вершине Эвереста. Путь туда был неблизок, но для чего, спрашивается, существует сверхскоростной транспорт? Спустя всего полчаса Василий прибыл на место.

Прямо на него смотрела высеченная в породе громадная голова древнего императора Бокассы. Её зубастый рот служил входом в занимавший просторную пещеру ресторан. На уходящих в глотку ступенях стоял, опираясь на массивную трость, человек, одетый в чёрное. Душа у него тоже была чёрной. Это Василий знал наверняка, ибо встречал его не кто иной, как Михаил.

Быстрым шагом Василий пошёл к нему. Михаил следил за его приближением мрачным тяжёлым взглядом. Левый глаз Михаила был чёрным и вращался по часовой стрелке. Правый глаз был красным и вращался навстречу левому. Из широких ноздрей Михаила вырывался белёсый пар.

- Здравствуй, любимый! - взбежав по ступеням, Василий прижался к широкой груди гомункула, услышав на мгновение, как в ней наперегонки бьются девять сердец. - Я так по тебе соскучился!

Наклонившись, Михаил приник к губам Василия, запустил язык ему в горло и облизал стенки пищевода.

- Крысиный шашлык, виски "Rayden", "медок" и кровавица, - констатировал он, неодобрительно качая головой. - Никакой гармонии.

Взяв Василия за руку, Михаил повёл его внутрь. "EAT OR BE EATEN!" - полыхнуло неоном в глазах Бокассы. Тихо переговариваясь, любовники скрылись в мистическом полумраке.

Василий не удивился, увидев, что в центре зала стоит всего один изящный столик. Михаил всегда был склонен к широким жестам. Замедлив шаг, Василий задумался о том, что может ждать его после ужина.

- Сегодня опять будет эксклюзив? - игриво спросил он у Михаила, гадая, в какую из двух полярных ипостасей воплотится тот нынешней ночью.

- О, да, - ответил гомункул. - Только мы трое, и больше никого.

- Трое? - только сейчас Василий заметил, что за накрытым для лёгкой трапезы столом сидит компаньон Михаила, профессиональный киллер Борис.

Борис был на пять лет старше Василия. В его присутствии Василий всегда чувствовал себя не в своей тарелке, - заместитель гомункула был натуралом, бельмом на глазу любого гомосексуалиста.

Борис брил голову и носил бороду. Спал он редко, а потому был мертвенно бледен, излишне раздражителен, и не всегда внятно говорил. В кармане пиджака Борис носил опасную бритву. Ею он брился, убивал людей, и резал мясо во время еды. Под карими глазами киллера пролегли глубокие морщины. Все зубы во рту Бориса были железными.

Борис был одет в строгий костюм пепельно-серого цвета. Рассеянно поглядывая по сторонам, он что-то пил из серебряной фляги.

- Доброй ночи, Василий, - сказал Борис, заметив появление гея.

- Доброй ночи, Борис, - сказал Василий и сел по левую руку от Михаила, занявшего место во главе стола.

Борис сидел на обтянутом человеческой кожей вращающемся офисном стуле. Василий утопал в мягком ворсистом кресле. Михаил взгромоздился на украшенный самоцветами трон из слоновой кости.

Их трапеза служила прелюдией к основному блюду, которое каждый раз было новым. Облизываясь и сглатывая слюну, Василий окинул взглядом стол. Стоявшую в центре бутыль чёрной желчи окружали разнообразные закуски: копчёные члены, маринованные анусы, варёные яйца, глазные яблоки, дамские пальчики, и засахаренные детские сердца. На большом серебряном блюде лежали суициски - особые колбаски, приготовленные из мяса самоубийц.

- А что же будет "гвоздём программы"? - полюбопытствовал Василий.

- Пусть это станет для тебя сюрпризом, - снисходительно улыбнулся Михаил. - Но можешь не сомневаться, такого ты никогда не пробовал.

Сюрпризы Василий любил. "Интересно, что на сей раз преподнесёт нам местный шеф-повар Фанг?, - подумал он. - Возможно, это будут голени спринтера, поджаренные на медленном огне и посыпанные рубленым луком? Или подлинный шедевр кулинарного искусства, женское седалище, тушённое в вине с грибами? Впрочем, Миша сказал, что это будет нечто абсолютно новое. А вдруг..."

Тут в его возвышенные мысли бесцеремонно вторгся Борис.

- Удивительное дело, - сказал он, меланхолично разливая по бокалам чёрную желчь, - едим себе подобных и не испытываем при этом никаких угрызений совести.

- Ты не оригинален, - поморщился Михаил. - На эту тему тома написаны. Противников у людоедства, конечно, меньше, чем сторонников, и ничего удивительного в этом нет. Во-первых, всё это, - он провёл рукой над ломившимся от яств столом, - ****ец, как вкусно, а во-вторых, поедание ближнего своего - дело вполне естественное. Доводы, выдвигаемые антиканнибалистами, вопиюще нелепы. Уж если человек всё равно уплетает мясо без всякого сострадания к несчастным животным, то закономерно было бы ему употреблять в пищу всё мясо, которое попадётся под руку, а не делать из некоторых его видов религиозно-неприкосновенный запас. Идея легализации каннибализма витала в воздухе очень долго, но окончательно воплотить её в жизнь удалось лишь после того, как рухнула старая Церковь, гори она синим пламенем, - состроив скорбную мину, Михаил осушил свой бокал.

Компаньон и любовник последовали его примеру. Борис поддел вилкой сочную суициску. Василий взял себе засахаренное сердце, чтобы перебить горький желчный вкус.

- К слову сказать, сами её служители далеко не всегда соблюдали заветы своего нелепого Бога, - продолжил Михаил. - Многие римские папы, отдыхая от трудов праведных под сенью дерев, с удовольствием лакомились нежным девичьим барбекю, а то и супчиком из младенцев. А что, по-вашему, церковники делали с телами изжаренных на кострах еретиков? Жрали! Запреты, как правило, налагались лишь на то, что они хотели сделать своей исключительной привилегией. Им не по нраву была мысль о том, что простой люд сможет пользоваться теми же благами, что и они, - ведь тогда Церковь мгновенно утратила бы власть над умами. Даже в религиозных обрядах сохранились следы пристрастия людей к мясу своих сородичей. Взять хотя бы святую евхаристию. Причащающийся, вкушая под видом хлеба и вина плоть и кровь Иисуса Христа, приобщался тем самым, к Богу и получал залог вечной жизни. Истоки этого таинства лежат в первобытных магических верованиях, согласно которым, пожирание тела высшего существа-покровителя способно передать жрущему сверхъестественные свойства этого существа. Поскольку непосредственная теофагия невозможна, в Древнем мире плоть и кровь божества подменяли более доступными продуктами, в числе которых зачастую фигурировала и человечина. Первобытные каннибалы пили кровь убитого врага, считая её носительницей его жизненной силы. А в Океании до сих пор распространено поверье, что, съев печень мертвеца, приобретёшь его силу и храбрость, - гомункул прервался, чтобы слопать пригоршню глаз. - Такие же верования бытовали и в Римской империи. Тамошний писатель Фирмик Матерн сообщает, что недалеко от Рима устраивались мистерии, в которых живого юношу, изображавшего бога Вакха, раздирали на части, которые затем пожирались участниками этого таинства. Сердце же доставалось богине Минерве.

Причащение телом антропоморфного бога - вообще обычное дело для Древнего мира. Особой жестокостью отличался ритуал бога войны и солнца Тецкатлипока в Мексике. Раз в год, в день этого божества жрецы выбирали красивого юношу из знатной семьи, в котором должен был воплотиться Тецкатлипок. Ему воздавались всевозможные почести, его постоянно сопровождала почётная стража, ему предоставляли четырёх жён. ЗА НЕКОТОРОЕ ВРЕМЯ ДО ПРАЗДНЕСТВА ЕМУ НАЧИНАЛИ ПОКЛОНЯТЬСЯ, КАК БОГУ. В день праздника жрецы приводили юношу на вершину священной пирамиды, где на каменном алтаре вспарывали ему острым ножом грудную клетку и вырывали сердце. Но тело убитого не сбрасывали вниз, как это делалось с обычными жертвами, а резали на куски и раздавали для причащения участникам ритуала - знати и жрецам.

Что я пытаюсь сказать? Да только то, что стремление сожрать своего соседа - неотъемлемая черта человеческой натуры. Ведь homo sapiens - далеко не единственная гуманоидная раса. Она лишь единственная сохранившаяся. Стоит ли объяснять, за счёт чего?

Ребята с островов Океании - молодцы. Они пронесли сквозь века свою исконную сущность, не замарав её моралью. В тех же странах, где разум возобладал над инстинктами, каннибализм был загнан в подполье и процветал, в основном, в маргинальной среде, всплывая на поверхность лишь в голодные времена. В христианской цивилизации он был одним из самых страшных табу. Что и привело к возникновению каннибализма социального, когда поговорка "Сильный жрёт слабых" стала жизненным кредо целых поколений.

Такая ситуация сохранялась вплоть до начала нынешнего тысячелетия, когда Объединённая Церковь Сатанинской Эвтаназии взяла под свою опеку оставшихся без покровителя христиан. Есть людей стало можно. Что мы сейчас и делаем.

Отцы-основатели сделали великое дело, но, как всегда и бывает, не рискнули пойти до конца. Правила, установленные ими в отношении людоедства, действуют по сей день. В пищу можно употреблять лишь плоть самоубийц, да тех, кто погиб от несчастных случаев или на войне. Торжество рационализма. Вы задумывались когда-нибудь, чем мясо в гамбургерах, которые подают в "Макдоналдсе", отличается от того, что мы едим в "Бокассе"?

- А чего тут думать? - пожал плечами Василий. - У тебя тут работают первоклассные китайские повара. И люди сюда приходят не набивать желудки, как в тот непотребный цирк, а получать удовольствие. Вот и вся разница.

- Не вся. Свой истинный вкус человеческая плоть обретает, лишь когда заклание производится по всем правилам. Как в тех древних мистериях, где жертва до дна испивала чашу страданий. Тела убитых людей употребляются в пищу, но мало кто убивает людей специально для того, чтобы их съесть. Я был первым, кто поставил исключение из правила на поток. В подземных мясокомплексах Американского континента мои верные слуги выращивают для меня протоплазму в достаточных количествах, чтобы снабжать ею всю подконтрольную мне сеть ресторанов. На этих фермах хумансов не просто забивают, а пытают до смерти. Скончавшийся менее чем за семьдесят два часа, считается забракованным и перерабатывается на корм для молодняка. Теперь понятно, почему мои заведения пользуются такой популярностью?

Василий внутренне содрогнулся. Такая откровенность его настораживала. "Что это, проверка на вшивость? Предложение вступить в долю? ****ёж?".

- Правитель, в честь которого я назвал этот ресторан, - как ни в чём не бывало, продолжал Михаил, - был мудрее и проницательнее большинства своих современников. Он придумал множество оригинальных рецептов. Некоторые из его экзерсисов есть и в здешнем меню. Например, фаршированный удав. Готовится следующим образом: в клетку с голодным удавом швыряют откормленного хуманса. После того, как гадина насытится, свернётся кольцами и уснёт, её осторожно переносят в духовой шкаф, чтобы через несколько часов именно в таком виде подать на стол. Понимаете, предназначенный в пищу хуманс должен осознавать всё, что с ним происходит, чтобы его ткани как следует пропитались болью и страхом. Если этого не произойдет, - получайте безвкусный штампованный гамбургер.

- А ведь и правда, - сказал пиндос, смакуя маринованный анус. - Мясо того, кто скончался в ужасных мучениях, на вкус гораздо приятнее, чем жаркое из жертвы автокатастрофы или окорок "пса войны". Я даже готов предположить, что человек, заживо сожранный гигантской змеёй и запечённый вместе с нею, вкуснее, чем многократно изнасилованный и утопленный в бочке с мочой студент-гуманитарий.

- Эмоции играют огромную роль, - веско сказал Михаил. - Если бы ты как следует изучил историю кулинарии, то знал бы, что лет этак сорок назад на Плутоне был открыт ресторан под названием "Touch The Untouchable". Там подавались эмоции в чистом виде. Встроенные в столики генераторы проецировали их прямо в мозг. Запросто можно было заказать порцию похоти или гнева, стыда или удивления, того же страха, в конце концов. В течение нескольких лет это место было настоящей Меккой для всех гурманов Галактики. Люди и мутанты отдавали огромные деньги за рейс до Плутона, ради того только, чтобы отведать тамошних яств. Правда, длилось это недолго. "Touch The Untouchable" был закрыт, и до сих пор никто даже не заикнулся о возможности его воссоздания.

- Но почему же? - удивился Василий. - Разве это не золотая жила? Миша, по-моему, тебе стоит этим заняться.

- Плохо ты знаешь историю кулинарии, - сказал, усмехнувшись, Михаил. - Однажды шеф того ресторана пришёл на работу навеселе и напортачил с настройками. Пропорции ингредиентов в блюдах поменялись местами. Ненависть, обычно использовавшаяся в качестве пикантного соуса, начала проецироваться на все столы в немыслимых дозах. Это как полная миска горчицы с плавающим в ней крошечным кусочком мяса. Посетители повскакали с мест и принялись рвать друг друга на куски. Через несколько минут единственный уцелевший, лорд Теккервиль, сплясал победный танец на куче трупов, после чего вырвал у себя сердце и с аппетитом съел. Выжили только забаррикадировавшиеся на кухне повар с горсткой официантов. Им ничего не оставалось, кроме как закрыть ресторан и разойтись по домам. Так закончилась одна из самых замечательных глав в истории современной кухни, - Михаил замолчал и отправил в рот истекающую жиром суициску.

Двузубая вилка звякнула о пустой поднос. Борис откинулся на спинку стула, заложил руки за голову и сыто рыгнул.

- Однако быстро управились, - вскинул густые чёрные брови Михаил. - Что ж, сделаем небольшую паузу. Поднимемся наверх и понаблюдаем за игрой стихий.

Встав из-за стола, гомункул зашагал к массивным бронзовым дверям лифта. Борис с Василием последовали за ним. Через несколько секунд все трое были на вершине. Мороз обрадованно впился в кожу, но Михаил сказал волшебные слова, и температура вмиг стала комнатной. Василий в очередной раз подумал, что его любовник - не тот, за кого себя выдаёт.

В воздухе над ущельем играли стихии. Но только перед мудрым Михаилом они предстали в своём истинном облике - чёрная, белая, и красная змеи, закольцевавшиеся в бесконечном пожирании друг друга. Пошлый Борис хихикая, наблюдал, как два представителя вымершей расы имеют в ****у и в рот потасканную блондинку. Василий увидел три сросшихся угловатых фигуры, каждая из которых тщилась обрести свободу, оторвавшись от двух других. Бессильно размахивая когтистыми лапами, открывая в беззвучном крике полные острых зубов рты, эфемерные уродцы яростно карабкались в разные стороны. Василий подумал, что при этом они должны испытывать адскую боль. И всё же, симбиотическое существование причиняло им ещё большие муки.

Ничего страшнее Василий не мог себе и представить. Не в силах больше смотреть, он отвёл глаза.

- Миша, - тихо промолвил пиндос, - давай вернёмся вниз.

- Мы обязательно туда вернёмся, - сказал, повернувшись к нему, гомункул. - Только тебе, мой друг, не светит главное блюдо.

- Почему? - захлопал ресницами гей.

- Потому, дорогой, - Михаил положил руку Василию на плечо и наклонился к самому его уху, - что, будучи убит и приготовлен, ты не сможешь есть себя самого!

И пронзил любовника мечом, который был спрятан в его трости.

Струйка крови стекла из угла рта Василия. Медленно оседая вниз, он с нежностью смотрел на гомункула. Сзади к Василию подошёл Борис и бритвой перерезал ему горло.

- Так... ты... тоже... любишь меня... - еле слышно прохрипел Василий.

- Nothing compares to you, милый, - ласково сказал Михаил и трижды провернул меч в теле Василия. Василий умер. Михаил вытащил меч из трупа, вытер его о комбинезон Василия и вложил в трость. Борис, улыбаясь, слизывал с бритвы кровь.

Двери лифта раздвинулись, и на плато вышел шеф-повар "Бокассы", старый китаец Фанг.

- Царь приближается к обладателям храма, - сказал он, увидев Михаила, сжимающего в объятиях мёртвого гея.

- Не я добываю юношей, юноши добывают меня, - с усмешкой ответил Михаил. Борис подошёл к краю обрыва и остановился, отрешённо глядя вниз.

Приблизившись, Фанг достал из-за пазухи большой серебряный консервный нож. Михаил развернул труп Василия так, чтоб китайцу было сподручней вскрывать черепную коробку. Высунув язык, Фанг принялся за дело.

Через несколько минут повар отошёл в сторону, держа в руках верхнюю часть черепа Василия с покоящимся в ней мозгом. Борис развернулся на носках туфель и вопросительно посмотрел на Михаила. Тот кивнул. Борис подошёл к нему нарочито медленно, на миг замирая после каждого шага.

Поставив мертвеца на колени, гомункул расстегнул брюки и извлёк наружу свой набухший пенис. То же самое проделал и Борис. Направив головки в опустевший череп, бизнесмены начали мастурбировать.

Первым кончил Борис. Голова Василия наполовину наполнилась густой белой жидкостью. Следом в неё хлынула вязкая чёрная сперма Михаила. На поверхности два сорта семени сложились в древний восточный мистический знак.

- Ну а что ещё могло получиться? - произнёс, отдышавшись, Борис. Наклонившись, он бритвой вырезал Василию глаза. Белая сперма стекла через левый глаз. Чёрная - через правый, - Не могу поверить, что это всё же произойдёт.

- Что имеет начало, - имеет и конец, - сказал, застёгиваясь, Михаил. - Сними-ка с него штаны.

Хмыкнув, Борис надрезал пониже спины пиндосов комбинезон и оголил окоченевшие ягодицы. Засунув руку Василию в задний проход, Михаил растопырил пальцы, вытащил прямую кишку и намотал её на запястье. Борис оторвал тело Василия от земли и швырнул вниз, в облака. С минуту труп раскачивался над пропастью. Потом кишка лопнула, и Василий с криком полетел в бездну.

- Держи, Фанг, - Михаил положил аккуратно свёрнутую кишку на мозг Василия. - Ты знаешь, что нужно делать.

Спустя полтора часа бизнесмены играли в карты в ресторане, коротая время в ожидании главного блюда. Михаил выиграл у Бориса пятнадцать партий в "Покойника", прежде, чем из кухни в сопровождении свиты смазливых молодых поварят торжественно вышел Фанг. Перед собой он держал на вытянутых руках поднос с дымящейся, покрытой нежной корочкой колбасой. То была прямая кишка Василия, нашпигованная его же мозгом.

Подмастерья, держась на почтительном расстоянии, суетливо толклись за спиной шеф-повара. Все они были любовниками Фанга, но каждый таил надежду понравиться и хозяину.

Фанг поставил поднос на стол и хлопнул в ладоши, приказывая поварятам удалиться. Когда последний юнец, кокетливо виляя задом, скрылся за дверью кухни, Борис с Михаилом начали есть. Низко наклонившись над столом, они с двух сторон вонзили зубы в колбасу и принялись жадно пожирать её, постепенно приближаясь друг к другу. Время от времени из их ртов вылетали и шлёпались на пол непрожёванные куски.

Фанг со свойственным большинству азиатов выражением свирепой гордости на лице, стоял чуть поодаль, скрестив на груди иссушённые опиумом руки. Когда хозяева доели колбасу и, стукнувшись лбами, весело рассмеялись, он понял, что действительно поработал на славу.

- Ты превзошёл самого себя, дружище Фанг, - сказал, вставая из-за стола, Михаил. - Пожалуй, следует вознаградить тебя за труды. С этого дня ты - хозяин "Бокассы" и полноправный совладелец моей сети ресторанов.

С радостным воплем Фанг рухнул к ногам гомункула и дрожащим голосом залепетал по-китайски слова благодарности, то и дело прикладываясь губами к носкам хозяйских ботинок.

- Ну, будет, будет, - нахмурился Михаил. - Неужели нельзя хоть раз обойтись без этой грошовой патетики? Борис, займёшься юридическими формальностями. А сейчас - идём. Нужно успеть, пока не проснулось Солнце.

За час до рассвета на стоянку перед главным культовым сооружением Содома опустился чёрный вертолёт без опознавательных знаков. Охранники без вопросов пропустили вышедших из него двух респектабельных господ ко входу в Центральный Храм Сатаны. Перед тем, как войти внутрь, Михаил повернулся к Борису и сказал:

- Теперь, когда я приближаюсь к обладателям храма и готов завершить миссию, возложенную на меня Сам Знаешь, Кем, я обязан передать тебе все свои полномочия. Отныне ты должен будешь изуверскими способами убивать всех своих любовниц. Хронометраж соблюдать не обязательно, но, как только их наберётся 666, тебе придётся повторить мой путь. Не переживай - это случится нескоро, и ты ещё успеешь пожить в своё удовольствие. Тем более что мой бизнес, а также банковские счета и движимость - я имею в виду Сатурн - тоже отныне принадлежат тебе. И вот ещё что. Ты больше не Борис. Ты - Boris.

Крепко пожав на прощание руку преемника, Михаил переступил порог Храма. В дальней тюрьме запели первые петухи.

В малом жертвенном зале бывший кулинарный магнат подошёл к гигантской иконе, изображавшей Вельзевула и произнёс кодовую фразу "Fire. Walk with Me". "Welcome to the Machine", - гулко отозвались недра Храма. Лик Вельзевула плавно отъехал в сторону, явив взору гомункула длинный просторный коридор с конвейером вместо пола. Едва Михаил ступил на конвейер, икона вернулась на место, навсегда отрезав гиганта от внешнего мира.

Михаил увидел на стене рядом с собой длинный рычаг, увенчанный миниатюрной головой Дьявола, и перевёл его в положение ON. Конвейер ожил. В голове Михаила бомбами рвались воспоминания об изысканных блюдах, которые ему довелось отведать за триста лет.

Торчавшие из стен механические руки пришли в движение и сорвали с Михаила всю одежду. Поёживаясь от холода, голый Михаил вспоминал, сколько приятных минут доставили ему Василий и другие пиндосы.

Тихо тренькнула протянутая от стены к стене на высоте двух с половиной метров тончайшая стальная струна. Голова Михаила отделилась от тела и со стуком упала в подставленную парой проворных манипуляторов больничную "утку".

Все девять сердец Михаила остановились. Самое большое, располагавшееся в паху, держалось дольше других, но вскоре угасло и оно.

Из отверстий в стенах ударили струи горячего пара. Через несколько минут тепловой обработки механические руки полностью отделили плоть Михаила от костей. Из люка в потолке показалась цепь с крюком на конце. Манипуляторы подняли массивный скелет Михаила и повесили его на крюк. Цепь уволокла остов наверх, в цех, где местные кустари делали из костей магические порошки для продажи лохам.

Другие манипуляторы подняли с конвейера бесформенную кучу Михаилова мяса и сунули её в жерло громадной мясорубки, где сотни острых ножей превратили плоть в нежнейший фарш. Вернувшись на конвейер, то, что десять минут назад было бессмертным великаном, доехало до конца коридора и провалилось в размещённую ярусом ниже соковыжималку. Конвейер умер. Две стальные пластины сошлись, выдавливая из фарша кровь.

Крови вышло ровно три литра. По изогнутому жёлобу она стекла в пластмассовую миску с надписью Thomas, стоявшую в глубине храмовых катакомб, в крошечном закутке размером с коробку из-под телевизора.

В стене закутка отворилась дверца, и внутрь, вальяжно покачивая хвостом, вошёл большой белый кот.

Понюхав воздух, он довольно мяукнул.

Подошёл к миске и начал жадно лакать мясной сок.

Вылакал всё, облизнулся и с чувством глубокого удовлетворения зашагал прочь.

- Брысь отсюда, мерзкая тварь! - Boris замахнулся ногой на невесть откуда взявшегося белого кота. Зло зашипев, кот прянул в сторону и с ненавистью посмотрел на человека. Boris достал из кармана бритву, раскрыл её и отработанным движением послал животному промеж глаз.

- Вот так-то, мурзик, - вытащив лезвие из рассечённой головы кота, Boris вытер его о белоснежную шёрстку. - Не для тебя эти игры.

Boris знал, что Михаил не вернётся, но продолжал мерить шагами площадку возле Храма, словно чего-то ждал.

Чёрный аэролимузин приземлился рядом с его вертолётом. Дверь авто распахнулась, и на площадку выкатился домашний робот покойного Василия Дронт.

- Здорово, Boris, - сказал он, подъехав к новоиспечённому олигарху. - Всё прошло как надо?

- Тютелька в тютельку, - Boris широко улыбнулся, и тридцать два маленьких солнца сверкнули у него во рту. - Я вот хотел спросить у тебя - зачем это всё? Прошло уже столько времени, а люди по-прежнему остаются пищей богов, демонов, виртуального разума и чёрт знает, кого ещё. Каннибализм - то немногое, что даёт нам возможность почувствовать себя равными тем, с кем мы ведём борьбу. А борьба эта, в свою очередь, наполняет смыслом нашу бестолковую жизнь. Но что останется, когда мы одержим победу? Что, чёрт возьми, ждёт нас в конце этого проклятого пути?

- Не знаю, - развёл манипуляторами Дронт. - Вполне возможно, это будет здоровый кусок превосходного жареного мяса. Кстати, поскольку уж я остался без хозяина, не поможешь с трудоустройством?

- Без базара. Будешь шеф-поваром в "Бокассе". Фанг у нас нынче на повышение пошёл.

- Обожаю ресторанный бизнес! Я ведь работал официантом в "Touch The Untouchable". Золотые были времена. Летим же скорей в "Бокассу"! Угощу тебя бифштексом "а-ля Дронт". Никакой синтетики - только натуральные продукты.

Робот и человек двинулись по направлению к вертолёту.

Пускай спина у робота не гнётся,

Плоть человека смертной остаётся, -

тихо пропел Дронт и рассмеялся, как умеют смеяться только роботы.

Content

Вильгоцкий Антон
Пища богов