Ольга Иванова

Первый раз в первый класс, или Любовь вне расписания

Глава 1

Она сразу выделялась среди других. В этом океане нарядных платьев и костюмчиков, галстуков-бабочек и белых бантиков, среди взволнованных и наивных взглядов, прячущихся за разноцветным ворохом букетов, ее сдвинутые бровки и сжатые в ниточку губки вызывали у меня легкое недоумение, а еще улыбку. Да, недовольство, которое эта девочка так откровенно демонстрировала, выглядело забавным. Понятное дело, далеко не все первоклашки рвутся идти в школу, но все же праздничная атмосфера линейки обычно растапливает их сердечки и заставляет проявлять хоть какое-то любопытство к происходящему. Но только не ее… Девчушка так и простояла всю торжественную часть с насупленной мордашкой, да еще и с воинственно переплетенными на груди руками.

Было еще кое-что, отличающее это юное создание от ее будущих одноклассников — сопровождение. Пара: мужчина, настоящий амбал под два метра ростом, в черном костюме и черных очках, и пожилая дама с таким чопорным выражением лица, что она куда органичней бы смотрелась в роли гувернантки в доме какого-нибудь английского аристократа, чем здесь, во дворе одной из московских школ. Пока шла линейка, я все время гадала, кем они приходятся этой девочке. Вначале думала, что амбал — это отец, тем более, именно он держал в руках букет крупных бордовых роз, штук пятнадцать, не меньше, что выглядело довольно претенциозно. Но потом я разглядела у него в ухе наушник, и у меня насчет родства сразу закрались сомнения. Да и в целом, его внешний вид вкупе с непроницаемым выражением лица, вызывал ассоциации с работником какой-нибудь службы безопасности. С женщиной тоже все было непонятно: бабушка? Тетя? Что ж, удовлетворю свое любопытство на родительском собрании, которое состоится сразу после линейки.

Да, позвольте все же представиться: Липская Мария Дмитриевна, учитель младших классов. И эта линейка — первая не только для моих будущих учеников, но и для меня самой. В каком-то смысле я тоже иду первый раз в первый класс. Да, так уж у меня получилось, со студенческой скамьи — и сразу в бой. Еще и школа не простая, а гимназия. В общем, ответственность колоссальная. И если я сейчас спокойно и мило улыбаюсь, поглядывая на своих детишек и их родителей, это не значит, что внутренне я так же спокойна и уверена в себе. О, нет. У меня трясется каждая поджилка, а градус волнения просто зашкаливает. Как бы я ни была подкована в теории, как бы ни любила детей и свою профессию (а пошла я в нее с искренним желанием), но на практике все могло оказаться совсем не так, как представлялось. Пусть бы только неожиданностей было поменьше…

Цветы, цветы, цветы… Сколько же их и когда они уже кончатся? Последней в очереди на «дарение» букетов оказалась та самая девочка. Вернее, розы вручил мне все тот же крупногабаритный мужчина в черном, молча и без эмоций, точно робот какой-то. Женщина тоже никак не проявляла себя. Девочка же смотрела на меня исподлобья, с выражением полного недоверия на лице.

— Спасибо, — несмотря на некоторую растерянность, я все же улыбнулась, принимая букет, и обратилась к девочке: — Как тебя зовут?

— Варвара Серебрякова, — с нажимом на каждый слог ответила та и воинственно сдунула пшеничную челку, упавшую ей на глаза.

— Прекрасно, — снова улыбнулась я и показала на свободную парту: — А теперь, Варя, присядь, будем знакомиться с другими твоими одноклассниками.

— Не хочу, — прозвучал категоричный ответ.

— Почему? — я пыталась сохранить ласковую улыбку.

— Потому что не хочу. Я домой хочу. К папе.

Так… Я быстро глянула на амбала. Значит, мои предположения верны: он не отец. Теперь бы узнать, кем приходится Варваре эта женщина.

— Простите, а вы, наверное, бабушка? — решила пойти ва-банк.

— Никакая она мне не бабушка, — возмущенно ответила за женщину Варя. — Это Нина, наша домработница. А это, — она ткнула пальцем в амбала, на что тот даже бровью не двинул, — Вася, наш водитель.

Ох… Вот так дела. Я, конечно, знала, что в этой гимназии многие дети из состоятельных семей, но все же подобное заявление застало меня врасплох. И в большей степени удивило не столько, что семья Варвары может позволить себе домработницу и водителя, как то что именно они, а не мама и папа, привели ребенка на его первую в жизни школьную линейку. Сердце на миг сжалось от сочувствия к малышке. Теперь понятно, почему она не в настроении: все дети вокруг с родителями, и только она с чужими, по сути, людьми.

— И все же, посиди немного с нами, — я улыбнулась Варе как можно веселее. — Обещаю, все будет быстро, ты даже не успеешь заскучать.

Та вновь состроила недовольную рожицу, но послушно направилась к указанному месту.

Водитель и домработница тут же двинулись за ней.

— Простите… — окликнула их, лихорадочно соображая, как к ним обратиться.

Но они уже дружно сами обернулись, облегчив мне задачу.

— Родители, ну или сопровождающие, у нас проходят в конец класса, — объяснила я поспешно. — Чтобы не мешать детям…

В ответ опять не получила ни слова, однако в конец класса парочка все же прошла. Правда, водитель занял место в самом первом ряду, заслоняя своими мощными плечами обозрение другим родителям. Те начали что-то возмущенно роптать, но «Вася» даже внимания не обратил на них.

А далее было знакомство с детьми и их родителями, обсуждения планов на предстоящий учебный год, поздравления с началом нового этапа в жизни, пожелания успехов и прочее, прочее, прочее… Под конец собрания у меня голова шла кругом и хотелось одного: побыть хоть недолго одной и в тишине. А еще помолчать.

Прощание растянулось еще на некоторое время. Родители продолжали уточнять какие-то вопросы, все были взволнованы и возбуждены, и только Варвара Серебрякова со своей свитой удалилась первая и молча.

Когда наконец класс опустел, я первым делом присела на стул и вытянул ноги. Похоже, от высоких каблуков в рабочее время придется отказаться. Мой взгляд упал на гору цветов, под которой уже едва угадывался стол, венчал же ее букет из бордовых роз. Мысли сразу вернулись к девочке по имени Варвара Серебрякова. Я невольно улыбнулась: все-таки смешная она в своей серьезности. Маленькая такая, прямо кнопочка. Зато глазищи огромные, выразительные, зеленые. Забавная…

И все же, что там у нее за родители, которые не смогли найти время отправить дочку в первый класс? Я открыла списки детей, где значились и сведения о родителях. До этого я лишь глазами пробегала по таблице, да и не зная никого лично, мало что запомнишь. Варвара Серебрякова… Рядом с ее именем, в графе «родители» значился только отец: Серебряков Денис Игоревич. В строчке же, где должна быть указана мать, стоял прочерк…

Часть цветов я все же оставила в школе, домой прихватила только самые «нежные» — розы и лилии. Без должного ухода они точно быстро завянут. Слышала, многие «бывалые» учителя не стесняются раздавать лишние букеты другим, а то и вовсе отправляют их в мусорку. Не знаю, возможно, спустя несколько десятков лет и я стану толстокожей и тоже потеряю интерес ко всем этим первосентябрьским цветам, но пока мне дорог каждый из них, и даже не представляю, как можно так просто выбросить букет, который тебе принесли ученики. Возможно, кто-то и несет его для отцепного, но ведь есть и те, кто дарит от всего сердца.

Дома расставила букеты по вазам, переоделась в любимые шорты и футболку и собралась было завалиться на диван с тарелкой купленных по дороге слив, как в дверь позвонили. Еще даже не взглянув в глазок, я уже знала, кто это может быть: подруги.

— Сюрприз! — первой влетела Полина, тряся у меня перед носом бутылкой шампанского.

— Привет, — Маринка, приподнявшись на цыпочках, чмокнула меня в щеку и, гремя чем-то в большом пакете, сразу потопала на кухню.

— Как прошла линейка? — Даша стиснула меня в объятиях и тоже стала раздеваться.

— Да нормально, — усмехнулась я. — Справилась…

— Вот и отлично! Идем тогда отмечать твой первый раз, — подмигнула мне Полина. — Который, в смысле, в первый класс. А ты что подумала?

— Пошлости всякие думаешь у нас только ты, я же понимаю все буквально, — я подтолкнула ухмыляющуюся подругу в сторону кухни, где уже без всякого смущения хозяйничала Марина. — И раз уж пришли, то идемте отмечать… Но я, чур, не больше одного бокала! У меня завтра уже уроки.

— Будто нам не надо завтра на работу, — хмыкнула Полина. — Всем по чуть-чуть дана удачу…

Поля, Марина, Даша и я — мы дружили со старших классов и, несмотря на то, что после школы поступили в разные институты, дороги наши не разошлись. Наоборот, мы встречались при любой возможности, бежали друг другу на помощь в любое время суток, делились радостью и выплакивали неприятности.

Мы были непохожи друг на друга ни внешне, ни по характеру, тем не менее, понимали друг друга с полуслова: рослая блондинка и любительница приключений Поля, решившая стать косметологом, озорная рыжеволосая и вечная девочка-подросток Марина, бывшая спортсменка, а нынче — фитнесс-тренер, стройная жгучая брюнетка и чересчур рассудительная барышня Дарья, закончившая переводческий факультет, ну и я, пожалуй, самая спокойная и домашняя среди всех, о чем, впрочем, тоже прекрасно говорит выбранная мною профессия. Что касаемо внешности, здесь я, например, в отличие от той же вечной экспериментаторши Поли, была несколько старомодна: мои русые, чуть вьющиеся волосы, до сего дня не имели дел с краской и не знали, что такое короткая стрижка, голубые глаза не меняли цвет с помощью линз, а организм не подвергался изматывающим диетам в угоду моде, благо что природа наградила меня вполне стройной фигурой. В одежде и макияже я тоже предпочитала женственную классику, хотя в моем гардеробе было предостаточно и спортивных вещей. Ну а с сегодняшнего дня и вовсе придется придерживаться делового стиля: директриса нашей гимназии строго следит не только за формой учеников, но и внешним видом учителей. Поэтому джинсы теперь смогу позволить себе только в выходные.

— Ну как? — Полина ткнула меня локтем в бок. — Пап много пришло? Кто-нибудь приглянулся?

Мы уже сидели за накрытым столом на моей маленькой кухне, и я делилась впечатлениями о прошедшем мероприятии.

— Пап было много, — кивнула я с усмешкой, — но с чего они мне должны были приглянуться? У них же есть мамы.

— Ой, мамы не стенки, подвинутся, — захохотала как-то быстро захмелевшая Поля.

— Ты сейчас насоветуешь, — чуть улыбнулась Даша. — Самой-то разве нравилось с женатым роман крутить?

Поля сразу перестала смеяться: эта тема для нее была болезненная, и о своих предыдущих отношениях с женатым мужчиной она предпочитала не вспоминать.

— Ну ты и язва, Дашка, — одернула подругу Марина. — Хочешь опять поссориться?

— Ничего, — буркнула Полина, — не поссоримся. Я отходчивая…— и снова посмотрела на меня блестящими от любопытства глазами: — И что, ни одного отца-одиночки?

У меня сразу же в памяти всплыла девочка по имени Варвара, у которой в сведениях о родителях в графе «мать» стоял прочерк.

— Не знаю, пока еще не со всеми познакомилась, — я все же решила не распространяться насчет отца этой Варвары, а то девчонки, и в первую очередь, Полина будут брать меня измором своими вопросами и советами.

— А ты познакомься, познакомься поскорее, — Полина потянулась к бутылке шампанского, чтобы освежить наши бокалы. — А то молодая и красивая учительница может незаметно превратиться в некрасивую старую деву.

— Какая ты добрая, Поля, аж страшно, — усмехнулась я, пряча от нее свой бокал. — Мне уже не наливай, побереги мою репутацию молодой, красивой, а главное, трезвой учительницы. Мне еще, возможно, завтра на глаза папам показываться. Что они обо мне подумают?

— Вот это правильно! — подняла указательный палец Полина. — И нам с девчонками пригляди какого-нибудь папу, лучше неженатого. Разведенный тоже сойдет. Можно, еще дядю холостого. Или старшего брата… Ну, если он совсем-совсем старший, совершеннолетний…

— Эка тебя, подруга, понесло, — засмеялась Марина и обратилась уже ко мне. — Но мне, Маш, если что, никаких братишек не нужно, как и дядей с разведенными папами. У меня Никитка есть, и я его ни на кого не променяю.

— И мне, пожалуйста, никаких пап первоклашек не предлагать, — вставила с усмешкой Даша. — Я поищу себе более выгодную партию, и без довеска в виде спиногрызика.

— Ой-ой, еще одна фифа нашлась, — беззлобно перекривляла ее Поля. — А нам с Машкой и со спиногрызом сойдет, правда?

— Да ну тебя! — отмахнулась я от подруги со смехом. — И давайте сменим тему, а то про школу уже надоело… У меня, вон, в ближайшие девять месяцев только она и будет на повестке дня…

Наши девичьи посиделки в этот раз не затянулись: подруги проявили благоразумие и ушли, едва за окном начало темнеть, тем самым оставив мне время для отдыха перед завтрашним ответственным днем. Даже помогли убрать со стола и помыть посуду.

— Оставляем все так, как было до нашего налета, — прокомментировала это Марина.

Ночью я долго ворочалась и никак не могла заснуть, утром же подскочила за час до будильника, а в школе была задолго до начала первого урока. По нескольку раз перепроверила, все ли материалы готовы, а пособия на месте. Потом встала у окна и в волнительном ожидании принялась выглядывать своих учеников. Из моего класса хорошо был виден весь двор и лестница у входа, но дети пока не спешили на урок: до звонка оставалось еще больше двадцати минут.

Черная иномарка появилась в воротах школы спустя минут пять и сразу направилась на стоянку для преподавателей. Автомобиль был явно не из дешевых, блестящий, вычищенный, точно только покинул салон. Интересно, кому из наших учителей он принадлежит? Может, историку? Он такой представительный мужчина, и эта машина вполне подошла бы ему. Однако из припаркованного автомобиля вышел вовсе не историк, и даже не другой преподаватель, а… уже знакомый «водитель Вася». Он обошел машину и открыл заднюю дверцу, откуда сразу выпрыгнула Варвара Серебрякова с большим розовым портфелем за плечами. Даже с такого расстояния я различала, что улыбка на ее лице так и не появилась, лоб по-прежнему нахмурен, а взгляд воинственен. Оба, девочка и ее водитель, направились к школе, я же приготовилась встречать свою первую ученицу…

Глава 2

— Доброе утро, — сегодня я впервые услышала голос водителя Васи — хриплый бас, что вполне соответствовал его угрожающему виду.

— Доброе утро, — я улыбнулась и посмотрела на девочку.

— Здрасьте, — тихо буркнула она, продолжая вместе с водителем топтаться в дверях.

— Ну, проходи же за парту, — дружелюбно предложила я. — Ты сегодня первая, поэтому разрешаю тебе выбрать любую.

Варвара шмыгнула носом и направилась к самой последней парте у окна.

— А тебе будет хорошо оттуда видно? — поинтересовалась я с некоторым сомнением: все-таки Варя одна из самых маленьких девочек в классе.

— Да, — кивнула она и с грохотом поставила свой портфель на парту.

Да, тяжелый случай… Ребенок совсем не настроен на общение. Адаптация к школе явно будет не из легких. Посмотрим, как она поведет себя с другими детьми, а там, может, придется к школьному психологу обратиться. Хотелось бы, конечно, справиться своими силами, но мало ли…

Я перевела взгляд на мужчину, который по-прежнему стоял у дверей, разве что переместился чуть левее, к стене.

— Вы что-то хотели? — спросила как можно любезней. — Есть ко мне какие-то вопросы?

Он отрицательно мотнул головой, но с места даже не сдвинулся.

— В таком случае вы можете идти. Занятия у нас заканчиваются ровно в двенадцать.

— Нет.

— Простите? — мне показалось, я ослышалась.

— Мне приказано не оставлять Варвару.

— Кем приказано? — опешила я.

— Денисом Игоревичем.

Вариным отцом?

— Постойте…— я усмехнулась, уверенная, что произошло какое-то недоразумение. — Вы привели девочку в школу, теперь можете ее на время оставить. Пока идут уроки, она находится под моим присмотром, это же и так понятно. И, вообще, посторонним нельзя присутствовать на занятиях. Я, безусловно, разрешаю побыть с Варей до звонка, но потом вы должны будете уйти…

Договорить мне не дали: в класс один за другим стали входить другие ребята и их родители. С каждой минутой становилось все шумнее, вокруг меня толпились мамы-папы с очередными вопросами, к ним жались их чада, с любопытством прислушиваясь к разговору взрослых. В общем, все вновь было сумбурно, громко, волнительно.

Наконец раздался звонок, родители нехотя потянулись к двери, на ходу еще порываясь дать своим детям последние указания и советы. Кто-то из девочек попытался заплакать, но я остановила бросившуюся было к ней обратно мамочку, заверив, что все будет в порядке, сама же быстро отвлекла малышку, поручив ей «важное» задание -вытереть доску. И уже собралась выдохнуть с облегчением и наконец приступить к уроку, как вновь заметила водителя Вари Серебряковой. За все это время он даже не сдвинулся с места и не поменял позу: ноги на ширине плеч, руки спереди в замке.

— Василий, — с нажимом произнесла я, чувствуя, что начинаю заводиться. — Уже прозвенел звонок… Покиньте, пожалуйста, класс.

— У меня приказ, — ровным голосом повторил тот, будто я и не распиналась перед ним четверть часа назад.

Господи, безумие какое-то… Я бросила взгляд на Варю: та сидела с таким же невозмутимым видом, как и ее спутник.

— Василий, — я все еще пыталась крепиться, — вы разве не водитель, а охранник?..

— Я приставлен присматривать за Варварой.

Да что ж такое?.. Как об стенку горох…

Дети, заинтересованные нашей перепалкой, стали ерзать на месте и переговариваться. Так… Что же делать с этим бугаем? Силой его не вытолкаешь, слова не доходят… И урок уже пора начинать… Ладно, пусть пока стоит, разберусь на следующей перемене.

Тем не менее, как я ни пыталась не обращать внимания на истукана Василия, выходило это плохо. Да и дети постоянно отвлекались на него, лишь одна Варвара была спокойна. Сидела, подперев щеку ладошкой, и откровенно скучала, поглядывая в окно.

Как только прозвенел звонок, я предприняла очередную попытку выдворить водителя.

— Василий, ну вы же сами понимаете, какой это абсурд, — попыталась воззвать го к голосу его разума. — Вы же взрослый человек… Ну что, мне с директором этот вопрос решать? Или школьную охрану позвать?

Последним, конечно, можно было бы и не бравировать: наш пожилой охранник Валентин Степанович точно не смог бы тягаться с Василием, — но я все же упомянула это для пущего эффекта.

— Я все понимаю, Мария Дмитриевна, — в голосе водителя появились вполне человеческие, живые нотки, а от собственного имени, прозвучавшего из его уст, я даже чуть вздрогнула. — Но и вы поймите меня. Если я сейчас оставлю Варвару, то завтра сам окажусь на улице. Денис Игоревич мне этого не простит.

Да что ж там за самодур такой, этот Денис Игоревич?

— Давайте позвоним вашему Денису Игоревичу, — сдержанно предложила я. — Наберите, пожалуйста, его номер, я поговорю с ним.

— Не могу, простите. Он не разрешает звонить по пустяковым вопросам в рабочее время.

Ах, значит, так? Мой вопрос пустяковый? Ну держитесь, Денис Игоревич… И мне плевать, что вам там можно, а что нельзя. У меня тоже рабочее время!

Я решительно направилась к своему столу, нашла списки родителей, а в нем — номер телефона отца Вари Серебряковой. Трубку сняли почти сразу, и я выпрямила спину, настраиваясь на разговор, но услышала женский, хорошо поставленный голос:

— «Вега-строй», приемная. Добрый день, слушаю вас…

Так… Еще и номер телефона не прямой…

— Добрый день, — я слегка прочистила горло. — Мне необходимо поговорить с Серебряковым Денисом Игоревичем.

— Кто его спрашивает и по какому вопросу?

— Это учительница его дочери, хочу обсудить один важный вопрос, — терпеливо объяснила я.

— К сожалению, Денис Игоревич не может сейчас говорить, — ответ, полный холодной вежливости. — У него совещание. Если желаете, можете оставить свои координаты, он вам перезвонит…

— Да, будьте любезны, запишите…— я продиктовала свой номер телефона и имя, после чего со мной попрощались.

— Папа навряд ли перезвонит…

Я подняла глаза: Варвара. Смотрит на меня серьезно, по-взрослому и, как всегда, чуть нахмурившись.

— Ну почему же? — я улыбнулась. — Ему передадут, что я звонила, и он…

— Он забудет, — со вздохом перебила меня Варя и отвела глаза в сторону. — Он всегда забывает… Занят очень.

Она развернулась и побрела прочь к своей парте.

Следующий урок продолжился под «охраной» Василия. После третьего я опять набрала отцу Вари, но услышала все от того же секретаря: «Денис Игоревич еще занят». Когда после четвертого урока дети стали расходиться, я задержала Василия и как можно убедительней попросила передать отцу Варвары мою просьбу разобраться до завтра со сложившейся ситуацией.

Однако наступившим утром водитель был снова на своем посту — у двери класса. Стоит ли говорить, что и на этот раз мне не удалось отправить его ожидать подопечную хотя бы в коридор? Эта ситуация начинала порядком напрягать, да еще и сама Варя после второго урока ввязалась в конфликт с одним из одноклассников — Максимом Кореневым. Тот стал подтрунивать над ней из-за Василия, обзывать рохлей и трусихой, раз она везде ходит с охраной, за что получил по голове учебником. Удар у Варвары вышел явно не как у рохли, поскольку на лбу Макса за считанные минуты выросла огроменная шишка. Пришлось вести ревущего пацана в медпункт и морально готовиться к разговору с его родительницей. Варю же сильно отчитывать при классе не стала, лишь сделала строгое замечание и напомнила, что применение силы — не лучшее решение спора. Однако раскаяния на ее лице я не увидела, лишь обиженно поджатые губы и сморщенный нос. Василий же в этот короткий конфликт не вмешивался, только в самый разгар рванул было к обидчику Варвары, но подопечная его опередила и решила вопрос по-своему, после чего водитель со спокойным видом вернулся на свое место.

Все последующие перемены я не переставала названивать Варвариному отцу, но результат оставался прежним: «Денис Игоревич занят». Тогда решила привлечь к разруливанию этой проблемы тяжелую артиллерию — директрису. Но и тут меня настигла неприятная неожиданность. Тамара Сергеевна была человеком принципа, имела за плечами более тридцати лет педагогического стажа, и я надеялась получить от нее помощь и поддержку, но вместо этого…

— Видите ли, Машенька…— она сняла очки и начала с неким преувеличенным усердием вытирать их носовым платком. — С Серебряковыми тут не такая уж простая ситуация… Я все собиралась с вами поговорить, но никак не могла улучить минутку. Сами знаете, сколько сейчас дел в начале учебного года. Поэтому хорошо, что вы сами ко мне подошли. Понимаете… Отец Вари Серебряковой… Он очень помог нашей гимназии, материально, естественно, и не отказывается помогать в будущем… Но просит быть повнимательней к его дочери. Вы ведь знаете, что он воспитывает ее один, притом постоянно занят на работе, поэтому очень волнуется за нее…

— А где Варина мама? Она умерла? — попыталась выяснить я.

— Денис Игоревич сказал, что да, — печально вздохнула Тамара Сергеевна.

Бедная девочка…

— Это грустно, конечно…— я тоже вздохнула. — И его беспокойство мне понятно, однако… Охранник, который все уроки подпирает стену класса — это, на мой взгляд, слишком. В его присутствии ни я, ни ученики не могут сосредоточиться на занятии…

— Ну, голубушка, — усмехнулась директриса, — а это уже ваша задача — завлечь детей так, чтобы они ни на что не отвлекались. Да и чем вам мешает охранник Варечки? Наоборот, дополнительная защита. Да и, уверена, вы все скоро к нему привыкните…

— То есть, вы считаете, присутствие постороннего в классе все занятия напролет — это ничего страшного? — меня несколько покоробила позиция Тамары Сергеевны.

Спонсор школы — это, безусловно, хорошо, но вот так пренебрегать правилами гимназии да и учебного процесса в целом ради его благосклонности… О какой тогда принципиальности может идти речь?

— Ну какой же он посторонний? — натужно улыбнулась директриса.

— Простите, Тамара Сергеевна, а если родители или близкие других учеников тоже захотят быть рядом со своими чадами? — не выдержала я. — Мало ли что страшного с ними случится в школе! Мне им тоже разрешить остаться в классе?

— Не преувеличивайте, Мария Дмитриевна, — директриса снисходительно похлопала меня по плечу. — Ничего серьезного не происходит… Но если это вам так мешает, попробуйте поговорить с Денисом Игоревичем. Вы же — классный руководитель его дочери.

— Но он не отвечает на звонки! Игнорирует меня, — я уже находилась на грани отчаяния. — Я ведь поэтому и пришла к вам, чтобы заручиться поддержкой. Думала, у вас есть возможность с ним связаться. Возможно, он вас послушает, как директора…

— Маша, — Тамара Сергеевна нахмурила лоб. — Попробуйте все же разобраться с этой проблемой самостоятельно. Вам не помешает набраться опыта в таких делах, если собираетесь и дальше заниматься преподаванием… От себя же могу пообещать: если вдруг мне доведется увидеть или услышать Серебрякова раньше вас, я скажу ему о вашем беспокойстве…

— Спасибо, — удрученно отозвалась я. — Буду очень благодарна…

Ну что ж, и здесь получила от ворот поворот. Придется, действительно, справляться самой… Может, в гости к этим Серебряковым наведаться? Но опять же… Без предупреждения не придешь… Да и кто даст гарантию, что отец Вари будет дома?..

И что за неуловимый тип?

К концу четвертого дня безуспешных попыток связаться с Серебряковым я начала сдавать позиции. И даже почти смирилась с присутствием Василия, как вдруг вечером раздался звонок. Час был поздний, я уже почти легла спать и говорить ни с кем не хотелось. Но номер оказался незнаком, и я озадачилась: может, кто-то ошибся? Принимала вызов без особого воодушевления и даже приготовилась ответить: «Вы перепутали номер», однако звонящий заговорил раньше, чем услышал мое: «Слушаю вас».

— Мария Дмитриевна? — зазвучал в динамике мягкий баритон. — Это отец Варвары Серебряковой.

Глава 3

Отец Вари! Вот так сюрприз! Меня от неожиданности даже в жар кинуло, ну а сонливость и вовсе сняло как рукой.

— Да, Денис Игоревич, добрый вечер, — я зачем-то подскочила с постели и прошлась по комнате. — Я хотела обсудить с вами вопрос по поводу…

— Я тоже хотел обсудить с вами один вопрос, — недослушав, перебил меня Серебряков.

— Да? — я слегка растерялась, не ожидая такого поворота. — По поводу Варвары, наверное…

— Почти. Хотел предложить вам работу.

Я чуть не налетела на кресло и резко остановилась.

— О чем вы, Денис Игоревич? — замешкавшись, уточнила после некоторой паузы. — Вообще-то, я не собираюсь менять работу. Моя меня вполне устраивает.

— Хорошо, назовем это не «работа», а «подработка», — деловым тоном продолжил Серебряков. — Моей дочери нужна гувернантка с педагогическим образованием, которая будет присматривать за ней с момента окончания занятий в школе и до вечера, а также иногда в выходные.

Я подавилась нервным смешком и закашлялась. Наш разговор повернул куда-то не туда, и я не знала, как на это реагировать.

— Простите, — прочистив горло, ответила я. — Вы, наверное, что-то путаете, Денис Игоревич. Я — учитель вашей дочери, работаю в школе, и ваше предложение звучит как-то странно и неуместно…

— То есть вам не нужны лишние деньги? — он снова меня перебил, жестко и совсем бесцеремонно, а затем назвал такую сумму, от которой глаза расширились сами собой.

Да это же два раза больше моей нынешней зарплаты!

— Деньги лишними не бывают, согласна, однако у меня нет планов искать себе дополнительную работу, мои текущие заработки меня вполне устраивают и от голода я не умираю, — резонно ответила я. — И вообще… Не понимаю, почему эту работу вы предлагаете мне? Ведь подбором гувернанток занимаются специальные агентства, почему бы вам не обратиться к ним? Там вам уж точно предложат гувернантку той квалификации, которая вам необходима.

Но ответ Серебрякова меня ошеломил еще больше:

— Потому что Варя хочет, чтобы это были вы. За последний год я уволил три няни, и последнюю — месяц назад. Ни одна из них так и не смогла найти общий язык с Варварой. А вас она захотела сама.

Захотела сама? С одной стороны было приятно, что ребенок выделил меня среди прочих взрослых, с другой же… Не покидало ощущение, что это всего лишь прихоть избалованной девочки. А желания Вари, как я понимаю, отцом исполняются безоговорочно. Но в любом случае, я вынуждена сказать…

— Нет. Извините, Денис Игоревич, но я однозначно откажусь. Считаю неэтичными принимать подобное предложение. Да и времени свободного на подработку у меня нет. Работа учителем, знаете ли, не заканчивается звонком с последнего урока. Это еще и много всякой бумажной работы, составление планов, проверка тех же тетрадей. И я уже не говорю о внеклассных мероприятиях с детьми: музеи, спектакли…

— Последние вопросы легко решаемы, — который уже раз прервал меня Серебряков. — В конце концов, всеми этим вашими планами-тетрадями вы можете заниматься и у нас дома, главное, чтобы Варя была под присмотром. Что касается музеев-спектаклей, тут я тоже могу поспособствовать и даже заняться организацией, опять же, Варвара в этом случае будет при вас… А этичность? — он усмехнулся. — Я вас умоляю! Кому она нужна? Да и мы можем никому об этом не распространяться…

Ну вот, эта песня хороша, начинай сначала! И главное, рассуждает так, будто вопрос уже решен!

— Нет, Денис Игоревич, — повторила я как можно тверже. — Я, конечно, понимаю, что вы заботитесь о дочери, однако вынуждена отказать. И все же очень надеюсь на понимание и на то, что вы сможете все это объяснить правильно Варе. И давай перейдем к тому вопросу, по которому вас искала я все последние дни, — быстро, пока Серебряков не заговорил опять, перевела я тему. — Ваш водитель Василий.

— А что с ним не так? — равнодушно уточнил он.

— Его присутствие в классе во время уроков недопустимо, понимаете? Впрочем, как и в школе в целом. В крайнем случае, пусть Василий ждет Варвару в коридоре. С вашей дочкой ничего не случится во время урока, ведь в школе за нее ответственность несу я. У меня все дети под присмотром, заняты делом. Василий же отвлекает их, понимаете? — проговорила я несколько на эмоциях. Серебряков молчал, и это начинало нервировать. Я даже глянула на экран телефона: не прервался ли звонок. Оказалось, все в порядке, собеседник на линии. — Они постоянно на него засматриваются… А еще… Это не совсем благотворно влияет на Варвару и ее отношениях с одноклассниками. У нее уже дважды случился конфликт с одним из мальчиков…

Тут я не могла не вспомнить, как вчера, пока отлучалась на пару минут из класса, Варя вновь поссорилась с Максимом, и они принялись выбрасывать вещи друг друга в приоткрытое окно. Благо, этаж был первый, вещи не пострадали, я же заставила их вдвоем идти на улицу и собирать все, что выпало. За ними было бросился и Василий, но я остановила его, объяснив это воспитательным моментом, разрешила лишь наблюдать за Варварой из окна. Он, на удивление, послушался, Варя же с Максимом, собрав свои вещи, благополучно вернулись в класс.

— Варя, конечно, умеет постоять за себя, — продолжила я, — однако лучше бы и вовсе этого не случилось. Отсутствие же Василия поможет существенно улучшить атмосферу в классе.

— Я готов и вовсе убрать охрану от Вари в пределах школы, если вы согласитесь на мое предложение, — заявил на это Серебряков, вновь развернув разговор в свою пользу.

— Вы шантажируете меня? — воскликнула я, уже не в силах сдерживать возмущение.

— Нет, что вы, — спокойно отозвался тот. — Просто предлагаю сделку. Более того, могу повысить плату, если вы готовы присматривать за Варварой еще и в школе.

— Да не нужны мне ваши деньги! — меня все-таки прорвало. — Я и так присматриваю за Варей, равно как и за другими своими двадцатью пятью учениками! За каждым, понимаете? И не собираюсь никого выделять! Тем более за деньги! И знаете что, Денис Игоревич? Бог с вами и вашим Василием! Плевать… Я умываю руки. Если другие родители начнут возмущаться его вечным нахождением в классе, отправлю их к вам… Вот и все. Или же сама уволюсь…

— Не горячитесь так, Мария Дмитриевна, — Серебряков оставался невозмутим. — И увольняться не спешите, от этого лучше никому не станет, и в первую очередь вам самой. Лучше подумайте еще раз над моим предложением. У вас есть на это три дня, до понедельника. Если вы все же решите принять мое предложение, приезжайте ко мне в офис, заключим договор. Просто скажете об этом Василию, он вас привезет. А теперь отдыхайте. Спокойной ночи, — и он отключился, вновь оставив последнее слово за собой.

— Козел, — процедила я в сердцах и отбросила телефон на разложенный диван, что служил мне кроватью. — Ну как можно быть таким?

И ведь ему все-таки удалось вывести меня из себя и заставить потерять самообладание! Ужас! Учительница, называется… Мне вдруг стало стыдно за это совсем непрофессиональное поведение. А я ведь дала себе обещание, что в пределах работы буду предельно сдержана и корректна, с кем бы то ни было: ученики, коллеги, родители. Представляла себя эдакой Мэри Поппинс, спокойной, уравновешенной. А на деле, не прошло и недели, как уже сорвалась! Да еще и при родителе! Стыдно, очень стыдно… И непрофессионально.

Взгляд случайно упал на зеркальную дверцу шкафа, которая отразила меня взъерошенной, с горящими щеками, в хлопковой пижаме в цветочек… Хорошо, что звонок был не с видео, а то, появись я такой перед отцом Вари, моей репутации точно пришел бы конец! Он и так, похоже, не воспринимает меня всерьез, а тут еще пижама в цветочки…

Я упала на подушку и закрыла лицо руками. Да уж… Вот и поговорила с неуловимым Денисом Игоревичем. Только проблему так и не решила, еще и новую нажила себе. И как мне прикажете выпутываться?

Ну уж точно не соглашаться на его абсурдное предложение!..

Глава 4

Но правильно говорят: не зарекайся. И события наступившей пятницы несколько пошатнули мои принципы и убеждения.

Главным событием этого дня должна была стать фотосъемка, посвященная поступлению в первый класс. Все по стандарту: нарядные платьица-костюмчики, буквари, прописи, совместное фото с первой учительницей, групповое фото… На мой взгляд, это мероприятие можно было провести и чуть позже, однако директор предложила, а родители поддержали, поэтому спорить не имело смысла. Заодно и мне пришлось принарядиться, в рамках учительского дресс-кода конечно, сделать более выразительный макияж, уложить волосы, придав прическе толику торжественности. Родители также постарались, приодев детей кто во что горазд. Варвара сегодня тоже была в красивом платье: темно-синем, с воротничком и манжетами из белого кружева. Правда, прическу ее ничем не украсили: все тот же повседневный ободок на распущенных волосах до плеч. «И все же удивительно, — при виде нее промелькнула у меня мысль, — не забыла, что сегодня фотографируемся. Интересно, это папа позаботился о наряде или переложил хлопоты на домработницу?» Вспомнив о вчерашнем разговоре с Серебряковым, я на миг нахмурилась: и все же, когда за шестилетним ребенком присматривает верзила-водитель и престарелая домработница, это не совсем правильно.

Когда же прозвенел звонок на урок, меня ждал еще один сюрприз: Василий удалился из класса! Вот так, взял и вышел в коридор! Я даже выглянула вслед за ним и поинтересовалась, не случилось ли чего? И получила еще более удивительный ответ:

— Денис Игоревич распорядился.

Надо же… Я не сдержала усмешки: неужели наше вчерашнее общение с Серебряковым не прошло даром? И не такой уж он непробиваемый, как выяснилось…

Фотограф прибыл ко второму уроку, и началась утомительная съемка, в первую очередь для меня: нужно было сделать двадцать пять фото в паре «ученик и первая учительница». Приходилось поддерживать на лице улыбку и бесконечно принимать одну и ту же позу.

— Почему у девочки нет никакой прически? — недовольно поинтересовался дотошный фотограф, когда дошла очередь до Варвары. — Она же на общем фото будет выбиваться на фоне других детей класса! Смотреться как пятно.

Взгляд Вари после этих слов потух, а сама она вновь превратилась в колючего ежика. Мое же сердце дрогнуло от жалости, и я принялась лихорадочно размышлять, как можно исправить ситуацию. Помог вечный хаос в моей большой сумке: там нашлась телесного цвета резинка для волос. Потом же обратила внимание на свою блузку, где на манжетах вместо пуговиц были протянуты белые ленты-завязочки. Достались они легко, и я была уверена, что так же без труда верну их обратно. Ну а для фото рукава можно чуть завернуть в манжетах, и будет выглядеть вполне себе стильно. Будто так и надо.

Я подозвала к себе Варю, быстро ее расчесала, часть волос оставила распущенными, из остальных сделала хвостик набок и перевязала его ленточками. Получилось очень симпатично.

— Вот, так лучше, — скупо одобрил фотограф.

— А тебе хоть нравится? — я протянула Варваре зеркальце.

Она энергично кивнула. И улыбнулась, широко и искренне, как это могут делать только дети.

— Тогда давай фотографироваться, — я вернулась на свое место, и Варя тут же подбежала ко мне.

Фотограф сделал несколько снимков нас с Варварой, после чего перешел к съемкам группового фото.

— Все будет готово в понедельник, — предупредил фотограф, уже собирая всю свою технику, а еще через минут пять наконец отбыл восвояси.

Итого: два урока насмарку. Остался один, и тот рисование. По плану тема сегодняшнего занятия была «Семья», и я попросила детей нарисовать самых близких им людей, после чего смогла сама немного передохнуть, украдкой под столом сняв туфли и вытянув ноги. Дел на сегодня больше не было, и после этого урока я могла тоже позволить себе пойти домой. А впереди — два выходных, которые собиралась провести в полном безделье. Первая рабочая неделя выдалась напряженной, и в большей степени, эмоционально, чем физически, поэтому хотелось пока только тишины и покоя… Может, к родителям на дачу махнуть?.. Хотя, нет. Там мне отдохнуть точно не дадут: у мамы в разгаре сезон заготовок на зиму, и мне непременно найдут дело в огороде или в кухне. Да и народу там будет, не протолкнуться. Сестра с племяшками точно поедут следом. И как бы она еще и своих подруг на шашлычок туда не притянула. И снова шум-гам, разговоры… Нет, не хочу. В другой раз маме помогу, а пока там и без меня помощников хватает…

Урок пролетел быстро, и со звонком дети дружно понесли мне свои рисунки. И каждый обязательно нужно было похвалить, а после с помощью яркого магнита прикрепить к доске, чтобы и остальные могли им полюбоваться. Варвара принесла рисунок последней. Сунула мне его в руки без слов, после чего подхватила уже собранный портфель и побежала к Василию, который ждал ее в дверях. И только когда они оба исчезли из поля зрения, я взглянула на рисунок. Три фигуры. Мужчина чуть вдалеке, его явно рисовали дольше всех, поскольку даже пуговицы на пиджаке выделены. И неровная подпись печатными буквами: «Папа». Я усмехнулась: так вот вы какой, Денис Игоревич. А на переднем плане… Девочка, в которой угадывается сама Варя, держит за руку женщину. Черная юбка, белая блузочка, волосы длинные… Конечно же, в первую секунду я подумала, что это ее мама, покойная. Вернее, была в этом уверена, пока не вчиталась в мелкие кривые буковки над ее головой: «Мария Дмитревна».

— Дмитриевна, — машинально исправила я и сглотнула: в горле неожиданно стал разбухать солоноватый ком.

Я растерянно разглядывала себя на рисунке Вари, раз за разом перечитывала свое имя, и не знала, как на это следует реагировать. Умилиться? Обрадоваться? Смутиться?.. Пожалуй, последнее чувство, смущения, было единственным, что я сейчас испытывала. Правда, к нему еще примешивались нотки горечи и грусти, отчего в сердце становилось как-то тесно и тяжело.

Этот рисунок я не повесила с остальными на доску. Зачем-то аккуратно сложила пополам и опустила в свою сумку.

Домой шла в задумчивости и неком смятении. Когда я решила стать учителем, то пообещала себе, что у меня никогда не будет любимчиков, никогда и никого не буду выделять, буду любить всех одинаково: отличников и двоечников, примерных и хулиганистых… Потому что это дети, и просто к каждому нужно найти подход — вот главная задача учителя. Да, наивно, наверное, и слишком идеалистично… Но я действительно стремилась быть такой, хотя бы чуточку. Похоже, не получилось. Всего какая-то неделя в школе, а из моих мыслей не выходит только одна девочка! Еще и в сердце, кажется, начала пробираться… Что это? Возможно, просто жалость?.. Я не знала, и от этого приходила в еще большее смятение.

Погруженная в свои мысли, я не сразу услышала, как на дне моей сумки поет и вибрирует телефон. А увидев на экране номер тети, почти не удивилась. И уж точно не ожидала никакой гадости от разговора с ней.

— Машенька, — голос тети был непривычно елейным. — Как у тебя дела?

— Все в порядке, — отозвалась, не понимая пока, к чему та клонит.

— Это хорошо… Тут, милая, такое дело… — тетя жалась и мялась. — Ритка моя неожиданно решила вернуться… Не заладилось что-то у нее с работой…— а дальше мне уже не нужно было объяснять.

Сердце ухнуло вниз: квартира. Весной моя двоюродная сестра Рита уехала на заработки Германию, однушку же свою сдавать никому не хотела, уж очень тряслась за личные вещи, поэтому предложила мне, как близкой родственнице, просто пожить там, с оплатой лишь за коммунальные услуги. Контракт был у Риты на два года, поэтому раньше ее никто не ждал. Оказывается, зря…

— Когда надо съехать? — упавшим голосом поинтересовалась я.

— Ну, ты не торопись так, — сразу же засуетилась тетя. — До октября еще можешь жить…

— Ясно, поняла…

— И что собираешься делать? — спросила у меня Полина, когда на следующий день заглянула ко мне в гости. Остальные девчонки разъехались по делам, и мы проводили этот вечер субботы вдвоем. — К маме вернешься?

О, нет… К маме — это был наихудший вариант. Я-то и сбежала оттуда, потому что не могла больше проживать в том дурдоме. А после того, как к родителям после развода вернулась старшая сестра с двумя детьми, наша старенькая двушка именно дурдомом и стала. Меня выселили из комнаты в кухню, правда, прикупили маленький диванчик, чтоб уж совсем себя обделенной не чувствовала, но жизнью это тоже трудно было назвать. Поэтому предложение Риты присмотреть за ее квартирой на ближайшие два года стало настоящим спасением. И вот теперь, спустя пять месяцев счастливого уединения, мне снова грозит все этого лишиться.

— Попробую подыскать другую квартиру, — со вздохом отозвалась я.

— Сомневаюсь, что найдешь, — не обнадежила меня подруга. — С твоей-то учительской зарплатой… Разве что за МКАД… Нет, в твоей гимназии она, конечно, не такая уж плохая, но… Боюсь, даже за ее половину ты более-менее приличной квартиры не подыщешь…

И в этом подруга была права. Моя зарплата действительно была относительно неплохой, особенно, если учесть, что я молодой специалист, пока без категории, а значит, и надбавок, и на жизнь ее вполне должно было хватить… Однако аренда квартиры серьезно подкашивала мое текущее материальное положение, и оплата даже самого простенького жилья лишала меня как минимум половины дохода. А ведь еще нужно было питаться, одеваться, тратиться на проезд… Понятно, что сейчас многие так живут, перебиваясь с копейки на копейку, но…

— Вот если бы тебе какую подработку найти, — вырвал меня из раздумий голос Полины. — Например, репетитором… Хотя… У тебя ж начальная школа… Если бы какой английский или математика, тогда бы было другое дело… Брала бы себе учеников по часу в день или в выходные, глядишь, и как раз на аренду квартиры собиралось бы…

«Моей дочери нужна гувернантка с педагогическим образованием, которая будет присматривать за ней с момента окончания занятий в школе и до вечера, а также иногда в выходные…» — всплыли в голове сами собой слова Серебрякова, на что я тут же отчаянно мотнула головой.

— Нет, нет и нет, — произнесла вслух.

— Что «нет»? — не поняла подруга.

Я немного поколебалась, а после все же рассказала ей о предложении отца Вари и о своем отношении к нему.

— А, по-моему, неплохо, — поразмыслив, заключила Полина. — С такой «подработкой» ты и поближе где квартирку снимешь… И, говоришь, отец-одиночка? — она хитро прищурилась.

— Даже не начинай…— я предупредительно подняла указательный палец. — Ничего не хочу слышать об этом типе, особенно в подобном ключе.

— А я бы согласилась, — пожала плечами Поля. — В смысле, на подработку. Времени свободного, конечно, будет немного, зато материально будешь чувствовать свободно. И квартиру снимешь, и копеечку какую отложишь, на тот же отдых… Куда ты там всегда мечтала поехать? В Барселону?

— В Барселону, — подтвердила я тоскливо.

— Слушай, тебе ж не привыкать работать с детьми. Двадцать пять утром и один вечером… Неужели не справишься? — продолжала Полина.

Справиться-то я справлюсь, но вот что делать с гордостью? Особенно после моего резкого отказа Серебрякову. Да и с трудом представляю, как все это будет происходить…

Я невольно бросила взгляд на сумку, где до сих пор лежал рисунок Вари.

Или все же стоит попробовать?..

Окончательное решение далось непросто. Две ночи напролет я тонула в размышлениях и вопросах, взвешивая все «за» и «против» и пытаясь договориться с собственной гордостью, а заодно и совестью. Утром же понедельника первое, что сделала, это подошла к водителю Вари и сказала, стараясь выглядеть как можно невозмутимее:

— Василий, сегодня после уроков, будьте добры, отвезите меня в офис к Денису Игоревичу. Он в курсе…

Глава 5

Заднее сидение дорого автомобиля, кожаный салон, легкий аромат морской свежести… Не могу сказать, что я чувствовала себя здесь в своей тарелке. Все было чужим, непривычным, далеким. Рядом возбужденно ерзала Варя. Улыбка не сходила с ее лица с того самого момента, как она узнала, во-первых, что мы едем к ее папе, а во-вторых, для чего мы туда направляемся. Василий вел машину молча, лишь иногда бесстрастно поглядывал на нас в зеркало. Я же каждую секунду обмирала, представляя встречу с Серебряковым. Более того, я даже не была уверена, что он знает о нашем приезде, поскольку не заметила, чтобы Василий ему набирал, да и сама не стала этого делать. Он же не просил позвонить? Не просил. Сказал, чтобы я просто ехала к нему. Вот я и еду…

Москва Сити. Что ж, почему-то я не удивлена, что офис Серебрякова расположен здесь.

— Проходите, — Василий любезно пропустил нас с Варварой вперед.

Свет, блеск, пространство… Обстановка вестибюля этого офисного здания ослепляла и подавляла, заставляя чувствовать себя ничтожной соринкой. Варю же, напротив, ничего не смущало, она радостно подпрыгивала и вертелась. Девочка была такая оживленная, в сравнении с тем, как вела себя в школе, и улыбалась. Улыбалась и вынуждала улыбаться меня, хотя внутри я была натянутой струной, готовой в любую минуту лопнуть.

Стеклянный лифт бесшумно принял нас в свое чрево и устремился вверх.

— Пять… Одиннадцать… Двадцать восемь…— вслух считала Варя этажи. — Тридцать два… Приехали!

Она первая выбежала из лифта, но тут же затормозила, наткнувшись на холодный взгляд блондинки, сидевшей в приемной за стойкой. Варя схватила меня за руку и настороженно посмотрела на секретаря, та же, наконец заметив и узнав водителя, кивнула:

— Одну минутку.

Она взяла трубку телефона и набрала несколько цифр.

— Денис Игоревич, пришел Василий, кажется, с вашей дочерью и какой-то девушкой.

— Я учительница Варвары, — решила уточнить я, чтобы не вышло недоразумений.

Блондинка окинула меня взглядом с ног до головы и добавила в трубку:

— Учительница вашей дочери. Хорошо…— она кивнула невидимому собеседнику и, повесив трубку, обратилась уже к нам: — Денис Игоревич пока разговаривает по видеосвязи. Просил подождать. Присядьте пока, — и взмах руки в сторону дивана. — Я вас приглашу, когда он освободится.

Мы с Варварой опустились на мягкий диван из бежевой кожи, Василий остался стоять рядом. Минуты текли медленно… Варя снова насупилась и сидела в углу, сдвинув бровки. Я же от нечего делать рассматривала приемную. Большая, в серо-бежевых тонах… Деревянные панель, хромированные детали… Ковролин мягкий… Логотип на стене по центру: «Вега-строй». В обе стороны от приемной ответвлялись коридоры с десятками дверей. Сам же Денис Игоревич, похоже, заседал за дверью, что располагалась за спиной секретаря. Ну а рядом еще один кабинет, с табличкой «Конференц-зал».

Трель телефона у секретаря нарушила тишину приемной. Блондинка подняла трубку, бросила в нее: «Конечно», и повернула голову в нашу сторону:

— Денис Игоревич освободился, можете проходить.

Она первая прошла к нужной двери и распахнула ее перед нами.

Варя пулей влетела внутрь, я же замерла на пороге, оглянувшись на Василия, который так и остался стоять на прежнем месте. Он чуть мотнул головой, давая понять, что заходить к хозяину не будет. И тогда я сделала шаг вперед. Дверь за мной сразу закрылась.

Мужчину, сидящего в кресле за письменным столом, рассмотреть удалось не сразу: Варя скакала у него на коленях и всячески тискала, поэтому я могла видеть лишь его темную, коротко подстриженную макушку, широкие плечи, обтянутые белой рубашкой, и загорелые руки, поддерживающие девочку со спины.

— Ну все, Варвара, хватит, я же на работе, — он мягко отстранил от себя дочку, и та сползла с его колен, но в сторону не отошла, продолжая вертеться рядом.

Серебряков выпрямился в кресле, оправил галстук и наконец поднял на меня глаза. Зеленые, точь-в-точь как у Варвары. И даже брови сдвинул как она. Забавно, что они так похожи. Сразу видно: отец и дочь.

— Мария Дмитриевна? — его твердо очерченные губы изогнулись в едва заметной усмешке, и на одной щеке появилась небольшая ямочка. — Полагаю, ваш приход сюда означает, что вы все же решили согласиться на мое предложение?

— Вы правильно полагаете, Денис Игоревич, — ответила я скрепя сердце, но поспешила уточнить: — Однако… Это, скорей всего, ненадолго. Пока я не решу кое-какие, внезапно возникшие, проблемы… Материальные.

— Вот видите, — протянул Серебряков. — Мое предложение все же оказалось вовремя, не так ли?

— Так, — я была вынуждена согласиться и с этим.

— Что ж, прекрасно. Тогда не стойте в дверях, присаживайтесь. Сейчас будем оговаривать все условия. Потом составим и подпишем договор, — Денис Игоревич взял чистый лист бумаги, ручку и положил на другой край стола, как раз там, где стоял стул для посетителей, и куда, наверное, предлагалось сесть мне.

— Я тоже хочу листик! И карандаш, — потребовала Варя.

— Бери, — Серебряков показал на стопку бумаги, и она проворно ухватила несколько листков, а карандаш взяла из органайзера. — Только сядь и не мешай нам.

Варвара послушно убежала к диванчику, что стоял в углу кабинета, как раз у панорамного окна, ее же отец вновь обратил свой взгляд на меня.

— Начнем, Мария Дмитриевна? Я буду предлагать свои требования, вы можете предложить свои.

Даже так? Я взяла ручку и покрутила ее между пальцами. Пристальный взгляд Серебрякова заставлял меня слегка нервничать, да и сама ситуация не располагала к релаксу, поэтому мысли никак не хотели собираться вместе, а норовили разбежаться кто куда.

— Ваш рабочий день у меня будет начинаться в тот момент, когда прозвенит звонок с последнего урока, — заговорил между тем Серебряков.

— Постойте, Денис Игоревич, но я же вам объясняла, что со звонком моя работа не заканчивается, — напомнила я. — И это я не имею в виду дела, которые можно решить за пределами школы. Ведь случаются педсоветы, проверки какие-нибудь да и просто нечто непредвиденное, что не позволит мне уйти сразу же после звонка.

— Запишите это, — Серебряков взглядом показал на бумагу под моей ладонью. — Мы внесем эти моменты в пункт с особыми условиями. В таких случаях, до того, как вы освободитесь, за Варварой присмотрит Вася. Тем более он все равно по-прежнему будет рядом.

— Так вы не уберете его из школы? — с ноткой возмущения уточнила я. — Вы же обещали…

— Нет, — ответил Варин отец. — Василий будет находиться в коридоре. С директором я договорился.

— Ладно, — вздохнула я с недовольством, но спорить больше не стала.

— Тогда продолжим, — Серебряков подпер подбородок руками. — После того как закончите работу в школе, вы вместе с Варварой отправляетесь к нам домой. Обед, ужин, любой перекус — все это тоже у нас дома, безвозмездно, в любое время. Как видите, вы еще сможете и на еде сэкономить. Далее… Весь остаток дня Варя должна быть под вашим присмотром. Занятия — на ваше усмотрение. Естественно, учеба, образование на первом месте, все развлечения — после. Захотите прогуляться в город — Вася всегда к вашим услугам. Также у него всегда есть определенная сумма на непредвиденные расходы. Кроме Васи деньги вам может дать и наша домработница Нина…

Стук в дверь прервал Серебрякова, и он недовольно обернулся на звук.

— Прошу меня простить, Денис Игоревич. Татьяна предупредила, что вы заняты, но мне необходимо срочно показать вам договор. Тот самый, который вы очень ждали…

Я сидела спиной, поэтому слышала только голос: мужской, вкрадчивый и уж слишком знакомый. Настолько знакомый, что сердце начало сумасшедшее подскакивать еще до того, как разум осознал причину. Я медленно обернулась, чтобы убедиться в своем предположении. И в ту же секунду встретилась глазами с внезапным посетителем.

Да, это был он. Моя первая и пока единственная любовь. Правда, уже больше трех лет как бывшая…

— Маша? — он заговорил первым. В его карих глазах сквозило удивление и, что неожиданно, радость.

— Привет, — я выдавила улыбку.

— Вадим, так что с договором? — вклинился Серебряков, исподлобья поглядывая на нас двоих.

— Да, простите, Денис Игоревич, — Вадим протянул ему бумаги, сам же продолжал смотреть на меня. — Так неожиданно, — он чуть понизил голос. — Что ты здесь делаешь?

— Да вот…— я замялась. — По делам…

— Ты разве тоже работаешь в строительстве? Ты же в педагогическом училась, — Вадим улыбался так искренне и тепло, что я едва не начала таять. «Едва», поскольку с такой улыбкой он обращается ко всему миру, а не только ко мне.

— Я и работаю по специальности. Учителем младших классов. Вот… Как раз дочка Дениса Игоревича — моя ученица, — пришлось признаться мне.

— Надо же… Неожиданно, — Вадим пригладил свои светлые непослушные волосы.

Помню, он всегда с ними мучился и старался стричь как можно короче. Сейчас они тоже были подстрижены, но все равно ерошились в некоторых местах.

И зачем только я об этом думаю?..

— Действительно, неожиданно, — по правде говоря, я не знала, куда девать глаза.

Уже сама по себе встреча с бывшим вызывала дискомфорт, а присутствие Серебрякова лишь добавляло неловкости. И почему все это произошло вот так? Я столько раз представляла себе, как «случайно» встречаю Вадима, а в результате… Лучше провалиться сквозь землю!

— Все в порядке. Можешь заключать, — Серебряков вернул документ Вадиму, и тот просиял еще больше.

— Хорошо, — он сделал шаг назад, но потом остановился и вновь посмотрел на меня: — У тебя телефон не поменялся?

Я отрицательно мотнула головой.

— Тогда можно я как-нибудь позвоню?

Сердце пропустило удар, а к щекам прилила кровь. Я неопределенно пожала плечами. Пусть звонит. Правда, почти уверена, что он этого не сделает.

Вадим подмигнул мне и поспешил выйти.

— Кстати о телефоне, — Серебряков отвлек меня от отрешенного созерцания только что захлопнувшейся двери. — У вас же есть мой мобильный телефон, Мария Дмитриевна?

— А? Да, — рассеянно отозвалась я, мысленно все еще продолжая разговор с Вадимом. — Если, конечно, этот тот, с которого вы мне звонили прошлый раз.

— Да, это он. Внесите его в контакты себе. Можете звонить в любой момент.

— В любой? — я не поверила собственным ушам. И это говорит человек, которому дозвониться так же нереально как в Кремль?

— В любой, — подтвердил Серебряков и добавил сухо: — Если это касается Варвары. Ваш телефон у меня уже тоже есть. Что ж… Продолжим обсуждение нашего договора, — мне показалось, что он выделил голосом слово «нашего».

Неужели ему не понравилась сцена нашей встречи с Вадимом? Да уж, вышло, конечно, неудобно. Но я ведь не виновата…

— Итак, мы остановились на расходах…

— Да, — подхватила я, пытаясь сгладить напряжение, которое почему-то продолжало висеть в кабинете даже после ухода Вадима. — Я помню: если мы куда-то соберемся с Варей, можно взять некоторую сумму у Василия либо вашей домработницы Нины.

— Верно, — кивнул Серебряков. — Теперь о работе в выходные дни. Понимаю, что у вас должно быть личное время, но все же хотелось бы, чтобы один из выходных вы проводили с Варварой. Например, суббота. И, если понадобится, смогли выйти и в воскресенье. За внеурочный выход — двойная плата.

Да уж… С таким графиком точно никакого «личного времени» у меня не будет. Даже с девчонками не смогу нормально посидеть.

— А вы и в выходные работаете? — уточнила я.

— Бывает.

— Тогда я выбираю субботу и неполный рабочий день, — поставила я свое условие. — Например, с десяти до пятнадцати.

Серебряков задумчиво откинулся на спинку кресла, затем нехотя ответил:

— Хорошо. Пусть будет так.

Я кивнула и продолжила:

— Меня все же беспокоит момент с моими внеклассными занятиями. Например, в этой четверти у нас по плану вывести детей в музей…

— С подобными вопросами сразу обращайтесь к Татьяне, моему секретарю, — перебил меня Серебряков. — Я предупрежу ее. Она полностью организует любую поездку. Закажет автобус, купит билеты, наймет гида… В принципе, даже ваши индивидуальные развлечения с Варварой она тоже может организовать. Еще вопросы?

— Отпуск? Что с ним? — спросила я.

— Будет, все как по законодательству. Это касается и больничного. Еще что-то? — он не сводил с меня пристального взгляда.

— Конфиденциальность, — вспоминала я. — Не хочу, чтобы об этом знали мои коллеги.

— Но вы ведь будете каждый день уезжать с Василием, — усмехнулся Серебряков. — Думаете, никто из ваших коллег этого не заметит? Нет, не подумайте, я лично не против того, чтобы скрывать факт вашей работы на меня, однако сомневаюсь, что эту информацию удастся долго замалчивать…

— И все же давайте хотя бы попробуем, — не отступала я, пусть и понимала, что отец Вари прав: школа — не то место, где можно скрыть подобное. Пронюхают, разузнают, еще и доложат директрисе не в лучшем свете. Конечно, зная отношение Тамары Сергеевны к спонсору Серебрякову, осуждать меня она не будет, а, может, даже поддержит, но вот другие… Всяких сплетен в коллективе точно не избежать. А я не настолько пофигистка, чтобы не обращать на них внимание. Ведь все равно буду переживать…

— Как скажете, — Серебряков развел руками. — Еще какие вопросы?

— Наверное, все, — я отложил ручку.

— Оплата вас тоже устраивает?

О, так еще и поторговаться можно? Но я не стала этого делать.

— Устраивает, — кивнула, подаваясь корпусом чуть вперед и тем самым давая понять, что готова закончить все обсуждения.

— В таком случае, подождите немного, — Серебряков с деловым выражением лица взялся за трубку телефона. — Татьяна подготовит договор, мы все подпишешь, и Василий отвезет вас к нам домой.

— То есть? — растерялась я. — К вам домой? Уже?..

— Конечно, — Серебряков быстро набрал несколько цифр. — Зачем откладывать? Сегодня уже и приступите к работе…

Глава 6

По правде говоря, я не рассчитывала, что уже сегодня придется выйти на свою новую работу. Думала, это произойдет завтра или даже послезавтра. Все-таки мне нужно было настроиться, подготовиться, скорректировать свои планы, в конце концов. И я собиралась прямо сказать об этом Серебрякову, однако заметила, как после его слов загорелись глаза Вари, и промолчала. Ладно, бог с ними, с планами… Да и не так уж и занята я сегодня. А те дела, что есть, решу и вечером.

Ехали долго, с пробками, за кольцевую. Варя даже задремала, я же почти все время думала, и не о предстоящей работе, а о Вадиме. Вспоминала. Как познакомилась с ним на дне рождении у однокурсницы… Как мы танцевали… Как он вызвался проводить меня… Тогда он мне казался таким красивым, взрослым, старше на целых пять лет! Сейчас звучит забавно, но в то время это был серьезный плюс к его привлекательности. А еще он был веселым. Постоянно шутил, душа компании, всегда в центре. И почему-то выбрал меня, во многом его полную противоположность. Вадим был у меня первым почти во всем: первые сильные чувства, первый настоящий поцелуй, первый мужчина, первая поездка к морю… Он даже машину учил меня водить, правда, так и не научил. С ним было легко. Весело. Феерично. Вначале мне это нравилось и восхищало, первое время я не обращала внимания на его забывчивость и необязательность. Опоздал на свидание? Ничего, с кем не бывает! Забыл, что мы собирались в выходные покататься на коньках? Ну что ж, слишком занят на работе, чтобы все помнить. Бросил меня на середине сеанса в кино и умчался на помощь какому-то приятелю? Помощь другу — это похвально, даже если требуется забрать того пьяного с какой-то вечеринки. К тому же Вадим умел красиво извиняться. Красиво и весело. На него невозможно было долго злиться. До поры, до времени, конечно.

Момент, когда я поняла, что устала, наступил где-то через год. Теперь я видела, что его бесконечная веселость — это всего лишь несерьезность. Легкое отношение к любой ситуации — необязательность. Любовь ко мне — та же дружба, только с бонусом в виде интима. И, нет, я не разлюбила Вадима, мое сердце по-прежнему тянулось к нему, а вот разум… Разум захотел перевоспитать, попробовать изменить его хоть чуточку. Я изводила себя, он же по-прежнему не замечал ничего. У него все было хорошо, у меня — плохо. Надо было, наверное, расстаться первой, но я очень страшилась сделать этот шаг. А еще теплилась глупая надежда, что он сможет поменяться. Что я своей любовью смогу его изменить. Однако судьба распорядилась иначе: Вадима, как молодого специалиста, пригласили на годовую стажировку в какую-то мюнхенскую компанию. Он не могу упустить такого шанса, и я же не могла не отпустить его. Прощаясь, мы не клялись друг другу в вечной любви и верности, все как всегда было с шутками-прибаутками и масштабной вечеринкой. Первые месяцы мы переписывались и созванивались в скайпе, потом звонки и сообщения стали реже, пока совсем не сошли на нет. Вадим пробыл в Германии дольше, чем планировалось. О его возвращении в Москву я узнала все от той же однокурсницы, которая нас и познакомила. Несколько раз порывалась позвонить ему первой, да так и не решилась. Ждала его звонка, но он тоже не позвонил. Потом закрутилась в делах, учебе: пятый курс, педпрактика, диплом… Подруги в один голос сказали: «Забудь!» И я почти забыла о нем, вспоминала лишь иногда. И до сегодняшнего дня думала, что уже никогда не встречу его.

Но… Никогда не говори «никогда»…

Не буду лукавить, эта случайная встреча с Вадимом взбудоражила меня, всколыхнула воспоминания, радостные и не очень. И сердце как-то стало сжиматься, будто надеясь на что-то. Глупое. Глупое сердце и глупые чувства.

Пейзаж за окном несколько сменился, что отвлекло меня от мыслей о прошлом. Город закончился, мы выехали на Новорижское шоссе. Замелькали коттеджи, и через несколько минут мы свернули в один из таких поселков. Василий остановил автомобиль около ворот двухэтажного белого особняка. Нажал на что-то, и ворота поехали вверх, пропуская на территорию.

— Приехали, — сообщил водитель вполне очевидную вещь. — Можете выходить, Мария Дмитриевна. Мне надо еще в гараж машину загнать.

Варя к этому времени уже успела проснуться, поэтому первая выскочила из автомобиля, на радостях даже забыв о портфеле.

— Оставьте, я сам занесу, — сказал Василий, когда я собралась подхватить Варварину сумку с собой.

Я хотела возразить, что мне нетрудно, но он глянул на меня с упреком и даже оскорблением, что пришлось поспешно убрать руки от портфеля. Хочет заносить сам, пусть заносит…

— Ну, Варвара, показывай дом, — попросила я, выходя из машины.

Зеленый газон, несколько клумб, редкие молодые деревья… На первый взгляд пустовато. Похоже, дом куплен или построен не так давно, и участок еще не обжит. Но в целом, все выглядит симпатично и… презентабельно. Да, пожалуй, «презентабельно» — именно то слово, которым можно охарактеризовать дом Серебряковых снаружи. Никакого кича и вычурности, выпячивания богатства, а с ним, как водится, и отсутствия вкуса хозяина. Дизайн сдержанный и современный, что удивительно, в приятном смысле.

Варя схватила меня за руку и повела в дом. Переступив порог, мы сразу оказались в прихожей, которая справа переходил в кухню-столовую, слева — в гостиную. Здесь же располагалась лестница на второй этаж и выход на террасу, с противоположной стороны дома. В интерьере преобладали в основном спокойные, мягкие тона, много деревянных деталей и текстиля, что создавало дополнительный уют и тепло.

Из кухни выглянула уже знакомая мне домработница Нина. Ее взгляд был так суров, а на лице — ни тени улыбки, что я немного стушевалась.

— Здравствуйте, Нина, — поприветствовала ее робко. И зачем-то добавила, будто извиняясь: — Вот… Теперь буду заниматься Варварой и после уроков.

— Я в курсе, — отозвалась та все так же серьезно. — Денис Игоревич предупредил. Есть-то будете? Обед готов давно.

— Да! Да! — засмеялась Варя. — Будем! — и потащила меня в кухню.

— Может, в столовой накрыть? — хмуро поинтересовалась Нина, когда я вслед за Варварой уселась на высокий стул за барной стойкой. — А то на кухне только обслуга ест, то есть мы с Васей.

— А я кто? — я улыбнулась вновь неуверенно. — Тоже ведь… обслуга. Да и Варя здесь захотела.

— Мне нравится тут, да! — поддержала девочка.

— Как скажете, — пожала плечами Нина и стала разливать борщ, наваристый, густой, с хорошим таким куском мяса на порцию.

— Ох как много, — вырвалось у меня, когда тарелка оказалась рядом. — Боюсь, я столько не съем.

— А я съем! — Варвара подвинула к себе свою тарелку и тут же принялась наяривать ложкой. — Вкусно!

Я усмехнулась и тоже приступила к еде. Борщ оказался действительно вкусным и очень сытным, поэтому, когда Нина собралась выдать мне второе из пюре и двух тефтелей, я попросила отложить половину, так как не сомневалась, что больше в меня не влезет.

— Вася! — Варвара первая заметила водителя, мнущегося в дверях.

— Где ходишь? — ворчливо спросила его Нина. — Садись.

— Так я это… Может, потом? Когда Мария Дмитриевна и Варя поедят…— ответил тот, продолжая мяться.

— Василий, вы не хотите есть вместе с нами? — я посмотрела на него с удивлением. — Почему?

— Да нет, что вы! Просто неудобно как-то…

— Василий, это как раз вы своим отказом ставите меня в неудобное положение, — заметила я. — Чувствую себя неловко, если честно.

— Простите, Мария Дмитриевна, — Василий все-таки подошел к стойке. — Просто хотел, чтобы вам было удобней.

— Мне не нужно делать удобней, — произнесла как можно серьезней. — Делайте так, как привыкли. Я не гостья в этом доме, а няни Вари. Ну и заодно ее учительница.

— Хорошо раз так, — Василий улыбнулся, что на моей памяти впервые, и взял ложку. — Приятного аппетита.

— Только сметану всю не изведи, — окликнула его Нина. — А то знаю, какими дозами ты ее готов есть. Мне ж потом в магазин лишний раз бегать…

Варя с обедом расправилась быстрее всех, за что получила от домработницы пару конфет.

— Всего две? — разочарованию Варвары не было предела.

— Денис Игоревич не разрешает больше, — ответила Нина, обращаясь ко мне, а не девочке. — Зуб недавно ей болел. Пришлось вырвать. Хорошо, что молочный.

— Ну в таком случае, понятно, — я улыбнулась Варе. — Зубы нужно беречь. И сладкого есть поменьше.

— А я сладкое люблю, — тяжко вздохнула та. И добавила на манер взрослых: — Что за жизнь?

Мы с Василием переглянулись, пряча улыбку. А глянув на Нину, заметила, что и та чуть усмехается.

— Ну что, Варя, продолжим экскурсию? — решила я сменить тему. — Ты мне еще свою комнату не показала.

— Ага, — Варвара запихнула за щеку конфету и спрыгнула со стула.

На втором этаже оказалась еще одна маленькая гостиная с камином и несколько спален.

— Это папина комната, — распахивая передо мной двери, рассказывала Варя. — Это ничейная. В ней спит бабушка, когда приезжает. Или дядя Саша, папин брат. А, вообще, у нас есть еще одна ничейная комната. Наверху, в мансарде. Рядом с папиным кабинетом. А вот моя комната…

— Как у тебя тут красиво, — искренне восхитилась я, заходя внутрь. — Прямо как у принцессы…

— Нет, — Варя сморщила носик. — Не как у принцессы. Не люблю их… Лучше как у феи.

— Феи лучше принцесс? — засмеялась я.

— Конечно, — серьезно ответила Варвара. — Они же умеют колдовать. И летать. А принцессы нет. Принцессы вообще бесполезны… Только и умеют, что ждать принцев. Скучно…

— Возможно, ты и права, — усмехнулась я, продолжая рассматривать комнату.

Куклы, книги, маленькие статуэтки… Фото Вари с отцом, там она явно помладше. Еще одно, с какой-то пожилой женщиной. Наверное, бабушка. А вот фотографии с мамой нигде нет. Немного странно… Если только Серебряков не хочет таким образом оградить дочь от лишнего стресса.

— Ну что, предлагаю сделать сразу уроки на завтра, — сказала я потом, — и будем свободны. Что там вам задавали?

Варвара медленно обернулась и посмотрела на меня с удивлением и некоторой настороженностью:

— Вы же сами их нам задавали, Мария Дмитриевна. Разве не помните?

— Ну да, конечно, — мне снова стало смешно. А ведь я на какую-то секунду успела забыть о своей, в общем-то, главной работе. — Просто хотела проверить тебя…

Уроки Варя сделала быстро, даже рисунок нарисовала по сказке, которую надо было прочитать к завтрашним занятиям. Потом мы погуляли немного на улице, в саду. Поиграли в настольную игру. Пораскрашивали картинки. Посмотрели мультфильмы. И как-то незаметно на часах оказалось половина восьмого, а Дениса Игоревича еще не было дома. Спустя еще полчаса я набралась храбрости и позвонила ему, чтобы уточнить, когда он собирается появиться дома, но… Барабанная дробь! Трубку не взяли, а Татьяна, поднявшая уже телефон в приемной, сообщила свое коронное «Денис Игоревич сейчас на переговорах». На переговорах он, чтоб его! А предупредить не надо было меня об этом?

Полдевятого. Пришлось и ужинать здесь вместе со всеми.

Девять. Варе пора было потихоньку готовиться ко сну. Я помогла ей принять ванную, помыть и высушить волосы. Уложила спать. Даже почитала книжку перед сном, не переставая при этом поглядывать на часы. И где этого Серебрякова черти носят?..

Когда Варвара заснула, я спустилась в гостиную и снова набрала номер Дениса Игоревича. И неожиданно услышала в трубке:

— Уже подъезжаю. Пять минут.

Серебряков проявил точность в своем обещании, и ровно через пять минут подъездную дорожку осветили фары автомобиля. Денис Игоревич заехал в гараж, а вышел уже прямо в прихожую.

— Что-то срочное? — спросил он, увидев меня. — Зачем вы звонили?

— Срочное? — с затаенным возмущением переспросила я. — Вообще-то, уже половина одиннадцатого. Мой рабочий день должен давно закончиться.

— Мы же договаривались, что ваш рабочий день будет заканчиваться в момент моего прихода, — Серебряков снял пиджак и бросил его на спинку кресла.

— Но я не думала, что это будет так поздно! — воскликнула я. И продолжила, чуть снизив обороты: — Могли хотя бы меня просто предупредить сегодня, когда мы виделись.

— Тогда я еще был неуверен в планах на вечер, — Серебряков был непробиваем.

— Но я вам звонила. Вы сказали, что я могу это делать в любое время, но вы не ответили! — напомнила я. — Почему? Мало ли что случилось?..

— Запомните, Мария Дмитриевна, — он даже не смотрел в мою сторону. — Если я не отвечаю на ваш звонок, это значит: а) я на важной деловой встрече, б) я умер. Во всех остальных случаях я отвечу. Если же вдруг вы не сможете мне дозвониться, есть Татьяна, через которую вы всегда сможете передать информацию мне. Понятно?

— Понятно, — вздохнула я устало. — Но можно все же и я попрошу вас о небольшом одолжении? Если вдруг вы решите задержаться на деловой встрече, просто сделайте мне один звонок. Всего один. Или хотя бы передайте через Татьяну.

— Хорошо. Я постараюсь, — коротко кивнул Серебряков.

— Спасибо, — я тоже кивнула и направилась к дверям, где меня уже ждал Василий с моим пальто в руках.

— Да, Варя все уроки сделала, мы погуляли, спать ее уложила, — отчиталась я напоследок. — Спокойной ночи, Денис Игоревич…

— Спокойной ночи…— успела услышать я, прежде чем закрыла за собой дверь.

Глава 7

Думаю, не стоит говорить, что прошлой ночью я спала совсем мало. Василий довез меня домой только к полуночи, потом еще пришлось готовиться к будущим уроками, но даже когда я наконец оказалась в постели, сон еще какое-то время не желал приходить ко мне, уж слишком прошедший день был перенасыщен событиями. В результате утреннюю порцию кофе пришлось удвоить, но и с ней я все дорогу до школы продолжала клевать носом. И, конечно же, терзалась сомнениями: а правильно ли, что я во все это ввязалась? Стоит ли оно того? И если подобное будет продолжаться изо дня в день, даже не знаю, как долго протяну.

Варя с Василием, уже как обычно, прибыли первыми.

— Во сколько же вы выезжаете из дому? — я впервые озаботилась этим вопросом. — Дорога-то не меньше часа занимает, еще и час пик…

— А как Денис Игоревич выезжает, так и мы, — отозвался водитель.

— Варвара, ты хоть выспалась? — спросила я у девочки. — Вчера поздно легла.

— Выспалась, — подтвердила девочка. И зевнула.

«Надо будет сегодня уложить ее пораньше», — мелькнула мысль.

— А мы сегодня досмотрим тот мультфильм? — Варя взяла меня за руку.

— Досмотрим, — пообещала я и, понизив голос, попросила: — Только давай то, что я езжу к тебе в гости после школы, будет нашим большим секретом? Чтобы никто-никто в классе не узнал об этом.

— Это потому что и другие захотят, чтобы вы были у них няней? — громким шепотом уточнила Варя.

— И это тоже, — пытаясь сохранить серьезное лицо, ответила я. — Просто это будет нашим секретом.

— Хорошо, — Варвара важно кивнула и пошла к своей парте.

Третьим уроком у детей был английский язык. Для этого предмета класс, как водится, делился на три группы. Две из них уходили в другие кабинеты, а одна оставалась в нашем. Учительницы у них тоже были другие, поэтому этот урок я могла использовать в своих целях. И если на прошлой неделе у меня получалось во время него сбегать в учительскую глотнуть чая или кофе, то сегодня я взялась за проверку тетрадей, чтобы не заниматься этим вечером. Мне и без того предстояло тащить с собой к Серебряковым сумку с «внеклассной работой», чтобы потом не засиживаться до середины ночи, так что сделать часть из нее не помешает.

Телефон во время занятий у меня стоит на вибрации, поэтому я не сразу заметила, что мне кто-то пытается дозвониться. Потом же увидела вызывающего абонента, сразу же вышла в коридор, но еще несколько секунд не решалась принять звонок. Это был Вадим. Его номер, несмотря на упреки подруг, я сохранила в списке контактов, убеждая себя, что делаю это «на всякий случай» и «чисто как старого знакомого». И вот теперь его имя светилось у меня на экране, призывая поскорей ответить на звонок.

— Да, — наконец я подняла трубку.

— Привет. Я, наверное, помешал? — его веселый голос опять всколыхнул во мне миллион воспоминаний. — Ты занята? Долго не брала трубку…

— Я сейчас на уроках, — ответила, сглотнув.

— О, прости. Я совсем забыл, что ты учишь детишек!

— Ничего. У меня сейчас как раз «окно». Могу говорить. Что-то случилось?

— Случилось! — быстро отозвался Вадим с явной улыбкой в голосе. — Я снова встретил тебя. Всю ночь думал о тебе. Хочу тебя еще раз увидеть. Пойдешь со мной на свидание?

— А не слишком ли? — усмехнулась я, пытаясь унять затрепыхавшееся сердце. — Вот так просто приглашаешь меня на свидание после стольких лет разлуки?

Впрочем, глупый вопрос. Зная характер Вадима, уверена, он даже не задумался об этом.

— У тебя есть муж? Жених? — сразу же атаковал расспросами он.

Наверное, следовало соврать и сказать, что есть. Но ответ вырвался раньше:

— Нет, — но я тут же поспешно добавила: — Только это ничего не значит.

— Вот именно, это ничего не значит! — подхватил Вадим. — В субботу вечером свободна? Я возьму билеты в кино. Говорят, сейчас комедия хорошая в прокате.

— Подожди, я еще тебе ничего не ответила, — попыталась его остановить, но бесполезно.

— Погуляем, пройдемся по набережной, посидим в ресторанчике, — продолжал он.

— Вадим…— еще одна робкая попытка охладить его пыл.

— Я очень хочу тебя увидеть, — его тон неожиданно стал серьезным, а голос тихим. — Очень…

Черт… Ну вот зачем он так? Зачем такое говорит?

— Мне надо подумать, — пробормотала едва слышно, на выдохе.

— Хорошо, — легко согласился Вадим. — Думай. До вечера. А я пока посмотрю, что там с сеансами.

— Вадим…

— Все-все! Не буду тебя отвлекать! Иди работай, и я тоже ушел работать. Пока, — и повесил трубку раньше, чем я успела вставить свое слово.

— Ну конечно, поработаешь теперь тут, — тихо простонала я, прикусывая губу. — И зачем только звонил? Выбить меня из коле…— и в этот момент я заметила на себе заинтересованный взгляд Василия.

Вот же… Забыла, что он теперь тоже в коридоре «дежурит». Понял ли он, с кем я говорю? Впрочем, какая разница? Я демонстративно улыбнулась водителю, и тот сразу отвел глаза. Я же направилась обратно в класс.

В доме Серебряковых нас вновь встречали обедом, сытным и вкусным. Если теперь я буду так питаться каждый день, то жирок на талии и прочих проблемных местах не заставит себя ждать. Ну а далее все шло по вчерашнему сценарию: отдохнули, сделали уроки, погуляли во дворе. Потом Варвара пошла смотреть обещанный мультфильм, я же выкроила момент и доделала все необходимое к завтрашним занятиям. Неужели свободна? Даже самой не верится. Хоть лягу сегодня спать не за полночь. Если, конечно, разлюбезнейший Денис Игоревич не явится еще позже, чем вчера. Я глянула на часы: начало восьмого. Похоже, все-таки задерживается… И опять не позвонил, хотя я просила. Позвонить самой? И снова пообщаться с ледышкой Татьяной? Ох как не хочется, но, видимо, придется…

Пока я решалась на звонок Серебрякову, пришла Нина и позвала нас ужинать. Сырники, сметана, варенье…. Ммм, опять вкуснятина. И чай ароматный.

— Маша, вам сметаны сколько положить? — спросила Нина, и тут же спохватилась: — Ой, извините, Мария Дмитриевна, оговорилась.

Я сразу и не поняла, чего она так устыдилась, когда же до меня дошло, и самой стало неловко:

— Нина, все в порядке. Вы можете называть меня Машей. И вы, — я повернулась к водителю. — Вы тоже, Василий, можете называть меня по имени.

— А мне можно? — вставила тут же Варя. — Я тоже хочу по имени.

Ответить я не успела, за спиной совсем неожиданно раздался голос Серебрякова:

— Тебе нельзя.

— Ну почему? — на этот раз Варвара не бросилась к нему обниматься, а осталась сидеть на месте, насупившись и недовольно болтая ногами.

— Потому что Мария Дмитриевна — твоя учительница, и к ней можно обращаться только так, — Серебряков направился к нам.

Одновременно с этим заерзал на стуле, а после и вовсе подскочил на ноги Василий. Я тоже не знала, что мне делать: то ли как-то среагировать на диалог отца с дочкой, то ли деликатно промолчать, не вмешиваясь в процесс воспитания, а может и вовсе уйти, как это пытается делать Вася. Но первым делом я все же поздоровалась:

— Добрый вечер, Денис Игоревич.

— Добрый вечер, — отозвался тот, опускаясь на стул рядом со мной. Затем посмотрел на водителя: — Вася, ты чего? Садись. Приятного всем аппетита, — и уже обращение к Нине: — И мне, будь добра, положи…

Василий вернулся на свое место, Нина как-то излишне засуетилась, и только Варя продолжала дуться на отца. Глядя на замешательство прислуги, у меня возникли мысли, что им не так уж привычна совместная трапеза с хозяином.

— Вы сегодня рано, Денис Игоревич, — заметила я, тем самым пытаясь разрядить непонятное напряжение, возникшее за столом. — Я, по правде говоря, ждала вашего звонка…

— Но я ведь не задержался сегодня, — возразил тот. — К чему звонки?

Я не нашлась что ответить. Да и присутствие Серебрякова так близко, почти рука к руке, несколько нервировало. Я даже чувствовала тепло его тела и аромат туалетной воды. И тут еще, как назло, ожил мой телефон. Нет, только не это! Вадим.

Я схватила телефон и, извинившись, удалилась в гостиную.

— Ну что, подумала? — с налету спросил Вадим.

— Ну…

На самом деле я думала об этом, то и дело возвращаясь мыслями к утреннему разговору. И со стыдом признавала, что чем дальше, тем больше хочу встретиться с Вадимом. Хочу пойти на свидание… Посмотреть фильм… Погулять… Романтики хотелось… У меня так давно этого всего не было!

— Значит, так. Билеты я уже взял, — Вадим, как всегда, не замечал моих сомнений и шел напролом. — Встречаемся в субботу, в семь двадцать у Формулы Кино, которая на Фрунзенской, помнишь? Или за тобой заехать?

— Нет, не надо заезжать, — поспешила заверить я. — Помню, где это.

Конечно, помню… Как же забыть место, где состоялся наш первый поцелуй?

— Ну вот и отлично, — Вадим явно улыбался. — Жду не дождусь субботы. Еще позвоню. Целую.

И что он за человек? В считанные минуты развел меня на согласие, что я сама не заметила. Вот в этом весь Вадим. Его напору и обаянию невозможно противостоять.

Ох, Маша, только бы ты не пожалела об этом…

А пока… Пока нужно напомнить Серебрякову, что в субботу у меня неполный рабочий день.

Однако он успел опередить меня, огорошив сообщением:

— Мария Дмитриевна, хотел вас попросить задержаться в субботу на несколько часов…

Глава 8

— В субботу? — растерянно протянула я, поглядывая на телефон. — Но… У меня планы на вечер. Я уже договорилась о встрече и не хотела бы ее отменять. Она важна для меня, — на последней фразе я запнулась и, а щеки обдало жаром. Надеюсь, никто этого не заметил.

— Очень важная встреча? — хмуро уточнил Серебряков.

— Не жизненно, конечно, но да, важная, — я тихо кашлянула, пытаясь избавиться от спазма в горле.

— Во сколько встреча?

— В начале восьмого я должна быть в центре города.

Серебряков кивнул:

— Вы будете там в это время. Вася вас завезет. А я постараюсь вернуться к шести. Чуть что, за Варей немного присмотрит Нина.

— Конечно-конечно, — ответила та, тоже несколько раз кивнув.

— Естественно, каждый сверхурочный час будет оплачен дополнительно, — добавил Денис Игоревич.

— Ну хорошо, — несколько помедлив, сдалась я. — Но в шесть я в любом случае уйду.

— Да, мы же договорились, — Серебряков бросил на меня быстрый взгляд и вернулся к поеданию сырников.

Этот вечер выдался свободным: я уже и не надеялась, что вернусь домой так рано. Все рабочие дела успела переделать у Серебряковых, и теперь даже не знала, чем занять себя. Мысли то и дело ускользали в сторону Вадима и нашего будущего свидания. Я терзалась ими и постоянно взвешивала все «за» и «против», не зная, правильно ли поступила, согласившись на это предложение.

Потом позвонила Полина. Узнав о Вадиме, она сперва долго кипятилась и ругалась, а после заставила перенести наш разговор в скайп, где к нам еще подключились Марина и Даша. В общем, вся компания, пусть и удаленно, оказалась в сборе и принялась проводить разбор полетов.

— То есть, он сделал вид, что не бросал тебя? — вопрошала Даша, параллельно подтачивая пилкой свои ноготки. — И ты приняла его игру?

— Да, — нехотя призналась я.

— А как он выглядит? — вставила Марина. В этот момент она бегала по своей кухне, заваривая себе чай. — Похорошел? Или, может, страшненьким стал?

— Если бы он стал страшненьким, то Машка бы с ним не согласилась на свидание, — Полина, в отличие от нее, вовсю попивала чай из огромной оранжевой кружки. — Правильно говорю? — вопрос уже адресовался мне.

— Ну да, он не изменился, — снова вынуждена была признать я. — Может, даже стал лучше.

— А я бы все равно не пошла с ним…— растягивая слова, отозвалась Даша. — Дважды наступать на те же грабли? Нет уж… Глупость глупостью…

— Вот спасибо, — проворчала я, расстраиваясь. В первую очередь оттого, что в словах Дарьи всегда был смысл.

— А я бы пошла, — Полина со стуком поставила чашку на стол. — Просто, чтобы убедиться: жив пациент или все-таки мертв? В смысле, тухло там все или есть надежда? Ну, имеется в виду, для собственного успокоения, что ловить там точно нечего…

— Да поняли мы уже тебя, поняли, Цицерон, — усмехнулась Дашка, переходя к нанесению алого лака. — Но я тебе и без этого скажу: ловить там нечего…

— А я бы пошла только для того, чтобы гульнуть, — теперь и Маринка была при чае, с шумом его прихлебывая и закусывая печенькой. — Хорошо провести время. Для себя. А то вон, Машка, уже сто лет нигде не была. А так киношка, ресторанчик, прогулочка… Платье хоть выгуляет свое синее. Помнишь, то, что купила в августе на распродаже?

— Не синее, а морской волны, — лениво поправила ее Даша.

— Вы считаете, мне нужно его надеть? — оживилась я. — А оно не слишком вызывающее? Все-таки длина… И вырез…

— Нужно! — в один голос ответили Марина и Поля, а Даша кивнула.

— У меня вообще есть план, — подмигнула мне Поля. — Соблазнишь этого гада снова, а потом бросишь. Как он тебя. И пусть мучается, змееныш…

— Для этого нужно иметь хладнокровие, — сказала Даша. — Ведь месть обычно подается как холодная закуска, так? А Маша наша, к сожалению, слишком сердобольная и чувствительная. Она сама, скорее, снова в него влюбится, чем обведет вокруг пальца. Не выйдет из нее сердцеедки.

— Не влюблюсь, — уверенно отозвалась я. — Насчет мести, конечно, не обещаю, а вот разум сохранить на месте постараюсь.

— Вот правильно! — поддержала меня Полина.

И Маринка тут же добавила:

— Но платье то все-таки надень! Оно о-о-очень сексуальное.

После разговора с подружками я первым делом направилась к шкафу, где стала перебирать свой гардероб. Платьев, подходящих для особых случаев, у меня было несколько, но синее, вернее, морской волны, которое имела в виду Маринка, нравилось мне больше всего. И главное, оно мне шло, сидело, как влитое. Женственное, с вырезом «лодочка», красиво подчеркивающим шею и плечи и в меру пышной юбкой — я влюбилась в него сразу. Смущало лишь одно: длина. Она была на сантиметров пятнадцать выше колена. Конечно, ноги мне позволяли носить короткие вещи, но все же сомнения меня терзали, особенно сейчас, в свете свидания с Вадом. Не воспримет ли он это как намек или вызов?

«А ты разве не хочешь именно намекнуть ему? — поинтересовался мой внутренний голос. — Показать, что ты все так же хорошо выглядишь. Что красивая, соблазнительная. Чтобы он понял, отчего отказался…»

Я усмехнулась собственным мыслям: вот в этом мы все, женщины… Доказать, убедить, заставить вспомнить и пожалеть об ошибках… Но возможно ли это с Вадимом? Не знаю…

Тем не менее, все равно. Решено! Надену это платье! И будь что будет!

Дни до выходных пролетели быстро. За это время я научилась распределять время с пользой, в результате на удивление успевала все. И даже когда в четверг Серебряков вновь задержался допоздна (правда, все-таки выполнил договоренность: позвонил и предупредил), мне было не в тягость посидеть с Варей чуть подольше. Я с каждым днем привязывалась к ней все больше и больше, иногда забывая, что всего лишь ее няня. И меня это порой тревожило, я понимала, что нельзя ввязывать чувства в работу, быть пристрастной. Были моменты, даже пыталась отстраниться от Варвары, держать дистанцию, но надолго меня не хватало. С Варей было безумно интересно, она, точно цветочек, раскрывалась с каждым днем все больше и больше, менялась просто на глазах. И очень тянулась ко мне. Пожалуй, это меня пугало больше всего. Я очень боялась, что стану для нее важнее, чем это нужно. Чем могу себе позволить. Возможно, если бы ее отец занимался ею больше, уделял ей внимание, было бы проще. Но, как уже очевидно, он с утра до вечера пропадает на работе, да и в выходные далеко не всегда дома. А если и дома, то не значит, что проводит время с дочкой. Со слов Варвары, он все воскресенье может работать в своем кабинете наверху, даже на обед не выйти. Варя же его просто обожала и тосковала без общения с ним, что было очень заметно. Я же пока не решалась в открытую поговорить с Серебряковым, да и не была уверена, что он последует моему совету. Но, надо отдать ему должное, в пятницу он, вернее, его Татьяна организовала для всего моего класса экскурсию в музей сказок. Все как обещалось: транспорт, билеты, сопровождающий. Дети были в восторге, мне тоже очень понравилось.

Ну а в субботу я уже с утра была как на иголках. Собрала с собой косметику, средства для волос, духи и, конечно же, платье. Серебрякова по приезде не застала: со слов Нины, он уехал за десять минут до меня. Если предыдущие дни пробежали как один, то этот тянулся неимоверно долго, и я все время поглядывала на часы. В течение недели Вадим звонил несколько раз, напоминал о встрече, которую он «ждет не дождется». Сегодня успел позвонить тоже, уточнить, не забыла ли я, где мы встречаемся, и в какое место после кино хотела бы сходить. Я предоставила ему выбирать самому. Зная Вадима, была уверенна, что в плохое заведение он меня не поведет, но при этом и пыль в глаза дорогущими местами тоже пускать не будет. Он весьма демократичный в таких вещах, что для меня только плюс.

Готовиться к свиданию начала за полчаса до планируемого ухода. Нина разрешила мне воспользоваться ванной в одной из гостевых комнат, заверив, что все потом быстро уберет, за что я была ей очень благодарна. Серебряков пока не объявлялся, чему я отчего-то тоже была рада. Просто вдруг поняла, что не хочу, чтобы он видел меня вот такой наряженной и накрашенной, в коротком платье и на каблуках… Ведь явно же догадается, куда я в таком виде иду. Понимаю, что, по идее, мне должно быть все равно на его мнение, но я почему-то испытывала неловкость.

Однако встретиться мне с ним все же было суждено. Я как раз спускалась по лестнице, когда в дверях показался Серебряков. Похоже, это стало неожиданностью для нас обоих, поскольку мы одновременно замерли и некоторое время безотрывно смотрели друг на друга. Положение спасла Варя, выбежавшая навстречу отцу. Она обняла его, тем самым заставив разорвать наши взгляды, но зато потом вынудила меня смутиться еще больше, воскликнув:

— Пап, посмотри какая Мария Дмитриевна красивая! Правда, красивая?

— Варвара…— я с укоризной посмотрела на девочку, но та продолжала счастливо улыбаться, повиснув на руке отца.

И уж совсем было неожиданно услышать от Серебрякова:

— Правда.

После чего он, больше не глядя на меня, направился в гостиную. Лишь успел бросить через плечо:

— Поторопитесь, Вася уже завел машину…

— Спасибо, — ответила тихо и приложила ладони к щекам: они просто пылали.

Я быстро попрощалась с Варварой и выбежала на прохладную улицу.

— Куда едем? — спросил Василий, непривычно улыбаясь.

— Метро Фрунзенская…— ответила, поправляя волосы, и посмотрела на панель, где мигали электронные часы. — Мы успеем к семи двадцати?

— Успеем, — кивнул Василий, и машина тронулась.

Глава 9

— Не возражаете, если остановлюсь здесь? — спросил Василий, притормаживая около подземного перехода. — А то я здесь не развернусь. Могу, конечно, вперед проехать, сделать крюк, но это займет время. А вас, кажется, уже ждут, — он кивнул в сторону противоположного тротуара, где, прямо как на ладони, стоял Вадим с букетом кремовых роз.

Вот же выбрал место! Даже Вася сразу догадался, что это я к нему иду на встречу!

— Да, все в порядке, выйду здесь. Перейду на ту сторону, — я поспешно открыла дверцу и выскочила на улицу. — Спасибо!..

Подходя к переходу, еще раз оглянулась: уехал ли Василий. И только убедившись в этом, немного успокоилась. Не хватало еще, чтобы он наблюдал нашу встречу с Вадимом! Правда, в следующую минуту снова занервничала, теперь уже в преддверии свидания.

Вадим сразу бросился ко мне. Приобнял, хотел поцеловать, но я увернулась, и его губы лишь слегка коснулись моей щеки.

— Прекрасно выглядишь! — он вручил мне букет и предложил взять его под руку. — Идем? Фильм вот-вот начнется.

Пока стояли в очереди в зал, говорил только Вадим. Я же точно дар речи потеряла и вместо того, чтобы смотреть на него, уткнулась носом в цветы и наслаждалась их ароматом. Места для нас Вадим выбрал на предпоследнем ряду, и мне почему-то это не понравилось. Особенно, когда вокруг стали собираться явные парочки, а некоторые из них, не дожидаясь, пока погаснет свет, уже начинали целоваться.

Фильм оказался какой-то романтической комедией, легкой и не обремененной глубоким смыслом. Моментами было смешно, временами — скучно. Первую половину кино я прожевала попкорн, купленный еще до начала Вадимом. Потом же воздушная кукуруза кончилась, и я просто крутила стаканчик от нее в руках.

— Тебе холодно? — Вадим неожиданно накрыл мои пальцы своей ладонью.

— Нет, с чего это взял? — у меня же возникло внезапное желание избавиться от этой близости. Будто подобный жест сделал не тот мужчина, которого я так любила несколько лет назад.

И от этого я погрузилась в еще большее замешательство. Попыталась выдернуть руку, но Вадим мягко, но крепко удерживал ее.

— Просто ты кутаешься в пальто и нахохлилась как воробышек, — он улыбнулся и еще крепче сжал мои пальцы. — Но здесь действительно как-то прохладно. Ничего, потерпи немного. Скоро конец, и мы пойдем в более теплое место. Я уже заказал место в одном из ресторанчиков поблизости…

Какое все же странное чувство. Я так хотела этого свидания, готовилась, мечтала снова увидеться с Вадимом, почувствовать его рядом, а вместо этого испытываю лишь опустошение. От того, чтобы уйти отсюда немедленно, удерживала мысль, что возможно это все так поначалу, от смущения, и скоро все изменится…

Я еле досидела до конца сеанса, а выходя из зала, даже не могла толком вспомнить, о чем был фильм. Ресторан же действительно оказался недалеко от кинотеатра, всего в полуквартале.

— Какая ты все же красивая, — отвесил очередной комплимент Вадим, помогая мне снять пальто. — И платье тебе очень идет…

— Спасибо, — отозвалась, пряча взгляд.

— Знаешь, за эти годы ты стала еще красивее, — не унимался Вадим.

По идее после этих слов я должна была впасть в эйфорию, но вместо этого вновь ощутила непонятное раздражение.

Да что это со мной, в самом деле?

— Ты тоже не изменился, — все же усмехнулась я. — Все такой же болтун.

— Но ведь привлекательный болтун, разве нет? — ухмыльнулся Вадим.

Я на это ничего не ответила. Смазано улыбнулась и поспешила за официантом, который вызывался проводить нас к забронированному столику.

— Ну рассказывай, как ты, где ты? — снова начал расспросы Вадим, когда официант удалился с нашим заказом. — В какой школе работаешь? Кого учишь?

— Работаю в гимназии, у меня первый класс, — мне не хотелось особо распространяться на эту тему.

— «А», «Б», «В»? — подперев щеку, улыбался Вадим.

— «Б», — я взяла со стола салфетку и принялась теребить ее уголок.

— А у Серебрякова как оказалась? Неужели, правда, дочку его учишь?

— Думаешь, я обманываю? — я посмотрела на него удивленно. — Какой в этом смысл?

— Нет, что ты, я ничего такого не думаю, — Вадим вновь взял мою руку в свою. — Просто не могу поверить, что встретил тебя там. Это было так неожиданно… А зачем ты к нему приходила, прямо в офис? Случилось чего?

— Чисто организационные вопросы, — и вновь я ушла от ответа. — Серебряков , можно сказать, спонсор нашей гимназии, иногда помогает материально. Вот в тот раз и обсуждали кое-какие финансовые дела по просьбе директора.

— А, понятно…— Вадим, кажется, поверил.

— А ты? — поинтересовалась уже я. — Ты как давно работаешь у него? И кем, если не секрет?

— Ну какой тут секрет? — засмеялся Вадим. — Работаю уже почти два года. До недавних пор был менеджером, потом старшим менеджером. А с августа меня назначили руководителем отдела поставок сырья. Строительные смеси, смолы, порошки, арзамиты и прочая скучная ерунда… И уж точно это не тема, которую обсуждают на свидании с девушкой.

— Руководителем? Быстро же ты строишь карьеру, — заметила я с усмешкой и все же вытянула свою руку из-под его ладони, тут же спрятав ее под стол. — Два года — и уже руководитель отдела такой крупной компании.

— Ну ты же знаешь, что я везучий, — Вадим энергично пожал плечами и снова засмеялся.

— Да уж…— протянула я.

Сейчас был подходящий момент, чтобы спросить, где же он пропадал все это время и почему ни разу не позвонил. Но я опять не смогла. Не смогла затронуть эту тему. А Вадим будто и не помнил, что такое было. Или же не понимал, как все серьезно было для меня.

А дальше снова говорил он. Болтал обо всем подряд, обсыпал комплиментами, шутил, пытаясь рассмешить меня. Я же ковыряла вилкой еду и думала о том, что ничего не изменилось. НИ-ЧЕ-ГО. Словно вернулась на три года назад.

Нет, все же кое-что изменилось. Я. Даша была права: нечего наступать на те же грабли. И теперь я отчетливо это понимала. Вот только, к сожалению, не могла прямо сейчас встать и уйти, воспитание не позволяло. Придется досидеть этот ужин до конца.

Когда затрезвонил и замигал лежащий на столике айфон Вадима, я даже не дернулась. И уж точно не удивилась, заметив, как мой бывший нахмурился, а потом произнес в трубку:

— Серега, так ты сейчас где? Конечно… Конечно, приеду. Сорок минут… Только, — он все-таки бросил виноватый взгляд на меня. — Нет, ничего…

Я же не удержалась от нервного смешка: вот что говорила? Дежавю прямо.

— Машунь, ты извини, — сказал Вадим, нажав отбой. — Но это Серега. Ты же помнишь Серегу? У него сейчас такие дела творятся… Если б ты только знала… Проблема на проблеме. Мне нужно к нему. Не обидишься?

— Нет, что ты! Езжай, конечно! — наигранно воскликнула я. — Сереге привет передавай!

— Да? Правда? Ты не обидишься? — Вадим, и тут, как водится, приняв все на веру, прям просиял. — А мы с тобой еще встретимся. Завтра, например. Или в следующие выходные, как только скажешь! И пойдем, куда захочешь! Я сейчас такси тебе вызову, — он суетливо стал водить пальцем по сенсорному экрану.

— Не надо такси, — сказала я уже без тени улыбки и поднялась. — Сама доеду. А насчет свидания… Его не будет. Ни завтра, ни в другой день.

— Но…— Вадим опешил и смотрел на меня, непонимающе хлопая глазами. — Я позвоню тебе. Завтра…

— И звонить мне тоже не надо.

Я перекинула сумочку через плечо и направилась к выходу. Но Вадим подскочил с места и успел схватить меня за запястье, останавливая:

— Ну, Машунь, ты чего? — он заискивающе улыбался. — Обиделась все-таки? Ну чего ты так?

— Ничего я не обиделась, — вздохнула я. — Просто устала… Устала, понимаешь?

— Так ты отдохни, и тогда мы…

— Да от тебя я устала, дурак! — воскликнула в сердцах и, вырвав руку из его пальцев, уже не оглядываясь, пошла к выходу.

По пути забрала у официанта пальто, а надела его уже на улице. Такси искать не стала. Спустилась в метро и села в как раз подъехавший поезд. Вагоны в этот час уже были полупустыми, поэтому мне сразу нашлось место, да еще и в углу, куда я забилась, оградившись от всего мира. Мыслей не было, как и сожаления. Просто пустота внутри… И полное безразличие.

Через какое-то время очнулась, решив посмотреть, который час и успею ли на автобус. Потом палец сам соскользнул к значку телефонной книги. Номер Вадима нашелся почти сразу. «Удалить этот контакт?» — уточнил смартфон. И я без колебаний нажала «Да».

— Да, — тихо повторила вслух и бросила телефон обратно в сумку.

Глава 10

Несмотря на позднее время, от остановки к дому шла медленно, в прежней задумчивости. Даже компания подростков у одного из подъездов не вызвала у меня беспокойства и желания поторопиться. Впрочем, ко мне они тоже не воспылали никаким интересом, не задели ни словом, ни взглядом. Уже в квартире еще какое-то время сидела на пуфике в прихожей, уставившись в одну точку. Потом наконец сняла пальто, туфли… Случайно бросила взгляд на себя в зеркало и удрученно усмехнулась. Наряжалась, красилась, волновалась… Лучше бы у Серебряковых дольше посидела. Все же веселей бы вечер прошел. Вместо премьерного кино мультик про феечек посмотрела бы, а ужин в ресторане вполне неплохо бы заменила стряпня Нины.

Кому-то из подруг звонить, делиться впечатлениями, не хотелось, хоть те и просили. Завтра успею все рассказать, ведь сто процентов вся честная компания к обеду заявится в гости. Поэтому я сразу забралась под одеяло, укрывшись почти с головой, и неожиданно быстро провалилась в сон.

Ну а в воскресенье, как и думала, весь день прошел в обсуждении моего свидания. Притом обсуждалось все в основном без моего участия, я лишь дала «вводные данные», сама же по большей части молчала и слушала, как подруги чихвостят Вадима.

— И что, он так и не позвонил? — который раз спросила возбужденная Поля, отправляя в рот кружок колбасы и запивая его белым полусладким.

— Как видишь, нет, — я продемонстрировала ей список входящих звонков.

— Переживаешь? — вкрадчиво уточнила Марина.

— Нет, — ответила совершенно искренне.

Как ни странно, я по-прежнему не испытывала никого расстройства по поводу поставленной вчера точки. И то, что Вадим не звонит, пытаясь как-то вернуть мое расположение, даже не задевало моего самолюбия. Как это бы произошло еще три года назад, когда я была в него безумного влюблена. Сегодня же я проснулась с мыслью, что больше ничего не чувствую к Вадиму. Ровны счетом ничего: ни прежней любви, ни обиды, ни раздражения или, чего хуже, печали. Это было похоже на обретение свободы. Ну или же излечение от затяжной болезни.

В понедельник на работу я шла с удивительным воодушевлением. А увидев Варвару с Васей, неожиданно поняла, что соскучилась.

— Как выходные? — спросила я Варю. — Никуда с папой не ездили?

— Неа, — та покачала головой. — Он опять работал в своем кабинете, а я играла, мультики смотрела… В общем, как всегда, — тяжелый вздох. — Только Нина испекла вкусный пирог! — тут Варины глаза засияли. — Мы и тебе… То есть вам, — быстро поправила она, я же сделала вид, что не заметила, — кусочек оставили.

— Правда? — я была польщена, что обо мне тоже вспомнили. — Очень приятно. С удовольствием попробую. А с чем он?

— Со сливами! Ням-ням, — Варвара погладила себя по животу и засмеялась.

— Сливы я люблю, — поддержала я девочку. — И пироги тоже. Поэтому, — я заговорщицки понизила голос, — уже жду не дождусь, когда попробую его.

Варя снова хихикнула и, услышав звонок на урок, побежала к себе за парту.

Что Вадим позвонит, я уже не ждала, поэтому удивилась, когда это все же произошло. Благо, в этот момент у меня снова было «окно»: на этот раз детей забрала к себе в музыкальный класс учитель пения. Несмотря на то, что из телефона номер был удален, в моей памяти он все еще оставался, поэтому, даже без обозначения имени звонящего, поняла, кому принадлежит номер. Приняла вызов нехотя, произнесла сухо:

— Слушаю.

— Привет, как добралась домой? — голос Вадима был беззаботным, как и прежде.

— Хорошо.

— Что сейчас делаешь? Учишь своих первоклашек?

— Да.

— Встретимся на днях?

— Нет, — я едва сдержала рвущееся наружу возмущение. Неужели до него так и не дошло?

— Почему? — удивление с нотками заискивания.

— По-моему, я тебе уже все сказала в субботу, — ответила все тем же ровным холодным тоном. — Никаких больше встреч и свиданий. И звонков тоже. Все, что у нас было, осталось в прошлом…

— И мы даже друзьями не останемся? — с усмешкой уточнил Вадим.

— Не вижу в этом смысла. И извини, я не могу разговаривать, работаю. Прощай, — и поспешно отключилась.

Подождала минуту, напряженно глядя на телефон: не собирается ли Вадим перезванивать? Но нет, тот молчал, и я расслабилась. Больше не хочу его ни слышать, ни видеть…

В классе было душно, и я решила, пока нет детей, открыть окна, самой же прогуляться до учительской, уточнить мелкие рабочие моменты. На обратном пути, проходя мимо музыкального класса, застала неожиданную картину: два заклятых врага, Максим Коренев и наша Варвара, на пару, оба с мрачным видом, подпирали стену коридора. Василий стоял чуть в сторонке и наблюдал за подопечной оттуда.

— Что случилось? — поинтересовалась я.

— Нас выгнали с урока, — отозвалась Варя, сморщив нос.

— За что? — строго спросила я. — Вы опять не поладили? Или, не дай бог, драку устроили?

— Нет, мы не дрались, — буркнул Макс. — Это из-за песни…

— Какой песни?

— Про ежа, который женился на зайчихе, — отводя глаза в сторону, продолжил мальчик. — Я сказал, что это невозможно, потому что они не смогут спариваться. Они разного вида. У зайца и ежа разный набор хромосом.

Я опешила. Конечно же, Максим с первых дней проявлял себя как очень эрудированный ребенок, хватающий все налету, но тут даже я не нашлась что сказать. А вот учителя музыки Ларису Федоровну, даму пожилую, застрявшую в восприятии мира еще где-то восьмидесятых, а то и семидесятых годах прошлого века, это и вовсе могло повергнуть в полный шок. Что, впрочем, кажется и произошло.

— А тебя за что выгнали? — чтобы скрыть неловкость, задала вопрос уже Варе.

— Я поддержала Максима, — ответила та, с вызовом скрестив руки на груди. — Потому что он прав. А Лариса Федоровна разозлилась и сказала нам выйти из класса.

— А еще, что вызовет родителей в школу, — Макс шмыгнул носом.

— Ладно, разберемся, — вздохнула я и деликатно добавила: — Но на будущее, лучше прежде подумайте, а потом высказывайте свое мнение. Не все могут его разделять.

— А разве я неправду сказал? — Макс стал ботинком ковырять пол.

— С точки зрения науки, это правда, — ответила я, поглядывая на Василия, который отвернулся, борясь с улыбкой. — Однако… Есть еще сказки. А в сказках может происходить все, что угодно: и лошади летают, и феи существуют, и… Ежи женятся на зайчихах.

— Дурацкие сказки, — упрямо отозвался мальчик.

Но тут, к счастью, прозвенел звонок, спасая меня от дальнейших объяснений. Если бы еще не пришлось выслушивать последовавшие за этим нотации от оскорбленной Людмилы Федоровны… Но с ней я тоже быстро решила вопрос, пообещав, что непременно побеседую на эту тему с родителями провинившихся.

— А кто такие «пошляки»? — спросила меня Варвара, когда мы уже после уроков ехали к ней домой. — Людмила Федоровна так назвала нас, когда выгоняла из класса.

— Ну…— я опять растерялась, не зная, как ответить на такой неоднозначный вопрос.

Но Варя выдвинула свое мнение:

— Это, наверное, то же, что и «дураки», да? Она посчитала нас дураками?

— Нет, что ты, — торопливо заверила я ее. — Людмила Федоровна совсем не это имела в виду. Она просто хотела сказать, что так воспитанным детям говорить неприлично.

Варя, озадачившись моим объяснением, отвернулась к окну и так просидела в задумчивости до самого конца поездки.

Серебряков в этот вечер почти не задержался, пришел незадолго до восьми. С привычной сдержанностью поздоровался, затем поинтересовался:

— Мария Дмитриевна, у вас в ближайшую пятницу-субботу не намечается свиданий?

— Простите? — оторопела я.

У меня что сегодня, день неловких ситуаций?

— Извините, не так выразился, — сразу же ответил Серебряков, потирая переносицу. — Я имел в виду «встреч». Важных встреч никаких не намечается?

— Нет, — ответила осторожно. — Вы опять собираетесь задержаться допоздна?

— В пятницу я уезжаю в Тверь, — пояснил он. — И хочу, чтобы вы побыли с Варей в эти дни, с ночевкой.

— С пятницы на субботу? — уточнила я.

— Возможно, и с субботы на воскресенье. Просто не уверен, что приеду в субботу до ночи.

— Хорошо.

— Вы согласны? — я впервые увидела в глазах Серебрякова удивление.

Хотя… Я сама поразилась, как легко на это согласилась, даже не раздумывала.

— Да, — пожала я плечами. И добавила его же словами: — Лишние деньги мне не помешают.

— Конечно, — рассеянно кивнул он. Потом кивнул еще раз, будто своим мыслям. — Тогда договорились… Можете идти домой, Мария Дмитриевна, если желаете… Василий…

— Да, я знаю, что он меня ждет, — я тоже зачем-то несколько раз кивнула и поспешила в прихожую. — Всего доброго…

Глава 11

Утром в пятницу, приехав на работу, я не спешила заходить в здание школы. Вместо этого задержалась у парковки, чтобы подождать машину Серебряковых и сразу же положить в нее сумку, которую собрала накануне. Удобная одежда и обувь на смену той, что надевала в школу, ночная сорочка, косметика, планшет и прочие мелочи — вещей было не так уж много, но сумка вышла объемной, и тащить ее с собой в класс не хотелось. Как и привлекать ею к себе внимание других учителей. Мне уже и без того стали «прилетать» вопросы от некоторых особо любопытных коллег, о том, куда это я ежедневно уезжаю с одной из своих учениц. Пришлось придумать историю о репетиторстве. Звучало не очень убедительно, ведь школьные успехи Вари были очень даже приличные, что легко проверялось ее отметками в журнале, однако пока ничего другого в голову не шло. Не знаю, удовлетворило ли подобное объяснение всех любопытствующих, но что-то мне подсказывало, за моей спиной эта тема еще не раз обсуждалась.

А сегодня, кажется, в костерок сплетен подкинется еще одно поленце… Одновременно с автомобилем Серебрякова на подъездной дороге показался красненький «жук» нашей первой любительницы почесать язык, кадровички Светочки. Блондинка Светочка была девушкой за тридцать, незамужней, но очень стремящейся это недоразумение исправить. И красная машинка, и яркая одежда, уложенная волосок к волоску прическа, вызывающий маникюр, макияж, на создание которого тратился почти час, неизменный высокий каблук — все это в первую очередь служило для привлечения того самого, единственного, кто смог бы в ее личной анкете изменить нынешнюю запись в графе «семейное положение» на противоположную. Светочка, несмотря на миловидную внешность, в душе была склочной и завистливой, а в любой симпатичной женщине видела соперницу, даже если в данный момент у нее, Светочки, на горизонте не наблюдалось никакого кавалера. На мне тоже с первых же дней знакомства была поставлена печать «конкурентка», а за своей натянуто-сладкой улыбкой Светочка с трудом скрывала личную неприязнь. И вот именно сегодня ей нужно было объявиться минута в минуту с Васей! Раньше я за ней такой пунктуальности не наблюдала: как правило, ей частенько прилетало от директрисы за опоздание.

Светочка вышла из машины как раз в тот момент, когда Василий забирал у меня сумку. Покосилась удивленно и изрекла:

— Что там за репетиторство, что с собой нужно столько вещей таскать? Неужели все так безнадежно?

Мне очень, очень хотелось огрызнуться и ответить: «Не твое дело», или того похуже, но в присутствии Варвары и Василия пришлось держать лицо, поэтому я попросту проигнорировала ее вопрос, сделав вид, что не расслышала. Взяла Варю за руку и торопливо пошла с ней к школьному крыльцу. Внутри же меня все кипело от досады и негодования: бывают же такие противные особы! И теперь уж точно вся школа будет проинформирована об этой сцене.

Но то ли Свете не подвернулись достойные уши, то ли ее попросту загрузили работой, что весть не успела разлететься по школе, однако день для меня прошел тихо и без всяких неудобных вопросов. И даже удалось избежать новых нежеланных встреч на обратном пути на стоянку.

— Чем будем заниматься? — спросила я Варю уже в машине. — Есть предложения? Впереди выходные, уроков делать не надо…

— Веселиться! — ответила Варвара и захохотала.

— И как же мы это сделаем? — я переняла у нее настроение и тоже заулыбалась.

— Я хочу в кафе, мороженое поесть. А еще картошку фри… И наггетсы!

— О…— я удивленно округлила глаза. — А как же обед, который приготовила Нина? Она не обидится?

— Неа, — Варя помотала головой. — Съедим вечером!

— А папа разрешает тебе есть в кафе? — спросила я.

— Иногда. Не чаще одного раза в месяц, — процитировала Варвара, подражая тону отца.

Вышло забавно и даже похоже, отчего я снова разулыбалась, но все же уточнила еще у Василия:

— Точно Денис Игоревич не будет против?

— Нет, — усмехнулся водитель, — в этом месяце мы еще не были ни в каком фастфуде…

— «Мы»? — переспросила я, немного недоумевая. — Это что ли вы и Варя?

— Ну да, — почти в один голос ответили Варвара и Василий.

— А что ж сам Денис Игоревич? Не составляет вам компанию?

— Нет, он всегда занят, — Варя махнула рукой и вздохнула совсем по-взрослому: — Вы же сами видели…

— Но он ведь деньги зарабатывает, трудится. Чтобы у тебя было все, что захочешь, — предприняла я попытку реабилитировать отца в глазах ребенка, хотя в мыслях поставила себе задачу, непременно поговорить на эту тему с Серебряковым. Не знаю, конечно, получится ли, с его-то характером, но попробовать стоит.

— Это да…— снова вздохнула Варя. — Но погулять с ним хочется…

— Поставить музыку, Варь? — предложил Василий, по-видимому, тем самым пытаясь отвлечь ее грустных мыслей.

— Давай…— кивнула она.

Вася улыбнулся и нажал кнопку плеера. Из динамиков сразу понеслась незатейливая песенка одного из популярных нынче молодых исполнителей, а Варвара стала ему подпевать. К ней внезапно присоединился сам Вася, еще больше разрядив атмосферу. Вот так, неожиданно весело, под песни и смех, мы доехали до кафе. Там, по велению Варвары, набрали кучу всякой вредной еды, зато получили в подарок какую-то маленькую плюшевую игрушку.

— Если твой папа узнает, что я кормила тебя вот этим…— я обвела взглядом содержимое нашего подноса. — Боюсь, он меня уволит.

— Не уволит, — уверенно заявила Варя, отхлебывая из стакана фанту. — Васю же не уволил, — она подмигнула водителю, и тот подмигнул ей в ответ. — А вас вообще не уволит… Я не дам.

— Ну спасибо, — я тихо засмеялась. — Тогда буду спокойна…

— Ой, — вдруг произнесла Варвара, перестав жевать.

— Что? — заволновалась я.

— Зуб, — ответила девочка и выплюнула тот на ладошку. — Еще один выпал…— и счастливо улыбнулась щербатым ртом.

Фух… Всего лишь зуб, а то я уже испугалась…

— Сохранишь его? — спросила с улыбкой.

— Да, положу под подушку. Зубная фея его заберет и оставит подарок, — Варвара принялась деловито заворачивать зуб в салфетку, затем вручила его Василию. На хранение.

У меня же возникла небольшая проблемка: похоже, поскольку Серебрякова нет, за зубную фею придется поработать мне.

Нину не привело в восторг наше отсутствие за обедом, и она еще некоторое время ворчала и сетовала, что ее еду променяли на всякую гадость. Зато к ужину еще больше расстаралась, видимо, чтобы доказать нам свое превосходство над фастфудом, и приготовила просто божественный рисовый пудинг с яблоками.

Вечер же мы провели, играя в какую-то игру по типу лото, при этом к нам присоединились даже Вася с Ниной. Было весело, смешно и шумно. Варя так перевозбудилась, что долго не могла уснуть, ворочаясь и прося меня еще немного поболтать с ней. Правда, не забыла положить под подушку свой зуб. Поэтому пришлось спускаться на кухню и советоваться с Ниной, что же «подарить» взамен его от феи. Домработница долго искала что-то в кухонных шкафчиках, пока не нашла радужный леденец на палочке.

— Денис Игоревич, конечно, прошлые два раза дарил какие-то игрушки, — сказала она, с сомнением подавая мне конфету. — Но это все же лучше, чем ничего…

Я вынуждена была согласиться, и когда Варя наконец заснула, провела секретную операцию под обмену зуба на леденец. Сам зуб я так же бережно завернула обратно в салфетку, решив потом передать его Серебрякову. Вдруг он их хранит, как многие любящие родители?

Комнату мне выделили ту самую «ничейную», как раз посередке между Вариной, угловой, и самого хозяина дома. Спальня была неприлично большая с такой же неприлично большой и удобной кроватью. Спаться на такой должно очень хорошо. Я не стала оттягивать время, быстро переоделась в ночную сорочку и юркнула под одеяло. Действительно, удобно…

Следующим утром, заглянув к Варе в комнату, застала ту недовольной и насупившейся.

— Что случилось? — спросила я, присаживаясь к ней на кровать.

— Вот, — Варвара протянула мне леденец. — Что-то фея пожадничала. Прошлый раз она подарила мне куклу, а в этот… Конфету!

Я смущенно почесала кончик носа, раздумывая, что ей ответить. Кажется, моя роль феи с треском провалилась…

— А, может, я плохо себя вела? — предположила уже в следующую секунду Варя. — Я много вредничала, да?

— Да, вроде, нет, — отозвалась осторожно я. — Не помню, чтобы очень… Разве что чуть-чуть… Когда не хотела идти спать или делать уроки… Но я думаю, дело в другом. Может, просто вчера у многих детей выпали зубы, а? И у феи не хватило денег, чтобы купить большие подарки всем, а только на леденцы.

— У феи разве может не быть денег? — с сомнением посмотрела на меня Варя. — Это же фея…

— Ну, у каждого в жизни случаются непростые времена… И феи не исключение.

— Ну да, может… — со вздохом согласилась Варя. — Ладно… Конфета тоже вкусная…

— Только, чур, есть ее после завтрака! — предупредила я. — А теперь вылезай из постели, умывайся и спускайся в кухню… Нина уже ждет нас.

— Ага, — Варю не нужно было просить дважды.

Она метеором выскочила из-под одеяла и умчалась в ванную.

Суббота прошла быстро, что я даже не успела оглянуться, как наступил вечер. В город не выезжали, весь день провели дома или во дворе. Варя показала мне бассейн, который, оказывается, тоже находился в доме. Звала меня поплавать, ноя отказалась: во-первых, неудобно как-то, а во-вторых, куда ж мне без купальника?

В этот раз удалось уложить Варю чуть пораньше. Серебряков тоже не спешил возвращаться, поэтому я рассудила, что и эту ночь придется провести в их доме. Приняла спокойно душ, высушила голову, но спать отправляться не спешила. Сентябрь стремительно близился к концу, оставалась какая-то неделя, а я так и не присмотрела себе квартиру. Поэтому решила побродить по риэлтерским сайтам, поискать какие-нибудь варианты. Для этого взяла свой планшет и спустилась в кухню, чтобы сделать себе чаю. Нина с Васей уже тоже разошлись по своим комнатам, и казалось, будто в доме я одна. Страшно не было, просто немного странно и непривычно.

Поставила чайник, и, пока тот грелся, принялась листать страницы с сайтами. Внезапный звук вставляемого в замок ключа немного напугал меня, и я насторожилась, вглядываясь в затемненную прихожую. Потом рассмотрела знакомый силуэт и немного успокоилась, хотя и встреча в такой час с Серебряковым не входила в мои планы.

— Мария Дмитриевна? — он тоже удивился, увидев меня. — Вы еще не спите?

— Да вот, решила чаю перед сном выпить…— я рассеянно улыбнулась и показала на пышущий паром чайник.

Серебряков кивнул и вдруг попросил:

— Вам нетрудно и на меня сделать? А то что-то я замерз пока доехал. Печка в машине барахлит, надо будет в ремонт везти…

Эта просьба застала меня врасплох, а необычно длинное объяснение, да еще и на такую обыденную тему, не касающуюся наших деловых отношений, и подавно.

— Сделаете? — переспросил он, пока я на секунду подвисла, переваривая услышанное.

— Да, конечно, — спохватилась я и ринулась к шкафчику за чашками.

— Спасибо, — Серебряков помыл руки прямо на кухне и сел за барную стойку.

— Вам какой: зеленый или черный? С сахаром, без? — наверное, со стороны мои движения выглядели суетливыми, но я действительно что-то разволновалась.

Однако Серебряков почти не смотрел на меня. Он выглядел усталым и осунувшимся. А еще каким-то домашним, в этих простых джинсах и светлом джемпере, вместо привычного делового костюма и галстука.

— Черный, с сахаром, две ложки, — ответил он. — Спасибо.

Когда я ставила на стол уже готовый чай, заметила, что Серебряков поглядывает на экран моего планшета. Вот же… Забыла закрыть страницу с сайтом!

— Вы ищите квартиру? — прямо поинтересовался он в следующую минуту. — Для себя?

— Да… С той, в которой сейчас живу, нужно съехать до конца месяца, — пришлось признаться мне. — Вот и смотрю что-то подходящее…

— Нашли? — Серебряков принялся мешать сахар в чае.

— Нет, пока что-то ничего не вижу…— я села напротив него и тоже придвинула к себе чашку, обхватив ее обеими руками.

Серебряков будто задумался о чем-то на мгновение, а после выдал то, отчего я и вовсе опешила:

— Так переезжайте жить к нам.

Глава 12

Молчание затягивалось, а я, потрясенная предложением Серебрякова, никак не могла прийти в себя и хоть что-то ответить. Он тоже больше ничего не говорил, продолжая все так же медленно и методично помешивать сахар. Даже начинало казаться, что мне вовсе померещились его слова. Потом же он поднял на меня глаза, в которых читалась все тот же вопрос.

— Спасибо за предложения, но…— начала было я, однако Серебряков перебил меня.

— Только не начинайте снова рассуждения о неэтичности, — сказал он. — И не стоит видеть в моем предложении что-то неприличное. Я вам не любовницей своей предлагаю быть, а всего лишь крышу над головой.

Заявление про любовницу покоробило и заставили меня смутиться еще больше.

— Посудите сами, — между тем ровным голосом продолжал Серебряков. — Если вы переедете жить к нам, удобно будет всем. Если вы волнуетесь насчет личного времени, то зря. Его по-прежнему будет столько, сколько мы договаривались, включая выходные дни. И Василий тоже всегда к вашим услугам, отвезет в любое место и заберет оттуда же. При этом вы еще и сэкономите на аренде жилья. И на питании. Но если и это вас смущает, могу высчитывать из вашей заработной платы определенную сумму в счет аренды. Так вам будет комфортней?

Все же, вынуждена была признать, звучало это заманчиво. Если, конечно, не считать мелочей в виде дальней дороги до работы и центра города, ну и моих личных принципиальных тараканов, заставляющих колебаться и искать во всем этом проблему все того же морально-этического характера. Но первый вопрос легко решался с помощью Василия, а вот второй… С тараканами придется торговаться и договариваться.

— Хорошо… — произнесла я. — Я поживу у вас, но только пока не найду подходящую квартиру. В конце концов, не могу же поселиться у вас навечно. И да, давайте установим арендную плату. Так я буду чувствовать себя свободней, а не как…

— Приживалка, — закончил за меня Серебряков, усмехнувшись. — Тяжело вам, наверное, Мария Дмитриевна, в жизни с таким подходом?.. Вы и в ресторане с мужчиной, наверное, платите за себя сами?

— Нет! — я бросила на него возмущенный взгляд. — И, вообще, это совсем другое. Как можно сравнивать? У нас с вами деловые отношения, так пусть они останутся таковыми до конца. И, к вашему сведению, я и работать пошла к вам, только чтобы появился дополнительный доход для того, чтобы снять жилье… Теперь же получается как-то… Как-то странно.

— А по-моему, ничего странного, — пожал плечами Серебряков. — Вполне логично, когда гувернантка живет в одном доме с ребенком. Во всяком случае, у многих моих знакомых именно так. И те гувернантки не требуют, чтобы с них брали плату за проживание, наоборот, еще и возмущаются, что их труд недооценен. Это только вы какая-то неискушенная в таких делах…— добавил он с непонятной интонацией и улыбнулся.

— Какая уж есть, — отозвалась я несколько уязвлено. Сравнивает он еще меня. — И я в первую очередь учитель вашей дочери, а уж потом… гувернантка.

— Ну все, все, — Серебряков примирительно поднял руки и снова усмехнулся. — Я уже понял вашу позицию. Значит, будем считать, что вопрос решен. Когда будете готовы переехать?

— Ну…— задумалась я. — Еще неделя у меня точно есть, так что… Не раньше следующих выходных.

— Сколько времени понадобится на сборы? — Серебряков задавал вопросы четко и прямо, точно разговаривал со своим сотрудником на какой-нибудь планерке. — День, два?

— Если учесть, что все будние дни я работаю допоздна, — я с нажимом произнесла последнее слово, — еще и суббота рабочая…

— Я дам вам выходной в следующую субботу. Будете готовы к вечеру воскресенья?

О, даже так… Мне дают выходной?

— Пожалуй, да, — согласилась я. — Только как же Варя? С ней останетесь вы?

— Она ведь моя дочь, конечно, — он будто бы даже оскорбился.

— Просто вы уже которую субботу заняты, — напомнила я, — вот я и подумала…

— Я сам решу этот вопрос, Мария Дмитриевна, — осек меня Серебряков, — не стоит волноваться…

— Хорошо, значит, в следующую субботу и воскресенье посвящу сборам, — быстро свернула я тему и наконец сделала глоток чая, который уже порядком остыл.

Серебряков тоже приступил к чаепитию, и мы вновь на некоторое время замолчали.

— Я помою, — перехватила я у него кружку, когда он собрался идти с ней к раковине.

Мне не очень хотелось вместе с ним уходить из кухни, и я надеялась, что мытье чашек даст мне некоторую отсрочку, однако Серебряков не спешил вставать из-за стола. И лишь когда я закрыла шкафчик с посудой, поднялся. В общем, чаяниям моим сбыться было не суждено, и на второй этаж поднимались по лестнице с ним на пару: я впереди, он за мной.

Внезапно я вспомнила, что давно собиралась поговорить с Серебряковым о Варе, но никак не получалось. Обернулась резко, движимая сиюминутным порывом, и чуть на него не налетела.

— Извините, — пробормотала, спешно поднимаясь на одну ступеньку. — Просто хотела вам сказать…

— Что? — он, напротив, отступил на шаг вниз, таким образом создавая между нами безопасное расстояние.

— Насчет Вари…— проговорила я, пытаясь скрыть возникшую неловкость. — Ей очень не хватает вашего внимания, даже когда вы дома. Понимаю, что не имею права настаивать, но все же хочу посоветовать вам хоть иногда проводить время вместе с Варварой. Только вы и она. Сходите в парк, детский центр, кинотеатр, кафе… Да хоть просто погуляйте по городу или вашему поселку!.. Варя будет этому очень рада, вот увидите… Ни я, ни Вася, ни Нина — как бы ей хорошо не было с нами, никто не заменит ей вас, понимаете? Тем более что из близких вы у нее один…

Высказав все это почти на одном дыхании, я не стала ждать ответа, развернулась и быстро пошла дальше. Но Серебряков нагнал меня уже на втором этаже, у двери Вариной комнаты. Мы одновременно потянулись к дверной ручке и также одновременно отшатнулись друг от друга.

— Я хотела проверить Варвару, — зачем-то начала оправдываться я. — Не проснулась ли…

— Я тоже хотел посмотреть на нее, — спокойно сказал на это Серебряков, уже сам открывая дверь. И добавил шепотом: — Соскучился, все-таки два дня не видел…

Он первым заглянул в комнату, затем дал возможность убедиться мне, что Варвара крепко спит, и прикрыл дверь обратно.

— Кстати, у Вари зуб выпал, — припомнила я еще одно «важное» событие дня. — Я его сохранила, так что могу отдать вам…

— Зачем? — удивление Серебрякова было неподдельным.

— На память, — ответила я, не ожидая такой реакции. — Многие родители хранят молочные зубы своих детей… Вы разве нет?

— Наверное, стоит начать, — полуутвердительно, полувопросительно произнес он.

— Смотрите сами, — я улыбнулась. — Зуб у меня в комнате. В смысле, той, где я ночевала… Вам принести его?

— Давайте, — он неуверенно пожал плечами.

— Тогда минутку, — я направилась в комнату, служившую мне спальней.

Быстро нашла кулечек из салфетки, куда завернула Варину «драгоценность», и поспешила назад. Серебряков ждал прямо у двери, и я вновь чуть не уткнулась носом ему в грудь.

— Вот, — я протянула ему зуб дочки.

— А… Спасибо…— он забрал его и стал растерянно разглядывать, словно не знал, что делать с этим даром дальше.

— Обычно их складывают в маленькую коробочку или шкатулку, — подсказала я.

— А… Хорошо… Поищу… Спасибо…— Серебряков сжал сверток в ладони и глянул на меня: — Спокойной ночи… — и двинулся в сторону своей комнаты.

— Спокойно ночи, — бросила я ему уже в спину и тоже закрыла дверь.

В эту ночь я долго не могла уснуть, размышляя, какая жизнь меня ждет, когда перееду в дом Серебряковых. Не поспешила ли я согласиться? И не породит ли это другие проблемы? Варя, конечно, будет рада. Нина с Василием тоже не должны быть против. А если узнают в школе, что подумают? И девчонок уже некуда будет приглашать… Жаль… Нет, думаю, задерживаться здесь не стоит. Буду потихоньку искать себе квартиру дальше. Не хочу быть зависимой от других... А от такого, как Серебряков, в первую очередь.

Утром, сразу после завтрака, я уехала домой. Прибрала в квартире, параллельно раздумывая, как буду собираться к переезду. Оказывается, за полгода проживания в этой квартире я обросла таким количеством вещей, что вместо одного чемодана, с которыми въезжала сюда весной, придется вывозить в два, а то и три раза больше. Дополнительные две сумки быстро нашлись у подруг: одну мне позаимствовала Марина, вторую — Поля. Ну и не обошлось без долгих посиделок за обсуждением моего переселения.

— Будем теперь встречаться у меня, — резюмировала Полина.

— Или у меня, — подхватила Марина. — Никитка на месяц в командировку уезжает, так что я буду куковать в одиночестве.

— Можно и в кафе, — предложила Даша.

— Ага, разоримся в кафе каждый раз встречаться, — осадила ее Полина. — Лучше у меня, когда маман в ночную смену будет… А там, может, Машка освоиться на своей Рублевке, и нас к себе пригласит…

— Во-первых, это не Рублевка, — усмехнулась я, — а немного в другом направлении… А, во-вторых, я никого не буду приглашать в чужой дом. Вот когда найду другую квартиру…

— Да ладно тебе! — отмахнулась Поля. — Пользуйся случаем и не парься… Когда еще шанс выпадет пожить в таких условиях? Скорее всего, никогда. Еще и Серебряков твой мужик одинокий… Ты, Маш, смотри. Другая на твоем месте побежала бы туда, роняя тапки, и уж точно не упустила возможности сделать так, чтобы остаться там навсегда.

Я на это лишь покачала головой: Полина неисправима… Что с ней спорить?..

Неделя промчалась незаметно. Вечерами я потихоньку складывала сумки, чтобы не было спешки в выходные. В пятницу же произошло чудо: Серебряков вернулся с работы пораньше и отпустил меня домой. С Василием мы договорились, что в воскресенье после обеда он заедет за мной и поможет перевести вещи. Итого, у меня в запасе было более полутора суток на сборы.

Большая часть одежды уже лежала запакованными и готовыми к переезду, поэтому в субботу я не особо торопилась. Позволила себе выспаться, поплескаться в душе и даже сделать маникюр, и только потом приступила к дальнейшим сборам. Зимний пуховик, свитера, брюки — все это нужно утрамбовать посильнее. Обувь запаковать в тканевые мешочки, аккуратно уложить в отдельную сумку… Стоит ли брать с собой посуду?..

Звонок в дверь застал меня врасплох. Сегодня я никого не ждала, даже подруг, заранее их предупредила, чтобы не мешали собираться. Может, тетя решила пожаловать, чтобы проверить, не съехала ли я? Но глянув в глазок, испытала настоящий шок: на лестничной площадке стоял Серебряков собственной персоной, а рядом с ним, счастливо улыбаясь, подскакивала от нетерпения Варвара…

Глава 13

Первой мыслью было сделать вид, что меня нет дома. Вот так вот просто трусливо не открыть и все. Потом же я еще раз взглянула на радостно приплясывающую Варю и сдалась.

— Минутку, — крикнула я через дверь, сама же бросилась к зеркалу: нормально ли выгляжу?

Как-никак, но не хочется предстать перед незваными гостями растрепанной. Причесала быстро волосы, собрав их в хвост. Хотела было переодеть халатик на спортивный костюм, но тот уже лежал где-то в одной из сумок, поэтому пришлось выходить к Серебряковым так. Конечно, вид для учительницы не такой уж презентабельный, но что уж поделать…

— Сюрприз! — прокричала Варя, как только я распахнула дверь.

— Вот уж точно сюрприз…— я улыбнулась, не в силах противостоять ее энтузиазму. — Какими судьбами?

— Вы извините, Мария Дмитриевна, за такое внезапное вторжение, — наконец подал голос Серебряков, — но мы на минутку… Были тут недалеко, в городе…

— Мы соскучились! — заявила Варя, без стеснения начиная раздеваться.

— Варвара соскучилась, — поправил Серебряков, покосившись на дочку. — Я пытался ее отговорить, но…

— Я тоже очень соскучилась, — я потрепала Варю по макушке. — Проходите… Только у меня, сами видите, какой беспорядок. Собираю чемоданы…

— А мы пирожные купили, — сообщила Варвара и дернула отца за рукав. — Пап!

— А, да… — Серебряков будто отмер и протянул мне пакет, внутри которого лежала картонная коробочка с логотипом какой-то кондитерской. — Вот.

— Спасибо, — забирая гостинец, я случайно соприкоснулась с его рукой и тут же непроизвольно отпрянула, словно ошпарилась. Возникла неловкость, которую я поспешила замять: — Вы тоже раздевайтесь, Денис Игоревич. Я пойду пока чайник поставлю…

Пока Серебряковы мыли руки в ванной, я включила чайник и умчалась в комнату, глянуть, не лежит ли там на обозрении что-нибудь интимное. Но, слава богу, почти все белье, как и прочие женские штучки, я уже успела упаковать. Постель тоже была сложена. Только сгребла в косметичку принадлежности для маникюра и бросила в чемодан случайно оказавшуюся на стуле кофточку. Вроде, в остальном ничего страшного… Не считая, конечно, трех сумок, занимающих почти все пространство.

Я вернулась в кухню и принялась расставлять чашки, тут уже и гости как раз подошли. Варя первая плюхнулась на табуретку, Серебряков, потоптавшись в дверях, присел рядом. Было заметно, что он тоже чувствует себя не в своей тарелке. Что ж, значит, самоуверенность и его иногда покидает…

— Чай? Кофе? — поинтересовалась я у него.

— Чай, — заказал он.

— И мне чай! — вставила Варя.

— Это я знаю, — усмехнулась я, наливая ей из заварочного чайника, и вновь обратилась к ее отцу: — Вам черный, с двумя ложками сахара?

— Именно, — он с интересом посмотрел на меня. — Вы запомнили?

— Профессиональная память, — отшутилась я и быстро свернула разговор в другое русло: — Расскажете, что вы делали в городе? Если не секрет, конечно…

— Ходили в парк! — отчиталась тут же Варя, ее глаза при этом сияли, а с лица не сходила улыбка. — Потом я каталась на лошади…

— Ух ты, — я восторженно покачала головой. — И не боялась?

— Нет, — Варвара, засмеявшись, пожала плечами. — А потом нам стало скучно… И я захотела пойти к вам! Папа позвонил Васе, узнал адрес, и мы поехали сюда. А, еще пирожных купили, — она облизнулась и потянулась к коробке за эклером. — Мои любименькие… С шоколадом…

— Только одно, — одновременно произнесли мы с Серебряковым и, запнувшись, обменялись взглядами, а затем и улыбками.

— Спелись уже, — недовольно буркнула Варя, укладывая себе на блюдце одно пирожное.

— Варвара!— строго одернул ее Серебряков. — Что за слова?

Варя на это запыхтела как ежик, но ничего не сказала. Молча откусила от пирожного и стала жевать.

— Вам еще много собирать вещей? — поинтересовался Серебряков минутой позже.

— Нет, остались мелочи… Кое-какие книги, документы… — ответила я.

— Тогда, может, сегодня переедете? — сразу же предложил он. — Можем даже Васю не звать, багажника моей машины должно хватить…

— Даже не знаю… — я растерялась. — Просто мне еще завтра нужно было с тетей встретиться, ключи ей отдать.

— Можем заехать к ней сегодня, в чем проблема? Она далеко живет?

— Нет, пара остановок, если на метро…

— Тем более, — Серебряков вернулся в свое типичное состояние полнейшей невозмутимости и убежденности в собственной правоте.

— Да-да! Поехали сегодня! — запрыгала на стуле Варя. — Папа игру мне купил классную! Поиграем!

Я начала колебаться. В принципе, в этой квартире меня уже больше ничего не держало. Вещи действительно все собраны, то, что осталось — дело на полчаса. Уборку я тоже сделала, да и тетя сказала не волноваться на этот счет: все сама доубирает и достирает к приезду дочки. А уж как она обрадуется, если я съеду раньше! С другой стороны, стоит ли торопиться? Может, лучше оттянуть момент и провести еще одну ночь в одиночестве?

— Если вы боитесь, что это обяжет вас к внеурочной работе, то это не так, — растолковал мои затянувшиеся раздумья по-своему Серебряков. — Завтра у вас законный выходной, и вы можете провести его так, как пожелаете. Хоть уйти навесь день. И я не настаиваю на переезде сегодня, не думайте, просто считаю, раз получилось, что мы вот так непредвиденно встретились, то почему бы ни воспользоваться этой возможностью? Тогда я и Василию смогу дать завтра выходной… Но решайте сами.

Нас прервал звонок от Полины, которая скороговоркой напомнила мне о дне рождении Даши, запланированный на следующую субботу.

— Надеюсь, ты уже взяла выходной на тот день? — спросила она. — Запомни, мы должны встретиться в два, чтобы успеть купить цветы и оформить подарок.

А вот об этом, за всеми хлопотами с переездом, я забыла, но подругу успокоила:

— Да, все в порядке, почти решила…

Положила трубку и посмотрела на Серебрякова:

— Хорошо, Денис Игоревич, я готова переехать сегодня. И завтра даже могу позаниматься с Варей, если в будущую субботу вы мне снова дадите выходной… То есть я отработаю его заранее, завтра. Просто я еще не успела вам сказать, что в следующие выходные у меня запланировано важное мероприятие и, возможно, с ночевкой…— я заметила, как его взгляд резко стал напряженным и настороженным, но все равно продолжила: — Я не могу его пропустить, оно связано с важным для меня человеком.

Насчет возможной ночевки было чистой правдой: Даша собиралась праздновать свой день рождения за городом, поэтому, вероятней всего, придется остаться там до утра воскресенья, а то и до обеда.

— Снова важная встреча? — сухо переспросил Серебряков.

— Это не встреча, — я сразу поняла, на что он намекает, и мне стало неловко, особенно в свете того, как реально прошло свидание с Вадимом. Оправдываться тоже не хотелось, но я все же решила, что лучше пояснить: — Это день рождения близкого мне человека. Я не могу не прийти на него.

— Тогда, конечно, — короткий кивок и взгляд в сторону. — Хорошо, в следующие выходные вы свободны.

— Спасибо, — я улыбнулась, но ответной улыбки не получила.

Серебряков продолжал сидеть с отстраненным видом, и это почему-то задело меня. Какого черта? И что за смена настроения? То нормальный человек, то сидит как сыч. Еще и смотрит, точно рублем одарил. Будто у меня не должно быть личной жизни! И как его подчиненные терпят?..

— Поможешь мне? — чтобы отвлечься, обратилась я к Варе.

— Да! — с радостью откликнулась та.

— Тогда допивай чай и идем. У меня будет для тебя задание!

Я заняла Варвару тем, чтобы она потихоньку переносила нужные мне книги со стеллажа к сумке, сама же взялась упаковывать кое-что из хрупких вещей: мою любимую чашку, которую я привезла из Праги прошлым летом, пару сувениров опять же из путешествия и несколько фотографий под стеклом. Серебряков в это время устроился на диване с каким-то журналом, что нашел все на том же стеллаже.

— А мы тоже сегодня купили рамочку! — сообщила Варя, увидев, как я заворачиваю в бумагу фото. — Красивую… С розовыми камушками…

— Да? И что в нее вставишь? — проявила я деланное любопытство.

— Нашу фотографию, со школы, где мы вдвоем фотографировались, помните? — огорошила меня Варвара.

— Конечно, помню…— мой голос непроизвольно дрогнул. — Но, может, она не стоит того, чтобы ее ставить в рамочку? Лучше какое другое фото, с папой, например…

— Нет, — Варя даже притопнула ногой, — я хочу эту. Вы там такая красивая.

— И ты тоже, — усмехнувшись, вернула я комплимент и уложила последнюю вещицу. — Ну как, все книги принесла? Тогда давай побыстрее их разложим — и будем свободны.

— Ага! — Варвара с удовольствием и старанием принялась помогать мне распределять по сумкам книги, когда же я закрыла последний замок, торжественно произнесла: — Все! — и тут же добавила: — Теперь поехали домой!

Глава 14

Как и предполагалось, тетя была счастлива узнать, что квартира освободилась раньше планируемого.

— Только там кое-что из моей посуды осталось, — предупредила я, — заеду за ней на неделе. Или мама заберет… Все равно, она у нее храниться будет…

— Конечно-конечно! — тетя замахала руками. — Рита не будет против… А ты хоть квартиру нормальную нашла? А то смотри, подсунут какой клоповник…

— Нет, там точно не клоповник, — я усмехнулась, представляя дом Серебряковых.

— А хозяева порядочные?

— Вполне, — уклончиво ответила я и поспешила попрощаться.

Мне совсем не хотелось, чтобы родственники, как и знакомые, знали о моем нынешнем положении и, в первую очередь, о подработке. В курсе были только родители, да и то без лишних подробностей.

Не думала, что мой несколько преждевременный переезд вызовет радость у Нины и Василия. Приятно было видеть искренние улыбки, которые не так уж часто расцветают на их лицах.

— Куда нести сумки? — поинтересовался Василий, подхватывая часть моего скарба.

А вот это мы пока не успели обсудить. Я, пожав плечами, перевела вопросительный взгляд на Серебрякова.

— Любая из гостевых комнат в вашем распоряжении, — ответил тот, забирая из багажника мою последнюю сумку, что не смог унести Вася. — Но мне хотелось бы, чтобы вы жили поближе к Варе.

Я кивнула:

— Тогда, если не возражаете, выберу ту же спальню, где уже ночевала. Все ж привычней, да и по соседству с Варварой.

— Ура! — закричала Варя и в порыве обняла меня за талию.

Раньше она не особо стремилась к тактильному контакту со мной, только могла взять за руку или же сесть поближе, когда мы вместе что-то делали, поэтому ее объятия стали для меня неожиданностью, заставив на миг смутиться. Но не ответить на этот порыв я не могла, поэтому в следующую секунду уже сама прижимала ее к себе, ласково похлопывая по спине.

— Значит, несу на второй этаж, — Василий направился в дом, Серебряков же отчего-то медлил, наблюдая за мной и Варей.

Мы случайно встретились взглядом, но он вдруг первый отвел глаза. Переложил мою сумку из руки в руку и теперь уже поспешил в дом следом за водителем.

Если утро этого дня прошло в сборах, то вечером я занималась обратным процессом: перекладывала вещи из чемоданов на полки и в шкафы. Серебрякову поступил какой-то важный звонок, после которого он исчез в своем кабинете, предварительно попросив, чтобы его без надобности не беспокоили. Поэтому не удивительно, что Варвара обосновалась в теперь уже «моей» комнате и вновь всячески пыталась мне «помогать». Правда, через некоторое время ей это надоело, и она, сбегав к себе за альбомом и фломастерами, устроилась на моей кровати и занялась рисованием.

Ужин выдался поздним, Варя же, переутомившись за такой насыщенный день, сразу после него начала клевать носом, поэтому пришлось уложить ее пораньше. Серебряков по-прежнему пропадал в кабинете, не удосужившись спуститься даже поесть — Нина сама заносила ему еду наверх. Я же вернулась к себе, чтобы продолжить эпопею со своими вещами. Спустя какое-то время, наткнувшись на свою любимую чашку, решила сделать очередной перерыв и приготовить себе чай, тем более Нина за ужином предлагала какой-то новый, травяной, но я отказалась.

Когда я спустилась, домработница все еще крутилась в кухне, прибирая.

— Что-то вы припозднились, — заметила я с улыбкой. — Вроде, ужин давно закончился…

— Так я тут кое-какие продукты к завтрашнему обеду подготавливала, чтоб потом меньше работы было, — она тоже улыбнулась, — а после одно за другое, в общем, завертелась… А вы чего не спите?

— Да тоже вещи еще разбираю, решила вот чайку выпить, передохнуть, — я продемонстрировала кружку. — Не возражаете, что я со своей?..

— А чего ж мне возражать? — Нина пожала плечами. — Я тоже люблю чаек из своей посуды пить, вон и моя кружка здесь имеется, — она кивком показала на шкафчик с посудой. — И у Васи есть, он-то маленькими порциями пить не может, ему пол-литра сразу утром кофе подавай. Да и Денис Игоревич тоже привык к одной… Так что примем и вашу кружку в компанию.

— Благодарю, — я залила чай кипятком и вдохнула аромат. — М-м-м, пахнет вкусно…

— А я что говорила, — усмехнулась Нина. — Это я на днях с сестрой встречалась, так она мне трав, что сама собирала, привезла. Я люблю такие чаи, и Варюша любит, особенно если мяту добавить. А еще наливочки мне привезли, не хотите? — вопрос прозвучал неожиданно, особенно из ее уст, что я на миг оторопела.

— Наливочки? — переспросила с глупой улыбкой.

— Ну да, — Нина чуть понизила голос. — Домашняя, вишневая… Сестра у меня вкусно делает. Василий уже оценил, выпил, правда, всего рюмочку, но так ему же завтра за руль, да и мало ли… Он редко пьет. Хотите?

— А…— я показала кивком на лестницу, имея в виду хозяина дома. — Денис Игоревич?.. Он разрешает?

— Так я и его угощала, — спокойно ответила Нина. — Он же знает, что мы не пьяницы, всего по чуть-чуть… Да и не заметит, сидя-то в своем кабинете, — она махнула рукой. — Он когда работает, никого и ничего не замечает… Так что, налить рюмочку? За новый дом? — Нина снова улыбалась, чем продолжала меня удивлять и открывать свои новые стороны.

— Я даже не знаю…— протянула, тоже улыбаясь, только растерянно и неловко. — Все-таки Варя… И я…

Хотела признаться, что не очень люблю домашние сладкие наливки, но было как-то неудобно.

— Варя спит, а ваш рабочий день закончился, — Нина строго сдвинула брови и нагнулась к нижнему шкафчику. — Не позволяйте Денису Игоревичу эксплуатировать вас… Это у него, конечно, происходит не специально, но когда он занят, то может забывать о других… Так что не бойтесь напоминать о себе и своих нуждах.

Она наконец достала пузатую бутылочку, похожую на коньячную, и заполненную темно-рубиновой жидкостью, и вдруг громкой ойкнула, схватившись за спину.

— Что случилось? — я оставила свой чай и бросилась к ней.

— Да защемило что-то, — поморщилась Нина. — Ничего, у меня бывает… Сейчас пройдет. Только присесть надо.

— Давайте помогу, — я забрала у нее наливку и подставила руку, чтобы она смогла на нее опереться, потом подвела к стулу.

— Спасибо, — Нина, все еще морщась, откинулась на спинку, а в следующий миг в кармане ее фартука завибрировал телефон. Она подняла трубку, даже не глядя на дисплей: — Да, Денис Игоревич. Да, хорошо, сейчас принесу, пять минут… Вот же не ко времени ему кофе приспичило, — проворчала потом, нажимая отбой.

— А сам он не может спуститься? — я тоже высказала некоторое возмущение.

— Мне кажется, он и в туалет не выходит в такие моменты, забывает… А тут кофе, — Нина, потерев спину, попыталась встать, но опять охнула.

— Давайте я занесу, — предложила я, правда, без особого рвения.

— Да? Буду очень благодарна, — обрадовалась Нина.

— Только скажите, как приготовить кофе. В кофемашине? — я направилась к аппарату.

— Да, там режим уже стоит нужный, — ответила домработница. — Американо. Только дважды нажмите. В смысле, двойную порцию… Кружка его синяя, большая…— руководила она процессом дальше. — Да, вот эта. Сахар…

— Две ложки? — подхватила я.

— Да, две, — подтвердила Нина, — а лучше две с половиной… Кофе-то много. Поднос, может, возьмите?.. Горячо, ведь…

— Да нет, мне так удобней, — я поставила чашку с кофе на блюдце, выбрав для этой цели побольше. — Я с подносами как-то не дружу, а тут еще на третий этаж идти…

До мансарды добралась без происшествий и потерь. В кабинете Серебрякова царил полумрак, единственным источником света служила настольная лампа. Сам он сидел, откинувшись в кресле, и с озабоченным видом сверлил глазами монитор компьютера. Мое появление заметил не сразу, а увидев, удивленно приподнял брови.

— А где Нина?

— У нее спину прихватило, — объяснила я, аккуратно пристраивая кружку на стол.

— Спасибо, — он подвинул кофе к себе ближе. — А вы почему еще не спите?

— Я все еще разбираю вещи, — усмехнулась я. — Когда складывала, казалось, что их было меньше…

— Может, вам не хватает места? Возможно, нужен другой шкаф или комод? — поинтересовался Серебряков.

— Нет, спасибо, думаю, мне хватит и того, что есть. Просто нужно приспособиться, — я медленно двинулась обратно к двери.

— Мария Дмитриевна, подождите, — вдруг окликнул меня Серебряков. — Подойдите ко мне.

— В чем дело? — я, недоумевая, вернулась к его столу.

— Ближе, — он взглядом указал на место прямо около себя. — Мне хочется знать ваше мнение…

— Мнение? — я нерешительно обогнула стол и остановилась рядом с Серебряковым.

— Да, смотрите, — теперь он показывал на экран компьютера, где отображались фото с тремя многоэтажными домами. — Какой бы вариант вы выбрали? В каком хотели жить?

Для того чтобы рассмотреть лучше, пришлось наклониться. Мои распущенные волосы сразу упали вперед, мне на лицо, заодно мазнув по щеке Серебрякова. Я торопливо перекинула их на другое плечо, Серебряков же даже не дернулся, будто не заметил. Вместо этого вновь поинтересовался:

— Ну так какой?

Теперь я видела, что это 3D-макеты одного и того же дома, только в разных цветах: серо-голубом, ярко-зеленом и светло-оранжевом.

— Наверное, третий, оранжевый, — ответила я, чуть подумав.

— Почему?

— Потому что он в любое время года будет радовать глаз.

— Объясните? — Серебряков с любопытством взглянул на меня.

— Нет, они все красивые, яркие… Просто… Если представить эти дома, например, зимой, то серо-голубой будет выглядеть блеклым и еще более холодным… А зеленый, наоборот, потеряется летом, на фоне листвы, особенно, если рядом будет какой-нибудь парк… Оранжевый будет привлекать внимание в любом случае, создавать настроение… Впрочем, это мое субъективное мнение. Я не разбираюсь ни в строительстве, ни архитектуре, так что…

— А парк там рядом будет…— задумчиво протянул Серебряков. — Вернее, лес… — потом же почему-то решил пояснить мне: — Это будет новый район в Твери, заказ самого мэра… Хочет что-то нестандартное… И пока ему ничего не нравится…

— Вы сам эти дома проектировали? — поинтересовалась я.

Все-таки Серебряков возглавляет крупную компанию, так неужели еще и проектированием занимается? У него ведь такой большой штат в подчинении…

— Частично. Есть, конечно, команда архитекторов, занимающихся этим объектом, но поскольку заказчик серьезный, мне приходится курировать, корректировать и принимать окончательное решение самому… Еще и сроки катастрофически поджимают, — он вздохнул и устало потер лицо. — Ладно, извините… Не буду вас больше мучить своими расспросами… Идите спать, Мария Дмитриевна… Спасибо за ваше мнение.

— Не за что, — я улыбнулась и пошла к двери.

Уже закрывая ее, обратила внимание, что Серебряков, вновь углубившись в свои размышления, так и не притронулся к кофе.

Глава 15

— Как ваша спина? — поинтересовалась я у Нины за завтраком.

— Уже хорошо. На ночь обмоталась шарфом из овечьей шерсти, и сегодня уже все в порядке, — улыбнулась та. — А вот наливочки, Маша, вы так и не попробовали…

— Ничего страшного, в другой раз попробую, — ответила я. — Если останется…

— А куда ж она пропадет? — Нина хмыкнула. — Пить-то особо некому, если только по праздникам, для вкуса…

— Пить вредно, — авторитетно заметил Василий, — и курить тоже…

— Что ж ты сам дымишь, как паровоз? — попрекнула его домработница.

— Так это у меня привычка, — вздохнул Вася, — с армии…

— А папа мой не курит! — вставила Варвара. — И Мария Дмитриевна тоже!

— И правильно делают! — поддержала ее Нина. — Зачем организм травить?

— И я тоже не буду курить, — Варя с серьезным видом покачала головой. — Никогда-никогда.

— Вот умница! — снова похвалила девочку Нина, а Василий усмехнулся.

Я тоже одобрительно улыбнулась, и Варвара засияла еще больше.

— Доброе утро, — в кухню вошел Серебряков в толстовке и спортивных штанах.

— Папа! — Варя спрыгнула со стула и подбежала к нему, требуя объятий. Тот поднял ее на руки, и она сразу обхватила его за шею.

— О, Денис Игоревич, вы уже проснулись, — засуетилась Нина. — Присаживайтесь, сейчас я тоже вам положу…

— Не надо, Нина, я позже, — остановил ее Серебряков. — Хочу для начала на пробежку сходить, взбодриться немного… А то почти не спал ночью…

Он поставил Варю на ноги, открыл холодильник и нашел там бутылку с питьевой водой.

— Пап, ты обещал поиграть со мной в игру, которую мы вчера купили, помнишь? — начала канючить Варвара. — Давай сыграем…

— Давай позже, — Серебряков, проходя мимо, потрепал ее по голове. — Позже обязательно сыграем…

— Обещаешь? — Варя посмотрела на него глазами кота из Шрека.

— Обещаю, — бросил он ей через плечо и, подмигнув на прощание, исчез в дверях.

Варвара проводила его взглядом и, тяжко вздохнув, вернулась к столу.

— Обещает он, — пробурчала она, взбираясь обратно на барный стул.

— Пошли мы с тобой поиграем! — предложила я, пытаясь тем самым приободрить ее. — Она хоть несложная?

— Нет! — Варя сразу радостно встрепенулась, но потом опять сникла: — Только вдвоем там не так интересно… Вася, может, ты с нами?

— Нет, Варвара, я не могу, уезжаю, — водитель виновато посмотрел на девочку.

— Нина тоже не захочет…— и вновь удрученный вздох.

— Да я бы рада, милая, но спина…— Нина развела руками. — Я уже старая, в играх тебе не товарищ. Вот пирожки испечь могу, хочешь?

— Хочу, — Варя опять вздохнула. — С яблоками?

— С яблоками, — кивнула Нина с улыбкой.

— Ладно… Тогда поиграем с Марией Дмитриевной вдвоем… — смирилась Варя. — Пеки пирожки…

— Тогда идем? — я протянула ей руку.

— Идем, — она вложила свою ладошку в мою и повела меня за собой в комнату. — Только будем играть на первом этаже, там места больше…

— А что за игра, что ей нужно много места? — поинтересовалась я.

— Твистер.

— Это там, где нужно ставить руку или ногу на нужный цвет? — с сомнением уточнила я. По правде говоря, я ожидала нечто другое и немного растерялась.

— Да! Классно, правда? — Варя аж приплясывала от предвкушения. — Я давно хотела такую игру, и вчера папа ее купил…

Значит, папа купил, а мне отдуваться… Да уж, нелегка доля няни. Надеюсь, растяжка меня не подведет.

— А кто будет крутить рулетку? — пока Варя раскладывала коврик для игры, я принялась изучать правила. — Так, ага… Если играют двое, то можно просто самим давать задания друг другу… Ну что, начнем?

— Начнем! Я первая! Правая рука на красное!

Я, смеясь, приняла нужное положение и скомандовала уж ей:

— Левая рука на желтое…

Ближайшие полчаса от нас только и слышно было, что смех и короткие реплики:

— Левая нога на синее…

— Правая рука на желтое…

— Правая нога на зеленое…

Мы толкались и путались в конечностях друг друга, падали и громко хохотали. Иногда из кухни выглядывала Нина и, качая головой, посмеивалась вместе с нами.

Но стоило хлопнуть входной двери, и Варя сразу прекратила игру:

— Папа вернулся!

Она выбежала к нему навстречу и с порога стала тянуть играть с нами. Учитывая правила, меня такая перспектива, конечно, не очень прельщала, но что не сделаешь ради улыбки ребенка?

— Варвара, видишь, какой я потный? — долетел до меня голос Серебрякова. — Сейчас приму душ и сыграем разочек… Потерпи немного.

— Он скоро придет, — радостно сообщила мне Варя, вернувшись.

— Может, сделаем тогда перерыв? — предложила я. — А то я уже запыхалась…

— Ладно, — согласилась Варвара. — Я пока схожу к Нине, посмотрю, как там пирожки пекутся…

Серебряков спустился через минут пятнадцать, переодетый в футболку и джинсы. Варя, увидев его, сразу пошла в новую атаку, отразить которую он уже не смог.

— Это очень весело, — расхваливала Варвара игру, пока тащила его к нам в гостиную. — Мы так смеемся, так смеемся…

— Весело, говоришь? — Серебряков с обреченным видом глянул на коврик с разноцветными кругами и взъерошил на макушке волосы. Те, будучи еще влажными после душа, сразу стали по-хулигански топорщиться, и я едва сдержала улыбку.

— Ага… Теперь нас трое, и будет еще веселее, — уверенно заявила Варя.

— Раз нас уже трое, могу побыть за ведущую, — быстро предложила я, хватаясь за игровую рулетку. — А вы вдвоем будете соперничать.

— Да-да! — Варе эта идея понравилась, и Серебрякову ничего не оставалось делать, как согласиться.

Я же получила возможность наблюдать за их игрой со стороны. Если первые минуты Серебряков пытался сохранить лицо, то вскоре он уже и сам смеялся в голос вместе с дочкой. Это было столь заразительно, что и я, глядя на них, не могла не улыбаться. Было приятно видеть Варю такой счастливой, да и Серебряков в эти мгновения выглядел совсем иначе, с искрящимся живым взглядом и расслабленной улыбкой.

— Я выиграла! — издала Варя победный клич, оседлав отца. Потом резво спрыгнула с него и, подбежав ко мне, забрала рулетку: — Теперь ведущей буду я! А вы с папой играть.

Я и Серебряков?..

— Но Варя… Может, не стоит? — я против воли запаниковала.

— Варвара, действительно, — поддержал меня Серебряков, подскакивая на ноги, — мы с Марией Дмитриевной взрослые, нам не так интересно вдвоем… Лучше вы с ней…

— Но я хочу побыть ведущей, покрутить рулетку, — губы Вари задрожали от обиды, а в глазах заблестели слезы. — Хоть разочек. С кем я смогу еще так поиграть?

— Ладно, — я выразительно посмотрела на Серебрякова, намекая на наш разговор о необходимости стать еще ближе к дочери, — один разочек…

— Ну хорошо… — сдался он, занимая место на краю игрового коврика. — Один разочек…

— Да, один разочек, — я стала напротив него. — Давай, Варя, крути…

Ее слезы тут же высохли, а губы вновь растянулись в улыбке.

— Ну что, поехали? — она крутанула стрелку. — Папа, у тебя левая рука на желтое… Мария Дмитриевна, у вас левая нога на зеленое…

— Повезло вам, Мария Дмитриевна, — прокряхтел Серебряков, занимая не самое удобное положение.

— Спасибо Варваре, — усмехнулась я, всего лишь отставляя ногу влево.

— Папа, правая нога на красное! Мария Дмитриевна, левая рука тоже на красное! — радостно огласила Варя.

— Вот и кончилось мое везение, — пробормотала я, сгибаясь и вытягивая руку к нужному кругу.

— Не у одной вас, — Серебрякову пришлось извернуться еще больше, чтобы занять требуемое положение.

Теперь мы находились совсем близко друг другу, едва не соприкасаясь лбами. Я даже чувствовала аромат, исходящий от его кожи: морская свежесть с легкими древесными нотками. Приятный и вызывающий неясную щекотку в груди.

— Папа, правая рука на синее. Мария Дмитриевна, левая нога на желтое, — хохоча, выдала следующее указание Варвара.

Я оценила расстояние до ближайшего желтого круга и поняла, что соприкосновения с соперником не избежать.

— Простите, Мария Дмитриевна, — произнес между тем Серебряков, — но по-другому никак, — и его рука, проскользнув у меня под животом, остановилась аккурат между моими коленками.

— И вы меня извините, Денис Игоревич, — мои уши и лицо уже горели огнем, когда я передвигала ногу и чуть не упала на Серебрякова, при этом не удалось избежать столкновения носами, да еще ко всему прочему проехалась щекой по его колючему подбородку.

Эх, Варя, Варя, за что ты так со мной?..

— Папа, левая нога на синее! Мария Дмитриевна, правая рука на красное…

— Никогда не любила гимнастику, — простонала я, прогибаясь еще больше.

— Согласен, это тоже не мое…

Серебряков попытался передвинуть ногу… и все-таки не удержал равновесия. Зацепил мою руку, и я, увлекаемая непреодолимой силой, упала прямо на него. Серебряков инстинктивно ухватил меня за талию, не давая перекатиться на пол. На несколько секунд мы замерли, взволнованно глядя друг на друга и не зная, как реагировать и вести себя дальше.

Заливистый смех Вари вывел нас из этого непонятного ступора.

— Вы не ударились? — спросил меня Серебряков, убирая руку с моей талии.

— Нет, спасибо, все хорошо, — я тоже поспешно одернула ладони, которыми упиралась ему грудь, и не очень грациозно сползла на пол, по ходу еще несколько раз «наступив» локтем на его живот и бедро. — Извините…

Отчего-то было ужасно неловко, и только Варя, радостно скачущая рядом, сдерживала порыв немедленно сбежать отсюда в свою комнату.

— Ты проиграл, папа! — сообщила Варвара. — Упал первым!

— Что ж, поздравляю Марию Дмитриевну с победой, — усмехнулся тот, поправляя сбившуюся на животе футболку. Мой взгляд успел ухватить кусочек подтянутого пресса, что заставило меня смутиться еще больше.

Спасла положение Нина. Она снова заглянула в гостиную и окликнула Серебрякова:

— Денис Игоревич, так вам разогревать завтрак? А то уже скоро обед, а вы еще и не ели нечего…

— Да, Нина, уже иду. Варвара своей игрой выжала из меня последние соки, — он говорил и с улыбкой смотрел на дочку, а та весело улыбалась в ответ. — И во мне проснулся дикий голод.

— Варя, пирожки тоже готовы, — прокричала Нина уже из самой кухни. — Попробуешь?

— Да! — охотно отозвалась Варя. Она взяла с одной стороны за руку меня, с другой -Серебрякова и тоном, не терпящим возражения, произнесла: — Идем пробовать пироги!

Глава 16

Бурное воскресное утро переросло в не менее бурный вечер, правда, уже без участия Серебрякова: как только Варвара решила пойти на новый круг с твистером, он быстренько ретировался, сославшись на свою вечную работу (удобно, правда?). При этом не упустил возможности напомнить, пусть и в шутку, что я сама взяла сегодняшний день в качестве отработки за будущие выходные. В результате мне пришлось еще и до ужина в пару Варе изображать паука и других животных, скачущих по разноцветному коврику. Неловкую ситуацию с Серебряковым я старалась забыть всеми силами и даже в глубине души радовалась, что он не захотел участвовать в игре дальше, но воспоминания о тех минутах то и дело наплывали на меня, заставляя вновь и вновь краснеть, пусть и мысленно.

На работу следующим утром пришлось вставать раньше обычного, как-никак, но теперь до школы расстояние в разы больше. Конечно, теперь у меня был свой, почти личный транспорт, и не нужно было беспокоиться о давке в метро, и это несколько уравновешивало минусы дальней дороги. А еще я сочувствовала Варе, которой приходилось просыпаться намного раньше других школьников. Серебряков тоже собирался вместе с нами. Строгий костюм, светлая рубашка, галстук, серьезное выражение лица и сдержанный тон — он вновь превратился в начальника, даже еще не покинув дом. Прямо двуликий Янус какой-то…

Рабочая неделя прошла без особых событий, дни сменялись, похожие один на другой. В школе мне пока удавалось избегать ненужных разговоров и сплетен о моем новом жилье и подработке. Кажется, даже Светочка позабыла о той нашей встрече. Конечно, на руку мне еще сыграла проверка, которую в нашей гимназии ожидали вот-вот. Когда это «вот-вот» наступит, точно никто не знал, руководство свыше об этом умалчивало, поэтому все в школе находились в боевой готовности: классы вылизаны, учителя и дети нарядны, в буфете пополнен ассортимент булочек и напитков, а в медпункте — медикаментов, даже лишний спортинвентарь физрукам завезли, так, на всякий случай. В общем, куда ни плюнь, везде все образцово-показательно. Поэтому и разговоры пока водились только об этом, на сплетни попросту ни у кого не хватало времени, даже у Светочки, которая в этот период была занята наведением порядка в своих бумагах.

Во второй половине дня все тоже проходило точно под копирку: возвращались с Варей домой, обедали, отдыхали немного, потом делали уроки, прогуливались час-другой на свежем воздухе, а там уже и время готовиться ко сну подходило. Планировали еще выбраться куда-нибудь в город, но Варя слегка засопливила, и мы отложили это мероприятие на потом. Ну а Серебряков, похоже, расслабился, потому что домой не спешил, часто возвращаясь уже после девяти. Понятное дело, теперь меня не нужно было сменять, я всегда на месте и при Варе, поэтому засидеться на работе — милое дело. Хотя… Закрадывались у меня иногда мыслишки, что, может, он и с женщиной какой встречается вечерами, только не афиширует это по каким-либо причинам. Но в доме личную жизнь Серебрякова никто не обсуждал, как и его поздние приходы домой. Не могу сказать, что меня эта тема волновала, но любопытство все же закрадывалось: мужчина он молодой, чуть за тридцать, то есть в самом расцвете лет, и, что уж кривить душой, привлекательный, или, как говорит Полина, «фактурный», да еще и неплохо так материально обеспечен, поэтому охотниц на него должно быть предостаточно. Ему же, как одинокому мужчине с естественными потребностями, грех отказываться от того, что плывет само в руки. Так вот, неужели он не пользуется этой возможностью? Маловероятно.

А однажды… Где-то в среду или четверг Серебряков пришел позже обычного, мы с ним столкнулись случайно на лестнице, и мне показалось… Нет-нет, не думайте, что я выискивала какие-то признаки специально, пыталась уличить, но… Он был каким-то помятым, и галстук расслаблен, а еще улавливался легкий запах алкоголя. Потом же оказалось, что он приехал не на своем автомобиле, а вызывал Василия, а уже следующим утром мы из дому выезжали все вместе, сперва Серебрякова доставили к офису, а потом уже нас с Варей в школу. В общем, закрались у меня тогда кое-какие подозрения… Хотя… Может, это была обычная встреча с партнерами, вышедшая за рамки формальной? «Ага, или с партнершей», — тут же ехидно вставлял свои пять копеек внутренний голос, и я неизвестно из-за чего злилась. Просто стоило об этом подумать, на душе становилось как-то гаденько. А еще жалко Варвару: на дочку у него нет времени, а сам… С «партнерами» общается.

В пятницу Серебряков явился немного раньше, я в этот момент как раз помогала Нине перебирать клюкву, которую она собиралась заморозить на зиму «для лечебных целей». Варя находилась тут же, разложив свои рисовальные принадлежности на полстола. Нина сразу стала подогревать Серебрякову ужин, я же решила воспользоваться возможностью и напомнить ему о моих законных выходных.

— Денис Игоревич, вы же не забыли, что я завтра уезжаю на два дня?

— Не забыл, — коротко отозвался он.

— Так что ж, вы и дома ночевать не будете? — подхватила Нина.

— Нет, вернусь в воскресенье, где-то после обеда…

— С Васей уже договорились? — уточнил Серебряков хмуро.

— Да, но только он отвезет меня до центра, а там я уже сама доберусь. Мы с подругами встречаемся, и одна из них на машине, — пояснила я. — Назад тоже кто-нибудь подбросит.

— А что ж у вас, праздник какой намечается? — снова вклинилась Нина. — Или так, девичник?

— Праздник, — я улыбнулась. — У нашей еще одной подруги завтра день рождения, иона решила отметить его в одном загородном клубе… А мы еще подарок ей не купили, никак встретиться не получалось, вот придется завтра это по-быстрому делать. Потому и выезжаю в обед.

— И большая компания собирается? — опять поинтересовалась домработница.

— Думаю, человек десять наберется. Только самые близкие. Нас с подругами трое, одна, правда, с женихом своим, — начала я подсчитывать, загибая пальцы. — Сама Даша и ее парень, опять же ее брат с женой… Вот уже восемь. Может, еще кто-то из знакомых…

— А вам кавалера чего не нашли? — хитро улыбнулась Нина.

Возможно, если бы тут не сидел Серебряков, я бы и не сильно смутилась этому вопросу, но он был рядом и, похоже, тоже ждал моего ответа. Во всяком случае, смотрел на меня внимательно, откинувшись на спинку стула и скрестив руки на груди.

— Я же сказала: только самые близкие. А кавалеров найдем в другой раз, — отшутилась я. — Тем более, без кавалера я там буду не одна…

— Я тоже хочу в загородный клуб, — вставила свой пятачок Варя. — Папа, давай мой день рождения тоже в загородном клубе отметим!

— Рано тебе еще по загородным клубам дни рождения отмечать, — усмехнулся Серебряков, приступая к еде. Он как-то незаметно расслабился и даже повеселел. — Вот будет восемнадцать лет, тогда и отметим…

— Ох, — со смехом всплеснула руками Нина, — боюсь, Денис Игоревич, что свое восемнадцатилетие она захочет отмечать без вас…

Серебряков на это тоже улыбнулся и посмотрел на по-прежнему озабоченную Варвару.

— А когда у тебя день рождения? — поинтересовалась я у нее.

— Пятого ноября, — ответила она, возвращаясь к своему рисунку.

— Так уже совсем скоро! — воскликнула я. — И, главное, на каникулах, удобно…

— Скоро…— снова вздохнула Варя, подпирая щеку. — А подарка я себе еще так и не придумала…

— А зачем придумывать? — удивилась я. — Пусть будет сюрпризом.

— Сюрпризы…— Варя сморщила носик. — Не люблю сюрпризы. От них одни неприятности. Папа так говорит.

— Ах, ну если папа…— я, сдерживая улыбку, посмотрела на растерянного Серебрякова и тоже вернулась к перебиранию ягод.

В субботу я уже с самого утра готовилась к предстоящему празднику: наряжалась, делала укладку, макияж… Варвару с отцом не видела с завтрака, а когда, уже при полном параде, спустилась на первый этаж, застала их в гостиной, играющих в карты. Кажется, в дурака. Играли они с большим воодушевлением, особенно Варя, и даже не сразу заметили мое появление.

— Заглянула сказать, что уже ухожу, — сообщила, когда на меня оба подняли глаза.

— Ни пуха ни пера! — прокричала Варя.

— К черту, — усмехнулась я.

— Вася эти два дня дома, поэтому если будет в нем необходимость, звоните ему в любой момент, — проявил неожиданную заботу Серебряков.

— Спасибо, — отозвалась я тихо. — Но надеюсь, в этом не будет необходимости…

Необходимости в этом действительно не возникло. День рождения Даши прошел отлично: стол ломился от блюд, шампанское не кончалось, мы танцевали и даже пели караоке, а уже поздним вечером устроили фейерверк. Расходились спать уже далеко за полночь. Нам с Полиной достался отдельный номер, и она еще долго мучила меня расспросами о моей жизни в новом доме. Естественно, не обошлось и без намеков на отношения с самим Серебряковым. От них я впервые отбивалась вяло, все больше отмалчивалась и не вдавалась в подробности. Об игре в твистер тоже почему-то не рассказала, хотя это было и забавно, а Полина уж точно оценила бы это и посмеялась. А засыпая, я думала о том, как там Варвара с отцом провели этот вечер без меня…

Проснулись мы поздно, еле успели на завтрак. После него еще некоторое время погуляли по территории и вдоль живописного озера. Кто-то предложил покататься на лодках, но его не поддержали: погода была хоть и солнечная, но воздух стылый, да и ветер какой-то поднялся. Поэтому решили отправляться домой.

К поселку, где жили Серебряковы, меня подкинул брат Даши.

— Ура! — встретила меня радостно Варя и уже без стеснения обняла.

— Хорошо провели время? — поинтересовалась Нина.

— Да, отлично, давно так не отдыхала. Место красивое, природа, сам отель хороший, — поделилась я. — В общем, мне все понравилось… Да, и еды было очень много, — добавила со смехом, — поэтому обед я сегодня пропущу, а на ужин съем что-нибудь легкое…

Поздним вечером, когда я только уложила Варвару и как раз выходила из ее комнаты, меня неожиданно перехватил Серебряков.

— Мария Дмитриевна, можно вас на минутку? — спросил он.

— Да, конечно, — ответила, теряясь в догадках.

— Только пройдемте ко мне в кабинет…

— Хорошо…

Интересно, что случилось? Может, хочет поговорить со мной насчет Вари?

В кабинете Серебряков сразу прошел к своему столу и начал перекладывать бумаги, что-то разыскивая в них, я же остановилась поодаль, украдкой наблюдая за этим.

— Вот, — он наконец протянул мне нечто похожее на открытку. — Это приглашение. Через две недели у моей компании годовщина, я устраиваю корпоратив для своих работников. Ресторан недалеко от офиса.

— Вы хотите и меня пригласить на него? — я опешила и даже отчего-то чуточку испугалась.

— Да, я подумал, раз вы тоже работаете у меня, то почему бы и вам не прийти на это мероприятие? — Серебряков говорил как-то отстраненно, но в голосе чувствовалось напряжение.

— Значит, вы и Нину с Васей пригласили? — вырвалось у меня.

— Даже не пытался, — прозвучал ответ. — Нина в любом случае откажется, а Вася… Василий согласился в этот день работать, он тоже не любитель таких мероприятий…

— Постойте, — спохватилась я, — а как же Варя? Кто побудет с ней, если я соглашусь?

— Отвезем ее к бабушке, моей маме, — просто ответил Серебряков. — Она уже с лета не виделась с внучкой, все просит привезти ее, вот и воспользуемся случаем… А у вас будет заодно выходной, — губ Серебрякова коснулась легкая улыбка. — Так вы согласны?

Я неуверенно покрутила приглашение в руках и спросила:

— Можно, я подумаю?

— Конечно.

— Тогда я пойду? — я сделала шаг к двери.

— Идите, — кивнул он, не отрывая от меня взгляда.

— Да, спасибо за приглашение, — опомнилась я уже в дверях.

Вышла в коридор и еще несколько минут стояла, сверля открытку глазами и пытаясь унять внезапно ускорившееся сердцебиение.

Стоит ли мне принять это приглашение?

Глава 17

Следующие полторы недели я терзалась раздумьями и сомнениями. Мучительными они были еще потому, что я, как ни странно, не пыталась уговорить себя воспользоваться приглашением Серебрякова, а наоборот, отчаянно убеждала себя не идти на тот корпоратив. И доводов для этого было хоть отбавляй. Во-первых, я там никого, кроме Серебрякова и Вадима не знаю. Из последнего сразу же вытекало «во-вторых»: там будет Вадим, и неизвестно, чем новая встреча для меня закончится на этот раз. Да и видеться с ним лишний раз не хотелось. В-третьих, если мы туда придем вместе с Серебряковым, то это породит ненужные слухи среди его подчиненных. Впрочем, тут проблема, скорее, его, чем моя. И все же мне хотелось туда пойти. Глупое, нелогичное желание, отключающее инстинкт самосохранения. Что я получу от того вечера? Праздников и выходов в свет в последние месяцы моей жизни вполне хватало. Даже платье новое «выгуляла»! Тогда что я там забыла, на чужом корпоративе? Почему мучаюсь и терзаюсь, не в силах принять окончательного решения? Ведь куда проще было бы отказаться от приглашения и спокойно жить дальше, будто его и не было. Да и Серебряков больше не заговаривал о нем. Мы вообще с ним в эти две недели мало виделись. Серебряков, как обычно, засиживался допоздна на своей работе, я же, бывало, засыпала раньше, чем он возвращался.

За пару дней до корпоратива, а он намечался в пятницу, я уже начала думать, что Серебряков и вовсе забыл о своем приглашении. Это можно было тоже расценить как знак, однако я чувствовала себя несколько уязвленной. Поэтому когда в четверг, в самой середине дня, Серебряков мне позвонил, даже и предположить не могла, что он поинтересуется именно о том, что меня волнует:

— Мария Дмитриевна, вы уже решили, пойдете или нет завтра на наш корпоративный вечер?

— Решила ли я? — эхом отозвалась я, пытаясь собрать разбежавшиеся в тот же миг мысли. — Начало ведь в шесть, да? — вопрос один другого глупее.

— Да, в шесть. Так что вы решили?

— Знаете, Денис Игоревич…— начала я и запнулась. — Я… Я… Наверное, все же приду. Да. Во всяком случае, постараюсь.

— Хорошо, — по его голосу трудно было понять, обрадовало его это известие или оставило равнодушным. — В таком случае Вася вас привезет завтра в назначенное место.

— А вы? — вырвалось у меня. Отчего-то я была просто уверена, что мне придется отправиться в ресторан вместе с ним.

— А я пойду туда прямо с работы, — я расслышала усмешку. — Так что встретимся уже в ресторане.

В пятницу сразу после школы Василий повез Варвару к бабушке, у меня же оставалось несколько часов свободного времени, чтобы подготовиться к вечернему мероприятию. Одеться решила скромно, чтобы несильно выделяться среди гостей: черное до колен платье-футляр, туфли-лодочки, волосы уложила в «ракушку», макияж — сдержанный.

Василий чуть опоздал, поэтому уже в Москве попали в жуткую пробку. Я нервничала, постоянно поглядывая то в окно, то на часы. Ужасно будет, если приеду последняя, тогда уж точно все внимание будет приковано ко мне.

Но я переживала зря: официальная часть банкета еще не началась, поэтому за столами сидели далеко не все, многие просто расхаживали по залу с бокалами вина-шампанского и общались друг с другом. У дверей в зал ресторана меня встретил администратор — высокий молодой человек в стильном синем костюме.

— Ваше приглашение, — попросил он.

— Ах да, — я, пытаясь подавить очередной приступ волнения, принялась рыться в сумочке в поисках оного. — Вот оно…

— Благодарю, — вежливо кивнул тот и показал в сторону зала: — Прошу, проходите… Ваш столик номер восемь, это ближе к бару.

Я ступила в зал. Играла тихая джазовая музыка, свет был приглушен. Обстановка ресторана навевала ассоциации со стилем ретро: яркие цвета, деревянные детали и постеры с девушками «пин-ап». Удивили наряды гостей, простые, демократичные, вплоть до джинсов. Я в своем скромном, как мне казалось раньше, но классическом платье теперь уж точно смотрелась как чужеродный элемент. На меня даже стали коситься, я же продолжала топтаться почти в дверях, не зная, куда идти дальше.

А потом я увидела Серебрякова, неожиданно не в том костюме, в котором утром он уходил на работу. И когда успел переодеться? Он тоже заметил меня и направился было ко мне, как вдруг с другой стороны я услышала голос, от которого меня передернуло:

— Маша? Это ты?

Я с трудом заставила себя обернуться: Вадим, лавируя между столиками, тоже спешил ко мне.

Я перевела взгляд на Серебрякова: тот, узрев Вадима, замедлил шаг, а потом и вовсе остановился. Зато мой бывший уже оказался тут как тут.

— Машка! — его улыбка была непробиваемой. Непробиваемой в том смысле, что ее никто и ничто не могло заставить исчезнуть. Да и сам незамутненный восторг после того, как откровенно дала ему от ворот поворот, да еще и номер телефона закинула в черный список, наталкивал на мысль, что у Вадима все-таки не все в порядке с головой. Или же он искусно притворяется, преследуя какие-то свои цели. — Какими ты здесь судьбами? А красивая какая!

— Меня пригласил Денис Игоревич, тоже как своего работника, — чтобы сразу пресечь на корню всяческие домыслы, ответила я.

— Я очень рад тебя видеть, — глаза Вадима сияли. — Пойдем к нам за столик? У нас как раз место пустует. Вон там, у сцены…

— Марии Дмитриевне выделено место за другим столом, — вырос рядом Серебряков: руки в карманах, взгляд сверху вниз. Потом он глянул на меня: — Рад, что вы все-таки пришли, Мария Дмитриевна…

Я улыбнулась и обратилась опять к Вадиму:

— У меня, действительно, другой столик. Кажется, у бара. Так что извини.

— Понятно, — тот взглянул на Серебрякова, после опять на меня и сделал шаг назад. — Веселись, еще увидимся…

— Идемте, Мария Дмитриевна, я вас провожу к вашему столику, — предложил между тем Серебряков.

— Спасибо.

Оказалось, что тот самый восьмой столик я буду делить с самим Серебряковым и еще пятью гостями: пара дам среднего возраста и трое солидных мужчин. Меня как раз посадили между элегантной блондинкой и крупным шатеном. Эта пятерка была одета куда менее демократично, так что я выдохнула с некоторым облегчением: мое платье вполне вписывалось в царивший за этим столиком стиль. За соседним столом я заметила Татьяну, секретаря Серебрякова. Она же не удивилась, увидев меня, лишь кивнула в знак приветствия. Наверное, это она, как всегда, занималась организацией банкета, поэтому и была в курсе моего возможного присутствия.

В следующую минуту музыка стала еще тише, а Серебряков поднялся и обвел взглядом всех сотрудников:

— Прошу внимания.

Все притихли, кто-то успел сесть за столик, а кто-то так и остался стоять по центру зала, устремив внимание на директора. А дальше Серебряков произнес длинную речь, в которой поздравлял всех с годовщиной, рассказал об успехах компании за эти годы, поблагодарил всех сотрудников за отличную работу и сплоченность в команде. Затем отдельно сказал «спасибо» той самой пятерке, что сидела с нами, за сотрудничество, из чего стало понятно, что это какие-то партнеры, а в заключение предложил поднять всем бокалы за дальнейшее процветание их общего дела.

Ну а далее банкет наконец повернул в то русло, какое требовалось: официанты стали разносить порционные закуски, алкоголь в бокалах и рюмках не кончался, гости постепенно хмелели и веселели. Мой сосед справа, хорошо так приложившись к виски, принялся изливать мне свою душу и жаловаться на тяжелую жизнь олигарха. Ну а потом и вовсе пригласил на медленный танец. Пришлось выдержать еще пять минут топтания на месте под музыку и все той же исповеди, ну а дальше я надеялась хоть ненадолго ушмыгнуть в туалет.

Но меня ждал иной сюрприз. Не успела я кое-как отвязаться от «олигарха», как около меня появился Вадим. И что самое неприятное, он был уже пьян.

— Потанцуем? — осоловевший взгляд Вадима попытался сфокусироваться на мне.

И когда он успел так напиться?

— Думаю, это плохая идея, — я попыталась пройти мимо Вадима, но он преградил мне путь.

— Почему?

— Потому что тебе сейчас лучше где-нибудь присесть и отдохнуть, — боясь привлечь к нам внимание, тихо, но терпеливо ответила я. — Ты не совсем трезв, Вад…

— А-а-а… — Вадим, наоборот, говорил громко и неприятно ухмыляясь. Весь его внешний оптимизм куда-то внезапно улетучился, уступив место непривычной агрессии. — То есть я тебе противен?..

— Прекрати, Вадим, — я еще пыталась держать себя в руках. — Ты сейчас не соображаешь, что говоришь…

— Это я не соображаю? — он совсем близко наклонился моему лицу, и меня обдало алкогольными парами. — Не-е-ет, я как раз прекрасно соображаю. И какого черта ты здесь оказалась тоже понимаю. Работница Серебрякова, бл*… Только знаю, какую ты работу для него выполняешь… Шлюха… Еще и продажная. Ты ведь на него меня променяла?

Оскорбление, выплюнутое Вадимом, заставило меня пошатнуться. Кровь ударила в голову, а перед глазами потемнело. Рука взлетела вверх сама собой, собираясь влепить пощечину, но Вадим, несмотря на опьянение, ловко перехватил мое запястье и больно его сжал.

— Что, правда не понравилась? — прошипел он. — Так я могу повторить: шлюха… Учительница-шлюха… Прямо идеально для ролевых игр…

— Отпусти! — жалобно вскрикнула я от боли и унижения одновременно.

— Ты слышишь, о чем тебя просит девушка? — от ледяного голоса Серебрякова, кажется, все вокруг покрылось инеем. — Отпусти ее….

У меня же на глаза навернулись слезы. Какой стыд!

— Повторяю, — рука Серебрякова легла на плечо Вадима, сжимая его, — отпусти ее…

Тот медленно, точно издеваясь, разомкнул пальцы, затем снова ухмыльнулся, правда, уже нервно и напряженно. Я же, только получив свободу, без промедления бросилась прочь из зала. Вся эта ситуация выглядела так ужасно, что я готова была провалиться сквозь землю. Теперь уже слезы не просто застилали глаза, а душили, пытаясь прорваться наружу рыданиями. Хотела скрыться в туалете, но в таком состоянии не смогла его найти, поэтому выскочила на крыльцо. Спряталась за широкий выступ, опустилась на корточки и наконец дала волю слезами.

— Маша…

Я вздрогнула и перестала плакать. Мало того, что Серебряков так быстро нашел меня, он еще и произнес мое имя вот так, без отчества…

— Поднимайтесь. На улице очень холодно, — мягко произнес он и подал мне руку. — Пойдемте назад…

— Я не вернусь туда, — мотнула я головой.

— Не переживайте, Вадима там уже нет. Его увела охрана. Я запретил ему возвращаться на праздник.

— Я не только из-за него не хочу возвращаться, — отозвалась, пытаясь запястьем утереть слезы, но они почему-то продолжали бежать ручьями и никак не хотели останавливаться.

— Поднимайтесь, — снова попросил Серебряков. — Вы простудитесь, и Варя останется без присмотра, — он усмехнулся.

Я тоже попыталась улыбнуться и вложила руку в его ладонь.

— Простите меня, — прошептала потом и ощутила, как к горлу подступает очередной ком.

— За что? — Серебряков все еще держал мою руку, я же сама отчего-то не спешила ее убирать.

— За эту ужасную сцену, — я удрученно покачала головой. — Мне все-таки не следовало приходить сюда… Я ведь знала, что здесь будет он.

— Вы пришли ради него? — тон Серебрякова стал суше.

— Нет! — произнесла я с долей возмущения. — Я, наоборот, не хотела его видеть! Скорее, именно из-за него и не хотела идти. Зря не послушала свою интуицию…

— Не зря. Я рад, что вы пришли…

Я вскинула на него удивленный взгляд и сразу же его отвела, смутившись. Серебряков между тем, будто спохватившись, быстро снял пиджак и накинул мне его на плечи.

— Извините, надо было сразу это сделать, — сокрушенно произнес он. — Совсем я разучился ухаживать за женщинами…

— Спасибо, но не стоило…— я еще больше растерялась и даже не знала, что делать с этим пиджаком. — Я бы сама сейчас сходила за своим пальто…

— Пока вы туда дойдете… — Серебряков с полуулыбкой стал поправлять на мне пиджак, пытаясь плотнее сомкнуть на моей груди его полы.

Потом же вдруг замер и пристально посмотрел мне прямо в глаза. И в этот раз я тоже не отвела взгляда, даже когда его пальцы осторожно коснулись моей щеки, вытирая дорожку из слез. И когда они огладили мой подбородок, чуть приподнимая его, тоже. А когда его губы оказались совсем близко с моими, просто закрыла глаза, позволив себе ощутить их вкус. Этот поцелуй был немного соленым, наверное, от моих слез, и в то же время сладким, потому что кружил голову посильнее шампанского. По телу разливалось горячее томление, а ноги, предавая, слабели. Я сама обвила шею Серебрякова, он же в ответ теснее прижал меня к себе. Его поцелуй становился глубже, побуждая и меня забыть о рассудке, как вдруг в голове бомбой взорвался голос Вадима: «Шлюха!» — и это вмиг отрезвило меня. Я отпрянула от Серебрякова и уперлась руками ему в грудь, тем самым увеличивая между нами дистанцию.

— Это было лишним, Денис Игоревич, — проговорила, пытаясь отдышаться.

— Да, наверное, — голос Серебрякова сразу стал бесцветным.

— Это все алкоголь и стресс… — продолжала я, будто оправдываясь. Правда, не уверена, перед кем больше: Серебряковым или собой. — Сегодня их было слишком много…

— Возможно… Но зато вы успокоились, — он едва заметно улыбнулся, мне же стало еще горше на сердце.

— Действительно, — кивнула я, тоже неловко улыбаясь. — Но все же… Предлагаю забыть об этом, как о недоразумении. Иначе, думаю, я не смогу работать у вас дальше…

— Хорошо, как скажете, Мария Дмитриевна. Забудем об этом. Ничего не было. Это недоразумение…— эхом повторил Серебряков. — И простите меня за это. Действительно, что-то нашло…

— Конечно, мы ведь уже обо всем забыли, — я снова криво усмехнулась. — А теперь… Я, наверное, поеду домой. В смысле, к вам домой… Вернее… В общем, вы поняли, — я стушевалась и начала снимать пиджак, но Серебряков остановил меня.

— Оставьте пока, я схожу за вашей верхней одеждой и попрошу официанта принести сумку. Она ведь за столиком осталась? Заодно Васе позвоню…

— Да, спасибо…

Он ушел, а я, поддавшись порыву, закуталась в его пиджак и вдохнула аромат туалетной воды, которой тот пропитался. И вроде, слышала этот запах уже десятки раз, но теперь он ощущался как-то иначе…

Боже, что за глупости мне лезут в голову?

Я решительно сдернула с плеч пиджак, тем самым сбрасывая с себя и все наваждение. Этот поцелуй — случайность. Его нельзя было допускать, а если уж допустила, то нужно срочно забыть, иначе… Иначе слова Вадима станут правдой. Мы с Серебряковым находимся на разных полюсах: богатый-бедный, начальник-подчиненный… Тут даже сама надежда на какие-то отношения обречена на провал, не то, что их воплощение в жизнь. Это только в сказках все заканчивается хорошо икрасиво, а в реальности… «Шлюха!»

Нет, нет, этот поцелуй надо похоронить в памяти и точка, если же не получится, то выход только один — уволиться.

Серебряков вскоре вернулся с моим пальто и сумкой, почти одновременно с ним к ресторану подъехал Василий.

— Отдыхайте, Мария Дмитриевна, — сказал на прощание Серебряков.

— Вам тоже хорошо провести вечер, Денис Игоревич, — отозвалась я, захлопывая дверцу.

— Все в порядке? — поинтересовался Василий, выруливая на проезжую часть. — Вы пробыли в ресторане совсем немного…

— А мне больше и не надо, — я выдавила улыбку. — И да, со мной все в порядке…— сказала, и вместе с этим в носу вновь защипало от слез.

Да кого я обманываю? У меня ни черта не в порядке! И уже, похоже, не будет… Вот только я совершенно, совершенно не знаю, что мне с этим делать!..

Глава 18

Я слышала, как вернулся Серебряков, еще не было и полуночи. Сама я тоже еще не спала, лежала с выключенным светом и смотрела в одну точку, вновь и вновь переживая те несколько часов, что провела на корпоративе. Плакать уже не хотелось, это желание сменила апатия и чувство безысходности. Лишь когда заметила в окне отблеск фар заезжающей во двор машины, а через несколько минут услышала на лестнице шаги — сердце забилось сильнее, даже в груди стало больно. Потом же мне почудилось, что Серебряков остановился около моей двери, и я вжалась лицом в подушку, боясь вздохнуть. И только когда шаги снова стали удаляться, откинулась обратно на спину.

Я боялась наступления утра, которое должно было непременно принести встречу с Серебряковым, но неожиданно получила отсрочку: тот встал ни свет ни заря и сам поехал забирать Варвару от бабушки. Они вернулись после обеда, и Варя тут же завладела всеобщим вниманием, Серебряков же исчез у себя в мансарде.

Ближайшие дни мы почти не виделись, старательно избегая друг друга. Когда я поняла, что он тоже не ищет встреч со мной, испытала странное чувство: облегчение с налетом горечи.

Я честно пыталась жить как раньше, до того злосчастного вечера. Привычные ежедневные действия создавали иллюзию, что ничего такого, на самом деле, и не было. Днем, особенно в отсутствие отца Вари, у меня это получалось неплохо, тяжелее становилось с наступлением вечера. Серебряков еще чаще стал задерживаться на работе, возвращался, когда дом погружался в сон. Я же против воли ждала его прихода, и лишь когда хлопала дверь его комнаты, мои нервы слегка отпускало. И только в такие минуты ночного одиночества я признавалась себе, что эта игра в безразличие страшно выматывала. Я все больше чувствовала себя разбитой, становилась дерганой и нервной. Один раз даже накричала на ученика в школе, что никогда себе раньше не позволяла, а потом еще, было дело, и на Варе сорвалась. С ней мы, конечно, быстро помирились, но перед самой собой мне было очень стыдно.

— Вы не заболели, Маша? — спросила однажды Нина. — Какая-то вы бледная в последнее время, осунувшаяся…

— Правда? А я и не заметила, — неприятно было осознавать, что уже и окружающие видят мое состояние. — Наверное, усталость сказывается, осень…

— Так вы витамины какие попейте, а еще лучше к врачу сходите, пусть осмотрит, вдруг гемоглобин понизился, — посоветовала домработница. — С этим, знаете ли, не шутят…

— Ничего, через неделю уже каникулы, там отдохну немного, — ответила я с полуулыбкой.

— И к врачу сходите, — повторила Нина, а затем, усмехнувшись, покачала головой: — Кто бы мог подумать, уже и октябрь заканчивается… А у Варюши день рождения скоро, нужно будет подумать, что ей подарить и какой торт испечь. Если, конечно, Денис Игоревич не захочет заказать для нее в какой-нибудь кондитерской… Я-то не умею всякие фигурки делать или цветы из мастики этой, больше по старинке украшаю: орешки, фрукты… А дети любят все это яркое, с героями из мультиков…

— А что вам мешает испечь торт в любом случае? — предложила я. — Если вдруг Денис Игоревич закажет с фигурками, то будет два торта. И что-то мне подсказывает, ваш съестся быстрее, потому что вкуснее.

— Тоже скажете — вкуснее, — Нина зарделась от смущения. — Но идея хорошая. Тем более…— она задумалась, а потом махнула рукой своим мыслям. — Неважно.

С тортом проблема была решена, а вот мне тоже стоило бы поразмышлять о подарке Варваре. Придется в один из ближайших выходных отправиться по магазинам. Конечно, можно было заказать подарок через интернет, но я все же предпочитала пощупать и лично увидеть товар перед покупкой.

В воскресенье, ближе к вечеру, Серебряков неожиданно вышел из своей берлоги и даже соизволил уделить внимание Варваре. Они увлеклись какой-то игрой, я же решила воспользоваться моментом и принять душ, да и перед началом рабочей недели не мешало привести себя в порядок. Я как раз разложила на туалетном столике маникюрные принадлежности, как вдруг за стеной, услышала грохот, а следом — крик и пронзительный плач. Сердце зашлось от страха. Я ринулась в комнату Вари, но столкнулась в ее дверях с Серебряковым. Варвару, захлебывающуюся в рыданиях, мы нашли лежащей под грудой книг, а рядом угрожающе наклонился полупустой стеллаж. Серебряков бросился удерживать полки, а я — к Варе.

— Где вы ходите? — неожиданно гаркнул на меня Серебряков. — Почему не смотрите за ребенком?

— Я где хожу? — я тоже сорвалась на крик. — Это вы почему не с дочкой? Вы ведь с ней играли в гостиной! А я могла хотя бы принять ванну или нет? В свой законный выходной, между прочим! — и обратилась уже к Варе: — Тебе что-то болит, милая?

— Рука, — прорыдала Варвара. Она действительно придерживала одну руку другой и прижимала их к груди. — Больно, очень больно…

— Нужно вызвать скорую, — бросила я Серебрякову. — Это может быть перелом… Вдруг еще и головой ударилась…

— Нет, быстрее будет ее самим отвезти в больницу, — отрывисто отозвался тот.

— Но Вася еще не вернулся…

— Я сам отвезу.

— Я поеду с вами. Только переоденусь, — я осторожно усадила Варю на кровать и ободряюще ей улыбнулась. — Вот так, Варюша… Я на одну минуту, переодену халат…

Теперь я уже со всех ног кинулась к себе. Свитер, джинсы — хватала в шкафу первое, что попадалось под руку. О носках даже и не вспомнила, как и о том, чтобы высушить волосы. Когда я вернулась, Серебряков, уже одетый в куртку, пытался закутать Варю в одеяло. Тут же стояла испуганная Нина, приложив руку к сердцу.

— Сложно ее сейчас будет одеть, — пояснил Серебряков мне свои действия. — Думаю, так она не замерзнет, — он подхватил закутанную Варю на руки и побежал с ней вниз, я — за ними. На ходу схватила с вешалки свою куртку, в которой обычно гуляла с Варварой, и так же почти на ходу всунула голые ноги в кроссовки.

— Садитесь сзади, — скомандовал Серебряков и, подождав, пока я устроюсь, аккуратно передал мне Варю.

Я не обращала внимания на виды за окном и даже не пыталась понять, в какую сторону мы едем, просто всю дорогу как заведенная баюкала и успокаивала всхлипывающую Варвару. Вернулась в реальность, когда мы остановились у ворот какой-то больницы: в темноте табличка на здании едва различалась. Я только успела заметить слова «детская» и «хирургия». Серебряков между тем забрал у меня Варю и быстрым шагом направился к приемному покою. Навстречу вышел пожилой усталый врач, на торопливые объяснения Серебрякова медленно кивнул и позвал за собой.

— Меня беспокоит только рука, — сказал он после осмотра. — Надо сделать рентген. Несите девочку в рентген-кабинет, он в конце коридора, потом с результатом ко мне…

В кабинет, где делают, рентген меня не пустили.

— Заходит только один из родителей, — остановила нас грозная дама в форме медсестры. — Или отец, или мать. Определитесь.

— Отец, — сказал Серебряков, протискиваясь мимо нее в дверь.

— Отец, — подтвердила я, оставаясь в коридоре.

— Небольшой перелом все же есть, — со вздохом констатировал доктор, рассматривая готовый снимок. — Придется поносить гипс недельки две. Ну и несколько дней постельный режим, чтобы понаблюдать за состоянием. Вдруг еще сотрясение у нас имеется. Пока симптомов никаких нет, но могут проявиться позже. Я сейчас позову медсестру, она наложит гипс и даст девочке обезболивающее…

Пока Варе гипсовали руку, мы снова ожидали в коридоре, только уже вдвоем.

— Простите меня, Мария Дмитриевна, — произнес вдруг Серебряков, — что накричал на вас. Я совсем не думал так…

— Я понимаю… Эмоции…— я приткнулась спиной к стене. — Я тоже на вас накричала, так что… Оба хороши.

Серебряков несколько раз кивнул и тоже прислонился к стене.

— У вас волосы еще мокрые, — сказал потом.

— Знаю, — я усмехнулась. — Но мне некогда их было сушить…

— Наденьте тогда хотя бы капюшон, когда выйдем на улицу, — он тоже чуть улыбнулся.

— Постараюсь не забыть… Меня больше волнует, с кем завтра останется Варя, — произнесла я озабоченно. — Я не могу не выйти на работу, меня даже заменить никем не успеют… Черт, — я сокрушенно качнула головой, — ну почему уже завтра понедельник?..

— Думаю, Нина справится до вашего прихода, — отозвался Серебряков. — Ей не привыкать ухаживать за Варей, когда та болеет…

— Я постараюсь освободиться как можно быстрее, — пообещала я.

— Мы готовы, — дверь процедурного распахнулась, и показалась медсестра, а за ней — Варя с подвешенной правой рукой.

— Теперь я не смогу есть, — опечаленно сообщила она. — И рисовать…

— Мама с папой тебя покормят и нарисуют тебе, что захочешь, — улыбнулась медсестра.

И вновь прозвучало это «мама» в мой адрес, и если в первый раз я едва ли обратила на это внимание, то теперь испытала неловкость. Но стоит ли уточнять, что это не так? Серебряков тоже не спешил это опровергать, как и Варя, значит, и мне не нужно встревать с объяснениями. В конце концов, какое до нас дело врачами медсестрам?

— Не стой на холодном полу, Варюша, ты же без обуви, — я хотела взять девочку на руки, но Серебряков не дал мне этого сделать.

— Дайте я сам, вам тяжело будет, — он легко подхватил дочку. — И наденьте капюшон…

Теперь уже и медсестра, услышав, что ко мне обращаются на «вы», догадалась, что мы не супруги, поэтому еще долго смотрела нам вслед любопытным взглядом.

По дороге назад Варя, измученная болью и слезами, задремала у меня в объятиях. Уже дома мы постарались бесшумно перенести ее в кровать, но когда укладывали, она все же проснулась.

— Маша…— сонным голосом позвала она.

— Я здесь, милая, — я не стала ее поправлять, поскольку сейчас это было совсем неважно.

— Останься со мной…— попросила Варя.

— Конечно, я полежу с тобой, — я опустилась рядом с ней на постель, и она сразу прижалась ко мне.

— Я тогда пойду, Варюша, — сказал уже Серебряков, погладив ее по голове.

— Нет, пап, останься и ты…— она посмотрела на него жалобно. — Мне страшно… Вдруг шкаф опять упадет.

— Хорошо, посижу немного, — Серебряков придвинул стул поближе к кровати. — Заодно и шкаф покараулю.

— Я просто хотела взять книгу, а он начал качаться, — пробормотала Варвара уже с закрытыми глазами. — Я была осторожна, он сам…

— Тебя никто не ругает, — я обняла ее крепче. — Так получилось, это случайность… Теперь спи, Варюша, ты устала… А мы с твоим папой никуда не уйдем.

— Не уйдем, — эхом повторил Серебряков, откидываясь на спинку стула и прикрывая глаза. — Спи, Варюша, спи…

Глава 19

В понедельник я еле дождалась конца уроков, все время была как на иголках и думала только о том, как там Варя одна. Нина, которой я звонила почти каждую перемену, терпеливо убеждала меня, что все в порядке, и только в мой последний звонок несколько осадила меня, проворчав:

— Дайте нам хоть полчаса спокойствия! А то трезвоните по очереди, то вы, то Денис Игоревич. Я уже устала разговаривать!

С Варварой, действительно, было все хорошо, и выглядела она вполне довольной жизнью. Еще бы! Ни уроков не надо делать, ни в школу ходить, только лежи весь день и мультфильмы смотри. А вечером у нее и вовсе был праздник: Серебряков заявился с целым пакетом игрушек и сладостей. И уже никто не спорил, что много шоколада — это вредно, и излишнее балование тоже не идет ребенку на пользу. Сегодня все были счастливы оттого, что счастлива Варвара. Только одна Нина уже после ужина невзначай заметила:

— Вы, случаем, не все игрушки, что Варя хотела, купили, Денис Игоревич? А то день рождения у нее меньше чем через десять дней… Что ж ей дарить-то собираетесь?

— Найдем что-нибудь, — отмахнулся Серебряков. — Но о том, как мы будем праздновать, стоит уже подумать.

— Гипс к тому времени, наверное, еще не снимут, — сказала я. — Может, тогда стоит дома отпраздновать? Знаю, она хотела в каком-нибудь детском кафе, но…

— В клубе она хотела, — хохотнула Нина, вспомнив Варины «мечты».

— Ну, с гипсом в клуб точно не пустят, — улыбнулся Серебряков и посмотрел на меня: — Поручаю заняться организацией дня рождения Вари вам, Мария Дмитриевна…

— Бюджет? — уточнила я.

— Неограничен. Гуляем на все, — Серебряков снова улыбнулся.

— Как скажете, Денис Игоревич, — ответила я тоже с улыбкой. — Только потом пеняйте на себя…

— Кхм, — Нина как-то поспешно подхватила чашку, — пойду Варваре молочка перед сном отнесу… Вы мне потом, Маша, расскажете, что решили…— и так же проворно выбежала из кухни.

Мы с Серебряковым остались неожиданно одни, и между нами разом повисло молчание.

— Я, наверное, тоже пойду, — первая спохватилась я, прерывая эту напряженную паузу . — Почитаю Варе перед сном…

— Мария Дмитриевна, постойте… — произнес вдруг Серебряков. — Я хотел кое о чем вас спросить…

Сердце сразу сжалось в предчувствии неудобного вопроса. Серьезный тон Серебрякова навел меня на мысль, что он решил вернуться к теме нашего поцелуя.

— О чем же? — поинтересовалась тихо.

— Вы не знаете, что Варя хотела бы получить на день рождения?

— На день рождения? — оттого что вопрос оказался не тем, который ожидался, я растерялась и не сразу нашлась с ответом.

— Да, она не говорила ничего? А то, по правде говоря, я в замешательстве… И Нина на самом деле права, сегодня с покупками я исчерпал весь лимит своей фантазии, — его взгляд был виноватым.

— Подарок? Не знаю, понравится ли вам эта идея, — я наконец собралась с мыслями и заговорила уверенней, — но, может, подарить ей какого-нибудь питомца? Варя очень часто говорит о том, что хотела бы кого-нибудь себе… Она ведь на улице не может спокойно пройти мимо ни одной собаки или кошки, — я усмехнулась. — А соседского шпица так уже и вовсе замучила своей любовью. Но собака, конечно, это серьезно, большая ответственность, ее лучше приобретать детям постарше… Вот с котом, пожалуй, будет проще… Или же кролик… Хомяк…

— Хомяки долго не живут, — задумчиво отозвался Серебряков. — У меня в детстве был хомяк… До сих пор помню, как переживал, когда он умер… Мне было как раз шесть лет.

— А у нас была кошка, — вздохнула я. — Прожила почти одиннадцать лет. Когда она умерла, у меня как раз были экзамены в школе… Помню, я из-за этого чуть не провалила английский… Тоже очень переживала.

— Так, может, не стоит заводить питомца? — как-то печально усмехнулся Серебряков.

— Думаю, все же стоит, — ответила я. — Пусть расставание с ними и причиняет боль… Зато сколько приходит радости… Дети учатся заботе и сопереживанию, учатся любить…

— Тогда на чем мы остановимся? Вернее, на ком? — его «мы» прозвучало как-то неоднозначно, но я решила не заострять на этом внимания.

— Кролик или котенок? — предложила я.

— Давайте котенка. Кролик как-то непривычно для меня. А кот… Пусть живет в доме. Поможете мне выбрать?

— Я?

— Вы, — Серебряков, кажется, был настроен серьезно.

— Хорошо, конечно, — мне ничего не оставалось делать, как согласиться.

Поисками того самого котенка мы занялись за неделю до знаменательного события. Каждый вечер, когда Варвара уже спала, мы встречались в кабинете Серебрякова и изучали предложения заводчиков в интернете.

— Как вам эта порода? — спрашивала я, натыкаясь на фото очередного милого котенка. — Рыженький, абиссинец… Говорят, они очень игривые и неагрессивные…

— Может, вот этот? — предлагал уже Серебряков. — Пушистый такой… Глаза голубые.

— Рэгдолл… — узнав породу, я начинала искать более подробную информацию о ней. — Вот написано, что они очень ласковые и терпеливые… Вариант неплохой. Только не будет ли проблем у Нины с уборкой шерсти?

— Боюсь, она затаит на нас обиду за это, — удрученно соглашался Серебряков. — Давайте все же учтем интересы всех в доме… У кого там шерсть покороче?

— Можно, вообще, остановиться на… сфинксе…

Но фото совершенно голого кота вызвала у нас одинаковую реакцию:

— Нет…

— Давайте менее экстремальный вариант, — предлагал дальше Серебряков.

И так шесть вечеров подряд. Мы выпивали по несколько кружек чая, спорили и смеялись, потом опять спорили… В эти часы наше общение с Серебряковыми приобретало непривычную легкость и непосредственность, а в остальное время я ловила себя на мысли, что жду с нетерпением момента, когда мы снова возьмемся за наши поиски.

Наконец, мы пришли к согласию и остановились на британце. За самим котенком отправились накануне дня рождения. Варю оставили на попечение Нины и Васи, сами же под выдуманным предлогом уехали из дома. Но по прибытии нам снова пришлось выбирать: котят оказалось шесть, один очаровательней другого.

— Может, вот этого? — показывал Серебряков на самого толстомордого. — Упитанный такой…

— Я мне нравится вот та кошечка, самая изящная…— умилялась я другому котенку.

— У нас и так почти женское царство в доме, лучше кота, для равновесия, — возразил Серебряков.

— Кота придется кастрировать, — как бы невзначай напомнила я. Аргумент, убийственный для многих мужчин. — Вам не будет его жалко?..

— А кошку стерилизовать, — сквозь зубы произнес Серебряков. Но, кажется, возможные страдания мужской особи его все же проняли.

— Забирайте всех, — наблюдая за нашей перепалкой, со смехом предложила заводчица.

— Нет, спасибо, — снова, почти одновременно, ответили мы.

— Тогда кого возьмете? — уже нетерпеливо уточнила заводчица.

— Выбор за вами, Мария Дмитриевна, — сдался Серебряков.

— Тогда вон ту кошечку, — с готовностью ответила я. — У нее такие глазки веселые…

— Тогда эта кошка будет ночевать в вашей комнате, — заявил Серебряков уже в машине.

— Нет, не пойдет, — я бережно прижала к себе переноску с попискивающим котенком. — Ко мне Варя может заглянуть в любой момент, поэтому пусть она побудет у вас.

— А вдруг она ночью заползет ко мне на кровать, а я ее придавлю ненароком?

— Во-первых, кошки не ползают, — я засмеялась. — Во-вторых, она еще слишком маленькая, чтобы вот так просто запрыгнуть на кровать… Скорее, она замучает вас своим жалобным мяуканьем…

— Вот именно, — Серебряков ухватился за эту мысль. — Она будет мяукать, и Варя ее услышит!

— Тогда она и у меня ее может услышать, — парировала я.

— Значит, выход один, — Серебряков выразительно посмотрел на меня, и я сразу поняла, о чем он. Вернее, о ком.

— Нина…

Нина, конечно, не пришла в восторг от возложенной на нее миссии, но приняла ее смиренно.

— Завтра рано утром мы заберем ее, — пообещала я.

— С самого раннего утра, — заверил Серебряков, после чего мы, как два заговорщика, разошлись по своим комнатам.

Глава 20

Назавтра я поднялась, когда еще за окном было темно.

— По кофейку? — спросила Нина, такая же ранняя пташка.

— По кофейку, — охотно согласилась я.

Вскоре к нам присоединился Вася, которого домработница сразу же после быстрого завтрака отправила со списком продуктов в магазин. Сама Нина вернулась в кухню печь торт, ну а я занялась украшением столовой и гостиной к пробуждению Варвары. Котенок благополучно переночевал у Нины, уже успел порезвиться с бантиком из фольги и теперь вновь спал счастливым младенческим сном.

— Я не опоздал? — спустя какое-то время в дверях гостиной появился Серебряков.

— Если только на свою работу, — я приколола очередную блестящую бабочку к шторе. — Или будете ждать, когда Варя проснется?

День рождения Варвары выпал на понедельник, что было не совсем удобно: заранее отмечать — плохая примета, а до ближайших выходных почти целая неделя. Повезло еще, что каникулы не закончились и не нужно было идти в школу.

— Подожду, — задумавшись на мгновение, ответил он. — Варя всегда подскакивает рано в свой день рождения.

— Смотрите, — я усмехнулась, — а то подарок будет тяжело удержать спрятанным до вашего возвращения…

— Кстати, а как наш новый жилец поживает?

— Спит у Нины в кухне. Под столом.

— А что, хорошее местечко нашла: и тепло, и еда рядом, — Серебряков тоже улыбнулся и покрутил головой, разглядывая, как я украсила комнату. — Что-то не помню, чтобы вы денег просили на все это… Или Татьяне звонили…

— А я и не звонила, и не просила. Мне хватило того, что было в распоряжении Василия и Нины, — ответила я. — Варя не захотела никаких развлекательных программ, ни гостей, даже торт заказала только тот, что печет Нина, вот та сейчас и хлопочет с ним. Предлагала Варе кого-нибудь из одноклассников пригласить, она тоже отказалась. Сказала, что не хочет, чтобы ее кто-нибудь видел с гипсом. Даже соседскую девочку категорически отказалась приглашать. Поэтому праздновать будем маленькой компанией. Ваша мама приедет?

— Нет, она как раз заболела и боится Варю заразить, поэтому заглянет к нам, когда выздоровеет…

— Ясно, значит, рассчитываем на пять человек. Вы же не будете опаздывать? — я посмотрела на него с прищуром.

— Очень постараюсь быть вовремя, — пообещал Серебряков с улыбкой.

А в следующую секунду на лестнице раздался топот.

— Варя, спускайся аккуратней, — выглянул в прихожую Серебряков, — тебе мало руки в гипсе?

— Папочка! — я увидела, как радостная Варвара бросилась ему на шею. — Ну поздравляй же меня!

— Поздравляю! — Серебряков засмеялся и крепко обнял дочку.

— И я тебя поздравляю! — он чмокнула его в щеку.

— Ну спасибо…

Последние фразы, которыми они обменялись, несколько царапнули слух, но я не успела поразмыслить над их странностью, потому что Варвара потребовала:

— И где же мои подарки?

— Сейчас, — загадочно произнес Серебряков и обернулся ко мне: — Мария Дмитриевна, принести, пожалуйста, наш подарок…

— Одну минутку, — я улыбнулась и исчезла в кухне.

Торжественного вручения не получилось: Варя, едва завидев котенка, завизжала от радости так громко, что заглушила все наши с Серебряковым попытки произнести хоть какие поздравления. Кошка испугалась и чуть не выпрыгнула из моих рук, только тогда Варвара сбавила обороты, и мы перебрались на диван, где она уже от души могла ее погладить и потискать, насколько это было возможно одной рукой.

Вскоре Серебряков уехал на работу, а мы с Варей стали придумывать имя котенку. Вообще-то по паспорту у нее было какое-то больно мудреное имя, типа Амелии Леонсии, но имениннице оно категорически не понравилось. Вариантов было масса, вскоре к нам подключились Нина и Вася, за советом Варя даже позвонила Серебрякову, оторвав его от какого-то очередного совещания. В результате наша пушистая девочка обзавелся кличкой Смоки, «дымчатая»». Варвара, узнав ее перевод, все одобрила, и мы торжественно одели кошечке на шею бирюзовый декоративный ошейник, который прикупили с Серебряковым еще вчера в зоомагазине, вместе с прочими «кошачьими» атрибутами.

Смоки быстро сдружилась со своей новой хозяйкой и охотно развлекала ее своими забавными выходками, пока не вымоталась и снова не заснула. Тогда Варя умчалась в кухню помогать Нине готовиться к праздничному ужину. В обед я нашла минутку, чтобы вручить ей и свой небольшой подарок: детские духи с приятным фруктовым ароматом и в красивом оформлении. Варе парфюм пришелся по душе, и она мигом опрыскала им себя с ног до головы, а потом сразу заказала уже подарок на ближайший праздник, Новый год: помаду и лак и для ногтей. Вася с Ниной тоже преподнесли имениннице свои подарки: набор заколочек для разных причесок и красочный блокнотик-дневничок для хранения девичьих тайн. Но безусловным фаворитом в этот день все же была Смоки, с ней Варвара была готова возиться часами напролет.

Серебряков обещание сдержал: пришел точно к ужину, да еще и принес бутылку шампанского. Потом началась эпопея с уговорами стеснительных Нины и Васи, чтобы они также присоединились к нам за праздничным столом. И это несмотря на то, что вопрос их прямого участия в качестве гостей уже обсуждался не первый раз! Наконец Нина сняла фартук, сменила блузку на более нарядную, и мы расселись за столом: Варя во главе, мы с Серебряковым по одну сторону от нее, водитель и домработница — по другую. От шампанского Вася с Ниной отказались, вернее, разрешили налить себе по треть бокала: первый сослался на то, что ему завтра за руль, вторая тоже «прикрылась» работай. В итоге шампанского больше всего досталось мне. Варя долго с нами не усидела, быстро поела и, не дожидаясь торта, убежала к своей Смоки, которая как раз снова решила пободрствовать и была готов к новым играм.

— Ну раз мы уже все собрались здесь, Денис Игоревич, — смущаясь, произнесла вдруг Нина, — давайте тогда поднимем тост и за ваше здоровье и благополучие. Знаю, вы не любите и не хотите вспоминать о том, что и у вас сегодня праздник… И вы даже можете ругаться, но я все же купила вам маленький подарок…

— Нина, ну зачем? — Серебряков тоже неожиданно стушевался и, кажется, несколько рассердился, и только я пока не понимала из-за чего весь сыр-бор.

— Как бы… И я тоже не смог без подарка, — вставил Василий и полез в нагрудный карман пиджака, откуда достал маленький подарочный пакет. — Это мелочь, недорогая… Купил в автомобильном магазине, вам точно пригодится… С днем рождения, Денис Игоревич…

С днем рождения?!

— День рождения? — я растерянно глянула вначале на Васю, а потом на Серебрякова. — У вас сегодня тоже день рождения?

Серебряков нехотя кивнул и развел руками.

— Денис Игоревич не любит о нем вспоминать, — вернулась Нина, — и нам запрещает…

— Но вы постоянно нарушаете этот запрет, — усмехнулся Серебряков.

— Вот такие уж мы нерадивые, — тоже улыбнулась Нина и поставила перед ним большую красную чашку. — Я на днях заметила на вашей прежней скол и решила, что пора сменить на новую. Вот как раз и случай подвернулся…

— Спасибо, Нина. И тебе, Вася, тоже спасибо, — поблагодарил Серебряков, забирая подарки. — Но давайте уже об этом забудем и продолжим праздновать Варин день рождения…

Наверное, мне тоже следовало хоть как-то поздравить его, но у меня будто язык к небу прирос. Было ужасно неловко и немного обидно, оттого, что никто и словом не обмолвился, даже по секрету, что у Серебрякова тоже день рождения! И, главное, болтушка-Варя не проговорилась! А тут еще и шампанское стало делать свое темное дело, гудя в голове и вызывая приливы жара каждый раз, когда локоть Серебрякова случайно задевал мой, а нога под столом так же случайно касалась моей. Еще и сердце начинало тарахтеть как сумасшедшее… «Наверное, мы слишком близко сели, надо бы отодвинуться», — мелькнула у меня мысль, но я даже не дернулась.

Потом был торт, задувание свечей и игры, в которые Варе удалось вовлечь всех. Засиделись допоздна, даже Варвара отправилась спать только после одиннадцати, не забыв прихватить с собой свою новую подружку. Когда они со Смоки заснули, я спустилась помочь Нине убрать со стола.

— А почему Денис Игоревич избегает праздновать свой день рождения? — все-таки поинтересовалась я у Нины.

Та сперва пожала плечам, а потом, понизив голос, ответила:

— Возможно, потому что четыре года назад в этот день от него ушла жена, бросила его и Варю…

— Так она жива? — удивилась я.

Прямо вечер откровений какой-то…

— Живее всех живых…

— И где она сейчас?

— Кто ж ее знает, — Нина, похоже, уже пожалела, что поддалась на мои расспросы, поэтому отвернулась и с преувеличенным усердием стала тереть тарелку губкой.

— Еще не спите? — в кухню вошел Серебряков.

Мы с Ниной быстро переглянулись, но он, кажется, не слышал наш разговор.

— Да вот уже идем, — Нина сполоснула последнюю вилку, вытерла ее и положила в шкафчик. — Спасибо за праздник, Денис Игоревич, — она стала снимать передник, — и вам, Маша…

— Это вам спасибо, — я улыбнулась. — Столько наготовили…

— Это моя работа, — весело отмахнулась Нина и направилась прочь из кухни. — Спокойной вам ночи…

— Спокойной ночи, — отозвались мы одновременно с Серебряковым.

— С днем рождения, Денис Игоревич, — все же я решилась сказать ему это. — К сожалению, я не знала об этом, поэтому и подарка у меня нет…— я улыбнулась.

— Глупости какие, — тоже с усмешкой отозвался Серебряков. — Мне вообще не нужны никакие подарки, я же уже говорил…

— И все же… Вышло как-то неудобно…

— Не хотите шампанского? — Серебряков открыл холодильник и достал бутылку, которую мы так и недопили за ужином. — Тут как раз по бокалу осталось…

Не дожидаясь моего ответа, он взял с полки два фужера и разлил по ним напиток.

— Глазомер меня подвел. Вышло едва ли по половине, — один бокал он протянул мне.

— Так даже лучше, — я приняла фужер. — За Варю?

Мы легонько чокнулись и пригубили по глотку.

— С подарком мы все же угадали, — снова усмехнулся Серебряков.

— Похоже, да…— я тоже улыбнулась.

Его взгляд остановился на мне и стал каким-то задумчивым, будто он собирался что-то еще сказать. И на этот раз я почему-то точно знала, что это будут за слова, но главное, я желала их услышать и одновременно боялась.

Трусиха во мне победила.

— Мне тоже надо идти спать, — я торопливо осушила свой бокал и ринулась к раковине ополоснуть его.

Серебряков сделал то же самое: допил свое шампанское и подставил фужер под струю воды, которую я еще не успела выключить.

По лестнице поднимались вместе. Ноги предательски дрожали, а внутри все сжималось и скручивалось от невысказанных желаний. Ступенька, еще ступенька… Когда же они закончатся?.. На последней я все же споткнулась, и спину тут же обожгла ладонь Серебрякова:

— Осторожно…

Я благодарно кивнула и продолжила путь. След от его руки продолжал пылать между моими лопатками и огнем растекаться по венам. Вновь стало невыноси можарко…

— Маша…

Я судорожно вздохнула, когда его ладони вновь коснулись меня, на этот раз накрыв плечи.

— Я все-таки не могу забыть то «недоразумение», — раздался над ухом шепот. — И не хочу…

Я не ответила. Меня трясло от переполнявших эмоций, от сумбурных желаний и еще черт знает чего, чему не находилось никаких объяснений…

Руки Серебрякова медленно заскользили вниз, оглаживая мои изгибы, задержались на бедрах, легли на живот… Губы осторожно коснулись впадинки на шее, и из меня вырвался тихий стон. Тогда он порывисто развернул меня к себе лицом и впился уже в мои губы, жадно сминая их. Я медлила всего мгновение, откликнулась с несвойственной мне пылкостью. Будто изнывая от жажды, пила этот поцелуй и никак не могла им напиться.

Когда мы оказались в спальне Серебрякова? Не помню. Время, пространство — все изменилось, застыло. С меня торопливо стягивали платье, я же непослушными пальцами пыталась расстегнуть пуговицы на его рубашке. Прохлада простыней остудила тело лишь на миг — и оно вновь запылало там, где оставляли свои следы его губы и пальцы, тянулось за ними, выгибалось навстречу, жаждая новых прикосновений и ласк.

В эту ночь я потеряла себя. Надломилась, рассыпалась на кусочки и не смогла собрать заново.

«Этого не должно было произойти, не должно», — только одна мысль билась в голове, когда я, вернувшись в реальность, в темноте, впопыхах собирала свои вещи. Покидать объятия Серебрякова, в которых я проснулась спустя несколько часов после всех тех безумств, было настоящей пыткой. Я готова была выть от отчаяния, но приходилось кусать губы, чтобы не издать ни звука и не разбудить его.

Волю эмоциям и слезам дала, лишь когда оказалась в своей спальне.

Почему все так вышло, почему?.. Я долго убегала от этих чувств, старалась не замечать их, но у меня ничего не получилось.

Как я могла влюбиться в Серебрякова?.. Как?

Глава 21

Он пришел ко мне под утро. Не включая свет, приблизился к кровати, где я так и лежала без сна все последние часы, сел рядом.

— Ты сбежала от меня, да? — спросил глухо. — Опять жалеешь?

— То, что случилось — неправильно, — сдавленно отозвалась я.

— А что правильно?

— Правильно будет уволиться от вас и уехать из вашего дома, — проговорила, сдерживая вздох. — После всего, что произошло… Я не смогу больше работать няней Вари.

— Почему? — в голосе Серебрякова слышалось недоумение. — Как это связано?

— Неужели вы не понимаете? — я резко поднялась и села. — Не понимаете, как все это будет выглядеть со стороны? Что будут думать о нас? Как отнесется Варя? Нина?.. Да и остальные…

— Не все ли тебе все равно? — он спросил это спокойно, с легким удивлением, и я не нашлась что ответить.

В моих мыслях этот разговор должен был происходить иначе, теперь я терялась и не знала, что говорить дальше. Никогда не думала, что попаду в такую щекотливую и одновременно пошлую ситуацию. Еще и едкие обвинения Вадима вновь зудели в голове, убивая тем, что почти воплотились в реальность.

— На Нину, Васю, Варвару — нет, не все равно, — отозвалась я сбивчиво. — Денис Игоревич, не надо делать вид, что вы не понимаете, о чем я. Возможно, для вас в этом проблемы нет, и у вас подобное случается не в первый раз, но…

— Подобное у меня случается в первый раз, — перебил Серебряков. — И перестань называть меня по имени-отчеству, зачем снова создаешь дистанцию? К чему это, Маша? Это глупо…

— Глупо? — у меня перехватило дыхание, и голос сорвался. — В моем положении глупо быть вашей любовницей… Можете считать меня дурой. Наверное, я и есть дура. Глупая, наивная дура, моралистка и всякое прочее… — я не успела договорить.

Серебряков рывков притянул меня к себе и поцеловал. Как же мне хотелось отдаться этому поцелую, погрузиться в него с головой, забыть о времени. Но вместо этого я оттолкнула Серебрякова от себя, высвободилась из его объятий и вскочила на ноги. Он тяжело вздохнул и провел ладонью по лицу.

— Ты действительно хочешь уйти? Снова забыть и уйти? — тихо спросил потом. — Мы можем опять сделать вид, что ничего не было.

— Уже не получится делать вид, — я отошла к окну и невидящим взглядом уставилась в предрассветные сумерки — И забыть тоже не получится…

— Хорошо. Я отпущу тебя, — ответил он, а у меня внутри все рухнуло. Будто я не этого добивалась. — Только прошу отсрочку несколько дней. Я как раз хотел сообщить, что завтра рано утром снова уезжаю в командировку до пятницы. Когда же вернусь… И если ты не передумаешь… То можешь считать наш договор расторгнутым. Василий для переезда тоже к твоим услугам.

Серебряков поднялся и, больше ни слова не говоря, вышел.

Я долго стояла под душем, пытаясь успокоиться, но струям воды удавалось лишь смывать слезы, которые потом набегали снова и снова. «Я сделала все правильно. Я сделала все правильно», — как мантру повторяла я, но сердце отказывалось это принимать. Иногда мне хотелось, чтобы Серебряков вернулся и еще раз попросил меня остаться. Но он не приходил, что, наверное, только подтверждало правильность моего решения. Вот только легче от этого не становилось…

С Серебряковым в следующий раз мы столкнулись в кухне: он уже допил свой кофе и собирался уходить, я же только вошла туда.

— Буду сегодня поздно, Мария Дмитриевна, — произнес он, даже не глядя в мою сторону. — А завтра выезжаю в пять утра, поэтому попрощайтесь с Варей от меня…

Его сухой тон вкупе с «Марией Дмитриевной» были точно та соль, которую щедро сыпанули на мою рану.

— Так вы на своей машине, не на самолете, Денис Игоревич? — обеспокоенно поинтересовалась Нина.

— На машине, — кивнул Серебряков и направился прочь, правда, успев бросить на прощание: — До свидания всем. Может, тоже до пятницы не увидимся.

— С богом, Денис Игоревич, — вздохнула Нина и посмотрела уже на меня. — А вы почему какая-то грустная? Случилось чего?

— Нет, — я вымучено улыбнулась. — Просто не выспалась. Что-то голова всю ночь болела. Не надо было вчера столько шампанского пить.

— Так, может, таблеточку?

— Я уже выпила, Нина, спасибо…

— Торт еще остался? — с этим вопрос в кухню влетела взъерошенная Варя. К груди она прижимала Смоки, которая активно сопротивлялась такой несвободе.

— Ты чего в такую рань встала, красавица? — спросила у нее Нина. — Каникулы ж еще… И кошку отпусти. Пусть бегает.

— Вдруг вы весь торт съели, — ответила Варвара, но котенка на пол поставила.

— Не съели, — заверила ее я. — Там еще почти половина…

— Вот это совсем другое дело, — Варвара довольно потерла руки и облизнулась. — Давайте мне его.

— Вначале каша! — категорично заявила Нина, и Варин нос тут же сморщился.

Я улыбнулась с грустью: мне очень будет не хватать общения с моей воспитанницей. Конечно, я останусь ее учительницей, и мы будем видеться в школе, но близость, которая существует сейчас, может пропасть… Только бы Варя не сильно переживала о моем уходе. А ведь, зная ее характер, она может обидеться…

— А мы сегодня идем к врачу, помнишь? — сделав голос бодрым, спросила я. — И, может, тебе даже снимут гипс.

— Ура! — закричала Варя. — Скорей бы!

— Но вначале каша, — повторила Нина, ставя перед ней тарелку с гречкой.

Варварина мечта сбылась: ее рука наконец получила свободу. Поэтому весь вечер она пыталась ее занять: рисовала, собирала пазлы, прыгала на скакалке и, конечно же, играла со Смоки. Я же беспрестанно думала о том, что нам скоро придется расстаться, но главное, как ей об этом лучше сообщить: заранее, то есть сейчас, или же перед самым уходом?..

Ну а когда я оставалась наедине с собой, в мысли и воспоминания проникал еще и Серебряков. Иногда казалось, что я схожу с ума, так они изматывали меня, бередили сердце и разрывали на клочки душу. Была минута, когда я хотела позвонить кому-то из подруг, поделиться, выплакаться, спросить совета. Но не сделала это: поняла, что наперед знаю, что услышу от каждой из них. Приземленная Полина точно обзовет меня дурой и скажет, что нужно не сбегать, а наоборот брать Серебрякова в оборот и чуть ли не завтра тащить в ЗАГС, а уж разобраться со всем остальным можно и позже. Скептик-Даша, наоборот, может подлить масла в огонь и тоже окрестить дурой, только уже из-за того, что я повелась на эмоции и допустила такую ситуацию. Ну а Марина… Марина сейчас находится в состоянии розовой влюбленности и подготовке к свадьбе, поэтому и мир для нее окрашен только в радужные цвета. В общем, дружеские разговоры я оставила на потом, когда сердце чуть успокоится. Вместо этого набрала маме, чтобы сообщить, что я скоро возвращаюсь домой. Не могу сказать, что она обрадовалась, но и возмущаться не стала. Только коротко обрисовала мои«перспективы» совместного проживания: «Диван на кухне в твоем распоряжении».

Серебряков, как и предупреждал, вернулся очень поздно, было слышно, как хлопнула дверь его спальни, а когда я проснулась утром, он уже уехал.

Это были тяжелые три дня. Приходилось делать вид, что все хорошо, когда на душе скребли кошки и сердце замирало при мысли, что скоро меня здесь не будет. Конечно, можно было поступиться своим решением и остаться, Серебряков ведь дал мне такой шанс, однако я не видела в этом смысла. Боялась надеяться, что т ночь перерастет в нечто более серьезное, а роль эпизодической любовницы уж точно была не для меня. Так уж лучше разорвать эту нить сейчас, заглушить поскорей чувства, которые еще не успели достаточно окрепнуть и пустить корни, постараться все забыть и жить как раньше, до того дня, как судьба свела меня с отцом Вари. Возможно это утопия, ведь Серебряков, по сути, никуда не исчезнет и по-прежнему будет одним из родителей моих учеников, однако я буду стараться, очень стараться все забыть…

Нине и Васе о скором расставании я сообщила в четверг вечером. На несколько минут в кухне повисло тягостное молчание, затем Нина бросила неоднозначную фразу:

— Этого я и боялась…— и вернулась к своей плите.

— Если что надо будет помочь, говори, — сказал уже Вася, правда, без намека на улыбку.

А вот Варе я так и не нашла момент, как признаться. Все откладывала, откладывала, трусила, пока не наступил вечер пятницы. Ладно, решила я, завтра утром точно сообщу, уже когда приедет Серебряков. Может, при отце она легче перенесет эту новость. Я уложила Варвару спать, а сама спустилась к Нине, чтобы забрать свою чашку. Вещи-то я уже начала собирать, занимаясь этим поздними вечерами, когда не видит Варя, и вот теперь дошла очередь до посуды и прочей мелочи.

В кухне кроме Нины был еще и Вася: они пили чай и смотрели новости по телевизору.

— Давайте с нами чайку, Маша, — предложила Нина, — может, в последний раз будет…

— Не «в последний», а «крайний», — поправил ее Вася, любитель всяких примет, особенно водительских.

— Крайний, последний… Какая разница? — проворчала Нина и поставила передо мной еще горячий заварочник.

— А теперь о чрезвычайных происшествиях, — поставленным голосом произнесла диктор с экрана. — Несколько минут назад поступила информация, что на трассе Тверь-Москва произошла серьезная авария. Одним из участников столкновения стал автомобиль с московскими номерами, по предварительным сведениям, он принадлежит владельцу строительного холдинга «Вега-строй» Денису Серебрякову… — мы все как один вскинули головы и уставились на экран. Сердце чуть не разорвалось от страха, а перед глазами заплясали мушки. — Оба, водитель и пассажир, скончались до прибытия скорой.

Глава 22

На экране крупным планом показали смятую почти в гармошку машину. Его машину. А затем камера приблизила номерной знак.

— Это его номера? — сама не знаю, как удалось что-то произнести. В груди расползался холод, а зубы начали стучать друг о друга.

— Да, — почти беззвучно отозвался Вася.

Рядом тихонько заскулила и запричитала Нина.

— Нет, этого не может быть. Это ошибка, какая-то ошибка, — я принялась искать свой телефон. Тот оказался в кармане джинсов, едва не выскользнул из трясущихся рук. С трудом открыла список звонков: пальцы онемели и почти не слушались. Пока набирался номер, молилась, чтобы пошли гудки, а лучше сразу услышать его голос… Пожалуйста, господи, мне так нужно услышать его голос…

«Абонент временно недоступен. Перезвоните позже…»

Телефон выпал из рук на стол, сбив чашку с чаем. Но никто даже не сдвинулся с места, чтобы поднять ее или вытереть растекающуюся лужу.

— Я попробую со своего, — хрипло проговорил Вася, тоже доставая телефон.

«Абонент време…» — голос робота оборвался нервным нажатием на кнопку отбоя.

— Что будет с Варюшей? — всхлипнула Нина.

— Надо позвонить матери Дениса Игоревича, — произнес уже Вася.

— Наверное, она уже тоже знает, новости-то, небось, смотрит, — Нина полотенцем промокнула глаза.

— Сейчас наберу ее…

Я же не могла даже пошевелиться, слушала их, но не слышала, меня точно заморозили. Все казалось сном, дурным кошмаром. Казалось, сейчас проснусь — и все закончится. Но минуты утекали, а кошмар продолжался…

— Она не берет трубку…— донесся до меня голос Васи.

— Ой, как бы и ей плохо не стало, — запричитала снова Нина. — Горе-то такое… А у нее сердце шалит…

— У Дениса Игоревича ведь есть брат, — эта информация сама собой всплыла в голове.

— Да, Александр. Но у меня нет его номера, — растерянно отозвался Вася. — Я с ним никогда никаких дел не имел…

— Можем поискать в записях Дениса Игоревича, в его кабинете, — предложила я на автомате.

Мое сознание будто отделилось от меня: тело действовало по инерции, мысли же были далеко отсюда. Мы с Васей поднялись в кабинет. Каждая вещь, каждая деталь здесь напоминала о хозяине, мне даже чудился аромат его туалетной воды. Я все еще не могла поверить, что он больше сюда никогда не войдет. Даже глаза оставались сухим, лишь в горле стоял ком, а в сердце — опустошение.

— И где нам искать? — спросил Вася, оглядывая рабочий стол.

— Не знаю… Может, ежедневник остался… Или блокнот… — я слышала свой голос со стороны.

Вася сразу принялся перекладывать бумаги, я же опустилась в кресло. Сразу вспомнилось, как мы сидели здесь рядом и искали подарок для Вари…

— Что-то ничего не нахожу…— удрученно проговорил Вася.

— А здесь? — мой взгляд упал на настольный перекидной календарь, где Серебряков любил делать всякие пометки.

Я подвинула его к себе и стала листать исчерканные странички в обратном порядке. Ноябрь… Много записей про котят… Октябрь… Время, фамилии, какие-то аббревиатуры, сокращения…. Я перевернула очередную страницу и замерла, удерживая ее. Жирные линии, сильный нажим, несколько резких подчеркиваний: «Решетников, уволить». Решетников?.. Это же Вадим… Я посмотрела на дату: назавтра после злополучного корпоратива. Так Вадим уволен?.. А мне Серебряков ничего не сказал…

И уже не скажет.

Лед, что сковал сердце, все же дал трещину, и чувство безвозвратной утраты стало просачиваться сквозь нее, причиняя неимоверную боль. Я резко убрала руку от календаря, но нечаянно задела локтем мышку — и в следующий миг вспыхнул экран компьютера, сообщая, что выходит из режима сна.

— Компьютер был не выключен? — Вася тоже оторвался от поисков.

— Похоже, забыл… Его забыли выключить, — тихо ответила я.

— Может, тогда там что найдем? Вдруг соцсеть открыта…— предложил Василий.

Никогда не видела, чтобы Серебряков общался с кем-нибудь в соцсети, но, действительно, вдруг?.. Я стала искать на экране иконку какого-нибудь браузера, но вместо этого наткнулась на папку с собственным именем: «Маша». Просто «Маша», не «Липская» и даже не «Мария Дмитриевна»… Впрочем, возможно это какая-то другая Маша… Но рука сама потянулась щелкнуть по папке.

Нет, не другая Маша.

Мои фотографии, с десятка два, не меньше, и все сняты, когда я этого не видела. Например, вот я на линейке, посвященной первому сентябрю, даже Варюша видна… А вот я еще в летнем сарафане, одна и вместе с Полиной, мы едим мороженое… Кажется, это самый конец августа, мы тогда ходили за покупками. А здесь… Черт! Да это же свидание с Вадимом! Как раз наша встреча у метро.

— Вася, что это? — я развернула монитор к водителю. — Откуда эти фотографии? Это ты их сделал?

Василий сразу замялся и стушевался:

— Это по просьбе Дениса Игоревича… Он объяснял это тем, что хочет знать о вас больше, потому что вы занимаетесь Варварой. И еще до начала учебного года наводил о вас справки… Но это потому что он переживал за Варю. Не сердитесь на него…

— Как я могу на него сердиться? — прошептала, чувствуя, как в глазах становится горячо. — На кого мне уже сердиться?

— И вот еще, тоже вы…— Вася протянул мне помятый лист бумаги, на котором с помощью обычного принтера была распечатано фото, где я в длинном летнем сарафане. Моя фигура была обведена по контуру синей шариковой ручкой, а в волосах дорисован цветок, похожий на ромашку. И вот эта дурацкая ромашка, став последней каплей, все же заставила меня расплакаться, с надрывом, не стесняясь Василия. Тот молчал, не пытался меня успокоить, просто стоял и смотрел на меня с сочувствием.

— Маша?

В первую секунду я даже не среагировала на этот возглас, подумала, мне он мерещится. И только когда Вася ошеломленно произнес:

— Денис Игоревич? Это вы? — подняла глаза.

Не знаю, как я в тот момент осталась в рассудке. Тот, кого я так горько сейчас оплакивала, стоял в дверях, немного взволнованный и удивленный, и переводил взгляд с меня на Васю.

— Что-то с Варей?.. — спросил он снова. — Как она?

— Это вы как, Денис Игоревич? — встречный вопрос от Василия. — Вы живы?

— Живой... — я попыталась подняться, но сделала это излишне резко, и меня повело, еле успела ухватиться за край стола.

Но Серебряков уже и сам был около меня, обнял, придерживая, и я сразу припал к его груди, вжалась в нее, боясь, что все это окажется всего лишь игрой моего воображения. Но от него шел легкий холодок, как обычно бывает после долгого пребывания на улице, и едва пахло тем самым парфюмом. Я слышала, как стучит его сердце, вздымается грудная клетка, чувствовала его объятия… Живой… Он живой…

— Живой…

— Я не понимаю, о чем вы?

— Так сказали, что ваша машина разбилась…— запинаясь, начал было объяснять Вася, но тут вбежала Нина.

— Ох, батюшки! Это вы! Господи всемилостивый, как так? — запричитала она, молитвенно прижимая руки к груди. — Денис Игоревич, это точно вы? Живой? Точно живой?

— Да живой я, живее некуда, — отозвался рассеянно Серебряков. — Так что с моей машиной?

— Говорят, она разбилась… Там какая-то страшная авария на трассе, где-то недалеко от Твери, — наконец и я подала голос. — Сказали, водитель и пассажир погибли на месте…

— Даже по телевизору передали, — добавила Нина. — Мы уж и подумали, что это вы, Денис Игоревич…

— Машина разбилась? Неужели, Митя?.. — теперь уже и он побледнел. — Как же так?..

— Значит, в машине был кто-то другой? — я уже немного справилась с эмоциями и чуть отстранилась от него.

— Похоже, это мой соучредитель, — Серебряков с шумом втянул в себя воздух. — Мы вместе были в Твери, а сегодня утром мне позвонили из Ярославля, там тоже есть наш филиал, нужно было срочно отправиться туда. Но машина моя что-то забарахлила, вначале я хотел остаться, а Митю отправить в Ярославль, но потом мы решили сделать наоборот. Митя сам предложил остаться в Твери, подождать пока починят мою машину, заодно и дорешать дела с тверским мэром. Я оставил ему ключи от машины, чтобы он один возвращался в Москву, договорились, что он потом пригонит ее ко мне, или я сам заберу… А я из Ярославля летел уже на самолете.

— А телефон почему был отключен? Мы звонили…— сказала я, вытирая слезы.

— Я в самолете всегда отключаю, а потом просто забыл включить, — он торопливо запустил руку в карман и извлек телефон. — Точно выключен… Наверное, надо в полицию позвонить…

— Вы вначале маме позвоните, — напомнила Нина. — Она, может, тоже уже вас оплакивает…

— Да, конечно, — Серебряков быстро включил телефон и набрал номер матери.

— А я пойду на радостях чайку заварю, — всплеснула руками Нина. — И как хорошо, что Варюша не проснулась…

Да, то, что Варвара проспала всю трагедию, было, и вправду, хорошо. Теперь же ей и знать об этом не нужно.

— Я тоже тогда пойду, — Вася направился за Ниной. — Если что, Денис Игоревич, я у себя…

Тот кивнул в ответ и перешел к разговору с матерью, которая наконец подняла трубку. Как я поняла из услышанного, она даже и не была в курсе произошедшего, новости не смотрела, и ей пока никто не звонил. Серебряков положил трубку и обернулся ко мне.

— Я испугалась…— вырвалось у меня само собой.

— Чего именно? — он, улыбнувшись, подошел ко мне ближе.

— Что больше никогда не увижу… тебя...

Он прикоснулся к моей щеке, затем почти невесомо провел пальцем по моим губам.

— Так что ты решила? — спросил, удерживая мой взгляд. — Уходишь? Вещи собрала?

— Собрала, — мой голос почему-то дрогнул. — Но уже никуда не ухожу…

— Я рад, — он порывисто прижал меня к себе и уткнулся лицом мне в макушку. — Я не хочу, чтобы ты куда-то уходила…

Глава 23

Это была долгая ночь. Телефон у Серебрякова просто горел в руках: он звонил, ему звонили — и все это не прекращалось почти ни на минуту в течение нескольких часов. Я тоже спать не шла, сидела тихонько рядом с ним в мансарде и радовалась, что снова могу его видеть. Погибшего Митю, безусловно, было очень жаль, но каждому своя боль ближе, как и счастье.

— Пока непонятно, кто еще с ним был в машине, — Серебряков отложил телефон и потер глаза. — Скорее всего, подхватил кого-то по дороге. Он любил брать попутчиков, особенно если ехал один.

— Вот судьба у кого-то…— вздохнула я. — А у Мити семья была?

— Женат он не был, детей тоже нет. Кажется, только сестра и отец, но живут они где-то не в Москве. В полиции сказали, что сами с ними свяжутся… Но на опознание тела придется ехать мне завтра…

— Это обязательно? — я посмотрела на него с сочувствием. — Уже ведь и документы при нем нашли, подтверждающие личность…

Серебряков пожал плечами:

— Сказали — формальность… Поэтому придется встать в семь. Пошли спать, что ли? Хоть бы часа четыре подремать.

— Пошли, — я с готовностью поднялась. — Только…— мой взгляд упал на письменный стол. — Выключи компьютер… Ты перед отъездом забыл это сделать.

— И он все эти дни был включен? — Серебряков, покачав головой, направился к столу. На экране тут же высветилась открытая папка «Маша». Его быстрый смущенный взгляд в мою сторону сказал все за него.

— Сегодня я не буду требовать этому объяснений, — сказала я, чуть усмехнувшись, — но потом, когда все уляжется… Мне будет интересно вас послушать, Денис Игоревич.

— Как скажете, Мария Дмитриевна, — он кивнул, отводя глаза, и быстро выключил компьютер.

— Останешься у меня? — спросил, когда мы были уже около его спальни. — Правда, сегодня предлагаю только совместный сон и пообниматься. На большее сейчас я не способен…

— А большее и не надо, — я погладила его по небритой щеке.

— Вообще? — он посмотрел на меня с подозрением.

— Пока, — ответила я, пряча улыбку, и сама открыла дверь в комнату. — Ложись уже в постель, ты с ног валишься… А я пойду переоденусь.

— Но ты ведь вернешься? — снова сомнения в голосе.

— Вернусь. Ты не успеешь соскучиться…

— Первый раз вижу тебя в пижаме, — сонно пробормотал Серебряков, когда, возвратившись, я нырнула к нему под одеяло. Он тут же сгреб меня в объятия и прижал к себе. — Ты такая уютная, мягкая… И пахнешь вкусно. Духи?

— Шампунь, — я усмехнулась и попыталась устроиться у него на плече.

— Ты ведь не собираешься больше называть меня по имени-отчеству? — неожиданно спросил он.

— А ты меня? — несколько смутившись, вернула ему вопрос. От имени-отчества-то я уже почти отучилась, а вот просто по имени называть его было еще непривычно, поэтому пока обходилась обезличенными фразами.

— Уже давно это делаю, разве не заметила? И с нетерпением жду ответного хода, Маша…

— Ответный ход делаю. Денис, — произнесла его имя и вдруг почувствовала легкость, будто отпустила от себя что-то.

— Так-то лучше, — его губы коснулись моего виска поцелуем. — Теперь можно и спать…

Утром поднялась вместе с ним, чтобы незамеченной перебежать в свою спальню: пока я не была готова настолько откровенно афишировать наши отношения. Понятное дело, что вчера я уже выдала себя с головой и перед Ниной, и Васей, но все же пусть они привыкают к этому постепенно. А ведь еще была и Варя… Даже не представляю, как она это воспримет: обрадуется или начнет ревновать? Все-таки одно дело быть ее любимой няней и учительницей, а другое — претендовать на место мамы, которая, оказывается, еще и жива.

Нина вела себя со мной, как ни в чем не бывало, разве что была чуть оживленней. Но последнее можно было списать на радость от того, что с ее хозяином все обошлось. Она то и дело охала и ахала, вспоминая, что мы се вместе пережили накануне. Потом проснулась Варвара, и жизнь в доме и вовсе пошла прежним чередом.

Серебряков вернулся к обеду, и его вниманием тут же завладела соскучившаяся дочка. Нина, глядя на них, украдкой смахивала слезу и качала головой, по-видимому, представляя, что, не случись чуда, Варвара уже и не смогла бы вот так обнять отца.

— Маша, подай, пожалуйста, соль, — когда Серебряков первый раз обратился так ко мне за столом, все сделали вид, что ничего особенного не произошло. Даже Варя, казалось, не среагировала на это.

— Пожалуйста, — я протянула ему солонку, так и не решившись назвать по имени в ответ.

Я пока даже в мыслях с трудом использовала «Денис», чередуя его с более привычным «Серебряковым», ну а вслух, в присутствии других, и вовсе не могла произнести, поэтому тренировалась в этом, лишь когда мы оказывались наедине.

— Что там с полицией? — поинтересовалась потом, чтобы скрыть заминку.

— Все подтвердилось, — ответил он. — Это действительно Митя, а пассажир — случайный попутчик. Версия причины аварии: водитель заснул за рулем, выехал на встречку. Еще из-за заморозков гололед был, поэтому и затормозить не получилось…

— А из других машин люди как? Сколько их там столкнулось? — спросила уже Нина.

— Всего три машины, вместе с моей. Остальные пострадавшие пока в реанимации.

— Вот беда-то беда, — покачала Нина головой. — Бедные люди…

— Автомобиль ремонту не подлежит? — задал вопрос уже Вася.

— Нет, груда металлолома, — вздохнул Серебряков.

— Но страховку же выплатят.

— Да бог с ней, со страховкой. Митю она не поможет вернуть…

Не успели отобедать, Варя потащила отца играть в карты, а заодно в игру вовлекли и меня. Сперва, конечно, предлагался твистер, но для него нужен был более веселый настрой, поэтому сошлись на «дураке».

Играли в гостиной, расположившись прямо на ковре. В победителях в основном оставался Серебряков, мы же с Варей по очереди становились «дураками». Потом решили сделать перерыв, и меня отправили за морсом. Когда же я вернулась, то застала Варю на коленях у отца, громко шепчущую ему на ухо:

— Папочка, ну можно мне Марию Дмитриевну тоже «Машей» называть? Ты ведь ее уже так называешь, значит, и мне можно? Ну, пожалуйста, разреши…

— А почему ты у меня об этом спрашиваешь? — Серебряков растерянно почесал затылок.

— Потому что это ты мне не разрешал ее так называть! — возмущенно напомнила Варвара, и я не смогла сдержать улыбку. А ведь и правда, такой разговор был, в самом начале моей работы в их доме.

— Ну…

— Можно, — ответила громко я, опуская обратно к ним на ковер и ставя рядом поднос с напитком. — Я разрешаю называть меня по имени.

— Ура! — глаза Вари сразу заблестели.

— Только с одним условием, — добавила я. — Так можно называть меня, когда мы одни или дома. В школе я по-прежнему для тебя «Мария Дмитриевна», хорошо? Думаю, если ты будешь звать меня там «Машей», твои одноклассники неправильно поймут. Поэтому пусть это станет нашим секретом, договорились?

— Договорились! — Варя сразу перескочила ко мне на колени и обняла за шею. — Маша…

— Мария Дмитриевна, я уже все сделала, — Варвара выговаривала мое имя с особой четкостью, сохраняя при этом как никогда серьезное лицо.

Она старательно выполняла наши договоренности в школе, порой даже излишне усердствовала, вызывая у меня невольную улыбку. Зато когда мы оказывались в машине, шумно выдыхала и незамедлительно переходила к неформальному общению.

— Хорошо, Варя, молодец, можешь сдать тетрадь, — я тоже пыталась вести себя с ней сдержанно, хотя с каждым днем становилось все труднее различать грань между школой и домом, особенно когда работа неожиданно пересеклась с чувствами.

Занятия в школе уже шли вторую неделю, наступила пятница, и я, как и мои подопечные ученики, находилась в ожидании выходных, на которых у меня намечалось одно приятное событие. Свидание, на этот раз с Се… Денисом. Да, в этом у меня уже тоже наконец наметился прогресс. Я все реже думала о нем, как о Серебрякове и отце Вари, и все чаще как о просто… Денисе. Моем Денисе. Правда, сам факт наших отношений время от времени вызывал смятение и ощущение некой нереальности, будто это все происходило не со мной и, вообще, где-то в другом мире, особенно когда мы с ним находились далеко друг от друга. Зато сразу забывала обо всем, стоило нам оказаться наедине.

Первую неделю Денис был занят проблемами, вызванные аварией и гибелью соучредителя: похороны Мити, потом совет акционеров, еще какие-то проволочки с оформлением страховки и других бумаг… Тогда мы даже виделись мало и порой только ночью, чтобы немного побыть вместе. Бывало, и любовью не занимались, просто лежали в обнимку и рассказывали друг другу, как прошел день, а то и вовсе молчали. Эта неделя уже выдалась полегче, эмоции от пережитого немного улеглись, раны начали затягиваться, дела — возвращаться в привычное русло. А меня неожиданно пригласили на свидание.

— Не обещаю чего-то грандиозного или удивительного, — предупредил смущено Серебряков, — просто хочу провести хотя бы один вечер наедине с тобой. Чтобы нам никто не мешал и не отвлекал.

— А Варя? — уточнила я.

— С Варей побудет Нина, ну и Вася, — Денис с улыбкой потрепал меня по щеке. — А у тебя законный выходной.

Вот я и жила в предвкушении субботы.

Прозвенел звонок с предпоследнего урока, и дети побежали к шкафчикам переодеваться на физкультуру. Я же, в ожидании физрука, который должен был их забрать, вышла в коридор. Вася жестом показал мне, что отойдет на минуту, я кивнула и прижалась спиной к косяку двери. Не знаю, как проглядела и откуда он появился, но услышав рядом знакомый голос:

— Ну привет, Машуня, — чуть не лишалась сознания.

Сердце ушло в пятки, а горло пересохло.

— Что ты здесь делаешь? — спросила еле слышно Вадима. — Кто тебя пустил?

— Ну, у вас тут школа, вроде, а не секретный объект, — ухмыльнулся он.

В глаза сразу бросался его непривычно неухоженный вид: помятая толстовка, взъерошенные волосы, заметная щетина на лице.

— Зачем пришел? — спросила снова, уже тверже и с вызовом.

— Сказать тебе спасибо, — рот Вадима искривился в улыбке, похожей на оскал. — Из-за тебя я уже месяц не могу найти работу. Твой хахаль меня уволил и, кажется, выдал волчий билет. Теперь в любой организации, когда слышат мое имя, сразу сворачивают разговор.

— При чем здесь я? — слышать такое было неприятно, тем более я действительно не знала, что Серебряков зашел так далеко в своей мести, да и агрессия Вадима пугала, но хотя бы внешне самообладание следовало сохранить.

— Да при том, подстилка! — он с размаху въехал кулаком в дверь, что я отскочила в сторону. — Это все из-за тебя! И Серебрякова…

— Что здесь происходит? — с одной стороны к нам спешила директриса, с другой — Вася. — Вы кто, молодой человек?

— А вы кто? — рыкнул Вадим на Тамару Сергеевну.

— Я, собственно говоря, директор этой школы! — возмущенно ответила та. — Поэтому повторяю вопрос: что здесь происходит?

— Директор? Тогда посмотрите, кого вы подпускаете к детям, — он ткнул в меня пальцем. — Это самая настоящая ш…— но договорить ему не дал Василий, схватив за шиворот и хорошенько встряхнув.

— Я выведу его, — бесстрастно произнес Вася и без особого труда потащил сопротивляющегося Вадима к лестнице.

— А теперь я хочу объяснений от вас, Мария Дмитриевна, — сурово произнесла директриса, поглядывая на моих первоклашек, высыпавших из класса. Особенно заинтересованной выглядела Варвара.

— Простите за опоздание, — к нам подбежал молодой физрук. — Дети, построились и— за мной!

Тамара Сергеевна терпеливо дождалась, когда ребят уведут, а после вновь воззрилась на меня:

— Так в чем дело, Мария Дмитриевна? Что за балаган здесь устроили? Еще и при учениках!

— Прошу прощения, я не знаю, как так вышло, — мне было жутко стыдно за эту сцену, хотелось провалиться сквозь землю.

— Я так понимаю, этот молодой человек имеет к вам какие-то претензии? И при чем здесь Серебряков?

Черт, она и это слышала! Увидев мое замешательство, директриса протянула:

— Значит, слухи о вас и Серебрякове подтвердились…

— Какие именно слухи? — я посмотрела на нее настороженно. — Если вы о моей подработке у него, так я это и не скрываю… Занимаюсь с Варварой репетиторством, — я вспомнила свою изначальную версию.

— А репетиторствуете с постоянным проживанием в их доме? — Тамара Сергеевна поправила очки. — Это сейчас так называется? Я понимаю, что вам надо устраивать личную жизнь, однако и о репутации тоже стоит думать…

— Я разве хотя бы раз позволила себе какое-либо неприличное поведение? — мне стало обидно от таких обвинений. Мало мне Вадима, еще и тут…

— Нет, но… Роман со спонсором школы…— директор многозначительно замолчала.

— Это разве запрещено уставом? — с вызовом спросила уже я. — Или мы теперь будем обсуждать личную жизнь каждого учителя или администрации? А насчет спонсора… Разве вы сами мне не советовали быть более гибкой с Серебряковым?

— Но не настолько же, — Тамара Сергеевна смерила меня презрительным взглядом. — Что ж, Мария Дмитриевна, кажется, я в вас ошиблась…— она развернулась на каблуках и направилась прочь.

— Не обращай внимания, она все равно тебя не уволит, — пытался успокоить меня вечером Денис. — Я этого не допущу… Директриса же считается с моим мнением? — он весело хмыкнул. — Считается. Иначе перекрою спонсорский краник… Пусть изыскивает средства из бюджета.

— И ты туда же! — я расстроено отвернулась. — Вот чувствовала, что будут сплетни…

— А лучше пусть увольняет! — подумав о чем-то, заявил Серебряков. — Меня так даже больше устраивает. У тебя есть работа.

— Как остроумно, — вздохнула я. — Ладно, сама разберусь с директрисой. Меня пока больше Вадим волнует. Почему он не может найти работу? Это действительно ты так устроил?

— Я просто хотел проучить этого самоуверенного засранца, чтобы больше не открывал свой грязный рот, — с запалом отозвался Денис. — Заодно и на землю опустить, и корону сбить… Или ты думала, я оставлю его у себя в компании после всего, что он выкинул на корпоративе? После всех его оскорблений в твой адрес?

— Честно говоря, я вовсе об этом не думала, — призналась я. — Спасибо, конечно, что заступился за меня, но… Вадим, кажется, обозлился еще больше, и сегодняшний его приход в школу только подтверждает это. Как бы он чего еще не сделал… Понимаешь, я таким агрессивным его никогда не видела, он очень изменился, поэтому теперь я и не знаю, чего от него ожидать…

— Тебе не нужно его бояться, — Денис успокаивающе меня обнял. — Такие как он по своей сути трусы, только тявкать могут… Шавки. Но все равно, не бойся ничего. Я смогу защитить тебя от него. Обещаю.

Глава 24

Не думала, что буду волноваться, идя на свидание с Серебряковым, однако незадолго до выхода меня охватил мандраж. Было радостно и волнительно одновременно, а еще немножко боязно: как бы меня не привели в какой-нибудь элитный ресторан высокой кухни, где и половина приборов мне будет незнакома. Конечно, я не считаю себя невеждой или обделенной манерами, но все же некоторые пункты светского столового этикета явно прошли мимо.

— Какой у нас сегодня план мероприятий? — спросила я, когда мы сели в машину. — К чему готовиться?

— Вначале поужинаем, а потом посмотрим, — ответил мой спутник как-то не очень уверенно, и я поняла, что нервничаю не одна. — Разберемся на месте.

— Разберемся, — легко согласилась я.

Вот только подъезжая к ресторану, где был заказан столик, стало понятно, что волновалась я не зря: это место являлось одним из «крутых» в столице. Мимо него простой народ даже ходил с придыханием, не говоря уже о том, чтобы заглянуть туда. Интерьер в стиле барокко, стены обтянутые настоящим шелком, мягкие стулья, столы на резных ножках, люстры и подсвечники из хрусталя… Да сюда нужно приходить в бальном платье, не меньше! А не в блузке и юбке, пусть и нарядных, как я сейчас. Вон как другие посетители разодеты…

Администратор, встречавший нас у входа, учтиво поклонился и провел до столика у окна, откуда открывался вид на сад, подсвеченный фонарями.

— Ваше меню, — официант, в белой накрахмаленной рубашечке и галстуке-бабочке, не заставил себя ждать. На его груди я заметила бейдж на позолоченной прищепке с именем «Руслан». Он тоже поклонился и положил перед нами две папки, обтянутые бордовой кожей. — Возможно, что-то подсказать вам? Например, напиток. Вино, шампанское? Что-нибудь покрепче?

— Шампанское, — ответил Серебряков без раздумий.

— У нас есть «Луи Редерер», «Моэт и Шандон», «Дом Периньон». Пару бутылок «Вдовы Клико» осталось, — тут же перечислил официант Руслан.

— Ты какое будешь? — этим вопросом Денис ввергнул меня в еще большее смятение.

— Полусухое, — ответила, кашлянув. — Или сухое…

— Полусухое или сухое, марка на ваше усмотрение, — уточнил Серебряков и открыл меню.

— На закуску очень рекомендую равиоли с фуа-гра и трюфелем в бульоне, — поспешил высказаться официант. — Или же цветок цукини, фаршированный козьим сыром и лимонными цукатами, на подушке из черной икры. На горячее — конфи из форели или же фланк стейк с перечным соусом. Правда, под него я бы рекомендовал красное вино… На десерт…

— Достаточно, — прервал его Серебряков и снова взглянул на меня. — Что бы ты хотела?

«Спроси что-нибудь полегче», — хотелось ответить мне, а стоило заметить ценники этих блюд, и вовсе расхотелось есть.

— Может, закажешь ты? — пытаясь сохранить достоинство и спокойствие, попросила я. — Я полностью доверяю твоему вкусу.

— Тогда на закуску возьмем предложенные вами равиоли, а на горячее… Даме форель, а мне стейк, — и снова поинтересовался у меня: — Ты же любишь рыбу больше?

— Да, — это действительно было так, но сейчас я согласилась бы с чем угодно, только бы меня не мучили выбором.

Официант Руслан быстро записал в своем блокнотике перечисленные блюда и вновь воззрился на нас:

— Десерт?

— Потом, — сухо ответил ему Серебряков.

Вскоре на столе появилась бутылка шампанского, и услужливый Руслан быстро разлил его по бокалам.

— Закуска вот-вот будет, — предупредил нас, удаляясь.

— За нас? — предложил тост Денис.

— За нас, — я улыбнулась и поднесла бокал к его бокалу, чтобы чокнуться.

— Как тебе тут? — полюбопытствовал он затем. — Мне очень рекомендовали это место…

— Здесь очень красиво, — обтекаемо ответила я, сама же покосилась на ряд приборов у подстановочной тарелки. С какого обычного начинают? С того, что лежит с краю? Кажется, да, тот, что дальше всех от тарелки…

— Согласен, красиво… — подхватил Денис.

Разговор за столом как-то не клеился, да и ожидаемая романтическая атмосфера почему-то не ощущалась, ситуацию не спасали даже зажженные свечи и букет кремовых роз.

Наконец официант принес закуски: маленькие тарелки, наполненные прозрачным бульоном и с тремя скромно плавающими в нем равиоли. Почему-то сразу вспомнился наваристый борщ Нины. На вкус блюдо высокой кухни оказалось приятным, но в гастрономический экстаз не ввело. Хотя, возможно, это я не гурман и не разбираюсь в тонкостях вкусов.

Порция горячего тоже оказалась небольшой, правда, блюдо было сервировано потрясающе изысканно, прямо картина на тарелке. Вкус форели тоже удивил, однако она так быстро исчезла с тарелки, что я не успела насладиться ею сполна.

— Десерт заказывать будем или уже пойдем? — предложил Серебряков, тоже доедая свое горячее.

— Лучше пойдем, — я ответила чересчур торопливо, выдав себя тем самым с головой. — Что-то не хочу сладкого…

Денис охотно согласился и тотчас позвал официанта. Сумму в принесенном счете я не разглядела, расплачивался же Денис картой, однако, уверена, нулей там было не два и даже не три, а, вполне возможно, и все четыре.

Я еще никогда так быстро не покидала ресторан, даже каблук чуть не сломала, оступившись в спешке.

— Осторожно, — успел подхватить меня под локоть Денис. — А то прямо как Золушка бежишь с бала…

— Золушка, вообще-то, туфельку теряла, а не каблук ломала, — с усмешкой заметила я. — Но в остальном же…

— Тебе не понравилось, — Серебряков, скорее, констатировал факт, а не задавал вопрос.

— Нет, мне очень понравилось! — ответила преувеличенно эмоционально. — Побывать в этом ресторане мечтают многие, здесь красиво и вкусно готовят…

— Я тоже не люблю такие места, — Денис посмотрел на меня с улыбкой. — Просто хотел сделать тебе приятное. Но не нашел ничего лучшего, как сводить в это модное заведение. И. кажется, прогадал. Моя девушка предпочитает нечто иное.

«Моя девушка» заставило сердце счастливо подпрыгнуть, но я не подала вида, только улыбнулась и взяла Серебрякова под руку:

— Мне было приятно, — сказала ему. — И я запомню этот ресторан надолго.

— Что-то мне подсказывает, это будут не самые радужные воспоминания, — ухмыльнулся Серебряков. — Теперь предлагай ты. Куда хочешь пойти? Куда тебя водил твой предыдущий кавалер? — в последней фразе слышались нотки ревности, я же от этого вопроса вспыхнула.

— Давай не будем об этом, — попросила твердо. — Я не хочу ни с кем тебя сравнивать…

— И все же, раз мы уже упомянули кое-кого…

— Его упомянул ты! — заметила я с возмущением.

— Хорошо, пусть так, — Серебряков коротко кивнул. — Тем не менее… Хочу, чтобы ты знала: я позвонил своему знакомому, директору одной организации, куда Решетников тоже подавал резюме, и попросил принять его на работу. Надеюсь, после этого Вадим угомонится и перестанет досаждать тебе.

— Ты действительно…— начала было я изумленно, но Денис остановил меня, предупредительно подняв указательный палец.

— Все. На этом тема с Решетниковом закрыта. Во всяком случае, на сегодняшний вечер. Так ты выбрала, куда идем дальше?

— Давай просто погуляем по улицам, — предложила я. — Смотри, во многих магазинах уже начали украшать витрины к Новому году. Я так люблю это время…

— Еще ноябрь не закончился, а они уже украшают, — вздохнул Денис. — И куда спешат?..

— Да ладно тебе, — я шутливо ткнула его в бок. — Ожидание праздника — это здорово… Смотри, какие красивые елочные игрушки… Прямо как антикварные…— я потянула его к витрине сувенирного магазинчика.

— Купим? — сразу предложил Серебряков.

Я вначале глянула на него с сомнением: он действительно готов купить эти, мягко говоря, недешевые украшения? Но потом отрицательно мотнула головой:

— Не стоит. Они стеклянные, да еще и ручной работы. Боюсь, у вас в доме они не доживут до Нового года. Смоки расправится с ними раньше. Жалко будет, если эта красота разобьется.

— Да, Смоки они однозначно понравятся, еще больше чем Варваре, — усмехнулся Денис.

— Кстати, в школе будет новогодний утренник, и Варе понадобится костюм, — вспомнила я. — Она хотела быть снегурочкой…

— Нужно купить костюм?

— Можно купить, а можно и сшить…

— Ты умеешь шить? — он даже замедлил шаг и удивленно посмотрел на меня.

— Немного. Костюм, может, и получится сшить… Только ткань нужна…

— Хочешь купить сейчас? — тут же поступило очередное предложение.

— Нет, обойдемся сегодня без покупок, — охладила я пыл Серебрякова, — у нас свидание, в конце концов, а не шопинг… Лучше зайдем в кофейню… Слышишь, как вкусно пахнет?

— Ты же не хотела десерта, — не упустил возможности подтрунить надо мной Денис.

— Уже хочу, — я улыбнулась и сменила направление в сторону кафе.

Кофейня оказалась уютным местечком, простым, но милым, именно таким, как я люблю. Десертов тоже выбор был просто огромен: пирожные, безе, суфле… Я взяла большую чашку чая с имбирем и несколько мини-пирожных, Серебряков — кофе и шоколадный чизкейк.

— Мне здесь понравилось, — заключил он после. — Можно будет повторить.

— И я тоже не откажусь, повторить, — согласилась я, облизывая ложечку от крема.

И не сразу заметила, как внимательно следит за этим действом Серебряков. Его взгляд меня смутил, и я поспешно отложила ложку.

— Поехали домой, — сказал он в следующую минуту.

— Поехали, — тотчас выдохнула я, прекрасно понимая причину его внезапной спешки и вполне разделяя это стремление.

Мы начали целоваться еще в машине, желание просто накрыло нас с головой, что мы даже не загнали автомобиль в гараж, бросили его во дворе, чуть не забыв заглушить мотор.

— К тебе или ко мне? — между поцелуями уточнил Денис, когда мы ввалились в прихожу.

— Все равно…— отозвалась я и вновь потянулась к его губам.

Благо, домочадцы уже спали и не видели, как мы добирались до второго этажа, налетая на углы и не замечая ступенек и порогов. Удивительно, как еще не разбили чего-нибудь по пути. Приняла нас все-таки моя спальня, и следующие несколько часов в ней творилось настоящее безумие, пока мы, изможденные, не забылись сном.

Проснулась же я оттого, что меня кто-то осторожно тормошит за плечо.

— Что такое? — встрепенулась я, вглядываясь в темноту. И тут же опешила: — Варя?

Первой мыслью была: я голая! Но потом вспомнила, что все же перед сном натянула на себя ночную сорочку, без которой всегда чувствовала себя некомфортно.

— Мне приснился страшный сон, — громким шепотом сообщила Варя. — Можно мы со Смоки здесь поспим?

— Можно, — пробормотала я, растерянно оглядываясь на Дениса, развалившегося на другом конце кровати. — Только…

— А папа что здесь делает? — кажется, Варвара тоже только сейчас его заметила.

— Мне тоже приснился страшный сон, — не открывая глаз, подал голос Серебряков и перевернулся на бок. — Забирайся давай…

Варе дважды повторять не нужно было: она проворно перелезла через меня, уложила рядом котенка и легла сама между нами с Серебряковым.

— А теперь можно и спать, — изрекла она потом и зевнула. — Спокойной ночи…

Глава 25

Декабрь принес с собой снегопад. В первый день зимы снега выпало столько, что утром пришлось расчищать двор, прежде чем выехать на работу. В результате мы с Варей тогда едва не опоздали в школу и назад добирались дольше обычного. Зато было весело бежать по сугробам, которые стали еще выше за наше отсутствие, от машины до крыльца. Успели даже мимоходом поиграть в снежки, правда, потом пришлось долго сушить одежду.

— Хоть бы снег до Нового года пролежал, — вздыхала Нина, поглядывая в окно. — А то последние годы слякоть и грязь, никакого праздничного настроения!

— А я хочу елку! — начала канючить Варя. — Раз снег выпал, значит, ее можно ставить!

С этим желанием она приставала ко всем несколько дней подряд, первым сдался Серебряков:

— Хорошо, в выходные поставим искусственную.

— А живую? — надула губки Варвара. — Папа, я живую хочу!

— Живая у нас во дворе растет, — напомнил тот. — Украсим и ее. Как в прошлом году, помнишь?

— Фонариками? — уточнила Варя.

— И фонариками тоже.

Серебряков еще не успел договорить, а Варвара уже полетела к Нине, требовать, чтобы та достала коробки с елочными украшениями. Потом вывалила их на ковре в гостиной и с благоговением перебирала весь вечер. Смоки тоже была счастлива такой горе всяких блестяшек и с азартом гонялась то за одним, то другим шариком, путалась в гирлянде и шуршала дождиком.

В школе между тем тоже полным ходом шла подготовка к Новому году: украшали классы, вестибюль, актовый зал, репетировали номера к праздничному концерту, обсуждали развлечения на зимние каникулы. У всех было приподнятое настроение, даже поутихли склоки и стычки в педколлективе. Меня, к счастью, тоже не трогали, лишь Светочка с любопытством поглядывала в мою сторону, однако вопросов никаких не задавала. Но чему я больше всего была рада, так это тому, что больше не объявлялся Вадим. Первую неделю после того случая я каждый рабочий день проводила в напряжении, а по школе ходила с оглядкой. Конечно, у меня была охрана в виде Васи, но и он не вездесущ, поэтому приходилось быть осторожней и внимательней обычного. Однако дни бежали, Вадим не давал о себе знать, и я потихоньку успокоилась. Похоже, он все же устроился на работу, куда его спротежировал Денис, и угомонился.

В субботу Варя подскочила ни свет, ни заря и подняла всех в доме: украшать елку. Первым делом она влетела ко мне в комнату и стала прыгать на кровати, заставляя поскорее встать. Хорошо, что в ту ночь я спала одна, иначе снова вышел бы конфуз. Варя тогда, кажется, ничего не поняла, а вот для нас с Денисом это стало уроком, и теперь свои ночные свидания мы проводили с больше осторожностью.

— Варя, еще такая рань, — я нехотя вылезла из-под одеяла. — Тебе бы еще спать и спать…

— Хочу елку! — прозвучал уже привычный ответ.

— Тогда буди папу или Васю… Мы же сами не поставим елку, она у вас высокая, до потолка…

— Ага, — Варвара умчалась к Серебрякову, а я смогла спокойно умыться и причесаться.

Вернулась Варя недовольная:

— Папа сказал вначале позавтракать.

— Правильно сказал, — поддержала я «папу», — а то откуда возьмутся силы на украшение елки? Я, например, тоже собираюсь сперва поесть. Поэтому беги к Нине и проси приготовить завтрак.

Когда я спустилась в кухню, Варя уже вовсю орудовала ложкой, поглощая гречневую кашу с такой скоростью, какую от нее в другие дни никогда не дождешься. Денис тоже появился вскоре.

— Вначале давайте украсим елку во дворе, — предложил он, — пока светло… А потом уже перейдем в дом.

Варя охотно согласилась: ей важен был лишь процесс — украшать елку, а которую, не столь важно.

Легкий морозец еще держался, поэтому снег по-прежнему серебрил двор и крышу. Елка, большая, пушистая, росла почти в центре лужайки, и украшенная гирляндами должна была стать настоящей красавицей. В помощь нам отправился и Вася, как самый высокий и сильный. Вооружившись лестницей, они с Серебряковым по очереди поднимались к самой верхушке, развешивая там игрушки и фонарики, нам же с Варей достались нижние ветки. Дело спорилось, мы много шутили, смеялись, иногда отвлекались на обстрел снежками. Когда же с нарядом елочки было покончено, еще слепили большого снеговика и водрузили на него красную шапку Санты. Довершила его образ Нина, принеся большую морковку для носа.

За украшением первой елки пролетело полдня, все взрослые устали и выдохлись, но неугомонная Варвара, как маленький танк, не сходила с намеченного плана, и после обеда пришлось взяться за вторую елку. Темнело уже рано, поэтому включили свет, а Серебряков для уюта еще зажег и камин.

— Как будто завтра Новый год, — с улыбкой сказала Нина, выглядывая к нам из кухни. — Пойти печенья испечь с корицей, что ли?

— Да! — мгновенно отозвалась Варя.

— Кто б сомневался? — усмехнулась Нина и вернулась к плите.

Звонок в дверь был большой редкостью для этого дома. Все жильцы имели ключи, а гости к Серебряковым не заглядывали, разве что соседи изредка приходили, решить какой-либо хозяйственный вопрос по благоустройству поселка. Поэтому когда в прихожей прозвучала тихая трель, все удивленно переглянулись. Нина подошла к экрану домофона, что показывал площадку у ворот, и тихонько охнула, потом позвала:

— Денис Игоревич… Идите сами посмотрите…

Серебряков, заинтригованный не меньше других, вышел в прихожую. Дверь гостиной была настежь открыта, и я смогла заметить, как он изменился в лице, стоило ему лишь глянуть на экран.

— Что будем делать, Денис Игоревич? — мне показалось, что Нина вжала голову в плечи. — Не впускать?

У Серебрякова заходили желваки на скулах, а после он произнес сквозь зубы:

— Впускай…

Нина кивнула и нажала на кнопку, открывающую ворота. Все устремили взгляды на дверь, и только Варя, не обращая ни на что внимания, продолжала вешать шарики на елку. Наконец на крыльце послышался стук каблуков. Женщина?

Серебряков сам повернул замок и распахнул дверь.

— Что ты здесь делаешь? — довольно грубо спросил гостью.

— Ты не впустишь меня? — голос мягкий, нежный. — Вообще-то, тут прохладно…

Серебряков отступил в сторону, и в прихожую вошла невысокая брюнетка в белом полушубке и узких джинсах, заправленных в рыжие сапоги на шпильке.

— Я чемодан у ворот оставила, — она мило улыбнулась, и на щеках у нее сразу заиграли ямочки. — Надеюсь, его не украдут?

Серебряков не успел ответить. Варя наконец заинтересовалась происходящим и с криком:

— Папа, кто там? — выбежала в прихожую.

Но ответила ей гостья:

— Это мама, дорогая. Я вернулась, — и распахнула перед ней объятия.

Но Варя не сдвинулась с места, лишь смотрела на нее волчонком. Я тоже замерла, переваривая услышанное. Эта симпатичная молодая брюнетка и есть бывшая жена Серебрякова?

— Ты что, милая, не узнала меня? — незваная гостья сама подошла к дочке и обняла ее. — Не помнишь меня?

— Ты еще лет пять не появляйся…— процедил Денис сквозь зубы.

— Помню, — между тем буркнула Варя и нерешительно, будто через силу, обняла мать за шею.

— Я так рада тебя видеть, Варюша! — стала тискать ее та. — Ты так выросла! Такая взрослая! В следующем году в школу пойдешь, да?

Серебряков на это закатил глаза, а Варя ответила:

— Я уже хожу в школу, — и попыталась высвободиться из объятий матери.

— Да что ты? — изумленно воскликнула женщина. — Вот это время летит, с ума сойти… А я тебе подарков привезла! — сообщила потом радостно. — Много-много! Вот если кто-нибудь принесет мне мои чемоданы…— и она многозначительно посмотрела на Серебрякова.

— Вася, принеси, будь добр, они у ворот, — попросил тот как раз подошедшего водителя и снова перевел взгляд на бывшую жену: — Ты надеешься остановиться у нас?

— А что, не пустите немного пожить? — она изобразила елейную улыбку. — Выгонишь? Я с дочерью хотела побыть… Соскучилась вот.

— А как насчет твоей квартиры в Москве?

— Там ремонт, но он скоро закончится. Так что долго вас стеснять не буду, не пугайся. Неделю, не больше.

— Так ты навсегда вернулась в Россию? — вздернул бровь Серебряков.

— Еще не знаю, — отмахнулась она и с интересом обвела глазами прихожую. — Дом уже достроили, хорошо получилось… Помню, как здесь еще стройка была…

— Твои воспоминания ни к чему, — перебил ее Серебряков.

— Действительно, — та легко пожала плечами и стала расстегивать шубку. — Еще успею посмотреть дом… Пока для меня важней Варюша, — она улыбнулась дочери, которая так и не сдвинулась с места и все это время смотрела на мать исподлобья.

Тут как раз подошел Василий с чемоданами.

— Ох, как замечательно. Спасибо! — гостья была милой просто до тошноты. Или это я к ней предвзято отношусь? — Вот этот розовенький, Вася, если можно, отнеси в гостиную. Думаю, в ней будет удобней. Это ведь там, да? — она показала в сторону комнаты, и я напряглась еще больше: похоже, пришел и мой час с ней познакомиться.

Бывшая жена Дениса переступила порог гостиной и наконец увидела меня. Замерла с настороженной улыбкой и интересом в глазах.

— Добрый вечер, — я решила поздороваться первой.

— Добрый вечер, — отозвалась она.

— Это Маша, моя учительница и няня, — Варя подбежала ко мне и взяла за руку.

— Надо же, — усмехнулась ее мать. — И учительница, и няня…

— Так получилось, — ответила я, едва удерживая улыбку на лице.

— Ну что ж, Маша, я Катерина, мама вашей ученицы, — она протянула мне руку, и я вынуждена была ее пожать. — Приятно познакомиться…

— Взаимно, — я одернула руку излишне резко и тут же поспешно заняла ее шариком, который так и не успела повесить на елку.

— О, а вы тут елку украшаете, здорово! — выразила очередной приторный восторг Катерина. — Можно я тоже вам помогу?

— Пожалуйста, — я пожала плечами и посмотрела на Серебрякова, который с застывшим лицом остановился в дверях. Его взгляд, устремленный на жену, выражал злость и растерянность одновременно.

— Ты же хотела ребенку подарки отдать, — напомнил он Катерине.

— Ах точно! — всплеснула та руками и звонко хохотнула. — Варюша, иди сюда.

Она положила чемодан на ковер, открыла его и стала извлекать оттуда одну задругой безделушки. Варя в это время уселась на диван и, насупившись и скрестив руки, наблюдала за матерью.

— Вот кукла, — Катерина выкладывала перед ней гостинцы. — А это заяц, видишь, какой розовый? Вот сумочка… А в ней духи детские, кстати, полностью натуральные и безвредные… Из Бельгии. Все подарки оттуда, милая. А вот еще одна кукла… Смотри, какое у нее платье красивое…

— Это Эльза из «Холодного сердца», — отозвалась Варя. — У меня уже есть похожая, папа дарил…

— Да? Ну, значит, будет две. Подружки, — хихикнула Катерина. И вдруг пронзительно вскрикнула и подскочила на ноги. — Меня кто-то царапнул или укусил! — тут она увидела виновницу своей беды и еще громче взвизгнула: — Кот? У вас кот?

— Она кошка и зовут ее Смоки, — Варвара сползла на ковер и взяла котенка на руки. — И Смоки не кусается, она просто хотела поиграть…

— Поиграть… Ясно, — Катерина, явно усилием воли, вернула свою приторно-сладкую улыбку. — Милый котик… Забавный…

— Это кошка, — повторила Варя и, прижимая к себе Смоки.

— Ну так что ж ты подарки не разглядываешь? — поинтересовалась Катерина. — Тебе не понравились они?

— Понравились, — тихо ответила Варвара.

— А мамочке сказать «спасибо» и поцеловать, а? — Катерина показала пальцем себе на щеку.

— Спасибо, — Варя наклонилась и быстро, почти не касаясь губами, чмокнула ее.

— Не за что, милая. Я хотела тебе еще привезти что-нибудь красивенькое из одежды, но не знала твой размер. Но если захочешь, мы сходим с тобой в магазин, и я куплю тебе самое красивое платье! Например, на Новый год. Ты же хочешь быть принцессой? — Катерина подмигнула.

— Я буду снегурочкой. Маша сошьет мне костюм, — ответила Варя без улыбки.

На миг на красивом лице бывшей Серебряковой мелькнуло презрение, но она быстро справилась и уже вновь излучала восторг и радость.

— А покажи мне дом, Варюша! — попросила она в следующую минуту. — Свою комнату тоже.

— Ладно, пошли, — Варя вздохнула и отпустила вертлявую Смоки. Та сразу ринулась к вороху блестящего дождика, чтобы замотаться в него по самые уши.

— Идем! — Катерина хлопнула в ладоши и поспешила за дочкой.

Мы с Серебряковым остались одни.

— Маша, я…— начал он сразу.

— Я все понимаю, не надо оправдываться, — перебила я его. — Только ответь на один вопрос: вы разведены официально?

— Да, — Денис кивнул. — Мы развелись три с половиной года назад и не виделись столько же…

— Хорошо, — я улыбнулась. — Больше меня ничего не волнует.

Глава 26

Жене Серебрякова досталась единственная свободная спальня в мансарде. Возможно, ее небольшие размеры и огорчили Катерину, но вида она не подала, продолжая порхать, как восторженная бабочка, и демонстративно не замечать, какая гнетущая атмосфера накрыла весь дом с ее появлением. Дениса и без того редко прорывало на многословие, а тут он вовсе замолчал, отделываясь короткими фразами «да-нет-не знаю». Варя продолжала вести себя настороженно и почти везде таскала за собой Смоки, будто щит. С матерью она установила некую эмоциональную дистанцию, общаться общалась, но откровениями ту не баловала. Скорее всего, это было от растерянности, а, может, и затаенной обиды, своего рода защитная реакция на стресс, вызванный внезапным возвращением мамы, которую Варя не видела столько лет. И если Катерина проявит немного чуткости и терпения, то Варвара должна отойти и раскрыться. Как, например, это было со мной, когда мы только привыкали друг к другу…

Вася к ужину не вышел, Нина тоже накрывала на стол в полном молчании. Катерина было удивилась, что мы теснимся за стойкой на кухне, а не едим в столовой, но не получив никакого объяснения, смирилась с этим и тоже замолчала. Потом Серебряков отправился к себе в кабинет, а Катерина попыталась завлечь Варю играми на своем айфоне. Они ушли в гостиную, я же не стала им мешать своим присутствием и осталась на кухне помочь Нине прибраться.

— Тебе не надо этого делать, — возмутилась было домработница моему энтузиазму, — я справлюсь сама. Это моя работа, а ты иди отдыхай.

— Мне это нетрудно, — ответила я, забирая у нее грязные тарелки и расставляя их в посудомоечной машине. — Хочу чем-нибудь занять себя…

— Переживаешь? — спросила проницательно Нина. — Я тоже… Появление этой, — она понизила голос и кивнула в сторону гостиной, — всех выбила из колеи. Явилась не запылилась. Приперлась с первым снегом… И чего ей в Бельгии не сиделось?

— Она в Бельгии жила все это время? — уточнила я тоже негромко.

— Она туда и сбежала с любовником четыре года назад, — уже совсем шепотом ответила Нина. — Там ее ждали какие-то невероятные золотые горы, а еще актерские курсы, после которых она непременно получила бы роль в каком-нибудь кино, в Европах тех… Она ж театральный, кажется, заканчивала… Но тут у нее ни с театром, ни с кино не срослось, потом еще и Варя родилась, мешала ей карьеру строить….

— А вы давно у Серебряковых работаете, да? — я впервые заинтересовалась этим вопросом.

— Так почти с рождения Варюши, — Нина улыбнулась. — Меня и наняли в помощь этой Катерине. Тогда они еще в Москве жили, в квартире, которая ей после развода и досталась… Потом этот дом начали строить… Но въехали в него уже неполной семьей…— она печально махнула рукой и принялась с усердием тереть столешницу.

— Я только за Варюшу волнуюсь, — сказала она потом, выныривая из своих мыслей. — Я уж думала, она не узнает мать… Не видела ведь ее с трех лет, а тут все-таки вспомнила…

— Но ведь сохранились какие-то фотографии, наверное…— сказала я с некоторым сомнением. — Правда, я что-то ни одну не видела у Вари в комнате. Я даже первое время думала, что ее матери нет в живых…

— Все фотографии жены Денис Игоревич снес в подвал, там они и пылятся в коробке. А Варя… Она никогда не просила показать маму. Варя, когда поняла, что та не собирается возвращаться, будто забыла о ней, — Нина тяжело вздохнула. — Бедная девочка… Если бы только Катерина вернулась ради дочери, но боюсь, дело не в проснувшемся материнском инстинкте. Уж точно не в нем… Скорее всего, у нее что-то не заладилось с ее вторым мужем… Как бы она…— но тут Нина запнулась и покачала головой. — Нет, неважно…

Но я и сама поняла, что она хотела сказать: как бы эта Катерина не захотела вернуть Дениса. Боже… Я не сдержала нервного смешка. Что-то моя жизнь становится похожей на банальную мелодраму. Только в реальности конец может оказаться не таким уж счастливым…

Варю сегодня укладывала спать тоже Катерина, я же отчего-то в этот момент чувствовала себя одиноко. Я уже привыкла перед сном немного поболтать с Варварой или почитать вместе какую книжку, теперь же будто оказалась не у дел. И Денис не спешил ко мне. Впрочем, я и не ждала, что эту ночь мы проведем снова вместе: присутствие бывшей жены в доме никак не способствовала романтичному настроению. А вот чай попить перед сном вдвоем можно было бы…

Я сама сбегала в кухню, заварила чай и с подносом поднялась в мансарду.

— Прячешься? — шутливо спросила, заходя в кабинет.

— Работаю, — Денис чуть улыбнулся.

— Как насчет чая?

— С удовольствием, — он передвинул кресло ближе к краю стола, где я поставила поднос. — Как там Варя?

— Твоя жена ее укладывает спать, — ответила как можно спокойней и стала разливать чай по чашкам. — И, кажется, Варя не против…

— У меня в голове не укладывается, что она приехала, — проговорил вдруг Денис. — Я уже надеялся, что никогда ее не увижу…

— Но она мать, — тихо отозвалась я. — И имеет право видеть свою дочь. Ты ведь не можешь ей этого запретить?

— Не могу. К сожалению. Но если бы была моя воля…— он с такой силой сжал чашку, что мне показалась, та сейчас лопнет. — Ладно, что она ушла от меня, это пережить можно, но бросить трехлетнюю дочь и не вспоминать о ней четыре года, лишь иногда скидывать сообщения: «Как у вас дела?»… Она даже о дне рождении Вари забывала.

«И о твоем тоже», — некстати мелькнуло в мыслях.

— И все же надо дать Катерине шанс, вдруг она действительно раскаиваться, — сказала я уже вслух. — Передумала, пересмотрела свое поведение, хочет вернуть расположение Вари… Да и Варваре нужна мама, ты же сам знаешь. Вон как она ко мне потянулась, хотя я чужая…

— Ты не чужая, — произнес Денис, отстраненно наблюдая за чаинками в чашке. — И ты была бы для нее лучшей матерью.

Я вскинула на него взгляд: он сейчас это серьезно? Или же слова сказаны всего лишь в порыве? Но слышать подобное все равно было приятно и немного волнительно…

— О, у вас тут чаепитие? — я сидела спиной к двери и не видела, как вошла Катерина, но от одного лишь ее дружелюбного голоса меня передернуло. Однако теперь я хотя бы была уверена, что не одна чувствую во всем ее поведении некую фальшь. — Как мило… Какие прекрасные отношения между работодателем и няней…

Серебряков в ответ одарил ее убийственным взглядом, на что она тихонько засмеялась:

— А что я такого сказала? Это ведь прекрасно… Хорошо, когда между работником и хозяином такое взаимопонимание. Можно глоточек? — ее тонкие пальчики схватились за ручку чашки Дениса. — Или брезгуешь?

— Пей, — Серебряков откинулся на спинку кресла, продолжая испепелять ее взглядом. — Я сам не притронулся еще к нему…

— Спасибо, — Катерина снова улыбнулась и осторожно отпила из чашки.

— Варя спит уже? — спросил Денис.

— Да, как ангелочек.

— Я, наверное, пойду, — поднялась я. — Время уже позднее, тоже уже пора спать…

— И я тоже пойду. Очень хочется спать, — Серебряков тут же потянулся к компьютерной мышке и стал закрывать окна на экране.

Денис рекордно быстро выключил компьютер, я даже не успела дойти до двери, а он уже выскочил из-за стола.

— Забирай чай с собой, — сказал он жене на ходу. — Допьешь у себя… И спокойной ночи.

Глава 27

К завтраку Катерина явилась с идеальным макияжем, уложенными волосами и, конечно же, неизменной улыбкой на лице.

— Как у вас ту уютно все-таки, — щурясь как та самая Смоки от удовольствия, произнесла она. — Так по-домашнему… Атмосфера… Еда… — ее взгляд остановился на блинчиках, только что поданных Ниной. — Давно у меня такого не было… Все диеты, правильное питание… Кстати, Нина, а есть возможность сделать смузи, например из черники и авокадо? А то я без него не могу начать завтрак…

— Смузи сделать можно, — нелюбезно отозвалась та. — Но авокадо у нас нет, его никто в доме не любит. А черника только замороженная. Из фруктов: бананы, апельсины, яблоки…

— Тогда банан и яблоко, пожалуйста… И йогурт обезжиренный.

— Как изволите, — Нина направилась к блендеру.

— Ну что, Варвара, чем займемся сегодня? — спросила Катерина уже у дочки, с охотой уплетающей блинчики. — Может, по магазинам съездим?

— Мне уроки делать надо, — ответила она и посмотрела на меня: — Да?

— Надо, конечно, — улыбнулась я. — Но прогуляться тоже можно…

— Никаких магазинов, — подал голос Денис. — Нашли развлечения… У Вари есть все и даже сверх этого.

— Денис, ну что ты такой злой? Что плохого в шопинге? Мамы с дочками это часто делают, — Катерина состроила капризное лицо и накрыла его руку своей ладонью.

Серебряков сразу выдернул руку и спрятал ее под стол:

— Мамы с дочками много что делают вместе. Играют, рисуют, ходят в театры. А когда дочки болеют, мамы водят их к врачу и лечат, заботятся. Радуются первому выпавшему зубу. Интересуются делами в школе. Утешают, когда дочка поссорилась с подругой. Летом ездят вместе к морю. В общем, занятий много, было бы желание.

— О, кстати, о школе! — Катерина сделала вид, что не поняла жирного намека бывшего мужа, и с заинтересованным видом повернулась ко мне: — Как у Вари успехи? Она ведь хорошо учится?

— Вполне, — я тоже улыбалась предельно вежливо. — Приглашаю вас в будущий четверг в школу на родительское собрание, там вы узнаете много полезного, в том числе и об успехах Вари.

Я заметила, как Серебряков едва сдержал ухмылку. Нина, выключая блендер, тоже нарочито громко откашлялась, маскируя невольный смешок. Катерина, не ожидая такой подачи с моей стороны, тоже стушевалась, но всего на миг, потом же быстро ответила:

— К сожалению, я все дни на следующей неделе после обеда вынуждена буду проводить в своей квартире, контролировать ремонтников… Поэтому, у меня не получится прийти. Но вы же нам расскажете, если будет что-то важное?

— Безусловно. Отвечу на все ваши вопросы.

— А еще мы костюм хотели сшить, да, Маша? — вспомнила Варя.

— Хотели…— согласилась я. — Но это тоже может подождать, потому что в первую очередь уроки.

Делать те самые уроки за нами увязалась и Катерина. Правда, участия в этом она никакого не принимала, быстро потеряв интерес к прописям и счету. Вместо этого прилегла на Варину кровать и все время занятий листала журналы. Когда же мы приступили к раскройке новогоднего костюма, и вовсе испарилась, сославшись на головную боль. Зато вечером вновь сунула свой нос в кабинет Серебрякова, как раз когда мы решили немного побыть наедине. За чем-то непристойным, конечно, она нас не застала, но наигранное удивление высказать не преминула:

— О, а вы опять вместе… Странное единение гувернантки и хозяина.

— Ничего странного, — спокойно отозвался Денис. — Мы с Машей встречаемся.

Я была ошарашена этим заявлением не меньше Катерины. Не думала, что он так прямо скажет об этом своей бывшей. Однако было приятно.

— То есть вы любовники? — не удержалась от еще одной гадости Екатерина.

— Я же сказал: мы встречаемся. Маша — моя девушка. Что тут непонятного? — Серебряков устремил на нее усталый взгляд.

— Ну что ж, поздравляю…— улыбнулась Катерина. — Рада, что твоя личная жизнь наконец устроилась, — и она, покачивая бедрами, удалилась.

— Может, не стоило ей афишировать наши отношения? — обеспокоенно спросила я потом. — Мало ли…

— Стоило, — твердо отозвался Денис. — Пусть знает, может, после этого быстрее съедет. А то, похоже, у нее зародились мысли…— но тут он запнулся, будто понял, что сказал лишнее.

— Какие мысли? Продолжай! — потребовала я, насторожившись. — Думаешь, она хочет вернуть тебя?

— Кто ее знает…— сказал он в сторону.

— Уже были какие-то предпосылки? — я разрывалась между желанием казаться невозмутимой и выпытать у него все подробности, пусть даже они мне и не понравятся.

— Ты ревнуешь? — он вдруг ухмыльнулся и, схватив за руку, потянул на себя. Я спланировала ему на колени, и меня тотчас обняли за талию.

— Нет, но мало ли…— пожала я плечами и продолжила уже серьезно: — Она ведь была твоей женой, ты любил ее, у вас много общих воспоминаний, Варя, наконец… Не уверена, что смогу со всем этим соперничать.

— Соперничать не с чем, — Денис пропустил прядь моих волос через пальцы. — Все воспоминания, как и чувства давно умерли… Уж слишком по ним хорошо в свое время потоптались. Сровняли с землей. Катя может хоть в лепешку разбиться, чтобы вернуть это, но у нее ничего не выйдет. Меня не трогают ни ее взгляды, ни вздохи, не прикосновения… Она давно для меня чужая. Тем более в ее поступках нет ни грамма искренности.

— Ты думаешь? А как же Варя?

— Боюсь…— Серебряков тяжело вздохнул, — как бы Кате скоро ни наскучило играть в любящую мамочку…

Денис оказался прав: энтузиазм его бывшей жены в отношении Варвары гас день ото дня. И если в понедельник она еще пыталась заигрывать с дочерью, то уже во вторник почти с ней не общалась, провела весь день на диване в гостиной за просмотром телевизора или уставившись в свой телефон. В среду же, вернувшись со школы, мы и вовсе не застали ее дома. Со слов Нины, она все-таки уехала контролировать ход ремонта в своей квартире. Варя как-то тоже за эти дни поникла, только и делала, что возилась со своей пушистой подружкой Смоки и ни во что не хотела играть. Похоже, она была расстроена тем, что только-только начала привыкать к матери, а та вновь отдалилась. От этого я очень злилась на Катерину и жалела Варю, пытаясь уделить ей еще больше внимания. Со мной же бывшая жена Дениса общалась все реже, правда, сохраняя все ту же милую улыбку на лице.

Родительское собрание, как и ожидалось, Катерина не посетила. Впрочем, Денис тоже не почтил меня своим присутствием. Но я не обижалась: у него на этой неделе ко всем другим проблемам начались неприятности на работе. Какие-то недовольства то ли строителей, то ли подрядчиков на одном из объектов. Мне трудно было вникнуть во все нюансы, да и сам Денис не особо распространялся, обрисовал ситуацию в общих чертах и все. Но я видела, как он озабочен этим и не приставала с лишними вопросами.

Пятница началась с хаоса. Я сама чуть не проспала, Варю тоже разбудила позже, чем нужно. Мы носились по дому, подгоняемые временем, и едва успели к началу занятий. Влетели в класс чуть ли не со звонком, я только дубленку успела снять на ходу. В течение дня на мою голову тоже сыпали всякие мелкие гадости: сперва мой ученик умудрился в столовой влезть в драку с третьеклассником, еще у одной девочки обнаружилась температура, пришлось вызванивать родителей, потом завуч принесла ворох каких-то бумажек-тестов, которые нужно было срочно заполнить, ко всему прочему случилась поломка в котельной, и последние два урока мы зябли без отопления. Я все мечтала, когда этот суматошный день закончиться, умирала от желания поскорее вернуться в теплый дом Серебряковых и предвкушала выходные. Даже соседство Катерины в те минуты не могло испортить мои мечты. И уж точно я не думала, что самое страшное событие ждет еще впереди.

Прозвенел звонок с последнего урока, я передала класс воспитателю продленки, отправила Варю за курткой в раздевалку, сама же остановилась у зеркала в холле поправить прическу и застегнуть дубленку. Вася маячил неподалеку. Когда ему позвонили, я не сразу обратила внимание, потом же случайно в отражении увидела, как изменилось его лицо. Василий на моей памяти бледнел и имел такой убитый вид лишь однажды: в тот страшный день, когда мы узнали об аварии и чуть не похоронили Дениса. Сердце болезненно сжалось от предчувствия беды. Неужели это повторяется? Может ли снаряд попасть в одну воронку дважды? Да еще и через считанные недели…

Мы с Васей встретились взглядами в зеркале, и у меня вовсе все поплыло перед глазами.

— Что случилось? — спросила я, не оборачиваясь. — Что-то с Денисом?

И Вася кивнул. Я привалилась плечом к стене, боясь, что сейчас упаду. Василий тотчас подбежал ко мне, пытаясь поддержать.

— Это Татьяна звонила, — заговорил он быстро. — Денис Игоревич поехал на стройку, поговорить с рабочими… А там случился какой-то обвал конструкции… Денис Игоревич как раз был в том месте…

— Он жив? — губы почти не шевелились.

— Жив…— и у меня отлегло от сердца. — Но находится в критическом состоянии… Его увезли в Склиф… Больше ничего не известно.

— Значит так, — я сглотнула, пытаясь избавиться от кома в горле, — вы с Варей едете домой, а я в больницу… Варе про случившееся ни слова.

— Конечно. Только все-таки вначале я заброшу тебя в Склиф…

— Да, ты прав, так будет лучше.

Я уже почти взяла себя в руки, и когда выбежала из раздевалок Варвара, даже смогла ей улыбнуться:

— Готова? Тогда поехали…

Глава 28

Я выскочила из машины почти на ходу, Вася только начал притормаживать.

— А ты скоро вернешься? — крикнула мне вслед Варя.

— Постараюсь, Варюш. Но ты меня не жди, — ответила я, захлопывая дверцу.

Кажется, из меня вышла плохая актриса: Варя почувствовала, что что-то произошло, правда, вопросов не задавала, но сама беспокойно ерзала на месте и с подозрением поглядывала в мою сторону. Но сейчас у меня не было ни сил, ни времени успокаивать ее. Надеюсь, Нина это сделает за меня.

До крыльца больницы я почти бежала. Сегодня наступила оттепель, снег таял, превращаясь в слякотную серую кашу, поэтому ноги постоянно разъезжались и скользили, и пару раз я чуть не упала. У лестницы меня даже любезно подхватил под локоть какой-то сердобольный старичок интеллигентной наружности и помог подняться по ней. Я влетела в приемный покой и, найдя глазами стойку регистратуры, ринулась туда.

— Серебряков Денис Игоревич, должны были недавно привезти, несчастный случай на стройке, — произнесла я на одном дыхании. — Где он? Как он?

— Минутку, — с холодной отстраненностью отозвалась молодая блондинка, сидевшая по ту сторону стойки, и тонкими пальцами стала выбивать буквы по клавиатуре. — Серебряков… Поступил час назад… Состояние тяжелое… Находится в реанимации…

— А подробнее? Что с ним? Какие перспективы? Насколько все плохо? — меня начала бить дрожь. — К нему можно?

— Эти вопросы нужно задавать его лечащему врачу, девушка.

— А как мне его найти? Где он?

— Вы родственница? — блондинка посмотрела на меня устало.

— Нет, я…

— Тогда не уверена, что вас пустят.

— Но почему? Я даже не знаю, смогут ли приехать кто-то из его родных, — в отчаянии проговорила я. — Мать у него сейчас не в Москве, уехала в Калининград погостить у младшего сына…

— Вон его лечащий врач, — голос блондинки несколько смягчился. — Попробуйте поговорить…

Я оглянулась: по направлению к нам шел высокий седовласый доктор.

— Тамара, везут еще кого? — спросил он блондинку, поравнявшись со стойкой.

— Нет, пока тихо, — отозвалась та.

— Отлично, я тогда в ординаторскую, — он вздохнул.

— Георгий Романович, — окликнула его Тамара. — Вот девушка, — и она показала на меня, — состоянием Серебрякова интересуется…

— Родственница? — задал врач мне тот же вопрос.

— Нет, близкая подруга, — выпалила я.

— А я жена! — цокот каблуков, облако знакомых сладких духов — и вот уже около меня стоит Катерина и со скорбным видом взирает на доктора.

— Бывшая, — не удержалась я от такой наглости.

— Какая разница? — та обиженно хлопнула ресницами. — Все равно мы родственники. У нас ведь дочь общая! И по паспорту я тоже Серебрякова…

— Так, дамы, — вздохнул доктор, — вы тут пока определяйтесь, кто из вас кто, а я пойду… Мне некогда выслушивать ваши споры…

— Георгий Романович, постойте, — я сама не поняла, как схватила его за руку, и только заметив недоуменный взгляд, расцепила пальцы. — Извините, — на глаза навернулись слезы. — Скажите, пожалуйста, как он?

— Состояние крайне тяжелое…— доктор, похоже, сдался под моим напором или же просто пожалел. — Перелома черепа и шеи нет, спасла каска… Конечности тоже не пострадали. Сломаны несколько ребер… Было небольшое внутреннее кровотечение, пока его удалось остановить. Это из хороших новостей. Теперь не очень утешительные. Удар был сильным, сотрясение мозга тяжелое, хотя глубокого поражения не видно, но есть опасность усиления отека и отрицательной динамики… Пока мы ввели больного в медикаментозную кому. Следим за показателями…

— Он в коме? — прошептала я сдавленно.

— Медикаментозной, — с нажимом повторил доктор.

— А какие прогнозы? — вставила Катерина. — Он будет жить?

— Пока я не готов делать никаких прогнозов. Состояние крайне тяжелое. Ближайшие сутки, возможно, прояснят ситуацию. Но нужно быть готовым к любому исходу. Хотя и надеяться на лучшее… Теперь извините, дамы, мне надо идти…

— А его можно увидеть? — я попыталась еще удержать доктора.

Но тот бросил через плечо:

— Пока нет. Езжайте домой, потом звоните на пост, узнавайте о динамике… Телефон у Тамары возьмете.

Я ощущала себя как в полусне. Все вокруг казалось каким-то нереальным и плоским. Еще было очень душно, и я сдернула с себя шарф, расстегнула дубленку. Катерина в это время уже с кем-то разговаривала по телефону.

«Кстати, откуда она здесь?» — вдруг промелькнула мысль. Кто ей сказал о Денисе? Вася ведь еще не успел доехать до дома…

Но тут в холле появился брюнет, высокий, в дорогом пальто нараспашку и стильных очках без оправы. При взгляде на него у меня возникло чувство, что я где-то виделась с ним. Но где? Катерина тут же бросилась к нему. Затем, перекинувшись несколькими словами, которые на таком расстоянии я расслышать не могла, они направились обратно к выходу, вдвоем.

Я проводила их взглядом, совершенно не понимая, что происходит. Кто все-таки этот лощеный тип? И какие у него дела с бывшей женой Дениса?

Но раздумывать над этим и анализировать сейчас не могла, все мысли вновь заполнил Денис. Я нашла скамейку у стены и опустилась на нее без сил.

— Шли бы вы домой, девушка, — выглянула из-за своей стойки блондинка Тамара. — Толку здесь сидеть?..

— И все же я побуду немного, — ответила упрямо.

Нет, я не могла пока ехать домой. Не могла оставить Дениса здесь одного, мне казалось, если уеду, то ему непременно станет хуже. Буду ждать, пока не скажут что-то утешительное…

Спустя некоторое время мне позвонила Нина, спросить, как обстоят дела, и успокоить, что за Варей она присматривает. Катерина, с ее слов, пока не появлялась, а ушла еще утром. Откуда она узнала о случившемся с Денисом, тоже пока не было понятно. Поговорив с Ниной, я решила еще связаться с Татьяной, секретарем Дениса, чтобы расспросить подробности, как произошла трагедия.

— Прораб сказал, — голос всегда невозмутимой Татьяны сейчас был расстроенными тихим, — они сами не поняли, как такое могло случиться… Денис Игоревич приехал на стройку поговорить с рабочими, потом решил пройтись по объекту… Ну а там подвесные леса как раз были… В общем, они ни с того, ни с сего оборвались и упали прямо на Дениса Игоревича и самого прораба… А на тех лесах еще парень работал в тот момент… И он погиб, разбился, — Татьяна шмыгнула носом. — Высота-то была на уровне десятого этажа. Сам прораб отделался ушибами, успел отскочить, его даже на скорой не забирали… Еще несколько строителей тоже задело, но не так сильно… В другую больницу повезли, на перевязку… Ну а про Дениса Игоревича вы знаете… Говорят, полицию тоже вызвали. Будут устанавливать, по чьей вине все произошло… И совет акционеров собирается вечером, — она подавила вздох. — В общем, неспокойно у нас…

— А с мамой Дениса Игоревича кто-нибудь связался? — спросила я.

И почему я до сих пор не поинтересовалась у Серебрякова, какой у нее номер телефона, ведь еще в день той аварии искала? Забыла, все на радостях забыла… А познакомиться с мамой Дениса лично тоже не довелось пока.

— Я связалась, — успокоила меня Татьяна. — Понятное дело, она в шоке. Сказала, что прилетит ближайшим рейсом.

Я поблагодарила Татьяну за всю информацию и отключилась. На душе стало еще тяжелее. Оказывается, еще и человек погиб, и другие пострадали… Кто ж проявил такую халатность и допустил трагедию?

Время тянулось медленно. Вокруг постоянно мельтешили люди, почти каждые десять минут приезжали скорые, некоторые больные приходили сами или их привозили родственники, врачи тоже носились как заведенные, Георгий Романович в том числе. Один раз я попыталась снова уточнить у него, как дела у Дениса, однако он лишь ответил: «Пока без изменений». Но что означало это «без изменений», хорошо или плохо, объяснять никто не собирался. И я снова возвращалась на свою скамеечку в углу, откидывалась на спинку и продолжала ждать… Меня больше никто не просил покинуть приемную, но и внимания уделять не спешил. Попросту не замечали, каждый занятый своими делами.

Очередной звонок от Нины раздался поздним вечером. Я уже собралась передать ей ответ доктора, что у Дениса все «без изменений», но она заговорила о другом.

— Маша, — ее голос был встревожен и даже немного напуган, — тут Катерина вернулась. В общем, скинула маску наша добрая фея. Знаешь, о чем она меня попросила? Чтобы я собрала твои вещи в чемоданы и снесла вниз, мол, ты тут больше не живешь и не работаешь… Она сама будет дочерью заниматься.

— То есть? — я была так обескуражена, что никак не могла поверить в этот бред. — Мои вещи? Не работаю?

— Я сказала, что без тебя собирать ничего не буду, что к чужим вещам без спроса не прикасаюсь, — быстро отозвалась Нина. — Но это не самое важное… Тут еще Варя вся в слезах… Потому что ее мамочка вознамерилась Смоки выбросить… Варя закрылась в своей комнате с кошкой, плачет и никого не хочет впускать… Я это к чему, Маша… Может, приедешь все-таки?..

Я на миг зажмурилась, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями. Сердце разрывалось между Денисом и Варей, но все же выбрало ребенка. Да и Денис, уверена, хотел бы, чтобы я поступила именно так.

— Хорошо, — выдохнула в трубку, — ждите меня… Скоро буду…

Глава 29

Пока ехало такси, подошла к Тамаре, которая, по всей видимости, оставалась на ночное дежурство, и попросила ее позвонить мне, если вдруг будут какие новости о Денисе. Номер моего телефона, написанный на листочке из школьной тетради, она взяла без особой охоты, но звонить все же обещала.

Такси чудом приехало быстро, когда же водитель услышал, что мне за город, заметно повеселел: плата за поездку могла оказать весьма внушительной.

— Только поезжайте как можно быстрее, — попросила я. — Это срочно.

Еще с порога прихожей я услышала голос Катерины, доносившийся со второго этажа.

— Варюша, деточка, открой, — лила она патоку, — мы купим тебе другого котика, еще лучше этого… Он будет гладенький, красивенький… А от твоего одна только шерсть повсюду, у мамы же аллергия на нее.

Аллергия? Надо же, впервые слышу. Что-то не помню я покрасневших глаз и сопливого носа нашей Катерины. Злость на эту гадкую особу захлестнула меня еще сильнее. Денис там в коме, а она здесь устроила какой-то цирк! Еще и собственного ребенка до слез доводит! Неужели ничего святого в ней нет? Я нарочито громко хлопнула дверью, привлекая ее внимание к своему приходу.

— Маша? — первой тем не менее выглянула Нина. — Наконец-то…

Но и Катерина не заставила себя ждать. Спустилась с лестницы, остановилась на нижней ступеньке и высокомерно произнесла:

— Вернулась? Вот и отлично. Иди тогда собирай свои вещи и побыстрее. С этого дня мы в услугах няни не нуждаемся. Расчет получишь позже.

-Во-первых, прошу прощения, но мы не переходили на «ты», — произнесла я, с трудом сдерживая эмоции. — Во-вторых, я никуда не собираюсь уходить из этого дома и от своей подопечной. Вы мне не хозяйка и не смеете указывать, что делать.

— Гляньте, какая наглая, — фыркнула Катерина, правда, взгляд ее уже не был таким уверенным, как прежде. — Никто ей указывать не может, видишь ли! Ты забыла, кто я? Мать той, к которой ты приставлена нянькой, поэтому могу…

— Ничего вы не можете, — перебила ее я жестко. — Контракт на эту работу я заключала с Денисом Игоревичем, и только он может его расторгнуть. Более того, у меня есть договор на проживание в этом доме, — я испытала удовлетворение, заметив замешательство на красивом личике Катерины, и мысленно порадовалась, что в свое время смогла настоять на подписании этого документа. — Да-да, не удивляйтесь. Я арендую комнату у Дениса Игоревича. Все официально… И любой суд в этой ситуации будет на моей стороне. Поэтому попрошу пропустить меня, я хочу пройти в свою комнату… — и пока бывшая жена Дениса переваривала информацию, протиснулась мимо нее на лестницу.

— Суд? — раздался мне в спину насмешливый голос, и я закатила глаза: быстро же она взяла себя в руки. — И что сделает твой суд, если Денис не выживет? Или останется недееспособным, растением? Вся опека над Варей перейдет ко мне…

Последняя ее фраза слишком резанула слух: о какой опеке говорит родная мать? Но больше покоробило другое, и я проговорила сквозь зубы:

— Не хороните Дениса раньше времени…

— Да там и так уже все ясно, — та продолжала кривить губы в усмешке. — Мне авторитетные люди сказали, не жилец он… Я консультировалась.

— Авторитетные люди, — я хмыкнула, но сердце затопил безудержный страх: вдруг она говорит правду?

— Маша? Ты уже здесь? — Варя внезапно появилась на лестнице, в пижаме, босая, со Смоки в обнимку. Глаза заплаканы, губки дрожат. Кошка тоже была непривычно притихшая и даже не пыталась вырываться. Видимо, чувствовала, что это вокруг нее сгущаются тучи.

— Да, я уже пришла. А ты чего не спишь так поздно? — я улыбнулась как можно спокойней. — Идем, я тебя уложу…

Но Варя продолжала стоять на месте и с опаской смотреть на мать.

— Да не буду я твою кошку трогать, — раздраженно бросила ей Катерина. — Иди уже спи. И не реви…— она резко развернулась и двинулась куда-то в сторону кухни.

— Идем, — проговорила тогда тихо Варя, сама вкладывая мне ладошку в руку.

— Почему она не любит кошек? — спросила Варвара, будто намеренно избегая произносить «мама».

— Люди разные, Варюш. Кто-то может и не любить кошек, это его право, — я подвела ее к кровати и откинула одеяло: — Залазь, — и продолжила начатую тему: — Но не думаю, что твоя мама все это делала со зла. Если у нее аллергия, то это действительно очень неприятно и даже опасно, — я все же решила не настраивать Варю против матери, наоборот, смягчить ситуацию. — Но ты ведь слышала? Она не заберет Смоки, так что спи спокойно…

— А если хочешь, — в детскую как раз зашла Нина, — я возьму Смоки к себе… Спрячу в своей комнате. Там ее точно никто не найдет.

И Варя радостно кивнула, а потом протянула ей котенка. Я же с сожалением подумала о том, что Катерине так и не удалось завоевать доверие собственной дочери. Дочери, которая в ней всегда так нуждалась.

— Только береги ее, — попросила Варя Нину.

— Конечно, — улыбнулась та. — Она сегодня будет спать на моей подушке как принцесса.

Варя наконец тоже улыбнулась и залезла под одеяло.

— Маша, — потом снова позвала меня. — А папа не придет сегодня?

— Нет, он приболел, — я страшилась, что она заметит слезы на моих глазах, поэтому поспешно отвернулась, сделав вид, что поправляю одеяльце. — Но он скоро выздоровеет и вернется домой…

— Скорей бы, — зевнула Варя, поворачиваясь набок.

Я дождалась, пока она заснет, и тихо вышла из комнаты. В коридоре меня опять ждала Нина.

— Как она? — поинтересовалась она обеспокоенно.

— Все хорошо, спит уже, — успокоила ее. — А эта? — уточнила я шепотом, подразумевая Катерину.

— Кажется, уже тоже спать пошла. Я проследила, видела, как хлопнула ее дверь, — тоже понизив голос, ответила Нина. А потом восхищенно посмотрела на меня: — Ну, Маша, я такого от тебя не ожидала!.. Как ты ей отпор дала!

— Сама удивлена, — ответила я, усмехнувшись и покачав головой. — Просто… Она меня вывела из себя. Не могу терпеть несправедливость, особенно если это касается беззащитных. Ладно, она меня хотела выставить за дверь, но обращаться так с собственной дочкой… Это выше моего понимания. Еще и Денис…— я глянула на часы, отмечая, что уже почти полночь.

— Как там Денис Игоревич?

— Без изменений, Нина, без изменений…— я прислонилась спиной к стене, а потом же, все-таки не выдержав всех свалившихся за сегодня передряг и несчастий, заплакала. — Мне так страшно, Нина, — я закрыла рот ладонью, чтобы не дать рыданьям прорваться наружу.

— Ну, Машенька, что же ты…— она притянула меня к себе и, обняв, похлопала по плечу. — Не надо, все обойдется… Не может же сразу столько напастей на нас свалиться… Все обойдется, вот увидишь… Надо верить в это.

— Да, надо верить, — я кивнула и быстро вытерла слезы. — Все будет хорошо.

— Останешься или поедешь обратно в больницу? — спросила Нина.

Я в нерешительности посмотрела на дверь Вариной спальни. Стоит ли оставлять ее одну?

— Я присмотрю за Варей, — Нина правильно истолковала мои терзания. — Даже посплю вместе с ней… Не дам ее в обиду. Теперь после твоего выступления у меня тоже есть козыри, — она усмехнулась. — И договор тоже есть.

— Значит, вы отпускаете меня? — я растроганно улыбнулась.

— Езжай к Денису Игоревичу, — она кивнула. — Мы здесь справимся, не волнуйся. И пойду Васю позову, пусть тебя отвезет. Тем более он еще не спит.

— Спасибо… Схожу тогда переоденусь.

На смену деловому костюму, который носила в школе, я подобрала удобные джинсы и свитер. Еще успела по-быстрому принять душ: мало ли на сколько придется задержать в больнице? Положила в сумку все деньги и документы — а это уже, чтобы обезопасить себя от вторжения Катерина. Теперь уже и не знаю, на что она может пойти, только бы досадить мне.

Василий уже ждал во дворе. Садясь в машину, я успела бросить взгляд на окна мансарды: свет выключен. Значит, Катерина уже спит. И, по всей видимости, не мучается переживаниями ни о дочери, ни о бывшем муже.

Оказавшись в Склифе, сразу направилась к Тамаре, у которой даже в это ночное время работа кипела: незадолго до моего прихода скорая привезла очередного тяжелого пациента. Но заметив меня, блондинка все же оторвалась от экрана компьютера и сообщила:

— Он без изменений, — а после показала куда-то за мою спину. — Но зато к нему приехала его мать… Тоже сказала, останется здесь.

Женщина, знакомая мне лишь по фотографии в Вариной комнате, расположилась на той же самой скамеечке, где раньше сидела я. Узнала ее сразу, несмотря на объемные зимние одежды. Помедлила лишь секунду, собираясь с духом, а после уже решительно направлялась к ней.

Похоже, пришло время познакомиться с мамой Дениса.

Глава 30

— Галина Михайловна? — окликнула я, остановившись в шаге от мамы Дениса.

Та вынырнула из своих мыслей и посмотрела на меня. Веки покрасневшие, под глазами залегли тени.

— Я Маша, учительница Вари и заодно ее няня, — сразу представилась я.

— Здравствуйте. Что-то случилось с внучкой? — Галина Михайловна явно забеспокоилась.

— Нет, нет… С ней все в порядке. В целом, — ответила я. — Я здесь по той же причине, что и вы… Из-за Дениса… Игоревича.

Но она будто и не удивилась. Кивнула, показывая на свободное место рядом с собой:

— Садитесь, Мария… В ногах правды нет, как говорят.

— Спасибо, — я опустилась на скамью.

— Я вас сразу узнала, — сказала Галина Михайловна, улыбнувшись одними краешками губ. — Варя показывала вашу фотографию и рассказывала о вас… И Денис тоже…

— Правда? — у меня эти слова вызвали смущение. — Неожиданно… Надеюсь, ничего плохого?

— Нет, только хорошее, — женщина вздохнула и снова чуть улыбнулась. — Кажется, они вас любят, — и она похлопала меня по руке.

— Я вас тоже видела на фотографии, — я, смутившись еще больше, решила перевести разговор на саму Галину Михайловну. — И узнала… Только там у вас волосы были немного темнее и длиннее…

— Да, вот захотела к Новому году прическу изменить, — она провела рукой по платиновым волосам. — Только теперь уже это как-то не радует…

Улыбки на наших лицах в одночасье померкли, и мы замолчали.

— Вы разговаривали с врачом? — спросила я через некоторое время. — Мне он мало что сказал, поскольку я не родственница…

— Его лечащего уже не было, сказали, заступит на смену утром. А дежурный со мной тоже был немногословен. И к Денису не пустил. А как Варя? — спросила уже Галина Михайловна. — С кем она сейчас?

— Там… — я на миг запнулась, не зная, стоит ли ей говорить о бывшей невестке, но потом все же призналась: — Ее мама приехала.

— Катя? — у Галины Михайловны округлились глаза. — А она что здесь забыла? Как ей хватило наглости вернуться?

— Не знаю, — я, стушевавшись, пожала плечами. — Она приехала в прошлые выходные… Сказала, что поживет, пока ремонт у нее в квартире делают…

— А Варя что? Как ее встретила?

— Кажется, неплохо. Правда, сегодня они поссорились немного. Из-за котенка. Но, вроде, уже все решилось, — закончила я спешно. Не хотелось, чтобы мои слова походили на жалобу.

— Только этой гадины не хватало сейчас, — Галина Михайловна покачала головой и украдкой промокнула уголок глаза. — И так всю жизнь Денису и Варюше испортила, теперь и дальше продолжает мучить всех. Уже показала свои зубы или пока овечкой прикидывается?..

— Ну…— я не знала, как сказать правду.

— Понятно, уже сняла маску, — удрученно отмахнулась мама Дениса. — Вам тоже досталось?

— У меня все в порядке, — ответила я быстро, не желая возвращаться к моей персоне.

— Ясно…— снова вздохнула Галина Михайловна. — Вы только не давайте себя в обиду. И Варю тоже. Это сейчас она смелая, пока Денис в больнице. Как только он выздоровеет, выгонит ее взашей, я уж прослежу за этим…

Ее убежденность, что сын поправится, вселила оптимизм и в меня.

— Давайте я нам кофе принесу, вон автомат как раз стоит, — предложила я.

— Давайте, — охотно согласилась Галина Михайловна и взялась за сумку. — У меня как раз печенье из самолета осталось…

— Вам какой кофе?

— Покрепче… Нужно ведь как-то до утра продержаться…

Напиток оказался не самого лучшего качества и вкуса, но пили мы его с Галиной Михайловной с удовольствием. Чтобы отвлечься от плохих мыслей, стали разговаривать о посторонних вещах. Я с удивлением узнала, что мама Дениса тоже в прошлом учитель, только математики.

— Почти тридцать лет стажа, — с улыбкой подтвердила она. — Я бы и сейчас преподавала, но из-за ухудшения здоровья пришлось уйти на пенсию… Правда, все равно не могу сидеть без дела, поэтому беру себе учеников на дом, репетиторствую, так сказать, помаленьку… Подтягиваю старшеклассников перед поступлением…

— А я бы, наверное, не смогла с подростками работать, — призналась я. — Мне с малышами проще…

— А меня, наоборот, в младшие классы ни за что не загонишь! — Галина Михайловна вновь улыбнулась. — Я и с Варей, родной внучкой, не всегда справляюсь, а когда их таких двадцать с лишним человек… Нет, увольте!..

За непринужденной беседой стало немного легче на сердце, мы даже иногда смеялись, но главное, появилась взаимная молчаливая поддержка, отчего вся ситуация перестала казаться такой страшной и безнадежной. И ночь в компании прошла куда быстрее.

А утром мы уже на пару караулили лечащего врача, и как только тот появился в приемном отделении, Галина Михайловна сразу перешла в наступление. После долгих расспросов и уговоров Георгий Романович сдался и все же пустил нас в отделение реанимации и даже позволил зайти к Денису. Увидеть его наконец было радостно и больно одновременно: весь в каких-то проводах и трубках, лицо лишено красок… Будто и не он вовсе.

— Пока он стабилен, — сказал врач, вошедший с нами. — Это уже хорошо… Если тенденция сохранится, завтра попробуем вывести из комы…

— Дай бог, — Галина Михайловна взяла Дениса за руку.

Мне тоже очень хотелось прикоснуться к нему, но при его маме не решилась на это. А тут еще и звонок от Нины отвлек, и пришлось выйти из палаты.

— Дела у нас в порядке, — отчиталась она. — Мы с Варей лепим вареники. Грымза ни к кому не пристает, и вообще закрылась в своей комнате. Она сегодня какая-то взбудораженная и злая и постоянно с кем-то по телефону разговаривает. С каким-то Антоном…

Никакого Антона я, конечно, тоже не знала, но что-то мне подсказывало, это тот самый, кто заезжал за Катериной вчера в больницу. И чем он ее так взволновал, тоже пока было непонятно.

— Я отойду на пару минут, — сказала Галина Михайловна, когда я вернулась в палату. — Побудьте пока с ним, Маша…

— Конечно, — ответила я, а мысленно добавила: «С радостью…»

— Привет, — я наконец тоже смогла взять Дениса за руку. — Возвращайся скорее, пожалуйста… Мы все очень ждем тебя. И Новый год скоро… Мы ведь хотели встретить его вместе, помнишь?..

Но ответом мне был лишь монотонный писк приборов.

Галина Михайловна вернулась с пакетом булочек и двумя стаканчиками кофе.

— Теперь я проставляю, — она улыбнулась, вручая один стаканчик мне. — Мы ведь не завтракали, а тут буфет открыли…

— Спасибо, а здесь можно…? — уточнила я, обводя глазами палату.

— Пока нас ведь не выгоняют? — Галина Михайловна подмигнула мне и первая сделала глоток своего кофе.

Не выгнал нас никто из палаты и после. Денис в ней лежал один, соседняя койка пока пустовала, и нам даже разрешили присесть на нее. Время от времени заходила медсестра проверить показатели приборов, иногда заглядывал и сам врач. К вечеру мы немного поспорили с Галиной Михайловной, кто останется дежурить около Дениса на ночь. Я предлагала поехать домой ей, чтобы отдохнуть после бессонных суток, она же всячески этому противилась, убеждая, что как раз выспаться надо мне. Еще и Варваре нужен присмотр. Последнее стало решающим аргументом, и я сдалась. Но уезжала из больницы не с таким тяжелым сердцем, как вчера: во-первых, я наконец увидела Дениса, во-вторых, с ним оставалась его родная мать.

Дома было как-то на удивление тихо. Варвару я нашла в комнате Нины. Она смотрела телевизор и играла со Смоки. Обрадовалась мне безмерно и увязалась за мной уже в мою спальню. Мы почти поднялись на второй этаж, как я услышала сверху приглушенный голос Катерины. Ее комната как раз располагалась у лестницы, и, по всей видимости, дверь была прикрыта не полностью.

— Ты уверен? Антон, это точно? — Катерина разговаривала с кем-то по телефону. — Проверил?.. Уголовное дело?..

— Варюш, беги ко мне в спальню быстрее и жди меня там, я сейчас приду, — отправила я Варю, сама же, заинтригованная, осторожно поднялась на третий этаж и обратилась вся в слух.

— Они собираются возбудить уголовное дело? — теперь голос Катерины звучал напугано. — Счета могут арестовать?.. Его посадят?.. Какая компенсация? А с чем останусь я?.. Даже как главный опекун? А если Денис умрет?.. Черт! — в комнате раздался грохот. Похоже, Катерина от злости что-то сбросила или задела. — Хочешь сказать, все было зря?.. Понятное дело, ты это не мог предусмотреть, но потом… Ты обещал! То есть я при любом раскладе остаюсь ни с чем? А как же завещание? Ты точно все узнал?.. И ты ничего не можешь сделать как адвокат? А если отсудить?.. Вот же…— тут она выругалась так грязно, что у меня непроизвольно расширились глаза. Впрочем, мое удивление и без того нарастало с каждым сказанным ею словом. — И что мне теперь делать?.. Ясно. Все понятно, толку от тебя больше нет, — тон Катерины резко похолодел. — Только зря тебе поверила. Счастливо оставаться…

Но тут дверь резко захлопнулась, и Катерину больше не было слышно. Хорошо, что она не выглянула наружу, чтобы проверить, не подслушивает ли кто, иначе меня бы могли поймать с поличным. Шпионить дальше не имело смысла, и я вернулась в свою комнату. Голова разрывалась от мыслей, а внутри бурлили эмоции. Передо мной словно рассыпали кусочки пазла, но собрать их в общую картину пока не получалось. Одно стало понятно: Антон — адвокат. Так… Еще Катерина упоминала о завещании и опекунстве. Но об опеке над Варей она говорила мне и вчера… А еще какое-то уголовное дело… Как же все это соединить? От вопросов, роящихся в голове, не отвлекала даже веселая болтовня Вари. Горячий душ тоже не принес расслабления, а выйдя из ванной, я быстро набрала номер Галины Михайловны. Как хорошо, что в этот раз мы обменялись телефонами!

— Как Денис? — спросила первым делом.

— Ухудшения нет, — ответила она. — Доктор говорит, что все идет неплохо.

— Слава богу, — выдохнула я и задала следующий вопрос: — Галина Михайловна, а вы когда-нибудь слышали о неком Антоне от Дениса?

— Да вроде не слышала, — задумчиво протянула она. — А что за он?

— Пока сама не знаю, — ответила я, после чего попрощалась с ней до завтра.

Следующей, кому я позвонила, была Татьяна.

— Я вас не отвлекаю? Не мешаю отдыхать? — поинтересовалась я сразу.

— Да какой тут отдых? — со вздохом протянула она. — В офисе я сейчас.

— В субботу вечером?

— Да, вот так… Полиция у нас здесь, — Татьяна понизила голос. — Всех опрашивают по поводу несчастного случая, еще и кабинет Дениса Игоревича обыскивали…

— Зачем? — мне стало тревожно.

— У них две версии, как я слышала. Первое: несчастье произошло по недосмотру и халатности, и могут обвинить не только прораба, но и Дениса Игоревича… Из-за этого даже в понедельник состоится экстренное собрание акционеров. А вторая версия: обвал лесов был кем-то подстроен.

— То есть это могла быть и не случайность? — охнула я.

— Могла, — шепотом отозвалась Татьяна. — И лучше бы это было так. Потому что если начнут копать под Дениса Игоревича, искать какие-нибудь махинации с сырьем и материалами, то пострадает вся компания. Арестуют счета, а Дениса Игоревича возьмут под стражу… Еще и родственники погибшего компенсацию начнут требовать.

— Откуда вы это все узнали, Таня? — с замиранием спросила я. Уж слишком совпадала эта версия с тем, что говорила Катерина. — Про арест счетов и компенсацию…

— Так а кому, как не секретарю знать все и обо всех? — печально усмехнулась Татьяна. — Ну и адвокат Дениса Игоревича обронил пару фраз…

— Адвокат? — подхватила я. — А его случайно не Антон зовут?

— Антон, — подтвердила секретарь. — Антон Олегович Зенов. А что?

— Он адвокат вашей компании?

Так вот где я могла его видеть: на корпоративе!

— Он не состоит в штате, но работает с Денисом Игоревичем и по вопросам защиты интересов компании, и, насколько знаю, его самого…

Разговор с Татьяной выбил меня из колеи еще больше. Что же это получается? Катерина спелась каким-то образом с адвокатом Дениса? Но с какой целью?..

Шум на лестнице заставил меня вынырнуть из раздумий. И звук этот уж очень походил на стук колесиков чемодана. Катерина? Больше некому.

Я не могла оставить это без внимания и вышла из комнаты. И точно: бывшая Дениса пытается спустить по лестнице один из чемоданов, второй же пока ждал своей очереди на площадке между вторым и третьим этажом.

— Мама? — Варя выбежала вслед за мной. — Ты куда?

Катерина обернулась с видом, будто ее застали врасплох. Но после натянула сладкую улыбку и направилась к дочке.

— Варюша, солнышко, маме пора уезжать, — засюсюкала она снова. — Очень срочные дела. Но я скоро приеду опять проведать тебя и привезу много-много подарков. Не скучай, ладно? — она чмокнула опешившую Варю, оставив на ее щеке розовый след от помады. — Учись хорошо, не болей, слушайся папу и… Машу, — улыбочку получила и я, отчего чуть сдержалась, чтобы не выплеснуть на нее все свое негодование. — А я буду звонить тебе, хорошо? Все, дорогая, пока-пока, — она помахала рукой и почти бегом бросилась к своему чемодану.

От спешки она чуть не грохнулась вместе с багажом с лестницы, но тут вовремя подоспел Василий, подхватив обоих. Нина тоже появилась в прихожей, с любопытством наблюдая за происходящим.

— Всем счастливо оставаться! — крикнула напоследок Катерина и выкатилась с чемоданами во двор.

Василий на этот раз не кинулся ей на помощь, а остался наблюдать за ее бегством с крыльца. У ворот Катерину уже ждало такси, куда она заскочила пулей — и поминай как звали!

— Да уж, крысы бегут с корабля, — пробормотала Нина, пряча довольную улыбку.

Я же посмотрела на Варю. Лобик нахмурен, губу закусила. Значит, расстроилась все-таки. И как таких матерей земля носит?.. Жаль, Денис этого не видит...

— А давай…— я собралась подбодрить Варю, предложив ей одно из наших любимых развлечений, но она сама вдруг ринулась вниз по лестнице.

— Варь, куда ты? — заволновалась я.

— Заберу у Нины Смоки, — отозвалась она, одаривая меня улыбкой.

И я улыбнулась в ответ: такая маленькая, а уже умеет держать удар. И все же пусть в ее жизни больше не будет таких ударов и предательств близких людей…

Спали мы этой ночью все вместе и в моей кровати: я, Варя и Смоки. А до этого долго, почти до полуночи, болтали, играли и ели пирожки с яблоками, которые Нина оперативно испекла к вечернему чаю.

А утром, когда я вновь примчалась в больницу, узнала еще одну хорошую новость от Галины Михайловны:

— Доктор сказал, что сегодня Дениса попробуют вывести из комы…

Глава 31

— Лекарство, что обеспечивало медикаментозный сон, отменено. Через минут пятнадцать он должен очнуться, — обрадовал нас доктор после обеда. — Только не ждите от него особой активности. Еще день-два может наблюдаться постнаркозная депрессия. То есть больной будет вялым, сонливым, не совсем адекватно воспринимать действительность, ему трудно будет говорить. Поэтому не пугайтесь, это нормально. Ну и наберитесь терпения…

— Георгий Романович, — на пороге палаты показалась медсестра, — там полиция пришла, интересуются, как скоро можно будет допросить Серебрякова.

— Они ведь мне уже звонили! — раздраженно отозвался доктор, направляясь к дверям. — Я им все объяснил про его состояние!

У меня же сердце так и заныло от предчувствия очередных неприятностей.

— Кажется, это то, о чем вы рассказывали, — судорожный вздох вырвался из груди Галины Михайловны. — Но почему именно сейчас?

Я действительно уже успела рассказать маме Дениса все, что удалось узнать и подслушать, не посчитала правильным скрывать от нее такую информацию, тем более во всем этом деле оказалась замешана ее бывшая невестка. Но кто ж знал, что полиция явится так скоро?

В какой-то момент показалось, что голоса в коридоре стали громче, и Галина Михайловна не выдержала:

— Пойду посмотрю, что там такое! Ни стыда, ни совести у них… Как стервятники, честное слово! Человеку в себя прийти не дают!..

Мое внутреннее напряжение тоже усилилось, грудную клетку будто тисками сдавило. Теперь я переживала не только за Дениса, который вот-вот должен был проснуться, но и о том, что происходит за пределами палаты. Я направилась было к двери, чтобы послушать, о чем там разговор, как вдруг Денис шевельнулся и издал тихий стон.

— Наконец-то, — я бросилась к нему. — Наконец-то…

Он чуть приоткрыл глаза, пытаясь сфокусировать взгляд на мне, но после вновь устало сомкнул веки.

— Денис, это я, Маша, ты слышишь меня? — я дотронулась до его плеча.

Он шумно сглотнул, поморщился и вновь попытался открыть глаза.

— Что такое? Тебе больно? — заволновалась я. — Сейчас… Потерпи, позову врача…

— Георгий Романович, — я тут же выскочила за дверь, — Денис очнулся…

— Уже? — улыбка озарила лицо Галины Михайловны, и она ринулась в палату следом за доктором.

Я тоже хотела вернуться, однако меня задержали.

— Уделите нам пару минут.

Двое мужчин, один высокий неопределенного возраста и такой же безликой внешности, второй — брюнет до тридцати с впалыми щеками и острыми карими глазами. Полицейские.

— Уголовный розыск, — безликий сунул мне под нос «корочку». — Нам необходимо задать вам несколько вопросов.

— Но…— я непроизвольно попятилась от них.

— Это ненадолго, — голос брюнета звучал мягче.

Он в этой паре за «доброго» полицейского?

— Хорошо, — понимая, что иного выхода у меня нет, сдалась я.

Потом же пришла мысль, что, возможно, все это и к лучшему. Может, стоит им про Катерину рассказать и этого Антона?

Медсестра предоставила полицейским свой стол на посту, где мы и разместились. Сперва у меня уточнили имя-фамилию и кем прихожусь Серебрякову. Моя должность «няни» их заинтересовала, и вопросы стали более конкретными. Знакома ли я с кем-то из сотрудников компании «Вега-строй»? Заводил ли Денис какие-либо разговоры о работе дома? Не происходило ли каких странностей незадолго до несчастного случая?

— Нет, разве что его бывшая жена приехала погостить, — ответила я на последний вопрос. — Без предупреждения.

— И? — брюнет выжидающе приподнял бровь. — Вам что-то показалось странным в ее поведении?

И я, все-таки решившись, кивнула:

— Возможно, — а после рассказала все, что услышала и узнала за последние дни. Про визит Антона в больницу тоже упомянула.

Брюнет внимательно меня слушал, а безликий записывал мои слова в блокнот на спирали.

— Тогда последний вопрос, Мария Дмитриевна, и мы вас отпустим, — произнес потом «добрый» полицейский. — Фамилия Решетников вам что-то говорит? Вадим Решетников.

— Вадим? — мой удивленный восклик послужил утвердительным ответом.

— Значит, вы его знаете? — уточнил брюнет.

— Знаю, — упавшим голосом отозвалась я. — Мы когда-то были в отношениях, а после случайно встретились в компании «Вега-строй».

— И все? — взгляд полицейского сканировал меня.

— Нет, — я нервно кашлянула. — У нас с ним произошел конфликт на празднике компании, после чего Денис Игоревич его уволил.

— Причина конфликта?

— Я отказалась возобновлять отношения с Вадимом, а он был пьян, оскорблял меня…

— А Серебряков за вас заступился таким образом, правильно? И уволил одного из своих ценных сотрудников из-за няни своей дочери?

— Или же вы не только няня и учительница его дочери? — подал голос безликий.

Я сперва опешила от столь прямого вопроса, но после собралась и ответила спокойно:

— Нет, я не только няня его дочери. Разве до вас еще не дошла эта информация? Думаю, в «Вега-строй» о нас много судачат.

Брюнет усмехнулся, и я поняла, что попала в точку. Они изначально знали обо мне больше, чем пытались показать. Видимо, ждали, сознаюсь я сама или нет.

— И больше после того случая вы с Решетниковым не виделись? — спросили меня дальше.

Теперь пришло время рассказать о том, как Вадим «навестил» меня в школе.

— То есть он угрожал вам? — снова уточнил брюнет.

— Нет, но вел себя агрессивно. Он был зол из-за увольнения…

— Спасибо, — безликий внезапно захлопнул блокнот. — Больше вопросов у нас нет, — полицейские поднялись почти одновременно.

— Постойте, так при чем тут Вадим? — я тоже подхватилась. — Почему вы о нем спрашивали? Он имеет какое-то отношение к несчастью на стройке?

— Пока не знаем, — губы брюнета растянулись в узкой улыбке. — Но скоро все выясним. Спасибо, Мария Дмитриевна, можете идти. Скорейшего выздоровления Денису Игоревичу. Нам не терпится побеседовать и с ним.

В палату я возвращалась в смятенных чувствах. Вопросы полиции о Вадиме не давали мне покоя. Неужели он замешан в случившемся на стройке?.. Но тогда каким боком ко всему этому относится Катерина и адвокат? Как все связано?

— Ну что? — встретила меня обеспокоенная Галина Михайловна. — Поговорили?

— Да, все в порядке, — мой взгляд остановился на Денисе, рядом с которым в этот момент суетилась медсестра. — Как он?

— Вроде, неплохо, — взяла меня под локоть Галина Михайловна. — Давайте выйдем, пусть медсестра спокойно сделает все, что ей надо…

— С Денисом точно все в порядке? — спросила я еще раз уже в коридоре. — Просто когда я оставляла его…

— Доктор сказал, что все идет как надо, — улыбнулась Галина Михайловна. — Вы же сами видите, что я спокойна… Более того, даже хочу отпроситься у вас и поехать наконец домой. Георгий Романович сказал, что опасность миновала… Завтра проведут еще кое-какие обследования и, есть вероятность, что Дениса переведут из реанимации в другое отделение… Так что, возможно, этой ночью мне удастся немного отдохнуть.

— Конечно, езжайте домой, отдыхайте, вы уже вторые сутки без сна, — поддержала ее я.

— Вы тоже можете не оставаться здесь на ночь. Это не обязательно…

— Нет, — я предупредительно подняла указательный палец и усмехнулась. — Сегодня дежурю я. Вам ведь тоже так будет спокойней?

— Пожалуй, — Галина Михайловна тоже усмехнулась и похлопала меня по плечу.

Она подождала, пока медсестра уйдет, затем заглянула в палату, чтобы увидеть сына напоследок и уехала. Я осталась с Денисом одна. Присела на краешек койки и погладила его по щеке. Колючая…

Веки Дениса дрогнули, он открыл глаза и наконец посмотрел на меня более осмысленно.

— Привет, — прошептала я.

— Привет, — шевельнул он губами. И слабо улыбнулся.

Глава 32

Всю ночь я провела с Денисом, а утром за мной заехал Василий с Варей, чтобы отвести в школу. Это был, пожалуй, первый раз, когда мой наряд не соответствовал дресс-коду: менять брюки и свитер на деловой костюм уже не было ни времени, ни сил. Благо директрисе в этот день я не попалась на глаза: по счастливой случайности она уехала на какое-то городское собрание. Когда же я вернусь в больницу, оказалось, что Дениса уже перевели в обычную палату. Конечно, он был еще слаб, но выглядел и чувствовал себя порядком лучше. А Георгий Романович, заступивший как раз на ночное дежурство, дал надежду, что к Новому году Дениса возможно выпишет.

Я была благодарна Галине Михайловне за то, что именно она рассказала Денису о побеге его жены, мне бы самой сообщать ему об этом было не совсем удобно. Дениса эта новость не сильно огорчила, он больше беспокоился за реакцию Вари.

— Она справится с этим, главное, что ее по-прежнему окружают любящие люди, — сказала я на это Денису. — И она очень ждет твоего возвращения домой. Смотри, даже рисунок сегодня в школе нарисовала, — я достала из сумки сложенный альбомный лист. — Видишь, в центре вы вместе, — я вспомнила самый первый Варин рисунок, где на переднем плане и рядом с собой она изобразила меня, Дениса же «примостила» в сторонке. Теперь же все встало на свои места, что, несомненно, являлось хорошим знаком. К слову, я до сих пор хранила тот первый рисунок у себя в ежедневнике.

— Но и ты тут тоже, — заметил Денис с улыбкой. — Рядом с нами.

— Да тут и Нина есть, и Вася, и даже Смоки, — отшутилась я. — Так что все в сборе...

— Да, именно, все в сборе, — усмехнулся Денис и взял меня за руку. — Спасибо тебе...

— За что? — он смотрел на меня с такой нежностью, что я несколько растерялась. — Если ты о Варе, то я как-никак ее няня... Правда, в последние дни не очень ответственно подхожу к своим обязанностям, сваливаю их на Нину, но я обещаю исправиться. Только выздоравливай поскорее...

— Расскажи мне подробней, что ты слышала из разговора Кати и Антона, — внезапно поинтересовался Денис.

— Может, не стоит сегодня? — засомневалась я. — На тебя уже и без того много информации свалилось, ты и так переутомился. Лучше бы отдохнул...

— Наотдыхался уже, — вздохнул Денис. — До того наотдыхался, что моя бывшая жена с моим же адвокатом чуть не раздели меня до нитки. Еще и дело полиция может завести... Поэтому рассказывай. Я должен все узнать и обдумать, прежде чем ко мне заявится полиция. Мне уже сообщили, что они рвутся со мной побеседовать.

Настроен Денис был решительно, и мне ничего не оставалось, как рассказать ему все, что знала. Еще и разговор с полицейскими передала во всех подробностях.

— Кажется, я догадываюсь, что заставило Катерину так активизироваться и теперь понятно, откуда она все могла узнать, — Денис выглядел удрученным. — В ноябре, после той аварии, когда Митя разбился, я решил написать завещание, где все свое имущество и даже долю в компании записал на Варю. Ну а документы, естественно, помогал оформлять мне Антон. Одного он не знал: когда объявилась Катерина, я дополнил завещание одним пунктом, где указал, что в случае моей гибели до совершеннолетия Вари исключить из списка возможных опекунов, имеющих право распоряжаться наследством за нее, Катерину. Даже сам не знаю, что меня дернуло это сделать и почему действовал в обход своего адвоката. Но я рад, что интуиция меня не подвела.

— Думаешь, Антон и рассказал Катерине о завещании? — уточнила я озабоченно. — Поэтому она и объявилась так внезапно? Но тогда получается, что и в несчастном случае на стройке может быть тоже замешана... она? — я даже ужаснулась этим мыслям. — Но откуда Катерина знакома с твоим адвокатом?

— Оттуда же, откуда и я, — отозвался Денис, — мы знаем друг друга со студенческих времен. Антон даже у нас на свадьбе был. А еще он был влюблен когда-то в Катю...

— О... — ошеломленно выдохнула я.

Пазл постепенно складывался, однако присутствовал в нем все же еще один элемент, который пока никак не вписывался в общую картину. Вадим. О нем ведь тоже зачем-то спрашивали полицейские...

Но все окончательно встало на свои места на следующий день. Я вновь приехала в больницу после своих занятий и застала у Дениса тех самых полицейских.

— Мария Дмитриевна, — кивком поприветствовал мне брюнет. — Вы вовремя, мы как раз уходим…

Они действительно тотчас ушли, я же кинулась к Денису, который выглядел невероятно подавленным:

— Что случилось? Что они сказали? Они выдвигают тебе обвинение?

Денис отрицательно качнул головой:

— С меня сняты все подозрения.

— Слава богу, — от облегчения у меня на глазах выступили слезы. — Тогда в чем дело? Чем ты так расстроен? Они нашли виновного?

На этот раз Денис кивнул и как-то сочувственно посмотрел на меня.

— Это Катерина? — осторожно уточнила я.

— Нет… Она причастна ко всему лишь косвенно. Как и Антон.

— Тогда кто? — медленно спросила я. А после озарилась догадкой: — Это… Вадим? — и по взгляду Дениса поняла, что права. — Боже… — внутри будто что-то оборвалось. — Неужели это… из-за меня? Он мстил… тебе?..

— Я так и думал, что ты начнешь винить себя, — ответил со вздохом Денис и жестом подозвал меня к себе, предлагая сесть рядом. — Но ты ни в чем не виновата. И уж точно так не считаю я.

— Но если бы не случилось того конфликта на вечеринке, если бы…

— Перестань, — оборвал мои причитания Денис и почти насильно заставил меня сесть. — Я сказал, что ты тут ни при чем. И больше такого слышать не желаю, — его пальцы переплелись с моими, — договорились?

Я кивнула, но продолжала чувствовать себя хуже некуда.

— И как он все это сделал, тебе рассказали? — спросила потом.

— Да. Он подкупил одного из строителей, чтобы тот ослабил укрепления лесов…— начал Денис. — Однако то, что жертв будет больше, они не рассчитали… Да и исполнитель оказался трусоват и как понял, что дело могут переквалифицировать из несчастного случая в криминал, явился в участок с повинной. И Вадима заложил. Его уже тоже арестовали, и он быстро раскололся.

— Нет, не могу поверить, что Вадим на такое способен…— я зажала голову руками. — Он всегда казался таким легким человеком и незлопамятным…

— Ну да…— невесело хмыкнул Денис. — И поэтому устроил ту сцену на корпоративе, а после приходил к тебе в школу с угрозами. Некоторым людям свойственно скрывать гнилое нутро и агрессию под маской рубахи-парня. Да что говорить… Я и сам был раньше о нем иного мнения. Сам бы никогда не подумал, что он может выкинуть подобное…

— И как он до того додумался? — все еще сетовала я.

— А его надоумили…— вдруг произнес Денис мрачно. — Антон.

Я вскинула на него изумленный взгляд, и он продолжил:

— Оказывается, они с Катериной с недавних пор любовники. А мое завещание сплотило их еще больше. Тут еще и Вадим Антону попался под руку. Уволенный, обиженный и желающий своему бывшему директору сгореть в аду. Похоже, его даже не успокоила наконец полученная работа. Антон случайно встретил Вадима, то излил ему все желчь на меня, вплоть до желания стереть с лица земли. И у Антона тут же возник план. Он, как бы в шутку, подкинул идейку Вадиму, а тот, одержимый своей злостью и ненавистью, клюнул на крючок. Нечистого на совесть строителя, готового пойти на преступление, они тоже нашли быстро… Как я поняла вся «операция» длилась около недели… Даже смута среди рабочих на стройке возникла не без участия Антона, оставалось только ждать, когда я там появлюсь, чтобы уладить конфликт…

— А Антона арестовали? — под гнетом открывшихся мне обстоятельств я ощущала себя просто раздавленной.

— Да, он сейчас под следствием. Но вину отрицает, и пока его не могут дожать. Адвоката не так уж легко засадить, согласись, а хорошего адвоката, каким всегда был Антон, и подавно.

— А Катерина? — спохватилась я. — Что с ней?

— Скорее всего, ей не будет выдвинуто обвинение. Она не принимала во всем этом участие, да и Антону удалось ее выгородить. Хоть полиция все и понимает, у них нет веских доказательств, чтобы инкриминировать ей хотя бы соучастие…

— Но я ведь слышала их разговор…— вспомнила я.

— Этого недостаточно… Слишком обтекаемые фразы, — Денис покачал головой. — К тому же ее уже нет в стране, еще в воскресенье утром она сбежала обратно в Бельгию, оставив Антона за нее отдуваться… Полицейские так и сказали, что искать ее не будут. По мне, так пусть валится на все четыре стороны, только бы больше не появлялась в моем доме и моей жизни…

— Мне жаль, что все так вышло, — прошептала я, глядя на Дениса.

Но он сурово посмотрел на меня в ответ:

— Забыла, о чем я просил? Никакого чувства вины! И давай уже оставим разбираться с этим полиции. У меня же есть еще одна новость.

— Хорошая? — спросила я с надеждой.

— Ну как сказать, — Денис поморщился с досадой. — Меня выписывают тридцать первого декабря.

— Так это здорово! — я на радостях чуть не стиснула Дениса в объятиях, в последний момент вспомнив о его сломанных ребрах и ушибах, из-за которых ему самому еще тяжело было двигаться. Поэтому пришлось выражать восторг хлопаньем в ладоши.

— Ничего хорошего, — проворчал Денис в ответ. — Я надеялся, это произойдет раньше, хотя бы на пару дней…

— Да ладно, главное, что Новый год будешь встречать дома, — я все-таки подалась вперед и быстро поцеловала его.

— Еще и издеваешься,— он с вожделением посмотрел на мои губы и тяжко вздохнул, — испытываешь мое терпение…

— До Нового года осталось меньше десяти дней, — напомнила я, уже улыбаясь. — Потому потерпеть осталось совсем чуть-чуть…

Десять дней спустя…

Тридцать первого декабря с самого утра в доме царила суета. Варя уже чуть ли не с завтрака щеголяла в костюме снегурочки, Нина с головой ушла в готовку праздничных блюд, ну и я не могла усидеть на месте, хватаясь то за одно, то за другое дело. И, конечно, все ждали возвращения Дениса из больницы. Он категорически отказался, чтобы мы ехали в Склиф его встречать, поэтому туда отправился один Вася. Но время близилось к трем часам, а их все не было и не было. Я несколько раз звонила то Денису, то Васе, но получала лишь один короткий ответ:

— Скоро будем.

Уже начало смеркаться, когда машина Васи появилась у ворот. Варя, выбежавшая в прихожую их встречать, от нетерпения подскакивала около двери. Я тоже едва сдерживалась, чтобы не составить ей в этом компанию.

— Папа! — заверещала Варя, увидев наконец Дениса.

Но обнять его не смогла: тот был чуть ли не с ног до головы обвешан подарочными пакетами, разве что в зубах не держал. Василий тоже был не с пустыми руками, а нес несколько увесистых коробок.

— Что это? Что это? — заплясала вокруг них Варвара. — Подарки, да? А кому они?

— Тут всем хватит, — отозвался Денис, сваливая свою ношу у лестницы, и подхватил Варю на руки.

— Так вот вы где задержались. По магазинам ходили, — протянула я, улыбаясь.

— Но не мог же я в Новый год вернуться без подарков, — ответил он. — Хотел еще костюм Деда Мороза купить, но нигде не нашел. Все распродали.

— Зато я буду Снегурочкой! — объявила Варя, демонстрируя свой наряд.

— Значит, подарками поручаю заведовать тебе, — сразу же скомандовал Денис. — Давай занесем все под елку!

— Ура! — Варя подхватила пакеты, что полегче, и умчалась в гостиную.

Следом за ней отправился Василий, мы же с Денисом задержались в прихожей.

— Наконец-то я дома, — тихо произнес он, обнимая меня. — Я скучал…

— С возвращением, — прошептала я, на миг прижимаясь щекой к его щеке.

С приездом Дениса суматоха в доме только усилилась. Варя от него почти не отходила и постоянно норовила повиснуть у него на шее. Потом в какой-то момент они оба пропали из виду, а вернулись загадочные и притихшие, и только на лице Варвары играла загадочная улыбочка. А на мои вопросы, что случилось, отшучивались и несли какую-то ерунду. Все это было, конечно, подозрительно, но вести расследование у меня времени не было. Тем более стрелки часов стремительно приближались к полуночи, а еще вот-вот должна была приехать Галина Михайловна, которую мы тоже пригласили отпраздновать новогоднюю ночь вместе.

За столом разместились все вместе, включая Нину и Василия. В этот раз они уже почти не сопротивлялись, а после и вовсе расслабились. Удивительно все же, как мы все сблизились за какие-то несколько месяцев, превратились в настоящую семью. Глядя на улыбающуюся Нину, я с усмешкой вспоминала, какой нелюбезной казалась она мне в первые дни знакомства, а Василия я и вовсе побаивалась. И Галина Михайловна оказалась такой милой, душевной женщиной. Варюша… Теперь даже не представляю своей жизни без нее. Как и без ее отца…

Денис, будто подслушав эти мысли, перехватил мой взгляд и улыбнулся. Затем поднялся и попросил минуту внимания. Откашлялся и снова посмотрел на меня, на этот раз несколько смущенно.

— Я, конечно, мог бы сделать это наедине…— начал он и вновь кашлянул. — Но мы с Варей решили, что лучше разделить этот момент с другими… Наверное, я выгляжу сейчас как…

— Папа! — Варя закатила глаза. — Ну давай! Ты как маленький!..

Я же, как и остальные присутствующие, ничего не понимала и с удивлением ждала продолжения.

— Сейчас…— и снова Денис откашлялся и полез в карман.

— Ой, папа, давай я! — Варя вскочила со своего места, подбежала к Серебрякову и выхватила у него из руки то, что он только что достал. — Смотри как надо…

Потом она перебежала ко мне и вдруг стала передо мной на одно колено. И вытянула руку, в которой оказалась… открытая коробочка, а в ней — кольцо. Мои щеки тут же запылали, а в горле застрял ком.

— Маша, — между тем торжественно произнесла Варя. — Согласна ли ты выйти замуж за моего папу?

За столом повисла тишина, даже телевизор будто понизил громкость. Денис смотрел на меня с растерянной и одновременно вопросительной улыбкой, горящие взгляды остальных тоже были устремлены в мою сторону. Меня же настолько захлестнули эмоции, что я не могла вымолвить и слова. Все казалось каким-то сном, слишком сказочными и волнующим…

— Ты согласна, Маша? — сквозь стук сердца в ушах донесся до меня голос Дениса.

Я набрала в легкие воздуха и на выдохе ответила:

— Согласна…

А в следующую секунду раздался бой курантов и радостный визг Вари:

— Ура!

Хлопнуло пробка от шампанского, оно зашипело, разливаясь по бокалам, мы же с Денисом продолжали стоять и смотреть друг на друга, не отрывая глаз. Кто-то, кажется, Нина, вручил нам по бокалу шампанского.

— Ну же, с Новым годом, ребята! — а это, вроде, Галина Михайловна. — С Новым счастьем!

И снова Варя:

— Ура!!!

— С Новым годом, — произнес Денис, все так же глядя на меня.

Наши бокалы встретились с хрустальным звоном, и я улыбнулась ему в ответ:

— С Новым счастьем…

Конец

Content

Ольга Иванова
Первый раз в первый класс, или Любовь вне расписания

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32