Ольга Иванова

Марсель-Рио-Марсель

Пролог

Кто мстит, иногда жалеет о совершенном;

тот, кто прощает, никогда не жалеет об этом.

А.Дюма

…За большим, искусно инкрустированным столом из палисандра, утопая в мягком кресле, сидел человек. Он был уже не молод, слегка полноват, его волосы и аккуратно подстриженные усы были наполовину подернуты сединой. Дорогой костюм, золотой перстень с черным матовым камнем, кубинская сигара в руке — все это вкупе с острым, пронизывающим насквозь взглядом, внушали почтение, и даже страх двум сидящим напротив него мужчинам. За окном сгущались серые тучи, предвещая ливень, завывал ветер, вдалеке раздавались первые раскаты грома, в комнате же было светло от нескольких ламп, расставленных по периметру, и жарко от огня, мирно потрескивающего в камине в углу.

Хозяин кабинета затянулся сигарой, откинулся в большом кожаном кресле и, выпустив струйку дыма в потолок, произнес:

— Итак, вы выслушали мое задание. Теперь повторим все по шагам. Что вам нужно сделать?

— Выкрасть мадмуазель Легранд и мадмуазель Готьер из пансиона, — поспешно ответил один из мужчин, невысокий, плотный брюнет средних лет с бегающими маленькими глазками, которого звали Бернар Мэтье.

Человек в кресле негодующе передернул плечами и процедил сквозь зубы:

— Не из пансиона, придурок. Там всё и все на виду, как на ладони. А на ночь все ходы и выходы закрываются так, что мышь не проскочит. Выкрасть девчонок оттуда нелегко. Необходимо подождать следующего воскресенья, когда учениц выпускают на прогулку в город. Там и привести план к осуществлению. Ясно?

Бернар Мэтье часто закивал.

— Как раз в понедельник, Фабьен Легранд и Эмиль Готьер, два неразлучных друга, — при этих словах человек недобро усмехнулся, — вместе со своими благоверными женушками отплывают в Канаду. Они будут отсутствовать почти два месяца. У вас будет достаточно времени, чтобы устроить все как надо. Тем более, старший сын Легранда остался в Париже. Что дальше, Эдгар? — он вопросительно посмотрел на белокурого молодого человека, сидевшего по правую руку от Бернара.

— Дальше, — Эдгар Руссо выпрямился в свом кресле, — мы передадим девушек вам, в указанное место.

Человек кивнул.

— Простите, хозяин, — встрял Бернар, — а выкуп когда будем просить?

— Выкуп? — усмехнулся тот и на мгновение задумался, а потом протянул: — Всему свое время, Бернар, всему свое время…

… Эдгар Руссо и Бернар Мэтье, когда за ними закрылась дверь, еще ненадолго задержались на крыльце. Уже совсем стемнело, и на улице было безлюдно. Дождь пока так и не начался, но ветер стих, и в воздухе стояла тягучая парность.

— Как мы это сделаем, Эдгар? — обеспокоено спросил Бернар.

— Что сделаем? — лениво поинтересовался его напарник, поправляя шляпу.

— Выкрадем этих девиц, Легранд и Готьер. У нас всего неделя, — перешел на свистящий шепот Бернар.

— Нам платят за это хорошие деньги, не забывай. Поэтому сделаем все как надо. Должны сделать. Что там за пансион?

— Женский пансион при монастыре Сен-Сисиль, для богатеньких, он один такой в Марселе… Считается даже лучше и престижней, чем в Париже… Богачи со всей Франции отдают сюда своих драгоценных дочерей…

В это момент небо озарила яркая вспышка молнии, и упали первые тяжелые капли дождя.

— Ладно, хватит болтать, — прервал его Эдгар и привычным движением подкрутил свои модно стриженые усики, — пошли, а то сейчас дождь польет… — и, не оглядываясь по сторонам, устремился вниз по узенькой улице. Бернар торопливо направился за ним.

Никто из них не заметил, как от стены соседнего дома отделилась тоненькая женская фигура в темном плаще и быстро побежала в противоположную сторону…

Глава 1

МАРСЕЛЬ

апрель — май 1887 года

… Массивное белое здание располагалось на некотором возвышении над морем, рядом с одной из бухт, и целиком утопало в зелени деревьев. Дэвид Паркер соскочил с подножки коляски и прямиком направился к воротам. «Частный закрытый женский пансион при монастыре Сен-Сисиль. Основан в 1830 году», — гласила на воротах табличка с высеченными позолоченными буквами. Дэвид Паркер ухмыльнулся, прочитав эту надпись: его потешала сама мысль о женском образовании. Не сказать, что он был ярым приверженцем патриархальных взглядов, но возникшее в последние годы чересчур сильное стремление некоторых женщин получать высшее образования наравне с мужчинами, вызывала у него, впрочем, как и у большинства представителей сильного пола, улыбку и некоторое недоумение. И хотя данное учреждение давала всего лишь общие знания, он был уверен, что среди его воспитанниц найдутся те, кто пожелает двигаться дальше. Сам он, окончив у себя на родине Кэмбриджский университет, а затем, проучившись еще два года в Сорбонне, уже не раз встречал во время своей учебы девушек-студенток, но близко общаться с этими эмансипированными особами ему не доводилось. Так, продолжая размышлять о современных тенденциях и улыбаться своим мыслям, Дэвид поднялся на крыльцо и вошел в прохладный холл. Вокруг не было ни души. По-видимому, шли занятия. Он нашел глазами лестницу и стал подниматься на второй этаж, его шаги гулко раздавались в тишине. Оказавшись на верху, мужчина медленно пошел по коридору, внимательно рассматривая таблички на дверях. В эту минуту из-за угла выскользнула женщина в одеянии монахини.

— Мадмуазель, — окликнул ее Дэвид, но тут же спохватился: — о, извините, сестра…

Монахиня остановилась и, мягко улыбнувшись, произнесла:

— Да, сын мой…

Дэвида немного покоробило такое обращение, поскольку, поравнявшись с монашкой, он заметил, что та еще молода, во всяком случае, не на много старше его.

— Я ищу директрису этого заведения, мы с ней договаривались о встрече. Это по поводу поставки мебели и оборудования для вашего нового корпуса…

— Пройдемте, я вас провожу, — она жестом пригласила следовать за собой.

Приблизившись к нужной двери, монахиня сама открыла ее и вошла, вновь тем же жестом приглашая Дэвида зайти.

За столом сидела молодая женщина. Она что-то сосредоточенно подсчитывала на листе бумаги. Несколько непослушных прядей ее рыжих волос, которые старательно были собранны в замысловатую прическу, выпали, и женщина периодически заправляла их за ухо.

— Мадам Дюран, — произнесла монахиня. — К вам посетитель, — и тут же вышла, бесшумно прикрыв за собой дверь.

Директриса подняла голову и посмотрела на Дэвида ярко-голубыми глазами. У нее была молочного цвета кожа, светлые ресницы и брови, и россыпь веснушек на носу, которые свойственны большинству рыжеволосых людей.

— О, вы, наверное, Джон Паркер, — она расплылась в любезной улыбке и протянула руку для приветствия.

— Нет, я Дэвид Паркер, его сын, — поправил Дэвид и поцеловал ее руку. — Я представляю интересы отца во Франции, в частности в Марселе… У нас семейное дело…

— Очень приятно, а я Амели Дюран. Присаживайтесь, — директриса указала на кресло для посетителей рядом со своим столом.

В это мгновение по коридору разнесся громкий звук колокола, а через несколько секунд поднялся гул голосов.

— Это звонок на перемену, — пояснила мадам Дюран, вновь улыбнувшись. — Если не возражаете, мы переждем ее, чтобы нам не мешал лишний шум. Это всего пятнадцать минут.

— Не возражаю, конечно, — улыбнулся ей в ответ Дэвид и поудобнее устроился в кресле, положив папку с документами себе на колени и скрестив руки на груди.

— Может кофе или чай? — предложила тем временем директриса.

— Нет, нет, спасибо…

* * *

— Все свободны, — произнес месье Пети, учитель философии, когда раздался звонок, и воспитанницы тут же радостно начали собирать свои учебные принадлежности.

— Я сейчас к директрисе, — сообщила Софи своей соседке по парте и, по совместительству, лучшей подруге Мишель. — Она зачем-то просила зайти…

— Мадмуазель Готьер, — окликнул вдруг Мишель месье Пети, — подойдите на минуту…

— Встретимся на английском, — шепнула подруге Мишель и поспешила к учителю. Софи же, прихватив свои тетради, направилась к мадам Дюран.

— Вы вызывали меня, мадам?.. — предварительно постучавшись, зашла Софи в кабинет и слегка запнулась на последнем слове, поскольку заметила сидящего напротив директрисы незнакомого светловолосого мужчину. В глаза ей сразу же бросился глубокий шрам, пересекающий его лицо от левого виска к щеке.

— Да, Софи, — приветливо ответила мадам Дюран, — я хотела с тобой побеседовать, но, к сожалению, сейчас занята… Не могла бы ты пока сходить в архив и принести свое личное дело, будь добра…

* * *

— Что вы на меня так смотрите, месье Паркер? — смущенно поинтересовалась Амели Дюран, заметив его взгляд.

— Если честно, — ответил Дэвид, — я не ожидал встретить тут такую молодую и привлекательную директрису. Я всегда считал, что на эту должность берут только старых и выживших из ума особ… А вы еще так молода… Вам ведь нет и тридцати…

— Ошибаетесь, — еще больше засмущалась она, — есть и даже чуть больше, чем тридцать…

— Удивительно… Но тем не менее, как вы оказались на этом месте?..

— Раньше директором был мой муж, но три года назад он умер, и мне пришлось взять руководство пансионом в свои руки…

Директрису прервал стук в дверь, после чего в кабинет заглянула девушка, одетая в форму воспитанниц пансиона; ее пепельно-русые волосы были стянуты на затылке в тугой пучок.

— Вы вызывали меня, мадам? — нежным голосом произнесла она и мельком глянула на Дэвида.

«Как же нелепы эти бесформенные ученические платья, — пронеслось в голове у Дэвида при виде нее, — просто кошмарные… И цвет такой отталкивающий… Грязно-голубой»

— Да, Софи, — тем временем обратилась к девушке директриса, — я хотела с тобой побеседовать, но, к сожалению, сейчас занята… Не могла бы ты пока сходить в архив и принести свое личное дело, будь добра…

— Да, конечно, — мило улыбнулась Софи, и на ее щечках появились очаровательные ямочки.

— Это мадмуазель Софи Легранд, одна из самых лучших учениц на последнем, выпускном курсе, — с гордостью в голосе произнесла мадам Дюран после того, как девушка вышла. — Учиться им осталось чуть больше двух месяцев… Хотя, Софи можно выдавать аттестат хоть сейчас, — она улыбнулась, — даже выпускные экзамены будут для нее просто формальностью… Кстати, она дочь префекта Парижа…

В дверь снова постучали, и тут же в кабинет вихрем влетела девочка лет десяти.

— Мадам Дюран, — запыхавшись, заговорила она прямо с порога, — там Люси и Милена снова затеяли драку…

— Как же они надоели, вечно дерутся… — с легким раздражением проговорила директриса и поднялась. — Извините, месье Паркер, я сейчас вернусь…

Оставшись в одиночестве, Дэвид, от нечего делать, стал разглядывать комнату. Прямо около него, на стене, были вывешены режим дня для воспитанниц и программа обучения, разбитая по курсам.

«6.00 — подъем, — начал читать он и усмехнулся, — рановато что-то… 6.00-7.00 — гигиенические процедуры, время утренней молитвы. 7.00 — завтрак. 7.15–11.00 — общеобразовательные предметы. 11.00–12.00 — рукоделие, домоводство. 12.00–14.00 — обед, отдых. 14.00–19.00 — общеобразовательные предметы. 20.00–22.00 — ужин, свободное время. 22.00 — отход ко сну. Да-а-а… — под конец чтения Дэвид уже начал веселиться. — Суровые здесь нравы…»

Вдруг дверь за его спиной скрипнула, и Дэвид обернулся. Снова та девушка, Софи Легранд.

— А где мадам Дюран? — растерянно произнесла она.

— Вышла ненадолго, подождите немного, — Дэвид откинулся в кресле и стал наблюдать за юной воспитанницей.

Та тем временем положила папку с документами на стол директрисе, потом подошла к окну и, присев на край подоконника, стала задумчиво смотреть куда-то вдаль. Дэвид же без стеснения начал ее разглядывать. «Точеный профиль, — оценивающе рассуждал он, — красивые губы, идеальной формы брови, глаза.… Какие там у нее глаза?.. Ну-ка, детка, покажи свои глазки…» Будто услышав его мысли, девушка на миг повернула голову и взглянула на него. «Карие, светло-карие, — удовлетворенно хмыкнул Дэвид Паркер, — ресницы длиннющие…Ну что ж, на лицо она хороша, не придерешься… А фигура… Нет, эти безобразные балдахины, именуемые школьной формой, портят все впечатление… Где тут все рассмотришь?..», — он прикусил губу, сдерживая улыбку.

Софи между тем уже несколько минут безотрывно изучала куст акации, росший под окном директрисы, но мысли ее были о другом. Ее раздражало и стесняло присутствие этого мужчины, который так нагло ее рассматривал. «Ну, чего он на меня пялится? — сердито думала она. — Странный какой-то… И глаза, как у кота…, - она мельком на него глянула и поспешно вернулась к созерцанию акации. — Ну, точно, как у кота… такие же зеленые и с прищуром… И этот шрам на лице… Вылитый кот, только дворовой …»

— Возможно, мне следует представиться, меня зовут Дэвид Паркер, — вдруг раздался его мягкий вкрадчивый голос.

— Очень приятно, Софи Легранд, — возможно излишне грубо ответила Софи, но сейчас ее разрывало только одно желание: поскорее отсюда уйти. — «Ну, где же мадам Дюран? Занятие уже давно началось…»

— О, Софи, ты здесь, — наконец-то, впорхнула в кабинет долгожданная директриса. — Вижу, ты все принесла…, - она стала усаживаться за свой стол, а Софи тем временем спрыгнула с подоконника и подошла к ней. — Поступим вот как. Ты пока отправляйся на занятия, поскольку сейчас мне необходимо решить вопросы с месье Паркером. Он и так слишком долго ожидает, — она виновато улыбнулась, глянув на Дэвида. — А после обеда снова зайди ко мне, и тогда мы побеседуем. Хорошо?

— Да, мадам, — не успела та еще закончить говорить, как Софи уже исчезла за дверью.

— Ну что ж, месье Паркер, — директриса снова посмотрела на Дэвида. — Приступим теперь к нашим вопросам.

— Да, — тут же стал серьезным Дэвид и начал по-деловому раскладывать перед Амели Дюран бумаги. — Для начала обсудим некоторые финансовые моменты, а после вы мне покажите то место, где необходимо будет осуществить наш проект…

Глава 2

— Наш пансион, — рассказывала мадам Дюран Дэвиду Паркеру, направляясь в новый корпус, который нужно было оснастить всем необходимым, — единственный во Франции, после окончания которого, девушки могут поступать сразу в Университеты, без сдачи дополнительных экзаменов на степень бакалавра. Вы, наверное, в курсе, что обычно в женских лицеях дают меньший объем знаний, чем в мужских, и после их окончания, девушки, в отличие от молодых людей, не имеют права стазу поступать в университеты, не будучи бакалаврами…У нас же срок обучения несколько увеличен… Мы принимаем на обучение семи-восьмилетних девочек, а все обучение длится одиннадцать лет… Сюда, пожалуйста, — она указала на дверь, ведущую во внутренний дворик. — Мы почти пришли…

Дэвид последовал за ней.

* * *

Софи Легранд скучающе смотрела в окно, которое выходило прямо во внутренний дворик. Монотонная речь преподавательницы французского языка и словесности мадам Дидьен навевала на нее сон, тем более, что время уже клонилось к обеду, и у Софи начинало сосать под ложечкой от голода, а внимание становилось рассеянным. Вдруг за окном внизу наметилось какое-то движение: открылась дверь из нового, еще не заселенного корпуса, и оттуда вышли двое. Мадам Дюран и тот мужчина, с которым девушка столкнулась в кабинете директрисы. «Дэвид Паркер», — немного подумав, вспомнила Софи и подвинулась к окну поближе. Дэвид Паркер, активно жестикулируя, что-то весело рассказывал директрисе, а та от души хохотала. Софи было удивительно видеть всегда сдержанную директрису в таком настроении. Она перевела взгляд на спутника мадам Дюран и… почему-то больше не смогла оторвать от него глаз… Она как завороженная смотрела на то, как он заразительно смеется, какая у него белоснежная улыбка, какие глаза… И даже шрам на его лице теперь не казался ей таким безобразным, а даже наоборот…Она как будто заново его увидела… Софи даже почувствовала легкий укол ревности, когда Дэвид, приобняв директрису за плечи, слишком приблизился к ее лицу и что-то интимно сказал ей на ушко. Мадам Дюран после этого зарделась и прямо расцвела.

— Мадмуазель Легранд, — услышала она прямо над собой голос мадам Дидьен и вздрогнула от неожиданности. — Я понимаю, что за окном есть что-то более интересное для вас, чем французский язык, но все же извольте дослушать материал урока до конца…

— Извините, мадам… — Софи виновато опустила голову, но как только преподавательница отошла, снова уставилась в окно.

За это время директриса с Паркером подошли уже совсем близко, и маячили где-то прямо под ее окном, так, что Софи даже могла слышать их голоса.

— Вы ставите меня в неловкое положение, месье Паркер, — с придыханием говорила мадам Дюран.

Софи напрягла слух, чтобы услыхать ответную реплику Дэвида Паркера, но, к ее досаде, парочка уже заходила внутрь здания, и его слов она не различила…

* * *

После ужина Софи прямиком направилась к себе в комнату, которую делила со своими лучшими подругами Мишель Готьер и Катрин де Обер. Сейчас Софи оказалась в ней одна: Мишель побежала в библиотеку писать доклад по философии к завтрашнему дню, а Катрин вообще испарилась в неизвестном направлении, что, впрочем, было вполне в ее стиле. Скорее всего, она сбежала в город на встречу с кем-нибудь из своих знакомых. Катрин, в отличие от подруг, была коренной жительницей Марселя, единственной и безмерно любимой дочкой барона де Обер, жена которого рано скончалась, оставив его с малолетним ребенком на руках. Катрин знала этот город как свои пять пальцев и, в силу своего темперамента и общительности, имела за воротами пансиона великое множество друзей и просто знакомых. И хотя из пансиона ни при каких обстоятельствах нельзя было уходить без разрешения директрисы, мадмуазель де Обер умудрялась найти лазейки для своих походов в город и еще ни разу не попадалась.

Софи совсем не расстроило отсутствие подруг, поскольку в данный момент ей хотелось немного уединиться и почитать. Она прилегла на свою кровать и открыла книгу. Через пару минут она поняла, что уже который раз перечитывает одну и ту же строчку, поскольку в голове у нее крутились совсем другие мысли. Софи вспомнила, как после обеда зашла к директрисе и застала ту в странном состоянии. Мадам Дюран постоянно поправляла свои почему-то растрепанные волосы, взгляд у нее бы блуждающий, щеки пылали, и говорила она совсем невпопад. Так что нормального разговора с Софи у нее, можно сказать, снова не получилось. Софи чувствовала, что такое поведение директрисы напрямую связано с этим Паркером, и ее это, почему-то, расстраивало… Вспомнив о Дэвиде Паркере, мысли потекли в новом русле. Его образ стоял у нее перед глазами, и Софи никак не могла отогнать от себя это видение… Этот мужчина многим отличался от других мужчин… А девушке было с кем сравнивать, ведь у нее было достаточно знакомых молодых людей. Некоторые даже пытались за ней ухаживать, когда она приезжала на каникулы домой в Париж. Но Паркер был совсем не похож на них, он был какой-то неправильный, что ли… Во-первых, у него были очень коротко, совсем не по моде, стрижены волосы, и не было этих дурацких усиков и бородок, которые поголовно носили все молодые пижоны… И одевался, вроде, прилично и дорого, но при этом, в нем напрочь отсутствовала всякая лощеность и самолюбование… Он был скорее небрежен и вальяжен, но от этого делался его еще более привлекательным… Во-вторых, Дэвид Паркер явно был старше ее, лет на десять… И это тоже нравилось ей, потому что с ровесниками ей частенько было неинтересно… А, в-третьих…. В-третьих, Софи поняла, что ее тянет к этому мужчине, и это пугало ее… Но еще больше ее пугала и огорчала мысль, что она, скорее всего, больше никогда его не увидит… А ей, почему-то, очень этого хотелось…

— Ты одна? — прервала ее нелегкие романтические думы только что вошедшая Мишель. — А где Катрин?

Софи молча пожала плечами.

— Ясно, Катрин в своем репертуаре, — вздохнула Мишель и начала расплетать свои белокурые пушистые волосы. Софи всегда немного завидовала подругам, поскольку Мишель была натуральной блондинкой, а Катрин жгучей брюнеткой, собственный же цвет волос порой казался ей каким-то серым и непонятным.

В эту минуту дверь распахнулась и в спальню влетела чем-то очень взволнованная Катрин, ее синие глаза лихорадочно блестели.

— Девочки, мне надо вам что-то сообщить, — сбивчиво произнесла она, пытаясь отдышаться.

— Что на этот раз? — Мишель устало прилегла на свою кровать и закрыла глаза. Софи же только усмехнулась.

— Вас собираются похитить, — выпалила Катрин и села рядом с Софи.

Подруги, недоумевая, посмотрели на нее.

— Откуда такая информация? — с легкой иронией поинтересовалась Софи.

— От одной моей знакомой, ее зовут Бланка… Она проститутка.

— Кто?! — переспросила Мишель, широко распахнув глаза.

— Проститутка, — повторила Катрин.

— Ну, где ты находишь ТАКИХ знакомых? — Софи всплеснула руками.

— Ай, ничего вы не понимайте! — с досадой в голосе ответила их подруга. — Бланка хорошая девушка. Я знакома с ней еще с детства. Одно время ее мама работала в нашем доме прачкой и иногда брала с собой Бланку. Можно сказать, мы даже дружили с ней. Потом ее мама уволилась, и мы перестали видеться с Бланкой. А недавно случайно встретились. Оказывается, мама ее умерла, а отец совсем старенький и больной… Она пыталась найти себе какую-нибудь работу поприличней… Но как-то все не складывалось… То мало заплатят, то обманут… В конце концов, потеряв всякую надежду, она очутилась в публичном доме…

— Это все конечно очень душещипательно, что ты сейчас рассказала, — протянула Мишель, — но что там с похищением?

— Так вот. В субботу у Бланки был выходной, и она немного задержалась дома. Уже стемнело, она очень спешила назад, боясь, что хозяйка сделает ей выговор… Бланка была практически в квартале от нужного ей места, как вдруг случайно увидела, что из одного дома вышли двое мужчин… Ей не хотелось с ними столкнуться, и она спряталась за выступ рядом стоящего здания, решив подождать, пока они уйдут… И получилось так, что подслушала весь их разговор… Так вот. Они говорили о вас… Точнее о том, что собираются выкрасть девиц Легранд и Готьер из пансиона при монастыре Сен-Сисиль, что им за это хорошо платят, и что у них в запасе всего неделя… По-моему, совпадений быть не может… — Катрин говорила очень серьезно, что было на нее так не похоже, девушки как-то сразу поняли, все это действительно правда, и не на шутку испугались. — Сегодня вторник, у вас есть только четыре дня… Я думаю, они не осмелятся совершить все это в пансионе, а будут ждать воскресенья, когда нас выпустят на прогулку в город…

— Господи, а наши родители как раз только вчера уплыли… Они, по-видимому, все просчитали…, - прошептала Софи и закрыла лицо руками. — Что делать?…

— Но зачем им это? — воскликнула Мишель, в отчаянии глядя на Катрин.

— Деньги, месть, не знаю…Какая теперь уже разница! И мой отец, как назло, уехал на неделю в Лион! Мы можем полагаться только на себя! — в сердцах ответила та. — Но ничего, главное, мы знаем, что должно произойти! И должны действовать!

— Может, в полицию? — с надеждой посмотрела на нее Софи.

— Ага, — усмехнулась Катрин, — и что ты им скажешь? Что тебя хотят похитить? Кто поверит юной девице из женского пансиона? Смех, да и только!

— А мадам Дюран?

— Она решит, что вы просто переутомились…

— Тогда что?

— Я уже все продумала, — Катрин подскочила и стала мерить шагами комнату, подруги неотрывно следили за ней глазами. — Как раз Бланка нам и поможет. Мы с ней решили, что на некоторое время попробуем спрятать вас в публичном доме, где она работает…

— Где?! — в один голос вскрикнули ее подруги.

— Ты с ума сошла?! — стала нападать на нее Мишель. — Ни за что!

— Ноги моей там не будет! — вторила ей Софи.

— Это всего на несколько дней, — начала успокаивать их Катрин, — пока не приедет твой брат, Софи…

— Николя? — Софи тоже поднялась с кровати.

— Да, я уже дала ему телеграмму, чтобы он скорей приезжал…Правда, я не указала причину, потому что считаю это опасным, но мы расскажем ему обо всем при встрече… Попросила его чуть что писать на мой домашний адрес…, - Катрин устало провела ладонью по лицу. — Значит так. Завтра я снова встречаюсь с Бланкой, она обещала договориться со своей хозяйкой, чтобы приютить вас ненадолго… За деньги, конечно…А когда приедет Николя, будем решать дальше…Главное, продержаться до его приезда… Ну что? — она вопросительно глянула на подруг. — Согласны с моим планом, надеюсь? Или все-таки жаждите познакомиться со своими похитителями лично?

— Согласны, — убито прошептала Софи, за ней обреченно кивнула Мишель.

Глава 3

Мадлен Арно, владелица самого дорогого и элитного борделя города, именуемого «Корабль любви», восседала в мягком велюровом кресле у себя в рабочем кабинете и курила тонкую дамскую сигаретку в мундштуке. Несмотря на зрелый возраст и слегка расплывшуюся фигуру, выглядела она великолепно. В свое время эта шикарная блондинка была известной куртизанкой, блистала в свете и разбила немало мужских сердец. Да, мадам Арно знала толк в мужчинах и любви! Напротив нее в таком же кресле сидела ее помощница, можно сказать, правая рука во всех делах, а к тому же давнишняя подруга, Люси Нови. Она, конечно, не была такой красавицей, как Мадлен, но все же, стилем и манерами старалась не уступать своей подруге.

— Так о чем ты хотела со мной поговорить, Люси? — низким грудным голосом спросила Мадлен и элегантно потушила сигарету.

— Сегодня у меня состоялся разговор с нашей Бланкой, — начала ее подруга. — У нее было ко мне одно дело, представляешь?

— Интересно, какое дело может быть у этой девчонки?

— Ты не поверишь, — усмехнулась Люси, — но она просила приютить на несколько дней у нас в борделе двух молодых особ, которые попали в какую-то передрягу, и им необходимо на некоторое время исчезнуть. И знаешь, кто они?

Мадлен вопросительно посмотрела на компаньонку.

— Воспитанницы, уже почти выпускницы, женского пансиона при Сен-Сисиль…

Мадам Арно даже присвистнула от удивления, а потом тихо засмеялась.

— Богатенькие девочки нашли на свою голову приключения, и теперь бояться признаться родителям? — сквозь смех спросила она.

— Может и так, не знаю, — Люси засмеялась вслед за ней. — Имен мне, правда не назвали, но деньги предложили неплохие… Я сперва хотела отказать, а потом подумала, почему бы и нет? Развлечемся, а? Я же знаю, как ты относишься к молоденьким богатым выскочкам…

— Да уж, — Мадлен перестала смеяться, и в ее глазах промелькнул недобрый огонек.

* * *

Софи и Мишель лихорадочно перебирали свои вещи, решая, что надеть, а что взять с собой в «дом терпимости». Их нервозное состояние усугублял тот факт, что грандиозный план Катрин оказался не идеальным, и в нем наметилась брешь. Вчера на адрес Катрин пришла телеграмма от брата Софи, где он сообщал, что может приехать только через неделю и никак не раньше. Эта новость, конечно, выбила девушек из колеи еще больше, и они уже готовы были поддаться новому приступу отчаяния, но Катрин старательно их подбадривала. Ко всему прочему, она с блеском решила еще одну проблему, состоявшую в том, каким образом Софи и Мишель безболезненно покинуть пансион на некоторое время. Вопросы такого рода строго регламентировались директрисой и только после личной просьбы родителей или доверенных лиц. Но один из многочисленных знакомых Катрин оказался работником телеграфной станции, и Катрин попросила его набрать телеграмму от имени родителей Мишель и Софи для мадам Дюран с просьбой освободить их дочерей от занятий на неопределенный срок по семейным обстоятельствам. Амели Дюран, безусловно, была удивлена, получив эту телеграмму, но у нее даже и в мыслях не было усомниться в ее подлинности, и она вынуждена была дать свое разрешение.

— Ну что, девочки, — Катрин только что вернулась с факультативного занятия по алгебре, — готовы? Что это? — заметила она чемоданы, набитые вещами подруг. — Вы что, собираетесь тащить с собой это?

— А что такого? — растерянно проговорила Софи.

— Они вам не пригодятся! Пойдете так. Того, что одето на вас, вам вполне хватит… Нечего с собой брать лишние вещи… Вы там не задержитесь…

— Надеюсь, — прошептала Мишель и накинула плащ.

— Пойдемте скорее, нам надо быть на месте до того, как начнет темнеть, — Катрин вышла первой, за ней последовали ее подруги.

— Кстати, куда мы направляемся? — спросила уже по дороге Софи.

— В Секретный квартал, — коротко ответила Катрин, быстро шагая вперед.

— А где это? — девушки еле поспевали за ней.

— Квартал Сен-Жан, конечно же, — пояснила Катрин, — почти все заведения такого рода находятся там… Не бойтесь, место, где работает Бланка, очень приличное…

— Приличное? — усмехнулась Мишель. — Разве такие места бывают «приличными»?

— Во всяком случае, его посещают только очень избранные клиенты… Случайных людей там не бывает… Мы почти пришли… Бланка должна нас встретить…

Будто услышав ее слова, из-за поворота вышла девушка в темно-синем плаще. Ее глаза и губы были ярко накрашены, а из-под капюшона выбивались завитые пряди каштановых волос.

— Бланка! — кинулась к ней Катрин.

— Добрый вечер, — приветливо улыбнулась девушка.

— Это Софи и Мишель, — представила подруг Катрин, и Бланка снова улыбнулась.

— Пойдем через черный вход, — произнесла Бланка потом и повела их за собой.

На пороге она обратилась к Катрин:

— Тебе дальше нельзя.

— Я понимаю, — кивнула Катрин и повернулась к подругам. — Пока, девочки, берегите себя…

Софи всхлипнула и обняла подругу, вслед за ней то же самое сделала и Мишель.

— Давайте же, — поторопила их Бланка.

— Я скоро за вами приду! — крикнула им вслед Катрин и помахала рукой. Когда дверь за подругами закрылась, она поспешила обратно в пансион.

… Помещение, в котором очутились девушки, оказалось кухней. Кроме них здесь находилась только одна женщина, по-видимому, кухарка, которая аккуратно нарезала сыр и красиво раскладывала его на тарелку. Рядом на столе уже стояло несколько блюд с различными закусками. Она из-подо лба глянула на незнакомок и молча продолжила свою работу.

— Ждите здесь, — скомандовала Бланка и проскользнула в другую дверь, за которой слышалась приглушенная музыка и голоса.

Не прошло и нескольких минут, как она вернулась в сопровождении двух немолодых, но при этом очень элегантных и ухоженных женщин.

— Вот они, мадам Мадлен, — обратилась Бланка к одной из них, высокой блондинке. Та, без слов, подошла к Мишель и начала внимательно рассматривать ее, затем перевела свой пристальный взгляд на лицо Софи. Девушки напряженно следили за ней.

— Можете снять плащи, у нас здесь тепло, — наконец произнесла она тягучим низким голосом. Мишель и Софи вопросительно глянули на Банку, и та одобрительно кивнула. Мишель сняла плащ первая, за ней, слегка запутавшись в тесемках, скинула верхнюю одежду Софи. После этого блондинка стала еще придирчивей рассматривать фигуры девушек и даже обошла их сзади.

— У вас имелись связи с мужчинами? — задала она вдруг провокационный вопрос и, заметив, как вмиг залились краской обе девушки, удовлетворенно хмыкнула.

— А вам какое дело? — внезапно осмелев, выпалила Софи. — Мы за помощью к вам пришли, а не… — но тут на полуслове замолчала, не выдержав пронзительного стального взгляда этой женщины.

— Значит так, — мадам Мадлен вплотную приблизилась к Софи, — запомни, девочка, хозяйка здесь я, и вопросы задаю тоже я, и никто больше, ясно? А ваши проблемы меня абсолютно не волнуют… Я вас здесь не держу, — она резко развернулась и вышла вон.

— Отведи их в общую спальню, Бланка, — сухо произнесла молчавшая до этого момента вторая женщина, — а там посмотрим… Сама же быстро приступай к работе… Тебя уже ждут, — и тоже вышла.

— Их нельзя злить, — повернулась к девушкам Бланка, сокрушенно качая головой, — в следующий раз лучше молчите и делайте, что говорят… А теперь следуйте за мной…

* * *

— Что скажешь? — Люси Нови плотно закрыла за собой дверь.

— Ты подумала о том же, что и я? — Мадлен уже сидела за своим столом и на ее лице блуждала самодовольная улыбка.

— Ты хочешь воспользоваться моментом и… — Люси присела рядом на кушетку.

— И убить сразу двух зайцев, — прищурившись, продолжила ее подруга. — Девственность нынче продается очень дорого…

— Ты не боишься? Они ведь явно дочки каких-нибудь влиятельных людей, если учатся в таком месте…

— Не боюсь, — отрезала мадам Арно и прикурила сигарету. — Мне на это плевать… Я не хочу упустить возможности неплохо заработать и ко всему прочему отыграться … Тем более эта выскочка сильно похожа на ту… — она нервно затянулась и закашляла от дыма.

— Мадлен, — примирительно проговорила Люси, — но эта же девчонка не виновата в твоих бедах…

— Все они одинаковые…, - зло прошептала Мадлен. — И эта не исключение… Так, — она выпрямилась, — сегодня пусть спят спокойно, а завтра… Кто там у нас любит невинных особ? Знаю! Жак Бенорди! — она даже прищелкнула языком от удовольствия и засмеялась.

— Этот мерзкий тип? — Люси всю передернуло от отвращения.

— Не то слово! — продолжала веселиться мадам Арно. — Это САМЫЙ мерзкий тип, которого я знала! Завтра, если он появится, предложишь ему ту наглую…

— Зачем так жестоко, Мадлен? — улыбнулась Люси.

— Ничего, переживет…

— Эх, Мадлен, — покачала головой подруга, — когда же ты забудешь все и простишь…

— Наверное, никогда, — вздохнула Мадлен и устало прикрыла глаза. — Фабьен Легранд был единственным, кого я любила и ради которого была готова на все… Но он меня предал! Женился на этой Мари Бертран! Вернее, на деньгах ее папочки! Продажная тварь! — она со злостью ударила кулаком по столу, а потом сжала голову руками.

* * *

— Располагайтесь, — Бланка открыла дверь в самом конце коридора.

— Вы спите здесь?! — удивленно протянула Мишель, оглядывая невзрачную комнату вытянутой формы, с небольшими окнами почти под потолком, серые, местами облупленные стены, длинный ряд узких кроватей, застеленных простенькими покрывалами, маленькие деревянные тумбочки, на которых кое-где стояли или же небрежно лежали всякие женские штучки: крема, помады, расчески…

— Конечно, — усмехнулась Бланка, — или ты думала, что мы тут в шелках купаемся? Нет, Мишель, вся роскошь находиться в комнатах для клиентов, на верхних этажах… Там мы работаем, а спать приходим сюда… Ну, все, хватит болтать, мне пора… — она наконец-то скинула свой плащ, под которым оказался откровенный наряд вишневого цвета, — можете ложиться вон на те две кровати в углу, они пока пустуют… — тем временем Бланка подошла к большому зеркалу, висевшему прямо около двери, и стала поправлять макияж и прическу, а еще через мгновение упорхнула, оставив за собой шлейф сладковатых духов…

…Софи ворочалась на непривычно жесткой и неудобной кровати и никак не могла заснуть. Откуда-то, с другой половины дома, доносились еле слышная музыка, мужские и женские голоса, смех… Софи с завистью посмотрела на уже спящую Мишель и очередной раз перевернулась на другой бок.

За окном начинало светать, шум голосов постепенно стихал, музыка перестала играть, и дом, наконец, погрузился в долгожданную тишину. Но через некоторое время в коридоре послышались приближающиеся шаги и вскоре в комнату начали заходить одна за другой девушки. Софи тут же закрыла глаза и притворилась спящей. Она неподвижно лежала и слушала, как девушки о чем-то тихо переговариваются, иногда также тихонько смеются и, расстилая каждая свою постель, укладываются спать. Но не прошло и четверти часа, как все в спальне уже спали. Софи не заметила, как, наконец-то, сама погрузилась в сон…

Глава 4

Софи проснулась от того, что кто-то тряс ее за плечо. Она распахнула глаза и увидела склонившуюся над ней Мишель.

— Просыпайся, — улыбнулась подруга.

Рядом стояла Бланка и тоже улыбалась. Сегодня она была совсем без косметики, волосы заплетены в простую косу, а вместо вызывающего наряда на ней был одет шелковый сиреневый пеньюар. Софи заметила, что в комнате кроме них никого больше не было, а все кровати аккуратно заправлены.

— Уже почти одиннадцать, — сказала Бланка, — сейчас начнут накрывать завтрак. Так что скоренько поднимайся, одевайся и пошли в столовую…

… Столовая существенно отличалась от спальни девушек. Она была шикарно отделана, по центру располагался огромный стол, на котором был накрыт обильный завтрак. Все девушки уже заняли свои места, а некоторые уже приступили к трапезе. Софи обратила внимание, что они все как одна были одеты в пеньюары и халатики различных расцветок и покроя, так что они с Мишель в своих закрытых платьях заметно среди них выделялись.

— А вас здесь неплохо кормят, — проговорила Мишель, присаживаясь на свободное место около Бланки. Софи опустилась на стул по соседству.

— Не хотят потерять хороших работниц, — с иронией в голосе ответила Бланка, намазывая маслом горячий круассан.

Софи тем временем краем глаза рассматривала присутствующих за столом девушек. Она еле скрыла удивление, заметив на противоположном конце стола негритянку, а рядом с ней девушку восточной внешности. Недалеко же от них сидела то ли японка, то ли китаянка, Софи сразу и не поняла, и тихо переговаривалась с миленькой светловолосой девушкой, похожей на славянку. Остальные же молодые особы не обладали столь экзотичной внешностью и были, скорее всего, француженками, различавшимися лишь цветом волос, глаз, чертами лица, ростом и телосложением. За столом было довольно шумно, девушки разговаривали, смеялись, обсуждали вчерашний заработок и клиентов. Казалось, на них с Мишель никто не обращал внимания, их будто бы вовсе не замечали.

— Сейчас у нас свободное время, — сообщила Бланка после завтрака. — Можно отдохнуть, почитать или заняться чем-нибудь другим…

— А выйти погулять вам можно? — спросила Мишель.

— Нет, ты что! — замотала головой Бланка. — Нам нельзя выходить, разве что иногда и только с разрешения мадам Арно, и с записью в специальной книге…

— Прямо как у нас в пансионе… — вздохнула Мишель. — Говоришь, можно почитать? А книги у вас есть?

— Что-то было… Сейчас принесу, — усмехнулась Бланка. — Вы идите пока в салон, я подойду, — она показала в направлении распахнутых дверей, за которыми открывался вид на огромную комнату, оформленную с особым шиком и помпезностью. Справа от дверей находилась широкая лестница, ведущая на верхние этажи.

Мишель и Софи нерешительно перешагнули порог салона и огляделись: оббитые красным шелком стены, мягкие, обтянутые черным бархатом диваны, невысокие резные столики из красного дерева, белый с черным пушистый ковер на полу… Все остальные девушки были уже здесь: кто-то листал журналы, кто-то вышивал, некоторые продолжали болтать и смеяться, а одна даже что-то рисовала карандашом на плотном белом листе… Подруги еще несколько секунд потоптались на пороге, потом же все-таки двинулись в направлении одного из свободных диванов, стоящего в самом дальнем и затемненном углу.

— Вот вы где! — буквально через минуту подлетела к ним Бланка, протягивая Мишель книгу. — Держи, — и села рядом.

— Стендаль, — прочитала на обложке Мишель и хмыкнула. — Ну что ж, за неимением другого… Почитаем…

— Можешь журналы взять, вон там лежат… — предложила ей тогда Бланка.

— Нет, спасибо… Пройдемся лучше по классике, — ответила Мишель и открыла первую страницу.

В это момент мимо них прошла та девушка-негритянка, которую Софи заметила еще за столом. Она была высокая, подтянутая, с темно-шоколадной кожей и кроткими, едва доходящими до плеч, кучерявыми волосами. Движения ее были медлительными и грациозными, а бархатистый взгляд карих глаз завораживал.

— Кто это? — тихо поинтересовалась Софи у Бланки. — Она тоже здесь работает?

— Конечно. Это Кара. Главная достопримечательность нашего заведения. За такую экзотику хорошо платят…

— Она похожа на большую черную кошку, — заметила Софи.

— Правильно подмечено, — улыбнулась Бланка, — ее клиенты зовут пантерой… Еще у нас есть Самира, она из Марокко, — она кивком указала на миниатюрную смуглую брюнетку с красивыми округлыми формами. — А вон еще одна гордость мадам Мадлен — Таико, гейша из Японии. Есть у нас и полька Агнешка, — на это раз Бланка показала на ту самую молоденькую девчонку славянской внешности, — и немка Марта. А, вон та, что рисует, видишь? Это Елена из Греции. Вообще, чем больше в борделе иностранок, тем он считается престижней и, соответственно, дороже…

— А остальные?

— Остальные француженки. Жюстина из Бордо, Аннет из Руаны, Луиза из Дижона, ну и я. До недавнего времени были еще две, но одна из них вышла замуж, а вторая… — Бланка, тяжело вздохнув, замялась.

— Что?

— Сандрин умерла. После неудачного аборта…

— Кошмар, — вздрогнув, прошептала Софи.

— Отсюда, вообще, можно уйти только двумя путями: или найти мужа, или так как Сандрин, — тяжело вздохнула Бланка. — Еще, конечно же, можно насобирать денег и откупиться, но это практически нереально… А самое худшее, это если тебя выгонят…Ведь у некоторых девчонок больные родители или даже маленькие дети… Они, порой, единственные добытчики в семье… А на мизерное пособие долго не проживешь…

— Но есть же и другая работа…

— Какая? Ткачиха, лотошница, прислуга?.. Все это я уже проходила…При этом терпеть унижения, оскорбления, домогательства…

— Но здесь же то же самое…, - осторожно произнесла Софи.

— Возможно… Только заработок в десять раз больше… Ткачихой я за год столько не заработаю, как здесь за месяц… Правда, век проститутки недолог…Теряешь молодость, а с ней… — Бланка горько усмехнулась и махнула рукой. — Повезло хоть, что работаю в дорогом борделе, — она обвела взглядом комнату. — Бывает места намного хуже..

— Да, — протянула Софи, — здесь конечно шикарно…

— Ты еще не видела комнаты для клиентов! А хочешь, я тебе их покажу? — предложила вдруг Бланка.

— А давай! — весело подхватила Софи и посмотрела на Мишель, которая слишком углубилась в чтение и даже не участвовала в их разговоре. — Мишель, пойдешь с нами?

— Куда? — Мишель оторвалась от книги и глянула на подругу.

— Бланка хочет показать нам дом…

— Я лучше почитаю…Извини, конечно, Бланка, но меня не сильно привлекает экскурсия по дому терпимости, — она улыбнулась. — Софи, я думаю, потом поделится со мной впечатлениями о ваших местных достопримечательностях…

— Ладно, — засмеялась Бланка и, взяв Софи за руку, повела ее к лестнице.

— Всего у нас двенадцать комнат, на втором и третьем этажах, — рассказывала Бланка, поднимаясь вверх. — Сразу покажу третий этаж. Здесь у нас синяя, коралловая, розовая, красная и мраморная комнаты.

Бланка стала поочередно открывать двери, каждая из которых была украшена узором соответствующего цвета.

— В синей практически всегда работает Кара, — комментировала Бланка, а Софи с интересом рассматривала отделанную полностью в синих тонах комнату, — в коралловой — Самира, потому что она сделана в стиле Востока…

В этой комнате Софи увидела кровать как на картинке к восточной сказке с прозрачным балдахином и множеством подушек. Комната действительно была похожа на кусочек дворца какого-нибудь падишаха, и во всем здесь преобладал коралловый цвет.

— Эта розовая комната для нашей гейши Таико… — здесь Софи, будто на мгновение, очутилась в Японии, — ну а в мраморной комнате чаще всего бывает Елена …

Мраморная комната вся была отделана холодным бело-розовым камнем, а в центре ее журчал небольшой фонтан.

— Поэтому Кара, Самира, Таико и Елена никогда не меняют комнат и не спускаются в салон, клиенты сами к ним приходят… Ну, а это красная комната, — продолжала Бланка, — она, как и бирюзовая, сиреневая, янтарная, зеленая и лиловая, которые на втором этаже, для всех остальных, как говорится, по желанию клиента…

— А эта? — Софи остановилась у самой последней двери в конце коридора. Узор на ней был черный.

— Это… — Бланка на секунду замолчала, подбирая слова, — это черная комната… Для особых клиентов… У нас таких две: черная и белая… Белая этажом ниже…

— Я не понимаю, — пожала плечами Софи.

— Смотри сама, — Бланка распахнула дверь.

Здесь не было никакой кровати, а сплошные веревки, наручники, плетки и… Софи, не рассматривая дальше, выскочила оттуда как ошпаренное. Лицо ее все пылало.

— И это вы тоже делаете?.. — еле слышно произнесла она, приходя в себя после увиденного.

— Приходится, — Бланка серьезно смотрела на Софи. — Если клиент пожелает… Только, к счастью, это бывает редко… Мне, слава богу, еще не доводилось здесь бывать…

Находясь под впечатлением от черной комнаты, осмотр второго этажа прошел не так весело. Бирюзовая, янтарная, сиреневая, зеленая… Отделка этих комнат полностью соответствовала своему названию… В конце же коридора этого этажа, на том же месте, где на третьем была черная комната, находилась дверь с белым узором.

— Здесь тоже что-то страшное? — осторожно поинтересовалась Софи.

Бланка молча открыла дверь, и перед глазами Софи предстала обыкновенная комната. Молочные стены, кровать под белым балдахином, белоснежное покрывало… Белый цвет изредка разбавляли позолоченные детали.

— И что здесь такого? — удивленно произнесла Софи. — Красиво, светло и чисто…

— Вот именно. Чисто.

— Я снова тебя не понимаю, Бланка…

— Это для любителей невинных девушек…

— Ты хочешь сказать…?

— Да, и за это тоже платят. И не мало…Правда, ею тоже нечасто пользуются… Хотя спрос большой… А вот с предложением бывают перебои… Например, сейчас она пустует с января…

* * *

Люси Нови стояла в небольшой нише у окна и, стараясь не привлекать к себе внимания, наблюдала за девушками в салоне. Ее взгляд задержался на двух протеже Бланки, особенно тщательно она стала рассматривать ту, которая так не понравилась Мадлен. Люси, выросшая в бедности и добиваясь всего в этой жизни сама, также, как и Мадлен, с пренебрежением и особой неприязнью относилась к детям буржуа и аристократов, но эта девушка все же не вызывала в ней столь негативных чувств, как у ее подруги. Но у той были свои веские причины испытывать подобного рода эмоции. И все же Люси было немного жаль отдавать девчонку на растерзание этому ублюдку Бенорди. Нет, она совсем не собиралась отказываться от идеи Мадлен насчет этой девицы, но Жак Бенорди — это было уже слишком…

— Бланка, подойди, — позвала она, и девушка, оставив подруг, немедленно подбежала к ней.

— Да, мадам…

— Скажи, а этим твоим приятельницам хоть есть восемнадцать? — спросила Люси, задумчиво теребя золотую цепочку у себя на шее.

— Конечно. Мишель уже девятнадцать, а у Софи, как она говорила, день рождение летом…

— Софи — это та, что блондинка?

— Нет, блондинка Мишель, а Софи — та, что темнее …

— Ясно… — протянула Люси.

— А в чем дело?

— А дело в том, — начала мадам Нови, — что сегодня вечером, пока вы работаете, их не должно быть в общей спальне…

— А где же? — удивилась Бланка.

— Пусть побудут в комнатах наверху… Какие у нас пустуют? Вроде, в лиловой требуется ремонт, так?

— Ну да, там один клиент разбуянился позапрошлой ночью и испортил кое-какую мебель…

— Блондинку туда отправишь… А эту Софи… В белую, — на лице Люси промелькнула странная улыбка, и это Бланке совсем не понравилось. — И одень их соответственно…

— Но зачем?!

— Для того, чтобы никто не узнал, что они здесь… Они ничем не должны выделяться среди вас… — продолжая о чем-то думать, проговорила Люси, но, заметив в глазах Бланки недопонимание и очередной вопрос, резко прикрикнула: — Делай, как сказано! Это приказ мадам Арно! А сделаешь что-то не так, завтра же окажешься на улице! Теперь иди!

Бланка поспешила удалиться. Этот разговор показался ей странным, и после него стало как-то не по себе, но она не могла осмелиться что-либо предпринять против, поскольку очень боялась ослушаться хозяйку и потерять это место…

Глава 5

— Я все-таки не понимаю, зачем весь этот маскарад! — Софи с распахнутыми от ужаса глазами рассматривала свое отражение в большом зеркале. На ней был белый кружевной корсет, такого же цвета невесомая полупрозрачная юбка, украшенная золотистым набивным рисунком, из-под которой слишком откровенно просвечивались ноги в ажурных чулках, ко всему прочему по бокам на юбке прямо от середины бедра было сделано два разреза. — Я выгляжу как…

— Проститутка, — весело закончила за нее Бланка. В данный момент она старательно завивала волосы Софи с помощью горячих щипцов.

В это время Мишель усердно натягивала повыше черные почти непрозрачные чулки. По мнению Софи, наряд подруги был менее вызывающим: атласный черный корсет, плотная фиолетовая юбка всего лишь с одним разрезом спереди и черные чулки. Волосы Мишель уже были уложены в высокую замысловатую прическу, украшенную небольшими черными перьями.

Бланка аккуратно расправила накрученные волосы Софи, решив не закалывать их вверх, а оставить распущенными. В довершении образа она украсила голову Софи небольшой диадемой, шею и грудь цепочкой с небольшим медальоном, а запястья толстыми браслетами из желтого метала.

— А, по-моему, ты очень красивая, — произнесла она потом, оглядывая Софи. — Похожа на сказочную принцессу …

— Скорее на развратную принцессу, — подала голос Мишель и насмешливо глянула на подругу.

— А тебе чего так весело, Мишель?! — возмущенно воскликнула Софи. — Вся эта ситуация ужасна и нелепа!

— Не преувеличивай, — спокойно ответила Мишель. — Пересидим ночь наверху и все. На мой взгляд, это лучше, чем попасться в руки к тем бандитам… Я вот книжку с собой возьму, предлагаю и тебе сделать тоже самое… Все ж быстрее время пройдет…

— Девочки, наш чаёк! — раздался вдруг голос Агнешки, появившейся на пороге с большим подносом, на котором стояли большой белый чайник и с десяток маленьких чашек. Она бережно опустила поднос на одну из тумбочек, прямо рядом с зеркалом, где сейчас стояла Софи.

Первой подбежала Самира, одетая в наряд восточной танцовщицы, и начала наливать себе в чашку какую-то пахучую жидкость. За ней потянулись другие девушки и стали делать тоже самое.

— Что это? — недоверчиво спросила Софи у Агнешки, которая предлагала чашку с напитком и ей.

— Я думаю, вам с Мишель это не надо, — ответила за нее Бланка, широко улыбаясь, и сама забрала чашку из рук Агнешки.

— Так что же это все-таки такое? — поинтересовалась теперь уже Мишель.

— Специальный напиток из подорожника и молочая, — произнесла Бланка, сделав большой глоток, и слегка поморщилась. — От нежелательной беременности… Ну, и гадость, — она залпом допила чай и отставила чашку обратно на поднос. — Так, девочки, нам остался только макияж!

— Нет!!! — возмущенно воскликнули Мишель и Софи в один голос и отрицательно замотали головой.

— Ладно, — сдалась Бланка. — Ну а духи? — она показала на длинный ряд пузырьков различных форм и размеров, стоящих на полочке под зеркалом. Мишель сразу же отвергла и это предложение, а Софи все же решилась немного подушиться. Она всегда любила всякие вкусно пахнущие штучки, поэтому никогда не могла спокойно пройти мимо какого-нибудь магазинчика с парфюмерией и благовониями.

— Смотри. Вот это роза, это магнолия, — Бланка по очереди откупоривала бутылочки и давала нюхать Софи, — это жасмин… ландыш… ваниль…гвоздика…нарцисс…

Софи, в конце концов, выбрала духи с ароматом ванили и слегка подушилась ими. Тем временем спальня девушек начинала пустеть: Кара, Самира и Таико отправились в комнаты на третьем этаже, остальные же потихоньку переходили в салон, где по одной располагались на диванах, принимая вызывающие позы и ожидая первых клиентов.

Бланка завела Мишель в лиловую комнату, Софи в белую и поспешно упорхнула вниз.

— Из комнат не выходить, сидеть тихо, я сама за вами приду, — сказала она напоследок.

* * *

В обязанности Люси Нови входило встречать клиентов, помогать им при выборе девушек и решать вопросы с оплатой.

В это вечер она была несколько озабочена и чувствовала, что немного нервничает. Это было связано все с тем же заданием, которое она получила от Мадлен насчет той девушки, Софи… Люси все же решила пойти против подруги и слегка изменить ее планы, поэтому она оценивающе следила за каждым приходившим клиентом и пыталась в голове просчитать все «за» и «против». К счастью, Жак Бенорди пока не появлялся. Люси надеялась, что сегодня его и не будет. Она искала другую кандидатуру… И когда порог заведения переступил один из постоянных клиентов, Люси сразу поняла, что нашла того, кого искала…

— Мадам Люси, — мужчина галантно поцеловал ее руку и улыбнулся так, что у большинства женщин после этого должно было перехватить дыхание, а пульс участиться в несколько раз. — Как поживаете?

— Спасибо, месье Паркер, все замечательно, — спокойно ответила Люси, ее, повидавшую немало мужчин за всю свою жизнь, уже не трогало сражающее наповал обаяние Паркера, разве что совсем чуть-чуть. — У меня для вас есть интереснейшее предложение…

— Любопытно, — Дэвид Паркер заинтересованно поднял брови вверх. — Что-то новенькое?..

— Именно. Пройдемте в мой кабинет и поговорим…

Кабинет Люси был не таким большим и роскошным как у Мадлен, но обустроен со вкусом и уютом. Дэвид сразу же расположился в удобном кресле, Люси же села за свой стол напротив него.

— Я вас внимательно слушаю, мадам Нови, — Паркер скрестил руки у себя на груди.

— У нас новая девушка… — начала Люси и, опережая его вопрос, быстро произнесла: — Но в нашем альбоме ее еще нет… Она появилась в заведении только вчера…

— Красивая, надеюсь?

— Очень. Полностью в вашем вкусе… Уж поверьте мне, — она доверительно на него посмотрела.

— Сколько?

Люси назвала цену.

— Ничего себе! — Дэвид даже присвистнул от удивления. — За что?

— Она девственница… И эта цена за всю ночь…

— Люси, — проникновенно заговорил Дэвид Паркер после непродолжительной паузы, — кому как не вам знать, что меня не интересуют невинные девушки… Я люблю опытных женщин…

— То есть, вы не согласны?

— Нет.

— Подумайте все же, месье Паркер… А иначе придется предложить ее Жаку Бенорди… Он-то и побольше даст за такую… Но вы же знаете, что он из себя представляет…

— Бенорди? — переспросил Дэвид, и на его лице промелькнуло отвращение. — Не переношу таких типов, как он…

— Вот и я о том же. А девочка действительно очень хороша…

Дэвид начал колебаться.

— Месье Паркер, давайте поступим так. Вы платите указанную сумму, и если я ошибаюсь и вам что-то не понравится, я верну вам все ваши деньги и предложу любую другую девушку на выбор за счет заведения… Как вам такое предложение?

— Красивая, говорите? — вздохнул, сдаваясь, Дэвид.

Люси кивнула:

— Все, как вы любите: рост, глаза, фигура…

— Ладно, уговорили… По рукам!.. — он начал отсчитывать деньги.

— Я вас проведу, — учтиво произнесла Люси после того, как финансовый вопрос был решен.

Когда они проходили мимо широко раскрытых дверей салона, Дэвида окликнули:

— Паркер! Ты ли это? — темноволосый мужчина сидел на диване, свободно откинувшись на спинку, в одной руке он держал стакан с виски, а другой обнимал полуобнаженную Марту.

— Этьен! — Дэвид приостановился, потом повернулся к мадам Нови. — Одну минуту, Люси, я быстро, — и направился к своему знакомому.

— Жду вас на втором этаже, месье Паркер, — согласилась та и стала подниматься по лестнице.

Дэвид перекинулся несколькими словами с Этьеном и тоже поднялся наверх.

— Это здесь, — показала Люси на дверь. — Хорошо отдохнуть, месье Паркер…

— Надеюсь, так оно и будет, — Дэвид обреченно вздохнул и вошел в комнату.

Но то, что он увидел, озадачило его. Около окна спиной к нему стояла девушка и отчаянно пыталась открыть его створки. Он кашлянул, а потом вкрадчиво поинтересовался:

— Вам помочь?

Девушка тут же обернулась и замерла, уставившись на него. Казалось, она вот-вот заплачет. Вдруг Дэвиду ее лицо показалось знакомым. Он несколько секунд внимательно всматривался в него и в конце концов вспомнил…

— Вы? — вырвалось у него.

* * *

Оставшись в одиночестве, Софи начала осматриваться: мягкий светло-бежевый ковер, кровать с балдахином, у окна два белых задрапированных кресла, между которыми находился небольшой круглый столик на трех ножках… Софи показалось странным, что стол сервирован тарелками с легкими закусками, фруктами и бутылкой шампанского в ведерке со льдом, ведь Бланка говорила, что комнатой не пользуются. Но потом девушка решила, что приятельница позаботилась об этом специально, чтобы ей было не так скучно. Только вот шампанское было лишним… Софи даже улыбнулась, подумав об этом. Потом она присела на широкую кровать и провела ладонью по гладкому прохладному шелку покрывала…

… Время тянулось неимоверно медленно. Софи очередной раз глянула на большие позолоченные часы, висевшие на стене. Почти девять… Прошло только два часа, а впереди еще целая ночь!.. Софи тяжело вздохнула и перелистнула очередную страницу книги, которую предусмотрительно оставила ей Бланка…

Внезапно дверь приоткрылась и в комнату заглянула помощница хозяйки этого заведения, мадам Люси, кажется…

— К тебе клиент! — неприятно улыбаясь, сообщила она.

Софи сразу не поняла, о чем она, а когда дошло, у нее все похолодело внутри… Она подскочила со своего места и уже собралась возмутиться, но Люси опередила ее:

— Сбежать не получится, и не пытайся, — и быстро закрыла дверь.

Софи подбежала к двери и дернула за ручку, но та не открылась: Люси Нови крепко придерживала ее с другой стороны. Тогда Софи, еле сдерживая подступающие слезы, кинулась к окну и попыталась открыть его. Но окно тоже не поддавалось. Уже совсем отчаявшись и понимая, что попала в ловушку, она с еще большим остервенением начала дергать оконную задвижку, как вдруг услышала мужской голос:

— Вам помочь? — и резко обернулась…

В первую секунду ей показалось, что у нее галлюцинации… На пороге комнаты стоял ОН… Мужчина, который в последние дни прочно поселился в ее мыслях. Тот, который снился ей вот уже несколько ночей подряд и которого она не чаяла когда-либо увидеть снова… И все же они встретились… И, надо же такому случиться, встретились именно здесь, в этом ужасном месте и при таких нелепых обстоятельствах!.. Софи не знала, плакать ей или смеяться…

Тем временем Дэвид Паркер, кажется, узнал ее, потому что недоверчиво произнес:

— Вы?

Они еще с минуту молча смотрели друг на друга, оба пытаясь справиться с удивлением от этой встречи, но Дэвид первый вернул себе самообладание и, лукаво улыбнувшись, сказал:

— Позвольте узнать, что делает лучшая ученица женского пансиона, гордость директрисы мадам Дюран, в таком заведении и в таком виде, а, мадмуазель Легранд?

Софи, вспомнив ко всему прочему о своем «элегантном» наряде, тихо застонала и прикрыла лицо руками.

— Если вы позволите, — взяв кое-как себя в руки, проговорила она, — я вам все объясню…

— Было бы любопытно, — ответил Дэвид Паркер и опустился на кровать, всем своим видом выражая интерес.

Софи, собравшись с мыслями, начала:

— Несколько дней назад моя подруга Катрин… — она рассказывала медленно, тщательно подбирая слова и стараясь не упустить ни одной детали. На Дэвида она старалась не смотреть. Он же, напротив, безотрывно глядел на девушку, внимательно слушая каждое ее слово. Иногда он что-то переспрашивал или задавал наводящие вопросы. Софи немного успокоилась и охотно ему отвечала …

— Теперь мы здесь, — закончила свой рассказ Софи, — и даже не знаю, что делать… Чувствую себя в ловушке…

— Да… — задумчиво протянул Дэвид. — Я так понимаю, мадам Мадлен со своей компаньонкой тоже решили на вас нажиться… Хитрости и подлости им не занимать…

— Как же быть? — печально прошептала Софи, всхлипнула и стала обреченно смотреть в окно.

Дэвид Паркер, о чем-то раздумывая, поднялся, подошел к столику и, взяв из ведерка бутылку шампанского, покрутил ее в руке.

— Пожалуй, я помогу вам, — произнес он наконец и ловким движением открыл пробку.

Софи вздрогнула от громкого хлопка.

— Что вы сказали? — переспросила она.

— Я помогу вам и вашей подруге, — повторил Дэвид и сделал глоток из бутылки, потом слегка поморщился и поставил открытое шампанское обратно в ведро. — Мне б чего покрепче…

— Но как вы это сделаете? — поинтересовалась Софи.

— Еще не знаю, — он начал снимать пиджак, а потом расстегнул несколько верхних пуговиц на своей рубашке. — Но завтра постараюсь вас забрать отсюда, — Дэвид снова сел на кровать и принялся развязывать шнурки на своей обуви. Софи следила за ним с недоумением и опаской.

— Почему вы на меня так смотрите, мадмуазель Софи? — спросил он, заметив ее взгляд.

— Что вы собираетесь делать? — с замиранием в голосе проговорила она.

— Спать, — просто ответил Дэвид и вытянулся на постели. — Между прочим, я заплатил немалые деньги за ночь с вами… — после этих слов Софи вспыхнула, а Дэвид продолжал, как ни в чем не бывало: — Но, предполагаю, сегодня мне не выпадет возможности понять, за что с меня столько взяли… Остается только вздремнуть… Кстати, вы всю ночь собираетесь подпирать окно? Предлагаю вам тоже прилечь отдохнуть… Места хватает… — он показал на свободную половину кровати, но Софи продолжала молчать и не двигалась. — Не бойтесь, я вас не трону… — он не смог сдержать улыбки.

— Спасибо, я постою, — излишне резко отозвалась Софи и демонстративно отвернулась.

— Как хотите, — Дэвид шумно зевнул и повернулся на бок.

Софи, пребывая в расстроенных чувствах, не замечала, как вновь и вновь теребит кружева на своем наряде. Она не понимала, как ей вести себя с этим мужчиной. Его манера поведения и постоянные подтрунивания были ей неприятны, обидны и выбивали из колеи. А ей так хотелось понравиться ему!.. Но он, кажется, видел в ней только девчонку из женского пансиона при монастыре Сен-Сисиль, а никак не женщину, которая может его увлечь…

Софи через плечо посмотрела на Дэвида. Тот уже преспокойно спал… Девушка стараясь не шуметь, подошла к нему и несколько секунд рассматривала его спящего. Дэвид, будто почувствовав ее взгляд, зашевелился и перевернулся на другой бок. Софи поспешно отскочила. Не желая больше испытывать судьбу, она подняла с кресла забытую книгу и решила продолжить так внезапно прерванное чтение. Но уже к середине первой страницы, почувствовала, что ее глаза начинают слипаться… Слегка поколебавшись, Софи на цыпочках подошла к кровати, вытянула из-под руки Дэвида одну из многочисленных подушек и вернулась обратно в кресло. Она положила подушку себе под голову, скинула туфли на высоких каблуках, подтянула коленки к груди и, обхватив их руками, закрыла глаза. Приглушенный свет, мерное тиканье часов, ровное дыхание спящего Дэвида убаюкивали ее, и она не заметила, как сама провалилась в сон…

… Проснулась Софи от неприятных ощущении в затекших ногах. Она открыла глаза и сразу же наткнулась на взгляд Дэвида. Он вальяжно полулежал на кровати, одной рукой подперая голову, а в другой держа все ту же начатую бутылку шампанского, и бесцеремонно ее разглядывал. В данный момент его взгляд был сфокусирован на ее оголенных ногах и бедрах. Софи тут же вспомнила, что на ней надето и, смутившись, быстро начала оправлять задравшуюся во время сна и без того слишком открытую юбку и подтягивать повыше лиф корсета. Дэвид молча наблюдал за ее попытками привести себя в более или менее приличный вид, а после, в свойственной ему манере, произнес:

— Между прочим, вам очень идет… Во всяком случае, в сто раз лучше ваших бесформенных школьных платьев…

— Вы помните, какие у нас платья? — постаралась собраться Софи и выпрямилась в кресле.

— О, такое трудно забыть… — за то время пока Софи дремала, он умудрился перенести на кровать все тарелки с закусками и теперь с аппетитом поглощал их содержимое. — Присоединяйтесь, — предложил ей Дэвид, отправляя в рот канапе с паштетом.

При виде еды, желудок Софи предательски заурчал, и немного поколебавшись, она пересела на кровать и взяла кусочек сыра.

— Берите, берите, — подбодрил ее Дэвид, прихватывая с тарелки ломоть ветчины. — Пусть любви у нас с вами сегодня и не получилось, так хоть поедим…

— Месье Паркер! — вдруг в сердцах воскликнула Софи. — Вам не надоело еще надо мной издеваться?! Мне и так плохо… — тихо добавила она и отодвинула от себя тарелку.

— Извините, — Дэвид посерьезнел. — Я знаю, иногда меня заносит… Такой вот дурацкий характер… Я больше так не буду, — он нарочито виновато посмотрел на нее, а потом заискивающе улыбнулся. В этот момент у него был такой потешный вид, что Софи не сдержалась и улыбнулась в ответ.

— Ну, ладно, — Дэвид внезапно поднялся и начал надевать обувь. — Пора…

— Уже? — Софи даже не пыталась скрыть разочарования.

— Посмотрите на часы, скоро начнет светать… — он поднялся, и Софи подскочила вслед за ним. — До вечера…

Дэвид перекинул пиджак через плечо и направился к двери. Софи печально провожала его взглядом: ей так не хотелось отпускать его. В шаге от двери Дэвид вдруг остановился и, развернувшись, подошел снова к ней. Он приблизился к девушке вплотную и внезапно охрипшим голосом проговорил:

— Я все-таки хочу получить хоть часть из того, зачем пришел сюда…

Он бросил пиджак на пол, притянул к себе Софи и, не дав ей опомниться, поцеловал в губы.

— От вас вкусно пахнет, — оторвавшись от ее губ, но, не выпуская из объятий, прошептал он. — Что это за запах?

— Ваниль, кажется, — тоже шепотом ответила Софи, пытаясь справиться с головокружением после поцелуя Дэвида.

— Мне понравилось, — он еще раз легко коснулся своими губами ее губ и, наконец, отпустил ее. — Вечером я за вами приду, — твердо произнес он, поднимая с пола упавший пиджак. — В шесть, — и, не оглядываясь, вышел.

* * *

Дэвид Паркер, что-то весело насвистывая себе под нос, спускался по лестнице. Навстречу ему вышла Люси Нови.

— Как прошла ночь, месье Паркер? — любезно поинтересовалась она, но взгляд ее был насторожен.

— Все замечательно, Люси! Отдохнул прекрасно! — радостно ответил Паркер.

— Правда? — недоверчиво переспросила Люси.

— Вы чем-то удивлены?

— Нет-нет, я рада, что все хорошо… — Люси была явно озадачена.

— Да, спасибо вам! Вы были правы: девушка то, что надо! — продолжал восхищаться Дэвид. — Обязательно приду к ней еще! — и, подмигнув Люси, пошел к выходу.

Люси, пребывая в полном недоумении, отправилась в белую комнату. Открыв дверь, она застала неожиданную картину: постель смята, бутылка от шампанского пустая, почти все закуски съедены, а в кресле сидит счастливая девчонка и со смаком грызет яблоко.

— Все в порядке? — осторожно спросила Люси.

— Лучше не бывает! — сияя, ответила та и, как ни в чем не бывало, продолжила кушать фрукт.

Глава 6

Утром, сразу после завтрака, Софи вкратце рассказала о событиях прошедшей ночи Мишель и Бланке, умолчав, правда, о прощальном поцелуе Дэвида Паркера. Мишель, конечно же, несказанно обрадовалась их скорому освобождению из этого местечка, а Бланка была обескуражена поступком своей хозяйки и даже испытывала некоторые угрызения совести перед Софи. Но Софи горячо заверила Бланку, что не считает ее виноватой в случившемся, и та немного успокоилась, тем более, что девушки этим вечером собирались покинуть заведение.

— Кстати, Бланка, — будто невзначай поинтересовалась Софи, — а этот Дэвид Паркер часто у вас бывает?

— Дэвид? — при упоминании этого имени Бланка взбодрилась. — Довольно часто!

Софи ожидала подобного ответа, но ей все равно неприятно было это услышать. Она даже немного сникла, а Бланка, явно воодушевившись этой темой, продолжала:

— Дэвид Паркер любимый клиент для каждой из нас! В постели с ним даже забываешь о том, что ты проститутка и эта твоя работа… — она игриво улыбнулась, а Софи начала захлестывать волна ревности и ей с трудом удавалось сохранять равнодушие.

— У нас почти все девочки млеют от него, а Луиза, та, вообще, влюблена в Паркера без памяти, — продолжала с удовольствием сплетничать Бланка. — Видишь, какая она сегодня невеселая?… Это потому что вчера он предпочел тебя, а не ее, — Бланка ухмыльнулась.

Софи украдкой обернулась и действительно заметила, что девушка по имени Луиза сегодня не в настроении…

— Я же тут ни при чем, — тихо произнесла Софи, отвернувшись. — Тем более, у нас с ним ничего не было…

— Но об этом же никто не знает! — возразила на это Бланка. — Будь готова, что с сегодняшнего дня все будут видеть в тебе конкурентку, и Луиза в первую очередь…

— Ты тоже с ним была? — задала вдруг Софи еще один терзавший ее вопрос.

— Один раз, — спокойно ответила та. — Видимо, я не в его вкусе…

Софи решила не уточнять, какой же вкус у этого Дэвида Паркера, чтобы не расстроиться еще больше…

* * *

— Это ненадолго, — убеждал Дэвид своего лучшего друга Андре Бенуа во время обеда в небольшом ресторанчике на улице Ля Каннебьер. — Пока не вернуться их родители…

Андре явно колебался. Рассказ Дэвида об этих двух девушках, безусловно, впечатлил его, и он даже сочувствовал им, но то, что предлагал Дэвид, казалось ему абсурдным. Чтобы одна из них пожила в его доме? Это было как-то неправильно: незамужняя девушка и неженатый мужчина живут под одной крышей. Это могло породить кучу ненужных домыслов и слухов и подпортить репутацию и этой девушке, и ему самому… Андре поделился своими доводами с другом.

— Но ведь об этом могут и не узнать! — сказал на это Дэвид. — И ты, и я живем одни… В обществе появляться с ними не будем… В конце концов, всегда можно придумать что-нибудь вразумительное на этот счет… Нет, ты только подумай о том, чьи это дочери! У одной папаша префект самого Парижа, у другой же — крупный банкир все в том же Париже! Филиалы его банка есть по всей Франции, и не только! Представляешь, как они могут отблагодарить спасителей своих дочерей!

— Спасители — это, конечно же, мы, так? — усмехнулся Андре и недоверчиво покачал головой.

— В моих делах, между прочим, не помешает поддержка такого влиятельного лица, как префект Парижа, и хороший кредит на выгодных условиях! Это можно так развернуться!

— А ты циник! — продолжая усмехаться, произнес Андре.

— Какой есть! Будто ты этого не знал! — расхохотался Дэвид и откинулся на спинку стула. — Ну, так что? Идет?

— Не знаю, Дэвид, все это как-то…

— Где твое сострадание, Андре? — подначил его друг, хитро улыбаясь. — Две невинные девочки в этом ужасном публичном доме… Думаешь им легко? Неужели ты не хочешь их спасти? Ты же у нас такой благородный и справедливый! Страж закона! Адвокат, как-никак! Защитник всех обиженных и оскорбленных! Настоящий Рыцарь…

— В отличие от тебя, — беззлобно отпарировал Андре и снова задумался. — Ладно, — наконец решился он. — Пойду у тебя на поводу… Но это в последний раз! Больше никаких авантюр, ясно?

Дэвид удовлетворенно кивнул и кликнул официанта.

* * *

— Это мое единственное платье! — причитала Софи, глядя, как на ткани расплывается жирное пятно от красного мясного соуса. — В чем я сегодня пойду?

— А эта Луиза не так проста, как кажется на первый взгляд, — усмехнулась Мишель, помогая подруге промакивать пятно салфеткой. — Так удачно вывернуть на тебя этот соусник…

— Я же говорила, что она приревновала, — подтвердила Бланка. — Не переживай, постираем…

— Сомневаюсь, что оно высохнет за час, — глотая слезы, прошептала Софи.

— Значит, оденешь другое… Например то, в чем ты была ночью… Или в чем была Мишель… Свое повседневное, к сожалению, дать не могу, потому что, во-первых, оно будет тебе велико, а, во-вторых, его следует заштопать…

— Ага, Мишель будет в нормальном платье, а я снова, как … как… вчера, — она от досады прикусила губу.

— Ничего страшного, — вновь стала успокаивать ее Бланка. — Сегодня пойдешь в том, что есть, а твое до завтра высохнет…

— Тогда лучше наряд Мишель, — тяжко вздохнула Софи, — он не такой ужасный и открытый…

* * *

Ровно в шесть часов вечера Дэвид Паркер переступил порог «Корабля любви». Перед тем, как забрать Софи и Мишель, он решил заглянуть к самой мадам Арно.

— Месье Паркер, чем обязана вашему визиту? — грациозно поднялась Мадлен и протянула свою ухоженную руку для поцелуя.

— Вчера, — начал издалека Дэвид после всех приветствий, — во время моего посещения вашего заведения мадам Люси предложила мне для досуга новую девушку… Вы в курсе, надеюсь?

— Да, — мадам Мадлен напряглась, — она мне говорила об этом…

— Так вот, мадам Арно, я знаю, кто она и как здесь очутилась… А вы?

— Я… — Мадлен замялась, подбирая подходящие слова.

— Я думаю, вы тоже в курсе, — ответил за нее Дэвид. — А вы не боитесь?

— Чего мне бояться? — с вызовом произнесла она. — Или вам что-то не понравилось?

— Мне-то все понравилось, — усмехнулся Паркер, — а вот ее отца, думаю, сей факт не приведет в восторг…

— А какое мне дело до отца этой девчонки? — раздраженно проговорила Мадлен. Этот разговор начинал ей досаждать.

— Может и никакого, если бы не то, что ее отец является префектом Парижа…

— Кем? — прошептала Мадлен, и кровь отхлынула от ее лица. Дэвид даже удивился такой странной реакции.

— Префект Парижа, — спокойно повторил он. — Вчера вы мне продали Софи Легранд…

— Легранд… — еле слышно повторила Мадлен и закрыла лицо ладонями. — Что вы хотите? — не отнимая рук от лица, сдавлено спросила она потом.

— Я забираю эту девушку вместе с ее подругой. И хочу получить назад мои деньги.

Мадлен без лишних слов открыла ящик стола, взяла оттуда пачку денег и швырнула ее Дэвиду.

— Забирайте свои деньги и этих девчонок и проваливайте, — процедила она сквозь зубы. В ее глазах блеснули слезы.

* * *

— Уже седьмой час, — Софи который раз бросила взгляд на часы в общей спальне. — А его все нет…

— Ты уверена, что твой Дэвид Паркер вообще придет? — Мишель заплетала свои волосы у зеркала. Рядом с ней прихорашивалась Бланка. Софи, уже полностью одетая, сидела поодаль. Мимо них постоянно то туда, то сюда сновали остальные девушки. Одни из них уже были практически готовы к работе, другие же еще оставались в полуобнаженном виде…

— Он обещал… — упавшим голосом проговорила Софи.

— Ты поверила человеку, которого видела всего два раза? — не унималась Мишель.

Внезапно среди девушек, находившихся в спальне, возникло непонятное оживление.

— Ты к нам, Дэвид? — раздался игривый голос Марты.

— Привет, девочки, — послышался в ответ знакомый голос, и у Софи радостно забилось сердце.

— Не рановато ли? — кокетливо спросила Жюстина. — Или не терпится?

— Не терпится, Жюстина, не терпится, — хохотнул Дэвид.

— Может ты ко мне? — томно проговорила подошедшая к нему Кара.

— Нет, дорогая, сегодня не к тебе…

— Тогда кто же та счастливица?

Дэвид лишь улыбнулся и начал глазами искать Софи. Увидев девушку, он прямиком двинулся к ней, не забывая по пути отвечать на заигрывания девчонок, приобнимать их за талию и что-то интимно шептать на ушко. Поравнявшись с Софи, он пробежался взглядом по ее наряду и, приподняв одну бровь, поинтересовался:

— Вы решили еще подзаработать, мадмуазель Софи? Или вам здесь так понравилось, что захотелось унести с собой что-нибудь на память об этом чудесном месте?

— Я просто испачкала свое единственное платье, — стараясь сохранять спокойствие и не реагировать на его очередную провокацию, ответила Софи и, развернув уже сложенное до этого платье, продемонстрировала пятно.

— Очень живописно, — хмыкнул Дэвид и глянул на Мишель. — Судя по вполне благопристойному наряду, это ваша подруга…

— Да, это Мишель…

Мишель поздоровалась, с интересом рассматривая знакомого Софи.

— Значит, мы можем идти?

— Да, конечно, — девушки стали надевать плащи.

Потом они, прощаясь, обнялись с Бланкой, и в последнюю минуту та задержала Софи и незаметно сунула ей в руку небольшой флакончик духов.

— Ты говорила, что они тебе понравились, — шепнула она.

— Спасибо, — благодарно улыбнулась Софи и поспешила за Дэвидом и Мишель.

Все девушки, молча и с нескрываемым любопытством, глазами провожали их до двери. И только одна Луиза, стоявшая в стороне от всех, еле сдерживалась, чтобы не разрыдаться от обиды и несправедливости.

* * *

Люси Нови застала свою подругу в невменяемом состоянии. Та сидела за своим столом в обнимку с бутылкой коньяка и с сигаретой во рту. Она то плакала, то начинала истерично смеяться, размазывая слезы по щекам…

— Что случилось, Мадлен? — осторожно спросила Люси. Она первый раз наблюдала подругу в таком виде.

— Ты знаешь, кто она? — заплетающимся языком проговорила Мадлен.

— О ком ты? — Люси подошла поближе.

— Об этой выскочке, — Мадлен пьяно икнула, — ну, … которую мы хотели подсунуть Бенорди… Кстати, почему ты этого не сделала?

— Жак Бенорди не пришел в этот день, — объяснила Люси, с тревогой поглядывая на Мадлен. — И я решила…

— Это его дочка, — прервала ее мадам Арно и сделала большой глоток из бутылки.

— Чья? — не поняла Люси.

— Фабьена, — ее голос сорвался, а из глаз вновь хлынули слезы. — Эта дочка Фабьена и этой… Мари, — Мадлен зарыдала. — Как же я их ненавижу!!!

* * *

Когда Мишель с Софи в сопровождении Дэвида Паркера вышли из «Корабля любви», то увидели прямо у подъезда ожидающую их коляску. Рядом с ней стоял молодой мужчина, загорелый брюнет со жгучими черными глазами, плечистый, крепкого телосложения.

— Это мой друг Андре Бенуа, — представил Дэвид мужчину. — Андре, это мадмуазель Софи Легранд и мадмуазель Мишель Готьер, — он открыл дверь коляски.

— Месье Паркер, — Софи несколько недоуменно смотрела на обоих мужчин, — может, наконец-то, вы скажите, куда мы едем?

— Лично вы, мадмуазель Легранд, едите ко мне домой, — он протянул ей руку, чтобы помочь сесть в коляску, — а мадмуазель Готьер отправится к месье Бенуа.

— Зачем? — Софи продолжала недоумевать, но внутри у нее все запело от радости, что ей пока не придется разлучаться с Дэвидом Паркером.

— Чтобы пожить у нас до приезда ваших родителей, — тем временем они уже все заняли свои места, и коляска тронулась.

— А как отнесутся к этому ваши родители? — сдержанно поинтересовалась Мишель.

— И я, и Андре — мы оба живем одни, — беззаботно улыбнулся ей Дэвид.

— Но это же будет неприлично! — возразила на это Мишель. — Мы не можем жить в одном доме наедине с неженатыми мужчинами!

— Вы прямо как Андре! — засмеялся Паркер. — Говорите его же словами! Думаю, вы поладите, — он шутливо толкнул сидевшего рядом друга в бок. Тот недовольно исподлобья глянул на Дэвида, но промолчал.

Однако Мишель трудно было вывести из себя, и она продолжила допытываться:

— А почему мы должны жить порознь с Софи? Почему мы не можем жить у кого-то одного из вас?

Дэвид сделал чересчур серьезное лицо, но глазами продолжал смеяться:

— Ответ прост: наши квартиры, которые мы снимаем, слишком малы для вас двоих… Втроем можем не поместиться… К тому же к Андре иногда приезжает его младший брат из Лиона, а со мной живет Жаклин.

— Жаклин? — встрепенулась Софи. — Кто это?

— Жаклин… — Дэвид задумался. — Жаклин это… это просто Жаклин, — и пожал плечами.

«Очередная женщина», — ревниво подумала Софи и почувствовала, как ее настроение стремительно падает.

… Мишель с Андре Бенуа вышли раньше, и Софи с Дэвидом остались в коляске одни, оба молчали. На удивление, даже Дэвид перестал балагурить. По-видимому, фонтан его шуток временно иссяк. Они миновали площади Кур Жюльен, и вскоре коляска остановилась.

— Приехали, — сообщил Дэвид и, открыв дверь, первый выскочил наружу. Софи, в одной руке держа флакончик с духами, а другой прижимая к груди свое испорченное платье, последовала за ним.

— Я снимаю два верхних этажа, — объяснял Дэвид, открывая ключом входную дверь, — а на первом располагается булочная. Так что горячие круассаны на завтрак вам обещаю, — он пропустил Софи вперед.

Они поднялись по узкой лестнице и сразу же очутились в небольшой гостиной, которая, судя по круглому, застеленному белой скатертью столу, стоявшему у окна, служила еще и столовой.

— Жаклин! Я пришел! — громко крикнул Дэвид, и Софи напряглась в ожидании чего-то неприятного. — Жаклин! Ты где?

— Ну, иду же, иду! — раздался из-за приоткрытой двери напротив чей-то ворчливый женский голос, и вскоре в гостиную вошла невысокая сухонькая старушка с кухонным полотенцем в руках. Софи, увидев загадочную Жаклин, даже растерялась от неожиданности, но на душе у нее снова посветлело.

— Привет, — Дэвид по-свойски чмокнул старушку в щеку и нежно обнял за плечи.

— Кто это? — спросила Жаклин, настороженно глядя на Софи.

— Софи Легранд, — коротко ответил Дэвид и подошел к девушке. — Она немного поживет у нас. Давайте ваш плащ, мадмуазель Софи, — и выжидательно на нее посмотрел.

Софи нерешительно стала развязывать тесемки.

— Дэвид, почему она так странно одета? — бесцеремонно поинтересовалась Жаклин, когда Софи разделась.

— А, не обращай внимания! Мадмуазель Софи любит примерять на себя разные образы… То она лучшая воспитанница женского пансиона при монастыре Сен-Сисиль, то вот такая… будто только что прямиком с «Корабля любви», — Дэвид уже не мог себя сдерживать и громко рассмеялся.

— А если серьезно? — Жаклин внимательно смотрела на вконец растерянную и смущенную девушку.

— А если серьезно, — Дэвид вмиг перестал смеяться, — я расскажу тебе обо всем позже… А сейчас приготовь-ка ей мою комнату… Я пока буду спать здесь, на диване… И вот еще что, — он забрал из рук Софи ее свернутое платье и протянул его Жаклин, — поколдуй-ка над ним, а то мадмуазель Легранд его слегка запачкала… Ты ведь умеешь творить чудеса!

Жаклин без слов взяла платье и направилась к той двери, откуда пришла.

— Да, Жаклин, — позвал ее снова Дэвид, и она обернулась, — как на счет ужина? Очень кушать хочется… — он жалостливо и как-то по-мальчишечьи посмотрел на старушку и похлопал себя по животу.

— Почти готов, — буркнула Жаклин, но взгляд ее стал мягче и теплее.

Глава 7

Софи разбудили яркие солнечные лучи, льющиеся через большое незашторенное окно. Несколько секунд спросонья она разглядывала незнакомую комнату, вспоминая, где находится… Дэвид Паркер. Это его квартира, его спальня, его постель… Она резко села и потерла лицо ладонями, чтобы взбодриться.

…Вчерашний вечер прошел довольно мило. Жаклин приготовила на ужин луковый суп и запеченный лосось с овощами, от которых просто невозможно было оторваться. Софи не пробовала такой вкуснятины даже в лучших ресторанах Парижа. За столом Дэвид Паркер вел себя вполне сдержанно, не досаждал ее своими колкими шутками и подтруниваниями, а много времени уделял Жаклин, которая ужинала вместе с ними, и ее стряпне. Более того, Софи была приятно удивлена тем, как влияла домашняя обстановка на Паркера: он расслабился, стал как-то мягче и спокойнее, а еще он так заботливо и трепетно обращался с Жаклин, что это не могло не вызывать умиления. Однако для Софи так и оставалось загадкой, кто же такая Жаклин, откуда она появилась в жизни Дэвида и какое место занимает сейчас. На простую служанку или кухарку она явно не походила, поскольку их отношения с Дэвидом были как-то по-родственному близкими и свойскими, и складывалось впечатление, что они знают друг друга всю жизнь…

После ужина Жаклин провела Софи по дому, объясняя, что где находится. Квартира действительно оказалась маленькой. На первом этаже располагались гостиная, она же столовая, кухня, ванная и совсем крошечная комната Жаклин. На втором же этаже, кроме еще одной ванной, были лишь две комнаты, одна из которых являлась спальней для Дэвида, вторая же была захламлена разными ненужными вещами, оставшимися от прошлых хозяев, и Жаклин, показывая ее, посетовала, что у Дэвида никак не дойдут руки ее освободить. После этого Жаклин приготовила постель для Софи, подобрала ей одну из своих ночных сорочек и, пожелав доброй ночи, удалилась, оставив девушку в одиночестве. Софи еще некоторое время побродила по комнате, осматриваясь, потом все же решила лечь спать…

… Софи ловко соскочила с постели и заметила свое платье, аккуратно развешенное на спинке стула. Оно было абсолютно чистое, а от ужасного пятна не осталось и следа. Тогда Софи скинула сорочку и быстро переоделась. Потом она умылась, привела волосы в порядок и стала спускаться вниз. Кроме еле слышного звона посуды, идущего из кухни, в доме стояла тишина.

Как и ожидалось, Жаклин возилась на кухне. Дэвида же нигде видно не было.

— Доброе утро, мадам Жаклин, — поздоровалась Софи с женщиной.

— Здравствуй, — ответила та и дружелюбно улыбнулась.

— Спасибо за платье, мадам Жаклин

— Не за что, девочка… И, пожалуйста, не называй меня больше «мадам»! Только Жаклин, и только на «ты», идет?

Софи согласно кивнула.

— Тогда проходи, я сейчас тебе завтрак накрою… — она сразу же завозилась с тарелками и чашками. — Кофе, чай, сок?..

— Кофе, если можно… — Софи присела за кухонный стол рядом с Жаклин.

Жаклин тем временем выставила перед ней блюдо с еще теплыми круассанами, масленку, баночку джема и чашку с горячим кофе. Софи сделала первый глоток и закрыла глаза от удовольствия.

— Давно я не пила такого кофе, — проговорила, блаженно улыбаясь и смакуя каждый глоток, — в пансионе кофе нам не давали, а в борд… — на этом слове Софи запнулась и смутилась.

— Я поняла, — усмехнулась Жаклин. — Не переживай, Дэвид мне вчера рассказал все о твоих злоключениях… Кстати, он просил меня ни на шаг тебя от себя не отпускать, потому что сегодня то самое воскресенье, когда…

— Нас собирались похитить, — печально вздохнув, продолжила Софи и задумчиво отломила кусочек от круассана, а Жаклин продолжила:

— Сам Дэвид вместе с Андре поехали к вам в пансион, чтобы забрать ваши вещи…

* * *

Дэвид Паркер и Андре Бенуа решительно зашли в здание частного женского пансиона.

— Жди меня здесь, а я пока улажу все вопросы с директрисой — сказал другу Дэвид и направился к лестнице.

Мадам Дюран стояла лицом к окну и поливала из небольшой леечки цветы в горшках. Дэвид не слышно подкрался к ней сзади и, обняв за талию, шепнул ей на ухо:

— Привет.

Амели вначале вздрогнула от неожиданности, а потом обернулась и с нескрываемой радостью посмотрела на Дэвида.

— Ты пришел… — тихо проговорила она и вся затрепетала, потому что в это момент Дэвид провел губами по ее обнаженной шеи.

— У меня к тебе одно дело, — произнес он, продолжая покрывать Амели поцелуями.

— Какое? — Амели просто млела в объятиях Дэвида.

— Потом, — он начал снимать с нее одежду, легонько подталкивая ее к небольшой кушетке, стоящей у стены.

— Дверь… — выдохнула Амели уже совсем теряя над собой контроль.

— Я запер, — ответил Дэвид и накрыл ее губы поцелуем…

… Андре то и дело поглядывал на часы в холле. Дэвида не было уже почти полчаса. «Что можно решать так долго?» — думал он, меряя шагами холл. Наконец, откуда-то сверху раздался голос друга:

— Все в порядке. Поднимайся, — и Андре пошел вверх по лестнице.

— Что так долго? — накинулся он сразу на Дэвида.

— Да пришлось немного уговаривать, — бросил Дэвид, на ходу поправляя ворот рубашки.

— Представляю, каким способом тебе пришлось это делать, — презрительно хмыкнул Андре, оглядывая несколько помятый вид друга.

— Вот эта комната, — прервал его Дэвид, останавливаясь около одной двери.

— Мишель говорила, что вещи практически сложены…

— А чемоданы даже подписаны, — Дэвид уже открыл дверь и вошел внутрь, оглядывая два чемодана, стоящих прямо у входа. — По-видимому, это их подруга предусмотрительно позаботилась… Как чувствовала, что может пригодиться…Кстати, где она?

— Если не ошибаюсь, ты сам говорил, что по воскресеньям учениц отпускают в город…

— Да, точно. Так и есть. Ладно, забираем вещи и уходим…

— А как же эта Катрин? Она не испугается, когда придет и не увидит чемоданов подруг?

— Я оставил наши координаты у Амели, то есть мадам Дюран, — быстро поправился он. — А Катрин оставим записку, — Дэвид уже нашел на одной из прикроватных тумбочек лист бумаги и карандаш, — чтобы она обратилась к директрисе… Все. Теперь пошли. Пройдем через другой выход, со стороны монастыря… Лучше, чтобы никто не обнаружил здесь нашего присутствия…

* * *

Дэвид Паркер вернулся домой ближе к вечеру. После посещения пансиона он еще заехал к Андре, где они наскоро перекусили, приготовленными Мишель бутербродами, а потом некоторое время обсуждали кое-какие вопросы, касающиеся их общих дел. Еще поднимаясь по лестнице, Дэвид услышал веселые голоса и смех, несущиеся сверху изего квартиры. Когда же он вошел в гостиную, то замер на месте от изумления: за обеденным столом сидели Жаклин и Софи и, ничего не замечая вокруг, увлеченно играли … в карты! То, что Жаклин неплохо разбирается в карточных играх, он знал, и порой даже вместе они коротали вечерок за игрой, но то, что подобное занятие может привлечь такую молодую и благовоспитанную особу как Софи Легранд, повергло его в легкий шок.

— Сто пятьдесят! — воскликнула в этот момент Софи, выкладывая четыре карты на стол, и сдунула с лица прядь волос, случайно выпавшую из прически. Глаза ее возбуждено блестели, щеки порозовели, а на лице играла торжествующая улыбка.

— Пас, — вздохнула Жаклин, задумчиво рассматривая свои карты.

— В рамс играем, дамы? — решил, наконец-то, заявить о своем присутствии Дэвид.

— Обижаете, месье Паркер, — ничуть не растерявшись, фыркнула Софи. — Рамс — это для детей, правда, Жаклин?

— Точно, — в тон ей ответила Жаклин, и они обе засмеялись.

— Тогда, что же? — Дэвид поставил чемодан Софи в сторонку и подошел к ним.

— Всего лишь белот, месье, — игриво ответила девушка.

— Белот? — слегка приподнял одну бровь Дэвид и отодвинул стул, чтобы присесть рядом. — Жаклин, скажи мне правду, неужели эта мадмуазель действительно умеет играть в белот?

— Еще как, Дэвид! Она даже обыграла меня два раза! — Жаклин подмигнула девушке.

— А что, мадмуазель Легранд, разве сейчас в женских пансионах начали обучать карточным играм? — весело прищурившись, обратился он к Софи.

— Пока нет, — продолжала улыбаться Софи, и на ее щеках играли милые ямочки. — Этому меня научил мой отец…

— Ваш отец? — удивленно протянул Дэвид.

— Да, он у меня мастер в таких делах!

— Тогда, может, сыграем? — предложил Дэвид и потянулся за колодой.

— А давайте! — тут же согласилась девушка, и Жаклин ее поддержала. — Во что играем?

— Предлагайте, мадмуазель Софи, — Дэвид откинулся на спинку стула и стал перетасовывать карты.

— Вист? Покер? Винт? — начала перечислять Софи.

— Вы знаете даже винт? — Дэвид уважительно улыбнулся. Эта девушка начала его интриговать. — Эта игра больше популярна у нас в Англии… И простой ее не назовешь…

— Предлагаю начать с виста, — встряла в их диалог Жаклин. — Мне он как-то ближе…

— Вист так вист, — легко согласился Дэвид. — Кто с кем играет?

— Мы с Жаклин против вас, месье Паркер, — быстро проговорила Софи, в ее глазах вспыхнул озорной огонек.

— Идет, — он начал сдавать карты…

… Софи играла с таким азартом и умением, что могла заткнуть за пояс даже шулера. Она так мастерски просчитывала ходы и комбинации, что Дэвид едва успевал давать ей достойный отпор. Он был настолько поражен тем новым, что открылось сегодня для него в этой девушке, что волей не волей начал смотреть на нее совсем другими глазами… Да и Жаклин была не промах: на пару с Софи они обыгрывали Дэвида на раз-два. Через некоторое время они поменялись местами, и теперь уже Дэвид с Жаклин были против Софи. На этот раз им все же удалось переиграть девушку.

Игра настолько захватила их, что они потеряли счет времени… Первой опомнилась Жаклин и, глянув на часы, которые показывали почти девять, быстро отправилась на кухню подогревать ужин.

— Пойду-ка я спать, — сказала Жаклин, когда после ужина Дэвид предложил сыграть еще, — что-то я притомилась… Играйте вдвоем, вы же еще молодые! А я уже не в той форме, чтобы просиживать ночами за картишками… Да и память, и сноровка уже не те…Эх, были времена! — она мечтательно улыбнулась, а потом, вздохнув, махнула рукой и отправилась к себе.

— Ну, что, мадмуазель Софи, еще разок или тоже пойдете отдыхать? — вопросительно посмотрел Дэвид на девушку.

— Только один раз и спать, — согласилась Софи.

— Тогда, может, в этот раз сыграем не просто так, а на желание? — вдруг предложил Дэвид.

— Какое? — Софи заколебалась.

— Предлагайте свое, в случае вашего выигрыша…

— Хорошо…, - Софи на мгновение задумалась, а потом серьезно произнесла на одном дыхании: — Если вы проиграете, то больше никогда не будете подтрунивать надо мной и отпускать в мой адрес неприличные шутки. Вот.

— Хм, это будет нелегко, — слегка улыбнулся Дэвид.

— Ну а ваше желание? — настороженно спросила Софи

— А мое… — протянул он, — ваш поцелуй, — и в упор посмотрел на нее.

— Но это нечестно! — возмущенно воскликнула девушка.

— Почему? С вашей стороны тоже нечестно требовать от меня измениться… Ну, так что? Играем? Или боитесь поражения? — подстрекнул ее Дэвид.

— Играем! — решилась Софи. — Раздавайте!

… Игра была напряженная. Софи постоянно нервно покусывала свои губы, поскольку фортуна решила покапризничать и карты, как назло, шли не те. Дэвид же, казалось, был вполне спокоен и доволен, и это нервировало девушку еще больше и толкало ее к непродуманным действиям. Ей совсем не хотелось проиграть, для нее это было дело принципа, тем более, что больше всего она боялась признаться самой себе, что в глубине души не отказалась бы от этого поцелуя, но все же…

— Я выиграл, — самодовольно ухмыльнулся Дэвид и положил последнюю карту на стол.

— Поздравляю, — сквозь зубы произнесла Софи, чуть не плача от досады.

— Я жду, — напомнил Дэвид и многозначительно посмотрел на нее. Софи расстроено отвернулась и даже не сдвинулась с места. — Ладно, я могу и сам подойти, — он поднялся, обошел стол и нагнулся над девушкой. Софи вся напряглась и обреченно закрыла глаза, ожидая его поцелуя. Но Дэвид по-дружески чмокнул ее в щеку и выпрямился.

— Все, можете открыть глаза, — спокойно произнес он и беззаботно улыбнулся. Софи растерянно заморгала и недоуменно посмотрела на Дэвида. Она вспомнила его прошлый поцелуй и вдруг вместо облегчения почувствовала разочарование от того, как он невинно и как-то по-детски поцеловал ее в этот раз…

— Пойдемте, я занесу ваши вещи в спальню, — произнес тем временем Дэвид, подхватил чемодан и зашагал к лестнице. — Кстати, — прозвучал его голос уже откуда-то сверху. — Мишель передавала вам привет! Просила сказать, что у нее все в порядке…

— У Мишель всегда все в порядке, — тихо сама себе сказала Софи и тяжело вздохнула. — Не то, что у меня… Все наперекосяк…

Глава 8

Следующим утром Софи проснулась не в духе. На протяжении всего завтрака она молчала, изредка односложно отвечая на вопросы Жаклин и Дэвида. Дэвид сразу же после завтрака испарился, а через некоторое время ушла на рынок за покупками и Жаклин. Оставшись одна, Софи бездумно бродила по дому, заглянула даже в неиспользуемую комнату, где в дальнем углу обнаружилось старое фортепиано, заваленное какими-то коробками с непонятным содержимым. Софи, от нечего делать, оттащила эти коробки в сторону, и, приподняв крышку инструмента, попыталась сыграть какую-нибудь мелодию, но фортепиано оказалось совсем расстроено, и вскоре девушка бросила это занятие. В конце концов, она открыла окно в своей спальне, села рядом на стул и стала бессмысленно смотреть на улицу и прохожих… Ближе к обеду вернулась Жаклин и сразу же стала возиться на кухне. Софи спустилась к ней и, пытаясь отвлечься, начала помогать чистить овощи.

— Ты сегодня грустная, — невзначай заметила Жаклин.

Софи неопределенно пожала плечами:

— Скучно… Не знаю, куда себя деть…

— Это понятно, — согласилась с ней Жаклин. — В пансионе, наверное, у вас день был расписан по минутам…

— Да, — усмехнулась девушка, — а сейчас слишком много свободного времени…

— Хочешь, после обеда опять во что-нибудь сыграем? — предложила Жаклин.

— Нет, — отрицательно махнула головой Софи, — наигралась уже вчера… — и, нахмурившись, с особым усердием стала резать морковку…

… День так и прошел впустую. Был уже поздний вечер, а Дэвид Паркер все еще не явился домой. Софи сидела на диване рядом с Жаклин, которая увлеченно вязала что-то на спицах, и бездумно листала журнал, случайно попавшийся ей под руку.

— А месье Паркер всегда так задерживается? — решилась, наконец, задать давно уже мучавший ее вопрос Софи.

— Не всегда, но частенько, — спокойно ответила Жаклин, не отрываясь от своего занятия. — Он у нас птица вольная…

— Жаклин, а ты его давно знаешь? — осторожно поинтересовалась Софи.

— Дэвида? Очень, — мягко улыбнулась Жаклин. — Практически с его рождения, а это почти тридцать лет, — вздохнула она и продолжила: — Я работала гувернанткой в доме его родителей, так что, можно сказать, вырастила и самого Дэвида, и его младшую сестру Диану… В то время в Англии было модно иметь гувернантку-француженку… А потом они оба выросли, и я осталась как бы не у дел… Но Дэвид, когда переезжал в Марсель из Лондона прихватил меня с собой… Вот такие дела.

— Так вот почему он так в совершенстве говорит по-французски, и почти без акцента, — протянула Софи, тоже улыбнувшись. — Все благодаря тебе…

— Да уж, покорпел он у меня над французскими глаголами! — тихо засмеялась Жаклин. — Спуску ни в чем не давала!

Потом они обе на некоторое время замолчали.

— Ты его не жди, девочка, — вдруг серьезно произнесла Жаклин и искоса посмотрела на Софи. — Он может вообще сегодня не прийти… Такое тоже бывает…

Софи даже растерялась от таких неожиданных, но проницательных слов Жаклин.

— Иди спать, — понимающе улыбнулась Жаклин. — Уже очень поздно…

* * *

… Дэвид вернулся домой далеко за полночь. Он слишком засиделся в клубе, решая важный вопрос с одним серьезным клиентом, но тот оказался крепким орешком, и они так и не пришли к обоюдно приемлемому решению. Поэтому Дэвид был как никогда зол, и при этом дико уставший. Сейчас ему больше всего хотелось поскорей очутиться в постели и заснуть. Жаклин предусмотрительно расстелила ему на диване, и Дэвид сразу же стал раздеваться. Он уже почти снял рубашку, как вдруг услышал приглушенный крик. Дэвид замер, прислушиваясь. Крик повторился, и шел он явно из комнаты наверху. Дэвид в мгновение ока взлетел по лестнице и распахнул дверь спальни. Софи стонала и кричала во сне, металась по постели, вцепившись пальцами в простыню… Дэвид подскочил к ней на кровать и притянул к себе.

— Тише, тише, — зашептал он, успокаивая ее и крепко прижимая к себе. — Все хорошо…

— Огонь, — пробормотала Софи, не просыпаясь, — мне страшно…, - и из ее глаз хлынули слезы.

— Это всего лишь сон, тебе снится сон, Софи, — продолжал успокаивать Дэвид, гладя ее по волосам и баюкая как ребенка, — все в порядке… Успокойся, хорошая моя, спи…

И Софи действительно начала затихать, лишь иногда еще всхлипывая и вздрагивая, но вскоре совсем успокоилась, прижимаясь мокрой щекой к груди Дэвида. Заметив, что дыхание Софи стало ровным и спокойным, Дэвид подождал еще несколько минут, поглаживая ее по плечу, а потом попытался высвободить руку, которой обнимал девушку, но Софи вдруг дернулась и прошептала сквозь сон:

— Нет, не уходи… — и еще крепче прижалась к нему, обхватив его одной рукой за пояс.

Дэвид обреченно вздохнул и постарался удобней устроиться на самом краю кровати, слегка пододвинув Софи. Потом он, устало зевнув, закрыл глаза и попытался заснуть. В этот момент Софи слегка пошевелила головой, и до Дэвида донесся еле слышный аромат ванили. Он придвинулся ближе и поглубже вдохнул этот запах, который еще с их случайной встречи в заведении мадам Мадлен необъяснимо, но приятно волновал и притягивал его, при этом создавая ощущение чего-то родного и близкого. Дэвид открыл глаза и посмотрел на девушку. Софи уже безмятежно спала на его плече, и он кожей чувствовал ее теплое дыхание. Дэвид аккуратно поправил волосы, упавшие ей на лицо, а потом дотронулся пальцем до ее губ. Они были мягкие и нежные, и неожиданно для самого себя он почувствовал непреодолимое желание поцеловать ее, у него даже пересохло во рту от этого, но он сдержался и торопливо убрал руку от ее лица. Он снова закрыл глаза и попытался отвлечься и заснуть, но теперь близость Софи не давала ему покоя. Дэвид все-таки не утерпел и провел ладонью по ее бедру. Тут Софи вновь зашевелилась и вдруг слегка закинула свою ногу на его. Дэвид, стиснув зубы, тихонько застонал и чертыхнулся про себя. Он быстро поправил свободной рукой сорочку Софи, которая закаталась непростительно высоко, оголяя ее ноги, а второй рукой, на которой лежала ее голова, постарался нащупать сброшенное девушкой одело. Когда Дэвид, наконец, нашел одеяло, он тут же накрыл им Софи, старательно и заботливо подоткнув со всех сторон, после чего с облегчением откинулся назад на подушку и очередной раз попытался забыться сном. В конце концов, Морфей решил сжалиться над ним, и вскоре Дэвид провалился в дрему…

… Софи вынырнула из сна, когда за окном только забрезжил рассвет, и комната еще была погружена в полумрак. Она с минуту лежала с закрытыми глазами, а когда наконец-то открыла их, то еле сдержала крик, увидев, что лежит на плече Дэвида Паркера. Софи тут же отпрянула от него и натянула на себя повыше одеяло. Дэвид продолжал преспокойно спать и даже не шелохнулся. Софи лихорадочно стала соображать, какими судьбами он мог здесь оказаться. Может, он забыл, что спит в гостиной? Или?… Нет, нет…

И тут Софи вспомнила свой сегодняшний сон. Это был повторяющийся кошмар из ее детства. А начался он после одного трагического случая. В то лето Софи с братом гостили у дяди, родного брата матери, ей было восемь, а Николя тринадцать. Стоял душный вечер, собиралась гроза, а ее брат находился в беседке в саду и что-то мастерил ножиком из дерева. Софи бегала вокруг него и просила, чтобы он дал попробовать и ей что-нибудь сделать. Но Николя не разрешал, а под конец, вообще, накричал и прогнал. Тогда Софи обиделась и демонстративно направилась в конюшню, которая находилась почти рядом и была излюбленным местом для девочки, особенно в те минуты, когда ей было грустно и хотелось поплакать. Софи забежала в самый дальний угол и забралась на большой стог сена. Где-то рядом фыркали и перебирали ногами на месте лошади, приятно пахло скошенной травой, а Софи сидела в своем убежище и шмыгала носом, глотая слезы обиды. В этот момент на улице послышались сильные раскаты грома, а потом что-то ярко вспыхнуло в противоположном углу. Софи сразу не поняла, что произошло, только увидела, как лошади дико заржали и начали вставать на дыбы, пытаясь вырваться из своих стойл. И только потом она заметила в той стороне огонь, который начал разгораться с бешеной силой. Софи истошно закричала и еще больше забилась в свой угол, теперь уже плача от страха и безысходности… А огонь подбирался все ближе, и становилось все жарче… Софи уже начала кашлять и задыхаться от дыма, не переставая захлебываться в собственных слезах, как вдруг кто-то резко поднял ее на руки, накинул ей что-то на голову и понес прямо через огонь к выходу… Только очутившись на улице и жадно глотая свежий воздух, Софи увидела рядом с собой Николя… Они лежали на траве, брат крепко прижимал ее к себе и, пытаясь перевести дыхания, шептал ей на ухо какие-то успокаивающие слова… В этот момент раздался новый раскат гром, блеснула молния и наконец-то полил дождь… Конюшня тогда сгорела почти вся, а с ней и несколько лошадей, которым так и не удалось освободиться от своих привязей…Николя отделался несколькими ожогами на руках, а Софи же не пострадала вовсе… Только с тех пор ей постоянно сниться сон, в котором она снова и снова горит в той конюшне, переживая тот детский страх… Обычно сон все-таки заканчивался благополучно и Николя каждый раз спасал ее, но в сегодняшнем сне кое-что было не так… Этой ночью ее вынес из огня …Дэвид Паркер! Так вот что! Теперь становилось понятно, что здесь делал Дэвид. Она, наверное, кричала во сне, а он случайно услышал и пришел сюда… к ней… Софи непроизвольно заулыбалась и повернулась на бок, глядя на Дэвида… Сейчас он был так близко, что Софи могла хорошенько рассмотреть его и даже дотронуться… Она набралась храбрости, и протянула к нему руку… Она еле слышно погладила ладонью по его щеке, покрытой легкой щетиной, потом нежно коснулась пальцем глубокого шрама, затем ее рука соскользнула ниже… Его рубашка была полностью расстегнута, и Софи, переборов нерешительность и стеснение, дотронулась ладонью до его оголенной груди … Она так увлеклась исследованием лежащего рядом мужчины, что не заметила, как ее ладонь стремительно накрыла рука Дэвида… Софи, застигнутая в врасплох, вздрогнула и попыталась одернуть свою руку, но тот перехватил ее и, крепко удерживая, вернул на прежнее место у себя на груди. Все это он проделал, не открывая глаз, только на лице у него блуждала довольная улыбка…

— Продолжайте, мадмуазель Софи, мне нравится, как вы это делаете, — проговорил он потом и наконец воззрился на ее своими насмешливыми зелеными глазами.

Софи смутилась окончательно и попыталась снова убрать от него свою руку, но Дэвид не собирался отпускать ее и прижал к себе еще сильнее.

— Что вы делаете в моей постели? — перешла в нападение Софи, внутри вся сгорая от стыда.

— Это вас надо спросить, — спокойно ответил Дэвид. — Вы так кричали ночью, что мне ничего не оставалось, как броситься к вам на помощь…

— Мне снился кошмар… — пробормотала Софи, напряженно глядя на Дэвида.

— Я так и понял, — усмехнулся тот и продолжил: — Потом же вы успокоились, и я попытался отправиться на свой родной диван, но не тут-то было!.. Вы вцепились в меня мертвой хваткой и умоляли остаться! А я, как урожденный английский джентльмен, не смог отказать в такой просьбе леди…

— Не правда, — прошептала Софи, — не было такого…

— А с какой стати тогда я здесь? — он насмешливо приподнял одну бровь.

— Отпустите, в конце концов, мою руку, — снова прошептала она.

Дэвид испытующе посмотрел на нее, потом, не отводя глаз, неожиданно поднес ее руку к своим губам и легко, едва ощутимо, поцеловал ее запястье. От этого прикосновения у Софи побежали знакомые мурашки по коже, и перехватило дыхание. Но Дэвид уже разжал свою ладонь, и ее рука безвольно упала на кровать.

— Пойду я, — вдруг произнес Дэвид абсолютно будничным тоном, поднялся с кровати и сладко потянулся, — сейчас проснется Жаклин, и если обнаружит меня не в гостиной, а здесь, то слишком долго придется объяснять, что к чему… — и, даже не оглянувшись на Софи, вышел.

— Ну что же это такое? — тихонько простонала Софи и уткнулась лицом в подушку.

… Тем временем солнце поднималось все выше, улица за окном постепенно оживала; слышно было, как завозилась на кухне Жаклин, и вскоре оттуда потянуло запахом кофе и свежей выпечки. Потом раздался приглушенный звон посуды, тихий голос Жаклин и ответный смех Дэвида, после чего хлопнула входная дверь и вновь в доме наступила тишина. «Впереди еще один бессмысленный и бесконечный день», — тоскливо подумала Софи и нехотя начала подниматься.

День действительно был бы таким же скучным, как и предыдущий, если бы все-таки не произошло одно событие: ровно в половину первого раздался настойчивый звонок в дверь. Жаклин поспешила открыть, и вскоре в гостиную стремительно впорхнула Катрин собственной персоной.

— Я только на полчаса, — сказала Катрин после бурных приветствий с Софи. — В два должна быть уже в пансионе.

Софи сразу же познакомила подругу с Жаклин, потом усадила ее на диван и стала расспрашивать, как дела в пансионе. Катрин, в свою очередь, завалила ее вопросами о событиях последних дней. Потом она придирчиво осмотрела квартиру, в которой в данный период приходилось обитать Софи, и неудовлетворенно прокомментировала:

— Что-то маловата квартирка…

— Извините, выбирать не приходилось, — улыбнулась на это Софи.

— Действительно, все ж лучше, чем ничего… — согласилась Катрин и, глянув на часы, быстро засобиралась обратно в пансион. — Послезавтра постараюсь заглянуть к Мишель, — произнесла она напоследок и, чмокнув подругу в щечку, исчезла в дверях…

Глава 9

На следующий день, ближе к вечеру Жаклин развела бурную деятельность на кухне, решив всенепременно испечь несколько больших пирогов с различными начинками. Софи передалось ее вдохновение, и она с радостью подключилась к этому процессу. Софи с удовольствием месила тесто, нарезала фрукты, взбивала белки… Один пирог уже был благополучно водружен в духовку, а приготовление следующего было в самом разгаре, когда в дверях кухни появился Дэвид.

— У нас какой-то праздник? — удивленно протянул он, оглядывая многочисленные кастрюльки, миски, баночки, мешки и мешочки с мукой, сахаром и прочими специями, расставленные в хаотичном порядке по всей кухне.

— Что-то ты сегодня рано, — оставив его вопрос без ответа, проговорила Жаклин.

— Может, я по тебе соскучился? — он лучезарно улыбнулся и, подойдя к ней поближе, обнял ее.

— Не мешай, Дэвид, — отмахнулась от него Жаклин. — Соскучился он… Можно подумать…

Софи молча наблюдала за ними, стоя у плиты и помешивая в кастрюльке сахарный сироп.

— Ладно, — произнес Дэвид, смеясь, — пойду пока освежусь — сегодня на улице неимоверная жара… — он вышел, и вскоре из ванной комнаты послышался шум льющейся воды.

Тем временем Софи с Жаклин продолжали готовить свои кулинарные шедевры.

— Ой! — вдруг воскликнула Жаклин, заглядывая в один из шкафчиков, — я совсем забыла, что закончилась корица! А без нее яблочный пирог не выйдет! Придется идти в бакалейную лавку…, - вздохнула она и тут же торопливо засобиралась. — Я быстро, это недалеко… Посматривай за пирогом в духовке…

— Конечно, — кивнула Софи и после ее ухода начала раскатывать тесто, время от времени подсыпая в него муку.

— Жаклин! — раздался тут голос Дэвида и через мгновение он возник в кухне. — Где моя… — запнулся он, заметив лишь Софи. Дэвид стоял в одних брюках, с голым торсом, а на его плечи было накинуто мокрое полотенце.

— Она побежала за корицей, — ответила Софи и, смутившись его вида, поспешно отвела глаза.

Дэвид кивнул, но не ушел, а остался стоять, внимательно наблюдая за тем, как Софи орудует скалкой.

— Ну что со мной опять не так, месье Паркер? — не выдержав его взгляда, раздраженно спросила Софи и подняла голову, смахивая тыльной стороной ладони со лба прядь волос, после чего на ее лице остался след от муки.

— Все так, — серьезно, без тени иронии в голосе проговорил Дэвид и приблизился к ней. Он аккуратно смахнул с ее щеки крупинки муки и заправил за ухо непослушный локон. Софи нервно сглотнула и почувствовала, как ее сердце на мгновение замерло, а потом забилось с новой силой уже где-то в животе.

Дэвид еще некоторое время боролся с вновь внезапно нахлынувшей тягой поцеловать эту девушку, но потом сдался и, резко притянув ее к себе, впился в ее губы жадным поцелуем. Софи, поколебавшись лишь мгновение, неожиданно для себя не менее страстно ответила на этот поцелуй. Скалка выпала из ее рук и, громко стукнувшись об пол, откатилась куда-то в угол… Но Софи даже не заметила этого, а лишь сильнее прижалась к Дэвиду.

«Я, наверное, схожу с ума, — мелькало у нее в голове, — но это намного сильнее меня…»

«Это неправильно, — стучало в мозгу у Дэвида, — но я ничего не могу с собой поделать…»

…Они целовались, пока им хватало воздуха, потом на мгновение отрывались друг от друга, но лишь для того, чтобы перевести дыхание, а потом продолжали с прежним пылом…

«Я не могу остановиться…»

«Я не хочу, чтобы это кончалось…»

— Что здесь происходит?! — раздался вдруг возмущенный мужской возглас.

«Я не хочу, чтобы это кончалось…»

«Я не могу остановиться…»

— Софи!!! Что это такое?! — в голосе появилась угроза.

Софи наконец-то нехотя отпрянула от Дэвида и повернулась на голос.

— Николя?! — испуганно воскликнула она, увидев брата.

* * *

Жаклин, подходя к дому, заметила у двери худощавого русоволосого мужчину.

— Вы к кому? — поинтересовалась она, с подозрением оглядывая молодого человека.

— Я Николя Легранд, — ответил тот. — Мне сказали, что моя сестра Софи живет по этому адресу.

— Вы брат Софи, — расслабилась Жаклин и улыбнулась. — А я Жаклин Ланье, экономка… Пойдемте, я вас отведу к сестре…

Они поднялись по лестнице и вошли в гостиную.

— Она там, на кухне, — показала рукой Жаклин, и Николя сразу же направился туда. Жаклин, развязывая на ходу свою шляпку, последовала за ним.

Та картина, которая предстала перед ними, заставила покраснеть даже видавшую виды Жаклин: Дэвид и Софи самозабвенно целовались, не замечая ничего и никого вокруг. Жаклин с опаской глянула на оторопевшего Николя.

— Что здесь происходит?! — справившись с первым шоком, возмущенно выкрикнул Николя.

Но Софи с Дэвидом настолько были поглощены друг другом, что даже не среагировали на этот возглас.

— Софи!!! — угрожающе повторил Николя. — Что это такое?!

— Николя?! — Софи наконец-то вернулась в реальность и увидела брата. Она испуганно смотрела на Николя, стараясь отдышаться и поправляя платье. Дэвид стоял рядом и тоже пребывал в некотором ступоре от неожиданности.

— Я жду ответа, Софи, — процедил сквозь зубы Николя, переводя негодующий взгляд с растрепанной сестры на полуголого мужчину рядом с ней.

— Не переживайте, молодой человек, — встряла тут Жаклин, первая взяв себя в руки. — Им это можно…

— Что значит «можно»? — глаза Николя метали молнии.

— Конечно можно, — уверенно повторила Жаклин и неожиданно для всех выпалила: — Они же вчера поженились…

Дэвид при этих словах чуть не подавился, Софи судорожно начала глотать воздух, а Николя вообще стал белым как мел…

— Молодожены, что и говорить, — как ни в чем не бывало, продолжала Жаклин и подняла с пола скалку. — Никак не могут друг другом насладиться…

— Это правда, Софи? — тихо проговорил Николя.

Софи лишь растерянно улыбнулась и пожала плечами, а Дэвид уставился куда-то в пол, озабоченно потирая переносицу и пытаясь вернуть себе способность рассуждать здраво.

— Софи, — по-хозяйски распоряжалась тем временем Жаклин, вынимая готовый пирог из духовки, — проводи своего брата в гостиную… Сейчас будем пить чай… А Дэвид мне поможет, правда? — она многозначительно глянула на Паркера, на что тот молча кивнул.

— Я ничего не понимаю, Софи! — набросился на сестру Николя, когда они остались наедине в гостиной.

— Если честно, я сама еще не могу всего понять, Николя, — рассеянно пробормотала Софи, стараясь не смотреть на брата.

— Кто мне тогда может все это объяснить? — не унимался парень.

— Николя, — Софи примирительно погладила его по плечу, — давай, я сейчас пойду переоденусь, и мы поговорим… Подожди меня здесь…

На самом деле Софи хотелось поскорей улизнуть от ненужных вопросов Николя, голова ее разрывалась от мыслей и переживаний, ей просто необходимо было побыть немного одной и переварить все то, что так неожиданно свалилось на нее за каких-то последних полчаса… Поэтому, переодевшись в чистое платье, она совсем не спешила спускаться обратно и оттягивала этот момент как можно дольше… Софи очень испугалась реакции брата на увиденное им, но больше всего она боялась, как будет себя вести Дэвид после всего, что произошло… С одной стороны, она корила себя за свою слабость, за то, что позволила себе ответить на поцелуй Дэвида, но, с другой стороны, ей было так хорошо в те мгновения, что у нее до сих пор трепыхалось сердце и подгибались коленки… Софи вздохнула с некоторым облегчением, когда, вернувшись в гостиную, увидела там еще и Жаклин, которая хлопотала вокруг Николя, усаживая его за стол и накладывая на тарелку огромный кусок пирога…

* * *

— Жаклин, что это было? — накинулся Дэвид на старушку, когда та плотно прикрыла дверь кухни за Софи с Николя.

— Это мне хочется спросить у тебя, что это было? — спокойно отпарировала Жаклин и приступила к выкладыванию начинки на тесто очередного пирога.

Дэвид промолчал и отвернулся, напряженно глядя куда-то в сторону.

— Ты считаешь, что та сцена с вашим участием, которую мы с братом Софи удостоились чести лицезреть, выглядела вполне пристойно и обыденно? — продолжала Жаклин, изредка поглядывая на притихшего Дэвида. — Как прикажешь это называть?

— Не знаю, — выдавил из себя Дэвид, потирая свой лоб. — Я сам не знаю, что это было…

— Не знает он, — ворчливо перекривляла его Жаклин. — А что должен был подумать брат Софи, увидев, что выделывает его сестра с незнакомым мужчиной, да еще вон, — она кивнула в его сторону, — в таком виде…

— Мы просто слегка поцеловались…

— Слегка поцеловались? — не сдержала смеха Жаклин. — Это было «слегка»? Да вы тут пол кухни чуть не снесли! Даже меня вогнали в краску своим «слегка поцеловались»! Я не знала, куда глаза девать!

— Не преувеличивай.

— Вот скажи, мальчик мой, — Жаклин поставила в духовку пирог и серьезно посмотрела на Дэвида, — если бы ты в свое время застал Диану с неизвестным тебе мужчиной вот так «слегка целующимися», чтобы ты сделал?

— Я бы сразу придушил его, — нехотя ответил он.

— Я думаю, у Николя было такое же желание…

— Хорошо, ты абсолютно права, — тяжело вздохнул Дэвид, — но зачем ты сказала про то, что мы женаты?

— Потому что это единственное, что могло спасти честь этой девочки и кое-как реабилитировать тебя в глазах ее брата…

— И что прикажешь теперь делать? — усмехнулся Дэвид.

— Жениться на Софи, и побыстрее… Потому что Николя, я думаю, рано или поздно захочет посмотреть на документы, подтверждающие ваш брак…

— Ты с ума сошла! — выкрикнул Дэвид и с ужасом уставился на Жаклин. — Это абсурд! Я не буду этого делать! Я не хочу этого делать! Зачем мне это?

— Не кипятись, все не так страшно…

— Для меня страшно, и кому как не тебе это знать, — срывающимся голосом уже тише проговорил Дэвид. — Я не хочу жениться вообще, никогда! Я не хочу, чтобы со мной произошло то же, что и с НИМИ, — в данную минуту Дэвид походил на загнанного зверя. — Ты же знаешь…

— Знаю, — понимающе кивнула Жаклин и, подойдя ближе, ласково потрепала его по щеке. — Но ведь не все женщины такие как ОНА… У тебя своя жизнь и своя судьба…

— Нет, — Дэвид мотнул головой и стиснул зубы.

— Ну, хорошо… В конце концов, когда все утихнет, вы можете развестись… Сейчас, с официальным разрешением разводов, это стало даже модно, — Жаклин ухмыльнулась. — У тебя есть знакомый нотариус, да и Андре твой, как никак, адвокат… Не думаю, что это займет много времени… Считай, что это будет фиктивный брак… — убеждала она, а сама думала: «А может и не фиктивный… Может и сложится у них за это время…»

— Фиктивный брак. Просто замечательно, — горько усмехнулся Дэвид.

— А как на счет того, чтобы побыть зятем префекта Парижа? — хитро улыбнулась Жаклин. — Разве это не заманчиво? Сколько тогда перспектив откроется перед тобой, представляешь?

— Что-то не замечал в тебе раньше такой расчетливости, — недоверчиво покосился на нее Дэвид.

— Это приходит с возрастом, — продолжала улыбаться также хитро Жаклин. — Решайся, ты же у меня авантюрист! Тем более, эта девушка явно тебе симпатична, иначе ты бы не целовал ее так… Ну же!

— Допустим, я соглашусь… А как же Софи? Может быть, как раз она будет против?

— Это я улажу, не беспокойся… Ну так что?

— Не знаю, Жаклин, не зна-ю…

— Будь мужчиной, в конце концов! — рассердилась Жаклин.

— По-твоему, если жениться фиктивно и по расчету, это значит быть мужчиной? — Дэвид испытующе посмотрел на нее. Жаклин ничего не ответила, продолжая глядеть на него в упор.

— Хорошо, — с вызовом произнес Дэвид наконец. — Я сделаю так, как хочешь ты, дорогая Жаклин. Я буду «настоящим мужчиной» и женюсь на этой девушке, — после этого он развернулся и вышел вон.

Жаклин проводила его глазами, а потом удовлетворенно хмыкнула.

… Во время чаепития говорила одна Жаклин, Софи продолжала растерянно улыбаться и невпопад кивать головой, Дэвид же, сидя с хмурым видом, безостановочно размешивал ложкой сахар в чашке с чаем. Все попытки Николя задать интересующие его вопросы по поводу неожиданного и скоропалительного замужества сестры заканчивались тем, что Жаклин умело отговаривалась и переводила беседу в другое русло. В конце концов, очутившись уже на улице, слегка ошалевший от бесконечной болтовни Жаклин, Николя осознал, что так ничего и не понял… Софи уже замужем? Как это вышло? Почему так внезапно? Кто этот Дэвид Паркер? И при чем тут похищение Софи? На все эти вопросы он решил получить ответы у Катрин де Обер, которая и затеяла всю эту историю, и прямиком направился в пансион.

— Я сама ничего не понимаю, — озадаченно покачала головой Катрин при встрече. — Я ведь вчера была у Софи, но она ничего мне не говорила о замужестве…

— А может это похищение лишь повод, чтобы им пожениться? — предположил Николя.

— Что ты! — с жаром воскликнула Катрин. — Это все чистая правда, тем более здесь замешана и Мишель! Да и вообще, Софи не была знакома с этим Паркером раньше! Я бы знала об этом! Нет, Николя, здесь что-то другое!

— Я в конец запутан! — вздохнул молодой человек. — А завтра, как назло, мне снова нужно быть в Париже! Но я так волнуюсь за Софи! Может, забрать ее с собой?

— Это глупо… Мне, почему-то, кажется, что здесь она в большей безопасности, чем в Париже… Пусть уж лучше будет у этого Дэвида… Тем более, если теперь, как ты говоришь, он ее муж…Господи, я сама уже не знаю, что делать… Давай так, — после некоторых раздумий, произнесла девушка. — Ты пока поезжай обратно в Париж, а я за это время попытаюсь прояснить ситуацию… Когда вернешься?

— Дней через пять…

Глава 10

— Дэвид, ты продолжаешь совершать безумные поступки! Зачем тебе это? — сокрушенно говорил Андре другу, когда назавтра тот зашел к нему на работу. Андре Бенуа владел небольшой адвокатской конторой на Прадо авеню, практически по соседству с конторой Дэвида.

— Решил и решил, — мрачно ответил Дэвид, плеснул себе в бокал очередную порцию коньяка и, сделав большой глоток, поморщился. — Я уже договорился с нотариусом…

— Это все из-за твоей распущенности! Ну, скажи, зачем ты ее целовал? — не унимался Андре.

Дэвид пожал плечами и вздохнул:

— Я сам не понял… Иногда, когда я ее вижу, на меня что-то находит… Обычно мне удается себя контролировать, но в этот раз не вышло…

— А может это любовь? — с иронией спросил Андре и насмешливо посмотрел на друга.

Дэвид презрительно фыркнул и снова глотнул коньяку.

— Но она тебе нравится?

— Ну… Она красивая… И хорошая…

— Хорошая? — громко рассмеялся Андре. — Первый раз слышу от тебя такое определение применительно к симпатичной молодой женщине!

— Ты мне поможешь? — оборвал его Дэвид.

— Что именно? — Андре перестал смеяться и серьезно посмотрел на Дэвида.

— Составь мне брачный договор… И помоги потом развестись…без лишних проволочек…

— Ты окончательно на это решился?

— Да. Окончательно…

* * *

— Дэвид? — Жаклин была неимоверно удивлена, увидев его дома так рано: часы показывали всего лишь половину третьего.

— Мадмуазель Легранд, — сразу же обратился Дэвид к Софи, он был напряжен и как никогда неулыбчив. — В пять мы должны быть у нотариуса…

— Зачем? — не поняла Софи.

— Мы с вами женимся, если вы забыли… Можете ознакомиться с брачным договором, — он сунул ей в руки какие-то бумаги, — я не претендую на ваше имущество, вы — на мое… Таким образом, мы абсолютно финансово не зависим друг от друга… Вашу метрику у мадам Дюран я забрал…, - Дэвид проговорил все это на одном дыхании, даже не дав опомниться Софи, и сразу же направился в кухню.

— Я сейчас разогрею тебе обед, — крикнула ему вслед Жаклин.

— Спасибо, я сам, — отозвался Дэвид уже из кухни и загремел кастрюлями.

Софи потеряно стояла рядом с Жаклин и нервно крутила в руках брачный договор.

— Иди-ка принарядись, девочка, — ласково улыбнулась ей Жаклин. — Свадьба, как-никак…

— Я не хочу вот так, — сдавленно прошептала Софи. — Это не правильно…

— Не переживай, — Жаклин ободряюще погладила ее по руке. — Все будет хорошо… Я тебе это обещаю… Сделай, как мы договаривались… И не бойся… Хочешь, я потом помогу тебе уложить волосы?

Софи лишь кивнула и обреченно пошла к лестнице.

— Это мое единственное нарядное платье, — Софи повернулась к Жаклин. — В женском пансионе такая вещь не является необходимой… Только для особых случаев…

Платье было нежно-голубого цвета, отделанное атласом и легким воздушным кружевом, с глубоким декольте и короткими рукавами, поэтому к нему еще прилагались высокие белые перчатки.

— Возможно, оно уже не такое модное, — смущенно улыбнулась Софи, — мне его шили к прошлому рождественскому балу у нас в пансионе…

— Тебе очень идет, — успокоила ее Жаклин и, усадив на стул у зеркала, стала расчесывать ей волосы…

… Дэвид нетерпеливо мерил шагами гостиную в ожидании Софи, и когда сзади раздался ее тихий голос, он даже вздрогнул.

— Я готова, месье Паркер, — произнесла она. — Мы можем идти…

Дэвид тут же обернулся и, заметив девушку, на мгновение замер. Такой элегантной и обворожительной он ее еще никогда не видел. Он сглотнул, стараясь подавить спазм в горле, и попытался взять себя в руки.

— Хорошо выглядите, — выдавил он, злясь на самого себя за такую реакцию. — Идемте скорее… Мы можем опоздать…

… В назначенное место они прибыли ровно в пять. Там их уже ждал Андре. Он сдержанно поздоровался с Софи, и они втроем направились в кабинет нотариуса.

— Согласны ли вы, — начал было процедуру нотариус Жерар Пеньон, но Дэвид его грубо оборвал:

— Давайте без лишних слов, церемонии ни к чему, месье Пеньон. Где нужно поставить подпись?

Жерар Пеньон мгновенно подал ему раскрытую книгу регистрации, и Дэвид быстро расписался в нужном месте и протянул ручку Софи. Она, немного помедлив, взяла ручку и дрожащей от волнения рукой поставила свою подпись рядом с подписью Дэвида.

— Поздравляю, — заискивающе заулыбался нотариус, — теперь вы месье и мадам Паркеры…

— Мы безумно счастливы, — без тени улыбки произнес Дэвид и посмотрел на Софи. — Правда, дорогая?

— Правда, — еле слышно ответила Софи и отвела глаза.

— Теперь брачный договор, — Дэвид обернулся к другу, и тот сразу же начал раскладывать перед ними необходимые бумаги. Когда и с этим делом было покончено, они тут же отправились домой. Но не успели они переступить порог квартиры, как Дэвид, не задержавшись ни на минуту, снова ушел, кинув на прощанье:

— У меня дела, буду поздно…

— Не обижайся на него, Софи, — мягко проговорила Жаклин, глядя на вконец расстроенную девушку.

— Я пойду к себе, что-то плохо себя чувствую, — торопливо сказала Софи и пошла к лестнице.

Она влетела в спальню и упала на кровать, зарывшись лицом в покрывало. Ее душили слезы обиды и разочарования. Софи казалось, что вся ее жизнь катиться куда-то под откос. Зачем все это? Зачем это бессмысленное замужество? Зачем, вообще, на ее пути встретился этот Дэвид Паркер? И почему он вызывает в ней такие сильные и противоречивые чувства? За что ей такое наказание? С такими горестными мыслями пролежала она почти до самого утра, не смыкая глаз и даже не раздевшись… На рассвете она, наконец, задремала, но совсем ненадолго, и буквально через несколько часов проснулась, будто от толчка, и больше так и не заснула…

Софи весь день провела в своей комнате, а когда Жаклин поинтересовалась, в чем дело, сослалась на женское недомогание, которое, действительно, ко всему прочему, настигло ее с самого утра, и к душевным страданиям прибавились еще и физические… Но Жаклин проявила верх заботы, постоянно забегая ее проведать или принести ей чего-нибудь вкусненького… Софи, конечно, была очень ей признательна, но все же сейчас ей больше всего хотелось побыть одной…

… После обеда, когда Жаклин очередной раз зашла к Софи, то застала ее всю в слезах… Софи, застигнутая врасплох, тут же поспешно начала вытирать слезы.

— Софи, детка, — Жаклин присела около нее на кровать, — ты плачешь из-за него, так?

Софи сразу ничего не ответила, а потом сказала:

— Зря ты меня уговорила на это, Жаклин… Не следовало нам жениться…Надо было решить все как-нибудь по другому… Ты же видишь, как он ко мне относиться… Вчера, вообще, мне показалось, что он меня ненавидит, — Софи горестно усмехнулась и закрыла лицо руками.

— Нет, Софи, нет… Тебе, действительно, показалось, — Жаклин стала гладить ее по голове. — Он не тебя ненавидит… Не тебя…, - она тяжело вздохнула и замолчала.

Софи подняла голову и взглянула на нее непонимающе.

— Ладно, Софи, я все-таки расскажу тебе кое-что, — произнесла вдруг Жаклин, — может, ты по-другому посмотришь на некоторые вещи… Дэвид, конечно, не одобрил бы это, но… Я думаю, тебе стоит это узнать…, - она ненадолго замолчала, собираясь с мыслями, а потом начала говорить: — Я пришла в дом Паркеров наниматься на должность гувернантки. Когда же увидела Дэвида, который показался мне еще совсем младенцем, я поинтересовалась, сколько же ему месяцев. Мне ответили, что в начале марта будет год. Я была растеряна и предложила мистеру Паркеру поискать лучше няню для такого маленького ребенка, поскольку обычно работала с более старшими детьми… Но Джон Паркер начал упрашивать меня, предложил дополнительное жалование … В то время у меня дела шли не очень: не так давно умер муж, бог детей не дал, а финансовое положение было совсем скверным… Таким образом, я была одинокая бездетная вдова тридцати шести лет отроду, без денег и без крыши над головой… Выбирать не приходилось… И я, поколебавшись, согласилась… Джон Паркер оказался очень хорошим хозяином, вежливым и не жадным… О чем еще можно мечтать? Но он с утра до вечера пропадал на своей мебельной фабрике, которая достался ему от обанкротившегося отца в плачевном состоянии и которую он пытался вернуть к жизни всеми силами… А его жена… Элизабет была совсем юной и жила в каком-то своем мире… Семейная жизнь, казалось, была ей обременительна… Ей все время хотелось праздника, ярких красок, всплеска эмоций!.. Но Джон Паркер, хотя и безумно любил ее, был настолько поглощен работой, что не мог уделять того внимания, которого требовалось ей… А сын Элизабет не интересовал вовсе… Дэвид же был замечательным ребенком, — Жаклин тепло улыбнулась, — и я к нему прикипела всей душой… Иногда мне начинало казаться, что это мой сын… Да и действительно, в конце концов получалось так, что этот мальчик был нужен только мне… Хотя Дэвид очень тянулся к матери, он ее просто боготворил… И чем дальше рос, тем больше ему хотелось ее любви и внимания … Но Элизабет оставалась равнодушной к чувствам сына, порой ее даже раздражала такая сильная привязанность ребенка… Удивительно, как она через три года родила еще и Диану… Зато у меня появилась еще и дочка, — она снова улыбнулась. — Но вскоре после рождения Дианы Элизабет вообще будто с ума сошла: сплошные упреки, истерики, слезы, непонятные требования… Джон уже не знал, что такого для нее сделать, чтобы она хоть ненадолго успокоилась… К тому времени его дела, наконец-то, пошли в гору, фабрика начала приносить прибыль, поэтому с деньгами проблем не было… Но Элизабет хотелось чего-то большего, только она сама не могла понять, чего именно… Она стала раздражительной, беспокойной, часто без объяснений куда-то уходила, потом возвращалась и вновь начинались скандалы и крики… Больше всего жаль было детей… Они очень переживали, особенно Дэвид… Но самое печальное случилось через двенадцать лет моего пребывания в этом доме… В один прекрасный день Элизабет Паркер сбежала со своим любовником … Поговаривают, что это был какой-то ирландский офицер, и что с ним она встречалась уже давно… С тех пор больше их никто никогда не видел, — Жаклин вздохнула.

— А ее муж? — тихо поинтересовалась Софи.

— Джон Паркер был вне себя от горя…Он же ее так любил… Если бы не его дело, уже процветавшее в то время, он бы, наверное, наложил на себя руки… Да и дети, конечно же, нуждались в нем как никогда…

— А что было с Дианой… и… Дэвидом?..

— Конечно, им обоим было очень плохо… Но хуже всего было Дэвиду… Ему было тринадцать, и он прекрасно понимал что к чему… Особенно, если учесть его болезненную любовь к матери… Он очень страдал, хотя и не показывал этого… Делал вид, что ему все равно… Но один раз я застала его за тем, как он, размазывая слезы по щекам, кромсал ножницами ее шифоновый шарфик, который Элизабет впопыхах забыла…

Софи представила эту картину, и все внутри у нее сжалось от жалости к Дэвиду.

— Он заметил меня, — продолжала Жаклин, — отбросил от себя ножницы и куски разорванной ткани, быстро вытер насухо слезы, посмотрел прямо мне в глаза и твердо сказал, что не допустит того, чтобы кто-нибудь когда-нибудь поступил с ним так, как это сделала его мать с отцом. А еще он сказал, что никогда никого не полюбит… Я пыталась убедить его, что так думать нельзя, что любовь нужна всем и без нее жизнь бессмысленна… На что он сказал, что этого его не коснется и он прекрасно проживет и без этого… Это он и пытается доказать до сих пор всем вокруг и, в первую очередь, самому себе… Он придумал себе этот образ циничного и самовлюбленного эгоиста, но я-то знаю, что в душе он все тот же добрый и ранимый мальчишка, которому очень хочется, чтобы его любили и нуждались в нем… Вот и все, что я хотела тебе сказать, — Жаклин поднялась и расправила невидимые складки на юбке.

— А Диана? — задала еще один вопрос Софи, когда Жаклин была уже у двери. — Как сложилась ее жизнь?

— Диана? С ней как раз все в порядке… Она вышла замуж, и довольно удачно… У нее двое сыновей-близняшек… Джон Паркер в них души не чает, — усмехнулась она и вышла.

Софи проводила ее задумчивым взглядом.

…-А где мадмуазель Легранд? — как можно безразличней поинтересовался вечером Дэвид. — Что-то ее давно не видно…

— Во-первых, она уже не мадмуазель Легранд, а мадам Паркер, или миссис Паркер, как тебе больше нравиться, — в тон ему ответила Жаклин и поставила перед ним на стол тарелку с рагу. — А, во-вторых, сколько времени со вчерашнего дня ты провел дома? Часов пять? Три из которых ночью? Когда ты с ней мог встретиться?… А если честно, то Софи немного приболела…

— Что-то серьезное? — Дэвид мельком глянул на Жаклин.

— Нет, думаю завтра ей будет лучше… Не волнуйся, — бросила через плечо Жаклин и исчезла в кухне.

— А я и не волнуюсь, — еле слышно произнес Дэвид и приступил к ужину.

Следующим утром Софи все же спустилась к завтраку. Она постаралась привести себя в более-менее приличный вид, но все же несколько бессонных ночей в слезах не могли не сказаться на ее внешнем облике, и сегодня она выглядела бледнее обычного. Дэвид еще был дома и, сидя за столом с чашкой кофе в руках, читал газету.

— Доброе утро, — тихо проговорила она и села напротив.

— Доброе утро, — мельком на нее глянув, ответил Дэвид. Но он успел заметить и ее излишнюю бледность, и круги под глазами, и потухший взгляд…

— Как ты себя чувствуешь, дорогая? — заботливо поинтересовалась Жаклин.

— Уже лучше, — благодарно улыбнулась Софи, наливая себе кофе.

Вечером Дэвид освободился рано. Сегодня ему удалось заключить очень выгодную сделку, и настроение от этого у него было превосходное. Он решил не ловить коляску, а пройтись пешком… Дэвид был уже практически в квартале от дома, как вдруг его взгляд привлекла витрина ювелирного магазина. Обычно его не интересовали такого рода магазины, и посещал он их только лишь для покупки часов или запонок, но сегодня все же задержался около одного из них. За стеклом, на обитой синим бархатом подставке, лежала изящная золотая цепочка с маленьким брильянтовым кулоном в виде капли. Дэвид почему-то вспомнил о Софи, о том, какая она была утром невеселая и бледная… Он подумал том, как ей, наверное, приходиться нелегко в последнее время в связи со всей этой историей похищения… Да и он сам, ко всему прочему бывает, иногда несправедливо резок в своих высказываниях по отношению к ней… И ему вдруг захотелось сделать для нее что-нибудь приятное… Например, подарить вот это украшение… Он решительно открыл дверь магазина и остановился на пороге.

— Что вас интересует, месье? — спросил его невысокий полноватый мужчина за прилавком, по-видимому, хозяин магазина.

— Даже не знаю…, - Дэвид внезапно растерялся.

— Для себя или в подарок?

— Подарок… — Дэвид нерешительно подошел ближе.

— Мужчина? Женщина?

— Женщина…молодая, — уточнил Дэвид.

— Сестра? Возлюбленная? Жена? — продолжал допытываться продавец.

Дэвид замялся и уже начал жалеть, что сюда зашел, но все же нехотя выдавил:

— Жена, — и добавил: — Вроде бы…

— Вы сомневаетесь в этом? — усмехнулся мужчина. Дэвид ничего не ответил, а хозяин магазина стал выкладывать перед ним свой товар. От такого количества украшений у Дэвида зарябило в глазах, и он, мельком пробежавшись по ним глазами, поинтересовался:

— А та цепочка, что на витрине?

— У вас хороший вкус, — улыбнулся мужчина и пошел к витрине.

— Я беру, — быстро кивнул Дэвид, глянув на принесенную цепочку с кулоном, и тут же начал рассчитываться.

В последнюю минуту он все же решил приобрести еще и небольшую брошку с жемчугом для Жаклин.

Придя домой, Дэвид застал в гостиной Жаклин за одним из ее любимых занятий — вязанием. Рядом в кресле сидела Софи и читала книгу. «А.Смит. Теория нравственных чувств» — прочитал на обложке Дэвид, отметив про себя, что книга в оригинале, то есть на английском языке. Он еле сдержался, чтобы что-нибудь не сострить по этому поводу, и благоразумно промолчал.

— Ты какой-то веселый, — заметила Жаклин, когда Дэвид опустился на диван рядом с ней.

— У меня для тебя подарок, — торжественно сообщил он и протянул ей небольшую коробочку.

— С чего бы это? — улыбнулась Жаклин, открывая ее.

— Получилось провернуть одно очень выгодное дело, — заулыбался он ей в ответ. — Поэтому решил сделать тебе сюрприз…

— Спасибо, дорогой… Только не стоило на меня тратиться… Куда мне в моем возрасте носить такую красоту?

— Жаклин, не кокетничай! Какой возраст? — засмеялся Дэвид. — Ты женщина в самом расцвете! Любую молодую можешь заткнуть за пояс!

— И то верно! — весело согласилась Жаклин и отложила вязание. — Я еще ого-го-го! Кстати, у Беатрис на днях день рождения, вот твой подарочек и обновлю! Тем более, месье Перье обещал придти, — кокетливо произнесла она и поднялась.

— По-моему, он будет без ума от тебя в любом случае! — сказал Дэвид вслед Жаклин, которая уже направлялась на кухню. — Он тебя просто обожает!

Жаклин ничего не ответила, а лишь жеманно всплеснула руками и исчезла в кухне. Дэвид обернулся к Софи, которая на протяжении всего времени молча поглядывала на них с легкой улыбкой.

— Кстати, для вас у меня тоже кое-что есть, — произнес Дэвид, стараясь выглядеть равнодушным.

— Для меня? — изумленно проговорила Софи и недоверчиво посмотрела на небольшой удлиненный футляр, который Дэвид достал из внутреннего кармана. — Но зачем?

— Просто захотелось тоже сделать вам небольшой подарок, — он сдержанно улыбнулся. — Берите же, — Дэвид насильно вложил ей в руки футляр. — Надеюсь, вам понравиться…

— Спасибо, — Софи нерешительно откинула крышку и посмотрела на украшение. — Это очень красиво, месье Паркер, но… Я не могу это принять, — она покачала головой.

— Почему? Вы же как-никак моя жена, — при этих словах он нервно усмехнулся.

— И все же нет…

— Можете делать с ним все, что хотите: передарите, выбросите, продайте… Но назад я это не возьму…, - после этих слов Дэвид собрался встать и демонстративно выйти, но в этот момент раздался звонок в дверь. — Кого там принесло? — недовольно произнес он и пошел вниз открывать.

Через минуту Дэвид вернулся вместе с Катрин. Софи радостно поднялась ей на встречу.

— Привет, подружка! — сказала Катрин, искоса поглядывая на Дэвида, который застыл посреди комнаты, скрестив руки на груди. — Я как всегда ненадолго. Просто случайно узнала от Николя, что ты вышла замуж… Это правда?

— Правда, — выдохнула Софи и быстро посмотрела на Дэвида.

— Я так понимаю, это твой муж, — Катрин кивком показала на Дэвида.

— Катрин, пойдем ко мне в комнату, — Софи схватила ее за руку и потянула за собой, — там и поговорим…

Глава 11

— Дэвид, — говорила Жаклин за завтраком спустя несколько дней, Софи еще не спустилась и за столом они были пока одни, — может можно все-таки нам с Софи куда-нибудь сходить, прогуляться?… А то девочка совсем сникла, целыми днями сидит в четырех стенах, слоняется из угла в угол… Света белого не видит!..

— Жаклин, ты же сама понимаешь, что это опасно! Ты разве сможешь защитить ее, если что? Тогда ради чего мы все это затеяли? С таким же успехом она могла оставаться в своем пансионе и спокойно поджидать этих бандитов, — пытался вразумить ее Дэвид. — Нет уж, Софи уйдет отсюда только со своими родителями!

— Ну, хорошо! — продолжала Жаклин. — Пусть не со мной! Но почему бы тогда самому тебе не сходить с ней куда-нибудь? С тобой-то она будет в большей безопасности! Ну, хотя бы один раз!

— Интересно, куда? Я же не пойду с ней по магазинам!

— Зачем сразу по магазинам? Прогуляйтесь хотя бы к морю… Там и не очень людно… Можете даже завтра где-нибудь после обеда. А я как раз вечером пойду к Беатрис на день рождения…

— Ты же знаешь, как я не люблю такого рода прогулки, — хмуро начал говорить Дэвид, но в этот момент в гостиную зашла Софи.

— О, Софи! А Дэвид только собирался предложить тебе прогуляться к морю завтра вечером, — радостно произнесла Жаклин, не обращая внимания на возмущенные взгляды Дэвида. — Как ты на это смотришь, дорогая?

— С удовольствием сходила бы куда-нибудь, — просияла Софи, — иначе я скоро сойду с ума, никуда не выходя из дома… Если, конечно, месье Паркер, действительно, не против, — мягко добавила она.

— Совсем не против, — обреченно проговорил Дэвид и вымучено улыбнулся.

* * *

— Мы можем идти? — Дэвид смотрел на спускающуюся по лестнице Софи. — Коляска уже ждет внизу…

— Да, — Софи поправила свою шляпку и улыбнулась. Она была настолько счастлива, что наконец-то может выйти прогуляться, что ей было даже все равно на несколько натянутое настроение Дэвида Паркера.

… Они проехали в экипаже до конца улицы Ля Каннебьер и вышли недалеко от Старого порта.

— Куда теперь? — спросила Софи.

— Сейчас минем рыбный рынок, спустимся вниз и пройдемся вдоль берега… Или у вас есть другие предложения?

— Нет, месье Паркер, сегодня я полностью полагаюсь на вас…

— Тогда вперед, — Дэвид предложил Софи взять его под руку и повел ее в сторону порта.

В это время дня на портовой площади было уже не так людно, как с самого утра, но все же тут и там еще слышались громкие кричащие голоса торговок с характерным марсельским акцентом, которые стояли около своих прилавков, подоткнув подол юбок, и пытались поскорей распродать остатки своего товара. У причала сновали хмурые рыбаки, вытаскивающие из своих лодок ящики с рыбой и сетующие на неимоверную жару, которая царила вот уже несколько дней… В это разнообразие голосов вклинивались пронзительные крики чаек и гудки пароходов и барж…

Они спустились к самому морю и пошли вдоль берега. Полоска пляжа постепенно сужалась, и вскоре они оказались в совсем небольшой бухте, с двух сторон окруженной выступающим белыми скалами, покрытыми невысокими деревьями, издалека выглядевшими как мох.

— Давайте побудем немного тут, — предложила Софи. — Здесь очень мило, и никого нет…

— Как хотите, — произнес Дэвид и присел на каменный выступ скалы.

Софи подошла прямо к кромке воды и, решительно скинув туфли и чуть приподняв юбку, вошла по щиколотку в море.

— Удивительно, — сказала она, — еще даже не середина мая, а вода довольно теплая…

— Любите море? — поинтересовался Дэвид, попутно срывая растущую рядом травинку.

— Очень, — отозвалась Софи. — Наверное, это моя стихия… Я могу часами просто смотреть на море и вдыхать его запах…

На некоторое время они оба замолчали. Софи мечтательно смотрела вдаль, а Дэвид украдкой наблюдал за девушкой. Порывистый ветер раздувал полы ее бледно-розовой юбки и так и норовил сорвать с головы соломенную шляпку, поэтому Софи постоянно придерживала ее рукой.

— Вы когда-нибудь были там? — вдруг спросила она, указывая рукой на находившийся в миле от берега замок Иф.

Замок выглядел так, будто бы врос в скалу. На самом деле он и был построен прямо в скале, а над островом возвышалось только внешнее строение квадратной формы с тремя круглыми башнями.

— Был, — Дэвид поднялся со своего места и подошел к ней. — Когда я пять лет назад приехал в Марсель, то в первый же свой свободный день отправился туда…

— Увлекаетесь творчеством Дюма? — улыбнулась Софи.

Дэвид кивнул:

— В лет четырнадцать я просто зачитывался «Графом Монтекристо»… Мечтал, когда вырасту, быть похожим на Эдмона Дантеса… Он был моим героем…

— И кому же вы собирались мстить, если не секрет? — Софи, продолжая улыбаться, посмотрела на Дэвида.

— Уже не важно, — неопределенно ответил он, вздохнув, и замолчал.

— А как вы туда попали? — заметив его смятение, решила немного сменить тему девушка.

— Одолжил у одного рыбака лодку, доплыл до острова… Там был только один смотритель, который за некоторое вознаграждение разрешил мне побродить по замку…

— Даже не вериться, что полвека назад это была тюрьма… Там внутри, наверное, жутко…

Дэвид на это только пожал плечами и усмехнулся. Потом он нагнулся, поднял с земли небольшой плоский камень и, снова выпрямившись, запустил им в воду. Камень, прежде чем утонуть, несколько раз подпрыгнул, отскакивая от воды.

— Всего-то три раза! — весело проговорила Софи.

— Можете лучше?

— Попробую. Считайте! — задорно ответила она и, отыскав нужный камень, прицелилась, и подбросила его.

— Раз! Два! Три! Как видите, вы меня не перегнали! — засмеялся Дэвид.

— Давайте еще раз! — подначила его Софи, и они, набрав по целой горсти, стали с азартом запускать камни.

— А у меня опыта-то побольше, — широко улыбаясь, сказал Дэвид, когда очередной раз обыграл Софи.

— Нет, так нет! — ничуть не расстроившись, произнесла Софи. — Признаю ваше мастерство!

— Или, может, хотите еще раз, на спор? — решил подстрекнуть ее Дэвид и, прищурившись, посмотрел ей прямо в глаза.

— Нет уж! Больше я с вами пари не заключаю! — со смехом ответила Софи, тоже глядя на него, не отрывая глаз.

В это мгновение Дэвид ощутил предательское желание вновь ее поцеловать, и Софи, кажется, почувствовала это, потому что улыбка медленно сползла с ее лица, и она замерла в ожидании. Но внезапно сильный порыв ветра все-таки сорвал шляпу Софи с ее головы и понес прямо в море. Софи, вскрикнув, попыталась ее поймать в воздухе, но оступилась и чуть не упала в воду. Дэвид вовремя успел ее подхватить.

— Сейчас не лучшее время для водных процедур, — пошутил он.

— Между прочим, — с досадой произнесла Софи, — как настоящий джентльмен, коим вы себя считаете, могли бы попробовать достать ее…

Дэвид с сомнением посмотрел на гонимую в море ветром шляпу, которая постепенно превращалась в точку на горизонте, и усмехнулся:

— Как истинный джентльмен, я лучше куплю вам другую…

Софи, огорченная, отстранилась от Дэвида и, отойдя в сторонку, села прямо на песок.

— Это была моя любимая шляпа, — протянула она и тихонько всхлипнула.

Дэвид поднял оставленные девушкой у воды туфли и подошел к ней.

— Я думаю, нам пора идти обратно, — проговорил он, посматривая на небо, которое медленно затягивалось свинцовыми тучами. — Скоро будет дождь…Вы, кстати, не голодны? — вдруг спросил он.

Софи неопределенно повела плечами и подняла на него глаза.

— Недалеко от дома есть небольшой ресторанчик… Там хорошо готовят… Его хозяин мой хороший знакомый… Можем там поужинать… Как вы на это смотрите?

— Не откажусь, — наконец-то улыбнулась Софи, и Дэвид, протянув руку, помог ей подняться.

— Это здесь, — сказал Дэвид, когда коляска остановилась прямо на площади Кур Жюльен.

Высокие тенистые пальмы, небольшие магазинчики и кофейни, а самое главное, красивейший фонтан с прохладной водой в центре площади — все это создавало особую, неповторимую атмосферу, и Софи всегда считала Кур Жюльен одним из самых очаровательных мест в Марселе и всегда старалась заглянуть сюда во время разрешенных мадам Дюран воскресных прогулок.

— Прошу, — Дэвид открыл красиво отделанную дверь и пропустил девушку вперед.

Софи переступила порог и огляделась: зал ресторана был совсем небольшой, но очень уютный.

— Месье де Рено у себя? — спрашивал тем временем Дэвид у подошедшего официанта. — Я хотел бы его видеть…

Официант почтительно кивнул и удалился, а Дэвид повел Софи к столику в самом дальнем углу около окна.

— Дэвид! — вдруг раздался хрипловатый раскатистый голос, и Софи обернулась. По направлению к их столику шел высокий крупный и при этом очень импозантный мужчина, на вид ему можно было дать не больше сорока. Когда он подошел ближе, Софи обратила внимание на его ярко-синие глаза, который сильно контрастировали с его темно-каштановыми, слегка вьющимися волосами.

— Леон! — Дэвид, улыбаясь, поднялся ему на встречу, и они, поприветствовав друг друга, обменялись рукопожатием.

— Может, представишь меня своей прекрасной спутнице? — Леон с интересом посмотрел на Софи.

— Софи, это мой друг, Леон де Рено, — проговорил Дэвид, а Леон учтиво поцеловал руку девушки. — А это мадмуазель…, - Дэвид заколебался, подбирая нужное слово, а потом быстро произнес, поправив себя: — Мадам Софи Паркер.

Месье де Рено с нескрываемым удивлением уставился на Дэвида:

— Я правильно тебя понял?..

— Да, это моя жена, — неохотно подтвердил Дэвид.

Леон хотел еще сказать что-то по этому поводу, но, заметив взгляд Дэвида, благоразумно промолчал и обратился к Софи:

— Что будем заказывать, мадам Паркер?

— Возьмите буйабес, — посоветовал Дэвид. — Здесь его готовят лучше, чем в любом другом ресторане города… Вы же, кажется, любите рыбу…

— Хорошо, — кивнула Софи, приветливо улыбнувшись месье де Рено. — С удовольствием попробую…

— А тебе, Дэвид?

— Как обычно — гуляш с красным вином…

— Как скажите, господа, — ослепительно улыбнулся Леон. — Скоро все будет готово, — и удалился.

…- Пахнет вкусно, — сказала Софи, вдыхая аромат только что принесенной официантом рыбной похлебки.

— Вы лучше попробуйте, — Дэвид уже с аппетитом приступил к еде.

Софи послушно зачерпнула ложку и отправила ее в рот.

— Действительно, это нечто…., - произнесла она, распробовав, — в Париже такого не делают…

— А какой город вам ближе — Париж или Марсель? — поинтересовался у нее Дэвид.

— Они настолько разные, что выбрать между ними не возможно, — с легкой улыбкой ответила Софи. — Я просто влюблена в Марсель… Но Париж мой родной город, и я не могу его не любить… И я скучаю по нему… А вы были в Париже?

— Я учился, вернее, стажировался, два года в Сорбонне… И знаете, где я любил проводить свое свободное время?

— Кажется, знаю — «Элизе-Монмартр», — вырвалось у Софи, но она тут же пожалела о своих словах и смутилась.

— Нет, — рассмеялся Дэвид. — Хотя кабаре отличное! Но, как бы для вас это не было удивительным, я частенько наведывал Нотр-Дам де Пари…

— Не думала, что вы очень набожный…

— Не в этом дело, — ухмыльнулся он, — мне нравилось рассматривать каменных химер и горгулий… Очень уж они живописны и реалистичны…

— Да уж, прямо как живые, — Софи тоже начала усмехаться, — в детстве я их даже боялась…

… Когда они вышли из ресторана, на улице уже накрапывал дождь.

— Будем ловить коляску или пройдемся? — спросил Дэвид. — Тут пешком всего минут пять.

— Пройдемся, — бодро ответила Софи. — Что-то мне подсказывает, что дождь не усилиться…

Но как же она ошибалась! Не успели они пройти и половины пути, как дождь хлынул с неимоверной силой. Поэтому к моменту, когда Софи с Дэвидом добежали до своего дома, они были промокшие насквозь.

— Все-таки, ваша интуиция вас подвела, — произнес сквозь смех Дэвид, закрывая за собой дверь.

— Да уж, хорошо прогулялись, — Софи, смеясь вместе с ним, прислонилась к стене и пыталась отдышаться после вынужденной пробежки.

Влажная одежда плотно облепила ее тело, приоткрывая взору все то, что раньше было скрыто. Дэвид вдруг замолк и, не в силах отвести глаз, стал смотреть, как вода крупными каплями стекала с ее мокрых волос по шее и груди, теряясь и исчезая в открытом вырезе блузки… В следующее мгновение Софи оказалась прижатой к стене и ощутила его горячие губы на своей шее…

— Месье Паркер, — выдохнула она, стараясь вернуть себе самообладание, но Дэвид, не дав ей опомниться, уже целовал ее губы.

Потом он все же заставил себя от нее оторваться и, тяжело дыша, прошептал:

— Вы вся дрожите, идемте, я разведу камин в вашей комнате… Хоть дождь и не холодный, все равно можно простудиться… И одежду не мешало бы просушить…

Софи не успела ничего ответить, а Дэвид уже поднимался по лестнице…

— Жаклин! — позвал Дэвид, но ему никто не ответил. В доме стояла тишина.

— Видимо, она еще не пришла, — сказала Софи, поднимаясь следом за ним.

Дэвид первым вошел в спальню и направился к камину. Софи в нерешительности остановилась невдалеке от него и стала наблюдать за тем, как он разжигает огонь. Кровь стучала у нее в висках, и ее до сих пор била мелкая дрожь, но не от холода, как предположил Дэвид, а от переполнявших эмоций… Дэвид же тем временем разводил камин, но делал это нарочито медленно, будто оттягивая момент…

«Черт побери, что со мной происходит? — кружилась у него в голове одна настойчивая мысль. — Но я совсем не хочу отсюда уходить…»

«Господи, пусть он останется», — молила тем временем Софи, рассматривая его широкую спину, туго обтянутою промокшей рубашкой.

Дэвид наконец развел огонь и поднялся с колен.

— Вот и все, — медленно проговорил он, при этом просто пожирая глазами Софи.

— Спасибо, — еле слышно ответила Софи. В ее расширенных зрачках плясали отблески огня, завораживая и притягивая к себе, и создавая ощущение нереальности всего происходящего…

«А может, черт с ними, с этими принципами?» — спросил себя Дэвид и сделал неуверенный шаг в ее сторону.

«А может, бог с ними, с этими приличиями?» — пронеслось у Софи, и она тоже сделала шаг навстречу Дэвиду.

«Но я так хочу ее…»

«Но я ведь люблю его…»

Теперь они стояли совсем близко друг к другу… Софи слышала, как громко стучит его сердце, и кожей чувствовала жар, исходящий от его тела. Дэвид, еле касаясь, провел ладонью по ее щеке, шее, потом его рука медленно переместилась ниже, задержавшись на упругой выпуклости груди, и скользнула на талию…

— Месье Паркер…, - начала было Софи, но Дэвид, не дав ей договорить, прижал палец к ее губам и произнес:

— Больше никогда не зови меня «месье Паркер», ясно? — и нежно прикоснулся своими губами к ее.

Продолжая целовать Софи, Дэвид неторопливо начал расстегивать ее блузку. Софи не стала противиться этому, сильнее всем телом прильнув к Дэвиду. Когда с застежками было покончено, и блузка мягко упала на пол, Дэвид внезапно отпрянул от Софи и, заглянув в ее глаза, спросил:

— Ты уверена, что хочешь этого?

— Да, — шепнула она.

— И не пожалеешь потом?

— Не знаю, — искренне ответила девушка, но, увидев смятение на его лице, порывисто добавила: — Только сейчас это абсолютно не важно…

… Софи задумчиво следила, как за окном барабанит дождь, тонкими струями стекая по стеклу.

— О чем ты думаешь? — Дэвид начал ласково водить пальцем по ее обнаженной груди, постепенно спускаясь ниже и прочерчивая невидимую витиеватую дорожку к низу живота.

Софи пожала плечами.

— Может что-то не так? — обеспокоено спросил он, приподняв голову.

— Что ты, все хорошо, — мягко проговорила, повернувшись к нему, Софи и положила голову ему на грудь. — Просто уже десять часов, а Жаклин еще не пришла…

— Не беспокойся, если там присутствует ее драгоценный месье Перье, — Дэвид хмыкнул, — то домой спешить она не будет…

Софи улыбнулась и, приподнявшись на локтях, внимательно посмотрела на Дэвида.

— Откуда у тебя это? — вдруг спросила она и осторожно дотронулась до его шрама.

— Тебе поведать героическую историю или правдивую? — весело прищурившись, поинтересовался Дэвид.

— А что, у тебя их несколько?

— Конечно. Обычно женщинам я рассказываю что-нибудь захватывающее… Например, как дрался один с десятью бандитами, один из которых умудрился меня ранить… Или как спас из огня одинокую старушку, и на меня упала горящая балка… Или как один на один встретился с диким зверем, например, медведем или волком, или, вообще, львом…

— И тебе верили? — засмеялась Софи.

— Представь себе. Вы, женщины, любите такие романтические бредни…

— Тогда, почему ты мне не рассказываешь одну из них? — Софи не понравилось его обобщение относительно всех женщин, и улыбка на ее лице погасла.

— Потому что не хочется, — спокойно ответил Дэвид.

— А правду?

— А правда состоит в том, — вздохнул Дэвид, — что когда мне было десять лет я однажды залез на высокое дерево, росшее у нас в саду, подо мной сломалась ветка и я упал… Пока я летел, то пересчитал под собой, наверное, все ветки… Одна из них была сломана и торчала, как острие… Об эту ветку я и зацепился щекой… Доктор меня потом долго зашивал и сказал, что мне повезло, потому что еще бы сантиметр, и я мог остаться без глаза… — Дэвид сокрушенно усмехнулся и взглянул на Софи. — Вот так-то. Не очень впечатляет, да?

Софи, ничего не ответив, просто поцеловала его. Это возымело свое действие, и Дэвид, подстегиваемый очередной волной желания, перевернул Софи на спину, и они начали целоваться с новой силой…

Вдруг за окном послышалось, как к дому подъехала коляска.

— Это Жаклин, — прошептала Софи, и они оба замерли, ожидая звука открывающейся входной двери.

Но прошла минута, другая, коляска уже уехала, а в дом никто не заходил. Потом под окном раздался приглушенный женский голос, а вслед ему мужской и не очень трезвый голос негромко затянул какую-то песню. Дэвид, озадаченный, поднялся с постели и, распахнув окно, высунулся по пояс на улицу.

— Жаклин? — несколько удивленно воскликнул он. — У тебя все в порядке?

— У меня-то да, — услышала Софи ехидный голос Жаклин, — а тебе бы не мешало одеться, Дэвид…

— Черт, — Дэвид поспешно захлопнул окно и стал натягивать брюки, а потом рубашку. — Она, как и предполагалось, с месье Перье. — объяснил он Софи, которая, натянув одеяло до подбородка, сидела на кровати и еле сдерживалась, чтобы не прыснуть со смеху. — Пойду-ка ее встречу…

Когда он спустился в гостиную, Жаклин уже поднималась по лестнице, отряхивая на ходу мокрый зонтик.

— Что-то ты загуляла, мадам Ланье, — пытаясь сохранить суровый вид, покачал головой Дэвид.

— Не думаю, что вас с Софи это сильно огорчило, — ответила Жаклин, многозначительно окидывая взглядом Дэвида. — Я так понимаю, в гостиной тебе сегодня стелить необходимости нет… — ухмыльнулась она, а потом, высоко вскинув голову, удалилась в свою комнату.

Глава 12

— Николя! — Софи выбежала навстречу брату и кинулась ему на шею. — Как хорошо, что ты приехал!

— В прошлый раз ты не была мне так рада! — с сомнением проговорил ее брат.

— Тебе показалось! — просто сияя, ответила Софи и усадила Николя в кресло.

— Софи, — Николя решил сразу же перейти к тому, что его особенно терзало. — Может, поедем в Париж, а? И Мишель возьмем с собой. Мне так будет спокойнее… А когда вернуться родители, то…

— Но мне и здесь хорошо! — перебила его Софи. — И я здесь совсем не одна…

— Ты имеешь в виду своего сомнительного мужа? — напрягся Николя.

— «Сомнительного»? — переспросила девушка. — Ты не доверяешь мне?

— Я хочу посмотреть на документы, — твердо произнес он.

— Как скажешь, — Софи сделала оскорбленный вид и пошла за бумагами.

— Пожалуйста, удостоверьтесь, месье Легранд, — вернувшись, с вызовом сказала она и протянула документ.

Николя пробежался глазами по строчкам, а после спросил:

— А почему на тебе нет обручального кольца? — и показал взглядом на ее руку.

— Я забыла его с утра надеть, — соврала Софи, хотя на самом деле покупку обручальных колец Дэвид в свое время проигнорировал и даже не стремился этого делать впоследствии. — Его тебе тоже принести как доказательство?

Спасла положение Жаклин, которая, выглядывая из кухни, поинтересовалась:

— Месье Легранд, вы будите чай или кофе?

— Чай, пожалуйста, — ответил ей Николя, а после примирительно посмотрел на сестру: — Не обижайся на меня, Софи… Я просто очень за тебя волнуюсь…

— Я люблю тебя, — Софи села к нему на колени и крепко его обняла.

* * *

— Мадмуазель Готьер? — брови Дэвида взлетали вверх от удивления при виде Мишель в рабочем кабинете у друга.

— Может, поздороваешься для начала? — спросил Андре, не отрываясь от изучения каких-то бумаг.

— Добрый день, мадмуазель Готьер, — браво произнес Дэвид, широко улыбаясь. — И тебе, месье Бенуа.

— Здравствуйте, месье Паркер, — сдержанно ответила ему Мишель.

— Ну? Теперь можно узнать, какими судьбами мадмуазель Готьер оказалась у тебя в конторе?

— Я на днях уволил своего бухгалтера, а замену ему пока не нашел. И мадмуазель Мишель любезно вызвалась мне помочь, — пояснил Андре.

— Хотите сказать, мадмуазель Готьер, вы в этом разбираетесь? — не унимался Дэвид Паркер.

— Представьте себе. И довольно неплохо, месье Паркер, — сухо промолвила Мишель и продолжила делать записи в толстой тетради.

— Ты забываешь, Дэвид, что ее отец — банкир…, - иронично добавил Андре, весело поглядывая на друга.

— Тогда прошу прощения, комментарии излишни…, - произнес с такой же интонацией Дэвид и расплылся в обезоруживающей улыбке.

* * *

— Мадлен, к тебе гость, — объявила Люси, заходя в кабинет к подруге.

— Кто? — обернулась Мадлен. Она стояла у раскрытого окна и без интереса наблюдала за обыденной уличной суетой. Мыслями же она была далеко отсюда.

— Сейчас увидишь, — загадочно произнесла та и исчезла за дверью.

Не прошло и минуты, как дверь вновь отворилась, и вошел мужчина.

— Дидье! — радостно воскликнула Мадлен и раскрыла навстречу ему объятия.

— Как же мы давно не виделись! — мужчина тепло прижал ее к себе. — Столько лет прошло, а ты совсем не меняешься…

— Не говори глупостей, Дидье, — кокетливо улыбнулась мадам Арно и ласково потрепала его по плечу. — Ну, садись и рассказывай, как ты?

Они разговаривали долго, делились последними событиями, с восторгом или грустью вспоминали прошлое…

— Кстати, Дидье, — внезапно спохватилась Мадлен, — знаешь, кого мне угораздило как-то приютить в своем заведении?

Дидье с любопытством посмотрел на нее.

— Дочек Фабьена и Эмиля…

— Как это «приютить»? — голос Дидье внезапно осип, глаза его сузились, а лоб рассекла глубокая складка. — Когда это было?

— Недели три назад, — медленно проговорила Мадлен, настороженно поглядывая на своего гостя. Его странная реакция на это известие поразила мадам Арно, но она все-таки рассказала ему обо всем, что знала.

— Ты, конечно же, не знаешь, где живет этот Паркер, — скорее утвердительно, чем вопросительно промолвил Дидье, при этом что-то сосредоточенно обдумывая и нервно покусывая нижнюю губу.

— Я-то не знаю, Дидье, — Мадлен перегнулась через стол и в упор посмотрела на него, — но если ты мне объяснишь, почему эта история с девчонками наших заклятых друзей тебя так взволновала, обещаю, что раздобуду для тебя его адрес…

* * *

— Ну, вот и все, — Дэвид сложил последние документы и захлопнул папку, — в начале следующей недели наконец-то прибудет весь ваш заказ, мадам Дюран, и наш договор будет благополучно исполнен…

— А что будет с нами? — проникновенно произнесла Амели.

— А что с нами? С нами все будет хорошо! — неопределенно отшутился Дэвид и поднялся.

— Дэвид, — остановила его Амели и подошла ближе. — Может, останешься? Я по тебе соскучилась…, - она провела рукой по его плечу.

— Мне надо идти, Амели, — он деликатно убрал ее руку от себя.

Но мадам Дюран продолжала с большим пылом, заглядывая ему в глаза:

— Что с тобой происходит последние несколько недель? Ты все время куда-то спешишь, у меня не бываешь… Я тебе уже не интересна?

— Амели, у меня очень много работы… У меня ни на что нет времени, даже на себя, — Дэвид обезоруживающе улыбнулся и двинулся к двери. — Мы еще обязательно увидимся…

— Ты обещаешь? — Амели пошла за ним.

— Постараюсь, — он быстро поцеловал ее в щеку и тут же вышел.

Оставшись один, Дэвид облегченно выдохнул и поспешил домой. Он и сам себе не мог ответить на вопрос, что с ним происходит в последнее время. Но он знал только, что с каждым днем его все больше и больше тянет по вечерам домой, он почти перестал посещать свой любимый клуб, не говоря о других развлекательных заведениях… Ему нравилось, когда дома его с улыбкой встречала Софи, когда они все вместе садились ужинать, а потом могли часами разговаривать или ни о чем, или обо все сразу… Первой обычно отправлялась спать Жаклин, а через некоторое время и они с Софи шли к себе в спальню… «Мы», «наша спальня» — эти слова на удивление легко вошли в его лексикон. Но еще удивительней было изо дня в день засыпать и просыпаться в объятиях одной и той же женщины, только с ней одной целоваться до одури и заниматься любовью ночь на пролет до полного изнеможения… Но как ни странно, это тоже оказалось невероятно приятно… Еще месяц назад, он бы с нескрываемым пренебрежением назвал такое течение жизни пресной однообразной рутиной, сейчас же ему хотелось, чтобы это не кончалось вовсе…

* * *

Жаклин вернулась с рынка, вертя в руках белый конверт.

— Что это? — спросила Софи. Она сидела на кухне и перебирала рис, отделяя хорошие зерна от порченных.

— Торчал в дверях, — недоуменно пожала плечами Жаклин. — Подписано: «Для Дэвида Паркера», а от кого — не известно… Ну да ладно, отдам Дэвиду вечером, — она подсунула конверт под банку с мукой, стоящей в углу и принялась раскладывать продукты.

Софи же с еле скрываемым любопытством поглядывала на заманчиво выглядывающий из-под банки бумажный уголок, и, как только Жаклин на минуту отлучилась, тут же подбежала и вытянула конверт. К ее удивлению, он был не запечатан. Софи поколебалась лишь секунду, а потом быстро вытянула сложенный вчетверо лист бумаги. «Милый, жду тебя с нетерпением завтра вечером у меня дома. Обещаю, вечер, а, если захочешь, и ночь, будут незабываемыми. Страстно целую и безумно скучаю, твоя Амели», — Софи читала эти строки, а ее глаза застилала пелена слез, и к горлу подступал ком. Заслышав шаги Жаклин, она поспешно сложила лист в конверт, подсунув его обратно под банку, и вернулась на свое место. У нее было такое чувство, что мир рухнул, раскололся на мелкие куски… Все плыло перед ее глазами, а в голове периодически вспыхивали строчки из этой проклятой записки… Женщина, другая женщина… У Дэвида есть другая…

Жаклин, увлеченная домашними хлопотами, к счастью, не заметила перемен в ее настроении, и Софи при первой возможности улизнула в спальню. Там она наконец-то дала волю слезам, и они сразу же непрерывным потоком хлынули из ее глаз… Вначале ей хотелось все высказать Дэвиду, накричать, устроить скандал, но потом она стала убеждать себя, что это глупо и все равно ни к чему хорошему не приведет, и уже постепенно начинала винить во всем себя … «А что ты хотела? — говорила Софи сама себе. — Он-то ничего тебе не обещал. И в любви не клялся. И все это замужество — всего лишь блеф… Ты сама все придумала… Выдала желаемое за действительное… А то, что вы переступили дозволенную черту? Ну и что? Ты же сама была не против!.. И он знал об этом…Он всего лишь мужчина… Мужчина, которому не отказала женщина… Так кого, в таком случае, следует винить? Себя… Только себя…»

«Я должна оторвать его от себя, — решила, в конце концов, Софи, вытирая слезы, — надо разомкнуть этот порочный круг… Ничего у нас не получиться… И нужно все-таки развестись… И как можно скорее… Когда завтра придет Николя, я расскажу ему всю правду… Он что-нибудь придумает… Мы как-нибудь все решим… Но главное, заставит себя разлюбить его… Разлюбить… Во чтобы то ни стало…»

— Все в порядке, Софи? — заботливо поинтересовался Дэвид за ужином, заметив, как она вяло ковыряет вилкой еду в тарелке.

— Просто нет аппетита, — бесцветным тоном, не поднимая на него глаз, ответила Софи и отодвинула тарелку от себя. — Извини, Жаклин, все очень вкусно, просто совсем не хочется есть, — она виновато улыбнулась старушке и встала из-за стола. — Лучше я пойду прилягу…

— Что-то произошло, Жаклин? — серьезно спросил Дэвид, когда Софи ушла. — Она какая-то странная.

— Нет, все было хорошо, — удивленно покачала головой Жаклин. — Я не знаю, что могло случиться… Может, действительно, неважно себя чувствует…

* * *

Когда в дверь неожиданно позвонили, Софи сидела в гостиной и уже битый час бессмысленно перечитывала одну и ту же страницу книги, в мыслях снова и снова переживая вчерашний день.

— Это, наверное, рабочие, — вышла из кухни Жаклин, вытирая о передник руки.

— Какие рабочие? — не поняла Софи.

— Дэвид утром сказал, что наконец-то нанял рабочих вынести весь хлам из той комнаты наверху, — ответила Жаклин, уже спускаясь по лестнице.

Вскоре в гостиную вошли двое мужчин в рабочей одежде. Один из них был высокий стройный блондин, и Софи почему-то подумалось, что слишком уж он ухоженный для грузчика…

Жаклин тем временем показала им нужную комнату, а сама вернулась на кухню. Там она продолжила чистить овощи к обеду. Но не прошло и десяти минут, как она услышала голоса рабочих в гостиной. Она бы не придала этому особого значения, если бы они не говорили странные вещи:

— Давай, помоги мне, поднимай ее, быстрее, через полчаса мы должны быть в порту, — произнес один из них, вроде, по голосу тот, что помоложе. — Хозяин уже на борту…

— Но «Тереза» отплывает в два…, - отозвался другой.

— Молчи и делай, что говорю…

Жаклин, почуяв неладное, вышла из кухни. Она на секунду потеряла дар речи, увидев, что один из рабочих, молодой блондин, перекинув почему-то бесчувственную Софи через плечо, несет ее к выходу…

— Что это вы творите, ироды! — придя в себя, кинулась к ним Жаклин. — А ну-ка оставьте ее!

Но второй мужчина резко обернулся к ней и наставил на нее дуло пистолета.

— Отойди, бабуля, — визгливо пригрозил он. — А то сейчас отправишься к своим прародителям!

— Бернар, — раздраженно оборвал его напарник, — хозяин приказал без трупов… Тем более этой и так мало осталось, — хмыкнул он. — Реши этот вопрос по-другому… И быстрее… Через полтора часа отплываем…

Тогда тот, кого звали Бернар, как-то неловко, но со всей силой оттолкнул оторопевшую Жаклин, и она, не удержав равновесия, стала заваливаться назад… К ее несчастью, падая, она ударилась затылком об угол кофейного столика и потеряла сознание…

* * *

Дэвид, погруженный в свои мысли, бездумно чертил какие-то фигуры на листе бумаги. С прошлого вечера он не находил себе места. Он не мог никак понять причину такой резкой перемены в настроении Софи. Вчера она встретила его абсолютно равнодушно, за ужином едва проронила несколько слов, а потом поспешно ушла в спальню. Когда он через некоторое время тоже отправился в комнату, то застал ее спящей. Это была первая ночь, когда она заснула, не дожидаясь его… А сегодня утром, проснувшись, он не застал ее рядом… Завтрак тоже прошел в полном молчании, а когда перед выходом он захотел поцеловать ее на прощание, она холодно подставила ему всего лишь щеку и тут же отошла… Что же могло такого произойти вчера?..

— Месье Паркер! — вклинился в его размышления голос секретаря Жерара Симона. — Вы слышите меня?

Дэвид, наконец, вернулся к действительности и непонимающе посмотрел на секретаря. Жерар работал у него недавно, но, несмотря на свой еще совсем молодой возраст (а ему недавно исполнилось всего девятнадцать), как секретарь был очень толковым и исполнительным, и за короткий срок стал просто незаменимым в своем деле.

— Ты что-то сказал, Жерар?

— Я хотел узнать, нужно ли отсылать письмо месье Морелю?

— Да, да, конечно, — рассеянно ответил Дэвид, а потом произнес: — Жерар, мне надо срочно уйти… Перенеси все мои встречи назавтра… Оставляю тебя за главного, — он чуть улыбнулся и поднялся. Дэвид неожиданно почувствовал сильное желание пойти домой и поговорить обо всем с Софи…

— Вы уже не вернетесь сегодня?

— Нет, думаю, нет…

… Дэвид быстро шел по направлению к дому. По пути он заскочил в кондитерскую и купил коробку шоколадных трюфелей, которые Софи, как он узнал не так давно, просто обожала. Он надеялся, что, может, любимые конфеты немного поднимут ей настроение.

Дэвид уже начал доставать ключи, как вдруг заметил, что дверь приоткрыта. Внутри него стала зарождаться тревога, потому что Жаклин, он был в этом уверен, никогда бы не допустила такой оплошности. Она всегда следила за тем, чтобы дверь была заперта. Дэвид вмиг взлетел по лестнице. Первое, что он увидел — это неподвижно лежащую на полу гостиной Жаклин. Дэвид сразу же бросился к ней. Он захотел приподнять ее, как внезапно увидел кровь у нее на затылке.

— Жаклин! — он начал хлопать ладонью по ее лицу, потом попытался нащупать пульс. К счастью, тот еле слышно, но бился. — Жаклин! — повторял он, поднимая ее на руки и неся на диван.

В это момент веки ее задрожали, и она, наконец, открыла глаза.

— Дэвид, — тихо пробормотала Жаклин.

— Жаклин, что случилось? — и вдруг его как током ударило. — А где Софи? Софи! — громко позвал он. — Софи!

— Дэвид, — Жаклин положила руку ему на плечо и поморщилась от боли в затылке. — Ее нет…

— Как нет? — липкий страх стал подкатывать к его горлу, а внутри все похолодело.

— Ее все-таки похитили, — срывающимся шепотом проговорила Жаклин, в ее глазах блеснули слезы. И она рассказала все, что видела и слышала.

— Я пыталась их остановить, Дэвид…

— Я верю… Говоришь, они упомянули порт…, - он лихорадочно соображал.

— Да, и какую-то Терезу…

В этот момент в дверь начали отчаянно барабанить, а потом раздался взволнованный голос Андре:

— Дэвид! Жаклин! Откройте!

Дэвид тут же сбежал вниз и распахнул дверь.

— Мишель похитили, — задыхаясь, выговорил Андре.

— Софи тоже, — обреченно кивнул Дэвид. — Жаклин их видела, — они стали вдвоем подниматься обратно в гостиную. — Жаклин, расскажи все Андре, — попросил Дэвид потом.

— Как они сказали? — переспросил Андре. — Тереза отплывает в два?

Жаклин кивнула.

— Тереза — это, я так понимаю, корабль… Который час? — спохватился Дэвид, и все одновременно посмотрели на часы. — Без четверти два… Мы можем успеть…, - он, не раздумывая, понесся к выходу, Андре за ним.

— Жаклин, — Дэвид притормозил в дверях. — Как ты? Сможешь побыть одна, пока мы…

— Конечно, дорогой… Мне уже намного лучше… Бегите…, - Жаклин с беспокойством проводила их взглядом. — Вам надо успеть…

… - Быстрее, — Дэвид практически на ходу выпрыгнул из коляски на портовой площади. Андре соскочил за ним, и они опрометью кинулись к пристани. У каждого встречного рыбака, матроса или даже обычного прохожего они спрашивали о корабле под названием «Тереза», но все недоуменно пожимали плечами и разводили руками. Дэвид с Андре уже почти отчаялись что-либо, как неожиданно один пожилой моряк сам остановил их и посоветовал им обратиться к начальнику порта. Поблагодарив его, друзья помчались в здание морвокзала.

Начальником порта оказался добродушный усатый толстяк, которого звали Анри Лабе. Услышав вопрос о корабле под названием «Тереза», месье Лабе на секунду задумался, а потом воскликнул:

— Вот же он, — и указал пальцем через оконное стекло на удаляющийся от берега корабль. — Отплыл пять минут назад…

Андре тихо застонал и обессилено опустился на рядом стоящий стул. Дэвид же в отчаянии со всего размаху ударил кулаком об стену, а потом прижался к ней лбом, тяжело дыша.

— Куда он отправился? — спустя пару минут, не оборачиваясь, спросил он.

— Минуточку, — начальник порта начал листать какую-то тетрадь. — Вот. «Тереза». Отплыл в Рио-де- Жанейро…

— Куда?! — Андре с Дэвидом не поверили собственным ушам.

— В Рио, — повторил месье Лабе, — это в Бразилии…

— Мы знаем, где это, — процедил сквозь зубы Дэвид и снова прижался лбом к холодной стене.

— Чей это корабль? — поднялся Андре.

— Это частный корабль, я не могу давать такую информацию, — залепетал начальник.

— И все же? — угрожающе посмотрел на него Андре.

— Хорошо, — быстро закивал Анри Лабе. — Я скажу, но только из уважения к вам… Его владелец Дидье Люка.

— Дидье Люка, — повторил за ним Андре, задумавшись.

— Корабль точно отплыл в Рио? — тем временем спросил Дэвид, подойдя к другу. — Я имею в виду, он не будет заходить в другие места?

— Маловероятно, — отрицательно покачал головой месье Лабе. — Все суда обязаны перед отплытием заверить свой маршрут с непременным указанием всех мест, куда они могут зайти по пути, иначе транзитный порт может не принять их… Мы передаем эти данные в другие порты через телеграф…Это уже отлаженная схема… А судя по маршруту «Терезы», у них только две точки — начальная в Марселе и конечная в порту Рио-де-Жанейро… Да и заявленная дата захода в бразильский порт — 17 июня… Это самый минимальный срок, за который можно доплыть из Марселя в Рио… По времени они просто не успеют зайти в какое-либо другое место…

— А если нелегально? — продолжал допытываться Дэвид.

— Это уже будет нарушение границы региональной акватории страны или города. За такое запросто можно попасть под суд.

— Значит, все-таки Рио, — Андре, напряженно размышляя, потер затылок.

— Когда ближайший корабль до Рио-де-Жанейро? — не унимался Дэвид.

— 27-го июня, месье…

— Когда?! Да ведь это почти через месяц!

Месье Лабе только развел руками.

— А раньше ничего нет? — Дэвид умоляюще глянул на начальника порта.

— Я посмотрю, — вздохнул тот и снова начал листать свою тетрадь. — Вот, есть один, — наконец сказал он, — только это грузовое судно…

— Плевать! — Дэвид облокотился на стол месье Лабе. — Когда?

— 9-го июня…

— Черт! — выругался Дэвид. — Все равно теряем десять дней! Ладно… Как на него попасть?

— В Марсель судно приплывает утром 8-го числа… Договариваться нужно с самим капитаном… Но не думаю, что он вам откажет. Тем более, дополнительный заработок никому не повредит, так ведь? — едва улыбнулся месье Лабе.

— Ты со мной, Андре? — обратился к другу Дэвид.

— С тобой, как же иначе…

… Жаклин, только взглянув на вернувшегося Дэвида, сразу поняла, что попытка догнать корабль не увенчалась успехом.

— Мы не успели, — убито проговорил Дэвид и сел рядом с Жаклин. К этому времени она уже не лежала на диване, а переместилась на свою излюбленную кухню и даже пыталась продолжить прерванную готовку обеда, хотя в голове у нее была только Софи.

— Вы узнали, куда они отплыли? — глотая слезы, спросила она.

Дэвид склонил голову:

— В Рио-де-Жанейро…

Жаклин ничего на это не сказала, а только прикрыла глаза. По ее щекам потекли слезы.

— Жаклин, — прошептал Дэвид и обнял ее за плечи. — Я найду ее… Обещаю…

Жаклин лишь кивнула и, уткнувшись ему в плечо, горько заплакала.

… За окном давно совсем стемнело, а Дэвид уже который час неподвижно сидел в кресле в гостиной и безотрывно смотрел на пляшущий в камине огонь.

— Дэвид, — бесшумно подошла к нему Жаклин, — я совсем забыла отдать тебе это, — она протянула ему конверт. — Помечено, что для тебя… Вчера обнаружила его около нашей двери, потом замоталась и запамятовала… Сейчас случайно нашла на кухне…

— От кого? — Дэвид взял из ее рук конверт.

— Откуда мне знать, прочитай сам — и поймешь, — она направилась назад на кухню.

Дэвид недоуменно посмотрел на надпись на конверте, затем раскрыл его и достал оттуда сложенный лист бумаги. Развернув лист, он пробежался глазами по строчкам, потом раздраженно поморщился и, разорвав письмо на мелкие куски, бросил его в огонь…

Глава 13

РИО-ДЕ-ЖАНЕЙРО июнь — июль 1887 года

РИО-ДЕ-ЖАНЕЙРО

июнь — июль 1887 года

Софи с трудом разлепила веки. Ее голова нещадно раскалывалась от боли, перед глазами все плыло, а во рту пересохло. Софи приподнялась на локтях и попыталась оглядеться. Она лежала прямо на дощатом полу, который был кое-как устлан соломой, кругом громоздились деревянные ящики, бочки, чем-то туго набитые мешки… Пол под ней легонько качался, а где-то за стеной слышался плеск воды. «Похоже, это корабль», — подумала девушка. В эту минуту сзади нее послышался тихий стон, и Софи тут же обернулась. Недалеко от нее лежала Мишель и, кажется, тоже начинала приходить в себя.

— Мишель, — позвала ее Софи и захотела встать на ноги, но пол под ней резко покачнулся, и она снова упала на колени. Тогда девушка ползком добралась до подруги и потеребила ее за плечо.

— Софи? — Мишель наконец-то сфокусировала на ней свой взгляд и тоже слегка приподнялась. — Что произошло? Где мы?

— Похоже, на корабле, — еле слышно проговорила Софи и села рядом с подругой, обхватив колени руками.

— Все-таки, нас похитили, — констатировала Мишель, принимая сидячее положение.

— Кажется, ты права, — вздохнула Софи и положила голову себе на колени.

— Как это могло случиться? — задумалась Мишель и начала вспоминать: — Я находилась в приемной месье Бенуа, сам он вышел ненадолго… Со мной осталась мадам Кардо, его секретарь. В этот момент в кантору зашел мужчина… Невысокий такой, полноватый… Он спросил о месье Бенуа… Узнав, что того нет, он тут же ушел… Буквально через секунду после его ухода мадам Кардо заметила, что посетитель забыл свои перчатки, которые до этого постоянно теребил в руках… Она, решив, что мужчина не мог еще далеко отойти, схватила перчатки и выбежала вслед за ним… Но только она вышла, дверь снова отворилась, и я услышала за своей спиной шаги… Я даже не успела оглянуться, как кто-то схватил меня сзади и прижал к моему лицу какою-то тряпку или платок, что ли… Я почувствовала резкий запах и… кажется, отключилась…

— А я сидела в гостиной и читала, — стала за ней перебирать в памяти Софи, — пришли двое рабочих, которых нанял Дэвид, чтобы навести порядок в неиспользуемой комнате… Они пошли наверх в комнату, а Жаклин была на кухне… А потом… потом я вдруг тоже ощутила у себя на лице тоже что-то вроде мокрого платка, и сразу же в нос ударил противный запах, — она даже поморщилась при этих словах, — и все… Больше ничего.… Очнулась уже здесь…

— Да-а-а, — протянула Мишель, — кажется, все было спланировано… А я, если честно, в последнее время уже начала думать, что Бланка все-таки ошиблась, и никто не собирался нас похищать…

— Да уж… Но как они нас нашли?

— Понятия не имею, — Мишель пожала плечами и попыталась подняться на ноги. У нее это получилась довольно быстро, и она сразу же принялась обходить помещение по периметру… Она сдвинула несколько ящиков, развязала один из мешков и тут же брезгливо отпрянула от него, потом выглянула в иллюминатор …

— Что ты ищешь? — поинтересовалась у нее Софи.

— Сама не знаю, но, может, найду что-нибудь, что прояснит ситуацию, — в это момент она подошла к двери и подергала за ручку. — Конечно же, заперта, — Мишель вздохнула и вернулась к Софи. — Итак, мы в открытом море, заперты и сбежать, по-видимому, не удастся… Во всяком случае, пока… Одна надежда, что нас будут искать…

— Кто? — печально посмотрела на нее Софи.

— Родители…

— Они вернутся только через две недели, — горько усмехнулась Софи. — Мы уже будем далеко от Марселя…

— Ну, хорошо, а Катрин, Николя!.. Да месье Бенуа, в конце концов, и этот, твой… Месье Паркер!..

При упоминании Дэвида, Софи моментально вспомнила все, что произошло накануне, и недавние переживания вновь острой болью отразились на ее лице.

— Он не будет меня искать, — шепотом произнесла она, стараясь отогнать от себя закипающие слезы.

— Почему? А мне кажется, что они с месье Бенуа, как раз, так и поступят…

— Может, Андре и да, а Дэвид этим заниматься не будет… Ему это не нужно…

— Та-ак, — Мишель с интересом посмотрела на подругу, — о чем это ты?

Софи ничего не ответила и отвернулась.

— А ну-ка, выкладывай, — толкнула ее в бок Мишель, — что там у вас произошло?

— Ничего, — выдавила из себя Софи и стремительно смахнула со щеки все-таки вырвавшуюся на свободу слезу.

— Эй, ты что, влюбилась в него? — ахнула, догадавшись, Мишель и непроизвольно улыбнулась.

— Ничего смешного, — беззлобно огрызнулась Софи.

— А я и не… — начала было Мишель, но договорить она не успела: послышался звук вставляемого в замочную скважину ключа, и еще через мгновение в трюм вошел высокий поджарый мужчина. Софи сразу же узнала в нем одного из рабочих, которых, якобы, нанял Дэвид, только сейчас он был одет в более приличный и, по-видимому, совсем не дешевый костюм.

— Как спалось, девочки? — ехидно спросил он, поигрывая связкой ключей на пальце.

— Лучше некуда, — в тон ему ответила Мишель, с вызовом глядя прямо ему в глаза.

— Я рад, — ухмыльнулся тот. — Тогда сейчас каждую из вас ждет интересная прогулка… Пора познакомиться с Хозяином…

Обе девушки настороженно и со страхом уставились на него.

— Начнем с вас, мадмуазель Легранд, — он тут же схватил Софи за плечи и насильно поставил ее на ноги. — Идемте же, — он подтолкнул ее к выходу, — Хозяин не любит ждать…

Мужчина вывел Софи на верхнюю палубу, они прошли в самый нос корабля и там снова начали спускаться вниз.

— Прошу, — он открыл дверь и небрежно пихнул ее внутрь. Сам он не заходил, а остался за закрытой дверью в коридоре.

Софи, очутившись в большой, добротно обставленной каюте, стала растерянно осматриваться.

— Милости просим, мадмуазель Легранд, — услышала она где-то сбоку от себя и повернулась на голос. Из затемненной ниши вышел немолодой седоватый мужчина, среднего роста, чуть упитан, одетый дорого и со вкусом. — Как ваши дела? — полюбопытствовал он, подойдя к ней совсем близко. — Как ваш отец?

— Причем тут мой отец? — Софи почувствовала, как к ней начинает подкрадываться панический страх, сковывая все ее тело.

— Боишься? — усмехнулся мужчина, внимательно ее разглядывая. — Правильно… Меня надо бояться…

Софи нервно сглотнула.

— А насчет отца, — продолжал тот. — Мне просто интересно, как там поживает Фабьен Легранд, мой лучший друг… Точнее, бывший… Потому что лучший друг никогда не упечет другого в тюрьму… Ты не знала, что твой отец на такое способен? — спросил он, заметив на лице Софи промелькнувшее непонимание. — Я почти десять лет пробыл в тюрьме, благодаря Фабьену… Вот так-то, детка. Кстати, ты действительно похожа на свою мать… Недаром Мадлен тебя возненавидела с первой минуты…Хороша, черт побери, ничего не скажешь…, - после этих слов в его глазах загорелся недобрый огонек и неожиданно для Софи мужчина провел костяшкой указательного пальца по ее щеке. Софи дернулась и отпрянула, но он схватил ее за талию и прижал к себе. — Я вот думаю, — похотливо улыбаясь, проговорил он, — быть мне джентльменом с этой леди, или воспользоваться услугами проститутки? — он положил ладонь ей на грудь и больно сжал ее. — У тебя ведь есть опыт работы в борделе, не так ли?

— Откуда вы знаете… — голос Софи сорвался.

— Мадлен Арно… Еще одна обиженная и униженная Фабьеном особа… А она его так любила… Чуть с собой не покончила, когда он женился на твоей матери… А потом пустилась во все тяжкие… Зато какая куртизанка из нее получилась…то, что надо…, - он восхищенно прищелкнул языком. — Сколько мужских сердец она разбила, скольких покорила!.. Кроме одного — своего ненаглядного Фабьена Легранда…

— Кто вы? — пытаясь сдержать рвущуюся наружу панику, наконец, спросила Софи.

— Дидье Люка, — холодно отчеканил тот, в его голосе слышался металл. — Папочка тебе не рассказывал обо мне? И уже не расскажет… — он внезапно расслабил хватку и отпустил Софи. — Потому что вы больше никогда с ним не увидитесь… Все. Аудиенция окончена. Эдгар! — позвал он, открывая дверь. — Забирай ее… И приводи следующую!

… Софи упала на жесткую солому и, подтянув колени к груди, сжалась в комок. Ей казалось, что голова сейчас взорвется от раздирающих ее мыслей… Отец… Мадам Мадлен… Этот Дидье Люка… Они все были хорошо знакомы раньше… Что это все значит?.. Отец засадил в тюрьму лучшего друга?.. Как ее любящий, заботливый, добродушный отец мог такое совершить?… Софи не понимала этого, но все же почему-то верила этому Дидье Люка. В его словах было столько горечи и праведного гнева, что сомневаться в их искренности не представлялось возможным. Как же так, папа?.. Как?.. А знала ли об этом мама?… Сотни вопросов… И ни одного ответа… Господи, как же тяжело. Господи… Софи чувствовала, как на нее наступает нестерпимая отчаянная тоска. «Если бы Дэвид был рядом…» — непрошенная мысль пронзила девушку, и она, не в силах больше сдерживать рыданий, уткнулась лицом в колючую солому.

* * *

— Ты — копия Эмиля…И, к сожалению, совсем не похожа на нее, — мужчина стоял, опираясь на край стола, и ощупывал Мишель сверлящим взглядом. Это были его первые слова при виде девушки. — Разве что глаза ее… Такие же серые и холодные, как хмурое осеннее небо…

— Кого вы имеете в виду? — Мишель очень надеялась, что ее голос не дрожит. Она с вызовом вздернула подбородок и прищурилась.

— Стефани, кого же еще, — почему-то вздохнул мужчина.

— Мама? Вы знакомы с ней? — непонимающе переспросила девушка.

— Был знаком, — мужчина взял со стола графин, наполненный янтарной жидкостью, налил себе немного в бокал и выпил все залпом. — Я любил ее, — он со всей силой сдавил бокал в ладони, и тонкое стекло, не выдержав давления, глухо хрустнуло, распавшись на осколки. Потом он разжал ладонь, которая сразу же начала кровоточить от глубоких порезов, и демонстративно показал ее Мишель. От вида стеклянных осколков на окровавленной руке Мишель стало не по себе.

— То же самое было с моим сердцем, когда Эмиль увел ее у меня, — с нескрываемой злобой и прискорбием произнес мужчина. — Когда-то у меня было два друга, Эмиль и Фабьен, — он отрешенно смотрел, как кровь струиться по его руке, затекая за манжету рубашки и окрашивая белоснежную ткань в алый цвет, — которые оба меня предали и лишили всего: любви, свободы, денег… Как ты считаешь, Мишель, — он вновь поднял глаза на девушку, и в них читалось настоящее безумие, — это заслуживает мести?

— Вы сумасшедший, — прошептала Мишель.

— Возможно… Только я хочу, чтобы им было также больно, как и мне тогда… Хочу, чтобы они ощутили такое же безграничное чувство потери…

— Вы потребуете за нас выкуп? — с надеждой спросила Мишель.

Мужчина от души расхохотался:

— Нет! Зачем мне это? Я, Дидье Люка, сейчас богат как дьявол!

— Тогда, что вы хотите с нами сделать? Куда мы, вообще, плывем? — как можно бесстрастней спросила Мишель.

— Плывем мы в Бразилию, — будничным тоном ответил тот. — А вот, что вас там ждет — секрет, — он загадочно улыбнулся. — Но всему свое время, мадмуазель Готьер…

Возвратившись обратно в трюм, Мишель застала подругу безутешно и навзрыд плачущей.

— Софи, — сразу же бросилась к ней Мишель. — Ты что?

— Мне очень плохо, — подняла на нее мокрое от слез лицо Софи.

— Я понимаю, мне тоже плохо, — Мишель стала гладить ее по руке, — все это так ужасно… Но мы выберемся из этой передряги, посмотришь… Главное — верить…

— Нет, — мотнула головой Софи. — Я не об этом… Вернее, не только об этом… Мне плохо без НЕГО… — она прижалась лицом к плечу подруги и зарыдала с новой силой.

— Без кого, Софи? — спросила Мишель, обнимая подругу. — Без Дэвида Паркера?

Софи кивнула, продолжая лить слезы.

— Подожди-ка, — Мишель вдруг осенила догадка, и она ненавязчиво отстранила от себя Софи. — У вас с ним что-то было? Ты с ним…

Софи снова кивнула и всхлипнула.

— Ну, ты даешь! — Мишель ошарашено покачала головой.

— Я знаю, что не должна была… — Софи перестала плакать и начала вытирать слезы. — Но я люблю его… И мне было так хорошо с ним…

— Ты, я вижу, и впрямь влюбилась, если решилась на такое… Хотя, с другой стороны, вы же как бы женаты… Значит, разводиться не будите? — Мишель усмехнулась.

— Будем, — уверенно опровергла Софи.

— Но ты же его любишь!

— А он меня нет.

— С чего ты так решила?

Софи, тяжело вздохнув, рассказала ей о прочитанной записке.

— Я не нужна ему, понимаешь? — сказала она потом. — У него другие женщины, другая жизнь, а я всего лишь легкое недоразумение … Или очередное приключение… А женитьба на мне — это, вообще, для него тяжкое бремя, от которого он мечтает поскорей избавиться… Нет, Мишель, я не согласна на такую роль… Я не хочу ему мешать, не хочу быть для него обузой… Если случиться чудо, и мы выберемся из этой неурядицы живыми, я сама с ним разведусь…Я думаю, он будет просто счастлив. И обязательно постараюсь его забыть. Навсегда.

— Мне кажется, ты перегибаешь палку, — с сомнением проговорила Мишель. — Он, конечно же, редкостный бабник, и это заметно, но почему ты считаешь, что он не может, в конце концов, в кого-нибудь влюбиться?

— Во всяком случае, это буду не я.

— Ну почему? Вот Андре, то есть, месье Бенуа, — быстро поправилась Мишель, кашлянув, — говорил, что Дэвид, как ни странно, изменился с тех пор, как ты живешь с ним… Ему кажется, что Дэвид все-таки увлекся тобой…

— Вы с Андре обсуждали нас с Дэвидом? — возмущенно воскликнула Софи.

— А почему бы и нет? Надо же нам с ним о чем-то разговаривать…

— Мишель, — произнесла вдруг Софи, немного повеселев. — Признайся честно, тебе тоже понравился Андре?

— Ты же знаешь, что я собиралась обручиться с Пьером, — торопливо ответила та.

— Но не обручилась же. И все же, как ты относишься к Андре, а?

— Ну…Мне нравиться с ним общаться, у нас много общего, он очень добрый, обходительный, вежливый, — начала перечислять Мишель. — С ним интересно…

— И при этом он очень симпатичный, так?

— Отцепись, — безобидно огрызнулась Мишель и поджала губы.

Их беседу прервал вошедший Эдгар. Он принес две тарелки, наполненные кукурузной кашей с подливой.

— Ужинать подано, леди! — с пафосом сообщил он и ухмыльнулся.

Глава 14

Дэвид Паркер стоял, облокотившись о борт, и с нарастающим каждую секунду нетерпением поглядывал то на капитанскую рубку, то на суетящихся вокруг матросов. Он не мог дождаться того момента, когда якорь будет поднят, и судно наконец-то выйдет в море.

Последние десять дней ожидания тянулись неимоверно долго, и, казалось, никогда не закончатся. Дэвид все это время жил, будто в тумане: ему трудно было сосредоточиться на работе, при этом он с тяжелым сердцем шел домой, где его ждала в раз потухшая и как никогда молчаливая Жаклин. Теперь в их доме постоянно стояла гнетущая, давящая тишина, изредка нарушаемая бесцветными ничего не значащими фразами. Они с Жаклин больше ни разу с того злосчастного дня не обмолвились о Софи, хотя каждый из них думал только о ней и каждого из них преследовало тревожное чувство вины за произошедшее. Трудно было поверить, что какая-то посторонняя девчонка по воле судеб всего за месяц смогла так прочно войти в их устоявшуюся жизнь, нарушив привычный ритм и заполнив собой ту пустоту, которая царила в их душах и сердцах. И все же это было так. Сейчас им обоим ее очень не хватало. Дэвид даже не мог подолгу находиться один в спальне, потому что все здесь напоминало о Софи: ее платья в шкафу, украшения, оставленные на туалетном столике, постельное белье, впитавшее ее запах… Вид печального Николя, приходивший к ним почти каждый вечер, еще больше распалял в них с Жаклин невысказанное чувство вины и потери… Узнав, что Дэвид собирается в Бразилию за сестрой, Николя загорелся желанием плыть с ним. Но Дэвид убедил его, что Николя должен быть в Марселе, чтобы рассказать обо всем родителям по их возвращению в скором времени. Возможно, Фабьен Легранд с другом, используя свое влияние, пока Дэвид и Андре будут искать девушек на другом континенте, начнут расследование здесь, во Франции. Брат Софи, поразмыслив, нехотя согласился.

… Дэвид, задумавшись, не заметил, как рядом с ним очутился его друг Андре Бенуа. Они молча переглянулись, и каждый вновь ушел в свои мысли…

— Через четверть часа отплываем, — наконец к Дэвиду и Андре подошел капитан корабля.

Этот немолодой, но статный мужчина был уроженцем Италии. Одиннадцать лет назад он эмигрировал в Бразилию, где ему удалось заработать достаточно денег, чтобы купить небольшое грузовое судно и набрать команду матросов. Звали его Матео Росси. Когда накануне к нему в марсельском порту подошли двое приличных молодых мужчин и горячо стали просить его захватить их с собой в Рио-де-Жанейро, он, недолго поколебавшись, все-таки согласился.

Дэвида с Андре немного расстроил тот факт, что по пути в Рио корабль будет заходить еще в несколько мест, как то испанская Картахена, марроканская Касабланка, гвианская Кайена и, наконец, бразильский Сальвадор. В общей сложности, весь путь должен был занять двадцать шесть дней. Но другого выбора у них не было.

— Buongiorno, signori (Добрый день, синьоры.(итал.), — раздался вдруг рядом мелодичный женский голос, и Дэвид с Андре обернулись. Высокая стройная молодая брюнетка стояла чуть в сторонке и улыбалась. У нее были большие, немного раскосые темно-карие глаза, соблазнительные пухлые губы и кожа необычайного золотисто-оливкового цвета, обладательницами которой чаще всего являются коренные итальянки.

— Познакомьтесь, это моя дочь Паола, — представил ее капитан, говорил он на вполне сносном французском. — Она наш корабельный повар, то есть кок.

— Felice di fare la vostra conoscenza, signorina. I — André Benoit, e questo è il mio amico David Parker (Счастлив нашему знакомству, синьорина. Я Андре Бенуа, а это мой друг Дэвид Паркер. (итал.)), — поприветствовал ее Андре, выходя вперед и любезно целуя ее руку.

Нужно сказать, что сам Андре был наполовину итальянец, его мать родилась на Сицилии, поэтому итальянский был ему таким же родным языком, как и французский.

— Buongiorno, signorina, — поздоровался вслед за другом Дэвид. Эта фраза была одна из немногих, которые он знал по-итальянски, и то, благодаря Андре.

— Lei un inglese o un francese, il signor Parker? (Вы англичанин или француз, синьор Паркер? (итал.)) — обратилась тем временем Паола к Дэвиду.

— Переведи, — Дэвид с глупой улыбкой толкнул в бок Андре.

— Она спросила, ты англичанин или француз, — перевел тот и сказал уже девушке: — Lui è un inglese, signorina Paola (Он англичанин, синьорина Паола. (итал.)).

— Oh, dico un po 'in inglese (О, я немного говорю по-английски. (итал.)), — улыбнулась Паола и произнесла потом на ломанном английском: — Я говорить немного английский. Ma i francesi ancora meglio (Но по-французски все-таки лучше. (итал.)), — и сама уже перевела на французский: — Но на французском все же лучше…

— Можно было и сразу об этом сказать, — проговорил себе под нос Дэвид, а на лице изобразил учтивую улыбку.

После этого Паола, пожелав им приятного плавания, ушла в сопровождении своего отца.

Наконец раздался пароходный гудок, и судно стало отдаляться от берегов Франции, постепенно набирая скорость…

— Неужели мы плывем, — со вздохом произнес Дэвид, вглядываясь в морскую даль.

— Как думаешь, мы их найдем? — Андре посмотрел на друга.

— Не знаю… Но надеюсь…

— Ты ее любишь? — спросил вдруг Андре.

— О чем ты? — Дэвид весь подобрался.

— Не о чем, а о ком… О Софи…

— При чем тут любовь, Андре? — Дэвид заметно занервничал.

— А зачем ты тогда во все это ввязался? Зачем плывешь за ней на другой конец земли?

— Я просто чувствую себя виноватым перед ней…

— Удивительно — в Дэвиде Паркере в тридцать лет впервые заговорила совесть! Браво! — с иронией молвил Андре. — Ты хоть сам веришь в то, что говоришь? Дэвид, ты за последний месяц совершил столько сумасшедших поступков, сколько не делал за все десять лет, что я тебя знаю! Начиная с того момента, когда ты решил забрать Мишель и Софи из борделя, и заканчивая сегодняшним днем…

— А сам-то ты, что делаешь на этом корабле? — перешел в наступление Дэвид. — Тоже из-за чувства вины? Или из-за меня? Я, вроде бы, не настаивал, чтобы ты следовал за мной… И совсем не обиделся бы…

— Нет. Не из-за тебя, вернее, не только из-за тебя…

— Интересно тогда, из-за чего?

— Я люблю Мишель, — ответил Андре просто, как о само собой разумеющейся вещи.

Дэвид уставился на него расширенными от изумления глазами.

— Ты шутишь? Ты влюбился в Мишель Готьер? — недоверчиво переспросил он и, не сдержавшись, хохотнул. — В эту мадмуазель Всезнайку? Когда ты успел?

— У меня было ровно столько же времени, сколько и у тебя…

— Повторяю: я не люблю Софи, — Дэвид начал злиться.

— Как знаешь, — Андре спокойно пожал плечами. — Я пойду в каюту, прилягу ненадолго… Что-то ночью совсем не выспался…

* * *

— Ваша завтрак, леди! — вошел Эдгар с привычной ехидной улыбкой на красивом лице. И его типичные фразы в отношении пленниц, и всегда одинаково ирочнино-едкая улыбка, и шутовские поклоны стали уже чем-то вроде ритуала для Софи и Мишель. Если первые дни такое поведение выводило их из себя и раздражало, то теперь, спустя почти две недели путешествия, это даже веселило и не давало совсем упасть духом. К тому же, дней пять назад, тот же Эдгар принес им от Хозяина приятное известие о разрешении выходить на верхнюю палубу для прогулок. И действительно, на этот раз, когда уходил, дверь он на ключ не закрыл. Правда, всегда теперь около выхода из их трюма на палубу дежурили по очереди он или его напарник Бернар, которые ни на минуту не спускали с них глаз.

Эдгар поставил тарелки прямо на пол и, подмигнув девушкам, удалился.

— Что-то я сегодня так голодна, — Софи сразу же накинулась на еду. Она с жадностью проглотила несколько ложек, а потом вдруг застыла, приложив руку к горлу.

— Что случилось? — обеспокоено спросила Мишель, глядя на подругу.

— Что-то мне не хорошо, — еле проговорила Софи и подскочила. — Я сейчас, — она пулей понеслась на верхнюю палубу и там, перегнувшись через борт, ее стошнило. — Все в порядке. Я, видно, чем-то отравилась, — вымученно улыбнулась она следовавшему за ней по пятам Бернару, но новый приступ тошноты заставил ее опять перегнуться через борт.

— Как ты? — встретила ее с тревогой в голосе Мишель.

— Уже нормально, — ответила Софи, вытирая тыльной стороной ладони рот. — У меня, наверное, морская болезнь…

— У тебя? — удивилась Мишель. — Ты ведь никогда этим не страдала, хотя часто плавала вместе с родителями… Ты, пожалуй, одна из немногих знакомых мне людей, которых эта участь миновала… Да и, вообще, это состояние проявляется в первые дни плавания, а никак не через две недели… Мне, например, как раз было немного нехорошо вначале, и я знаю, что это от морской болезни… Ты же себя чувствовала прекрасно, и еще хвасталась, что не знаешь, что это такое…

— Значит, отравилась… — вздохнула Софи и попыталась продолжить завтрак, но теперь уже ей кусок в горло не лез.

— Мы с тобой едим одно и то же, Софи… Если бы ты отравилась, то и со мной бы было что-нибудь похожее… Скажи, дорогая, — Мишель серьезно посмотрела на подругу, — у тебя, случайно, нет задержки?

— К чему это ты?

— Когда у тебя последний раз были «женские» дни? — осторожно намекнула Мишель.

Софи задумалась:

— Сразу же после свадьбы, кажется … Да, 7-го мая…

— А сегодня 12-е июня… О чем это говорит?

Софи озадаченно смотрела на подругу.

— По-моему, ты беременна…

— Нет, — отчаянно замотала головой Софи, — этого не может быть! Откуда?

— Ты что, не знаешь, откуда берутся дети? — усмехнулась Мишель. — От Дэвида твоего, от Дэвида…

— Нет, Мишель, — Софи продолжала сопротивляться. — Задержка ничего не значит! Такое бывает от стресса, от смены обстановки… Да мало ли от чего!..

— А твоя тошнота? А то, что ты спишь последнее время больше обычного? А твоя раздражительность и слезливость по пустякам? У моей кузины Патрисии были точно такие же симптомы, когда она забеременела…

— Мишель, я не беременна! И не хочу этого больше слышать! Ясно?

— Ясно, — кивнула Мишель и улыбнулась. — Только ты все равно беременная!

* * *

— Кажется, ты ей нравишься, — ухмыльнулся Андре, глядя куда-то через плечо Дэвида.

— Кому? — Дэвид обернулся и заметил приближающуюся к ним Паолу. Ее округлые бедра вызывающе колыхались во время ходьбы, высокая полная грудь подскакивала в глубоком вырезе обтягивающей алой блузки, а распущенные темные волосы развевались на ветру.

— Сiao! — приветствовала их Паола. Улыбка на ее лице была открытая и дружелюбная. — Отец просил передать, что через часа три прибудем в Касабланку… А я вам напоминаю, что скоро будет обед…

— И что вы сегодня приготовили нам, синьорина Паола? — спросил у нее Андре.

— Лазанью, синьор, — ответила девушка, при этом глядя не на Андре, а на Дэвида. — Не забудьте, через полчаса в кают-компании, синьоры, — напомнила она и круто развернувшись, пошла дальше.

— Как она тебе? — подначил друга Андре, провожая глазами Паолу.

— Нормально, — безразлично ответил тот, уставившись в одну неопределенную точку на горизонте.

— Неужели Дэвид Паркер не воспользуется ситуацией? Рыбка-то сама плывет к тебе в руки… Тем более такая привлекательная рыбка…

— Спасибо, на этот раз воздержусь… Пусть плывет мимо…

— Это серьезный симптом… Ты не заболел, случаем?

— Нет.

— А я думаю, что все-таки заболел. И даже знаю, как это болезнь называется…Grande Amore (Большая любовь (итал)), — смеясь, произнес Андре по-итальянски. — Перевод, надеюсь, не требуется?

— Не зли меня, Андре, — прорычал Дэвид, — а то я забуду, что ты мой друг…

Андре в ответ только громче рассмеялся.

* * *

— Ну что, ты и теперь будешь говорить, что не беременна? — спрашивала Мишель у обессилено лежащей Софи. Та упрямо молчала.

Они только вышли прогуляться по палубе перед сном, как вдруг Софи снова стало плохо и она, прислонившись спиной к бортику, медленно сползла на пол, на несколько мгновений потеряв сознание. Хорошо, что рядом оказался Эдгар и помог занести ее на руках обратно в трюм.

— Все явные признаки на лицо: тебя уже который день выворачивает наизнанку от любой еды, кружится голова, ты спишь как сурок, психуешь по любому поводу… Продолжать?..

— Но почему? — простонала Софи, и в ее глазах блеснули слезы. — Зачем? Этого не должно было случиться…

— Зато, теперь не придется разводиться с Дэвидом, — радостно улыбнулась Мишель.

— Нет, я все равно хочу развестись. Более того, я не хочу, чтобы Дэвид узнал о ребенке.

— Ты с ума сошла, да? — Мишель укоризненно посмотрела на подругу. — Как ты это себе представляешь? Ты считаешь, что твои родители придут в восторг от беременной и при этом разведенной дочки? Ты же станешь изгоем! Все отвернуться от тебя! Этого ребенка общество не признает! Да и как ты, вообще, собираешься скрыть беременность от своего Паркера? Или твой живот не вырастет в ближайшие девять месяцев? И как это можно не заметить?

— Мишель, — устало проговорила Софи. — все твои доводы будут иметь смысл, если мы когда-нибудь вернемся домой… А пока — это пустое сотрясание воздуха… Мы с Дэвидом, возможно, никогда больше не увидимся… И еще не известно, что будет с нами…

— Не думала, что ты такая пессимистка…

Софи, ничего не сказав на это, вздохнула и отвернулась к стенке. Мишель еще

некоторое время посидела рядом, а потом тоже начала устраиваться для сна на жестком старом тюфяке, которым их «заботливо» снабдил месье Люка еще в первый день.

Софи, которая, действительно, в последние дни спала без задних ног, сейчас же никак не могла уснуть. Осознание того, что у нее будет ребенок от Дэвида, никак не могло уложиться у нее в голове. На нее волнами накатывали то безудержная щемящая радость, то беспросветное пугающее отчаяние и страх… Она не находила себе места от всего свалившегося на нее…

Мишель уже давно спала, ее дыхание было ровным и тихим… Софи, стараясь не разбудить подругу поднялась и направилась на палубу, минуя мирно дремавшего на стуле Эдгара… Там, подняв лицо к черному, усыпанному сотнями хрустальных звезд, южному небу она, преисполненная разрывающими ее чувствами и эмоциями, не сдержавшись, выкрикнула:

— Дэвид!!! Где же ты?! Ты мне так нужен!..

Ее последние слова подхватил внезапный порыв ветра, унося с собой в безбрежную морскую даль…

* * *

— Софи! — Дэвид резко сел на постели. Его бросило в жар, а сердце бешено стучало, готовое вот-вот выпрыгнуть из груди…

— Что случилось? — спросонья спросил его Андре.

— Мне приснилась Софи, — Дэвид провел ладонью по влажному холодному лбу, вытирая испарину. — Она меня звала… Я так явственно слышал ее крик, будто совсем рядом… Чертовщина какая-то… Что со мной происходит?… Но мне почему-то так плохо… Плохо без нее…

— Ангелы зовут это небесной отрадой, черти — адской мукой, а люди — любовью*, - нараспев процитировал Андре.

Дэвид на этот раз никак не среагировал на очередное подтрунивание друга. Он просто молча встал, быстро натянул брюки, накинул рубашку и вышел.

Дэвид с наслаждением подставил разгоряченное лицо прохладному ночному ветру. Ветер бережно обдувал его, принося некоторое успокоение.

— Синьор Паркер, — Дэвид не заметил, как неожиданно около него оказалась Паола. Она стояла в одной сорочке, лишь сверху была накинута разноцветная шаль. Ее кожа отливала серебром в свете полной луны, а ветер легонько теребил гладкие, почти черные волосы. В данный момент, на фоне безбрежного океана, она была похожа на настоящую русалку, только что вынырнувшую из морской пучины. Соблазнительная, манящая, сводящая с пути истинного русалка…

— Что вы здесь делаете в такой час, синьорина Паола? — Дэвид с трудом оторвал свой взгляд от созерцания дочки капитана.

— Я случайно видела, как вы выбежали из своей каюты, и подумала, что у вас что-то случилось, — ее голос обволакивал, а глаза призывно блестели.

— Вы ошиблись. У меня все в порядке.

— Значит, моя помощь не нужна? — она протянула к нему руку и пробежала тонкими пальчиками по груди Дэвида. Шаль соскользнула с ее плеч вниз, открывая на обозрение нежную гладкую кожу и заманчивую округлость полной девичьей груди…Чарующая, зовущая за собой, сулящая неземные наслаждения русалка… Но непременно ведущая к гибели.

— Вам следует уйти, синьорина Паола, — Дэвид решительно снял ее руку со своей груди. — Вы можете замерзнуть…

Он сам поднял ее шаль с пола и накинул ей на плечи.

— Идите же…, - настойчиво повторил он.

— Спокойной ночи, синьор Паркер, — голос девушки дрогнул, а в глазах затаилась разочарование и обида.

— Спокойной ночи, — сдержанно кивнул Дэвид и, дождавшись, пока она уйдет, обессилено опустился прямо на дощатый пол, откинувшись спиной на стоящую рядом бочку с пресной водой.

— Как ты? — рядом с ним присел только что подошедший Андре.

— Это всегда так мучительно больно? — Дэвид затравленно посмотрел на друга.

— Всегда, — серьезно ответил тот. — А еще мучительно сладко. Тоже всегда.

— Я все время думаю только о ней, — глухо произнес Дэвид, прикрыв глаза. — Я просыпаюсь и засыпаю с мыслями о ней… Я с трудом усмиряю в себе страх потерять ее навсегда… Иногда я еле сдерживаюсь, чтобы не завыть от тоски по ней…Я мечтаю увидеть ее, прижать к себе и больше не отпускать от себя никогда… Мне необходимо видеть ее глаза, слышать ее голос, вдыхать ее запах, чувствовать ее каждой клеткой своего тела… Она во мне… И вокруг меня… Это и есть то, о чем ты все время говоришь?

— Пожалуй, ты все-таки не безнадежен, — Андре слегка улыбнулся и похлопал его по плечу. — Ты прав. Кажется, это именно то, о чем я говорю… Ты любишь эту девушку.

— Но я не хочу этого. Я не хочу ее любить. Любовь делает людей слабыми…

— Нет, так говорят только те, кто сам по своей натуре слаб… На самом деле, тот, кто любит, становится сильней во сто крат… Потому что, любя, человек живет, а без любви — всего лишь существует…

* * *

— Чего это ты раскричалась? — заспанный Эдгар вырос прямо около Софи и схватил ее за локоть. — А ну-ка марш спать!

— Мне просто захотелось подышать немного свежим воздухом, — обреченно прошептала Софи и, выдернув руку из его хватки, направилась к лестнице в трюм.

— Подышать ей, видишь ли, захотелось, — ворча, пошел за ней Эдгар. — Не спится ей, видишь ли…

________________

* Генрих Гейне (1797–1856), немецкий поэт, публицист и критик.

Глава 15

— Эй вы! Просыпайтесь! — Эдгар энергично тормошил девушек, старясь разбудить их.

— В чем дело? Еще такая рань… — Мишель открыла глаза. За ней с трудом просыпалась Софи.

— Через час причаливаем… Вот ваш завтрак… Ешьте быстрее, приводите себя в порядок и будьте готовы к моему приходу…

Когда он вышел, подруги с беспокойством переглянулись.

— Что нас ждет дальше? — встревожено произнесла Софи.

— Не знаю, — Мишель взяла тарелку с едой. — Но лучше все-таки подкрепиться…

Ровно через час пришел Эдгар. На этот раз он был не один, а со своим напарником Бернаром.

— Давайте ваши руки, — велел Эдгар и взял из рук Бернара две веревки. — Я должен вас связать…

— Но зачем? — воскликнула Мишель, а Софи посмотрела на мужчин с испугом.

— Приказ Хозяина, — коротко ответил тот и начал связывать их руки. Когда с этим было покончено, он привычным движением подтолкнул девушек к двери. — Вперед! Бразилия ждет вас, леди! — и негромко рассмеялся своей шутке.

— Это Рио-де-Жанейро? — поинтересовалась Мишель у Эдгара, когда они подошли к трапу. Софи стояла рядом и щурилась от яркого палящего солнца Бразилии. Перед ними открывался невероятно красивый вид: вдоль всего побережья тянулись золотистые полоски пляжей; город, весь утопающий в зелени, расположился ярусами прямо на холмах, а за ним чуть поодаль крутые скалы, обращенные склонами к океану, возвышались грядами, одна над другой, производя своей массивностью и величием просто фантастическое впечатление.

— Вы правы, мадмуазель Готьер, это Рио, — ответил за Эдгара Дидье Люка, незаметно возникший рядом. — Прекраснейший, дивный Рио, в котором я собираюсь провести немного времени, прежде чем вернусь в Марсель, чтобы насладиться видом убитых горем «друзей», оплакивающих своих без вести пропавших дочерей… Жаль, что вы не сможете оценить все прелести этого замечательного города, — Дидье наигранно вздохнул.

— Что с нами будет? — с вызовом спросила Софи.

— Сейчас увидите, — он начал спускаться вниз по трапу, за ним, подталкиваемые в спину Эдгаром, пошли обе девушки. — Во всяком случае, вам навсегда придется забыть о том, кто вы и откуда… Вас ждет совсем другая жизнь, отличная от той, которую вы имели раньше… — его последние слова поглотили шум и гомон, царившие в порту.

В этот момент прямо к пристани подкатила старая видавшая виды открытая коляска, запряженная двумя не менее дряхлыми лошадьми. Ими управлял огромный широкоплечий негр, а около него сидел сильно загорелый коренастый черноволосый мужичок с тонкой полоской таких же черных усиков над полной верхней губой. Он соскочил с коляски и направился прямо к месье Люка, негр же остался сидеть на месте.

— Сеньор Абеларду! — Дидье приветственно раскрыл объятия.

— Где мой рабынь? — с ходу произнес мужчина на отвратительном английском.

— Вот они, — Дидье Люка с удовольствием указал на девушек. — Как вам они? По-моему, очень даже неплохо… Красивые, здоровые, выносливые…

Софи и Мишель, успешно изучавшие английский язык у себя в пансионе, сразу отметили про себя, что Люка говорит на нем свободно. Тем временем Абеларду оценивающе осмотрел с ног до головы девушек, а после удовлетворенно кивнул и протянул Дидье небольшую стопку денег. Дидье Люка небрежно, даже не пересчитав, положил их себе в карман брюк.

— Меня звать сеньор Абеларду Кардозу, — обратился к пленницам мужчина и, повернув голову, призывно махнул негру. Тот сразу же спрыгнул с повозки и подбежал к ним. Когда негр приблизился, девушки с ужасом поняли, что он еще больше, чем казался издалека. Мишель, обладающая довольно высоким ростом для женщины, и то едва доходила ему до плеча, не говоря уже о миниатюрной Софи, глаза которой были почти на уровне с его солнечным сплетением. Это был настоящий чернокожий великан.

— Levá-los para o carro, Miro(Отведи их в повозку, Миро. (португ.)), — на тягучем португальском обратился к нему Кардозу.

Негр, которого звали Миро, протянул было руку к Мишель, но та резко отпрянула и возмущенно выкрикнула:

— Что это значит?

— Вы мой рабынь, — раздраженно стал объяснять Абеларду, — я вас купил! И вы должны идти со мной…

— Рабыни? — продолжала возмущаться Мишель. — Рабство ведь давно отменили!

— Только не в Бразилии, — с тихим стоном выдохнула Софи и стала нервно покусывать нижнюю губу.

— Верно, — самодовольно хохотнул Дидье Люка. — Это единственная страна, в которой до сих пор существует законное рабство!..*

— Я никуда не пойду! — Мишель уже начала брыкаться, потому что Миро снова попытался взять ее за плечи, однако это было делать нелегко с завязанными сзади руками. Тогда негр легко поднял ее над землей и бесцеремонно перекинул через свое плечо. Мишель не переставая визжать, стала биться ногами. Но Миро, абсолютно не обращая внимания на ее жалкие потуги освободиться из его мертвой хватки, направился к Софи.

— Не подходи, — с угрозой сквозь зубы проговорила Софи, пятясь назад. Чернокожий Миро, удрученно покачав головой, словно пушинку, схватил ее свободной рукой, так же легко перекинул через другое плечо и пошел прямиком к повозке.

— Сентьеро — замечательное местечко! — крикнул им вслед месье Люка. — Вам там понравиться, девочки! — он заливисто засмеялся, и к нему тут же присоединились Эдгар и Бернар. Их громкий смех эхом разносился по портовой площади Рио.

— Я чувствую себя тюком с хлопком, — сказала Софи, подскакивая на плече Миро при каждом его шаге, и глянула на Мишель. Та, сцепив зубы, с остервенением пыталась выпутаться, извиваясь как змея. Они уже подошли к коляске, и Софи вся сжалась, ожидая, что ее сейчас неряшливо скинут, словно этот же мешок с хлопком, но Миро, на удивление, довольно бережно опустил обеих девушек на заднее сидение в коляске, а сам пошел вперед и занял свое место у поводьев. Вскоре к ним присоединился Абеларду Кардозу, и коляска тронулась.

Девушки, осознав всю тщетность своих попыток вырваться из плена, через некоторое время, обессилив, смирились и начали лениво разглядывать проносящиеся мимо них пейзажи. Зеленые цветущие долины сменялись высокими холмами, покрытыми густыми лесами, сельвы, превращенные в прекрасные сады и поля и окружающие жилища людей, чередовались с просторными пастбищами, тут и там встречались гигантские фикусы, кедры, перобы***… Это были поистине райские места! Мишель и Софи были настолько очарованы окружающими видами, что порой забывали причину, по которой очутились здесь, и, затаив дыхания, жадно впитывали каждую увиденную мелочь…

Ближе к полудню солнце, достигнув своего зенита, запекло с удвоенной силой, и стало совсем невыносимо жарко. У Софи, в ее теперешнем положении, от жары начало все плыть перед глазами, и она то и дело облизывала пересохшие губы… Мишель, заметив это, поддалась слегка вперед и громко произнесла на английском, обращаясь к мужчинам:

— Не могли бы вы остановиться, одной из ваших рабынь, — она сделала ударение на этом слове, — нехорошо…

Абеларду глянул через плечо на Софи и жестом приказал Миро остановиться. Потом он достал из-под сидения фляжку с водой и, отвинтив пробку, протянул к губам девушки. Софи сделала несколько жадных глотков из емкости и в изнеможении откинулась назад на сидение. Мишель вслед за ней тоже выпила немного. Абеларду обменялся несколькими словами с Миро, после которых негр спешно снял с себя белую хлопковую рубаху и, в мгновении ока разорвав ее надвое, повязал обеим девушкам на голову в виде платка. Следует заметить, что у самих мужчин на головах были широкополые шляпы из соломы.

— Спасибо, — Софи благодарно улыбнулась, а Мишель сдержанно кивнула.

— Я просто не хотеть, чтобы мой рабынь умер раньше, чем мы приехать на фазенда, — ухмыльнулся сеньор Кардозу и стал снова забираться на свое место.

— Долго нам еще ехать? — решилась спросить у него Мишель.

— Долго, — бросил тот, — еще дьень пути…

Через часа два повозка снова остановилась, и Абеларду объявил короткий привал. Он на время разрешил развязать девушкам руки, и те, разминая затекшие запястья, с блаженством прилегли на траву под тенистой кроной высоченного кедра. Потом Миро принес им немного хлеба и фруктов, чтобы перекусить. Протягивал девушкам еду, он вдруг первый раз за все время улыбнулся, и улыбка эта была дружелюбной и заботливой. В этот самый момент Мишель и Софи с радостью поняли, что в лице этого чернокожего великана обрели здесь друга… Они улыбнулись ему в ответ и накинулись на еду…

… Ночь в тропиках наступает незаметно. Только, кажется, солнце еще светило во всю на небосклоне, согревая своими лучами все живое, как вдруг оно стремительно начинает катиться за горизонт, меняя по пути цвет неба с прозрачно-голубого в золотисто-розовый в начале, а потом в кроваво-красный, после чего совсем исчезает, передав бразды правления царству госпожи Луны.

На ночлег Абеларду решил остановиться в пальмовой роще на берегу реки Параиба. Прямо за этой рощей начинался густой тропический лес. Оттуда время от времени, разрезая ночную тишину, раздавались вой и крики диких животных, и Софи с Мишель вздрагивали от каждого звука и шороха. К тому же, сеньор Кардозу злорадно пошутил, освобождая их на ночь от веревок, что все равно они не смогу сбежать, потому что лес кишит всевозможными хищниками, начиная от пумы и заканчивая ядовитыми змеями и питонами. А еще, добавил он, чуть ниже по реке, в небольшой заводи, водятся крокодилы.

Понятно, что это не могло не произвести впечатления на его новоиспеченных рабынь, поэтому девушки просидели почти всю ночь, тесно прижимаясь друг к другу и трясясь от страха, пока к ним не подошел Миро с откуда ни возьмись возникшим ружьем и жестом не показал, что им можно отдохнуть под его охраной. Только после этого, подруги позволили себе немного расслабиться и забыться на какое-то время тревожным сном.

Первое, что увидела Софи, когда на рассвете открыла глаза, была большая, размером почти с ладонь, бабочка. Бабочка преспокойно сидела на мыске ее туфельки, слегка подрагивая своими необыкновенными ярко-синими с жемчужным отливом крыльями. С минуту Софи даже боялась пошевелиться, чтобы не спугнуть такую красоту. Но вскоре бабочке, видно, самой надоело общество девушки, и она, легко взмахнув своими крыльями, улетела куда-то в небо. Софи проводила ее взглядом и неожиданно наткнулась на очередную удивительную картину: прямо над ее головой на ветке сидели три одинаковых, словно близнецы, попугайчика, с салатово-зеленым оперением, розовато-желтыми грудками и оранжевыми клювиками.

— Мишель! — не выдержала Софи и стала будить подругу. — Смотри же какая красотища!

— Ну что там? — Мишель не очень была довольна такому пробуждению.

— Видишь? — Софи показала наверх.

— Вижу. Попугаи. И что? — Мишель поднялась и села.

Софи уже хотела возмутиться такому равнодушию подруги, но в этот момент рядом с ними возник Абеларду. Миро же нигде не было видно.

— Кушать быстрей, — нервно проговорил сеньор Кардозу и сунул им в руки по куску булки. — И ехать быстрей…

В эту минуту из зарослей вышел Миро с ружьем наперевес. Он приветливо улыбнулся девушкам и пошел к коляске.

…- Кажется, подъезжаем, — Мишель кивком показала на перекосившийся указатель с надписью «Sentiero» на въезде в очередную деревню.

Они ехали по узкой улочке, вдоль которой тянулись небольшие дома, окруженные зеленью садов и живых изгородей. Некоторые из домов были ухоженные, покрашенные в белый цвет и покрытые красно-оранжевой черепицей, другие же дома имели весьма плачевный и бедный вид. Миновав маленькую церквушку, расположившуюся на пригорке, коляска остановилась около трактира с выцветшей вывеской «Donna Ross».

— Приехать, — сообщил Абеларду Кардозу, соскакивая с подножки.

Миро помог подругам выйти из коляски, и они все вместе последовали за хозяином. Обойдя трактир сзади, девушки увидели большой дом. Может, он сильно и не походил на особняк или поместье, но все же существенно отличался по размерам от всех других домиков этой деревни, мимо которых они только что проезжали. Заметно было, что когда-то этот дом был добротным и роскошным, но сейчас во всем его облике чувствовалась некоторая запущенность и небрежность. Правда, рядом с крыльцом был раскинут прекрасный цветник, что сразу придавало дому определенное очарование и скрашивало общее ощущения упадка.

В это мгновение тяжелая входная дверь отворилась, и на крыльцо выскочил хулиганистого вида мальчишка, на вид лет десяти, загорелый, чернявый, с озорными блестящими карими глазенками. Вслед за ним вышла высокая худенькая женщина, молодая, в легком цветном платье, со светлыми вьющимися волосами, собранными сзади в хвост. Одной рукой она крепко прижимала к своей груди годовалого ребенка, другой же держала за руку хорошенькую, как ангелочек, девчушку лет пяти.

— Abelardo? Você está de volta?(Абеларду, ты уже вернулся? (порт.)), — женщина стала спускаться по ступенькам.

— Sim, Anna, que é o nosso novo escravos(, Анна, это наши новые рабыни. (порт.)), — Абеларду пошел ей навстречу.

— Escravos? — тут женщина с некоторым недоумением посмотрела на девушек.- Mas eles são brancos, Abelardo! Onde eles estão?(Рабыни? Но они же белые, Абеларду! Откуда они? (порт.)).

— Eu não sei exatamente… Algures na Europa, — Абеларду пожал плечами, а потом ухмыльнулся: — Mas qual é a diferença, se eles me trataram muito barato, a minha mulher! Aliás, eles entendem em Inglês …(Не знаю точно… Откуда-то из Европы… Да какая разница, если они обошлись мне так дешево, жена! Кстати, они говорят по-английски…(порт.)).

— Английский? — перейдя на язык туманного Альбиона, блондинка снова повернулась к пленницам, и взгляд ее прозрачно-голубых глаз посветлел. — Вы англичанки? — спросила она.

— Нет, мы из Марселя, — немного настороженно ответила Мишель.

— Франция? Но как вы здесь оказались?

— Chega de conversa! Melhor ir e mostrar-lhes o que e como!(Хватит болтать! Лучше пойди и покажи им, что и как!) — бесцеремонно оборвал ее Абеларду и обратился уже к девушкам: — Сегодня работа вам не быть… А

завтра приступать с утра… Моя жена вам все показать и объяснить, — после этого он,

скользнув безразличным взглядом по детям, которые со всех сторон облепили его жену, пошел в дом.

— Меня зовут Анна, — будто извиняясь за поведение своего мужа, мягко улыбнулась женщина. — А как ваши имена?

Девушки представились, после чего Анна попросила их следовать за собой. За домом оказалась небольшая пристройка, выглядевшая, скорее как навес, потому что имела всего две стены, одна из которых была смежная с домом. Вдоль самой длинной стены тянулся ряд гамаков, сбоку стояли большой, грубо сколоченный стол и по его бокам две скамейки.

— Вот здесь живут наши рабы, — сказала Анна, и снова в ее голосе послышалось извинение. — У нас их немного, всего десять человек… Хотя Абеларду считает себя великим фазендейро, — при этих словах она усмехнулась. — Но, как видите, фазендой наше поместье назвать трудно… Все что у нас есть — это старый дом, доставшийся от отца Абеларду, небольшая кофейная плантация, десять рабов, и трактир…

— Сеньора Анна, а откуда вы так хорошо знаете английский? — решила полюбопытствовать Софи.

— Я сама родом из Филадельфии.

— Но как вы оказались в Бразилии?

— Это долгая история, — грустно улыбнулась Анна, — лучше объясните, каким лихом вас занесло в Бразилию, и кто сделал вас рабами?

— Это тоже долгая история, — также печально улыбнувшись, в унисон ответили девушки.

— Я надеюсь ее когда-нибудь услышать…

— Конечно, — вздохнула Мишель, а Софи устало кивнула.

— Mamãe, mamãe! Seu pai está chamando!(Мама, мама! Тебя отец зовет!) — в эту минуту подбежал тот самый мальчик, с которым они уже виделись.

— Lucas, lhes digo que eu vou. Cinco minutos…(Лукас, передай, что я уже иду. Пять минут…), — потрепала его по непослушным волосам Анна. — Это мой старший сын Лукас, — представила она его девушкам. — А это моя доченька Жизинья, — девочка выглянула из-за ее юбки и улыбнулась, — и малыш Фико…

Губ Мишель коснулась легкая улыбка, а Софи, умилившись, погладила Фико по пухленькой щечке. Малыш довольно что-то залепетал и потянул к ней свои ручонки.

— Ладно, сеньориты, — Анна посерьезнела, — теперь должна вам все-таки осветить распорядок дня: подъем на рассвете, после завтрака — сбор кофе на плантации, в полдень — обед, далее — вновь работа на плантации, ближе к закату — ужин и свободное время, если останутся силы на что-нибудь еще… Хочу вас предупредить: будьте осторожны и послушны — Абеларду может быть очень жестоким со своими рабами… Да и не только с ними, — при этом она быстро отвела глаза в сторону. — К сожалению, если что, я не смогу вас защитить… А теперь я вынуждена идти… Если голодны, можете подойти на кухню…Я скажу Далиле, чтобы она вас покормила… Далила — это наша рабыня-кухарка… А к ужину я подойду и познакомлю вас с другими… рабами…, - было заметно, что Анна всегда с трудом произносила это слово, будто стесняясь его.

— А кто такой Миро? — останавливая ее, задала еще один вопрос напоследок Софи.

— Миро? Помощник Абеларду и надсмотрщик над другими рабами…

Анна уже было направилась прочь, а потом вдруг обернулась и тихо произнесла:

— Мне жаль, что с вами так вышло…

* * *

Далила оказалась пожилой негритянкой, совсем невысокого роста, при этом очень полной и грузной. Но, несмотря на свою комплекцию, двигалась она довольно быстро и ловко. Далила без лишних слов накормила девушек обедом, а потом принесла им новую одежду. Это было очень кстати, поскольку наряды девушек пришли в полную негодность за время их путешествия. А еще Далила нагрела им воды, и Софи с Мишель смогли наконец-то помыться.

Оставшееся время до вечера тянулось неимоверно долго. Анна пока больше не появлялась, да и сеньора Кардозу тоже не было видно. Только изредка то тут, то там пробегал Лукас. Мишель с Софи почти не разговаривали между собой, пребывая каждая в своих нелегких мыслях. Их одинаково взвинченное состояние выдавало лишь затаившееся где-то в глубине глаз тревожное беспокойство.

Когда солнце начало клониться к закату, в пристройку наконец пожаловала Анна в сопровождении Далилы, которая несла большой котелок с едой. В руках Анна держала стопку тарелок и ложки. Она приветливо улыбнулась девушкам и стала накрывать на стол. Не прошло и четверти часа, как где-то невдалеке послышались голоса, и вскоре в пристройку вошла небольшая группа людей. Все они, мужчины и женщины, были темнокожими, отличающиеся лишь степенью выраженности темного цвета в окрасе кожи: от молочно-шоколадного до почти черного. Анна с дружелюбной улыбкой что-то сказала им, потом повернулась к девушкам и поманила их к себе рукой. Софи и Мишель нерешительно подошли к ней.

— Permitam-me apresentar, este Sophie e Michelle*(Познакомьтесь, это Софи и Мишель), — обратилась она к своим работникам, а после перешла на английский, знакомя уже самих девушек с неграми: — Это Аделия и Ниси, они сестры, — две молодые негритянки кивнули, слегка улыбнувшись, — это Литисия, — худая женщина средних лет, едва кивнув, безразлично скользнула по девушкам взглядом и отошла в сторону. — А это Малу…, - Малу была совсем еще юной девочкой, не старше четырнадцати. — И наши мужчины: Карлос, Жулио, Роберто и Мигел…, - четверо поджарых и статных, как на подбор, мужчин, самым младшим из которых был Роберто, а старшим — Карлос, сдержанно поздоровались и направились к накрытому столу. — Ну а Миро вы знаете…

Миро пришел самым последним и, с искренней симпатией вновь улыбнувшись девушкам, тоже последовал к столу. Анна взяла Мишель и Софи за руки и тоже повела их к столу…

* Рабство в Бразилии было отменено в мае 1888 года (прим. автора)

** Янтарное дерево, внешне схожее с североамериканским дубом.

Глава 16

…Первая ночь прошла для Софи почти без сна: она никак не могла найти себе места в непривычном гамаке, над ухом постоянно жужжало какое-то насекомое, и, вообще, весь окружающий мир был полон незнакомых, непонятных шорохов и звуков. И теперь,

наблюдая за восходящим солнцем, она без энтузиазма ковыряла ложкой кашу из сорго, рядом с ней, не менее вялая, сидела Мишель.

… Дорога к кофейной плантации занимала не менее четверти часа, но для Софи и Мишель с непривычки этот путь показался просто нескончаемым, к тому же с собой пришлось тащить на спине большую корзину.

— Это и есть кофейные деревья? — ахнула Софи при виде высоких зеленых кустов с прямыми горизонтальными ветками, усыпанными блестящими красными, размером с крупную вишню, круглыми плодами. — А где же кофейные зерна?

— Они внутри этих ягод, — пояснила Мишель, — как косточка…

В этот момент к ним подошел Миро и, сорвав крупный красный плод, продемонстрировал его девушкам и положил в корзину одной из них. Потом он показал на немного потемневшую ягоду и отрицательно покачал головой, давая понять, что такие собирать не годится. То же самое он сделал, указав на зеленый недозревший плод.

— Não deve (Нельзя), — произнес он, и так выразительно на них посмотрел, что Софи с Мишель прекрасно поняли, что он сказал. — Entendeu?(Понятно?)

— Entendeu, — кивнув, постаралась повторить за ним Софи и улыбнулась. Миро улыбнулся ей в ответ и пошел дальше, внимательно наблюдая за уже приступившими к работе рабами.

С каждым часом солнце палило все сильнее, от чего движения Софи замедлялись, голова снова начинала кружиться, и она еле сдерживала подступающую к горлу тошноту.

В полдень на дороге, ведущей от фазенды к плантации, показалась Далила, катившая перед собой небольшую тачку, нагруженную несколькими кастрюлями.

— Я так понимаю, это обед, — тяжело вздохнула Мишель и, глядя на других рабов, оторвалась от работы и, увлекая за собой Софи, пошла к раскидистому дереву, под которым Далила начала разливать по плошкам какой-то суп.

…Софи шла назад, еле передвигая ноги и сгибаясь под тяжестью собранного кофе в корзине у нее за плечами. Разговаривать не хотелось, даже с Мишель, да и совсем не было сил… На нее вновь навалилось дикое отчаяние и ощущение безысходности, и в глазах начало щипать от подступающих слез. На подходе к дому их встретил сам Абеларду Кардозу и стал придирчиво осматривать содержимое всех корзин. Заметив, что в корзине Софи количество собранного кофе существенно меньше, чем у других рабов, он весь посерел от злости и, поднеся к ее лицу плетку, проговорил сквозь зубы:

— Плохо работать, грязный рабыня, — и повернулся к Миро. — Pobres, Miro! Amanhã eu vou-me para o plantio e veja porque não fazer o seu trabalho!(Плохо, Миро! Завтра я лично подъеду на плантацию, что посмотреть, почему они не справляются со своей работай!)

Миро махнул головой и опустил глаза.

Когда хозяин ушел, Мишель обняла за плечи Софи, у которой уже по щекам текли слезы, и, успокаивая, погладила ее по спине.

Софи снова не могла сомкнуть глаз, переваривая все события прошедшего дня. Слез уже не было, а в душе царило полное опустошение. Единственной вещью, не дававшей ей покоя, был животный страх за своего еще не родившегося ребенка, страх, что она может его потерять. Ребенок для нее был той самой ниточкой, которая связывала ее с прошлым и не давала совсем потерять себя в этом чужом и недобром мире…

Вдруг, уже почти проваливаясь в дрему, Софи вспомнила кое-что странное, что сегодня произошло во время сбора кофе. Уже после обеда, ближе к вечеру, из леса, который стеной окружал плантацию с нескольких сторон, появилась женщина. Она остановилась на пригорке и молча стала наблюдать за работающими рабами. Хоть женщина и находилась в некотором отдалении, Софи все же удалось ее рассмотреть: уже совсем преклонного возраста, не негритянка, но кожа ее была очень смуглой, в

просторных белых одеждах, скрывающих объемную фигуру, в руках — длинный деревянный посох причудливой формы… Уже эти детали ее облика заставляли сердце сжиматься от неосознанной тревоги, но было еще одна вещь, от которой у Софи по коже прошел неприятный холодок: у старухи не было одного глаза, вместо него лицо женщины пересекала черная повязка. А другой глаз… Другой глаз безотрывно смотрел на саму Софи, пронизывая ее насквозь… Софи поспешно отвернулась, но спиной продолжала чувствовать ее сверлящий взгляд. Кроме Софи, старуху заметили и другие рабы. Ниси, занервничав, легонько толкнула сестру и свистящим шепотом проговорила:

— Miranda…

«Миранда», — Софи почему-то показалось, что девушка произнесла именно имя этой старухи. И в подтверждение ее мыслей, это имя стало передаваться от одного негра к другому, внеся беспокойство в их ряды. Даже Миро, хоть и стал покрикивать на рабов, призывая их вернуться к работе, все же тоже косился в сторону холма, на котором стояла странная женщина. Старуха же, казалось, совсем не обращала внимания на суматоху, связанную с ее появлением. Она еще некоторое время неподвижно стояла на месте, а потом, развернувшись, медленно пошла в сторону леса и вскоре скрылась из вида, будто ее и никогда не было. Беспокойство постепенно стало отпускать всех работающих на плантации, и уже через некоторое время рабы, казалось, забыли об этом непонятном происшествии… Хотя у самой Софи где-то в глубине души все же затаилась неосознанная тревога и нехорошее предчувствие…

* * *

Сегодня Софи чувствовала себя хуже некуда: ее страшно мутило с самого утра, перед глазами летали темные мушки, и она боялась в любую минуту потерять сознание. Руки совсем ее не слушались, а ноги подкашивались, и в конце концов девушка, обессилив, опустилась на колени. Именно в этот момент на плантацию, несясь во весь опор, верхом на лошади въехал Абеларду. Увидев, что Софи не работает, его лицо снова исказилось злостью, и он, без слов, со всего размаху хлестнул ее плеткой. Хоть удар прошелся поверхностно, она все же, сжавшись, охнула от боли и неожиданности и схватилась рукой за раненное плечо… Все рабы застыли на своем месте, наблюдая за происходящим.

— Я предупреждать тебя вчера, — прорычал разъяренный Абеларду, — а ты не слушать, ленивый рабыня… Если завтра, я увидеть то же самое — буду привязать тебя к столб и выпороть…, - он резко развернул лошадь и ускакал прочь.

К Софи сразу же кинулась Мишель и ее утешать.

— Подонок, — шептала Мишель сквозь зубы, осматривая ее рану. — Как таких земля носит…

— Миранда… — пронесся взволнованный шепот среди рабов, и подруги обернулись: на том же месте, что и вчера, стояла та же старуха и также безмолвно следила за Софи своим единственным глазом.

— Она смотрит на тебя, — негромко заметила Мишель.

— Что ей от меня нужно? — хрипло прошептала Софи, на этот раз не в силах отвести глаз от старухи. Она даже на время забыла о боли, которую причиняла ей свежая рана. В эту секунду Миранда сделала непонятное движение рукой, будто описывая в воздухе круг, потом приложила палец к губам, продолжая смотреть только на Софи, а после также неожиданно пошла прочь, не оглядываясь…

* * *

— Это Абеларду, да? — вечером Анна, заметив запачканную кровью рубашку Софи, сразу же подошла к девушке.

— Мне просто закружилась голова от жары, — устало начала объяснять ей Софи, — а сеньор Кардозу решил, что я …

— Сеньора Анна, — в этот момент подошла Мишель и отвела хозяйку в сторону. — Мне надо вам кое-что рассказать.

— В чем дело? — Анна внимательно посмотрела на девушку.

— Дело в том, что Софи беременная… И ей сейчас приходиться нелегко…

— Как? Почему вы сразу не сказали? — Анна даже слегка опешила.

— Софи не хочет распространяться на эту тему… — быстро ответила Мишель. — Но… Нельзя ли сделать так, чтобы она не работала на плантации? Она очень боится за ребенка…

— Я попробую, — Анна вздохнула и задумалась. — Попробую поговорить с Абеларду… Хотя ничего не могу обещать…

Уже перед самым сном в пристройку для рабов вбежала Анна и, улыбаясь, направилась прямо к Софи.

— У меня для тебя хорошая новость, — сказала она. — С завтрашнего дня ты работаешь на кухне. Будешь помогать Далиле… Ты умеешь хоть немного готовить?..

Софи только кивнула, от радости не в силах что-либо сказать.

— Ну, вот и замечательно. Тем более, Далиле на самом деле стало тяжелей справляться одной по хозяйству…

— Спасибо, — растроганно проговорила Софи. — А как же Мишель?

— К сожалению, о Мишель я не смогла договориться с мужем… Я с трудом убедила его насчет Софи… Он и так орал как ненормальный, еле успокоился…

— Да бог с ним, — махнула рукой Мишель. — Я как-нибудь справлюсь… К тому же, кулинарных шедевров от меня ждать не приходится … Домоводство — единственный предмет в пансионе, по которому у меня были далеко не лучшие отметки…

— Это правда, — Софи даже улыбнулась, вспомнив о неудачных попытках подруги обучиться искусству вести хозяйство, начиная от вечно подгораемой пищи и кончая неумением заправлять нитку в иголку.

— Что ж, раз все решилось, я пойду, мне еще детей укладывать спать, — Анна пожелала им напоследок спокойной ночи и ушла к себе.

* * *

Софи, напевая себе под нос какую-то песенку, катила перед собой тачку с обедом по направлению к плантации. Она с некоторым облегчением заметила, что сегодня нет такой изнуряющей жары, как было в последние дни. Анна, правда, как-то сказала, что к концу июня зной начнет спадать, потому что в июле здесь прохладней всего.

— Ведь в это время у нас зима и нередко идут дожди, — весело объяснила она, заметив недоуменный взгляд Софи, — зато самый жаркий месяц — январь…

— Я и забыла, — засмеялась Софи в ответ, — что мы по другую сторону от экватора…

— Мне самой тяжело было привыкнуть к этому, — Анна тоже заулыбалась вслед за девушкой.

Первым, еще издалека, ее заметил Миро.

— Olá!(Привет!) — радостно крикнул он, когда она подошла ближе.

— Olá! — ответила ему Софи. Несколько дней назад Анна по просьбе подруг составила им список из самых распространенных слов и фраз на португальском, и теперь девушки в ускоренном темпе осваивали этот язык.

Софи уже раздала всем еду, перекинулась несколькими фразами с Мишель и приготовилась идти обратно, как вдруг на плантацию на своей единственной породистой скаковой лошади заявился сеньор Абеларду собственной персоной. При его появлении Софи вся сжалась и даже пригнулась, стараясь быть как можно незаметнее. Абеларду как всегда раскричался, выбрав на этот раз Малу объектом для порицаний и упреков. Из-за страха перед хозяином все рабы стояли с опущенными головами, глядя куда-то себе под ноги боясь даже пошевелиться, поэтому никто не заметил, как сзади сеньора Кардозу выросла фигура той самой женщины по имени Миранда.

— Abelardo Cardoso! — ее глухой зловещий шепот вклинился в его истеричные выкрики и произвел больший эффект, чем, если бы она попыталась его перекричать. Абеларду тут же обернулся и на доли секунды замер, в его глазах промелькнуло некое волнение. Рабы тоже вскинули головы и в боязливом безмолвном ожидании стали следить за происходящим.

— O que você quer, velho mulher?(Что тебе надо, старуха?) — на последнем слове голос Абеларду сорвался.

— Sua hora chegou, Abelardо. Obatala tomou sua decisão. Grande Hoya já está esperando por você (Твое время пришло, Абеларду. Обатала принял свое решение. Великая Ойа уже ждет тебя.), — проговорила сквозь зубы Миранда, прищурив своей единственный глаз.

— Bruxa!(Ведьма!) — гневно выкрикнул Абеларду и со всей силы пнул женщину ногой в грудь. Миранда, не удержавшись, упала на колени. Кардозу тем временем, пришпорив коня, уже несся по дороге в поместье.

Софи даже не поняла, что ее толкнуло подбежать к этой странной старухе и помочь ей подняться.

— Obrigado, menina (Спасибо, девочка), — проговорила женщина, выпрямившись, и вдруг, к величайшему изумлению Софи и Мишель, заговорила по-французски: — Помоги мне дойти до дома, девочка…

Софи, вновь не отдавая отчета своим действиям, послушно кивнула.

— Куда ты с ней пойдешь? — возмутилась тут же Мишель, поспешно направляясь к подруге.

— Не бойся за нее, — Миранда выставила вперед руку, останавливая девушку. — С ней ничего не случиться… Она скоро вернется…, - и Мишель, будто вкопанная, застыла на половине пути, заворожено наблюдая, как старуха, слегка прихрамывая и опираясь на руку Софи, ведет ее к темнеющему вдалеке лесу…

… Они молча шли по густому влажному лесу, переступая через выступающие из земли корни, нагибаясь под свисающими сверху лианами; вокруг них царила необыкновенная тишина, изредка нарушаемая короткими птичьими криками где-то в высоких кронах деревьев. Наконец, невдалеке показалась небольшая хижина из тростника, покрытая широкими пальмовыми листьями.

— Проходи, — Миранда, приоткрыла легкую плетеную дверь, и Софи неуверенно переступила порог.

«А тут не так уж мрачно», — подумала Софи, украдкой осматривая внутреннее убранство дома Миранды: светлая плетенная мебель, белые занавески на окнах, приятный запах сушеных трав, которые в невообразимом количестве пучками были подвешены прямо к потолку… Если бы не толстые черные свечи, расставленные по всему периметру, и подобие алтаря со странными фигурками и амулетами в дальнем углу, можно было смело сказать, что это жилище обыкновенной одинокой старушки, добродушной и немного педантичной.

— Выпей, ты устала, — Миранда тем временем поднесла ей наполненную чем-то пиалу. — Не бойся, это не причинит тебе вреда, а только придаст сил…

Софи осторожно взяла из ее рук пиалу и поднесла к губам. Читай книги на Книгочей. нет. Подписывайся на страничку в VK. Запах у напитка оказался невообразимо приятным, с фруктово- цветочными нотками. Сделав глоток, девушка поняла, что и вкус у него не менее замечательный.

— Тебя ведь зовут Софи? — спросила вдруг Миранда.

Девушка от неожиданности чуть не поперхнулась последним глотком напитка.

— Откуда вы это знаете? — не выдержала она. — Кто вы такая? Что вам от меня надо? Вы ведь следили за мной? Зачем?

— Слишком много вопросов, девочка, — усмехнувшись, покачала головой старуха. — Но попытаюсь тебе все же кое-что объяснить. Имя мое Миранда, люди называют меня по- разному: ведьма, жрица, йоа*, просвещенная… Божественные ориши общаются со мной, показывая прошлое, будущее и настоящее…

Неожиданно женщина на секунду прикрыла свой глаз и положила ладонь на живот Софи. Девушка вздрогнула, но с места не сдвинулась. Тем временем Миранда забормотала что-то на непонятном языке, совершая хаотичные движения рукой вдоль живота Софи. Почувствовав внезапное пульсирующее тепло в том месте, где к ней прикасалась Миранда, Софи в первую секунду даже испугалась, но ощущение тепла мягкими толчками стало разливаться дальше по всему телу, заполняя собой каждую клеточку. Тревога и страх, сопровождающие девушку все последнее время, начали отступать, оставляя вместо себя блаженное чувство успокоения и умиротворения…

— С ней все будет хорошо, — вывел Софи из состояния легко транса голос Миранды.

— С кем? — не поняла Софи.

— С твоей дочкой. Можешь больше не бояться за нее. Сама Оддудуа теперь будет охранять ее и тебя…

— Но как вы…, - Софи от удивления потеряла дар речи.

Миранда, ничего не ответив, направилась к полке, на которой громоздились какие-то мешочки, коробочки и стеклянные пузырьки различных форм и размеров. Она, не раздумывая, взяла небольшой полотняный мешочек, перехваченный красной ниткой, и, вернувшись к Софи, вложила его прямо в руку девушке:

— Держи. Это поможет тебе от недомоганий во время беременности. Нужно принимать по одной каждый вечер перед сном… Не забывай об этом… Если забудешь выпить хоть раз, плохое самочувствие может вернуться назавтра же… Ясно?

— Спасибо, — кивнула Софи, сама не понимая, как ей относиться к этому подарку, а потом, немного осмелев, все-таки спросила: — Миранда, откуда вы знаете французский? В этом вам тоже помогают ваши … ориши?

— Нет, — улыбнулась Миранда, — ориши тут не при чем… Просто, не познав мир материальный, нелегко познать нематериальный… — после этого она отодвинула плотную ширму, находившуюся прямо за ней, и Софи увидела скрытый до этого книжный шкаф, просто битком забитый всевозможными книгами. Чего тут только не было: издания по биологии, физике, химии, энциклопедии, словари английского, французского, немецкого, арабского языков… Софи даже не нашлась, что сказать при виде такого

изобилия литературы, она лишь пробежалась глазами по корешкам, пытаясь прочитать названия.

— Ты можешь идти, девочка, — произнесла внезапно Миранда, задвигая ширму обратно, тем самым, показывая, что разговор окончен. — Твоя подруга тревожиться за тебя.

Девушка несколько опешила от такой резкой перемены в поведении Миранды. «Будто я сама сюда пришла, а не она меня привела», — подумала Софи, а вслух с беспокойством спросила:

— Но как я найду дорогу обратно?

— Найдешь, — уверенно отрезала женщина, и Софи ничего не оставалось делать, как направиться к выходу.

— Софи, — услышала она голос старухи уже в дверях и обернулась. Миранда сидела в плетеном кресле-качалке и внимательно смотрела на девушку. — Не верь тому, что видишь, верь тому, что чувствуешь. Ложь всегда на поверхности, а истина глубоко спрятана…

— О чем вы, Миранда?

— О том, что гложет тебя изнутри и делает несчастной… Поэтому мой тебе совет — закрой глаза и слушай сердце… Теперь иди, я буду отдыхать…

… Софи, к собственному удивлению, действительно, довольно скоро вышла из леса. Всю дорогу у нее было такое чувство, будто кто-то ее ведет в нужном направлении, и она, не задумываясь, шла вперед. Оказавшись на пригорке, с которого открывался вид на знакомую кофейную плантацию, Софи даже тихонько рассмеялась от облегчения, и устало присела на траву. Теперь, все, произошедшее с ней за последний час, казалось невероятным и далеким, будто причудливый сон. Если бы только не этот подарок Миранды… Софи с опаской развязала мешочек и заглянула внутрь. Мешочек был наполнен сухими буро-зелеными травяными шариками, источавшими легкий хвойный аромат.

— Софи!

Услышав свое имя, девушка вскинула голову: по направлению к ней, путаясь в полах широкой юбки, бежала Мишель.

— Ну, наконец-то, — Мишель сразу же обняла подругу и взволнованно зашептала: — Я так переживала за тебя… А тебя все не было и не было… Еще чуть-чуть, и я бы отправилась тебя искать…

— И тебе бы досталось от Кардозу, — Софи обняла ее в ответ.

— Мне все равно…, - Мишель, перестав сжимать подругу в объятиях, села рядом.

— Со мной, как видишь, все в порядке, — улыбнулась Софи.

— Но что ты так долго там делала?

— Пойдем-ка вниз, а по пути я тебе все расскажу… Не будем подставлять Миро… Да и меня Далила уже, видно, заждалась…

Вернувшись на фазенду, Софи сразу же столкнулась с Анной. Та тоже с тревогой поинтересовалась, почему она так задержалась, и Софи решила ей рассказать обо всем, что с ней только что приключилось.

— Миранда? — озадачилась Анна. — Это та женщина, которую у нас в деревне все боятся…

— Она колдунья?

— Не знаю, мне лично с ней сталкиваться не приходилось… Но говорят, она умеет излечивать от всевозможных недугов…

— Она говорила о каких-то оришах… Кто это?

— Насколько мне известно, эта женщина проповедует кандомбле… Это языческая религия, которую в Бразилию привезли рабы из Африки… А ориша — это их боги… Им молятся, их призывают, им приносят жертвы… Говоришь, она что-то сказала Абеларду, и тот будто бы испугался?

— Да, но я, к сожалению, ничего не поняла…

— Вечером поинтересуюсь у Миро, — вздохнула Анна, — у Абеларду спрашивать бесполезно… Что-то мне не по себе от всего этого…

Софи еще хотела поговорить с Анной насчет лекарства, что ей дала Миранда, но, вспомнив, как негативно восприняла это Мишель, посоветовав сразу же все выбросить, в последнюю минуту передумала. Сама же она еще не решила, как поступить с этим подарком.

Вечером, заметив, что Анна общается с Миро, Софи тоже подошла к ним.

— Эта Миранда сказала, что время Абеларду пришло, — повернулась к ней Анна, переводя слова Миро, — и что некий Обатало принял свое решение, а великая Ойа уже ждет его…

— Не понимаю, — покачала головой Софи. — Кто это такие?

Анна переспросила у Миро, а потом снова обратилась с пояснениями к девушке:

— Обатало — самый главный ориша, создатель всего живого, олицетворяет собой правосудие… А Ойа — богиня ветра, но при этом она управляет мертвыми… Ее дом — кладбище, — Анна произнесла это почти шепотом, и Софи заметила, как ее губы задрожали.

— Это значит…, - Софи вопросительно посмотрела на Миро.

— Isto significa que o senhor Cardoso morrerá em breve (Это означает, что сеньор Кардозу скоро умрет.), — ответил тот.

— Он умрет, — еле слышно пробормотала Анна, — умрет…

— Анна, — взяла ее за руку Софи, — не переживай, может эта Миранда не права…

— А я и не переживаю, — вдруг довольно бодро сказала Анна, и Софи показалось, что она даже вздохнула с облегчением. — Ты что-то еще хочешь спросить у Миро, Софи?

— Да… Кто такая Миранда? Откуда она появилась? И почему ее все так боятся?

Анна, задав на португальском вопрос для Миро, внимательно выслушала его ответ и после этого перевела Софи:

— Никто точно не знает, откуда она появилась, но поговаривают, что когда-то в молодости Миранда была рабыней и однажды решилась на побег со своим возлюбленным, таким же рабом как и она… За ними, конечно же, устроили погоню, в результате которой ее любимый был застрелен. Миранде же удалось скрыться в джунглях. Несколько дней она плутала по лесу, пока обессиленная не свалилась в реку, которая кишела крокодилами… Крокодил, чьей добычей она стала, не съел ее сразу, потому что, по-видимому, был не голоден, а оттащил ее в заросли про запас… Израненная его зубами, она бы и умерла там, если бы ее случайно не нашла одна женщина, жившая в одиночестве в том лесу. Женщина, оказавшаяся местной колдуньей и знахаркой, перетащила ее Миранду в свое жилище и начала ее лечить. С помощью своих снадобий ей удалось вернуть Миранду к жизни и залечить все ее раны. Единственное, что она не смогла сделать — спасти глаз девушки, поэтому Миранда и носит повязку на одном глазу. После своего исцеления Миранда осталась жить у колдуньи, и та постепенно передала ей свои знания и способности… После смерти своей спасительницы и наставницы, Миранда перебралась в наши места и осела здесь… Вот и все, что о ней знают… А боятся ее потому, что считают, что она не только может излечить от любых недугов, но и наоборот наслать на человека или скот различные болезни и напасти. Еще что-то, Софи?

— А кто такая Оддудуа? Миранда сказала, что она будет охранять меня и моего ребенка…

— Oddudua? — переспросил Миро и тут же заговорил что-то на своем языке. Анна стала синхронно переводить:

— Миро говорит, что Оддудуа — жена Обаталы, прародительница всех остальных оришей, олицетворяет материнство… Так что, думаю, тебе тревожиться не о чем…, - Анна слегка улыбнулась, а потом, по-дружески потрепав Софи по плечу, отправилась к себе.

— Миро, — позвала девушка, когда Анна ушла, и, достав мешочек, подаренный Мирандой, показала его негру. — Миранда, — пояснила она и жестами попыталась объяснить свой вопрос. Миро развязал мешочек и высыпал немного содержимого себе на ладонь. Потом он внимательно стал разглядывать эти травяные «пилюли» и даже понюхал их.

— Pode. Comer.(Можно. Ешь.) — произнес он наконец, одобрительно улыбнувшись.

— Pode? — обрадовалась Софи. Эти два простых слова она уже знала, поэтому прекрасно поняла Миро.

— Sim. Não tenha medo.(Да. Не бойся.)

— Obrigado, Miro, — поблагодарила его девушка.

…Поздним вечером Софи незаметно ото всех достала один из бурых шариков и проглотила, запив глотком воды. Несмотря на то, что уходящий день был перенасыщен событиями, Софи мгновенно провалилась в сон. «У меня будет дочка. И с ней все будет в порядке», — была ее последняя мысль перед тем, как заснуть. Первый раз с момента их похищения она ощущала себя умиротворенной и даже счастливой…

________________

* что-то вроде медиума в кандомбле (бразильская афро-христианская синкретическая секта, в чем-то схожая с Вуду)

Глава 17

«Впереди Сальвадор, — думал Дэвид, глядя на отдаляющийся берег Кайенны. — Через двенадцать дней мы, наконец-то, будем в Рио… Скорей бы…Порой кажется, что это плавание никогда не завершиться…»

Вдруг где-то за его спиной послышались непонятные шорохи и сопение. Обернувшись, он увидели Паолу, которая в одиночку пыталась тащить большой набитый до отказа мешок.

— Что вы делаете? — подошел к ней Дэвид.

— Это мука. Мне нужно занести ее на кухню, а все матросы куда-то разбежались, и мне не к кому было обратиться за помощью, — она робко улыбнулась и быстро отвела глаза. После того ночного разговора на палубе, Паола старательно избегала встреч с Дэвидом, едва перекидываясь односложными фразами. Впрочем, Дэвида такое положение вещей отнюдь не расстраивало, а было даже на руку: сейчас он настолько был погружен в себя, что лишнее общение не вызывало в нем ничего кроме раздражения и напряжения.

— Давайте помогу… — он взвалил мешок на плечи и понес на кухню.

— Оставьте здесь, — Паола показала на место рядом с разделочным столом. — Спасибо, синьор Паркер…

— Не за что, синьорина Паола, — Дэвид уже собрался уходить, как вдруг его внимание привлекли странные коричневые палочки, лежащие на столе рядом с сахарницей. — Что это? — он с интересом взял одну из них. Палочка была тонкая, длинною почти с ладонь, покрытая легким белым налетом.

— Ваниль, — слегка улыбнувшись, ответила девушка. — Я купила ее на рынке в Кайенне…

— Ваниль? — не поверил Дэвид и поднес палочку к носу. Но, вдохнув такой знакомый запах, он почувствовал, как у него все заныло и сжалось в груди. — Никогда не думал, что она выглядит так, — внезапно осипшим голосом проговорил он.

— На самом деле, ваниль — это цветок, орхидея, — продолжая улыбаться, пояснила Паола, — а эта палочка — ее высушенный и обработанный плод… Если надо добавить ваниль в пищу, следует растолочь немного этой палочки в порошок…

— Можно, я возьму себе одну? — Дэвид умоляюще посмотрел на дочку капитана.

— Конечно, можно… В Бразилии ее не трудно приобрести… Нравится запах?

— Да, — кивнул Дэвид, крутя в руках коричневый стручок.

— Парфюмеры говорят, что если когда-нибудь будет создан аромат, который понравиться всем без исключения, он будет создан на основе ванили…

— Они правы, — усмехнулся Дэвид, направляясь к выходу. — Спасибо, Паола…

* * *

После ужина Анна отозвала Софи и Мишель в сторонку.

— Как вы смотрите на то, чтобы прогуляться перед сном к озеру? — предложила она. — Абеларду уехал в Кампус на несколько дней, а мне очень нужно с вами поговорить…

Девушки были не против, поэтому они договорились встретиться чуть позже во дворе, и Анна убежала укладывать детей спать.

— Мне просто необходимо выговориться, — объясняла Анна подругами уже по дороге. — Последние десять лет мне не с кем было даже словом перекинуться, пообщаться по душам… А тут появились вы, и мне показалось, что вам можно доверять и мы могли бы подружиться…

— Это было бы замечательно, сеньора Анна, — проговорила Мишель, — но мы ведь рабыни, а вы — наша хозяйка…

— Я все понимаю, но меня это совсем не смущает… Я не считаю вас своими рабынями… Как, впрочем, всех остальных. Было бы в моих силах дать всем нашим рабам вольную, я бы давно это сделала и наняла просто слуг… Так уже начинают делать многие фазендейро… Я считаю, человек должен быть изначально свободен по своей природе. Я родилась на севере Соединенных Штатов, где рабов не существовало, как раз в первый год Гражданской войны северных и южных штатов, поэтому понятие рабства было мне чуждо. Я столкнулась с этим только здесь, в Бразилии, и до сих пор не могу понять это и принять… В отличие от моего мужа, — при этих словах Анна печально усмехнулась. — Он же просто наслаждается своей властью и значимостью… Он никогда не допустит освобождения своих рабов… И я тоже никогда не буду свободна от него…

К этому времени они уже вышли на берег небольшого тихого озера, которое располагалось чуть в стороне от кофейной плантации, на самой границе с лесом. Это чудесное спокойное озерцо с теплой, как парное молоко, водой, частенько использовалось рабами как место для принятия водных процедур после изнурительного трудового дня. Сейчас же на озере, в этот предночной час, не было ни души и царило благостное вечернее безмолвие…

— Вам плохо здесь? — спросила Софи у Анны, опускаясь на ковер из мягкой густой травы.

— Мне плохо не здесь, мне плохо с ним, — вздыхая, ответила та, присаживаясь рядом. Мишель сделала то же самое, но по другую сторону от Софи.

— Зачем же вы выходили за него замуж? — Софи внимательно посмотрела на свою хозяйку.

— Меня вынудили к этому…

— Как так? — не поняла Софи.

— Это длинная история, Софи… Не хочется утомлять вас долгими россказнями…

— Но мы ведь никуда не торопимся? — улыбнулась Софи.

— У нас вся ночь впереди, — подхватила Мишель. — И мы готовы слушать…

— Ну что ж… Если вы не против, я расскажу вам… Как я уже говорила, — немного помедлив, начала свое повествование Анна, — я родилась в Филадельфии… Мой отец погиб во время Гражданской войны между Севером и Югом… Это случилось почти в самом конце войны, в феврале шестьдесят пятого, при взятии Чарльстона… Мне тогда было всего четыре… Мама после его смерти осталась совсем одна, без средств к существованию… Почти два года мы жили практически в нищете, мама была в постоянном поиске работы, но найти таковую в послевоенные годы было нелегко… Однажды мама получила письмо от своей кузины, которая жила в пригороде Хьюстона. В письме она предлагала нам с мамой переехать к ней в Техас. В то время на Юге тоже была разруха, но все же у маминой кузины был свой дом и небольшое хозяйство, поэтому голодать ей не приходилось… И мы решились на переезд… Через несколько лет, уже живя в Техасе, мама вышла второй раз замуж… Звали ее мужа Боб Свифт. Не сказать, что она его любила, но мистер Свифт довольно настойчиво за ней ухаживал, и мама, в конце концов, сдалась… К тому же, у него в то время было свое небольшое дельце, которое приносило определенный доход… Хотя мне этот человек совсем не нравился, он был весь какой-то скользкий и двуличный, и я не хотела, чтобы мама выходила за него замуж… Но кто же послушает девятилетнюю девчонку? К тому же, мама была измученна столькими годами одиночества и беспросветного безденежья, и ей очень хотелось найти хоть какую-нибудь опору и поддержку в жизни…Короче, стала моя мама миссис Свифт. Но не прошло и трех лет, как мистер Свифт разорился, после чего у него возникла грандиозная идея отправиться жить в Бразилию, в которой в то время уже был запрещен ввоз новых рабов, и поэтому ощущалась нехватка новой рабочей силы… Так, следующим местом жительства для нас с мамой стал Кампус… Там мама и умерла, — Анна часто заморгала, пытаясь прогнать непрошенную слезу. — У нее было слабое сердце… Мне тогда только исполнилось пятнадцать, и я осталась одна с отчимом, человеком, которым за это время так и остался для меня абсолютно чужим… Тут-то мистер Свифт и показал свое истинное лицо… В Кампусе у него появился приятель… И звали его не иначе, как Абеларду Кардозу, — заметив смятение на лицах девушек после этих слов, ее губы тронула горькая усмешка. — Он был старше меня на двадцать лет, не женат, амбициозен и к тому же буквально в прошедшем году получил от отца в наследство фазенду… Не важно, что она была в полном упадке и на гране разорения, Абеларду все равно чувствовал себя Хозяином жизни и считал, что деньги могут дать ему все, что захочет… А захотел он меня… И отчим, не долго думая, оценил меня в сто двадцать реалов… Но не отличавшийся щедростью Абеларду сторговался с ним до ста…

— И ты не противилась этому? — с сомнением в голосе спросила Мишель. — Ты так спокойно позволила себя продать?

— А что я могла сделать? Мне было всего пятнадцать. Я была такой наивной. И потом, мне так хотелось избавиться от ненавистного отчима, что Абеларду мне показался даже кем-то вроде спасителя… Правда, я быстро прозрела, но к тому времени уже была беременна Лукасом… Жизнь с отчимом теперь вспоминалась мне настоящим раем… Абеларду оказался беспринципным, жестоким, подлым… Ко мне он относился не намного лучше, чем к своим рабам, ни во что меня не ставил, унижал, а порой мог и ударить… Даже когда я носила под сердцем его детей… Двоих, правда, так и не выносила… С каждым днем я ненавидела мужа все сильней и сильней… Но боялась его еще больше… И так уже продолжается десять долгих лет. Мне страшно в этом признаться, но порой мне хочется, чтобы Абеларду умер… — последние слова Анна произнесла еле слышно, уронив голову себе на колени.

— Неужели ничего нельзя изменить? — удрученно промолвила Софи.

Анна покачала головой:

— Один раз я пыталась заговорить о разводе… И Абеларду тогда меня просто избил… Он скорей убьет меня, чем разведется… А что мне еще делать? Бежать? У меня ведь трое детей… Как с ними-то быть? Я же не брошу их… Остается уповать только на Бога… Может, он когда-нибудь услышит мои молитвы и поможет…

Все трое на некоторое время замолчали.

— Ну, теперь ваша очередь, сеньориты, — сказала чуть позже Анна, слегка приободрившись. — Рассказывайте, каким ветром вас занесло в Бразилию?

Девушки переглянулись между собой, и Софи, не сдержав вздоха, сказала:

— Начинай ты, Мишель…

* * *

— Как ты себя чувствуешь? — осторожно поинтересовалась Мишель у подруги назавтра во время обеда.

— Замечательно! — весело ответила Софи, накладывая ей в тарелку еду.

— Голова не кружится? Не тошнит?

— Нет, нет и нет!

— Странно…, - протянула Мишель. — И выглядеть ты стала лучше в последние дни, не такая бледная… Неужели на тебя так воздух Бразилии действует?

— Не думаю, — усмехнулась Софи. — Это все лекарство Миранды…

— Ты не выбросила его? — возмутилась Мишель. — Я же просила тебя не пить эту гадость!

— Какая же это гадость, если она помогает? — резонно заметила Софи. — К тому же, я показала эту травку Миро, и он сказал, что ее можно принимать…

— Еще один лекарь выявился! — проворчала Мишель, но ее первоначальный пыл уже погас. — Миро, видишь ли, сказал… А если бы это была ядовитая трава? В тропиках такого добра полным полно!

— Я решила рискнуть. И не прогадала.

— Нашла, в каком положении рисковать!

— Мишель, — Софи примирительно обняла подругу, — спасибо, что переживаешь за меня, но я действительно стала себя прекрасно чувствовать! У меня будто крылья выросли!

— Просто я очень хочу, — Мишель тоже прижала к себе подругу, — чтобы из этой передряги мы выбрались живыми и невредимыми…

— Ты считаешь, у нас есть шанс выбраться?

— Шанс есть всегда. Главное, понять, что это он…

* * *

— Как это «вынуждены задержаться»?! — на Дэвиде просто лица не было. Андре, стиснув зубы, стоял рядом и нервно хрустел костяшками пальцев.

— Синьоры, — устало говорил им капитан, — я уже который раз вам объясняю, что порт в Рио на некоторое время закрыли… Какая-то правительственная проверка… Поэтому, мы останемся в Сальвадоре, пока там не откроют порт … Я, к сожалению, ничего не могу изменить… Но такое случается…

— Как долго эта проверка может продлиться? — Дэвид еле сдерживался, чтобы не разнести все вокруг в щепки.

— День-два, может неделю… Но будем надеяться на лучшее, — Матео Росси попытался ободряюще улыбнуться.

— Есть другие пути добраться до Рио? — спросил Андре, уже просчитывая различные варианты в уме. — Поезд, например…

— К сожалению, в Бразилии пока транспортное сообщение развито слабо… Железные дороги, конечно же, есть, но вы замучаетесь пересаживаться с поезда на поезд и потеряете много времени … Мой вам совет: дождитесь, пока откроют порт в Рио… Даже с учетом нашего простоя, вы доберетесь туда быстрее, чем любым другим способом … Можете снять номер в отеле, отдохнете, погуляете по Сальвадору … В этом городе есть на что посмотреть, поверьте… Я все-таки думаю, наше пребывание здесь не продлиться долго…

— Хотелось бы верить, — сердито процедил Дэвид, уставившись куда-то в одну точку.

* * *

Было раннее утро, когда у дома семьи Кардозу остановился полицейский экипаж, запряженный парой лошадей. Из него вышел человек в форме и направился прямиком к воротам. На его требовательный стук из дома вышла Анна. В эти минуты, не считая еще спавших детей, в доме она была одна. Рабы только что отправились на плантацию, Далила ушла на рынок, а Софи прибиралась в пристройке после завтрака.

— Инспектор полиции Кампуса, Аугусто Сантос, — представился мужчина. — Мне нужна сеньора Кардозу.

— Это я, — настороженно проговорила Анна.

— Сеньора Кардозу, вынужден вам сообщить, что позавчера вашего мужа убили. Сожалею.

Краска схлынула с лица Анны, и она прикрыла ладонью рот.

— Мы можем пройти в дом? — продолжал инспектор.

Анна молча кивнула и пошла к крыльцу, Аугусто Сантос последовал за ней.

— Как это произошло? — тихо поинтересовалась Анна уже в гостиной. Она предложила инспектору расположиться на диване, сама же села в кресло напротив.

— Как нам стало известно, вечером 30-го июня ваш муж в компании приятелей проводил время в одном из питейных заведений на окраине Кампуса. Они, конечно же, выпили, потом повздорили, предположительно, из-за денег. Завязалась нешуточная драка, во время которой один из участников, некий Боб Свифт, достал револьвер и выстрелил в вашего мужа. Пуля попала ему прямо в голову и… — в этот момент он перестал говорить и недоуменно посмотрел на хозяйку дома, которая вдруг, ни с того ни с сего, залилась истеричным смехом. Она хохотала как безумная, а по ее щекам градом катились слезы.

— С вами все в порядке, сеньора? — обеспокоено спросил инспектор.

— Извините, сеньор Сантос. У меня просто сдали нервы, — проговорила Анна, стараясь унять истерику, а потом уточнила: — Вы сказали, Боб Свифт?

— Именно. Вы знаете его?

— Знаю, — Анна наконец взяла себя в руки и, перестав смеяться, стала вытирать слезы. — Это мой отчим. Они с Абеларду давние приятели. Были. Абеларду всегда по приезде в Кампус останавливался у него. Он арестован?

— Да, сеньора, он находится под стражей. Сочувствую вам.

— Ничего, сеньор Сантос, со мной все будет в порядке… — она даже попыталась улыбнуться. — Где сейчас тело моего мужа?

— В Кампусе. Вам необходимо его забрать, желательно сегодня. Можете поехать со мной.

— Да, конечно… Только мне нужно будет собраться и уладить кое-какие вопросы…

— Я подожду.

— Спасибо, сеньор Сантос. Я постараюсь сделать все как можно быстрее…

Анна нашла Софи на кухне и, объяснив ей ситуацию, попросила сходить на плантацию за Миро: она собиралась взять его с собой в Кампус… Известие о смерти Абеларду Кардозу привело Софи в шок, и всю дорогу на пути к плантации она пыталась прийти в себя от услышанного. Среди рабов эта новость тоже вызвала небывалое волнение. Миро, оставив вместо себя за главного Карлоса, тут же унесся на помощь к своей хозяйке. За то время, пока Софи ходила на плантацию, с рынка вернулась Далила. Узнав обо всем, причитая и пуская слезу, она стала помогать хозяйке собираться в дорогу. Детей на время своего отсутствия Анна, уезжая, поручила заботе Софи и Далилы.

На следующий день после возвращения Анны из кампуса состоялись похороны Абеларду Кардозу.

— Как видите, — вечером, после церемонии с грустной улыбкой говорила Анна Мишель и Софи, — пророчество Миранды сбылись… Ее боги оказались правы… Абеларду больше нет…

— Но ты теперь свободна, — осторожно заметила Мишель. — Разве не об этом ты мечтала?..

— Ты права, Мишель… Я наконец-то смогу начать новую жизнь… И я даже знаю, что сделаю первым делом! — воодушевленно произнесла она.

Девушки с интересом на нее посмотрели.

— Идемте! — поманила их за собой Анна и повела в пристройку, где как раз находились все рабы.

— Я не знаю, как это правильно делается, — взволнованно обратилась она ко всем, старательно подбирая слова так, чтобы они были понятны и для Софи с Мишель, которые за последние две недели значительно продвинулись в освоении португальского языка, — но я официально заявляю, что с этой минуты у меня нет рабов. Вы все свободны.

Среди негров после этих слов пробежала волна радостного возбуждения, а Карлос, выйдя вперед, спросил:

— И что нам теперь делать, сеньора Анна?

— Вы вправе уйти, куда пожелаете, но также вправе остаться здесь и работать у меня. Конечно же, в этом случае я буду вам платить за работу, — улыбнулась та.

Бывшие рабы довольно закивали и стали бурно обсуждать это событие между собой. Больше всего были рады молодые Жулио и Роберто, которые уже давно мечтали уйти в город, с ними вызвались отправиться и Ниси с Аделией. Остальные же оставались в раздумьях.

— А вы теперь можете вернуться на родину, — повернулась Анна к подругам.

— Да, — усмехнулась Софи, — осталось найти денег на билет до Марселя…

— К сожалению, я сейчас не могу вам дать денег на дорогу… — сокрушенно проговорила Анна. — Наши дела в последнее время шли не лучшим образом… А билеты до Франции совсем не дешевые… Но я могу предложить вам заработать на них…

— Каким образом?

— Я давно хотела избавиться от управляющего трактиром, которого нанял в свое время Абеларду. Он совсем не вызывает у меня доверия. Я бы сама занялась делами трактира, но при этом не отказалась бы от вашей помощи… Думаю, к осени мы вполне смогли бы накопить вам на билеты.

— Это было бы замечательно! — в глазах Мишель забрезжила надежда.

— Конечно же, мы согласны, сеньора Анна, — подтвердила, улыбнувшись, Софи.

— Вот и хорошо, — кивнула Анна, — только теперь мы компаньонки, поэтому никаких «сеньор», ясно? Для вас я просто Анна, идет?

— Идет! — хором согласились девушки и засмеялись.

* * *

— Педру? — радостно выдохнула Анна, заметив в дверях своего трактира смуглого хорошо одетого брюнета. Он был достаточно молод, среднего роста, широкоплеч, и Мишель, которая в этот момент находилась рядом с Анной, на доли секунды показалось, что мужчина чем-то неуловимо похож на Абеларду. Но тут молодой человек улыбнулся и направился к ним, и девушка сразу поняла, что заблуждалась в своем сравнении: его улыбка, в отличии от покойного сеньора Кардозу, была открытая и мягкая, а сам он будто излучал тепло и свет.

— Педру, — повторила Анна и упала в объятия незнакомца.

— Я выехал сразу же, как получил известие о смерти дяди, я очень спешил, — проговорил тот, ласково гладя Анну по спине. — Как ты?

— Все нормально, — Анна счастливо улыбалась, а глаза ее сияли. — Ты пока поживешь у нас, надеюсь?

— Конечно, зачем же тогда я приехал?

Анна вновь на мгновение прижалась к мужчине, а потом, спохватившись, оглянулась на Мишель

— Извините, — смущенно улыбнулась она, — я забыла вас представить друг другу. Мишель, это Педру, племянник Абеларду, сын его старшей сестры Брижит… Педру, а это Мишель, моя… моя подруга!

* * *

— Постой-ка, — Мишель взяла за руку проходившую мимо барной стойки Анну.

Анна, остановившись, вопросительно посмотрела на девушку.

— Мне кажется, или вас с Педру связывают не только родственные узы, а нечто большее? — весело прищурившись, полюбопытствовала та.

Анна загадочно улыбнулась, а потом, наклонившись к самому уху Мишель, шепнула:

— Ты права, нечто большее: мы любим друг друга.

— И давно? — Мишель от удивления тоже перешла на шепот.

— С того самого дня, как познакомились на моей свадьбе…

— Даже так?

— Представь себе. Мы долго не могли признаться даже самим себе в своих чувствах… Да и видеться нам приходилось нечасто… Раза два-три в год…

— Это, наверное, было нелегко… — посочувствовала Мишель.

— Нелегко, — согласилась Анна, — но труднее всего потом было скрывать это ото всех, особенно Абеларду… Ты же заешь, как я боялась его…

— Зато теперь вы можете быть вместе.

— Если бы ты знала, Мишель, как я этого ждала…

Глава 18

— Неделя! Мы потеряли целую неделю, безвылазно просидев в этом Сальвадоре! — недовольно говорил Дэвид другу, отдавая ключи от номера администратору отеля.

— Не кипятись, через несколько часов мы будем уже на пути в Рио, — попытался успокоить его Андре.

— Если бы я знал, что задержка будет такой длительной, уже давно бы отправился своим ходом, — Дэвид, игнорируя услужливого швейцара, сам толкнул стеклянную дверь и вышел на улицу. К нему сразу же подскочила молоденькая бразильянка с огромной корзиной всяких сувениров и безделушек.

— Senhores, comprar um talismã de boa sorte (Сеньоры, купите талисман на удачу), — затараторила она, протягивая небольшую фигурку, вырезанную из розового дерева.

— Спасибо, не надо, — огрызнулся Дэвид, понимая из ее слов лишь то, что ему хотят что-то продать, и быстрым шагом направился вниз по улице.

Андре, заметив огорчение на лице девушки, поинтересовался, используя жесты:

— Сколько?

— Apenas cinco centavos, senhor (Всего пять сентаво, сеньор)…, - ответила та, показывая раскрытую ладонь.

— Держи, — Андре бросил ей монетку и, забрав сувенир, поспешил за другом.

— Obrigado! — радостно крикнула ему вслед девушка, но Андре уже не слышал ее.

* * *

— Отнеси, пожалуйста, это вон тому сеньору за крайним столиком, — Софи вручила Лукасу стакан с кашасой*. Лукас кивнул и резво побежал к посетителю.

В этот самый момент дверь трактира с грохотом распахнулась, и в помещение вошел высокий крупный, но при этом несколько обрюзгший мужчина, одетый в кожаные дорожные штаны и плотную хлопковую рубашку, на голове у него красовалась широкополая ковбойская шляпа, а на широком поясе висело две кобуры, из которых грозно торчали рукоятки револьверов. Его сопровождали еще двое мужчин, не менее устрашающего вида. Незнакомец прямиком направился к стойке, за которой находились Софи.

— Мне нужна хозяйка, — прокуренным голосом сообщил он. Софи, оробев и растерявшись, лишь неопределенно мотнула головой и тут же кинулась звать Анну.

— Сеньора Кардозу? — нагло ухмыльнулся мужчина, когда взволнованная Анна вбежала в трактир.

— Я вас слушаю, — Анна попыталась взять себя в руки и с достоинством высоко подняла голову.

— Я Билл Мортон, — сообщил тот. — Ваш муж, Абеларду Кардозу, за день до того, как дружище Боб Свифт всадил ему пулю в лоб, — тут мужчина вновь грубо хохотнул, — проиграл мне в покер вашу плантацию и этот трактир. Я пришел за долгом. Вот расписка, — он положил перед Анной помятый лист бумаги.

— Что это значит? — побелевшими губами проговорила Анна, пробегая глазами по строчкам.

— Это значит, что все, что раньше принадлежало вам и вашему мужу, теперь мое…

— Этого не может быть, — зашептала Анна и обессилено привалилась к стойке, — он не мог так поступить… не мог…

— Что случилось? — не понимая и половины слов из их разговора, спросила стоящая рядом Софи.

Анна, перейдя на понятный для девушки язык, пояснила ситуацию.

— О, родной язык! — встрял тут уже на английском Билл Мортон. — Вы американка?

— Боб Свифт мой отчим, — нехотя ответила Анна.

— Вот так да! — воскликнул Мортон, рассмеявшись в голос. — А я и забыл, что у него была падчерица! Ну, конечно, он же женился в свое время на этой святоше Мэри, у которой уже был ребенок! Значит, мы с вами, сеньора, земляки!

— Это что-то меняет? — оборвала его Анна.

— Нет, — Билл мгновенно перестал смеяться и взглядом, не предвещающим ничего хорошего, уставился на женщину. — Даю вам на все про все неделю. Ровно через семь дней я вступаю во владения теперь уже моим имуществом, — он развернулся, собираясь уходить, как вдруг его неожиданно остановила Софи.

— Подождите, сеньор Мортон, — выкрикнула она, и тот остановился, вопросительно посмотрев на девушку. — А если отыграться?

— Ты это о чем, сеньорита? — Билл даже оторопел от такого предложения.

— А если сыграть еще раз, чтобы вернуть все проигранное?

— Отыграться? И кто же будет со мной играть? Не Абеларду ли вернется с того света для этого? — он вновь начал ухмыляться, и его спутники тоже гнусно заулыбались.

— С вами буду играть я.

— Ты? — Билл на секунду замер в изумлении, а потом, когда до него дошло сказанное Софи, дико захохотал. Те двое прыснули со смеху вслед за ним.

— Софи! Ты в своем уме? — возмущенно заговорила Анна, пытаясь образумить ее, но Софи жестом показала ей, что все в порядке, и та на время замолчала, ошарашено наблюдая за всем происходящим.

Софи подождала, пока веселье мужчин поутихнет, и вновь уверенно повторила:

— Играть буду я.

— Да что ты умеешь, кроме как раскладывать пасьянс? — поинтересовался Билл, вытирая слезы от смеха.

— Бридж, преферанс, вист, очко, баккара… Выбирайте, сеньор, — Софи с удовлетворением заметила, как непрошенный гость озадачился таким заявлением, а после добавила: — Но поскольку Абеларду Кардозу проиграл вам все в покер, я считаю, будет справедливо, если и отыгрываться будем в него же…

— Покер? — слащавым голосом, будто разговаривая с несмышленым ребенком, переспросил Мортон. — Сеньорита хочет играть в покер? Со мной? С самим Биллом Мортоном? Да ты сдуешься на первой же минуте, детка…

— Для того, чтобы это узнать, стоит все-таки сыграть, не так ли, сеньор? — Софи не собиралась отказываться от своей идеи.

— Ну что ж, — уже жестче проговорил Мортон, с прищуром глядя на девушку. — Ты сама напросилась. И каковы ставки? Я так понимаю, что с моей стороны — вот эта долговая расписка Кардозу, — он помахал листом бумаги. — А что предложишь мне ты, красавица?

— Не знаю. Решайте вы.

— Хорошо. Если ты проиграешь, детка, то потеряешь свою свободу. Ты станешь моей рабыней, идет?

— Софи, не делай этого, одумайся, — схватила ее за руку Анна. — Это не стоит твоей свободы! Я не хочу, чтобы ты это делала! Мне плевать на эти земли и этот трактир!

Но Софи, поколебавшись лишь мгновение, отдернула руку подруги и уверенно произнесла, глядя прямо в глаза Биллу Мортону:

— Я согласна.

Анна ахнула и схватилась руками за голову. Постояв так несколько секунд, она решительно сорвалась с места и выбежала из трактира.

— А ты отчаянная девчонка, — в голосе Билла проскочили нотки уважения, после чего он обернулся к своим спутникам: — Ребята, карты…

Один из мужчин тут же вытянул колоду и подал ее Биллу. Тот положил карты на стол, а рядом бросил расписку Абеларду. Посетители за соседними столиками с интересом стали поглядывать в их сторону, прислушиваясь к разговору.

— Прошу вас, сеньорита, — Билл демонстративно галантно отодвинул стул, приглашая девушку сесть, и Софи медленно на него опустилась. — Позвольте в таком случае перед игрой узнать ваше имя, сеньорита?

— Софи.

— Софи… И все?

— Да, — коротко ответила Софи и в ожидании игры напряженно выпрямилась на стуле. — Итак, сеньор, ставки сделаны. Раздавайте.

Билл Мортон очередной раз хмыкнул и начал тасовать колоду. Получив свои пять карт, Софи с замиранием сердца, их перевернула. Восемь пик, дама крести, шестерка червей, валет и туз крести. Внутри у Софи все подпрыгнула от радости: шанс есть! Но, вспомнив наставления отца, она вовремя сдержала свой порыв, не позволив ни одному мускулу на лице дернуться. Софи лишь по привычке сосредоточенно прикусила губу и искоса глянула на Мортона. По-видимому, тот воспринимал Софи как полную дилетантку, поскольку в его глазах промелькнуло удовлетворение, и он расслабленно откинулся на стуле.

— Меняю, — Софи выложила на стол восьмерку и взяла из колоды другую. Есть. Король крести. — Еще, — она решила идти ва-банк.

Мортон с интересом посмотрел на нее, но на лице у него по-прежнему блуждала снисходительная улыбка. Софи на секунду закрыла глаза, моля небеса помочь ей, и смело взяла новую карту. Не может быть! Слава Господу! Она даже и подумать не могла, что игра закончится так быстро! Это была крестовая десятка! Роял Флэш! Такая удача выпадает один раз на тысячу! Папа пришел бы в восторг, узнав об этом!

— Теперь вы, сеньор, — Софи в упор посмотрела на соперника.

— Мне достаточно одной, — с уверенной улыбкой проговорил тот и, положив на стол восьмерку червей, поменял ее на следующую карту. Окончательно потеряв бдительность, он удовлетворенно хохотнул и весело подмигнул Софи:

— Открываем карты, сеньорита Софи?

— Открываем, сеньор Мортон, — кивнула она. — Вы первый.

— Как скажите, моя рабыня, — с этими словами Билл Мортон положил свои карты мастями вверх: три оставшихся короля, валет червей, девятка бубен. — Сет. Вы знаете, что это означает?

— Неплохо, сеньор Мортон, — спокойно произнесла Софи. — С такой комбинацией грех не выиграть. Только не в этот раз, — Софи нарочито медленно, одну за другой, выложила перед Мортоном свои карты: десятка крести, валет крести, затем дама, король и в заключении туз той же масти…

— Не может быть, — прохрипел Билл, его глаза округлились, вены на висках вздулись, а на скулах заходили желваки. — Роял Флэш … Как же… Как такое случилось?

Спутники Мортона, стоявшие всю игру за его спиной, тоже застыли на месте, будто окаменев, а остальные посетители начали привставать со своих мест, с нескрываемым любопытством вытягивая шеи в их направлении. В эту самую злополучную для Билла Мортона минуту в трактир влетела Анна в сопровождении Мишель, Педру и Миро.

— Софи, прекрати это немедленно! — подскочила к ней Мишель.

— Уже, — улыбнулась ей Софи. — Уже прекратила, — она взяла долговую бумагу и подала ее Анне; Мортон, находясь в полном ступоре, даже не сдвинулся с места. — Она твоя, Анна.

— Но как ты..? — Анна трясущимися от волнения пальцами приняла из рук Софи расписку.

— Я выиграла, — сообщила Софи и поднялась. — Я выиграла, — шепотом повторила она уже сама себе и, ни на кого не глядя, на негнущихся ногах пошла к выходу.

До нее наконец-то стало доходить, как безумен был этот поступок, который она только что совершила… Она ведь могла проиграть… На кону стояла вся ее жизнь… Она могла потерять все… И все же она выиграла… Выиграла… Но несмотря на победу, она ощущала себя разбитой и опустошенной…Ее начала бить нервная дрожь, и она без сил опустилась прямо на землю.

— Софи, — выбежала вслед за ней Мишель. — Вот ты где! — и она, присев на колени рядом с подругой, мягко спросила: — Ты знаешь, что ты сумасшедшая?

— Я хотела помочь Анне, — еле слышно проговорила Софи и чуть улыбнулась.

— Ну нельзя же так рисковать собой и своим ребенком…

— Я знаю… Но у меня получилось… Я выиграла, представляешь? Я сама не понимаю, как так получилось. Это была настоящая удача, счастливое совпадение… Как будто кто-то специально подложил нужные карты… Я даже не поверила сразу, увидев такую комбинацию… Роял Флэш, понимаешь? Роял Флэш! — Софи тихонько засмеялась, прикрыв глаза…

— Если честно, то не понимаю… Я ничего не понимаю в картах, ты же знаешь… Но, по-моему, эта странная Миранда права: тебя действительно кто-то охраняет… Не знаю, ориши ли ее, или кто-то другой, но охраняет… — Мишель ласково потрепала Софи по щеке. — Может, пойдем? Хватит сидеть на земле…

Софи кивнула и попыталась подняться, но, почувствовав легкое головокружение, приткнулась к стене.

— Что-то мне нехорошо, — с жалкой улыбкой пролепетала она.

— Ты слишком переволновалась…

В этот самый момент из трактира вышли разъяренный Мортон со своими товарищами и, ничего не замечая вокруг, прямиком направились к трем лошадям, привязанным недалеко от трактира. Они резво оседлали коней, и через мгновение их уже и след простыл. После них на крыльце появились Миро, Анна и Педро.

— Здорово ты его! — усмехнувшись, обратился к Софи Педру. — Он был вне себя от бешенства! Если бы не наш великан Миро, этот Мортон перебил бы в трактире все что можно!

— Миро, — тем временем произнесла Мишель, — помоги Софи дойти до комнаты. Ей не мешало бы отдохнуть…

Для Миро как всегда не составило труда легко подхватить Софи на руки и отнести ее в комнату, которую после смерти Абеларду им с Мишель выделила Анна в доме. Она и остальным своим бывшим рабам предложила переселиться из пристройки в дом, но те, привыкшие ночевать на свежем воздухе в любую погоду, наотрез отказались.

Софи, полежав с полчаса в постели и почувствовав себя намного лучше, уже собиралась встать и вновь отправиться помогать Анне или Мишель, как вдруг дверь отворилась, и на порог комнаты нерешительно переступил Миро.

— Можно? — спросил он.

— Конечно, проходи, — Софи, приподнявшись, села на кровати и притянула колени к груди.

— Это тебе, — он протянул ей причудливой формы цветок, лепестки его были нежно-розовыми с сиреневыми прожилками, а выступающая наподобие язычка сердцевина ярко-желтая.

— Спасибо, — польщено произнесла Софи, принимая цветок и вдыхая его нежный, ни на что не похожий, аромат. — Это, наверное, орхидея?

Миро кивнул и, взяв стул, сел рядом с кроватью Софи.

— Я никогда не думал, — заговорил он несколько сбивчиво, отчего Софи приходилось прилагать усилия, чтобы понять и перевести каждое его слово, — что маленькие белые женщины могут быть такими отважными…

— Я глупая, а не отважная, — улыбнулась Софи, когда поняла, о чем он говорит.

— Нет, — с серьезным видом мотнул головой Миро, — отважная… И красивая, — порывисто добавил он потом, проникновенно глядя ей прямо в глаза, — как это цветок…

Уловив выражение его глаз, Софи оробела: это был взгляд мужчины, но не друга, коим до этого самого момента она его считала. Миро смотрел на нее так, как может смотреть только влюбленный мужчина на объект своих воздыханий… Осознав это, Софи совсем стушевалась и отвела глаза. Для Миро не осталось незамеченным ее растерянность, и ему самому стало неловко за свой внезапный порыв. Он поспешно поднялся, чуть не уронив стул, на котором сидел, и, быстро произнес:

— Я пойду, не буду тебе мешать… Отдыхай…

Прямо в дверях он столкнулся с Анной, после чего с еще большей поспешностью удалился. Анна проводила его рассеянным взглядом и подошла к Софи.

— Софи, — она присела на кровать рядом с девушкой и приложила руку к груди, — я до сих пор не сказала тебе спасибо за то, что ты для меня сделала… Ты даже не представляешь, как я тебе благодарна… Извини, что сразу об этом не сказала… Просто я была так…

— Не надо, Анна, — прервала ее Софи, — я все понимаю… Я сделала то, что считала нужным в тот момент… Главное, что все хорошо закончилось, и теперь плантация и трактир снова принадлежат тебе…

— Ты знаешь, Софи, мы с Педру поговорили только что, и он мне посоветовал продать эту плантацию… И, наверное, я так и сделаю. Трактира пока вполне хватит, а с плантацией мне управляться одной нелегко… Да и потом, если мы с Педру поженимся, — Анна смущенно улыбнулась, — мы скорее всего переедем жить в город.

— Ты хорошо подумала?

— Да. К тому же, у меня уже и покупатель есть. Сеньор де Фалку. Он живет неподалеку. Его плантации граничат с нашей, и он давно был не против выкупить ее у нас и объединить со своими, только Абеларду, конечно же, наотрез отказывался… Но теперь я спокойно могу это сделать. И если мне удастся продать плантацию, я незамедлительно оплачу вам дорогу до Марселя…

— Спасибо, — растроганно проговорила Софи. — Это будет так благородно с твоей стороны…

— Это будет не благородно, — поправила ее Анна, — это будет справедливо…

* * *

— Софи, ты спишь? — раздался в темноте шепот Мишель.

— Нет, — ответила та. — Что-то никак не могу уснуть…

— Я тоже, — уже громче сказала Мишель и вздохнула. — Я все время думаю о Марселе, о родителях, о Катрин… А еще о… — она на мгновение замолчала, а после продолжила: — о месье Бенуа…

— Об Андре? — уточнила Софи.

— Да. Он почему-то никак не уходит из моих мыслей… Мне его не хватает, понимаешь? Я скучаю по нему…

— И что ты хочешь этим сказать? — усмехнулась Софи.

— Только ты не смейся… Но мне кажется, что я люблю его, — на одном дыхании произнесла Мишель и уткнулась лицом в подушку.

— Кажется или любишь? — Софи, не скрывая улыбки, посмотрела на подругу.

— Люблю, — Мишель подняла на нее глаза и возбужденно заговорила: — И ты знаешь, когда я это поняла, мне стало так легко, так хорошо, будто у меня выросли крылья…

— А как же твой Пьер? Вы ведь собирались объявить о помолвке осенью?

— Я никогда не испытывала к Пьеру того, что сейчас чувствую к Андре… Это чувство намного глубже и сильней… А Пьер — всего лишь друг детства, юношеская влюбленность, не более… А Андре… У меня сердце ноет, когда я вспоминаю о нем…

Я так хочу его увидеть…

— Если Анна продаст плантацию, это случиться уже совсем скоро… Скоро ты его увидишь…

— Ты думаешь, он ответит мне взаимностью? — с надеждой спросила Мишель у подруги.

— Я думаю, что у вас все будет хорошо… — задумчиво ответила Софи и тяжело вздохнула.

— А ты, Софи? Что ты будешь делать, когда увидишь Дэвида?

— Не знаю, — тихо промолвила Софи и снова вздохнула. — Это будет тяжело…

— Ты не изменила своего решения насчет него и вашего брака?

— Мишель, я не хочу сейчас об этом говорить. Давай, наконец-то, спать, — она отвернулась к стене и натянула на себя повыше тонкий плед.

* * *

— С днем рождения! — Мишель бросилась обнимать Софи, как только та открыла глаза по утру.

— Что? — Софи спросонья непонимающе посмотрела на подругу.

— У тебя сегодня день рождения! Ты что, забыла? — засмеялась Мишель.

— Если честно, то совсем забыла, — заулыбалась Софи в ответ. — И, наверное, не вспомнила бы в ближайшее время. Я вообще потеряла здесь счет дням.

— Зато я помнила! И тебя сегодня даже ждет праздник!

— Какой праздник? О чем ты?

— Далила с Анной собирались приготовить праздничный обед, а Миро с Аделией и Ниси обещают музыку и танцы… Так что, я думаю, будет весело!

— Даже не сомневаюсь! — Софи радостно покачала головой.

… Празднование дня рождения прошло действительно замечательно: Далила приготовила блюдо из тушеной черной фасоли, мяса и апельсинов, а Анна спекла чудесный банановый торт; Миро с товарищами устроили целое представление с африканскими песнями и танцами, игрой на барабанах ашика и бата**.

— Это один из самых лучших дней в моей жизни! — сказала счастливая Софи в конце вечера своим гостям. — Спасибо всем вам за этот праздник!

— Ты его заслужила, — улыбаясь, обняла ее за плечи Анна.

В этот момент к ним подошел Миро и, смущаясь, обратился к Софи:

— Ты не против, если мы прогуляемся? Я хочу показать тебе одно место…

Софи замялась. После вчерашнего разговора с Миро она не знала, как ей следует себя вести в его присутствии.

— Иди же, — по-английски сказала ей Анна, легонько подталкивая ее к Миро. — Не упрямься… Миро хороший, не отталкивай его… Он хоть и выглядит большим и сильным, но в душе при этом слишком ранимый… А ты ему очень нравишься, это заметно…

Софи ничего не оставалось делать, как согласиться. Поэтому она с растерянной улыбкой кивнула и пошла за Миро.

— Куда мы идем? — начала допытываться Софи, когда они с Миро вышли на дорогу, ведущую к лесу.

— Увидишь. Уже близко, — ответил Миро, загадочно улыбаясь. Это были единственные слова, сказанные им за весь путь. Он шел быстро, и Софи еле поспевала за ним.

Уже в лесу Миро наконец остановился и, раздвинув заросли высокой травы, пропустил девушку вперед. Софи, осторожно миновав заросли, вышла на небольшую поляну. То, что она там увидела, заставило ее на мгновение забыть обо всем на свете. Орхидеи… Они были повсюду: обвивали лианами стволы и ветки деревьев, выглядывали из дупел и трещин коры, стелились по выступающим корням и земле… Белоснежные и лимонно-желтые, бледно-розовые и пурпурные, нежно-сиреневые и темно-лиловые, крупные одиночные бутоны и совсем маленькие, собранные в гроздья… И аромат — необыкновенный, тонкий, чарующий…

— Я в раю, — восхищенно выдохнула Софи и, преступив через узкий ручеек, журчавший около ее ног, присела на ствол поваленного дерева. — Миро, здесь так красиво… Спасибо, что привел меня сюда… Эти цветы… Они так прекрасны…

— Но не прекрасней, чем ты, — Миро опустился перед ней на колени и взял ее руку в свою.

— Миро, — покачала головой Софи. — Не надо так говорить…

— Если тебе это неприятно… Я не буду больше так делать, — он отпустил ее руку, но с колен не встал. — Я не хочу, чтобы маленькой белой женщине, которую люблю, было плохо…

— Нет, Миро, мне не плохо… Просто, — Софи волновалась, поэтому путалась в неродном для нее языке и забывала нужные слова. — Я не могу тебе ничего дать взамен…

— У тебя на родине остался возлюбленный? — Миро внимательно заглянул ей в глаза.

Софи, почувствовав, как горлу подкатывают слезы, лишь отрицательно мотнула головой.

— А твой ребенок? Где его отец?

— Он далеко, Миро… И теперь это не имеет никакого значения…

— Может, тебе не нравится, что моя кожа черная? — спросил тогда Миро расстроено.

— Миро, — Софи не выдержала и обняла его за шею, — ты замечательный, и мне совершенно все равно, какого цвета твоя кожа! Ты мой друг… Но не больше…, - она виновато улыбнулась и провела ладонью по его голове. — К тому же, я скоро уеду домой… Как только Анна продаст плантацию… Да и тебе, и твоим товарищам тоже придется уйти после этого… Наше расставание неизбежно…

— Я понял, — Миро обреченно уронил голову себя на грудь, а потом снова посмотрел на девушку уже с улыбкой. — Я больше не буду надоедать тебе своей любовью… Но можно я хоть останусь твоим другом?

— Можно! — Софи просияла. — Я буду счастлива иметь такого друга, как ты!

— Тогда, — Миро наконец встал с колен и протянул ей руку, — нам, наверное, пора возвращаться… Скоро начнет темнеть…

— Пошли! — поддержала его Софи и резво поднялась следом.

Дорога назад прошла намного веселей. Миро больше не заговаривал о своих чувствах, был беззаботен, постоянно шутил и с охотой разъяснял и обучал Софи новым португальским словам и выражениям…

_________________

* бразильский крепкий алкогольный напиток из сахарного тростника

** виды африканских национальных барабанов

Глава 19

Рио-де-Жанейро встретил корабль Матео Росси проливным дождем.

— Вот мы и прибыли в порт «Январской реки», — с улыбкой произнес капитан, обращаясь к Дэвиду и Андре, которые нетерпеливо ждали, когда наконец опустят трап.

— Какая еще река? — сразу же обеспокоился Дэвид. — Это ведь должен быть залив Гуанабара!

— Это и есть залив Гуанабара, — слегка засмеялся Матео, — просто Рио-де-Жанейро с португальского языка буквально переводится как «Январская река». Не беспокойтесь, синьор Паркер, мы все же прибыли в нужное место. Кстати, куда вы сейчас?

— Мы собираемся сразу же отправиться к начальнику порта, — заговорил Андре, — и хотели попросить вас о некотором одолжении. Не могли бы вы пойти с нами и помочь с переводом при разговоре? Боюсь, что начальник нас не сможет правильно понять…

— Конечно, — согласился капитан, — я только дам кое-какие распоряжения команде…

…Начальник порта Флавио Вилар встретил своих нежданных посетителей вполне доброжелательно. Это был высокий подтянутый мужчина средних лет, черноглазый и черноволосый, смуглый от рождения. Широкая нижняя челюсть, высокие выраженные скулы, нос с горбинкой, характерный разрез глаз — все это выдавало в нем потомка индейского народа и придавало особую мужественность всему его облику. Ко всему прочему, оказалось, что он вполне сносно мог говорить по-английски, поэтому необходимость в Матео Росси как в переводчике отпала, однако капитан сам вызвался остаться на время беседы. Флавио Вилар слушал присутствующих внимательно и сосредоточенно, после чего произнес:

— Я вам сочувствую и постараюсь сделать все, что в моих силах…

Он достал тетрадь, которая оказалась точной копией той, что листал начальник марсельского порта, и, изучив ее несколько минут, сообщил:

— В книге регистраций записано, что французское судно «Тереза» зашло в порт Рио-де-Жанейро 17-го июня в 7.30 утра, простояло здесь двадцать один день и отбыло 7 июля в полдень, сразу же, как правительство дало разрешение на открытие порта. Конечный пункт — Марсель.

— И где нам их теперь искать? — сокрушенно покачал головой Андре.

— Нужно узнать, какие суда находились в порту в момент прибытия и пребывания в Рио «Терезы», — встрял в разговор Матео, — возможно, кто-нибудь что-нибудь видел… Как это можно сделать, сеньор Вилар?

Начальник порта вздохнул и вновь пробежался глазами по записям в тетради.

— Я попрошу своего секретаря выписать все корабли, которые присутствовали в нашем порту за этот период, — сказал он наконец, — но это займет некоторое время. Поэтому зайдите ко мне после обеда, ближе к четырем… Я думаю, что к этому часу список будет готов…

— Спасибо, — удрученно проговорил Дэвид, и первый направился к выходу. Андре и Матео, вышли вслед за ним.

— Где находится ближайший отель, синьор Росси? — остановившись на крыльце, спросил Андре. — Думаю, пока мы ждем списка, нам следует найти жилье.

— Все отели располагаются, в основном, в центре города, а это достаточно далеко отсюда. Портовые трактиры я вам даже советовать не буду: такие приличные сеньоры как вы сразу привлекут к себе кучу мошенников, воришек и прочих криминальных личностей, коим кишит любой порт…

— И что вы предлагаете?

— Предлагаю остановиться у меня. Квартира у нас с Паолой, конечно, небольшая, но место для вас найдется. К тому же, она находится в квартале от порта, и вам не составит труда добираться сюда в кратчайшие строки… Ну как? Согласны быть нашими гостями?

— Мы с радостью примем ваше приглашение, — благодарно улыбнулся Андре, — и в долгу не останемся, правда, Дэвид? — он толкнул в бок друга, который, задумавшись, ушел глубоко в себя и, кажется, даже не слышал, о чем шел разговор минуту назад.

Дэвид на это лишь рассеянно мотнул головой и вновь углубился в свои думы…

… Когда сеньор Вилар протянул им обещанный список, тот оказался довольно внушительным.

— Сколько же их здесь? — Дэвид потрясенно рассматривал три мелко исписанных листа.

— Почти четыре десятка, — ответил Флавио Вилар, — рядом с каждым судном секретарь пометил дату, когда оно предположительно вновь будет в нашем порту. Кстати, многие из них прибудут в Рио в ближайшие две недели. Так что, может, вам повезет…

— Будем надеяться…

— Удачи, сеньоры, — произнес на прощание сеньор Вилар.

… Всю последующую неделю Дэвид и Андре дни на пролет проводили в порту, расспрашивая чуть ли ни каждого прохожего, в надеже что-либо узнать о Софи и Мишель. В этих нелегких поисках друзей всегда сопровождали либо Матео, либо его дочь. Они отлично ориентировались в порту и знали, как найти общий язык практически с любым из его обитателей. Возможно, для Паолы известие о том, что у Дэвида есть жена, ради которой он и проделал весь этот длительный путь, явилось неприятным откровением, только она ни единым взглядом, ни словом не проявила своих переживаний и всегда была с ним дружелюбна, мила и предупредительна.

Каждый вновь прибывший корабль из списка Дэвид с Андре встречали с томительной надеждой, и каждый раз их ожидания претерпевали крах: до сих пор ни один из моряков не мог вспомнить ни двух молодых француженок, ни самой «Терезы»…

… Изо дня в день шел непрерывный дождь, то льющийся стеной, то переходящий в мелкое накрапывание; солнце упрямо пряталось за непроницаемой завесой серых туч и, казалось, еще не скоро обрадует своим появлением жителей Рио.

— Я почему-то думал, что Бразилия — страна вечного солнца, — сказал как-то за ужином Андре и шмыгнул простуженным носом. — А оказалось, что и здесь бывает нежарко…

— Похоже, вы совсем простудились, синьор Бенуа, — мягко усмехнулась Паола, наливая ему в большую чашку горячего чая.

— Ничего, скоро пройдет, — осипшим голосом ответил тот и с наслаждением глотнул горячий напиток.

— Может, завтра я пойду в порт один, а ты пока подлечишься? — предложил ему Дэвид. — Или ты мечтаешь встретить свою ненаглядную мадмуазель Готьер бесконечно сморкающимся и кашляющим? Не думаю, что это пробудит в ней особые романтические чувства…

— Ну, уж нет! Не дождешься! — хрипло засмеялся Андре. — Вот посмотришь: завтра буду как новенький!

…Удача настигла друзей в тот момент, когда у них уже начали опускаться руки, а первоначальный запал и уверенность в успехе постепенно уступали место отчаянию. Это был девятый день их пребывания в Рио-де-Жанейро. Первым приятным событием в этот знаменательный день стало то, что дождь наконец-то прекратился, порывистый ветер разогнал все тучи, и выглянуло долгожданное солнце.

— Корабль, который сегодня становится в порт, американский, — отметил Дэвид, изучая за завтраком уже несколько потрепанный список, — по-моему, это хороший знак.

— И чем же он хорош? — поинтересовался Андре, запивая сырную булочку сладким капучино.

— Во всяком случае, не будет особых препятствий в общении…

… Американский корабль встал на якорь, когда часы на башне в центре порта показывали четверть второго. Матросы неспешно спустили трап, и через несколько минут на бразильскую землю ступили трое человек, один из которых нес на плечах огромный тюк, двое других тащили, сгибаясь от тяжести, наглухо заколоченный ящик. Дэвид, немедля ни секунды, направился к ним. Андре не отставал от него. Поздоровавшись, они тут же перешел к расспросам о «Терезе» и девушках.

— «Тереза», «Тереза»…, - задумался один из матросов, невысокий жилистый мужчина с густой, чуть рыжеватой бородой, на вид ему можно было дать лет тридцать пять-сорок.

— Стив! — вдруг воскликнул его напарник, еще совсем молодой парнишка, — да эта «Тереза» стояла прямо рядом с нами! Ты что не помнишь? — он повернулся к Дэвиду и Андре и возбужденно заговорил: — Наш корабль готовился к отплытию, когда рядом с нами стала эта «Тереза»!

— Точно! — хлопнул себя по лбу Стив. — И девчонки были!

Дэвид с Андре, боясь спугнуть удачу, внутренне подобрались и приготовились внимать каждое слово.

— Мы как раз грузились неподалеку. Первым вышел мужчина, — продолжал тем временем Стив, — лощенный такой, в дорогом костюме… Еще курил толстенную сигару, — он даже на пальцах продемонстрировал ее толщину. — А потом другой мужик, помоложе, вывел двух девчонок. На леди они, конечно, мало походили… Вид у них был несколько потрепанный…

— Но красивые, — вставил свое слово юноша.

Стив, равнодушно скользнув по нему взглядом, стал говорить дальше:

— Но самое главное, что бросилось в глаза — у девчонок были связаны руки…

— Что?! — не веря, переспросил Дэвид.

— Как это — связаны? — добавил Андре.

— Обыкновенно, — терпеливо объяснил тот, и вновь демонстративно показал, как именно они были связаны. Казалось, этого человека не проймет даже самый глупейший вопрос, и он также сдержанно и основательно будет на него отвечать. — Я сразу подумал, что опять нелегально привезли рабынь… В Бразилии хоть уже давно и запретили ввоз новых рабов, но до сих еще промышляют нелегальные поставщики этого специфического товара… И точно — не прошло и десяти минут, как подъехал к ним на коляске другой мужчина, явно из местных… С ним еще был такой огромный негр, скорее всего его раб… — на этот раз Стив вытянул высоко руку и даже приподнялся на цыпочках, пытаясь показать рост негра. При других обстоятельствах Дэвида и Андре могла бы позабавить такая манера Стива сопровождать свой рассказ наглядными образами, но сейчас им было совсем не до смеха. — Так вот. Этот местный мужик дает пачку денег тому лощенному с сигарой, подзывает негра, и тот негр перекидывает обеих девушек через плечо и несет в повозку. Они так визжали! Особенно блондинка… Вторая была потише, но тоже пыталась сопротивляться.

— И никто им не стал помогать?

— Кому нужны неприятности? — возразил матрос. — Тем более, все знают о нелегальных рабах, но молчат… И стараются закрыть глаза на такие случаи. А они, я вам скажу честно, бывают нередко. Я сам был уже несколько раз свидетелем привоза таких рабов. И здесь, и в Сальвадоре, и в Кампусе. Так что, это было вполне обычное дело для бразильского портового города, поэтому никто даже не обратил внимания на крики этих девчонок, поверьте, а после даже и не вспомнил… Тем более они пробыли здесь недолго и сразу же уехали… Да, а почему вас вообще интересуют эти две особы? — будто бы спохватившись, вдруг поинтересовался Стив.

— Одна из них моя жена, — стараясь сохранять самообладание, сдержанно ответил Дэвид. — Ее с подругой похитили.

— Сочувствую, — только и смог ответить озадаченный таким поворотом дела Стив, а юноша с еще большим интересом посмотрел на собеседников.

— Теперь осталось узнать, кто и куда их увез, — отрешенно заметил Андре.

— Вы, конечно же, не в курсе этого? — скорее утвердительно и без особой надежды в голосе обратился Дэвид к Стиву и его юному напарнику.

— Нет, — оба матроса с сожалением покачали головами.

— Я знаю, — вдруг откуда-то сверху раздался низкий прокуреный голос, и вниз по трапу стал спускаться еще один мужчина. — Если не ошибаюсь, вас интересует Абеларду Кардозу, — взгляд его черных колючих глаз прожигал насквозь.

— Ты знаешь его, Джек? — подскочил на месте Стив.

— Знаю, — кинул через плечо тот и вновь, не отрывая взгляда, стал испытующе смотреть на Дэвида с Андре. — Я с ним встречался несколько раз в Кампусе у своего друга Билла… Играли вместе в картишки… Я тогда еще несколько удивился, увидев его здесь… И если те девушки действительно стали его рабынями, мне их жаль: Абеларду жестокий человек… Говорят, он не жалеет даже собственную жену и детей, как же тогда приходится рабам…

— Где живет это Абеларду? — свистящим шепотом выдохнул Дэвид. Он с трудом подавлял в себе желание схватить этого Джека за грудки и заставить говорить быстрее.

— Вроде в Сентьеро, — лениво растягивая слова, ответил Джек.

— Где это? — Андре тоже еле сдерживал волнение.

— Не знаю, — усмехнулся тот. — Где-то возле Кампуса, кажется…

— Нужна карта, — Дэвид посмотрел на Андре.

— Я помню, у начальника порта на стене висела большая карта…

— Точно. Идем.

— Спасибо, — Андре обернулся к Джеку и его коллегам. — Вы нам очень помогли.

Дэвид тоже поблагодарил матросов, и они вместе с Андре поспешили к сеньору Вилару.

— Надеюсь, они найдут этих мисс живыми и здоровыми, — тихо произнес Джек, глядя в спину удаляющимся мужчинам.

… Сеньор Вилар, услышав о Сентьеро, сразу же начал искать его на карте.

— Вот, — наконец произнес он. — Это деревушка на северо-западе от Кампуса.

— Если мы выедем верхом сегодня, когда мы будем на месте? — спросил Андре, внимательно рассматривая карту.

— Если не будете останавливаться для ночлега, то завтра к обеду, возможно, прибудете в Сентьеро.

— Где можно приобрести лошадей? — поинтересовался Дэвид.

Флавио Вилар на секунду задумался, а потом уверенно ответил:

— Я подскажу вам одно место.

Глава 20

…На рассвете Дэвид с Андре миновали Кампус, а ближе к полудню на дороге появился первый указатель на Сентьеро. Вчера им удалось выехать из Рио только около четырех часов: задержали некоторые проволочки с покупкой лошадей. На непродолжительный отдых они останавливались всего несколько раз, и то больше для того, чтобы дать лошадям напиться и прийти в себя после бешеной скачки.

В Сентьеро царила размеренная и неспешная жизнь, свойственная всем маленьким деревушкам. Ленивую тишину изредка нарушали гогот домашних птиц, мычание коров и крики ребятишек. У въезда в деревню друзья спешились и, оглядываясь по сторонам, пошли вперед, придерживая лошадей под уздцы. Первым, кого они встретили по дороге, была молодая полноватая женщина цветущего вида. Андре подошел к ней ближе, поздоровался и, используя некоторые итальянские слова, схожие с португальскими, и жесты, стал спрашивать ее об Абеларду Кардозу. Добродушно улыбающаяся до этого женщина, услышав имя Абеларду, заметно смешалась, и на ее лице проскользнуло удивление.

— Abelardo Cardoso? — озабоченно переспросила она. — Mas ele morreu há três semanas.(Абеларду Кардозу? Но он умер три недели назад.)

— Cosa?(Что?) — не понял Андре.

— Morreu(Умер), — повторила та и, прикрыв глаза, сложила крестом руки на груди.

Тогда Андре, кажется, все понял и попытался все же выяснить у нее, где же жил это Кардозу. Женщина махнула рукой куда-то вперед и коротко сказала:

— No final da estrada.. Pub (В конце дороги. Трактир).

— Obrigado, — поблагодарил ее Андре и вернулся к другу. — Как я понял, Дэвид, Абеларду Кардозу умер, кажется, три недели назад. А на вопрос, где он жил, женщина сказала про какой-то трактир в конце дороги.

— Ну что ж, пошли в этот чертов трактир. Там разберемся, — напряженно произнес Дэвид и потянул за собой лошадь.

…- «Донна Росса», — прочитал Андре вывеску на невзрачного вида заведении. Дэвид тем временем привязывал к перилам лошадей.

Войдя в трактир, за барной стойкой они сразу же увидели стоящую к ним спиной блондинку. Она, взобравшись на невысокую стремянку, пыталась достать с верхней полки бара бутылку текилы. Когда наконец-то ей это удалось, она осторожно стала спускаться вниз. Потом девушка слегка повернула голову и, увидев знакомый профиль, Андре не сдержал счастливого восклика …

— Мишель! — вырвалось у него, и он подался вперед.

Мишель, обернувшись на его голос, первое мгновение обескуражено смотрела на него, потом рука ее безвольно разжалась и бутылка с напитком со звоном упала на пол, разбившись на сотни осколков.

— Андре, — одними губами произнесла она и, будто опомнившись, сорвалась с места и кинулась нему, по пути задевая столы и опрокидывая стулья. Андре раскрыл ей навстречу свои объятия и крепко прижал к себе.

— Господи, ты приехал, приехал… Я знала, что ты приедешь… — счастливо бормотала Мишель, нерешительно, будто пытаясь убедиться, что он настоящий, то и дело гладила Андре по лицу, по волосам. Она смеялась и плакала одновременно. Андре же бесконечно тискал ее в объятиях и не в силах был оторваться от нее.

— Я больше тебя никогда не отпущу, — прошептал он и в порыве нежности припал к ее губам поцелуем.

Дэвид все это время стоял сзади и наблюдал за долгожданным воссоединением Андре со своей возлюбленной. Ему было удивительно видеть всегда сдержанного на проявление своих эмоций друга таким счастливым. Да и мадмуазель Готьер, которую он изначально считал излишне сухой, так бурно радовалась встречи, что Дэвид глазам своим не верил. При других обстоятельствах Дэвид обязательно отпустил бы какую-нибудь шутку в их адрес, но сейчас, глядя на целующихся Андре и Мишель, на резкие перемены в их отношениях, благодаря вынужденной разлуке, в его душе нарастало раздирающее нетерпение, и ему как можно скорей хотелось увидеть Софи.

Прошло несколько минут, пока Мишель с Андре не оторвались друг от друга и не начали замечать что-либо вокруг себя.

— Месье Паркер, добрый день, — несколько смущаясь, проговорила Мишель, — рада вас видеть.

— Взаимно, — попытался улыбнуться Дэвид. — А где…

— Софи? Она в доме. Идите туда. Это прямо за трактиром.

Дэвид обогнул трактир и остановился у невысокой калитки, за которой открывался вид на двухэтажный дом, окруженный зеленым садом и цветниками. Рядом с крыльцом росло раскидистое, усыпанное белыми бутонами, дерево магнолии. Из-за приоткрытой двери слышались приглушенные голоса, и вскоре на крыльцо, держа за руку маленькую девочку, вышла Софи, непривычно загорелая, в простенькой открытой белой блузке и такой же белой просторной юбке, на голове у нее была повязана косынка. Не замечая Дэвида, она с улыбкой что-то говорила ребенку на португальском. Следом за ними на крыльце появился мальчуган и, чуть не сбив девушку с ног, понесся куда-то дальше.

— Lucas! Onde você está?(Лукас! Куда это ты?) — спустившись на несколько ступенек, крикнула ему вслед Софи. — Você esqueceu que minha mãe pediu-lhe para ir junto com Zhizinya à senhora Carnel?(Ты забыл, что мама попросила сходить тебя с Жизиньей к сеньоре Карнелии?)

— Não. Já está indo.(Нет. Уже иду), — парнишка остановился и понуро повернул назад. Потом он взял девочку за руку и пошел с ней к калитке.

Софи, глядя им вслед, начала махать рукой и в этот самый момент наконец-то увидела Дэвида. Нет, она не кинулась ему навстречу, как Мишель к Андре, а устало облокотилась боком о перила и медленно стянула с головы платок. Дэвид от такой реакции даже опешил. Он ожидал чего угодно: радости, смеха, объятий, поцелуев, слез в конце концов, но только не этого. Ее глаза были сухими, а на лице — ни тени улыбки. Софи молча стояла, комкая в руках снятую косынку, и просто смотрела на него. Непонятное безотчетное чувство обиды и разочарования стало захлестывать Дэвида, но безумное желание наконец прижать ее к себе после стольких дней разлуки победило, и он сам направился к ней.

Лукас с Жизиньей, стоя в воротах, несколько секунд рассматривали незнакомого мужчину, но потом, по-видимому, потеряв к нему интерес, отправились дальше. Остановившись на ступеньку ниже, Дэвид без слов привлек Софи к себе, и тогда она, судорожно вздохнув, уткнулась лицом ему в плечо и снова замерла. Дэвид крепче сжал ее в своих объятиях, и несколько бесконечно долгих минут они простояли вот так, обнявшись, не проронив и слова. Софи первая высвободилась из объятий мужа и, избегая его взгляда, тихо проговорила:

* * *

… Утром Софи выглянула в окно и улыбнулась ярко светившему солнцу. Похоже, дождь, ливший больше недели, возвращаться пока не собирается. Он прекратился только позавчера, и вот уже второй день на небе сияет солнце, согревая своим теплом все вокруг. К обеду стало совсем жарко, и Софи повязала себе на голову косынку, чтобы не напечь голову. Она покормила кур и гусей на заднем дворе, а после вернулась на кухню, чтобы помочь Анне приготовить обед. В доме, не считая детей, они остались одни: Далила вместе с Педру отправились в соседнюю деревню на рынок, который был порядком крупнее, чем местный, поэтому и товара там представлено было в избытке, Мишель же сегодня заведовала трактиром. Потом Анна вспомнила, что забыла забрать у соседки Карнелии свою кулинарную книгу, и дала задание Лукасу сбегать за ней. Жизинья тоже захотела с ним пойти: она очень любила тетушку Карнелию, которая всегда угощала ее чем-нибудь вкусным и дарила маленькие подарочки. Анна согласилась, но попросила тогда детей вести себя в гостях прилично и переодеться в более чистую и нарядную одежду, чтобы ей не было стыдно за них перед соседкой. Лукас нехотя побежал переодеваться сам, а Жизинье помогла сменить платье Софи. Софи еще заглянула в комнату к спящему в своей кроватке Фико, а потом они вместе спустились вниз и вышли на крыльцо.

— Ты похожа на маленькую принцессу, Жизинья, — с улыбкой сказала девочке Софи, поправляя кружавчики на ее платье.

Тут из-за ее спины выскочил Лукас и уже собрался куда-то умчаться, но Софи крикнула ему вслед, останавливая:

— Лукас, ты куда это? Ты забыл, что мама попросила тебя сходить вместе с Жизиньей к сеньоре Карнелии?

— Нет, уже иду, — буркнул мальчик и поплелся назад. Схватив сестру за руку, он потащил ее к калитке.

Софи проводила их взглядом до ворот и вдруг… Нет, не может быть!.. Там стоял Дэвид… Ее Дэвид… Милый, родной, любимый … Софи почувствовала, что ноги перестали ее слушаться, а перед глазами поплыли круги. Кровь в висках застучала сильнее, и стало невыносимо жарко и душно. Софи прислонилась к перилам и сдернула с головы косынку. Как он здесь оказался? Неужели он приехал сюда за ней? Разве это возможно? Нет, нет, этого не может быть… Есть, наверное, другое объяснение его неожиданному появлению, рациональное и простое… Скорее всего, это Андре отправился искать Мишель, а Дэвид поехал с ним за компанию… Или его Николя попросил… Или даже родители… Да, так, наверное, и есть…

Все это с бешенной скоростью проносилось у Софи в голове, пока она молча наблюдала за тем, как Дэвид приближается к ней… Шаг… Еще шаг… Еще… С каждым его шагом сердце то замирало, то начинало колотиться как сумасшедшее… Он остановился рядом с ней и тут же обнял. Она не сдержалась и сама порывисто прижалась к нему. Боже мой, это его руки, его запах, его дыхание…Как же ей этого не хватало… В носу у Софи защипало от приближающихся слез. Господи, только бы сейчас не разреветься… Нельзя, чтобы он видел ее слезы… Надо быть сильной…

«Только не поддавайся, Софи, нельзя… нельзя… Не плакать! Прекрати себя искушать! Отойди от него… Ну же!..» — если бы можно было слышать, как кричит душа, то мир бы содрогнулся в ту секунду, когда Софи все же заставила себя оторваться от Дэвида.

— Пойдем в дом, ты, наверное, устал с дороги, — она произнесла первое, что пришло в голову, потому что надо был наконец-то нарушить затянувшееся молчание и хоть что-то сказать…

Они вошли на кухню в тот момент, когда Анна с досадой рассматривала свой палец, который только что обожгла о горячую сковороду.

— Анна, — позвала Софи, — познакомься — это мой муж. Дэвид Паркер.

— Муж? — Анна, увлеченная своим пораненным пальцем, сразу не поняла о чем речь, а потом ее озарило: — Твой муж? Какими судьбами?

— Прямо из Марселя, сеньора, — усмехнулся Дэвид. Он был несколько удивлен, услышав знакомую английскую речь.

— Очень приятно, я Анна, — она поспешно вытерла руку о передник и протянула ее Дэвиду.

В эту минуту в кухне появились Мишель с Андре. Они держались за руки и оба просто светились от счастья. Дэвид перевел тоскливый взгляд с них на Софи, но та быстро отвернулась и заговорила Анне, подлетая к сковородке:

— Давай я сама дожарю…

Анна кивнула и пошла знакомиться с гостями дальше.

Софи, прислушиваясь к их разговору, с особым рвением стала перемешивать содержимое сковородки. Мишель возбужденно рассказывала Андре и Дэвиду об их с Софи приключениях после похищения. Анна с удовольствием участвовала в разговоре, время от времени вставляя свои комментарии. Иногда Андре или Дэвид что-то спрашивали, уточняли… Потом они перешли на обсуждение завтрашнего отъезда… Голос Дэвида, каждое его слово мукой отдавались у нее в сердце, а в горле комом стояли слезы. Ей все труднее становилось сдерживать себя.

— Я за водой, — крикнула Софи Анне и, схватив кувшин, выбежала вон из кухни. Найдя укромное местечко за домом, она прислонилась к стенке и закрыла глаза. Рыдания глухими толчками начали вырывать из ее груди, и она наконец расплакалась. Софи не знала, что ей делать, как себя вести. Это неожиданное появление Дэвида срывало все ее планы… Она еще не была готова к этому сейчас… Нужно было еще время…

— Софи, — услышала она совсем рядом голос Миро и открыла глаза. Он стоял в шаге от нее и обеспокоено рассматривал ее заплаканное лицо. — Что случилось? Почему ты плачешь?

— Мы с Мишель завтра уезжаем домой… За нами приехали…, - неопределенно ответила Софи, вытирая слезы.

— Так это же замечательно! Родители, наверное?

— Нет. Муж. И его друг.

— Муж? — сразу смутился Миро, но потом взял себя в руки и мягко улыбнулся: — Ты разве не рада?

— Не знаю, — чуть слышно шепнула Софи. — Я не ожидала этого…

— Но зато теперь есть, кому позаботиться о тебе и ребенке…

— Ребенок?! — вдруг спохватилась Софи. — Миро, мой муж не должен знать о нем!

От всех переживания она совсем забыла об этом. Господи, только бы никто не успел проговориться Дэвиду! Мишель она доверяла, а вот Анна могла нечаянно в разговоре упомянуть об этом… Надо срочно ее предупредить!

Софи поспешно набрала воды из колодца и кинулась обратно в дом. К ее счастью, она столкнулась с Анной на крыльце.

— Где ты так долго была? — спросила Анна. — Я уже начала беспокоиться.

— Анна, — Софи схватила ее за руку и, озираясь по сторонам, спросила шепотом: — Ты, надеюсь, ничего не рассказала Дэвиду о ребенке?

— Нет, а разве он не в курсе? — удивилась та.

— Пока не в курсе. Я хочу сама ему об этом сказать. Нужно найти подходящий момент, ясно?

— Ясно, — пожала плечами Анна. — Я даже упоминать об этом не буду… Это ваши дела…

— Спасибо, — кивнула Софи и пошла в дом. Надо было еще все-таки обсудить этот вопрос с Мишель.

Софи застала Мишель на кухне одну.

— А где все? — спросила она, имея в виду Андре и Дэвида.

— Они пошли заводить лошадей в конюшню, — весело ответила Мишель. — А ты чего такая недовольная? За тобой приехал твой ненаглядный Дэвид, а ты не рада?

Софи проигнорировала ее вопрос и сразу перешла к главному:

— Мишель, я надеюсь, тебе не взбредет в голову рассказать Дэвиду о моей беременности?

— Хочешь сказать, что ты сама не собираешься этого делать? — возмутилась как всегда ее подруга.

— Пока нет.

— А когда же в таком случае?

— Еще не решила. Когда-нибудь… потом…

— Софи, ты ведешь себя как обиженная маленькая девочка. Дэвид сам приехал за тобой…, - начала она.

— Это Андре приехал за тобой, — довольно резко оборвала ее Софи. — А Дэвид так, за компанию…

— Софи, ты начинаешь меня волновать, — озабоченно покачала головой Мишель. — Не пойму, это все женщины во время беременности становятся несколько не в себе, или только ты теряешь рассудок? Ты что, не видишь, как он на тебя смотрит? Следит за каждым твоим шагом. И заметно, что он очень огорчен твоим равнодушием и холодностью…

— Наверное, ему до сих пор никто не отказывал, вот он и злится, — Софи начала заводиться.

— Извини, подружка, но, по-моему, ты полная дура! — в сердцах воскликнула Мишель. — У него на лбу написано, что ты ему не безразлична! Он любит тебя!

— Мишель, это ты сейчас находишься в эйфории от своей влюбленности, и тебе кажется, что все вокруг чувствуют то же самое! Но это не так! И с Дэвидом Паркером будущего у нас нет. И точка.

— Когда же ты поумнеешь? — вздохнула Мишель и махнула рукой. — Делай, что хочешь. Это твоя жизнь. Только не пожалей потом, о том, что сделала. Вернее, о том, чего не сделала.

— Значит, не проговоришься о ребенке? — уточнила Софи.

— Обещаю.

— Спасибо, — Софи обняла подругу, а потом вдруг с беспокойством спросила: — А у меня хоть еще ничего не видно? — и приложила руку к своему пока еще плоскому животу. — Все-таки уже где-то третий месяц…

— Нет, — уверенно ответила Мишель. — Не видно. Никто не догадается. У тебя точно также, как и у моей кузины Патрисии… У той живот начал расти только в четыре месяца. Все даже начали сомневаться, что она действительно беременна…Зато потом за неделю вырос до размеров…

— Хватит, — взмолилась Софи, — я не могу больше слышать о твоей кузине… Я уже устала слушать подробности о ее беременности.

— Ладно, — засмеялась Мишель, — больше не буду. Давай лучше накрывать на стол, пора уже и пообедать…

Они хотели было расположиться на кухне, но пришла Анна и настояла на том, чтобы все обедали в столовой, подчеркнув, что у нее в доме все-таки гости. К тому времени, как стол был накрыт, подоспели Педру с Далилой и вернулись от соседки дети.

Обед прошел неожиданно весело: Педру, на правах хозяина, был очень гостеприимен и за разговорами не давал скучать гостям. Анна тоже была в прекрасном расположении духа, ни в чем не уступая своему мужчине. А поскольку и Андре, и Дэвиду лезть за словом в карман никогда не приходилось, то диалоги у них получались довольно забавными. Софи даже на время расслабилась, забыв о своих печалях, и с улыбкой слушала их беседу за столом. Правда, с Дэвидом они так и не обмолвились больше ни словом, а Софи продолжала старательно избегать его взглядов, и сама смотрела куда угодно, только не на него.

Ближе к вечеру Софи решила помочь Далиле и сходить на озеро прополоскать белье. В этом, конечно, не было особой необходимости, но Софи с прежним упорством обходила Дэвида весь день стороной, а это было очередной возможностью побыть одной.

Спустившись к озеру, Софи поставила таз с бельем в сторонку, а сама босыми ногами зашла по щиколотку в воду. Несмотря на недавние продолжительные дожди, за несколько последних солнечных дней вода в этом неглубоком озере прогрелась, и Софи вдруг так захотелось окунуться в нее целиком и немного поплавать, что она, слегка поколебавшись, стала снимать с себя одежду. Девушка успокоила себя тем, что сейчас сюда навряд ли кто-нибудь придет, потому что все заняты приготовлением прощального праздника по случаю их отъезда, который должен был вот-вот начаться. «У меня есть где-то полчаса», — сказала она сама себе и с наслаждением вошла в теплую воду…

* * *

Дэвид весь день находился в глубоком смятении: он не мог понять причину безразличия Софи. Ее настроение и поведение было точно таким же, как в день накануне их похищения. Что же тогда произошло такого, что настолько изменило ее отношение к нему и не угасло даже спустя месяцы разлуки? Она, казалось, не только не обрадовалась его приезду, а даже почему-то испугалась. Софи сторонилась его все последние часы и старалась даже не смотреть на него лишний раз, на вопросы его отвечала неохотно и пыталась сбежать при первой возможности. Он хотел было поинтересоваться об этом у Мишель, но они с Андре были настолько поглощены друг другом, что не замечали ничего вокруг.

В конце концов, после долгих раздумий, Дэвид твердо решил поговорить с Софи обо всем на чистоту. Правда, для начала нужно было ее найти.

— Кажется, она пошла на озеро, — сказала ему Анна. — Это недалеко, — она показала рукой в нужном направлении. — Только не задерживайтесь, сеньор Паркер, скоро начнем праздновать…

… Дорогу Дэвид нашел довольно быстро, и не прошло и десяти минут, как он очутился на берегу озера. Прямо у кромки воды на песке стоял таз с бельем, а рядом лежала одежда Софи. Саму девушку Дэвид увидел в нескольких метрах от берега: она, прикрыв глаза и блаженно улыбаясь, плескалась в прозрачной воде. Софи то, ныряя, исчезала из виду, то ложилась на воду и замирала на несколько секунд, медленно покачиваясь на водной глади. Сейчас она выглядела такой умиротворенной и счастливой, будто ничего и не произошло. Это была его прежняя Софи, такая, как прежде… Чувство бесконечной нежности захватила его целиком, и сейчас ему хотелось только одного — немедленно оказаться рядом с ней. «Может я и совершаю ошибку, — думал Дэвид, поспешно скидывая с себя всю одежду, — но будь, что будет…». Он с разбегу прыгнул в воду, поднимая фонтан брызг, и уже через мгновение вынырнул около Софи. Озеро оказалось намного мельче, чем он предполагал: девушке вода доходила едва до груди, ему же — чуть выше пояса.

Софии от неожиданности вскрикнула и попятилась назад.

— Что ты здесь делаешь? — выдохнула она, испуганно моргая. Заходящее солнце отражалось в блестящей глади озере, будто в зеркале, его последние лучи путались в волосах девушки, окружая ее золотисто-розовым свечением, и в этой янтарной дымке Софи была по-особенному прекрасна и притягательна.

— Просто соскучился, — ответил Дэвид и, не дав ей опомниться, стремительно прижал к себе и стал покрывать ее лицо, плечи, грудь частыми легкими поцелуями.

— Перестань! Дэвид, прекрати же! Опусти меня немедленно! — Софи начала вырываться из его цепких объятий, потом она уперлась ладонями ему в грудь, пытаясь оттолкнуть его, но Дэвид ловко перехватил ее руки, завел их Софи за спину, потом, крепко придерживая оба ее запястья одной рукой, другую положил ей на затылок и, снова притягивая ее к себе, прошептал:

— Молчи. Ничего не говори. Я не буду тебя слушать. Я ничего не хочу слышать, — после чего накрыл ее губы поцелуем, вложив в него всю ласку и нежность, на которую был способен.

«Господи, кажется, я начинаю поддаваться, — в панике думала Софи, чувствуя, как ее тело наперекор разуму начинает откликаться на его поцелуи и прикосновения и томиться в ожидании продолжения. — Это же тупик… Безысходность…Безумие… Я сама толкаю себя в бездну… А если всего один раз? Всего один? Самый последний… последний… да… только раз… и все…»

Дэвид, почувствовав ответное желание девушки, отпустил ее руки, и она тут же обхватила его за плечи, теснее прижимаясь к нему…

… Дэвид молча наблюдал, как Софи в спешке натягивает на себя одежду и приводит в порядок волосы, ее движения были излишне порывисты и резки. Сейчас она не была похожа на женщину, которая еще совсем недавно с особой страстью и нежностью предавалась любви. Она явно была чем-то расстроена и даже, казалось, злилась на что-то. На все его вопросы она отвечала или невпопад, или не слышала вовсе… Ему было невдомек, что сейчас в своих мыслях Софи занималась изощренным самобичеванием за допущенную слабость. Она ругала и обзывала себя самыми последними словами, придумывала себе невероятные наказания и пытки, а внутри у нее вновь начинали закипать предательские слезы…

— Идем, — сказала она, наконец одевшись, — нас уже, наверное, заждались… — и, не оглядываясь, пошла вперед.

Уже совсем стемнело, когда они подошли к дому. Со двора неслись звуки музыки, веселые голоса, смех: праздник, по-видимому, был в разгаре.

— Где вы были? — стараясь перекричать грохот барабанов, на которых играли Карлос и Мигел, спросила у них Анна. — Мы с полчаса как начали…

Софи ничего не успела ответить, поскольку к ней подошел Миро и повел за собой на площадку, где уже вовсю под африканские мотивы танцевали Мишель, Малу, Литися и дети Анны.

Дэвид, оставшись один, нашел глазами Андре и направился к нему. Тот стоял в сторонке, прислонившись спиной к дереву, и с интересом смотрел на танцующих. Дэвид, взяв со стола, который был накрыт рядом, стакан с пуншем присоединился к нему.

…Ритмичные удары барабанов, непривычные европейскому жителю движения и напевы, краски, звуки, отблески большого костра — все сливалось в единое целое, завораживало и уносило, погружая в особую энергию музыки. Софи сама не заметила, как этот танец захватил ее целиком, и она на время забыла о своих переживаниях и проблемах. Глядя на Малу и Литисию, она не уставала восхищаться тому, как каждая частица их тела реагирует на мистический ритм музыки. Их головы, руки, бедра, мышцы живота и ног производили независимые друг от друга изящные движения, при этом подчиняясь единому всепронизывающему биению, исходящему от барабанного звучания. И совсем скоро Софи сама перестала задумываться над тем, насколько это выглядит правильно и красиво со стороны, и полностью расслабилась, отдаваясь потокам ритма и музыки. Она рассмеялась от неожиданности, когда вдруг Миро подхватил ее на руки и поставил на один из барабанов и, хлопая ладонями в такт, заставил танцевать так. Вскоре откуда-то появился еще один барабан, на который была водружена Мишель, и теперь весь танец совершался вокруг них двоих…

— Впечатляет, правда? — спросил Андре у Дэвида.

— Да уж, — нехотя согласился Дэвид, безотрывно наблюдая за танцующей на барабане Софи. В данный момент она беззаботно смеялась, перекидываясь словами с огромным негром по имени Миро, и выглядела вполне счастливой. «Не то, что по дороге с озера», — отметил про себя Дэвид. Эти перемены в ее настроении сводили Дэвида с ума. Поговорить с ней так и не удалось: Софи виртуозно избегала любых вопросов и, чуть что, сразу же уходила в себя. Стена, которую она старательно воздвигала между ними, росла с каждым часом и даже минутой, и пробиться через нее было практически нереально.

Внезапно Дэвид почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд, и ему даже стало не по себе от этого. Он начал оглядываться в поисках того, кому он принадлежит: Андре стоял рядом, все остальные, включая даже кухарку Далилу, отплясывали около костра… Как вдруг в глубине темного сада он заметил белую фигуру. Пожилая темнокожая женщина в светлых одеяниях и черной повязкой на одном глазу, что придавало ее облику некоторую зловещность, опираясь на длинный посох, стояла, смотрела на него в упор и загадочно улыбалась. Дэвид, решив, что это, возможно, ему кажется, на секунду закрыл глаза, но когда распахнул их вновь, то понял, что ничего не изменилось: женщина была на месте, продолжая улыбаться. Тогда он рванулся было к ней, но старуха неожиданно отступила назад и растворилась в темноте ночного сада…

— Ты видел? — Дэвид повернулся к другу.

— Что? — не понял тот.

— Женщину. Вон там, — он показал рукой туда, где только что та стояла. — Она смотрела на меня и улыбалась…

— По-моему, — ухмыльнулся Андре, — пунша с тебя на сегодня хватит…

… Увидев неожиданно за высоким раскидистым деревом в саду знакомую фигуру Миранды, которая манила ее к себе пальцем, Софи перестала танцевать и попросила Миро помочь ей сойти с барабана.

— Я сейчас, — кивнула она другу и побежала к женщине. Тем временем Миранда стала углубляться в сад, и Софи пошла за ней. Когда они отошли на достаточное расстояние и звуки праздника стали слышны тише, Миранда улыбнулась и сказала:

— Ты уезжаешь…

— Да, завтра я возвращаюсь в прежнюю жизнь, — ответила Софи. Как ни странно, она была рада видеть эту женщину.

— Нет, — покачала головой Миранда, — это будет совсем новая жизнь…

— Наверное, — ответила Софи и как-то сразу сникла.

— Твое сердце до сих пор закрыто… Но ты не можешь противостоять, тому, что тебе предначертано… Судьбу невозможно обмануть…

— Я не понимаю…

— Ты не хочешь понимать… пока… Дай мне свою руку.

Софи протянула ей ладонь, и Миранда вложила в нее какой-то предмет на кожаной тесемке.

— Что это? — Софи с любопытством стала рассматривать совсем небольшой гладко отшлифованный камень бирюзы, на котором был начерчен непонятый значок, похожий на египетский иероглиф.

— Это амулет для твоей дочери. Пусть он с самого рождения будет при ней, и ориши всегда будут защищать ее от всего дурного… Он принесет ей счастье…

— Спасибо, — растрогалась Софи и быстро обняла Миранду.

— Не за что, — похлопала ее по спине женщина.

— И спасибо вам за то лекарство, — продолжила Софи, — оно мне очень помогает…

— Скоро оно тебе не понадобиться, — Миранда вновь загадочно улыбнулась и посмотрела куда-то за спину Софи, прислушиваясь. — Пора прощаться… За тобой пришли.

Софи, проследив за ее взглядом, резко обернулась: к ним приближался Дэвид.

— Миранда, — Софи вновь повернулась обратно к женщине, но той уже не было. — Миранда, — пробормотала растерянно девушка, — прощай…

— Кто это? — Дэвид поравнялся с ней и положил руку на ее плечо.

— Знакомая, — Софи намеренно повела плечом, чтобы скинуть руку Дэвида. — А ты как тут оказался? Следил за мной?

— Я просто увидел, — начал оправдываться Дэвид, — как ты внезапно направилась в сад за какой-то подозрительной старухой, которая, кстати, до этого стояла и пялилась на меня, а потом неожиданно исчезла… Я думал, что у меня уже галлюцинации… Я волновался за тебя, — добавил он.

— Спасибо, но как видишь, со мной все в порядке, — Софи, крепко сжимая подаренный амулет, решительно пошла назад к дому.

Глава 21

— Все вещи собрали? — спрашивал Андре у Мишель, проверяя упряжки у лошадей. Анна отдала им свою старую коляску, сославшись на то, что собирается покупать новую в скором времени, и теперь можно было доехать до Рио с большим комфортом, чем просто верхом.

— Вообще-то, — весело отвечала ему Мишель, — нам, к сожалению, не предложили собрать в дорогу чемоданы, когда похищали… Поэтому мы поедем налегке…

— Где Софи? — подошел к ним хмурый Дэвид. — Пора бы ехать…

— Вон же она, — кивком показала Мишель, — прощается с детьми.

И действительно, на крыльце стояла Софи и обнимала по очереди то Лукаса, то Жизинью. Вскоре, из дома вышла Анна с большой корзиной провизии им в дорогу.

— Боюсь, что мы не съедим все это, — заулыбалась Софи, глядя на размеры корзины.

— Но если вы это не возьмете, Далила не на шутку обидеться, — заговорщицки подмигнула ей Анна, а потом тихо поинтересовалась: — Вы с мужем еще не помирились?

— Нет, — ответила Софи, отрицательно мотнув головой. Вчера перед отходом ко сну, Анна спросила Софи, постелить ли им с Дэвидом в отдельной комнате, на что та категорически ответила «нет». Анна ничего не сказала, но про себя решила, что Софи с мужем поссорились, поэтому и захотела ночевать одна. В свое время, когда Софи с Мишель рассказывали ей свою историю похищения, девушка не посчитала нужным сообщать Анне о той злосчастной записке и о том, какое решение она приняла после ее прочтения, поэтому Анна и не догадывалась, какие чувства на самом деле обуревали Софи.

Когда приготовления к отъезду были закончены, провожать девушек вышли все обитатели дома. Анна бесконечно обнимала девушек и никак не могла от них оторваться, Педру пожимал руки Дэвиду и Андре, Далила украдкой вытирала набегающие слезы… Увидев Миро, стоящего в одиночестве в сторонке, Софи тут же подбежала к нему.

— Я никогда не забуду тебя, маленькая белая женщина, — он наклонился и крепко обнял ее.

— Я буду скучать, — всхлипнула Софи и обхватила его за шею.

— Береги себя. И будь счастлива…

— И ты тоже, — Софи ласково погладила его по щеке.

— Тебе пора, — Миро нехотя оторвался от нее. — Твоему мужу, кажется, это не нравится…

Дэвид, действительно, в этот момент напряженно следил за ними. Софи хотела сказать, что ей абсолютно все равно, что думает Дэвид, но в последний момент все же сдержалась и промолчала.

— Прощай, — печально прошептала она, делая неуверенный шаг назад.

— До свидания, Софи, — ободряюще улыбнулся Миро. — Иди же…

Софи развернулась и, больше не оглядываясь, быстро пошла к коляске.

* * *

…Прошло несколько часов, как они были в пути. Первое время Софи с Мишель сидели вместе, а Андре с Дэвидом по очереди правили лошадями, но потом Мишель изъявила желание пересесть к Андре на козлы, а Дэвид, таким образом, оказался рядом с Софи. Это, безусловно, не привело ее в восторг, поэтому с полчаса они провели в полном молчании, отвернувшись друг от друга и глядя каждый в свою сторону. Мишель же с Андре, наоборот, вели веселые и беззаботные разговоры, изредка поглядывая на своих друзей через плечо.

— Как там Жаклин? — слова сами неожиданно сорвались с губ Софи, тем самым, наконец нарушив напряженное молчание.

— Неужели, ты снизошла до того, чтобы со мной заговорить? — не удержавшись, язвительно заметил Дэвид. — Я уж думал, не дождусь этого…

— Значит, тебе крупно повезло, — не осталась в долгу Софи, — теперь ты должен быть счастлив…

— Так и есть, — заметил он уже спокойным тоном. — Я счастлив. А Жаклин очень переживает за тебя… Никак не простит себе, что не смогла тогда задержать похитителей…

— Как это «не смогла»? — не поняла девушка. — Она что, пыталась?

— Ей здорово тогда досталось от преступников… Один из них угрожал ей пистолетом, а потом толкнул, и она, падая, сильно ударилась головой и потеряла сознание…

— Господи… — расстроено протянула Софи. — Это ужасно… Но я совсем ничего не помню…

— Ты ведь тоже была без сознания.

— Да, кажется, они усыпили меня эфиром тогда… Я пришла в себя только на корабле…

Они снова замолчали ненадолго.

— А Николя? Он приходил? — спросила потом Софи.

— Каждый день. И Катрин тоже. Николя сразу хотел отправиться с нами, но потом остался, чтобы дождаться возвращения ваших родителей…

«Николя, Катрин, мама с папой, Марсель…, - грустно подумала Софи. — Прошло всего два месяца, а кажется, что целая вечность… Как же я соскучилась…»

— Скоро прибудем в Кампус, — громко сообщил Андре. — Не хотят ли дамы немного прогуляться по городу?

— Дамы хотят заглянуть в какой-нибудь магазин готовой одежды и прикупить себе более менее приличный наряд, дабы потом не напугать жителей Рио своим непрезентабельным видом, — шутя, произнесла Мишель и обернулась к Софи. — Ты согласна со мной? Анна ведь заставила нас взять деньги за работу в трактире!

— Да, — усмехнулась Софи, — теперь мы богаты, как никогда! Во всяком случае, на одно новое платье должно хватить.

— Вообще-то, — возмутился Андре, — мы с Дэвидом можем позволить себе оплатить гардероб своих женщин!

— Пока я являюсь мадмуазель Готьер, — улыбаясь, проговорила Мишель, — я не позволю мужчинам платить за свои платья… Это пусть Дэвид тратиться на Софи, они как-никак женаты…

— Да уж, только у нас есть брачный договор, согласно которому мы финансово не зависимы, — с вызовом в голосе произнесла Софи и посмотрела на Дэвида, — и я не имею права претендовать на имущество мужа. Так ведь, милый? Этот договор, между прочим, составил ты, Андре, — она перевела свой взгляд на друга мужа.

Повисла неловкая пауза. Даже у Мишель с лица сползала улыбка, и она не знала, что сказать на это.

— Если хочешь, можешь его порвать, — наконец проговорил Дэвид, глядя ей прямо в глаза.

— Я думаю, пока не стоит, — Софи тоже смотрела на него, не отводя взгляда. — А вдруг пригодится?

— Ладно, так уж и быть, — нарочито весело произнесла Мишель, пытаясь разрядить обстановку и предотвратить надвигающуюся ссору, — мы вам разрешим купить нам по шляпке! И еще, зонтик от солнца! Как ты на это смотришь, Софи? Разрешим?

Софи ничего не ответила, а только демонстративно снова отвернулась от Дэвида.

— Ну, вот и замечательно! — прощебетала Мишель. — Значит, договорились — шляпка и зонтик!..

* * *

Хозяйка небольшого магазинчика, в который они сразу же зашли по приезде в Кампус, оказалась очень приятной пожилой женщиной. Звали ее сеньора Элена. Абсолютно не обратив внимания на простенькую крестьянскую одежду покупательниц, она очень любезно стала предлагать им свой товар и даже предложила тут же на месте в течение часа подогнать купленные платья им по фигуре. Пока портниха сеньоры Элены доводила платья до нужного размера, Софи с Мишель стали примерять шляпки, которые также в изобилии имелись в этом магазине. Мужчины же, разместившись на специальном диванчике для посетителей, со скучающим видом наблюдали за бесконечными примерками девушек. Надев на себя одну из шляп и взглянув на себя в зеркало, Мишель вдруг воскликнула:

— Я прямо как наша Амели!

— Кто? — переспросила Софи. Это знакомое имя больно резануло ей слух.

— Наша директриса! Мадам Дюран!

В этот момент Софи непроизвольно глянула на Дэвида, и не могла не заметить, как он на секунду внезапно изменился в лице и нервно сглотнул. Это было всего мгновение, и его лицо быстро приняло прежнее выражение, но Софи уже все поняла… Внезапное озарение яркой вспышкой взорвалось у нее в голове…

— Это она любит шляпки такого фасона, — как ни в чем не бывало, продолжала говорить Мишель, вертясь перед зеркалом, но Софи ее уже не слышала…

Мадам Дюран… Амели Дюран… Амели… «Страстно целую и безумно скучаю, твоя Амели»… Ну, конечно!.. Нужно было сразу догадаться!.. Это же она… В пансионе имя директрисы произносилось редко, чаще — просто мадам Дюран, по фамилии, поэтому отдельно это имя не вызвало тогда у Софи нужных ассоциаций… Перед глазами у нее замелькали картины прошлого… Вот она входит в кабинет директрисы, там сидит Дэвид… Это была их первая встреча… Вот Софи спустя несколько часов наблюдает их двоих изо окна: они идут вместе, неприлично близко друг к другу, Дэвид что-то интимно шепчет ей на ухо, мадам Дюран смущенно краснеет и отводит глаза… И снова этот же день… Софи во второй раз заходит в кабинет к директрисе, но та находится в странном состояние: одежда ее несколько помята, хотя мадам Дюран всегда излишне аккуратна, волосы при этом растрепаны, щеки возбужденно пылают, взгляд горящий и блуждающий, да и говорит что-то совсем невпопад… Потом Дэвид приносит ее вещи из пансиона… «Я все уладил с директрисой», — его слова… «Я забрал вашу метрику у мадам Дюран» — это Дэвид говорит за час до их свадьбы… «Не жди его, девочка. Он может не вернуться сегодня» — это уже Жаклин… К тому же, Дэвиду с ней часто приходилось видеться по работе… Амели… Амели… Это была ее записка… У Софи от волнения резко перехватило горло и нечем стало дышать.

— Я сейчас, — еле слышно проговорила она и двинулась к выходу, — что-то здесь душно… Только не надо за мной идти, — предупредительно подняла она руку, останавливая Дэвида, который предпринял попытку встать и направиться за ней следом. — Я быстро… Всего минуту…

Выскочив на свежий воздух, она сделала глубокий вдох и зажмурилась. Теперь все встало на свои места… «Ну, что ж, — решила Софи, продолжая делать глубокие вдохи, — я не буду им мешать… Значит так надо…»

— Софи, — услышала она голос подруги, которая выглядывала из-за приоткрытой двери, — сеньора Элена говорит, что наши платья готовы…

— Иду, Мишель…

…- Ну что опять произошло? На тебе лица нет, — поинтересовалась Мишель у подруги во время примерки. Они находились в специально отведенной для таких целей комнате, и молоденькая портниха порхала вокруг них, помогая с застежками нарядов.

— Я поняла, кто написал ту любовную записку Дэвиду, — грустно ответила Софи. Они говорили по-французски, поэтому присутствие портнихи не смущало их. — Это наша директриса.

— Кто?!

— Мадам Дюран любовница Дэвида, — тихо повторила Софи.

— С чего ты это взяла?

Тогда Софи рассказала подруге о своих подозрениях и умозаключениях относительно этого вопроса, после чего та удрученно проговорила:

— Похоже на правду… Только что в ней находят мужчины? Говорят, у нее их было немало после смерти мужа…

— Ну почему? — нехотя возразила Софи. — Она довольно привлекательная женщина… И умная… И… опытная в любовных делах, наверное… Что еще нужно мужчинам?

— Только женился Дэвид на тебе, а не на ней, — заметила Мишель.

— Мишель, — недовольно поморщилась Софи, — ты же прекрасно знаешь историю нашей свадьбы… Может, я как раз и помешала им пожениться…

— Ага… И теперь Дэвид Паркер просто спит и видит, как расстаться с тобой и немедленно связать себя узами брака с мадам Дюран! — фыркнула Мишель. — По нему это особенно заметно! Не смеши меня, Софи! К тому же у тебя есть еще один козырь, — весело подмигнула она потом. — Ты ждешь от него ребенка, а она нет!

— Откуда ты знаешь? Может, она тоже беременная! — мрачно сказала на это Софи.

— Софи, — Мишель взяла подругу за плечи и серьезно на нее посмотрела, — давай не будем подключать воображение, иначе можно додуматься до чего угодно, далеко отличного от правды… Я прекрасно понимаю, что ты сейчас чувствуешь, и, хоть меня иногда и называют прагматичным сухарем, — при этом она усмехнулась, — если бы я узнала такое об Андре (а мы ведь еще даже не женаты!), я бы с ума сошла от переживаний… Но со стороны любая ситуация выглядит иначе и чаще всего не так трагична, как кажется…

— Я просто очень хочу, — в глазах Софи заблестели слезы, — его разлюбить, но у меня совсем не получается… Мне кажется, я сейчас люблю его еще сильнее, чем раньше… И мне невыносимо больно осознавать, что он может любить другую… Понимаешь?

— Поговори с ним… Выслушай его…

— Не могу, — покачала головой Софи.

— Может, не сегодня, и не завтра… Может, через несколько дней… Но поговори… Нет ничего хуже неопределенности…

— Я подумаю… Обещаю…

— Я вам только укоротила платье, сеньора, — в это время обратилась к Софи портниха, — а в талии и груди не ушивала, как вы просили…

— Да, спасибо, — улыбнулась ей Софи, — мне, можно сказать, как раз нужно на вырост…

— О, я поняла, — тоже улыбнулась в ответ девушка. — Малыш — это прекрасно…

— Да, конечно…

— А пока вы можете просто перехватить платье пояском, — посоветовала портниха. — И будет незаметно, что оно вам немного велико…

— Спасибо, я так и сделаю…

После примерки, Мишель и Софи попросили хозяйку магазина упаковать их платья с собой, поскольку решили, что дорога впереди еще долгая, и чтобы купленная одежда не помялась за это время, переодеть ее на подъезде к Рио.

* * *

«Господи, неужели я его потеряла!» — Софи в панике ощупывала лиф своей блузки, где она всегда надежно хранила мешочек с целебной травой, подаренный в свое время Мирандой. «Наверное, это произошло во время примерок платьев, — расстроено решила она, — я нечаянно забыла его в том магазине… Что же делать?»

Они уже достаточно далеко отъехали от Кампуса и теперь, когда начало смеркаться, остановились на ночлег. Подходящее место для этого они искали довольно долго, и Андре с Дэвидом все время возмущались, что им на пути не повстречалось ни одной маломальской придорожной гостиницы, чтобы переночевать там и не проводить ночь под открытым небом. Их, конечно же, больше всего волновал комфорт не столько для себя, а больше для своих спутниц. И теперь, кое-как разместившись на берегу все той же реки Параибы, где девушки провели свою самую первую ночь в Бразилии на пути в Сентьеро, они начали готовиться ко сну. Уже лежа на покрывале, которое предусмотрительно положила им с собой в дорогу Анна, Софи по-привычке запустила руку себе за ворот блузки, чтобы достать из укромного места спрятанное лекарство, и с ужасом поняла, что его там нет. Она вспомнила предупреждения Миранды, что его прием ни в коем случае пропускать нельзя, потому что недомогания сразу же вернутся, и это повергло ее еще в большее отчаяние. Софи тут же побежала к Мишель, которая ворковала, сидя у костра, с Андре. Дэвид же в этот момент распрягал лошадей, давая им возможность тоже отдохнуть.

— Мишель, — позвала Софи подругу и отвела ее в сторонку. — Я потеряла лекарство Миранды… Не знаю, что и делать… Я очень боюсь, что завтра все симптомы вернутся…

— Ну что ж, придется тогда тебе потерпеть, — сочувственно проговорила Мишель и мягко улыбнулась. — Такое ведь испытываешь не ты одна…

— Ты не понимаешь, — замотала головой Софи, — я не о неприятных ощущениях, а о том, что это может выдать мою беременность… Дэвид может сразу все понять!..

— Если такое случится, я буду только рада, — заявила на это Мишель, — потому что, чем дольше ты это скрываешь, тем хуже… Так что, перестань упрямиться и расскажи обо всем своему мужу, пока твой растущий живот сам за себя не скажет…

Софи ничего не ответила на это, а лишь тяжко вздохнув, опустилась на покрывало…

… Легкое головокружение и подташнивание появились на завтра после обеда. До этого момента Софи надеялась, что Миранда ошибалась, что все еще обойдется и самочувствие ее все-таки не ухудшиться, и даже первое время пыталась не замечать приближения знакомых неприятных ощущений, но уже к вечеру ее единственной мечтой было, чтобы эта поездка поскорее закончилась, и она наконец смогла бы где-нибудь прилечь.

— Такое впечатление, — тихонько пожаловалась она Мишель во время одного из привалов, — что все вернулось с удвоенной силой… Мне кажется, что в первые недели было не так плохо, как сейчас… Я слышала, что такое бывает только вначале, а потом проходит… Но, по-моему, стало еще хуже… А что скажешь про свою кузину Патрисию? — попыталась усмехнуться она. — Когда у нее это прошло?

— Не знаю, — Мишель пожала плечами и виновато посмотрела на подругу. — Я не помню, чтобы ей было так плохо…

— Может, со мной что-то не так? Может, я нездорова?

— Не говори глупостей! — быстро промолвила Мишель, но в ее глазах все же затаилась тревога.

— Только бы с ребенком было все в порядке, — прошептала Софи и дотронулась до бирюзового амулета, который она на время повесила себе на шею.

… В Рио они прибыли около шести вечера и первым делом направились к Матео. Капитан искренне обрадовался их возвращению, а Паола сразу же пригласила их отужинать с ними. Она, стараясь сохранять веселый настрой, все же с настороженным интересом рассматривала Софи. Сама же Софи не могла не заметить такого повышенного внимания к собственной персоне, к тому же от нее не укрылись и те пламенный взгляды, которые украдкой кидала Паола в сторону Дэвида. «Еще одна», — с горечью подумала Софи, а, узнав, что Паола — дочка капитана корабля, на котором Дэвид с Андре плыли в Бразилию, и которая была с ними рядом со дня отплытия из Марселя, загрустила еще больше. Есть ей совсем не хотелось, поэтому она несколько раз ковырнула вилкой приготовленное Паолой ризотто, и отложила прибор в сторону.

Еще перед самым своим отправлением в Сентьеро, Андре с Дэвидом попросили Паолу забронировать для них номера в одном из отелей. Им хотелось надеяться, что поиски девушек увенчаются успехом, и они вскоре вернуться все вместе, а продолжать стеснять синьора Росси уже вчетвером было бы верхом неприличия, да и не имела никакого смысла. Поэтому сразу же после ужина они направились в выбранный Паолой отель.

— Это очень хороший отель, — сообщила им перед отходом Паола, — находится на улице Примейро де Марсу, рядом есть банк и почта, а если чуть пройти — будет квартал Санта Тереза, одно из самых красивых мест Рио… Вам там должно понравиться…

— Да, большое спасибо, синьорина Паола, — поблагодарил ее Дэвид, а Андре следом за ним.

— Я узнавал, лайнер до Марселя отправляется через неделю, — сказал на прощание Матео. — Я надеюсь, вы еще зайдете к нам в гости до отплытия?

— Постараемся, — улыбнувшись, пообещал ему Андре.

…Отель действительно оказался великолепным и роскошным.

— Я даже успела отвыкнуть от такого, — восторженно прошептала Мишель, оглядывая огромный холл. — Даже не верится, что я сейчас смогу принять нормальную ванную…

Софи, которую в этот момент настиг очередной приступ тошноты, лишь вымученно улыбнулась и кивнула в знак согласия.

— Номер 38 на имя сеньора Бенуа, — портье с дежурной улыбкой на лице протянул ключи Андре, — номер 37 — для сеньориты Готьер, — Мишель забрала у него свои ключи, — и для сеньора Паркера с супругой — номер 26, пожалуйста, — он подал ключи Дэвиду. — Надеюсь, сеньоры, вам у нас понравится.

— Спасибо, — Дэвид взял ключи и повернулся к жене.

Софи, услышав, что им с Дэвидом полагается один номер на двоих, растерялась окончательно. Она понимала, что теперь ей придется проводить наедине с Дэвидом много времени и, самое худшее, делить одну постель, и от одной мысли об этом у нее все внутри холодело.

— Мы с Мишель решили прогуляться по набережной, — тем временем радостно сообщил Андре. — Может, составите нам компанию?

— Нет! — заметив колебания Дэвида, поспешно ответила Софи и тут же пояснила: — Я бы хотела отдохнуть…Уже поздно… Но если ты, Дэвид, очень хочешь пойти, — обратилась она к мужу, — я совсем не возражаю…

— Я тоже останусь, — ответил на это Дэвид, внимательно глядя на жену.

— Все-таки ты мог бы и пойти, — сказала Софи уже в номере и устало опустилась в мягкое светло-зеленое кресло.

Их номер состоял из просторной гостиной, выдержанной в бежево-салатовых тонах, и не меньшей по размерам спальни с большой двуспальной кроватью в центре. Все в спальне — от стен до покрывала на кровати — было оформлено в нежно-коралловом цвете, а деревянные элементы мебели были сделаны из светлого бука. Еще в номере имелась огромная ванная комната, достопримечательностью которой, помимо позолоченных кранов, являлось зеркало во всю стену…

— Без тебя мне нечего там делать, — ответил Дэвид, присаживаясь напротив. — К тому же, пусть эти двое влюбленных побудут наедине друг с другом…

— Ты прав, — Софи поднялась, — тогда я пойду приму ванну и лягу спать.

Она нарочито долго плескалась в ванной, оттягивая тот момент, когда ей придется очутиться с Дэвидом в одной постели. Когда Софи наконец вылезла из ванной и стала вытираться пушистым махровым полотенцем, нечаянно заглянув в зеркало, она с ужасом заметила, что ее живот чуть покруглел. Как же так? Ведь еще несколько дней назад ничего почти не было видно! А сейчас, если Дэвид вдруг увидит ее обнаженной, у него сразу могут возникнуть ненужные подозрения. Этого нельзя допустить! Перед тем, как надеть сорочку, Софи осторожно положила руку на упругую выпуклость своего живота, и ее губ все же коснулась легкая улыбка. Затем она поспешно натянула свободную сорочку и как можно плотнее запахнула пеньюар. Забравшись под одеяло, она с некоторым облегчением заметила, что Дэвид пока не собирается ложиться спать: в эту минуту он увлеченно перелистывал местную газету. «Будто он что-то там понимает», — усмехнулась про себя Софи. Изучив газету до конца, Дэвид тоже направился в ванную комнату. Софи, отвернувшись к окну, с замиранием сердца ждала, когда он оттуда выйдет. Услышав его приближающиеся шаги, она быстро закрыла глаза, притворившись спящей.

— Я знаю, что не спишь, Софи, — раздался вдруг его голос, насквозь пронизанный одновременно сарказмом и горечью. — Но можешь не волноваться: я не собираюсь домогаться тебя и требовать выполнения супружеского долга… Я же вижу, как тебе невыносимо находиться рядом со мной… Правда, не знаю почему… — скрипнула кровать, прогибаясь под его тяжестью, и на мгновение Софи почувствовала тепло его тела рядом с собой. — Так что, можешь спать спокойно, — Дэвид вздохнул и, отодвинувшись на другой конец кровати, тоже повернулся к ней спиной.

Софи должна была почувствовать огромное облегчение, что все так просто решилось, но вместо этого на душе почему-то стало невыносимо холодно и горько, а сердце больно сжалось, готовое вот-вот разорваться на мелкие кусочки… Она порывисто зажала рот ладонью, чтобы не было слышно ее судорожного всхлипа…

… Заснув только к середине ночи, поутру она еле разлепила веки. Дэвида рядом не было. Ощущая неимоверную слабость во всем теле, Софи с трудом поднялась с кровати. Придерживаясь одной рукой за стену, она подошла к двери и заглянула в гостиную: Дэвид сидел все в том же кресле, что и вчера, и снова просматривал какую-то газету.

— Доброе утро, — самым обыденным тоном произнес он при виде жены. — Скоро придут Андре с Мишель, и мы отправимся завтракать… Так что, поторопись…

Софи кивнула и поплелась в ванную. Умывшись прохладной водой, она почувствовала себя немного бодрей, а головокружение слегка отступило. Одевшись и приведя себя в порядок, Софи вернулась в гостиную. Там ее уже ждали Мишель и Андре. После приветствий, Мишель шепнула Софи на ухо:

— Мне необходимо срочно тебе кое-что рассказать.

— Что-то важное? — Софи заинтересованно воззрилась на подругу.

— Да, — быстро ответила та и, обернувшись к мужчинам, громко произнесла: — Мы еще задержимся на несколько минут, а вы идите… Мы вас догоним.

— Что-то случилось? — обеспокоился Дэвид.

— Нет, просто кое-какие женские дела, — с сияющей улыбкой ответила Мишель, — Можете заказать нам обеим по омлету… И кофе… Пока все принесут, мы уже будем на месте.

— А теперь слушай, — как только дверь за Андре с Дэвидом закрылась, Мишель усадила подругу на диван и села рядом. — То, что я тебе расскажу, возможно, все для тебя изменит, — загадочно начала она.

— Не пугай меня, Мишель, — с опаской произнесла Софи.

— Короче, во время нашей с Андре прогулки, я не удержалась и невзначай завела разговор о вас с Дэвидом, точнее о том, что тебя больше всего волнует. Мадам Дюран.

— Ты с ума сошла! — возмущенно воскликнула Софи. — Зачем?!

— Чтобы попытаться узнать правду! А у Андре я вытянула обещание, что он ни о чем не расскажет Дэвиду, пока я первая с тобой не поговорю.

— И в чем же, по-твоему, правда?

— В том, что все, что себе надумала, не имеет под собой никакой почвы… Вернее, не все, что ты себе надумала… То есть, кое в чем ты оказалась права, а кое в чем — нет…

— Мишель, ты меня совсем запутала! Я тебя ни капли не понимаю!

— Сейчас поймешь. Итак, первое. Ты оказалась права в том, что у твоего Дэвида Паркера с нашей директрисой были отношения «определенного характера». И начались они, скорее всего, именно тогда, когда ты это предполагаешь. Но! — предупредительно подняла палец Мишель, заметив, какой мукой при этих словах исказилось лицо подруги. — Но они закончились вскоре после того, как вы с ним поженились. И больше никогда ничего у них не было.

— Откуда Андре это знает? — недоверчиво проговорила Софи. — Почему ты говоришь с такой уверенностью?

— Потому что Андре об этом сказал сам Дэвид. К тому же Андре был свидетелем того, как Дэвид с мадам Дюран общались на повышенных тонах. Это уже случилось после нашего похищения. Директриса заявилась к твоему мужу в контору и вызвала его на откровенный разговор по поводу их дальнейших отношений. Андре в этот момент был в другой комнате, и слышал их громкую беседу. Дэвид потом признался ему, что уже почти месяц пытается избавиться от ее навязчивых преследований, хотя изначально никогда ничего ей не обещал и не строил серьезных планов на ее счет. Это была простая любовная интрижка. Понятно тебе? А записка, которую ты нашла, была всего лишь провокацией отвергнутой женщины, не более. Поэтому ты можешь быть спокойна: у Дэвида никого кроме тебя нет.

Софи, все еще продолжая сомневаться, покусывала свои губы.

— А теперь — самое главное, что сказал Андре, — Мишель сделала паузу и дождалась, пока подруга поднимет на нее глаза. — Дэвид любит тебя. Действительно любит.

Эти слова, конечно, были для Софи как бальзам на душу, ей безумно хотелось, чтобы так оно и было, но предательское сомнение никак не хотело покидать ее измученное любовными терзаниями сердце. В ее голове внезапно всплыли слова Миранды: «Ложь всегда на поверхности, а правда глубоко спрятана… Слушай сердце…» Неужели Миранда и это знала?..

— Я поверю в это, если он сам об этом скажет, — наконец прошептала она.

— Тогда дай ему хотя бы возможность это сделать…

… Весь завтрак Софи находилась под впечатлением от услышанного. К тому же ее снова начало мутить, и она, с трудом прожевав один единственный кусочек омлета, отодвинула тарелку и выпила лишь чашку сладкого кофе.

— Тебе не нравится омлет? — осторожно спросил у нее Дэвид. — Ты ничего не съела. Может, заказать что-нибудь другое?

— Нет, спасибо, я не голодна, — Софи излишне резко поднялась из-за стола, и вдруг все поплыло и закружилось у нее перед глазами. Она покачнулась и попыталась ухватиться за спинку стула, но земля уже стала уходить у нее из-под ног… Грохот падающего стула и отдаленный гул голосов — последнее, что она слышала перед тем, как провалиться в густую липкую темноту…

* * *

— Тебе не нравится омлет? — Дэвид посмотрел на почти не тронутое блюдо своей жены. — Ты ничего не съела. Может, заказать что-нибудь другое?

— Нет, спасибо, я не голодна, — Софи быстро поднялась из-за стола и вдруг, ни с того ни с сего, стала заваливаться назад, отчаянно цепляясь за стул.

— Софи! — Дэвид, мгновенно вскочив со своего места, кинулся к ней и еле успел ее подхватить — Софи, — он начал трясти ее и похлопывать по лицу, пытаясь привести в чувство.

— Мы уже послали за врачом, — подбежал к ним расторопный официант. — Он скоро будет.

— Спасибо, — Дэвид поднял на руки бесчувственную жену и понес ее в номер.

Софи начала приходить в себя только перед самым появлением доктора. Это был невысокий худощавый старичок по имени сеньор Корэро, кое-как говоривший по-английский. Несмотря на свой преклонный возраст, он стремительно ворвался в спальню, где лежала Софи, и тут же всех выставил за дверь, пожелав остаться с пациенткой наедине.

— Мишель, — Дэвид, с еле скрываемой тревогой, обратился к девушке, когда дверь спальни была плотно захлопнута. — Скажи честно, ты знаешь, что с Софи?

— Знаю, — Мишель серьезно посмотрела на Дэвида, — и я, пожалуй, скажу тебе правду, чтобы для тебя не было неожиданностью, потому что сейчас все равно все откроется … Софи, конечно, взяла с меня обещание не говорить тебе этого, но…

— Она больна, да? — голос Дэвида упал.

— Нет, — усмехнулась Мишель, — хотя…Хотя… В каком-то роде это тоже болезнь, которая проходит обычно через девять месяцев… Софи беременна, Дэвид… Почти три месяца…

— Как беременна? — Дэвид был полностью обескуражен. — Откуда?

Мишель не смогла сдержаться и рассмеялась:

— Софи, узнав об этом, спросила то же самое: «Откуда?» Тебе также нужно объяснить это? Надеюсь, у тебя не возникает сомнений, кто главный виновник этого знаменательного события? Ты же умеешь считать хотя бы до десяти, и тебе не трудно будет прикинуть, когда это произошло? Все-таки, ты окончил Кэмбридж…

Дэвид, не обращая внимания над ее подтруниваниями, задумчиво произнес:

— В мае…

— Браво, месье Паркер! Вы оправдали свой диплом! — на этот раз съерничал Андре.

— Но почему она мне ничего не сказала?

— Понимаешь ли, Дэвид… — осторожно проговорила Мишель, — за день до того, как нас похитили, Софи случайно нашла одну записку, адресованную тебе… От некой Амели… Софи потом поняла, что это никто иная, как мадам Дюран, наша директриса…

— О чем ты? Какая записка? — Дэвид, казалось, действительно ничего не понимает.

— Что-то вроде того, — Мишель на мгновение задумалась, припоминая, — «Жду тебя вечером, ты не пожалеешь, люблю, целую, Амели»…

— Да, — тут Дэвид вспомнил, — кажется, была такая… Черт! Я даже не придал ей никакого значения! Сразу сжег!

— А она придала… И посчитала себя лишней в твоей жизни… Решила отступить… Не мешать… Она даже собиралась с тобой развестись при первой возможности… И ничего не говорить про ребенка… Она думала, что тебе все это не нужно…

— Но почему?! — однако этот вопрос Дэвида повис в воздухе, поскольку из спальни наконец-то вышел доктор.

— Я так понимаю, муж этой сеньоры вы, — обратился он к Дэвиду, тот молча кивнул. — Значит так, то, что случилось с вашей, женой, не является чем-то вопиющим в ее положении… Однако такое нельзя допускать в будущем… Как я понял, у нее было много нервных потрясений в последнее время, что и спровоцировало такой глубокий обморок. Поэтому, чтобы этого не повторилось и не повлекло за собой более серьезных нарушений, вплоть до потери ребенка, настоятельно рекомендую ограждать ее от любых, даже самых незначительных волнений. Это понятно, месье Паркер?

Дэвид снова послушно кивнул.

— Далее. Вот список рекомендуемых снадобий, которые могут существенно облегчить жизнь вашей жены в период всей беременности. Тут, кстати, недалеко есть большая аптека… Хотя, я думаю, что через месяц-другой многие неприятные симптомы отступят, и она сможет обходиться без лекарств… Это состояние, к счастью, в большинстве случаев переходящее, — он слегка улыбнулся. — В данный момент я дал ей успокоительное. Поэтому в ближайший час лучше ее не беспокоить. Пусть отдохнет немного.

— Спасибо, сеньор Корэро, — поблагодарил его Дэвид, расплачиваясь за визит.

— Не за что. Надеюсь, моя помощь больше не понадобится. Всего доброго, — и доктор вышел.

— Вы побудите здесь с Софи, пока я схожу в аптеку? — попросил Дэвид у Мишель с Андре. — Вдруг ей что-нибудь понадобиться?

— Конечно, — успокоила его Мишель, — не волнуйся… Все будет хорошо.

… Дэвид вернулся из аптеки с увесистым пакетом, в котором то и дело позвякивали различные пузырьки и бутылочки.

— Не проснулась? — с порога спросил он.

— Нет, — ответила Мишель, — спит как сурок…

— Спасибо, — кивнул Дэвид и водрузил на кофейный столик пакет.

— Тогда мы пока пойдем, — проговорила Мишель, направляясь к двери, — через час-другой к вам заглянем… Может, потом сходим прогуляться…

— Договорились, — Дэвид проводил их с Андре до дверей.

Оставшись один, он какое-то время бесцельно слонялся по комнате, а после все-таки решился войти в спальню. Софи безмятежно спала на боку, положив одну руку себе под щеку. Дэвид, стараясь не шуметь, подошел к кровати и осторожно прилег рядом. Несколько минут он лежал, с нежностью рассматривая каждую черточку ее лица.

— Ну и зачем ты это сделала? — шепотом произнес он потом, и не ожидая ответа, продолжал: — Почему ты решила от меня это скрыть? Почему так поступила? Я так долго тебя искал… А потом, когда встретил тебя такую чужую и равнодушную, никак не мог понять, в чем дело, чуть с ума не сошел… Я ведь так люблю тебя, — Дэвид даже сам испугался невольно вырвавшегося признания.

В это мгновение уголки губ Софи внезапно дрогнули, и она распахнула свои глаза.

— Повтори, — еле слышно попросила она.

— Софи! — Дэвид от неожиданности приподнялся на один локоть, а потом сел. — Ты подслушивала! Как тебе не стыдно! — вид у него был чрезвычайно смущенный. — И давно ты не спишь?

Софи неопределенно повела плечами, а потом снова произнесла:

— Повтори.

— Что? — Дэвид сделал непонимающее лицо.

— То, что ты сказал, последнее, — ее карие глаза внимательно следили за мужем.

— Я сказал: «Как тебе не стыдно»…

— Нет, — чуть улыбнулась она. — Раньше…

— Я люблю тебя, — повторил он, не отрывая глаз от Софи.

— И давно? — не удержалась от этого несколько вызывающего вопроса Софи, но тут же стушевавшись, отвела взгляд.

Дэвид тем временем немного помолчал, обдумывая ответ, а потом все-таки честно произнес:

— Не знаю. Может, тогда, когда ты пропала… Может быть, тогда, когда мы провели первую ночь… А возможно еще раньше… Я не знаю, правда… А ты? Ты любишь меня?

«Слушай сердце…», — вновь прозвучали у нее в голове слова Миранды. Софи резко поднялась и порывисто обняла его, прижавшись своей щекой к его щеке.

— Люблю, — быстро выдохнула она и еще теснее прижалась к нему. — Очень-очень…

Из груди Дэвида вырвался вздох облегчения, и он сильнее обхватил ее руками.

— Неужели ты действительно хотела от меня все скрыть? — спросил он чуть погодя. — Зачем?

Софи разомкнула объятия и, серьезно заглянув ему в глаза, проговорила:

— Я прочитала записку от … От мадам Дюран. И решила… вам не мешать… Я не хотела обременять тебя собой… А потом еще и ребенок… Ты ведь любишь свободу… разнообразие… Мне бы было тяжело жить с тобой и знать, что этот брак для тебя — тяжкая ноша… Я боялась, что ты постепенно станешь меня ненавидеть…

— Какая же ты глупая! — горячо воскликнул Дэвид, качая головой. — Как ты могла до такого додуматься?!

— Но ты же не станешь отрицать, что у вас с мадам Дюран были близкие отношения?

— Не стану. Действительно были, — спокойно ответил Дэвид. — Но тогда я еще не знал, что люблю тебя… Ее больше нет в моей жизни, ясно? Для меня сейчас существуешь только ты и наш ребенок… Кстати, — вдруг на его лице появилась тревога и растерянность, и он осторожно спросил: — Ты хочешь его? Ты будешь любить нашего ребенка?…

Софи с минуту, огорошенная таким вопросом, удивленно смотрела на него, но потом вдруг вспомнила рассказ Жаклин о матери Дэвида, и ей сразу же стал понятен его страх. Безотчетный детский страх того, что его семейная жизнь сложиться так же, как у его отца.

— Я буду очень любить нашего ребенка, — уверенно и твердо произнесла она, а потом добавила: — И никогда не оставлю его…

— Я люблю тебя, — повторил он и снова обнял ее.

— Эй, — внезапно Дэвид ощутил, что его щека стала влажной, — ты что, плачешь? — он мягко отстранил ее от себя и озабоченно посмотрел на нее. — Доктор сказал, что тебе нельзя волноваться. Это опасно.

— Это я от радости, — сквозь слезы улыбнулась Софи, — а от радости можно…

* * *

— Осторожно, родная, здесь высокая ступенька, — Дэвид крепко придерживал Софи, когда они поднимались по трапу на корабль.

— Дэвид! — Софи возмущено посмотрела на мужа. — Я всего лишь беременная, а не тяжелобольная! Я прекрасно вижу, где ступеньки и сама могу ходить! — но не успела она это говорить, как неожиданно споткнулась о ту самую ступеньку.

— Вот видишь! — воскликнул Дэвид. — А говоришь, что сама справишься! Если бы не я…

— Хватит уже препираться! — раздался сверху голос Мишель. Они с Андре уже давно стояли на палубе и весело поглядывали оттуда на поднимающихся друзей. — Вы задерживаете других пассажиров!

— И то верно, — произнес тогда Дэвид и, не дав Софи опомниться, подхватил ее на руки и понес наверх…

Глава 22

МАРСЕЛЬ июнь-август 1887 года

Фабьен Легранд, щурясь от яркого утреннего солнца, задумчиво наблюдал, как стремительно надвигается берег Марселя. Вот уже вдалеке, возвышаясь над городом, показалась позолоченная десятиметровая статуя Пречистой Девы Марии на базилике Нотр-Дам-де-ля-Гард. Эта базилика была построена двадцать с лишним лет назад на высоком холме, на месте старой часовни, которая многие века принимала паломников и провожала с благословением моряков в дальние плавания, и сейчас являлась настоящим символом Марселя.

Где-то рядом послышался мелодичный женский смех, и Фабьен обернулся: по палубе прогуливались, весело болтая, шли две женщины, одна из которых была его жена Мари, другая — Стефани, супруга его лучшего друга. Мари, заметив мужа, помахала ему рукой и ускорила шаг. Фабьен с теплой ласковой улыбкой смотрел, как ее легкая изящная фигурка грациозно плывет по направлению к нему, и его сердце который раз защемило от безграничной нежности и любви… Они были вместе уже почти двадцати шесть лет, а он до сих пор испытывал к ней все те же пламенные глубокие чувства, как и в первые дни знакомства… Вопреки прошедшим годам, Мари, казалось, совсем не изменилась. Ее зеленые, с золотисто-коричневыми крапинками, глаза все также излучали необычайный свет и тепло, а фигура, несмотря на рождение двоих детей, не потеряла своей былой стройности и точености… Это была все та же Мари, всегда сдержанно-элегантная, но при этом такая тактичная, мягкая и открытая, в ней никогда не было и капли гордыни или высокомерия… Фабьен обожал в ней все, начиная от необыкновенных глаз и чарующей улыбки и кончая каждой оставленной временем морщинкой на ее лице и каждым седым волоском, которые редкими серебряными нитями терялись в ее всегда аккуратной прическе… И пусть злые языки долго после их свадьбы поговаривали, что им двигал только расчет и выгода, самому Фабьену было глубоко на это плевать, потому что он знал, что Мари — его женщина, его судьба, его единственная любовь… И она тоже об этом знала, безоговорочно доверяя ему и отвечая взаимностью…

— Вот и конец нашему путешествию, — мягко улыбнулась она, подойдя к мужу.

— Куда отправимся в следующий раз? — Фабьен обнял ее и притянул к себе.

— Мы еще не успели ступить на землю, а ты уже собираешься плыть дальше? — рассмеялась Мари. — Ты неисправим! Тебе никогда не сидится на месте, все время ищешь приключения! Удивительно, как тебе удается справляться с должностью префекта с таким непоседливым характером? В твои-то годы, Фабьен!

— О чем ты? Какие годы? — притворно удивился тот. — Мне всего двадцать пять!

— Ну-ну, дважды по двадцать пять! И еще чуть-чуть…

— Только никому об этом не говори, — заговорщицки подмигнул ей Фабьен и тоже расхохотался.

* * *

— Николя?! — ошеломленно в один голос воскликнули супруги Легранд при виде собственного сына, встречающего их у трапа корабля.

— Почему ты здесь? Ты же должен быть в Париже! — ничего не понимая, спросил его Фабьен.

— Что случилось? — с замиранием сердца тут же задала вопрос Мари. По потерянному виду сына, она поняла, что он здесь неспроста.

— Софи…, - начал Николя и запнулся. Он так долго подбирал правильные слова, для того, чтобы сообщить родителям о случившемся, но сейчас в конец растерялся и не знал, как начать.

— Что с Софи? — срывающимся голосом произнесла Мари и схватила его за рукав.

Николя, набравшись смелости, быстро выпалил:

— Ее похитили.

— Что? — переспросил Фабьен, придерживая под локоть жену, которая от волнения стала судорожно глотать воздух, готовая вот-вот упасть в обморок от такого шокирующего известия.

— Ее похитили, — повторил Николя и добавил: — И Мишель тоже.

— Николя! Какими судьбами? — к ним, сияя довольной улыбкой, подошел Эмиль Готьер под руку с женой, но, заметив странное выражение на лицах друзей, уже озабоченно спросил: — Что такое?

Мари сдавленно всхлипнув, уткнулась лицом мужу в грудь, поэтому ответил один Фабьен, голос его был глух:

— Николя говорит, что Софи и Мишель похитили…

— Как это понимать? — Эмиль встревожено посмотрел на молодого человека, его жена тоже с расширенными от ужаса глазами ждала, что ответит сын друзей.

— Это долго рассказывать, — в эту секунду из-за спины Николя вышла Катрин, которая до этого стояла чуть поодаль, оставаясь незаметной. Ее появление вызвало еще большее волнение среди родителей похищенных девушек.

— Я думаю, — продолжала тем временем Катрин, — нам всем стоит проехать ко мне домой, где мы сможем обо всем поговорить…

* * *

— Катрин, Николя, не мучайте нас, говорите же, — умоляюще посмотрела на девушку Мари, когда они все вместе наконец разместились в просторной гостиной дома барона де Обер. Сам хозяин особняка Филипп де Обер, дородный мужчина с пронзительными синими глазами, присутствовал здесь же. Сидя в своем любимом кресле у камина, он, внимательно следя за разговором, курил трубку, то и дело одной рукой поглаживая загривок своего верного дога, лежавшего тут же, у его ног.

— Девочек похитили три недели назад… — начала Катрин, — предположительно, их поместили на корабль и отправили в Бразилию…

— Почему вы сразу нам не сообщили об этом? — еле сдерживая эмоции, прорычал Эмиль.

— Месье Готьер, — Катрин посмотрела Эмилю прямо в глаза, — именно в этот же день вы отплывали из Канады и наша телеграмма уже ничего бы не изменила, а лишь прибавила вам лишнее волнение… К тому же на их поиски сразу же отправились Дэвид Паркер и Андре Бенуа…

— А это кто? — четыре пары глаз непонимающе уставились на нее.

— А это еще одна несколько шокирующая новость, только она больше касается мадам и месье Легранд, — Катрин, потерев переносицу, посмотрела на Николя. — Сам скажешь или я?

— Мама, папа… — Николя от волнения взъерошил себе волосы. — Наша Софи вышла замуж. За некого Дэвида Паркера.

— Вы смеетесь над нами? — Мари неуверенно улыбнулась и глянула на побелевшего мужа. — Какое замужество? Какой Дэвид Паркер? Фабьен, ну скажи же что-нибудь!

— Николя! — жестко произнес месье Легранд. — Объясни же все, наконец!

— Тогда придется начать с начала, — ответила за него Катрин, набирая в грудь побольше воздуха. — Если честно, о том, что Мишель и Софи собираются похитить, мы узнали намного раньше, чем это свершилось… Вы как раз только накануне отправились в путешествие… Моя хорошая подруга случайно подслушала один разговор, по-видимому, самих похитителей… Мой отец тогда тоже был в отъезде, и помочь нам было некому, а действовать нужно было быстро. Я дала телеграмму Николя, а до его приезда мы решили девочек спрятать, — Катрин мгновение думала, стоит ли ей упоминать публичный дом, и решила все же пока умолчать об этом, — и спрятали мы их… Софи у Дэвида Паркера, а Мишель у его друга Андре Бенуа… Потом я несколько дней не могла вырваться из пансиона, а когда приехал Николя через неделю, — Катрин понимала, что ее рассказ получается несколько сбивчивым, но ничего не могла с этим поделать, — оказалась, что Софи вышла замуж за Дэвида.

— Как давно они были знакомы с этим Дэвидом? — напряженно проговорил Фабьен. — Катрин, ты ее подруга и должна знать. Сколько они были до этого знакомы? — повторил он.

— Нисколько, — опустила Катрин глаза. — Вернее, чуть больше недели…

— Где они познакомились? — в голосе Фабьена появилась угроза.

— Они мельком виделись в пансионе, а потом встретились в публичном доме, — выпалила Катрин и зажмурила глаза, боясь даже глянуть на отца Софи.

— Кажется, я сейчас сойду с ума, — простонала Мари и тоже закрыла глаза.

— Сначала мы их спрятали там, — быстро заговорила Катрин, — а потом появился Дэвид Паркер и забрал их оттуда к себе. А через неделю они поженились.

— Так, — Фабьен поднял предупредительно руку, — а теперь подробней о публичном доме, пожалуйста…

— Нам показалось, что это хорошая идея — спрятать девочек там… А хозяйка заведения мадам Арно согласилась приютить их у себя на некоторое время… Они там только прятались и ничего такого! — горячо заверила их Катрин.

— Подожди, — на лице Эмиля появилось озадаченное выражение, — как, ты сказала, зовут хозяйку?

— Мадам Арно. Мадлен Арно.

— Фабьен? — Эмиль многозначительно посмотрел на друга. — Тебе это имя ни о чем не говорит?

— Ты думаешь?.. — догадка промелькнула в глазах Фабьена. — Это наша Мадлен?

— Похоже, что так… Или совпадение?

— Не знаю, — пожал плечами Фабьен и вновь обернулся к Катрин. — Ладно, бог с ним с этим борделем, потом разберемся, продолжай о Дэвиде Паркере и похищении…

— Девочки почти месяц прятались у этих месье…

— А Мишель? — встряла в разговор молчавшая до этого Стефани. — У них с этим месье Бенуа ничего…?

— Нет, мадам Готьер, — успокоила ее Катрин, — с Мишель было все вполне благопристойно… Но месье Бенуа тем не менее тоже отправился на поиски девушек, вместе с Дэвидом Паркером…

— А полиция? — вдруг воскликнула Мари. — Вы сообщили в полицию?

— Мы ждали вас, — сказал Николя, — предположили, что папа сможет сам заняться этим вопросом…

— Я подниму всю полицию Франции на поиски наших детей, — сцепив кулаки, произнес Фабьен. — Я обещаю, Эмиль… Мы их найдем…

— Кстати, папа, — сказал Николя, — мы знаем, кому принадлежит корабль, на котором увезли Софи и Мишель…

— Что же ты молчишь?!

— Дэвид с Андре выяснили, что это корабль некого Дидье Люка…

— Что?! — Фабьен с Эмилем одновременно подались вперед всем корпусом.

— Дидье? — Стефани тоже подскочила на месте. — Получается, наших дочерей похитил Дидье?!

— Но почему? — прошептала Мари и закрыла лицо руками.

* * *

— Мне кажется, нам следует навестить хозяйку этого борделя, — сказал Фабьен Эмилю, когда они наконец остались одни.

После того излишне эмоционального разговора, длившегося больше часа, барон де Обер гостеприимно предложил им всем не снимать номера в отели, а пожить пока у него, благо дом был огромный, и места в нем было предостаточно. В данный момент их жены беседовали с Катрин о похищенных дочерях, мужчины же с разрешения хозяина уединились в библиотеке.

— Ты так считаешь? — Эмиль внимательно посмотрел на друга.

— Не знаю… Но если это наша Мадлен, мне хотелось бы с ней поговорить… А вдруг она что-нибудь знает о Дидье и сможет нам помочь?..

— Ты думаешь, после всего, что было, она захочет тебе помогать?

— Но с тех пор столько воды утекло… Может, она забыла обо всем?

— Сомневаюсь, Фабьен, очень сомневаюсь… Но попытка — не пытка…

— Который час?

Эмиль достал из кармана позолоченные часы на цепочке:

— Три, начало четвертого…

— Тогда сразу заглянем в полицейский участок, а после — в дом терпимости….

* * *

— Мне нужно поговорить с вашим начальником, — с порога заявил Фабьен, заходя в отделение полиции.

— Но он сейчас никого не принимает, — лениво произнес молоденький жандарм, который со скучающим видом сидел за столом и что-то бесцельно рассматривал за окном.

— Я — префект Парижа, Фабьен Легранд, и мне немедленно нужно поговорить с ним. Дело срочное.

Жандарм с испуганным видом тут же подскочил и со словами:

— Конечно, месье Легранд, — скрылся за соседней дверью.

Через минуту Фабьен с Эмилем уже сидели в кабинете начальника марсельской полиции и рассказывали обо всем случившемся.

— Я хочу, чтобы к этому делу была подключена вся полиция Парижа, Леона и других районов страны, — сказал Фабьен в конце. — Поиски должны начаться уже в ближайшие часы, ясно, месье Клише?

Тот подобострастно закивал.

— О каждом вашем шаге отчитываться передо мной лично, вся поступающая информация, пока я в Марселе, должна стекаться сюда и сохраняться в строжайшем секрете. Завтра с утра надеюсь услышать о первых результатах. Мы хотим увидеть своих дочерей живыми и невредимыми. И как можно скорей. Всего доброго, — Фабьен поднялся, Эмиль следом за ним.

— Ты уверен, что хочешь пойти один? — спросил Эмиль у своего друга, напряженно поглядывая на двери заведения с яркой вывеской «Корабль любви».

— Да, Эмиль.

— А если это будет другая женщина, а не Мадлен?

— Тогда разговор будет совсем недолог.

— Я жду тебя здесь.

— Думаю, я не очень задержусь… — и уверенно постучал в дверь.

Когда же Фабьену открыли, он сразу понял, что не ошибался в своих предположениях.

— Люси? Ты узнаешь меня? — он вопросительно посмотрел на стоящую в дверях женщину.

— Фабьен Легранд… — пытаясь скрыть удивление, медленно произнесла та. Эмиля, предусмотрительно отошедшего в сторону, она не заметила.

— Он самый, Люси. Можно войти?

Люси без слов сделала шаг назад, пропуская гостя в дом.

— Мы работаем с семи, — проговорила она потом. — Ты пришел слишком рано…

— Я здесь не за этим, Люси, — Фабьен чуть улыбнулся. — И ты прекрасно это знаешь… Мне нужно поговорить с Мадлен. Где она?

— У себя в кабинете. Я сейчас позову ее…

— Не надо, — остановил Люси Фабьен, — я сам… Скажи, где это?

— В конце коридора, дверь слева, — Люси показала рукой в нужном направлении.

— Спасибо, — кивнул Фабьен и сразу же пошел, куда показала Люси.

— Надеюсь, Мадлен не убьет меня за это, — тихо сказала сама себе Люси, глядя вслед Легранду.

…Мадлен сразу не заметила Фабьена. Она стояла, наклонившись над своим столом, и с озабоченным видом отсчитывала деньги из одной толстой пачки, раскладывая их потом по нескольким небольшим стопкам. Изредка она что-то записывала в бухгалтерскую книгу. Фабьен в первое мгновение даже не понял, что это Мадлен. И дело было не в прошедших годах — Мадлен выглядела великолепно. Только он помнил веселую беззаботную простую девчонку с Монмартра, сейчас же перед ним стояла элегантная ухоженная женщина в дорогом изысканном наряде. Все ее движения были плавными и изящными, в них напрочь отсутствовала прежняя девичья порывистость и небрежность. Это была она и не она одновременно…

— Здравствуй, Мадлен, — тихо произнес он наконец.

Мадлен вздрогнула и подняла голову…

* * *

У Мадлен никак не сходились расчеты… А ведь завтра нужно срочно оплатить кое-какие счета!.. Она уже который раз все пересчитывала и перепроверяла, но все равно что-то было не так… Неужели кто-то решил обвести ее вокруг пальца?.. «Да что же это такое! Черт побери!» — мысленно выругалась она, как вдруг неожиданно услышала:

— Здравствуй, Мадлен, — этот голос она бы узнала среди тысячи других в любое время и в любом месте.

Мадлен медленно подняла голову… Фабьен… Это был он… Если бы не поседевшие виски и несколько глубоких морщин на лбу, можно было подумать, что не было тех двадцати пяти лет разлуки… Фабьен был точно таким же как раньше, таким, как она его запомнила… Таким, какого она полюбила…

— Здравствуй, — она всеми силами постаралась взять себя в руки и скрыть нахлынувшее волнение, и натянуто улыбнулась. — Чем обязана твоему визиту?

— И все? — Фабьен вскинул брови. — Это все, что ты можешь сказать после стольких лет?

— Хочешь кофе? Или чай? — продолжала Мадлен в том же духе.

— Ясно, — усмехнулся Фабьен, — тогда я присяду, с твоего позволения, — он расположился в кресле и пробежался глазами по комнате, а после остановил свой взгляд на деньгах, аккуратными стопками лежащие на столе. — Я вижу, дела у тебя идут неплохо…

Мадлен ничего не ответила и быстро собрала деньги, спрятав их потом в ящик стола.

— Ты всегда хотела иметь свое собственное дело и добилась этого, — продолжал Фабьен. — Только почему бордель? Ты же мечтала о кондитерской на Елисейских полях?

— Иногда планы приходится менять, — резко ответила Мадлен, тоже опускаясь в кресло, — когда непреодолимые обстоятельства диктуют свои условия, а выхода нет…

— Выход всегда есть, Мадлен, — Фабьен серьезно посмотрел на нее, — нужно только захотеть его увидеть…

— Что тебе надо? — оборвала его Мадлен. — Зачем ты пришел? Снова унижать меня?

— Я никогда не унижал тебя, Мадлен. Никогда, — повторил он. — Ты делала это сама…

— Фабьен, — Мадлен откинулась на спинку кресла и отвернулась, продолжая говорить куда-то в сторону, — рассказывай, зачем пришел, или проваливай ко всем чертям…

— Мою дочь похитили, — тихо произнес Фабьен. — И дочь Эмиля тоже.

Мадлен нервно повела плечами, но не проронила и слова в ответ, продолжая рассматривать узор на обоях на соседней стене.

— Ты ничего не знаешь об этом? — проникновенно спросил Фабьен, чуть поддавшись вперед.

— Нет, — быстро, слишком быстро ответила Мадлен и наконец глянула на друга детства… — Не знаю. Только что ты хочешь от меня?

— Я узнал, что они скрывались у тебя несколько дней…

— Не понимаю, о чем ты. Я никого у себя не прятала. Тем более ваших дочерей. Мне не нужны лишние проблемы с законом…

— А Дидье? Ты давно с ним виделась?

— Я не видела Дидье с того самого момента, как ты засадил его в тюрьму, — разделяя каждое слово, ответила Мадлен.

Фабьен тяжело вздохнул и устало потер виски, а после произнес:

— Мадлен, когда мы перестали понимать друг друга?

— Когда ты предал меня, женившись на этой Мари! — выкрикнув это сгоряча, Мадлен поняла, что начинает терять контроль над собой.

— Мы всегда были просто друзьями!

— Только друзья не спят вместе, Фабьен!

— Но ты ведь сама это предложила, помнишь? — их разговор стал переходить на крик. — А потом не уставала повторять, что для тебя это ничего не значит! А у меня были другие женщины, но ты спокойно реагировала на них! Еще смеялась, обсуждая со мной мои же похождения!

— Ты был моим первым мужчиной, — вдруг тихо проговорила Мадлен. — И у меня никого, кроме тебя не было в то время…

— Я не знал этого, — Фабьен слегка опешил от такого признания. — Ты мне никогда не говорила об этом… Подожди, но разве это можно не заметить?

— Ты был просто пьян в ту ночь…

— Зачем все это было, Мадлен? — сокрушенно промолвил Фабьен.

— Я любила тебя, Фабьен… Просто любила, — Мадлен горько усмехнулась и вновь отвернулась от него, чтобы он не заметил слез в ее глазах.

Фабьен не знал, что сказать на это, поэтому в комнате повисло тяжелое неловкое молчание.

— Я думаю, тебе пора, — проговорила потом Мадлен, — нам не о чем больше говорить…

— Значит, — Фабьен стал подниматься, — ты ничего не знаешь о моей дочке… И о Дидье…

— Я тебе уже сказала, что нет…

— До свидания, Мадлен, — Фабьен остановился в дверях и оглянулся. — Мне жаль, что все так получилось… Ты была моим лучшим другом…

Когда он вышел, Мадлен в порыве отчаяния схватила со стола тяжелую малахитовую пепельницу и запустила ею в дверь… Потом она, глотая злые слезы, подошла к окну и выглянула на улицу. Ну, конечно… Она даже непроизвольно усмехнулась сквозь слезы… Эмиль… И этот здесь… Куда же без него?.. «А он изменился, — отметила она про себя, — пополнел… поседел… Не то, что Фабьен…» Мадлен резко задернула штору и начала искать у себя в столе портсигар…

Тем временем Фабьен вышел в холл и вновь застал там Люси.

— Уже уходишь? — спросила она.

— Как видишь… Кстати, — он приостановился рядом с ней, — ты не знаешь, кто такой Дэвид Паркер? Говорят, он бывал у вас здесь…

— А почему тебя он интересует? — Люси подняла одну бровь вверх.

— Он муж моей дочери.

— Он женился на Софи? — не удержавшись, воскликнула Люси и тут же прикрыла рот рукой, сообразив, что проболталась.

— Ты знаешь, как зовут мою дочь? — Фабьен внимательно посмотрел на Люси, но, заметив ее испуганный вид, сразу все понял. — Значит, они все-таки были здесь…

— Кто? — Люси уже вернула себе невозмутимый вид.

— Можешь не обманывать меня, Люси… Софи и Мишель были у вас… Твои глаза говорят за тебя…

— Я ничего не знаю, Фабьен.

— И ты туда же, — Фабьен продолжал испытующе глядеть на старую знакомую. — Только я не понимаю, зачем вы обе говорите неправду… Но я узнаю, поверь мне… И очень скоро… Вот тогда мы и поговорим на чистоту.

— Прощай, Фабьен, — Люси демонстративно распахнула перед ним входную дверь.

— До свидания, Люси. Еще увидимся…

… На ступеньках его ждал Эмиль.

— Ну что? Это наша Мадлен? Что ты узнал? — сразу завалил он Фабьена вопросами.

Фабьен вначале довольно долго смотрел другу в глаза, а потом печально произнес:

— Эмиль, что мы сделали не так? В какой момент допустили ошибку?..

Глава 23

Август, 1849, Монмартр, пригород Парижа

… В то время монмартрский Холм пока еще являлся пригородом Парижа. Так получилось, что, стремительно разрастаясь во все стороны, Париж долгие годы обходил Монмартр, который сохранял старинный деревенский уклад, заметно отличающийся от безумной, насыщенной, полной превратностей и своих законов городской жизни с ее отчужденность и дороговизной. Но пройдет с десяток лет, и Монмартр станет частью французской столицы, подарив свое имя 18-му муниципальному округу Парижа. А спустя еще несколько десятилетий на нем будут жить и творить такие одаренные личности, как Винсент Ван Гог, Анри де Тулуз-Лотрек, Пьер Огюст Ренуар, Эдуард Мане, Поль Сезанн, Сальвадор Дали, Эмиль Золя, Шарля Бодлер… Монмартрская богема будет искать тонких, но при этом запретных развлечений, и вскоре, с открытием первого кабаре «Ша-Нуар», с сельским образом жизни Монмартра будет покончено. С этого момента Холм начнет становиться пристанищем не только романтиков и творческих личностей, но и местом преткновения настоящей богемы и «Меккой» для всех, кто неравнодушен к необычным эпатажным развлечениям. Один за другим будут распахивать свои двери различные увеселительные заведения и рестораны… В кабаре «Элизе- Монмартр» посетители станут зрителями завораживающего эротического танца, который будет называться «эксцентрической кадрилью». Публика будет стонать от восторга, когда девушки-танцовщицы начнут поднимать свои батистовые кружевные юбки во время танцы непозволительно выше колен, порой открывая на всеобщее обозрение шелковые подвязки чулок. Апогеем всему станет открытие осенью 1889 года кабаре «Мулен Руж», под крышей которого будут собраны самые лучшие танцоры и танцовщицы Парижа.

… А пока… А пока жизнь на Монмартре текла своим чередом: легкий ветер покачивал ветви деревьев, склоны покрывали густые виноградники, размахивали крыльями настоящие ветряные мельницы, местный народ отличался добродушием и доверчивостью. Все это не могло не привлекать вечно безденежных писателей и художников, им было не привыкать к нищете, зато здесь можно было предельно дешево снять жилье. Музыканты, художники, поэты — это потом они стали известными личностями и национальной гордостью Франции. Тогда же они без дела слонялись по булыжным мостовым, селились в обшарпанных домах-бараках, коротали вечера в дешевых питейных заведениях…В то же время среди жителей Холма нередко можно было встретить тех, кто находился не в ладу с законом. Это были люди с сомнительной репутацией и темным прошлым, а также молодые революционеры, анархисты и все те, кто решил порвать со всеми условностями чопорного буржуазного общества викторианской эпохи…

… - Вот он, — двое мальчишек вылезли из густых зарослей и, пригибаясь к земле, пошли вдоль высокого, наспех сколоченного, забора. За ними попятам следовала хорошенькая белокурая девчушка.

— Давай попробуем здесь, — худощавый темноволосый мальчик обернулся к своему другу. Тот был на полголовы его выше и заметно плотнее. — Кажется, здесь пристроена конюшня, и мы сможем приземлиться в сено… Давай, ты первый, Дидье… Я подсажу тебя…

Несмотря на внешне щуплое телосложение, он ловко подсадил своего довольно грузного товарища, и еще через мгновение сам оказался на вершине забора.

— А я?! — возмущенно воскликнула девочка, глядя на них с низу.

— А ты еще маленькая, Мадлен! — наставительным тоном ответил ей темноволосый мальчик.

— Я не маленькая! — капризно протянула та и даже топнула ногой. — Мне уже целых десять лет! И я тоже хочу посмотреть! Ну, Фабьен…

— Лучше бы ты оставалась дома и играла в куклы со своей подружкой Люси! Здесь опасно!

— Но я не боюсь!

— Нет, — отрезал Фабьен, сверкнув на нее темно-карими, как зрелая вишня, глазами. — Оставайся здесь и смотри, чтобы все было в порядке! Чуть что — кричи!.. А мы тебе потом расскажем… — и спрыгнул по другую сторону вниз вслед за другом.

Мадлен состроила недовольную гримасу на красивом личике и, вновь топнув ногой, села на траву.

Несколько дней назад на самой окраине Парижа раскинул свой шатер бродячий цирк. Красочные афиши, расклеенные по всей округе, зазывали публику, предлагая посмотреть на всякие чудеса и трюки. Кого тут только не было: и жонглеры, и акробаты, клоуны, и дрессированный медведь, и даже настоящий факир. Но гвоздем представления должна была стать «бородатая женщина»… Это особенно взбудоражило двух лучших друзей Фабьена и Дидье, и им обоим непременно захотелось увидеть такую диковинку. Но, будучи детьми небогатых родителей, живущих в бедном пригороде Парижа, мечтать о том, чтобы приобрести билет на цирковое представление, даже и не приходилось. Поэтому у Фабьена, вечного выдумщика, непоседы и озорника, возникла идея пробраться на территорию цирка тайком и посмотреть хоть одним глазком на эту странную женщину, заодно и на все остальное… Поэтому жарким августовским полднем, когда по округе разлилась ленивая тишина, и все живое вокруг, утомленное солнцем, попряталось до вечера в прохладной тени, они тайком пробрались к тому месту, где сейчас стоял цирк…

… Фабьен оказался прав, и они действительно приземлились в мягкое пахучее сено. При виде незнакомцев, где-то совсем рядом зафыркали лошади, но потом быстро успокоились.

— Ты как? — шепотом спросил Дидье.

— В порядке, — также тихо ответил Фабьен, и они медленно, стараясь не шуметь, стали пробираться к выходу из стойла.

Фабьен с Дидье чуть не вскрикнули от неожиданности, когда из ближайшего стога сена выросла фигура. Справившись с первым испугом, они увидели, что перед ними сидит такой же мальчишка, как и они, и также испуганно на них смотрит.

— Ты кто? — не выдержал Фабьен.

— А вы кто? — вопросом на вопрос ответил мальчик.

Но дальше выяснить, кто есть кто, им так и не удалось… К стойлу стремительно приближались шаги и голоса, становившиеся с каждой секундой все громче.

— Сматываемся! — вскрикнул Дидье и первым кинулся обратно к лазу под навесом. Фабьен и мальчишка поспешили за ним. Вначале толкаясь у стены, а после, когда в конюшню зашли двое мужчин и уже было заметили их, они, совсем забыв, что незнакомы, стали помогать друг другу карабкаться наверх. Благополучно очутившись по ту сторону, они втроем бросились наутек.

— Мадлен, быстро! — крикнул на бегу Фабьен девчонке, и Мадлен понеслась за ними.

Оказавшись на безопасном расстоянии и увидев, что погони за ними нет, они с разбегу упали в густую траву под раскидистым дубом. И так, громко смеясь и облегченно вздыхая, какое-то время лежали ничком, вспоминая только что пережитое приключение. Наконец отсмеявшись, Фабьен повернулся к незнакомому мальчишке и, уже широко улыбаясь, снова спросил:

— Так кто ты такой и что делал в конюшне цирка?

— Меня зовут Эмиль, — представился мальчик, приветливо улыбаясь в ответ.

— А я Фабьен, а это Дидье и Мадлен… Мы, например, хотели посмотреть на бородатую женщину из цирка, вот и забрались туда… А ты?

— Не поверите, но я тоже полез именно за этим, — ответил Эмиль, и они снова засмеялись.

Не участвовала в их веселье лишь Мадлен, поскольку пока не была в курсе того, что произошло за забором. Зато она с интересом рассматривала новенького Эмиля. Его ясные ярко-голубые глаза в обрамлении черных, по-девичьи длинных и пушистых ресниц, и четко очерченные губы на точеном породистом лице сразу же привлекали к себе взор, а густым вьющимся светлым волосам могла позавидовать любая особа женского пола. И первая мысль, которая приходила при виде этого безупречного лица и высокого гибкого стана, была о том, что этот мальчик невероятно походит на юного романтичного принца из волшебной сказки. К тому же он был одет в белую рубашку из тонкого дорогого батиста, в расстегнутом вороте которой блестел маленький золотой крестик на ажурной цепочке, и брюки модного покроя, что сразу же выдавало в нем ребенка из состоятельной семьи.

— А ты откуда, Эмиль? — решительно спросила Мадлен. — Где ты живешь?

— В Париже, — просто ответил мальчик, — в квартале Марэ…

Услышав это, Фабьен с Дидье присвистнули.

— Да ты у нас богатенький, — протянул Дидье.

— Да… — Эмиль после этого несколько засмущался. — Мой отец банкир…

— И что же ты тогда делаешь на Монмартре?

— Я сбежал из дома, — признался Эмиль. — Хотелось хоть ненадолго вырваться из этой мишуры…

— Только не говори, что тебе не нравится быть сыном банкира, — недоверчиво усмехнулся Фабьен.

— Если честно — нет. Это так скучно! — горячо воскликнул Эмиль. — Постоянно кому-то что-то должен… Только и слышно: «Ты должен учиться, чтобы стать таким же, как отец», «Нужно соответствовать тому положению, которое мы занимаем в обществе», «Веди себя приличней, не позорь нашу семью»… А мне так хочется быть свободным от всех условий и делать, что заблагорассудиться! И меньше всего я мечтаю быть банкиром! — ворчливо закончил он.

— Все с тобой ясно, — заулыбался Фабьен. — Тогда милости просим в гости в наш нищий, забытый богом Монмартр! Здесь всем плевать на всякие условности!

— Так вы видели эту страшную женщину? — вспомнила вдруг Мадлен, и друзья, весело переглянувшись, стали рассказывать о своем коротеньком приключении.

После этого они еще долго болтали, шутили, смеялись, и через несколько часов Эмилю стало казаться, что он знает этих ребят всю жизнь, настолько легко и хорошо ему было с ними. Да и ребята чувствовали себя с ним также. Так, в лице Эмиля, Фабьен и Дидье неожиданно для себя обрели еще одного друга. У них оказалось столько много общего, что темы для разговоров никак не могли иссякнуть, плавно переходя и одной в другую. Да и по возрасту они неплохо подходили друг другу — Фабьену с Дидье только исполнилось по тринадцать лет, с разницей лишь в два месяца, а Эмиль всего на год был их младше.

Когда тени от деревьев стали заметно длиннее, Эмиль засобирался домой.

— Все-таки, не хочу, чтобы мама переживала, — нехотя объяснил он. — Она у меня нервная…

— Хочешь, я немного провожу тебя? — весело прищурился Фабьен. Ему почему-то не хотелось отпускать своего новоиспеченного друга.

— Давай! — охотно согласился Эмиль.

— А мне тоже пора домой, — понуро проговорил Дидье. — Я обещал отцу помочь разделать свиную тушу… Отец у меня мясник, — пояснил он потом.

. — А ты, Мадлен? — Фабьен глянул на девочку.

— И я домой, — вздохнула та. — Надо еще к Люси забежать.

— Тогда, до встречи, — попрощался с ними Эмиль, и они с Фабьеном направились в сторону города.

— А кто твой отец? — браво шагая по дороге, спросил Эмиль.

— Шулер, — Фабьен сказал это таким будничным тоном, будто его отец работал кузнецом или цирюльником.

— Шулер? — переспросил, не веря своим ушам, Эмиль. — Да ну! Что, самый настоящий?

— Самый что ни на есть настоящий, — задорно улыбаясь, ответил тот.

— А ты? Ну, умеешь также?

— Кое-что… Папа меня немного учил… Да и сейчас иногда дает кое-какие уроки в этом деле… Правда, сейчас он живет не с нами, и мы видимся не очень часто… Мама ушла от него три года назад, не вынеся его образа жизни… Она устала жить в постоянном страхе и неопределенности… Во всяком случае, она говорит так…

— Да, быть женой шулера — это, наверное, нелегко, — тяжело вздохнув, с умным видом изрек Эмиль.

— Во-во… И сейчас мы живем с бабушкой… А папа иногда к нам приходит… Маме это, конечно же не нравится, и я порой даже сбегаю, чтобы повидаться с ним… Ты знаешь, отец у меня — что надо! — Фабьен произнес это с особой гордостью, что Эмиль даже немного позавидовал, поскольку в свои двенадцать лет был просто уверен, что отец-шулер — это намного лучше, романтичней и интересней, чем отец-банкир…

… С этого дня Эмиль каждый раз при первой удобной возможности сбегал из своего дома к новым друзьям на Монмартр, и дружба этих трех мальчишек крепла день ото дня, и совсем скоро они не могли себе представить жизни друг без друга…

А в цирк, они, кстати, все-таки попали! И все благодаря Эмилю, которому удалось каким-то образом выпросить денег у обожавшей его всем сердцем бабули, которых как раз хватило на билеты в цирк для него самого и его новых друзей… Так что, их мечта увидеть «бородатую леди» все-таки сбылась!..

* * *

Июнь, 1859, Монмартр, Париж

Три неразлучных друга, Фабьен Легранд, Дидье Люка и Эмиль Готьер, сидели в небольшой, плохо освещенной комнатушке за большим деревянным столом. Вокруг них кружила, расставляя стаканы и тарелки, Мадлен, которая за последние десять лет из миленькой девчушки превратилась в обворожительную девушку. Это был ее дом, в котором она жила со своим престарелым отцом, спивающимся художником-неудачником. Ее мать скончалась пять лет назад от брюшного тифа, и с тех пор Мадлен приходилось работать наемной прачкой. Отец же проводил дни на пролет в обнимку с бутылкой, изредка ему удавалось намалевать что-либо на холсте, а после каким-то образом продать свой «шедевр» за символическую плату, растратив потом эту же сумму на очередную бутылку спиртного. В данный момент месье Арно, употребив несколько бутылок дешевого бурбона, мирно похрапывал за цветастой ширмой в дальнем углу комнаты. А Мадлен с неунывающим видом продолжала выставлять на стол припасенные для такого случая угощения. Это была самая простая еда, но Мадлен всегда удавалось приготовить ее так, что потом невозможно было оторваться. Даже Эмиль, пресыщенный изысканными блюдами лучших поваров Парижа, порой просил у нее добавку.

— Давай, наконец, рассказывай, что там у тебя за очередная грандиозная идея, — с легкой иронией спросил Дидье у Фабьена.

— Я хочу отправиться в Балларат, — оживился Фабьен.

— Это где? — не понял Дидье.

— В Австралии, — пояснил Эмиль.

— Но зачем тебе туда ехать?

— Золото, — загадочно произнес. — Там много золотых приисков… А я хочу разбогатеть!

— Очередная золотая лихорадка? — усмехнулся Эмиль. — Я слышал об этом… Это где-то в штате Виктории, так?

— Точно, — кивнул Фабьен и откинулся на спинку стула. — И я считаю, что такой шанс нельзя упускать… Кто со мной? Дидье? Эмиль?

— Даже не знаю, — неуверенно протянул Дидье. — Это так далеко… Да и кто знает, что нас там ждет… Кто даст гарантию, что…

— Вы, как хотите, но я уже все решил! Корабль в Австралию отплывает из Марселя 2-го сентября. Правда, осталось заработать на билет… Но я знаю, как этот вопрос быстро решить, — с этими словами в его руках появилась колода карт, которую небрежно бросил на стол…

— Фабьен! — укоризненно произнесла Мадлен. — Ты опять..? Ты же знаешь, что это опасно…

— Не беспокойся, Мадлен. Я не собираюсь этим увлекаться. Мне самому совсем не хочется закончить так же, как мой отец. Это только для дела! Как только я заработаю на поездку, я к картам даже не притронусь, обещаю.

— А я поеду с тобой! — проговорил Эмиль после некоторых раздумий. — Плевать на все!

— Тебе-то это зачем? — ухмыльнулся Дидье. — Чего тебе не хватает? Денег, что ли?

— Приключений, Дидье, — засмеялся Эмиль. — Мне не хватает приключений и острых ощущений! И в Австралии я надеюсь их получить…

— Отлично! — Фабьен одобрительно хлопнул друга по плечу и тоже засмеялся.

Дидье с улыбкой смотрел на смеющихся друзей, а в душе его тихонько начинал ковырять крохотный червячок ревности, который время от времени вылезал наружу, принося с собой непонятное смятение, и с которым он всячески пытался бороться. А все началось с появления в их жизни Эмиля. Через некоторое время с того самого дня, когда они познакомились, стало понятно, что Фабьен и Эмиль — две половинки одного целого. Они были настолько похожие, насколько абсолютно разные во всем … Один — высокий стройный голубоглазый блондин, другой — среднего роста, крепкого телосложения брюнет с живыми карими глазами… Богатый аристократ и сын заправского шулера… Один только что закончил Сорбонну, у другого же лучшим университетом была сама жизнь… Но все эти противоречия делали их дружбу особенно крепкой, они понимали друг друга с полуслова, порой даже думали одинаково… Они всегда и везде были вместе, и иногда Дидье чувствовал себя лишним рядом с ними… Но это только иногда… А так, Фабьен и Эмиль оставались его самыми лучшими и верными друзьями, поэтому он, все-таки, решившись, сообщил им:

— Тогда и я с вами!

— Дидье, я так рад! — искренне воскликнул Фабьен, и они с Дидье хлопнули друг друга по рукам.

— Только у меня тоже не хватит, наверное, на билет, — Дидье виновато пожал плечами.

— За это можешь не переживать! — уверенно произнес Фабьен. — заработаю на себя — заработаю и для тебя! А потом, когда мы вывезем все золото из этой чертовой Австралии и станем богачами, так уж и быть, отдашь мне этот незначительный должок! Идет?

— Идет! — засмеялся Дидье.

— Мадлен! — Фабьен повернулся к девушке. — Где там вино, которое мы принесли с собой, а? Неси-ка его сюда! Это дело просто необходимо обмыть.

— Вам не кажется, молодые люди, что пять бутылок — это как-то многовато? — с сомнением покачала головой Мадлен, поднося к столу бутылки.

— Не кажется, дорогая Мадлен! — Фабьен не переставал веселиться. — А в самый раз!

…Мадлен присела на колени к уже порядком захмелевшему Фабьену и, обняв его за шею, игриво спросила:

— Тебя сегодняшней ночью, случайно, не ждет какая-нибудь красотка?

— Нет, — ответил тот, немного подумав. — Кажется, сегодня я никому свидания не назначал, — и ухмыльнулся.

— Тогда, может, останешься у меня на ночь, а? — предложила она. — Скоротаем ее вместе…

— А как же твой папаша?

— А! — отмахнулась она. — Он проспится только к утру!

— Ну, тогда, почему бы и нет? Делать-то все равно нечего…

— Вот и замечательно, — улыбнулась девушка и встала с его колен.

… Фабьен Легранд, лениво откинувшись на спинку кровати, наблюдал за тем, как Мадлен демонстративно медленно снимает с себя одежду, обнажая свое великолепное тело. Фабьен совсем не помнил того момента, когда они из друзей детства превратились еще и в любовников. Просто однажды утром, года три назад, они проснулись вместе в одной постели… Для них обоих тогда это было одинаковым потрясением, и они потом долго клялись друг другу, что это ничего не значит и больше никогда не повторится… Однако клятву им сдержать не удалось, и время от времени они все же проводили ночи вместе. Чаще всего это происходило после какой-нибудь веселой пирушки, когда они оба были во власти хмеля. Да, вне сомнений Мадлен была божественно красива, казалось, в ней не было ни одного изъяна, начиная от блестящего шелка золотистых волос и бездонных серо-голубых глаз, и заканчивая идеально стройными ногами, соблазнительным изгибом бедер и высокой упругой груди. Такая женщина должна была позировать лучшим художникам современности, а скульпторы могли бы ваять ее совершенный образ из камня… Да, Мадлен была, ко всему прочему, еще и великолепной любовницей… Она могла бы сделать счастливым практически любого мужчину, но… Но сердце Фабьена Легранда все это совершенство почему-то не трогало и не заставляло томиться от любви к ней… Мадлен для него оставалась замечательным другом, а их периодическая любовная связь — всего лишь приятным дополнением к крепкой дружбе. Тем более, Мадлен сама всячески успокаивала и убеждала его в том же… И если в первое время Фабьена терзало некое подобие угрызений совести, то вскоре, не без горячих заверений Мадлен, он расслабился и решил пустить все на самотек… Мадлен никогда не предъявляла на него никаких прав, а порой сама смеялась над их двоякими отношениями… Они ни разу за три года не заговаривали о совместном будущем или об их дальнейших отношениях. Фабьен продолжал вести образ жизни молодого мужчины, не обремененного никакими обязательствами, к тому же в женщинах он никогда недостатка не испытывал: они сами выстраивались в очередь за его вниманием… И время от времени он не стеснялся обсуждать какую-нибудь забавную историю из его любовных похождений с Мадлен, и она всегда искренне хохотала, слушая это, а иногда даже могла дать дельный совет в некоторых деликатных вопросах. Таким образом, такое положение дел вполне устраивало Фабьена Легранда, и сейчас он без тени сомнений позволил себе предаться плотской любви со своей лучшей подругой детства Мадлен Арно …

… Мадлен нежно провела пальцем по лицу спящего Фабьена. «Ты все равно будешь мой, — с непоколебимой уверенностью подумала она. — Пусть пока ты еще не подозреваешь об этом, но скоро ты поймешь, что тебе кроме меня никто не нужен… И будешь любить меня также, как люблю тебя я вот уже семь долгих лет… Ты обязательно скоро все поймешь… И мы навсегда будем вместе… Вот так-то, Фабьен Легранд», — она улыбнулась своим мыслям и пристроила свою аккуратную головку на его плече…

* * *

Конец августа — начало сентября, 1859, Париж — Марсель

— Скорее же, мы можем не успеть! — возбужденно говорил Фабьен, вскакивая на подножку коляски, которую предусмотрительно пригнал Эмиль.

— Не горячись, — начал успокаивать его всегда рассудительный Дидье, — у нас еще более получаса до отхода поезда.

— Вперед! — Эмиль прищелкнул языком и ударил хлыстом по лошадям, и те тотчас погнали во весь опор.

— Вот видишь, — произнес Дидье уже на вокзале. — Еще полно времени.

Фабьен неопределенно махнул рукой и стал пробираться сквозь скопившуюся на перроне толпу в поисках нужного вагона. Как вдруг из этого безликого скопления тысячи людей он увидел ЕЕ… Девушка, еще совсем молоденькая, стояла чуть поодаль и растерянно оглядывалась по сторонам. Нежно-бирюзовое муслиновое платье с широким кринолином подчеркивало всю изящность ее хрупкой фигурки, из-под голубой шляпки выбивались длинные локоны русых волос. В руках она рассеянно теребила белый кружевной зонтик, а у ее ног стоял внушительного размера чемодан… У Фабьена при виде нее внезапно перехватило дыхание, и кровь сильней застучало в висках… Такое случилось с ним первый раз в жизни, и он резко затормозил, пытаясь справиться с непонятным волнением…

— Ты что это стал? — окрикнул его Эмиль. — Идем же, Фабьен…

— Я сейчас, — отмахнулся Фабьен, безотрывно глядя на прекрасное видение, и неожиданно для самого себя, прямиком направился к девушке.

— Доброе утро, мадмуазель, — пытаясь унять дрожь в голосе, произнес он.

Девушка испуганно обернулась и замерла, а он чуть не утонул в ее необычных золотисто-зеленых глазах.

— Что-то случилось? — быстро продолжил он. — Может, вам требуется помощь?

— Нет… То есть да, — девушка смотрела на него с надеждой, смешанной с недоверием. — Это мой поезд… Я еду в Марсель и… — девушка совсем разволновалась.

— Меня зовут Фабьен Легранд, — поспешил представиться молодой человек. — И я тоже еду в Марсель… А вы одна?

— Да, — понуро кивнула девушка, — меня должен был сопровождать отец, но возникли непреодолимые обстоятельства, из-за которых он не смог поехать со мной, и мне придется ехать одной… Это для меня первый раз, и я очень волнуюсь…, - искренняя располагающая улыбка Фабьена действовала на нее успокаивающе, и она с каждой секундой говорила все увереннее.

— Ясно, — Фабьен без дальнейших лишних слов поднял ее чемодан. — Какой вагон ваш?

— Второй, — нерешительно улыбнулась она, и на ее щечках появились хорошенькие ямочки, а Фабьен тем временем в некотором смятении отметил про себя, что это вагон первого класса. У него же самого был билет на самые дешевые места, не предусматривающие никаких лишних удобств.

Фабьен быстро пошел к нужному вагону и передал чемодан девушки проводнику.

— Спасибо, — на этот раз девушка благодарно улыбнулась, а потом несколько запоздало представилась: — Меня зовут Мари Бертран.

— Отправляемся через минуту, — тут зычно сообщил проводник.

— Всего хорошего, мадмуазель Бертран, — Фабьен с широкой улыбкой помахав девушке, поспешил в свой последний вагон.

— Ты где это пропадал? — сразу же накинулся на него Эмиль. Сам он хоть и мог позволить себе более комфортное путешествие, все же решил не выделяться и купил одинаковый с друзьями билет.

— Кажется, я встретил самое прекрасное создание в мире, — мечтательно произнес Фабьен, со всего размаху садясь на место рядом с друзьями.

— Влюбился, что ли? — усмехнулись оба его друга.

— Мари…,- продолжал Фабьен, не обращая внимания на их ухмылки. — Ее зовут Мари…

— И где же твоя Мари? — с иронией поинтересовался Дидье.

— Во втором вагоне…

— О-о-о, — тут же протянул Дидье. — По-видимому, этот лакомый кусочек не для тебя… Птичка-то не нашего с тобой полета! Она скорее подойдет Эмилю… Тому хоть есть, что ей предложить…

— Нет, — серьезно произнес на это Эмиль, — я не никогда не перейду дорогу другу… Это будет сродни предательству…

… Фабьен с Мари вновь встретились через несколько часов во время первой остановки поезда в Труа. Эмиль с Дидье отправились в здание вокзала, чтобы купить свежую газету, Фабьен же в ожидании их опустился на ступеньки. В этот самый момент, придерживая пышные юбки, из своего вагона спустилась Мари. Она сразу же заметила его и подошла к нему. Фабьен, чувствуя, как его губы самопроизвольно расплываются в счастливой улыбке, тут же скинул с себя холщовую куртку и расстелил ее рядом с собой.

— Присаживайтесь, мадмуазель Мари, — предложил он. — Если хотите, конечно…

— Спасибо, — Мари ответно улыбнулась и опустилась на предложенное место. — Как вам поездка, Фабьен?

— Нормально, — неопределенно ответил тот, продолжая глупо улыбаться. — А вам?

— Если честно, то я уже очень устала… А впереди еще и целая ночь…

— Да… Дорога до Марселя не близкая… А с какой целью вы едете в Марсель, если не секрет?

— Не секрет, — мягко усмехнулась она. — Я там учусь. В женском пансионе при монастыре Сен-Сесиль, на предпоследнем курсе… Меня в поездке обычно всегда кто-то сопровождает, но в этот раз… — она вздохнула.

— Случилось что-то серьезное? — изображая на лице предельное сочувствие и внимание, поинтересовался парень.

— Нет, слава богу… Но отца в срочном порядке вызвали в Совет… Мой папа член Государственного Совета, — тут же пояснила она, заметив легкое недоумение на лице Фабьена. — А мама еще позавчера уехала в Бордо к моей бабушке: та приболела… Вот… А у моей горничной ко всему прочему сегодня свадьба, кстати, с нашим дворецким… Папа, конечно, не хотел отпускать меня одну и уже собирался попросить ее отменить церемонию… Но я категорически настояла, чтобы все остались в Париже… В конце концов, мне уже почти семнадцать и пора проявит хоть какую самостоятельность!.. И я решилась поехать одна, хотя мне на самом деле очень боязно… Папа взял с меня обещание, что я с каждой станции буду давать ему срочную телеграмму… Поэтому мне надо найти телеграфиста, — Мари попыталась встать, но Фабьен, опережая ее, мгновенно подскочил и протянул руку, помогая подняться.

— Я могу сопроводить вас, — сказал он потом.

— Буду вам очень признательна, — и вновь на ее щечках от улыбки заиграли миленьки ямочки…

…Теперь на каждой последующей станции они непременно встречались и вместе проводили время стоянки поезда. Вначале они обязательно шли давать телеграмму отцу Мари, а после находили где-нибудь удобное местечко и разговаривали обо всем подряд, пока проводник не объявлял отправку поезда. Фабьена, конечно же, постоянно угнетала мысль об их разном социальном положении, но он был настолько покорен Мари, что при каждой последующей встрече на остановке он забывал обо всем на свете, теряясь и тая в ее прекрасных глазах. Мари же, наоборот, абсолютно не смущало, что они находятся на разных социальных и материальных полюсах, она, казалось, вообще не замечала этого и общалась с Фабьеном абсолютно на равных.

Друзья же Фабьена всю дорогу подшучивали над его воодушевленным состоянием и всячески пытались вернуть с небес на землю, убеждая, что у него нет никаких шансов добиться Мари Бертран. Однако Фабьен был непреклонен в своих чувствах и мечтах и твердо решил для себя, что сделает все возможное и невозможное, чтобы Мари его полюбила.

— У меня появилась еще одна цель, ради которой мне непременно нужно разбогатеть! — упрямо сказал он приятелям. — И я добьюсь этого, вот увидите!..

… Поезд прибыл на конечную станцию в Марселе 1-го сентября рано утром. Не успел он остановиться, как Фабьен уже маячил около дверей второго вагона в ожидании Мари.

— Я провожу вас до пансиона, — сразу же сказал он, когда Мари спустилась на перрон.

— А как же ваш корабль? — заботливо поинтересовалась она. — Вы не опоздаете на него?

— Нет, он отплывает только завтра на рассвете, — успокоил ее Фабьен. — У меня еще целые сутки в запасе!

— А ваши друзья?

— Я договорился, что они будут ждать меня в порту…

— Тогда мне будет приятно, если вы меня проводите, — улыбнулась она, и Фабьен тут же подхватил ее чемодан. — Только вначале телеграмма, вы не забыли?

— Ни при каких обстоятельствах! — широко улыбнулся тот. — Тогда — вперед!

— Вперед! — Мари звонко рассмеялась и взяла его под руку.

… - Вот и все, пора прощаться, — с легкой грустью проговорил Фабьен, стоя у ворот женского пансиона.

— Сколько продлится ваше путешествие? — в голосе Мари тоже чувствовались нотки грусти.

— Не знаю, — Фабьен пожал плечами. — Год, может два…

— А когда вы вернетесь, мы увидимся? — с надеждой вдруг спросила девушка.

— Если вы этого хотите, — Фабьен почувствовал, как его начинает распирать от счастья… Кажется, она дает ему надежду!

— Хочу, — уверено произнесла она.

— Тогда, по возвращению, я обязательно найду вас, мадмуазель Бертран…

В этот момент Мари неожиданно подошла к нему совсем близко и, поднявшись на цыпочки, быстро поцеловала его в щеку и тут же сама засмущалась.

— Я буду ждать, — прошептала она. — А сейчас мне пора.

— Конечно, — Фабьен пребывал в состоянии легкой прострации от ее внезапного поцелуя. Потом, все-таки справившись с нахлынувшими эмоциями, он передал ее чемодан пожилому охраннику, находившемуся по другу сторону ворот, и снова повторил: — Я найду вас…

Мари кивнула и тут же поспешила в пансион. Фабьен еще постоял некоторое время, наблюдая, как она идет по дорожке к высокому зданию, а когда ее маленькая фигурка скрылась за массивными дверями, нехотя поплелся в сторону порта…

Глава 24

Ноябрь, 1859 — февраль, 1861, Балларат, штат Виктория, Австралия

…Золотые россыпи были обнаружены в Новом Южном Уэльсе еще в 1830 году, за два десятка лет до начала самой золотой лихорадки. В те годы Австралия являлась местом ссылки заключенных и каторжников, приговоренных к высылке английским судом. Некоторые из них после освобождения примыкали к фермерам и земледельцам, другие же возвращались к прежнему ремеслу, промышляя воровством и разбоем. Поэтому, чтобы не создать в таких рядах волнений, правительство долгое время сохраняло данное событие в тайне. Золотая лихорадка началась после того, как англичанин Харчисон открыл в 1851 году расположение золотых россыпей на реках Балларат и Бендиго и объявил об этом во всеуслышание. Этот год стал переломным в истории Зеленого континента. Многие из живущих здесь эмигрантов были уже наслышаны об историях быстрого обогащения на приисках североамериканской Калифорнии и свято верили в то, что история обязательно повториться и на этом материке. Первые золотоискатели были оснащены самыми примитивными приспособлениями для добычи золота, но и этого хватало с лихвой для того, чтобы назвать это дело сверхприбыльным. Вследствие этого земледелие и скотоводство данного региона стало испытывать острую нехватку рабочей силы, поскольку континент был полностью охвачен золотой лихорадкой и практически все бросились на поиски драгоценного металла

С 50-х годов начинается бурный прирост численности населения за счет новых иммигрантов, приехавших искать «золотое счастье». Всего за десять лет численность населения здесь выросло в десятки раз, причем значительную часть иммигрантов составляли жители Китая. Известные во всем мире своей феноменальной работоспособностью, они создавали значительную конкуренцию остальным золотодобытчикам, чем часто вызывали раздражение у последних, выливаясь в бунты, направленные на изгнание китайцев с приисков.

Тем не менее, совсем скоро регионы золотодобычи стали остро нуждаться в новом жилье, дорогах, магазинах и прочей инфраструктуре, что не могло не повлечь за собой всплеск предпринимательских инициатив. Рядом с приисками стали строиться города, прокладываться дороги, вновь стало развиваться сельское хозяйство. Эти тенденции не смогли обойти и Балларат — провинциальный городок, построенный рядом с самым крупнейшим месторождением золота в Австралии. Здесь как на дрожжах стали расти магазины, школы, церковь, почта, банк, типография и даже свой небольшой театр. Поэтому, когда наши друзья первый раз ступили на землю этого городка, они были удивлены той оживленностью, которая царила на его улицах.

Поскольку в те годы план строительства Суэцкого канала, соединяющего Средиземное и Красное моря, был еще в стадии разработки, путешествие от Марселя до австралийского порта Джелонга, во время которого судну приходилось огибать весь африканский материк, занимало около двух месяцев. Поэтому берега Австралии Фабьен, Эмиль и Дидье увидели лишь 9-го ноября 1859 года, а долгожданный момент прибытия в Балларат состоялся к утру следующего дня. Как уже упоминалось раньше, Балларат к тому моменту уже достаточно разросся, поэтому снять небольшую комнату в гостинице им удалось практически сразу и без особого труда. Однако совсем скоро они поняли, что это им несколько не по карману и съехали оттуда, приобретя вместе со всем необходимым инвентарем еще и палатку, которую раскинули прямо на берегу реки рядом с основными местами добычи золота. Таких палаток на берегу реки Балларат было наставлено в неимоверном количестве. Но жить в палатках — это был удел для бедняков, те же, кто был побогаче строили себе небольшие деревянные избушки.

Итак, каждое утро, вооружившись железной тарелкой, киркой и лопатой друзья отправлялись на поиски золота. Вначале им удавалось процедить в реке лишь мелкую, как прибрежный песок, золотую крошку, но совсем скоро они наловчились в этом деле и среди их добычи стали появляться небольшие самородки размером с гальку, а однажды, спустя месяц, когда они начали спускаться еще и в шахты, в руках Дидье оказался самородок, размером не уступающий перепелиному яйцу. Это был первый ощутимый успех, вселяющий в них еще большую надежду и веру в то, что они здесь все-таки не зря…

Но несмотря на то, что золото мало по малу плыло к ним в руки, молодые люди все же не чувствовали себя теми богачами, которыми они мечтали стать. Связано это было с тем, что сама жизнь здесь оказалась очень дорогой. Предприимчивые дельцы, приезжающие сюда из разных регионов и селившееся недалеко от приисков, с одной стороны, конечно же, помогали развитию местной инфраструктуры, бесперебойно снабжая город необходимыми товарами и услугами, с другой же стороны устанавливали на свою продукцию просто заоблачные цены Это касалось как продуктов питания и одежды, так и услуг почты и даже общественной бани. Банк тоже не отличался щедростью, принимая добытое золото на хранение под невероятные проценты. Оставлять же золото где-то у себя было еще опасней — мошенники и воры, мечтающих обчистить удачливых золотодобытчиков, стаями кружили рядом с их поселениями. Разбой и преступный беспредел царили здесь повсюду. К тому же ежемесячно нужно было покупать разрешение на добычу золота в этом регионе, а это тоже выливалось в копеечку.

— Мы должны придумать что-то еще, — сказал как-то Фабьен, когда они коротали один из холодных вечеров в самом дешевом кабачке на окраине Балларата. — Иначе мы скоро не только не разбогатеем, а можем вообще разориться…

— А может, черт с ним с этим золотом? — предложил Дидье. — Мы уже тут полгода, а заработали лишь на билет обратно…

— Нет, — резко произнес Фабьен, — я здесь не для того, чтобы так просто уступить! Я не имею права возвращаться во Францию с теми же пожитками, что и уезжал! Я лучше останусь здесь навсегда, чем покажусь на глаза Мари нищим оборванцем!

— Ты еще не забыл свою прекрасную нимфу? — усмехнулся Эмиль, откупоривая бутылку низкопробного виски.

— Ее я не забуду никогда, — отрезал Фабьен и, неожиданно поднявшись из-за стола, направился к хозяину заведения, стоящего за стойкой бара. Фабьен о чем-то переговорил с ним несколько минут, а после вернулся на свое место.

— О чем вы разговаривали? — не удержавшись, спросил тут же Дидье.

— О том, где в Балларате играют в карты на деньги… Он сказал, что в центре города, напротив почты, есть салун, в котором собираются все заядлые картежники…

— Фабьен, — серьезно проговорил Эмиль, — ты опять за свое…

— Эмиль, я не собираюсь шулерить… Я просто буду играть… По-честному…

— А если ты проиграешь еще и все, что у нас есть? — забеспокоился Дидье. — Удача — дама капризная!

— Я знаю, Дидье, но я смогу вовремя остановиться… Не переживай… Мы ничего не потеряем…

Следующим же вечером Фабьен отправился в нужный ему салун, и после первой же игры ему удалось кое-что выиграть. Да, этот выигрыш был незначительным, но все же начало было положено. Чтобы не испытывать Фортуну в это день, Фабьен решил больше не участвовать в играх, а лучше расположиться в стороне и повнимательней присмотреться к постоянным игрокам, чтобы на будущее знать с кем предстоит иметь дело. После нескольких часов наблюдений он уже смог составить для себя определенное мнение о потенциальных соперниках и прикинуть, с кем какую тактику лучше использовать. И назавтра он снова был здесь, на этот раз сыграв уже несколько партий…

Теперь изо дня в день Фабьен, поработав с друзьями до темноты на приисках, непременно отправлялся в этот салун. Совсем скоро его начали там узнавать, а через месяц считали уже своим парнем. Выигрывал Фабьен с заметной регулярностью, хотя пока продолжал играть на небольшие ставки, дабы не привлекать к себе лишнего внимания. Были, конечно же, и проигрыши, но, к счастью, незначительные. Фабьен, как и обещал, старался играть честно. Однако если своим наметанным глазом замечал, что кто-то пытается мухлевать, позволял себе немного расслабиться и тоже немного поиграть в «кошки-мышки». В такие дни его выигрыши, безусловно, были в разы выше, чем в «честные», но Фабьен все равно старался не злоупотреблять таким положением дел и сохранять осторожность.

Так прошло еще около полугода. Регулярные работы на приисках вкупе с ежевечерними «подработками» Фабьена приносили свои «законные плоды», и друзья уже смело могли подсчитать свою прибыль, которая благополучно росла день ото дня… И все складывалось удачно, пока однажды в начале февраля в городе не появился человек по имени Алекс Мур… Это был ничем не приметный мужчина: неопределенного возраста среднего роста, среднего телосложения, черты лица не отличались особой выразительностью… Такие безликие люди как он, с легкостью могут теряться в толпе, его внешность с трудом удается вспомнить даже после продолжительного разговора, а на улице мимо таких людей проходят и чаще всего попросту не замечают…

Его приезд в Балларат тоже ничем особым не ознаменовался. Алекс Мур несколько дней тихо жил в гостинице, лицензию на золотодобычу не покупал, а потом как-то вечером неожиданно заглянул в уже известный нам салун… Просидев недолго в стороне, он решился на игру… Самое интересное, что сыграть партейку предложил сам и даже достал свою колоду карт. Фабьен в этот момент играл с другой компанией за соседним столом и сразу не обратил на этого серенького человека внимание… Через некоторое время Фабьен решил передохнуть между играми, взял в баре стаканчик виски и сел на свободное место за стойкой, откуда как раз хорошо был виден стол, за которым играл Алекс Мур. И Фабьен, потягивая напиток, стал от нечего делать наблюдать за игрой этого стола. Первое, что бросилось Фабьену в глаза, это то, что игральные карты были старого образца, то есть они не имели рисунка рубашки, и их обратная сторона была глянцево-белой. В свое время считалось, что на чистой белой стороне будет невозможно нанести крап. После того, как незнакомый ему человек из этой компании, которому, как Фабьен понял, и принадлежала эта старомодная колода, сорвал куш в третий раз, молодого человека это несколько насторожило, и он решил подойти к компании поближе. Немного не доходя до стола, Фабьену неожиданно показалось, что на глянцевом покрытии рубашки одной из карт мелькнуло бледное пятно. Он сделал еще один шаг, и пятно исчезло, но стоило ему опять чуть отступить, пятно снова появилось. И Фабьен тогда все понял — в городе объявился профессиональный шулер. Он знал, что такой своеобразный метод крапа использовали крайне редко и только настоящими специалистами в этой области. Метод заключался в том, что шулер каким-то образом (например, капая на рубашку карты каплю воды) удалял с одного места глянец и тем самым делал метку видимую только под определенным углом, на определенном расстоянии или под определенным освещением. Место пятна говорило о масти и ранге карты. Но самое главное было то, что такой метод крапа был одним из излюбленных отца Фабьена. А поскольку чаще всего система такого крапа у большинства шулеров была почти одна и та же, Фабьену ничего не стоило разобраться и в этом случае. А после окончания еще одной партии он уже прекрасно представлял, где какая карта.

— Я восхищен вашей игрой, мистер, — обратился Фабьен к незнакомцу.

— Благодарю, — удовлетворенно улыбнулся тот.

— Не хотите ли сыграть со мной? — предложил вдруг молодой человек. Это было, конечно же, опрометчиво и даже лишним, но Фабьена уже понесло, а азарт начал знакомо щекотать нервы. — Один на один?

— Почему бы и нет? — усмехнулся тот и жестом показал на место напротив.

Фабьен кивнул и сел за стол. Все остальные игроки столпились вокруг и с нарастающим любопытством стали следить за происходящим.

— Алекс Мур, — представился человек, протягивая руку для знакомства.

— Фабьен Легранд, — парень в ответ пожал руку.

— Ваши ставки, мистер Легранд?

— Начнем с небольшого, — Фабьен выложил на стол золотой самородок размером с грецкий орех.

Алекс Мур ответно положил рядом несколько крупных купюр.

— Ставки сделаны, — произнес он и протянул колоду Фабьену. — Прошу вы.

— Спасибо, — Фабьен принял колоду и приступил к перетасовке…

Игра началась…

Фабьен еле сдерживал улыбку, потешаясь в глубине души над тем, как в процессе игры менялось выражение лица Мура: от растерянности и озадаченности до еле скрываемой досады и ярости. Но нужно отдать ему должное, когда Фабьен выложил на стол выигрышную комбинацию, Алекс Мур все-таки взял себя в руки и, учтиво улыбнувшись, с достоинством проговорил:

— Поздравляю вас, мистер Легранд, ваша победа заслужена. Было приятно играть с таким мастером, как вы…

— Взаимно, — кивнул Фабьен, забирая выигрыш.

— Может, еще партию?

— Извините, — обезоруживающе улыбнулся Фабьен, — но мне надо идти… Если не возражаете, мы продолжим завтра…

— Как пожелаете, мистер Легранд… — задумчиво протянул тот. — Как пожелаете…

… Фабьен не всех порах бежал к себе в палатку: ему не терпелось рассказать обо всем случившимся друзьям.

— Ты очень рисковал, — мрачно проговорил Эмиль, выслушав его. — Да и сейчас рискуешь… Ты же не знаешь, кто может стоять за этим Муром!

— Да ладно тебе, Эмиль! Это самый обыкновенный шулер!

— Твоя беспечность тебя когда-нибудь погубит, — проворчал Дидье. — И нас еще за собой потянешь…

— Я просто не мог сдержаться и не проучить его! Но это было первый и последний раз. Больше я с ним играть не собираюсь.

— Хочется, конечно же, тебе верить, — вздохнул Эмиль, — но зная твой характер… Эх, Фабьен… Будем надеяться, что этот твой поступок не потянет за собой что-то более серьезное…

… Предчувствие Эмиля все-таки не обмануло, и уже завтра поутру они в этом смогли убедиться. Не успели друзья все собрать для работы и отправиться в шахты, как на пороге их палатки возник Алекс Мур собственной персоной.

— Доброе утро, господа, — учтиво проговорил он. — Мистер Легранд, я хотел бы с вами переговорить…

— Как вы меня нашли? — настороженно посмотрел на него Фабьен.

— Это не составило большого труда: вас здесь многие знают… Так мы можем побеседовать? Это не займет много времени… Всего несколько минут…

— Мы ждем тебя на улице, — обратился к другу, выходя из палатки. Дидье последовал за ним.

Фабьен и Алекс Мур остались одни.

— Говорите, — сдержанно проговорил Фабьен. — У меня всего пять минут.

— Хорошо, — усмехнулся Мур. — Давайте начистоту, мистер Легранд. Вчера мы оба с вами поняли, кто есть кто.

— О чем вы? — Фабьен сделал вид, что не догадывается о чем речь.

— О нашей игре. Вы шулер, — напрямую заявил Алекс Мур. — Впрочем, как и я.

— Вы ошибаетесь, — упрямо заявил парень. — Я просто неплохо играю в карты.

На что Алекс Мур громко засмеялся.

— У меня есть к вам одно предложение, — сказал он, отсмеявшись. — Предлагаю вам сыграть сегодня вечером со мной в паре с одними неприлично богатыми соперниками. Вдвоем мы их обдерем как липку, и вам больше не придется ковыряться в шахтах в поисках золотой пыльцы, — последние слова он произнес с особым пренебрежением.

— Мне это не надо, — быстро проговорил Фабьен, но Алекс все-таки заметил в его глазах мелькнувший огонек азарта.

— Подумайте все же, — ухмыльнулся он. — Если решитесь — жду вас в нашем салуне в шесть. Клиенты подъедут к семи. Всего одна игра, мистер Легранд, — и мы богаты! — после этого он, развернувшись на пятках, вышел вон…

… Ровно в шесть вечера Фабьен Легранд распахнул двери салуна. Весь день он колебался, взвешивая все за и против. Но соблазнительная возможность быстрой наживы взяла вверх над осторожностью, и он решился на очередное сумасбродство. Правда, предусмотрительно не стал рассказывать обо всем друзьями, поскольку они и так были встревожены утренним визитом Мура, и ему с трудом удалось усыпить их бдительность, на ходу выдумав безобидную причину его появления.

— Вы приняли правильное решение, мистер Легранд, — удовлетворенно произнес Алекс Мур, поднимаясь ему навстречу.

— Это всего раз, — быстро проговорил Фабьен, присаживаясь рядом.

— Конечно, — успокоил его Алекс. — А теперь давайте наметим наш план действий…

… Игра оказалась намного легче, чем того ожидал Фабьен. Соперниками оказались двое совсем молодых парнишек, приехавшие из Джелонга. Как объяснил Алекс, это были дети богатеньких родителей и уже в своем юном возрасте они были одержимыми картежниками. Вел игру в основном Мур, Фабьен же только подыгрывал ему. По окончании игры они действительно сорвали хороший куш, и Фабьен, с ощущением полного удовлетворения отправился к друзьям. Он, конечно же, испытывал легкое чувство тревоги, что это дело может повлечь за собой определенные неприятности, но парень старательно отгонял от себя ненужные мысли, убеждая себя, что все просто замечательно…

Однако, придя на следующий день в салун, Фабьен не застал там Алекса Мура. К тому же этот человек так не появился до конца вечера. Невзначай поинтересовавшись о нем у бармена, он с удивлением узнал, что вроде бы Алекс Мур уехал сегодня из города. Это в первую минуту озадачило Фабьена, но после он махнул рукой на свои сомнения, решив, что так будет еще и лучше, и преспокойно направился к себе…

Но события, произошедшие еще через день, положили начало концу пребывания друзей на Австралийском континенте…

… Фабьен по возращению с приисков первым переступил порог палатки и тут же почувствовал, как ему в висок уткнулось холодное дуло пистолета. Еще через мгновение он оказался лежащим на полу с заломанными назад руками, а над ним нависло трое мужчин. Один из них выглядел вполне респектабельно, двое же других имели довольно свирепый вид и как-то уж очень походили на бандитов. Сзади послышались сдавленные крики и тут же рядом с ним на полу оказались двое его друзей со связанными руками.

— Я так понимаю, Фабьен Легранд — это ты, — мужчина в дорогом костюме ткнул Фабьена в плечо носком своей начищенной до блеска туфли.

— Что вам надо? — хрипло проговорил Фабьен. — Кто вы?

— Я? — мужчина сделал нарочито удивленное лицо. — Я — Майкл Фишер, отец одного из тех молодых людей, которых некий Алекс Мур оставил вчера почти без штанов! А ты, как я знаю, ему подсобничал… А что мне от тебя надо? Узнать всего лишь, где этот Алекс Мур прячется. Надеюсь, ты мне поможешь? — почти ласково проговорил он.

— Я не знаю, где он, — произнес Фабьен. — Говорят, он уехал из Балларата… — и в ту же секунду получил от одного из бандитов точный удар в печень.

— Еще раз спрашиваю: где твой подельник? — медленно промолвил Майкл Фишер, присев перед Фабьеном на корточки.

— Я вам объясняю, — откашливаясь, проговорил Фабьен, — я не знаю, где Алекс Мур… Мне самому это хотелось бы знать, потому что он и меня кинул… — здесь он, конечно же, соврал, поскольку получил свое сполна, но решил все же рискнуть и состроить из себя жертву.

Майкл Фишер, похоже, поверил ему, потому что поднялся и произнес:

— Значит так, даю тебе время до послезавтра… Вечером того же дня я буду у вас, и если к этому времени не будет известно местонахождение Мура, тебе и твоим друзьям будет очень плохо. А попробуете сбежать — найду в любой точки Австралии, ясно, мальчик?

Фабьен ничего не отвечал, стиснув зубы.

— Значит, ясно, — ответил за него Фишер и обратился уже к своим сопровождающим: — Идемте ребята…

— Ну и как это понимать? — угрожающе проговорил Эмиль после их ухода, поднимаясь с пола.

— Это нужно понимать так, что наш драгоценный Фабьен все-таки вляпался и теперь пожинает плоды своей глупости, — зло произнес за Фабьена Дидье.

— И что теперь делать? — продолжал Эмиль. — Я так понимаю, что местонахождение этого Мура тебе действительно не известно…

— Бежать, — наконец проговорил Фабьен, морщась и потирая ушибленную печень. — Кажется, нам все-таки нужно бежать… Несмотря на угрозы… Во всяком случае, попробовать стоит…

— И куда мы сможем сбежать? — Дидье нервно потер затылок. — Они же сказали, что найдут нас в любой точке Австралии…

— А мы и не будем прятаться в Австралии, — возразил на это Фабьен. — Мы попросту уедем домой…

— Каким образом? — Эмиль внимательно посмотрел на друга.

— Отправимся в Портленд, там мы сможем сесть на корабль до Европы. В Джелонг нам нельзя: это первое место, где нас будут искать… А нужный нам корабль отплывает из Джелонга завтра вечером, значит как раз послезавтра он будет в Портленде…

— Откуда ты знаешь про корабль? — с сомнением спросил Дидье.

— Несколько дней назад случайно услышал об этом в салуне… Не думал, что эта информация может пригодиться, — удрученно усмехнулся тот.

— Когда выезжаем? — Эмиль скрестил руки на груди.

— Завтра, сразу же как стемнеет… Придется, конечно, раскошелиться на лошадей… Если постараемся ехать без остановок — к обеду будем в Портленде… Надеюсь, на корабль успеем…

…Как только утром следующего дня на небе забрезжил рассвет, Фабьен, уже полностью одетый, растолкал своих спящих друзей и, после того, как те слегка пришли в себя после сна, заявил:

— Я иду на прииск: у меня там еще одно незаконченное дело… Вы же собирайте вещи и снимите в банке все наши деньги… Золото тоже обменяйте на деньги, можете оставить только несколько крупных самородков… Да, и купите лошадей… Только сделайте это как можно осторожней, чтобы не привлечь лишнего внимания… Я скоро буду, — и тут же испарился в проеме палатки.

… Еще два дня назад, до начала всей этой истории, Фабьен напоролся на один участок породы в шахте, который был сплошь испрещен кварцевыми прожилками, что было верным знаком о близком расположении золота. И все последние дни он то и делал, что пытался добраться до золотых самородков. Как раз вчера ему и удалось извлечь несколько приличного размера кусков золота, сегодня же ему хотелось попытать счастья еще раз напоследок. Фабьен с завидным упорством раз за разом наносил удары киркой по камню, как вдруг среди серой породы мелькнул золотистый кусочек. Парень с удвоенной силой стал выворачивать камни, пытаясь высвободить самородок, размеры которого увеличивались прямо на глазах… Периодически Фабьену переставало хватать воздуха и замерзали пальцы, или же гасла лампа, и ему приходилось выбираться наружу, чтобы перевести дыхание либо сменить фитиль. Потом он возвращался назад и долбил камень с новой силой. Наконец самородок был практически освобожден, и Фабьену оставалось только потянуть его на себя, что он и сделал. Когда золото оказалось у него в руках, Фабьен еле удержал его и сразу даже не поверил своим глазам: размеры самородка превзошли все ожидания. Тот практически не умещался в обеих ладонях, а вес его, как прикинул Фабьен, приближался к тридцати килограммам.

— Вот теперь можно и уезжать, — прошептал молодой человек, с восторгом рассматривая самородок.

Вдосталь налюбовавшись на свою добычу, Фабьен снял с себя рубаху и, положив туда тяжеленный самородок, завязал ее наподобие сумки…

— Вот это да! — выдохнул Эмиль при виде золота, а Дидье от потрясения даже потерял дар речи на время.

— Все, посмотрели — и хватит, восхищаться будем потом, когда выберемся из этой передряги, — Фабьен стал обратно заворачивать самородок. — Пора делать ноги… Что с лошадьми?

— Три скакуна ждут нас на выезде из Балларата, — отрапортовал Эмиль. — Сюда я их привести не рискнул…

— Замечательно, — удовлетворенно кивнул Фабьен.

— Почти все золото продали, деньги со счета в банке сняли, — продолжил Дидье, показывая на увесистую сумку у себя на плече.

— Ну что? — Фабьен осторожно выглянул из палатки. — Уже смеркается… Уходим?

— Думаю, нам надо выходить по одному и в разные стороны, — предложил Эмиль. — Встретимся на выезде из города.

Эмиль пошел первым и с нарочито скучающим видом направился для начала в продуктовую лавку, где прикупил бутылочку вина, а после обходными путями двинулся к месту встречи.

Через минут пятнадцать после него вышел Дидье и прогулочным шагом неспешно отправился по нужной дороге.

Фабьен покинул палатку последним. Чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, все вещи он отдал на время друзьям, поэтому шел налегке, будто просто гуляя. Ко всему прочему он еще зашел в свой салун, выпил стаканчик виски и перекинулся несколькими словами с барменом и другими знакомыми. На предложение сыграть партейку в карты, Фабьен отшутился, сославшись на «неигральное настроение», после чего постарался незаметно исчезнуть…

… Скакали они всю ночь напролет почти без остановок, и в Портленд прибыли в рекордные сроки: часы в порту показывали час пополудни. Билет на корабль они купили без труда: в связи с «золотой лихорадкой» в Австралию в то время ехало куда больше людей, чем обратно, поэтому суда отсюда шли заполненные лишь наполовину. К тому же друзья решили позволить себе билеты не самые дешевые, как это было на пути в Австралию, но все же и не первого класса, решив, что лучше не сорить без толку деньгами. С другой же стороны, ехать самым дешевым классом было опасно, поскольку сразу же повышался риск быть ограбленными.

До отправления судна оставалось еще несколько часов, и молодые люди решили немного прогуляться по городу. Фабьен с Дидье не удержались и прикупили себе по приличному модному костюму, а после заглянули в парикмахерскую, где их аккуратно постригли. Эмиль потом от всей души потешался над тем, как они любовались собственным отражением в зеркале… После этого друзья приобрели несколько добротных кожаных чемоданов, в которые сложили все свое достояние. Они решили ни одному человеку на корабле не рассказывать об истинной причине пребывания в этой стране, а всем представляться совладельцами одной небольшой французской текстильной фабрики, желающими расширить свое дело в Австралии.

… Обосновавшись в собственной каюте, друзья первым делом постаралась хорошенько припрятать все заработанные деньги, а самое главное золотые самородки. Наслушавшись еще в Балларате историй о том, как нередко счастливые золотоискатели становятся жертвами грабителей и убийц даже на корабле по дороге назад на родину, они приняли решение вести себя как можно неприметней и стараться ни на минуту не оставлять каюту пустой. Хоть задача была не из легких, им все же это удалось, и 12-го апреля 1861 года, после стольких перипетий и трудностей, удачно избежав погони, они благополучно прибыли в Барселону, откуда уже вовсе не составило труда добраться до родных берегов Франции…

Глава 25

Апрель, 1861, Марсель, Франция

… Фабьен сразу же узнал свою ненаглядную Мари среди пестрой стайки подружек-одноклассниц. Сегодня было воскресенье, и всем ученицам пансиона в этот день разрешали прогулку по городу. Об этом Фабьен узнал несколько дней назад у охранника пансиона, когда, не успев даже снять номер в отеле по приезде в Марсель, примчался к знакомым воротам. Пожилой охранник, конечно же, не пустил его на территорию пансиона, но, заметив глубочайшее разочарование на лице парня, сжалился и сообщил ему о воскресных прогулках воспитанниц. Фабьен горячо поблагодарил охранника, и в воскресенье в 10 утра уже мерил шагами мостовую рядом с пансионом.

— Мадмуазель Бертран! — не удержавшись, выкрикнул он, как только ее заметил. Мари тут же обернулась, и в ее распахнутых глазах появилось легкое недоумение, через мгновение сменившееся безграничной радостью. Она счастливо улыбнулась и кинулась к нему. Он тоже поспешил ей навстречу.

— Фабьен, неужели вы приехали? — запыхавшись, проговорила она, подбегая.

— Я же говорил, что найду вас, — Фабьен жадно рассматривал девушку.

— А я говорила, что буду ждать вас. И вот дождалась…

Они оба на минуту замолчали, просто безотрывно глядя друг на друга.

— Как ваше путешествие? — Мари первая прервала молчание. — Удалось?

— Удалось, — кивнул Фабьен.

— Вывезли все золото из Австралии? — продолжала с улыбкой девушка.

— Нет, кое-что все-таки оставил, — усмехнулся тот. — Но мне на первое время хватит…

— Вы… Вы выглядите как-то по-другому, — шутливо произнесла Мари, рассматривая его новенький элегантный костюм. — Солидней, что ли…

Фабьен ничего не ответил, лишь смущенно улыбнувшись, а потом сказал:

— А вы похорошели еще больше…

— Мари! — вдруг позвала девушку одна из подруг. — Мадам Нуар идет!

— Мне надо идти, — быстро заговорила девушка, обращаясь к Фабьену. — Будет не очень хорошо, если вас заметят здесь…

— Но как мы еще встретимся? — обеспокоено спросил Фабьен, взяв ее за руку.

— Когда вы уезжаете в Париж?

— Завтра…

— Я в июне сдаю выпускные экзамены и возвращаюсь домой. Где я смогу вас там найти? — Мари говорила, волнуясь и постоянно оглядываясь на ворота пансиона.

— Пришлите записку моему другу, — сообразил молодой человек и спешно продиктовал ей адрес Эмиля. — Так будет наверняка…

— Я сделаю это сразу же, как приеду в Париж.

— Обещаете? — Фабьен умоляюще заглянул ей в глаза.

Мари тепло улыбнулась и заверила его:

— Я ждала вас почти два года, месье Легранд. Неужели вы думаете, что я забуду о вас за каких-то полтора месяца?..

* * *

Апрель-август,1861, Париж

Первым, к кому друзья пошли, когда вернулись в Париж, был отец Эмиля. При виде всех тех золотых самородков и денег, которые Эмиль с нескрываемым удовлетворением выложил перед ним на стол, у месье Готьера полезли глаза на лоб от изумления.

— Это все ваше? — проговорил он, справившись наконец с удивлением.

— Наше, — подтвердил Эмиль, — и мы бы хотели воспользоваться твоим банком для их хранения…

— Пожалуйста, — рассеянно ответил тот, рассматривая самый большой самородок, добытый Фабьеном в последний день. — Такого я еще не видел…

— Это все Фабьен, — Эмиль кивком показал на друга. — Это его добыча…

— Я в восторге, — только и смог вымолвить его отец, а друзья торжествующе переглянулись между собой.

Потом месье Готьер позвал одного из своих служащих и попросил его оформить для сына с друзьями ячейку для хранения.

Когда еще в Марселе друзья начали делить между собой заработанные на приисках деньги и золото, Эмиль с Дидье настояли на том, что Фабьену принадлежит половина всего, хоть он и старательно отказывался от этого. Но вот, что касается того крупного самородка, Фабьен принципиально решил, что он принадлежит им всем поровну. А когда они помещали самородок в ячейку для хранения, сказал:

— Предлагаю пароль составить из чисел наших дат рождений. Например, я родился 10-го января, значит, первые цифры будут 1 и 0, дальше, Дидье — 28-го октября, 2 и 8, а Эмиль — 6-го февраля, 0 и 6. Итак, шифром будет 102806. О нем будем знать только мы трое, идет?

— Как скажешь! — улыбнулся Эмиль, а Дидье согласно кивнул…

… А спустя всего несколько часов друзья сидели за знакомым столом в небольшой комнатушке семьи Арно, и Мадлен, которая просто вся светилась от счастья, все так же привычно, как в старые добрые времена, кружила вокруг них, накрывая на стол. Потом они бурно отмечали возвращение и вели возбужденные разговоры почти до полуночи. Когда же пришло время расходиться, Мадлен, конечно же, постаралась задержать у себя Фабьена, однако получила неожиданный отказ.

— Я не могу остаться, Мадлен, — тихо проговорил он, стоя в дверях.

— Но почему? — Мадлен не могла поверить в услышанное. — Мы ведь так давно не виделись… Я соскучилась…

— Я тоже по тебе соскучился… Но не могу… Просто не могу… Мне надо идти…завтра много дел, и мне необходимо выспаться… — он прекрасно понимал, что несет полную чушь и Мадлен навряд ли верила ему, но все же он не осмеливался сказать ей в глаза, что попросту больше не хочет ее. В его сердце и мыслях теперь жила только Мари, единственная, любимая и желанная…

… То лето ознаменовалось еще несколькими важными событиями.

Во-первых, Фабьен и Дидье переехали в просторную квартиру в центре Парижа, которую пока решили снимать одну на двоих.

Во-вторых, в конце июня пришла долгожданная записка от Мари, в которой она назначала Фабьену встречу. На этом свидании они наконец-то открылись друг другу и признались в своих пылких чувствах, после чего их отношения перешли на новый виток, и они оба уже были готовы к тому, чтобы соединить свои судьбы навсегда. Правда, теперь оставалось самое главное — сообщить об этом родителям Мари. Это очень тревожило Фабьена, поскольку он безумно страшился реакции отца Мари на такого жениха, как он. А когда Мари сообщила, что через три дня они все-таки идут знакомиться с месье Бертраном, Фабьен вообще перестал есть и пить, а ночами до рассвета валялся без сна, раз за разом представляя разговор с отцом Мари.

И, в-третьих, Дидье тоже влюбился.

Это случилось в тот же самый день, когда Фабьену предстоял разговор с отцом Мари. Дидье вернулся из булочной, где покупал хлеб к ужину, с блуждающей улыбкой на лице. Фабьен, который в этот момент старательно приводил себя в порядок перед встречей с месье Бертраном, недоуменно покосился на друга:

— Что это с тобой?

— Ничего, — продолжая глупо улыбаться, пожал плечами Дидье. — Просто влюбился.

— А-а-а… — протянул Фабьен. — И кто она? Как зовут?

— Она работает в булочной за углом. А имени я ее не знаю. Пока. Но если бы ты видел, какая она красивая…

— Как-нибудь покажешь, — поспешно сказал Фабьен и, прикрыв глаза, сделал глубокий вдох. — Ну, все, — произнес он потом. — Мне пора. Пожелай мне удачи.

— Удачи, друг… — проговорил Дидье и вновь углубился в мечтания о своей прекрасной незнакомке.

…Отец Мари вначале долго и пристально разглядывал взволнованного и растерянного Фабьена, а после медленно произнес:

— Значит, Фабьен Легранд…

— Так точно, месье…

— Мари кое-что рассказывала о вас… Родился на Мормартре, мать белошвейка, а отец..?

— Он давно умер, месье, — поспешил ответить Фабьен.

Сильвестр Бертран кивнул и продолжил:

— Три месяца назад вы вернулись из Австралии, где на золотых приисках смогли кое-что заработать…

— Месье Бертран, — с жаром заговорил Фабьен, — у меня есть счет в банке… Я могу предоставить вам оттуда выписку… А если вам сумма покажется недостаточной, я готов вновь поехать в Балларат и не покидать прииски, пока не заработаю столько, сколько скажете… Только позвольте нам с Мари пожениться…

— А что ты еще можешь дать моей дочери? — Сильвестр Бертран смотрел на молодого человека, будто пронизывая насквозь.

— Ничего, кроме своей безграничной любви и уважения, — искренне ответил Фабьен и сокрушенно покачал головой.

Отец Мари тяжело вздохнул, а потом сказал:

— Можете идти, месье Легранд…

— А что же насчет меня и Мари? — растерянно произнес Фабьен, поднимаясь с кресла.

— Мне нужно подумать… Я сообщу вам о своем решении завтра…

Фабьен послушно кивнул и, попрощавшись, вышел.

— Ну что? — подбежала к нему Мари, ожидавшая все это время в гостиной.

— Кажется, я ему не понравился, — Фабьен понуро опустил голову…

… Сильвестр Бертран задумчиво крутил в руках незажженную сигару. Мари… Его любимая маленькая девочка, его принцесса… Мари была поздним ребенком у четы Бертран, ее рождение было счастливой случайностью, которая внесла в их жизнь новый смысл и прилив свежих сил… Особенно к своей дочурке был привязан сам Сильвестр и готов был исполнить любую из ее прихотей… А теперь его девочка собирается замуж… У них с супругой было еще двое взрослых женатых сыновей и уже даже трое внуков-подростков, поэтому вопрос о наследниках не стоял, с этим было все в порядке… А что касается Мари… Он не стремился повыгодней выдать ее замуж, найти состоятельного и респектабельного мужа… Сильвестр просто хотел видеть свою дочь счастливой. И все. И если ей для счастья нужно было просто стать женой этого парня, то…

— Ты думаешь о Мари и о том парне? — прервал его размышления голос жены. Она, тихо шурша юбками, подошла к нему сзади и, наклонившись, обняла за шею.

Месье Бертран лишь кивнул и откинулся головой на спинку кресла.

— По-моему, он неплохой, — продолжала мадам Бертран.

— Ты считаешь, он ей подходит, Брижит?

— Если ты им имеешь в виду его происхождение, то вспомни кем был ты раньше… И кто ты сейчас. А мальчик, по-моему, очень неглупый и целеустремленный, и может далеко пойти, особенно, если у него будет такой учитель, как ты… А самое главное, мне кажется, он действительно любит нашу дочь. Так же, как и она его…

— Ты полагаешь, надо дать ему шанс?

— Да.

— Я очень надеюсь, дорогая, что твоя интуиция не подведет тебя и на этот раз, и этот молодой человек не разочарует нас, а главное — не причинит боль нашей Мари…

… Фабьен с нетерпением и плохо скрываемой тревогой ходил из угла в угол гостиной в доме Бертранов, ожидая, когда выйдет отец Мари и в конце концов огласит свое решение. Мари сидела здесь же на диване, нервно сцепив кулачки на коленях.

— Добрый вечер, месье Легранд, — наконец на лестнице появился Сильвестр Бертран, и Фабьен с надеждой и страхом воззрился на него.

— Добрый вечер, месье Бертран, — Фабьен почувствовал, как его голос срывается от волнения.

— Когда бы вы хотели объявить о помолвке?

— Что? — еще не до конца понимая смысл сказанного, переспросил Фабьен.

— Я хочу знать, на какой день назначать вашу с Мари помолвку. Или мне самому выбрать дату?

— Значит, вы… — просиял Фабьен и от счастья даже забыл все слова.

— Папочка, — бросилась тут же к отцу на шею Мари и крепко его обняла. — Спасибо, спасибо! Я знала, что ты поймешь…

В этот момент в гостиной появилась Брижит и, дружелюбно улыбнувшись, обратилась к Фабьену:

— Месье Легранд, не откажитесь ли с нами отобедать?..

* * *

Осень, 1861, Париж

Наступившая осень внесла еще больший сумбур в жизнь наших друзей…

Фабьен, после официальной помолвки, которая состоялась в первых числах сентября, полностью погрузился в предсвадебные хлопоты, дни напролет проводил с Мари и ее родителями, приходя в свою квартиру лишь ночевать…

Дидье продолжал находиться в состоянии любовной эйфории, чуть ли не каждый день посещая магазин, в котором работала его прекрасная нимфа. Однако он до сих пор так и не решился даже заговорить с ней, а только молча глядел на нее и тайком томился от любви. Лишь однажды он осмелился спросить, как ее зовут, на что девушка, кокетливо улыбнулась и представилась Стефанией, а потом в ответ спросила его имя, возможно просто из вежливости, но Дидье после этого больше недели летал на крыльях счастья…

А Эмиль все же внял наставлениям отца и стал потихоньку вникать во все тонкости банковского дела, и со временем это ему начало даже нравиться. А еще в его жизни тоже наконец появилась девушка. Их знакомство произошло совершенно случайно и при неожиданных обстоятельствах.

Стоял погожий сентябрьский денек. Эмиль неспешно шел по улице Рю де Лаваль. Наперерез ему из дверей булочной выбежала юная особа и прямиком направилась на другую сторону улицы. Она была так чем-то озабоченна, что не обратила внимания на мчавшуюся прямо на нее повозку, запряженную несколькими лошадями, которые даже и не думали останавливаться. Зато повозку заметил Эмиль и, не медля ни минуты, кинулся к девушке и, схватив ее за руку, резко дернул на себя. Потеряв равновесие, они оба упали на тротуар, и тут же в нескольких дюймах от них пронеслись взмыленные лошади, от которых во все стороны разбегались испуганные прохожие. Эмиль, падая, сильно ударился головой о камни и на секунду даже потерял сознание. Очнувшись, он увидел над собой обеспокоенное лицо той девушки.

— Месье, вы в порядке? — спросила она.

— Кажется, да, — проговорил Эмиль, поднимаясь с земли. — А вы?

— Со мной все хорошо. Огромное вам спасибо, вы спасли мне жизнь…

— Не стоит благодарностей. Только в следующий раз старайтесь смотреть по сторонам, а то вдруг меня рядом не будет, — усмехнулся Эмиль и дотронулся до больного места на голове, тут же почувствовав на пальцах теплую липкую кровь. Девушка тоже заметила кровь и испуганно вскрикнула.

— Вам нужно срочно промыть рану! — сказала она. — Идемте же со мной, я помогу вам…

— Не стоит, все нормально, — стал отнекиваться Эмиль, но девушка была непреклонна.

— Это все из-за меня, поэтому позвольте мне помочь, — произнесла она и потянула его за собой, обратно к дверям булочной. Там они обогнули прилавок и стали подниматься по узкой лестнице наверх.

— Фанни! — крикнула ей вслед пожилая женщина, стоящая за прилавком. — Что это значит? Ты же отправилась на Риволи!

— Этому господину нужна помощь, он ранен, — ничуть не смутившись, ответила девушка. — Я тебе все потом объясню, бабушка! Это магазин моего отца, — обратилась она уже к Эмилю. — У нас несколько булочных с пекарнями в разных районах Парижа…

Она завела Эмиля в небольшую комнату, усадила на стул и, набрав в таз воды, стала промывать ему рану. Эмиль же начал исподтишка ее рассматривать. Блестящие каштановые волосы, серые большущие глаза, аккуратный носик и пухлые губки на миленьком круглом личике. Аппетитные округлые формы, тонкая талия, безукоризненная осанка. И улыбка — обаятельная, сияющая, живая и кокетливая. Даже если бы она не обладала всеми остальными прелестями, можно было влюбиться только лишь в одну эту улыбку. И Эмиль понял, что пропал…

— Между прочим, мы так и не познакомились, — как можно непринужденней произнес он. — Меня зовут Эмиль Готьер.

— Фанни, — охотно ответила девушка. — Вернее, Стефани, Ламбер… Но близкие меня обычно зовут Фанни.

— Тогда, раз мы уже познакомились, — с шутливой торжественностью проговорил Эмиль, — не согласитесь ли вы завтра днем, мадмуазель Ламбер, прогуляться со мной по набережной Сены или полюбоваться фонтанами на Елисейских полях?

— С превеликим удовольствием, месье Готьер, — в тон ему ответила Фанни и, не сдержавшись, они оба рассмеялись…

… В конце сентября в квартиру Дидье и Фабьена заглянула Мадлен. Дидье в этот момент дома была один.

— Какими судьбами? — радостно улыбаясь, спросил он, приглашая подругу пройти.

— Мы же не виделись больше месяца, — сказала на это Мадлен, присаживаясь на диван. — Вы сами не заходите в гости, вот и решила вас навестить.

— И правильно сделала! Мы всегда рады тебя видеть! Как у тебя дела?

— Все хорошо, — бодро ответила девушка. — А у вас что нового?

— Фабьен тебе разве ничего не рассказывал?

— Нет, я же говорю, что мы уже сто лет не виделись… А что случилось у Фабьена? — напряженно улыбнулась она.

— У него в марте свадьба.

— Свадьба? — прошептала ошарашено Мадлен, и улыбка сползла с ее лица. — Как свадьба? С кем?

— А! — ухмыльнулся Дидье, совсем не замечая перемен в настроении Мадлен. — С одной богатенькой мадмуазель. У нее папаша — член Государственного Совета Франции, так что Фабьен не прогадал!.. Уже и помолвка была…

В эту самую секунду дверь распахнулась, и на пороге появился сам Фабьен.

— Это правда, Фабьен? — вместо приветствий сдавленно проговорила Мадлен.

— Что?

— Что ты через полгода распрощаешься с холостятской жизнью, — весело уточнил Дидье. — Оказывается, Мадлен еще не в курсе.

— Да, это так, — Фабьен счастливо улыбнулся, — я женюсь, представляешь?

Мадлен поднялась со своего места и медленно подошла к Фабьену. В ее глазах стояли слезы.

— А я и не знала, что у тебя такая продажная душонка, Фабьен, — дрожащим от обиды и гнева голосом промолвила она и со всего размаху влепила ему пощечину. — Предатель, — уже шепотом добавила девушка и, еле сдерживая рыдания, бросилась вон из квартиры.

— Что это было? — ошалело посмотрел на друга Фабьен, потирая пылающую щеку.

— По-моему, ее расстроило известие о твоей свадьбе, — осторожно проговорил Дидье. — Она ревнует, или мне это только кажется?

— Я ни черта не понимаю, Дидье, — Фабьен недоуменно пожал плечами. — Ни черта…

* * *

Март, 1862, Париж

… - Фабьен, сколько раз можно повторять, что она не хочет тебя видеть? — Люси стояла в проеме дверей дома Мадлен, скрестив руки на груди.

— Я знаю, Люси, правда, не понимаю почему, — Фабьен опустил голову. С того самого дня Мадлен всячески избегала его, не пуская даже на порог своей квартиры. Все, что ему удавалось о ней узнать, исходило от Дидье, единственным, с кем она еще кое-как общалась.

— Если не понял до сих пор, то и теперь не поймешь, — вздохнула Люси и оперлась одним плечом о косяк двери.

— Я принес вам с ней приглашение на свадьбу, — Фабьен протянул ей два бумажных конверта.

— Не думаю, что это разумно, — печально усмехнулась Люси, но приглашения взяла.

— Передай все-таки Мадлен, что я буду рад ее видеть…

Люси невесело покачала головой и молча захлопнула дверь перед парнем…

… - У меня, похоже, предсвадебный мандраж, — нервно улыбаясь, говорил Фабьен Дидье. — Прямо не верится, что через несколько часов Мари наконец станет моей женой…

— Кстати, а как там Эмиль? Сегодня, я надеюсь, он познакомит нас с той, которая все-таки покорила его ветреное сердце?

— Да, они с Фанни должны быть вместе… А как твоя любовь всей жизни? Когда уже ты решишься к более серьезному шагу, чем вздохи и взгляды в сторонке?

— Но зачем ты так? — Дидье даже слегка обиделся. — Мы со Стефи иногда разговариваем, она очень веселая…

— Ты уже полгода с ней просто разговариваешь! Пора бы уже перейти к сближению. Ты ведь даже не знаешь, как она к тебе относится.

— По-моему, я ей тоже нравлюсь, — уверенно сказал Дидье. — Во всяком случае, она охотно и мило со мной разговаривает.

— И все же, пора бы тебе рассказать ей о своих чувствах. А вдруг она только этого и ждет от тебя, переживает, сомневается?

— Знаешь, Фабьен, ты прав. Завтра же пойду к Стефи и признаюсь, что безумно ее люблю!

… Фабьен, стоя у алтаря в ожидании церемонии, пробежался глазами по залу в поисках Эмиля.

— Что-то Эмиль задерживается, — тихо сказал он Дидье, который находился рядом.

— Да вот же он! — Дидье кивком показал на Эмиля, пытающегося протиснуться через толпу гостей. В этот самый момент под сводами зала раздались первые торжественные аккорды свадебной мелодии.

— Извините, — запыхавшись, проговорил Эмиль.

— А где твоя спутница? — поинтересовался Дидье.

— Она захотела остаться поближе к выходу…

— Тише, — шикнул на них Фабьен, — вон Мари, — и, глядя на свою невесту, плавно идущую к алтарю под руку с отцом, расплылся в счастливой улыбке…

… Фанни, сияя от радости, подбежала к Эмилю, в руках у нее был свадебный букет невесты:

— Смотри, я поймала его!

— Ну, все, — притворно вздохнул Эмиль, — теперь нам точно придется пожениться!

— Так-так-так, — рядом с ними появился Фабьен, держа за руку Мари, — а вот, наверное, и загадочная Фанни… Представь нас уже наконец друг другу.

— Познакомьтесь, мадмуазель Стефания Ламбер, — торжественно произнес Эмиль, улыбаясь, а девушка присела в реверансе.

— Очень приятно, Фабьен Легранд, — склонил голову Фабьен, а после представил теперь уже свою жену.

— Дидье! — позвал Эмиль друга. — Иди сюда!

— Я уже тут, — Дидье, улыбаясь, подошел к друзьям. Его взгляд остановился на девушке Эмиля.

— Стефани? — хрипло вырвалось у него.

— Месье Люка? — недоуменно переспросила та.

— Вы знакомы? — Эмиль переводил взгляд то на одного, то на другого.

— Это твоя Фанни? — Дидье испытующе посмотрел на друга. В его глазах было столько ужаса и боли, что Эмилю стало не по себе.

— Да, — только и смог ответить Эмиль.

Тогда Дидье как-то неловко попятился и, обхватив голову руками, жалко улыбнулся, а потом быстро понесся к выходу.

— Дидье! — Фабьен тут же поспешил за ним.

— Откуда ты знаешь его? — Эмиль озабоченно посмотрел на Фанни.

— Просто он иногда заходит в нашу булочную недалеко от площади Шатле, где я помогаю отцу торговать, — растерянно заговорила девушка. — Порой мы перекидывались с ним несколькими фразами… Он всегда такой вежливый и стеснительный… и забавный…

— Черт! — Эмиль все понял. — Мне надо с ним поговорить, жди здесь, — и направился на поиски друзей.

Он нашел Фабьена и Дидье в библиотеке месье Бертрана.

— Ты же говорил, что никогда не перейдешь дорогу другу, — увидев его, прорычал Дидье и уже кинулся на него с кулаками, но Фабьен вовремя перехватил его руку и преградил путь.

— Прекрати, Дидье. Успокойся, — попробовал вразумить друга Фабьен.

— Да, я так говорил, Дидье… И считаю так до сих пор…Но я ведь не знал, что моя Фанни — это твоя Стефани, — начал оправдываться Эмиль.

— Так откажись от нее! — не унимался Дидье.

— Не могу, — проговорил Эмиль, в его глазах плескалось отчаяние. — Я тоже ее люблю… Пойми же… И мы собираемся пожениться… Если хочешь, можешь ударить меня…

Дидье взвыл как раненный зверь и вновь попытался кинуться на друга. И снова Фабьен встал у него на пути и, схватив за грудки, прижал к стене.

— Дидье, — твердо, разделяя каждое слово, начал он. — Я понимаю, что тебе сейчас больно…

— Ты же знаешь, как я люблю ее, — срывающимся шепотом проговорил Дидье.

— Знаю… Но ты сейчас не прав… Приди в себя… Никто не виноват в том, что вы с Эмилем полюбили одну и ту же женщину… К сожалению, так бывает… Но Стефани выбрала Эмиля… Ты должен принять это…

— Конечно, — горько усмехнулся Дидье, — ведь у меня отец не банкир, а всего лишь мясник…

— Причем тут это! — Фабьен хорошенько тряхнул друга.

— Притом, Фабьен, притом, — Дидье рывком высвободился из хватки друга. — Я уже все понял…

— Что ты понял? — устало произнес Фабьен, отходя в сторону.

— Что ты с ним заодно, — он кивнул в сторону Эмиля. — Ты всегда будешь на его стороне, а не на моей… Так было, есть и будет…

— Не неси чушь, Дидье…

— Это правда. Я всегда был всего лишь приложением к вашей дружбе. Не более того. Я это чувствовал и десять лет назад, чувствую и сейчас… Вы все время заодно… Вы ведь самые умные, самые удачливые, любимцы женщин, вам все по плечу… Вы считаете себя хозяевами жизни… А я… Для вас я просто размазня и недотепа… Слабак, который без вас ничего не стоит…

Фабьен с Эмилем были настолько поражены откровениями друга, что не знали, как и реагировать на это…

— Но я вам докажу, что и я что-то могу… Вот увидите… — после этого Дидье, окинув друзей ненавидящим взглядом, вышел, хлопнув дверью.

— Надеюсь, он не наделает глупостей, — озабоченно взглянув на Эмиля, сказал Фабьен.

… Утро следующего дня началось с появления в доме Бертранов взбудораженного Эмиля.

— Что случилось? — встретил его в гостиной Фабьен. Мари сидела здесь же и недоуменно смотрела на друга мужа.

— Я только что из банка, — быстро ответил тот. — Вчера вечером наша ячейка была вскрыта, а все содержимое, включая твой самородок, изъято… Там совершенно пусто, Фабьен…

— Ты думаешь это Дидье? — Фабьен сам не верил, в то, что только что посмел произнести.

— Не думаю, а знаю… К тому же, только мы трое знал шифр…Я, кстати, еще успел забежать на вашу съемную квартиру… Его там тоже нет. Хозяин дома сказал, что Дидье вчера собрал все вещи и съехал…

Фабьен зажал голову руками и опустился в кресло.

— Стряслось что-то? — в дверях гостиной появился месье Бертран.

— Да, — убито проговорил Фабьен и в порыве все рассказал тестю.

— Мы найдем его, Фабьен, — проговорил после этого Сильвестр. — И очень быстро, поверь. Он будет наказан.

— Я не хочу, чтобы его наказывали, месье Бертран, — поспешно сказал на это Фабьен. — Я просто хочу посмотреть ему в глаза и поговорить…

… Через два дня Дидье Люка был задержан в придорожном трактире недалеко от Сен-Дени.

— Он оказал сопротивление и убил двух жандармов, — сокрушенно рассказывал другу Фабьен. Они встретились на набережной и теперь стояли оба, облокотившись о парапет, и задумчиво смотрели на воду. — Теперь его точно посадят… Месье Бертран пообещал, что попробует добиться того, чтобы смягчить ему наказание… Но он не уверен, что что-то получиться… Это ужасно, Эмиль…

— Никогда не думал, что все может получиться вот так, — Эмиль поднял глаза к небу и тяжело вздохнул…

* * *

Мадлен, 1862–1886

«Фабьен женат… Уже женат… Теперь он не мой…», — мысли медленно, как патока, текли в голове у Мадлен. Она стояла, затерявшись в толпе приглашенных, и оцепенело наблюдала, как Фабьен одевает обручальное кольцо на безымянный палец своей невесты. Мадлен сама не знала, зачем все-таки решилась прийти сюда. Это было сродни самоистязанию, но она ничего не могла с собой поделать… Ей просто нужно было увидеть его. Только издалека. В последний раз…

Смотреть, как целуются счастливые новобрачные, было уже совсем невыносимо, и Мадлен поспешила к выходу…

… Она шла по улицам города, ничего не соображая и не замечая вокруг. Слез не было. Ничего не было: ни чувств, ни мыслей, ни желаний. Остались только полное безразличие и безысходность, застрявшие в горле колючим клубком… И зияющая пустота в душе и сердце. Незаметно для самой себя Мадлен оказалась недалеко от Монмартра, но домой идти не хотелось, и она в изнеможении опустилась на ступеньки крыльца какого-то дома, равнодушно отметив про себя, что находится на улице Пигаль. Вокруг сновали люди, проносились экипажи, раздавались крики ребятишек — для всех жизнь продолжала идти своим чередом, остановившись лишь для Мадлен…

— Вы ищите работу, мадмуазель? — незнакомый женский голос неожиданно вклинился в исступленные мысли Мадлен, заставив обернуться. Красивая ухоженная женщина средних лет стояла рядом на ступеньках и с интересом рассматривала Мадлен.

— Работу? — переспросила девушка, медленно возвращаясь в действительность.

— Вы же находитесь на крыльце моего заведения, вот я и подумала, что вы пришли наниматься на работу, — пояснила женщина.

Мадлен подняла голову и прочла надпись на яркой вывеске: «Сад Соблазнов».

— Вы хотите, чтобы я стала проституткой? — прямо спросила она.

— Я думала, что этого хочешь ты, — пожала плечами незнакомка. — И глядя на тебя, я бы не отказалась иметь такую девушку в своем заведении. Ты бы мне очень подошла, да и заработок у нас не плохой… Но раз я ошиблась, — хозяйка борделя пошла вверх по лестнице, — значит не судьба…

— Подождите, — вдруг окликнула ее Мадлен и поднялась. — Я хочу у вас работать. Я согласна.

— Тогда, — сдержанно улыбнулась женщина, — добро пожаловать в самый лучший бордель Парижа, — и распахнула перед ней дверь. — Скоро ты поймешь, как несказанно тебе повезло…

Мадлен решительно переступила порог и, когда дверь за ней захлопнулась, будто в мышеловке, она совсем ясно поняла, что прошлая жизнь для нее закончена… Возврата больше нет… Прежней открытой, веселой и доверчивой Мадлен уже не существовало, вместо нее родилась новая Мадлен — равнодушная, беспринципная и лицемерная…

… Мадлен проработала в «Саду Соблазнов» три года и за это время стала самой дорогой и востребованной девушкой заведения. Обо всем том, что связывало ее с прошлым, она старалась не вспоминать, вычеркнув из своей жизни всех старых друзей и знакомых, даже отца. Единственным исключением являлась Люси — самый близкий человек, который всегда был рядом и который в любую минуту был готов протянуть ей руку помощи.

Недостатка в клиентах у Мадлен никогда не было. Более того, многие из них настолько увлекались ею, что готовы были сделать своей содержанкой. Но Мадлен не торопилась становиться чьей-либо любовницей, тщательно перебирая поклонников и пытаясь найти кандидатуру посостоятельней. В конце концов она остановила свой выбор на Томасе Мореле, зажиточном, престарелом буржуа, вдовце, который предложил ей перебраться с ним в Дижон, и Мадлен с радостью уехала из ставшего ей ненавистным Парижа. В Дижоне месье Морель снял для нее шикарные апартаменты недалеко от центра города. Дорогие подарки, украшения, меха, праздная светская жизнь — сейчас все, о чем Мадлен раньше могла только мечтать, стала явью. Только сделало ли это ее счастливой?.. Мадлен старалась не задумываться над этим, отчаянно убеждая себя, что только этого она и добивалась…

Спустя еще два года место Томаса Мореля занял Альбер Греви, темпераментный гасконец, получивший в наследство от отца немалое состояние. С ним Мадлен переехала в Бордо.

Канны, Лион, Орлеан, Ницца, Тулуза, Руан, Сен-Тропе — в последующие десять лет Мадлен меняла города также часто, как и богатых любовников. Единственным городом, посещение которого она всячески избегала, был, конечно же, Париж.

Марсель стал тем самым местом, в котором Мадлен наконец захотела остаться навсегда. Благодаря своему очередному любовнику, который в то время являлся начальником марсельской полиции, Мадлен Арно открыла собственный публичный дом в районе квартала Сен-Жан. Ее незаменимой помощницей стала никто иная, как Люси Нови. Сын Люси к тому моменту уже успел жениться и переехать жить в другое место, а муж ее, к несчастью, скончался год назад. Поэтому Люси, ощущая себя в те дни неимоверно одиноко, охотно отозвалась на предложение лучшей подруги и незамедлительно переехала к ней в Марсель…

За прошедшие двадцать лет Мадлен ничего не знала и не слышала о Фабьене Легранде, впрочем, ей этого и не хотелось. Она намного лучше себя чувствовала, находясь в полном неведении о его судьбе. И лишь в 1881 году на первой странице утренней газеты она случайно прочитала заметку о том, что Фабьен Легранд, член Сената, зять известного в прошлом политика Сильвестра Бертрана, с 1 февраля сего года назначен префектом города Парижа…

— Да уж, Фабьен время зря не терял…, - горько усмехнулась она и бросила газету в пылающий камин. Слезы утраченных надежд, которые Мадлен все эти годы усердно глушила в себе, безудержным потоком бежали по ее щекам, пока она застывшим взглядом следила за тем, как огонь пожирает буквы имени Фабьена в заголовке…

* * *

Фабьен и Эмиль, 1862–1886

…Дидье Люка, стараниями месье Бертрана, был осужден всего на десять лет, хотя за такое преступление положено было вдвое больше. Фабьен хотел было добиться свидания с Дидье, чтобы наконец обо всем поговорить, объясниться, но, заметив на суде его полный ненависти взгляд, обращенный в их с Эмилем сторону, понял, что эта затея бессмысленна. Во всяком случае, Дидье пока не готов был ничего слушать и тем более слышать…

… В феврале шестьдесят третьего у Фабьена с Мари родился Николя, а в апреле того же года Эмиль наконец обвенчался со Стефани. К несчастью обоих, они долго не могли завести ребенка: последующие несколько лет все беременности Стефани заканчивались потерей малыша. И лишь спустя четыре года, когда они уже совсем отчаялись, Господь смиловался над ними и подарил им Мишель. Она родилась прямо в рождественскую ночь, красивая, здоровая и крепкая малышка. А еще через полгода в семье Легранд появилась Софи…

…Фабьен за это время не без поддержки тестя поступил в Парижский Университет на отделение политологии и закончил его вполне успешно, после чего месье Бертран постепенно начал приоткрывать для него мир политики со всеми его тонкостями и перипетиями.

— Я понял, что политики — это те же самые шулера, — с улыбкой потом говорил Фабьен своему другу Эмилю, — только ставки в их играх совсем другие…

… Когда в середине 1870 года среди населения страны начали витать революционные настроения, обусловленные недовольством существующего политического режима, Фабьен с Эмилем увезли свои семьи подальше от города, где те пробыли вплоть до падения Парижской Коммуны в конце мая 1871.

После того, как Наполеон III был пленен франко-прусскими войскам под Седаном и Второй империи пришел конец, была провозглашена Третья французская республика. Месье Бертран вместе с Фабьеном, несмотря на все бытующие противоречия и оказавшись достаточно политически гибкими, без особого труда нашли себе место в новом государственном строе. И в 1876 Фабьен Легранд стал сенатором Национального собрания французской республики, а спустя еще пять лет он был назначен префектом Парижа…

Эмиль же за прошедшие годы полностью перенял дела отца и сам возглавил их семейное дело …

Что касается Дидье Люка, после его освобождения Фабьен пытался навести о нем справки, но это оказалось безуспешным: бывший друг поспешно пересек границу Франции и бесследно исчез…

Глава 26

— Фабьен, — Мари закрыла дверь спальни и, горестно вздохнув, оперлась на нее спиной, — где сейчас наша Софи?

— Не могу даже предположить, — Фабьен угнетенно покачал головой. Он измученно опустился на широкую кровать под тяжелым темно-красным балдахином и безразлично стал рассматривать излишне роскошную лепнину и фрески на высоком потолке, непроизвольно отметив про себя, что барон де Обер явно предпочитал в интерьере стиль барокко.

— Только бы они с Мишель были живы, — Мари присела рядом и, обхватив мужа за шею, уткнулась лицом ему в плечо. Фабьен обнял ее в ответ и крепко прижал к себе.

— Поступки Дидье, конечно же, не поддаются никакому объяснению, — произнес Фабьен потом, — но он не убийца… Хочется надеется, что он не причинит им особого вреда, во всяком случае, телесного… Дидье всегда был таким спокойным и рассудительным…

— Прошло двадцать пять лет, Фабьен, — Мари посмотрела на мужа. — Людям свойственно меняться, и часто не в лучшую сторону.

— Я не хочу так думать, Мари, — Фабьен упрямо покачал головой.

— Неужели ты ищешь ему оправдания даже в такой ситуации? — в сердцах воскликнула Мари и отпрянула от него.

— Я не ищу ему оправданий, Мари, их нет, — жестко произнес Фабьен, глядя ей прямо в глаза. — Я просто хочу понять: за что?

* * *

Жаклин вздрогнула от неожиданного звонка в дверь. Правда, с тех пор, как исчезла Софи, а потом уехал и Дэвид, она все время так реагировала на дверной колокольчик. Жаклин отложила в сторону вязание и пошла открывать. Когда она распахнула дверь, в первое мгновение ей показалось, что на пороге стоит Софи, отчего сердце женщины чуть не выпрыгнуло из груди от радости. Но когда гостья вежливо поинтересовалась, это ли квартира Дэвида Паркера, Жаклин поняла, что ошиблась в своих чаяниях. К тому же она заметила рядом с гостьей незнакомого мужчину. Он учтиво склонил голову и представился:

— Фабьен Легранд, отец Софи Легранд. Не позволите ли зайти?

— Конечно, — Жаклин шире открыла дверь, приглашая гостей пройти. Женщина первая переступила порог, и при ближайшем рассмотрении стало понятно, что хоть она и безумно похожа на Софи, все же порядком ее старше.

— А вы, наверное, мадам Жаклин Ланье? — мягко улыбнулась она. И вновь у Жаклин на секунду перехватило дыхание: это была такая знакомая улыбка Софи.

— Совершенно верно, — кивнула она, быстро справившись с очередным наваждением.

— А я Мари Легранд…

— Мама Софи, — закончила за нее Жаклин и тоже слегка улыбнулась. — Она много рассказывала о вас…

— Мы знаем, что вы были свидетелем похищения нашей дочери, мадам Ланье, — сказал Фабьен, когда они разместились в небольшой гостиной.

— Да, это так, — Жаклин удрученно склонила голову. — Я все видела, но не смогла им помешать. Извините, — она не сдержалась и всхлипнула.

— Вы ни в чем не виноваты, — успокаивающе проговорила Мари. — Мы просто хотим, чтобы вы подробно описали тех людей, которые были здесь в тот день.

— Конечно, — кивнула Жаклин и постаралась как можно тщательней описать похитителей.

— Вы сможете рассказать то же самое полиции? — поинтересовался Фабьен.

Жаклин снова кивнула.

— Тогда, если не возражаете, человек, который ведет это дело, завтра будет у вас.

— Не возражаю, — женщина постаралась улыбнуться.

— А еще, — Мари несколько замялась, — мы хотели знать, как жилось у вас Софи… Мы очень благодарны вам за то, что помогли ей…

— Вы не меня должны благодарить, — усмехнулась вдруг Жаклин, — а Дэвида… Вы ведь на самом деле хотите узнать о нем, не так ли?

— И о нем тоже, — выдохнула Мари.

— Тогда предлагаю поговорить об этом за кофе. Или чаем. Что вы предпочитает?

— Пожалуй, кофе, — легкая улыбка вновь скользнула по лицу Мари.

— Я тоже, — поддержал жену Фабьен Легранд.

— Может, вы пожелаете чего-нибудь покрепче, месье Легранд, пока будет вариться кофе? — Жаклин подошла к невысокому резному буфету и раскрыла дверцы шкафчика, на полках которого рядами стояли всевозможные бутылки. — Коньяк? Виски? Ликер? Дэвид собрал неплохую коллекцию…

— Спасибо, мадам Ланье, — поблагодарил ее Фабьен, — вы очень обходительны… Но не стоит так беспокоится о нас…

— Я сейчас принесу лед, а вы берите, что хотите, не стесняйтесь, — Жаклин направилась на кухню.

Жаклин уже расставляла на подносе кофейник и чашки, когда на кухне появилась Мари. Она предусмотрительно закрыла за собой дверь и подошла к женщине.

— Скажите честно, Жаклин, — тихо проговорила Мари, — почему Софи так поспешно вышла замуж? Мне кажется, вы знаете это…

— Вы правы, Мари, — вздохнула та. — Это я подтолкнула их к этому.

— Как так? — в глазах Мари читалось полное непонимание.

— Ваша дочь была влюблена в Дэвида, и это не укрылось от меня… И Дэвид был к ней явно неравнодушен, только… Понимаете, у Дэвида было непростое детство… Его мать оставила семью, когда он был еще подростком. Сбежала с любовником, — Жаклин неожиданно для себя начала откровенничать с матерью Софи, ей что-то подсказывало, что мадам Легранд можно доверять. — А Дэвид очень любил ее… И с точки зрения подросткового максимализма решил, что все женщины такие… И все свою жизнь он пытался избегать любой привязанности к противоположному полу… И хотя у него было много женщин, ни одну из них он и близко не допускал к своему сердцу… А когда он привел в наш дом Софи, что уже было совсем на него не похоже, — старушка улыбнулась своим словам, — мне показалось, что она сможет что-то изменить… Тем более, они действительно тянулись друг к другу… Я убедила их, что им стоит пожениться фиктивно и в любой момент они смогут развестись, хотя сама надеялась, что этот брак их сблизит… И я не ошиблась: с Софи Дэвид стал другим. Он полюбил вашу дочь, Мари, даже если и сам не признавал этого… Вы бы видели, как он переживал, когда ее похитили! Дэвид поклялся, что обязательно ее найдет. И поверьте, он так и сделает. Он не вернется без Софи, чего бы это ему не стоило…

Мари безотрывно смотрела куда-то в сторону, мысленно переваривая то, что только что услышала.

— А если вас заботит материальное положение Дэвида, — поспешила добавить Жаклин, — то он из довольно состоятельной семьи, у них с отцом несколько мебельных фабрик в Англии, а филиалы есть и в других странах, как, например, здесь в Марселе… Так что, он не ищет какую-либо материальную выгоду в этом браке… К тому же, они с Софи даже подписали брачный договор и…

— Я все поняла, Жаклин, — прервала ее Мари, — не волнуйтесь… Я все поняла. Давайте лучше я помогу вам накрыть на стол…

* * *

— Месье Легранд, только что поступили сведения, что судно «Тереза» вышло из Рио-де-Жанейро несколько дней назад и прибудет в марсельский порт 25-го июля, — отрапортовал начальник сыскной полиции Марселя, почтительно преклонив голову перед Фабьеном.

— Очень хорошо, — Фабьен задумчиво потер виски. Этого известия он с нетерпением ждал все последние недели. — Спасибо, месье Бенош… Вы, конечно же, знаете, что делать?

— Несомненно, месье Легранд. Мы встретим корабль в порту. Дидье Люка будет непременно задержан.

— Я верю в вас, месье Бенош. Только не забудьте, что первым с Дидье должен пообщаться я.

— Конечно. Я могу идти?

— Да, месье Бенош, безусловно. Держите меня в курсе всего. Всего доброго.

— До свидания, — мужчина вновь учтиво кивнул и вышел…

* * *

— Жаклин?! — удивленно воскликнула Катрин, увидев в холле своего дома взволнованную чем-то женщину. — Что случилось?

Но Жаклин была настолько взбудоражена, что не могла вымолвить и слова.

— Вот, — лишь выдохнула она и, расплывшись в улыбке, протянула девушке телеграфный лист. — Только что принесли…

Катрин осторожно взяла бумагу. В телеграмме значилось всего несколько предложений, но, прочитав их, девушка вскрикнула от радости и с возгласом:

— Месье Легранд! Месье Готьер! — кинулась в гостиную, где в этот момент находились оба мужчины вместе с ее отцом.

— Что такое, Катрин? — барон де Обер сурово сдвинул брови. — Зачем так громко?

— Нашлись, — не обращая внимания на отца, подала Фабьену телеграмму. — Они нашлись…

«Софи и Мишель с нами. С ними все в порядке. Но Дидье Люка упустили. Послезавтра отплываем, в Марселе будем 14 августа. Дэвид Паркер», — Фабьен, не веря своим глазам, несколько раз перечитал телеграмму, а после, ошалело улыбаясь, передал ее другу.

В этот самый момент в комнату впорхнула Мари, держа под руку Жаклин.

— Я уже все знаю! — счастливо воскликнула она и бросилась к мужу, а потом, уткнувшись лицом ему в грудь, расплакалась от облегчения.

— Мари, а где Стефани? — спросил Эмиль.

— Она почувствовала себя неважно и решила прилечь, — ответила та, подняв на него мокрое от слез, но при этом сияющее лицо.

— Пойду к ней, — Эмиль тут же поднялся и поспешил к жене.

— Значит, Дидье упустили, — медленно проговорил Фабьен, вновь перечитав телеграмму. — Зато завтра мы встретим его здесь…

Вдруг вновь хлопнула входная дверь, и Катрин опять направилась в холл. На этот раз вернулся Николя.

— Николя! Девочек отыскали! — сразу же сообщила она.

— Слава Богу! — вырвалось у Николя, и, поддавшись обоюдной радости и не отдавая отчет своим действиям, они кинулись друг другу в объятия.

Катрин первая в смятении отпрянула от молодого человека и растерянно на него глянула.

— Извини, — пробормотал Николя, сам смутившись донельзя.

— Нет, это я виновата, — прошептала Катрин, прикладывая ладони к своим полыхающим щекам, — лучше я пойду, — и мгновенно упорхнула вверх по лестнице.

* * *

— Если не ошибаюсь, это «Тереза», — произнес Анри Лабе, начальник порта, показывая через оконное стекло на показавшуюся на морском горизонте точку, которая с каждой секундой росла, принимая очертания корабля.

— Месье Бенош? — вопросительно глянул на начальника полиции Фабьен. — У вас все готово?

— Безусловно, месье Легранд, — отчеканил тот. — Все мои жандармы уже заняли свои позиции.

— Отлично, месье Бенош, можете начинать.

Начальник кивнул и поспешил к выходу.

— Как же я жду того момента, когда смогу наконец заглянуть в глаза нашего друга, — проговорил Эмиль, стоя у окна и наблюдая за приближающимся к берегу судном. Фабьен подошел к нему и остановился рядом.

Наконец «Тереза» пристала к берегу, становясь на якорь и опуская трап, и вокруг нее тут же возникло волнение: жандармы один за другим стали взбегать вверх на корабль, попутно хватая каждого члена команды и заставляя тех ложиться на землю с заведенными назад руками. Некоторое время на корабле больше ничего не происходило, и напряжение Фабьен с Эмилем росло с каждой секундой. Потом по трапу начали сходить несколько жандармов, ведущих под руки двух связанных мужчин, однако среди них Дидье не было. Позади всех шел месье Бенош, на лице его явно читалась озабоченность. Спустя несколько минут он появился на пороге кабинета месье Лабе.

— Что случилось, месье Бенош? — настороженно поинтересовался у него Фабьен.

— Дидье Люка на корабле нет, — коротко ответил тот.

— То есть, как это нет? — медленно спросил Фабьен.

— Похоже, он сбежал…

— Что значит «сбежал»? — встрял Эмиль. — Объясните же, черт побери!

— Незадолго до того, как корабль вошел в порт, он спешно выпрыгнул за борт. Так сказали его люди на корабле… По-видимому, он как-то догадался о западне… или кто-то успел предупредить…

— Вот шельма, — процедил сквозь зубы разъяренный Фабьен.

— Но не волнуйтесь, месье Легранд, — продолжал начальник полиции. — Не думаю, что он смог далеко уплыть…

— Как раз мог, месье Бенош, — удрученно покачал головой Фабьен, — Дидье всегда отлично плавал… Лучше, чем кто-либо…

* * *

… Дидье, тяжело дыша и откашливаясь от соленой морской воды, упал на влажный прибрежный песок и так лежал некоторое время, пытаясь прийти в себя от усталости. Дьявол! Ему устроили засаду! Если бы не его звериное чутье, на его руках уже бы красовались «железные браслеты»…

Это, несомненно, были его старые «друзья»! Куда же без них. Уже, небось, хватились своих потерянных дочурок и развели бурную деятельность, чтобы их найти. Только кто мог его выдать? О его планах не ведала ни одна живая душа! Разве что… Мадлен? Неужели она не устояла перед своим обожаемым Фабьеном и рассказала ему все, что знала? Нет… Все-таки мало вероятно, что она… Ее ненависть к Легранду во много раз сильнее любви к нему же… Мадлен так же жаждет мести, как и он сам… Черт! Все вышло из-под контроля… Черт! Черт! Черт!!!

Дидье засунул руку в карман и достал оттуда несколько смятых и мокрых купюр. Немного, но на первое время должно хватить… А там посмотрим… Дидье заставил себя подняться и осмотреться… Замечательно… Отсюда было совсем недалеко до Панье, квартала, где проживала уникальная смесь из рыбаков, матросов и преступников (начиная от мелких воришек и заканчивая «крестными отцами»)… Там вполне можно ненадолго укрыться…

* * *

— Ты куда-то собираешься, дорогой? — поинтересовалась Мари у мужа, глядя, как тот старательно завязывает галстук.

— Мы с Эмилем решили заглянуть в пансион Сен-Сесиль… Раз с нашими девочками все в порядке, значит, следует позаботиться об их выпускных аттестатах… Это не займет много времени, — Фабьен поцеловал жену в щеку и вышел из комнаты.

… Мадам Дюран встретила их любезной улыбкой, а после приветствий спросила:

— А где же Софи и Мишель? Я уже послала вам в Париж несколько телеграмм, но мне никто не ответил… А от Катрин де Обер добиться чего-либо о ее подругах было просто невозможным: она упорно молчала, будто в рот воды набрала… Я уже начала беспокоиться, ведь выпускные экзамены прошли больше месяца назад…

— Просто были непреодолимые обстоятельства семейного характера, из-за которых наших дочерей пришлось увести из страны, — обезоруживающе улыбнулся Фабьен. — Но сейчас все решилось благополучно. И нас волнуют аттестаты Софи и Мишель. Надеюсь, их можно будет как-нибудь оформить без выпускных экзаменов? Мы сможем договориться об этом, мадам Дюран? — он многозначительно посмотрел на директрису.

— Конечно, месье Легранд, я думаю это возможно, — кивнула Амели. — Во всяком случае, для вас, месье Легранд, и для вас, месье Готьер, мы сможем сделать исключение. Тем более, Софи и Мишель были лучшими ученицами и их знания не поддаются никаким сомнениям…

— Благодарю, — проговорил на этот раз Эмиль, — мы не останемся в долгу…

— Только еще одна просьба, мадам Дюран, — спохватился вдруг Фабьен. — Софи за это время вышла замуж и…

— Правда? — ахнула мадам Дюран. — Поздравляю! Надеюсь, вы довольны зятем?

Фабьен непроизвольно кашлянул, а Эмиль не сдержал легкой ухмылки.

— Вполне, — неопределенно ответил Фабьен после. — Поэтому запишите в аттестате моей дочери новую фамилию.

— Конечно! — восторженно улыбаясь, произнесла директриса. — Диктуйте, пожалуйста…

— Паркер. Теперь моя дочь Софи Паркер.

Рука мадам Дюран замерла над листом бумаги.

— Как вы сказали? — неожиданно упавшим голосом уточнила она.

— Паркер, — повторил Фабьен и добавил: — Ее муж родом из Англии…

— Это случайно не Дэвид Паркер? — Амели попыталась вновь улыбнуться, но эта улыбка вышла какая-то жалкая и растерянная.

— Да, именно, — подтвердил Фабьен. — Вы знаете его?

— Немного… Наш пансион закупал у него новое оборудование, — спешно ответила мадам Дюран и наконец, усилием воли, взяла себя в руки. — Не волнуйтесь, месье Легранд, я сделаю все, как надо…

* * *

… Люси Нови в последний раз окинула взором салон, который сейчас приводили в порядок после очередной бурной рабочей ночи несколько горничных, и, сладко потянувшись, позволила себе самой наконец-то отправиться спать. Во всем доме стояла благостная тишина, даже из спальни девушек уже не доносилось ни звука… Она уже направилась было к себе в комнату, как вдруг услышала из кухни какие-то непонятные звуки и шорохи… Кто бы это мог быть, ведь кухарка ушла спать полчаса назад, оставив кухню в идеальном порядке?.. Люси, стараясь не шуметь, подкралась к дверям кухни, осторожно заглянула внутрь и чуть не вскрикнула от неожиданности: за столом сидел Дидье Люка и жадно поглощал с тарелки еду, оставшеюся, по-видимому, после вечера. Он поднял на нее голову и обыденным тоном произнес:

— Я такой голодный, Люси… У вас есть еще что-нибудь?

— Как ты вошел? — справившись с удивлением, спросила она.

— Через заднюю дверь, — пожал плечами Дидье. — она оказалась не заперта…

— Но я ведь сама ее закрывала, — усмехнулась Люси, — а ты пробрался сюда, как воришка…

— Так есть еще что-нибудь перекусить? — проигнорировав сказанное Люси, повторил он свой прежний вопрос.

— Посмотри в том шкафу, — махнула Люси в сторону буфета. — Так, что ты здесь делаешь?

— Мне необходимо скрыться ненадолго, — Дидье серьезно посмотрел на женщину. — Позови-ка Мадлен… Мне нужно с ней поговорить…

* * *

— Фабьен, Эмиль, идемте со мной, — звенящим от волнения голосом проговорила Мари, заглянув в библиотеку, где ее муж с другом просматривали очередной отчет начальника сыскной полиции месье Беноша по делу Дидье.

— Что случилось, Мари? — непонимающе спросил Фабьен и приподнялся с кресла. — Куда мы должны идти?

— В гостиной вас ждет одна девушка, подруга Катрин… — медленно начала Мари, подбирая слова.

— Какая подруга? — Эмиль снял очки и отложил их вместе с бумагами в сторону.

— Она как раз из дома терпимости Мадлен… Кажется, у нее есть кое-какая информация о Дидье, — Мари не успела договорить, а оба мужчины уже скрылись в дверях. Она, вздохнув, побежала за ними. Когда мадам Легранд вошла в гостиную, Фабьен и Эмиль, полностью превратившись в слух, внимали каждое слово сидящей на краешке дивана девушке. Заметно было, что она чувствует себя неуверенно, находясь в доме барона и разговаривая с такими серьезными и важными людьми, как Фабьен Легранд и Эмиль Готьер…

— Кое-что странное мы с девочками начали замечать где-то недели две назад, — несколько сбивчиво говорила тем временем Бланка (а это была, конечно же, она). — Во-первых, мадам Люси неожиданно закрыла одну из комнат для клиентов на третьем этаже, сославшись на то, что ей требуется ремонт, хотя на самом деле накануне вечером там было все в порядке… А еще через несколько дней я случайно увидела, как оттуда украдкой выходит мадам Мадлен, и вид у нее был очень озабоченный… И, вообще, она стала последнее время слишком дерганной и задумчивой, будто постоянно решала в голове какую-то проблему… Это было очень необычно для нее… А позавчера я заметила, как в эту же комнату заходила уже мадам Люси, и я не удержалась и подошла поближе к двери, надеясь что-нибудь услышать… Слова из-за двери были еле слышны, но я все же различила кроме голоса мадам Люси еще и мужской голос… А потом мадам, по-видимому, подошла вплотную к двери, потому что я четко услышала фразу, сказанную ею: «Будь осторожней, Дидье». Она сказала что-то еще, но я, в страхе быть замеченной за подслушиванием, уже опрометью кинулась в соседнюю комнату и пряталась там, пока не поняла, что мадам Люси ушла… А Катрин мне еще в июне рассказывала о каком-то Дидье, который, возможно, и похитил Софи и Мишель… — она глянула на подругу. — Я подумала, что это может быть и есть тот человек, который вам нужен…

— Это он и есть, — произнес Фабьен, пытаясь от волнения ослабить тугой ворот рубашки. — Спасибо, Бланка. Это очень важная для нас информация…

— И что мы теперь будем делать? — посмотрел на друга Эмиль.

— Во всяком случае, необходимо действовать осторожно, хотя и быстро… — Фабьен сосредоточенно потер лоб.

— Я предлагаю, — встрял в разговор Николя, — подождать до завтра, когда приедут наши Софи и Мишель… Возможно, Дэвид с Андре смогут предложить что-нибудь дельное. Во всяком случае, я думаю, они тоже имеют права участвовать в этом…

— Так и быть, — кивнул Фабьен, — дождемся завтра… Тогда и решим…

Глава 27

— Ну вот, — делано вздохнула Софи, рассматривая себя в зеркале, — уже и это платье еле сошлось…

— Растешь не по дням, а по часам, — пошутил Дэвид, застегивая манжеты на рубашке.

— Интересно, а к концу беременности я вообще-то смогу передвигаться самостоятельно? Или я стану такой толстой, что буду способна только лежать и…

— И смотреть на то, как твой огромный растущий живот вот-вот уткнется в потолок, — закончил за нее Дэвид и, не удержавшись, расхохотался

— Между прочим, — Софи пыталась говорить серьезно, но глаза ее смеялись, — мы, беременные, очень злобные и обидчивые существа… Поэтому будь поосторожней в своих шуточках!

— Ты хочешь сказать, что сейчас обиделась? — Дэвид взял ее за руку и притянул к себе.

— Не знаю, — Софи надула губки, — мне нужно подумать…

— А если я тебя поцелую?

— Тоже не знаю…

— Ну что ж, тогда хорошенько думай, пока мы будем целоваться…

— Ладно, — кивнула Софи и с удовольствием ответила на поцелуй мужа. — Пожалуй, — сказала она потом, — я обижусь на тебя в другой раз… Сегодня мне что-то не хочется…

В этот момент в дверь каюты постучались и раздался вежливый голос стюарда:

— Господа, до прибытия в порт осталось четверть часа. Будьте готовы.

— Спасибо, уже идем, — громко отозвался Дэвид и вновь посмотрел на жену. — Если честно, я немного волнуюсь перед знакомством с твоими родителями…

— Правда? — усмехнулась та. — А по тебе не скажешь…

— Я просто тщательно это скрываю, — подмигнул ей Дэвид и снова поцеловал.

Тут опять раздался стук в дверь. На этот раз это была Мишель.

— Скоро вы там? — весело спросила она.

— Думаю, нам все-таки придется выйти, — усмехнулся Дэвид и, быстро накинув пиджак, первый пошел к выходу.

Софи еще на мгновение задержалась у зеркала, поправляя прическу, потом мельком глянула на руку, где на безымянном пальце красовалось обручальное колечко, все-таки подаренное Дэвидом перед отплытием из Рио, счастливо улыбнулась и направилась за мужем…

…- Папа! — Софи, спустившись по трапу, первая заметила отца среди встречающих и тут же бросилась к нему. Мишель, завидев рядом и своего отца, поспешила за подругой.

— Осторожно, папочка, — Софи ненавязчиво попыталась высвободиться из крепких объятий Фабьена, — не так сильно… Твоей внучке это может не понравится…

— Кому? — Фабьен недоуменно посмотрел на дочь.

— Внучке, — повторила та, и тогда Фабьен перевел свой удивленный взгляд чуть вниз, на ее выступающий животик, который уже с трудом скрывало платье.

— Вот как, — наконец выдохнул он. — Значит, кроме зятя у меня еще будет и внук… А это, я так понимаю, и есть Дэвид Паркер, — Фабьен, приподняв одну бровь, взглянул на маячившего сзади дочки Дэвида.

— Да, папа, познакомься, — Софи по-хозяйски взяла Дэвида под руку, — это мой муж…

— Ну здравствуйте, Дэвид Паркер, — усмехнулся Фабьен и протянул руку.

— Рад знакомству, месье Легранд, — пожал руку в ответ Дэвид.

— Достаточно о вас наслышан, — не переставал усмехаться Фабьен. — Оказывается, вас многие знают…

— И кто же? — удивился тот.

— И в доме мадам Мадлен вы частый гость…

— Э-э-э… Случалось бывать, — неопределенно протянул Дэвид, почесав затылок.

— И с мадам Дюран вы имели общие дела, — продолжал все с той же улыбкой Фабьен.

— Какие дела? — тут же напрягся Дэвид.

— Пансион приобретал у вас кое-какую мебель, кажется… Во всяком случае, директриса сказала так…

— Да, так и было, — с облегчением тоже улыбнулся Дэвид и, решив не остаться в долгу, неожиданно спросил: — А вы разве тоже посещали заведение мадам Мадлен?

— Ее заведение посещал единожды, когда разыскивал свою дочь, — хохотнул Фабьен, оценив выпад новоиспеченного зятя, — а вот саму Мадлен я знаю давно, даже очень, — при этих словах он посерьезнел.

— Папа, — вдруг произнесла Софи, тоже немного помрачнев. — Тот человек, что нас похитил, Дидье Люка, он плохо отзывался о тебе и дяде Эмиле, говорил, что вы его предали… И мадам Мадлен тоже… Это правда?

— Я думаю, — тяжело вздохнул Фабьен, — мы поговорим об этом чуть позже, дорогая… А сейчас поедем-ка к маме… Она уже заждалась, наверное…

… После их приезда в поместье барона де Обера, там еще больше часа царила суматоха. Мари со Стефани первое время на радостях даже не отходили от дочерей. Особенно не могла оторваться от дочки Мари, когда узнала о ее беременности. Эта новость так взбудоражила женщину, что даже быстрое знакомство с Дэвидом отошло для нее на второй план. Стефани же наоборот, после того, как Андре официально попросил у них с Эмилем руки Мишель, довольно придирчиво рассматривала и расспрашивала обо всем будущего зятя, что было совсем на нее не похоже.

Жаклин, как объяснила Мари, тоже хотела прийти сюда, но после решила дождаться Дэвида и Софи дома.

— Она сказала, что приготовит к вашему приходу ужин, — с улыбкой сообщила им Мари.

— Как же я соскучилась по ее стряпне! — возбужденно воскликнула Софи.

— Да, Жаклин готовит великолепно, — встрял в разговор Фабьен. — Во всяком случае, пироги…

— А ты разве пробовал? — изумленно спросила Софи.

— Да, мы с твоей мамой захаживали к ней несколько раз… Я даже слегка подчистил бар твоего мужа, — он виновато глянул на Дэвида и пожал плечами.

— Всегда пожалуйста, — ухмыльнулся Дэвид. — Для вас, месье Легранд, мой бар открыт в любое время!

После обеда все собрались в гостиной, чтобы обсудить, как быть дальше с Дидье Люка.

— Мне кажется, Фабьен, Эмиль, — первым делом обратилась к мужу и его другу Мари, — вы должны все-таки рассказать, как все было на самом деле. Во всяком случае, наши дети имеют права знать, что послужило причиной такому безумному поступку Дидье…

— Ты права, Мари, — согласился с ней Фабьен, а Эмиль кивком поддержал его. — Тем более, как я понял, Дидье представил все несколько в другом свете… — и начал свой рассказ.

— А причем тут мадам Мадлен, папа? — спросила его Софи, когда они с Эмилем закончили свое повествование. — Месье Люка говорил, что ты ее тоже обидел и унизил. В чем ты перед ней виноват? Почему она тебя ненавидит?

Фабьен помолчал с минуту, приводя мысли в порядок, а после произнес:

— Я виноват перед ней в том, что не смог ее полюбить…

Софи не нашлась, что на это сказать, только мельком глянула на мать: та спокойно смотрела на мужа и даже одобряюще улыбалась ему.

— А теперь давайте, наконец, перейдем к обсуждению нашего плана действия, — бодро проговорила Катрин, нарушая тем самым затянувшуюся неловкую паузу.

— Действительно, — тут же поддержал ее Николя, и от Софи не укрылось, как тепло, слишком тепло, улыбнулась ему Катрин, а Николя при этом стушевался и быстро отвел глаза.

— Тогда начнем с твоих предложений, Катрин, — предложил, чуть усмехнувшись, Фабьен. — Я так понимаю, во всей этой истории ты была главным генератором идей!

Катрин, не обратив внимания на некоторую иронию в его голосе, серьезно произнесла:

— Я считаю, нужно кого-то отправить в дом терпимости… Из мужчин, я имею в виду… И там, в тесном сотрудничестве с Бланкой вывести всех на чистую воду!

— Гениальная идея! — тихо сам себе сказал Дэвид и усмехнулся. Но Софи это все же услышала и возмущено толкнула его в бок.

— И..? — Фабьен тем временем вопросительно посмотрел на Катрин. — Что дальше?

— А этого я еще не придумала, — Катрин скрестила руки у себя на груди и сосредоточенно сдвинула брови.

— И все же в этом есть смысл, — протянул Эмиль, что-то обдумывая. — Главное — не спугнуть Дидье раньше времени…

— А что, если сделать так… — протянул Фабьен. — Кто-то из нас, мужчин, пойдет туда вечером под видом клиента… Возьмет одну из девушек, а именно Бланку… Катрин, — вновь обратился он к девушке. — Ты сможешь обо всем договориться с Бланкой? Ты ее увидишь еще?

— Конечно, — кивнула Катрин. — Более того, я встречаюсь с ней сегодня вечером у заднего входа «Корабля любви»…

— Вот и отлично. Значит, кто-то под видом клиента покупает Бланку и весь вечер на месте контролирует ситуацию и ждет, пока не уйдет последний клиент… Не хочется создавать лишнего шума вокруг всей этой ситуации, ты согласен, Эмиль?

— Да, я тоже так считаю. Чем меньше будет задействовано людей — тем лучше. А потом?

— А потом нужно будет подать жандармам какой-нибудь знак. Вопрос с захватом нужно будет обговорить с месье Беношем. Теперь необходимо решить, кто отправится в заведение Мадлен.

— Во всяком случае, это явно не я и не ты, — с усмешкой произнес Эмиль. — Нас там слишком хорошо знают…

— Боюсь, я тоже ничем помочь не могу, — проговорил Дэвид. — Я там тоже с некоторых пор персона нон грата, — и покосился на Софи.

— Только не говори, что очень жалеешь об этом, а не то… — шутливым тоном пригрозила ему Софи.

— Давайте туда пойду я, — подал наконец голос Андре. — Меня там точно никто не знает.

— А почему ты? — хотела было возмутиться Мишель, но сникла под укоряющим взглядом Андре.

— Ты мне не доверяешь? — спросил он.

— Доверяю, но все равно боюсь… — на что Андре лишь покачал головой.

— Есть одна проблема, — произнесла тут Катрин. — Насколько я помню, Бланка говорила, что не так просто стать их клиентом. Только по протеже.

— Или с помощью вот этого, — Дэвид протянул Андре небольшой картонный прямоугольник с какими-то вензелями.

— Что это? — Андре взял картонку.

— Что-то вроде клубной карты «Корабля любви», — с ухмылкой пояснил Дэвид. — Если ты покажешь ее Люси или Мадлен и скажешь, что тебе порекомендовал один постоянный клиент, например, месье Паскаль или месье Веласке, тогда они примут тебя с распростертыми объятиями…

— Значит, решено, — подытожил Фабьен. — Андре идет завтра в заведение Мадлен, покупает на всю ночь Бланку, пережидаете с ней время и подаете какой-нибудь знак полиции… Только, Катрин, обсуди этот вопрос с Бланкой. Я думаю, она что-нибудь придумает, как это лучше организовать… Да, и пусть постарается сделать так, чтобы дверь черного входа была тоже открыта… Полиция тем временем будет уже наготове и ждать вашего сигнала. Все. Тогда мы с Эмилем пока сходим к месье Беношу в отделение. Андре, ты никуда не спешишь?

— Абсолютно, — заверил тот.

— Тогда подожди нашего возвращения. Мы потом еще подробней продумаем каждую деталь, чтобы не было накладок…

После того, как отец ушел, Софи выбрала момент, когда Катрин осталась одна, и подошла к ней.

— Что это значит, дорогуша? — украдкой спросила она подругу.

— То есть? — не поняла ее Катрин.

— Что значат те пламенные взгляды, которыми вы обмениваетесь с моим братом?

— Э-э-э… А мы, разве, не имеем права смотреть друг на друга?! — горячась, воскликнула Катрин.

— Не ершись, — успокоила ее Софи, улыбаясь. — Конечно, имеете… Только знай на будущее: если вы когда-нибудь решитесь не только смотреть друг на друга, я буду «за»…

— Я опаздываю на встречу с Бланкой, — все-таки ушла от разговора Катрин и тут же упорхнула.

Софи, усмехнулась, глядя ей вслед, и стала искать глазами Дэвида. Он тоже заметил ее и подошел.

— Может, поедем домой? — спросил Дэвид, приобнимая жену.

— Да, наверное. Я что-то очень устала. Да и Жаклин ждет нас… Пойдем, попрощаемся со всеми…

— Вы уже? — встрепенулась Мари, когда к ней подошли Софи с мужем.

— Нам пора домой, мама, — сказала Софи, обнимая мать.

— Так непривычно осознавать, что теперь твой дом в другом месте, — с легкой грустью проговорила та. — Но я понимаю, что ты должна быть рядом с мужем…

— Я очень люблю тебя, мамочка, — растроганно прошептала Софи и снова обняла Мари.

… Радости Жаклин при встрече не было предела! Она то и дело обнимала по очереди Дэвида и Софи, потом кидалась на кухню, чтобы проследить за готовящимся праздничным ужином, а после снова возвращалась к ним в гостиную и опять начинала тискать их в своих объятиях, смахивая время от времени набегающие слезы умиления и счастья.

Ужин, как и все, за что принималась Жаклин, получился на славу, а за нескончаемыми разговорами и рассказами время летело незаметно, и лишь ближе к полуночи, когда Софи, в силу своего деликатного положения, окончательно выдохлась, решено было наконец-то отправиться спать.

— Даже не вериться, что мы вернулись, — Софи любовно рассматривала знакомую комнату; Дэвид, уже лежа в постели, с улыбкой наблюдал за ней. — Кажется, что здесь все так и осталось, как в тот день… Мои платья, — распахнула она шкаф, — в которые, правда, я еще не скоро влезу, — и усмехнулась. — Моя расческа… А вот и духи, которые мне подарила Бланка, — Софи откупорила флакончик и вдохнула сладкий аромат ванили. Потом поставила его обратно и, подойдя к кровати, забралась под одеяло и легла рядом с мужем. — Знаешь, — сказала она, прижимаясь щекой к его плечу, — так странно получается: вначале мы с Мишель прятались от Дидье Люка в борделе мадам Мадлен, а теперь он там же прячется от нас…

— Действительно, ирония судьбы, — тихо засмеялся Дэвид. — Как видишь, все в этой жизни возвращается бумерангом…

— Только я поняла недавно, — продолжала Софи, — что не испытываю к этому человеку никакой ненависти… И Мишель тоже так думает. А после сегодняшнего рассказа отца я даже начала жалеть его…

— Вот как раз жалости он и не достоин! — возразил Дэвид.

— Он ведь несчастный человек, понимаешь? У него никого нет, он остался совсем один…

— Он сам во всем виноват: и в своих страданиях, и в своей жажде мести, и в своем одиночестве, тебе так не кажется?

— Может и так, — вздохнула Софи и тесней прижалась к Дэвиду.

— Давай все-таки спать, — Дэвид легонько поцеловал ее в макушку и обнял. — Завтра нас ждет долгий и трудный день…

* * *

— Простите? — Люси недоверчиво приподняла одну бровь, рассматривая незнакомого мужчину на пороге заведения.

— Андре Бенуа, — учтиво представился тот и показал ей визитку постоянных клиентов «Корабля любви». — По рекомендации месье Жака Паскаля. А вы, наверное, мадам Нови?

— Проходите, — Люси расслабилась, а ее взгляд сразу же потеплел. — Рады вас видеть в нашем заведении, месье Бенуа. Пройдемте в мой кабинет, я покажу вам альбом с нашими девушками…

…- Вот эту, если можно, — ткнул пальцем в одну из фотографий, на каждой из которых были изображены девушки в весьма откровенных нарядах и фривольных позах. Под фотографией значилось имя «Бланка». — Она свободна?

— Конечно, — улыбнулась Люси. — И уже ждет вас в нашем салоне…

Они прошли в просторную комнату, именуемую здесь салоном, где на черных бархатных диванах сидели девушки. Их лица были ярко накрашены, наряды вызывающи, а принятые позы соблазнительны.

— Бланка, к тебе, новый клиент, на всю ночь, — произнесла Люси, и тут же с дивана поднялась девушка, высокая, темноволосая, в темно-синем струящемся шелковом платье. — Ваша комната — зеленая… Сделай так, чтобы месье Бенуа понравилось у нас и захотелось вернуться еще…

Бланка кивнула, улыбнулась и, игриво поманив за собой Андре, стала подниматься вверх по широкой лестнице. Она перестала улыбаться лишь, когда закрыла за собой дверь зеленой комнаты. Лицо ее сразу стало напряженным и сосредоточенным.

— Как обстановка? — поинтересовался Андре, усаживаясь в глубокое мягкое кресло.

— Вроде, все спокойно, — ответила Бланка и, скинув туфли, бесцеремонно забралась на кровать, поджав под себя ноги.

— Он точно здесь? — почти шепотом спросил Андре.

— Точно, — кивнула девушка. — В шесть часов я видела, как из той комнаты выходила мадам Мадлен с пустым подносом… Видно, ужин заносила… Нам повезло, что находимся на одном этаже с той комнатой — так будет легче контролировать ситуацию…

… Часы тянулись как никогда медленно, и казалось, что этой ночи не будет конца.

— Пора идти вниз, — наконец произнесла Бланка, когда главная стрелка на часах застыла на цифре два. — Когда все разойдутся, подадим знак оттуда.

— Кстати, а что за знак?

— Ничего особенного. Просто закрыть шторы на центральном окне в салоне. Подожди, — она остановила Андре, который уже кинулся было к двери, и начала придирчиво его разглядывать, — так не годится! Надо бы тебя привести в порядок, — и, не дав Андре одуматься, ловко стянула с него пиджак, расслабила галстук, расстегнула несколько пуговиц на рубашке и слегка взъерошила его волосы. — Вот теперь ты похож на мужчину, который хорошо провел ночь с девушкой в борделе, — удовлетворенно хмыкнула она.

— Спасибо, что не оставила следов своей помады на одежде, — усмехнулся Андре. — Для большей достоверности.

— Если ты очень хочешь этого, могу организовать, — засмеялась Бланка. — Мне не трудно!

— Ты, конечно, очень любезна, но не надо, — засмеялся Андре в ответ. — Но я обязательно скажу мадам Мадлен, что таких услужливых работниц, готовых выполнить любой каприз клиента, нужно поощрять!

— О! Она обязательно тебя послушается! Если только после всего, что сегодня произойдет, я останусь здесь работать.

Так, смеясь и перекидываясь шутками, они сошли обратно в салон, где сидели еще две пары. Оба мужчины в этих парах были изрядно захмелевшими, поэтому почти безостановочно хохотали, громко говорили и бесцеремонно тискали и ощупывали своих партнерш, которые, в свою очередь, угодливо отвечали на их похотливые ласки и смеялись как безумные над их каждой пошлой шуткой… Бланка, для достоверности, тоже села на колени к Андре и обняла его за шею.

— Можешь даже запустить руку мне под юбку, — наиграно улыбаясь, шепотом посоветовала Бланка. — Чтобы никто ничего не заподозрил.

— Это уже слишком, — процедил в ответ Андре, но все-таки положил руку на ее бедро.

— Тогда хоть улыбайся! Все время улыбайся! Ясно?

— Куда уж ясней! — сквозь зубы произнес Андре и изобразил на лице счастливую улыбку.

… - Так, теперь остался только клиент Самиры, — сказала Бланка в половину четвертого. — Все остальные уже отбыли.

Пожилой худощавый мужчина спустился в салон через пятнадцать минут. Еще через пять минут вниз по лестнице легко сбежала Самира и, помахав Бланке рукой, скрылась в холле.

— А вот теперь все, — Бланка поднялась, подошла к нужному окну и резко задернула шторы.

— Бланка? — в эту секунду в салон зашла Люси. — Все в порядке?

— Да, — рассеяно улыбнулась та. — Мне просто показалось, что от окна дует…

Этот ответ вполне удовлетворил Люси, и тогда она обратилась к Андре:

— Извините, месье Бенуа, но мы уже закрываемся… — Люси хотела еще что-то сказать, но внезапно раздался звонок дверь. Женщина недоуменно покосилась на дверь, а Андре весело сказал:

— Не волнуйтесь, мадам Нови, открывайте… Это, наверное, за мной. Друзья…

Люси на этот раз недоверчиво глянула на Андре, но все-таки пошла открывать.

— Фабьен? — вскрикнула она и стремительно отпрянула от распахнутой двери, будто увидела приведение.

— Я же говорил, что мы еще свидимся Люси, — Фабьен переступил порог, за ним зашли Эмиль, Дэвид, месье Бенош и двое жандармов.

— Эмиль? Месье Паркер? — голос Люси задрожал. — И вы здесь?

— Что здесь происходит? — раздался голос Мадлен, и еще через мгновение она сама появилась в холле. — Какого черта вы здесь делаете?!

Тут со стороны кухни послышался громкий топот, и вскоре здесь оказалось еще четверо жандармов.

— Мы пришли за Дидье, Мадлен, — спокойно произнес Фабьен. — Мы знаем, что он здесь…

— Ты ошибаешься, — сузив глаза, проговорила Мадлен.

— Андре? — Фабьен повернулся к молодому человеку.

— Третий этаж, первая комната справа в конце коридора, — ответил тот.

— Действуйте, — кивнул своим жандармам месье Бенош, и четверо из них сразу же отправились наверх.

— Бланка? — угрожающе прошипела Мадлен, обернувшись к девушке, которая так и стояла до сих пор у окна и испуганно смотрела на свою хозяйку через распахнутую дверь салона. — Это сделала ты? Это ты их сюда привела!

Бланка ничего не ответила, а лишь прикрыла глаза и вся сжалась, будто ожидая удара.

— Вон отсюда! — в безумстве заорала Мадлен, залетая в салон. — Мерзкая девка! Чтобы я тебя больше здесь не видела! И обещаю тебе, что ты нигде больше не найдешь никакой, даже самой завалявшейся, работы!

— Алекс, Поль, уймите ее, — приказал месье Бенош оставшимся жандармам.

— Мадам, — тот, которого звали Поль, подошел к Мадлен, — вам лучше успокоиться и сесть…

— Да кто ты такой!.. — в запале выкрикнула та, но под стальным взглядом жандарма, замолкла и опустилась в кресло, нервно сцепив пальцы под подбородком и с ненавистью поглядывая на незваных гостей. Поль остался стоять рядом с ней.

— Бланка, — позвал девушку Фабьен, — иди собери свои вещи. Ты поедешь с нами. Андре, проводи ее, пожалуйста…

Тем временем откуда-то сверху начали доноситься шум, грохот, крики, потом резко все стихло, а через пару минут на лестнице возникли жандармы, ведущие под руки Дидье в наручниках.

— Какие люди! — насмешливо прохрипел он, оглядывая присутствующих. — Эмиль! Фабьен! Все в сборе! Вот мы и встретились, друзья, — последнее слово он произнес с особым нажимом и сарказмом.

— Жаль, что при таких обстоятельствах, Дидье, — заметил Фабьен, пристально рассматривая бывшего приятеля.

— О! — засмеялся Дидье. — Я так понимаю, вы уже хватились ваших ненаглядных чад? Ну и как вам то дельце, что я провернул? Впечатлило?

— Можно я ему врежу хорошенько, а? — обращаясь к тестю, ринулся вперед Дэвид. — у меня кулаки так и чешутся…

— Подожди, — остановил его Фабьен. — Разберемся с ним позже…

— Куда его, месье Легранд? — спросил начальник полиции.

— В дом барона, для начала… Нам еще нужно поговорить с ним кое о чем.

— Как скажите, — месье Бенош жестом показал своим жандармам увести Дидье. — А что делать с соучастницей? — потом поинтересовался он, кивком показывая на Мадлен.

— Отпустите ее, — подавил вздох Фабьен. — И я вас попрошу, месье Бенош, сделайте так, чтобы это дело не было предано огласке…

Месье Бенош кивнул, кликнул оставшихся жандармов и вышел вон. В комнате остались лишь Фабьен, Эмиль и Дэвид.

— Продолжаем играть в благородство, Фабьен? — горько усмехаясь, поднялась с кресла Мадлен, в ее глазах заблестели слезы. Она подошла к мужчине почти вплотную.

— Зачем ТЕБЕ все это, Мадлен? — проникновенно спросил ее Фабьен. — Зачем ты ему помогаешь?

— Тебе сказать зачем? — Мадлен посмотрела ему прямо в глаза.

— Мадлен, — видя, что подруга начинает заводиться, попыталась остановить ее Люси. — Не надо… Успокойся…

— Нет. Я скажу, — оттолкнула ее та. — Потому что мы с вами по разные стороны баррикад, ты с Эмилем и я с Дидье. И теперь между нами пропасть… из ненависти и лжи…непонимания и предательства…

— А кто создал эту пропасть? Разве мы? — Эмиль с сожаление посмотрел на женщину.

— Я всегда любил тебя, Мадлен, — покачал головой Фабьен. — Извини, что не той любовью, как ты хотела… Но испытывать ненависть к тебе — никогда… И даже сейчас… несмотря на то, что ты сделала…

— А я ненавижу тебя! — выкрикнула Мадлен, окончательно потеряв над собой контроль, и вцепилась в лацканы его пиджака; по ее щекам потекли слезы. — И буду ненавидеть до конца своих дней! Слышишь, Фабьен Легранд?!

Люси схватила подругу за плечи и попыталась оттянуть ее от Фабьена. Но истерика уже полностью захватила Мадлен, и она начала с остервенением колотить Фабьена по груди кулаками, одновременно вырываясь из рук подруги. Наконец Люси все-таки удалось оттащить вопящую Мадлен от мужчины и усадить на кресло. Фабьен, пока его била Мадлен, молчал и не пытался сопротивляться, а теперь лишь с нескрываемой печалью смотрел на нее. Дэвид с Эмилем тоже сдержанно молчали, насторожено наблюдая за этой неприглядной сценой, наполненной бурей эмоций.

Люси налила стакан воды и протянула рыдающей в голос Мадлен. Потом она обернулась к мужчинам и, глядя в первую очередь на Фабьена, проговорила:

— Идите же, — и в ее глазах Фабьен неожиданно увидел … понимание? Да, ему не показалось, Люси, действительно, смотрела на него с пониманием и даже некоторым сочувствием…

Эмиль с Дэвидом после ее слов развернулись и вышли на улицу, а Фабьен все еще стоял, с тревогой глядя на Мадлен.

— Уходи, Фабьен, — настойчиво повторила Люси. — С ней все будет в порядке…

Фабьен рассеяно кивнул и тоже вышел.

* * *

…В этот предрассветный час в доме барона де Обера никто не спал. Томительную тишину, царившую в гостиной, нарушали лишь мерное тиканье часов и легкий скрип кресло-качалки, в котором расположился сам хозяин. Мари и Стефани стояли у окна и в полном безмолвии настороженно вглядывались в темноту. На диване дремала Софи, прислонив голову к плечу брата. Мишель устроилась рядом с ними с книгой в руках. Катрин сидела в кресле напротив, отрешенно уставившись глазами в потолок и нервно раскачивая ногой…

Звук подъезжающих к дому экипажей заставил всех одновременно вздрогнуть и на долю секунды впасть в оцепенение. Первой опомнилась Катрин и ринулась в холл, за ней кинулись остальные.

Входная дверь наконец распахнулась и на пороге возникли Фабьен с Эмилем. За ними двое жандармов ввели Дидье, закованного в наручники. Следом появился месье Бенош, а заключали все это шествие Дэвид, Андре и Бланка, закутанная в длинный плащ. Возникла напряженная пауза: все присутствующие женщины как одна направили свои взгляды на Дидье, а он, в свою очередь, с нескрываемым интересом смотрел на них.

— Девочки? — с иронией проговорил потом Дидье, обращаясь к Софи и Мишель. — Вы уже вернулись из своего путешествия?

— Как видите, — ответила ему Мишель, скрестив руки на груди.

— Надеюсь, вам понравилась Бразилия? — продолжал глумиться Дидье.

— Не сомневайтесь, месье Люка, эту поездку мы запомним надолго, — прищурившись, отозвалась Софи.

— А что ж Абеларду? Не возражал против вашего отъезда?

— Он умер, — Софи слегка поежилась, будто от холода.

— Значит, этот проходимец уже горит в аду. Впрочем, туда ему и дорога, — ухмыльнулся Дидье и перевел свой взгляд на Мари. — О, мадам Легранд! Какая честь! Извините, что не могу изобразить поклон и поцеловать вашу августейшую ручку — видите ли, мне слегка неудобно, — он продемонстрировал свои запястья, обрамленные наручниками.

— Прекрати паясничать, Дидье, — процедила сквозь зубы Мари.

— А ты, наверное, ожидала увидеть мое раскаяние, дорогая Мари?

Мари лишь утомленно покачала головой и отвернулась.

— Ваше раскаяние, месье Люка, ожидала увидеть я, — вышла вперед Стефани, и Дидье при виде нее на мгновение растерялся.

— Стефани… — лишь прошептал он.

— Дл вас я мадам Готьер и никак иначе, месье Люка, — отрезала та.

— А ты, оказывается, ничем не лучше их, — печально усмехнулся Дидье. — Такая же высокомерная и корыстная. Достойная своего мужа.

— Хватит, — не выдержал Эмиль и обернулся к жандармам. — Отведите его в библиотеку, — и махнул в сторону дверей справа от лестницы…

…- Почему ты не спишь? — подошел к Софи Дэвид. — Тебе ведь нельзя переутомляться. Ты же обещала…

— Но я не могу спокойно спать в чужом доме да еще при таких обстоятельствах, — Софи прильнула к мужу. — Я волновалась за тебя и за папу…

— Теперь ты спокойна?

Софи кивнула.

— Тогда поехали домой, уже светает…

* * *

— Оставьте нас одних, — попросил Фабьен жандармов.

— Вы уверены, месье Легранд? — уточнил один из них.

— Да, все будет в порядке.

— Если что — зовите, мы за дверью…

— Спасибо, — кивнул Фабьен и плотно прикрыл за жандармами дверь библиотеки.

— Вы считаете, нам есть о чем говорить? — Дидье сидел на стуле в центре комнаты и саркастически улыбался.

— А ты считаешь, что нет? — Фабьен поставил перед ним другой стул и сел напротив. Эмиль опустился в кресло неподалеку.

— Я уже все в свое время сказал…

— Дидье, у нас к тебе один вопрос: за что?

Дидье молчал, насмешливо глядя в глаза другу.

— Неужели наша дружба ничего не стоила? — продолжал допытываться Фабьен. — Неужели твое уязвленное самолюбие и все то, что ты сам себе надумал, стоит всех тех страданий, в которые ты повергаешь не только нас, но и себя? Ты считаешь, что твоя месть праведна? Но это не так…

— Ошибаешься, — заговорил Дидье. — Только благодаря этой мести я и жил все эти годы, только благодаря ей у меня есть все!

— И что же у тебя есть?

— Деньги. Власть. Разве этого мало? Кстати, друзья, вас не интересует, как так вышло, что бывший заключенный без гроша в кармане добился всего этого? Ты не поверишь, Фабьен, — удовлетворено хмыкнул он, — но я вернулся в Балларат. И, несмотря на то, что золотые запасы там за последние годы заметно поскуднели, мне повезло! О, как же мне повезло! Самородок весом почти в центнер! Представляете? Да я стал в Балларате местным героем! — в голосе Дидье слышалось нескрываемое торжество. — Мне даже удалось подзаработать, демонстрируя этот самородок все желающим за определенную плату. Несколько лет я жил в Австралии, вложил деньги в одно выгодное дельце. Потом вернулся в Европу: Испания, Италия, Англия, Австро-Венгрия, Франция, наконец… Но никогда, ни на один день я не забывал о вас, друзья мои, и о том, что вы для меня сделали… Я так мечтал вернуть вам должок, только не знал как… И вот однажды судьба забросила меня в Бразилию, и там меня осенила гениальная идея… Ее воплощение в жизнь вы и смогли лицезреть недавно! Вы, надеюсь, очень убивались по вашим любимым девочкам? Вам ведь было больно их потерять? Как вам осознание того, что вы не всесильны?

— Ты одержим, Дидье… — медленно проговорил Эмиль, глядя на бывшего друга, как на безумного. — Жажда мести затмила твой разум…

— Нет. Месть дала мне силы жить, Эмиль.

— Месть за что? За то, что Стефани полюбила не тебя, а меня? За то, что я принял ее любовь? Ты хотел быть счастливым, я понимаю. И я не осуждаю твоих чувств, потому что друзей не судят. Но я тоже хотел быть счастливым, а ты не захотел понять меня…

— Ты и так был счастлив, — зло произнес Дидье. — У тебя было все, ты мог заполучить, что только пожелаешь… И ты воспользовался этим, чтобы Стефани стала твоей… А ты поддержал его в этом, — он повернулся к Фабьену. — Да еще упек меня в тюрьму с помощью своего влиятельного тестя, от греха подальше… Так, Фабьен?

— Только ты как-то подзабыл, Дидье, что убил двух жандармов, — сдержано возразил ему Фабьен, — и тебе грозило куда более серьезное наказание за это, если бы не мой «влиятельный тесть», благодаря которому ты через десять лет оказался на свободе…

— То есть, я еще и спасибо должен тебе сказать? — цинично произнес тот. — За твое лживое благородство, которым ты постоянно кичишься?

— Мне жаль, что ты все видишь в таком свете, — вздохнул Фабьен и поднялся. — Похоже, мы так и не смогли понять друг друга… Все оказалось напрасным, — он подошел к двери и позвал жандармов: — Можете увести его…

* * *

— Наконец-то мы их проводили, — Софи с усталой улыбкой присела на диван. — Я уже так утомилась от бесконечных маминых уговоров переехали жить в Париж… Уже и объясняла ей, что мы вот-вот купим в Марселе дом, и что Мишель с Андре после свадьбы тоже останутся жить здесь же, и Жаклин всегда рядом с нами… А она — ни в какую!.. Мне уже стало казаться, что проще согласиться, чем бесконечно объяснять, почему мне этого не хочется…

— Ее тоже можно понять, — усмехнулся Дэвид, обнимая Софи, — она ведь переживает за свою маленькую девочку…

— У которой тоже скоро будет своя маленькая девочка, — продолжила с иронией Софи.

— Почему ты так уверена, что там, — он пристально посмотрел на ее живот, — девочка?

— Уверена — и все! — загадочно улыбнулась Софи. — Вот увидишь!

Неожиданно раздался звонок в дверь.

— Дэвид, открой, пожалуйста, — крикнула из кухни Жаклин, — а то у меня руки в муке…

Дэвид нехотя поднялся и пошел открывать. Через минуту Софи услышала, как внизу раздались незнакомые голоса: вначале басовитый мужской, затем журчащий женский, а после звонкий детский… Нет, детских голосов было, пожалуй, два!.. Софи даже затаила дыхание в ожидании неизвестных гостей, искоса поглядывая на лестницу.

И вот вернулся Дэвид. Вид у него был довольно растерянный, но на лице играла улыбка. За ним вошел дородный усатый мужчина с залысинами на голове, а еще через мгновение порог переступила молодая миловидная блондинка с зелеными кошачьими глазами, за руки она держала двух похожих друг на друга, как две капли воды, белобрысых мальчиков-близняшек.

— Софи, дорогая, — со смущенной улыбкой глядя на жену, проговорил Дэвид, — кажется, пришла пора познакомиться и с моей семьей…

Эпилог

Сентябрь, 1887 года

…Дидье Люка лежал на жесткой тюремной кровати, заведя руки за голову, и наблюдал, как с сырого слизкого потолка капает вода. Кап… Кап… Кап… Тяжелые капли, гулко ударяясь о каменный пол, разбивались на сотни мельчайших брызг… Перед мысленным взором Дидье время от времени проносились картины прошлого… Воспоминания, как те же капли, возникали в голове, стекали в омут памяти, а там превращались в водяную пыль…

Скрежет ключа в замке двери камеры заставили его вернуться в реальность. Дверь отворилась, и охранник пропустил в камеру Фабьена Легранда.

— Что опять? — раздражено спросил Дидье, даже не поворачивая головы. — Снова будешь мораль читать? Или хочешь узнать, не раскаялся ли я? Так вот отвечу: нет. Я все также вас ненавижу.

— Но ведь у тебя больше ничего и никого нет, кроме твоей ненависти. Ты одинок, Дидье, — Фабьен подошел ближе. — Твоя надуманная ненависть лишила тебя любви, семьи, детей, дружбы — всего того, что и наполняет жизнь настоящим смыслом.

— Только жизнь прошла, — вдруг сказал Дидье, глядя куда-то в сторону. — Уже прошла…

— Еще можно что-то изменить, Дидье.

— Не смеши меня, Фабьен… Эти стены теперь моя жизнь. Уходи. Я ничего не хочу больше знать ни о тебе, ни об Эмиле, ни о ком-либо из ваших семеек…

Фабьен вначале пристально посмотрел на бывшего друга, потом без слов развернулся и пошел назад к двери.

— Так зачем ты все-таки приходил? — вдруг окликнул его Дидье.

Фабьен на мгновение замер у двери, бросив через плечо:

— Твое дело отозвано и закрыто. Ты свободен, Дидье, — и тут же вышел.

Дверь камеры осталась распахнутой…

* * *

Февраль, 1888 года

— Еще чуть-чуть, Софи… Осталась немного… Головка уже показалась, — пожилой доктор стоял на коленях у кровати, готовый вот-вот принять на руки новорожденного ребенка. — Тужься! Ну же!

Софи, повинуясь природным инстинктам, напряглась всем телом, из ее горла вырвался животный вопль… После этого на мгновение в комнате наступила тишина, а еще через секунду безмолвие нарушил звонкий младенческий крик… Софи облегченно всхлипнула и расслабилась.

— Поздравляю, мамочка, — торжественно произнес доктор, — у вас дочка…

— Я знаю, — прошептала Софи и утомленно улыбнулась.

— Тогда, может, вы уже и имя знаете? — лукаво прищурился доктор, передавая ребенка Жаклин, стоящей наготове с чистым полотенцем.

— Знаю…

— И какое, если не секрет? — не унимался доктор.

— Миранда… Я назову ее Миранда…

Content

Ольга Иванова
Марсель-Рио-Марсель

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Эпилог