Лёвенштейн Карола

Печать Тора

Карола Лёвенштейн

Печать Тора

Переведено специально для группы

˜"*°†Мир фэнтези†•°*"˜

http://vk.com/club43447162

Оригинальное название: Königsblut — Siegel des Thor

Автор: Карола Лёвенштейн / Karola Löwenstein

Серия: Королевская кровь #4 / Königsblut #4

Перевод: lena68169, Julia85

Редактор: Оливия Джеймс

Фиолетовая дверь

По моим щекам струился холодный ветер, когда я на рассвете пролетала над бурными волнами Атлантики. Сейчас в августе в Шёнефельде была самая прекрасная летняя погода, и на какое-то мгновение я с грустью подумала о приятной температуре.

Студенческие каникулы можно было провести намного приятнее. С книгой у Волчьего озера, например, или под тенистыми деревьями в саду нашего дома в Каменном переулке. Летние цветы сейчас стояли в полном цвету, а сад был переполнен ароматами и красками. Но Шёнефельде был за много километров отсюда, а у меня имелась веская причина, почему я находилась так далеко от своего родного города.

Я прищурилась и наконец смогла различить вдалеке побережье. Самое время исчезнуть с неба. В сумерках, тот или иной рыбак, еще мог принять меня за птицу, но по мере увеличения света становилось труднее оставаться незамеченной.

Несколько маленьких домиков прижимались к берегу в плавно изогнутой бухте, в которой красивые кораблики мирно покачивались на волнах. Но я направлялась не туда, даже если перспектива роскошного американского завтрака в причудливом прибрежном кафе была по истине соблазнительной.

Я прогнала меланхоличную мысль о горячей еде, взмыла еще выше и повернула налево, где побережье было малонаселенным. При этом я старалась не обращать внимание на жалящий холод, который проникал даже сквозь куртку из кожи вингтойбыля. Он вновь и вновь гнал мурашки по моей спине. Я пересекла побережье, затем заскользила над густым лесом.

Я спускалась все ниже и ниже и беспрерывно шептала:

— Адвентуррар кассара.

Ведь укрытие должно находится где-то здесь.

Наконец я почувствовала, как затрясся воздух, и заметила над деревьями, прямо перед собой, мерцание и вибрацию. Я медленно опустилась ещё ниже и различила знакомые очертание простого домика. Направившись к нему, я вздохнула от облегчения и, в конце концов, мягко приземлилась на лесную почву перед входной дверью.

В тот же самый момент взошло солнце, окунув небо в оранжевый свет.

Я с восхищением наблюдала за впечатляющим природным зрелищем, которое никогда не теряло своей магии, независимо от того, сколько раз я его уже видела. Я спрятала крылья и с улыбкой повернулась к входной двери.

Если бы я уже не почувствовала согревающего чувства в животе, то, скорее всего, сейчас бы испугалась. Но благодаря знакомому покалыванию я поняла, что Адам стоит позади и уже ждёт меня.

— Привет, — сказал он глубоким, соблазнительным голосом.

Так же, как я могла чувствовать его, так и он отлично знал, что я где-то рядом. Одно мгновение я стояла и просто смотрела на него. Его тёмные волосы мягко завивались на шее, тёмно-голубые глаза светились, преисполненные любовью. Он прислонился к стене дома, спрятав руки в карманы штанов и разглядывал меня. Его близость всё ещё вызывала во мне то же нереальное чувство счастья, хотя с момента нашего возвращение из царства мёртвых прошло уже пару месяцев.

— Привет, — спокойно ответила я.

Я предполагала, что мы скоро привыкнем к тому, что снова вместе, и вернётся повседневная жизнь. Я думала, что эта чувствительная связь между нами станет снова слабее, после того, как мы вместе вернулись в мир живых.

Но ничего такого не случилось. Наши мысли были связаны друг с другом ещё сильнее, чем раньше. Нам даже почти не нужно было прилагать усилия, чтобы посылать друг другу сообщения. Чаще всего мы уже слышали мысли другого, стоило нам только об этом подумать.

— Ты опоздала, — улыбнулся Адам, сделав шаг в мою сторону.

Первые лучи солнца начали окунать лес в ярко-зелёный. Вокруг нас поднялось бодрое щебетание птиц. Я улыбнулась в ответ и пошла ему навстречу.

— Мне удалось взлететь с корабля немного позже, чем планировалось, — ответила я. Один из матросов обходил ночью корабль и пристал ко мне с разговорами. Но Адам уже давно об этом знал, потому что педантично следил за моим длинным путешествием в Северную Америку. — Я бы с удовольствием использовала переход в доме твоих родителей, что было бы гораздо более комфортно, вместо того, чтобы прокрадываться на корабль и пересекать Атлантику безбилетным пассажиром.

— Мне жаль, — вздохнул Адам и крепко меня обнял.

— Неважно, — ответила я, прислоняясь с отрадным вздохом к его груди. — Теперь же я здесь. Кроем того, ты ведь не виноват, что твоя мать с одного дня на другой наложила на дом защитное заклинание, чтобы заблокировать мне вход.

Я закрыла глаза, расслабившись в его тёплых объятьях.

Мать Адама действительно устроила нам приятный сюрприз, когда я три дня назад внезапно не смогла переступить порог, чтобы последовать за Адамом в Северную Америку. Мы всегда полагали, что действовали осторожно и что родители Адама не заметили, как мы регулярно используем их дверь, но это было явным заблуждением.

Таким образом, ссоры между Адамом и Тимеей Торрел достигли нового апогея.

Они даже больше не разговаривали друг с другом, довольствовались тем, что играли в молчанку и избегали друг друга, в то время как каждый из них ждал, что другой уступит.

Я пыталась об этом не думать, всё равно не собиралась отказываться от поиска похищенных Бальтазаром девушек и продолжать его вместе с Лианой, Ширли, Дульсой и братьями Адама, потому что именно поэтому мы и находились здесь. Кроме нас их всё равно никто не искал, а это положение дел было просто невыносимым. И после того, как адмиралу всё ещё нельзя было заниматься расследованием, и даже виновник в исчезновении девушек официально считался неизвестной личностью, мы в начале каникул сами отправились на поиски.

Гномы сказали мне, что девушек держат в пещере недалеко от Линкольнвилля. Но какое они имели ввиду место из девяти существующих в Северной Америке под названием Линкоьнвилл они, к сожалению, не упомянули. Скорее всего, нужно отдать им должное за то, что они вообще знали название человеческого поселения, находящегося недалеко от этой пещеры. Потому что я по опыту знала, что гномов мало интересует то, что происходит на поверхности земли.

К сожалению, я не могла ещё раз вернуться в царство гномов, чтобы уточнить, где именно находится эта пещера. Я израсходовала весь бонус у гномов и вряд ли они ещё раз выпустят меня невредимой из своего царства под землёй.

Поэтому мы были вынуждены заниматься всеми девятью областями и уже на протяжении всех каникул пытались выяснить, в каком из Линкольнвиллнов есть магические вибрации, что дало бы нам подсказку, где может находится эта пещера, которая, даю руку на отсечение, была хорошо спрятана.

Бальтазар, несомненно, позаботился о том, чтобы извне нельзя было догадаться, где спрятаны девушки. Мы не рассчитывали, что на след нас наведут грузовые машины с продуктами, но, по крайней мере, надеялись, что на помощь придёт случайность, и, возможно, один из жителей что-нибудь заметил.

В основном, мы делали пробные раскопки в разных местах, чтобы отследить магические вибрации и скрытые заклинания. Но всё это должно было происходить так, чтобы никто не заметил, чем мы занимаемся. В Северной Америке тоже проживало активное и внимательное магическое сообщество, которое подчинялось примусу и являлось частью Объединённого Магического Союза.

Поэтому мы были очень осторожны, чтобы никто не заметил нашего присутствия и всегда путешествовали только небольшими группами; либо Ширли и Торин, либо Дулься и Рамон, либо, как сейчас, Адам и я. Но мать Адама сорвала наши планы и расстроила наш график. Как обычно, мы несколько дней назад отправились в путь, чтобы заменить Ширли и Торина после недельной операции поиска в штате Мэн.

Как всегда, хотели использовать переход в подвале, чтобы затем, через пустующие ночью офисы, выбраться на улицу. Таким образом мы экономили невероятно много времени и прежде всего оставались незамеченными, потому что официальные двери в туристическом бюро госпожи Трудиг находились под наблюдением палаты сенаторов. Всё отлично работало в течение нескольких недель.

Но, несмотря на нашу осторожность, мать Адама, очевидно, всё же заметила, что я регулярно использую её незаконную дверь в подвале, и, похоже, была с этим не согласна.

Адам хотел отправится со мной в длинное путешествие на лодке, но я, чтобы не терять времени и продолжить поиск, отправила его вперёд.

— Я поговорю, наконец, с матерью, — напряжённо сказал Адам. — Так не может продолжаться дальше. Я больше не могу терпеть это поведение по отношению к тебе. Хватит того, что она очернила тебя перед палатой сенаторов и поставила под сомнение твою правдоподобность в качестве свидетеля.

— Она думала, что ты умрёшь, и хотела кого-то обвинить в этом, — сказала я, сама, удивляясь, сколько проявлю к ней понимания.

Но я слишком хорошо помнила ту боль, которую прочитала на её лице.

Я сама испытывала подобную боль от потери Адама. Она была настолько тёмной и разрушительной, что легко можно было забыть, что правильно, а что нет.

— Нет, Сельма, — сказал Адам. — Это не оправдание. Таким образом она добилась только того, что Бальтазара реабилитировали. Она всё испортила после того, как ты так сильно рисковала, чтобы доказать, что он монстр.

— Или был, — тихо произнесла я, задумчиво глядя на Адама.

С тех пор, как мать Бальтазара сбежала с лекарством из Белары, мы ничего о ней не слышали. Мы не знали, использовала ли она эликсир для себя, потому что и сама была на грани смерти. Или возможно даже не успела добраться до одра болезни Бальтазара, чтобы напоить лекарством его. К тому же, мы могли только гадать, было ли вообще достаточно одной капли Иерихонского эликсира, чтобы вылечить мага.

Но проходили дни и недели, и мы всё ещё ничего не слышали о Бальтазаре или его матери. Другие вещи стали важнее, как например поиск исчезнувших девушек или грядущий переезд моих брата и сестры, Лидии и Леандро, который я не в коем случае не хотела пропустить.

Хотя я и желала обрести уверенность в том, что третий атрибут власти уничтожен, но в этот момент больше предпочитала неизвестность, чем столкнуться со взбешённым Бальтазаром.

Потому что он действительно будет в ярости, если когда-нибудь восстановит силы. Это было более, чем очевидно, и эта мысль вызывала во мне тёмный страх, который я всеми силами старалась подавить, чтобы он не парализовал меня. И это также была одной из причин, почему я настояла на том, чтобы отправится в Северную Америку в одиночку. Я не хотела, чтобы этот неясный страх перед возможной опасностью ограничивал меня. Я не хотела, чтобы он имел надо мной власть. По крайней мере, пока не выяснится, что эта опасность действительно существует.

— Ты знаешь моё мнение по этому поводу.

Адам обнял меня за плечи, и вместе мы направились к входной двери маленького, простого домика, который хорошо служил нам во время наших путешествий. Торин снабдил нас этим одноразовым жилищем, ещё относительно новым изобретением, которое палата сенаторов испытала на последнем соревновании драконов.

Их можно было быстро установить, а если были больше не нужны, без каких-либо остатков легко сжечь, и не считая немного пепла, от домика ничего не оставалась. Я понятия не имела, где он достал целую коробку таких домов, но, наверняка, задействовал неофициальные каналы.

— Торин и Ширли ещё остались, — сказал Адам, который проследил мои мысли.

Я ещё не совсем привыкла к тому, что Адам знает, что я думаю. Это не переставало меня удивлять.

— Разве они не хотели уже вчера показаться в Шёнефельде?

Больше всего меня беспокоило то, что нас кто-то заметит, и нашему поиску внезапно придёт конец.

— Да, хотели, — Адам открыл входную дверь и галантно придержал её для меня, — но они, как и я, беспокоились о тебе и хотели подождать, пока ты благополучно не доберёшься сюда. Рамон и Дульса были на городском фестивале в Шёнефельде и продемонстрировали своё присутствие.

— Вам не нужно всё время так обо мне беспокоится, — укоризненно сказала я. — Сейчас для этого нет причин. Лучше вложить всю энергию в поиск девушек.

— Так мы и делаем, — серьёзно сказал Адам, и я точно знала, что поиск девушек действительно имеет для него огромное значение, но также сильно он беспокоился и боялся, что Бальтазар или его мать Алка снова появятся.

Поиск атрибутов власти также занимал мысли Адама и, как и я, он часто размышлял о том, что представляют из себя два последних атрибута и в чьих руках находятся сейчас. Но мы разделяли не только эти мысли, также всегда присутствовали воспоминания о царстве мёртвых и долгом времени разлуки в прошлом году.

Было бы ложью сказать, что всё стало снова, как раньше. Заходя в дом, я бросила на Адама задумчивый взгляд. В его глазах залегло что-то тёмное, а когда я смотрела в зеркало, то видела тоже самое в моих.

Мы изменились, и наши друзья тоже это чувствовали. Мы стали серьёзнее, задумчивее и благодарны за то, что имеем. Мы интенсивно наслаждались каждым прожитым моментом, потому что точно знали, что жизнь приходящая, а в вечности мы будем жить воспоминаниями из этой жизни.

Несмотря на опасности, тем важнее стало для нас создать прекрасные воспоминания, события, которые объединят и помогут понять, что мы живы.

— А вот и ты, наконец, — с облегчением выкрикнула Ширли, бросилась ко мне и крепко обняла.

Она пахла землёй и травой, а на щеках пылал здоровый румянец. Она всё ещё красила волосы в тёмный цвет, но они спадали на её плечи одинаково длинные, и пока мы были в пути, она отказалась от тёмного макияжа, так что снова проявилась её необыкновенная красота.

— То, что выкинула Тимея, вообще не входит не в какие рамки. Я всё ещё не могу поверить, что она наложила на дом защитное заклинание, — Ширли выпустила меня из объятий, а её возмущённое лицо само за себя говорило, что они обсуждали, пока я была в пути.

— Меня это ни капли не удивляет, — мрачно сказал Торин, в его карих глазах читалось беспокойство, затем он тоже заключил меня в объятья. — Рад, что ты наконец-то здесь, солнышко.

— Лучше поздно, чем никогда, — ухмыльнулась я. — Что там прошлой ночью? Что-нибудь нашли? — я подошла к Адаму, который между тем начал готовить на кухне кофе.

Поиск мы вели методично, отдаляясь от городов всё дальше по кругу. В последние несколько недель мы поочерёдно побывали в Канзасе, Огайо, Пенсильвании и некоторых других штатах Америки.

Мейн был пока что последней остановкой этого длинного лета, и, если мы в ближайшие дни ничего не найдём, нам придётся придумать что-то новое, чтобы выведать тайну у земли. Смотря по обстоятельствам, я, возможно, рискну ещё раз спуститься к гномам. Может быть они будут готовы к переговорам, если я принесу им какой-нибудь дорогой подарок…

— Это даже не обсуждается, — прервал Адам мои мысли, прежде чем я смогла их закончить.

— Она снова планирует смертельно-опасную операцию? — насмешливо спросил Торин, проводя рукой по спутанным светлым волосам, которые между тем были такие же длинные, как у Адама и беря в руки чашку кофе.

— Просто иногда нужно рискнуть, если хочешь чего-то добиться, — сразу вступилась за меня Ширли.

— Именно.

Я кивнула и тоже вязала себе кофе.

— Это так, — сказал Адам, пристально глядя на меня, — но мы должны действовать осторожно, потому что, если адмиралу придётся договариваться об освобождении Сельмы из рук гномов, это только привлечёт лишнее внимание палаты сенаторов, а такое внимание нам сейчас точно не к чему.

— Ладно уже, — быстро сказала я и отмахнулась. — Это была всего лишь идея, а идея — это ещё не деяние.

— Любое деяние начинается с идеи, — сказал Адам с примирительной улыбкой.

Я ухмыльнулась.

— Тогда давай подумаем о том, какими полезными деяниями можно заполнить сегодняшний день. Ширли и Торин должны вернуться в Шёнефельде, а мы заняться чем-то полезным.

— Меня не тянет назад, — вздохнула Ширли, опускаясь на одну из подушек на полу, которые служили нам в качестве мест для сидения. — Я бы предпочла остаться здесь и заняться чем-то полезным, вместо того, чтобы болтаться в Шёнефельде.

— Не только болтаться, — вздохнул Торин, опускаясь рядом с Ширли. — Нам придётся появится на летнем балу примуса.

— Тебе придётся, — воинственно ответила она. — Я больше не считаю себя патрицием. Я оборвала контакт с родителями и живу на свои средства. Разреши тебе напомнить, что я работаю официанткой, чтобы заработать на жизнь.

— Тебе не обязательно это делать, — мягко сказал Торин, в его словах содержалась осторожная попытка предложить Ширли свою помощь.

— Но я хочу, — резко ответила Ширли, как будто даже не рассматривала возможности снова стать от кого-то зависимой. — Я не могу вернуться к прежнему, — добавила она более мягко, когда увидела обиду в глазах Торина.

Затем повернулась ко мне и начала объяснять, где в последние несколько дней они искали скрытую пещеру.

Когда мы опустошили наши кофейные чашки, у меня перед глазами снова была полная картина. Эти трое использовали ночи, чтобы глубоко прокапать землю в разных местах вокруг Линкольнвилла, проверяя есть ли там магия, скрывающая пещеру. Мы с Адамом продолжим работу следующей ночью.

Нам не нужны недоверчивые местные жители в таком крошечном местечке, как это. Здесь все знают друг друга в лицо. Поэтому днём мы не собирались выделяться странным поведением и самое большее, выдавая себя за туристов, немного осмотреться в городке и быть начеку. Возможно, нам удастся получить некоторую информацию от того или иного жителя, которая будет нам полезна.

— Вам пора уходить, — сказал Адам, кивая Торину. — Сейчас вы ещё сможете не замечено пройти через офис. Первый сотрудники появятся только через час.

Торин задумчиво встал.

— Ты слышал что-нибудь новое от адмирала? — наконец спросил он. — Чёрная гвардия отправила всех нас в летний отпуск. До октября не будет собраний и служебных совещаний. Такое чувство, будто мир остановился, а этой схватки в Беларе никогда не было.

— Ты же знаешь, какую политику ведёт палата сенаторов, всегда пытаются всё скрыть, — ответил Адам, пожимая плечами, в то время как Торин и Ширли закидывали на плечо свои рюкзаки. — Кроме того, несколько сенаторов заболели летним гриппом. А значит работа тем более стоит на месте. Меня совсем не удивляет, что все сомнительные события снова замяли. Примус хочет подождать, пока всё уляжется и надеется, что благодаря множеству летних балов и частных соревнований драконов, люди перестанут задавать критические вопросы. Возможно, Ладислав Энде просто боится правду. Он конечно понимает, что Бальтазар захочет занять трон, как только появится на сцене.

— И это ещё называется демократией, — смиренно вздохнул Торин.

— Мы ведь уже работаем над тем, чтобы изменить это, — решительно сказала Ширли.

Казалось, она снова собирается поставить свой рюкзак на пол.

— Теперь настала наша с Адамом очередь поработать, — ухмыльнулась я, встала и вытолкала Ширли за дверь. — А вы позаботитесь о том, чтобы в Шёнефельде никто не удивлялся, почему исчезли сразу четыре воина Чёрной гвардии. А где собственно Леннокс?

— Ему повезло, — вздохнула Ширли. — Он ещё в Оклахоме, и ему не нужно идти на этот бал.

— Ему тоже придётся пойти, — сказал Торин, выходя на небольшую поляну перед домиком.

— Только Адаму не нужно, потому что он так рассорился с матерью, что она даже не стала настаивать, чтобы он посетил его.

— Когда-нибудь она привыкнет к тому, что женщина, которая рядом со мной и всегда там будет — это Сельма…

Посреди предложения Адам замер, и понадобился одно мгновение, прежде чем я заметила, что что-то не так.

Внезапно умолкло щебетание птиц, нас окружала жуткая тишина.

Ширли и Торин тоже заметили изменение и испуганно оглядывались. Адам и Торин вытащили своё оружие и медленно встали перед Ширли и мной. Теперь я почти физически ощущала, что приближается что-то мрачное. Стало холоднее, а на небо, казалось, внезапно легла тень.

И потом я их увидела.

Тёмные фигуры, приближающиеся, словно стая гигантских птиц. Они обнаружили нас и летели, чтобы убить.

Морлемы вернулись, и охота началась.

Адам первый справился с шоком.

— Назад в дом! — крикнул он, и его слова освободили нас от оцепенения, которое охватило нас на одно мгновение.

Торин толкал Ширли перед собой. Немедля, мы побежали к входной двери, в то время как страх и паника полностью завладели мной. Заклинание, которое Дульса наложила на дом, скрывало его от чужих глаз, а значит и от Морлемов.

Но прежде чем мы смогли добраться до укрытия, с другой стороны тоже появились Морлемы и окружили нас. Я, тяжело дыша, остановилась и испуганно озиралась. Мои колени дрожали, а Ширли, которая, как и я, резко остановилась, смотрела на меня в панике.

— Бегите дальше! Сюда, — крикнул Торин, указывая на лес, затем обернулся и выстрелил несколько мощных огненных шаров в приближающихся Морлемов.

Адам схватил Ширли и меня и потащил дальше, в то время как Торин пытался держать Морлемов на расстоянии. Я быстро оглянулась. Между нами не было уже даже и ста метров, и они быстро приближались. Ненависть в их бездушных, серебряных глазах, чуть снова не заставил меня замереть на месте.

В этот момент тёмные тени поднялись над лесом.

— Нет, — в панике пыхтела рядом со мной Ширли.

Я увидела страх в её глазах и внезапно успокоилась. В бегстве не было смысла. Морлемы окружили нас. Теперь они прибывали со всех сторон, а следующее безопасное убежище — это фирма родителей Адама. Но она находилась в двадцати километрах отсюда. Нам оставалось только одно: придётся сразится с Морлемами. Я приняла решение.

Я медленно повернулась и заметила, что Адам, как и я, остановился.

На мгновение мы встретились друг с другом взглядом. Нам не нужно было обсуждать, что теперь делать. Мы провели лето не только в поисках девушек. Мы также часто тренировались вместе, чтобы быть лучше подготовленными, если придётся вступить в бой. Между тем мои способности почти не уступали способностям Адама и Торина. И теперь дело приняло серьёзный оборот, к которому мы так долго готовились.

— Атакуем, — мысль Адама и моя объединились в одну.

— Мы ведь справимся с сорока Морлемами, верно? — мрачно спросил Торин и встал рядом с Адамом и мной.

— Ну конечно, — ответила я, глубоко вздохнув, чтобы сконцентрировать силы.

Затем мы одновременно подняли руки и поприветствовали Морлемов огненной бурей.

Они перестали приближаться, по крайней мере, мы смогли добиться этого, когда перед нами разверзлось пожарище, словно горящая стена.

— Чёрт, — удивлённо выкрикнула Ширли и попятилась назад. — С каких пор вы способны на нечто подобное? — она смотрела наверх распахнутыми от страха глазами, в то время как нам в лицо бил горячий ветер, заставляя течь из глаз слёзы.

— Уже некоторое время, — удивительно спокойно перед лицом стихии, которую мы втроём развязали, сказал Торин. Только что мы в два счёта уничтожили наши длящиеся неделями усилия оставаться незамеченными. Но что теперь подумают о нас жители небольшого прибрежного городка больше не имело значения. Морлемы пришли, чтобы убить нас. — Мы не сможем сдерживать их вечность, — крикнул Торин. — Либо нужно сражаться, либо как-то уходить.

— Мы не можем сражаться, — крикнул Адам прямо в горячий ветер. — Пока рядом с нами Ширли и Сельма. Нужно уходить.

— Я могу сражаться, — быстро ответила я, проигнорировав испуганный возглас Ширли.

Взгляд Адама с удивительной скоростью помрачнел и начал источать искры.

— Нет, — прошипел Адам, и я точно знала, что, если бы нам сейчас не угрожала толпа Морлемов, он бы уже давно начал читать мне нотации о множестве опасностей, которые я недооценила в своей жизни.

— Мы не будем ничем рисковать, — крикнул Торин в горячий ветер, бросая на Ширли обеспокоенный взгляд, которая поочерёдно, то следила за нашим спором, то в панике смотрела на стену из огня. — Мы убежим, — он кивнул мне и Адаму. — Придумайте что-нибудь. Ведь это вы владеете пятым элементом и можете совершить какое-нибудь чудо, которое поможет отвлечь Морлемов, а тем временем мы смогли бы добраться до фирмы.

— Какое чудо? — ошеломлённо спросила я и посмотрела на Адама.

Приятно конечно, что Торин считает нас способными совершить что-то необыкновенное. Но чудо — это уж слишком.

Нам требовалось подкрепление или оружие, или путь к отступлению. Парочкой иллюзорных заклинаний или игрой с элементами Морелмов не задержать на протяжении всего маршрута в двадцати километров. Увеличить скорость полёта, чтобы оторваться, тоже не получится, потому что Ширли не может хорошо летать. Она поднималась в воздух только в том случае, если этого нельзя было избежать. Поэтому была не в слишком хорошей форме.

— Быстрее, — прошипел Торин, и я посмотрела наверх.

Морлемы разделились на небольшие группы и теперь облетали нашу стену из огня.

Я лихорадочно размышляла, что можно сделать, чтобы исчезнуть как можно более незаметно; может быть вызвать снежную метель, туман или холодное пламя, в котором господин Лилиенштей всегда прятал книгу из Мантао.

Адам следил за моими мыслями, и мы оба знали, что будет почти невозможно использовать эти заклинания на таком длинном расстоянии.

Но прежде чем я смогла обдумать другие варианты, случилось что-то странное.

Внезапно из неоткуда, прямо позади нас, появилась дверь. Это была деревянная дверь, покрашенная в сиреневый цвет и украшенная парочкой резных завитушек. Если бы она не стояла прямо посредине луга, то хорошо вписалась бы в старомодный особняк пожилой дамы.

— Дверь для побега, — восторженно сказал Торин и опустив руки, подошёл к ней. — Вы действительно очень способны. Отличная идея. Пойдём, Ширли! — не успела я оглянуться, как Торин взял Ширли за руку.

— Подожди, — крикнули Адам и я в один голос и резко повернулись.

Это волшебство было не нашим. Ни Адам ни я не заказывали сюда эту дверь, и мы понятия не имел, куда она ведёт. До сих пор я даже не знала, что двери могут просто так появится и снова исчезать.

Но мы опоздали. Торин уже открыл дверь и прошёл через неё.

— Нет, — испуганно сказала я. — Что, если это ловушка?

— Понятия не имею, — тихо ответил Адам, оглядываясь, широко распахнув глаза.

Вокруг нас постепенно становилось темно. Молремы приближались, образовав круг и просто так нас не отпустят.

Адам вытащил из-за пояса свои ножи и протянул один мне.

— Но думаю, у нас всё равно нет выбора. Хуже, чем сорок злых Морлемов, не будет.

Хотя я придерживалась другого мнения и мне с ходу пришли в голову несколько вещей, которые я считала намного более угрожающими, чем Морлемы с их развивающимися, тёмными плащами, скрытыми платком лицами и бездушными глазами. Они так беспощадно на нас смотрели, так как эти безжизненные существа не могли испытывать милосердия и сострадания. Морлемы не имели собственной души, и были всего лишь пробуждённой к жизни пылью. Но Адам, видимо, считал по-другому.

— Пошли, — сказал Адам, и, спина к спине, с обнажённым оружием в руках, мы подошли к сиреневой двери, которая всё ещё была открыта и из которой струился загадочный свет.

— Надеюсь, это хорошо закончится, — хрипло прошептала я. — Я люблю тебя.

— Что случилось? — спросил Адам, и несмотря на серьёзный взгляд и озабоченное выражение, на его губах на мгновение появилась улыбка. Он обхватил меня рукой, и мы шагнули к порогу двери. — Обычно ты ведь не уклоняешься от опасностей, а теперь вдруг появились сомнения?

— Может быть я наконец прислушалась к твоим словам, — быстро ответила я, в панике переводя взгляд туда-сюда, с одного Морлема на другого. Они приближались теперь ещё быстрее, так как мы, на их взгляд, отказались от боя.

— Я люблю тебя, — прошептал Адам, обнимая меня крепче за талию, а затем мы вошли в яркий свет, льющийся из двери.

Родственные связи

— Мы на вилле дель Маре? — с удивлением выкрикнула я, когда тяжело дыша, захлопнула за собой дверь.

Узкий коридор со множеством дверей, ведущих в разные края по всему миру я узнала с первого взгляда. Всего несколько шагов, и я стояла на широкой солнечной террасе, которую так хорошо знала. Между столов как раз проходил официант с подносом, чтобы обслужить несколько гостей.

— Это действительно чудо, — тихо и задумчиво сказал Адам, разглядывая дверь, через которую мы пришли. — Кстати, думаю, ты можешь её сейчас отпустить. Не думаю, что у Морлемов получится последовать за нами сюда. Насколько я знаю, они не могут проходить через двери.

— Откуда вдруг взялась эта дверь? — спросила я, сделав шаг назад.

Я неосознанно изо всех сил держала дверь закрытой, даже сейчас я всё ещё ожидала, что ручка опустится, и в щель проберется темная фигура, готовая меня убить.

— Не знаю, но это было наше спасение в последнюю секунду, это ясно, — Адам облегченно выдохнул.

— Ты прав, — тихо ответила я. — Они следовали за мной, иначе я не могу объяснить то, как они смогли найти укрытие.

Я немного помедлила, прежде чем продолжить. На самом деле я совсем не хотела продолжать, так как не желала ни слышать, ни говорить, ни думать о правде. Мы оба понимали, что наши надежды на то, что Иерихонский эликсир не успел попасть к Бальтазару, только что рухнули. Не было никаких сомнений. Он вовремя получил его, ведь Бальтазар был хозяином Морлемов, и, если Морлемы здесь, значит Бальтазар вновь обрел силу. Это означало, что наш заклятый враг восстал и продолжает воплощать в жизнь свой коварный замысел по захвату власти в Объединенном Магическом Союзе.

И не только.

Он жаждет мести, ведь я не раз мешала его плану сбыться. Меня одолел страх и стало неестественно холодно. Бальтазар не ограничится тем, что отомстит мне. Адам и наши друзья тоже будут у него бельмом на глазу. Больше никто не был в безопасности.

— Я знаю, — сказал Адам и обнял меня. — Тебе даже не нужно говорить. Он вернулся. Но мы как-нибудь с этим справимся. Я не сдамся и буду продолжать за тебя бороться.

Он крепко прижал меня к себе, а мне так хотелось, чтобы то, что мы только что пережили, оказалось всего лишь плохим сном и сейчас мы проснёмся, потому что Торин и Ширли громко ругаются о какой-то банальности, как уже часто бывало в последние недели.

Но страх был слишком настоящим для сна, и с этого момента всё изменилось.

Всё лето мы не теряли надежду, что скоро найдём девушек. Атмосфера была непринуждённой, в то время как мы по очереди или вместе путешествовали по стране. Мы тяжело работали, и всё же наслаждались летом и жизнью, тем, что Адаму и мне был дарован второй шанс.

Я радовалось будущему, приезду брата и сестры, следующему году в Тенненбоде. Но теперь на всём лежала тень. Где ещё мы были в безопасности?

— Куда, собственно, делись Ширли и Торин? — спросила я, глубоко вздыхая, чтобы справится с нарастающей паникой.

Нужно срочно как-то отвлечься, чтобы сохранить хладнокровие. Подумать, как нам действовать дальше и как реагировать на появление Морлемов.

Будет ли лучше, если брат и сестра не переедут в Шёнефельде? Сколько времени понадобится снова официальным лицам, чтобы принять правду и защитить население? Нам нужно поговорить с моей бабушкой, адмиралом и братьями Адама. Предстояло много работы, и нет времени на панику.

— Скорее всего, они решили выпить кофе, чтобы справится со страхом, — вздохнул Адам. — Нужно их найти и созвать экстренное заседание.

— Обязательно, — быстро ответила я, идя вдоль коридора в сторону террасы.

Полуденное солнце уже стояло высоко в небе, а с моря дул тёплый ветер. Здесь, в Италии был очень жаркий день. Но сейчас конец августа, поэтому в этом нет ничего удивительного. В поиске Торина и Ширли, я скользила взглядом по стульям и столам. С правой стороны сидели несколько фавнов и тихо разговаривали. С левой сидела молодая парочка и рьяно что-то обсуждала, в то время как официант как раз сервировал им две большие чашки кофе. Я обеспокоено смотрела то вправо, то влево.

— Их здесь нет, — глухо сказала я.

Я просто не могла поверить своим глазам. Ширли и Торин прошли через фиолетовую дверь прямо перед нами. Меня охватило дурное предчувствие. Может спасение вовсе не спасение, а прелюдия к новой катастрофе?

Я посмотрела на Адама. У него на лбу образовалась морщинка от беспокойства.

— Я пошлю Торину сообщение, — выдавил он и на мгновение закрыл глаза.

Я едва смела дышать, когда проходили секунды. Торин — брат Адама, и даже если Адам хорошо ладил с Ленноксом и Рамоном, всё же Торин был тем, с кем у Адама были самые близкие отношения. Если с ним или Ширли что-то случилось, то наша жизнь станет беспросветной.

Торин и мне за последние годы стал дорог, как брат. Он всегда обо мне заботился, а в самые трудные времена поддерживал и пытался помочь. Я подавила страдальческий вздох, когда подумала о Ширли. Моя замечательная, волевая подруга Ширли, которая после такой долгой борьбы с самой собой, наконец нашла свой путь.

Нельзя, чтобы с ними что-то случилось. Как мы могли быть настолько глупы, что прошли чрез совершенно нам незнакомую дверь? Да ещё как раз в тот момент, когда появились Морлемы. Скорее всего, Бальтазар хотел поймать меня, чтобы наконец убрать с дороги, и теперь я была в безопасности, а Ширли и Торину придётся нести наказание за меня. У меня на лбу выступил холодный пот.

Пока Адам внезапно не расслабился.

— Они стоят внизу, на рыночной площади, — с облегчением сказал он, а я громко выдохнула. — Они попали к господину Лилиенштейн.

— Слава богу.

На одно мгновение я прислонилась к Адму, прогоняя из головы тёмные мысли.

— Я знаю, — сказал Адам, который чувствовал то, что испытываю я. — Пошли, встретимся с ними на рыночной площади и тогда обсудим, что здесь пошло не так.

— Да, обязательно нужно обсудить, — отрывисто сказала я, и так мы направились в Шёнефельде.

После того, как мы вернулись через скрытую дверь на чердаке замка Тенненбоде, мы прокрались мимо мадам Виллури, которая как раз тщательно натирала полы в вестибюле. Мы пересекли внутренний двор и последовали по туннелю вниз, пока наконец не оказались на стоянке возле массива. Адам уже хотел быстро пойти дальше и спуститься к рыночной площади, но я остановилась.

— Иди вперёд, — сказала я. — Встретимся у Лианы в коммуналке. Я уже предупредила её, что мы сейчас придём.

Пока мы слетали вниз по туннелю, я вспомнила, что в Шёнефельде нам вновь нужно следить за тем, чтобы нас никто не видел вместе. Не после того, как выяснилось, что Ладислав Энде не собирался вносить в свою политику какие-либо изменения, а только хочет дать волю своим собственным фантазиям о власти.

Адам помедлил мгновение, как будто за длинное лето, когда мы могли вести себя относительно свободно, забыл, что для нас может быть опасно, если подозрение о том, что у нас двоих есть отношения, усилится.

Большинство студентов закончат учиться после четвёртого года. Скоро будет важно не только подготовка к экзаменам и практика заклинаний с водой и ветром, но также то, какие выгодные союзы были заключены. Скоро все начнут создавать семьи, женится и выходить замуж.

Время, испытывать себя, скоро закончится.

Лицо Адама потемнело.

— Мне всё равно, даже если кто-нибудь увидит нас вместе, — прошипел он. — Теперь, в любом случаи, всё будет по-другому. Мы только что в последнюю секунду сбежали от сорока агрессивных Морлемов. Думаешь, я оставлю тебя стоять здесь, чтобы они тут же снова могли наброситься на тебя?

— Мы в Шёнефельде, — ответила я. — А здесь всё-таки ещё осталось защитное заклинание моей бабушки, которое держит на расстояние Бальтазара и Морлемов. Даже Алка не смогла так просто преодолеть его.

— Пойдём! — сказал он, вместо того, чтобы ответить, потащив меня за собой.

Вздохнув, я поплелась за Адамом, горячо надеясь, что именно в этот момент здесь не появятся где-нибудь Скара или мать Адама.

Но нам повезло. В эту пятницу, в середине летних каникул, было не многолюдно, и на нашем коротком пути до рыночной площади мы никого не встретили. На рыночной площади тоже было относительно пусто. Только три старых женщины направлялись в продуктовый магазин госпожи Гонден. Но они так углубились в разговор, что не обратили на нас внимания; не на нас, ни на Торина с Ширли, которые громко споря, стояли у входной двери, рядом с продуктовым магазином бабушки Лианы и ждали Адама и меня.

— Я так рада, что вы здесь, — с облегчением сказала я, крепко обнимая Ширли.

Затем повернулась к Торину.

— Как вы только могли пройти через эту дверь? Она могла бы оказаться ловушкой.

— Именно это я ему и сказала, — немедленно согласилась со мной Ширли, и я сразу поняла, из-за чего они только что спорили.

Торин открыл рот, чтобы ответить.

Но Адам прервал его.

— Лучше обсудить это внутри, — сказал он, оглядываясь по сторонам.

Ширли последовала за его взглядом и серьёзно кивнула. Затем вытащила свой ключ и запустила нас в дом.

Лиана уже ждала нас на кухне. Она как раз накрывала на стол и готовила лёгкую закуску.

— Не могу в это поверить, — возмутилась она и со стуком положила на стол несколько ложек. — Морлемы вернулись. И первым делом сразу набросились на вас.

— Да, — сказала Ширли, открыла холодильник и достала апельсиновый сок, молоко и клубничное варенье. — Всё лето они не показывались, и мы уже обрадовались, что Бальтазар отошёл в иной мир, и вот тебе, как из неоткуда, они снова появляются.

— Они точно следовали за мной, — задумчиво сказала я, опускаясь на один из стульев, в то время как Лиана раздавала чашки с кофе.

Было сложно в это поверить, потому что я действительно была очень осторожной. На круизный корабль пробралась ночью, проехала несколько дней, никем незамеченная и, в конце концов, улетела с него на рассвете. Кроме того, между тем у меня развилась восприимчивость к магии, и я хорошо чувствовала, если та была где-то поблизости. Если бы Морлемы следовали за мной из Европы, тогда я, без сомнения, обнаружила бы их уже намного раньше. Я посмотрела в сторону Торина.

— Морлемы появились ещё и в другом месте или мы единственные, кто имел удовольствие встретиться с ними?

Торин улыбнулся.

— Я уже проинформировал Леннокса и адмирала. Но судя по всему, для своего возвращения и официального появления они выбрали нас. Какая честь.

— А что это была за дверь? — спросила Лиана, напряженно посмотрев на меня своими голубыми глазами.

Пока Ширли начала издалека и во всех подробностях рассказала ей все детали о появлении Морлемов, я снова задумалась о том, как Морлемы моли выйти на мой след. В каком месте я сделала ошибку? Ошибку, которую в следующий раз я обязательно должна избежать.

— Значит Торин подумал, что Адам и Сельма наколдовали эту дверь, — кивнув заметила Лиана, задумчиво накручивая локон светлых волос на указательный палец.

— Все произошло так быстро. — Торин извиняясь поднял руки. Ему не нравилось, что он принял слишком поспешное решение. — Черт возьми. Ведь действительно могло быть так, что им удалось совершить такое волшебство. В конце концов, у Дульсы тоже недавно получилось.

Адам приподнял вверх бровь.

— Она не поставила дверь посреди лужайки, а наложила на уже стоящую дверь сложное вербальное заклинание. Это две совершенно разные вещи.

— Извини, что я в тот момент не заметил эту маленькую разницу, — резко сказал Торин. — Нас окружила толпа Морлемов, и другой альтернативы не было. — Он с волнением посмотрел на Ширли, и я знала, что ситуация и для него должно быть была настоящим ужасом.

— Это верно, — быстро вмешалась я. — Другой альтернативы у нас в общем-то и не было. Но то, что Морлемы появились, не было случайностью, так же, как и то, что в тот момент, когда мы нуждались в чуде, оно произошло.

— Нам кто-то помог, — задумчиво произнёс Адам.

— Точно, — кивнула я и посмотрела ему в глаза. — Вот только кто?

— Точно не господин Лилиенштейн, — быстро сказала Ширли. — Он остолбенел, когда мы внезапно оказались в его отделе магической литературы.

— Твоя бабушка тоже не могла этого сделать, — сказала Лиана. — Пол часа назад она была ещё внизу, в магазине и целую вечность разговаривала с моей бабушкой. И речь шла не о магии, а о том, что Ладислав Энде этим летом отремонтировал целую кучу старых домов, в которых давно никто не живёт. Так же, как сделал с Глиняным переулком. Они целую вечность обсуждали, хочет ли он просто улучшить городской пейзаж или планирует что-то другое.

— Он хочет купить себе поддержку, — снисходительно сказала я. — Следующие выборы обязательно когда-нибудь наступят. А таким образом он в любом случае привлечёт на свою сторону бургомистра и городской совет.

— Наверное, ты права, — сказал Лиана. — Во всяком случае, твоя бабушка ничего не знала о том, что случилось, — Лиана смотрела на меня, округлив глаза, и я видела, что в них светится страх перед переменами. Всё же она хорошо держалась, и не показывала его. — Мне так жаль, что Морлемы снова появились, Сельма. Но, похоже, что есть кто-то, кто принял нашу сторону.

Я задумчиво кивнула. Кто же нам всё-таки помог?

Лиана поставила на стол корзинку, полную свежих булочек и села рядом с Ширли, которая расположилась напротив меня.

— А теперь, — протянула она, когда мы все сидели, — я хочу, наконец, поздравить тебя с Днём рождения, Сельма. Во всей этой неразберихе, о нём все забыли. Желаю всего самого наилучшего, — с озорной улыбкой она вытащила из кармана маленькую коробочку и протянула мне.

— Моё День рожденье? Сегодня? — я одно мгновение удивлённо смотрела на Лиану. Затем поняла, что больше не думала о моём Дне рождении с тех пор, как не смогла войти в дом родителей Адама. — И правда. Я во всей этой неразберихе совсем про него забыла.

Я нерешительно взяла коробку, в то время как Ширли и Торин тоже меня поздравили.

— Спасибо, ребята, — сказала я, растрогавшись и развернула небольшую коробку, которая была завёрнута в зелёную бумагу, усеянную маленькими ромашками. Внутри находилась одна из тех рамок для фотографий, которые производил Пауль со своими друзьями.

Я включила её и когда увидела Адама и себя в тесном объятии, на одно мгновение утратила дар речи. У нас не было общих фотографий. Я никогда не думала о том, чтобы документировать наши отношения фотографиями. Всё равно было не так много людей, которым я могла бы показать снимки.

— Это для тебя, потому что любая пара должна иметь, по крайней мере, одну общую фотографию, — улыбнулась Лиана.

— Спасибо, — сказала я растрогавшись, не отрывая взгляда от фотографии.

Как же это неожиданно. Мы выглядели такими беззаботными и счастливыми, и теперь я вспомнила тот день, когда мы вместе с Лианой и Ширли сидели в саду в Каменном переулке. Это было всего несколько недель назад, вначале каникул. Когда я вот так нас разглядывала, мне снова бросилась в глаза эта темная черта, эта лёгкая меланхолия, лежащая на наших лицах словно тень и омрачающая даже этот счастливый момент.

— У меня тоже есть кое-что для тебя, — сказал в этот момент Адам, и прежде чем я смогла возразить, что всё это слишком и в этом нет никакой необходимости, он уже залез в свою кожаную куртку и достал удлинённый футляр.

— Спасибо, — сказала я, с нетерпением беря его в руки.

Он был тяжёлый. Я заинтриговано открыла крышку, и мой взгляд упал на длинный кинжал из тёмного металла, который блестел в свете летнего солнца. На одно мгновение я потеряла дар речи. Я знала, что это за нож. Это было тот тип оружия, которым можно убить Морлемов, а возможно даже самого Бальтазара. Он был сделан из раниума, металла, который могли добывать из глубин земли и обрабатывать только гномы.

— Мне пришлось потянуть за нужные ниточки, чтобы заполучить этот нож, — ухмыльнулся Адам, когда заметил моё удивлённое выражение лица. — Но мне важно, чтобы он у тебя был, и ты могла себя защитить. Сегодняшний день ещё раз ясно показал, насколько необходимо, чтобы ты была вооружена.

— Вооружена, — тихо повторила я и взяла в руку нож.

Он был холодный и тяжёлый.

— Да, Сельма, — мрачно сказал Адам. — Есть гораздо более прекрасные подарки, которые я с удовольствием преподнёс бы женщине, которую люблю. Украшения, цветы, путешествие, одежда. Есть столько много прекрасных вещей, благодаря которым я мог бы вызвать на твоём лице улыбку. Но, к сожалению, нам это недоступно. Я дарю тебе кинжал, чтобы ты могла защитить свою жизнь. Но я дарю его тебе с пожеланием, чтобы тебе никогда не пришлось его использовать.

— Вчера я, возможно, ещё верила в то, что смогу обойтись без оружия, но с сегодняшнего дня боюсь, что это останется лишь желанием. Спасибо, Адам, — я задумчиво вздохнула. — Когда Морлемы будут преследовать нас в следующий раз, я буду готова. Мы не будем прекращать поиск девушек только из-за того, что они снова появились.

— Именно, — с серьёзным выражением кивнула Ширли и взяла со стола булочку. — С Морлемами или без них, мы продолжим поиск. Будет просто смешно, если мы, наконец, не выясним, какой Линкольнвилл имели ввиду гномы.

— Мы выясним, — сказала я и в этот момент внезапно поняла.

Как я только могла быть настолько слепой?

— Ты права, — удивился Адам, который прочитал мои мысли. Затем он громко рассмеялся.

— Что случилось? — вымученно вздохнула Ширли. — Вы снова ведёте одно из своих мысленных обсуждений.

— Извини, — быстро ответила я, а затем откинулась на спинку стула. — Мне просто как раз пришла в голову мысль, что дело не в том, что Морлемы преследовали меня, а скорее мы или точнее Ширли и Торин выследили Морлемов.

— Лоренц, вероятно, завизжал бы сейчас и процитировал что-то из Шерлока Холмса, — улыбнулась Ширли.

— Да, — кивнула я. — И у него была бы на это веская причина. Потому что я думаю, мы нашли верный Линкольнвилл. Зачем ещё там находиться Морлемам? Они охраняют девушек. Вот так всё просто. И они хотели помешать нам продолжать там искать.

— Звучит логично, — задумчиво сказал Торин. — Но пока что это только теория.

— Верно, — сказала я. — Теперь нам только нужно подтвердить теорию, и тогда мы, наконец, продвинемся на огромный шаг вперёд.

В последующие дни мы снова пытались встретить Морлемов. Ну хорошо, на самом деле, это пытались сделать Адам, Торин, Леннокс и Рамон. Все четверо придерживались мнения, что будет слишком опасно пускать в Линкольнвилл Ширли, Лиану, Дульсу и тем более меня, пока полностью не выяснится, почему там появились Морлемы.

Мне было нелегко оставаться в Шёнефельде и ждать, но для разнообразия, я была согласна с Адамом, что на данный момент было бы плохой идеей отправится в Линкольнвилл.

В отличие от Адама и его братьев, я не могла пройти быстро через фирму их родителей, чтобы сократить путешествие в Северную Америку, так же как не могла быстро скрыться при возникновении угрозы. Об этом позаботилась Тимея Торрел.

Таким образом я довольствовалась тем, что читала «Хронику Короны», чтобы узнать, опубликована ли уже новость о появлении Морлемов, и выяснить, что же это за фиолетовая дверь, благодаря которой нам удалось спастись. Вчера вечером мы долго обсуждали и размышляли над этим вместе с Лианой, Ширли и Дульсой, но так и не пришли ни к какому заключению.

— И ты уверена, что эта дверь появилась внезапно, прямо посреди поляны? — уже в сотый раз спросила бабушка.

Дело близилось к вечеру, и мы сидели на кухне в доме в Каменном переулке. В печке стоял сливовый пирог, чей сладкий и заманчиво вкусный аромат разносился по всему дому.

— Да, — подтвердила я и еще раз отправила ей изображение, сохранившееся в памяти. — Она никак не была связана с каким-то домом, деревом или другим предметом. По крайней мере, я ничего не видела и не чувствовала.

— Хмм, — задумчиво промычала бабушка. — Конечно может быть и так, что дверь всегда была там, а вы просто активировали волшебство. Но почему и для чего стоять двери посреди леса? В этом нет никакого смысла, — она встала и выглянула из окна в сад.

Лето ещё раз показало себя с лучшей стороны. Уже в течение нескольких дней было невероятно жарко, а на небе ни одного облачка. Весь сад пышно цвёл, как будто хотел ещё раз продемонстрировать свою красоту перед приближающейся осенью. На деревьях висели спелые и сладкие сливы, и мой взгляд на одно мгновение задержался на прекрасном пейзаже.

Затем я открыла «Хронику короны» и углубилось в сегодняшнее издание.

— Они снова ни словом не упоминают о Морлемах, — смирившись, сказала я, после того как просмотрела заголовки. — Опубликованы длинные репортажи о новой книге Вендолина Габриеля и благотворительности, которую Ладислав Энде оказывает магическом сообществу.

— Ты же знаешь, как они обходятся с информацией, — ответила бабушка, пожимая плечами и снова повернулась ко мне. — На двери была какая-нибудь надпись? Ты заметила какое-нибудь существо? Гнома? Фею? Может была связь с царством грёз? Оттуда, пожалуй, тоже можно управлять таким заклинанием.

— Нет, — вздохнула я. — Ничего такого. Всё было очень реально, поэтому о царстве грёз не может быть и речи. И когда мы проходили через неё, не было никакой тряски, как часто бывает с нелегальными дверями.

— Тогда всё ясно, — без сомнений в голосе сказала бабушка и подсела ко мне за стол.

— Ясно? — спросила я нахмурившись.

— Да, здесь мы имеем дело с совершенно новым феноменом, — бабушка медленно кивнула. — Сегодня ночью я ещё раз обменялась мнением с Седони и другими святыми девами. Они тоже не могут себе объяснить, как из неоткуда может появится дверь. Для этого нужен маг и заклинание, это довольно очевидно.

— Хорошо, — протянула я. — Но Бальтазар не может быть её создателем. Он не захотел бы меня спасать, наоборот использовал бы возможность, чтобы наконец избавится от меня и моих назойливый друзей. А все остальные маги, которых мы знаем и которые были бы способны на такое новое и мощное заклинание, несомненно, рассказали бы нам о том, что являются нашими спасителями.

— Значит, заклинание исходит от кого-то, кого мы не знаем, и кто не хочет нам представляться, — задумчиво произнесла бабушка, убирая за ухо седую прядь волос.

— Но кто же всё-таки наш таинственный спаситель? — я задумчиво продолжила листать «Хронику короны», просматривая заголовки. — Нет, — испуганно прошептала я, внезапно мне стало плохо.

— Что случилось? — спросила озадаченно бабушка.

— Алка, — прошептала я, пронзительно посмотрев на бабушку. — Она умерла.

На одно мгновение в комнате воцарилась тишина, и только щебетание птиц проникало через приоткрытые окна кухни.

— Умерла? — протянула бабушка.

— Да.

Я медленно кивнула и пододвинула бабушке «Хронику короны». Это была всего лишь небольшая статья, в которой сообщалось, что Алка Бальтазар скончалась в прошлые выходные, и Объединённый Магический Союз потерял в ней уважаемого члена.

— Похороны состоятся через три недели, — бабушка снова закрыла газету. — Здесь в Шёнефельде. Если им требуется столько много времени, значит палата сенаторов подготавливает официальные похороны.

— Ты действительно так думаешь?

— Да, Сельма. Как правило, целый месяц не ждут, чтобы похоронить умершего. На подготовку официального акта уходит больше времени, — она смотрела на меня, медленно кивая, и я поняла, что она говорит из опыта многих десятилетий.

— А разве принято организовывать нечто подобное, когда умирает член королевской семьи?

— Вполне, с тем или другим уважаемым членом общества, — бабушка сложила «Хронику короны». — Но уже больше не так часто. На такие акты, собственно, теперь имеют право только сенаторы.

— Именно. Монархия уже пол века как отменена.

— Мы ведь знали, что один из них скорее всего умрёт, — сказала бабушка. — Либо Алка, либо Хеландер. И когда появились Морлемы, стало ясно, как был брошен жребий.

— В течение нескольких недель я надеялась, что, им, возможно, обоим не удалось выжить, — вздыхая, я встала. — Бальтазар будет вне себя от ярости.

— Знаю, — мрачно сказала бабушка, подошла и обняла меня за плечи.

— Поэтому на данный момент тебе лучше оставаться в Шёнефельде. Благодаря защитному заклинанию ты здесь в безопасности от Морлемов и Бильтазара.

— Да, конечно, — задумчиво сказала я. — Думаешь, Бальтазар попытается прийти на похороны?

— Скорее всего, попытается, — на лице бабушки промелькнула решительность. — Но я не собираюсь убирать защитное заклинание. Ладислав Энде прекрасно знает, что ему грозит, если Бальтазар появится здесь. Поэтому-то он сам настоял на том, чтобы всё снова было закрыто. Однако было бы ещё лучше, если бы он также отменил реабилитацию Бальтазара. Но осмелится ли он зайти так далеко? Он явно не хочет с ним связываться, потому что точно знает, что разозлит Бальтазара ещё сильнее, если не отдаст Алке максимальную дань уважения.

— Значит Алка получит даже официальные похороны, потому что Ладислав Энде боится? — недоверчиво спросила я.

Бабушка опечалено кивнула.

— Может мне всё-таки стоит вмешаться в политику. Нужно использовать страх Ладислава Энде, — она задумчиво ходила по кухне туда-сюда, выглядывала в окно и, казалось, размышляла над этим вопросом. Затем внезапно её плечи выпрямились, и она энергично кивнула. — Именно так я и сделаю, — решительно сказала она. — Я слишком долго держалась в стороне от политики, мне нужно было уже давно использовать моё влияние, чтобы бороться с Бальтазаром.

Одно мгновение я с удивлением смотрела на бабушку. Несмотря на её седые волосы и бесчисленное множество мягких морщинок на лице, она внезапно стала выглядеть энергичной и полной вдохновения, как молоденькая девушка. Её смелость удивила и произвела на меня впечатление. Бабушка не раз подчёркивала, что хочет держаться от политики в стороне. Она даже сбежала в Темаллин, чтобы избежать всех конфликтов.

— Ты уверенна? — спросила я. Слово моей бабушки имел вес в Объединённом Магическом Союзе. — Ты же знаешь, как сильно господину Лилиенштейну приходится бороться с враждебностью, исходящей от палаты сенаторов. «Красный мститель» даже закрылся на летний перерыв, потому что господину Лилиенштейну нужно передохнуть пару дней, а работать на него никто не осмеливается. Без поддержки знаменитого Константина Кронворта палата сенаторов уже давно бы от него избавилась.

— Я знаю, что будет не просто, — ответила серьёзно бабушка. — Но думаю, у меня хорошие шансы. Я пообещала тебе пройти этот путь вместе с тобой и больше не убегать от судьбы. Я делаю это для нашей семьи, для тебя и Адама, но также для Катерины и Тони.

Как раз, когда я хотела начать издалека, чтобы поблагодарить бабушку, в дверь позвонили.

Я тут же на одно мгновение забыла о своих переживаниях.

— Должно быть это они, — рассмеялась я и побежала к двери.

После всех месяцев ожидания время наконец пришло. Я познакомлюсь с братом и сестрой. Я пронеслась по коридору и остановилась перед входной дверью. Затем ещё раз глубоко вздохнула и открыла дверь.

Это действительно были они, и одно мгновение мы просто молча смотрели друг на друга.

Лидия была изящной девушкой, и так же, как у брата, у неё были тёмно-каштановые волосы и серо-зелёные глаза. Ростом она была меньше меня и смотрела с откровенным любопытством. Мне хотелось что-нибудь сказать, но я как будто проглотила язык, в то время как обводила их взглядом. Её волосы были коротко подстрижены, и она казалась очень энергичной и напористой.

Прямо как и её брат.

Леандро заметно над ней возвышался. Он был спортивным, это сразу бросалось в глаза. И нетерпеливым — это тоже было явным.

— Привет, — прошептала я, внезапно почувствовав себя странно.

Меня охватила печаль и в тоже время я была очень счастлива. Затем я обняла сначала Лидию, и, наконец, Леандро, таким образом сделав первый шаг.

— Привет, — произнёс Леандро с озорной улыбкой на губах.

Теперь я также заметила Жизель, которая стояла позади брата и сестры рядом с Филлипом. Они не стали вмешиваться в приветствие, и как я теперь заметила, наблюдали за нашим воссоединением со слезами на глазах.

— Давайте сначала зайдём, — сказала бабушка, стоявшая позади и отодвинула меня в сторону, чтобы моя семья могла войти.

Моя семья! Я всё ещё не могла поверить в то, что мы снова воссоединились. Так много всего произошло с тех пор, как я нашла адрес Жизель и Филлипа в книге сказок моей мамы. А теперь они действительно здесь, в Шёнефельде, в доме, который им пришлось покинуть шестнадцать лет назад, потому что Бальтазар угрожал нашей семье.

За последние несколько дней мы с бабушкой долго обсуждали, какое решение будет самым лучшим теперь, когда Морлемы снова появились. Нельзя, чтобы Лидия и Леандро оказались в опасности. Но время играть в прятки закончилось. Они должны получить магическое образование, и, в конце концов, мы согласились с тем, что здесь в Тенненбоде, под защитным заклинанием бабушки, им будет безопаснее всего.

Адам и его братья тоже смогут лучше приглядывать за ними здесь, чем если бы они начали учёбу во Франции или на другом континенте.

— Сливовый пирог как раз испёкся, — сказала теперь бабушка и повела нас в кухню, где мы все сели и попробовали пирог бабушки.

Я все время с радостью и почти материнской гордостью наблюдала за Лидией и Леандро. Они были любопытными и заинтересованными, вежливыми и дружелюбными. Но когда они поднялись наверх, чтобы занять свои комнаты, я вновь стала серьезной.

— Что вы им рассказали? — спросила я Жизель, убирая тарелки в мойку. — Сколько они уже знают?

— Столько, сколько им положено знать, не более того, — решительно сказал Филипп, высокий мужчина с короткими светлыми волосами и мягким взглядом карих глаз. В этот момент он серьёзно и уверенно смотрел на меня. — Им и так приходится сейчас многое переживать. Поэтому не нужно их зря пугать. Они знают, что мы не их родители и они выросли у нас, потому что их настоящие родители погибли в аварии. Они также знают, что являются магами и будут обучаться магии в Тенненбоде. Пока им этого достаточно.

— Они должны узнать обо всём, — серьезно сказала я. — Морлемы снова объявились.

На мгновение в кухне воцарилась тишина.

— Это правда? — Филлип не веря своим ушам посмотрел на бабушку.

— Правда, — сказала она и медленно и осторожно кивнула, подчеркивая тем самым свои слова. — Хотя я тоже считаю, что не стоит зря запугивать молодых магов, но на этот раз я вынуждена согласиться с Сельмой. Они должны об всём узнать. Необязательно сегодня или завтра, в этом ты прав Филлип, но им угрожает опасность. Они должны о ней знать, чтобы защитить самих себя. В данный момент мы не можем рассчитывать на то, что общественность достаточно проинформирована, — бабушка серьезно посмотрела на Филлипа и Жизель. — Как только они более или менее приживутся в Тенненбоде, наступит время, когда им придется столкнуться с окружающими их опасностями.

Филлип по очереди смотрел то на меня, то на бабушку.

— Она права, Филипп, — мягко сказала Жизель. — И я уверена, что они смогут с этим справиться. Они сильные, и кроме того, теперь уже взрослые. Вспомни пожалуйста, какой была твоя жизнь, когда тебе было восемнадцать. Тебе бы точно не понравилось, если бы кто-то из окружающих тебя людей скрывал от тебя важную информацию.

Филипп мгновение молчал, крепко сжав губы. Мне было интересно, о каких событиях своей молодости он теперь думал.

— Ладно уж, — наконец сказал он. — Дай им, по крайней мере, два месяца. А после соберёмся все вместе и расскажем им историю Катерины и Тони, и почему они должны бояться Морлемов.

— Хорошо, — похоже, бабушка была довольна ответом, и таким образом вопрос был решён.

— Пойду посмотрю, что они делают, — быстро сказала я, прежде чем Филипп успеет передумать и из двух месяцев сделает полгода. Я медленно поднялась по лестнице и уже издалека услышала, что они о чём-то шепчутся. Я тихо вошла в коридор и навострила уши.

— Тебе ведь понятно, что они рассказали нам лишь половину, — сказала Лидия, и я услышала электронный вызов, который, казалось, исходит от мобильного.

— Ну конечно, — ответил Леандро. — Ты же знаешь папу. Смелость — это не его сильная сторона. Как думаешь, как долго они останутся здесь, чтобы приглядывать за нами?

— Понятия не имею, — вздохнула Лидия. — Надеюсь, они серьёзно отнесутся к тому, что мы теперь совершеннолетние. С завтрашнего дня мы всё равно будем находится в Теннебоде, и тогда займёмся своими делами. Нужно выяснить, что такое печать Тора.

— Обязательно выясним, — серьёзно ответил Леандро, и в этот момент я поняла, что мои брат и сестра очень похожи на меня. Они не чужаки. В них пылало тоже любопытство, которое всегда побуждало действовать меня: желание, решать загадки и выяснять тайны.

На одно мгновение воцарилась тишина, и я воспользовалась возможностью, чтобы прочистить горло и подчёркнуто громко протопать ногами.

— Привет, вы двое, — крикнула я и просунула голову в комнату Лидии. Леандро сидел на кровати и смотрел в свой телефон, а Лидия как раз с интересом смотрела из окна в сад.

— У вас тут красиво, — сказала она и улыбнулась.

— Спасибо, — ответила я. — Но я не всегда смотрела на это так. Было время, когда я многое отдала бы за то, чтобы навсегда уехать из Шёнефельде.

— Видимо тогда ты ещё ничего не знала о магии, верно? — Леандро посмотрел на меня с пониманием кивая.

— Именно, — ответила я. — Теперь я рада, что не сбежала тогда, как планировала некоторое время, — немного помолчав, я продолжила. — Как вы справляетесь со всеми этими известиями?

— Сначала мы испытали шок, — быстро сказала Лидия, и я услышала намёк на сарказм в её голосе. — Прежде всего из-за того, что люди, которых мы считали своими родителями, вовсе не наши родители. И это почти затмило то, что они рассказали нам о магии.

— Да, вполне тебе верю, — задумчиво сказала я. — Если вам будет нужна помощь в чём бы то ни было, или появятся вопросы, тогда подходите ко мне.

— Спасибо, Сельма, мы так и сделаем, — сказала Лидия. — Но есть некоторые вещи, с которыми мы должны справится сами.

— Конечно, — сказала я. — Я просто хочу, чтобы вы знали, что можете обращаться ко мне по любому вопросу. Итак, что вы думаете о Тенненбоде?

— Я рад, что буду учится здесь, — сказал Леандро. — На самом деле, я с нетерпением жду, когда начнутся занятия. Хочу увидеть драконов и своими собственными руками совершить магию, — он немного приподнял голову. — Почему-то я уже всегда догадывался, что со мной что-то не так. Все эти годы у меня было такое чувство, что что-то неправильно. И теперь, наконец, у меня есть этому объяснение. Это словно освобождение. Я счастлив. Иначе и выразиться нельзя.

— Это прекрасно, — сказала я. — Я рада, что вы здесь, — одно мгновение я колебалась. — Возможно, вы меня не помните, но я ещё знаю, что было время, когда мы были счастливы в этом доме.

В то время, как Леандро просто кивнул, Лидия посмотрела на меня с любопытством. — Расскажи мне об этом, — попросила она. — Как это было в то время? Какими были наши родители? Я вообще ничего не помню.

— Как же ты можешь помнить? Тебе было всего два года, — сказала я, а затем у меня появилась идея. — Если я тебе расскажу, ты, возможно, не поймёшь, что я имею в виду. Тогда я тоже была ещё маленьким ребёнком, ты не должна этого забывать. Но у меня ещё сохранились в голове некоторые воспоминания, которые я с удовольствие с тобой разделю.

Я взяла Лидию за руку и закрыла глаза. Затем освежила в памяти те немногие воспоминания, которые прошептал мне ночной ветер несколько лет назад и послала их Лидии.

Мой отец несёт меня через дом на плечах, а я ликую от радости, когда мы выскакиваем в сад. Мама ждёт там с двойняшками, которые ползают по одеялу, расстеленному на траве. Отец осторожно опускает меня на землю, и я бегу в объятья матери.

Это был момент глубокого счастья, момент, который показал мне, для чего мои родители принесли все эти жертвы. Это было ради нас, чтобы мы могли быть счастливы.

Я открыла глаза и посмотрела в глаза Лидии, которые были широко распахнуты от изумления.

— Мы были семьёй, — тихо сказала я. — Я ничего не желаю так сильно как то, чтобы мы снова ею стали.

Жертва

— Что вообще такое печать Тора? — спросила Ширли, приподняв вверх брови, а руки в атакующую позицию. — Я ещё никогда о ней не слышала.

— Я тоже, — задумчиво ответила я и образовала из водяного пара прозрачного дракона.

Затем пустила его лететь по гостиной в Глиняном переулке 13. Как уже часто этим летом, когда мы не находились в одном из многих Ленкольвиллнов, мы встречались здесь для тренировок.

— Возможно, это что-то совершенно безобидное, и твои брат и сестра просто интересуются историей, — ответила Ширли. — Я имею ввиду, точно также они прямо-таки одержимы стрельбой из лука. Это ведь тоже не совсем современное хобби. Может это тоже самое, как у тебя с драконьим спортом. Тебе известны странные вещи, как, например, какие драконьи лакомства самые лучшие в мире, благодаря которым даже Ариэль может на пять минут взять себя в руки.

— Ммм, — задумчиво промычала я.

— Почему бы тебе просто не поговорить с братом и сестрой? — предложила Лиана, внимательно наблюдая за Ширли, как та формирует один световой шар за другим и непрерывно обстреливает дракона из водяного пара, пока тот не растворился в воздухе. — Спроси их, как они о нём узнали. Должно быть наткнулись на какую-то информацию. И, скорее всего, всё окажется безобидной историей.

— Я не могу просто поговорить с ними открыто, — смирившись с ситуацией ответила я. — Мне пришлось пообещать Жизель и Филиппу ещё подождать какое-то время и не говорить всю правду. И что же мне им тогда сказать? Привет, я вас подслушала и теперь мне хочется узнать, что за тайну вы хотите раскрыть, да и кстати, если вы ещё не знаете, тайны — это мой конёк, потому что я выяснила, что наши родители были убиты одержимым властью аристократом, который теперь замышляет убить и меня и, наверняка, не имел бы ничего против, если бы смог покончить одновременно и с вами?

— Это было бы хорошим началом. Коротко и информативно, — Ширли усмехнулась и кивнула, чтобы я сформировала нового дракона из водяного пара.

— Я бы действительно действовала осторожно, — настойчиво сказала Лиана. На её лице читалось настоящее беспокойство. — Жизель и Филипп правы. Для Лидии и Леандро мир прямо сейчас перевернулся с ног на голову. Дай им немного время и прежде всего держи их подальше от наших проблем. Нехорошо, если ты втянешь их в них.

— Они, в любом случае, будут вовлечены, — смирившись ответила я. — Они мои брат и сестра, и дети Катерины и Тони. Большинству магов знакома наша история. Много времени не потребуется, и кто-нибудь заговорит с ними об этом.

Лиана сверкнула на меня глазами.

— Если бы моя сестра наконец вернулась, я бы сделал всё от меня зависящее, чтобы она держалась подальше от опасных вещей. Ты привела их сюда и в ответе за их безопасность. Если они уже сейчас начали совать свои носы во всякие полуправды, не пройдет много времени, и у них возникнут серьёзные проблемы. Кто знает, к какой большой шишке они побираются. Ты же знаешь, что аристократы ничем не брезгуют, когда речь заходит о том, чтобы сохранить свои тайны. Ты должна поговорить с Лидией и Леандро и не позволить им сделать что-то глупое, — Лиана скрестила руки на груди, её лицо было серьёзным.

Ширли и я одно мгновение удивлённо на неё смотрели.

— У тебя всё в порядке? — наконец спросила Ширли, с сомнением изучая Лиану. — Ты выглядишь немного напряжённой.

— Конечно же я напряжена, — ответила Лиана. — Из-за того, что снова появились Морлемы, я застряла здесь и не могу продолжать поиск моей сестры. А Сельма наконец нашла своих брата и сестру и вместо того, чтобы не дать им впутаться в какие-нибудь неприятности, позволяет им погубить самих себя.

— Лиана, — настойчиво сказала я. — Это не только моё решение. Лидия и Леандро взрослые. Они не маленькие дети, и я, конечно, уважаю их собственное мнение, точно так же, как я в восемнадцать ожидала, что окружающие меня люди признают моё мнение. Кроме того, сначала мы должны познакомиться. Для Лидии и Леандро я незнакомка. У них нет никаких воспоминаний обо мне, и сначала нужно, чтобы между нами развились отношения и доверие. Это не произойдёт в одночасье, и определённо не в том случае, если я буду разыгрывать из себя надзирателя. Люди, которым они доверяют — это Жизель и Филипп. Это их родители, люди, у которых они выросли. И если они решают, что для Лидии и Леандро будет лучше не торопиться с новостями, тогда я должна это уважать. Вот почему я пока буду держаться в стороне. Я предложила им свою помощь в любой ситуации, большего я не могу и не должна пока делать, — я глубоко вздохнула, наблюдая за сердитой морщинкой на лбу Лианы, которая постепенно разгладилась. — Кроме того, мы не просто торчим здесь, но я тренирую вас в совершенно незаконных боевых приёмах, чтобы вы могли защищаться и противостоять Морлемам. Мы как раз тренируем вашу способность реагировать. Если ты выполнишь это упражнение с огненными шарами, то, по крайней мере, сможешь какое-то время сдерживать Морлемов, — я подняла руки и образовала из водяного пара Морлема. Затем угрожающе послала его в сторону Лианы. — В случае нападения ты также должна знать, что делать. Нельзя, чтобы испуг парализовал тебя, и ты сначала начала обдумывать, что будет лучше в этой ситуации. Ты должна практиковаться настолько часто, чтобы уже автоматически формировать огненный шар и бросать его в Морлема.

Ширли кивнула.

— Кроме того, Торин и Адам сейчас в Линкольнвилле, пытаются по очереди с Рамоном и Ленноксом выманить Морлемов и найти место, где спрятаны девушки. Хотя, кажется, адмирал не серьезно относится к их затее, но Торин с братьями всё же делают это, — сказала она. — Как только Морлемы вновь объявятся, мы сможем убедиться в том, что всё было не случайностью и что Линкольнвилл, находящийся недалеко от фирмы Торрелов — это то, что мы ищем. Так что, сдвиги есть.

— Но все продвигается слишком медленно, — угрюмо сказала Лиана, наблюдая за приближающимся к ней прозрачным Морлемом из водяного пара. — Я так хочу что-нибудь сделать. Мы так много работали, чтобы обыскать все эти места. Я постоянно обнадеживала Пауля. Он так хотел поехать со мной в отпуск, а я постоянно придумывала какие-то отговорки, и все это ни к чему не привело.

— Если бы я могла, то уже завтра вернула бы твою сестру домой, — сказала я. — Но я не могу. Мы должны действовать по порядку. Сначала нужно удостовериться, какой Линкольнвилл имеется в виду, затем найти вход в пещеру и выяснить, как нам получить доступ к девушкам, чтобы спасти их. Добровольно Бальтазар их не отпустит. Нам нужно будет применить силу или какой-нибудь трюк. Будет непросто, напротив, это будет очень опасно, и мы должны быть готовы. Если нас поймают или убьют Морлемы, то мы уже не сможем помочь твоей сестре.

— Ладно, — сказала Лиана и недовольно поджала губы. — Я поняла.

— Потерпи, — сказала Ширли. — Мы делаем все возможное, при этом каждый день рискуем нарваться на конфликт с законом.

— Я знаю, — сказала Лиана, проводя рукой по светлым, кудрявым волосам. — Мы ждём уже две недели, что Адам и его браться что-то найдут, но просто ничего не происходит. Мы зашли в тупик, а скоро снова начнётся учёба, и тогда у нас не будет так много времени, чтобы продолжать поиски.

— Дульса тоже должна скоро заглянуть. Она сказала, что у неё есть ещё одна идея, — ободряюще сказала я. — Кроме того, она хочет принять участие в нашей боевой тренировки для женщин.

Небольшая улыбка озарила губы Лианы и именно в этот момент дверь загремела, и в комнату ворвался Лоренц. В руках он балансировал огромную стопку коробок и едва видел, куда идёт.

— Внимание, — громко закричал он. — Это я.

— Вижу, что ты, — сказала Ширли, вскочила и поспешила к Лоренцу, чтобы забрать у него несколько коробок и поставить на большой стол в открытой кухне. — Что купил? Обувь?

— Обувь? — Лоренц поставил остальные коробки на стол, бросая на Ширли насмешливый взгляд. — Дорогуша, хотел бы я, чтобы так и было. Это новая коллекция парящих шариков. Я заказал специальный дизайн для летнего заключительного бала высшего общества. Каждый гость получит с собой на память шар, на котором выгравировано его имя. Потому что перед вами стоит организатор самого большого общественного мероприятия лета.

— Мои поздравления. Наш примус очень щедрый мужчина, — ухмыльнулась я и встала.

— Так и есть. «Красный Мститель» в каждом выпуске подсчитывает расходы, но, кажется, Ладиславу Энде на это плевать. Пока он таким образом получает симпатии, его мало заботит государственный бюджет и то, считают ли люди хорошо то, что он делает. Мы с Этьеном не слишком рвались заполучить эту работу. Но вы же знаете отца Скары. Он не принимает слова «нет».

Лоренц подошёл и сначала обнял меня, а затем Лиану.

— Давайте сначала поздороваемся, дорогуши. Вы делаете успехи? — он с подозрением посмотрел на Морлема из водяного пара, который всё ещё угрожающе летал вокруг Лианы.

— Ну конечно, — сказала отважно Лиана, образуя световые шары, которыми принялась обстреливать Морлема. Он, однако, всё время ловко уклонялся и не думал позволить Лиане распылить себя. — Думаю, сегодня уже ничего не получится, — покорно вздохнула она. — Пара заканчивать.

Она снова села и разочарованно уставилась в окно.

— Я помогу тебе выгрузить вещи, — сказала Ширли Лоренцу, в то время как я села рядом с Лианой.

— Если будешь с состояние защитить себя от Морлемов, тогда сможешь снова отправится на поиски с Ленноксом, — сказала я.

— А что с тобой? — спросила Лиана. — Ты же можешь защищаться.

— Могу, — кивнула я. — Тем более с тех пор, как Адам подарил мне на день рождения один из пользующихся большим спросом кинжалов из ранниума. Но у меня сейчас нет возможности быстро и прежде всего незаметно попасть в Ленкольнвилл. Единственный знакомый мне переход — это фирма родителей Адама, а его мне закрыла мать Адама. Дульса хотела разузнать, есть ли у кого-нибудь незаконный доступ к магическому обществу в Северной Америке. Оттуда до Линкольнвилла, думаю, будет не так далеко. Во всяком случае, я не могу проходить через официальную дверь у госпожи Трудиг. Её контролирует палата сенаторов.

— А поскольку у Бальтазара есть в палате сенаторов сторонники, он быстро узнает, если ты снова окажешься там и пошлёт Морлемва в качестве приветствия, — продолжила Лиана мою мысль, в то время как Лоренц и Ширли принесли ещё одну стопку коробок.

— Там, к сожалению, не наложено защитное заклинание, которое держало бы на расстояние Морлемов, а также Бальтазара. Моей бабушке это не подвластно, — вздохнула я. — Родители Адама сидят там в руководящих органах поселения, а ты знаешь, что Тимея Торрел принадлежит к тем женщинам, которые не против Бальтазара.

— Знаю, — вздохнула Лиана. — А что, собственно, с похоронами Алки Бальтазар? Это правда будет таким важным событием?

— Правда, устроят официальные похороны, — я сделала глубокий вдох. — Это значит, что будут присутствовать сенаторы и примус. Поминальная служба пройдёт в банкетном зале ратуши, потому что ожидается так много гостей. Мою бабушку тоже пригласили.

— Как жутко, — сказала Лиана. — Лучше в этот день держаться подальше от всего этого сборища.

Я один момент замешкалась, а затем прикусила язык, чтобы не выболтать, что вовсе не собираюсь держаться подальше от похорон. Совсем наоборот: с тех пор, как я узнала, что Алку Бальтазар должны похоронить в Шёнефельде, меня не отпускала одна единственная, мучительная мысль. Возможно ли, что Хеландер Бальтазар придёт на похороны своей матери? Она была его близким человеком, той, кто больше всего оказал влияние на его жизнь, сформировав в его голове сумасшедшие идеи. Той, кто пожертвовал своей жизнью, чтобы спасти его. Он должен прийти, и я боялась, что он найдёт способ, как обойти защитное заклинание моей бабушки.

Поэтому я не могла просто держатся в стороне, хотя Адам придерживался мнения, что в этот день мне стоит запереться в своей комнате в Каменном переулке. Но я всё равно не смогу просто так принять участие в похоронах. Существовали списки гостей и протоколы. В конце концов, я плебей, а это мероприятие зарезервировано только для патрициев. Но у меня уже был план, как я, замаскировавшись, смогу смешаться с толпой аристократов.

Но сейчас будет лучше, если Лиана ничего об этом не узнает, потому что в противном случае спор, с которым мы только что покончили, разгорится с новой силой. А в этот момент было важнее, чтобы Лиана подготовилась к чрезвычайной ситуации и была во всеоружии, если ей действительно придётся однажды столкнуться с Морлемами.

Я медленно кивнула, хотя мне не хотелось скрывать что-то от Лианы.

— Давай начнём упражняться, — сказала я. — Если хочешь спасти Мару, то должна научиться сражаться.

Лиана серьёзно кивнула. Затем решительно выпрямилась.

— Ты права, не стоит мне так вешать нос. Научи меня, как послать Морлемов ко всем чертям!

— С удовольствием, — с облегчением сказала я, радуясь, что она восстановила свой боевой дух. — Итак, самое важное — это умение быстро реагировать. Ты ведь уже хорошо владеешь огненными заклинаниями. Теперь главное, чтобы ты могла создать высококонцентрированные огненные шары и использовать их в качестве оружия. Это мы научимся сначала делать со световыми шарами, чтобы натренировать твою быструю реакцию, а следующим шагом будут настоящие огненные шары.

— Попробуйте только сжечь мою гостиную дотла, — пригрозил Лоренц, когда вернулся нагруженный доверху, ставя стопку коробок на стол.

— Не переживай, — вздохнула Лиана. — Мне ещё далеко то того, чтобы нанести какой-то ущерб.

— Ах, дорогуша, у тебя всё получится, — посочувствовал Лоренц. — Я тоже присоединюсь сейчас к вам. Ты не можешь быть хуже меня. Съезжу ещё только разок к складу Торрелов и заберу вторую часть товара, — крикнул мне Лоренц. — Ширли решила поехать вместе, потому что скоро начнётся её смена в «Гостиной Шёнефельде». Я вернусь через десять минут.

— Ладно, — крикнула я Лоренцу вслед и снова повернулась к Лиане. — Что ж, тогда начнём, — ободряюще сказала я и указала на Морлема из водяного пара, который всё ещё парил по комнате.

— Представь, что это настоящий и покончи с ним!

Лиана кивнула и свирепо уставилась на Морлема. Затем подняла руки и сформировала световой шар.

Она обстреливала Морлема, но в отличие от Ширли не могла достаточно быстро производить новые боеприпасы, и Морлем из водяного пара постоянно от неё ускользал, прежде чем она успевала окончательно распылить его в туман.

— Я никогда не смогу научится этому, — вздохнула Лиана, опуская руки. Световой шар, который она сформировала, распался на светящиеся искры, в то время как Морлем из водяного пара начал насмешливо кружить вокруг Лианы.

— Попробуй ещё раз, — подбодрила я. — Всё дело в практике.

Лиана мужественно кивнула, сформировала ещё один световой шар и стиснув зубы, обстреляла Морлема. Я ощущала её гнев, и этот гнев теперь был вложен в каждый её световой шар.

— Очень хорошо, — сказала я, довольная результатами, когда Лиана стреляла световыми шарами всё быстрее и быстрее, и Морлем, в конце концов, распылился в мелкий туман.

Лиана с улыбкой посмотрела на меня, и именно в этот момент кто-то прочистил горло.

Звук заставил меня замереть. Здесь находился незнакомец. Другой причины для таково звука не было. Потому что ни Лоренц, ни Дульса не стали бы прочищать горло, чтобы дать знать о своём присутствие. За долю секунды у меня в голове пронеслось мрачное предчувствие, что мы только что нарушили параграф 1, а Объединённый Магический Союз не понимал шуток, когда это случалось.

Мучительно медленно и с плохим предчувствием в животе Лиана и я повернулись. Но там стоял не сотрудник палаты сенаторов и не шокированный сосед или почтальон.

Там стоял молодой человек с короткими, светлыми волосами, высокий и сильный. Его всегда румяные щёки были странно бледными.

— Пауль, — испуганно ахнула Лиана, а я потеряла дар речи. Это было плохо.

Губы Пауля дрожали.

— Дверь была открыта, — он указал на входную дверь, как будто хотел объяснить, почему так внезапно появился здесь. К этому времени он был смертельно бледен, а в глазах святилась чистая паника. Его знакомое лицо казалось чужим. — Что это? — заикаясь прохрипел он, пристально смотря на то место, где Лиана только что заставила исчезнуть Морлема из водяного пара.

— Новая электронная групповая игра, — быстро сказала я, в то время как Лиана все еще в недоумении смотрела на Пауля. — Мы только что протестировали ее.

— Игра? — Пауль недоверчиво смотрел то на Лиану, то на меня, после чего покраснел. Его нездоровая бледность мгновенно исчезла, а глаза сузились. — Не верю. Я точно видел, как из твоей руки возник огонь, Лиана. Огонь был! — выкрикнул он.

Казалось, его потрясение переросло в ярость.

— Все эти месяцы ты водила меня за нос всяческими отговорками. Ты не могла рассказать мне про свою учебу, тебе не нравится, если я встречаюсь с твоими друзьями. Ты постоянно занята, но не рассказываешь мне чем.

Пауль глубоко вздохнул, и я поняла, что Лиана была права, испытывая угрызения совести по отношению к Паулю. Здесь и сейчас вырвалось наружу давно скопившееся недовольство.

— Я всегда знал, что ты что-то от меня скрываешь и лжешь, но я доверял тебе и исходил из того, что когда-нибудь ты расскажешь, что с тобой происходит.

— Мне бы очень хотелось рассказать, — тихо и с сожалением произнесла Лиана.

Невыносимо было смотреть на отчаяние на ее лице.

— Ну так, что это? — спросил Пауль и напряженно провел рукой по коротким, светлым волосам. — Я должен знать, что ты от меня скрываешь.

— Я не могу тебе сказать, — в отчаянии ответила Лиана. У нее на глаза навернулись слезы. — Пожалуйста, Пауль, ты должен мне доверять. — Ее голос сломался, и последнее слово было не более чем шепотом.

— Доверять? — спросил он тем же мучительным тоном. — Как я могу тебе доверять, если ты не доверяешь мне настолько, чтобы сказать правду? — он смотрел на Лиану бдительным и пронизывающим взглядом.

Мой желудок сжался, потому что для меня на этот вопрос был только один единственный ответ.

Правда была основой любых отношений, а для меня правда была даже настолько ценна, что из-за неё я отказалась от жизни в безопасности. Это решение почти стоило жизни Адаму и мне, она связала нас так крепко, как не смогла бы связать ни одна другая жизнь.

Мы вместе прошли через самое глубокое отчаяние, и всё же я не жалела о моём решение ни одной секунды, потому что оно подарило мне самое большое счастье в моей жизни. Лиана тоже могла сейчас пойти этой дорогой. Как и я, она должна решить, готова ли заплатить цену за свою любовь. Ценила ли она своё собственное счастье настолько, что готова была перенести все опасности, которые её ожидали, если она расскажет сейчас Паулю правду?

Глаза Лианы были широко распахнуты, в то время как Пауль ждал ответа. Казалось, она лихорадочно размышляет, что теперь делать. Я хотела помочь ей и что-нибудь сказать. Но с губ не слетело ни слова, потому что это решение она должна принять самостоятельно.

Пауль нервно сглотнул.

— Всё дело в том, что ты можешь создавать руками огонь? Это то, о чём идёт речь? Какие-то секретные силы, о которых никто не должен узнать? — Пауль вызывающе смотрел на Лиану. Но Лиана всё ещё не двигалась. — Поговори наконец со мной, Лиана! — закричал Пауль. — Будь, по крайней мере, один раз откровенной и честной, как это бывает в отношениях, когда любишь друг друга.

— Думаю, сначала нам всем нужно успокоиться, — сказала я. — Лиана? — я вопросительно посмотрела на неё, но Лиана не двигалась. Её губы были крепко сжаты, и она смотрела на Пауля с непонятным выражением лица. — Лиана? Всё в порядке? — вновь спросила я, и между тем я уже беспокоилась о ней.

— Поговори наконец со мной! — громко потребовал Пауль, и в этот момент Лиана кивнула и сделала шаг вперёд.

— Да, — сказала она тихо и удивительно серьёзно. Вся неуверенность исчезал из её голоса. Она приняла решение, поняла я теперь, и про себя надеялась, что Лиана набралась мужества и рискнёт ради своей любви. — Дело именно в этом, Пауль, — продолжила Лиана, и я облегчённо вздохнула. — Я маг, и именно это мне приходилось всё время от тебя скрывать, потому что в нашем мире отношения между магами и не-магами запрещены. Я всегда знала, что этого не должно быть, но я любила тебя и решила, что смогу рискнуть, — Лиана сделала глубокий вдох и, казалось, собирается с силами для следующего предложения. — Но я уже некоторое время назад поняла, что это не работает. Мне противно, что приходится тебе лгать. Я хотела защитить тебя, но всё запуталось ещё больше, и, по правде говоря, я ужасно устала. У меня больше нет сил бороться за то, что не имеет будущего.

— Лиана, что это значит? — испугался он и с удивлением посмотрел на неё. Ведь только что разговор вёл ещё совсем в другом направлении. — Ты сейчас со мной расстаёшься? — неуверенно спросил Пауль. — Теперь, когда правда, наконец-то, вышла наружу? Не имеет значения, насколько сумасшедшей она кажется на данный момент. — он недоверчиво смотрел на Лиану.

— Да, Пауль, — твёрдо сказала Лиана. Её лицо стало внезапно отталкивающей маской, отчуждённой и сдержанной, как будто она решила, что больше не хочет ничего чувствовать. — Я люблю тебя, но просто больше не могу. Я не могу и дальше подвергать тебя опасности. Не могу и не хочу продолжать тебе врать. Ты заслужил нормальные и счастливые отношения.

— Лиана, подумай ещё раз, — настоятельно сказала я. Она ведь не могла просто так порвать с Паулем. — Мы обязательно найдём решение.

— Я уже долго думала об этом, Сельма, — совершенно спокойно ответила Лиана. — Я ни капли не жалею, но будет лучше, если мы пойдём разными путями, прежде чем кто-то пострадает. Я хочу, чтобы Пауль был счастлив, а со мной он никогда не станет счастливым. Было бы несправедливо с моей стороны взваливать ему на плечи эту ношу.

— Это уж слишком даже для меня, и всё так странно, — сказал Пауль, схватившись за голову.

— Я знаю, — сочувственно сказала Лиана. Затем обратилась ко мне. — Сельма, я знаю, что многого прошу, но я хочу, чтобы ты стёрла воспоминания Пауля обо мне.

Понадобилась некоторое время, пока до меня по-настоящему дошли её слова. Я должна изгнать её из мыслей Пауля и просто стереть отношения, которые длятся вот уже два года, как будто их никогда и не было?

— Разве недостаточно, если мы просто сотрём этот день? — в отчаяние спросила я. Лиана не может иметь ввиду то, о чём просит.

— Нет, — сказала Лиана, и теперь я всё же услышала глубокую боль в её голосе и поняла, сколько силы ей требовалось, чтобы держаться своего решения. — Это должно закончиться, окончательно закончиться.

— Вы с ума сошли? — испугался Пауль.

— Подумай об этом ещё раз, — сказала я Лиане.

— Не о чем больше думать. Я приняла решение. Сельма, сделай это! — голос Лианы звучал необычно резко и я точно знала, что она больше не изменит решения. Любое моё слово будет бессмысленным. Лиана хотела пожертвовать своим счастьем, чтобы защитить Пауля. И нет никаких логичных аргументов, которые можно было бы привести против этого акта истинной любви.

— Ну хорошо, — тихо и с сожалением сказала я. Затем повернулась к Паулю. — Мне жаль.

— Что ты теперь сделаешь? — спросил Пауль, округлив глаза и отступая на один шаг назад.

— Я освобожу тебя, — сказала я печально и посмотрела Паулю в глаза. Затем подошла ближе и проникла в его разум, чтобы стереть все воспоминания о его отношениях с Лианой, которые смогла найти.

Похороны

Последний день сентября начался пасмурно и дождливо. Уже ночью пошёл мелкий непрекращающийся дождь, а в течение дня температура почти так и не поднялась. Позади нас лежали печальные дни. Для всех оказалось шоком, что Лиана действительно рассталась с Паулем.

Я часто пыталась поговорить с ней об этом и поддержать. Но она просто не подпускала меня к себе и отказывалась говорить на эту тему, как только я начинала. Тоже самое было с Лоренцем, Ширли и Дульсой, которые пробовали утешить Лиану и отвлечь. Она отказывалась от любой благонамеренной попытки помочь ей в этой ситуации.

Принесённый Лоренцем шоколад остался лежать, а на специально для неё организованном в коммуналке вечере игры в Драбеллум она не захотела присутствовать, а предпочла удалиться в свою комнату, хотя Лоренц был решительно настроен непременно позволить ей выиграть.

Вместо того, чтобы оплакать потерю, она, видимо, пыталась вести свою жизнь дальше, как будто Пауля никогда не существовало. Она помогала своей бабушке в магазине, украсила его осенними декорациями и усердно готовилась к следующему семестру. Кроме того, она пыталась содействовать Ленноксу и Рамону в сборе информации о магических поселениях недалеко от Линкольнвилла.

Мне всё больше казалось, будто она заперла всю свою печаль и отчаяние в тот момент, когда решила расстаться с Паулем.

И хотя то, что Лиана, казалось бы, без труда справилась с расставанием было необычным, в какой-то момент я приняла это. Может облегчение, что Пауль больше не подвергается опасности, было настолько велико, что оно смягчило боль расставания и сделало её более терпимой.

То, что это не так, я узнала намного позже, когда мы два дня назад случайно встретили Пауля в Шёнефельде, а он весёлый и ничего не подозревающий спросил, не хотим ли мы пойти с ним в кино. В тот момент Лиана внезапно расплакалась и убежала прочь. Взрыв был настолько внезапным и сильным, что сначала я в недоумение смотрела ей вслед, прежде чем отреагировать и последовать за ней.

Но она снова не позволила мне утешить себя, а спряталась в своей комнате в коммуналке. Когда я на следующий день пришла проведать её, она исчезла, и Ширли рассказала, что та уехала из Шёнефельде уже прошлым вечером, чтобы навестить свою двоюродную сестру Нелли, которая как раз начала учиться у целительницы в североамериканском поселении. Я бы с радостью уберегла её от этого решения, но мне не оставалось ничего другого, как принять выбор Лианы и поддержать её, если я когда-нибудь ей понадоблюсь.

Я сильнее закуталась в пальто и быстро пошла вдоль Каштановой аллеи. Мелкий дождь ложился на лицо и погрузил Шёнефельде в осенний туман. По крайней мере, в такую погоду на улицах не было никого, кого не должно быть. Поэтому я добралась до рыночной площади никого не встретив. И это было к лучшему, потому что сегодня я хотела остаться незамеченной.

Хотя на этот раз я переживала не из-за того, что меня разыщут Морлемы, а скорее из-за того, что Адам заметит, что я собираюсь сделать. Мы долго и неоднократно обсуждали, должен ли один из нас пойти на похороны Алки Бальтазар или нет.

Адам считал, что мне нужно держаться подальше, потому что, во-первых, похороны, а также следующие за ними поминки были зарезервированы только для патрициев, а во-вторых, вполне существовала возможность, что Бальтазар найдёт способ попасть в Шёнефельде. Адам считал риск слишком непредсказуемым, потому что, по его мнению, может случиться так, что я встречу Бальтазара или одного из его сторонников.

Кроме того, Торин и Адам были единодушны во мнении, что участие в похоронах не принесёт нам никаких сведений. Алка мертва, а Хеландер жив. Это мы уже знали. Однако я считала по-другому.

Я хотела собственными глазами убедиться, что Бальтазару всё же не удалось попасть в Шёнефельде. Кроме того, я хотела увидеть, кто пришёл, чтобы оплакать Алку. Поэтому сегодня утром закрыла мысли, чтобы не беспокоить Адама своими планами на день.

Я бросила взгляд на «Гостиную Шёнефельде». Последние две недели я почти не видела Ширли, потому что она брала сейчас все смены, какие могла заполучить, чтобы пополнить свой бюджет на предстоящий семестр. Но мы всё равно ничего не могли сделать, кроме как ждать, что Морлемы снова покажутся и подтвердят или опровергнут нашу теорию.

Я свернула направо и быстро поднялась по ступеням в книжный магазин господина Лилиенштейна, в то время как убеждала себя в том, что поступаю правильно. Я только коротко поприсутствую на похоронах на Шёнефельдовском кладбище и внимательно понаблюдаю за скорбящими. И когда общество пойдёт в ратушу для общего торжества, я снова незаметно исчезну.

Когда Адам и Торин вернуться сегодня после обеда из Линкольнвилла, они ничего не заметят, а завтра начнётся семестр, который потребует всё наше внимание, так что нам больше не придётся обсуждать эту тему.

Я могла понять, что Адам беспокоился обо мне. Мы оба знали, что жизнь может закончиться в мгновение ока. Но я также знала, что Адам склонен к чрезмерной осторожности, а я не особо хотела прятаться и ждать, если в этом, собственно, не было необходимости.

Последние две недели стали настоящим испытанием для моих нервов, потому что хоть у меня и было много работы, в том числе помогать Грегору Кёниг строить новое стойло для Сесиллии, у меня все равно было ощущение, что я просто выжидаю. Я не смогла решить ни одной волновавшей меня проблемы. Похороны Алки Бальтазар впервые за долгое время дали мне возможность снова стать активной и чем-то заняться.

— Привет, Сельма, — поприветствовал меня господин Лилиенштайн, когда я зашла в книжный магазин. Одетый в черный костюм, он провел рукой по седым волосам, чтобы придать им форму.

— Здравствуйте, — ответила я на его приветствие, закрыла за собой дверь и коротко выглянула в окно, чтобы проверить следил ли за мной кто-нибудь.

— Ты уверена, что хочешь это сделать? — спросил господин Лилиенштайн и запер входную дверь.

— Да, — сказала я. Насчет этого дела у меня не было никаких сомнений. — И я действительно благодарна вам за то, что вы согласились сопровождать меня на похороны.

— Я охотно это сделаю. Я бы и так пошел, потому что в завтрашнем выпуске «Красного мстителя» выйдет статья о похоронах. Мне и самому любопытно, кто придет, чтобы проводить Альку в последний путь. Моя статья, наверное, будет немного отличаться от статьи в «Хронике Короны», — господин Лилиенштейн ухмыльнулся.

— И это хорошо, — ответила я и вытащила из кармана куртки небольшой мешочек.

— Надеюсь, читатели остались вам верны?

— Да, большинство. Несколько человек покинули меня, но это было ожидаемо после эйфории первых недель и месяцев. Но что больше всего меня расстраивает, так это то, что я вынужден работать один, приходится даже делать летний перерыв, чтобы иметь хотя бы несколько свободных дней. Я не могу найти работников, которые решатся работать на «Красного мстителя».

— Никто не отваживается открыто выражать свое мнение. Я рада, что вы это делаете. — Я благодарно кивнула господину Лилиенштейну.

— Я считаю это своим долгом, — скромно сказал он, но я точно знала, на какой риск он идёт.

Господин Лилиенштейн кашлянул, словно ему было неприятно говорить о самом себе.

— Ты продвинулась за лето в поисках атрибутов власти? — спросил он деловым тоном.

— Нет, — вздохнула я. — Мы сосредоточились на поисках пропавших девушек.

Я в двух словах объяснила господину Лилиенштейну, какие места мы обыскали и как, в конце концов, встретились с Морлемами. Также я не преминула упомянуть о появлении фиолетовой двери.

— Дверь из неоткуда? — недоверчиво спросил господин Лилиенштейн. — Я ещё никогда о таком не слышал. Дверь всегда должна быть связана с каким-нибудь предметом. Может её и можно сделать невидимой, но дверь не может появиться из неоткуда, — господин Лилиенштейн задумчиво провёл по подбородку. — Очень интересно.

— Да, — согласилась я. — Мы понятия не имеем, кто же спас нас в последнюю секунду. Но, по крайней мере, теперь мы с относительно высокой вероятностью знаем, где продолжать поиск пропавших девушек. Мы думаем, что Морлемы защищают пещеру. Вероятно, мы очень близко подобрались к убежищу.

— Да, звучит вполне логично, — господин Лилиенштейн задумчиво кивнул. — Однако пещера должно быть хорошо спрятана. Нелегко будет её выследить без подходящего заклинания.

— Мы будем искать, пока не найдём, — сказала я.

— Я другого от тебя и не ожидал, Сельма, — господин Лилиенштейн ухмыльнулся. — Нам пора отправляться, — он бросил взгляд на часы.

Я кивнула и открыла матерчатый мешочек. Вытащила из него крошечный флакон с коричневой жидкостью.

— Ты полностью в этом уверена? — спросил господин Лилиенштейн. — Эссенцию могильной травы нельзя недооценивать.

— Да, — кивнула я.

В то время как бабушка сегодня утром сидела на кухне с Жизель и Филиппом, обсуждая, хорошо ли справляются Лидия и Леандро с учёбой в Тенненбоде, чтобы те снова могли покинуть Шёнефельде, я прокралась в ателье бабушки и позаимствовала флакончик.

Точно так же, как и Адам, моя бабушка не одобряла то, что я хочу пробраться на похороны Алки Бальтазар. Хотя она поддерживала меня всеми силами, всё же её поддержка имела границы.

— Мне ничем не поможет репортаж о похоронах, — сказала я. — Я хочу собственными глазами посмотреть, кто пришёл, и скорбят ли они по-настоящему. Если Бальтазар там, я смогу его узнать. Я должна знать, удалось ли ему обойти защитное заклинание бабушки. Но никто не должен меня узнать. Для этого я нажила себе слишком много врагов среди сенаторов. Кроме того, могильная трава вредит только, если её регулярно принимать, а я этого не планирую.

Я вытащила чайную ложечку из матерчатого мешочка, открыла флакон и накапала в ложку четыре капли. Недолго думая, я засунула её себе в рот и проглотила горькую эссенцию. Капли хватает, чтобы постареть на десять лет, таким образом я буду выглядеть за шестьдесят. Достаточно старая, чтобы меня больше никто не смог узнать.

Одно мгновение ничего не происходило, но потом всё началось. Кожа зачесалась, и я уставилась на свою руку, которая начала изменяться. Кожа стала мягче, по ней распространились пигментные пятна и въелись морщинки. Лицо полыхало всё сильнее, спина горела, а в голове бушевала неистовая боль. Я закрыла глаза и согнулась пополам.

Когда боль наконец угасла, я со стоном выпрямилась. Уже сделав даже это небольшое движение, я заметила, что чувствую себя по-другому. Я открыла глаза, и довольная, посмотрела на свои седые волосы.

— Удивительно, — пробормотал господин Лилиенштейн. — Ты выглядишь прямо как Жоржетта.

— Тогда нужно поторопиться и выходить, прежде чем я утрачу всю храбрость, — застонала я, потягивая причиняющую боль спину и при этом заметила, что даже мой голос изменился. Затем я покопалась в рюкзаке и вытащила чёрную шляпу, которую натянула глубоко на лицо.

— И ты уверена, что твоя бабушка не придёт на похороны? — господин Лилиенштейн открыл входную дверь и придержал её для меня.

— Абсолютно, — ответила я, осторожно прошла к двери и спустилась по ступенькам вниз. Ноги казались странно тяжёлыми. — Она не хочет отдавать дань уважения женщине, которая причинила нашей семье столько горя. Она вместе с Жизель и Филиппом в Каменном переулке, они решают, что будет дальше с Лидией и Леандро.

— Ах! — господин Лилиенштейн закрыл книжный магазин. — Как там брату и сестре, нравится в Тенненбоде?

— Нравится, — ответила я. — Я навестила их два дня назад. Мы были у драконов. Они на удивление быстро привыкли и никак не могут дождаться, когда начнутся лекции, — в моём голосе прозвучало небольшое сожаление, но господин Лилиенштейн, похоже, не заметил его, когда протянул мне свой локоть, чтобы я могла взять его под ручку и надёжно пройти по вымощенной рыночной площади.

Я делала всё возможное, чтобы сблизиться с братом и сестрой, но несмотря на то, что часто их навещала и разговаривала о Тенненбоде, профессорах и драконах, наши отношения оставались отчуждёнными. Я никак не могла с ними сблизиться, и не понимала, в чём дело. Наверное, нам просто нужно время. Шестнадцать лет разлуки нельзя наверстать за несколько недель.

Когда мы пересекли рыночную площадь и завернули в Базальтовый переулок, я занервничала ещё больше. Мы молча проходили мимо трёхэтажных особняков, всех построенных в конце 19-го века и своими богато украшенными фасадами показывающих процветание и разнообразие шёнефельдовского ремесла того времени.

Через несколько сотен метров мы добрались до небольшого парка с игровыми площадками, к которому присоединялось кладбище. Я уже видела толпу людей в тёмной одежде, стоящих перед входом на кладбище, которая только что начала двигаться. Я натянула шляпу глубже на лицо.

— Не будем рисковать, — сказал тихо господин Лилиенштейн. — Если что-то пойдёт не так, мы просто уйдём.

— Конечно, — ответила я и когда мы подошли ближе, принялась разглядывать скорбящих. Пришли сенатор Джонсон и конечно же Тимея Торрел и её муж. Я знала, что Тимея также пыталась заставить прийти на похороны Торина, Леннокса и Рамона. Заговорила даже с Адамом, чтобы напомнить, что общество патрициев ожидает от сына королевской семьи, что тот примет участие в таких похоронах, как эти. Но все четверо отказались, всё время говоря, что не собираются присутствовать на похоронах женщины, которая ранила их в Беларе всего пару месяцев назад.

Хельмут Нойфрид, бургомистр Шёнефельде тоже был здесь и, в конце концов, я также узнала Ладислава Энде, его жену и дочь Скару, которая от скуки наблюдала за воронами, удобно устроившимися на высоких клиновых деревьях и громко каркающих. К моему удивлению Ладислава Энде сопровождали не адмирал или воины Чёрной гвардии, его окружали здоровые мужики из его личной команды безопасности.

Пришли также родители Дорины Дусс, Алексы Пфайффер и Эгони Грютцель со своими семьями, они с серьёзными и скорбящими лицами как раз проходили вдоль узкой дорожки кладбища.

Мы с господином Лилиенштейн медленно приблизились к воротам кладбища. Возле входа стояло сразу четыре больших мужика, которые критически нас оглядели и спросили, как зовут.

— Джоржетта фон Норденах, — пробормотала я.

Охранник наклонился немного вперёд, чтобы заглянуть мне в лицо, затем посмотрел на свой блокнот с зажимом и подчеркнул имя в длинном списке.

— Можете проходить, — в конце концов пробормотал он, и я облегчённо вздохнула.

Затем повторил туже процедуру с господином Лилиенштейн.

— Что ж, это отлично сработало, — прошептал господин Лилиенштейн, когда мы вошли на кладбище.

Я только с облегчением кивнула, надеясь, что мы не привлечём внимания. Мы подождали, пока последние присутствующие направятся в сторону могилы. В это время я разглядывала толпу, знакомые и незнакомые лица и пыталась прочитать по ним, кто был здесь из-за того, что скорбел по-настоящему, а кто просто хотел выставить на показ свою лояльность к Бальтазару.

При этом я обнаружила, что многие скорбящие пришли просто потому, что в последний путь провожали члена патрициев, а лояльность по отношению к собственному социальному классу была настолько большой, что умершему патрицию отдавали последнюю честь только из-за его происхождения.

Мы послание присоединились к скорбящим и направились к месту погребения Алки Бальтазар. Я натянула шляпу глубже на лицо и с любопытством изучала проходящих мимо людей. Мне бросился в глаза один мужчина, потому что его внешность сильно отличалась от других скорбящих. В отличие от тёмных костюмов и платьев из дорогих тканей, на нём было одето чёрное, кожаное пальто, тяжёлые сапоги и тёмная шляпа, которая защищала от дождя.

Он возвышался над большинством скорбящих из-за того, что был таким высоким и был тем человеком, кто привлекал к себе взгляды, даже не теряя ни слова; его волосы были тёмными и длинными. Лицо покрывала густая борода. Когда он окинул взглядом скорбящих, я заметила пытливое выражение его светло-голубых глаз и сразу поняла, что он здесь по той же причине, что и я.

Он не оплакивал Алку Бальтазар или хотел смиренно доказать, что предан Хеландеру Бальтазару. Сословное чванство, похоже, тоже не имело для него значения. Он был здесь, чтобы собрать информацию.

— Вы знаете, что это за мужчина вон там? — спросила я шёпотом господина Лилиенштейна.

Он сразу понял, кого я имею в виду и какое-то время разглядывал его, в то время как мы завернули к гробницам старых патрицианский семей. Вдоль нашего пути располагались заросшие плющом могильные плиты, в то время как склепы становились больше и более роскошными. Имена умерших были выбиты золотом, а даты указывали на традицию магов в Шёнефельде, длившуюся веками.

Бросалось в глаза то, что могилы и надписи, даже если им было больше семьсот лет, находились в самом лучшем состояние. Ни дождь, ни ветер, ни мороз или лёд не могли нанести могильным плитам вреда. Каждая надпись была безупречна, и её можно было легко прочитать.

— Понятия не имею, — в конце концов ответил господин Лилиенштейн, в то время как скорбящие остановились перед огромным порталом. Он был щедро украшен роскошными орнаментами, гербом Объединённого Магического Союза и многочисленными рельефами, на которых были перечислены имена почётных предков семьи Бальтазар. — Он не кажется мне знакомым и не похоже, чтобы он знал одного из других гостей или вообще искал с ними контакта.

Я наблюдала, как мужчина в кожаном пальто остановился немного в стороне под старым тисовым деревом, слушая речь Ладислава Энде, который прощался с Алкой Бальтазар знаменательными словами и выражал сожаление о большой потере, которую понёс Объединённый Магический Союз, потому что от нас ушёл достопочтенный член старой королевской семьи.

Я почувствовала, как мои руки дёрнулись, и я крепко сжала губы, чтобы не выкрикнуть, что это было вовсе не достопочтенно, когда Алка послала дракона Латориос, чтобы тяжело ранить Адама и поставила на кон жизни многих людей. Эти похороны были фарсом, а Ладислав Энде оказался грандиозным актёром, когда, опустив голову и прямо-таки с душераздирающей скорбью, пригласил всех помянуть умершую.

«Этот мужчина кажется мне очень подозрительным.» Сообщение господина Лилиенштейна прервало мою мысль о том, как удивительно серьёзно Скара и её подружки присоединились к этому спектаклю.

«Думаете, это может быть Бальтазар, или он действует от его имени?»

Я ещё раз краем глаза посмотрела на мужчину, опустив, как и все голову, чтобы последовать призыву примуса.

«Защитные заклинания стабильны, и нет никаких признаков того, что кто-то их обошёл. Даже замаскировавшись, Бальтазар не может здесь появиться. Это невозможно. Однако мужчина может быть одним из его последователей, который хочет проверить, кто верен Бальтазару.»

Господин Лилиенштейн ещё раз задумчиво посмотрел в его сторону.

Я последовала за его взглядом и теперь заметила, что мужчина не смотрит вниз и не поминает с сожалением Алку Бальтазар. Он стоял под тисовым деревом с высоко поднятой головой и застывшим лицом и совсем не выглядел скорбящим. Как я уже предположила, он пришёл не для того, чтобы горевать, а чтобы наблюдать, и именно это он и делал.

Как раз, когда я хотела повернуться к господину Лилиенштейн и сказать, что обязательно нужно, чтобы этого мужчину проверили Адам и его браться, по толпе скорбящих пронёсся удивлённый шёпот, и я испуганно подняла голову.

— Это просто невозможно, — прошептал господин Лилиенштейн и удивлённо отошёл в сторону. Пять одетых в белое женщин почти невесомой походкой шли вдоль узкой дорожки между могильными плитами. Казалось, их окружает яркое, почти неземное сияние, и между всеми одетыми в чёрное людьми они выглядели ненастоящими и прозрачными.

— О да, — прошептала я, когда узнала Седони и святых дев. — Это возможно, — я подняла взгляд и испугалась во второй раз. — А вон там идёт моя бабушка. Пойдёмте. Нам нужно поскорее отсюда выбираться.

Как можно более незаметно я отступила на несколько шагов и ещё сильнее надвинула шляпу на лицо. Если кто-то заметит, что на похоронах присутствуют сразу две Жоржетты фон Норденах, то это приведёт к большому замешательству и неприятным вопросам. Если выяснится, что я, плебей, пришла на мероприятие патрициев, не будучи официантом или ещё каким-нибудь обслуживающим персоналом, то мне точно предъявят обвинения в суде.

Что я натворила? Я нервно оглядывалась по сторонам, чтобы проверить, не заметил ли уже кто-нибудь, что Жоржетты здесь две.

О нет! Высокий мужчина в кожаном пальто смотрел на меня пытливым и пронзительным взглядом. Господин Лилиенштейн тоже это заметил и остановился. Как будто зачарованные, мы снова посмотрели в сторону святых дев, как смотрели все остальные. Они элегантно плыли между могильными плитами и казались почти такими же неземными и красивыми, как феи.

Очень осторожно я сделала шаг назад, а затем ещё один. Сердце в груди стучало бешено и громко, в то время как процессия приближалась.

Я снова незаметно посмотрела на мужчину в кожаном пальто, но он всё ещё бесцеремонно разглядывал меня, как будто мог слышать мои обгоняющие одна другую мысли. Я пыталась не выдать, что моё волнение становится всё сильнее и перевела взгляд на Ладислава Энде.

Примус, сбитый с толку и потеряв дар речи, переводил взгляд то на Седони, то на свою охрану, туда-сюда и, казалось, напряжённо размышляет, как принять тот факт, что его тщательно отрепетированный сценарий совершенно расстроили.

Краем глаза я заметила, что мужчина в кожаном пальто последовал за моим взглядом. Это был наш шанс. Очень медленно я сделала ещё один шаг назад, а затем ещё один. Господин Лилиенштейн поступил также и последовал за мной между двух могил. Мужчина в кожаном пальто всё ещё критически разглядывал Ладислава Энде.

Примус несколько раз открыл и снова закрыл рот, как будто хотел положить конец сумятицы, но всё время вспоминал, что не может так обходится со святыми девами. Они пользовались большим уважением среди патрициев Объединённого Магического Союза, даже если нынче при принятии решения их спрашивали также мало о совете, как и друидов.

Я очень медленно приблизилась к семейному склепу Торрелов, и когда, наконец оказалась позади него, скрытая от глаз скорбящих, я с облегчением выдохнула. Мы терпеливо ждали, когда процессия святых дев пройдёт мимо. Они остановилась перед потерявшим дар речи Ладиславом Энде. Через ветви плюща я наблюдала, как святые девы вошли в семейный склеп Бальтазаров.

Затем господин Лилиенштейн потянул меня дальше, и мы как можно быстрее и незаметнее покинули кладбище и поспешили по Базальтовой улице обратно к рыночной площади.

Тайны

— Чуть не попались, — со вздохом облегчения я захлопнула за собой дверь книжного магазина.

— Это точно, — ответил господин Лилиенштейн и еще некоторое время смотрел в окно, проверяя, не следовал ли кто за нами.

— Я не знала, что Седони хотела прийти на похороны свой матери, не говоря уже о том, что бабушка будет сопровождать ее. — Я сняла шляпу, положила ее на прилавок, вытащила из сумки мешочек и достала из него настойку из гриффиновой травы. — Видимо это было скоропалительным решением, иначе она бы мне сказала.

— Но нам удалось собрать важные сведения.

С довольной улыбкой господин Лилиенштейн закрыл дверь, а я в это время накапала в ложку 4 капли и проглотила горький экстракт. Никто не должен догадаться, что я пробралась на похороны Алки Бальтазар под видом Жоржетты фон Норденах. Особенно моя бабушка.

— Какие сведения вы имеете в виду? — спросила я, закрыв глаза и ощутив, как жжение растекается по всему телу.

Моя кожа запылала и скривившись от боли, я закрыла глаза. В позвоночнике и плечах раздался хруст, а кожу болезненно стянуло. Омоложение было даже хуже старения.

— Это же предельно ясно, — улыбнулся господин Лилиенштайн, когда я, уже двадцатидвухлетняя, выпрямилась и сделала глубокий вдох. — Ладислав Энде не просто боится Бальтазара. Нет, он испытывает панический страх перед ним.

Некоторое время я обдумывала слова господина Лилиенштайна.

— Конечно, — в конце концов сказала я. — Именно поэтому он и устраивает такие пышные государственные похороны. Он не хочет давать Бальтазару ни малейшего повода, чтобы тот стал его врагом, — я положила экстракт гриффиновой травы и ложку в матерчатый мешочек и спрятала его в карман куртки. — И поэтому он не убирает защитное заклинание, хотя теперь Бальтазара официально реабилитировали, и в Объединённом Магическом Союзе ему больше не предъявляют обвинений, из-за которых изгнание было бы ещё оправданным.

— Именно так, — возликовал господин Лилиенштейн. — Он знает, что атакой дракона Латориос управляла Алка Бальтазар, а также, что она украла Иерихонский эликсир, чтобы вылечить Хеландера. Он боится, что тот вернётся. Это очевидно.

— Да, он боится потерять власть. В конечном итоге всё сводится к этому. По этой же причине он хотел начать войну с гномами и поэтому вкладывает невероятно много денег, чтобы переманить на свою сторону всех лиц в своём окружении, формирующих общественное мнение. Даже Бальтазар знает, что не сможет прийти к власти без сторонников, — я одно мгновение помедлила, пока задумчиво смотрела на рыночную площадь. — Конечно, — в конце концов сказала я, хватаясь за лоб.

— Что случилось? — напряжённо спросил господин Лиленштейн.

— Чёрную гвардию обезвредили. Адаму и его братьям нечего делать.

Вместо них Ладислав Энде использует только своих охранников, и, похоже, он здорово пополнил их число. Он знает, что руководство Чёрной гвардии было у Бальтазара в руках, поэтому больше не доверяет ей.

— Верно, — с готовностью согласился со мной господин Лилиенштейн. — И кроме того, он боится адмирала. Тот уже однажды лишил власти примуса. Это будет потрясающая статья для первого выпуска после летней паузы. Нужно немедленно браться за работу.

— Да, сделайте это, — ответила я. — И большое спасибо за то, что сопровождали меня на похороны.

— Мне было приятно, — ответил господин Лилиенштейн и открыл для меня дверь.

Я, улыбнувшись, попрощалась, затем спустилась по лестнице на рыночную площадь, в то время как господин Лиленштейн закрыл книжный магазин и, вероятно, взялся теперь с воодушевлением работать над следующим выпуском «Красного мстителя».

Я как раз хотела вернуться в Каменный переулок, как вдруг удивлённо остановилась. Только что на другой стороне рыночной площади мужчина в кожаном пальто завернул за угол и целенаправленно направился к «Гостиной Шёнефельде». Его взгляд коротко коснулся, однако не остановился на мне. Он не узнал меня, теперь, когда я снова приняла собственный облик.

Я, как загипнотизированная, смотрела на него. Что он здесь потерял?

Разве он не должен и дальше наблюдать по поручению Бальтазара за похоронами, чтобы сообщить своему господину, кто ещё доброжелательно настроен к семье Бальтазар?

Сейчас, несомненно, было бы более разумным пойти домой, чтобы начать складывать вещи. Уже завтра начинался новый семестр, и Адам тоже должен скоро вернуться. Ему точно не понравится, если я буду следить за подозрительными типами.

Если бы я вышла из книжного магазина всего минутой позже, то не заметила бы мужчину в кожаном пальто. Судьба снова искушала меня. В этот момент таинственный мужчина свернул в «Гостиную Шёнефельде» и исчез.

Я свернула налево, пытаясь противостоять искушению следовать за ним. Посинение похорон Алки Бальтазар уже было достаточно опасным. Лучше, чтобы о нём не узнали ни Адам, ни моя бабушка. Но что, если он встречается здесь со своим связным, и я смогу точно выяснить, кто является приспешниками Бальтазара? Если я подслушаю разговор между ними, то, возможно, смогу предотвратить возвращение Бальтазара в Шёнефельде.

Я резко повернула направо и побежала по рыночной площади прямо к «Гостиной Шёнефельде». Я не могла пропустить такую возможность, тем более, что сегодня утром взяла с собой новую баночку ринусовой мази. Это же знак судьбы, который я не могла проигнорировать.

Прежде чем разум посоветовал мне всё-таки вернуться, я зашла в «Гостиную Шёнефельде». Ким Гёрнер и впрямь придал старой таверне современный и модный дизайн. Я коротко обвела взглядом зал для гостей, как будто искала свободный столик.

В это время я быстро оценила ситуацию. Был как раз обед, и многие жителей Шёнефельде пришли сегодня пообедать. Одна семья сидела за длинным столом перед окном, и несколько старых пар расположились и обедали по всему залу. Ким Гёрнер стоял возле прилавка и коротко поприветствовал меня кивком головы, но он был так занят, выполняя огромный заказ напитков, что не обратил на меня особого внимания.

Краем глаза я увидела мужчину в кожаном пальто, который завернул в соседний зал. Я спокойно пошла в том же направлении. Как раз, когда я хотела последовать за ним через дверь, он захлопнул её прямо перед моим носом. На двери висела табличка с надписью: закрытое общество.

— Потрясающе, — пробормотала я и села прямо за стол рядом с дверью.

Возможно, с ринусовой мазью мне всё же удастся уловить парочку слов. Если только мужчина не знал разные заклинания, с помощью которых можно так себя прикрыть, что никто не сможет услышать разговора.

— Столик уже занят, — мои размышления прервал невежливый женский голос.

Я испуганно обернулась. Я так сосредоточенно смотрела на дверь, что даже не заметила свободен ли столик, за который я села.

— Извините, — пробормотала я и уже собиралась встать, как вдруг узнала девушку, которая с недовольным видом смотрела на меня поверх меню. У нее были короткие, темные волосы и такие знакомые зеленые глаза. Это была моя младшая сестра Лидия, а рядом с ней, также спрятавшись за меню, сидел Леандро.

— Ты? Здесь? — спросила она, и недовольство на ее лице в один миг сменилось удивлением, когда она узнала меня. — Что ты здесь делаешь? Я думала, ты хотела взять что-нибудь почитать в книжном магазине.

— Что я здесь делаю, роли не играет, — уклончиво ответила я. — А вот вам чего здесь надо? Вы же еще недавно были дома в Каменном переулке. Вы что, тайком ускользнули из дома?

Некоторое время мы оценивающе смотрели друг на друга, понимая, что имеем друг от друга тайны.

— Лучше тебе не знать, — также уклончиво, как и я ответил Леандро и недовольно посмотрел на дверь, которая только что закрылась перед моим носом.

И в этот момент до меня дошло.

— Вы здесь, чтобы следить за этим парнем в пальто, — сказала, я убежденная в своей правоте. — Он имеет какое-то отношение к печати Тора или вы следите за ним по какой-то другой причине?

Лидия и Леандро удивленно замерли, и я тут же пожалела, что напрямую спросила их об этом. Они обменялись коротким взглядом.

— Откуда ты знаешь про печать? — спросил Леандро, испытующе глядя на меня.

Я медлила. Стоит ли мне поговорить с ними начистоту? Все указывало на то, что они не были такими уж нежными и ранимыми, как думали Жизель и Филипп. Иначе зачем им было пробираться сюда?

У меня появилась возможность сблизиться с ними и довериться, то чего мне до сих пор не хватало в наших отношениях. Честность — это ведь самый лучший способ достичь желаемого. Жизель и Филипп наверняка поймут меня.

— Ну хорошо, — быстро сказала я и наклонилась к ним. — Какое-то время назад я случайно подслушала в коридоре несколько слов. Больше я ничего не знаю о печати. Хотя это звучит действительно интересно. Я хорошо могу понять, что вы хотите выяснить, в чём тут дело.

— Почему ты здесь? — допытывался Леандро.

— Я хочу знать, кто этот мужчина в кожаном пальто, — я напряжённо посмотрела на Лидию и Леандро. — Итак, я всё сказала вам начистоту. Расскажите мне, кто этот парень, и что представляет собой печать Тора!

Леандро пожал плечами.

— Мы понятия не имеем. Мы последовали сюда за нашим отцом, то есть Филиппом, — сказал он, качая головой.

— Филипп встречается с парнем в кожаном пальто? — я недоверчиво посмотрела на брата и сестру. Это становилось всё интереснее.

Лиандр кивнул.

— Он внезапно получил сообщение, вскочил и побежал сюда. Мы подозреваем, что это имеет какое-то отношение к печати Тора, потому что он снова вёл себя так же необычно, как тогда, когда мы в первый раз заговорили с ним о наших открытиях.

— Именно, — подтвердила Лидия, её зелёные глаза энергично вспыхнули. По ней было видно, что ей очень хочется узнать, что Филипп от них скрывает. — Тогда он тоже повёл себя также странно. Мы спросили, что это за записная книжка, которую он один раз оставил лежать на кухне. Там мы в первый раз прочитали о печати Тора.

— Он разозлился и сказал, чтобы мы не вмешивались в дела, которые нас не касаются, — вспомнил Леандро. — Он ещё никогда не разговаривал с нами таким тоном, и мы были в недоумении. Затем он унёс записную книжку, и нам больше так и не удалось её найти.

— Если бы он не отреагировал так бурно, в нас, вероятно, даже не проснулось бы любопытство, — Лидия озорно улыбнулась, и на её щеках появились маленькие ямочки. — Нам было тогда четырнадцать, и мы не знали, что с этим делать. Тогда мы исследовали всё, что можно узнать о боге грома и молнии и его молоте. Прочитали, наверное, половину библиотеки. Но хотя у Тора есть молот, но точно никакой печати. Затем мы исследовали всё, что касается печати, всё, что можно о ней узнать и теперь хорошо разбираемся в перстнях-печатках, штемпелях и печатях. Но мы не нашли печать, которая бы имела что-то общее с богом грома и молнии, а папа отказался говорить на эту тему, мы не смогли добиться от него ни слова.

— Тогда мы попытались думать в другом направлении, — сказал Леандро. — Печать может быть также знаком, картиной или фигурой.

— Но и здесь мы потерпели провал и, в конце концов, оставили этот дело в покое, — разочаровано сказала Лидия, и я могла себе представить, как сложно им должно быть было больше не обращать внимание на нераскрытую тайну и перейти к повседневной жизни. Теперь глаза Лидии восторженно сияли. — Но с тех пор, как мы узнали, что мы маги, дело приняло совсем другой оборот. Мы надеемся, что наконец найдём ответ в магическом мире.

— Мне это знакомо, — вздохнула я. — Эта тревога и любопытство видимо у нас врождённые.

— Может и так, — ответил Леандро. — Но сейчас нам это не поможет, потому что дверь закрыта, и мы снова не узнаем ничего, что могло бы поспособствовать решению загадки.

— Тогда сегодня ваш счастливый день, — с триумфом сказала я и вытащила из сумочки баночку с ринусовой мазью. — Посмотрим сработает ли мазь.

— Что это такое? — подозрительно спросил Леандро.

— Могу я предложить вам что-нибудь выпить? — спросил кто-то в этот момент, и я в испуге чуть не выронила ринусовую мазь. Перед нами с записной книжкой стояла Ширли и смотрела на меня широко ухмыляясь. — Может воду в качестве алиби, пока ведёте наблюдение.

— Было бы здорово, Ширли. — сказала я с благодарностью.

— Я тебе сразу сказала, поговори с ними открыто, — она заговорщически кивнула мне, а затем Лидии и Леандро.

— Что это значит? — в замешательстве спросила Лидия. — Что она имела ввиду под открыто? Может есть что-то, что ты должна нам рассказать? — её глаза широко распахнулись и этот невинный и решительный взгляд так невероятно сильно напомнило мне меня саму, когда я тоже ни о чём не подозревая, очутилась в Объединённом Магическом Союзе, так что моё сердце болезненно застучало.

— Да, — наконец тихо и убедительно сказала я. — Мне нужно многое вам рассказать. Но сейчас не подходящее время, — я взяла ринусовую мазь и намазала ей мочки ушей. Затем протянула баночку Лидии, которая в замешательстве на меня посмотрела. — Это ринусовая мазь, — объяснила я. — Она улучшает слух, с её помощью, мы, возможно, сможем их подслушать.

Она кивнула и быстро взяла мазь, в то время как я уже закрыла глаза и полностью сосредоточилась на том, что происходит за дверью.

— Это работает, — взволнованно прошептала я, а затем прислушалась к разговору в соседней комнате.

— Не могу поверить, что ты стоишь передо мной, Вельф, — сказал Филлип, и я даже представила себе, как он, не веря своим глазам, качает головой, стоя перед этим высоким мужчиной. — Не думал я, что мы еще раз увидимся.

— Ты же понимал, что я первым делом вернусь в Шёнефельде, — у Вельфа был глубокий голос, напоминавший рычание медведя.

— Конечно, — судя по голосу, Филлип не знал, что еще сказать, и у меня усилилось подозрение, что Вельф замыслил нечто плохое.

— Мы должны вернуться, ведь это ты понимаешь, — сказал Вельф, словно уже повторял это требование. К сожалению, мы пропустили начало разговора. — Нужно завершить задание.

— Не знаю, — нерешительно ответил Филлип. — Столько всего изменилось. В общем-то изменилось все. Я несу ответственность за детей. Дело не только во мне.

— Я не принимаю никаких «нет». — Вельф повысил голос, в котором теперь звучала еле сдерживаемая ярость. — Я слишком многим пожертвовал, и не только я, если ты забыл.

— Ладно, — Филлип попытался успокоить его. — Давай поговорим об этом, ведь это касается не только нас двоих.

— Меня удивляет то, что тебе вообще ещё нужно об этом думать, — пригрозил Вельф, и Лиандро рядом со мной беспокойно заёрзал на стуле.

Неужели он действительно хотел дать отпор этому огромному парню, чтобы спасти Филиппа? Хотя Леандро и не был неженкой, он был спортивным и натренированным, но его даже близко нельзя было сравнить с массивной фигурой и высотой Вельфа.

Лидия положила ему руку на плечо.

— Папа сам разберётся, — успокаивающе сказала она, и я снова заметила, как странно мне казалось то, что они называют Филиппа папой. Для меня всегда было ясно, что наш отец — это Тони, не только мой, но и отец Лидии и Леандро. Но для них всё было по-другому. В этом мы отличались.

— Однако сейчас это прозвучало совсем не так, — ответил Леандро и сердито поджал губы. — Что это вообще за парень, с которым он встречается?

— Я в деле, — сказал теперь после небольшой паузы Филипп. — Мы дали клятву, и я сдержу слово.

— Это я и ожидаю от мужчины, — ответил Вельф с беспощадной суровостью в голосе.

Он бы хорошо вписался в воинское подразделение, специальный отряд беззвучных убийц, которые справятся с любой муштрой. По моей спине пробежала холодная дрожь. Был ли Вельф в сговоре с Бальтазаром и теперь пытался шантажировать Филиппа? Что всё это может значить?

Даже если я до сих пор думала, что хорошо знаю Филиппа и Жизель, в этот момент я поняла, что знаю о них не так много. На самом деле, я знала только то, что они сами рассказали, а это казалось лишь малой частью того, что действительно стоило рассказать.

— Значит Филипп ещё никогда не упоминал об этом Вельфе? — спросила я Лидию.

— Нет, — ответила Лидия. Затем посмотрела на брата, и выражение её лица стало ещё более серьёзным. — Нужно выяснить, кто это и чего он хочет от папы.

— Однозначно, — ответил Леандро, а затем поднял резко меню, чтобы спрятать за ним наши лица. Это случилось как раз вовремя, потому что секундой позже дверь распахнулась, и из неё вышел Вельф, за которым по пятам следовал Филипп.

К счастью, оба казались настолько поглощены мыслями, что не обратили на нас никакого внимания. Они просто молча покинули «Гостиную Шёнефельде».

— Я не в коем случае не пойду на это чаепитие, — с негодованием выкрикнула Ширли, бросив сумку на диван нашей рабочей комнаты на верхнем этаже жилой башни. В Теннебоде начался семестр, и я уже на рассвете отправилась туда с вещами, чтобы вовремя прийти к завтраку.

— Тебя, по крайней мере, пригласили, — ответила я и не смогла сдержать ухмылки, когда увидела сердитое лицо Ширли. — Наша будущая свекровь обхаживает тебя, в то время как меня постоянно пытается убрать с дороги. Я бы обрадовалась, если бы получила приглашение. Тогда, своего рода перемирие, по крайней мере, было бы не за горами.

Дверь стремительно распахнулась, и в комнату с бесстрастным выражением лица вошёл Адам.

— Всё в порядке? — спросила я, с беспокойством смотря на него.

— Совсем нет, — выдавил он. — Я только что получил приглашение. Это чаепитие просто фарс. Поверить не могу, что моя мать осмелилась устроить нечто подобное. Неделями не разговаривает со мной, а теперь это.

— Для чего твоей матери отказываться от такого важного мероприятия? — серьёзно спросила Лиана, которая вошла в комнату после Адама. Она похудела с тех пор, как я видела её в последний раз. Она ни разу не дала о себе знать после того, как уехала из Шёнефельде. — Начинается последний год в Тенненбоде, и теперь закладываются основы для профессионального и личного будущего элиты. Заявление о намерении вступить в брак, возможно, сделало бы это излишним, но его ещё вовремя отменили. Поэтому всё идёт своим обычным чередом. Будут организованы чаепития, коктейльные вечеринки, танцы и ещё больше всякой чепухи, чтобы наладить выгодные связи. Это вас действительно так удивляет? — Лиана пожала плечами и с отчуждённым выражением лица переводила взгляд то на Адама, то на Ширли, то на меня. — Ведь именно сейчас Чёрной гвардии нечего делать, и согласно сегодняшней статьи из «Красного мстителя», кажется, Ладислав Энде выдал воинам долгосрочный отпуск. Поэтому нет никаких оправданий, почему бы не заняться планированием семьи.

Лицо Адама становилось всё более мрачным, пока Лиана так подробно выкладывала ему факты.

— Ну, меня это совсем не удивляет и не беспокоит, — сказала я, обращаясь к Адаму, в то время как краем глаза наблюдала за Лианой. — Твоя мать никогда не скрывала, что не согласна с нашими отношениями, и я могу её понять. Она патриций и конечно же хочет для своих сыновей только самое лучшее, а незаконные отношения с сомнительным плебеем определённо не относятся к этой категории. Со Скарой, в качестве невестки, она бы наверняка была счастлива.

— Возможно, — Адам некоторое время внимательно смотрел мне в глаза. — Однако мама знает, что я люблю тебя и не собираюсь жениться на другой девушке. Она просто это игнорирует и надеется, что я образумлюсь, а это совсем другое. Она не уважает мое мнение.

— Она боится, — сказала я. — Боится, что с тобой что-нибудь случится. Твоя мама хочет, чтобы ты прожил долгую и счастливую жизнь с хорошей девушкой-патрицием, а не примыкал к моей бунтарской группе и нарушал законы.

— Слишком поздно, — Адам улыбнулся. — Торин тоже считает, что чайная вечеринка не нужна. Она пригласила Рамона и Дульсу, а также Леннокса и меня.

— Она хочет принять в семью новых невесток. — Я забросила сумку в свою комнату и легла на софу.

Лиана подошла и села рядом, я посчитала это хорошим знаком.

— Как там было у Нелли? — осторожно спросила я.

— Хорошо, — тихо ответила Лиана и посмотрела на свои руки. — Конквера просто впечатляющее поселение, совсем не такое как Белара. Оно находится над облаками, и от этого просто захватывает дух. Да и вообще, сам город очаровывает. Чувствуется, что он далеко от палаты сенаторов. Там живут молодые люди, это город искусства и культуры. Там есть музеи, концерты и выставки. На каждом углу можно встретить книжные магазины и библиотеки. Обучение в университете тоже немного другое, чем в Тенненбоде. Намного меньше теории, зато множество курсов искусства. Ты знала, что с помощью элементов можно также рисовать или делать скульптуры?

— Звучит здорово, — ответила я, когда Лиана подняла взгляд, и теперь я на одно мгновение увидела, как в её глазах вспыхнула глубокая боль. — Нужно обязательно съездить туда, если ситуация с Морлемами останется такой же спокойной.

— Да, обязательно поезжай, — ответила она, и у меня уже крутился на языке вопрос, как у неё дела.

Но именно в этот момент она выпрямила плечи, как будто вспомнила, что собственно больше не хотела допускать в сердце боль и печаль.

— Почему ты не сердишься из-за того, что мать Адама так тебя оскорбляет? — спросила она, напряжённо глядя на меня. — Сначала изгнание из её дома, а теперь чаепитие.

Я на мгновение заколебалась и вспомнила искажённое болью лицо Тимеи Торрел, когда та стояла на смертном одре Адама. В её глазах читалась та же боль, которую чувствовала я, эта пустота, безнадёжность и отчаяние. Как я могла обвинять её в том, что она хочет для своих сыновей только лучшее?

— Я просто не принимаю это на свой счёт, — спокойно ответила я. — В любом случае, если я буду злиться, это ничего не изменит. Пока она не делает всё возможное, чтобы сослать меня в Хаебрам, я уже довольна. Строго говоря, это уже даже развитие в лучшую сторону по сравнению с прошлым годом.

— Я не могу оставить это так, — ответил Адам. — Моя мать должна наконец понять, что я настроен серьёзно.

— Ерунда, — Лиана теперь мрачно взглянула на Адама. В её голосе прозвучала новая суровость, которой я раньше не слышала. — Прекрати наконец тратить свою энергию на то, чтобы наставить на путь истины свою мать. Она успокоится лишь тогда, кода ты приведёшь в дом девушку-патриция. Просто пойдите на это чаепитие или же не идите, если считаете его глупым, а тем временем мы продолжим поиск моей сестры, — тон Лианы был агрессивным, и не только я удивлённо посмотрела на неё.

Но, возможно, это было её способом найти силы, чтобы пережить день. Ширли я тоже уже видела в похожем настроении.

— Лиана права, — согласилась я. — Нужно сосредоточиться на важных вещах, а не отвлекаться из-за каких-то чаепитий.

— Кстати, — сказала Ширли, которая, казалось, была полностью согласна с тем, что мы поменяли тему разговора. — Что вышло из вашего наблюдения? Этот огромный парень в кожаном пальто был действительно жутким.

— Наблюдения? — Адам резко повернулся и укоризненно посмотрел на меня. — Ты ничего не упоминала об этом вчера вечером. А также о жутком парне в кожаном пальто.

— Я ничего об этом не сказала, потому что не выяснила ничего важного, — успокоила я. — Лидия и Леандро преследовали Филиппа до «Гостиной Шёнефельде», а я захотела узнать, что этот парень в кожаном пальто там потерял. При этом мы встретились. То есть, строго говоря, встретились Филипп и этот огромный парень, — лучше не упоминать про часть о похоронах Алки Бальтазар. Это только излишне встревожит Адама.

— Ты была на похоронах Алки Бальтазар? — излишне громко выкрикнул теперь Адам. Чёрт! Я на одно мгновение забыла, что теперь он снова может следить за моими мыслями. Что обычно было большим благословением, в этот момент скорее неудобно.

— Да, — вздохнула я. — Я была недолго на похоронах. Просто хотела знать, удалось ли Бальтазару пробраться туда.

— Есть же защитное заклинание, которые держат его подальше от Шёнефельде, — сказала Ширли.

— Да, есть, — ответила я. — Но Алка Бальтазар тоже нашла способ обойти их, хотя это было не просто. Почему бы тогда и Бальтазару не преуспеть в этом? Во всяком случае, кажется он там не появлялся. Единственный действительно выделяющийся гость был Вельф, огромный парень в кожаном пальто.

— Ты последовала за ним? — спросил недоверчиво Адам. — Разве ты ничему не научилась из своих прежних встреч? С Энакином или Нурией?

— Я ведь была только в «Гостиной Шёнефельде», а не заводила дружбу и не изливала душу Вельфу. Я знаю, что с ним что-то не так. Может он шантажирует Филиппа. Не знаю, что это, но уверена, что моя вылазка в хорошо посещаемый ресторан была не опасной, — быстро ответила я, потому что сердитый блеск в глазах Адама становился всё ярче. — В конечном итоге мы с Лидией и Леандро подслушали их разговор, но он ничего нам не дал. Они хотели куда-то вернуться и добиться своей цели.

— Звучит как-то туманно, — задумчиво произнесла Ширли. — Больше они ничего не сказали?

— К сожалению, нет, — ответила я, игнорируя укоризненный взгляд, который всё ещё бросал на меня Адам. — Лидия и Леандро хотели призвать к ответу Филиппа, но, когда мы снова добрались до Каменного переулка, Жизель и Филипп уже собрали вещи и уехали.

— То есть как? — Ширли удивленно посмотрела на меня. — Сначала они неделями раздумывают над тем, оставлять ли здесь своих совершеннолетних подопечных, а то вдруг с ними что-нибудь случится, а потом вдруг за несколько минут покидают город, даже не попрощавшись?

— Именно так, — помедлив, сказала я. — Это правда странно. Я отправила им обоим сообщение и попросила рассказать, кто такой Вельф и куда они так поспешно уехали, но они лишь ответили, что им срочно нужно вернуться на работу, и не было возможности остаться дольше. Они написали Лидии и Леандро короткую, прощальную записку. А эти двое просто жаждут выяснить, что за всем этим скрывается.

— Странно, — задумчиво сказала Ширли.

— Это и правда безумная история, — сказал Адам. — Сначала печать Тора, а теперь этот Вельф. Порой кажется, что твои брат и сестра притягивают к себе столько же хаоса, сколько и ты.

— Да ладно тебе, — быстро отмахнулась я. — Этому наверняка есть простое объяснение. В любом случае, в Тенненбоде этот Вельф не учился. Я уже навела справки, и поэтому будет сложно проследить какой-нибудь след. До сих пор это не более чем слухи, и как совершенно правильно говорит профессор Эспендорм, воспринимать что-либо всерьез стоит лишь тогда, когда появляются доказательства.

— Доказательства? — раздался восторженный голос у двери, после чего с лучезарной улыбкой на губах, в комнату вошел Лоренц. На нем был очень скромный по его меркам наряд, состоящий из джинсов и темной рубашки, дополняемых серым, коротким пальто.

— Я как раз вовремя. — Он поставил свою тяжелую дорожную сумку и закрыл за собой дверь. — Мне срочно нужна смена обстановки и чуть больше активности. Время, проведенное в Берлине, было просто сумасшедшим. Этот прощальный летний бал вымотал мне все нервы, — театральным жестом, Лоренц приложил руку ко лбу.

— Что случилось? — улыбнулась я. — Тебе не хватало рюшечек, модных промахов и сплетен?

— Это тоже, — ответил Лоренц. — Но, по правде говоря, в Берлине была только одна тема, о которой не переставало распинаться высшее общество, а именно, о поэтическом состязании между Вендолином Габриелем и Константином Кронвортом. Дуэль гигантов, битва слов, обмен колкостями поэтов, — Лоренц поднял вверх руки и выглядел так, словно сам собирается пойти и поучаствовать в словесной резне.

— Поэтическое состязание? — недоверчиво спросила я. — Я почему-то ничего об этом не слышала.

— Для таких тонкостей у тебя есть я, дорогуша, — сказал Лоренц и сел в кресло напротив. — Всё началось совершенно безобидно, когда новая книга Вендолина Габриеля широко обсуждалась в «Хронике короны». Сразу на следующий день в «Красном мстителе» последовало заявление от Константина Кронворта, что его следующий роман появится ещё этой осенью, — Лоренц коротко улыбнулся. — Несколько дней было спокойно, а затем «Хроника короны» заговорила о том, что книга Вендолина Габриеля является новым бестселлером лета. Неделю спустя Константин Кронворт опубликовал негативную рецензию о книге и с тех пор всё так и идёт. Скорее всего, господин Лилиенштейн именно поэтому устроил летний перерыв для «Красного мстителя», — ухмыльнулся Лоренц. — Даже Сибиллы вмешались и предсказывают о том, кто в настоящее время пользуется большей популярностью публики.

— Поэтическое состязание? — недоверчиво спросил Адам. — Как будто сейчас нет ничего более актуального. Кажется, действительно всё так и есть, Ладислав Энде не даёт Чёрной гвардии никаких заданий. Адмирал до сих пор не провёл ни одной встречи, чтобы обсудить оперативные планы или время тренировок.

— Что ж, тогда у нас есть много время для поисков, — ответила Лиана с мрачным взглядом, и Лоренц испуганно посмотрел на неё.

— Рамон и Леннокс в Линкольнвилле, — тихо сказал Адам и бросил взгляд в сторону корнесосов, которые защищали нас от Гройзель-крыс, так что мы могли спокойно говорить о взрывоопасных вещах. — Но до сих пор ни один Морлем так больше и не показался. На данный момент мы не уверены, было ли это только глупым совпадением. Или Морлемы просто следовали за Сельмой.

Одно мгновение я задумчиво смотрела на Адама.

— Нет, — сразу ответил он, ещё до того, как я успела открыть рот.

— Почему нет? — спросила я. — Есть только один способ проверить эту теорию.

— Ты не будешь разыгрывать из себя приманку для Морлемов, — Адам прошёл к окну и уставился в наступающее октябрьское утро.

— Но сейчас мы зашли в тупик, — настойчиво сказала я. — Поиски проходят на ручном тормозе, и чем дольше мы ждём, тем дольше девушки находятся в плену. Лиана права. Мы не продвинулись ни на шаг с тех пор, как появились Морлемы.

— Мы просто не можем найти вход в пещеру, — продолжил Адам.

— Может в Линкольнвилле его и нет, — сказал Лоренц, зажмурился и принял задумчивую позу. — Возможно, пещера действительно там, но где-то точно есть дверь, через которую можно в неё войти.

— Несомненно, — угрюмо ответил Адам. — И эта дверь, скорее всего, находится прямо рядом с письменным столом Бальтазара, где бы тот ни был, — он прислонился к подоконнику и подавлено посмотрел на меня. — Он не смог прийти на похороны своей матери. Он будет кипеть от злости и на ком-то её выместит.

У меня в горле застрял ком, и я только молча смотрела на Адама.

— Кто злиться, тот делает ошибки, — сказала Ширли и прервала мои мрачные фантазии. — Рано или поздно Бальтазар тоже сделает ошибку, и мы ей воспользуемся. Торин только что отправился к адмиралу.

Адам кивнул.

— Он хочет призвать его к ответу и выяснить, что будет дальше с Чёрной гвардией. Если мы больше не нужны примусу, то нам придётся искать другую работу.

— Ты можешь представить себе Рамона в бюро администрации? — ухмыльнулась Ширли.

— Я не собираюсь просто ждать, — сказала Лиана, и Ширли застыла, услышав её угрожающий тон, как будто узнала в нём саму себя. — Нам нужно выяснить, где живёт Бальтазар. Здесь в Шёнефельде эту дверь, скорее всего, не найти.

— Мы следим за официальной недвижимостью Бальтазара, — резко сказал Адам. — Но там уже с прошлого года ничего не происходило. Алка куда-то отвезла его, и это должно быть очень особенное место, если там можно прятать дракона Латориос. Мы уже предположили, что это может быть пещера или остров. Он может находится где угодно в мире.

— Гномы могут предоставить нам доступ в пещеру, — задумчиво сказала я. — Может мне стоит ещё раз…

— Не в коем случае, — снова прервал Адам мои мысли. — С гномами шутить не стоит. Они плохого мнения о магах, и то, что тебе один раз повезло не означает, что ты ещё раз выйдешь сухой из воды.

— Я знаю, — вздохнула я.

Король гномов сказал мне тоже самое.

— Возможно, мы могли бы попробовать кое-что другое, — задумчиво сказала Лиана. Но она не успела рассказать нам о своей идеи, потому что именно в этот момент входная дверь вновь распахнулась и в комнату ворвалась Лидия, за которой сразу следовал Леандро.

Мою младшую сестру, похоже, что-то расстроило и так как она направилась прямо ко мне, видимо я имела к этому какое-то отношение.

— Это правда? — спросила она, сердито сверкая глазами.

— Сначала успокойся, Лидия, — сказал Леандро.

— Зачем мне это? — фыркнула Лидия.

— О чём вообще речь? — растерянно спросила я, смотря то на одного, то на другого.

— Там была такая разряженная девица с телохранителями, — начала Лидия.

— Скара, — сразу вздохнула я. — Что она натворила на этот раз?

— Натворила? — Лидия в замешательстве посмотрела на меня. — Она сказала, что наши родители предатели. Что мы самые низшие плебеи, потому что Катерина попрала законы ногами.

— Что, прости? — возмущённо спросила я, не веря тому, что только что услышала.

— Скара сказала, что Леандро и мне лучше следовать за ней, чем связываться с тобой.

Гнев Лидии, казалось, постепенно стихает. Она растерянно смотрела на меня своими большими, зелёными глазами. В этот момент я поняла, что было фатальной ошибкой не рассказать им сразу о наших родителях и о том, что их ожидает в Теннебоде. Их незнание делало их уязвимыми перед такими коварными людьми, как Скара.

— Вам лучше не слушать Скару, — убедительно сказала я. — Она редко замышляет что-то хорошее.

— Почему? — вызывающе спросил Леандро. — Она, казалось, серьёзно о нас беспокоилась и в отличие от тебя была, по крайней мере, откровенна. Она объяснила, что мы родом из королевской семьи и были патрициями, пока наша мать не решила всё испортить.

— Она ничего не портила, — резко ответила я. — Она сделала это из любви к нашему отцу, и потому что у неё было хорошее чувство справедливости.

— Это не Сельма приняла решение утаить от вас правду, — сразу вмешался Адам и встал рядом со мной. — Жизель и Филипп настояли на том, что вы должны постепенно привыкать к изменениям. Они хотели шаг за шагом посвящать вас в детали.

— Ты тоже об этом знаешь? — с негодованием спросила Лидия. — Мы что, единственные, кто ничего не знает о собственной семейной истории?

— Думаю, вам нужно спокойно поговорить, — сказала Ширли, бросив на меня долгий взгляд.

— Да, нужно, — серьёзно подтвердила я. — Лучше вам узнать всё важное от меня, чем от других.

— Я больше не знаю, кому верить, — сказала Лидия с тревожной дозой отчаяния в голосе. — Значит вся эта история правда? У нас внезапно больше нет здесь никаких прав, и всё только потому, что наша мать настояла на том, чтобы выйти за муж за первого встречного плебея и быстренько изменить систему? — Лидия смотрела на меня с таким отчаянием во взгляде, что я сглотнула. — Это безумие.

— Если ты такой злобный человек, как Скара, то можно выразиться и так, но всё не так просто, — убедительно сказала я. — Катерина и Тони любили друг друга, а для человека, которого любишь, готов пожертвовать всем.

— Скара не лгунья, — сказала Лидия со слезами на глазах. — Думаю, она первая, кто назвал вещи своими именами, — сказав эти слова, Лидия развернулась и вышла из комнаты.

— Подожди, — позвала я в отчаяние и хотела последовать за ней. — Дай мне, по крайней мере, возможность всё объяснить.

Но Леандро схватил меня за руку.

— Позволь ей уйти. Сейчас она всё равно не будет тебя слушать. Дай ей сначала немного времени, чтобы успокоиться.

— Я боюсь её потерять, — мрачно сказала я. — После всех предпринятых усилий и отчаяния не может она доверять теперь больше Скаре, чем мне.

Адам прочистил горло.

— Вам двоим нужно срочно поговорить, — убедительно сказал он. Затем повернулся к Леандро. — Вы должны знать о Морлемах. Они будут охотиться не только за Сельмой, но и за вами двоими. Присматривай за своей сестрой и не позволяй, чтобы Скара запудрила ей мозги.

Леинадро серьёзно кивнул. Затем внимательно посмотрел на меня.

— Итак, Сельма, расскажи мне историю моей семьи, и тогда я попытаюсь успокоить Лидию.

Работа в команде

— И Ладислав Энде все равно пришел на похороны Алки Бальзатар? — Леандро с недоверием посмотрел на меня. — Хотя знал, что она превратила в руины Белару и сбежала с исцеляющим средством?

Я медленно кивнула.

— Мы думаем, он боится, что Бальтазар каким-то образом попытается узурпировать власть и не хочет провоцировать его.

— Теперь я конечно понимаю, почему Скара так себя с нами ведет.

Леандро встал и подошел к окну. Солнце было уже высоко. Мы разговаривали даже не час, а все утро. Детали сменяли друг друга, и Леандро, под впечатлением от моей истории, задавал мне всё больше вопросов.

— Она чует шанс, снова сделать тебе какую-нибудь гадость. Она не планирует завести дружбу.

Я кивнула, радуясь, что Леандро быстро понял, какого сорта людьми являются Скара и ее подруги.

— Лидия должна это узнать, причем всё.

— Я поговорю с ней, — серьёзно ответил Леандро. — Сейчас она больше всего доверяет мне. Не вини её в этом. Хоть она и не показывает, в каком сильном замешательстве, но наша жизнь выбита из колеи с тех пор, как Жизель и Филипп открыли нам, что мы маги и кроме того, не их биологические дети. Они знают нас и, несомненно, у них были добрые намерения, рассказывать нам о всей подоплёке по частям.

— Конечно добрые, — ответила я и тоже встала. — Они любят вас, как своих собственных детей и хотят только защитить. Но они не включили в расчёт, что существуют маги, вроде Скары, кого мало заботит ваше благополучие и кому нужны лишь новые марионетки для своих интриг. Сейчас для вас более безопасно знать правду. Однако вам нужно сохранить её в секрете. Особенно Скаре вы не можете доверять и никогда не знаете, кто может подслушать. Поэтому у нас стоят эти корнесосы.

— Против Гройзель-крыс, верно? — Леандро вопросительно посмотрел на меня, а я с удовлетворением кивнула.

Он схватывал всё на лету и быстро понял ситуацию.

— Думаю, вам стоит навестить пару раз бабушку, пусть она научит вас, как закрывать свой разум и посылать сообщения.

— Обязательно навестим, — сказал Леандро. Затем посмотрел на меня странным взглядом. — Это невероятно, сколько всего тебе уже пришлось пережить.

Я нерешительно кивнула, вспомнив тот момент, когда несколько лет назад стояла у Сибилл, и они спросили, что я выбираю. Истину и любовь или предпочту безопасность и незнания.

— Я знала, на что подписываюсь и не жалела об этом ни одного дня. Мы с Адамом горячо любим друг друга, и эта любовь компенсирует мне все опасности. Кроме того, если, по крайней мере, несколько магов не начнут бороться за правду и справедливость, то так никогда ничего и не изменится.

Леандро кивнул.

— Я пойду к Лидии и поговорю с ней.

— Да, а затем тебе нужно обязательно пойти на лекции, — сказала я с усмешкой. — Из-за меня ты пропустил все утренние занятия. Мы как раз ещё успеем на обед.

— Просто для некоторых вещей нужно выделять время, — Леандро улыбнулся, ещё раз мне кивнул, а затем быстрым шагом покинул этаж.

Одно мгновение я ещё задумчиво смотрела в окно, горячо надеясь, что Леандро быстро найдёт Лидию и сможет успокоить. Затем отправилась на обед, где меня уже ждали Ширли, Лиана и Лоренц.

— Ну как? — протянул Лоренц, когда я садилась за стол, разглядывая множество новых студентов, движущихся по южному залу и обменивающихся впечатлениями о первых лекциях.

— Леандро захотел узнать всё подробно, — ответила я. — Я выкроила время, чтобы рассказать ему, что случилось за последние годы. В конце концов, эта также его история, и я считаю, что он должен знать, что пережили наши родители.

— Однозначно, — сказала Ширли. — Я всё ещё считаю, что этот разговор должен был состояться месяц назад. Тогда уберегли бы себя от неприятностей со Скарой. Не могу поверить в то, что она попыталась переманить твоих брата и сестру на свою сторону.

— Ты же знаешь Скару. Кому ещё придёт в голову такая мысль? — я вздохнула, щедро накладывая себе картофельные драники, которые подали сегодня. После пропущенного завтрака мой желудок урчал, заявляя о себе во всеуслышание. — А где она вообще? Я с удовольствием выскажу ей всё, что думаю по поводу того, что она пытается настроить брата и сестру против меня.

Я обвела взглядом толпу. Профессора сидели за отдельным столом. Профессор Нёлль и профессор Боргиен углубились в чтение «Хроники короны».

Профессор Эспендорм громко обсуждала с профессором Пфафф и Грегором Кёниг драконов, а также то, есть ли уже какое-нибудь извещение из палаты сенаторов по поводу следующих соревнований. Это была явно эмоциональная тема.

По ним было отчётливо видно, какое глубокое разочарование они испытали из-за того, что в прошлом семестре мы проиграли Южноафриканской команде. Затем они сменили тему, и разговор пошёл о том, что Парэлсус в этом году попросил отпуск, чтобы оправиться от напряжения последних лет.

Лиана проследила за моим взглядом, и какое-то время слушала громкий разговор.

— Следующие соревнования драконов устроит Конквера и пригласит команду Тенненбоде, — наконец сказала она.

— Правда? — я резко повернулась и удивлённо посмотрела на неё.

— Да, — ответила она, жуя. — Нелли рассказала. У неё есть знакомый, у которого, в свою очередь, есть знакомый в администрации. Хотя это ещё не официально, но ты же знаешь, что государственные учреждения любят всегда ждать, пока не наступит подходящий момент, прежде чем, наконец, сделать объявление.

— Именно, всякий раз, когда нужно прикрыть плохие новости, — вздохнула я, оглядываясь дальше в поисках Скары. Но я нигде её не обнаружила, и её подружек, которые обычно не отходили от неё не на шаг, тоже нигде не было.

— Кстати, вот твоя официальная почта и твоё расписание уроков, — Лиана протянула мне несколько конвертов.

— Спасибо, — ответила я, и коротко просмотрела расписание.

График занятий был очень плотным, особенно много часов предусматривалось для специализации профессора Пфаффа. Кроме того, у меня появились новые предметы, такие как «Древний язык», «Магия слов» и «Право ОМС», которые я, наверняка, получила из-за склонности к пятому элементу. Затем я обнаружила письмо из палаты сенаторов и, предчувствуя неладное, открыла его.

— Это приглашение в палату сенаторов, — удивленно сказала я. — В следующем месяце примус лично хочет познакомиться с нами и пробудить в нас интерес к административной карьере.

— Учащиеся, достигшие пятого уровня, просто нарасхват, я об этом сразу говорил, — сказал Лоренц. С таинственным лицом агента, он шепнул мне: — Ну или вам промоют мозги, чтобы воспитать из вас полезных и не опасных помощников Объединенного Магического Союза.

— Скорее всего, так и есть, — ответила я. — Я еще даже не знаю, что буду делать после окончания учебы, а это, — я подняла вверх письмо, — тоже не облегчает решения.

— Тебе не обязательно выбирать магическую профессию, — сказала Лиана. — Есть достаточно магов, у которых совершенно обычная профессия, а свои магические способности они используют только лишь для того, чтобы облегчить себе работу, как например Ким Гёрнер, моя бабушка или госпожа Трудиг.

— Или как Этьен и я, — подтвердил Лоренц. — Я все еще не отказался от идеи работать магическим парикмахером.

Лиана кивнула.

— Также ты можешь переехать в одно из магических поселений, таких как Белара, Акканка или Конквера и овладеть магической профессией. Или что насчёт целительницы? Можно также подать заявку к друидам в Темаллин или начать работать в университете или пойти в магический исследовательский центр? В Конквере есть также безумно много предприятий, которые специализировались на торговлю между магическими и немагическими гражданами. Они постоянно ищут людей.

— Или ты изобретёшь такой же удачный продукт, как родители Адама и сделаешь с его помощью состояние, — Лоренц воодушевлённо улыбнулся лучезарной улыбкой.

— Не знаю, — задумчиво сказала я, глядя на Лиану. — Ты прямо-таки уже отлично подготовилась.

В отличие от Лианы, я ещё совсем не задумывалась, что буду делать после окончания университета. Слишком часто мои мысли в последние годы занимали другие вещи. Фактически я не позволяла себе думать о нормальном будущем.

— Я тоже ещё не знаю, чего хочу, — сказала Ширли, пожимая плечами.

— И мне нужно позаботится об этом, — сказала Лиана. — Это мой последний год, затем я стану самостоятельной. Конечно, когда-нибудь я унаследую бабушкин магазин, но теперь я не совсем уверена, действительно ли хочу этого. Нет никаких причин оставаться в Шёнефельде.

Лиана сжала губы, и я сразу поняла, что она изменила мнение из-за того, что больше не хотела встречаться с Паулем. До сих пор ей нравилось работать у бабушки. Она всегда считала эту мысль выгодной, и всегда одобряла то, что унаследует пользующийся успехом магазин.

— Может после окончания университета я переду к Нелли. Конквера и правда потрясающий город, такой живой и современный. Он сильно отличается от Шёнефельде, а в данный момент перемены пойдут мне на пользу.

Она педантично разрезала свои картофельные драники на меленькие кусочки и начала сосредоточенно есть.

— Я вообще буду рада, если смогу закончить университет, — сказала Ширли. — Дальше я пока не заглядывала. И если действительно закончу, — она лукаво улыбнулась, — тогда сначала наслажусь особенно длинными каникулами. При условии, что всё будет в порядке…

Она коротко посмотрела на каждого из нас, и я сама поняла, каким будет конец её предложения.

— А где, собственно, Дульса? — спросила я, чтобы прогнать неприятное молчание, которое напомнило о грозящей опасности со стороны Бальтазара и Морлемов и о том, что ещё совершенно неясно, каким будет следующий год. Мы даже не знали, какие катастрофы поджидают нас завтра. — Я даже ещё не видела её сегодня.

— Ты права, — сказала Ширли. — Её не было ни на завтраке, ни на лекциях, — она огляделась в южном зале. — Адам сегодня утром тоже больше не появлялся. Это странно.

— Подожди, — сказала я и закрыла глаза.

По крайней мере, я смогу быстро выяснить, куда делся Адам. Я сделала несколько глубоких вдохов и вдохов и сосредоточилась на тёплой связи между нами. Понадобилось одно мгновение, но потом я ощутила его близость.

«Привет», — мысленно прошептала я.

Но Адам уже давно заметил, что я направила своё внимание на него.

«Ты по мне соскучилась?» — спросил он, и я явно расслышала ухмылку в его словах.

«Я скучаю каждую секунду, когда тебя нет рядом», — ответила я. «Ты же это знаешь.»

«Как прошёл разговор с Леандро?»

«Леандро хорошо всё принял», — ответила я. «Теперь он попытается объяснить Лидии, что случилось. Ты где?»

Вместо ответа Адам позволил мне ещё глубже проникнуть в его мысли, и теперь я видела его глазами и слышала то, что слышал он.

«Спасибо.»

Я открыла глаза и посмотрела в полные ожидания лица Ширли, Лианы и Лоренца.

— Он вместе с Дульсой на вилле дель Маре. Рамон, Леннокс и Торин тоже там. Они обсуждают, что нового произошло в Линкольнвилле и что рассказал им адмирал о Чёрной гвардии. Сегодня вечером Адам введёт нас в курс дела.

— Эта мысленная связь между вами действительно пугает, — сказал Лоренц. — Но в некотором смысле также захватывает. Не знаю, хотел бы я быть настолько крепко связан с Этьеном или всё же лучше нет.

— В этом есть свои плюсы и минусы, — ответила я. — По крайней мере, я теперь знаю, что делают Адам и Дульса.

Пока я наблюдала за Лоренцем, который, казалось, размышляет, как бы это было, проникнуть прямо сейчас в голову Этьена, Лиана неожиданно вскочила.

— Я не могу ждать до вечера, — беспокойно сказала она. — Я уже лучше сейчас пойду на виллу дель Маре.

Сказав это, она схватила куртку и сумку и поспешила покинуть южный зал.

— Так не может продолжаться, — задумчиво сказал Лоренц, глядя ей вслед. — Даже слепой с тростью видит, что она совершенно несчастна. Она вот-вот взорвётся. Я имею ввиду она ни словом ни упомянула Пауля и становится очень агрессивной, когда я заговариваю с ней о нём. И вообще она невероятно мрачная.

— На меня она уже тоже пару раз накинулась, — вздохнула я. — Но это сейчас просто её способ бороться с болью. Она изменилась, и мне так хочется ей помочь, но, если она не желает говорить со мной, я тоже не могу её заставить.

— Есть только один способ помочь ей, и я сейчас не о терапевтической беседе, — сказала, пожимая плечами Ширли. — Тебе нужно в корне изменить это общество, а значит мы снова вернулись туда, где были в самом начале.

Я кивнула.

— К атрибутам власти, — прошептала я едва слышным голосом.

Но Лоренц и Ширли и так поняли, что я имею ввиду.

— Я кое о чём размышлял, — Лоренц кивнул, затем наклонился ещё ближе ко мне. Ширли тоже склонила голову в нашу сторону. — Лиана и Дульса полностью посвятили себя поиску своих сестёр. Адам, Торин, Леннокс и Рамон поддерживают их всеми силами. Но с тех пор, как появились Морлемы я на данный момент особо ничем не могу помочь, и вы тоже. Торин и Адам больше не позволяют вам покидать Шёнефельде. Опасность просто слишком велика, что Морлемы вас поймают.

Ширли и я посмотрели друг на друга и с сожалением кивнули. Всё так и было.

Лоренц продолжил шёпотом с серьёзным выражением лица.

— Что, если тем временем мы снова займёмся атрибутами власти. Это другой путь, но, в конце концов, он тоже приведёт к цели. Мы сформируем две команды, которые будут работать параллельно.

— Две команды, — кивнула Ширли. — Мы найдём последних два атрибута, уничтожим их, и мне больше не придётся ходить на эти дурацкие чаепития.

— Хм, да, — хмыкнул Лоренц в замешательстве. — Собственно я подумал о более значимых вещах. Об отмене классовых различий и преобразовании общества. Лиана могла бы стать счастливой с Паулем, а Сельма с Адамом, а я с Этьеном.

— Это я и имею ввиду, — сказала Ширли, качая головой. — Нужно ещё раз просмотреть тот список с господином Лилиенштейном. Может тем временем он уже смог исключить из него парочку антиквариата. В принципе, нам не хватает ещё только атрибута семьи Торрел и твоего дедушки.

— Ну хорошо, — сказала я. — Тогда давайте после лекций сделаем небольшой крюк в Шёнефельде, а сегодня вечером обсудим всё с остальными.

— Именно так и поступим, — сказал Лоренц, довольно откинувшись на спинку стула.

Вторая половина дня тянулась бесконечно, и ни Адам, ни Лиана, ни Дульса так и не появились.

Зато все профессора начали свои лекции и семинары с подробного рассказа об ожидающей нас нагрузки на пути к сдаче экзаменов для 4 уровня. Затем в общих чертах обрисовали темы, над которыми мы будем работать в следующем семестре, и уже только от лекции профессора Пфафф, с перспективой на будущее, голова была забита. Он также не преминул напомнить, заговорщически подмигнув, что вскоре ожидает доказательства моей склонности к пятому элементу, что я пробужу к жизни существо из огня, ветра, земли или предпочтительно из воды. Мысль, что я должна сделать это, всё ещё не нравилась мне. В конце концов, я видела, как Бальтазар при помощи именно этого мастерства создал Морлемов.

Алка и моя бабушка тоже владели этой техникой и могли пробуждать к жизни существ из основных элементов. Но они натравили их друг на друга в ожесточённой битве, и сейчас мне просто не хватало веры в то, что это способность может принести какую-нибудь пользу, кроме как причинять боль и разрушения.

На последнем семинаре нас ждал Грегор Кёниг на рыночной площади Акканки. Он был единственным, кто не начал свои занятия с перечисления ожидающей нас нагрузки, а взял нас в драконьи пещеры и с гордостью показал маленькую Сесилию.

Между тем она переехала в своё собственное стоило и явно чувствовала себя хорошо.

На самом деле, она уже вовсе была не маленькой, а во время летних каникул значительно увеличилась в размерах и становилась всё больше похожей на мать. Через полгода она полностью вырастит, и тогда начнётся её обучение в гоночной команде.

После драконьих пещер Грегор Кёниг показал нам также недавно возведённые теплицы, в которых был более прохладный климат, чем тропическая температура, которая преобладала в Акканке специально для драконов. Он с таинственной улыбкой объявил, что хочет выращивать здесь редкие растения, которые постепенно представит нам в предстоящем учебном году.

В конце нашей экскурсии мы прогулялись ещё по садам и лужайкам, на которых выращивались скрипыши, и как всегда этот час в Акканке помог мне отвлечься.

— Завтра после обеда команда встретится на первую тренировку. Мы должны поговорить о пополнении гоночной команды и о том, чего нам ожидать от соревнований в этом году, — ещё крикнул мне Грегор Кёниг в конце урока.

Он быстро попрощался, так как возле стойла драконов его уже ждала группа первокурсников, которую распределили для чистки стойл. Профессор Нёлль начал семестр как всегда с того, чтобы попугать новых студентов.

Стая хамелеонерей с криком поднялась в небо, когда мы пошли назад по лесу Акканки. Взойдя вверх по лестнице, мы на полпути свернули в Шенефельде.

День близился к вечеру, и так как был октябрь, то темнело довольно рано. На улице было туманно и сыро, холод пробирал до костей. Поэтому мы молча и торопливо, засунув руки в карманы, прошли по рыночной площади и с радостью зашли в теплый книжный магазин.

— Сельма? — сидевший за прилавком господин Лилиенштейн с удивлением взглянул на нас, когда мы вошли. — И в придачу Ширли Мадден и Лоренц Сильвер. У нас была назначена встреча? — он задумчиво полистал в календаре и тяжело вздохнул. — Сейчас я постоянно что-нибудь да забываю.

— Нет, встречи назначено не было, — быстро сказала я. — Мы спонтанно решили заглянуть к вам. Как продвигается дело с новым выпуском «Красного мстителя»?

— Хорошо, статья о похоронах Алки Бальтазар готова. Однако мне не хватает ещё парочки публикаций, чтобы заполнить остальную часть выпуска. Завтра утром предельный срок сдачи, и тогда всё должно быть готово. Похоже, мне придётся проработать всю ночь, чтобы ещё успеть вовремя.

— А где Константин Кронворт? — спросил Лоренц, оглядываясь по сторонам. — Я думал, что это он пишет большинство статей. Кто ещё, как ни мастер слов, жонглёр слогов и поэт сердец может с лёгкостью справиться с этой задачей? — внезапно на лице Лоренца отобразилось смятение. — У него, что, рецидив? Он снова впал в мрачное настроение?

— Совсем нет, — господин Лилиенштейн выглядел далеко не восторженным. — Однако жонглёр слогов в настоящее время занимается исключительно своими собственными произведениями, и у него нет времени писать статьи для газеты, которая носит его имя.

— Не могу в это поверить, — Лоренц ошарашенно посмотрел на господина Лилиенштейна. — Констонтин Кронворт не мог вас так бросить.

— Боюсь, именно так он и поступает прямо сейчас, и я даже не могу обвинить его в этом, — господин Лилиенштейн встал и обошёл прилавок. — «Хроника короны» отказалась от Кронворта. Она не напечатала больше ни одного его слова. Вместо этого теперь Вендолин Габриэль стал их новой звездой. Константин работает как одержимый над своей новой книгой и попутно создаёт стихи и короткие рассказы, словно на конвейере. Но на данный момент этим его вклад для «Красного мстителя» заканчивается. Всё, что касается политики, приходится делать мне.

— А что с Парэлсусом? — нахмурившись спросила Ширли. — Вы же были одной командой?

— Были, — ответил угрюмо господин Лилиенштейн. — Но Парэлсус уже несколько недель путешествует. Он с исследовательской группой поехал на острова Тики. И просто не вернулся. Написал письмо и сообщил, что ему ещё столько многому нужно научиться от своих новых коллег, что мне не стоит его ждать. Он хочет исследовать какого-то редкого червя, а это может занять годы.

— Что? — спросила я, не веря своим ушам. — Парэлсус ушёл из университета на целый год? Разве речь не шла только об одном семестре?

Лоренц захихикал.

— Не может быть.

— Что ж, — пожал плечами господин Лилиенштейн. — Я бы и сам не поверил, но всё написано чёрным по белому, и этот червь действительно существует. Я специально проверил.

— Какое безумие, — сказала я, недоверчиво глядя на господина Лилиенштейна.

С тех пор, как я увидела Парэлсуса в первый раз, я была уверена в том, что он очень умный маг, у которого много сильных сторон, но социальные навыки, желание путешествовать и общительность точно не были в их числе. Он предпочитал проводить время в одиночку и глубоко под землёй изучать всевозможные причудливые вещи. МУП был доказательством его исключительной гениальности.

— Зачем он это делает?

— Я бы тоже хотел получить ответ на этот вопрос, — вздохнул господин Лилиенштейн. — Но, к сожалению, сейчас у меня нет времени, чтобы его искать.

— А что с Кимом Гёрнером? — я вопросительно посмотрела на господина Лилиенштейн.

Не может быть, чтобы мятежный, небольшой совет, что собрался вокруг господина Лилиенштейна, исчез.

— Ким Гёрнер поддерживал меня, как мог, — сказал господин Лилиенштейн. — Он тоже всегда писал несколько статей, но на этой недели не смог внести свой вклад. Я же уже сказал, это будет длинная ночь, — господин Лилиенштейн нахмурился. — А что, собственно, я могу сделать для вас? Вам нужна парочка новых книг или у вас есть вопрос? Не то, чтобы я хотел от вас избавиться, но время поджимает.

— На самом деле, мы хотели спросить, выяснили ли вы что-нибудь интересное по поводу атрибутов власти, но мы не хотим нагружать вас сейчас ещё больше. Похоже, сегодня нам придётся выручить вас и завершить статьи для следующего выпуска «Красного мстителя». Что вы об этом думаете? — спросила я Лоренца и Ширли.

— Безусловно, — Ширли ревностно закивала.

— Это действительно было бы замечательно, — улыбнулся господин Лилиенштейн. — Немного помощи не помешает. У меня уже собрана вся информация, нужно ещё только написать статьи.

— Тогда надо скорее браться за работу, — сказала я.

— Непременно, — сказала Ширли.

Казалось, только Лоренц прямо-таки окаменел.

— Всё в порядке? — спросила я. — Ты уже что-то запланировал? Или не любишь писать?

— Нет, — выдохнул взволнованно Лоренц. — Но я же не могу просто взять и выполнить работу Константина Кронворта. Я имею ввиду, этот мужчина гений, и я никогда не смогу писать так красноречиво, как он. Эта лёгкость в его словах, простая правда в его строчках.

— А ну ка соберись, Лоренц, — небрежно сказала Ширли. — Ты же слышал, что Констонтин прямо сейчас не хочет заботиться о «Красном мстителе». А мы не можем позволить, чтобы газета вылетела в трубу только потому, что ни у кого не было достаточно смелости работать здесь.

— Нет, конечно нет, — решительно сказал Лоренц, выпрямляя спину. — Констанитн Кронворт в настоящее время находится на трудном творческом этапе, и для меня большая честь во время его отсутствия продолжить его благородную работу.

— Не преувеличивай, Лоренц, — сказала Ширли, приподнимая вверх бровь.

— Хм, да, — промычал господин Лилиенштейн и потянулся под прилавок. Он вытащил небольшую стопку бумаг и задумчиво полистал в ней. — Это статьи, которых ещё не хватает. Ключевые моменты уже записаны. На каждом из листов написано, какой величины должна быть статья и какие цитаты нужно обязательно использовать. К каждому листу с кратким обзором ещё прикреплены источники информации. Итак, если каждый из нас напишет по три статьи, тогда выпуск появится вовремя, и я даже смогу сегодня ночью выспаться.

— Нет проблем, — ответила я, в то время как господин Лилиенштейн выбрал для каждого из нас по три листка бумаги.

— Будет достаточно, если вы принесёте мне статьи завтра в восемь часов утра. Тогда я пошлю всё в агентство. Они перенесут текст и подготовят газету к печати. А там всё пойдёт очень быстро. Они разработали современное и очень сложное заклинание, чтобы печатать газету в рекордное время. Действительно удивительно, какие невероятные вещи возможны сегодня.

— Мы справимся, — сказала я с воодушевлением.

— Итак, Сельма, — сказал господин Лилиенштейн, передавая мне один лист за другим.

— Для тебя у меня есть критикующая статья о краже параллельной рамы из палаты сенаторов. Несмотря на то, что техника очень успешная, но наши политики совершено упустили из виду тот факт, что превысили бюджет для проекта в пять раз. Я подозреваю, что там были присвоены деньги. К этой статье относится вот этот список с новоприобретениями, которые патриции осуществили в течение того же периода времени. Из него можешь выбрать в десятку лучших самые сенсационные. А здесь статья о последнем заседании сенаторов, которое официально закончилось без результатов, но длилось все выходные и прошло в одном из эксклюзивных отелей Конкверы. И ещё статья о слухах, что следующее соревнование драконов состоится в Конквере. Для всех, кто ещё не увидел взаимосвязи, ты можешь внести ясность и критически взглянуть на распределение соревнований драконов. У меня есть парочка прекрасных цитат от анонимного инсайдера из Международного общества драконьего гоночного спорта.

Господин Лилиенштейн довольно улыбнулся.

— Для Лоренца у меня имеется статья о моде, ты ведь интересуешься модой, верно?

— О, да, — лицо Лоренца засияло. — О чём речь? Новая коллекция, нынешние тенденции?

— Нет, — ухмыльнулся господин Лилиенштейн. — Это ещё более захватывающее, потому что у меня, наконец, появилось официальное доказательство, что Гизелла Верпоччи своим стремительным подъёмом в прошлом году обязана не только лицу Скары Энде, но, главным образом, щедрому спонсорству примуса. Он не только инвестировал в марку Гизеллы Верпочи, но и усложнил жизнь другим модельерам.

С каждым словом господина Лилиенштейна глаза Лоренца становились всё больше.

— Не может быть? — наконец выдохнул он, побледнев.

— Боюсь, так и есть и я считаю, что задача «Красного мстителя» будет не выполненной, пока существуют такие непорядки, а наши политики думают, что могут делать всё, что хотят и не обязаны давать никому отчёт, — господин Лилиенштейн прокашлялся. — Затем есть ещё статья об исчезнувшей поставки ранниума, за которую никто не хочет брать ответственность. Скорее всего, гномы не получать за неё денег, — господин Лилиенштейн протянул Лоренцу третий лист бумаги. — И статья об условиях труда фавнов в палате сенаторов с достоверным рассказом из первых рук. Пожалуйста, вставь его в статью.

— А что у вас есть для меня? — Ширли с нетерпением посмотрела на господина Лилиенштейна.

— Для тебя Ширли у меня есть статья о развитии персонала в палате сенаторов за последние двадцать лет. Расходы возросли в десять раз, хотя количество магов, сидящих в администрации, осталось относительно прежним. Для статьи есть несколько статистик, которые ты можешь на неё включить. Затем я запланировал интересную статью о Ладиславе Энде, потому что он снова ремонтирует множество домов и улиц в Шёнефельде, хотя население города продолжает падать, и никто не знает, для чего нужна вся эта жилая площадь, — он протянул Ширли ещё один лист. — И, наконец, ещё одна весёлая статья, в которой нужно высмеять сенаторов и их неявки на работу по болезни. С самого лета всегда отсутствует по меньшей мере три сенатора из десяти, а на этой недели заболели даже целых четыре. Как на это реагировать? Существует много решений, которые нужно принимать единогласно.

— Очень интересно, — сказала Ширли, напряжённо глядя на материал, который дал ей господин Лилиенштейн. Затем она повернулась ко мне и Лоренцу. — Нужно удобно устроиться за большим столом на вилле дель Маре, пить кофе и работать до тех пор, пока не закончим.

— Отличная идея, — согласился Лоренц. — Если не будем отвлекаться, то успеем всё сделать ещё сегодня вечером до полуночи. Потому что в это время вилла дель Маре закрывается.

— У нас есть срок сдачи и примерно семь часов, — серьёзно сказала Ширли. — Давайте начнём.

— Вы можете положиться на нас, господин Лилиенштейн, — серьёзно произнёс Лоренц. — Завтра утром я принесу вам статьи ровно в восемь утра.

— Это большое облегчение, — ответил господин Лилиенштейн явно радуясь. — Большое спасибо, а что касается атрибутов власти, я, к сожалению, не смог добиться никакого прогресса, — господин Лилиенштейн закрыл ненадолго глаза, казалось, он извлекает что-то из своей фотографической памяти.

— Золотое кольцо, розовый бриллиант, рубиновое ожерелье, бронзовый браслет, кольчуга из серебра, бронзовый венец, золотая фигура дракона, золотая монета, на которой отчеканен портрет Эдиты Торрел и красиво украшенная серебреная тарелка с инициалами королев, которые основали Объединённый Магический Союз. Серебреную цепочку с одной жемчужиной мы уже смогли вычеркнуть из списка. Значит остаётся ещё девять предметов, которые могут быть атрибутами власти.

— Так и есть, — ответила я.

— Я продолжу наводить справки, — сказал господин Лилиенштейн. — Предметы не появлялись по крайней мере за последние десятилетия ни на какой общественной выставке, а значит, они находятся либо в палате сенаторов, либо в частной собственности. Мы разыщем их один за другим и изучим, — господин Лилиенштейн ещё раз ободряюще кивнул, и вот Лоренц уже потащил меня из книжного магазина.

Уже по дороге в Тенненбоде Лоренц и Ширли на ходу читали заметки господина Лилиенштейна. По пути к незаконной двери на чердаке, которая вела к вилле дель Маре, мне пришлось их прямо-таки растолкать и вернуть к действительности, чтобы мы успели спрятаться за угол, когда я услышала шаги.

По коридору пятого этажа мимо нас быстро прошёл профессор Нёлль, бормоча себе под нос, что сегодняшняя молодёжь больше не проявляет уважения, а значит ему просто придётся научить всех этих маленьких паразитов приличиям.

— Чуть не попались, — испуганно прошептала я, когда профессор Нёлль, тихо ругаясь, удалился.

Но, казалось, Ширли и Лоренц совсем меня не слышат, ни когда я произнесла вербальное заклинание, чтобы открыть дверь, ни когда я заказала для нас кофе.

— Это действительно ужасно интересно, — бормотал Лоренц, читая ссылки к статье о Гизелле Верпоччи, и, наконец, поднял взгляд, когда официант подавал кофе.

— Именно, — ответила Ширли, взмахнув ручкой. — Сенаторы постоянно страдают от расстройства желудка. Скорее всего, они просто договорились. Действительно невероятная наглость. К сожалению, господин Лилиенштейн не нашёл свидетелей, которые застали бы их врасплох во время игры в гольф или на парусной лодке. Это будет очень интересная статья, — произнеся это, Ширли отпила большой глоток кофе и снова углубилась в краткий обзор о неявках на работу сенаторов.

Я тоже принялась писать мои три статьи и ушла с головой в махинации, проделываемые международным обществом драконьего гоночного спорта и во впечатляющие планы строительства Ладислава Энде.

Когда я довольная результатами снова подняла взгляд, было уже темно. Поднялся свежий ветерок, и официант между нашими кофейными чашками поставил на стол свечи, а я этого даже не заметила.

Лоренц блаженно улыбнулся.

— Я написал три статьи для газеты. Я всё ещё не могу в это поверить. Мои слова будут стоять рядом со словами Константина Кронворта.

— Но позволяй этому вскружить себе голову, — ответила Ширли, аккуратно собирая свой материал. На самый верх она осторожно положила три статьи. Затем всю стопку сунула в сумку. — Мы несём большую ответственность, и это то о чём мы должны помнить, а не то, что заработаем немного славы.

Лоренц скептически отнёсся к серьёзному лицу Ширли, когда подзывал жестом официанта и тоже складывал свои вещи.

— Что с тобой случилось, дорогуша? Это что-то новенькое, да ещё так серьёзно.

— Ах, ерунда. — Ширли быстро отмахнулась, как будто ей было неприятно, что мы заметили, что это история со статьями была действительно важна для нее.

После того как мы заплатили, я встала и повесила сумку на плечо. — Мне пора спать, — сказала я, зевая. — Адам уже спрашивает, где мы.

— Не понимаю, что у него за проблема, — ответил Лоренц, пока мы поднимались вверх с нижней террасы. — Еще только десять часов, а мы уже готовы. Мы выполнили задачу на отлично. Я бы мог сейчас отдать статью господину Лилиенштейну, наверняка он еще не спит.

Я уже было хотела согласиться с Лоренцом, как вдруг у меня возникло плохое предчувствие. Странное ощущение, что что-то не так. Я быстро огляделась. На террасе виллы дель Маре сидело много людей, они пили коктейли и разговаривали.

На столах стояли свечи, а саму террасу освещали факелы и световые шары. Здесь было множество фавнов, кроме того, я узнала нескольких студентов из Тенненбоде. Над нами простиралось ночное небо. Было пасмурно, поэтому не видно звезд.

Недалеко был слышен шум волн, смешивающийся с разговорами и тихим смехом гостей.

Но к этой невинной атмосфере примешивалось какое-то мрачное предчувствие. На нас что-то надвигалось, поэтому я и всматривалась в окружавшую меня темноту.

— Сельма, ты идешь? — крикнул Лоренц. Ширли уже прошла через дверь, а он ждал меня.

— Сейчас, — крикнула я и отвернулась. Именно в тот момент, когда Лоренц исчез в двери, на землю упали темные тени. На меня уставились бездушные глаза, от которых у меня кровь застыла в жилах.

— Нет, — прохрипела я и отпрянула назад.

Этого просто не может быть. Вокруг меня раздались панические крики, люди, запинаясь, неслись мимо меня, они кричали и бежали к выходам.

Однако Морлемов это не волновало. Встав полукругом, они начали приближаться ко мне.

— Сельма, — прошептал монотонный голос в моих мыслях. — Сейчас ты умрешь.

По горячему следу

— Умру? — выдохнула я в панике, смотря на Морлемов, окруживших меня.

Их одежда слегка развивалась на тёплом вечернем бризе. Они пришли только ради меня. Эта мысль глубоко и болезненно впилась в сердце. Все эти люди и магические существа были в опасности только из-за меня. Затем я взяла себя в руки и сосредоточилась на окружении.

Тем временем вилла дель Маре опустела. Все гости, включая официантов, укрылись в безопасном месте. Я стояла одна напротив восьми Морлемов.

Я вдруг увидела, как под их одеждами блеснули лезвия и мне стало не по себе.

После последней неудавшейся попытки поймать меня, они явно вооружились.

Что ж, хорошо. Это была нечестная борьба, но просто так я не сдамся. Когда они двинулись на меня, я увидела, что у них были с собой короткие кинжалы, в каждой руке по одному. Они смотрели на меня со спокойной уверенностью, что мне не удастся сбежать.

Быстрым движением я вытащила из-за пазухи нож, который Адам подарил мне на день рождения. К сожалению, его желание о том, чтобы мне не пришлось им воспользоваться, не сбылось. Я обнажила оружие, и Морлемы с явным неудовольствием заметили, что этот кинжал сделан из ранниума, и мог быстро покончить с их ненастоящими жизнями.

В то же мгновение, как обнажила оружие, я расправила крылья и с легким сожалением отметила, что моя любимая зеленая блузка и новый осенний пуловер пришли в негодность. Мои крылья прорвали огромную дыру на спине.

— Вы мне за это заплатите, — недовольно сказала я и сформировала свободной рукой огненный шар.

Для такого момента я долго тренировалась, и вот теперь станет ясно, достаточно ли усиленно я над этим работала.

Когда первый Морлем бросил в меня кинжал, я смогла увернуться лишь в последнюю секунду. В ответ я бросила в него огненный шар и сделала шаг вперед, чтобы увернуться от следующего броска кинжала. Нож задел мою правую руку, и я почувствовала, как по ней потекла кровь.

Но рана не напугала меня, а наоборот, разожгла во мне злость, злость на Бальтазара, который думал, что может напугать меня, натравив на меня своим полумертвых, тленных существ. Ему не хватало смелости самому сразиться со мной?

Я почувствовал, как мои глаза сузились, и я крепче ухватилась за кинжал из ранниума. Затем напрягла все мышцы и развернулась так быстро, как только могла, всаживая Морлему, стоящему ближе всех, кинжал в сердце.

Казалось, он удивился, что я была способна сражаться и вообще, двигаться так быстро. На одно мгновение он удивлённо замер, прежде чем рассыпаться в пыль, оставив после себя лишь свой тёмный плащ.

Оставшиеся Морлемы сердито взревели, обнажили кинжалы и набросились на меня. Быстрым движением руки я сотворила огненный хлыст и ударила по ним. Они отступили, и я, воспользовавшись моментом, поднялась в воздух и полетела в открытое море.

Как я и ожидала, они последовали за мной, а со своей бестелесной формой они действительно двигались быстрее меня. Прямо перед тем, как они успели меня догнать, я обернулась и сделала глубокий вдох, чтобы сосредоточиться. Затем резко подняла вверх руки, и с этим движением вокруг меня взорвался водяной фонтан, и прямо-таки смыл их прочь.

Но так просто от них не избавиться. Прошло всего несколько секунд, и они, паря в воздухе, вернулись. Теперь их одежда была мокрой, и именно это было моей целью. Одна моя мысль заставила воду, которой пропиталась их одежда, застыть в лёд.

На одно мгновение они были удивлены, пытаясь избавиться от тяжёлого груза.

Этим неожиданным моментом я воспользовалась и с обнажённым кинжалом метнулась к Морлемам.

Четырёх из них я смогла превратить в пыль одним ударом, затем остальные, освободившись от своего ледяного панциря, набросились на меня. Я ещё раз попыталась замочить их одежду, но теперь они знали, что я собираюсь сделать, и умело уклонялись от моих фонтанов.

Я решила действовать иначе и спустилась вниз, к поверхности моря. Затем ещё мгновение подождала, пока не убедилась в том, что последние три Морлема следуют за мной по пятам, а потом спрятала крылья.

Я бросилась в воду и испугавшись поняла, что вода всё же холоднее, чем я думала. Но теперь было уже поздно изменять план. Я погрузилась глубже, ожидая, что Морлемы последуют за мной, и я смогу заморозить их здесь, под водой. Умеют ли Морлемы вообще нырять? Они были существами из воздуха и земли.

Прошло уже слишком много времени. Без воздуха под водой я долго не протяну. Я зажгла световой шар и как раз хотела попробовать передвинуть воздух с поверхности к себе вниз, как внезапно, из неоткуда, передо мной посреди воды появилась дверь.

Я, растерявшись, уставилась на неё. Только что её ещё там не было. В свете моего светового шара она святилась матово-фиолетовым цветом. Я ведь не хотела убегать. Там наверху летали ещё только три Морлема, и я непременно хотела с ними покончить.

Именно в этот момент я заметила, как высоко надо моей головой в воду погрузилась тёмная тень. Морлемы приближались. Ну наконец-то. Но приближался не только один или трое, их становилось всё больше и больше. Сначала десять, затем двадцать, поток из тёмных фигур не прекращался. Морлемы получили подкрепление, и надо мной собиралась опасная, тёмная куча. Чёрт! Вероятно, было не лучшей идеей прыгать в воду.

Холод сковывал конечности, а кислород заканчивался. Я должна быстро принять решение, что делать дальше.

«Сельма!» — голос Адама выстрелил мне в голову, он проник в мои мысли, увидел то, что вижу я, почувствовал то, что чувствую я. Огромную толпу Морлемов над головой, которая становилась всё больше и больше, холодную, тёмную воду вокруг и дверь прямо передо мной. «Сельма», — из-за страха в словах Адама моё сердце мучительно сжалось. Даже вид жалкого кинжала из ранниума, который я всё ещё крепко сжимала в руках, не помог.

Недолго думая, я схватилась за ручку и открыла дверь. Из-за сопротивления воды, открыть её было сложно. Морлемы приблизились, когда увидели, что я собираюсь сбежать.

Даже сквозь воду я слышала их пронзительные крики. Они были злы и боролись, чтобы вовремя добраться до меня. Мимо меня пролетело несколько кинжалов. Но они не могли превозмочь сопротивление воды.

Проплыв, я исчезла в двери, с грустным вздохом Адама в ушах. Затем начала падать вниз, тяжело дыша, отплёвываясь, совершенно потеряв ориентацию.

— Сельма? — знакомый голос разбудил меня, напомнив мирные дни в саду, домашнее варенье и утешительные слова.

Я открыла глаза и посмотрела в обеспокоенное лицо бабушки.

— Где я? — спросила я, пытаясь встать. — Что случилось?

— Это ты должна мне объяснить, — укоризненно ответила бабушка. — Ты в моём кабинете в ратуше. Господин Лилиенштейн позвал меня, потому что нашёл тебя без сознания и с огромной рваной раной на голове посреди рыночной площади Шёнефельде.

— О, господи, — с беспокойством сказала я, хватаясь за лоб.

Действительно, он был обмотан толстой повязкой. И вообще, я чувствовала себя странно встряхнутой. Моя мокрая одежда прилипла к телу и была в крови. Порез на плече бабушка, видимо, ещё не обнаружила. Но она последовала за моим взглядом и страдальчески вздохнула, когда увидела следующую рану.

— Где ты была? — повторила она немного грубее.

В этот момент я услышала громкие шаги за дверью и испуганно вздрогнула. В туже секунду я почувствовала тёплое покалывание в животе. Его присутствие не облегчит ситуацию. Адам будет вне себя от гнева.

Дверь распахнулась, и Адам ворвался во внутрь, за ним по пятам следовал Торин. На лице Адама читался безграничный гнев, и бешеная решительность возложить на кого-то ответственность за случившееся.

Но когда он увидел меня, лежащую здесь, мокрую и окровавленную, с огромной повязкой на голове, его выражение стало мягче, и тревога за меня взяла верх.

— Как такое могло случиться? — спросил Адам, бросаясь ко мне. В его тёмных, синих глазах я увидела чистое отчаяние.

Я переводила взгляд то на Адама, то на бабушку, то на Торина, туда-сюда. Торин закрыл за собой дверь и смотрел на меня, по меньшей мере, с таким же нетерпением, как Адам.

— Морлемы застали нас врасплох на вилле дель Маре, — начала я тихо, пока бабушка разрезала мой пуловер и обрабатывала рану на руке. — Они ждали, пока Ширли и Лоренц исчезнут в дверях, а затем набросились на меня.

Немного помолчав я вздохнула.

— Теперь это официально. Они хотят меня убить, чего бы это ни стоило. И они охотятся за мной, где бы я ни была. Это значит, что они напали на нас в Линкольнвилле, потому что там была я, а не потому, что это тот Линкольнвилл, возле которого Бальтазар держит в плену похищенных девушек.

Адам кивнул, плотно сжав губы.

— Как ты попала в воду? — напряжённо спросил он. Затем вскочил и начал ходить по комнате туда-сюда, снова и снова проводя руками по волосам. — Я чуть не умер от страха. Я имею в виду, я вижу тебя глубоко под водой, над тобой примерно сотня Морлемов, а перед тобой эта чёртова фиолетовая дверь, а затем всё становится чёрным, и я теряю с тобой контакт.

— Всё закончилось хорошо, — ответила я. — Дверь снова меня спасла, как раз в самый подходящий момент. Видимо, она выплюнула меня прямо посреди рыночной площади, а затем снова исчезла. Я всего лишь неудачно приземлилась, потому что вынырнула из воды головой вперёд.

— И ты всё ещё не знаешь, кто посылает эту дверь? — бабушка обвязала моё плечо повязкой, а затем начала наспех сушить одежду.

— Я абсолютно не представляю, кто это может быть, — ответила я. — Но она ещё раз спасла мне жизнь.

— Это и впрямь полное сумасшествие, — ответил Торин и подошёл ближе. — Я ещё никогда не видел столько Морлемов в одной куче. Чаще всего, тех, что мы отслеживаем, не более двух или трёх.

— Тогда мне, видимо, повезло больше, — ответила я, вставая с лежанки. — Вначале их было восемь, а после того, как я убила пятерых, Бальтазар, очевидно, послал подкрепление.

Торин смотрел на меня распахнув глаза.

— Ты убила пять Морлемов?

Адам зашипел.

— Я до сих пор думал, что на вилле дель Маре безопасно. Там Молремы ещё не осмеливались появляться.

— На это место не наложено изгоняющего заклинания, — сказала бабушка, убирая травы и перевязочный материал на место. — Изгоняющее заклинание должен назначить примус. Намного интереснее то, как на это нападение теперь отреагирует примус. Ведь были свидетели.

— В любом случае, он не задействовал Чёрную гвардию, — сказал Адам. — Адмирал ни о чём не знает.

— Он послал свою личную охрану, — сказал Торин. — Я говорил с Ширли. После того, как ты не вышла из двери, Ширли и Лоренц вернулись назад. Но они никого не встретили. Вилла дель Маре опустела, мебель была испорчена, а далеко над морем они увидели кружащих Морлемов. Ширли подобрала твою сумку и предупредила меня. И как раз, когда они возвращались в Тененнбоде, из-за угла вышли первые соглядатаи Ладислава Энде. Он знает о Морлемах.

— Вам нужно рассказать эту историю Корнелю, — настоятельно сказала бабушка.

— О да, эта статья буде получше, чем растрата денег налогоплательщиков, которой занимается общество драконьего гоночного спорта, — согласилась я с бабушкой.

— Я позабочусь об этом, — сказал Торин и сразу же ушёл.

— А ты пока не будешь покидать Тенненбоде и Шёнефльде, — сказал строго Адам. — Ты должна оставаться под защитой изгоняющего заклинания.

Я серьезно посмотрела на Адама, затем кивнула. Я и сама знала, что мне в очередной раз невероятно повезло и что я спаслась благодаря незнакомцу, которому действительно была важна моя жизнь.

Я сдержала обещание и в последующие дни покинула Тенненбоде всего один раз. Каждое утро я делала пробежки во внутреннем дворе, затем завтракала и шла на лекции. Я сконцентрировалась на учебе насколько это было возможно, хотя было не просто выбросить из головы мысль о том, что где — то снаружи меня поджидают Морлемы, ожидая, что я сделаю очередную ошибку.

Мне с трудом удавалось отвлечься, я учила новые слова, хотя мне не доставляло никакого удовольствия изучать древний язык. Конечно он был важен, но уж слишком сложный, да и применялся только для больших заклинаний.

Больше всего мне нравились занятия с Грегором Кёнигом, который с восторгом показывал экзотические растения, за которыми ухаживал в своей новой оранжерее. Когда у летающих фиалок, растущих на почетном месте, набухли почки, мы провели целый урок, делая зарисовки этого редкого природного феномена.

Наряду с занятиями, которые должны были меня отвлечь, мы все держали глаза и уши открытыми, чтобы узнать, не появились ли Морлемы где-нибудь ещё.

Мы напряженно ждали следующие выпуски «Хроники короны». Но ни на следующий день, ни в дни, которые последовали за ним, Морлемы там даже не упоминались.

Однако статья господина Лилиенштейна привлекла пристальное внимание, и первый тираж «Красного мстителя» был распродан за короткое время, так что господину Лилиенштену даже пришлось печатать второй тираж. Это вызвало общую тревогу, если Морелмы снова появились, почему тогда государственные учреждения как будто ничего не знают?

Но даже если палата сенаторов пыталась умолчать появление Морлемов и просто отсидеться, всё же было много несоответствий, которые не так-то просто скрыть. Виллу дель Маре пока что закрыли. Официальная причина — потому что требуется ремонт, но между тем в это не верил ни один маг. Так как один из официантов, похоже, не соблюдал предписанный запрет о неразглашении и не уставал всё время рассказывать о том, как мужественно он выступил против Морлемов.

— Этот Джованни немного преувеличивает, — сказала я, качая головой и отложила новое издание «Красного мстителя» в сторону.

Господин Лилиенштейн был рад словоохотливости Джованни и в каждом издании предоставлял его словам много места на первой странице.

— Не припомню, чтобы там был кто-то ещё, когда Морлемы окружили меня. По его словам, он героически эвакуировал всех присутствующих и покинул виллу дель Маре лишь после того, когда не смог отбиться от превосходящей силы нападающих.

— Да, — сказал Лоренц, закрыл глаза и подставил лицо под тусклое ноябрьское солнце. После долгих дней серой и дождливой погоды — с неба упали даже первые снежинки — сегодня был первый день, когда солнце снова появилось.

И мы, как и множество других студентов во время перерыва на обед, быстро проглотили еду, чтобы потом ещё несколько минут насладиться солнышком.

— Кофе было бы сейчас кстати, — вздохнул он.

— Вилла дель Маре откроется снова очень нескоро, — с сожалением сказала я.

— По крайней мере, не откроется, пока этот Джованни разгуливает и постоянно ворошит свою историю о подвигах, — вздохнул Лоренц, поднимая свои зеркальные солнцезащитные очки на лоб. Затем прищурившись, он посмотрел на солнце и замурлыкал от удовольствия, словно большая кошка. — Где, собственно, носит Ширли? Я хотел представить вам сегодня мои последние результаты исследований.

— Сразу после обеда она пошла к господину Лилиенштейну, — ответила я. — Она помогает ему с подготовкой следующего выпуска «Красного мстителя». Я бы тоже не прочь помочь, но Ширли забирает все статьи и между тем даже сама расследует темы для собственных статей.

— Дульса и Лиана тоже смылись. Они уже всю неделю с Ленноксом и Рамном в пятом Линкольнвилле и блуждают по лесам, в поисках следов пещеры. Это словно поиск иглы в стоге сена. Я понятия не имею, как они собираются сдавать экзамены, если постоянно пропускают материал.

Лоренц обвёл взглядом внутренний двор замка. Деревья в небольшом парке между тем стали голыми, а группа фавнов как раз подметала последнюю осеннюю листву.

Сам замок сиял сегодня бледно-голубыми цветами, стены были покрыты рельефом из нежных цветков и казались хрупкими. Действительно резкий контраст к тёмному фасаду с частично жестокими сценами побоищ, который сопровождал нас в прошлом году.

— Думаю им на данный момент совершенно всё равно, смогут они сдать экзамены или нет, — вздохнула я. — Мне хотелось бы им помочь, но как только я появляюсь, то сразу привожу с собой сотню Морлемов. Это не облегчит ситуацию.

Лоренц одно мгновение серьёзно на меня смотрел.

— А что с Лидией и Леандро?

Я напряжённо посмотрела в небо и сглотнула.

— Леандро часто говорил с Лидией. Он снова и снова рассказывал ей историю нашей семьи. Но Лидия ему не верит. Она всё это считает выдумкой и продолжает встречаться со Скарой и её подружками, а также избегает меня.

— Чёрт, — выругался Лоренц. — А что насчёт Адама?

— Да уж, — протянула я, — Он отчаянно работает с Торином, хочет разыскать укрытие Бальтазара.

— А что потом, устроит с ним поединок? — недоверчиво спросил Лоренц, поднимая вверх воротник своей кожаной куртки. — Дорогая, так нельзя.

— Он очень зол, — тихо сказала я, глядя в землю. — Он видел моими глазами, как за мной охотилась орда Морлемов. Такое нельзя забыть так быстро.

— А ты можешь? — Лоренц ободряюще накрыл мою руку своей. — Ты с этим справишься?

— Ну конечно, — легкомысленно произнесла я, напряжённо уставившись на нежные, светло-голубые цветы на внешней стене.

— Что случилось, дорогая, — сочувственно спросил Лоренц.

— Ничего, — ответила я и встала. — Просто кошмары, но я с ними справлюсь. В данный момент важнее всего, чтобы хоть одна из наших команд, наконец-то, как-то продвинулась вперёд.

Я сжала губы. Тот момент, когда я была под водой, а Морлемы как угрожающее облако нависли надо мной, преследовал меня каждую ночь во сне. И не только меня. Адам тоже каждую ночь видел тот же сон, и это с каждым днем все больше подпитывало его злость и гнев.

Ему не хватало терпения ходить со мной на лекции, и, в конце концов, они с Торином собрались на охоту за Бальтазаром.

— Раз уже все остальные отсутствуют, то, по крайней мере, ты сможешь рассказывать мне новости, которые тебе удастся узнать.

Я не стала говорить, что схожу с ума, сидя взаперти, в то время как все остальные чем-то заняты. Это беспокойство и ощущение, что я нахожусь в заточении, испытывали мое терпение. Мне нужно было постоянно чем-то заниматься, чтобы отвлечься от раздумий.

Поэтому я обшаривала МУП в поисках Печати Тора, пыталась выяснить, кто такой Вельф, запоминала по целым страницам вербальные заклинания на древнем языке и просматривала уйму параграфов, чтобы в конечном итоге выяснить, что для меня, как для плебея, не имеет значения, владею я пятым элементом или нет. Одна из привилегированных профессий всё равно была для меня недоступной.

— Итак, — заговорщически сказал Лоренц и наклонился ко мне. — Сейчас я сконцентрировался на семье Торрел, потому что мы до сих пор не знаем, куда исчез их атрибут. Затем я присмотрелся, чтобы узнать, что отличает эту семью.

— Ты хочешь выяснить, какое преимущество даёт им их атрибут, — задумчиво сказала я. — Очень хорошая идея.

— Спасибо, — Лоренц довольно улыбнулся. — Хроника Акаши наделяла знаниями, Грааль Патрициев — властью, Иерихонский эликсир давал здоровье, и я думаю, семья Торрел владеет чем-то, что приносит им богатство, — Лоренц нетерпеливо на меня посмотрел.

— У них есть эта компания, производящее стеклянные шары, — задумчиво сказала я.

— Именно, — ответил Лоренц. — И с самого её основания эта компания никогда не работала в убыток. Наоборот, каждый год прослеживается устойчивый рост.

— Но эта компания была основана родителями Адама, а не его предками, — отметила я.

— Каждое поколение семьи Торрел было очень успешно в том, что делало. Это можно хорошо проследить по семейной истории. Не имеет значения, торговля, продукция или продажа компании, в этой семье ты не найдёшь ни одного банкротства.

— Невероятно, — ответила я.

— Было бы невероятно, однако если учесть то, что они обладают предметом, который всё, к чему они прикасаются, превращает в золото, тогда скорее логично предположить, что у них атрибут власти, который приносит богатство.

— Очень хорошо, Лоренц, — удовлетворённо сказала я. — Теперь нам нужно только выяснить, что это за предмет. Может господин Лилиенштейн ещё сможет вспомнить, какими экспонатами обменивалась палата сенаторов и семья Торрел. Это ограничит выбор.

— Что ж, скорее всего, у них, как и у других аристократов, есть в подвале дверь, которая ведёт к тайнику, — сказал Лоренц.

— Да, вероятно, — ответила я. Затем на одно мгновение замерла. Мысль озарила меня совершенно неожиданно. — Вот оно, — выкрикнула я и вскочила на ноги.

— Что такое? — Лоренц смотрел на меня широко распахнув глаза.

— Нам нужно найти дом, в котором семья Бальтазар жила в Шёнефельде до своего изгнания. Там может находится вход в укрытие, где он скрылся со своим драконом.

— Хм, — задумчиво промычал Лоренц.

— Подумай сам, — сказала я. — У каждой из пяти королевских семей была потайная дверь в доме. Даже у нашей имелся доступ в Белару, где был спрятан Иерихонский эликсир. У Арпади был вход в Антарктику. И почему вход должен быть только один? Дверей может быть и несколько. У родителей Адама в их доме тоже много дверей, которые ведут в особняк во Франции, в компанию в Северной Америке и, наверняка, у них есть ещё парочка других укрытий. И среди них то, где они спрятали атрибут власти, — я возбуждённо посмотрела на Лоренца. — Нужно поискать особняк семьи Бальтазар. Несомненно, там мы найдём проход, как и в руинах дома Арпади.

— О да, — протянул Лоренц, а затем кивнул. — Кажется, это весьма горячий след.

Чаепитие

С тихим свистом стрела пролетела по воздуху. На своём пути через сад она прорезала несколько завядших листьев, которые ещё висели на сливе и, в конце концов, воткнулась точно в середину мишени.

— Впечатляет, — сказала я, когда довольный Леандро опустил лук.

— Хотелось бы мне, чтобы учиться магии было также легко, как стрелять из лука.

Он положил новую стрелу на лук и натянул тетиву.

— Передвинуть несколько капель воды сложнее, чем я думал, — Леандро прицелился и отпустил тетиву. Ещё одна чёрная стрела пролетела через наш сад в Каменном переулке и воткнулась в красный кружок прямо рядом с первой.

— Ты должен набраться терпения, — сказала я. — Теперь ты уже можешь посылать сообщения?

— Иногда, — ухмыльнулся Леандро. — Бабушка очень помогла нам в этом. Если кто-то стоит совсем рядом, то иногда что-то доходит. Не хочешь тоже попробовать? — он протянул мне лук.

— С удовольствием, — ответила я и взяла лук. Он был сделан из гладкого, светлого дерева, и оказался легче, чем я ожидала. Я взяла стрелу и натянула тетиву, повторяя за Леандро. — Лидия тоже заглянет к нам?

Я отпустила тетиву, и стрела пролетела мимо мишени в кусты ежевики.

— Неплохо для начала, — ответил Леандро, и мы прошли вперед, чтобы собрать стрелы. — Лидия не приедет сюда на выходные, — тихо сказал он и вытащил стрелу из мишени. — Она захотела остаться в Тенненбоде и повторить несколько упражнений с землей. Профессор Нёлль взялся за студентов первого семестра.

— Это точно, — задумчиво ответила я и вытащила стрелу из куста ежевики. — Мне жаль, что Лидия сердится и на тебя тоже.

— Тебе не стоить переживать, — пожал плечами Леандро. — Это было решение Лидии больше поверить Скаре, чем тебе. Она не вычеркнула меня из своей жизни. А вот тебя она избегает, но со временем это пройдет. Я по-прежнему думаю, что скоро она образумится и поймет, что это не твоя вина, что мы так поздно обо всем узнали. Без тебя, мы посещали бы сейчас французский университет и вообще ничего не знали бы ни о Катерине с Тони, ни о Бальтазаре и его кознях.

— Это был бы не самый плохой вариант, — мрачно сказала я.

— Для меня нет, — серьезно ответил Леандро и внимательно посмотрел на меня своими зелеными глазами. — Мне важнее знать правду.

— Ты еще раз предупреждал Лидию?

Леандро кивнул.

— Конечно, я объяснил ей, что она должна оставаться под защитным заклинанием и мне кажется, она заметила, что для меня это на самом деле важно. Думаешь, Бальтазар знает, что мы в Шенефельде?

— Он точно это знает, — вздохнула я. — У него повсюду шпионы, потому что как только я выхожу из-под защитного заклинания, он сразу узнает об этом.

— А Морлемов правда были сотни? — Леандро снова натянул тетиву. — Я постоянно читаю «Красного Мстителя», и рассказы этого официанта с каждой неделей становятся все более фантастическими.

— Да, их были сотни. Насчет этого он не преувеличил, — быстро ответила я. — С несколькими я могу справиться, но с таким количеством у меня нет шансов. Пока я расправляюсь с одним, передо мной уже стоят десять новых.

— Может мне удастся застрелить их стрелой из лука, — отважно сказал Леандро и прицелился в мишень.

— Ты смог бы, — улыбнулась я. — Но тебе бы понадобились наконечники для стрел из ранниума, чтобы нанести им вред, а еще ты должен быть чертовски быстрым.

— Я быстрый, — сосредоточенно ответил Леандро, отпустив тетиву.

Пока стрела летела по воздуху, он успел достать из колчана еще одну и вновь натянуть тетиву. Вторая стрела вылетела в тот момент, когда первая только что попала в мишень.

Также быстро вылетели третья и четвертая.

— Ничего себе, — восторженно произнесла я, когда все стрелы попали в центр мишени. — Но с сотней Морлемов тебе все равно будет трудно справиться.

— Ммм, — задумчиво промычал Леандро и осмотрел стрелы, торчащие из мишени.

— Ты узнал что-нибудь новое о печати Тора и этом Вельфе? — спросила я, чтобы отвлечь мысли Леандро от идеи отправиться со своим луком на охоту за Морлемами. — Жизель и Филлип давали о себе знать?

— Жизель и Филлип? — Леандро вытащил стрелы и убрал их в колчан. — Да, на прошлых выходных. Хотели узнать, как у нас дела, как учеба. Кроме того, они пригрозили, что Рождество мы будем встречать все вместе здесь, в Каменном переулке, — Леандро улыбнулся, но улыбка быстро исчезла с его лица. — Но, когда я сменил тему и напрямую спросил, что такое печать Тора и как Филлип связан с Вельфом, они довольно быстро закончили разговор.

— Меня это не удивляет, — вздохнула я. — Это явно очень опасно. Иначе они не стали бы ограждать вас от этого.

— Я тоже так думаю, — ответил Леандро, вновь натянув тетиву.

Именно в этот момент позади нас что-то зашуршало, и я обернулась, подняв руки и приготовившись к бою. Леандро тоже отреагировал и направил лук на кусты роз.

— Полегче, ребята, — услышала я испуганный голос Лоренца. Он спрятался за яблоней.

— В такие времена тебе лучше не подкрадываться, — ответила я, улыбаясь и опустила руки.

— Хорошо, что вы такие бдительные. — Лоренц подошел поближе. На нем были штаны с коричневыми пятнами, зеленая куртка и шляпа, достойная Индианы Джонса.

— С такой хорошей маскировкой тебя и правда трудно отличить от дерева, — ухмыльнулась я.

— Подготовка превыше всего, сладенькая, — сказал Лоренц с высокомерной улыбкой на губах. — Но это еще не повод изрешетить меня.

— Не волнуйся, — ответил Леандро, повернулся и выпустил стрелу в центр мишени. — Я отличный стрелок и всегда попадаю в цель.

— Ты меня успокоил, — ответил Лоренц, подняв брови. — Ну что, пойдем? — Он выжидательно посмотрел на меня.

— Уже иду, — сказала я.

— Что вы собираетесь делать? — спросил Леандро, опустив лук. — Что-нибудь таинственное и опасное?

— Ну, вообще-то, ни то, ни другое, по крайней мере, в данный момент, — ответила я. — Мы исследуем несколько руин на наличие потайных дверей, но до сих пор ничего не нашли.

— Это не моя вина, дорогуша, — сразу нетерпеливо ответил Лоренц. — Это ты в прошлые выходное неправильно прочитала эту странную карту. Но сегодня мы как-нибудь справимся. Этьен объяснил мне, как правильно читать эти кадастр карты, и теперь я отлично подготовлен, и не только в делах моды.

— Ну, тогда сегодня всё должно пойти, как по маслу. А Этьен не мог сразу присоединиться к нам? — я выжидательно посмотрела на Лоренца.

— Нет, он устраивает небольшую, частную вечеринку для члена городского совета и, к сожалению, сегодня работает. Кроме того, в нашей команде агент я, — Лорец поднял вверх подбородок.

— А Этьена в любом случае не особо интересует, когда ты играешь в агента, — ухмыльнулась я.

— Ну, так и есть, — сказал Лоренц и вздохнул. — Он пожелал мне повеселиться и попросил связаться с ним, если я действительно что-нибудь найду.

— Что ж, тогда давай приступим к делу, — ответила я.

— Разумеется, — ответил Лоренц, понизил голос и серьёзно посмотрел на Леандро. — Ты никого не видел и ничего не знаешь.

— Понял, — ухмыльнулся Леандро. — Если понадобится помощь, просто скажите, — затем он снова натянул тетиву лука, а Лорец и я вернулись к дому по небольшой, извилистой садовой тропинке.

Теперь, в ноябре, воздух был прохладным и влажным. Было уже за полдень, солнце скоро сядет, и рано станет темно.

— Что делает Адам? — спросил Лоренц.

— Прямо сейчас, — я посмотрела на свои наручные часы, когда мы заходили в кухню, — он садится вместе с Ленноксом, Рамоном, Торином и Ширли за стол своих родителей и собирается пить чай.

— Сегодня чаепитие? — Лоренц пренебрежительно подчеркнул слово чаепитие. — Разве Ширли не собиралась отказаться и не ходить туда?

— Собиралась, но Торин так долго уговаривал её, что она, в конце концов, согласилась, — ответила я и вытащила из шкафа рюкзак с моим разнообразным снаряжением. В нём находились бинокль, лопата и мой кинжал из ранниума.

— Я бы с удовольствием сыграл в мышку, — меланхолично сказал Лоренц. — Ты не могла бы быстро взглянуть на всё чаепитие глазами Адама.

— Не знаю, — нерешительно сказала я.

Адам бы это, наверное, не одобрил. Он долго размышлял над тем, следует ли вообще принимать это приглашение. Но, в конце концов, позволил Торину убедить себя ради поддержания мира по крайней мере коротко заглянуть и немного поболтать.

— Прошу тебя, — Лоренц умоляюще смотрел на меня, а у него действительно был неотразимый талант выглядеть глупо, как миленький щеночек.

— Ладно, — в конце концов сдалась я. — Но только не долго.

— Хорошо, — Лоренц радостно запрыгал, а затем нетерпеливо посмотрел на меня.

Я закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Затем несколько раз вдохнула и выдохнула, пока сердце не замедлилось, и я полностью успокоилась. Затем крепко взяла за руку Лоренца, чтобы то, что увижу я, сразу передавать ему.

Я сосредоточилась на тёплом покалывании в животе и крепко подумала об Адаме.

Обычно он чувствовал, когда я приближаюсь и уже приветствовал меня в мыслях. Но в этот раз его внимание, казалось, было приковано к чему-то другому. Я ещё раз вдохнула и выдохнула, а потом просто проникла в его разум, увидела то, что видит он и услышала то, что слышит он.

Открывшаяся передо мной сцена была странной. Мы находились в салоне дома родителей Адама.

Стены были покрыты дорогими шёлковыми обоями. Матери Адама нравился антиквариат, и комната была элегантно обставлена большим обеденным столом и красивым буфетом. В углу, рядом с окном, стояла Эльза и в недоумение смотрела на собравшуюся за чаепитием компанию.

За столом сидели Торин, а рядом с ним Ширли в элегантном, тёмном платье. Напротив расположились Рамон и Дульса, а рядом с ними Леннокс и Дорина Дусс. Перед собой я узнала родителей Адама, которые в таком же недоумении уставились в мою, то есть в сторону Адама.

И теперь я поняла, почему. Он вскочил со стула и только что сделал громко пару замечаний, которые им, видимо, нужно было ещё переварить.

— Адам, — теперь выдавила из себя Тимея Торрел и встала. Должно быть она совершенно не была согласна с высказываниями Адама. — Я не одобряю то, что ты ведёшь себя так неуважительно по отношению к нашим гостям.

— Возможно, тебе стоило посвятить меня в то, что ты задумала, — ответил язвительно Адам. — Но может ты догадывалась, что я не соглашусь с твоими планами свести меня со Скарой Энде, — в этот момент Адам посмотрел на стул рядом, и я узнала Скару, которая дружелюбно улыбалась Адаму и отнюдь не выглядела настолько шокированной, как остальная часть компании.

— Прими это наконец, — чарующие сказала она. — Мы созданы друг для друга.

— Никогда в жизни, — сердито зашипел Адам. — Это Сельма и я — созданы друг для друга, навсегда. И никто больше не сможет этого изменить. Я скорее умру, чем женюсь на тебе, Скара, — он повернулся к матери. — Я долго мирился с тем, что ты оскорбляешь Сельму, грубишь ей и даже публично очернила. Я всегда надеялся, что ты ещё образумишься. Но теперь ты зашла слишком далеко. Пойми наконец, что для меня никогда не будет другой женщины, кроме Сельмы. Она любовь всей моей жизни, моя родственная душа и самое большое счастье, когда-либо случавшееся со мной.

— Чепуха, — резко ответила мать Адама.

— Нет, это правда, — ответил Адам удивительно спокойно. — Либо ты примешь её, либо…

— И что ты тогда сделаешь? — вызывающе спросила мать Адама.

— В этом случае, наши пути с сегодняшнего дня разойдутся, — холодно ответил Адам. — Навсегда.

— Прошу вас, успокойтесь, — отец Адама вскочил на ноги. — Адам, лучше не говори сейчас ничего необдуманного.

— А я всё обдумал, — ответил Адам. — У меня было несколько лет, чтобы подумать, чего я хочу, и я хочу Сельму, со всеми вытекающими последствиями, которые несёт с собой это решение.

— Зачем ты так со мной? — спросила отчаянно Тимея Торрел. — Посмотри на Рамона и Торина. — Они ведь тоже, наконец, одумались.

— Что простите? — теперь со стула вскочила Ширли, в глазах чистая ярость. — Поверить не могу в то, что вы тут наплели, мадам, и, по правде говоря, с меня хватит. Я больше не собираюсь играть в этой комедии.

— Прими наконец решение, мама, — сказал Адам, не обращая внимания на тот факт, что Ширли выскочила из комнаты, громко хлопнув дверью. — Ты поддержишь моё решение или и дальше будешь идти против меня?

Тимея Торрел сердито посмотрела на Адама.

— Как я смогу когда-нибудь согласиться с тем, что ты сам приближаешь свою гибель? Браки между плебеями и патрициями запрещены и влекут за собой тяжёлую кару. Даже эти незаконные отношения, что у тебя сейчас, уже наказуемы. Ты знаешь, как это отразиться на нашей семье?

— Хорошо, — Адам кивнул, и я почувствовала, как он сжимает губы. — Тогда наши пути сегодня разойдутся, мама. Прощай!

Сказав это, Адам развернулся и вышел из комнаты.

— О, нет, — я распахнула глаза и ошеломлённо посмотрела на Лоренца.

— С ума сойти, — сказал возбуждённо Лоренц. — Так романтично. Это настоящая любовь. Абсолютная драма, сладенькая, чистейшая драма.

— Теперь проблем не оберёшься, — сказала я, испытывая смешанные чувства. — Скара будет бушевать от злости, а мать Адама тем более. Скоро за мной будут охотиться не только Морлемы, но и две строящие козни патрицианки. Прямо сейчас даже не знаю, что хуже.

— Ерунда, — отмахиваясь сказал Лоренц. — Они придут в себя.

— Вряд ли, — ответила я в панике. — Ты должен успокоить меня.

— Ты бесстрашно сражаешься с сотней Морлемов, и боишься Скару и мать Адама? — ответил задумчиво Лоренц. — Сладкая, это не должно нас останавливать. Нужно сосредоточиться на важных вещах. Лучше всего вернуться к нашему плану и отправиться к руинам. Может ты ошибаешься, и матери Адама как раз нужны чёткие требования, чтобы наконец принять ситуацию. До сих пор Адам всегда уступал. Даже снова пошёл на это дурацкое чаепитие. Если ей действительно придётся решать, потерять сына или нет, тогда, возможно, всё, наконец, будет выглядеть по-другому, — Лоренц открыл для меня дверь и вытолкнул на улицу. — А Скара всегда брызгает ядом, для этого ей не нужна особая причина.

Лоренц захлопнул за нами дверь, и через садовые ворота мы вышел в Каменный переулок. Я медленно следовала за ним, горячо надеясь, что он окажется прав, и ситуация скоро разрешится.

Мы медленно прошли вдоль Каменного переулка и завернули на Каштановую аллею. Идя по влажной осенней листве, мы пытаясь отвлечься от того, что произошло. Но это было не так просто.

— До сих пор не могу поверить в то, что мать Адама организовала чаепитие, чтобы свести своих сыновей и серьёзно думала, что это сработает, — задумчиво сказала я. Сцена, которую я видела глазами Адама, снова и снова пробегала у меня перед глазами.

— Ты не должна забывать, что такие вещи абсолютно нормальны и распространены среди патрициев. Она просто делает то, что патриции делают уже много десятилетий, чтобы поженить своих детей, — Лоренц задумчиво нахмурился. — Однако Тимея Торрел должна была знать, что Адам не смириться с её планами. В последние несколько лет он, по крайней мере перед своей семьёй не скрывал, что встречается с тобой.

— Да, вообще-то она должна была подумать об этом. — Мы прошли мимо торговой площади и пошли по аллее, которая тянулась вдоль массива в форме полукруга. Дома стояли все дальше друг от друга, и постепенно улица перешла в лесную дорогу.

Мы шли по лесной дороге около десяти минут. Видимо лесничество вело там работы, на дороге явно были видны следы тяжелой техники.

— Там впереди находится бывшее имение семьи Арпади, — содрогнувшись, сказала я. Именно через эту дверь Энакин не так давно заманил меня в Антарктику.

— Точно, — ответил Лоренц и посмотрел на план. — Если на этом перекрестке идти прямо, а потом повернуть налево, то мы придем к имению семьи Торрел. А сейчас нам сюда, — мы прошли мимо руин дома Арпади и Лоренц указал налево, на расширенную техникой лесничества дорогу.

— Хорошо, тогда идем сюда, — ответила я и пошла по дороге.

Пройдя еще 10 минут, я услышала ритмичное гудение тяжелой техники.

— Сегодня же воскресенье, — взволнованно произнёс Лоренц. — Никому ведь не придет в голову в этот день валить деревья.

— Мы еще на правильном пути?

Лоренц вытащил карту.

— Да, абсолютно точно. Это должно быть там впереди, — он указал прямо, и мы пошли дальше.

Чем ближе мы подходили, тем громче становилось гудение машин. Неужели нам не повезло, и из-за каких-то черезчур усердных рабочих, которые решили поработать сверхурочно, нам не удастся незаметно обыскать руины? Сегодня все идет как-то не так, как нужно.

В этот момент я увидела, как за группой деревьев мелькнул экскаватор. У меня вдруг возникло дурное предчувствие, и я быстро пошла вперед.

По мере приближения, я начала понимать, что происходит у меня на глазах. Деревья были повалены, но не для заготовки древесины, а для того, чтобы очистить место для огромной стройки прямо на руинах дома семьи Бальтазар. Но это же невозможно.

Распахнув глаза, я следила за всем происходящим. Работа кипела. Вокруг ездили экскаваторы, большой кран поднимал вверх палетты, а бетономешалки стояли наготове.

Я хотела подойти еще ближе, но в этот момент к нам подбежал один из рабочих с явным намерением прогнать нас отсюда.

— Вход на строительную площадку воспрещен, — крикнул он нам еще издалека.

Недолго думая, я подошла и твердо посмотрела ему в глаза.

— Что здесь строится? — спросила я.

Было не трудно проникнуть в его разум и вытащить из него ответ.

— Здесь будет сооружена новая палата сенаторов, — ответил строитель с пустым взглядом.

— Кто дал поручение на строительство? — продолжила я.

— Заказчиком является Ладислав Энде, — послушно ответил рабочий.

— Что станет со старыми руинами, которые стояли на этом месте? — я напряженно смотрела на мужчину, и даже Лоренц затаил дыхание.

— Мы их снесли и залили новый фундамент. На нем будет строится новое здание.

— Спасибо, — сказала я. — Можете возвращаться к работе.

Строитель кивнул и вернулся на стройплощадку.

Некоторое время я задумчиво смотрела ему вслед.

— Ты понимаешь, что все это значит? — спросила я, мрачно посмотрев на Лоренца.

Лоренц пожал плечами.

— Может Ладиславу Энде пришла в голову та же идея, что и нам, и он хочет со своей охраной зайти прямо в драконье логово Бальтазара, чтобы раз и навсегда покончить с ним. В новом фундаменте наверняка есть проход, ведущий вниз, в старый подвал.

— По крайней мере, доступ Бальтазара к Шенефельде был бы под его постоянным контролем, — задумчиво сказала я. — Или он все забетонировал и, если Бальтазар захочет войти в дверь, то просто-напросто не сможет ее открыть.

Лоренц кивнул.

— Кажется, у Ладислава Энде та же цель, что и у нас, и, если уж быть до конца честным, — он обвел стройку восхищенным взглядом, — он все делает с размахом, и за это я его уважаю.

Ноль и восемь

Профессор Хенгстенберг ходила, покачивая бёдрами, по лекционному залу туда-сюда. Её длинные, каштановые волосы элегантно подпрыгивали, а прозрачные крылья аккуратно лежали на спине. Она действительно была необыкновенно красивой женщиной, которую окружало особенное очарование.

Этого же мнения придерживались и мои сокурсники, по крайней мере те, что были мужского пола. Потому что вместо того, чтобы читать в МУП, что из себя представляет декрет о торговле немагическими товарами с немагическими гражданами, принятый в 1150 году, они восхищённо следили глазами за профессором Хенгстенберг.

— У вас есть ещё пять минут, — предупредила она в третий раз, как будто уже привыкла к тому, что сосредоточенное внимание студентов мужского пола постепенно ослабевает.

— Как за две недели можно воздвигнуть здание целой палаты сенаторов? — спросил задумчиво Лоренц, который сидел справа от меня.

— У Ладислава Энде есть теперь собственная строительная компания, как ты мог недавно прочитать в «Красном мстителе», — прошептала Ширли с моей левой стороны. — Сначала он посылает немагических строителей, чтобы те подвезли тяжёлое оборудование, доставили материалы, поставили ограждение и всё закрыли. И когда это выглядит как стройплощадка, он отправляет магов, которые в два счёта поднимают здание. А затем дело снова за немагическими строителями, которым нужно всё убрать.

— Ты так хорошо осведомлена только потому, что с недавних пор пишешь все статьи сама, — укоризненно прошептал Лоренц через мою голову.

— Это было сообщение, основанное на фактических данных из первых рук, — ухмыльнулась Ширли. — Я несколько дней следила за стройплощадкой, чтобы подтвердить.

— Мне бы тоже хотелось продолжить работу над моей литературной карьерой, но ты мне даже шанса не даёшь и уводишь любую ненаписанную статью прямо из-под носа, — Лоренц обижено сверкнул на Ширли глазами.

— Тогда напиши книгу, — прошипела Ширли. — Для меня важно просвящение населения, а не самовыражение.

— Книгу? — Лоренц задумчиво вытянул губы в трубочку. А затем ухмыльнулся. — О, да, я напишу руководство по моде. Книга, которая раскритикует Гизеллу Верпочи и Скару Энде. О настоящей моде, неподдельном мнении и поистине горячих парнях в действительно открытой одежде. Ребята, это будет невероятно.

— Ещё две минуты, — предупредила профессор Хенгстенберг и укоризненно посмотрела в нашу сторону. — Пожалуйста сосредоточьтесь.

— В любом случае, здание палаты сенаторов готово, и мы не единственные, кто задаётся вопросом, почему Ладислав Энде внезапно переводит всю бюрократию из Берлина в Шёнефельде, — задумчиво сказала я. — И, хотя «Хроника короны» назвала это давно запоздалой мерой и поздравила Ладислава Энде с его решением, но за этим кроется что-то другое.

— Страх конечно, — пожала плечами Ширли.

— Об этом я тоже уже думала, но вы действительно думаете, что Ладислав Энде из-за страха перед Бальтазаром перенесёт всю палату сенаторов в Шёнефельде. Только потому, что чувствует себя здесь безопаснее? Он мог бы просто установить защитное заклинание на палату сенаторов.

— Но Бальтазар реабилитирован, — ответила Ширли. — Я совсем недавно расследовала это. Четверо из десяти сенаторов поддерживают Ладислава Энде и соглашаются с любым его решением, остальные, на сто процентов стоят на стороне Густава Джонсана, а он, в свою очередь, симпатизирует Бальтазару. Это Густав Джонсон приложил все усилия, чтобы реабилитировать его, а Ладислав Энде не смог ему помешать. Наложение защитного заклинания на что-либо — это нелёгкий административный процесс. Чтобы добиться разрешения, должно случиться много всего плохого, и прежде всего, требуется согласие большинства сенаторов. Видимо Ладислав Энде уже один раз действовал против воли Густова Джонсона, когда восстановил защитное заклинание над Шёнефельде и Беларой. Совершенно очевидно, что Густав Джонсон прихвостень Бальтазара и хотел бы видеть его на троне. Он не особо уважает Ладислава Энде, но тот сражается за свой пост руками и ногами.

— Теперь твои знания фактов действительно меня впечатлили, — похвалил Лоренц.

Ширли немного покраснела.

— Ах, ерунда, — отмахнулась она. — Мне просто было любопытно. Вот и всё.

— Прошу, теперь заканчивайте, — крикнула профессор Хнегстенберг, и её слова заструились по комнате, словно лёгкая мелодия, и даже Адам, который сидел в самом первом ряду, одно мгновение зачарованно на неё смотрел.

После ссоры с родителями он и вправду реализовал свою угрозу, упаковал вещи и покинул родительский дом. С тех пор он скрупулёзно следил за тем, чтобы никто не видел нас вместе на публике, потому что так же, как и я опасался, что Скара или даже его мать не одобрят его громко высказанного решения и только и ждут момента, когда мы сделаем ошибку.

В то время как его мать в интересах благополучная Адама, вероятно, ограничится тем, что запрёт меня в Хаебрам, в случае со Скарой я не была уверена, действительно ли она будет беспокоиться о благополучии Адама.

Если наши отношения станут достоянием общественности, он больше не будет сияющим героем Объединённого Магического Союза, а еретиком и предателем, и Скара не захочет показываться на публике с подобным человеком.

— Кто сможет для меня обобщить основные мысли декрета 1150 года и объяснить значение, которое он приобрёл в последующем столетии? — спросила профессор Хенгстенберг, обводя взглядом ряды студентов.

Дульса, которая в первые два года учёбы была одной из лучших, опустила взгляд.

В последние недели она почти не посещала занятия, и сидела сейчас рядом с Лианой, прямо позади Адама.

Лиана тоже не смотрела вперёд. Она была поглощена картой и даже не заметила, что профессор Хенгстенберг задала вопрос.

Скару, Дорину, Эгони и Алексу, казалось, тоже не особо занимает декрет 1150 года. Они разговаривали так громко, что легко можно было следить за их разговором, и даже сейчас не прервали его. Речь шла о том, что отец Дорины чувствует себя после пищевого расстройства лучше, и будет присутствовать на сегодняшнем официальном открытии палаты сенаторов.

Как раз, когда Алекса спросила, какое платье из новой коллекции Гизеллы Верпоччи оденет сегодня вечером Скара для открытия палаты сенаторов, профессор Хенгстенберг прочистила горло.

— Скара Энде, будьте признательны и посвятите нас в свои мысли по поводу декрета 1150 года.

Скара удивлённо выпрямилась.

— Мои мысли, — протянула она. — Что ж, это был важный декрет.

Она, ища помощи, посмотрела на Алексу, Эгони и Дорину, но эти трое, не имея никакого представления, лишь пожали плечами.

В этот момент со своего места встал Фалько Гёрнер.

— В декрете 1150 года правящая в то время королева разрешила торговлю между магическими и немагическими гражданами. Однако торговые отношения были ограничены обширным сводом правил. Среди прочего, закон предусматривает, что товарооборот улаживают торговые посредники, которых назначают государственные учреждения. Торговать можно только немагическими предметами. Однако разрешено применять магию при добыче или производстве товаров. В течение последующего столетия после принятия декрета, торговля с немагическими гражданами становилось всё более важной и способствовала значительному экономическому процветанию Объединённого Магического Союза. Особенно стоит выделить торговлю обработанными металлами, которая также выгодна гномам, — Фалько Гёрнер снова сел, дружелюбно улыбаясь Скаре.

— Превосходно, — профессор Хенгстенберг была явно в восторге. — Это было обоснованно, детально и очень точно. Вам не нужно беспокоиться о сдаче семестровых экзаменов. В отличие от вас, — она бросила на Скару двусмысленный взгляд и вернулась к пульту. — Берите пример с Фалько Гёрнера.

Но, казалось, Скару это совсем не волнует, потому что она спокойно продолжила свой разговор с подружками. Только говорила теперь немного тише.

— С каких пор младший брат Ким Гёрнера такой усердный? — задумчиво спросил Лоренц, внимательно разглядывая Фалько, который сосредоточенно слушал доклад профессора Хенгстенберг.

— И с каких пор Скара такая спокойная и не испытывает потребности протестовать против того, что Фалько Гёрнер и профессор Хенгстенберг публично назвали её лентяйкой?

Я внимательно наблюдала за Скарой, ожидая, что та прошепчет своим подругам какую-нибудь гадость о профессоре Хенгстенберг или Фалько Гёрнере. Но ничего не случилось, четверо продолжали говорить шёпотом о моде, обуви и аксессуарах.

— Что-то здесь не так, — согласилась со мной Ширли. — Нужно будет проследить за этими двумя.

Лоренц и я заговорщически кивнули, и когда профессор Хенгстенберг закончила занятия, мы внимательно наблюдали за Фалько, а также за Скарой. Обычно такая ситуация была прямо-таки пороховой бочкой, которую Скара предпочитала зажигать громогласно. Может она уже что-то планировала для восстановления своей чести и просто лучше держала себя в руках, чем раньше.

Из коридора мы прошли в вестибюль. Следующий урок магической флоры и фауны будет у Грегора Кёниг в Акканке, и нам нужно было поторопиться, чтобы успеть за получасовую перемену добраться туда вовремя. Большинство поспешили вниз, чтобы успеть преодолеть множество ступенек. Другие, у кого хватало смелости слетать вниз по узкому туннелю, торопились не так явно.

В вестибюле, как всегда во время перемены, была сутолока. Студенты разных семестров толкались и пробирались через коридоры, чтобы добраться до следующего лекционного зала. Если бы я внимательно не наблюдала за Фалько Гёрнером, то не заметила бы, как он внезапно свернул налево и вместо того, чтобы пересечь вестибюль, направился вниз по лестнице к медиатеке.

— Я пойду за Фалько, а вы за Скарой и её подружками, — прошептала я Ширли, тоже сворачивая налево, в то время как Лоренц и Ширли последовали за Скарой.

На безопасном расстояние я следовала за Фалько по лестнице всё глубже вниз, шум из вестибюля становился всё тише и, в конце концов, совсем стих. На цыпочках я кралась за ним и когда свернула за последний угол, задалась вопросом, что потерял здесь Фалько.

До сих пор он не выделялся усердием, скорее строптивостью. Я хорошо помнила, как ещё совсем недавно он мужественно высказал профессору Хенгстенберг слова на тему правосудие.

Я вошла в медиатеку и спокойно прошла мимо МУП к старому книжному инвентарю. Множество полок тянулись высоко вверх, а куполообразная постройка, словно церковь, возвышалась над головами студентов.

Пока высматривала Фалько, я задавалась вопросом, что, собственно, думает палата сенаторов по поводу того, что Парэлсус больше не использует так щедро оборудованную для него лабораторию, а вместо этого проводит кажущейся бесконечно-длинным творческий отпуск на островах Тики, да ещё в поисках какого-то червя. Скорее всего, они были не восторге от того, что им придётся так долго ждать, когда он объединит магические головы воедино.

Медиатека, как всегда, была почти пустой. Большинство студентов находились сейчас на лекциях, и лишь немногие рабочие места были заняты. Но не за одним из них я не увидела Фалько.

Я не спеша прошла к старому книжному инвентарю, навострила уши и действительно, между полок с литературой о магических растениях и сложных вербальных заклинаний, стоял Фалько Гёрнер и с серьезным лицом разговаривал с Конрадом, заместителем Парэльсуса, который следил за медиатекой в отсутствии Парэльсуса.

Это был высокий, молодой человек с ярко рыжими волосами и в обязательном белом рабочем халате. Я быстро прошла в следующий, пустой ряд. Оба были так увлечены разговором, что совсем меня не заметили.

Я немного подумала, поможет ли мне, если я прерву их разговор, но у меня возникло ощущение, что я не узнаю ничего важного. Однако я точно чувствовала, что происходит что-то необычное. Я открыла сумку, достала ринусовую мазь и быстро натерла мочки ушей. Подойдя к одной из книжных полок, я сделала вид, что с интересом читаю названия на корешках книг.

— И ты точно уверен, что в магической литературе нигде не упоминается этот символ? — спросил Фалько.

— Абсолютно уверен, — уверенно ответил Конрад. — Это кельтский знак, не имеющий особого магического значения, он просто означает бесконечность жизни. Эти узлы и петли уже в то время были в моде, красивое украшение, иллюстрирующее это значение. Его можно интерпретировать с разных точек зрения, религиозной, исторической или традиционной, но маги не имеют к этому никакого отношения. Это касается немагических граждан, если ты хочешь узнать больше, тебе нужно поискать информацию в их библиотеках.

— Ммм, — недовольно промычал Фалько Гёрнер, явно не в восторге от ответа Конрада. — Подумай хорошо, может ты видел в какой-нибудь из книг этот знак. Знак бесконечности с кольцом посередине.

— Честно, — ответил Конрад, и по его голосу было ясно, что выпытывание Фалько постепенно начинает действовать ему на нервы. — Я понимаю, что тебе интересно, почему твой брат делает из этого такую тайну, но я действительно не могу помочь. Ты обратился не по адресу. Просто спроси его, что написано в его записной книжке. Может этот символ оказался на обложке чисто случайно. Может он питает слабость к истории или просто от нечего делать начертил его на книжке.

— Не думаю. Моему брату никогда не бывает скучно, и он точно не художник.

Наступила неловкая пауза, после чего Конрад кашлянув, сказал:

— Это тупиковая ситуация. Ты должен искать ответ на свой вопрос в другом месте.

Фалько сделал глубокий вдох, я могла себе представить, как сложно ему было смириться с этой ситуацией.

— Спасибо за помощь, — выдавил он.

— Прости, что я не смог помочь, меня и самого увлек этот вопрос. Твой брат даже не посещал университет, поэтому мне тем более интересно, чему он научился, будучи самоучкой. Но не существует никакого заклинания, связанного с этим символом. Заклинания говорятся и пишутся на древнем языке, а этот знак не имеет никакого отношения к древнему языку.

— Я знаю, — ответил Фалько и, казалось, был рад тому, что Конрад снова начал говорить о знаке. — Может это логическая головоломка, за которой скрывается заклинание. Символ бесконечности может быть также восьмёркой, а круг нулём или буквой О.

— Мы же уже исследовали все эти варианты, — ответил Конрад со слегка вымученной ноткой в голосе. — С цифрами и буквами во всех возможных вариантах. Даже если я переведу это на древний язык, не выйдет ничего полезного. Ни заклинания, ни обозначения магического места. Самое простое — это прямо спросить твоего брата.

— Да я постоянно его спрашиваю, — мрачно ответил Фалько. — Но он спрятал записную книжку и каждый раз ужасно злиться, когда я заговариваю с ним об этом.

— А что он говорит? Что тебя это не касается? Что это опасно? Может здесь мы сможем найти какую-нибудь ссылку на решение загадки.

— Понятия не имею, — смирившись ответил Фалько. — В начале он ещё говорил, что меня это не касается, а теперь ограничивается только «Попробуй только снова заговорить об этом!», а потом уходит из комнаты.

— Это нам тоже не поможет, — ответил Конрад. — В настоящий момент я только могу пообещать держать глаза и уши открытыми и связаться с тобой, если что-то выясню. Может быть меня ещё озарит вспышка вдохновения.

— Да, — смирившись сказал Фалько. — Сейчас так, наверное, будет лучше всего. Извини, если в последнее время я слишком действовал тебе на нервы, но это дело не даёт мне покоя. Вся эта таинственность кажется мне странной. Ким постоянно исчезает, а когда снова появляется, не говорит ни слова, а только ворчит на меня. Здесь что-то не чисто. У него явно проблемы и какие-то неприятности.

— Это вполне возможно, — ответил Конрад. — Но, если твой брат не желает помощи, ты ничего не можешь сделать, и прямо сейчас я не могу тебе никого порекомендовать, кто мог бы дать тебе в этом деле совет. Чёрная гвардия сейчас почему-то не активна, а что делают эти телохранители Ладислава Энде для национальной безопасности до сих пор не ясно.

— Возможно, — прорычал Фалько. — В любом случае, спасибо и свяжись со мной, если у тебя появится какая-нибудь идея, способная мне помочь.

— Ну конечно.

Я услышала шаги и, изображая интерес, нагнулась ближе к книжной полке, в надежде, что Фалько и Конрад так углубились в разговор, что не заметят меня.

— Сельма, — совершенно неожиданно сказал Конрад, и я вздрогнула.

Чёрт! Конрад, как всегда, был очень внимательным. Это имело свои преимущества и недостатки.

— Привет Конрад, — сказала я, делая вид, что только что с трудом оторвалась от чтива корешка книги «Магические растения на болоте». — Я ищу книгу.

— Книгу, — Конрад, посмеиваясь, посмотрел на меня. — Тогда ты определённо в нужном месте. Я могу тебе как-то помочь?

Фалько подозрительно на меня смотрел и, хотя мне хотелось заговорить с ним о только что услышанном, у меня было нехорошее предчувствие, что он не захочет со мной спонтанно сотрудничать.

Вместо этого он просто сильно разозлиться из-за того, что я его подслушала.

— Да, буду рада. Помощь не помешала бы, — поэтому усердно сказала я. — Я ищу краткий обзор болотных растений разных типов и никак не могу найти. Не продвинулась пока ни на шаг.

Фалько всё ещё смотрел на меня с нескрываемым подозрением. Моя быстрая импровизация на тему болотные растения похоже не убедила его.

— Тогда я пойду, — наконец сказал он.

— Да, иди, — сказал Конрад, но уже так углубился в книги о болотных растениях, что даже не повернулся в сторону Фалько.

В то время как Конрад начал объяснять, какие из множества произведений о болотных растениях он мне рекомендует, Фалько повернулся и покинул медиатеку.

Потребовались бесконечные пятнадцать минут, пока я смогла вежливо покинуть Конрада с его литературными советами и, в конце концов, выбежала из медиатеки с тремя произведениями о болотных растениях.

Хотя я поспешила и в пикирующем полёте пронеслась по туннелю в Акканку, я всё же сильно опоздала на семинар Грегора Кёниг.

— Ну и как? — спросил Лоренц, распахнув глаза, когда я, как можно незаметнее, прокралась в оранжерею, где Грегор Кёниг, размахивая руками, объяснял, что первые растения из Темаллина уже прибыли. Мы можем присутствовать при посадке, и он параллельно расскажет нам, какие у них есть особенные свойства.

— У Ким Гёрнера есть какая-то тайна, — энергично сказала я. — И Фалько сделает всё возможное, чтобы разгадать её.

Фальшивые друзья

— У тебя нет шансов справиться с моим драконом, — уверенно сказала Лиана, вызывающе посмотрев на Лоренца.

— Погодите, вы оба, — вмешалась Дульса. — Даже и не думайте, что вам удастся договориться друг с другом о победе. Я еще не сдаюсь.

С этими словами Дульса крутанула стрелку посередине игрового поля. Крошечные волны тихо плескались, разбиваясь о пять островов, на которых находились оставшиеся драконы. Стрелка продолжала крутиться, пока не остановилась на поле с надписью: «Пропускаешь ход».

— Ха! — воскликнул с триумфом Лоренц и с размаху покрутил стрелку. — Вооружиться, очень хорошо.

Лоренц достал из одного из огнеустойчивых кожаных мешочков, лежащих вокруг него, антарктического мини-дракона, который радостно фыркнул, после того, как Лоренц освободил его из темницы.

Он поставил дракона на островок и уверенный в своей победе, подмигнул Лиане.

— Уже сегодня ночью я займу твою территорию и впервые за всю многолетнюю историю наших вечеров за игрой в Драбеллум, выиграю у тебя эту игру.

— Размечтался, — спокойно сказала Лиана и повернула стрелку.

Ей стало заметно лучше, с тех пор, как она окунулась в будни Тенненбоде, и мы прилагали все усилия, чтобы все так и оставалось. Разговоры на больную тему по имени Пауль мы не заводили, пока Лиана этого не хотела.

Ширли, Адам, Леандро и я с угасающим интересом наблюдали за отчаянной борьбой этой троицы. Во-первых, мы сами уже давно вышли из игры, а во-вторых, драконья война Лоренца, Лианы и Дульсы длилась уже больше двух часов. Я попыталась подавить зевоту.

— Вы ведёте себя, как дети, — сказала Ширли, подняв вверх брови, в то время как Лиана ликующе атаковала одного из драконов Дульсы. Оба животных неистово сражались, но, в конце концов, победил дракон Лианы и притащил захваченного проигравшего на маленький остров игрового поля. С сияющей улыбкой Лиана приняла маленького зелёного дракона и спрятала в один из своих огнеупорных кожаных мешочков.

— Драбеллум — это серьёзная вещь, — наконец сказала Лиана, пока Дульса крутила стрелку.

Я повернулась к Леандро.

— И так у нас каждый понедельник, — объяснила я. — А спать они ложатся только когда один из них одержит победу.

— Вы и правда относитесь к игре серьёзно, — сказал Леандро, одобрительно кивая.

— Наша самая длинная игра продолжалась шестнадцать часов, — гордо объяснил Лоренц, наблюдая, как часть острова Дульсы была облита лавой, которая уничтожила одного из её драконов.

— И эту игру выиграла я, — напомнила ему Лиана.

Лоренц поднял голову и выпрямил плечи.

— Придёт день, когда я взойду на трон и стану королём Драбеллума.

— Никогда в жизни, — сказала Лиана, энергично крутанув стрелку.

— Я не хотела лишить тебя магии Драбеллума, — ухмыльнулась я Леандро.

— Постепенно я начинаю понимать, — закивал он.

— Подожди, пока увидишь настоящие соревнования драконов, — сказал Адам. — Это абсолютно разные вещи.

— Могу себе представить. На прошлой неделе я пару раз наблюдал за тренировкой команды. Действительно невероятно, какие элегантные эти чудища в воздухе.

— В самом деле очень элегантны, — согласилась я и повернулась к Лиане, которая только что потерпела неудачу и ей пришлось пропустить ход. — Я рассказала Грегору Кёниг о предположении, что следующие соревнования драконов будут проходить в Конквере.

— Да, правильно, — ответила Лиана. — В конце концов, мы хотим победить. Особенно после позора на последнем соревновании.

— О да, — я хорошо помнила, как все были разочарованы, когда мы не смогли победить Южноафриканскую команду в Беларе. И как быстро нас лишили щедрой поддержки после поражения.

— Ты узнала ещё что-нибудь новое от своей двоюродной сестры? Или от Леннокса и Рамона? — я сформулировала вопрос осторожно, потому что и Дульса, и Лиана начинали сердится, когда поиск девушек не продвигался вперёд.

— Леннокс и Рамон заставили нас посещать лекции как минимум две недели, чтобы мы подтянулись, — сказала Дульса. — Кроме того, они хотели какое-то время продолжить поиски без нас. Может быть потому, что мы не можем летать так быстро и долго, как они. Они, вооружившись только одним спальным мешком, отправились в путь. Я имею ввиду, что сейчас уже наступает зима. Что плохого в том, чтобы построить себе толковое жилище.

— Это хлопотно, отнимает много времени и совсем не нужно, — спокойно объяснил Адам. — Всё получиться намного быстрее, если ограничиться спальным мешком и заклинанием иллюзии.

— Мужчины, — презрительно сказала Лиана, пока Лоренц крутил стрелку.

— Как это, быть в Чёрной гвардии? — спросил Леандро.

В его взгляде читалось благоговение.

— На данный момент абсолютная скука, — ответил Адам. — Примус нигде не использует Чёрную гвардию. Адмирал не в восторге и требует от примуса решения. Это безделье просто ужасно. Особенно теперь, когда все знают, что Морлемы появились снова.

— Если уж мы заговорили о Морлемах, — осторожно начала я. — Я тут кое о чём размышляла, что, возможно, поможет нам выяснить, где именно прячется Бальтазар.

— Нет, — строго сказал Адам.

— Ах, не веди себя так, — ответила я. — Это хорошая идея.

— Да, хорошая, — признал он. — Но мы всё-таки не будем воплощать её в жизнь.

— Не понимаю ни слова, — сказал Леандро, вопросительно глядя на нас.

— Мы тоже, — успокоила его Ширли. — Но мы уже привыкли к тому, что Адам и Сельма с недавних пор большую часть разговоров ведут про себя, и не позволяют принимать нам в них участие. У них есть между собой эта странная мысленная связь.

— Вы магическая пара? — спросил Леандро. — Мы проходили о них сегодня на уроке. Очень интересно. Их совсем мало, потому что они просто не могут найти друг друга.

— Нет, — ответила я, — Точнее говоря, мы не знаем. Чтобы выяснить это, мы должны провести ритуал. Если он сработает, значит мы магическая пара и связаны друг с другом. Если нет, значит нет.

— Точно, госпожа профессор Хенгстенберг рассказывала что-то в этом роде, но я плохо помню. Почему-то я всегда отвлекаюсь на ее лекциях.

— Это со всеми мужчинами так, — ответила Ширли. — Кроме Лоренца конечно.

— Что? — Лоренц поднял взгляд. Он сосредоточенно смотрел на своих двух драконов, решая, поставить ли на игровое поле пятнисто-коричневого южноафриканского дракона или последнего белоснежного антарктического. — Настоящего мужчину не сбивает с толку даже фея, — ответил он храбро и с героическим жестом поставил на игровое поле белоснежного дракона. — Вперёд, в бой! — прошептал он.

— Значит фея, — понимающе кивнул Леандро. — И вы ещё не провели этот ритуал?

— Нет, пока нет, — я, ухмыляясь, посмотрела на Адама.

— Почему? — спросил Леандро. — Разве из-за всех этих Морлемов было бы не здорово, если бы вы могли защититься ещё лучше?

— Да, конечно, — согласилась я. — Но я хотела сама провести ритуал.

— Но ты ещё не готова, — понимающе произнёс Леандро. — Потому что мы с Лидией постоянно блокируем то немногое свободное время бабушки, что у неё есть, чтобы она научила нас посылать сообщения. Поэтому ты не можешь продолжить свое обучение на духовного странника. Бабушка рассказывала, что ты её ученица. Мне жаль. Нам лучше держаться в стороне, чтобы ты тоже снова могла провести с ней время.

— Ничего страшного, — сказала я. — Бабушка очень рада, что вы здесь. К тому же в данный момент она сильно занята, потому что от неё постоянно требуют прийти в новую палату сенаторов и установить какие-то защитные заклинания. Мне, в любом случае, потребуется ещё какое-то время, пока я буду готова к ритуалу. Гораздо важнее, чтобы вы могли позвать на помощь, если столкнётесь с Морлемами.

— И, кроме того, ты ещё не разу не входила в царство грёз с тех пор, как мы сбежали из царства мёртвых, — Адам спокойно на меня смотрел.

«Я боюсь, ты хорошо это знаешь», — ответила я. «Что, если меня опять что-то потянет вниз? Прочь от тебя и от жизни.»

«Наша связь достаточно сильная. Это я знаю точно. Я люблю тебя, и ты должна верить в нашу любовь. Тебе просто нужно ухватиться за неё, когда будут сомнения.» Глаза Адама светились уверенностью, и тёплое чувство счастья разлилось внутри меня.

— Эй! — громко протянула Ширли, прерывая наш беззвучный разговор. — С нами-то поделитесь вашей большой любовью.

— Лучше не надо, — оборвала Лиана. — Сейчас я не смогу проявить к этому понимание.

— Это уже прогресс, — вздохнула Ширли. — Ты уже больше не сердишься без причины, и можешь формулировать, что тебя беспокоит. Так что извините вы оба, — Ширли кивнула Адаму и мне. — Просто продолжайте в том же духе.

— Без проблем, — ответила я. — Я, в любом случае, хотела узнать, выяснила ли ты что-нибудь у Кима Гёрнера. У тебя же была на выходных смена в «Гостиной Шёнефельде»?

— Да, была, но я не нашла никакой записной книжки со знаком бесконечности, — сказала Ширли. — После того, как Фалько отправился на её поиски, Ким, должно быть, чертовски хорошо её спрятал.

— Может ты видела этот знак где-нибудь ещё? — продолжала я расспрашивать. — Знак бесконечности, обведённый кольцом.

— Нет, — сказал Ширли. — Между тем я знаю «Гостиную Шёнефельде» как свои пять пальцев.

Я помыла и вытерла каждый угол, но этот знак нигде не встречала.

— Подожди, — сказал Леандро странно каркающим голосом. — Расскажи ещё раз, что это за знак?

— Бесконечность, заключённый в кольцо, — объяснила я. — Восьмёрка, связанная нулём. Бесконечность, окружённая бесконечностью.

— Ладно, ладно, я понял, — ответил Леандро, внезапно побледнев.

— Всё хорошо? — обеспокоено спросила я.

— Да, — Леандро медленно кивнул. — Мне знаком этот знак.

— Неудивительно, — вставила Дульса. — Это широко используемый кельтский символ, и его часто можно встретить на украшениях. Я взяла на себя смелость и на выходных провела у родителей исследование в интернете, после того, как ты рассказала мне о нём. Магами он не используется, здесь я могу только согласиться с Конрадом.

— Я не об этом, — ответил Леандро, пристально глядя на меня.

Его зелёные глаза светились.

— Что ты тогда имеешь ввиду? — я села, потому что внезапно в комнате воцарилось серьёзное настроение.

— Ты ещё помнишь записную книжку, о которой я тебе рассказывал? — спросил Леандро.

— Записная книжка, которую ты нашел у Филлипа? — протянула, постепенно понимая связь. — Печать тора, о которой говорилось в записной книжке. Значит это она. У Кима тоже есть такая записная книжка.

— Именно так, — закивал Леандро. — Теперь ясно, что Ким Гёрнер, Филлип и этот Вельф заодно.

— Но почему? — спросила я и посмотрела на ясное, звездное, ночное небо. — Этот Вельф видимо появился, чтобы собрать всех вместе. Они встречались в «Гостинице Шенефельде», чтобы что-то спланировать.

— Точно, но если это никак не связано с магией, то для чего им собираться вместе?

Я повернулась и задумчиво посмотрела на Леандро.

— Я должен поговорить с Филлипом, — сказал он и встал.

— Я пойду с тобой, — быстро предложила я.

— Лучше не надо, — спокойно ответил Адам и тоже встал. — Пока ты доберешься до Кламартина, на твой след нападёт сотня Морлемов. Это затруднит разговор.

— Ммм, — недовольно пробурчала я.

К сожалению, Адам был прав, и я ничего не могла возразить против аргумента о Морлемах.

— Я пойду с ним и пригляжу за твоим братом, — примирительно сказал он. — Ты можешь прокрасться в мои мысли и за всем проследить.

— Что мне еще остается, — недовольно вздохнула я.

— Ничего, — улыбнувшись, ответил Адам и повернулся к Леандро. — Когда Филлип обычно бывает дома?

Леaндро немного подумал.

— Мне кажется, он как обычно работает в сыроварне, причем магической, как я недавно узнал. Интересно отметить, насколько ускоряются рабочие процессы при помощи магии. Уже только если обратить внимание на перемешивание и вентиляцию…

— Хватит, — прервал его Адам. — Значит нужно подкараулить его перед или после смены.

— Лучше перед, прямо завтра утром. Он выходит из дома в 9 утра, — Леандро задумчиво посмотрел на Адама. — После работы он обычно отправляется пострелять из лука, а это может занять много время.

— В 9 часов, — кивнул Адам. — Это сработает. Встретимся сразу завтра утром в 8 перед туристическим агентством госпожи Трудиг.

— Печать Тора — это бесконечность, заключённая в бесконечность, — задумчиво сказала я. — Действительно интересно. Надеюсь, вы выясните что-нибудь новое.

— Я тоже надеюсь, — ответил Адам, пристально глядя на меня. — Но ты ведь знаешь, что я мастерски могу задавать правильные вопросы, а в случае необходимости выведаю ответы и без разрешения.

— Ты просто настоящий плахой парень, — захихикал Лоренц, и Адам бросил на него сомнительный взгляд. Затем подошёл ко мне и обнял за талию.

— О, ещё бы, — ухмыльнулся он и стремительно поднял меня на руки. Взгляд его тёмно-голубых глаз был полон желания.

Сделав несколько быстрых шагов, он оказался в моей комнате и громко захлопнул за нами дверь. Затем его губы уже накрыли мои, и этой ночью я забыла обо всех моих заботах.

Было ещё темно, когда я несколько дней спустя вышла на утреннюю пробежку. Ночью выпал снег, и лежал тонким слоем на дорожках, приглушая шаги множества студентов, которые дрожа от холода и ругаясь, появились на утреннем спорте по распоряжению профессора Эспендорм. Был конец ноября, и для Тенненбоде выпавший снег не представлял ничего необычного для это времени года. Поэтому профессор Эспендорм не принимала никаких отговорок.

— Лидия, прошу тебя, — настоятельно попросила я и последовала за сестрой на прилегающую к замку территорию.

Группы оранжевых световых шаров указывали нам направление, чтобы ни один студент не заблудился.

— По крайней мере, поговори с Сельмой, — попросил Леандро, который бежал рядом с Лидией и в очередной раз пытался нас померить.

— В данный момент нам нечего обсуждать, — ответила она, продолжая стоически бежать дальше. Её тёмные волосы подпрыгивали в такт шагов.

— Мы одна семья, Лидия, — напомнила я. — Скара относится к тебе не серьёзно. Она лишь опять ищет способ посеять раздор. Ты не можешь доверять ей.

— Скара со мной честна, — ответила Лидия, не оборачиваясь. — В отличие от тебя. Она позволяет мне быть частью её жизни и пытается помочь.

— Я тоже хотела бы тебе помочь, — сказала я. — Но ты мне не даёшь. Не разговариваешь со мной и избегаешь. Я в твоём распоряжении, и ты можешь абсолютно мне доверять. Мне хотелось бы выяснить вместе с тобой, что такое Печать Тора, кто такой Вельф, и чем таким таинственным занимаются Филипп и Жизель.

— Мои родители работают, — оборвала Лидия.

— Нет, не работают, — ответил Леандо. — Мы с Адамом были в Кламартине. Дом пуст.

— Что? — Лидия внезапно остановилась и недоверчиво уставилась на Леандро.

— Ты всё верно расслышала, — Леандро серьёзно смотрел на Лидию и был в этот момент так сильно похож на отца, что я одно мгновение испуганно на него уставилась. — Они оба исчезли, и их нет там уже какое-то время.

— Я в это не верю, — в глазах Лидии появилась настоящая паника. — Они сказали, что уезжают, потому что нужно работать и что всё в порядке.

— Они нам соврали, Лидия, — голос Леандро понизился до осторожного шёпота.

— Или, по крайней мере, скрыли от нас значительную часть правды.

— Нет. Я в это не верю, — Лидия побледнела и переводила взгляд то на меня, то на Леандро. — Зачем ты отправился во Францию?

— Потому что хотел поговорить с Филиппом.

— Ты имеешь ввиду с папой, — исправила Лидия.

— Да, — кивнул Леандро. — Я просто должен был узнать, что такое Печать Тора. Я хотел рассказать ему, что выяснил сам и посмотреть на его реакцию, — Леандро глубоко вздохнул. — Но его там не было. Тогда я послал ему сообщение, но мои доходят не особо далеко, поэтому сообщение ему послала Сельма, чтобы выяснить, куда он пропал, но он больше не отвечает. На сообщения бабушки он тоже не реагирует.

— Нам ведь нельзя выходить за границу города, — прошептала Лидия всё ещё не веря, что Жизель и Филипп были с ней не честны. — Из-за этих тёмных существ.

— Да, из-за Морлемов, — подтвердила я.

— Поэтому Адам сопровождал меня, — сказал Леандро.

— В самом деле, — произнесла, запинаясь Лидия. — Я не могу в это поверить, — потом она выпрямилась и расправила плечи. — По правде говоря, я и не собираюсь. Скара сказала, что тебе нравится обманывать. Скорее всего, мама и папа всего лишь поехали в короткий отпуск навестить друзей. То, что их не было один раз ещё не значит, что они сразу пропали без вести.

— Я и не говорил, что они пропали, — ответил Леандро. — Мы осмотрели весь дом, они оставили его в полном порядке.

— Дом оставляют в полном порядке, когда едут в отпуск. Не вижу в этом ничего необычного, — ответила Лидия и хотела опять уйти.

— Они взяли с собой всю одежду, а машину оставили в гараже. Они не жили обычной жизнью, — осторожно сказал Леандро, словно понимая, что Лидия сможет вынести эту новость, если выдавать ей ее порциями. — Они уже довольно давно покинули Кламартин, и я не имею ни малейшего понятия, где они находятся.

Лидия застыла на месте и недоверчиво посмотрела на Леандро.

— Покинули?

— Мне жаль, — тихо сказал Леандро и сделал шаг в сторону Лидии. — Я буду их искать и выясню, что произошло.

— Этого просто невозможно. — Голос Лидии дрожал, и она скрестила руки на груди, словно чтобы удержать саму себя. — Абсолютно невозможно.

— Я был там, Лидия, — успокаивающим голосом сказал Леандро. — Их правда там нет. Не знаю, почему, но наверняка этому есть логическое объяснение.

— Логическое объяснение? — язвительно ответила Лидия. — В моей жизни уже давно нет логических объяснений.

— Лидия, прошу, — настоятельно сказала я. — У Жизель и Филиппа, безусловно, есть свои причины. Нам просто нужно проявить терпение. И тогда мы точно выясним, что с ними случилось. Может быть они уехали из-за Морлемов.

— Это всё большая ложь, заговор, — в отчаянии сказала Лидия. Затем сделала глубокий вздох, и выражение её лица изменилось. Отчаяние уступило место пугающему спокойствию. — Мне нужно освободиться от прошлого и смотреть в будущее. Скара абсолютно права, — она серьёзно посмотрела на Леандро. — Я больше не могу тебе доверять. Теперь, когда ты занял строну Сельмы. Она всё придумала, Морлемов, эту историю с Бальтазаром Тони и Катериной. Нет никакой чести и героических поступков. Они просто приняли глупое решение и не захотели нести последствия. Бальтазар — достойный гражданин Объединённого Магического Союза. Я специально это проверяла. Его ни в чём не обвиняют, а о Морлемах пишет только эта газетёнка. Единственный свидетель — сумасшедший официант, который хочет продлить свои пятнадцать минут славы и рассказывает всё более невероятные истории.

— Ты больше веришь Скаре, чем своему брату? — испуганно спросила я.

Мне было абсолютно ясно, откуда взялась эта точка зрения, и в этот момент у меня даже не было веских аргументов, чтобы доказать ей обратное, за исключением того, что мне было необходимо её доверие.

— Мой брат, кажется, полностью занял твою сторону и запутался в твоей лжи. Почему я должна верить в то, что он говорит? — Лидия с сожалением кивнула Леандро, который потерял дар речи. — Просто оставьте меня в покое со своими запутанными историями, — решительно сказала она. Затем развернулась и ушла прочь.

Я какое-то время смотрела ей вслед, а потом положила руку на плечо Леандро, пытаясь утешить.

— Пришло время поговорить со Скарой, — сказала я. — Я не могу позволить ей и дальше оказывать влияние на Лидию.

У меня пропало желание продолжать пробежку, и я вернулась в свою комнату, в то время как Леандро последовал за Лидией, чтобы ещё раз поговорить с ней.

Когда я вскоре после этого спускалась по лестнице к завтраку, я уже подготовила слова. Я спокойно укажу Скаре на то, чтобы она оставила Лидию в покое. Однако я ещё не решила, чем ей пригрозить, если она не подчинится. Никак не могла выбрать между публичным разоблачением и грубой силой. Она заслужила и то и другое.

Я была так зла из-за того, что она вселила неуверенность в Лидию. Чувствовала себя беспомощной и точно знала, что это только вопрос времени, прежде чем Скара разыграет свой козырь и принесёт Лидию в жертву, словно пешку, либо чтобы заставить Адама жениться на ней, либо чтобы убрать меня с дороги.

Теперь дело касалось не только меня и Адама. Скара втянула в конфликт моих брата и сестру, и я не собиралась сдаваться без борьбы и оставить сестру на милость Скары и её махинациям.

Но прежде чем я поддалась искушению и поступила безрассудно, в вестибюле меня остановил Адам.

— Не делай этого, — настоятельно сказал он, серьёзно глядя на меня.

Мимо нас прошла хихикающая группа первокурсников и завернула в восточный зал, направляясь к завтраку. Он конечно знал, какие мысли крутились у меня в голове. Я глубоко вздохнула, смотря им вслед. Они были такие неопытные и невинные, полные надежд и мечтаний, такие же, как моя сестра, прежде чем Скара взяла её под своё крыло.

— Но я должна что-то сделать, — ответила я в отчаяние и огляделась, проверяя не наблюдает ли кто за нами. — Прежде чем она что-нибудь выкинет и ранит Лидию. Она ведь совсем не думает о благополучии Лидии.

— Мы что-нибудь предпримем, — настоятельно сказал он. — Но сначала спокойно всё обдумаем, спланируем и приведём план в действие. Ты не пойдёшь сейчас в восточный зал, где полным-полно людей, чтобы перед множеством свидетелей угрожать Скаре физическим насилием.

— Ммм, — угрюмо промычала я.

Гнев в животе всё ещё ярко пылал.

— По крайней мере, не в тот день, когда нас пригласили в палату сенаторов, чтобы представить примусу, — подмигнул Адам.

— Точно, это же сегодня после обеда, — тихо сказала я и поняла, что это действительно не очень хорошая идея.

— Сегодня мне нужно кое-что сделать с Торином, а ты пообещай, что возьмёшь себя в руки и отложишь свои эпические планы мести, — Адам нахмурился, ожидая моего ответа.

— Обещаю, — в конце концов вздохнула я. — Сегодня я пощажу Скару и буду хорошо себя вести, но завтра вправлю ей мозги, если до тех пор не придумаю ничего лучшего.

— Как хочешь, — кивнул Адам. — Увидимся сегодня после обеда в палате сенаторов, а твои планы мести обсудим вместе сегодня вечером, — прошептал Адам, потому что именно в этот момент мимо нас прошли Фалько Гёрнер и Томас Кекуле. — Я уверен, что у других есть идея, как решить проблему со Скарой более элегантно.

— Да, конечно. Ты прав, — покорно ответила я, глядя Фалько Гёрнеру вслед, который с любопытством на меня посмотрел. — Я постараюсь сегодня выбросить Скару из головы. Думаю, лучше поговорить с Фалько Гёрнером, вместо Скары. Печать Тора приведёт меня к Жизель и Филиппу. И если я верну их назад, то Лидия будет доверять мне намного больше, чем если я изолью свой гнев на Скару.

— Прекрасно, — удовлетворённо сказал Адам. — Тогда я могу сегодня спокойно проверить с Торинам зацепки в Испании. Как бы мне хотелось поцеловать тебя сейчас, — вздохнул он.

— Это нам тоже придётся перенести на вечер, — ухмыльнулась я и сделала шаг назад, прежде чем кто-то почувствует, что воздух между нами начинает трещать. — Надеюсь, ты их найдёшь, а если нет, у меня в резерве есть ещё план Б.

— План Б можешь забыть, целиком, — прорычал Адам.

Затем развернулся большими шагами пересёк вестибюль и вышел на улицу.

Я одно мгновение смотрела ему вслед, потом меня отвлекла громкая ссора, доносящаяся с лестницы.

— Как ты только можешь помогать организовывать этот куриный базар, — возмущалась Ширли.

— Сладенькая, это не куриный базар, а бал, — удивительно спокойно ответил Лоренц. — Там будут потрясающая одежда, музыка, изысканный шведский стол и фантастические эффекты, всё, как люди обычно ждут от «Лоринне — завоюющего сердца агенства, организующего мероприятия».

— У тебя что, совсем нет гордости? — громко спросила Ширли, и несколько студентов с третьего семестра, которые как раз возвращались с завтрака, остановились в вестибюле и посмотрели в сторону Лоренца и Ширли.

— Это не имеет ничего общего с гордостью, — ответил Лоренц. — Бал в любом случае проведут, как и каждый год. Это выпускной бал. На нём празднуют сдачу экзаменов и наслаждаются последним вечером с людьми, с которыми провёл четыре года, так сказать прощание в торжественной обстановке.

— Но это также и свадебный базар, — возразила Ширли. — 80 процентов пар, которые идут вместе на этот бал, женятся в течение следующих шести месяцев, а так как в Объединённом Магическом Союзе нет разводов, они навсегда остаются вместе.

— Для супружеских пар есть хорошие привилегии, — пожал плечами Лоренц. — И как их можно осуждать, если учесть налоговые льготы, хорошие рабочие места, финансовую поддержку для первого общего жилья, не говоря уже о необыкновенно высоких детских пособиях, причитающихся супружеским парам. Кроме того, то, что Лоринне организует этот бал, не имеет ничего общего со всем выше перечисленным. Профессор Эспендорм искала кого-то, кто сделает за неё работу, а Этьен и я рады, что получили этот большой заказ. И говорить здесь больше не о чем.

Лоренц стремительно преодолел последние несколько ступенек.

— Доброе утро, сладкая, — поприветствовал он меня. — Надеюсь, у тебя сегодня настроение получше, чему у Ширли, он бросил на неё угрюмый взгляд.

— Теперь уже да, — сказала я, а Ширли страдальчески закатила глаза. — Хотя своднический бал тоже не вызывает во мне бурной радости.

— Вы слишком рациональны, — вздохнул театрально Лоренц. — При том, что женщины здесь вы. И мне ещё учить вас, как развивать понимание к романтическим моментам. Подумайте о пьянящих платьях, свечах, тёплом свете, вальсе и пирожных. Это будет захватывающе.

— Сегодня утром у меня перехватило дыхание от кое-чего другого, — сказала я, когда мы шли вместе в восточный зал.

Я рассказала коротко, что произошло сегодня утром с Лидией.

— Скара заслужила, чтобы ей надрали задницу, — прорычала Ширли, когда мы садились.

Она оглядывалась по сторонам, и выглядела при этом такой агрессивной, как будто сейчас вскочит со стула и исполнит свою угрозу.

— Я пообещала Адаму держать себя в руках и игнорировать сегодня Скару, — ответила я, насыпая в свою чашку немного мюсли. — Сегодня после обеда нам нужно в палату сенаторов, и им не понравится, если меня отведут туда в наручниках, потому что я напала на дочь примуса.

— Возможно, ты должна туда пойти, — сказала Ширли. — А вот я нет.

— Тоже верно, — ответила я, пожимая плечами. — Делай, что хочешь. У тебя есть моё благословение. Но похоже, что Скары здесь нет, поэтому не придётся принимать решений, — я тоже разглядывала студентов в зале.

Несколько парней с первого семестра как раз напугали некоторых своих сокурсниц живчиками и чертовски радовались, когда девчонки крича, повскакивали со стульев, после того, как парни бросили извивающийся фрукт им на колени.

Солнце медленно поднималось и затопило восточный зал тёплым светом. Сегодня будет хороший день и, собственно, я должна была бы наслаждаться им, но резкие слова моей сестры просто не выходили из головы.

— Вместо того, чтобы сердиться на Скару, давайте лучше займёмся чем-нибудь полезным, — предложила я, в то время как Ширли смотрела поверх свой чайной чашки, всё ещё выискивая в комнате Скару и, казалось, надеялась, что та где-то скрывается. — Я хотела бы поговорить с Фалько Гёнрером. Может он уже что-нибудь успел выяснить о своём брате, и это поможет нам.

— Звучит логично, — сказал Лоренц, насыпая горсть орехов в свои мюсли.

— Ты что белка? — недоверчиво спросила Ширли.

Лоренц одарил Ширли снисходительным взглядом.

— В орехах много здоровых ингредиентов, они делают волосы блестящими, поддерживают нервы и выносливость. Может тебе стоит тоже съесть парочку. У меня такое чувство, будто ты немного нервничаешь.

— Точно подметил, — резко ответила Ширли. — Я как раз расследую материл для статьи о принуждении к браку, которое преобладает в этом обществе, и это действительно невероятно. С одной стороны, в законе написано, что каждый может свободно выбирать, пока придерживается своего социального класса, но теперь в финансовом отношении это стало настолько невыгодно для неженатых людей, что волей не волей приходится жениться, чтобы свести концы с концами.

— Не принимай всё так близко к сердцу, — утешил Лоренц. — Как журналист, ты должна уметь держать профессиональную дистанцию к некоторым фактам, в противном случае, больше не сможешь радоваться жизни.

— Ммм, — пробурчала угрюмо Ширли.

— Или ты немного боишься, что Торин планирует сделать тебе предложение? — захихикал Лоренц, но в тот момент, когда его слова замерли в воздухе, Ширли прямо-таки застыла на месте и побледнела.

— Он уже сделал? — хрипло спросила я.

— Нет, — ответила Ширли. — Но скоро сделает, потому что хотя он храбрый и сильный, но всё же не хочет восставать против матери. Она в ярости с тех пор, как Адам оборвал все связи и ясно дала понять, что не допустит, чтобы Торин, Леннокс или Рамон приняли такое же решение, как Адам. Она настоящий дракон, и все её боятся. Даже её муж крадётся по дому ещё только на цыпочках.

— Значит настоящая свекровь-монстр, — сказал Лоренц, неторопливо кивнув. — Мои соболезнования.

— Да, спасибо, но какая от этого польза. Ситуация совершенно запутанная. Я люблю Торина, но просто не могу принимать участие в этом спектакле и тем более не хочу становиться частью этой семьи. Я рада, что смогла сбежать от своей собственной. Представь себе, мы официально обручимся. Мы даже не сможем отпраздновать свадьбу в маленьком кругу, она мутирует в большое общественное событие.

— Которому я всё же смогу придать особенную и незабываемую ноту и очень интимную, романтическую атмосферу, — предупредительно улыбнулся Лоренц.

— Прекрати немедленно, — запротестовала громко Ширли. — Этого никогда не случиться, — затем замолчала. — Я должна найти атрибут семьи Торрел, и как можно скорее. Нужно устранить класс патрициев. Другого решения нет. Скажите, что я сегодня не приду на лекции, сейчас у меня просто нет терпения для академического образования. Нужно закончить статью, а потом что-то активно предпринять, чтобы изменить ситуацию, в которую угодила, — Ширли взяла скрипыша из фруктовой чаши, встала и выбежала из восточного зала.

— Что случилось с Ширли? — спросила Лиана, которая только что вошла с Дульсой, а Ширли чуть не сбила её с ног.

— Свекровь с драконьими замашками расстраивает её, — пожал плечами Лоренц. — Действительно жаль, я бы мог организовать абсолютно сказочную широкомасштабную свадьбу. Представьте себе Ширли в длинном, белом платье, она бы выглядела, словно принцесса. Это было бы сногсшибательно.

— Но Ширли не хочет праздновать с пятьюстами гостями, а такие мероприятия обычно приобретают именно такой масштаб, — сказала я.

Лиана и Дульса сели и налили себе чай.

— Да, приобретают, — ответил Лоренц. — Но я всё ещё никак не могу понять, почему это так ужасно. Ну, видимо, вкус у всех разный, когда дело касается свадьбы его мечты. Для себя я желаю что-нибудь большое и помпезное, с золотом, блеском и великолепными костюмами. Думаю, я хотел бы увидеть Этьена в униформе. У него невероятно красивые, широкие плечи.

— Что с вами такое? — спросила Лиана, подняв вверх брови. — С каких пор вы планируете свои свадьбы? Я думала, мы выбрали дорогу правосудия.

— Так и есть, сладкая, — ответил Лоренц. — Но несмотря на всю серьёзность, нельзя забывать и о веселье.

— Сегодня утром я предпочитаю быть серьёзной, — ответила Лиана. — Мы только что говорили с Ленноксом и Рамоном, и они, кажется, что-то нашли. Туннель в роще. Мы немедленно отправляемся туда. Хочу взглянуть на него собственными глазами.

— Ты не представляешь, как бы мне хотелось пойти вместе с вами, — смирившись ответила я.

— Лучше не надо, — сказала с сожалением Дульса. — Мы хотим найти девушек, а если Морлемы снова последуют за тобой, станет всё ещё сложнее.

— Я знаю, — вздохнула я, опустошая чашку.

— Хотя бы несколько человек должны ходить на лекции, — утешил меня Лоренц. — Если все убегут, проблем от профессоров не оберёшься.

— Тогда я, по крайней мере, прикрою вас, — я сложила посуду и встала. — Удачи.

— Спасибо, — ответили Лиана и Дульса хором.

В палате сенаторов

На седьмом семестре на специализацию были предусмотрены не просто пары, а целое утро, и профессор Пфафф не терял ни секунды этого драгоценного в его глазах времени.

— В прошлом году мы подробно проходили тонкую архитектуру ледяных скульптур, и в целом я доволен результатами вашей работы. Есть те, кому еще нужно поработать над собой, но в общем и целом видно, что интенсивная работа не прошла даром.

Он кивком указал на Флавиуса Гондена, который, благодаря дополнительным занятиям со мной, закончил прошлый год с хорошими результатами. Затем он продолжил:

— Эта работа была основой для следующих двух семестров, потому что теперь мы займемся большими, частично очень сложными и ориентирующимся на практику проектами. Последние недели мы закрепляли или повторяли основы. Но сейчас пришло время обратиться к более масштабным заданиям.

Флавиус вымученно вздохнул, и я подбадривающе посмотрела на него. Однако Флавиус был не единственным, кто со страхом смотрел на профессора Пфаффа, в ожидании новых испытаний.

Алекса, Эгони и Дорина, сидящие в первом ряду, тоже явно были не совсем довольны новостью о более сложных заданиях. Наверное потому, что без Скары они чувствовали себя беспомощными, а их интриганский кружок распался.

— В последние недели мы отдавали предпочтение групповой работе, но теперь будут учитываться только ваши личные способности. Пожалуйста, пройдите в холодильную камеру и принесите на рабочее место по большому куску льда, — профессор Пфафф погладил свои темные усы и открыл холодильную камеру.

После того как каждый из нас перенес куски льда на свое рабочее место, отчасти даже рискованными методами, профессор Пфафф заметил, что в этом году нам предстоит проделать еще много работы, чтобы превратиться в полезных членов Объединенного Магического Союза.

Затем бросил долгий взгляд на Алексу, которая тут же покраснела. Она попыталась перенести лёд на своё место, превратив его в снежное облако, но водяной пузырь Дорины нарушил все её планы, и, в конце концов, вся эта конструкция упала куском льда им на ноги.

Но теперь все были готовы, и профессор Пфафф продемонстрировал, что ожидает от нас на этой неделе. Он вытащил стопку рисунков и раздал в зале для семинаров. Я подтянула рисунок поближе и изучила его более внимательно. На нём были изображены многочисленные компоненты. Почти сотня штук: маленькие и большие шестерёнки, крошечные винтики и странно изогнутые соединительные фрагменты.

— С чем мы имеем здесь дело? — с нетерпением и восторженным блеском в глазах спросил профессор Пфафф.

После минутного молчания отозвался Флавиус.

— Может это часовой механизм? — он вопросительно смотрел на профессора Пфафф.

Алекса и Дорина втянули в себя воздух, в то время как Эгони задумчиво убрала со своего круглого лица каштановую прядь, несколько раз поворачивая рисунок туда-сюда.

— Отлично, — профессор Пфафф довольно притопнул ногами. — И вы, вероятно, уже догадываетесь, какая изумительная задача ожидает вас в последующие недели.

Все кивнули, но никто не выглядел так, будто считает изумительным занятием сбор часов. Но именно это профессор Пфафф ожидал от нас, и в зависимости от того, как будут работать часы, такими будет и наши оценки.

— Сосредоточьтесь и будьте точными, тогда не должно возникнуть никаких проблем, — ободрил он, и мы принялись за работу.

Когда я пошла на обед, моя голова гудела, и я только быстро проглотила грибное рагу, которое подавали сегодня. Даже Лоренц не смог меня подбодрить, у которого и у самого дела с профессором Пошером обстояли не лучше.

— Он всерьёз потребовал, чтобы мы с помощью ветра перенесли стеклянную миску через весь двор замка. Можешь себе представить, сколько осколков было сегодня утром? Никогда не смогу научиться этому до пятницы, — Лоренц смотрел на меня с отчаянием в глазах.

— Звучит зловеще, — ответила я. — На моём семинаре тоже было не так здорово.

Моя шея болела от долгой работы в согнувшемся положении. Но по-другому было просто невозможно изготовить почти микроскопически-маленькие винтики точного размера.

В подавленном настроение мы пошли на следующую лекцию. Профессор Хенгстенберг прочитала длинную речь о сложном договоре, который гарантировал независимость Темалиллина. Даже гномы, у которых в отличие от палаты сенаторов был тесный контакт с друидами, приняли этот договор, и они с благодарностью принимали их советы и целительные силы.

Пока моя шея постепенно расслаблялась, и я прислушивалась к мелодичному голосу профессора Хенгстенберг, я какое-то время смотрела в окно, где пасмурная осенняя погода снова завладела небом. Ветер гнал за окном серые скопления туч, и начался лёгкий дождь. Я затосковала по солнечному свету, который радовал нас ещё сегодня утром.

Затем мои мысли ненадолго обратились к Адаму, который в этот момент шёл рядом с Торином по бесплодной равнине, постоянно нашёптывая одно и то же заклинание, которое должно было выявить скрытую магию. Оба сосредоточенно работали, и я не хотела больше беспокоить Адама. Поэтому снова направила своё внимание на лекционный зал, окинула взглядом ряды стульев. Мой взгляд постоянно останавливался на спинках, где были выгравированы имена исчезнувших девушек, которым палата сенаторов не хотела помогать, потому что политики Объединённого Магического Союза были поглощены борьбой за власть.

Может стоит сегодня после обеда заговорить с Ладиславом Энде именно на эту тему, а сразу после этого выяснить, что заставляет Скару переманивать мою сестру на свою сторону.

Раз уж речь пошла о Скаре. Я тщательно проконтролировала ряды стульев. Её всё ещё не было, и я постепенно начала задаваться вопросом, осталась ли она сегодня дома, потому что догадывалась, что я хочу выяснить с ней отношения, обнародовав неудобную правду.

В конце концов, я посмотрела на Фалько Гёрнера, который склонившись к столу, сидел на последнем стуле слева от меня, что-то усердно записывая в записную книжку. Он всё больше напоминал своего брата. Длинные каштановые волосы и пытливый взгляд были такими же как у Кима Гёрнера.

Единственным различием между ними были борода и очки, которые носил Ким и конечно почти двадцать лет разницы в возрасте. Фалько выглядел так, будто записывает то, что профессор Хенгстенберг как раз рассказывала о приобретённом друидами уважении гномов. Однако его взгляд не останавливался на профессоре Хенгстенберг, как это должно было быть, если бы он её слушал. Вместо этого, он, время от времени, прикладывал руку к серому ящичку, стоявшему на столе. Он что-то выискивал в МУПе и усердно делал заметки.

Я наклонилась к Лоренцу, который в этот момент рисовал Этьенна в сияющей униформе.

— Что ты думаешь? — осторожно спросила я, рассматривая Этьенна в выдуманной униформе. — Как мне лучше всего подобраться к Фалько, чтобы поработать вместе с ним? Он педантичный и себе на уме. Не знаю, играет ли он в команде. Ты же разбираешься в людях и, наверняка, знаешь, что делать.

— Ммм, — польщенно вздохнул Лоренц и подрисовал Этьенну дерзкую бороду. — Единственное, что его интересует в данный момент, это ответ на захватывающий вопрос, что написано в записной книжке его брата, куда постоянно пропадает Ким и как со всем этим связана заключённая в круг восьмерка. Дай ему информацию. Это единственный язык, который он сейчас поймёт, и лучший способ получить его доверие.

— Лоренц, ты лучший, — улыбнувшись сказала я.

Он был абсолютно прав.

Я сосредоточилась на Фалько и сформулировала ему послание.

— Я могу помочь тебе. Встретимся сегодня вечером в 6 часов в «Гостиной Шенефельде» и я расскажу тебе больше.

Фалько вздрогнул, когда получил мое сообщение, и я быстро посмотрела вперед, сделав вид, что внимательно вслушиваюсь в слова профессора Хенгстенберг. Я чувствовала на себе его взгляд и точно знала, что вызвала его интерес. Он хотел узнать, что знаю я и охотно обменялся бы со мной своей информацией.

Быстрым шагом я прошла через двор замка и в недоумении посмотрела на внешний фасад Теннебоде. Сегодня он светился нежным розовым цветом и был украшен маленькими бантиками и розочками. Даже в угасающем свете дня это выглядело слишком уж безвкусно.

Однако у меня не было времени думать о том, в какой странной жизненной фазе находится в этот раз Константин Кронворт, потому что нужно поспешить, чтобы после последней лекции профессора Нёлля вовремя успеть на встречу в палате сенаторов.

Согнувшись, я прыгнула в туннель, раскрыла в прыжке крылья и спикировала вниз, мягко приземлившись посередине. Спрятав крылья, я побежала по низкому проходу.

Я бы охотно пролетела и остаток дороги, но так как в Шёнефельде жило большое количество немагических граждан, мне хочешь — не хочешь пришлось идти по улицам и переулкам Шенефельде шагом.

Я совсем выдохлась, пока дошла до палаты сенаторов. В голых кронах деревьев тихо шумел ветер, я несколько раз глубоко вдохнула, рассматривая рокошное строение, стоявшее посреди леса, на расстоянии трех километров от следующего здания.

Палата сенаторов была построена в стиле барочного замка. Богато украшенный фасад со множеством завитушек и орнаментов имел 5 этажей. Над каждым окном тянулись арки, а перед роскошным входом выстроился ряд огромных колонн.

На крыше возвышалось несколько башен, так что казалось, будто здание палаты сенаторов тянется в небо. Ладислав Энде не пожалел средств и усилий, чтобы создать поистине величественное место для резиденции правительства.

Я медленно шла по направлению к входу и пока размышляла, может ли палата сенаторов конкурировать своими размерами с Тенненбоде, входная дверь распахнулась, и из неё вышла моя бабушка.

— Сельма, — озадачено сказала она, останавливаясь передо мной. — А ты что здесь делаешь?

— Сегодня назначена ознакомительная встреча для студентов 5 уровня. Нам промоют мозги, — ухмыльнулась я бабушке. — Ты ещё помнишь, я рассказывала тебе об этом в прошлые выходные.

— Точно, — произнесла рассеянно бабушка.

— А что здесь делаешь ты? — удивилась я.

Строительные работы были завершены, и палата сенаторов давно начала работать.

Щёки бабушки покраснели. Она огляделась по сторонам, затем коротко закрыла глаза, и воздух вокруг нас начал вибрировать и гудеть. После того, как она наложила защитное заклинание, она снова открыла глаза и серьёзно посмотрела на меня.

— Я здесь, потому что уже в прошлом месяце подала апелляцию в суд против реабилитации Хеландера Бальтазара, и никто не отреагировал на моё письмо. Я была здесь, чтобы выяснить, почему меня проигнорировали, и теперь узнала, что моё письмо якобы не дошло.

— Ты подала апелляционную жалобу? — спросила я, распахнув глаза.

— По крайней мере, попыталась, — вздохнула бабушка. Затем серьёзно посмотрела на меня. — Всё или ничего, — прошептала она. — Я приняла решение поддерживать тебя всеми силами, и теперь делаю это. Поэтому лично передала мою апелляцию и взяла у секретаря подтверждение о получении, — бабушка подняла вверх лист бумаги с большой печатью. Она наклонилась ко мне. — Реабилитацию организовал Густав Джонсон. Он воспользовался пробелом в законодательстве. Из соображений безопасности для этого решения требуется только простое большинство присутствующих сенаторов, а не большинство всех сенаторов. Он принял решение в день, когда отсутствовали двое сенаторов, поддерживающих Ладислава Энде.

— Это очень странное совпадение, — задумчиво сказала я.

Я вспомнила, что Ширли рассказывала о высокой заболеваемости сенаторов.

— Именно так, — прошептала бабушка, как будто догадалась, о чём я подумала. — Больны всегда те сенаторы, которые могли бы отменить реабилитацию. Ладислав Энде не упустил это из виду, но каждый раз, когда тема стоит на повестке дня, внезапно поступает сообщение о болезни одного из его сенаторов, и у него больше нет большинства.

— Это невероятно, — ужаснулась я.

— Точно, — сказала бабушка. — Поэтому я пойду сейчас прямо к Корнеллю и передам хорошую заглавную статью для его следующего выпуска «Красного мстителя».

— Хорошая идея, — согласилась я, глядя на роскошное здание. — А я отправлюсь в львиное логово и пусть мне расскажут, чего я не имею права делать.

— Ты не сможешь избежать этой встречи. Она обязательная, — с сожалением сказала бабушка и убрала защитное заклинание. — Будь осторожна.

Она коротко меня обняла, а затем поспешила по дороге, ведущей в город. Я смотрела ей вслед, пока бабушка не исчезла в лесу. Затем повернулась и твёрдым шагом направилась к роскошной входной двери палаты сенаторов.

Но как раз, когда я уже хотела войти, мне на ум пришла странная мысль, что мне срочно нужно к рыночной площади Шёнефельде и что-то сделать там без промедления. Я развернулась и прошла несколько шагов в сторону леса. Я преодолела уже несколько метров, когда поняла, что это мысль не моя. У меня была назначена встреча, и осталось всего пять минут, чтобы появиться там вовремя.

Да и что мне делать на рыночной площади? Там не было ничего срочного. В этот момент я поняла, что произошло.

— Проклятье! — пробормотала я угрюмо. Это было защитное заклинание, а я его даже не заметила.

Я тут же развернулась и снова пошла в сторону входной двери. Меня снова охватила срочная потребность повернуть и пойти к рыночной площади Шёнефельде. Трудно было не признать, что это заклинание настолько же простое, как и эффективное, чтобы не подпускать к этому зданию как магических, так и немагических граждан.

Но я не дам прогнать себя так просто. Я сосредоточилась на этой мысли и изолировала её, отделила от своих чувств, так что она больше не беспокоила меня.

Теперь я могла идти дальше, но прежде чем успела подойти к входной двери, как будто ниоткуда вышли два огромных мужчины. У одного были гладкие, тёмные волосы, трёхдневная щетина и пирсинг в левой брови. Другой был немного меньше ростом, зато более плотного телосложения и со своими поседевшими волосами выглядел так, будто выполняет эту работу уж слишком долго.

На обоих были одеты тяжёлые сапоги и кожаная одежда. Должно быть это два воина из личной охраны Ладислава Энде, которые оставили Чёрную гвардию без работы.

— Имя и удостоверение личности! — прорычал темноволосый.

— Сельма Каспари, у меня назначена встреча в палате сенаторов, — ответила я и протянула ему удостоверение личности.

В то время как темноволосый закрыл глаза и, казалось, проверяет мою личность, седой мужчина насмешливо разглядывал меня.

— Ты быстро справилась с защитным заклинанием, — сказал он. — Некоторые ходят минут десять туда-сюда, пока поймут, что здесь происходит.

— Это, наверняка, очень забавно, — раздражённо ответила я, когда поняла, что они внимательно за мной наблюдали.

— Да, забавно, — ухмыляясь, ответил седой мужчина. — Защитное заклинание установлено для обычных людей, но большинство магов тоже не могут с ним справиться.

— А хоть кто-нибудь успел прийти на встречу вовремя? — спросила я с недоверием.

— Людям, у кого назначена здесь встреча, удаётся дойти до нас, — ответил седой, щёлкая костяшками пальцев. — А другим здесь всё равно нечего делать. Для них палата сенаторов один раз в неделю выделяет приёмные часы в ратуше, — он придирчиво на меня посмотрел. — О чём ты разговаривала со старой женщиной?

— Это личное, — оборвала я.

— А зачем вам понадобилось защитное заклинание? — он пронзительно на меня смотрел, и теперь темноволосый тоже открыл глаза и ожидал мой ответ.

Я подумала, каковы мои шансы, закончить разговор ещё какой-нибудь пустой фразой, но у меня было плохое предчувствие, что эти двое не понимают шуток и скорее возьмут меня под стражу, чем посмеются.

— Хорошо, — поэтому протянула я, не удержавшись от ухмылки. — Если вам так интересно, тогда я, конечно, расскажу, о чём шла речь. Это женщина — целительница и уделяет большое внимание конфиденциальности своих пациентов. Необязательно знать каждому, какие болезни тебя одолевают, — я глубоко вздохнула. — Она хотела узнать, действуют ли уже лекарственные травы, которые она прописала. Я страдаю этой действительно отвратительной инфекцией, у меня огромные воспалившиеся прыщи и красные…

— Неважно, — прервал меня темноволосый с отвращением на лице и сделал большой шаг назад. — Тебе обязательно было спрашивать? — зашипел он на своего коллегу. — Это просто отвратительно.

— Таковы правила, — извинился седой мужчина. — Мы обязаны проверять любые нарушения.

— Я не хочу напирать, но мне срочно нужно в палату сенаторов, и я не знаю, как отреагирует офис-менеджер на опоздание. Как же его зовут? — я вытащила приглашение. — Ах да, Гюнтер Блюм.

— У вас встреча с Гюнтером Блюмом? — седой мужчина внезапно выпрямился.

— Она в списке посетителей. Дай ей скорее пройти, — поторопил теперь другой и отошёл в сторону.

Недолго думая, я прошла мимо и вошла в палату сенаторов.

Внутри здание было таким же роскошным, как и снаружи. Вестибюль прямо-таки сиял, столько золота было использовано, чтобы украсить стены.

Я не знала, куда смотреть в первую очередь, на огромную регистрационную стойку, широкие, раскидистые лестницы, ведущие справа и слева от стойки на верхние и нижние этажи или множество магов, которые с папками под мышкой быстро поднимались и спускались по лестнице и производили впечатление занятости.

Но когда я заметила в толпе два ярких голубых глаза, сразу поняла, куда мне нужно идти.

Адам прислонился к регистрационной стойке, рядом с ним стоял выглядящий официально мужчина, должно быть Гюнтер Блюм. Он был высоким и худым, с жидкими, седыми волосами. Он так строго на меня смотрел, что я вполне могла понять, почему охранники его уважают. Я направилась прямо к нему.

— Простите за опоздание, милые господа перед дверью позволили себе пару шуточек в мой адрес, — я протянула руку. — Я Сельма Каспари.

— Меня не интересует, почему вы опоздали. Важен лишь тот факт, что вы опоздали.

Гюнтер Блум оценивающе посмотрел на меня и проигнорировал протянутую руку.

— Пунктуальность — это форма вежливости, которую проявляешь к своему визави.

— Ага! — просто сказала я. Он быстро понял, что я думаю по поводу этой встречи в палате сенаторов. — Тогда давайте начнем. Не хочу попусту тратить ваше драгоценное время.

— Я тоже так считаю, — ответил Гюнтер Блюм. — Вы хоть и опоздали, но не настолько как ваши сокурсники.

— Тогда подождем, пока все соберутся, — вздохнула я и облокотилась на стойку в приемной.

«Он только со мной ведет себя так невежливо или с тобой тоже?» — мысленно спросила я Адама, который следил за нашим разговором с критикой на лице.

Этот Гюнтер Блум был явно не очень приятным человеком. Интересно, он ведет себя со мной так, потому что я плебей или он такой высокомерный со всеми окружающими его людьми.

Я бросила на Адама вопросительный взгляд. Но он даже не повёл бровью. Теперь я поняла, что он не получил моего сообщения. Это означало, что послание сообщений больше не действует. Я испугано вдохнула, потому что это состояние слишком болезненно напомнило мне прошлый год: об эссенции колючей функии и постоянном отсутствии Адама.

В это время Гюнтер Блюм, казалось, совершенно верно истолковал мою реакцию.

— Если вы прямо сейчас попытались послать своим друзьям сообщение, чтобы скоротать время, могу вас уверить, что это не работает. На здание наложено сложное заклинание, которое не позволяет гостям посылать сообщения.

Одно мгновение я разглядывала довольную улыбку на его лице.

— Вы кое-кого мне напоминаете, — задумчиво сказала я. — Вы знакомы с Манфредом Нёлль?

Это было всего лишь провокационное замечание, сорвавшееся у меня с языка, прежде чем я успела подумать, уместно ли оно. Но Гюнтер Блюм действительно заулыбался.

— Разумеется, — сказал он довольно. — Профессор Манфред Нёлль — мой сын. Он носит имя жены, потому что оно имеет ещё больше веса в магическом мире, чем моё. Приятно, что моя семья произвела на вас такое неизгладимое впечатление.

Я удивлённо смотрела на Гюнтера Блюм, и даже Адам выглядел так, будто слышит об этом впервые. Я снова вспомнила слова, которые сказал мне Парелсус несколько лет назад: «Как думаешь, почему я застрял в этом подвале, а Нёлль получил место профессора, хотя его интеллект сравним с интеллектом аскетической лианы. Я плебей, и должен считать себя счастливчиком, что занимаю пост в медиатеке, хотя способен на гораздо большее, а Нёлль, бестолковый неудачник, может играть в профессора только потому, что его семья из рода патрициев, и его отец обеспечил ему это место. Даже профессор Эспендорм не довольна им.»

— Значит профессор Нёлль ваш сын, — протянула я.

Теперь мне стало многое ясно. У Нёлля не было шанса стать справедливым и уравновешенным человеком, если он вырос с этим мужчиной, в качестве примера подражания. Кроме того, Гюнтер Блюм выглядел так, будто будет доволен своим сыном только в том случае, если тот пойдёт по его стопам.

— Должно быть вы очень им гордитесь, — сказал Адам, и Гюнтер Блюм быстро кивнул, похоже даже не заметив лёгкий сарказм, прозвучавший в словах Адама.

Но прежде чем Гюнтер Блюм смог зайти из далека и начать расхваливать сына, огромная, стеклянная входная дверь распахнулась, и в неё вошли два мага.

— Скара и Фалько, — ошеломлённо сказала я, уставившись на обоих. Они зашли в палату сенаторов, громко споря.

— Это неожиданно, — сказал Адам, как раз, когда Скара назвала Фалько бестолочью и привлекла к себе внимание всех снующих туда-сюда работников.

Она на мгновение замерла, когда ей, видимо, стало ясно, что это поведение не подходит дочери примуса, потом её губы растянулись в вымученную улыбку, и она больше не стала обращать внимание на Фалько, а направилась прямо к нам.

— Сельма и Адам, — оценивающе сказала она. — Я должна была догадаться.

— Хорошо, что мы, наконец, встретились, — ответила я ледяным тоном. — Мне срочно нужно с тобой поговорить.

— Ах, — отмахнулась Скара. — Со мной хочет поговорить столько людей, тебе лучше назначить встречу у моего ассистента.

— Поскольку мы теперь все здесь, — прервал нас Гюнтер Блюм, — то давайте начнём. У меня действительно есть ещё и другие дела, — он наклонился к регистрационной стойки, за которой стояла молодая леди в официальном костюме. — Следующий час я буду занят, прошу меня не прерывать и позовите господина Кросова. Мы готовы начать, — затем он повернулся к нам.

— Палата сенаторов сердечно вас приветствует и хочет сегодня рассказать о том, что означает ваша склонность к пятому элементу в этом обществе, а также, какие вас ожидают обязательства.

В этот момент на лестнице появился стройный молодой мужчина в сером пиджаке и брюках в клеточку, он быстро поднялся в вестибюль и остановился, приняв выжидательную позу возле регистрационной стойки. У него были густые брови и дружелюбные карие глаза, но рядом с Гюнтерем Блюм он выглядел напряжённым.

Гюнтер Блюм, не обращая на него внимание, продолжил своё вступление, как будто молодой человек был воздухом.

— Палата сенаторов организует и управляет всеми важными делами Объединённого Магического Союза, начиная от экономических отношений, общения с немагическими гражданами и кончая защитой наших прав. Начнём с небольшой экскурсии отделов, которые могут вас заинтересовать, а затем познакомимся ближе в индивидуальной беседе, — Гюнтер Блюм улыбнулся Скаре и Адаму, которые стояли справа, а затем направился к лестнице, ведущей на верхний этаж.

Фалько и я уже хотели присоединиться к ним, как Гюнтер Блюм повернулся к нам с высокомерной улыбкой.

— Вы пойдете с господином Кросовом и узнаете кое-что об административной работе по делам плебеев, а я устроюсь поудобнее с нашим будущим управляющим персоналом.

С этими словами он оставил нас с Фалько стоять и быстрым шагом поднялся по лестнице. В то время как Скара тут же последовала за ним, Адам успел бросить на меня обеспокоенный взгляд. Я коротко улыбнулась ему, чтобы показать, что мне плевать на подколы Гюнтера Блюм.

— Ну что же, господин Кросов, — сказала я. — Давайте начнем, чтобы побыстрее закончить.

Господин Кросов видимо был того же мнения, он кивнул и спустился по лестнице, распологавшейся с другой стороны регистрационной стойки.

Я еще раз улыбнулась Адаму и направилась вниз, вслед за Фалько и господином Кросовом.

Сначала мы посетили офис, где целый рой сотрудников был занять тем, что упаковывал приветственные пакеты для новых граждан Объединённого Магического Союза, которые вскоре придут в палату сенаторов, чтобы перед зачислением принести присягу.

В глаза бросалось большое количество корнесосов, которые можно было встретить везде. Вдоль каждого коридора и каждой комнаты стояли цветочные горшки, из которых торчали мясистые растения. С гордостью господин Кросов показал нам огромные архивы, где группа фавнов как раз вытаскивала папки из картонных коробок и убирала в длинные ряды полок.

Монотонным голосом и немного шепелявя, господин Кросов объяснил, что для выпускников 5 уровня в палате сенаторов открыто много дверей.

Места помощников обычно занимают студенты, как мы. Ему самому предложили место пять лет назад, после окончания Теннебоде.

— А нам можно зайти в исследовательский отдел? — спросила я Кросова, после того, как он показал нам ещё один офис, в котором были зарегистрированы все духовные странники Объединённого Магического Союза.

— Нет, исследовательский отдел посещать разрешено теперь только патрициям, — удивился господин Кросов, как будто бы я не знала самых простых вещей. — Произошло несколько случаев кражи. Параллельные рамы исчезли. Вследствие этого, проект пока приостановлен, — господин Кросов просто пошёл дальше, а Фалько Гёрнер и я быстро последовали за ним.

— В самом деле, — задумчиво произнесла я, когда мы вошли в столовую, где некоторые сотрудники пили чай с выпечкой. В «Хронике короны» точно ничего не писали о краже.

Кому нужно воровать параллельную раму?

— Кросов, — позвал один светловолосый мужчина, помахав нам рукой. — Мне ещё нужен бланк GKH87.

На одно мгновение Кросов был сбит с толку, затем кивнул, как будто вспомнил, что у него есть ещё дела.

— Я позже положу его тебе на стол, Грегор, — отозвался он и провёл нас вдоль длинного коридора, который заканчивался большим залом, облицованным пенопластом.

— Лётная школа, — удивилась я, оглядываясь по сторонам.

— Именно, — подтвердил господин Кросов, когда провёл нас дальше, в большую комнату за лётной школой. — За безопасность воздушного движения ответственна палата сенаторов. А точнее говоря, Клеменс Хоффер, сенатор по вопросам воздушного движения. Здесь ведётся надзор за воздушными коридорами, и открываются маршруты для гражданского воздушного движения. Это очень интересное занятие, требующее большой ответственности. Есть много сотрудников, которые работают исключительно вне офиса и обеспечивают безопасность маршрутов.

Фалько Гёрнер с интересом посмотрел на большую стену, на которой зелёные и оранжевые потоки света были связаны с синими точками. Два сотрудника ходили перед стеной туда-сюда и, время от времени, удаляли одну из линий или изменяли её цвет.

— Зеленые линии показывают свободные на данный момент воздушные коридоры, а оранжевые показывают те, которые закроются в ближайшие пять минут, — объяснил господин Кросов.

В этот момент одна из линий загорелась красным и прозвучал сигнал тревоги.

— Что случилось? — испуганно спросил Фалько Гёрнер.

— Ничего хорошего, — господин Кросов нахмурился. — Один из воздушных маршрутов использовали, хотя он сейчас закрыт. Сотрудник, работающий вне офиса, сообщил об этом, и теперь туда направили подкрепление, чтобы расследовать инцидент, — пока господин Кросов заканчивал предложение, снова раздался сигнал тревоги и недалеко от красной линии показалась красная точка.

— Ах, — сказал господин Кросов и выглядел почти взволнованным. — Теперь нелегального летуна заметили даже за пределами воздушного маршрута. Придётся отправить туда охранников.

— Почему не Чёрную гвардию? — спросила я, прикинувшись наивной. — Это ведь они наши герои.

Господин Кросов посмотрел на меня в замешательстве и немного подумал.

— Конечно, они наши герои. Охранники просто немного их разгружают. Вам не стоит об этом беспокоиться.

Затем он развернулся и быстрым шагом пошёл дальше, так что мы кое-как поспевали за ним. Я с интересом отметила его реакцию.

— А в подвал мы тоже спустимся? — спросила я, когда мы подошли к зоне для совещаний.

— В подвал? — господин Кросов снова посмотрел на меня в большом замешательстве. — А что нам делать в подвале? Мы закончили нашу экскурсию, и господин Блюм ожидает вас для индивидуальной беседы. Госпожа Каспари, вы пойдёте первой, — он открыл дверь, и мне ничего другого не оставалось, как волей-неволей зайти в зал для заседаний.

Господин Бюм уже сидел за круглым столом и складывал бумаги. Я заняла место напротив и стала ждать, когда он наконец закончит.

— Госпожа Каспари, — протянул он, и меня охватило плохое предчувствие, что я попала на допрос. — У вас была установлена способность к пятому элементу. До сих пор это не отразилось на ваших академических достижениях, но в этом нет ничего необычного. Только профессор Пфафф утверждает, что в вас дремлет большая сила, которая, как он думает, ещё проявится, — господин Блюм вытащил бумаги и просмотрел их. — Остальные профессора, среди них также профессор Эспендорм, характеризуют вас, как очень хорошего, но не выдающегося студента.

— В самом деле, — с сомнением ответила я, задаваясь вопросом, когда он перейдёт к делу и скажет, что я в силу моих способностей, создаю угрозу безопасности и теперь буду находиться под наблюдением на протяжении всей жизни. — Каким образом это важно?

Господин Блюм нахмурившись, посмотрел на меня поверх бумаг, как будто не привык к тому, что кто-то задаёт ему вопросы. Затем, не обращая внимания, продолжил свою речь.

— Способности к пятому элементу необязательно отражаются на академических достижениях. Всё же есть некоторые важные показатели, которые не оставляют никаких сомнений.

— Какие показатели вы имеете в виду? — спросила я с любопытством, и теперь господин Блюм, казалось, был готов ответить на мой вопрос.

Он улыбнулся.

— Это сугубо внутренний вопрос, в который посвящены только некоторые высокопоставленные сотрудники палаты сенаторов.

— Почему меня это не удивляет, — вздохнула я.

Я была уверена, что господин Блюм гордится тем, что принадлежит к тем немногим, кто разделяет эту тайну.

— Сегодня мы здесь не только для того, чтобы дать вам возможность ознакомиться с работой палаты сенаторов, но также, чтобы выяснить, насколько ответственно вы распоряжаетесь своим талантом и используете его на благо Объединённого Магического Союза, — господин Блюм опустил бумаги и серьёзно посмотрел на меня.

Теперь мы, наконец, подошли к тому моменту, ради которого нас изначально пригласили сюда. Не для того чтобы посмотреть на архивы и отдел воздушной безопасности, мы были здесь, чтобы нас проверили.

— Я прекрасно осознаю ответственность, которая лежит на мне в этом обществе, — я выпрямилась и без колебаний ответила на взгляд господина Блюма.

Я ожидала, что он с высока продолжит читать мне нотацию, но вместо этого он просто смотрел мне глубоко в глаза. С секундным опозданием до меня дошло, что он задумал. Он хотел проникнуть в мои мысли, и теперь я также поняла, что значит поближе познакомиться.

Он не собирается полагаться на то, что я ему расскажу, а, кажется, хочет получить собственное представление о моих мыслях и пережитых событиях. Я быстро закрыла разум, лихорадочно размышляя, что мне делать.

Если я оскорблю палату сенаторов, это не останется без последствий, и моя жизнь точно не станет легче. Однако, если позволю господину Блюм проникнуть в свой разум, он, возможно, сможет выяснить некоторые вещи, которые ни в коем случае не должен узнать. Я понятия не имела, насколько он силён и опытен, и, к сожалению, у меня не было возможности спросить у бабушки совета.

Внезапно мне пришла в голову другая мысль. Я знала, что мой разум силён, тем более с тех пор, как я вернула Адама из царства мёртвых. Я с легкостью могла проникать в разум других людей, а Адам и Торин многому меня научили. Передо мной сидел сотрудник палаты сенаторов, у которого был доступ к взрывоопасной информации.

Он считал меня мятежной, но легко контролируемой девчонкой, и понятия не имел, в каких битвах я участвовала за последние годы. Кроме того, он не знал, что я обучаюсь на духовного странника и уже далеко продвинулась, потому что регистрироваться в палате сенаторов необходимо только после того, как закончится обучение.

Это, безусловно, была одна из тех идей, которые Адам оценил бы как очень рискованная и опасная.

Но я просто не могла противиться искушению.

Я моргнула и снова открыла разум, позволяя господину Блюм думать, что ему, наконец, удалось найти доступ к моим мыслям. Сначала я подкинула ему парочку безобидных: воспоминания о лекциях у профессора Пфафф, а также о том, что совсем недавно произошло у Нёлля — неприятный инцидент на сегодняшней лекции.

Я почувствовала, что он на одно мгновение отвлёкся и погрузился в воспоминания о сегодняшней лекции. В нём профессор Нёлль спросил, с помощью какого вербального заклинания можно превратить песок в камень. Затем вызвал Флавиуса Гондена вперёд, чтобы он объяснил связь и продемонстрировал заклинание.

Флавиус занервничал и позволил профессору Нёлль себя смутить. Заклинание пошло не так, как надо, он забыл в конце два слова, и в конечном итоге, песок пронёсся по классу, как дробь, выстрелившая из дробовика.

Профессор Нёлль, казалось, сам на мгновение удивился тому, как сильно можно было испортить это задание. Затем спокойно попросил Флавиуса подойти к нему после занятий, чтобы поговорить о том, что делать с такими плохими результатами.

Я почувствовала, что Гюнтеру Блюм понравилось, когда Флавиус скорчился и нервно провёл рукой по светлым волосам, постоянно заверяя, что он не намеренно сфабриковал снаряды, и подверг опасности своих сокурсников.

Тот момент, когда Гюнтер Блюм остановился на этих воспоминаниях я использовала, чтобы закрыть свои мысли, запечатать вспоминания об Адаме и магии, которой мы между тем владели, а на передний план выдвинуть несущественные — о соревнованиях драконов и Тенненбоде.

Но внезапно в моей голове появилось имя, и я заметила, что Гёнтер Блюм что-то ищет.

Вельф Боргерсон. Перед глазами внезапно возникли воспоминания о похоронах и тот момент в «Гостиной Шёнефельде», когда здоровенный и жуткий мужчина встретился с Филиппом.

Прежде чем в игру вступили брат и сестра, мне удалось направить мысли в другом направлении и представить, как красиво маленькая Сесиллия кувыркается в угольной пыли после того, как Грегор Кёниг кормит её ежедневной порцией вингтойбеля.

Гюнтер Блюм снова попытался вернуться к Вельфу Боргерсон, и я использовала его мысли, чтобы проникнуть ему в голову и порыться в его воспоминаниях об этом мужчине. Попасть в его разум было легче, чем я думала. Видимо, он даже не ожидал, что я вообще на это способна.

Гюнтер Блюм встретил Вельфа Боргерсона много лет назад. Я увидела его более молодую версию. Уже тогда, в двадцать с небольшим, он носил тёмное пальто, был высоким и казался пугающим и опасным.

В воспоминаниях Гюнтера Блюма Вельф стоял на краю дороги, которая вела через густой осенний лес. Это был выезд, который соединял Шёнефельде с внешним миром. Невдалеке я узнала городскую стену, и хорошо помнила, что Морлемы часто мне там поджидали.

Рядом с Вельфом стояло трое мужчин, которые были примерно того же возраста, что и Вельф. Только не такими высокими и крупными, как он, и казались неуклюжими и молодыми. Гюнтер Блюм шёл к этим трём мужчинам.

— А вот и ты наконец, — сказал Вельф и усмехнулся. — Разве ты не хотел, по крайней мере, пожелать мне удачи, Гюнтер?

Теперь и трое других повернулись, и я узнала их лица. Там стояли мой отец, Филипп и Ким Гёрнер и прощались с Вельфом Боргерсоном, как будто больше никогда не увидятся.

— Желаю тебе удачи, — услышала я шёпот Гюнтера.

— Не волнуйтесь, я поймаю этого труса, и тогда мы, наконец, заживём спокойно, — ободрил Вельф. — Не позволим остановить себя такому, как Хеландер. Однажды носитель печати, всегда носитель печати.

Он ободряюще кивнул остальным и вытащил из-под черной футболки цепочку. На ней что-то болталось, я узнала подвеску в форме буквы Т, на которой виднелся совсем маленький знак бесконечности, заключеный в круг. Должно быть это и была печать Тора.

— Начнем отвлекающий маневр через два часа, — сказал отец и нахмурился. У него было невероятное сходство с Леандро. Только глаза отличались по цвету. — Катерина и я сейчас отправимся в путь и поможем тебе. Нам нужно только попрощаться, — он немного помедлил и поджал губы, словно ему было сложно произносить эти слова.

У меня все похолодело внутри, когда я поняла, что это, наверное, было незадолго до того, как родители бросили меня. В эту секунду я еще была дома с мамой и не подозревала, какое несчастье сейчас со мной приключится.

— Встретимся в Миндоре, когда все закончится, — серьезно ответил Ким Гёрнер, после чего его голос пропал, и я слишком поздно заметила, что Гюнтер Блюм только что проник в мои мысли. Я всего лишь на мгновение отвлеклась на собственные чувства. Это ослабило мою оборону и позволило ему копнуть глубже, чем мне хотелось бы.

Но к моему удивлению, Гюнтера Блюма заинтересовали вовсе не наши с Адамом нелегальные отношения, а то, что я знала об отце. Мы вдруг оказались в Антарктике и передо мной стоял Бальтазар.

Мы стояли у ледяной могилы моей матери, в моих ушах слышался холодный и издевательский голос Бальтазара:

— Она, наверняка, считала велением судьбы, что могла свести со мной счеты вдали от поселений магов. Она хотела заманить меня сюда, чтобы прикончить. С этой книгой в руке, она считала, что у нее есть шанс против меня, но я уже давно был здесь и поджидал ее. Твоего отца я убил сразу, как приземлился самолёт, он только мешался под ногами.

— Значит в Антарктике, — услышала я довольный голос Гюнтера Блюма, видимо получивший информацию, которую искал.

Но прежде чем я смогла удивиться и возмутиться вслух о проникновении в мои мысли, я услышала чистый женский голос. Гюнтер Блюм только что получил сообщение, и я была настолько тесно с ним связана, что тоже его услышала.

— Морлемы похитили девушку. Запускайте план неотложных действий номер 8 и поднимайте по тревоге все находящиеся в распоряжении силы. Ее похитили в Кламартине. Имя девушки Лидия Каспари.

Новый план

Воспоминания о прошедших часах были расплывчатыми. Мне казалось, что это был своего рода фильм, а не моя жизнь. Только этот фильм шел бесконечно и ему не было конца.

После получения сообщения, Гюнтер Блюм вскочил и выбежал из помещения.

Я была не в себе и шатаясь, пошла за ним, пока господин Кросов не схватил меня за руку. Он меня перехватил, чтобы я не зашла в новые помещения палаты сенаторов, куда вход для меня был воспрещён.

На этом наша встреча резко прервалась. Из ниоткуда вдруг появилось несколько охранников, а господин Кросов, без всяких объяснений, вывел нас в вестибюль, поблагодарил Фалько и меня за то, что мы пришли и выпроводил за дверь.

Я даже не видела, что делал Фалько, а в панике пыталась позвать на помощь. С Адамом я не смогла связаться, так как он, наверное, все еще был в палате сенаторов и не мог принимать сообщения. Не сработала даже наша обычно такая тесная связь. Поэтому я предупредила Торина, Леандро и бабушку.

Затем побежала, поговорила с господином Лилиенштайном, потом остановилась, пытаясь побороть отчаяние. Некоторое время я стояла на рыночной площади, не в состоянии сделать ни шага. Меня словно парализовало, и лишь мысли крутились в голове как карусель.

Это моя вина, что Лидию похитили. Моя вина. Я сделала неправильно все, что только можно было сделать. Я не нашла к ней подхода, бросила её и разочаровала. Я так долго хотела, чтобы мои брат и сестра снова появились в моей жизни, а теперь все разрушила.

В какой-то момент подошла Ширли, которая как раз шла на работу. Она взяла меня с собой в «Гостиную Шенефельде» и сделала чай. Она хотела поговорить со мной, утешить, но я смотрела в одну точку и не могла произнести ни слова.

Чай тем временем уже остыл.

— Привет, Сельма, — раздался чей-то голос, в котором слышался скепсис.

Рядом с маленьким, угловым столиком, за которым я сидела, стоял Фалько Гёрнер и смотрел на меня с нескрываемым недоверием.

Я совсем забыла о нашей встрече.

— Что ты сотворила с этим Блюмом? Он прямо-таки панически сбежал. Не то чтобы мне уж очень хотелось поучаствовать в этой дурацкой индивидуальной беседе, но я бы с удовольствием воспользовался возможностью и высказал представителю палаты сенаторов все, что думаю об их системе, — он сел напротив. — Я долго готовился к этой встрече. Учил как сумасшедший, после того, как мне сообщили, что у меня есть склонность к пятому элементу. Это был мой шанс, чтобы меня услышали нужные люди. Ну так, что же пошло не так? — Фалько выжидающе смотрел на меня, и я хорошо понимала его любопытство.

— Дело не во мне, — тихо ответила я и отодвинула чашку с чаем. Помедлив, я несколько раз глубоко вздохнула. — Морлемы снова объявились, — хрипло сказала я. Фалько застыл на месте. — Блюм получил сообщение и бросился бежать, чтобы применить какой-то план на случай чрезвычайных ситуаций.

— Вот черт, — Фалько поджал губы.

Мой голос почти совсем пропал.

— Это была моя сестра, — прошептала я и больше не смогла сдерживать слезы, покатившиеся по щекам.

Ширли заметила это и подбежала.

— Ах дорогая, — успокаивающе сказала она, села рядом и крепко обняла меня. — Мне так жаль. Торин и Леандро уже в Кламертине и делают всё возможное, чтобы найти улики. Твоя бабушка тоже прибыла туда и всеми силами пытается связаться с Жизель и Филиппом. Они должны знать, что случилось.

Я подняла взгляд со слезами на глазах.

— Как такое могло случиться? Мы же так часто предупреждали её. Может это всё неправда, и всего лишь большая ошибка.

— Мне жаль, — Ширли с сожалением посмотрела на меня. — Лидия действительно исчезла. Никто не видел её сегодня. Госпожа Трудиг уже подтвердила, что сегодня утром она отправилась в Кламертин и не вернулась. Очевидцы с места происшествия увидели Морлемов и забили тревогу. Но было уже поздно.

— Она ведь знала, что должна быть осторожной, — ответила я, рыдая. Затем посмотрела на Ширли. — Она не поверила, когда я рассказала ей, что Жизель и Филипп исчезли. Она просто не поверила.

— Это не твоя вина, — решительно произнесла Ширли. — Ты должна это понимать. В этом виноваты Морлемы, а значит Бальтазар.

В горле застрял ком, когда я представила себе, как должно быть сейчас чувствует себя Лидия. Почему для неё не появилась фиолетовая дверь? Почему для неё не было таинственного спасения?

— Да, конечно, — тихо ответила я. — Я просто не могу в это поверить.

— Во что ты не можешь поверить? — Ширли снова придвинула мне чашку с чаем, и я сделала небольшой глоток.

— Я кое-что выяснила сегодня, — я посмотрела прямо на Фалько Гёрнера. — Речь идёт о Печати Тора. Так называется тот знак, который ты ищешь, и они все заодно.

Фалько побледнел.

— Что ты имеешь в виду?

Я выпрямилась и тихо и резко сказала:

— Гюнтер Блюм, Ким Гёрнер, Тони Каспари, Филипп Дубройс и Вельф Боргерсон были в сговоре. Они носили Печать Тора, это был своего рода кулон на цепочке. Как я поняла, они выступили против Бальтазара и потерпели неудачу. Они хотели встретиться снова в Мендоре, после того, как устранят Бальтазара.

— Это безумие, — сказал Фалько. — Что им нужно от Бальтазара? Он же не появлялся здесь уже целую вечность. Что у него вообще общего с Морлемами? И где находится Миндора? Я ещё никогда не слыхал о таком месте.

— Эта длинная история, — я посмотрела на Фалько. — Просто спроси своего брата, если хочешь узнать подробности, потому что похоже, что он вообще ничего не рассказал тебе о своей двойной жизни. Даже мы ни о чём не догадывались.

— Я знал, что он что-то скрывает, но тайное общество, в котором также участвуют твой отец и этот Гюнтер Блюм? В это действительно сложно поверить, — Фалько нахмурился.

— Так поверь, — смирившись, сказала я. — Как правило, сейчас я бы отправилась на поиски этого места, чтобы проверить на вшивость Гюнтера Блюма и Кима Гёрнера, но я не могу заниматься этим, пока моя сестра находится в заложниках у Бальтазара, — я почувствовала, как сжала руки в кулаки, как внутри меня растёт гнев, отодвигая на задний план парализующую скорбь.

— Есть только одно, что я должна сделать сейчас, а именно, отправиться на охоту за Бальтазаром, — я встала. — Я достаточно долго пряталась, избегая Морлемов. Пришло время сражаться.

Ширли задумчиво на меня посмотрела. Я думала, она начнёт меня отговаривать, перечислит все разумные аргументы, почему это слишком опасно и опрометчиво. Но она не стала, а просто кивнула.

— Теперь тебе лучше перейти в команду Лианы и Дульсы. Они поддержат тебя во всём, что захочешь сделать, каким бы безумным это не казалось, — она тоже встала. — Иди уже, я позабочусь о деле с Печатью Тора, и, если выясню что-нибудь полезное, дам тебе знать.

— Спасибо Ширли, — ответила я и наклонилась к ней. — Есть кое-что ещё. Будь осторожна с Гюнтером Блюм. Он очень хотел проникнуть в мой разум, чтобы узнать об этом Вельфе и моём отце, и сильно обрадовался, когда понял, что мой отец пропал без вести в Антарктике. У меня плохое предчувствие, касающееся его. В конце концов, он слишком радикально сменил сторону. Возможно, когда-то он был на стороне добра, но определённо больше нет.

— Понимаю, — кивнула Ширли. — Теперь иди. Найди Бальтазара и уничтожь его. Моё благословение у тебя в кармане.

Несмотря на сложную ситуацию, в которой я находилась, и чувству, что мой мир в течение нескольких секунд снова перевернулся с ног на голову, я была благодарна, когда Ширли вытолкнула меня из «Гостиной Шёрефельде». Она была абсолютно права, мне нужно было чем-то заняться, а охота за Бальтазаром было лучшее, что я могла сейчас сделать.

Я быстро шла по рыночной площади. К этому времени стало темно, и фонари светили оранжевым, окуная рыночную площадь в мирное освещение.

Но я не могла этим любоваться и быстрым шагом спешила по мокрой мостовой. Магазин бабушки Лианы уже давно был закрыт, и я позвонила в дверь. Лиана встретила меня на полпути, когда я поднималась по лестнице.

— Мне так жаль, — сказала она и обняла меня.

Я обняла её в ответ и стояла так несколько мгновений, а затем поднялась по ступенькам к её квартире.

Дульса уже сидела в уютной кухне и смотрела на меня, широко распахнув глаза.

Я сделала глубокий вдох и заметила, что моя скорбь и отчаяние превратились в гнев.

— Не надо меня жалеть, — тихо сказала я. — Морлемы схватили Лидию, и она не вернётся, если я буду хандрить. Я так зла из-за того, что этот мужчина постоянно покушается на мою семью.

— Я понимаю, — сказала смущённо Лиана. — Но не позволяй гневу себя вести. Мы знаем, что Бальтазар пока не причиняет девушкам вреда. Он сам это сказал. Они нужны ему, чтобы зарабатывать деньги. А вот ты ему больше не нужна. Напротив, он хочет, наконец, от тебя избавиться, навсегда!

— Поэтому всё, что мы делаем, нужно точно планировать, — серьёзно кивнула Дульса.

— У меня есть идея, — сказала я, прислонившись к стене кухни. — До сих пор Адам не хотел, чтобы я это делала, но сейчас я не вижу другого выхода, как ещё можно подобраться к Бальтазару поближе. Мы не добились никакого прогресса ни в поисках его укрытия, ни поисках этой пещеры. Он обезопасил эти места магией, и мы ничего не можем сделать.

— Что ты задумала? — спросила серьёзно Лиана, встав передо мной.

Я сделала глубокий вдох.

— Морлемы появляются, как только я осмеливаюсь выйти из-под защитного заклинания и немного дольше задерживаюсь на одном месте. Так случилось летом в этом лесу, рядом с Линкольнвилем и то же самое произошло, когда на нас напали на вилле дель Маре.

— Именно, — кивнула Лиана, в то время как Дульса встала и сделала шаг в мою сторону.

— Я должна выяснить, почему они появляются, — задумчиво продолжила я. — Должен быть кто-то, кто завет Морлемов и предупреждает Бальтазара.

— Да, кончено, — Дульса усердно закивала. — Он везде разместил шпионов.

— Также я заметила кое-что ещё. Пока Морлемы появляются, проходит некоторое время. Я предполагаю, что они летят издалека, — я снова заколебалась. — Скорее всего, они летят прямо из укрытия Бальтазара. Нужно отследить их, и тогда они приведут нас прямо к Бальтазару.

— А из укрытия Бальтазара мы попадём в пещеру, где спрятаны девушки, — продолжила Дульса мою мысль. — Очень хорошо.

— Именно так, — ответила я. — Нам нужно оружие из ранниума, чтобы защищаться от Бальтазара и Морлемов.

— Я всё ещё не совсем понимаю, как ты собираешься это сделать, — сказала задумчиво Лиана, приглашая нас взмахом руки сесть за кухонный стол. — До сих пор нас всегда преследовали Морлемы, и мы убегали. У нас вообще не было возможности выяснить, куда они затем исчезают.

— Это верно, — я выдвинула стул и села. Затем подождала, пока Лиана и Дульса тоже займут места. — Поэтому есть только один способ выяснить, где находится укрытие Морлемов. Нам нужно наблюдать, откуда они появляются.

— Откуда появляются? — переспросила Дулься, хмурясь. Затем некоторое время поразмышляв, кивнула. — Это рискованно, но может сработать, — наконец сказала она.

— Я всё ещё не совсем понимаю, — сказала нетерпеливо Лиана.

Дульса серьёзно посмотрела на Лиану.

— Сельма хочет использовать себя, в качестве приманки, — сказала она. — Мы спланируем всё заранее и займём скрытые позиции по всей окрестности. Затем появится Сельма, и Морлемы прилетят, чтобы убить её, а мы проследим направление, из которого они появятся. Если сделаем это в разных местах, то будем всё подробнее узнавать, где прячутся Морлемы, — Дульса кивнула. — Чтобы подобраться к этому месту, нужно продвигаться вперёд шаг за шагом.

Лиана какое-то время переводила взгляд то на меня, то на Дульсу.

— Неудивительно, что Адам считает это сумасшедшей идеей. Шансы, что Морлемы тебя поймают, очень большие.

— Да, — протянула я. — Поэтому Адам ни разу даже слова не дал сказать, когда я обдумывала план.

— Но это хороший план, — кивнула Лиана. — При условии, если ты сможешь всегда вовремя ускользать. В противном случае от риска не будет никакой пользы.

— Я знаю, но я единственная приманка, которая надёжно выманивает Морлемов из их укрытия, и, кроме того, есть ещё фиолетовая дверь, которая в чрезвычайной ситуации может спасти.

Лиана недоверчиво посмотрела на меня.

— Ты действительно хочешь положиться на фиолетовую дверь?

— Это могло быть совпадением, или кто-то пытается добиться твоего доверия, чтобы потом всё же заманить в ловушку, — указала Дульса.

— Я знаю, — тихо ответила я. — Но я должна рискнуть для Лидии и других девушек. Я не могу продолжать прятаться от опасности.

— Адам разозлится, — обеспокоенно сказала Лиана.

— Да, я знаю, — вздохнула я. — Но это моё решение.

— Тогда давайте планировать, как будем действовать, — сказала серьёзно Дульса. — Нам требуется место, где ты быстро сможешь убежать и где осведомители тебя всё же заметят. Кроме того, там должно быть достаточно укрытий, чтобы наблюдать за Морлемами с некоторого расстояния и, конечно же, оружие.

Лиана кивнула.

— Я сообщу обо всём Ленноксу. Он и Рамон, несомненно, нам помогут.

— В то время как Адам и Торин сделают всё, чтобы отговорить тебя, — сказала обеспокоенно Дульса. — Они ни при каких обстоятельствах не одобрят этот план.

— Я знаю, — вздохнула я.

Я понятия не имела, как Адам отреагирует на моё решение. Но если у него нет идей получше, чтобы вернуть Лидию, тогда я рискну всем, чтобы спасти мою младшую сестру.

У Сибилл

— Ты ни в коем случае не будешь приманкой для Морлемов, — резко сказал Адам, сверкая на меня глазами.

Мы стояли в Таинственном саду, и я как раз испытывала оружие из раниума, которое достал Леннокс. Кинжалов было достаточно, чтобы вооружить Лиану, Дульсу, Ширли и Лоренца. Они, все не колеблясь, согласились с моим планом после того, как узнали о похищении Лидии.

Леннокс сказал, что позаимствовал оружие у Чёрной гвардии, потому что сейчас его всё равно никто не хватится. Обычным способом оружие из раниума было почти не достать, потому что гномы изготовляли только ограниченное количество, и редко встречающиеся кинжалы соответственно пользовались большим спросом.

— Адам, — сказала я, казалось в сотый раз за последние две недели. — Он похитил мою сестру, и, хотя я была там, когда Гюнтер Блюм получил информацию, и палата сенаторов обо всём знает, о Морлемах нет официального сообщения. Палата сенаторов даже её не ищет. Чрезвычайный план 8, скорее всего, означает: Скройте все имеющиеся доказательства и отрицайте существование Морлемов.

— Тем не менее это ещё не значит, что ты тоже должна пожертвовать собой, — подчеркнул он. — Бальтазар не просто хочет похитить тебя, он хочет тебя убить. И ясно дал это понять.

— Я не жертвую собой, — спокойно объяснила я, проверяя, достаточно ли острые лезвия, — просто я собираюсь выследить Бальтазара. Мы в течение нескольких месяцев тщательно искали и ничего не нашли, и теперь просто пришло время изменить стратегию и действовать более смело.

Я положила оружие на камень и подошла к Адаму. Мы стояли на большом лугу, и тёплый воздух мерцал. Мою кожу ласкал нежный ветерок, примиряя с ледяной зимой, которая между тем наступила в Шёнефельде.

— Я знаю, что ты беспокоишься за меня, — я взяла его за руку и крепко сжала. — Мы получили второй шанс в этом мире, и я не собираюсь его опрометчиво упускать. Мои родители отдали свои жизни, чтобы защитить Лидию, Леандро и меня. Я в ответе за брата и сестру.

— Они взрослые, Сельма, — прошептал Адам, обхватив мою щёку рукой. — Это не твоя вина, что Бальтазар похитил её. Это только вина Бальтазара.

— Но я, наконец, могу что-то сделать, чтобы положить этому конец, — возразила я. — Кроме того, мы точно спланировали все детали и учли все возможные обстоятельства. У нас обязательно всё получиться. Я поеду к Сибиллам и сыграю отчаявшуюся сестру, которая таким способом ищет решение проблемы. Я подожду, пока появятся Морлемы, а потом вернусь через дверь в туристическое бюро госпожи Трудиг. И это всё. Твои браться, а также Лиана и Дульса спрячутся в радиусе пятисот метров. Ещё Дульса научила всех простому защитному заклинанию. Они будут наблюдать, откуда появятся Морлемы и куда потом улетят. Всё очень просто.

— Риск, которому ты подвергнешься, непредсказуем, — ответил Ада, обхватил моё лицо обеими руками и нежно поцеловал. — Подумай ещё раз. Твоей бабушке, наверняка, не понравиться, что ты собралась сделать.

— Бабушка ясно сказала, что поддержит меня на моём пути, но прямо сейчас я не хочу беспокоить её без необходимости. У неё очень много дел из-за этого судебного процесса. Каждый день из палаты сенаторов приходят новые письма, и она постоянно работает над какими-то объяснениями и изложениями своего мнения. Между тем она даже обратилась за юридической помощью. Пришли родители Флавиуса, чтобы помочь ей. Может тебе стоит использовать твои новые связи в палате сенаторов, чтобы поддержать её.

— У меня нет связей в палате сенаторов, — мрачно ответил Адам.

— Ну, пока я с Фалько осматривала рабочие зоны, а Гюнтер Блюм рылся в моём мозгу в поисках важной информации, у тебя был длительный ужин с примусом и сенаторами, и они буквально состязались за то, чтобы навязать тебе важную работу в палате сенаторов. То, что ты отвернулся от матери, похоже, сделало тебя даже ещё более интересным для Ладислава Энде. Ты действительно произвёл впечатление.

— Ты отлично знаешь, что они хотят меня только, пока я следую политике палаты сенаторов и делаю то, что советует мне примус. Как только я уклонюсь и выскажу своё мнение, они тут же меня бросят, — Адам мрачно нахмурился. — Они ищут марионетку, а со мной такое не пройдёт.

— Я знаю, — тихо сказала я. — И я грожусь, что ты дружелюбно, но решительно от всего отказался.

На лице Адама появилась улыбка.

— К сожалению, Скаре это не особо понравилось.

— Надеюсь на это, — ответила я. Затем стала серьёзной. — Время пришло. Скоро всё начнётся.

— Я в последний раз прошу тебя отменить эту операцию, — сказал настоятельно Адам. — Мы найдём другой способ, чтобы отыскать девушек.

— Нет, — твёрдо сказала я. — Мы можем пойти другим путём, когда он появится. Но прямо сейчас никто из вас не знает, где Бальтазар, и пришло время это выяснить, — я засунула оружие в рюкзак и взяла Адама за руку. — Пойдём, ты мне нужен сейчас. Давай бороться, бок о бок, рука об руку. Сердце, полное мужества и любви. Тогда никто не сможет нам навредить.

Я крепко поцеловала Адама. Сначала он не отвечал на поцелуй, и я уже думала, что придётся идти одной. Но потом его губы нежно шевельнулись, и я поняла, что он на моей стороне, хотя по-настоящему не одобрял то, что я задумала.

Я улыбнулась и обняла Адама ещё крепче, немного оттягивая счастливый момент. Затем отстранилась и перовой пошла к двери. Понадобилось некоторое время, но потом я с облегчением услышала, как Адам, меланхолично вздохнув, последовал за мной, и таинственный сад попрощался с нами тихим звоном наших шагов.

Лоренц и Этьен уже ждали нас на кухне. Атмосфера была серьёзной.

— Оружие у тебя? — спросил Лоренц.

Я кивнула, вытащила два кинжала и протянула Лоренцу и Этьену.

— Вы освоили защитное заклинание?

— Да, — ответил коротко Лоренц.

Он был бледен, а от его первоначального энтузиазма мало что осталось. Когда я рассказала ему о том, что задумала, он загорелся воодушевлением и обязательно хотел принять в этом участие, сыграть важную роль в слежке за Морлемами.

— Хорошо, — ответил Адам, ободряюще глядя на Лоренца. Он хорошо спрятал свои опасения, и теперь вошёл в роль опытного следователя, у которого нет никаких сомнений в миссии, и он сосредоточенно выполняет её. — Вы отправитесь через пять минут и пойдёте первыми. После того, как нанесёте Сибиллам короткий визит, проверьте ситуацию, а затем идите гулять. Укройтесь в согласованном месте и спрячьтесь под защитным заклинанием. Затем дайте нам знать. Торин и Ширли уже заняли свои позиции, Леннокс, Леандро и Лиана тоже. Дульса и Рамон как раз прошли через дверь в доме наших родителей и расположатся рядом с особняком. Таким образом мы охватили весь периметр.

— Всё должно получиться, — успокоила я. — Мы так часто и подробно всё обсуждали. Каждый из нас знает свою роль.

— Через пятнадцать минут Сельма последует за вами, тоже навестит Сибилл, а затем будет ждать рядом с дверью, — продолжил уверенно Адам, как будто, если он ещё раз повторит план, это его успокоит.

— Как только Морлемы появятся, ты пройдёшь через дверь и поможешь Сельме благополучно вернуться в Шёнефельде, — сказал Этьен, который под своей беспорядочной копной светлых волос был по меньшей мере таким же бледным, как Лоренц. — Мы останемся ещё в наших укрытиях и будем наблюдать, в каком направлении исчезнут Морлемы.

— Именно, — подтвердил Адам. — Будем постоянно поддерживать контакт, и только когда Торин подаст вам сигнал, вы вернётесь через проход у Сибилл.

— Всё будет хорошо, — успокоила я. — Если нам не повезёт, то Морлемы не появятся, и вся подготовка была напрасной.

— Я в это не верю, — ответил мрачно Адам. Затем посмотрел на часы. — Вам пора.

Лоренц кивнул и ещё раз крепко обнял Этьена.

— Удачи, — пожелала я, а затем они с серьёзным выражением лица вышли на улицу.

Уже вечерело и потихоньку начинало темнеть. Выпало много снега, погрузив город в белый цвет Рождества.

Адам запер за ними дверь и посмотрел на часы.

— Я всё ещё не могу поверить в то, что мы действительно это делаем.

— Это не опасно, — стоически повторила я. — Мы уже разыграли все возможные ситуации. Даже Торин, в конце концов, одобрил план.

— После того, как мы кардинально его изменили, — напомнил Адам. — И только потому, что Ширли рьяно встала на твою защиту и каким-то образом обвела Торина вокруг пальца.

Я ухмыльнулась, когда одевала куртку и накидывала на плечи рюкзак.

— Ты же знаешь, что Ширли всегда смотрит на такие вещи прагматично.

Адам вздохнул.

— Надеюсь, вы окажетесь правы, и мои опасения беспочвенны, — он одел свою кожаную куртку и натянул на голову шапку. — Я пойду сейчас вперёд. Ты последуешь за мной через пять минут. Если там что-то не так, я предупрежу тебя, и ты пройдёшь мимо туристического бюро госпожи Трудиг и направишься к бабушке в Каменный переулок. Без тебя не будет никаких Морлемов, а без Морлемов никакой опасности, ясно? — он строго посмотрел на меня, и только когда я кивнула, он в последний раз нежно чмокнув меня в губы, вышел из дома в Глиняном переулке.

Ровно через пять минут я ещё раз проверила, что мой кинжал из раниума хорошо спрятан на теле, затем одела шапку и последовала за Адамом. Пока шла по заснеженным улицам, засунув руки глубоко в карманы куртки, чтобы они не мёрзли на морозе, я ещё раз напомнила себе, зачем всё это делаю.

После исчезновения Лидии я была решительно настроена сделать хоть что-то, чтобы вернуть её. Возможно, это решение ослабело бы спустя несколько дней после того, как Адам и Торин не переставая уговаривали меня, пытаясь убедить, что это не верный путь. И я поддалась бы их убеждениям сделать что-то менее опасное. Но когда я на следующий день после исчезновения Лидии встретила в доме в Каменном переулке бабушку и Леандро и увидела отчаяние в их измученных лицах, я поняла, что не могу свернуть с выбранного мной пути. Другого выхода не было.

Леандро понадобилось несколько дней, прежде чем он вообще смог снова со мной заговорить. Он закрылся в своей комнате в Каменном переулке, никого не желая видеть и ни с кем говорить.

С Жизель и Филиппом никто из нас не смог связаться, и это ещё больше обременяло Леандро. На третий день я пошла к нему, села рядом и рассказала всё, что узнала от Гюнтера Блюм о печати Тора и тайном обществе, к которому, по-видимому, принадлежал и Филипп. Затем рассказала ему также о плане, который лелеяла и с помощью которого надеялась выяснить, где прячется Бальтазар.

Когда я закончила, Леандро ещё некоторое время молча на меня смотрел, затем встал и в его взгляде я увидела такой гнев, который был слишком хорошо мне знаком.

— Независимо от того, что ты собираешься предпринять против этого преступника, — сказал он ледяным голосом, — я в деле.

Было похоже на то, будто я своими словами указала Леандро путь, и он смог преодолеть шок. Так же, как и я, он теперь направлял свой гнев и отчаяние в подготовку нашего плана. Он изучил карты, в поисках подходящих укрытий, чтобы спрятаться в окрестностях рядом с Сибиллами.

Нам нужны были такие места, откуда можно было следить за окрестностями, чтобы точно определить, из какого направления появятся Морлемы и куда потом улетят.

Он все уши прожужжал Ленноксу, что лучше всего сможет одолеть Морлемов, если будет сражаться с ними с помощью стрел и лука. Но для этого ему нужны наконечники стрел из раниума. Но даже Рамон и Леннокс не смогли достать так быстро такие необычные вещи.

Неторопливо, будто собираюсь этим ранним вечером кое-что сделать для предстоящего первого воскресенья Адвента, я свернула на рыночную площадь и прогулочным шагом прошла мимо пешеходов к туристическому агентству госпожи Трдуиг.

Даже если до сих пор я всегда была сосредоточенной и пыталась отогнать все сомнения, теперь я явно почувствовала, как растёт возбуждение. Про себя я надеялась, что всё действительно пройдёт по плану, как я всегда всех уверенно заверяла.

— Привет Сельма, — удивилась госпожа Трудиг, когда я вошла в туристическое агентство.

Она сидела за своим письменным столом, и на ней была одета захватывающая, переливающиеся кофта, которая незаметно отвлекала от её полноты. Она, нахмурившись, посмотрела на меня.

У меня возникло подозрение, что ей может показаться странным, что после Лоренца, Этьена и Адама появилась и я. Две пожилые дамы стояли возле стойки с проспектами о тропических круизах и дружелюбно мне кивнули, когда я подходила к госпоже Трудиг.

— Здравствуйте, госпожа Трудиг, — ответила я на приветствие.

— Куда ты собралась направиться сегодня? — спросила она, складывая несколько проспектов на своём столе.

— К Сибиллам, — ответила я тихо, потому что не знала, являются ли две дамы, как раз разговаривающие о карибском круизе, магам или нет.

— Ага, значит тоже к Сибиллам, — ответила тихо госпожа Трудиг.

С одной стороны это подтвердило моё подозрение о том, что обе дамы не являются магическими гражданами, а с другой явно показало, что госпожа Трудиг и впрямь считает странным, что ей опять нужно послать кого-то к Сибиллам.

— Скоро будет выпускной бал, — сразу сообразила я, что сказать. — Очень сложно решить, с кем туда пойти, а с кем лучше не стоит. Мне срочно нужен совет, да и не только мне.

Госпожа Трудиг одно мгновение задумчиво на меня смотрела.

— Значит выпускной бал, — наконец протянула она, так, будто только что прозрела. На её губах появилась улыбка. — Конечно. Я уже удивлялась, кому только сегодня не нужно к Сибиллам.

— Да именно выпускной бал, — повторила я, когда госпожа Трудиг взяла деньги, а затем провела меня в заднюю комнату к двери под номером 27 и пожелала удачи в принятии решения. Наше поведение действительно было настолько подозрительным? В конченом итоге через эту дверь прошли только Лоренц, Этьен, Адам и я.

Чтобы не привлекать внимания, другие специально прошли через проход в доме родителей Адама. Мы выбрали день для нашей миссии, когда родители Адама уехали в Австралию, чтобы изучить возможности расширения бизнеса на этом континенте.

Когда госпожа Трудиг снова исчезал в своём туристическом агентстве, я прошла через дверь и вскоре оказалась на зелёном лугу. Передо мной стоял выпуклый, загадочный и хрупкий цветочный дом Сибилл. Вопреки статике он был похож на цветочный кокон, от которого исходил соблазнительный запах роз и сирени.

Внимательно осмотревшись, я увидела, что я не одна. Передо мной стояли две молодые девушки, которые о чем-то шептались и, кажется, ждали, когда освободится дом Сибилл.

Я встала за ними в надежде, что они быстро зайдут и также быстро исчезнут. Что, если Морлемы, которых я приманю, похитят этих девушек?

Я нервно огляделась и уставилась на ясное небо.

Мне хотелось прекратить страдания, а не вызывать новые.

Я решила оповестить Адама. Он прятался где-то недалеко и внимательно следил за всем.

«Что мне делать с гражданскими?» — нерешительно спросила я.

«Подожди еще», — спокойно и сосредоточенно ответил он. «До сих пор Морлемам нужно было несколько часов, чтобы оказаться рядом с тобой. Они появляются издалека, и, чтобы добраться, им нужно время. Веди себя спокойно и не привлекай внимания. Ты посещаешь Сибилл, как делают многие девушки. Играй свою роль, как договаривались. Если я замечу что-то необычное, мы сразу же прекратим операцию.»

Словно в подтверждение слов Адама, кокон открылся и кто-то, спотыкаясь, выбрался наружу из переплетения цветков. Я до сих пор хорошо помнила ощущение дурмана, когда давным-давно была здесь с Лоренцом в последний раз.

Внутри кокона царила прямо-таки одурманивающая атмосфера, будь то аромат цветков или волшебство, окружавшее Сибилл. Я могла лишь надеяться, что не увижу перед собой Морлемов, когда покину кокон.

Наверное, я пойду им навстречу шатаясь также, как этот мужчина, который все еще одурманенный, спотыкаясь шёл по лужайке. Он был маленького роста и казался очень молодым. У него были узкие, опущенные плечи, и выглядел он так, как будто никогда не занимался спортом.

Подождите-ка. Он показался мне знакомым. Задержав на нем взгляд, я удивленно вскрикнула. Это был профессор Нёлль, который с красными щеками, стеклянным взглядом и спутанными волосами жадно хватал ртом воздух. Понадобилось некоторое время, пока он понял, где находится. Его сознание постепенно стало проясняться, он выпрямился, поправил волосы и одежду.

Обе девушки прошли мимо него в кокон, после чего дверь из вьющихся лоз закрылась за ними.

Мне очень захотелось стать невидимой, но я стояла одна у всех на виду, посреди лужайки, между профессором Нёллем и дверью к турбюро госпожи Трудиг, находившейся в стволе огромного дерева.

Когда он обнаружил меня, его лицо превратилось в гневную маску, и я поняла, что он меня узнал.

«Спокойно», — суфлировал Адам, прочитав мои панические мысли. «Дружелюбно поприветствуй Нёлля и сделай вид, что его присутствие здесь не кажется тебе странным. У него тоже есть свои проблемы, и он хочет найти решение у Сибилл. Смотри ему в глаза, не провоцируй. Это ты можешь сделать на следующей неделе в Тенненбоде.»

Я кивнула и попыталась избавиться от мысли о том, что я ничего не имела бы против, если бы именно сейчас появились Морлемы и, наконец, устранили из моей жизни профессора Нёлля.

Но Морлемы не появились, а профессор Нёлль медленно направился ко мне. Я последовала совету Адама, поприветствовала его, не поднимая взгляда, а затем, как будто так и надо, пошла к входу в кокон, чтобы дождаться, когда обе девушки получат своё пророчество. Я посчитала, что сыграла роль отлично. Уже давно я не прятала свой гнев на кого-то так хорошо. Но сейчас у меня действительно были совершенно другие заботы.

Как раз, когда я хотела пройти мимо профессора Нёлль, он неожиданно сделал шаг вправо, и внезапно оказался прямо передо мной.

Я резко остановилась и обалдело посмотрела на него.

— Чего-то хотите? — спросила я скорее машинально, чем вежливо.

Что ему от меня надо? Я ведь серьёзно хотела не обращать внимание на то, что профессор пошёл к гадалкам, чтобы предсказать своё будущее. Что он вообще ожидает от своего будущего? Он всю оставшуюся жизнь будет преподавать в Тенненбоде и мучить первокурсников уборкой навоза в драконьих стойлах. Даже я могла бы предсказать ему это, не делая остановки в царстве грёз.

Или может он ищет любовь всей своей жизни? Эта мысль показалась мне очень нелепой. Профессор Нёлль в качестве нежного любовника? Что ж, может женщина действительно сделает его более обходительным человеком. Я бы ничего против не имела.

— Что тебе здесь нужно? — прошипел он враждебно. Значит превращения в его переполненную любовью противоположность ещё не произошло. — Ты что, преследовала меня?

— Ни в коем случае, — возмутилась я, и это негодование не было разыграно. — Я хотела посетить Сибилл. Это ведь не запрещается, верно? И мне нет дела до того, что делаете здесь вы, — я равнодушно ответила на его взгляд и почувствовала, как он действительно попытался проникнуть в мои мысли, чтобы выяснить, что привело меня сюда.

Я быстро закрыла свой разум и какое-то время наслаждалась тем, как профессор Нёлль изо всех сил пытается преодолеть мой барьер. Обычно я не стала бы колебаться и использовала возможность, чтобы проникнуть в его мысли. Получить какую-нибудь информацию о его отце Гюнтере Блюме было бы неплохо. Но мы выполняли задание, а я понятия не имела, насколько силён разум профессора Нёлля. Я не могла рисковать, чтобы он узнал, почему я действительно здесь.

— Вы что-то хотели? — притворно спросила я, когда он со слегка покрасневшим лбом смотрел мне в глаза.

К счастью, как раз в этот момент открылся кокон, и обе девушки, хихикая, вышли из него.

— Я должна идти, моя очередь, — быстро сказала я, используя возможность, чтобы пройти мимо профессора Нёлль.

Чуть не попала в переделку. Я не стала оглядываться, поспешив в кокон Сибилл, а лишь вздохнула от облегчения, когда дверь за мной закрылась. Надеюсь, профессор Нёлль исчезнет, когда я выйду из кокона. Согласно нашим расчётам, тогда начнётся время, когда в любой момент могут появиться Морлемы.

Почему мне так не повезло. Как раз в тот момент, когда я меньше всего этого ожидала, мне навстречу вышел профессор Нёлль. Я снова открыла свой разум, чтобы слышать сообщения Адама.

«Повезло тебе», — как раз в этот момент констатировал Адам. «Нёлль прямо сейчас прошёл через дверь в Шёнефельде. Теперь попытайся продлить своё пребывание у Сибилл как можно дольше.»

В этот момент раздался звонкий смех, и я заметила присутствие Сибилл. И не только. Я увидела всё, что меня окружало, и удивлённо подняла взгляд. На обтянутых шёлком кушетках в полутьме покоились пять полных дам.

Их густые волосы, украшенные яркими бутонами, покрывали округлые плечи. На них были надеты широкие платья из бархата, закреплённые золотыми застёжками. Всё напоминало старую картину; маленькие столики, стонущие под наполненными до краёв чашами с фруктами, цветущие лозы, которые по всей маленькой комнате свисали с потолка или, казалось, росли из него.

— Привет, — тихо и удивлённо сказала я, потому что всё внезапно напомнило мне последний раз, когда я была здесь.

До этого момента посещение Сибилл было лишь пунктом в моём плане, который я хотела закончить, чтобы приступить к следующему. Я даже не задумывалась о том, что хочу спросить у Сибилл, настолько это казалось мне несущественным.

За последние месяцы бабушка и святые девы постоянно искали след Бальтазара или его матери в царстве грёз. Если бы там была какая-то зацепка, они бы её заметили, поэтому не было необходимости посещать Сибилл, чтобы получить какие-то расплывчатые подсказки.

Однако в этот момент я поняла, что, возможно, постаралась забыть, какое значение имел мой последний визит к полным дамам. Полученное от них пророчество направило мою жизнь в другое русло, и я боялась, что они могут сказать что-нибудь, и это снова перевернёт мой мир с ног на голову.

— Добро пожаловать входи,

мудрые речи от нас прими.

Их звонкие голоса искрились жизнерадостностью, и я последовала их приглашению и сделала несколько шагов к кушеткам.

— Сельма фон Норденах,

мы внемлем тебе и готовы ответить.

Печаль в сердце, вопрос на устах,

твою боль и страданья смогли мы заметить.

Я кивнула, совсем не удивляясь, что Сибиллы знали, кто я такая и как себя чувствую. Хотя «Хроника короны» не упоминала о текущих событиях, новости распространились везде благодаря подробному репортажу «Красного мстителя».

— Мою сестру похитили Морлемы, а предсказание насчёт смерти и опасности, сбылись не один раз, — мрачно сказала я.

Однако исчезновение моей сестры, казалось, совсем не интересует Сибилл. Они с любопытством меня разглядывали и шептали:

— В царство мёртвых ты спустилась,

известия об этом дошли до нас.

Расскажи, как назад воротилась,

о потерянных душах, любимых,

по которым мы так скучаем сейчас.

— Тут нечего рассказывать, — ответила я, удивляясь, что они так хорошо обо всём осведомлены. — Что меня сейчас интересует больше всего, это где прячется Бальтазар и что такое Печать Тора. Вы что-нибудь об этом знаете?

Одна из Сибилл немного выпрямилась и поправила густой локон на круглом плече.

Шесть героев объединила печать,

сердце полное мужества, страх не смог их сковать.

Справедливость хотели восстановить,

но враг был силён, смог их сломить.

Смерть пришла быстро и без пощады,

разделила в предательстве, построив преграды.

В поисках шестой печати, которая бы дверь открыла,

объединиться хотят и восстать с новой силой.

Возможно, их успех ожидает,

но не забудь, мир непрочен,

опасность везде поспевает.

Я растерянно посмотрела на Сибилл.

— Шестая печать, — задумчиво прошептала я, пытаясь понять их слова.

Но у меня не было возможности поразмышлять над этим дольше, потому что Сибиллы неожиданно встали. Их одежды спадали вниз широкими складками, прикрывая пышные тела, и внезапно запах цветов усилился и одурманил меня.

Тяжёлый, сладкий туман вокруг меня, казалось, даже распространяется в голове, и я почувствовала, как начала нежно улыбаться и в монотонном ритме двигаться туда-сюда.

В том же ритме, что звучал у меня в ушах, Сибиллы шли ко мне, медленно, словно это было шествие. Они удивительным образом были похожи, не только своими жестами, но и внешне. На них была надета одинаковая одежда и сделана одинаковая причёска. Только их лица немного отличались друг от друга.

Затем они начали тихо напевать, нежно и настойчиво, в гипнотизирующем ритме.

Как я поняла, это была чарующая песня, расслабляющее монотонное песнопение, которое совершенно внезапно застало меня врасплох. Мне казалось это странным, но ощущения были заманчиво хорошими. Их мелодия успокоила меня, прогнала беспокойство из моих мыслей и невероятное давление по поводу того, что эта миссия должна быть успешной. Внезапно в песнопении снова появились слова, постоянно повторяющийся стих:

— Сельмы фон Норденах, пленница боли,

иди к нам, сердце излечим, если позволишь.

Забудь о заботах в нашем кругу,

будь нам сестрой, услышь эту мольбу.

Я почувствовала, что в какой-то момент встала и мечтательно посмотрела на Сибилл, которые, держась за руки, водили вокруг меня хоровод и продолжали распевать стих под приятную мелодию. Снова и снова. Перед глазами появились феи и смешались с цветочными снами.

Было бы славно, оставаться в этом состоянии, между цветов и этим чарующим запахом, который изгнал все проблемы из сердца. Одна из Сибилл внезапно протянула руку, и я почти была готова вложить в неё свою и начать раскачиваться в ритме мелодии.

«Сельма», — внезапно услышала я резкий голос в голове. Это Адам, пронзила меня жгучая мысль. Его голос звучал нетерпеливо, что могло означать только одно: он уже звал меня несколько раз, а я не реагировала. Чёрт, что я вообще здесь делаю?

— Что такое? — ответила я вяло.

Песнопение Сибилл усилилось, как будто они хотели побороть голос Адама.

«Сельма, проваливай, наконец из этого дома!» — крикнул он строго и с примесью отчаяния в голосе, которое окончательно меня вспугнуло. — «Если ты в течение трёх секунд не окажешься за дверью, я зайду и выскажу Сибиллам свой мнение, даже если навлеку на себя недовольство всего Объединённого Магического Союза, потому что оскорблю их талисман.»

«Хорошо, хорошо», — ответила я, всё ещё сонная от всех этих впечатлений вокруг.

Я высвобождалась из оцепенения, словно из липкого сиропа, пытаясь сосредоточиться и побороть тяжесть в голове.

— Спасибо большое за щедрое предложение, — обратилась я к Сибиллам после длинной паузы. — Но, к сожалению, я не могу присоединиться к вам, по крайней мере не сегодня. У меня ещё есть планы.

Прежде чем они успели запротестовать, я наклонилась и проскользнула между их рук. Как по команде, дверь передо мной открылась, и я, спотыкаясь, вышла на луг, одурманенная сладким запахом и чарующими сценами.

Я сделала глубокий вдох и попыталась собраться с мыслями. Как только я могла позволить так себя отвлечь? Если об этом узнает бабушка, то заставит начать обучение на духовного странника с самого начала.

Когда я постепенно приходила в себя и задавалась вопросом, сколько прошло времени, пока Сибиллы меня гипнотизировали, потому что иначе описать то, что они со мной сделали, было нельзя.

В сказочном лесу, который окружал небольшую поляну, было уже темно, а над нами протянулось звёздное ночное небо. Дом Сибилл и огромное дерево с дверью в туристическое бюро госпожи Трудиг находились в тени ночи. Мне стало ясно, что прошло не несколько минут. Должно быть я провела у Сибилл пару часов.

По крайней мере, в этом было кое-что хорошее. Я отлично скоротала время, до сих пор мой план работал. Дом Сибилл был теперь закрыт и больше сюда не придут непричастные к делу свидетели, чтобы воспользоваться их услугами. Я прошла прогулочным шагом несколько шагов к краю поляны, и тут внезапно услышала голос Торина. «Проклятые Морлемы летят. Леннокс и Лиана видели их. Шоу начинается.»

Ветер и земля

Слова Торина окончательно разбудили меня. По телу пробежал холодок, а внутрь закрался страх. Когда мы планировали эту операцию, все казалось логичным и понятным.

Но теперь появление Морлемов стало действительностью, а исходящая от них опасность стала близкой и реальной. До сих пор они появлялись внезапно, но сегодня я сама спровоцировала нашу встречу. Значит, ответственность за последствия этого столкновения, тоже лежала на мне.

Я положила руку на рукоятку кинжала, который носила с собой, и посмотрела в ночную даль.

Я медленно направилась к двери, ведущей обратно в туристическое бюро госпожи Трудиг. Из дома Сибилл исходило слабое свечение. Листья многочисленных лоз светились изнутри, погружая поляну в мягкий, зеленый свет.

Как мы и договаривались, я заняла позицию рядом с дверью, в любой момент готовая открыть ее и зайти, чтобы укрыться от опасности. Я ждала сигнал от Адама, который должен был предупредить меня, как только Морлемы появятся на горизонте. Морлемы смогут своими глазами увидеть, что я исчезла, и будут вынуждены вернуться к хозяину ни с чем. Таков был план.

Я ждала, ждала, но ничего не происходило. Напряжение росло, я в любой момент рассчитывала получить сигнал и запрыгнуть внутрь. Я начала лихорадочно всматриваться в окрестности, уже испытывая сомнения. Все ли в порядке с Адамом? Может Морлемы раскусили наш план?

Почему ничего не происходит? Разве Морлемы не должны были уже давно быть здесь, после того как пересеклись с Ленноксом и Лианой? Я начала беспокойно переминаться с ноги на ноги и напряженно всматриваться в ночное небо.

Я не отваживалась проникнуть в мысли Адама, потому что должна была сосредоточить всё внимание здесь, на месте.

«Что случилось? Где они?» — в конце концов спросила я Адама, снова обводя взглядом верхушки деревьев. Адам был где-то там, наверху, под защитой заклинания.

«Я ничего не вижу», — ответил Адам с явным напряжением в голосе. «Черт, где они застряли? Они же не могут раствориться в воздухе, Леннокс и Лиана видели их. Они совершенно уверены в этом.»

Нервничая, я смотрела наверх, пытаясь хоть что-нибудь разглядеть в темноте ночи.

Я прислушивалась к тонким колебаниям элементов, к ветру, а также проверила влажность ночи.

И вдруг я что-то почувствовала. Холод рядом со мной, холод и силу. Энергию, из которой я могла слышать ветер и землю.

Я резко застыла на месте. Они были здесь, совсем рядом и наблюдали за мной. Но я была так обеспокоена, что совсем не заметила их. Меня окружила зловещая угроза, и появилась она вовсе не из воздуха, как мы предполагали.

«Они здесь», — мысленно прошептала я Адаму. «Я их не вижу, но они где-то рядом. Наверное, спрятались среди деревьев.»

Некоторое время царила тишина, затем я почувствовала Адама совсем близко. Он смотрел моими глазами, ощущал то, что ощущала я.

«Пройди через дверь», — прошептал он, пытаясь подавить панику в голосе.

Медленно, словно это была обычная, скучная прогулка, чтобы насладиться теплотой ночи, я пошла к огромному дереву, в каре которого, была чугунная дверь, ведущая назад в Шенефельде. Мне нужно было исчезнуть, причем быстро.

«Иди спокойно и медленно», — сопровождал Адам мои шаги, в то время как мое сердце начало биться чаще. Совсем не просто выглядеть расслабленно и непринужденно, когда точно знаешь, что тебя окружает сотня хладнокровных убийц.

Всего пять метров до двери. Я уже даже ощущала холодную ручку в руке. Еще несколько шагов и все получится. План сработает, и Морлемы исчезнут ни с чем, показав нам дорогу до своего укрытия.

Осталось всего три метра. Сейчас дойду. Я уже протянула руку к ручке, как из ниоткуда вокруг меня вырос круг из тёмных теней. Вся поляна вдруг стала чёрной, а зелёного свечения больше не было видно.

Я испуганно ахнула, когда обнаружила их. Они стояли так близко друг к другу, что образовывали стену. Плечо к плечу на меня смотрело бесчисленное количество серебреных глаз, их пустой, голодный взгляд не знал пощады.

Я сразу бросилась вперёд и помчалась к двери. Всё случилось одновременно. Я обнажила кинжал, и вот они уже налетели на меня, схватили ледяной хваткой за руки и ноги. Я отбивалась, наносила удары кинжалом по морю из тёмных плащей и то и дело чувствовала, как попадаю в цель, и один из Морлемов рассыпается в пыль.

Внезапно появился Адам, как в трансе раздавая удары направо и налево. Элегантными и энергичными движениями он прокладывал себе дорогу ко мне.

Должен быть ещё другой способ держать их на расстояние. Холодные прикосновение их рук прожигали мне кожу. Я никак не могла избавиться от их холода.

Даже когда я убивала их, если вообще можно говорить об убийстве, когда речь идёт об этих полумёртвых существах, тело продолжало жечь ледяным огнём, ледяной холод не исчезал. И не только, он усиливался с каждым движением, проникал в конечности и постепенно замедлял мои движения.

Я сделала глубокий вдох, сосредоточилась на дыхание, а потом создала огромное количество огненных шаров над головой. Они горячо и ярко сияли, и Морлемы, шипя отступили. Однажды я уже держала их на расстояние с помощью огня. Видимо, он им не нравится, они даже боятся его.

Адам понял и сделал то же самое, он создал стену из огня вокруг себя и пробрался ко мне. Мы протянули огонь вокруг, который потрескивая, опалил траву у наших ног. Затем медленно двинулись к спасительной двери.

Морлемы знали, что мы собираемся сбежать. Один в отчаянии бросился в пламя, и, зашипев, огонь погас в том месте, даже если его плащ теперь горел ярким пламенем, а пронзительный крик, который он издавал, мог только свидетельствовать о сильной боли.

Его сосед последовал его примеру, и хриплый крик полумёртвого существа наполнил поляну. Я ошеломлённо смотрела на Морлемов, которые теперь все вместе бросились на нас, чтобы прорвать барьер из огня. Они были готовы сделать всё, даже уничтожить себя, только чтобы поймать меня.

Адам дёрнул меня за руку и дотащил последние несколько шагов до двери. Сразу сообразив, я перенесла пламя назад. Затем Адам открыл дверь и протолкнул меня через неё.

Я, задыхаясь, упала на пол, приземлившись на четвереньки в туристическом бюро госпожи Трудиг. Мои руки и ноги теперь горели как огонь в тех местах, где ко мне прикоснулись Морлемы. Боль всё глубже и глубже въедалась в мою плоть.

— Адам? — в отчаяние крикнула я, оглядываясь по сторонам.

Он стоял в открытой двери, держась за дверную раму и пытался пройти через неё.

Но два Морлема держали его за ноги и изо все силы тянули назад. Всё больше тёмных рук хватало его, и, несмотря на возрастающую боль, я встала и подняла руки. Это был просто абсурд. Я стояла между всеми этими дверями туристического бюро госпожи Трудиг, а через открытую дверь можно было смотреть прямо на лежащую позади нас преисподнюю.

Я сформировала огненный шар и бросила его в одного из Морлемов, который крепко держал Адама, пытаясь затащить его обратно в дверь. Он сердито посмотрел на меня и зашипел от боли, но не сдался.

Мои руки сформировали ещё один огненный шар и ещё один. В быстрой последовательности я бросала один шар за другим, в то время как Адам пинался и изо всех сил и подтягивался к дверной раме.

Громко закричав, Адам ещё раз оттолкнулся и прямо-таки запрыгнул в туристическое бюро. Как раз в этот момент передняя дверь открылась, и в комнату внезапно вошла госпожа Трудиг.

— Ради Бога, — закричала она и уставилась на нас, как мы, в покрытой сажей и порванной одежде, там стояли и лежали.

Морлемы шипели и ругались в открытой двери, видели нас и всё же не могли дотянуться.

Госпожа Трудиг снова закричала, затем тихо упала на пол, найдя спасение в обмороке.

— Нужно позвать её мужа, — сказала я дрожащим голосом и захлопнула дверь прямо перед носами Морлемов.

— Да, — простонал Адам и с трудом встал.

Под его порванным штанами из кожи вингтойбеля я видела огромные красные пятна на коже, изборождённые глубокими царапинами.

— И нам нужно как можно скорее к твоей бабушке, чтобы обработать раны.

— Эти раны опасны?

Я разглядывала багровые пятна на руках, на которых теперь начали появляться волдыри, как будто я обожглась. Боль была невыносимой. Мне хотелось кричать при каждом движении.

— Да, они очень опасны, — серьёзно ответил Адам. Он посмотрел на свои порванные брюки, а затем на кожаную куртку, которая клочьями свисала с его рук. — Потому что они не заживают самостоятельно. Нам нужны листья органзы, да побыстрее.

— А что с остальными? — спросила я.

— Они в безопасности, скрыты под защитным заклинанием, и до тех пор, пока никто из них не потеряет голову, Морлемы их не обнаружат. Им теперь нужно ждать, пока эти бестии смиряться с тем, что не смогли сегодня нас поймать и вернуться домой, — Адам на одно мгновение закрыл глаза и сделал глубокий вдох.

— Я предупредил Торина и твою бабушку. Мы встретимся с ней сейчас в ратуше, в её приёмной. Пошли, теперь нам нужно только позаботиться о ней, — Адам указал на госпожу Трудиг, которая лежала в коридоре, словно огромная переливающаяся конфетка и тихо храпела.

Незадолго до прибытия господина Трудига, его жена пришла в себя. Мы помогли ей встать и проводили к столу, где она села явно в полной растерянности. Вместо того, чтобы, как всегда, бодро болтать и задавать нам вопросы, она оставалась на удивление тихой и только смотрела на нас, странно нахмурившись.

Адам немного изменил её воспоминания, заставив забыть последние минуты. Просто на всякий случай. Нельзя было рисковать, что госпожа Трудиг больше не позволит нам пользоваться дверями. Когда мы убедились в том, что она чувствует себя более или менее нормально, мы попрощались и, в конце концов, покинули туристическое бюро.

Собрались тучи и начался лёгкий снегопад. На улицах было мало людей, потому что большинство магазинов уже закрылись. Бок о бок с Адамом мы прошмыгнули мимо рыночной площади и направились к ратуше.

Бабушка не особо обрадовалась, когда увидела, в каком мы с Адамом состоянии. По её серьёзному выражению лица я видела, что она не недооценивает ранения. Она сделала светло-зелёную пасту из листьев органзы и намазала ей наши обширные раны. Затем обмотала их бинтами и предписала носить целую неделю и, кроме того, каждый день приходить на перевязку.

Адам кивнул, потому что, видимо, ему уже был знаком с этой процедурой. Только я до сих пор понятия не имела, как сильно Морлемы могут нас ранить.

— Останется всего несколько шрамов, — утешил он, когда бабушка мыла своё оборудование.

— Таких, каких у тебя уже много, — ответила я, глядя на него с улыбкой.

Теперь, когда охлаждающие повязки, наконец, успокоили боль на руках и ногах, я снова могла улыбаться.

Я вспомнила тот момент, когда впервые увидела шрамы Адама, а также, что их вид сначала меня напугал. Но теперь у меня будут такие же, знак того, что я боролась с несправедливостью своими руками.

Адам кивнул. Но не улыбнулся в ответ, напряжённо проведя рукой по тёмным волосам.

— Нам пора возвращаться в Глиняный переулок. Мы договорились встретиться там.

— Я вам дам, возвращаться, — прервала его бабушка. — Прежде чем уйдёте, сначала подробно объясните, как могло так случиться, чтобы вы участвовали в битве с Морлемами. И это был не один Морлем, это я ясно вижу.

Я вздохнула, размышляя, сколько правды вынесет моя бабушка. Но потом вспомнила, что мы хотели быть честными и начала рассказывать историю с самого начала.

— Значит ты хочешь использовать себя, как приманку, — подозрительно сказала бабушка, когда я закончила. Затем посмотрела на меня широко распахнув глаза, в них лежала печаль. — Разве недостаточно, что они похитили Лидию?

— Я делаю это, чтобы спасти Лидию, и не только её. Это нужно, наконец, прекратить, — сразу ответила я. — Если у тебя есть какая-нибудь другая идея, тогда дай знать, но до сих пор никто ничего не предложил, и никто ничего не делает.

Бабушка выпрямила плечи.

— Я пытаюсь преуспеть в палате сенаторов и отменить реабилитацию Бальтазара. Кроме того, я пытаюсь поймать Густава Джонсона, как он вступает в контакт с Бальтазаром и я оказываю давление на Ладислава Энде, чтобы он, наконец, снова пустил в ход Чёрную гвардию, и адмирал мог начать охоту на Морлемов. Они прекрасно знают, что эти бестии снова появились. Однако Ладислав Энде также знает, что если официально признает возращение Морлемов, то его популярность будет измеряться тем, каких успехов он добился в борьбе с ними, поэтому он пытается избежать этого любой ценой. Это всё работа, которая продвигается не так быстро, и она не особо сенсационная, но будет иметь тот же эффект, что и сражение.

— Однозначно, — горько подтвердил Адам. — В палате сенаторов идёт борьба за власть. Это очевидно. Адмирал прекрасно знает, почему он не нужен. Но рано или поздно решение о том, что будет дальше с Чёрной гвардией, должно быть принято. Надеюсь, что адмирал до тех пор не потеряет голову. Он тоже знает, что Морлемы вернулись и не может смериться с тем, что ему не дают бороться с ними.

Бабушка медленно кивнула.

— Всё так и есть. Это фарс и свидетельство бессилия правительства. Даже если мне этого не хочется, всё же сейчас я должна поддерживать Ладислава Энде, потому что кажется, что на данный момент он наш единственный оплот против Бальтазра. Если он уступит, и у Густава Джонсана будет полная свобода, то очень скоро Бальтазар въедет в палату сенаторов, выбрав тот или иной способ.

— Я знаю, — мрачно ответила я. — Мне бы хотелось, чтобы у нас было больше поддержки. Разочаровывает тот факт, что Жизель и Филлип куда-то пропали и ни разу не дали о себе знать. Это как-то связано с тайным обществом, все что мы знаем на данный момент. А тебе что-нибудь известно о Печати Тора? Сибиллы рассказали мне какой-то странный стих, до того, как загипнотизировать, чтобы навсегда оставить у себя.

— Что? — бабушка аж возмущенно задохнулась. — Они хотели тебя удержать?

— Да, — ответила я. — Они так заинтересовались всей этой историей с царством мертвых, что хотели узнать больше. Они бы предпочли, если бы я сразу же переехала к ним. Хотели сделать меня своей сестрой. Ну вот, а когда мы спалили чуть ли не всю поляну, мне, кажется, они поменяли свое мнение.

— Эти коварные змеи, — выругалась бабушка. — Бездарные гадалки на кофейной гуще. В голове не укладывается, что они хотели сделать тебя одной из них.

— Им не удалось, — успокаивающе сказала я и попыталась вернуться к моему вопросу.

— Ты что-нибудь знаешь о Печати Тора? Мой отец был замешан в этом так же, как Филлип, Ким Гёрнер, человек по имени Вельф Боргерсон и Гюнтер Блюм из палаты сенаторов. Но их должно быть шестеро, сказали Сибиллы. Значит в этом тайном обществе не хватает еще кого-то.

— Я ничего не слышала о печати Тора, — нахмурившись, ответила бабушка. — И тебе не следует отвлекаться на это. Хотя эта история с Морлемами невероятно опасна, но я должна признать, она, возможно, сработает.

Я с триумфом улыбнулась Адаму.

— Я же говорила, что бабушка нас поддержит.

— Поговорим об этом позже, — коротко сказал он, и я заподозрила, что он был недоволен тем, как прошла операция.

— Погоди, — ответила бабушка. — Я не говорила, что поддерживаю тебя. Возможно, это и сработало, но сомневаюсь, что такой риск оправдан.

— В следующий раз будем знать, что Морлемов следует ждать не только с воздуха, но что они могут также появиться, пройдя по земле. Я не знала, что они проберутся через лес.

— В следующий раз? — с сомнением спросил Адам, и теперь я поняла, куда нас заведет дискуссия. Он громко втянул ноздрями воздух, чтобы успокоиться. — Мы подробно все обсудим с Торином и остальными, — Адам встал и кое-как надел на себя рваную куртку.

Бабушка перегородила ему дорогу.

— Прежде чем вы уйдете, я хочу, чтобы вы пообещали, что в следующий раз расскажете, если будете планировать такую операцию. Я знаю, что тебя бесполезно отговаривать, Сельма, но введите меня в курс дела. Я, наверняка, смогу дать вам тот или иной совет.

— Конечно, — Адам тут же кивнул. — Но я уверен, что в ближайшем времени таких операций не будет.

— Подожди-ка, — прервала я.

— Ладно уже, — он обнял меня и притянул к себе.

— Нет, — ответила я, высвобождаясь из его объятий, которыми он, очевидно, хотел меня успокоить. — Сначала нам нужно подождать и узнать, что выяснили наши друзья с наблюдательных пунктов. Если это полезная информация, тогда можем подумать о следующем шаге. Но нам нужно лучше подготовиться. Появляется сотня Морлемов, от которых я должна сбежать в короткий срок. Если бы мы знали, кто скрывается за фиолетовой дверью, то смогли бы лучше её использовать. В этот раз она не появилась.

Адам напряжённо на меня смотрел. Между его бровей образовалась глубокая морщинка, а его губы сжались в тонкую линию.

Моя бабушка тем временем энергично покачала головой.

— Я же уже говорила, вы, наверняка, случайно активировали уже существующую дверь. Двери не появляются из ничего. Это невозможно.

— Мы не ждём эту дверь, — ответила я. — Но знать, что в чрезвычайно ситуации она появиться, было бы большой поддержкой.

— Ладно, — бабушка кивнула. — Теперь немного отдохните, а я передам новости Корнеллю, затем проверю, что там с бедной госпожой Трудиг. Ей, наверняка, нужно что-то, чтобы успокоиться.

— Да, — ответила я. — Ей, без сомнения, нужны успокоительные.

— Разумеется, а ты, — она серьёзно посмотрела на меня, — со следующей недели продолжишь своё обучение на духовного странника. Я достаточно долго тебя щадила, и принимала оправдания. Ты должна быть сильной, и чем сильнее ты будешь, тем лучше для твоей безопасности.

Я какое-то время задумчиво смотрела на бабушку. Волей-неволей я должна была признать, что она права. Пришло время столкнуться со своими страхами. Я не могу позволить себе быть слабой.

— Хорошо, — протянула я. — Я приду.

— Отлично, — удовлетворённо сказала бабушка. Затем она потушила свет, и мы вместе вышли из ратуши.

— Сомнений нет, — сказал задумчиво Лоренц, сосредоточив внимание на большой карте, лежащей на столе в рабочей комнате. — Они появились из того же направления, куда потом исчезли, — он провёл пальцем по толстой длинной линии, которую нарисовал на карте. — Линия пересекает Северную Атлантику, а затем Карибский бассейн.

Дульса кивнула в подтверждение.

— Если связать скорость со временем, которое им потребовалось, чтобы появиться, тогда можно сделать грубое предположение, где находится укрытие.

— Нам нужно больше данных, чтобы более точно определить место, — сказал Леандро, обводя пальцем огромную территорию. — Всё ещё слишком приблизительно, чтобы ехать туда и начать поиски.

Он на одно мгновение закрыл глаза, и теперь отчётливо были видны тёмные круги под ними. Он почти больше не спал с тех пор, как мы вернулись с нашей операции. Каждую секунду он посвящал подведению итогов нашей встречи с Морлемами.

Лиана ходила по комнате и поливала корнесосы, в то время как рассвет начал, наконец, рассеивать темноту.

— Нам просто нужно вспомнить, из какого направления прилетели Морлемы, когда в первый раз напали рядом с Линкольнвиллем, тогда можно было бы провести ещё одну такую линию, и там, где линии пересекаются, должно находиться укрытие.

— Это хорошая идея, но тогда мы не ожидали их появления. И, по крайне мере, я, при всём желании, не могу сказать, откуда они прилетели, — ответила я, складывая вещи в сумку.

Было раннее утро ледяного декабрьского дня, и такое ощущение, будто Лоренц, Лиана, Дульса и Леандро уже в сотый раз за прошедшие дни размышляют над картой.

Меня сводило с ума то, что я не могла выходить с ними; к Сибиллам, чтобы искать следы, в Конкверу, куда Лиана часто направлялась, чтобы навестить двоюродную сестру Нелли или в Килеандрос, чтобы встретиться со святыми девами и Седони.

Я была заперта в Шёнефельде, и должна была прятаться под защитным заклинанием. И с каждым днём, который проводила здесь бездействуя, я становилась всё более раздражённой и обеспокоенной. Моя сестра исчезла, и эти неопределённость и беспокойство должны, наконец, прекратиться.

В довершении всего, я также заметила, что Адам из-за страха за мою безопасность колеблется и не хочет идти этим путём. Вместо того, чтобы оттачивать новый план, как вновь заманить Морлемов, чтобы собрать больше информации, он, казалось, делает всё, чтобы предотвратить его.

После того, как мы вернулись в Глиняный переулок и стали ждать, когда появятся остальные, он продолжал молчать. Сначала пришли Ширли и Торин, а следом Дульса и Рамон. Эти четверо вообще не видели Морлемов.

Но потом появились Лиана, Леандро и Леннокс. Морлемы пролетели прямо над их головами. Эти трое видели их очень близко. В то время как Леннокс привык к их виду, на Леандро они произвели неизгладимое впечатление.

Знание того, что эти бездушные личности взяли в плен Лидию, больше не давало ему покоя. Он точно описал своё впечатление сначала нам, а затем ещё раз Лоренцу и Этьену, у которых тряслись руки, когда они вернулись. Всё же они испытали облегчение, что всё прошло гладко.

Затем Леандро стал молчаливым и все силы направил на то, чтобы подвести итоги.

В отличие от Адама, теперь у него было чёткое представление, на каком месте я должна появиться вновь, чтобы мы могли провести ещё одну линию на карте.

— Подумай об этом ещё раз, Сельма, — повторил он. — Прошло уже несколько дней, и мы можем попробовать снова.

— Я знаю, — протянула я. — Я совсем не против, но мы можем сделать это только вместе. Нам нужны пункты наблюдения по всему периметру, чтобы точно определить их маршрут. В противном случае все усилия будут напрасны. Адам ещё не доволен планом. Он считает его слишком рискованным.

Лиана со стуком поставила лейку.

— Адам прав. Сначала нужно сосредоточиться на других возможностях. Поэтому хорошо, что он пошёл сегодня к адмиралу, чтобы поговорить с ним об альтернативах, — Лиана кивнула, а потом тоже начала собирать тетради для сегодняшних лекций.

Соприкосновение с Морлемами ослабило её мужество, показав опасность, в которой мы все находились. Её решительность уступила место беспокойной паники, и она боялась снова встретиться с Морлемами. Лиана ничего не говорила о том, что чувствует.

О том, чтобы отказаться от поисков, потому что её храбрость пошатнулась, не могло быть и речи. Но я достаточно долго её знала, чтобы читать в её жестах и словах.

Она прокашлялась.

— Даже если я предпочла бы освободить девушек как можно раньше, я считаю, что риск слишком непредсказуем. Вам едва удалось сбежать от Морлемов, и всё могло бы закончиться катастрофой, — Лиана сделала глубокий вдох и переплела пальцы, так что костяшки побелели. — Никакой пользы не будет в том, если ещё и Сельма исчезнет.

— Я не исчезну, — сказала я, наблюдая за напряжённой позой Лианы. — До этого не дойдёт.

Я наклонилась, чтобы проверить, лежит ли под диваном моя тетрадь для записи слов древнего языка, когда мне внезапно пришла в голову сумасшедшая идея. Что, если мы просто последуем за Морлемами?

Не на собственных крыльях, потому что Морлемы летели намного быстрее, чем мы когда-либо сможем. Но скорость дракона вполне соответствовала. Тогда рискованные операции, в которых я подвергала себя и всех своих друзей опасности, были бы излишни.

Эта мысль больше не отпускала меня, когда я со всеми остальными спустилась к завтраку. Я рассеяно запихивала в рот хлопья и почти не слушала, о чём они говорят. Разговоры всё равно крутились теперь только о том, кто с кем пойдёт на выпускной бал.

Ариэль в такую зимнюю погоду никогда не осмелиться покинуть Акканку, так же, как и другие драконы, которые ненавидят холод. Я хорошо помнила, как медленно мы продвигались вперёд, когда летели в Белару и всё только потому, что Ариэлю и другим не нравилась низкая температура воздуха.

Я не смогу мотивировать Ариэля устроить погоняю за Морлемами. Кроме того, поднимется огромная шумиха, если я подвергну опасности одного из ценных драконов Акканки. Тут мне даже Грегор Кёниг больше не сможет помочь.

— Сельма, дорогуша, — сказал очень громко Лоренц, из чего я заключила, что он уже какое-то время обращался ко мне, а я не реагировала.

— Да? — спросила я, удивлённо подняв взгляд.

— Я просто хотел спросить, встречаемся ли мы сегодня в Глиняном переулке. Я организую предрождественскую встречу со всеми моими близкими. Мы хотим испечь печенье, — Лоренц подмигнул мне, в то время как его веки напряжённо дёргались.

— Испечь печенье? — протянула я, задаваясь вопросом, что он имеет в виду. Мы не согласовывали никакого тайного сигнала. По крайней мере, насколько я помнила. Но не исключено, что я пропустила объявление пароля. — Сегодня после обеда у меня совсем нет время. Сначала будет тренировка в Акканке, а потом меня ещё хочет видеть бабушка.

— Но мы хотим испечь кокосовые макроны, — сказал напыщенно Лоренц. — Тебе ведь они так нравятся.

Я рассеянно на него смотрела, задаваясь вопросом, что он хочет сказать.

В конце концов, Лоренц вздохнув, напряжённо нахмурился, в то время как Дульса и Лиана захихикали. Широко распахнув глаза, я следила за тем, как он формулирует свои мысли: «Ширли хочет с нами встретиться. На этой недели она прогуливает лекции, потому что в «Гостиной Шёнефельде» отмечается одна рождественская вечеринка за другой, и она только что узнала что-то о Печати Тора.»

— Вот в чём дело, — усмехнулась я. — Так сразу и скажи. Ты хочешь испечь кокосовые макроны. Тогда я конечно приду. Но будет поздно, не раньше семи вечера.

— Ничего страшного, — ответил довольно Лоренц. — Кокосовые макроны вкусные всегда.

— Ну конечно, — ответила я, ухмыльнулась, а затем направилась на первую лекцию.

Этот день был очень долгим. Из-за плохого настроения, профессор Нёлль заставил нас выполнять одно глупое упражнение за другим. Сначала нам нужно было превратить песок в стекло и придать ему форму какого-нибудь предмета быта и, в конце концов, всё снова сломать и превратить в песок, чтобы затем начать упражнение с самого начала.

Затем он начал читать главу из учебника, в которой обсуждалось изготовление стекла при помощи магии, а потом подчеркнул, что на предстоящем экзамене мы должны знать, какие минералы следует добавить в песок, чтобы добиться окраски стекла.

— Пурпурит для фиолетового оттенка, — повторял профессор Нёлль свой бесконечный список, будто монотонно напевая. — Кампилит для оранжевого оттенка, эпидот для коричневого, хромит для чёрного.

— Иногда я задаюсь вопросом, как Дульса терпит этого мужчину на специализации, — сказал Лоренц, когда профессор Нёлль, в конце концов, слишком поздно отпустил нас на перемену.

— Для меня это тоже загадка, — задумчиво ответила я. — Но слышала, что на специализации он более-менее сносный.

Профессор Нёлль не особо меня смутил. Вначале я ещё беспокоилась, что он нацелится на меня, потому что я столкнулась с ним у Сибилл, но всё оказалось наоборот. Он прямо-таки игнорировал меня, даже не смотрел в мою сторону и ни разу не вызвал, чтобы я ответила. И это было к лучшему, потому что я всё равно не смогла бы дать ответ.

Мысленно я всё ещё обдумывала вопрос, какого дракона использовать, чтобы преследовать Морлемов. Все команды охраняли своих драконов, как зеницу ока, и на это были причины.

Все взгляды были направлены на национальный спорт, и было просто невозможно позаимствовать дракона, чтобы устроить незаконную охоту. Интересно, откуда Бальтазар взял этого дракона Латориос?

Размножение драконов было сложным. Даже при безупречном уходе, как в случае с Грегором Кёниг, получалось очень редко, чтобы дракон снёс яйцо, тем более яйцо того вида, который считался давно вымершим.

— До вечера, Сельма, — крикнул мне вдогонку Лоренц, когда я уже завернула на семинар доктора Швиммер, которая преподавала древний язык. На первый взгляд она казалась милой старушкой, с седыми локонами и нежной улыбкой.

Она большое внимание уделяла этикету и хорошим манерам и была педантична как к своей внешности, так и в ожиданиях языковых навыков с нашей стороны. И была очень строгой и неуступчивой, когда речь заходила о навыках иностранного языка.

Древний язык был непростым. Помимо множества слов, было много исключений из правил, будь то склонение существительных или спряжение глаголов. И доктор Швиммер не проявляла пощады ни в одном из этих случаев.

Как в начале каждого урока, она провела опрос слов, которые мы проходили на прошлой лекции, а затем начала новую главу грамматики, что потребовало всё моё внимание, поэтому все размышления о драконах я отложила на потом.

После обеда Профессор Пфафф тоже не дал мне шанса, спокойно подремать, вначале урока он встал перед нашей группой и объявил, что пришло время Адаму Торрел, Скаре Энде и Сельме Каспари, наконец, доказать свою склонность к пятому элементу и пробудет к жизни существо из воды, воздуха, земли или огня.

— Конечно, я ожидаю, что вы выберете существо из воды, — улыбнулся профессор Пфафф, поглаживая усы, в то время как за окном на землю падали большие снежинки. — Я даю вам неделю времени. Если вы до тех пор не справитесь, я должен буду отчитаться перед палатой сенаторов. От вас ожидают, что вы будите регулярно добиваться успехов, а от меня ждут ежемесячные отчёты о вашей работе. Если кто-то из вас встретит Адама Торрел, тогда сообщите ему об этом и, пользуясь случаем, можете также передать, что я больше не собираюсь принимать его постоянное отсутствие.

Не только я вздрогнула. Я ясно увидела, как глаза Скары становятся всё больше и больше. В течение недели мы должны пробудить к жизни существо?

До сих пор профессор Пфафф постоянно побуждал нас попробовать. Но это уже совсем другое дело, когда поджимает срок, и ты должен совершить чудо.

В то время как профессор Пфафф дал другим студентам задание продолжить работу над часами, чтобы они, наконец, заработали, от меня и от Скары он потребовал сразу же начать изготовлять живое существо и вдохнуть в него жизнь.

— Я рекомендую вам простую структуру, — сказал он ободряюще. — С ней я смог добиться наилучших результатов. Попробуйте сделать это с пауком или мокрицей, а затем постепенно можно перейти к более сложным организмам.

— Паук? — спросила Скара явно испытывая отвращение, да и Эгони, Алекса и Дорина, казалось, не считают эту идею гламурной. — У меня особенный талант, и я, определённо, не собираюсь пробуждать к жизни паука.

Профессор Пфафф некоторое время скептически смотрел на Скару, затем примирительно улыбнулся.

— Конечно, барышня Энде, конечно. Вы сразу сможете продемонстрировать свой талант на примере большого объекта. Я очень рад этому. Сделайте лебедя или единорога, если вам угодно. Можете свободно применять вашу креативность, — улыбаясь, он отвернулся и быстрым движением руки раздал воду на каждое рабочее место.

К Скаре подплыло самое большое количество воды, при этом я до сих пор не могла понять, пошутил он или был серьёзен.

— Я с нетерпением жду, когда смогу поздравить вас с вашими достижениями, — приветливо сказал он, но Скаре явно было не по себе. Плотно сжав губы, она рассматривала воду в своей рабочей раковине. Мне было интересно, действительно ли она изготовит единорога.

Ухмыльнувшись, я принялась за работу. Я решила создать мокрицу, причем размером с ладонь. Тогда мне не придется выделывать анатомические детали в миниатюре, и мокрица будет жизнеспособной.

В конце урока я закончила работу и отнесла свою мокрицу в холодильную камеру. Профессор Пфафф посмотрел на неё и довольно кивнул. И когда я уже выходила из аудитории, я услышала, как он, нетерпеливо прищёлкивая языком, подошёл к Скаре, всё ещё формировавшей ноги относительного большого животного, которое она не успела доделать.

Но я больше не собиралась думать о Скаре и о том, что с завтрашнего дня мне придётся начать оживлять мокрицу, заставляя её шевелиться и следовать моим приказам.

Я быстро отнесла сумку в свою комнату, собрала спортивные вещи, а затем поспешила во двор замка. Сегодня замок светился сладковатым, лимонно-жёлтым цветом и со своими красными розочками напоминал липкий торт. Аккуратно занесённые снегом деревья и окруженные белым дорожки и газоны сделали остальное, так что в уме всё время крутилось слово «очаровательный».

Медленно, но, верно, я начинала скучать по боевым сценам с прошлого года.

К счастью, в Акканке всё осталось по-прежнему. На потолке пещеры светило искусственное солнце, излучая тепло и свет, а тропический лес пульсировал жизнью. Ежедневный дождь уже прошёл, и листья ещё блестели от влаги, когда я расправила крылья и спрыгнув прямо с уступа за воротами, полетела над верхушками деревьев.

Когда я приземлилась, Дилан, Карл и Эрвин уже ждали и как раз горячо спорили о том, какие у нас шансы против команды Конкверы.

— Нексус непобедим, — крикнул громко Дилан. — Тем более с тех пор, как его наездником стал Луис Лассен. Оба просто непобедимая команда, абсолютно непобедимая.

— Ерунда, — возразил пылко Карл. — Непобедимых нет. Даже у такого мастера своего дела, как у Луиса Лассена, бывают плохие дни.

— Тогда до сих пор у него не было плохих дней, — Эрвин пожал плечами, — потому что он ещё никогда не проигрывал соревнования. Верно, Сельма?

Когда я подошла к ним, он вопросительно посмотрел на меня.

— Верно, — ответила я. — Насколько я знаю, Нексус непобедим. Но вам пока не стоит так много об этом волноваться. Пока ещё точно не решено, что мы будем соревноваться с Конкверой.

— Но это ведь очевидно, — ответил Дилан, взволнованно посмотрев на меня. — Южная Африка в этом сезоне уже соревновалась с южноамериканской командой, а североамериканская из Конкверы в прошлом сезоне выступала против команды Австралии. Это значит, что в этом сезоне она не будет соревноваться с Австралией. Так что им остаётся только встреча с нашей командой, потому что антарктической больше не существует.

— Антарктической команды? — одно мгновение я смотрела на Дилана округлив глаза. Мои мысли сменяли одна другую. Он прямо сейчас навёл меня на гениальную идею. — Вот оно, — выкрикнула я.

После разрушения Антарктики снежные драконы, насколько я знала, не принадлежали никакой команде. Нужно выяснить, что с ними стало.

— Я же говорю, — ответил Дилан, довольный моим ответом. — Есть только этот вариант.

— Ты прав, — кивнула я, а затем повернулась к Грегору Кёниг, который как раз вместе с Яниной вышел из драконьих пещер и начал объяснять, каким будет график обучения.

На прощание

— Как прошло время у бабушки? — спросил Адам, глядя на меня, его тёмно-голубые глаза были серьёзными.

— Хорошо, — ответила я. — Но я чувствовала себя не особо уверенно. Я была несосредоточенной.

Он ещё не заметил, какие мысли крутились у меня в голове. Но я прекрасно понимала, что не понадобиться много времени, прежде чем он что-то почувствует. Я знала, что он не одобрит мою идею, но, с другой стороны, мы могли бы убить двух зайцев одним выстрелом.

Я послала Анне сообщение. С нашей последней встречи в Антарктике мы больше не общались. Между тем она жила в Австралии и очень обрадовалась услышать обо мне.

Она не следила за тем, что стало со снежными драконами, но для меня постарается выяснить. Я тут же решила не поднимать тему, пока у меня не будет больше информации. Не было смысла спорить о том, что ещё не было решено.

— Почему ты не можешь сосредоточиться? — продолжал расспрашивать Адам, беря меня за руку.

Мы сидели на большом диване в гостиной Лоренца и ждали Ширли, в то время как Лоренц и Этьен что-то готовили на кухне к ужину, а Леандро с Лианой и Дульсой находился в таинственном саду, пытаясь заинтересовать их стрельбой из лука.

Я сделала глубокий вдох, в то время как Адам не отрывал от меня взгляда.

— Всегда помни, что я тебя люблю, — серьёзно напомнил он. — Ты моя любовь, моя жизнь, моё существование. Твои заботы — мои, и я сделаю всё, чтобы устранить их.

Я ответила на взгляд Адама, полной любви. Было неправильно избегать его из-за моих мыслей. Наша сила заключалась в том, что мы вместе решали наши проблемы. Что мы делали это друг для друга, а наша любовь придавала нам сил, требующихся для того, чтобы пережить темноту.

— Я не сосредоточена, потому что у меня такое чувство, будто мы топчемся на месте, и недостаточно быстро продвигаемся вперёд в поисках Лидии и других девушек. Для меня пришло время вновь заманить Морлемов. Нам нужна ещё одна зацепка, чтобы определить укрытие.

Адам смотрел на меня и молчал. Его лицо не выдавало никаких эмоций. Я глубоко вздохнула и проследила нашу будоражащую связь. Потребовалось одно мгновение тщетного поиска, прежде чем я это заметила. Адам от меня закрылся.

— Что случилось? — с беспокойством спросила я, глядя на его бесстрастное лицо.

С тех пор, как мы столкнулись с Морлемами, наши мысли действительно больше не объединялись, поэтому я не заметила, что случилось. Боль от разочарования глубоко меня задела.

— Ты больше мне не доверяешь?

— Конечно доверяю, — ответил Адам, открывая для меня свои мысли.

— Зачем тогда закрыл свой разум, для этого должна быть причина? — я вопросительно посмотрела на Адама.

— Это не имеет никакого отношения к тебе. Сегодня во второй половине дня я был в палате сенаторов и снова выслушивал льстивые речи сенаторов, — признался он со вздохом. — Поэтому, на всякий случай, заблокировал мысли. Никто не должен был догадаться, почему я действительно пошёл туда.

— И почему ты туда пошёл?

Адам вздохнул.

— Я попытался попасть в подвал, чтобы найти вход в укрытие Бальтазара.

— И как? — спросила я, сгорая от любопытства.

— Никаких шансов, — ответил он примирившись. — Хотя мне действительно удалось спуститься в подвал, но у меня такое ощущение, будто Ладислав Энде замуровал там всё. Там вообще ничего нет, только бетон и камни.

— Жаль, — сказала я. — Почему ты ничего мне не рассказал?

Адам сделал глубокий вдох и рассеяно убрал тёмные волосы со лба.

— Я должен был сделать хоть что-то, потому что потерпел неудачу, — горько прошептал он. — Если бы ты сама не заметила Морлемов, то теперь мы, скорее всего, оба были бы мертвы. Даже Торин, Леннокс или Рамон не смогли бы вовремя вмешаться.

— Мы действительно едва спаслись, — призналась я. — Но у нас была хорошая реакция, и вместе мы справились. И только это имеет значение.

На губах Адама появилась нежная улыбка. Но потом он снова стал серьёзным.

— Я сомневаюсь в себе и своих способностях.

— Не стоит, ты снова в форме и уже поправился, — ответила я, удивившись его ответу. Я понятия не имела, что он винит себя.

— Долгое время в царстве мёртвых оставило свои следы, — тихо сказал он. — Мои чувства обострены, а магические способности выросли. Наша связь такая тесная, что я не мог себе представить, что такое вообще возможно. Но, кажется, пострадало кое-что другое. Среди всего прочего то, что я, видимо, больше не могу достаточно быстро выследить своих врагов. Моя бдительность в реальном мире уменьшилась.

— Хм, — задумчиво хмыкнула я. — Ты уверен?

— Конечно, — ответил явно разгневанный Адам. Ему совсем не нравился тот факт, что приходится признавать свою слабость или, по крайней мере то, что он считал слабостью. — Если я больше не могу полагаться на собственную бдительность, как я смогу тебя защитить? То, что я не заметил Морлемов не должно было случиться. Тем более, когда их было так много. Они, несомненно, издали какой-нибудь звук или выдали себя каким-нибудь иным способом, светом, например, хрустом ветки или шуршанием одежды. Что-то из этого я должен был заметить.

— Нет, — сказала я, серьёзно глядя на Адама. — Не заметил бы.

— Должен был, — повторил он сердито.

— Ты что, не понимаешь? — спросил я. — То, о чём ты говоришь, это человеческие сильные стороны и способности. Это правда, возможно они стали немного слабее, потому что твоё тело долго спало, и тебе действительно ещё нужно некоторое время, чтобы полностью восстановиться.

— Именно это я и имею ввиду, — ответил, смирившись Адам. — И с таким раскладом я не могу принимать участие в критических операциях. Ты не подготовленный боец, и заметила Морлемов быстрее, чем я. Защищать тебя было моей задачей, а я потерпел неудачу. Как я могу согласиться ещё на одну операцию, если не могу полагаться на свои способности?

— Адам, — серьёзно сказала я. — Я увидела Морлемов не глазами или услышала в лесу какой-нибудь шорох. Я почувствовала ветер и землю, элементы, из которых их создали. Я почувствовала холод их бытия, это восприятие магических сил подсказало мне, где они. От моих человеческих способностей тоже не было никакого проку. Ты должен, наконец, больше опираться на свои магические способности, потому что они стали намного сильнее, чем ты, возможно, догадываешься.

— Ты их не слышала? — Адам задумчиво смотрел на меня.

— Нет, — ответила я, качая головой. — Я их почувствовала, и, если бы ты обратил на это внимание, то, скорее всего, тоже бы их заметил. Мы изменились, и я понимаю это всё больше. Сегодня я без усилий вошла в царство грёз. Моя связь с Виннлой сильнее, чем когда-либо прежде. Я смогла поговорить с Седони и святыми девами. Они смотрят в оба, чтобы найти Бальтазара, но, похоже, тот предусмотрительно избегает Виннлу. Как будто подозревает, что сестра будет уже его поджидать, — я немного помедлила. — Но я также чувствую, как меня притягивает царство мёртвых. Оно словно магнит, и чертовски сильный. И это меня пугает.

Адам кивнул и крепко сжал мою руку, словно хотел удержать в мире живых.

В ответ я ощутила тепло его живого тела.

— Мы должны воспринимать эту повышенную чувствительность как силу. Морлемы — существа из ветра и земли, их жизнь поддерживается только силой воли Бальтазара. Может нам все-таки удастся победить их при помощи магии. Вспомни Дульсу и Сесилию. Потоком своей энергии они даже смогли ранить Бальтазара. Ты видел, что Морлемы ненавидят огонь. Воспользовавшись им, мы сможем предпринять что-нибудь против них, — я посмотрела на Адама большими глазами, надеясь, что на него подействуют мои слова. — Я видела, как бабушка создавала из песка огромных существ и посылала их в бой. Может нам поможет, если мы еще сильнее сконцентрируем нашу энергию и создадим большой, горячий огонь.

— Огненный купол для нашей защиты? — медленно спросил Адам, подняв брови.

— Тебе все равно надо будет на следующей неделе доказать свою склонность к пятому элементу. Давай потренируемся с огнем, и как только мы заставим Морлемов бежать, я полечу за ними на снежном драконе. Так мы быстро найдем их укрытие, — улыбнувшись, я встала, словно давая понять, что разговор окончен. — Пойду помогу Лоренцу с запеканкой.

Я уже успела сделать несколько шагов в сторону кухни, как Адам вдруг встал передо мной. Он поднялся с софы элегантным и невероятно быстрым движением. И почему он решил, что его рефлексы «заржавели»? Мне он казался более бодрым и здоровым, чем когда-либо.

— Снежный дракон? — спросил он угрожающим тоном, восприняв эту новость так плохо, как я и предполагала.

— Да, — протянула я. — Идея о том, что есть хороший шанс преследовать Морлемов на драконе, пришла мне сегодня. Ты же знаешь, они летят быстрее нас. После того как Леандро рассчитал скорость полета Морлемов, дракон запросто может посоревноваться с ними. Анна как раз пытается узнать, где находятся снежные драконы, ну а потом мне понадобится всего лишь большое, мобильное заклинание.

— Анна?

Адам всё ещё на загорелся восторгом. Его тон был ледяным.

— Да, мы встретились в Антарктике, возможно ты ещё помнишь.

— Ага! — Адам смотрел на меня так, будто ожидал ещё больше катастрофических новостей.

— Это всё, — быстро сказала я. — Всего лишь идея, но нам стоит над ней поразмышлять, потому что она может сработать.

— Хм, — Адам задумчиво нахмурился. Затем коротко кивнул, что я приняла за большой успех. По крайней мере, он задумался над моим предложением, вместо того, чтобы просто его отвергнуть.

В этот момент в дом вошла Ширли, на выкрашенных в чёрный цвет волосах переливалось множество снежинок.

— Привет ребята, — крикнула она сразу, как только вошла, окончательно закончив наш спор. — Вы не поверите, что я выяснила, — она стряхнула снег со своей куртки и повесила её в гардероб.

— Сначала заходи, дорогуша, — сказал Лоренц, предлагая ей стакан вина. — Сельма и Адам ещё спорят о том, сколько опасности позволительно в их жизни. А Леандро пытается убедить Лиану и Дульсу, что на Рождество им следует пожелать в подарок стрелы и лук, чтобы отправиться с ним как Робин Гуд на поиски злодеев.

— Робин Гуд? — спросила Ширли. — Разве ты не следовал путём Миссия невыполнима?

— Я-то да, — ухмыльнулся Лоренц. — Но вот Леандро больше нравятся устаревшие методы.

— Садитесь, — сказал Этьен. Он как раз вытащил из духовки запечённые макароны и нёс их к большому обеденному столу. — Ужин готов. Остальные тоже сейчас подоспеют.

Ещё пока я вытаскивала из шкафа тарелки, а Лоренц распределял по столу столовые приборы, из таинственного сада вернулись Леандро, Лиана и Дульса. Они казались спокойными, когда садились, и Лиана с энтузиазмом рассказала, как часто попала в центр мишени.

— Ты ещё сделаешь из всех нас превосходных лучников, — рассмеялась я, когда и Дульса сообщила о своих первых успехах.

Леандро улыбнулся.

— Это хорошее оружие, которое может быть очень полезным. До сих пор я смотрел на стрельбу из лука, как на спорт, но сейчас многое бы отдал, если бы смог прикончить Морлемов.

— Я тебе верю, — вздохнула я, а затем, наконец, повернулась к Ширли. — Итак, что у тебя там за новости? Мне уже не терпеться узнать.

— И они того стоят, — ответила серьёзно Ширли. — Со вчерашнего дня Ким совсем исчез. Никто не знает, где он. Фалько пришёл ко мне в «Гостиную Шёнефельде» и искал его. Я имею ввиду, я уже удивлялась, почему его имени нет на всю неделю в рабочем графике, но не думала, что он сбежал.

— И ты уверена, что он исчез? — осторожно спросила я.

— Да, — ответила, жуя Ширли. — Он, никого не предупредив, передал управление «Гостиной Шёнефельде» главному официанту. Только когда я спросила, всё вышло наружу. Я бы ничего не заподозрила, если бы Фалько не искал его. Хотя это немного необычно, что он как раз сейчас, когда празднуется одна рождественская вечеринка за другой, взял выходные, но люди иногда делают странные вещи, — Ширли пожала плечами. — Но потом Фалько рассказал, что он не приходит домой, потому что всю неделю работает, а это слишком подозрительно.

— Это взрывоопасная новость, — взволнованно сказал Лоренц.

— Так и есть, — сказала Ширли. — Особенно после того, как я узнала, что Гюнтер Блюм на этой недели тоже не появлялся в своём офисе. Несколько его помощников пришли после работы в «Гостиную Шёнефельде», чтобы выпить пиво, и много разглагольствовали о том, что он бросил на них всю работу.

— Значит, его исчезновение имеет какое-то отношение к Печати Тора, — сказала я серьёзно. — Иначе объяснить нельзя, что все прежние носители печати внезапно пропадают.

— Именно, — Ширли серьёзно закивала. — Прежде всего потому, что Ким не отвечает на мои сообщения. Такое чувство, будто он закрыл свой разум.

— Точно так же, как Жизель и Филипп, — побледнев, сказал Леандро.

— Я тоже так подумала, — ответила Ширли. — И предположила, что вас это тоже заинтересует. Фалько плохо себя чувствует. Ким ничего ему не сказал. Он пытался выяснить, где находится это место под названием Миндора, но ничего не обнаружил. А теперь ещё исчез его брат.

— Звучит паршиво, — с сожалением сказала я.

— Так и есть, — ответила Ширли. — Мы должны хотя бы немного помочь Фалько.

— Я бы с удовольствием, — ответила я и встала. — Дело становиться всё более странным. Сибиллы были правы. Похоже, все шесть членов тайного общества хотят объединиться, чтобы обрести старую силу. Сибиллы также сказали, что они ищут вход. Вероятно, здесь имеется ввиду Миндора. Кроме того, Сибиллы сказали что-то о предательстве, и предателем может быть только Гюнтер Блюм. Он, наверняка, отправился подставить остальных. Но зачем им вообще собираться?

— Старое тайное общество хочет встретиться? Скорее всего, чтобы с кем-то сразиться, — протянул Лоренц и посмотрел задумчиво на Этьена. — Ради каких-нибудь шуток они не стали бы прикладывать столько усилий. Речь идёт о чём-то серьёзном.

— Определённо, — ответила я. — Не было похоже, что этот Вельф Боргерсон любит шутить. Скорее всего, он заодно с Гюнтером Блюм. Может это как-то связано с появлением Морлемов? Может быть часть из них хотят возобновить борьбу с Бальтазаром, а другие пытаются их остановить.

— Это возможно, — ответила задумчиво Ширли. — Может это как-то связано друг с другом.

— Кстати, раз уж заговорили о Морлемах. Как там всё прошло у адмирала? — спросила Лиана Адама.

До сих пор эти двое молча слушали разговор, как и Дульса, которая всё ещё сидела перед своей полной тарелкой и даже не взяла в руки вилку.

— Адмирал знает, что Ладислав Энде больше не назначит его на службу, потому что боится, что тот может лишить его власти. Но он в ярости из-за того, что ничего не может предпринять против Морлемов. Он предложил Ладиславу Энде позволить работать Чёрной гвардии на изменённых условиях.

— И что это значит? — подозрительно спросила Ширли. — Кастрированные герои?

— Вроде того, — мрачно ответил Адам. — Адмирал откажется от всех политических полномочий и подчинится Ладиславу Энде во всех вопросах. Он просто хочет охотиться за Морлемами.

— Ладислав Энде на это согласиться? — с любопытством спросила я. — Несомненно, для него это очень заманчиво.

— Этого никто точно не знает, — ответил Адам. — Адмирал сказал, что во время их последнего разговора Ладислав Энде очень нервничал. Морлемы явно его пугают, но он всё ещё не хочет признавать, что они действительно снова появились.

— Значит он не может поручить адмиралу охоту за Морлемами, потому что их официально не существует? — спросил Этьен. — Это абсолютное безумие.

— Ты прав, — подтвердил Адам.

— Итак, ребята, — сказал Лоренц и внезапно сильно напрягся. — Когда мы планируем начать нашу следующую операцию?

— Надеюсь, что скоро, — заметила серьёзно Дульса, а Лиана утвердительно кивнула.

Все взгляды внезапно обратились к Адаму, и он прямо-таки замер под таким пристальным вниманием. Он должен, наконец, принять решение, это очевидно.

Ещё пока Адам размышлял, как ему выразиться, чтобы не задеть чувства наших друзей, я внезапно услышала в мыслях голос Анны: «Привет Сельма, было не так просто узнать, где теперь снежные драконы, но у меня есть свои источники. Пять из десяти драконов были официально приняты в австралийскую команду и отлично себя там чувствуют. Остальные пять всё ещё в Антарктике, потому что их не смог поймать ни один маг. Заработав много ран, представители драконьих гоночных команд, видимо, отказались от ловли диких чудовищ. Это всё, что я смогла выяснить.»

«Большое спасибо, Анна», — ответила я радостно. «Это действительно хорошие новости. Я у тебя в долгу.»

«Да ладно», — ответила Анна. «Это я у тебя в долгу. Без твоей помощи мы всё ещё жили бы спрятаны подо льдом.» Сказав это, она попрощалась.

— Всё в порядке? — спросил Адам, от которого не ускользнуло то, что я какое-то время была невнимательной

— Однозначно, — довольно ответила я. — В Антарктике живут пять диких снежных драконов, которых никто не хватится, если я позаимствую их для охоты на Морлемов.

— Не делай этого, — попросил Адам.

— Нет, я собираюсь, — серьёзно ответила я. — Обязательно так и сделаю, — затем продолжила немного мягче. — Я должна, Адам. Речь идёт о моей сестре, и если у меня есть шанс спасти её, тогда я воспользуюсь им.

— Конечно. Это гениально, — сказал Леандро. — Драконы достаточно быстрые, чтобы преследовать Морлемов.

— Я бы могла написать для тебя заклинание, под которым ты сможешь спрятаться, — с восторгом предложила Дульса.

— Да, точно, — ответила я. — Именно так я себе это и представляла. Я заманю их, а затем исчезну, и когда они подумают, что я сбежала, я последую за ними, и они приведут меня в своё укрытие.

— Это может сработать, — с энтузиазмом воскликнул Лоренц. — Блестящая идея, Сельма, как всегда безумно рискованная, но блестящая.

— Мне ещё только нужно построить доверие к одному из снежных драконов, — задумчиво сказала я. — Но с вкусняшками для драконов, которые так нравятся Ариэлю, не думаю, что здесь возникнет проблема.

— Подождите, — прервал нас Адам. — Этот вопрос ещё не решён.

— Боюсь, что решён, — улыбнулась я, и, наконец, Адам, тоскливо вздохнув, сдался.

В течении следующей недели мы с Адамом снова и снова пытались по очереди пробудить к жизни организм изо льда и работали над концентрацией огненного заклинания. После нашего разговора в Глиняном переулке мы быстро договорились о деталях нашей новой операции.

Адам больше не упоминал о своих сомнениях и, казалось, заразился энтузиазмом остальных. Мы ещё раз вернёмся в Антарктику и подождём там Морлемов.

Теперь, когда мы знали, что им нужно несколько часов, чтобы добраться до меня, у меня было примерное время, за которое я могла напомнить одному из снежных драконов, что он обученный для соревнований дракон и обычно носит на спине наездника. Если мне это удастся, то я последую за Морлемами, а если нет, тогда быстро вернусь в Шёнефельде.

В то время как остальные предпринимали первые экскурсии в Антарктику и в бывшем поселении Антарктики искали подходящие укрытия, мне приходилось оставаться под защитным заклинанием. Я не могла уехать из Шёнефельде.

Мне не оставалось ничего другого, как полностью сосредоточиться выполнении задания, которое дал нам профессор Пфафф и иногда проскальзывать в мысли Адама, чтобы, по крайне мере, частично принимать участие.

Сегодня Адам и его братья тоже отправились в Антарктику, чтобы отыскать следы снежных драконов. Чем лучше я знала, куда направиться, чтобы приманить и заставить слушаться одного из них, тем выше были шансы на успех. Так как сегодня было воскресенье, я пошла в Каменный переулок, чтобы провести утро с бабушкой.

Я ожидала, что мы проведём ещё один урок обучения на духовного странника. Пришло время провести мой первый ритуал. И я сильно удивилась, когда бабушка, быстро позавтракав, ушла в своё ателье, чтобы ответить на два письма из палаты сенаторов. Казалось, вся эта бюрократия очень её обременяет. Но она захотела пойти этим путём, и он мог также привести к успеху, как и мой.

После того, как бабушка вышла из кухни, я приготовила себе ещё одну чашку кофе и пододвинула «Хронику короны». Статья на всю страницу была посвящена художественной работе Вендолина Габриэля, чья лирика, видимо, свидетельствовала о необыкновенном таланте, о чуткости и глубоком понимании магического мира, которое не имело себе подобных.

Я бегло просмотрела статью, которая витиеватыми словами восхваляла Вендолина Габриэля, его превосходство и творчество. И остановилась лишь на последнем предложении, потому что в нём в первый раз за долгое время упоминался Константин Кронворт, но только чтобы назвать его последнее стихотворение «Зеркальное ядро» литературным промахом, которое, наверняка, станет смертельным приговором для его последнего произведения «На прощание».

Я испуганно уставилась в газету. Константин Кронворт отказался от своей литературной карьеры?

Это не может быть правдой, не после всех этих взлётов и падений, которые он уже пережил.

Я допила кофе и решила нанести визит господину Лилиенштейну. Если кто-нибудь и знал что-то о Константине Кронворте, то он. Я попрощалась с бабушкой и одела своё толстое зимнее пальто. Затем направилась в книжный магазин. Было воскресное утро, и на улицах царила мирная рождественская тишина.

Я бы наслаждалась этой тишиной, если бы не мысли о Лидии, которая не могла сейчас присутствовать здесь. Эти мысли совершенно испортили мне настроение, а предвкушение Рождества, было совсем не заманчивым. Стало холодно, и снег обледенел, превратившись в ледяные горы, возвышающиеся на обочинах дороги.

Я натянул шапку на лоб и пошла быстрее. В конце концов, я добралась до книжного магазина и с облегчением увидела господина Лилиенштейна, сидящего за прилавком магазина и листающего в книге. Он из-за чего-то хмурился.

Мне пришлось несколько раз постучать в запертую дверь, пока он с удивлением меня заметил, и его лицо озарила улыбка.

— Сельма, — произнёс он, после того, как открыл дверь и запустил меня. — Что привело тебя ко мне в воскресенье?

Он гостеприимным жестом указал на кожаные кресла, где на маленьком столике уже стоял чайник с чаем. Он принёс ещё одну чашку, и мы сели между книжными полочками. Как обычно у него в магазине, я почувствовала спокойствие и уверенность, что всё снова будет хорошо.

— Я, как всегда, пришла потому, что у меня возникли вопросы, — улыбнулась я, пока господин Лилиенштейн разливал чай. — Сегодня утром я читала «Хронику короны» и была шокирована, когда узнала, что Константин Кронворт опубликовал свой прощальный том. Я надеюсь, что это недоразумение и подумала, что вы, наверняка, знаете больше.

Господин Лилиенштейн молча выслушал меня, взял чашку с чаем, пригубил и медленно поставил на стол.

— Это не обман. К сожалению, — сказал он в конце концов. — Константин обессилен. На него сильно повлияли постоянная клевета и общественное разоблачение. В «Зеркальном ядре» он переосмыслил все свое отчаяние. — Господин Лилиенштейн взял с полки позади него узкий, бежевый сборник стихов, на котором черными буквами было написано «На прощание». Он протянул мне маленькую книжицу, я открыла её и прочла стихотворение.

Зеркальное ядро

Сегодня — я, завтра — нет,

танцующие осколки отражают свет.

Жизнь души освещает бытиё,

я здесь и не здесь, не вернусь больше в дом.

Смейся со мной, танцуй в такт,

завтра темнота, я гол, беззащитен и слаб.

Бьется сердце моё:

Зеркальное ядро. Зеркальное ядро. Зеркальное ядро.

Мир перевернулся, всё искажено.

Его ядро нездорово,

а путь слишком долог.

Зеркальное ядро. Зеркальное ядро. Зеркальное ядро.

Я подняла глаза, испытывая мрачные чувства.

— Дело плохо, это даже хуже, чем его депрессивная фаза в прошлом году. Это стихотворение такое серьезное, полное отчаяния. Он правда сдался, — я опустил сборник на колени.

— Да, сдался, — с сожалением ответил господин Лилиенштейн. — Он чувствительный человек, и ему нужно, чтобы его ценили и немного восхищались. Он долго был сильным, пытаясь игнорировать постоянные удары в спину. Но под конец у него было такое чувство, будто больше никто не хочет читать или слушать его слова. А что значит деятель искусства без публики? Печальный позёр, одинокий и жалкий. Тогда он и написал «Зеркальное ядро» и с тех пор больше ни слова, — господин Лилиенштейн вздохнул. — Я даже не знаю, где он сейчас.

— Может он снова обретёт немного мужества, когда отдохнёт, — предположила я тихо, разглядывая красиво изогнутые буквы на обложке. Я провела по ним пальцем, а затем глубоко вздохнула.

— Я тоже на это надеюсь, — ответил господин Лилиенштейн. — Но я не могу сейчас уделить внимание Константину и его потерянной жизнерадостности. Я полностью сосредоточился на «Красном мстителе». Я ещё заставлю Ладислава Энде признать, наконец, что Морлемы вернулись. Ширли для меня — огромная помощь. Сейчас она пишет почти половину моих статей. Она невероятно активна и берётся за любое расследование.

— Правда? — удивилась я. — Это объясняет, почему она так редко появляется на лекциях. Но это хорошо, что Ширли, наконец, нашла то, что по-настоящему привлекает её и вдохновляет.

— Она одарённая журналистка, — сказал господин Лилиенштейн одобрительно кивая. — Она любопытна и задаёт правильные вопросы, и у неё чутьё на противоречия. Кроме того, она также пишет отличные статьи, информативные, прямые и всё же увлекательные. Мне бы хотелось предложить ей более выгодные перспективы для карьеры, чем положение низкооплачиваемого главного редактора в газете, которую так не жалует палата сенаторов.

— Думаю, Ширли ценит возможности, которые вы можете предложить ей. И она работает здесь вовсе не ради денег.

Господин Лилиенштейн улыбнулся.

— В любом случае благодаря активной помощи Ширли, я смог снова заняться некоторыми другими вещами, и у меня есть для тебя новости.

— О, очень хорошо, — удивилась я. — И я пришла как раз в нужный момент.

— Именно, — ответил господин Лилиенштейн, подливая мне чай. — Сначала я попытался найти имя Вельфа Боргерсона и после некоторых поисков я, в конце концов, кое-что выяснил.

— Он не был студентом в Тенненбоде, — сразу отметила я. — Там мы уже проверили все записи.

— Это верно, — ухмыльнулся господин Лилиенштейн. — Так же, как Ким Гёрнер, Вельф Боргерсон никогда не получал магического образования. Всё же он гражданин Объединённого Магического Союза. И, между прочим, плебей, но это, наверняка, для тебя не новость.

— Нет, — вздохнула я.

— Скорее всего, я бы никогда не смог получить о нём информацию, если бы он уже не совершил правонарушение. У меня есть связи с членом Чёрной гвардии. Этому милому господину уже шестьдесят, и он ушёл из гвардии много лет назад, однако регулярно обеспечивает меня интересной информацией, особенно с тех пор, как Ширли иногда берёт у него интервью, он стал удивительно разговорчивым и отзывчивым. То, что я спросил его о Вельфе Боргерсоне, скорее было случайностью. На самом деле, я пошёл к нему ради совершенно другой статьи. Но иногда тебя ведёт интуиция, — ухмыльнулся господин Лилиенштейн, — и чаще всего она оказывается верной.

— Мне очень хорошо знакомо это чувство, — согласилась я.

За последние годы она не раз завладевала мной и это шестое чувство, действительно, никогда меня не разочаровывало.

— Вельф Боргерсон жил много лет вместе с Кимом Гёрнером в Мюнхене. Видимо, они нашли там какой-то способ, как обучиться магии. И они действительно кое-что в ней смыслят. Однако право обучения магическим навыкам сохраняется за официально сдавшими экзамены учителями. Только тот, кто сдаёт этот экзамен и получает от палаты сенаторов лицензию, может преподавать.

— В самом деле? — с сарказмом спросила я. — Я снова и снова удивляюсь, каким законам мы обязаны подчиняться. Конечно, палата сенаторов хочет убедиться в том, чтобы в наши головы не попала ложная информация.

— Именно так, — сказал господин Лилиенштейн. — Однако, видимо, Ким и Вельф стали слишком самоуверенными и после ночи пьянства развлеклись на площади Мариенплац, устроив огненные фейерверки. Это вызвало на площадь Чёрную гвардию, и ей пришлось стирать и изменять много воспоминаний.

— В самом деле, как интересно.

— Видимо, это было безрассудство молодости. В любом случае, с тех пор Вельф и Ким находились под наблюдением. В то время как Ким после этого случая пришёл в себя, Вельф Боргерсон бесследно исчез. Чёрная гвардия даже создала из-за него особую команду, потому что подозревала, что он ушёл в подполье, чтобы спланировать что-то нехорошее. Но он исчез, и о нём ничего не было слышно, пока он, будто из ниоткуда, не появился на похоронах Алки Бальтазар.

— Как любопытно, — задумчиво сказала я. — Может он думает, что Хеландеру нужна помощь, и хочет поддержать своего старого господина. Теперь у нас есть подозрение, что цель остальной части тайного сообщества бороться с Бальтазаром. Иначе зачем моему отцу было становиться его членом?

— Да, верно, — сказал быстро господин Лилиенштейн. — Что-то другое, безусловно, можно исключить.

— Значит больше ничего узнать об этом Вельфе не удалось — протянула я, пытаясь найти в всём какую-то связь. — Если бы только они все куда-то не исчезли, тогда было бы намного проще что-нибудь разузнать.

— Точно, — согласился со мной господин Лилиенштейн. — А так приходится обходиться фрагментами головоломки, которые удаётся откопать. Кстати, раз уж заговорили фрагментах головоломки, я смог вычеркнуть два антиквариата из списка возможных атрибутов власти. Во-первых, золотое кольцо, оно появилось в аукционном каталоге эксклюзивного аукционного дома в Конквере. Я специально поехал на этот аукцион, чтобы убедиться собственными глазами в том, что в этой драгоценности не содержится абсолютно никакой магии.

— Очень хорошо, — похвалила я.

— Подожди ещё, — продолжил господин Лилиенштейн с улыбкой. — Красиво разукрашенную серебряную тарелку с инициалами королев, основавших Объединённый Магический Союз мы тоже можем вычеркнуть из списка. Это личная вещица Ладислава Энде, на которую я смог полюбоваться в его офисе, когда он недавно вновь пригласил меня к себе и дал понять, что я должен прекратить выпускать «Красного мстителя». Это украшение весит на стене над его письменным столом, и у него нет никакой магической силы.

Я задумчиво нахмурилась.

— Значит остаются ещё розовый диамант, рубиновое ожерелье, бронзовый браслет, серебряная кольчуга, бронзовый обруч для волос, золотая фигура дракона и золотая монета, с изображением Эдиты Торрел, — я без труда могла перечислить все предметы в списке, потому что так часто уже перечитывала его.

— Именно, — согласился господин Лилиенштейн.

— Не знаю даже, как выразить вам свою благодарность, — заметила я. Затем немного замешкалась. — Насколько серьёзна угроза, исходящая от Ладислава Энде? — наконец спросила я осторожно.

— Да что там, — отмахнулся господин Лилиенштейн. — Он ничего не может сделать. Закон на моей стороне, и он отлично это знает. Даже он не может просто взять и быстро переписать законы Объединённого Магического Союза.

— Я бы не была настолько уверена в этом, — с беспокойством сказала я.

— Не переживай обо мне, Сельма, я прекрасно знаю, на что подписался, и кому-то нужно быть жалом в прогнившей плоти. Я старик, и мне нечего терять. Кроме того, ты сама хорошо знаешь, что я смогу себя защитить, если кто-то захочет мне навредить, — господин Лилиенштейн заговорщически мне подмигнул.

— Разумеется, — сказала я, успокоившись.

Господин Лилиенштейн владел сильной магией наших предков, поэтому был готов ко всему.

— Если бы теперь все не были так хорошо защищены от Гройзель-крыс, можно было бы тайком подбросить парочку в патрицианские семьи, чтобы выяснить, есть ли у одного из власть имущих какой-нибудь из этих предметов, — господин Лилиенштейн, облокотившись на спинку, удобно устроился в своём кресле.

— А что с Парэлсусом, он ведь, кажется, что-то изобрёл, что делает Гройзель-крыс ненужными, — вспомнила я.

— Вот именно, — угрюмо сказал господин Лилиенштейн. — К сожалению, он никого не посвятил в свои планы. Даже я не знаю, как он получал всю информацию из палаты сенаторов. И самое ужасное в том, что он больше не предоставляет мне никаких новостей. Он больше не даёт о себе знать, и я могу лишь предположить, что он всё ещё на островах Тики. Однако мне трудно это представить. Такой человек, как Парэлсус, сойдёт с ума в течение нескольких часов, если не сможет добраться до своих книг в лаборатории. Скорее всего, он где-то притаился, потому что ему окончательно надоела его неблагодарная работа в медиатеке.

— Это действительно странно, — ответила я. — Сначала исчезают Жизель и Филипп, потом Ким Гёрнер, и от Парэлсуса с Константинлм Кронвортом мы тоже больше ничего не можем ожидать. От чего все сбегают?

— Вероятно, от ответственности или судьбы, — господин Лилиенштейн пожал плечами. — Я понятия не имею, но я ещё никогда не убегал. Я предпочитаю принять вызов и попытаться решить свои проблемы.

— И без вас мы бы не продвинулись так далеко, как сейчас, — ответила я с благодарностью.

Пятый элемент

Фалько Гёрнер перехватил меня перед залом для семинаров профессора Пфафф. У него был загнанный взгляд. И вообще, он выглядел не очень хорошо, казался утомлённым, как будто за ним гнались Морлемы.

Каштановые волосы торчали во все стороны, а трёхдневная борода, покрывавшая подбородок и щёки, подчёркивала сходство с братом. Но я не обманывалась, вероятно, я выглядела не лучше.

— Всё в порядке? — всё же с беспокойством спросила я.

Собственно, сейчас был не подходящий момент для сложных разговоров. Сейчас там внутри я должна буду доказать, что могу вдохнуть жизнь в ледяной блок в форме мокрицы. К сожалению, это мне ещё так и не удалось сделать. Может потому, что главным образом я работала над уплотнением стены из огня, чтобы через неё не могли пробраться Морлемы.

Однако и это тоже не получалось, из-за чего мы с Адамом были не в восторге. Но я должна знать, какие новые катастрофы наводнили жизнь Фалько, поэтому выжидательно посмотрела на него.

— Нет, всё плохо, — ответил Фалько, бросая загнанный взгляд в коридор перед залами для семинаров на третьем этаже, как будто боялся, что нас подслушивают.

— Подожди, — я затащила его в находящуюся рядом с входной дверью в водный кабинет профессора Пфафф нишу.

— Что случилось?

— Ким не отвечает, — сообщил он тихо. — Похоже, что этой Миндоры не существует. Я просто не смог найти место, которое бы так называлось, да и о Печати Тора никто не знает. Вместо этого в «Гостиной Шёнефельде» был чувак из палаты сенаторов, разнюхивал там и задавал мне вопросы о Киме. Ему было что-то известно, или он пронюхал, что я пытаюсь получить информацию.

— Ты должен быть осторожнее, — настойчиво сказала я. — Следи за тем, с кем говоришь.

Лицо Фалько стало угрюмым.

— Тогда я вообще ничего не узнаю, — прошипел он сквозь зубы. — Что ты ещё выяснила?

— Мало чего нового, — ответил я шёпотом. — Только то, что твой брат и Вельф Боргерсон, кажется, знают друг друга уже очень давно. Просмотри ещё раз его вещи. Эти двое жили в Мюнхене вместе, и кто-то нелегально их обучал. Может у него ещё остались фотографии или какие-нибудь заметки с того времени. Что-нибудь, что установит связь.

Фалько кивнул, весь бледный.

— Хорошо, — наконец сказал он коротко.

Затем огляделся, проверяя не наблюдает ли кто за ними, и не попрощавшись, смешался с потоком студентов, которые спешили теперь к своим лекциям и семинарам.

Я смотрела Фалько в след, как он исчезает в толпе. Мне хотелось ему помочь. Я понимала его отчаяние и чувства. Но я сама не преуспела в этом вопросе, а теперь мне нужно было сосредоточиться на другом. Сегодня утром у меня был решающий тест, а сразу после тренировки вечером, начнётся наша операция в Антарктике.

На этом я сейчас и сосредоточусь, и я была уверена, что тайна вокруг Печати Тора раскроется, если обезвредить Бальтазара. Лучше пресечь зло на корню, подумала я и завернула в зал для семинаров.

Профессор Пфафф постарался с рождественской декорацией. Везде в зале висели звёзды из ледяных кристаллов и изящные веточки из замороженной воды. Из полупрозрачных облаков декоративно падало несколько снежинок.

Везде на потолке парили светящиеся шары из производства семьи Торрел и распространяли уютную атмосферу. Даже окна были украшены морозными рисунками, изображающими зимние ландшафты.

Если бы я так не нервничала, то сейчас был бы идеальный момент, наконец настроиться на рождество. Прежде всего потому, что профессор Пфафф уже стоял перед классом рядом с бассейном и напевал рождественские песни, в то время как придавал последний штрих одному из морозных рисунков.

В отличие от профессора Пфаффа, который, видимо, был в отличном настроении, моих сокурсников рождественская атмосфера, похоже, тоже не тронула. Флавиус Гонден напряжённо наблюдал за мной, когда я вошла в зал и быстро поспешила на своё место.

Он ободряюще кивнул, как будто догадывался, какая неразрешимая задача ждёт меня впереди.

Затем его взгляд перекачивал к Адаму, стоявшего на своём месте в левой части комнаты, и уже вытащил паука из холодильной камеры, которого должен будет пробудить сегодня к жизни.

Флавиус теперь нетерпеливо посмотрел на Скару, которая в течении прошлой недели действительно вылепила единорога. То, как она нервно и беспокойно возилась с ушами и мордой, было похоже, будто она только что закончила с его телом. Мне было любопытно, действительно ли ей удастся совершить сегодня чудо, которое от неё ожидали.

Давление на Скару и Адама было намного сильнее, чем то, что лежало на мне и Фалько. Как плебеи, мы могли позволить себе провал. Никому не было дела до того, что мы докажем нашу склонность к пятому элементу. Но особенно Скара, как дочерь примуса, была обязана функционировать.

В то время как Флавиус распахнув глаза и с явным почтением изучал мифическое существо Скары, я поспешила в холодильную камеру и вытащила свою мокрицу. Когда я шла на своё место, я ощущала на себе взгляды сокурсников, и постепенно тоже начала терять остатки спокойствия, которые до этого ещё сохраняла.

— Ах, вы все здесь, — улыбнулся профессор Пфафф, придавая занесённому снегом домику последний штрих.

Затем повернулся к нам и самодовольно обвёл взглядом хорошо заполненные ряды студентов. Сегодня пришли все, чтобы посмотреть, какое мы совершим чудо или грандиозно провалимся. Чувство тошноты в животе становилось всё сильнее.

Скара продолжала работать над своим единорогом. Засунув ему руку в пасть, она исправляла зубы. Только по лихорадочным красным пятнам на её лице было видно, что она прекрасно всё услышала. Кроме того, должно быть она находилась здесь уже некоторое время. Я не видела её ни во время утренней пробежки, ни во время завтрака.

Профессор Пфафф прочистил горло.

— Чтобы внести немного разнообразия, начнём семинар с проверки часов. Кому до сих пор не удалось запустить свою модель, в эти выходные свободного времени не ждите, это я точно могу вам обещать.

По рядам пронеслись напряжённые стоны, когда все поняли, что шоу сейчас ещё не начнётся. Профессор Пфафф, использовав тот факт, что на семинар пришли все, решил закончить проверку успеваемости. Все вскочили, чтобы быстро принести свои экспонаты из холодильной камеры.

Вероятно, я была единственная, кто услышал, как профессор Пфафф пробормотал:

— Самое лучшее оставим напоследок.

Утро тянулось бесконечно, а профессор Пфафф изучал каждую шестерёнку, каждый винтик и каждую стрелку и, в конце концов, подверг часы функциональной проверке. Результат этой проверки оказался таковым, что половине студентов нашего курса придётся провести выходные в этом зале.

Профессор Пфафф не был доволен результатами последних недель и резким тоном предвещал, что так мы не сможем выпуститься. Поэтому нам следует забыть о выпускном бале. Так как этот бал устраивается только для тех студентов, кто сможет сдать экзамены.

По комнате пронёсся недовольный ропот, и я услышала впереди, как шепчет Алкеса, что она не для этого встала так рано и специально пришла сюда.

Обычно такой мягкий профессор Пфафф тоже услышал её слова и повернулся к Алексе с ледяным выражением лица.

— Пока ваша успеваемость находится на таком низком уровне, барышня Пфайффер, вам на следующей недели лучше вставать ещё на час раньше приходить ко мне на дополнительный урок.

— Но…, - испуганно начала заикаться Алекса.

— Вам не следует отлынивать, ваш отец не обрадуется, если узнает, что вы относитесь к учёбе не серьёзно. Как от дочери сенатора по науке и исследованиям я ожидаю от вас немного больше ангажемента.

Алекса покраснела как рак и крепко сжала губы, из-за чего я предположила, что она уже не раз вела с отцом дискуссию на эту тему.

После того, как Алекса не протестуя смирилась с судьбой, профессор Пфафф повернулся к Дорине Дусс, чьи часы после интенсивного осмотра кое-как выдержали критическую проверку.

Профессор Пфафф сделал глубокий вдох, и я почти подумала, что он, возможно, отложит наш со Скарой и Адамом тест на следующую неделю. Время до обеденного перерыва осталось всего пол часа. Но я ошиблась.

— А теперь, — сказал он нетерпеливо и с довольным вздохом, который за секунду разрушил все мои надежды, — мы подошли к особенному событию. Маги, которые владеют пятым элементом, очень редки и особенная гордость Тенненбоде. Студентов, которые закончат своё обучение с дипломом пятого уровня, ожидает блестящая карьера. Многие выдающиеся биографии начались здесь. Когда будите в следующий раз идти по коридору Тенненбоде, подумайте о том, что такие политики как Виллибальд Вернер и Ладислав Энде или учёные, как Патриция Вернер и Октавиан Хеннер уже ходили по этим коридорам. И сегодня снова настал один из этих магических моментов, когда может быть заложен краеугольный камень для блестящей карьеры, — профессор Пфафф перевёл взгляд со Скары на Адама, а затем и меня одарил ободряющим взглядом, хотя конечно было ясно, что блестящая карьера ожидает только патрициев со склонностью к пятому элементу. Я всю свою жизнь останусь угрозой безопасности, если мне сейчас удастся заставить эту мокрицу пошевелить своими усиками.

— Вот поэтому, — продолжил профессор Пфафф своё оптимистичное объявление, которое, казалось, заставило Скару нервничать ещё больше. Цвет её лица стал тревожно серым, — я буду очень рад, если наши высокопробные молодые специалисты докажут сегодня своё мастерство, и Скара Энде, Адам Торрел и Сельма Каспари покажут нам, какие возможности существуют в магической науке.

Профессор Пфафф подошёл к Скаре и к её действительно отлично получившемуся единорогу.

— У каждого из вас есть пять минут времени, чтобы при помощи вашей склонности к пятому элементу пробудить к жизни выбранного вами живого существа и своей волей заставить его пройти вперёд по крайней мере на десять сантиметров. Барышня Энде, пожалуйста, начинайте, — профессор Пфафф шагнул за свой стол и сел. — Все остальные с этого момента сохраняйте абсолютную тишину. Не хочу услышать ни слова, это помешало бы сосредоточиться нашим талантам. Кто думает, что не способен вести себя тихо, у того есть сейчас возможность уйти, — профессор Пфафф поднял голову, но никто не сдвинулся с места.

Вместо этого все любопытные взгляды были направлены на достигающего примерно метр в высоту ледяного единорога, стоящего на столе Скары.

— Прекрасно, — продолжил профессор Пфафф. — Тогда ваши пять минут начинаются прямо сейчас, барышня Энде. Желаю вам удачи.

Скара кивнула и стояла на месте как вкопанная. Когда я увидела её напряжение и поняла каково ей сейчас, снова проснулось моё сочувствие. Бремя на её плечах было огромным. Ей ни в коем случае нельзя потерпеть неудачу. Но этот момент длился недолго, потому что я сразу вспомнила, какие гадости Скара уже подстраивала нам с Адамом.

К моему удивлению несмотря на то, что Скара нервничала, казалось, у неё было всё под контролем, и она хорошо знала, что нужно делать. Она закрыла глаза, сделала глубокий вдох и положила свои дрожащие руки на спину единорога.

Затем она начала вдыхать и выдыхать, как будто стояла в своей спальне, а не среди студенев, с любопытством пялящихся на неё. Мне пришлось признать, что я недооценила Скару или штаб консультантов, который, видимо, обучал её.

Казалось, Скара полностью сосредоточилась, не позволяя отвлечь себя ощутимо возрастающему волнению в зале. Внезапно у меня появилось чувство, что я плохо подготовилась. Даже если мои магические способности были сильными, всё же в последние время я всегда на что-то отвлекалась и, собственно, не добилась никакого значительного прогресса.

Даже идея, попытаться вместе с Адамом уплотнить огонь, чтобы можно было лучше защититься от Морлемов, внезапно показалась мне пустой тратой времени.

Профессор Пфафф был прав. Сначала мы должны были практиковаться на маленьких существах, тогда, возможно, продвинулись бы вперёд. Мы также рассматривали вариант намерено потерпеть неудачу, но Адам посчитал, что лишиться расположения палаты сенаторов — это плохая идеей, учитывая то, что мы всё ещё надеялись благодаря счастливому совпадению найти вход в тайное укрытие Бальтазара.

Профессор Пфафф нахмурился, в то время как Скара продолжала дышать животом.

Только когда время почти истекло, кое-что произошло. Всё началось так тихо, что вначале я даже не поняла, действительно ли что-то происходит или я ошибаюсь. Мне показалось, будто единорог начал неглубоко дышать.

Только когда он медленно открыл глаза, и по залу пронёсся шёпот, стало ясно, что у Скары действительно получилось. Маленький единорог на её столе начал осторожно двигаться: пошевелил ушами, заморгал, а затем тихо фыркнул через ноздри.

Профессор Пфафф восторженно распахнул глаза и, чтобы подавить восторженный возглас, который, видимо, хотел вот-вот сорваться с его языка, прижал руку ко рту. Скара продолжала дышать и, в конце концов, единорог осторожно поднял свою переднюю правую ногу и сделал неустойчивый шаг вперёд.

Когда он опустил своё копыто, в водном кабинете разразилась настоящая буря восторга. Алекса и Дорина радостно кричали и даже полная Эгони вскочила со стула и начала возбуждённо прыгать.

Только сейчас Скара снова открыла глаза и с явным облегчением выдохнула. Я начала догадываться, сколько сил и тренировок она вложила, чтобы совершить это чудо.

— Отлично, барышня Энде, — выкрикнул профессор Пфафф и вскочил, хлопая в ладоши. — Я знал, что вы меня не разочаруете. Превосходно, и совершенно в традиции вашей очень талантливой семьи. Мои поздравления, вы справились с этим упражнением с блеском, и я могу сообщить палате сенаторов только хорошее о вашем развитии.

Шум от восторга всё не стихал, и профессору Пфаффу, в конце концов, пришлось попросить Скару отнести своего единорога в холодильную камеру, чтобы направить теперь всё внимание на Адама.

— Удачи, — пожелал он также и Адаму, а затем снова наступила тишина.

Я, честно говоря, понятия не имела, сможет ли Адам пробудить к жизни паука. Когда мы тренировались, у нас никогда не получалось. Он сделал глубокий вдох и начал спокойно вдыхать и выдыхать.

Затем положил правую руку на паука и закрыл глаза. Он выглядел необыкновенно красивым, то, как там стоял. Несмотря на то, что мы вот уже почти три года были парой, когда я смотрела на него, в моём животе всё ещё порхали бабочки.

Его немного длинноватые волосы завивались на затылке, а нежное очертание подбородка и щёк было просто идеальным. И не только я так считала, осознала я, но и другие девушке в зале.

Особенно Скара ни одной секунды не выпускала Адама из виду. Я на одно мгновение попыталась представить, как это будет, когда в следующем году учёбу продолжим только ещё Скара, Адам, Фалько и я, в то время как все остальные уже начнут работать.

Эта мысль не очень мне понравилась. До сих пор мы могли избегать друг друга, но в этом случае нам придётся каждый день проводить вместе. Я уже хотела послать Адаму сообщение о том, что ничего страшного, если мы оба провалим тест. Мы найдём какой-нибудь другой способ попасть в палату сенаторов. Вероятно, так мы сможем избежать много неприятностей со Скарой.

Но как раз в этот момент маленький паук проворно выскочил из-под руки Адама, и Дорина завизжала, когда он побежал в её сторону.

Адам открыл глаза и облегчённо вздохнул, в то время как профессор Пфафф и, один за другим, все студенты усердно зааплодировали.

— Очень хорошо, — выкрикнул в восторге профессор Пфафф, когда Адам нацелился на своего паука и заставил его вернуться к себе на стол. Быстрыми шагами существо из льда протопало по столу и, в конце концов, остановилось перед ним.

Больше всего мне хотелось обнять Адама, я так им гордилась. Он это сделал. Он смог, он действительно владел пятым элементом. Я хлопала долго и громко, пока не поняла, что настала моя очередь, и я должна доказать, что обладаю тем же талантом. Внезапно нехорошее чувство вернулось, и мой живот свело.

Постепенно аплодисменты стихли, и профессор Пфафф теперь нетерпеливо смотрел на меня.

— Что ж, барышня Каспари, — протянул он, ободряюще кивая, — теперь ваша очередь показать, на что вы способны.

— Да, кончено, — ответила я, запинаясь и с сомнением глядя на мокрицу перед собой.

«Ты тоже сможешь», — услышала я успокаивающий голос Адама в голове. Но я совсем не была в этом уверенна. Тишина в зале была гнетущей, а ещё гораздо хуже высокомерное и надменное выражение на лице Скары. Она внезапно вытянула губы в трубочку и беззвучно что-то прошептала. Даже если этого никто не слышал, я смогла прочитать по её губам: «неудачница».

Мои руки начали дрожать, а сомнения в голове безгранично выросли. Насколько мне было известно, мои родители не владели пятым элементом. Только бабушка. Разве эта способность могла передаться мне? Должно быть люди, которые анализировали результаты теста, проверяющего наклонности, ошиблись.

Я закрыла глаза, оградив себя от насмешливого смеха Скары. Затем несколько раз вдохнула и выдохнула, и, в конце концов, положила руку на ледяную мокрицу. Она была холодной и гладкой, величиной с манго и казалась абсолютно безжизненной. Я попыталась прогнать из головы чувство отчаяния и оградить себя от мысли, что все смотрят на меня. Особенно Скаре хотелось увидеть, как я потерплю неудачу.

Моё дыхание было размеренным, и я пыталась вспомнить, чему научила меня бабушка. Я сосредоточилась на дыхание, позволила силе струиться в живот, собрала и сконцентрировала её. Затем направила магию в руки, заставила её расти и становиться сильнее в ладонях.

Как раз, когда я собиралась представить себе, как мокрица двигает своими маленькими ножками, по залу пронёсся удивлённый шёпот.

У меня уже получилось? Этого уже достаточно, чтобы оживить мокрицу?

— Осторожно, — услышала я отчаянный шёпот Адама, и в этот момент поняла, что что-то пошло не так.

Я открыла глаза и посмотрела на мокрицу. Я испугалась, когда увидела, что мокрица начала таять. Она выглядела странно, туловище было теперь похоже на мягкую грушу, усики и ножки уже превратились в воду. Профессор Пфафф, нахмурившись, разочарованно смотрел на меня.

Я быстро огляделась, и когда увидела довольную улыбку на губах Скары, поняла, что это её рук дело. Видимо, она растопила мой экспонат, пока я ещё работала над тем, чтобы сфокусировать силы. Конечно, чтобы заставить меня потерпеть неудачу достаточно, когда представляемый в уме образ больше ничего общего не имеет с оригиналом.

Я ужасно разозлилась, и, хотя знала, что это не лучшая мысль уступить гневу, я не могла по-другому. Время истекало, и, если мне сейчас не удастся доказать, что я владею пятым элементом, никто не будет колебаться, чтобы опять понизить меня до студента четвёртого уровня.

Я плебей, и никто не будет лезть из кожи вон, чтобы углубить мои знания. Скара, однако, достигнет своей цели и проведёт следующий учебный год в Тенненбоде вместе с Адамом. Потому что у меня больше не будет права находиться здесь.

Я злобно сверкнула на неё глазами. Я никогда не отдам ей Адама без боя. Стиснув зубы, я посмотрела на мою растаявшую мокрицу. Вся работа последней недели была напрасной. Все тонкие структуры были уничтожены, а мокрица, как мокрица больше не жизнеспособна.

Я должна дерзнуть и создать собственное существо. Это было сложно и рискованно, но у меня не было выбора.

Вместо того, чтобы закрыть глаза, я их широко распахнула и сосредоточилась на остатках мокрицы. Я положила на них руку и сформировала заново. Мокрица вытянулась, стала худее и длиннее. Как раз, когда я опять хотела сосредоточиться на том, чтобы оживить червя, я почувствовала, что на него вновь воздействует сила, и мой червь начинает таять.

Когда я подняла взгляд, Скара хитро улыбалась, и теперь я поняла, что она тоже не собиралась сдаваться. Она во чтобы то ни стало хотела от меня избавиться. Её может ожидать целый год обучения с Адамом наедине, и у меня осталась всего одна минута, чтобы предотвратить это.

Другие явно чувствовали, что что-то не так и забеспокоились. Но если я пожалуюсь на Скару профессору Пфаффу, это мне не особо поможет. Она, конечно, будет отрицать, что имеет какое-то отношение к моему тающему червю.

Я снова сделала глубокий вдох и собрала энергию в руках и ладонях, сконцентрировала гнев в животе и использовала его разрушительную силу. Затем протянула руку к луже, в которую тем временем, благодаря Скаре, превратился мой червь и закрыла глаза.

Затем представила, как вода оживает и направила всю энергию в эту мысль.

Я ощутила жжение в ладонях и дрожь в руках. В ушах раздался шум, а сила моей магии захватила меня полностью.

Только когда я заметила переполох вокруг, я удивлённо открыла глаза. Мне понадобилось одно мгновение, чтобы понять, что случилось. Смертельно-бледная Скара стояла, прислонившись к своей скамейке, а водяное существо опасно над ней склонилось. В тоже время все часы в зале бряцали, тикали и звенели, словно сумасшедшие. Ко всему этому присоединились безумный стук и царапанье, происхождение которых были для меня совершенно загадочными.

Меня охватило опьяняющее чувство радости. Должно быть это сработало. Мне хотелось ликовать от облегчения, если бы я в тот же момент не осознала, что не всё пошло по плану. На самом деле, я вляпалась в нешуточные проблемы.

Водяное существо было большим и переливалось серебром. У него была гладкая поверхность, и только форма напоминала облик человека. Очевидно, я создала его, и теперь оно должно было подчиняться моей воле.

Меня не удивило, что моё подсознание приказало ему напасть на Скару, но это точно не понравится профессору Пфаффу. Он прямо сейчас переводил взгляд то на моё агрессивное водяное существо, то на дверь в холодильную камеру, из которой доносился стук, становящийся всё громче и более угрожающим.

Я сосредоточилась на водяном существе и внезапно почувствовала нашу хрупкую связь. Оно делало то, что я думала. Если я хотела, чтобы оно подняло руку, тогда оно поднимало. Я заставила его отойти от Скары, сделать круг по залу для семинаров и после небольшого поклона профессору Пфафф я, собственно, хотела вернуть его в резервуар для воды.

Всё могло бы хорошо закончиться, у профессора Пфафф уже появилась на губах восторженная улыбка.

Но именно в этот момент дверь в холодильную камеру распахнулась, и единорог Скары выскочил из неё и помчался прямо на водяное существо.

Профессор Пфафф растерянно уставился на мифическое существо, которое теперь опустив рог, помчалось вперёд, видимо, собираясь проткнуть моего водяного человека. Но я не позволю Скаре зайти так далеко. Должно быть она забыла, что ещё связана со своим единорогом, поэтому перенесла свою злость на существо.

Небольшим движением руки я превратила моё водяное существо в пар, и удар единорога Скары пришёлся в пустоту. Во весь опор он побежал дальше и не смог вовремя затормозить перед письменным столом профессора Пфаффа. Он врезался в него на полном скаку и с громким треском разбился, рассыпавшись на тысячи осколков.

— Говорят, что профессор Пфафф был в бешенстве, — сообщил Дилан, когда я после тренировки почистила Ариэля и отвела назад в стойло, в драконьих пещерах.

— Так и есть, — вздохнула я, пытаясь заполнить водой чан Ариэля, в то время как он снова и снова играючи тыкал мордой в моё ведро. Небольшой эпизод в водном кабинете быстро разнёсся по школе. Уже во время обеда весь Тенненбоде знал, что мы сражались со Скарой при помощи наших существ из элементов. По крайней мере, такой была версия, которая теперь, словно пожар, разлетелась среди студентов.

Профессор Пфафф одним движением руки убрался в водном кабинете и объявил, что тест закончен. Затем с бесстрастным выражением лица отослал нас всех из зала, и это встревожило меня намного больше, чем если бы он принялся кричать и бушевать. Я понятия не имела, что теперь будет. Прошла ли я тест или провалила?

Скара обругала меня перед дверью и обвинила в том, что я хотела её убить, а у меня даже не было подходящего ответа. Я понятия не имела, на что было бы способно моё водяное существо, если бы я не открыла вовремя глаза и не взяла его под контроль. Оно выполняло мои желания, а я была зла на Скару, потому что она саботировала мой экзамен. Всё совершенно вышло из-под контроля, это было довольно очевидно.

Кроме того, это будет иметь последствия, которые, держу пари, прямо сейчас решаются в кабинете профессора Эспендорм.

— Просто потрясающе, что ты способна на такое, — промолвил одобрительно Дилан, а затем взял большую щётку, чтобы почистить чешую Салуса, который был сверху до низу в грязи, после того как принял пыльную ванну перед стойлами драконов.

— Спасибо, — не особо пылко прошептала я.

Я не была уверена в том, действительно ли это так потрясающе. Какая польза от силы, если я не могу её контролировать, и она приносит вред?

— У вас, по крайней мере, всё получилось, — ответил Дилан. — Фалько кое-как смог заставить своего огненного жука пошевелить усиками. Десять сантиметров он не осилил. По сравнению с ним, вы, в мгновение ока, катапультировали себя в высшую магическую лигу.

— Мм, — промычала я, кивая с неприятным ощущением в животе, в то время как Дилан решил пролететь на Салусе ещё один круг под водопадом, чтобы ускорить его чистку.

Я наблюдала, как он улетает, и подумала о Фалько. На данный момент он плохо себя чувствовал, и, чтобы сделать всё от него зависящие, сегодня был точно не в форме. Внезапно я почувствовала на спине морду Ариэля. Он утешительно подталкивал меня. Как всегда, Ариэль сразу заметил, что мне нехорошо.

— Ах толстячок, — вздохнула я и почесала ему за подбородком, так как ему нравилось больше всего.

Ариэль издал счастливый рокот и напомнил, что я должна взять себя в руки, потому что сегодня вечером мы ещё кое-что планировали, и мне нужно полностью сосредоточиться.

Я незаметно сунула в карман куртки несколько горстей любимого лакомства Ариэля, а затем попрощалась с Грегором Кёниг и остальными. Пока я медленно поднималась по лестнице, я пыталась запереть в уголке памяти воспоминания о сегодняшнем дне и настроиться на предстоящую поездку в Антарктику, чтобы, наконец, освободить сестру из лап Бальтазара.

Леандро и Адам уже ждали меня в Глиняном переулке, и я поспешила покинуть Акканку, бросившись бегом в Шёнефельде.

— Всё в порядке? — спросил Адам с осторожной улыбкой, когда я вошла в дом. Я со вздохом поставила сумку и вытащила из кармана драконьи лакомства.

— Да, — твёрдо ответила я. После того, как сегодня в обед мы покинули водный кабинет профессора Пфаффа, Адам прошептал, что я не сделала ничего плохого, и он собирается ещё серьёзно поговорить со Скарой. — Я хочу покончить с этим. Сейчас перед нами стоят более важные проблемы, чем интриги Скары.

— Верно, — согласился Адам, и в мгновение ока мягкость сошла с его лица.

Его черты стали твёрдыми и строгими, в них также отражалась сила, на которую я могла положиться во всех жизненных ситуациях.

— Лоренц с Этьеном уже заняли свои позиции, точно так же, как Ширли с Торином, Дульса с Рамоном и Леннокс с Лианой. У нас всё по плану. Ты пойдёшь с Леандро вперёд, а я последую за вами через пять минут.

Леандро кивнул, а я быстро сменила своё зимнее пальто на годную для полёта куртку из кожи вингтойбеля, которая уже не раз сослужила мне хорошую службу. Затем схватила ещё перчатки, тёплую шапку и шерстяные носки, которые быстро одела под сапоги. Мы уже накануне вечером всё приготовили, так что сейчас возиться долго не пришлось.

Адам внимательно меня осмотрел.

— Ты в состояние с этим справиться? — серьёзно спросил он.

Я знала, что он задал вопрос не из вежливости или чрезмерной заботы. Сейчас мы отправимся в Антарктику, а суровые условия сделают наш план намного сложнее.

— Со мной всё в порядке, — ответила я. — Я могу не думать об этом. О Скаре и профессоре Пфафф мы сможем позаботиться на следующей недели. Сейчас в приоритете Лидия, и это намного важнее, чем ожидающие меня неприятности.

— Хорошо, — сказал настоятельно Адам. — Тогда можете идти. Скоро увидимся.

Он поцеловал меня, а затем выпустил нас на улицу. Я ещё раз оглянулась на красивый, отремонтированный домик в Глиняном переулке. Адам выключил свет, и теперь он выглядел тёмным и пустым. Зато остальные дома в переулке светились ещё ярче. Рождественские украшения, соревнуясь друг с другом, сияли разноцветными огоньками, в то время как мы молча шли вдоль тротуара.

После ремонта, который организовал Ладислав Энде, дома в Глиняном переулке какое-то время пустовали. Но с тех пор, как палата сенаторов, вместе со всеми её сотрудниками, переехала в Шёнефельде, дома всё больше заселялись, а бургомистр Хельмут Нойфрид радовался растущей численности населения Шёнефельде.

Теперь всем, конечно, стало ясно, почему Ладислав Энде ремонтировал летом так много недвижимости. Значит план, переселить плату сенаторов, он уже лелеял некоторое время. Скорее всего с того дня, как Алка Бальтазар сбежала из Белары с Иерихонским эликсиром в руках.

Когда мы повернули на рыночную площадь, Леандро прочистил горло.

— Что ощущаешь, когда пробуждаешь к жизни существо? — он говорил тихо, но я отчётливо слышала его нескрываемое любопытство.

— Ух, — задумчиво произнесла я, пытаясь вспомнить тот момент. — Как будто полностью теряешь контроль, — в конце концов, призналась я. — Это созданное мною водяное существо выполняло мою волю, но действовало самостоятельно. Думаю, нужно быть очень осторожным, чтобы такие существа не наделали каких-нибудь глупостей. По крайней мере, моё я смогла контролировать только после того, как полностью на нём сосредоточилась.

— Скорее всего, это вопрос практики, — задумчиво предположил Леандро. — Как и вся магия. Чем больше тренируешься, тем становишься лучше.

— Да, разумеется, — согласилась я, когда мы пересекали рыночную площадь, а затем завернули на Каштановую аллею. — Но теперь я понимаю, почему палата сенаторов следит за магами, владеющими пятым элементом. Всё может плохо кончиться и стать действительно опасным.

— А я думаю, что это отличная возможность, — заявил Леандро с сияющей улыбкой на губах. — Можно сделать мир намного прекраснее, а жизнь для всех легче, если использовать этих существ, чтобы помочь нам.

— В этом ты прав. Но учитывая то, как Бальтазар использует свой талант — это скорее опасно.

Начался снегопад, и я натянула шапку глубже на уши.

Когда я перевела разговор на Бальтазара, Леандро тут же снова стал серьёзным.

— Я никогда не прощу его за то, что он сделал с нашими родителями и за то, что похитил Лидию. Если бы я мог, то послал бы за ним стального монстра.

— Боюсь, это только заставит его устало улыбнуться, — с сожалением заметила я. — Он очень могущественный, могущественнее, чем, вероятно, когда-нибудь сможем стать мы с Адамом. Он так хорошо слился с элементами, что ему больше нельзя навредить обычным огненным шаром. Я даже не смогла ранить его кинжалом. Боюсь, чтобы обезвредить его, нужно намного больше. Но мы подумаем об этом, когда узнаем, где он прячется. Для начала будет достаточно, если мы вооружимся кинжалами из раниума, так мы, по крайней мере на короткое время, сможем защитить себя.

Тем временем мы уже дошли до развалин дома Арпади.

— Как же мне хочется показать ему, что я о нём думаю, — прошипел сердито Леандро.

— Может и хочется, — ответила я. — Но сейчас нам стоит сосредоточиться на нашем плане, — мы стояли на дороге, и я огляделась. Но за нами никто не следовал, и в темноте между деревьев вокруг ничего не было видно. Я лишь вдалеке чувствовала Адама, который медленно приближался. — Ты находишься только в самом начале своего магического образования, — я потянула Леандаро с собой в тёмные развалены. — Не торопи события.

— Мне надоело постоянно давить на тормоза, — признался раздражённо Леандро. — Когда я узнал, что маг, я подумал, что теперь всё станет лучше. Но до сих пор ничего так и не стало лучше. Мои родители мертвы, Жизель и Филипп исчезли, а мою сестру похитили. И даже Адам и его браться обращаются со мной, как с сырым яйцом и присматривают так, будто даже дуновение ветерка может мне навредить.

— Ты немного недооцениваешь опасность, — горько сказала я. — Но я знаю, как ты себя чувствуешь. Я с тобой, и мы пройдём через это вместе. Ты бы предпочёл никогда ничего об этом не слышать? — я зажгла бледный световой шар и серьёзно посмотрела на Леандро. — Захотел бы жить во лжи?

Леандро смотрел на меня один бесконечный момент, и я снова с болью осознала, как сильно он похож на отца, мужчину, которого я встретила несколько месяцев назад в царстве мёртвых.

— Я всё исправлю, — пообещала я со слезами в голосе, когда поняла, что Леандро не отвечает, и я смогла бы избавить его от всех этих страданий. — Я клянусь, что мы вернём Лидию, и сразу после этого я начну искать Жизель и Филиппа и отыщу эту Печать Тора. Мы семья, и я не брошу тебя.

Леандро кивнул. Я видела, как в нём бушуют гнев и траур.

— Обещаю, — прошептала я.

Затем глубоко вздохнула. Теперь дело принимало серьёзный оборот. Мы стояли перед дверью, которая вела в Антарктику, и я с болью вспомнила о том, что причинил мне Энакин, когда удерживал в своей ледяной стране.

Я снова ощутила чувство тревоги, но не позволила ему завладеть собой, отодвинула его в сторону, вспомнила о своей силе. Даже если бы он был ещё жив, то не смог бы больше причинить мне вред. Теперь я смогла бы справиться с Энакином, если бы мы сразились.

Я потушила световой шар и прошептала заклинание, которое открыло дверь. Затем потянула за ручку, схватила Леандро за руку, и мы вместе вошли в Антарктику.

У меня на одно мгновение перехватило дыхание. Хотя в Шёнефельда уже началась зима, температура в Антарктике была совсем другого калибра. Особенно неприятным был ледяной ветер, не переставая разгоняющий ледяные кристаллы, которые словно иглы кололи кожу. Я услышала, как Леандро рядом со мной перевёл дыхание, ему тоже понадобилось какое-то время, чтобы глотнуть воздуха.

Я осмотрела пейзаж. После того, как Бальтазар во время нашего боя уничтожил не только крышу Антарктики, но и целые улицы ледяного города, ледяные ветра и снег отвоевали этот участок назад. Боковые стены тоже обвалились, а снег заполнил большую часть пещеры.

— С ума сойти, — Леандро стоял рядом со мной и в изумлении смотрел. Теперь он приспособился к ледяному ветру.

— Если бы только ты увидел Антарктику до того, как ее разрушил Бальтазар, — произнесла я, пытаясь сориентироваться в снежных заносах. — Это был впечатляющий ледяной город с огромным замком.

— В котором тебя долго держали в плену, — заметил Леандро и надел перчатки.

— Да, — коротко ответила я, вспомнив как Анакин шантажировал меня.

Сощурив глаза, я огляделась. Сейчас здесь было лето, а это означало, что света было достаточно. Но в данный момент свет слепил меня, не давая возможности что-либо разглядеть. К тому же все выглядело совсем не так как в моих воспоминаниях.

Вместо лестницы, ведущей вниз, которая находилась перед дверью, я наступила на твердый снег. Перед нами вздымался огромный сугроб, который, вероятно, поспособствовал тому, чтобы дверь не замело. Снежный занос превратился в лед и возвышался над нами как огромная волна.

За ним был узкий проход, и я даже разглядела следы от ног на снегу.

— Вперед, — сказала я и пошла вместе с Леандро по узкому проходу, ведущему наверх.

В конце концов, мы оказались на равнине, где было практически невидно, что когда-то здесь находилась пещера и целый город с роскошным дворцом.

Только тот факт, что равнина находилась в углублении и изгибалась по краям, словно чаша, указывало на то, что было скрыто под нами. Я прогнала чувство тревоги, которое заставляло меня леденеть и сосредоточилась.

— Куда мне идти? — спросил Леандро, когда я расправила крылья на спине.

Сощурившись, я огляделась. Остальные спрятались так хорошо, что я не видела и не слышала их. Но зато чувствовал теплое щекотание в животе и знала, что Адам где-то поблизости. Немного погодя, он появился в проходе позади нас.

— Я позабочусь о Леандро, — произнёс он и указал на север. — Мы видели драконов в том направлении.

— Хорошо, — ответила я, нащупывая одной рукой спрятанный в сумке драконий корм. — Действуем по плану, как договаривались. Я вылетаю и самое позднее через два часа возвращаюсь назад, если только вы не сообщите мне о чем-то, что привлечет ваше внимание.

— Торин и Ширли сейчас на побережье, — кивнув, ответил Адам. — Если кто и заметит приближение Морлемов, то это они.

— Хорошо. — Слегка подпрыгнув, я поднялась в воздух. — Приглядывайте друг за другом. Увидимся в Глиняном переулке.

Адам продолжал кивать, когда я уже поднялась наверх, ускорила темп и полетела на север.

Скудный пейзаж проносился подо мной, и чем дольше я летела, тем свободнее себя чувствовала.

После того, как я уже, казалось бы, целую вечность не покидала Шёнефельде, ощущение свободного передвижения было просто опьяняющим.

«Мы с Леандро заняли позицию», — услышала я голос Адама в голове. Он был в моих мыслях, и разделял со мной мои впечатления. «Теперь тебе нужно держаться немного левее. Прямо там впереди, возле тех небольших скал, мы в последний раз обнаружили снежного дракона.»

Я поправила курс и полетела дальше. Затем почувствовала, как Адам от меня отдаляется. Скорее всего потому, что Леандро использовал возможность, и теперь, когда они ждали в укрытии под защитным заклинанием, начал задавать вопросы.

Я наблюдала за местностью, пытаясь найти одного из снежных драконов, увидеть его, услышать высокий крик или, по крайней мере, различить отпечатки лап в снегу.

Минуты шли, а я так и не нашла никаких следов снежного дракона. В конце концов, я добралась до небольших скал и приземлилась на вершине, чтобы оглядеться и обыскать окрестности.

Прошёл уже час, и согласно нашему плану теперь я уже должна была потихоньку возвращаться, чтобы вовремя оказаться рядом с дверью. Если Морлемы появятся, а они появятся, мне нужно будет быстро от них укрыться.

Ледяной ветер задувал мне в лицо, и я решила вытащить несколько лакомств, так, возможно, смогу приманить драконов запахом.

«Сельма, время возвращаться», — услышала я голос Адама.

«Кто-нибудь видел Морлемов?» — спросила я. К Адаму стекалась вся информация.

Но на самом деле в этом вопросе не было нужны. Если бы Морлемы появились, Адам даже от части не был бы таким спокойным. Но я хотела получить ещё немного времени и пока не желала возвращаться с пустыми руками. Снова ждать в Шёнефельде целую вечность, когда появится следующая возможность освободить Лидию.

Мой план был хорошим. У меня были драконьи лакомства, я тренировалась в защитном заклинание, которое поможет скрыть не только меня, но и взрослого дракона и я очень хотела выследить Бальтазара.

«Никто не видел», — подтвердил Адам, в то время как я, напрягая зрение, оглядывалась вокруг. Ведь хоть что-то я должна была увидеть. «Возвращайся Сельма», — призвал теперь Адам, и я прекрасно знала, что должна повернуть назад, если прямо сейчас что-нибудь не случится.

Я закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Может почувствую где-нибудь немного магии.

Но и после нескольких вдохов и выдохов ничего не изменилось. Никакой магии, только ледяной ветер на щеках, который, казалось, насмехается надо мной.

«Сельма.» Угрожающая нотка в голосе Адама заставила меня вздрогнуть. «Придерживайся нашей договорённости.»

«Да, уже возвращаюсь.» Неохотно я снова расправила крылья и энергично подпрыгнув, поднялась в воздух. Я медленно летела назад, сделав большой круг. Слушала и смотрела во все глаза, в надежде, что всё-таки ещё смогу обнаружить снежного дракона.

Высокое гудение заставило меня на пол пути прислушаться. Оно звучало совсем тихо, как отдалённый звуковой сигнал. Я зависла в воздухе и огляделась. Когда я направлялась в ту сторону, я выбрала другую дорогу и, определённо, не пролетала над этим участком с затвердевшим снегом, который прерывался пластинами из грубого льда. Может снежные драконы спрятались где-то здесь, под одну из ледяных глыб и теперь насмехались надо мной.

Я опустилась ниже и почти беззвучно приблизилась к огромной ледяной глыбе. Звук, совершенно явно, раздавался снизу и становился всё громче, чем ближе я подлетала. Но теперь, казалось, я слышала уже не гудение, а слова. Я опустилась ещё ниже, и теперь ясно различила, что разговаривают два человека. И не только разговаривают, а даже спорят.

Я осторожно приземлилась на ледяную глыбу, которая, словно косая крыша, скрывала существ. Я понимала, что это не могут быть немагические граждане, проводящие здесь исследование. Для них передвижение между этих ледяных глыб было почти невозможным.

Там, несомненно, прятались снежные гномы, и любопытство побудило меня наклониться над ледяной глыбой и заглянуть туда. Может я смогу снова освободить одного из них и с помощью этого дружеского жеста купить себе ещё одну услугу у гномов.

Очень осторожно я заглянула за край и увидела две фигуры, стоящие вокруг огненного шара и горячо что-то обсуждающие. Как я с сожалением поняла, это были не снежные гномы. Это были люди, и почему-то казались мне знакомыми. Движения того, что стоял слева, были очень знакомы. Но и тот, что стоял справа не казался чужим. Он был необычно высокого роста, и у него была густая борода.

Понадобилась несколько мгновений, но потом меня словно молния озарило осознание.

Посреди Антарктики, под одной из ледяных глыб, стояли Филипп, а справа от него Вельф Боргерсон.

В последний раз

— Филипп? — сипло прошептала я, глядя на него с ужасом. Это невозможно. Что он здесь делает?

Мой искажённый тон, казалось, напугал их. Филипп резко повернулся, подняв руки, чтобы атаковать. Между его пальцев пылал огненный шар.

Это, наверное, выглядело странным, как я, изогнувшись, заглядываю за ледяную глыбу с надвинутой глубоко на лоб шапкой. Но как раз в ту секунду, когда Филипп и я посмотрели друг на друга, и нас объединило мгновение узнавания, огненный шар ударил прямо рядом со мной и столкнул меня с ледяной глыбы.

Я почувствовала, как лечу назад, и в то же время моё правое крыло пронзила острая боль. Махая крыльями, я попыталась избежать удара о твёрдый лёд и взлететь повыше, но моё крыло не двигалось как обычно, и я поняла, что Вельф в меня попал. Его рефлексы были быстрее, чем рефлексы Филиппа, и вместо того, чтобы выделить время и понять, кто это появился из неоткуда, он защищался от предполагаемого врага.

С глухим ударом я упала на лёд, и только свежий сугроб предотвратил тяжёлое ранение. Всё же я почувствовала, как ударилась головой, а колено пронзила резкая боль.

— Ради всего святого, — услышала я крик Филиппа. — Проклятье, Вельф, это был не чёртов дракон. Это была Сельма.

Тяжёлые сапоги приземлились рядом с моей головой, и я со стоном села и посмотрела на Филиппа, который стоял рядом, широко распахнув от ужаса глаза.

— Ты в порядке? — в панике спросил он.

Я почувствовала, как по лбу течёт горячая кровь и просачивается через шапку.

Филипп внезапно побледнел.

— Сельма, — испуганно выдохнул он.

Вельф теперь приземлился рядом с Филиппом и с сомнением смотрел на меня.

— Что тебе здесь надо? — резко спросил он, в то время как я почувствовала, как головокружение постепенно отступает, и я по очереди проверила части своего тела. Похоже, я отделалась рваной раной на голове, вывихнутым коленом и опалённым крылом.

— Сначала ты должен извиниться, — угрюмо сказала я, вытирая кровь с лица. — А затем скорее встаёт вопрос, что здесь делаете вы, — ответила я с возрастающим гневом, и сняла шапку, чтобы ощупать пальцами размер рваной раны на голове.

К счастью, она была не большой, и закроется быстро. Я укоризненно посмотрела на Филиппа.

— Я имею в виду, ты просто исчезаешь, не сказав ни слова, и не реагируешь на сообщения. Ты что, думаешь, мы не узнали, что вы все носите печать Тора?

Что вы здесь делаете? Хотите решить свой конфликт, так, чтобы никто не помешал? А этот Гюнтер Блюм тоже с вами? Мы знаем, что вы состоите в тайном сообществе и что-то планируете. И ещё не ясно, кто из вас стоит на стороне добра, а кто на стороне зла.

Вельф бросил Филиппу многозначительный взгляд, но тот не отреагировал, а вытащил из рюкзака платок и протянул мне.

— Вот, возьми.

Я не торопясь взяла платок.

— Говорите, наконец, или мне начинать гадать, что вы задумали.

Ещё не успев закончить предложение, до меня внезапно дошло, что должна быть какая-то связь между радостью Гюнтера Блюм, когда он обнаружил в моих мыслях, что отец пропал в Антарктике, и появлением этих двоих в ледяной пустыне.

— Тебя не касается то, что мы здесь делаем, — прорычал угрюмо Вельф.

Филипп прочистил горло.

— Твоё крыло выглядит не очень хорошо, — он с сомнением разглядывал опалённые перья. — Полететь будет сложно.

— Что? — мой голос начал дрожать. Филипп, казалось, этого не заметил.

— На твоей коже ожог, а перья обуглились. Без перьев ты не сможешь управлять полётом и удержаться в воздухе.

— Но я должна как можно быстрее вернуться, — заметила я, и у меня по спине пробежал холодок, когда я, не обращая внимание на боль в колене вскочила на ноги, осматривая окрестности в поисках тёмных фигур.

Я попыталась подняться в воздух, но уже при первом взмахе отчётливо почувствовала, что повреждённое крыло больше не может нести мой вес. Сгорело слишком много перьев, не говоря уже о боли, которую вызывало малейшее движение.

— Ты не можешь лететь, — повторил Вельф очевидное резким голосом.

— И это твоя вина, — бросила я ему сердито в ответ.

— А зачем тогда подкрадываешься? — спросил Вельф.

— Я должна немедленно возвращаться, — я посмотрела в ту сторону, куда должна была лететь, чтобы добраться до двери в Шёнефельде.

— Ну так возвращайся, — сказал Вельф. — Если не можешь лететь, тогда идти пешком. И, вообще, откуда ты появилась? У твоей семье есть где-то потайная дверь или госпожа Трудиг с этой недели продаёт путешествия в Антарктику? Если бы я знал это, то нам не пришлось бы ехать сюда таким сложным путём.

— Ты понятия не имеешь, верно? — спросила я совершенно спокойно, с вызовом глядя на Вельфа.

— Я знаю о многом, — ответил он с насмешливой улыбкой на губах. — В любом случае, намного больше тебя.

Я смотрела на него совершенно спокойно.

— Самое большее через час здесь появятся сотни Морлемов.

Филипп удивлённо ахнул, но на Вельфа мои слова, похоже, не произвели впечатления.

— Какая чепуха, — лаконично сказал он. — Что они здесь вообще забыли?

— Меня, — ответила я. — Они прилетят, чтобы забрать меня или сразу убить. Кто знает.

— Абсолютно невозможно, — проворчал Вельф.

— Хочешь — верь, хочешь — нет, — ответила я, пожимая плечами.

— Это правда? — спросил Филипп, который, похоже, относился к моим словам серьёзно, в отличие от Вельфа.

Я слегка кивнула.

— Лучше, если вы будите держаться от меня подальше. Когда они прилетят, я попытаюсь спрятаться под защитным заклинанием, но я не знаю, достаточно ли оно сильное. Я начала упражняться прятаться под ним только на этой недели.

— Ты можешь использовать защитное заклинание? — спросил недоверчиво Вельф.

— Не особо хорошо, но, чтобы спрятаться в воздухе этого, скорее всего, было бы достаточно. Но летать я теперь не могу, — я посмотрела на свои крылья, затем сжала зубы и спрятала их в спине, что сопровождалось острой болью.

— Ты ничего не рассказывал мне о способностях Сельмы, — заметил Вельф, его взгляд сочетал в себе теперь любопытство и скептицизм.

— Потому что это не имеет значения, — сказал мрачно Филипп. — Если история о Морлемах верна, нам нужно что-то делать. Мы не можем просто оставить её здесь на произвол судьбы.

— Мы заняты другим делом, — ответил резко Вельф, и угрожающий тон его голоса заставил Филиппа вздрогнуть. Меня охватило странной чувство, что Филипп был здесь не по собственной воли.

Я повернулась к нему.

— Вернись со мной в Шёнефельде, — попросила я тихо. — Тебе не нужно оставаться с ним.

— Следи за языком, — пригрозил Вельф, и в этот момент я потеряла самообладание. Скоро появятся Морлемы, и это его вина, что мне, скорее всего, придётся принять бой.

Потому что, если моё защитное заклинание работало недостаточно хорошо, а я должна основываться на этом, мне ничего другого не останется, как сражаться. А к довершению всего, Вельф ещё угрожал Филиппу. Я должна спасти Филиппа и освободить его из-под власти Вельфа.

Здесь, посреди Антарктики, свидетелей нет, и я могла использовать свою магию в полной мере.

Я закрыла глаза и глубоко вдохнула. Затем снова открыла их и пока выдыхала, от ног Вельфа с головокружительной быстротой поднялся снег, уплотнился и заключил его в кокон изо льда. Даже его рот я заткнула льдом, чтобы он больше не угрожал мне.

Всё произошло так быстро, что Вельф даже не успел шевельнуть пальцем, и я снова молча поблагодарила бабушку за то, что она внесла в мою жизнь книгу из Мантао, которая делала меня способной использовать такую сильную магию.

— Идём со мной Филипп, — повторила я, в то время как он, потеряв дар речи, переводил взгляд то на меня, то на Вельфа, который с ужасом смотрел на себя вниз. — Леандро скучает по тебе, и ты нужен нам сейчас, — я немного помедлила, а затем взяла его руку в свою. — Лидию похитили Морлемы.

Его лицо окаменело, и он высвободил руку.

— Я знаю, — сообщил он твёрдым голосом. — Поэтому не могу пойти с тобой. Мы на стороне добра, даже если сейчас на это не похоже.

— Значит вы действительно возродили этот союз, чтобы сражаться с Бальтазаром?

Я вопросительно смотрела на Филиппа.

Он бросил короткий взгляд на Вельфа, который изо всех сил хотел вырваться из тюрьмы.

— Да, — в конце концов сказал он тихо. — Но именно об этом не должен никто узнать. Тем более Бальтазар. Нам нельзя светиться.

— И что вы здесь ищите? — сразу спросила я. — Это как-то связано с моим отцом, верно?

Филлип мучительно вздохнул, в то время как Вельф пристально смотрел на лед, пытаясь растопить. Но ему придется приложить немало усилий. Лед, который я тем временем научилась создавать, был немного тверже, чем обычный.

— Я так же, как и вы, сражаюсь с Бальтазаром, — внушала я ему. — Дай мне знать. Мы можем помогать друг другу, или ты думаешь, этот парень сможет все сделать один? — я посмотрела на Вельфа, который, казалось, теперь начал пылать от гнева, потому что ему не удалось растопить лед.

— Он хороший человек, — сказал Филлип. — Немного грубоват, но с добрым сердцем.

— Что вы здесь ищете? — продолжила я расспрос. — Неужели эта таинственная Миндора находится в Антарктике?

— Сельма, я не могу единолично решать и посвящать тебя в курс дела, — Филлип с сожалением посмотрел на меня.

Мысли в голове перемешались. Я не могла упустить такой момент и начала судорожно собирать воедино все известные мне факты. Я вспомнила, что Сибиллы сказали мне о печати Тора.

— Вас шестеро, — рассуждала я вслух. — И вы в сговоре против Бальтазара. Кстати, это очень мужественно. До сих пор я считала, что моя мать в одиночку боролась с превосходящим ее по силе врагом и почти не получала поддержки, — я признательно кивнула Филлипу, который слушал мои рассуждения с сомнением на лице. — Внезапная смерть отца привела к тому, что ваша группа распалась. Произошло предательство, которое могли совершить только Гюнтер Блюм и Вельф Боргерсон. И теперь вы ищете шестую печать, чтобы вновь получить доступ. Ну конечно! — я восторженно посмотрела на Филлипа, когда поняла в чем дело. — Наверное, ваше укрытие находится в этой Миндоре, и вы сможете попасть туда, только если у вас будут все шесть печатей. Вы ищете шестую, которая принадлежала моему отцу, и, вероятно, была у него, когда он отправился на битву с Бальтазаром, — я сглотнула, осознав всю важность этой мысли. — Господи, вы ищете тело моего отца?

Я растерянно смотрела на Филлипа, лицо которого стало белым как снег. И даже Вельф прекратил метаться в своей ледяной тюрьме.

Судя по их реакции, мои предположения попали в точку. В этот момент я ощутила поблизости присутствие Адама. Секунду спустя с неба спустилась черная тень, и темно-голубые глаза с беспокойством посмотрели на меня.

— Адам Торрел? — Филипп недоверчиво смотрел на Адама, который, казалось, появился из неоткуда. Конечно он понял, что здесь случилось. Я так отвлеклась, что даже не заметила, как он проследил мои мысли.

Но Адам не остановился возле меня, а повернулся и угрожающе направился к Вельфу, на его лице читался гнев. Небольшим движением руки он взорвал оболочку изо льда, которую я обернула вокруг Вельфа, и Вельф принял это к сведению испуганно ахнув.

— Я не сражаюсь с беззащитными, — прорычал сердито Адам. — Как ты посмел напасть на Сельму, — он угрожающе подошёл ближе, и Вельф отступил на шаг назад.

Адам действительно выглядел пугающе, тёмные волосы откинуты назад. В глаза бросалась игра мышц его широких плеч в кожаной куртке, а ещё этот неукротимый взгляд. Я была рада, что он сражался на моей стороне, а не против меня.

— Ты вообще хоть представляешь, что наделал? — его голос был ещё только угрожающим шипением.

— Придержи коней, парень, — ответил Вельф, который, очевидно, вспомнил, что он всё же на пару сантиметров выше и шире Адама. — Ведь ничего ужасного не случилось. Приложите парочку трав на раны, и всё заживёт через несколько дней.

— К сожалению, у нас нет времени ждать несколько дней, — казалось, Адам был очень зол.

— Нам просто нужно попробовать с защитным заклинанием, — попыталась успокоить я Адама. — Не будет никакой пользы, если ты убьёшь сейчас Вельфа.

Вельф незаметно вздрогнул, когда я поставила его в известность о том, что Адам вполне готов жестоко за меня отомстить. Он поднял руки в оборонительную позицию.

— Успокойтесь, — теперь произнёс хрипло Филипп, который предчувствовал худшее, и был не так далёк от истины.

— Морлемов осталось ждать не так долго, — прошипел Адам. — Их сотни. И каждый раз становится всё больше. Леандро остался теперь один под защитным заклинанием, и я могу лишь надеяться, что он будет себя контролировать и сидеть тихо. То, как я его оцениваю, он скорее склонен к спонтанному героизму. Но ведь у вас это семейная черта, — он подмигнул и вернулся ко мне.

Вельфа он теперь умышленно игнорировал.

— Леандро тоже здесь? — голос Филиппа оборвался, и я могла прямо-таки наблюдать, как беспокойство за Леандро завладело им, и в горле встал ком.

— Да, — сказала я. — Он присоединился к нам, с целью освободить Лидию. Мы делаем всё, что в наших силах, чтобы подобраться к Бальтазару.

— Это чистое безумие, — заметил Филипп, широко распахнув глаза. — Вы выбрали себе не того врага. Леандро должен немедленно отсюда убраться.

— Никто не выбирает себе врагов, а насколько Бальтазар силён, я отлично знаю, — решительно ответила я. — А что касается Леандро, он не хочет исчезать. Он хочет быть полезным, и я даже не могу обвинять его в этом. Всё лучше, чем ждать и доверить ответственность другим.

— Позволь деткам повеселиться, — насмешливо произнёс Вельф. — Всё равно они далеко не продвинутся.

Я сердито сверкнула на Вельфа глазами.

— Лучше нам сейчас уйти и спрятаться, вместо того чтобы тратить на него наше время, — сказала я, обращаясь к Адаму, который уже опять хотел угрожающе приблизиться к Вельфу. Но у нас были теперь совсем другие заботы.

— Нет, — сказал Филипп, и я отчётливо видела отчаяние и беспокойство в его глазах. — Вы должны сказать Леандро, что он больше не может заниматься чем-то подобным. Он только на первом семестре, и ещё толком не может себя защитить.

— Нет, — ответила я. — Он может, или ты думаешь мы взяли бы его с собой по крайней мере не научив бросать парочку огненных шаров? А если ты хочешь ему что-то сказать, тогда сделай это сам. Твоё исчезновение сильно его расстроило.

Филипп страдальчески закрыл глаза.

— Ладно уже, я понял, — сказал он тихо.

— А что касается моего отца, — продолжила я, одевая окровавленную шапку. — у меня, определённо, есть хорошие шансы его найти. В конце концов, мы родственники, и ты сам, наверное, знаешь, что для меня будет проще отыскать его. Я вам помогу, но ожидаю от вас абсолютную искренность. Мы можем работать вместе, потому что тебе не стоит забывать о том, что у нас один и тоже враг. Ким Гёрнер отлично это знает. Некоторое время назад он ещё сражался за это дело вместе с нами.

— Пошли Сельма, — позвал Адам, оглядываясь по сторонам. — Нам пора. Вон там я видел пещеру, которую мы могли бы использовать.

— Я буду ждать, что ты с нами свяжешься, — попросила я Филиппа, который неподвижно стоял, как будто ещё обдумывал, не последовать ли за нами.

— Филипп, идем. — Вельф кашлянул и расправил крылья.

Филипп немного помедлил, но затем последовал примеру Вельфа.

— Присматривайте за Леандро, — сказал он и поднялся в воздух. — И прости, что Вельф ранил тебя, Сельма. Спрячьтесь получше.

— Хватит, — прервал нас Адам и взял мена за руку. — Если ты чувствуешь ответственность за свою семью, Филипп, то можешь присоединиться к нам. Нам пора, если конечно у тебя не возникает желания сразиться с Морлемами. — С этими словами Адам отвернулся и потянул меня за собой.

В последний раз бросив взгляд на Филиппа, я увидела, как глубоко тронули его слова Адама. Но говорить больше было нечего. Адам сказал правду и теперь настал черед Филлипа решать, что делать дальше.

После того как Филлип и Вельф улетели и скрылись за скалами, мы какое-то время молча шли по твердому, покрытому ледяной коркой снегу. Все здесь напоминало мне о нашем первом путешествии в Антарктику, не хватало только Торина с его шуточками, которые часто действовали мне на нервы.

— Даже когда я думаю, что мы все спланировали до мельчайших деталей, все равно выходит по-другому.

Адам задумчиво посмотрел на меня, когда мы пересекали прямую поверхность льда.

— Я знаю, — ответила я, погрузившись в мысли. — То, что мы встретим Филиппа и Вельфа Боргерсона в Антарктике и что он, к тому же, ещё нападёт на меня — последнее, чего я сегодня ожидала.

Я была готова встретить упрямых драконов, снежных гномов, холод и Морлемов. И испытывала странные чувства, идя здесь с Адамом. Мы оба знали, что Морлемы в любой момент могут появиться, и всё же ситуация между нами внезапно напомнила обычную жизнь. Может дело было просто в том, что мы в первый раз за много недель уверенно и без страха, что нас обнаружат, шли под открытым небом.

— Может Морлемы не заметили, что я покинула Шёнефельде, — задумчиво предположила я, обводя взглядом белоснежный ландшафт. — Мы всё ещё не знаем, как именно они меня выслеживают.

— Было бы не плохо, — ответил Адам. — Но боюсь, мы не можем на это рассчитывать. Леннокс недавно рассказывал, что слышал о сложном вербальном заклинании, которое можно наложить на защитное, чтобы узнать, покидает ли какой-то конкретный человек это защитное заклинание или нет. Это довольно сложно, но меня бы не удивило, если бы Бальтазар владел такими навыками.

— Конечно, — вздохнула я. — Кажется, Бальтазар исчерпывает все возможности, которые предлагает магия.

— Мы также всё ещё не знаем, в порядке ли он. Возможно, Иерихонский эликсир вылечил его, но стал ли он слабее или сильнее, чем раньше, мы не можем сказать.

— По крайней мере, у него достаточно сил, чтобы посылать своих Морлемов, а их вовсе не мало. На мой взгляд это означает, что он хорошо восстановил свои силы, — я немного увеличила скорость. — Может мы всё же успеем добраться до двери. Морлемы до сих пор ещё не появились. Лучше продолжать путь, чем прятаться. Ещё один час пешим ходом, и мы действительно будем в безопасности.

— Не знаю, — сказал Адам, последовав за моим взглядом вдаль.

— Мы можем попробовать. Если Морлемы достигнут побережья, Торин предупредит нас, верно? Тогда у нас ещё будет достаточно времени, чтобы спрятаться под сугробом и произнести защитное заклинание, — я вопросительно посмотрела на Адама.

Некоторое время мы продолжали идти молча, в то время как Адам внимательно наблюдал за окрестностями, где ничего не двигалось, кроме постоянно дующего ветра, который мёл по замёрзшему снегу ледяные кристаллы.

— Ну хорошо, — наконец сказал Адам, после того, как, казалось бы, обдумал все возможные события.

— Но тогда нам действительно нужно прибавить скорость. Я сообщу Торину об изменении плана.

— Остальные пусть остаются в своих укрытиях, — тяжело дыша, сказала я, в то время как Адам перешёл на лёгкий бег. — По крайней мере до тех пор, пока я не уйду, и больше не будет угрожать опасность.

— Конечно, — кивнул Адам.

Передвигаться на такой высокой скорости через снег было изнурительным занятием. Там, где ветер очистил поверхности, где снег замёрз, было легче. Но через сугробы я шла с трудом, а моё повреждённое колено и рваная рана на голове становились всё более болезненными. Я ничего не говорила, а лишь стиснула зубы, но всё больше хромала и постепенно начала отставать от Адама.

Когда он остановился в пятый раз, чтобы подождать меня, до спасительной двери в Шёнефельде осталось должно быть не больше двух километров.

— Я справлюсь, — сказала я, тяжело дыша.

— Давай немного передохнем, — предложил Адам, с беспокойством глядя на меня.

— Я могу идти, — настаивала я, сделав несколько глубоких вздохов.

Но не успела доказать это на деле, потому что внезапно солнце на горизонте на один короткий момент потемнело.

Перед ним лишь коротко что-то промелькнуло, но я испуганно замерла. Из-за того, что я так сильно устала, я перестала наблюдать за окрестностями и полностью надеясь на то, что Торин вовремя предупредит нас, когда Морлемы достигнут побережья. Я уже подняла руки, чтобы выкопать во льду укрытие и исчезнуть в нём. Но потом заметила выражение лица Адама. Он словно застыл и напряжённо смотрел влево, как будто там было что-то, чего не должно было быть. Его лицо побледнело, и меня охватил ледяной ужас.

К нам приближались не Морлемы, потому что их появление мы ожидали. Я медленно проследила за взглядом Адама, и у меня кровь застыла в жилах, я внезапно поняла, почему так отреагировал Адам.

Вон там, над рваным краем чёрных скал, приближался огромный и величественный дракон Латориос. Его красные глаза уже устрашающе светились издалека. То, что он направлялся прямо к нам, могло означать лишь одно: он прилетел сюда только ради нас.

Видимо, Бальтазар больше не доверял своим Морлемам. В последнее время нам слишком часто удавалось скрыться от них. И вот он послал своего самого лучшего бойца, дракона, который так часто спасал Бальтазара и его мать из самых безвыходных ситуаций.

Меня мгновенно парализовал страх и всплыли все воспоминания о прошедшем годе.

Шок из-за смерти Адама, ярость и бесконечное и парализующее отчаяние, сводящее с ума, все это вдруг появилось снова. Но в то время как я пребывала в шоке при виде дракона Латориоса, Адам буквально застыл на месте. Очевидно, воспоминание о смертельном укусе дракона вызвало у него самые мрачные воспоминания.

Я внезапно поняла, что должна быть сильной, причем за нас двоих. Я не могла проникнуть в мысли Адама и подбодрить его, чтобы не позволить его страхам передаться мне, потому что тогда они ослабят нас обоих.

Решение нужно было принять быстро, дракон Латориос подлетал всё ближе и ближе, а мне было слишком хорошо знакомо разрушительное действие его огненной струи. За долю секунды он мог вызвать пылающее пекло и убить нас, и именно за этим он и прилетел.

В то время как Адам всё ещё затаив дыхание смотрел на дракона Латориос и, видимо, надеялся, что это была галлюцинация, я действовала с бешеной скоростью. Мы должны защитить себя и как можно быстрее. Стремительным движением руки я натянула над нашими головами массивный купол изо льда. Как только визуальный контакт к дракону Латориос был прерван, Адам, казалось, пробудился от своего оцепенения.

— Закопаемся глубже, — торопливо крикнула я, протягивая руки вниз.

Адам поступил также, и изо всех имеющихся у меня сил, я начал топить лёд под нашими ногами. Он становился водой, просачивался в снег и быстро создавал туннель, который опускал нас всё ниже и ниже.

Но мы продвигались недостаточно быстро. Громкий шум прогремел над нашими головами, а ледяной купол над нами запылал красным. Дракон Латориос изверг огненный залп, и лёд опасно затрещал.

— Пока купол ещё стоит, — суетливо сказала я, продолжая топить под собой лёд.

Мы продвигались всё глубже, постоянно меняясь заданиями, топили лёд и преобразовывали воду в пар, чтобы снова уплотнить купол над нами.

Огненные залпы последовали быстрее, так что лёд в куполе таял также быстро, как мы его укрепляли. Силы постепенно покидали меня, а голова невыносимо болела. Было бы всё намного проще, если бы любое движение не причиняло такую боль. Но я не показывала, что мне больно, а продолжала работать, как могла.

Может нам повезёт, и мы встретим туннель снежных гномов или пустоту, которая уведёт нас от дракона. Других возможностей не было. Я не могла улететь, помимо всего прочего, в воздухе дракон имел бы перед нами преимущество.

Когда купол с громким треском взорвался, и дождь из ледяных осколков посыпался на наши головы, я поняла, что битва скоро закончится. Я сразу же прекратила капать лёд, и вместо этого взяла Адама за руку.

— Ты должен улететь, — отчаянно сказала я. — Спаси по крайней мере себя и попытайся освободить Лидию.

— Я не брошу тебя, — Адам натянул над нами новый купол. Как раз в этот момент в туннель низверглось пламя, и снова взорвало купол. Опять на наши головы посыпались ледяные осколки.

— Это безнадёжно, — сказала я. Мой голос дрожал, рана на голове начала кровоточить сильнее, а в правой ноге я чувствовала ещё только мучительную боль. — Ты ещё можешь себя спасти. Улетай и спрячься.

— Никогда, — решительно ответил Ада. — Ты никогда не отказывалась от меня, и я никогда не откажусь от тебя. Если умрём, то умрём вместе, — он поднял руки и снова натянул над нами ледяной потолок. — Кроме того, мы не погибнем в этой дыре. Мы будем жить и вселим в Бальтазара страх.

Слова Адама взбодрили меня и придали сил бороться с болью. Он был прав, мне нельзя сдаваться. Не после того, что мы пережили. Но что тогда делать? Из этой дыры подо льдом невозможно сбежать.

Адам уплотнил ледяной купол над нами, укрепил его, насколько мог. В это время я глубоко вздохнула, пытаясь восстановить силы. Растапливая лёд, мы продвигались недостаточно быстро вперёд, ведь нам одновременно нужно было защищать себя сверху.

— Теперь нам нужно капать в сторону, — наконец сказала я, приостановившись и указав на стену рядом.

Если наш туннель продолжится под прямым углом, дракон Латориос не сможет добраться до нас так легко. Возможно, это даст нам немного времени.

«Морлемы летят», — внезапно услышала я голос Торина в голове.

Адам замер в тот же момент.

— Дракон был авангардом, — в панике прошептала я. — Когда Морлемы доберутся до нас, все наши шансы исчезнут.

Мой голос дрожал, а руки заледенели.

Над нами стало тихо. Собственно, дракон должен был уже снова разрушить наш ледяной щит. Но ничего не происходило. Мы осторожно прислушались. Может дракон снова улетел?

Внезапно я услышала далёкий гром, почти так, будто над нами на землю упало что-то тяжёлое.

— Дракон приземлился, — прошептал Адам дрожащим голосом.

Я прислушалась, пытаясь найти в звуках капающей и плещущейся воды подтверждение словам Адама. Внезапно в туннеле потемнело, что могло означать лишь одно: либо прибыли Морлемы, либо дракон сунул голову в ледяную дыру.

Сердце в панике забилось быстрее, а дыхание ускорилось. Это был бы сейчас подходящий момент для появления фиолетовой двери. Я огляделась по сторонам, но нигде её не обнаружила.

Теперь я услышала тяжёлый храп дракона, грозное пыхтение, которое прозвучало из его огромной пасти, будто он пытался нас унюхать. У меня вырвался панический крик, и я почувствовала, что больше не способна ясно мыслить.

В этот момент Адам взял меня за руку и крепко сжал.

— У нас есть последний шанс, — прошептал он в темноте возле моего уха. — Ты помнишь, какая была сила у Дульсы и Сесилии?

Понадобился один момент, прежде чем я смогла настроиться на эту мысль, возможно потому, что дракон над головой теперь громко фыркая, выпустил воздух.

— Конечно я это помню, — дрожа, кивнула я.

Адам продолжил:

— Они объединили свои силы, чтобы создать энергетический луч, который был достаточно мощным, чтобы сильно ранить Бальтазара. Мы очень тесно связаны друг с другом, возможно, даже магическая пара. Мы должны попробовать. Давай тоже создадим такой энергетический луч.

— Энергетический луч? — удивилась я, немного поразмышляв над этим вопросом. — Да, конечно, нужно попробовать, — я снова кивнула, а затем полностью успокоилась. Я перестала дрожать, и во мне распространилась странная ясность. — Я люблю тебя, Адам, — прошептала я и посмотрела ему в глаза, потому что это, скорее всего, было в последний раз. — Ты моя жизнь, моя любовь, моё всё.

Адам кивнул.

— Не забывай, нет ничего, что может нас разлучить, даже смерть, поэтому я не боюсь. Впереди нас ещё ждёт вечность, — он быстро поцеловал меня в губы, затем стал серьёзным. — Положи руки мне на плечи, потом приблизься к моему разуму и усиль мою силу. Хотя я понятия не имею, сработает это или нет, но мы должны попробовать всё.

— Хорошо, — сказала я.

Я была готова попробовать что угодно, чтобы выбраться отсюда.

Адам повернулся ко мне спиной и закрыл глаза, чтобы сосредоточить свои силы. Я поступила также, положив руки ему на плечи. Благодаря физическому контакту было ещё проще проникнуть в его разум. Я почувствовала магию, словно пузырящееся покалывание. Она росла в его руках и излучала силу и жар. Несмотря на опасность, в которой мы находились, с изумлением я смогла насладиться этим моментом. Но он был совсем коротким.

В эту секунду мы услышали, как дракон прямо над нами вдыхает. Это был длинный, глубокий вдох. Он с шумом втягивал в себя воздух, и единственная причина, для чего это было нужно, чтобы извергнуть ещё одну огненную струю и окончательно уничтожить нас. Его хозяин, несомненно, уже ликовал.

«Сейчас», — услышала я мысли Адама и сразу поняла, что нам нельзя упустить этот последний шанс.

Я набрала в лёгкие воздуха и сосредоточила энергию в руках. Словно свет она с силой потекла в пальцы, дрожь в ладонях становилась всё сильнее и сильнее. Теперь, когда у меня было такое ощущение, что я насколько возможно сконцентрировала силу, я проследила нашу связь с Адамом. И как всегда почувствовал тёплое покалывание. Так же, как я посылала Адаму изображения и мысли, теперь я попыталась передать ему и энергию. Это показалось мне странным, непривычным и чуждым. Было бы проще, если бы мы уже тренировались делать это в спокойной обстановке, а не сейчас, в самых экстремальных условиях, в то время как голова дракона Латориос зависла над нами и в любую секунду могла превратить нас в пепел.

Почему же мы не попробовали сделать этого раньше? Чего именно я так боялась? Что наша и без того тесная связь станет ещё теснее и ещё более нелегальной в Объединённом Магическом Союзе? Что я, при попытке провести ритуал, потерплю фиаско, и мы окажемся в царстве мёртвых?

Скорее всего, это была смесь из всех этих сомнений, которые до сих пор мешали мне попытаться сделать очевидное. Я быстро отодвинула мысли в сторону и снова сосредоточилась на силе в руках. Для упрёков будет ещё достаточно времени позже, если нам вообще удастся пережить эту ситуацию. Я почувствовала, как меня начал отвлекать страх и снова полностью сосредоточилась на дыхание.

Сначала было такое ощущение, будто это не работает. Мне казалось, что я вовсе не усиливаю магию Адама. Только какое-то время спустя я с удивлением почувствовала, как сила покидает моё тело.

Значит энергия должна куда-то перетекать, и, я надеялась, что это были руки Адама.

Я как будто издалека заметила, как запротестовало моё тело, как задрожали ноги, а всё тело охватила боль. Но не прекратила перекачивать энергию, чтобы насколько это возможно, объединить нашу магию.

Когда дракон закончил свой бесконечный вдох, Адам решил дольше не ждать. Он поднял руки, и раздалось резкое жужжание. Этот звук вибрировал в моих ушах, и в тоже время перед закрытыми веками пронёсся ослепляющий энергетический луч. Что-то было иначе, чем обычно, сильнее, мощнее и необузданной силы. Я могла только надеяться, что эта наша магия, а не разрушительная сила дракона.

Ледяной покров над нами с громким треском взорвался. Но на мою голову не посыпалось никаких осколков, и я предположила, что лёд сразу превратился в пар. Это мгновение продолжалось и продолжалась, и никакой огненный поток не уничтожил нашу жизнь. Вместо этого не ослабевая звучало жужжание, а свет вокруг меня был всё ещё таким ярким, что я не осмеливалась открыть глаза. Поэтому я сосредоточилась на дыхание, концентрировала мои силы и продолжала посылать их Адаму.

Казалось, мы стояли так целую вечность, связанные телами и энергией. Было удивительно легко объединиться, но это было легко уже с тех пор, как мы вернулись из царства мёртвых.

Всё же я поражалась тому, что действительно была способна передавать Адаму свою энергию. Однако я понятия не имела, почему это было возможно. Из-за того, что мы были магической парой, или родственность наших душ позволяла нам объединить нашу магию?

Но теперь я почувствовала, что мои силы иссякли. Иногда я на мгновение теряла сознание и отключалась. Потом снова приходила в себя и следила за дыханием. В конце концов, вокруг меня постепенно стало темнее. Жужжание утихло, а плечи Адама задвигались.

Магия улетучилась, а бой, казалось, закончился.

Теперь я осмелилась открыть глаза и посмотреть наверх. Я увидела небольшой, светлый круг и узнала в нём небо и дневной свет. Адам опустил руки, и я последовала его примеру.

А где же тогда дракон? Мы в него попали или он успел улететь и теперь снова где-то подстерегал нас? Каждый мускул в моём теле причинял боль, казалось, будто их высосали. И тут я внезапно заметила чёрную и липкую жидкость, которая везде по стенам бреши во льду стекла вниз.

— Что это? — хрипло прошептала я.

Адам всё ещё напряжённо смотрел наверх. Он медленно вдохнул, а затем опустил взгляд.

— Хм, — задумчиво хмыкнул он, разглядывая тёмную жидкость. Затем повернулся и недоверчиво посмотрел на меня. — Это кровь дракона, — прошептал он. — Дракон Латориос мёртв, — едва заметная улыбка заставила дёрнуться правый уголок его губ. Затем радость распространилась по всему лицу. — Мы убили дракона Латориос, — сказал он немного громче. — Сельма, ты понимаешь, что это значит?

— Разумеется, — с улыбкой ответила я. — Проклятый монстр больше не причинит нам вреда. Ни нам, ни кому-либо ещё во всём мире.

— Давай, нам нужно выбираться отсюда, — сказал Адам и взял меня за руку.

Затем высек во льду ступеньки и потянул меня наверх. Понадобилось некоторое время, пока мы выбрались из залитого драконьей кровью ледяного туннеля. Но, в конце концов, мы вышли на дневной свет, и там действительно лежало безжизненное тело огромного чудища.

— Я всё ещё не могу поверить, — сказал Адам, с изумлением глядя на чудовищное тело животного.

Он действительно безжизненно лежал в снегу, и внезапно был больше похож на вынесенного на берег кита, чем на жуткого монстра. Длинную шею он сунул в брешь во льду, ничего не подозревая, что у нас достаточно силы, чтобы уничтожить его голову.

Я устало опустилась в снег и наблюдала, как Адам с недоверием и облегчением обходит огромного дракона. Для него это была феноменальная победа. Он убил животное, которое чуть не убило его. Всё же я смотрела на дракона немногого с грустью.

Он просто следовал воли своего хозяина, вот и всё. Он был инструментом в неверных руках, и не только для нас непредсказуемой опасностью. Он почти убил мою бабушку своей огненной струёй пламени и не только её. Пострадали и многие другие маги. И всё же в смерти он казался мне странным образом невинным во всех своих деяниях.

Что ж, теперь, когда опасность миновала, я вдруг почувствовала себя полностью истощённой, закрыла глаза и легла в снег. Мои раны причиняли всё больше проблем. У меня кружилась голова, и я понимала, что долго не протяну. Даже двухкилометровый поход до двери в Шёнефельде показался мне внезапно невозможным. Мои последние запасы сил я отдала Адаму, чтобы мы смогли победить дракона Латориос.

— Нам пора идти, — Адам стоял передо мной и с беспокойством на меня смотрел.

— Верно, — сказала я устало, пытаясь скрыть слабость.

Я мужественно кивнула, и Адам помог мне встать. Затем я медленно двинулась вперёд, пытаясь скрыть от Адама, насколько мне теперь было плохо. Колено совсем перестало действовать, и я с горем пополам хромала позади Адама, изо всех сил стараясь сдерживать стоны, готовые сорваться с губ.

Но от Адама не ускользнуло моё состояние.

— Так не пойдёт, — сказал он и остановился.

— Осталось недалеко, — возразила я.

— Я попрошу Леннокса присоединиться к нам. Мы вместе перенесём тебя по воздуху. Однажды мы уже так делали.

Прежде чем я успела запротестовать, Адам уже закрыл глаза, чтобы послать Ленноксу сообщение.

Я вздохнула. Мне было неловко при мысли, что придётся ещё кого-то подвергнуть опасности. Я никогда не смогу себя простить, если один из братьев Адама пострадает.

Вздохнув, я оглянулась и именно в этот момент увидела их приближение. Как темное облако, Морлемы парили с юга и увидев мертвого дракона, они издали гортанный, разъяренный крик.

Адам снова открыл глаза и окончательно замер. С большим трудом нам удалось ускользнуть от дракона Латориос, а теперь нас схватят Морлемы. Я сжала руку Адама, который так же, как и я, застыв в ужасе, смотрел на юг, где чёрное облако преодолело скалы и быстро приближалось.

У нас максимум оставалось ещё тридцать секунд, и тогда они доберутся до нас. Для защитного заклинания было слишком поздно, Морлемы знали, где мы стоим. Даже возможность объединить наши силы, чтобы ещё раз создать могущественное заклинание и уничтожить Морлемов, была исключена. Мои запасы были истощены. Я едва держалась на ногах, не говоря уже о больших заклинаниях.

— Что теперь? — устало спросила я и вопросительно посмотрела на Адама. Может у него есть ещё какая-нибудь блестящая идея.

Адам тяжело вздохнул.

— Мы будем сражаться до победного конца.

Мы долго смотрели друг другу в глаза, сблизившись в эту неутешительную секунду.

Затем повернулись к Морлемам и подняли руки, приготовившись к бою. Мы будем сражаться плечом к плечу и вместе умрем. Такое обещание мы дали друг другу.

Я без страха смотрела смерти в лицо, потому что где-то глубоко внутри знала, что в царстве мертвых мы воссоединимся. Навсегда.

— Для меня было честью сражаться вместе с тобой, — тихо сказал Адам, словно прощался. — Твоя отвага и боевой дух вновь и вновь придавали мне сил.

Несмотря на безвыходное положение, я не смогла сдержать улыбку.

— Без тебя я бы не была такой сильной, как сейчас, — сказала я. — Я не сожалею ни об одной секунде проведенного вместе времени.

— Я люблю тебя, — растрогано прошептал Адам.

— На веки веков, — сразу же продолжила я его мысль.

Несмотря на то что Морлемы почти долетели до нас, я на мгновение отвела от них взгляд. Я хотела ещё раз увидеть тёмно-голубые глаза Адама, нежный изгиб его щёк и тёмные волосы, прилипшие от пота ко лбу.

Я хотела почувствовать стук наших сердец, сладкую, искрящуюся связь, которая была между нами. По крайней мере, в последний раз, чтобы я долго могла об этом помнить, потому что больше нам ничего не останется.

Как раз в этот момент воздух вокруг нас начал вибрировать. Я зачаровано смотрела вперёд и почувствовала, как Адам напрягся. У Морлемов появились новые способности? Бальтазар направляется сюда, чтобы самому отомстить за убийство дракона Латориос?

Но ничего из этого не произошло. Вибрация усилилась, а к ней добавилась рябь. Совершенно неожиданно и будто из неоткуда перед нами на снегу внезапно появилась фиолетовая дверь.

Я ошеломлённо уставилась на неё. Морлемы взвыли от ярости, они были уже совсем близко, но хорошо понимали, что мы сейчас сбежим.

Адам быстро отреагировал, взялся за ручку, открыл дверь и потянул меня за собой в яркий свет.

Рождество

Когда я открыла глаза в рождественский день, это было сказочно-красивое зимнее утро. На улице, за окном моей комнаты в Каменном переулке, поблескивал на солнце снег, как будто был усыпан кристаллами.

Это была такая невинная и чистая сцена, что если бы я не была магом и не знала того, что знала, то соскочила бы сейчас с кровати и с восторгом начала готовиться к рождественскому празднику.

Однако прекрасные мысли о беспечном рождестве улетучились, как только я откинула одеяло и встала. Колено все еще болело, а перья на крыльях отрастали слишком медленно, чтобы можно было летать. На этот раз все ранения заживали как-то очень долго.

Я потеряла много энергии, вложила слишком много сил в наше спасение. Войдя в дверь, мы оказались в Каменном переулке, прямо в саду под заснеженным лесным буком.

Получается мой таинственный спаситель точно знал, кто я такая и где живу. В последние дни я ломала голову над тем, кто бы это мог быть, но это так и осталось тайной.

Когда нас вернули назад, была уже почти полночь, и кругом абсолютная темнота. Я почти не помнила деталей той ночи, лишь то, что рана у меня на голове постоянно кровоточила и я медленно, но верно теряла сознание, пока Адам затаскивал меня в дом.

Перед глазами все еще стояла негодующая бабушка, когда она увидела в каком состоянии мы зашли в кухню. Но затем я потеряла сознание и проснулась лишь на следующий день.

Мне потребовались дни, прежде чем я снова начала вставать, и Адам, как и бабушка, с сомнением наблюдали за моим медленным выздоровлением. В Тенненбоде я пока не вернулась, и о том, что профессор Пфафф надлежащим образом сообщил палате сенаторов о случившемся в водном кабинете, рассказал мне Адам. Теперь палата сенаторов должна была принять решение, что будет с нашим дальнейшим обучением.

Я встала, оделась и медленно прошла на кухню, чтобы приготовить себе кофе. В то время как кофейный автомат тарахтел и шипел, и я задумчиво разглядывала грядки с клубникой, в кухню вошла Лиана. Теперь она заходила каждый день, по крайней мере с тех пор, как начались рождественские каникулы.

— Доброе утро, — весело поприветствовала она. Я даже не заметила, как бабушка впустила её в дом. — Как ты чувствуешь себя сегодня?

— Снова немного лучше, — ответила я и протянула ей полную чашку кофе. Затем снова включила автомат.

— Госпожа Гонден была недавно в магазине. Она готовит роскошный рождественский ужин, — начала Лиана делиться некоторыми банальными вещами. В последние дни чаще всего говорила она, потому что я просто была ещё не в состояние вести долгие беседы.

— Скорее всего, они с Флавиусом и её мужем будут только втроём. Родителям Флавиуса нужно работать. Но госпожа Гонден просто не может иначе.

Лиана усмехнулась, и я ярко смогла себе представить, как госпожа Гонден планирует большой рождественский ужин. Она очень любила готовить, и я уже успела познакомиться с её талантом к сливочным тортикам.

Лиана села за кухонный стол, наблюдая за мной.

— Давай наконец поговорим о том, что случилось, — в конце концов сказала она, когда я с полной чашкой кофе заняла место рядом с ней.

— Что ты имеешь в виду? — тихо спросила я, в то время как сердце забилось немного быстрее.

До сих пор мне удавалось избегать этот разговор. Адам рассказал бабушке все важные детали. Я просто была не в состояние говорить об этом. Слишком глубоко сидел испуг из-за появления дракона Латориос, тяжёлых ранений и нашего с горем пополам удавшегося побега.

— Я знаю, что тебе нужен был отдых, — сочувственно сказала Лиана и так, словно долго готовилась к этому разговору. Во мне проснулось подозрение, что она так тщательно подбирает слова, потому что обсуждала как мне помочь, чтобы я снова встала на ноги, а моё настроение улучшилось с Лоренцем и Ширли. — Но прошло уже почти две недели, и мы должны снова смотреть вперёд.

— Я и смотрю вперёд, — заметила я. — И это именно то, что меня так удручает. Но так чувствую себя не только я. Адам тоже не справляется. Ты же его знаешь, — я бросила на Лиану многозначительный взгляд.

— Конечно, — вздохнула она.

Триумф Адама над драконом Латориос продлился не долго. Нам обоим было ясно, что наше спасение было чудом. Всё могло бы закончиться иначе.

— Давай поговорим об этом, — чутко сказала Лиана.

— О чём ты хочешь поговорить? — раздражённо ответила я. — О Морлемах? О драконе Латориос? О Филиппе, который так и не объявился? Или Лидии, Мире и других девушках, которые проведут Рождество вдали от своих семей? — я поворачивала чашку в руках туда-сюда. — Мы снова потерпели неудачу. Леандро опустошён. Морлемы прилетели с той стороны, которая не имеет смысла и никогда не встретится с линией на карте, которую мы уже провели. То, что мы подвергли опасности самих себя и всех вас, было бессмысленно. По крайней мере, Морлемы быстро отступили после того, как мы сбежали, и вы смогли вернуться в Шёнефельде не подвергая себя опасности.

— Это было не напрасно, — настаивала Лиана, явно радуясь, что я, наконец, как-то прокомментировала произошедшее. — Не делать ничего было бы ошибкой. Кроме того, вы убили дракона Латориос. Я имею ввиду, это абсолютное безумие. Бальтазар будет, наконец, больше вас уважать.

— Нет, — мрачно ответила я. — Он будет в ярости. Без защитных заклинаний бабушки я, скорее всего, уже давно была бы мертва, — я выпила глоток кофе. — Боюсь, что на данный момент эта стратегия ни к чему не приведёт. Проследить путь Морлемов нам не удастся, и я не знаю, хорошая ли это идея, ещё раз бросить вызов судьбе и приманить их.

— Ты абсолютно права, — промолвила тихо Лиана. — Риск непредсказуем, а полагаться на фиолетовую дверь было бы глупо.

— Если бы палата сенаторов, наконец, приняла существование Морлемов, и адмирал смог бы снова заняться своей работой, тогда я смогла бы спать гораздо спокойнее, — вздохнула я.

— Я тоже, — Лиана понимающе кивнула. — Я только что навещала родителей, — наконец нерешительно сказала она.

— Правда? — сразу спросила я. С тех пор, как Лиана выяснила, что родители стёрли её воспоминания о сестре и не хотели говорить о ней, отношения между Лианой и её родителями были очень напряжёнными. — Что они сказали?

— Они хотели бы отпраздновать Рождество со мной, — Лиана убрала со лба светлый локон и неторопливо заправила его за ухо. — Мы даже немного поговорили о Мире. Кажется, мои родители, наконец, признали, что проблемы не исчезают, если о них молчать, и что, возможно, лучше поговорить о чувствах, чтобы было легче с ними справиться.

— Это звучит как огромный шаг вперёд, — ответила я. — Я очень за тебя рада.

— Да, но всё же сегодня после обеда я пойду к Лоренцу. Родителей я навещу в первый рождественский день. Я не могу праздновать обычное Рождество. Пока ещё не могу. Лоренц празднует с Этьеном в Глиняном переулке. Ширли тоже придёт. Мы ничего не хотим дарить друг другу или устраивать большую шумиху. Это нам кажется недопустимым. Мы просто посидим вместе, поедим и насладимся моментом. Давай тоже приходи.

— Хм, — задумчиво промычала я и подумала о бабушке и как на ней отразились все эти события. Даже заверив меня в своей полной поддержке, я ясно чувствовала, что её не устраивало то, что уже в третий раз за короткое время ей приходиться исцелять мои тяжёлые ранения.

— Наверняка, самое лучшее будет пойти к вам и взять с собой Леандро. Бабушка хотела бы поехать в Темаллин. Она остаётся здесь только ради меня и Леандро. Ситуация в палате сенаторов тоже её мучает. Её план не сдвигается с места. Протест против реабилитации Хеландера Бальтазара был отклонён, а ей посоветовали забыть об этой истории.

— Твоей бабушке стоит быть осторожнее, — обеспокоенно заметила Лиана. — Она вмешивается в действительно опасные вещи.

— Возможно, — ответила я. — Но если это не будет делать она, то не будет делать никто.

Лиана медленно кивнула, затем некоторое время смотрела на меня со странным выражением лица, которое я никак не могла интерпретировать.

— Что случилось? — в конце концов спросила я после того, как неторопливо допила кофе.

— У меня есть идея? — нерешительно сказала Лиана, как будто ей пришлось побороть себя, чтобы произнести эти слова.

— Что за идея? — я вопросительно смотрела на неё и терпеливо ждала, когда она найдёт смелость продолжить разговор.

— Конквера, — медленно сказала она и начала нервно проводить пальцем по краю кофейной чашки. — Город над облаками.

— Что там с Конкверой? Я знаю, что город лежит над облаками. Хотя мне тяжело в это поверить. Но, к сожалению, я не могу удостовериться собственными глазами как там, потому что на город не наложено защитного заклинания.

Мне было трудно говорить мягко и терпеливо. Видимо, у Лианы была идея, которая противоречила её внутреннему убеждению, из-за чего она никак не могла осмелиться заговорить о ней.

— Речь не об экскурсии по городу, — Лиана сделала глубокий вдох и нервно провела пальцами по белокурым, кудрявым волосам. Её глаза нервно дёргались. — Там ты должна подождать Морлемов, — в конце концов тихо произнесла она.

Одно мгновение я недоверчиво смотрела на Лиану. Она действительно только что предложила мне ещё раз сыграть в приманку для Морлемов?

— В Конквере? — протянула я, пытаясь представить, как это будет, пока всё ещё удивлённо смотрела на Лиану.

Я никак не ожидала от неё такого предложения. Скорее наставление, чтобы мне и в голову не приходило нечего подобного. Видимо, она уже размышляла над этим ни один день.

— Да, — медленно продолжила она. — Соревнование драконов предположительно состоится в Конквере. Ширли на этой недели ещё раз проверила слухи для «Красного Мстителя» и, в общем-то, это уже решённое дело. До соревнований будет ещё куча официальных встреч. Если ты появишься там, и Морлемы тоже туда прилетят, тогда все увидят этих монстров. Такое большое количество свидетелей Ладислав Энде не сможет подкупить. Палата сенаторов будет вынуждена что-то предпринять. И да, на Конквере нет защитного заклинания. Ты могла бы это использовать, тогда у тебя действительно было бы много свидетелей, — Лиана говорила быстро, при этом не переставая крутила кофейную чашку и не смела смотреть мне в глаза.

Одно мгновение я в изумлении молчала, а затем тихо произнесла:

— Это блестящая идея.

— Да, но очень опасная, — сказала она, с беспокойством глядя на меня. — Всё что угодно может пойти не так. Не говоря уже о множестве людей, которые будут в опасности. Однако Морлемов интересуешь только ты, — Лиана страдальчески вздохнула. — Не знаю, хорошая это идея или плохая.

— Определённо хорошая, — я сделала глубокий вдох. — Это, наверняка, сработает. Но я не знаю, смогу ли ещё раз ускользнуть невредимой. Понятия не имею, сколько раз мне ещё будет везти. Иногда я думаю, что уже давно должна была исчерпать своё везение.

— В следующий раз ты не должна отходить от спасительной двери ни на шаг, — предложила Лиана. — И даже ручку не отпускать.

— Возможно, — улыбнулась я. — Ты уже кому-нибудь рассказала о своей идее?

Лиана так энергично замотала головой, что ее светлые локоны разлетелись в разные стороны.

— У меня постоянно меняется мнение по поводу этой идеи. Иногда она кажется мне хорошей, а иногда просто каким-то сумасшествием. Нельзя предугадать, что произойдет. И вообще, появятся ли Морлемы, если соберется столько магов? А если появятся, то нападут ли на кого-нибудь, если ты исчезнешь?

— Это рискованно, — признала я. — Но если все сработает, Ладислав Энде больше не сможет утверждать, что Морлемов нет. Ему придется как-то отреагировать.

— Это точно, — кивнула Лиана.

Мне стало хорошо от того, что она рассказала мне о своей идее. Я ощутила, как ко мне постепенно начала возвращаться решительность. Возможно, это было и доверие ко мне и мужество, которое Лиана нашла в себе, вопреки внутренним страхам сделать хорошее, по ее мнению, предложение.

Как бы то ни было, все это поспособствовало тому, чтобы мое отчаяние испарилось, а вместо него появилось сильное желание что-то предпринять и посоветоваться с остальными. Поэтому, когда при прощании Лиана спросила, буду ли я отмечать рождество с ней и остальными у Лоренца, я согласилась.

После ее ухода, я начала раздумывать над ее предложением, продумала некоторые детали и мысленно обрисовала в общих чертах план операции. В общем, когда я ранним вечером вместе с Леандро вышла из дома, ко мне, наконец, вернулось хорошее настроение. Мы рискнём и предпримем ещё одну попытку, подготовимся ещё лучше, спланируем всё более детально и разыграем разные сценарии. Теперь осталась только убедить остальных в этой идеи, начиная с Адама, настроение которого с нашего возвращения было не лучшим.

Но дело было не только в моём медленном выздоровлении и неописуемой опасности, в которую мы попали в Антарктике, но и в предстоящем Рождестве и его матери, которая прожужжала ему все уши с просьбой, отпраздновать у неё. Так что он, в конец концов, сдался и захотел сделать крошечное исключение ради рождественского спокойствия.

— И бабушка действительно не будет против, если мы проведём Рождество у Лоренца? — спросил Леандро, которому понравилось моё предложение, сделанное сегодня утром. Мысль сидеть здесь под ёлкой в неловком молчании без Лидии, Жизель и Филиппа, была для него ужасной.

— Её тоже беспокоит то, что все исчезли, — сказала я, когда мы проходили вдоль узкой садовой тропинки, а затем повернули в Каменный переулок. — Она чувствует себя в Темаллине комфортно. Там она сможет восстановить силы. Я была там и могу сказать, что в Темаллине действительно можно забыть мир за приделами, и даже хочешь этого. Я надеюсь, что после праздников она снова к нам вернётся.

— Темаллин? Я ещё не так много о нём слышал, — сказал Леандро, подняв вверх воротник своего чёрного пальто. — Где он вообще?

— В центре континента, — ответила я, дрожа от холода. — Один из входов ты найдёшь в огромном каменном дубе, посреди бесконечной степи, а другой в Акканке, в драконьих пещерах. Но он только для посвящённых. Если ты в него войдёшь, тебя быстро поймают гномы.

Леандро ухмыльнулся.

— Меня нет, — уверенно ответил он. — С помощью лука и стрел я смогу держать их на расстоянии.

Его ухарство рассмешило меня. Мы как раз шли вдоль Каштановой аллеи, и я начала рассказала ему о Темаллине, о друидах, о яблоневой роще, об огромных садах и мирной, внушительной атмосфере, пронизывающей там всё.

А когда мы пересекли рыночную площадь и собрались завернуть на Кирпичную улицу, нам навстречу вышел тепло укутанный мужчина и направился прямо на меня. Его шаг был таким целеустремлённым, что моё шестое чувство сразу забило тревогу. Я уже собиралась поднять руки и занять оборонительную позицию, когда узнала его под шапкой.

— Пауль, — удивилась я, когда он, наконец, остановился передо мной. — Как у тебя дела?

— Очень хорошо, — весело улыбнулся он. — Я уже так часто хотел вас навестить, но из-за учёбы и нашей небольшой компании просто не остаётся времени. Лион покинул компанию. Для него всё стало слишком утомительно. Поэтому нам с Фредди пришлось сначала всё заново организовывать. Можешь себе представить, сколько было работы. Мы взяли на себя его обязанности и попутно пытались найти ему замену.

— Похоже, работы было много, — ответила я как можно более сочувственно.

Я могла говорить о Морлемах и драконах, о сложных вербальных заклинаниях и старомодной социальной структуре, но жизнь Пауля действительно была для меня более чужой, чем когда-либо прежде.

— Как Лиана? — весело спросил Пауль, как будто они были просто школьными друзьями и ничего более.

От его вопроса у меня болезненно сжалось сердце, и я снова подумала о жертве, которую принесла Лиана.

— Я ненадолго заглянул к её родителям, но, похоже, её там нет.

— Да, — ответила я, ища оправдание, которое скроет, почему сегодня Лиана не захотела провести с родителями.

Леандро внезапно прочистил горло.

— Она празднует со своим парнем, — быстро сказал он, и Пауль кивнул на этот абсолютно логичный для него ответ.

— Кстати, это мой брат Леандро, — объяснила я. — Он теперь тоже учиться здесь, в Тенненбоде.

Пауль громко рассмеялся.

— Это действительно захватывающе, сколько людей хотят изучать административную теорию.

— Да ну, чего там! — ответил Леандро. — Это и в половину не так сухо, как кажется. Уже только параграф 1 по-настоящему взрывоопасен.

— Конечно, — я удивлённо посмотрела на Леандро. — Нам пора. Желаю тебе счастливого Рождества, Пауль.

— Вам тоже, — ответил Пауль. — И передайте Лиане от меня привет, если увидите.

— Да, конечно, — сказал Леандро.

Затем мы быстро завернули на Кирпичную улицу, в то время как Пауль пошёл в противоположном направлении.

— Это был бывший Лианы, верно? — спросил Леандро.

— Да, расставание с ним было для Лианы ужасно, — смущённо сказала я. — Но их отношения не могли продолжаться так дальше. Ей постоянно приходилось врать, чтобы скрыть, кто мы такие, а он, конечно, это заметил. Не слишком хорошая основа для отношений. Я стёрла его воспоминания, потому что в какой-то момент это всё же всплыло, — я опустила взгляд, и меня охватили воспоминания об этом роковом вечере.

— Пауль застал Лиану врасплох? — глаза Леандро расширились от удивления.

Я кивнула, чувствуя, как внутри нарастает неприятное ощущение.

— Она любит Пауля или любила, и ее любовь была настолько сильной, что она его отпустила. Не хотела взваливать всё это на его плечи.

— Обалдеть! Это, конечно, плохо, — сказал Леандро. — Мне жаль Лиану, но я восхищаюсь тем, что она приняла такое решение, хотя не оставила Паулю выбора. Может он был готов ради нее пойти на риск.

— Лиана очень осторожный человек, — сказала я. — Она никого не будет подвергать опасности ради собственного счастья. Она бы не смогла с этим жить.

— Очень порядочно с ее стороны, — заметил Леандро. — Но думаю, что все-таки будет лучше не передавать ей привет от Пауля.

— Я того же мнения, по крайней мере сегодня я не буду касаться этой темы. Думаю, она поставила крест на этих отношениях и сосредоточилась на поисках пропавшей сестры. — Я повернула направо, в Глиняный переулок, в конце которого стояла небольшая липа, освещаемая множеством маленьких лампочек.

Мы шли мимо красиво украшенных домов, но как бы я не пыталась ощутить дух рождества, мне так это и не удалось, даже глядя на богато украшенные рождественские елки в гостиных домов.

— Мы еще отпразднуем много рождественских дней, Сельма, — утешил Леандро, словно его мучили те же мысли. — Вернем сестру, а когда вся наша семья снова воссоединится, мы все наверстаем, каждый отдельный день.

Я быстро кивнула, а у самой на глаза навернулись слезы.

— Так и сделаем, — согласилась я и еще раз глубоко вздохнула, когда мы уже стояли перед домом Лоренца.

— Мы переживем этот день, — успокоил Леандро. — Разработаем новый план и вернем Лидию.

— Да, вернём, — ответила я.

Благодаря Лиане, у меня уже появилась замечательная идея, как бы мы могли это устроить.

Когда я снова собралась с мыслями, я позвонила в дверь. Лиана должна была уже прийти, да и Ширли, наверняка, тоже уже здесь. Надеюсь, мы не слишком испортим радость Лоренца нашим унылым настроением, ведь он так любит Рождество. По крайней мере, изнутри подоконники были украшены парой ненавязчиво светящихся звёзд.

Когда Лоренц открыл дверь, его лицо было подчёркнуто серьёзным. Мне было по-настоящему жаль, что из-за меня он не мог проявлять свою детскую радость по поводу Рождества. Вместо рождественского великолепия я видела позади него только темноту.

— Привет, — неловко сказала я.

— Заходите, — серьёзно сказал Лоренц. — Рад, что вы пришли.

Я прошла мимо Лоренца в дом, в то время как совесть мучила меня, тяжело осев в желудке. Было такое чувство, будто мы попали на похороны. Хотя я не хотела праздновать слёзное Рождество, но, и чтобы оно было таким серьёзным тоже не хотела.

Леандро, казалось, тоже удивился мрачному настроению Лоренца, но он лишь нахмурился и с сомнением посмотрел на меня, в то время как Лоренц закрыл за нами дверь, и нас внезапно окутала не только темнота, но и абсолютная тишина. В комнату свет попадал только снаружи, от роскошно украшенной липы.

— У вас свет что ли отключили? — с сомнением спросил Леандро.

Но Лоренц не ответил. Всё это внезапно показалось мне странным, но прежде чем я успела удивиться или даже задать вопросы, в заднем углу гостиной вдруг вспыхнул свет. Загорались одна золотая свеча за другой, и вскоре я различила празднично украшенную ёлку. Огни продолжали вспыхивать. Рядом с ёлкой серебряным светом запылала огромная пирамида. Затем засветились световые гирлянды и по всему потолку и полу комнаты засияли крошечные звёзды. Комната выглядела как рождественская страна чудес. Широко распахнув глаза, я следила за сияющим чудом, которое открылось перед нами, а потом увидела, что мы не одни.

На большом диване сидели не только Ширли, Лиана и Этьен, но также Дульса, Рамон, Леннокс, Торин и Адам — пришли все наши друзья.

Мои глаза счастливо засияли, когда я увидела Адама, в то время как Лоренц широко распахнув объятья и с широкой улыбкой на губах подошёл ко мне.

— С Рождеством, — радостно произнёс он. — Этот праздник просто нельзя отменить. Если Бальтазару удастся изгнать из мира всё прекрасное, тогда он добился своей цели. Мы не позволим, чтобы он испортил нам все радости жизни. Мы отпразднуем Рождество и отпразднуем его за всех, кто не может быть с нами. Они в наших сердцах.

Я некоторое время задумчиво смотрела на Лоренца.

— Ты прав, — наконец признала я. — Нельзя давать ему влиять на нашу жизнь. Если добро не может восторжествовать над злом, тогда наша борьба не имеет смысла.

— Именно так, — улыбнулся Лоренц.

Ширли усмехнулась.

— Кроме того, ты не смог бы стерпеть, если бы в этом году снова не предался своему безудержному пристрастию к помпезной рождественской безвкусице.

— С Рождеством, — поздравил также Адам и подошёл ко мне. — Даже если оно не такое, как ты желала.

— Почему ты здесь? — спросила я, позволив ему крепко меня обнять. Затем посмотрела на его братьев. — Что вы здесь делаете? Я думала, что ваша мать настояла на том, чтобы вы провели рождественский вечер у неё.

— Мы ушли, — ответил Торин удивительно сердитым тоном.

Адам кивнул.

— Она пригласила Скару и её родителей. Это была примерно та же ситуация, как во время этого невыносимого чаепития. Только в этот раз она пригласила ещё потенциальных тестя и тёщу, — Адам покачал головой. — Я действительно думал, что она по-настоящему хочет помериться. А оказывается, она просто думала, что я, наконец, должен был осознать, что она права.

— Это даже для меня было слишком, — согласился Леннокс. — Не имею ничего против семьи, но теперь всё сводится лишь к тому, чтобы женить нас. Я просто не могу больше терпеть эти споры. Если я когда-нибудь влюблюсь и захочу жениться, тогда женюсь, но мать думает, что это должно случиться в течение следующих недель или месяцев. Просто невероятно.

— У неё четыре сына, и до сих пор ещё ни один из них не остепенился, — пожала плечами Ширли. — Это для женщины, вроде вашей матери, невыносимая ситуация.

— Для меня невыносимая ситуация — это её бесконечное ворчание, — прорычал Леннокс. — Поэтому теперь мы проведем Рождество у наших «дизайнеров вечеринок» и надеемся, что к Новому году, мать снова успокоится.

— Не сильно в это верится, — сказал Рамон. — Она успокоиться только тогда, когда кто-нибудь из нас женится, и даже тогда будет настаивать на внуках, чтобы славная родословная могла сохраниться.

— С чем мы, конечно же, повременим, — быстро вставила Дульса. — Замужество нужно тщательно взвесить. Ведь в Объединенном Магическом Союзе больше нельзя поменять свое решение.

— Точно, — сказал Рамон. — В двадцать с небольшим это действительно кажется очень странным. Я имею в виду, что люблю Дульсу больше всего на свете и уверен, что она та единственная, но не каждый одобряет идею о том, чтобы уже сейчас связать себя узами брака до конца своих дней.

— Вот именно, — согласилась Ширли. — Кто знает, что будет через 5 лет. Сейчас просто в нашей жизни ещё многое меняется.

— Несмотря на то, что вы все так хорошо осведомлены, — с сожалением сказал Лоренц, — всё же большинство связей скрепят на выпускном вечере. После окончания учёбы начнётся время свадеб. Наш предварительный список на лето уже сейчас длиннющий, и вы бы удивились, кто в нем есть. Осенью будет распределение выгодных рабочих мест, и кто хочет получить одно из них, должен следовать социальным правилам.

— Или создать свой бизнес, — пожал плечами Этьен.

— К вам относятся ещё как к холостякам, — ответила Ширли. — Но так не будет продолжаться вечно. В какой-то момент вас тоже попросят привести в порядок отношения, чтобы вас и дальше продолжали бронировать. Я как раз исследую интересный случай для «Красного Мстителя». Молодому человеку пришлось закрыть своё рекламное агентство. Он просто перестал получать большие заказы. Рассказывал, что у него сложилось такое впечатление, будто внезапно все договорились, и ему больше не стало поступать никаких заказов. Многолетние, хорошие клиенты внезапно, без объяснения, ушли, после того как он несколько раз заявил, что не хочет жениться. Даже господин Лилиенштейн выживает только потому, что продаёт немагическую литературу.

Дульса утвердительно кивнула.

— Я тоже об этом слышала, поэтому решила, что буду полагаться не только на свои магические способности, когда речь касается дохода.

— И что ты задумала? — удивилась я.

Дульса в первый раз заговорила о своих планах.

— Параллельно с обучением в Тенненбоде я начала заочное обучение на обычную профессию. На менеджера по туризму. Вначале это была просто сумасшедшая идея. После смерти Сесили мои магические способности уменьшились, — Дульса некоторое время удручённо молчала. — Просто всё стало по-другому. И я размышляла, какой вообще смысл в магии. И тогда взяла, и подала заявку. На самом деле, потому что хотела полностью испариться, но теперь думаю, что будет неплохо держать для себе открытыми оба пути, — она бросила на Рамона любящий взгляд.

— Очень умно, — похвалил Лоренц. — Почему ты никогда об этом не рассказывала?

Дульса сглотнула.

— Я осталась ради Рамона и ради вас, — наконец сказала она. — Таких друзей встретишь не каждый день. Без вас я бы уже отчаялась. Но теперь всё хорошо закончилось, — она бросила на Рамона ещё один любящий взгляд. — Есть достаточно причин, чтобы остаться. А если всё же что-то пойдёт не так, то я приняла меры. Я уже на третьем семестре по управлению туризмом и получу степень бакалавра через полтора года.

— Ты так предусмотрительна, — восхитилась я. — Действительно прекрасно.

Лоренц бросил на Этьена обеспокоенный взгляд, и мой желудок неприятно сжался, когда я подумала о том, какие у них будут проблемы только потому, что они были такими, какими были.

— Тогда мы просто сосредоточимся на немагических мероприятиях, — сразу предложил Этьен. — Не дадим испортить себе удовольствие только потому, что маги изолируют нас из своего общества.

Лоренц осторожно улыбнулся.

— Точно, — нерешительно сказал он, но я ясно увидела, как тяжело было Лоренцу сохранить лицо. Даже если он иногда жаловался, что у него много работы, всё же очень её любил.

— Мы будем работать, пока это возможно, — сказал Лоренц, утвердительно кивая. — А до тех пор не будем жаловаться, а наслаждаться каждой минутой. Вам обязательно нужно прийти на выпускной бал. Я зарезервировал для вас всех билеты. И как раз готовлю для него парочку блестящий идей, — Лоренц одарил меня озорной улыбкой, и мрачный момент был уже снова забыт.

— Именно, — подтвердил Этьен. — Лоренц превзошёл самого себя. Нам ещё нужно проверить некоторые вещи, сработают ли они на практике, но, если всё получится, этот выпускной зайдёт в историю.

— Звучит так, будто вы планируете что-то запретное, — с сомнением сказала Лиана.

— Никогда в жизни, дорогуша, — ответил Лоренц и принёс из кухни тарелку с закусками.

— Я только использую моё возрастающее магическое умение, чтобы улучшить иллюзорные заклинания. И, кроме того, профессор Пошер действительно научил нас парочки трюков, которые меня на самом деле удивили.

— С нетерпением жду, — нерешительно сказала я. — Даже если мне, скорее всего, придётся прийти одной.

— Да ну, — отмахнулся Лоренц. — Никто не пойдет один. Мы пойдем все вместе и проведем незабываемый вечер друг с другом.

— Но только после того, как освободим девушек, — заметила я. — История с Антарктикой закончилась неудачно.

— Верно, — угрюмо согласился Адам. — Это была не просто неудача, а настоящая катастрофа. В принципе, то что мы остались живы, это чудо.

После слов Адама наступил момент тишины. Все понимали, что он был прав и то, что мы все вместе праздновали Рождество, было на грани чуда.

В конце концов, Торин встал и подошел к окну.

— Кто бы мог представить, что Сельму ранят посреди Антарктики, и что ранит ее этот Вельф Боргерсон.

— Точно, — подтвердил Леннокс. — Это такой невероятный сценарий, что никто из нас его даже не рассматривал. Да и вообще вся эта история с печатью Тора более чем странная. Я проверил Вельфа Бергерсона. Он пропал в тоже время, что и родители Сельмы. Наверняка, он как-то с этим связан. Состоит на службе у Бальтазара, хоть Филлип и утверждает обратное. С дочерью покойного друга он вёл бы себя совсем по-другому.

— Но это означает, что Филлип тоже на стороне Бальтазара и все это время лгал нам, — размышляла я. — Честно говоря, я так не думаю. Филлип и Жизель любят Лидию и Леандро. Мои родители доверяли им, — я с опаской посмотрела на Леандро, чье лицо заметно помрачнело.

— Да ладно, — сказал он. — С тех пор как мне стало известно, что он точно знал о похищении Лидии, но даже не вернулся, чтобы по крайней мере поговорить со мной. Я понял, что должно быть ошибся в нем. Если бы он любил Лидию и меня как отец, он был бы сейчас со мной, чтобы помочь мне выстоять. Мои родители — Тони и Катерина Каспари, их убил человек, который похитил мою младшую сестру и всеми способами пытается убить старшую, — Леандро сделал глубокий вдох. — Такова реальность. Мое детство во Франции кажется каким-то далеким сном, нереальным и ненастоящим.

— Пока мы не знаем точно, как всё связано, тебе не следует преждевременно судить, — сказала я. — Это дело совсем не поддаётся логике. Я имею в виду, Вельф и Филипп были в Антарктике, чтобы найти тело нашего отца и проверить, с собой ли у него этот кулон. Это так абсурдно, — я покачала головой, потому что мне всё ещё было трудно в это поверить. — И всё только ради того, чтобы они могли попасть в своё хорошо скрытое пристанище. Абсолютное сумасшествие.

— Так и есть, — согласился Леандро.

— Во всяком случае, мы не будем возвращаться в Антарктику, — прервал Торин наши мрачные мысли. — Даже если нашему солнышку удастся приманить Морлемов и снова сбежать от них живой, это совсем ничего не даст. Морлемы использовали такой странный маршрут, что мы не можем сделать вывод, откуда точно они появляются и куда улетели, — Торин кивнул. — И я не собираюсь ещё раз сидеть несколько часов в холоде.

— Эта тема определённо закрыта, — решительно сказал Адам. — Мы больше не будем заманивать Морлемов. Последнее действие доказало, что риск с Сельмой просто непредсказуем. У Сибилл и в Антарктике ей удалось спастись только благодаря везению.

— И тебе тоже, Адам, — сказал Рамон. — Но в этом нет ничего нового. За последние годы мы уже так часто были из-за них на волоске от смерти. Это наша работа в Чёрной гвардии. Мы рискуем жизнью, чтобы защитить других, — он с гордостью ухмыльнулся Дульсе. — Зато можем носить шикарные кожаные вещи, размахивать оружием и целовать красивых девушек.

Дульса слегка покраснела и посмотрела на Рамона влюблёнными взглядом. Затем прочистила горло.

— Это было рискованно, — сочувственно сказала она. — Но определённо не зря. Вы убили дракона Латориос. Это огромный успех.

— Согласен, — сразу подтвердил Рамон. — Уже только поэтому путешествие стоило того, хотя там и правда было слишком холодно. Но мы ведь были вдвоём, поэтому смогли приятно провести время, — Рамон нежно обнял рукой Дульсу.

— В следующий раз мы просто должны быть ещё более осторожными, — сказала я. — Но нам и правда нельзя сейчас сдаваться. Мы достигли уже так много. Не хватает ещё только конкретных данных в направлении, и мы найдём его укрытие.

— Следующего раза не будет, — сказал Адам, сердито глядя на меня. Мы избегали эту тему с тех пор, как вернулись. Однако только потому, что хорошо знали, мы не сойдёмся во мнении насчёт того, что делать дальше. — Должен быть другой способ, кроме как рисковать твоей жизнью.

— Мы просто должны лучше подготовиться, и в этот раз я не буду уходить от двери, которая вернёт меня обратно. Я просто останусь стоять рядом, ухватившись за ручку, — я успокаивающе кивнула Лиане, которая побледнев, слушала наш разговор.

— Ни в коем случае, — возразил Адам так серьёзно, что стало ясно, он не собирается идти на компромисс.

— Никогда не говори никогда, — ухмыльнулся Рамон, с силой хлопнув Адама по плечу. — Сначала мы можем послушать, что придумала Сельма.

— Это идея Лианы, — сразу сказала я.

Приписывать себе чужие успехи я не собиралась.

— Что? — удивился Леннокс и одобрительно посмотрел на Лиану. — Такого я не ожидал.

— Это блестящая идея, — сразу сообщила я. — Лиана предложила, что в следующий раз я должна появиться в Конквере как раз в тот момент, когда там будет достаточно официальных свидетелей. Тогда палата сенаторов будет вынуждена как-то отреагировать.

Одно мгновение все молча на меня смотрели и, казалось, размышляли, предсказуем ли риск этой новой операции.

В конце концов, Леннокс медленно кивнул.

— Это действительно отличная идея. Над ней нужно обязательно поразмышлять.

Торин задумчиво нахмурился.

— Конквера очень удобно расположена. Там отлично видно, кто входит в город извне. Поэтому направление сразу можно будет выяснить, а туристическое агентство тоже расположено на центральной площади. Там, однозначно, будет достаточно свидетелей, которые смогут подтвердить их появление.

— Отлично, так и сделаем Лиана, — не теряя времени выкрикнул Рамон, когда увидел довольные лица двух своих братьев. Воинственное лицо Адама он старался не замечать.

— Ни за что, — внезапно крикнул Адам. — Мы ещё не приняли окончательного решения.

— Видимо уже приняли, — сказала я и осторожно улыбнулась Адаму.

Но его взгляд был убийственным.

— Я не позволю, чтобы Сельма ещё раз рисковала жизнью, — сердито крикнул он и начал ходить по гостиной туда-сюда.

— Ей и не нужно рисковать, — ответила Ширли. — В следующем марте Ладислав Энде будет в Конквере, чтобы обсудить последние детали соревнований драконов. Официально его пригласили, чтобы торжественно открыть какую-то выставку. Но это было бы самое подходящее время. Нам только нужно достать план его визита, и тогда мы сделаем сюрприз, который заставит Ладислава Энде действовать.

Торин кивнул.

— Времени более чем достаточно, чтобы спокойно всё спланировать, — сказал он. — Мы могли бы разделиться. Часть из нас спрячется, чтобы наблюдать, откуда прилетят Морлемы, а другая займёт позицию рядом с Сельмой, и в случае битвы они смогут вмешаться. Действительно хорошо.

Адам уже глубоко вдохнул, чтобы ещё раз объяснить Торину, что никогда не даст своего согласия, как внезапно раздался стук в дверь.

Мы тут же замолчали, а наши лица побледнели. Нас кто-то подслушивал? Палата сенаторов решила положить нашей деятельности конец? Или Бальтазрау каким-то образом удалось проникнуть в Шёнефельде?

— Оставайтесь там, — сказал Адам и выглянул в окно.

Но, видимо, перед дверью было недостаточно света, поэтому человека, стоящего там, плохо видно. Лицо Адама оставалось напряжённым. Он вытащил один из своих кинжалов из раниума и подошёл к двери. Леннокс, Торин и Рамон последовали за ним, словно тени. Они заняли позиции перед дверью так, будто делали это уже не в первый раз.

В дверь снова заколотили, и мы вздрогнули. Лоренц сдавленно взвизгнул и широко распахнув глаза, уставился на дверь.

— Открывайте, — закричал властный голос, явно женский. — Немедленно открывайте!

— Мама? — Торин от удивления распахнул глаза и недоверчиво перевёл взгляд с Леннокса на Рамона, а потом на Адама.

— Открывайте! Я знаю, что вы здесь.

Теперь и я безошибочно узнала сердитый голос Тимеи Торрел.

Адам опустил кинжал и снова спрятал его за пояс, в то время как Торин и Рамон немного отошли от двери. Леннокс сделал глубокий вдох, затем кивнул Адаму, который теперь, когда, казалось, все были готовы, открыл дверь.

— Как вы посмели это сделать? — Тимея Торрел ворвалась в дом и зыркнула на сыновей глазами.

— Мама, — произнёс Леннокс с лёгким упрёком в голосе.

— Молчи, — Тимея стремительно захлопнула дверь, и я заметила, как Лоренц напрягся ещё сильнее. — Я вас вырастила, люблю и желаю вам только лучшего, о вы так меня благодарите?

Она возмущённо выдохнула.

— Вы в канун Рождества оставляете меня одну и позорите перед гостями. Вы вообще понимаете, что натворили? — она по очереди посмотрела на своих сыновей. — В гости пришли примус и его семья. Это большая честь, а вы оскорбили наших гостей, просто взяв и исчезнув.

— И я сделаю это снова, — ответил Адам не менее яростно. — Ты заманила меня под предлогом, что хочешь помириться, а оказывается это вовсе не входило в твои планы. Ты продолжила там, где остановилась. Пойми, наконец, я не женюсь на Скаре.

— А ты должен наконец понять, что погубишь самого себя, — сообщила Тимея Торрел с отчаянием в голосе. Казалось, что она вот-вот заплачет. — Для тебя и этой плебейки нет будущего.

Я с сомнением посмотрела на Тимею Торрел и крепко сжала губы. И что мне ответить? Что она права, и я сама это отлично знаю? В этом обществе для нас нет будущего, а мы недостаточно быстро продвигались вперёд, чтобы изменить его. На данный момент казалось, что борьба для нас с Адамом будет пожизненной, по крайней мере до тех пор, пока Бальтазар и его семья всё время встревают.

— Не впутывай сюда Сельму, — загремел через комнату голос Адама. — Я больше не собираюсь говорить с тобой на эту тему. Либо ты примешь моё решение, либо в будущем каждый продолжит идти своим путём, а сегодня ты снова доказала, что дальше от примирения, чем когда-либо прежде.

Тимея многострадально посмотрела в потолок.

— Как долго мне придётся ещё ждать, пока ты наконец поймёшь, что заблуждаешься, а вы, — она зыркнула на Леннокса, Рамона и Торина, — вы должны поддержать меня, вместо того, чтобы поощрять младшего брата сознательно бежать навстречу своей погибели.

Она обвела взглядом комнату.

— Торин сделал отличный выбор, и пришло время готовить свадьбу. С решением Рамона я тоже могу жить, хотя он мог бы сделать выбор получше, — холодный взгляд Тимеи остановился на Дульсе, у которой чуть не отвисла челюсть. — А ты, Леннокс? — она укоризненно взглянула на своего старшего сына. — Ты хочешь совершить ту же ошибку, что и твой брат и связаться с плебейкой? — она снисходительно посмотрела на Лиану. — У тебя отличные возможности для карьерного роста, теперь, когда ты можешь уйти из Чёрной гвардии. Ты мог бы начать работать в палате сенаторов. Ладислав Энде сделал нам хорошее предложение. Через десять лет ты мог бы уже стать сенатором. Почему в вас нет и искры амбиций? — она по очереди посмотрела на своих сыновей.

Наконец Леннокс сделал шаг в сторону своей матери.

— У нас нет амбиций, потому что существуют более важные дела. Морлемы вернулись, а Бальтазар есть и остаётся непредсказуемой опасностью для всего общества. Я воин Чёрной гвардии и сражаюсь за то, чтобы обеспечить людям мир и безопасность, — он не переставал смотреть матери в глаза. — А что касается Лианы, она замечательная женщина, смелая, порядочная и бескорыстная. Для меня было бы честью, если бы она выбрала меня. Мы все взрослые, мама. Ты должна перестать заботиться о нас, потому что это уже больше не забота. Ты пытаешься перенести свои нездоровые амбиции на нас. До сих пор я проявлял к тебе терпение. Ты была так воспитана и считаешь, что делаешь вcе правильно для нас. Но ты ошибаешься, если думаешь, что мы не знаем, чего хотим. Каждый из нас самостоятельно принимает решения, и тебе придется принять их.

Адам кивнул, так как Леннокс сказал все абсолютно правильно. Рамон и Торин тоже понимали это, но пока не решались даже громко вдохнуть, не говоря уже о том, чтобы кивнуть в знак согласия. Все настороженно смотрели на Тимею Торрел. Изменит ли она свою точку зрения или будет продолжать этот бессмысленный спор и тем самым еще больше отдалит от себя сыновей?

Я внимательно наблюдала за ней. На ней было надето зауженное темное платье, а длинные волосы как всегда собраны в сложную, высокую прическу.

Наброшенное на платье меховое пальто подчеркивало ее аристократический вид, великолепно описывающий сущность Объединенного Магического Союза. На женщинах и мужчинах наподобие Тимеи Торрел держалась вся система, и своих детей они тоже пытались воспитывать в том же духе, как воспитывали их.

Я вдруг стала гордиться Адамом и его братьями. Они были теми, кто отважился пойти против этого поколения и отказался от слепого послушания. Таких как они и Ширли должно быть намного больше.

Однако Ширли, казалось, не так уж спокойно восприняла слова, брошенные ей Тимеей Торрел.

— Вы, маленькая ядовитая гадюка, — сердито зашипела она, сверкая глазами на Тимею Торрел. — Никакой свадьбы не будет, никогда. У нас с Торином ничего не получится. Мы расстаёмся.

Она скрестила руки на груди, с вызовом глядя на Тимею.

Тимея мгновенно побледнела.

— Нет, — испуганно выдохнула она.

Единственные приемлемые отношения одного из её сыновей только что разрушились.

— Что ты говоришь? — Торин ошеломлённо смотрел на Ширли, как и мы все.

Ширли мягко улыбнулась.

— Мне очень жаль, Торин. Ты знаешь, как сильно я тебя люблю. Ты лучшее, что когда-либо со мной случалось. Но я не могу бороться с системой и в то же время поддерживать её, следуя правилам.

Торин сердито посмотрел на мать.

— Убирайся отсюда, да побыстрее. Это всё твоя вина. Ты со своим старомодным мировоззрением.

— Ты это не серьёзно! — голос Тимеи немного дрожал, и она нервно схватилась за сердце.

На её шеи была тонкая, золотая цепочка, настолько незаметная, что до этого момента я не обращала на неё внимания. Но теперь Тимея Торрел нервно схватилась за кулон, который до сих пор был скрыт под платьем.

Может в этот момент я так завороженно уставилась на кулон, потому что не хотела смотреть на испуганные лица Торина или Ширли. А может потому, что этот жест был так мне знаком. Ведь когда я думала о маме, я сама всегда нервно вертела в руках золотой кулон, висящий на шеи, который подарила мне мама, и который я с тех пор носила день и ночь.

В то время как вокруг мне паника и шок продолжали рости, я внезапно оказалась далеко от этой катастрофической сцены. Я видела только кулон на шеи Тимеи Торрел, который вызвал во мне какое-то беспокойство. Он был золотым, но очень простым и похож на монету. Но зачем ей носить на шеи что-то такое простое как монета?

Мои мысли неслись. Эта монета должна иметь какой-то смысл. Так же, как высшие круги носили сложные причёски, так любили носить и роскошные, дорогие и репрезентативные украшения. Особенно в канун Рождества такая женщина как Тимея Торрел не откажется от них.

Монета должна быть ещё намного ценнее, чем золото и драгоценные камни. Я вспомнила господина Лилиенштейна и его фотографическую память. Существовал список, а в этом списке находилась золотая монета, с чеканкой Эдиты Торрел.

— Какая очаровательная монета, — сказала я как можно более дружелюбнее и подошла к Тимеи Торрел, которая вся ещё беспокойно переводила взгляд то на Торина, то на Ширли, то на Адама, то на Леннокса, туда-сюда, с явной надеждой, что один из её сыновей, наконец, опомнится и сразу убедит других в том, что они полностью заблуждаются.

Но когда я подошла ближе, пытаясь разглядеть на монете лицо Идиты Торрел, мать Адама уставилась на меня с брезгливостью и отвращением.

— Держись от меня подальше, ты сумасшедшая, — сказала она в замешательстве.

— Мама, хватит уже, — вмешался Адам.

Я замерла, когда поняла, что, если продолжу напирать на Тимею Торрел, ситуация окончательно обострится. Даже если я не узнала лица, монета может быть изменена при помощи иллюзорного заклинания, которое скрывает её настоящий облик. Для меня всё было очевидно: у матери Адама висел на шеи атрибут власти их семьи, так хорошо спрятан, что обычно его никто не видел.

Сейчас нельзя действовать опрометчиво. Если она поймёт, что я узнала цену её украшения, она позаботится о том, чтобы я никогда не смогла его заполучить. А полный разрыв братьев Торрел с их матерью тем более сведёт шансы на нет когда-нибудь заполучить этот атрибут власти. Сначала нам нужно всем успокоиться.

Я выразила мысль, передав её сразу Адаму и Торину, потому что они знали о наших поисках: «На шеи вашей матери весит атрибут власти.»

Торин и Адам тут же застыли. Они незаметно посмотрели на украшение на шеи матери.

Сбитая с толку их поведением, Тимея Торрел спрятала монету под вырез платья.

— Сейчас Рождество, — сказала я мягче. — Может будет лучше, если мы, наконец, покончим с этой ссорой и сконцентрируемся на том, чтобы начать всё заново.

— Уже слишком поздно, — ответила Тимея Торрел мрачным голосом. — Мои сыновья, видимо, решили, пойти против меня. Но я их мать. Пусть сейчас наслаждаются своими любовными похождениями. Но я никогда не сдамся и буду сражаться за их счастье, — она посмотрела на меня с воинственным блеском в глазах. — Никогда.

Затем развернулась и быстрым шагом покинула дом.

За словами Тимеи Торрел последовала долгое молчание. Меня поразил не её вызов. Она, по своей природе, не была миролюбивой и не отказывалась ради других от своих интересов. Меня действительно удивил тот факт, что атрибут власти был прямо перед нашим носом, и никто его не заметил.

Молчание нарушил Торин. С горечью во взгляде он подошёл к Ширли.

— Ты серьёзно? — мрачно спросил он, внимательно её разглядывая.

Ширли сглотнула. Затем молча и растерянно кивнула.

Торин не ответил. Я увидела, как его взор угас, и моё сердце болезненно сжалось. Этого не должно было случиться. Это казалось таким неправильным и в тоже время правильным. Я видела, как Торин с трудом сдерживает себя, как в его глазах собираются слёзы. Но прежде чем они побежали по щекам, он быстро отвернулся и буквально выбежал из дома.

В этот вечер мы ещё долго обсуждали события и совсем забыли, что на самом деле было Рождество.

Мы говорили о матери Адама, и возможно ли, что монета была той, что мы искали. Мы уговаривали Ширли подумать ещё раз, действительно ли она хочет расстаться с Торином, только чтобы Тимея Торрел не получила желаемого.

Но Ширли стояла на своём. Она настаивала, что речь не только о ней, что нужно устроить показательный пример. Несмотря на любовь, которую она чувствовала, она не могла продолжать жить и делать вид, будто у неё всё в порядке, в то время как Лиана, Лоренц, Этьен, Адам и я страдали от обстоятельств.

Рамон всё время молча наблюдал за Дульсой, в его глазах читался страх, что она может принять такое же радикальное решение, как и Ширли. Но Дульса полностью сосредоточилась на идеи о том, что мне нужно заманить Морлемов в Конкверу.

Во всей этой неразберихе я задавалась вопросом, не будет ли благороднее и порядочнее с моей стороны отпустить Адама, избавить его от судьбы со мной и вернуть мир с его матерью. Адам чувствовал мои мысли и догадывался, что меня привели в замешательство все эти стремительно развивающиеся события.

— Пойдём, — сказал он, после долгих и горячих дискуссий, кода мы опустошили тарелки и выпили всё вино.

Затем взял меня за руку и отвёл в Таинственный сад, где мы оставили всё позади, вспомнив любовь, которая удерживала нас вместе, и которая постоянно побуждала делать невозможное.

Каждый поцелуй Адама напоминал мне о жизни, которую мы хотели чествовать и о счастье, связывающем нас. Каждое его прикосновение напоминало о бесконечных месяцах одиночества, которое я с удовольствием обменяла бы на хоть чуточку ласки.

Только когда уже начало светать, мы крепко заснули, прижавшись друг к другу, а в наших сердцах укоренилось знание, что ничто в мире никогда не сможет нас разлучить.

Конквера

Недели прошли, а Торин так и не появился. Он уехал из Шёнефельде той же ночью и больше не вернулся. Ширли изменилась. Она выбрила не только тонкие линии под своими длинными, выкрашенными в чёрный цвет волосами, а сбрила сразу половину. Краситься стала ещё темнее, чем когда-либо прежде, обводя глаза чёрными, толстыми линиями и носила чёрный, стальной пирсинг, который блестел на её бровях из множества недавно сделанных дырок. Больше всего бросалось в глаза, что Ширли больше не улыбалась, и любое слово, адресованное ей, принимала как провокацию.

Я не винила её за плохое настроение, она скорбела и злилась на себя, Тимею Торрел, на всю социальную систему, да и вообще на весь мир. После того, как почти каждый из нас вначале пытался убедить Ширли в том, что такой радикальный шаг не может быть долгосрочным решением проблемы, Ширли повысила голос и стала агрессивной. С тех пор наше общение ограничивалось тем, что мы разрабатывали детали нашей новой операции.

Дульса и Лиана ездили туда несколько раз в неделю, чтобы разведать подходящие укрытия и измерить, на сколько метров будет для меня безопасно отойти от туристического бюро и выйти на площадь, где должен будет неизбежно пройти Ладислав Энде.

Ширли почти больше не посещала лекции, а упорно работала в «Гостиной Шёнефельде» и для «Красного Мстителя». Господин Лилиенштейн был рад поддержки, потому что интерес к альтернативной газете вырос с тех пор, как господин Лилиенштейн почти в каждом выпуске сообщал о трагической судьбе Константина Кроноворта.

Интерес к достижениям Кронворта был в магическом населении не таким большим, зато любую дополнительную деталь о его неудаче все впитывали в себя с большим интересом. Его последний том стихов внезапно стал хорошо распродаваться, и господин Лилиенштейн делал всё возможное, чтобы и дальше способствовать успеху Константина Кронворта.

Мы рассказали ему о нашем подозрении, что Тимея Торрел носит на шеи золотую монету с изображением Эдиты Торрел, и та содействует тому, что богатство семьи Торрел не иссякает. Но действительно ли это атрибут власти мы узнаем только в том случае, если нам скажет об этом сама Тимея Торрел или господин Лилиенштейн подтвердит подлинность с помощью проверки.

Однако это оказалось не решаемой задачей, так как исчез не только Торин, Тимея Торрел тоже куда-то пропала. Леннокс постоянно пытался выйти с родителями на связь, но они никак не реагировали.

Имение Торрелов в Шенефельде пустовало, а секретари в их фирме знали лишь о том, что Тимея и ее муж уехали в командировку за границу, чтобы искать новые рынки сбыта для своей продукции, и эта командировка постоянно продлялась.

И вот, когда семестр уже подходил к концу, занервничал даже Адам.

— Эта поездка лишь предлог, чтобы не встречаться с нами, — мрачно сказал он, когда одним холодным, февральским вечером мы сидели в рабочей комнате и готовились к предстоящим экзаменам.

Адам не согласился молча с моим решением отправиться в Конкверу. После Рождества мы еще часто горячо спорили.

Однажды мы даже не разговаривали весь день, и это было ужасно, потому что мы не могли полностью закрыться от чувств другого. Я ощущала беспокойство

Адама, его страх снова потерять меня. Адам тоже не мог заблокировать мое отчаяние из-за исчезновения Лидии. Это и заставило нас помириться.

— Конечно, — ответила я, пролистывая свои заметки по теории ветра. — Вертикальные ветра, горизонтальные ветра. Ты запомнил определения?

— Понятия не имею, — мрачно ответил Адам и посмотрел на большой стол, где Лоренц, Дульса и Лиана углубились в быструю партию Драбелума, чтобы немного отдохнуть от зубрёжки и пережить запланированную ночную смену. — Меня вообще не волнует экзамен у профессора Пошера.

— А должен, — ответила я. — Палата сенаторов всё ещё проверяет, как поступить с ними дальше и до сих пор не приняла решения. Скара уже так нервничает, что при любом громком звуке по близости вздрагивает. Видимо она думает, что её блестящая карьера окончательно уничтожена ещё прежде чем даже началась, — я захлопнула папку с теорией ветра и вытащила записи по тории огня. — Если ты провалишь экзамены, это оставит плохое впечатление.

— Просто мне сложно сосредоточиться на холодном огне и косых ветрах, когда сразу после экзамена мы снова отправимся на встречу с Морлемами.

Адам бросил на записи угрюмый взгляд. Затем откинулся на спинку дивана, глядя в окно на звёздную ночь.

— С другими экзаменами мы тоже хорошо справились, хотя профессор Хенгстенберг вставила действительно трудный вопрос о создании и основании Темаллина. По крайней мере, экзамен Грегора Кёниг был простым, но это, вероятно, потому, что у него полно дел из-за подготовки к соревнованиям драконов. Ему дали понять, что соревнование драконов состоится в Конквере в июне месяце, он рассказал мне об этом неофициально. Теперь он отчаянно ищет нового жокея, чтобы пополнить команду. До сих пор нас пятеро, и никому из нас нельзя выбыть. Я порекомендовала ему Леандро. Посмотрим, как он справится, — я с сомнением взглянула на Адама, как он задумчиво смотрит в окно. — Ты вообще меня слушаешь? — спросила я немного громче.

— Конечно слушаю, — ответил Адам и повернулся ко мне. — А также знаю, как ты боишься завтрашнего дня, — он быстро посмотрел на мои руки, которые невольно напряглись при упоминании завтрашнего дня. — Хорошо, что ты отвлекаешь себя учёбой. Но тебе также не стоит забывать, что твой страх обоснован.

— Конечно он обоснован, — ответила я. — Но ты действительно думаешь, что я пошла бы на этот риск ещё раз, если бы не была убеждена в том, что эта операция в Конквере принесёт нам, наконец, решающий прорыв.

— Я знаю, — ответил Адам, и у меня появилось такое ощущение, будто мы снова ведём ту же дискуссию, что и за последние несколько недель. — Мне знакомо то чувство, что тебя ведёт.

— Разумеется, я вижу прямо перед собой, как всё отлично сложится. Я зайду в дверь, пересеку туристическое агентство и буду ждать прямо перед дверью здания, когда появится Ладислав Энде и поспешит к открытию выставки. Тогда на этой площади, как её там, — я пододвинула к себе карту города. — а точно, на этой площади Свободы соберётся достаточно народу. Разве это не хороший знак? — я ободряюще улыбнулась Адаму.

— Я в самом деле думаю, что ты руководствуешься ложным чувством безопасности, — критически сказал Адам.

— Даже когда теперь мы можем точно постичь чувства друг друга, видимо, это ещё не значит, что мы можем понять всё, что чувствует другой, — сказала я с лёгким сожалением в голосе.

— Конечно нет, — ответил Адам. — Ты и правда в это верила?

— Возможно, я ожидала, что так будет, — ответила я.

— Мы разные люди, с разными интересами, предпочтениями и воспоминаниями. Конечно, ты оцениваешь чувство совершенно иначе, чем я. То, что я могу посчитать несущественным, может заставить тебя принять основополагающее решение.

— Да, конечно, — я медленно кивнула. — Мне просто хочется, чтобы мы были больше согласны с идеей поехать в Конкверу.

Адам мгновение молчал, напряжённо глядя в ночь.

— Может это и хорошая идея, — наконец признал он. — И просто всё дело в моём преувеличенном беспокойстве, потому что я не хочу, чтобы ты туда ехала.

— Так как я, видимо, та, из-за кого прилетают Морлемы, никто не может освободить меня от этого задания.

— Конечно нет, — вздохнул Адам. — Просто мне так хочется сделать это за тебя.

— Я знаю, — тихо заметила я, крепко сжимая его руку.

Так мы сидели некоторое время рядом друг с другом, отлично понимая, что завтрашний день будет не из лёгких.

— Не думала, что профессор Боргиен на письменном экзамене действительно задаст вопрос о применение огненных заклинаний в пиротехнике, — сказала, качая головой, Дульса, когда мы выходили из лекционного зала.

— Лиана знала бы ответ, — ответила я. — А вот я только что обнаружила, что понятия не имею. Мне казалось маловероятным, что эта тема будет на экзамене поэтому когда готовилась, я просто её пролистала. Время было мало, и мне нужно было решить, на каких вопросах сосредоточить внимание при подготовке. Я выбрала методы тушения пожара, термическое преобразование материала, обработка материала давлением и вулканизм, а пиротехнику и взрывчатологию пропустила.

— Да, может и так, — вздохнул Лоренц, который шёл слева. На нём была надета его рубашка с леопардовым рисунком, потому что он думал, что его любимая вещь принесёт удачу на экзаменах. — Но Лиане вчера на специализации пришлось решать задачи посложнее. Мне так и не удался холодный огонь, а ей нужно было заполнить таким огнём сразу всю комнату. Просто невероятно.

— Разумеется, — я не завернула на лестничную площадку, а сразу пересекла вестибюль и быстро вышла из здания.

Сегодня Тенненбоде сверкал нежным серебром, а так как послеобеденное солнце светило со стороны через крышу, стены отражали солнечный свет и неприятно меня слепили.

— С каких пор Константин Кронворт оформляет фасад так ужасно безвкусно? — спросила я Лоренца.

— Это не работа Кронворта, — прищурился Лоренц. — Как я недавно узнал, уже с начала семестра в сентябре фасад оформляет Вендолин Габриэль.

— Правда? — с удивлением спросила я. По крайней мере, это объясняло очевидное изменение стиля.

— Мне бы тоже хотелось, чтобы эту работу снова взял на себя Константин, — тяжело вздохнул Лоренц.

— Конечно, — согласилась я и поспешила к лестнице, ведущей в Шёнефельде. — Как у нас там со временем?

— Успеваем, — ответил Лоренц, глядя на наручные часы — сдержанный аксессуар, такого же блестящего серебряного цвета, как стены Тенненбоде. — Если будем и дальше так бежать, то пребудем в коммуналку на рыночной площади даже ещё раньше, чем планировали.

— Хорошо, — кивнула я и быстрым шагом начала спускаться по лестнице.

— Тебе не нужно волноваться, — успокоил Лоренц. — Леннокс и Рамон уже весь день в Конквере, и там нет никаких изменений. Всё пройдёт хорошо, прежде всего потому, что в этот раз ты не будешь отходить от двери туристического агентства. Морлемы не смогут тебя поймать.

— Я знаю, — ответила я.

Всё же я не могла скрыть напряжения. Однажды мы уже думали, что всё безопасно, и наш план непогрешим. И тут появились Вельф и Филипп. Не говоря уже о драконе Латориос.

Пока мы спускались на стоянку и шли к рыночной площади, я в уме ещё раз перечислила то, что мы собирались сделать. Уже в течение трёх недель царила минусовая температура, и весь выпавший снег замёрз, образовав ледяные кучи. Но я не смотрела на красивую зимнюю картину, которую представлял собой Шёнефельде.

Мы поспешили дальше к продуктовому магазину, где я увидела стоящую за кассой госпожу Гонден. Она, госпожа Гольдманн и моя бабушка углубились в разговор.

Я быстро прошла мимо, в надежде, что бабушка меня не заметила. Я просто не осмелилась рассказать ей, что мы снова хотим приманить Морлемов, потому что подумала, в этот раз она не скажет, как всегда, что бескомпромиссно поддерживает меня во всем, чтобы я не запланировала.

Но, казалось, бабушка совсем меня не заметила, так сильно всё её внимание было сосредоточенно на разговоре, а я быстро переключилось на другие мысли.

Лиана уже ждала нас.

— Леандро час назад прошёл в Конкверу и занял свой пост наблюдения, — проинформировала она, когда мы зашли в узкий коридор. Она не проронила ни слова о прошедших экзаменах и даже не думала о них, что, вероятно, было правильно.

— Адам и Ширли последуют за нами через пятнадцать минут, — сказал Лоренц, снимая свою тёплую зимнюю одежду.

В Конквере было 20 градусов тепла, приятная температура, и мы не хотели брать с собой лишнюю одежду, которая будет только мешать.

— Хорошо, — кивнула Лиана, наблюдая, как и я снимаю тёплое пальто и влезаю в тонкую куртку. — Я всегда буду поблизости, Сельма, обещаю, — серьёзно сказала она.

— Всё будет хорошо. У нас много времени. Морлемам, наверняка, снова понадобится несколько часов, пока они появятся, — тихо сказала я, чтобы успокоить саму себя.

Затем мы ещё раз проверили наши рюкзаки.

— И не забудь объяснить сотрудницам туристического агентства, чтобы они быстро пропустили тебя в Шёнефельде, когда ты прибежишь, — настоятельно сказала Лиана. — А то им ещё придёт в голову сначала проверить твоё удостоверение личности.

Я встала и обхватила Лиану за плечи.

— Я знаю, что ты чувствуешь себя ответственной, потому что предложила эту идею, Лиана. Но если со мной что-нибудь случиться, то это не твоя вина, поняла? — я серьёзно посмотрела Лиане в глаза. — Это моё решение, и я делаю это ради моей сестры и твоей и ради всех других девушек.

— Я знаю, — запинаясь, ответила Лиана.

— Если бы мы только знали, что всё пройдёт гладко, — сказал Лоренц с испуганной дрожью в голосе.

— Это мы узнаем сегодня вечером, — энергично сказала я. — И тогда ещё будет достаточно времени сожалеть, если действительно что-то пойдёт не так. Сейчас же давайте пока пойдём и будем рассчитывать на то, что всё пройдёт гладко.

— Хорошо, — храбро кивнул Лоренц.

Затем он и Лиана вышли из квартиры, а я последовала за ними через десять минут.

Госпожа Трудиг с сомнением посмотрела на меня, когда я заказала переход в ту и другую сторону.

— Почему люди вдруг так внезапно заинтересовались открытием магической выставки инструментов? Когда выставка проходила в Беларе, ею никто не интересовался. Мы даже специально активировали дверь для этого события, но посетителей можно было сосчитать по пальцам на одной руке.

— Придёт даже примус, — сказала я извиняющимся тоном.

— Культурой нужно интересоваться, даже если в этот момент политики не служат примером. Как раз сейчас в Акканке проходит очень хорошая выставка огненных картин. Вам обязательно нужно туда заглянуть. Художницу зовут Онни Ники, и она делает из огня настоящие маленькие шедевры, пейзажи и даже людей. Невероятно, на это неприменимо нужно взглянуть…

— Спасибо за совет, — прервала я госпожу Трудиг как можно более вежливо. — К сожалению, сейчас мне нужно идти. Может сможем ещё раз поговорить об этих огненных картинах, когда я вернусь.

— Конечно, — произнесла холодно госпожа Трудиг, а затем пробормотала что-то о невежливой молодёжи и отсутствии каких-либо приличий, из чего я сделала вывод, что Лиана и Лоренц тоже не очень хотели говорить о выставке.

Госпожа Трудиг открыла дверь в заднюю комнату и указала на дверь под номером 481. Она была из металла, выкрашена в матово-чёрный, а цифры были большими и бронзовыми. Это совсем не выглядело старомодно, как можно было бы ожидать от входа в официальное магическое поселение.

Я протянула удостоверение личности через контрольный ящик с боку и нажала на ручку.

Теперь пути назад нет. Я сделала ещё один глубокий вдох. В этот раз всё пройдёт гладко. Мы готовились к этому моменту в течение нескольких недель, и, хотя Торина, к сожалению, сегодня здесь не было, все остальные сделали всё возможное, чтобы подготовиться к любой случайности, которая могла подвергнуть опасности наш замысел.

В этот раз почти все были поблизости. Только Лоренц, Этьен, Дульса и Лиана спрятались в хорошо выбранных местах под защитным заклинанием, чтобы выяснить, откуда прилетят Морлемы. Из-за того, что Конквера находилась над облаками, будет легко увидеть, откуда они приближаются. Ширли, Леннокс, Рамон и Адам находились рядом и сразу вмешаются в события, если что-то пойдёт не по плану.

Это должно сработать. Я закрыла глаза и прошла через дверь. Когда снова их открыла, я была потрясена увиденным.

Я стояла в роскошном туристическом центре, который не имел ничего общего с импровизированными комнатами госпожи Трудиг. Двери были расположены рядом друг с другом в большом полукруге.

Я сделала несколько шагов вперёд, и мои ноги погрузились в мягкий, тёмно-красный ковёр. Я с восхищением поворачивалась вокруг и взглянула наверх.

Надо мной возвышалась одна галерея за другой, и одна дверь примыкала к другой. Везде было активное движение. Я стояла в своего рода круто поднимающейся башне, в которую прибывали и отбывали маги из всего мира. Широкие лестницы соединяли галереи друг с другом, и в здании находились целые группы путешественников. На многих были одеты костюмы, и они со своими дипломатами выглядели невероятно серьёзно.

— Добро пожаловать в Конкеру, — сказал дружелюбный и профессиональный голос. Передо мной стояла хостес в формальном платье-футляре и улыбалась сдержанно-дружелюбной улыбкой. Цвет её платья был таким же, как и ковёр, с удивлением заметила я.

Теперь я увидела, что по комнате ходили туда-сюда несколько хостес, приветствовали гостей или провожали. Кроме того, казалось, они были готовы ответить на вопросы и помочь путешественникам.

Я поинтересовалась у милой дамы, нужно ли мне соблюсти какие-то формальности, когда я буду возвращаться. И когда стало ясно, что с помощью моего удостоверения личности просто нужно будет зайти в туже дверь, через которую я пришла, я успокоилась и прошла мимо двух касс к выходу.

Дверь была из стекла, как и весь фронт, а рядом с дверью находилась небольшая табличка с заметкой, что это стекло пуле и магинепробиваемое, а заказать его можно на фабрике стекла «Хензен и сыновья».

Лиана действительно подумала обо всём. Если я буду убегать от Морлемов и запру за собой дверь, за мной и правда никто не сможет последовать. Если бы страх так часто не стоял у Лианы на пути, она стала бы первоклассным агентом, учитывая то, как она всё спланировала.

К настоящему времени Бальтазар, вероятно, знал, что я снова покинула Шёнефельде, и мне не терпелось узнать, сколько времени потребуется, пока Морлемы появятся здесь.

Я вышла из туристического центра и с восхищением огляделась. Конквера была магическим поселением, которое, по крайней мере, согласно изученному мной путеводителю, было спрятано с помощью сложного вербального заклинания над облаками. К сожалению, сегодня у меня не будет времени изучить всё подробно и выяснить, действительно ли можно спрыгнуть с Конкверы в Атлантический океан.

Но вида на просторную площадь было достаточно на данный момент. Поверхность, на которой я стояла, состояла из матового металла. Он не был ни гладким, ни скользким, а слегка шероховатым под подошвой моей обуви. На металле были выгравированы тексты на древнем языке. Несколько стихов Константина Кронворта, благословения, чтобы привязать к этому месту счастье и радость и некоторые высказываний древней мудрости Объединённого Магического Союза.

Площадь была квадратной, и на каждом углу один из элементов удостоили особенной памяти. В то время как огонь, вода, земля и воздух нашил своё место по краям, в середине почитали всё пронизывающую силу пятого элемента, чистую эссенцию энергии, которая проникает во все элементы и может вдохнуть в предметы жизнь.

Площадь окружали деревья, и только внимательно приглядевшись, я заметила, что это не обычные деревья. Вместо зелёных листьев они несли серебряные, которые красиво бренчали на лёгком бризе.

Под деревьями и на площади спешили туда и сюда маги, раздавался смех из многочисленных кафе, а среди кажущейся обычной в оживлённых местах деятельностью, я также заметила магических существ, которые занимались своими делами.

Группа фавнов вела по улочке несколько упрямых вингтойбелей, пытаясь сдержать громкое блеяние, надо признать, не особо умных, похожих на пингвинов животных.

Мимо меня пролетела фея, а возле магазина, торгующий разными металлами, я увидела группу гномов, которые с профессиональным интересом разглядывали и обшаривала выставленные товары.

Площадь окружали искусно раскрашенные, многоэтажные дома, и на всей этой сцене лежала спокойная, художественная атмосфера, которая совершенно меня пленила. Теперь из большого дома с причудливыми эркерами и большими арочными окнами вышли несколько уличных музыкантов и начали играть на своих диковинных инструментах мелодию.

Вон там должно быть музей, в котором скоро состоится открытие выставки. Я пристально посмотрела в ту сторону и теперь недалеко на углу узнала тёмную внешность Ширли. Она мне кивнула, и я продолжила осматриваться. Где же спрятались Адам, Леннокс и Рамон?

Я нигде их не видела, но, возможно, это и к лучшему. Я надеялась, что они затаятся. Чем меньше мы привлечём внимания, тем лучше.

Теперь из туристического центра высыпала группа бизнесменов, и я отошла немного в сторону, чтобы освободить им место. Как раз, когда я снова хотела занять свою позицию прямо перед дверью, мне навстречу вышла Скара.

— Сельма, — протянула она и оценивающе на меня посмотрела. — Что ты здесь делаешь? Разве тебе подобные не должны находиться в Акканке и выскабливать из стоил драконье дерьмо?

Я одно мгновение колебалась, потому что не ожидала увидеть здесь Скару. Но я не позволю её провокациям вывести меня из себя. Даже если у нас было с ней незаконченное дельце.

Она растопила мою мокрицу, но я отложила разборку ради Адама, пока палата сенаторов не вынесет решения. И сейчас был не подходящий момент сводить счёты. Мы слишком долго разрабатывали этот план, чтобы пожертвовать им сейчас ради глупости.

— Скара, — улыбнулась я, разглядывая её чёрное, элегантное платье, которое явно несло почерк Гизеллы Верпоччи. — Ты так пунктуальна. Ты уже готовишься к карьере в палате сенаторов? К сожалению, ты никогда не сможешь получить больше, чем репрезентативную роль. Если ты ещё не заметила, время королев закончилось. Но для королевы у тебя тоже не было бы достаточно порядочности и твёрдости духа.

Красиво накрашенное лицо Скары немного покраснело.

— Убирайся с моего пути, и я имею в виду буквально, — она сделала угрожающий шаг в мою сторону, сверкая глазами, полными ненависти. — Ты должна, наконец, найти в себе порядочность и отпустить Адама. Если бы ты действительно так его любила, тогда бы уже давно поняла, что только причинишь ему вред, если продолжишь и дальше к нему липнуть. Перед ним открыты все двери. Только из-за тебя он скоро всё потеряет.

— Это его решение, — подчеркнула я. — Кроме того, ты же знаешь, что у нас нет никаких отношений. Мы просто хорошие друзья, ничего более, — я отважно улыбнулась.

Слова Скары упали словно семена на плодородную почву. У Лианы было достаточно сил отпустить Пауля и уберечь его от лжи и тайн. Только я была

настолько эгоистичной, что цеплялась за наши отношения лишь с крошечной и абсурдной надеждой, что мы сможем свергнуть целую систему.

Я смотрела на снующих туда-сюда магов и мне вдруг показалось невозможным, абсолютно невозможным, убедить их всех в том, что правила и законы, существовавшие уже на протяжении нескольких поколений, наконец нужно изменить только лишь потому, что я хотела стать счастливой с Адамом.

— Уйди с дороги, — злобно сказала Скара.

— Здесь достаточно места, чтобы ты могла меня обойти, — вежливо ответила я и встала перед ней, широко расставив ноги.

Скара сощурила глаза.

— Лучше тебе со мной не связываться, — угрожающе сказала она. — Иначе я и твоего младшего брата уберу с дороги.

— Попридержи язык, — грубо ответила я, одновременно удивившись ее словам. Почему она хотела, чтобы и мой брат тоже исчез? У меня возникло нехорошее подозрение. — Что это значит? — процедила я сквозь зубы и с недоверием посмотрела на Скару.

Она фальшиво улыбнулась.

— Тебя совсем не удивило, что твоя маленькая, пугливая и осторожная сестра делала совсем одна в Кламартине? — Скара подмигнула. — Несмотря на то, что ты постоянно, словно маленькому ребенку, говорила ей не покидать Шенефельде. Она часто рассказывала мне, что чувствовала себя непонятой. Ее новая старшая сестра недостаточно доверяла ей, чтобы посвятить в свои тайны, а просто отмахнулась от неё, придумав пару отговорок, и вообще, обращалась с ней как с дурочкой. Это очень задело ее сердечко. Но я была рядом, чтобы выслушать ее.

— Это не правда, — шокировано прошептала я.

— Правда, — Скара медленно кивнула. — Так и было. Когда Лидия узнала, что её горячо любимые родители исчезли, она просто тебе не поверила. Она больше не могла отличать ложь от правды, а мысль, что твои мятежные родители являются также её матерью и отцом, совсем ей не понравилась.

— Ты коварная змея, — ответила я, подавляя гнев и лишь с трудом вспомнила, что не хотела, чтобы Скара меня провоцировала. — Исчезни наконец.

— Я уйду, — улыбнулась она. — Хочу только ещё рассказать, что это я предложила Лидии самой убедиться в том, находятся ли её настоящие родители ещё в Кламартине, или её старшая сестра снова соврала ей.

— Это не правда, — ужаснулась я.

— Нет, правда, — ответила удовлетворённо Скара, когда заметила, как я расстроилась.

— Её жалобы медленно, но верно начали действовать мне на нервы. Поэтому я захотела от неё избавиться, а это была прекрасная возможность. Вот и всё. Желаю повеселиться в Конквере, — сказав это, Скара протиснулась мимо меня и направилась прямо в музей на другой стороне площади.

У меня было такое чувство, будто она только что заехала мне локтем в живот. Это не может быть правдой. Даже у Скары должна быть хоть какая-то порядочность. Она ведь не могла специально отослать мою сестру в надежде, что Морлемы её схватят?

Я почувствовала, как гнев помутил рассудок, и начала глубоко дышать. Не имеет значение, что сказала или сделала Скара, сейчас был неподходящий момент поддаваться гневу. Я попыталась собраться с мыслями. Я должна проверить то, что она рассказала. Может Скара придумала эту историю лишь для того, чтобы спровоцировать меня. Ей нравилось делать это.

Но сейчас я была на операции. Я глубоко вдохнула и подумала об Адаме и Торине и об их профессиональной дисциплине, которую они всегда демонстрировали, когда нужно было выполнить задание. Они не позволили бы отвлечь себя избалованной патрицианке. Я была в ответе за остальных, и должна сосредоточиться. Свести счёты со Скарой я всё ещё смогу позже, в Тенненбоде.

Поэтому я загнала её слова в самый дальний угол моего сердца и сосредоточилась на окружении. Я ещё одно мгновение смотрела Скаре вслед, как она, величественно вышагивая, пересекает площадь. Несколько фавнов вышли из туристического центра, громко разговаривая о том, что нужно ещё быстренько купить броковые ягоды, прежде чем город станет из-за драконов небезопасным, и здесь будет невозможно выносить вонь.

Я проводила их взглядом, а затем некоторое время наблюдала за оживлённой и бодрой деятельностью Конкверы. Я тоскливо смотрела вслед людям и магическим существам, которые могли двигаться здесь свободно, завернуть в красивые улочки со множеством маленьких магазинчиков. Я многое отдала бы за то, чтобы без страха и забот побродить по городу, а не смотреть постоянно боязливо в небо, выискивая там тёмные фигуры.

Через некоторое время на площади собралось много народу, и люди столпились возле музея. Несколько работников музея вышли и возвели небольшую трибуну.

В конце концов, из музея выступили широкие, одетые в кожу мужчины с серьёзными лицами и оградили большую территорию вокруг трибуны. Должно быть это личная охрана Ладислава Энде. Прошло ещё примерно около получаса, затем из музея зазвучала музыка, и толпа весело её подхватила.

Люди в Коквере казались очень жизнерадостными и использовали любую возможность буйно попраздновать. Вскоре на площади уже даже начали танцевать несколько парочек, и я не смогла сдержать улыбку. Неудивительно, что Нелли переехала сюда. Это был открытый, современный город, в котором, казалось, жизнь приносит удовольствие.

Меня охватило предчувствие, что моё присутствие здесь не будет способствовать тому, чтобы всё так и осталось.

Может Морлемы всё-таки не прилетят. Может всем этим радостным людям повезёт, и им не придётся встречаться с тёмными существами.

Теперь из музея вышли Ладислав Энде и Скара. Рядом с ними шагал молодой, хорошо одетый мужчина с длинными, тёмными волосами и предприимчивым блеском в глазах.

— Добро пожаловать, — весело крикнул молодой человек в толпу. У него была заразительная энергия. — Я Нормен Гейтсвит, бургомистр Конкверы и сердечно приветствую наших гостей от имени всех жителей. Особенно я рад тому, что сегодня у нас в гостях наш уважаемый примус Ладислав Энде и его замечательная дочь Скара Энде, и они официально откроют выставку магических инструментов. Мы благодарим куратора выставки, Антонио Верра, за его усилия внести в повседневную жизнь Конкверы искусство, равно как и культуру. В тоже время я хочу коротко вспомнить Константина Кронворта, который закончил своё художественное творчество и в этот раз, к сожалению, не сможет принять участие в нашей ежегодной музейной зиме. Он навсегда останется в наших сердцах, поэтому в следующем месяце мы устраиваем большое чтение всех его трудов, — на лице Нормана Гейтсвит на одно мгновение отобразилась обеспокоенность.

В толпе были слышны восторженные крики, которые желали, чтобы Константин Кроноворт вернулся.

Но прежде, чем они стали слишком громкими, Норман Гейтсвит уже продолжил свою речь.

— А также я очень рад сделать объявление, которое, несомненно, принесёт много радости и которое сейчас объявит примус, — Норман Гейтсвит замолчал на пару секунд, скорее всего, чтобы усилить напряжение и широко улыбнулся Ладиславу Энде.

Видимо, это был знак, что теперь слово за Ладиславом Энде, и он должен объявить народу о радостной вести. Не нужно было быть великим ясновидцем, чтобы догадаться, что Ладислав Энде сделает сейчас давно запоздавшее объявление о следующих соревнованиях драконов.

Но ничего не случилось. Ладислав Энде стоял, будто оцепенев, рядом с динамичным Норманом Гейтсвит, которому постепенно становилось всё более неловко. Вместо того, чтобы ответить, он завороженно смотрел в немного облачное небо.

— Дорогой примус, — сказал Норман Гейтсвит чуть громче, а Скара похлопала отца сзади по плечу.

Но он всё ещё не двигался.

Теперь и силы безопасности вокруг него заметили, что что-то явно не так.

Я последовала за взглядом Ладислава Энде и, прищурившись, уставилась наверх.

Облака теперь спустились ниже и казались странно плотными. Но я ещё никогда не была здесь, поэтому не могла судить, выглядели ли облака в другие дни иначе или нет.

Но Ладислав Энде и его силы безопасности, казалось, вполне могут оценить ситуацию, и они, видимо, учуяли опасность. По толпе внезапно пронёсся шёпот, из чего я заключила, что посетители тоже посмотрели наверх и заметили, что облака необычные.

Одно из облаков коснулось внезапно высокой башни туристического центра, и из облака вырисовалась тёмная фигура, и множество людей испуганно выдохнули. Я заморгала, чтобы различить, кто стоит там наверху. Может это какой-нибудь артист. Кажется, в Конквере нельзя этого исключить.

Но фигура наверху была огромной, на широких плечах находилась крупная голова. Силуэт казался коренастым, немного напоминая дракона. Только его движения почему-то показались мне знакомыми.

Силы безопасности всё ещё напряжённо смотрели на крышу, в то время как Ладислав Энде нервничал всё больше и больше.

— Кто там наверху? — услышала я панический вопрос. — Нам сейчас лучше прервать церемонию, верно? — он вопросительно посмотрел на бургомистра, который только пожал плечами и завороженно уставился наверх. Фигура на башне всё ещё не двигалась, и меня охватило плохое предчувствие.

Ещё одно облако опустилось вниз и полетело к зданию музея.

Когда раздался крик, я поняла, что для этого может быть только одно объяснение.

«Здесь что-то явно не так», — услышала я беспокойный голос Адама в голове. «Сельма, уходи, немедленно.»

Я уже хотела развернуться и войти в туристический центр, но как раз в этот момент из невинных, белых облаков вырисовалась целая группа тёмных фигур, сопровождаемая пронзительным визгом граждан и гостей Конкверы.

Преступник

— Морлемы, — крикнула Скара так громко, что я хорошо расслышала её даже на другой стороне площади.

Ладислав Энде всё ещё смотрел наверх, словно его парализовало. Казалось, до него постепенно начинает доходить тот факт, что он больше не сможет скрыть появление Морлемов от такой толпы магов. Или он ещё размышлял о том, есть ли какая возможность всё-таки попытаться это сделать.

Вокруг меня раздался визг. Начали захлопываться двери, и запираться окна.

Толпа пришла в движение, люди побежали во все стороны, в то время как из облаков отделялось всё больше Морлемов.

Что мы наделали?

— Сельма, немедленно уходи! — закричал Адам теперь уже совсем рядом.

Обнажив кинжалы, он бежал по площади в мою сторону.

Он был прав. Чего это я уставилась на Морлемов и ничего не делаю? Когда я исчезну, исчезнут и Морлемы. Я должна придерживаться плана. Я быстро повернула и пробежала три шага до туристического центра. Всё должно получиться.

Но ничего не получилось, потому что входная дверь не открывалась. Я давила на неё, толкала и стучала в стекло кулаками, но дверь не сдвинулась ни на сантиметр. Одно мгновение я в панике на неё смотрела.

Это совсем не соответствовало нашему плану. Я заглянула через стекло во внутрь туристического центра и теперь увидела, как визжащие хостесс бегут к дверям в задней части комнаты и одна за другой исчезают в них. Сценарий с паническим персоналом никто из нас не рассматривал.

Я снова застучала и заколотила по стеклу, чтобы привлечь внимание двух последних хостесс. Но, кажется, меня никто не слышал. Когда я вновь крикнула, чтобы меня впустили, последняя хостесс исчезла в одной из дверей, и в туристическом центрe больше никого не осталось.

— Сельма, уходи уже, — в панике крикнул Адам и задыхаясь остановился рядом со мной.

— Я не могу, — ответила я глухо. — Дверь заблокирована, я не могу попасть внутрь.

Адам секунду смотрел на меня в недоумении. Казалось, все его страхи стали реальностью. Я повела себя несказанно глупо, твердо утверждая, что все пройдет без проблем. Конечно же, все оказалось не так.

— Давай, нам надо уходить, — промолвил Адам, глядя на Морлемов, перелетавших с крыши на крышу. Он не стал упрекать меня, но внутри я понимала, что это был последний раз, когда Адам согласился на такой рискованный план.

Вытащив кинжал, я последовала за Адамом, который хотел повернуть на боковую улицу рядом с туристическим центром. Но в тот момент, когда он собирался свернуть на нее, с крыши ринулись вниз 10 Морлемов, прямо на улицу. Они смотрели на меня холодными, серебристыми глазами, полными ненависти. В них читалась ненависть Бальтазара.

— Беги, Сельма, — крикнул Адам и поднял кинжалы. — Я задержу их и догоню тебя. Спрячься!

— Но…, - коротко возразила я.

— Никаких, но, — прервал Адам, тоном, не терпящим возражений. — Беги!

И в этот раз я послушалась Адама. В то время как он встал на пути Морлемов, я повернула и убежала в противоположном направлении. Морлемы теперь разместились по всей площади. Я смотрела в землю и бежала по краю вдоль площади под густыми деревцами с серебряными листьями и очень надеялась, что Морлемы не увидят и не узнают меня.

— Увидите примуса в безопасное место, — услышала я как кричит кто-то из службы безопасности.

Затем подняла взгляд и увидела, что Морлемы окружили Ладислава Энде и Скару. Охранники ожесточённо сражались с Морлемами, но у мужчин не было той элегантности, силы и быстроты в бою, какую я привыкла видеть у Адама и его братьев.

Теперь трое людей из службы безопасности пробились со спины к Ладиславу Энде, превратив быстрыми ударами несколько Морлемов в пыль. Они схватили Ладислава Энде и потащили назад к музею, где немедленно забаррикадировали дверь. И как раз хотели вернуться за Скарой, но ряды Морлемов снова сомкнулись, окружив Скару.

Я слышала её панические крики, и моё хорошее воспитание взяло верх, накрыв, словно липкой, сладкой волной. Я должна помочь, хотя мне так хотелось оставить её Морлемам.

Я оглянулась и с облегчением заметила, что Адам почти прикончил всех Морлемов. Видимо, часть из них сбежала, а остаток уступал ему в бою.

Только что он воткнул один из своих кинжалов в тело последнего. Я побежала к музею, где Морлемы надвигались на Скару. Если они схватят её, ей придётся вытерпеть невыносимую боль. Она это заслужила, двуличная змея.

Нет, напомнила я себе. Неправильно так думать, потому что тогда я буду не лучше самой Скары, а поставить себя на одну ступень с ней я действительно не хотела. В правой руке я держала кинжал, а в левой сформировала плеть из огня. Я ударила ей по ряду Морлемов, и они с хриплым шипением бросились в рассыпную.

— Давай, Скара, нужно бежать, — крикнула я, держа Морлемов на расстоянии.

— Отец спасёт меня, — ответила она в панике, глядя на запертую дверь музея.

— Пошли со мной, — громко предложила я, всадив одному из Морлемов кинжал в грудь. Он тут же распался в пыль, и Скара завизжала. — Мы найдём укрытие.

— Никогда, — ответила она, в панике глядя на меня.

Морлемы приближались, видимо, они как раз начали собираться вокруг нас. Я должна принять решение. Убежать и спрятаться или пытаться и дальше спасти упрямую дочь примуса?

— Это твой последний шанс, — крикнула я, ударяя приближающихся Морлемов плетью.

Она посмотрела на меня с ненавистью.

— Никогда, — крикнула она и побежала к двери музея и прямо в руки Морлемов.

Её хриплый крик эхом пронёсся по рыночной площади, и я решила, что ей уже не помочь.

Я сделала достаточно, чтобы соблюсти приличия, и теперь должна подумать о своей безопасности. Меня окружало всё больше Морлемов, и, чтобы уйти отсюда, нужно будет и так постараться. Я размахивала кнутом, пробираясь к краю площади.

Адам видел меня издалека и пытался пробиться ко мне.

И тут внезапно раздался мощный, глубокий голос. На одно мгновение меня напугал всё пронизывающий звук, но затем я ясно поняла слова.

— Приведите мне Сельму, — закричал мужчина, и Морлемы замерли, прислушиваясь к нему. Я поняла, что это мужчина на башне туристического центра, который внимательно следил за всем сверху и теперь отдал приказ. Если он раздавал Морлемам приказы, тогда это мог быть только Бальтазар.

Я посмотрела на крышу туристического центра. Мужчина там наверху был ещё только отдалённо похож на Бальтазара, которого я в последний раз встречала в Антарктике. Он был выше и шире и казался таким безжалостным, как будто сбросил последние остатки человечности.

В то время как Морлемы ещё смотрели наверх, чтобы принять приказы, я быстро побежала. Прямо мимо тёмных плащей я промчалась в узкую улочку. Сердитое шипение показало, что они начали меня преследовать.

Но я не оглядывалась, а бежала всё дальше, мимо маленьких магазинчиков и кафе, мимо парков и высоких коммерческих зданий. Конквера была огромным гордом, в котором я даже отчасти не ориентировалась. Хотя я изучила путеводитель и несколько карт, но чаще всего сосредотачивалась на площади перед туристическим центром. И куда бегу теперь, я не знала. Только то, что Морлемы шли за мной по пятам.

В воздухе они были быстрее, чем я пешком. А в узких улочках даже Адам не успевал следовать за ними, потому что было слишком мало места, чтобы расправить крылья. Я повернула налево, в следующую маленькую улочку и увидела, что в конце она расширяется, превращаясь в площадь. Здесь я, возможно, смогу расправить крылья и как-нибудь ускользнуть.

Но прежде чем я вообще смогла выбежать на площадь, мне навстречу ринулись Морлемы. Я в ужасе остановилась. Они загнали меня в угол, как мышь в лабиринте.

Я хаотично оглядывалась, но выхода не было. Справа и слева вздымались вверх крутые стены домов, а улочка на которой я стояла, была слишком узкой, чтобы расправить крылья. Впереди и позади меня парили Морлемы. Издавая довольное шипение, они приближались.

Я посмотрела наверх, на заманчиво сияющее голубое небо с маленькими белыми облачками. Но свобода была далеко, дальше, чем когда-либо. Вдруг на краю крыши появилась какая-то фигура, она смотрела вниз, на меня. Я сразу же узнала драконоподобный силуэт Бальтазара и до меня наконец дошло, почему он появился сам.

Морлемы слишком часто терпели поражение. Мне все время удавалось ускользнуть в последнюю секунду, и на этот раз Бальтазар решил сам позаботиться о том, чтобы у меня больше не получилось скрыться.

Я в панике озиралась, но, казалось, ни Адам, ни Леннокс, ни Рамон не смогли последовать за мной. Так что, чтобы освободиться из этой мизеры, оставалось только сражаться. Я набрала в лёгкие воздуха и несколько раз вдохнула и выдохнула. Затем зажгла над головой купол из огня и усилила эту конструкцию, как могла.

Я слышала злобное фырканье Морлемов, а также шипение огня, когда они пытались пройти через купол.

— Пропустите меня, — произнёс глубокий голос, который я едва узнала, как голос Бальтазара.

Но он был близко, очень близко, и кровь застыла у меня в жилах, когда я услышала ненависть в нескольких словах. Страх нарушил мою концентрацию, и в куполе над головой образовались небольшие дыры.

Поединок с Бальтазаром был проигрышной битвой. В Антарктике мы даже в четвертом с трудом могли его сдерживать, а решающий удар удался только потому, что у нас в качестве туза была в рукаве магическая пара. Но единственные, кто может объединить свои силы — это Адам и я, а Адама нет рядом.

Единственная надежда для меня — это если Бальтазар после исцеления не вернул себе полную силу, которая у него когда-то была.

Внезапно вокруг меня распространился холод. Ледяной холод. Я испуганно огляделась, когда мороз пополз вдоль стены, превратив моё дыхание в белый туман. Я почти не могла дышать, такой низкой была температура вокруг.

Я уже многие вещи превращала в лёд, но не могла создавать такую низкую температуру. Во мне проснулось подозрение, что способности Бальтазара не уменьшились, а скорее даже выросли.

Огненный купол над головой становился всё слабее и прозрачнее. Я уже видела Морлемов, которые образовав плотную стену ждали, когда меня оставят силы. Над ними, в тени высоких стен, парил Бальтазар и смотрел на меня холодным и жадным взглядом.

Температура внезапно упала ещё ниже, и мороз заставил дрожать мои пальцы, и они, в конце концов, оцепенели. Я внезапно почувствовала невыносимую усталость. Мне просто хотелось лечь и больше никогда не вставать. Проклятый холод отнимал у меня силы, и Бальтазар прекрасно это знал. Ему просто нужно ещё подождать, пока я замёрзну до полусмерти и упаду.

— Я ненавижу тебя, — закричала я. — Я ненавижу тебя за всё, что ты причинил моей семье. Ты слышишь, ты монстр?

Но ответа не последовало, вместо этого температура вокруг меня понизилась ещё на несколько градусов. Мои зубы застучали, так что я больше не могла говорить. Я ещё раз вдохнула причиняющий боль, холодный воздух и попыталась превратить его в огонь, но мой огненный купол стал лишь неощутимо сильнее.

В этот момент, когда я чуть не теряла сознание от холода, в стене слева рядом со мной, внезапно появилась фиолетовая дверь. Она слега переливалась в свете огненного купола, и её тоже сразу покрыл тонкий слой белого инея.

Я смотрела на неё, как на мираж. Затем в моё тело вернулась надежда и жизнь. Окоченелыми руками я открыла дверь, в то время как Морлемы вокруг меня злобно зафыркали и бросились на мой огненный купол. Их плащи загорелись, словно факелы.

Я услышала, как Бальтазар яростно закричал. Но его крик оборвался, потому что я зашла в свет и закрыла за собой дверь.

Я думала, что всё пройдёт быстро, и я снова выйду на рыночной площади Шёнефельде или в саду, позади нашего дома, или в замке в Тенненбоде. Но в этот раз что-то пошло не так, потому что я оказалась в пустоте.

Я была заключена в свете, вокруг меня всё дрожало, тряслось и громыхало, будто я попала в шторм. Рёв в ушах становился то громче, то тише и был похож на ураган, который снова и снова бушевал надо мной, то теряя силу, то набирая её вновь, чтобы нанести следующий удар.

Свет слепил меня и в какой-то момент я закрыла глаза и начала считать проходящие секунды, чтобы не потерять разум в пустоте времени пространства.

Иногда я думала, что уже потеряла сознание, и мне всё это снится, затем снова очень хорошо чувствовала тело, которое было заключено в пустоте и не находило выхода.

Снова я размышлял о том, кто меня всегда спасает в самую последнюю секунду. Всегда в тот момент, когда действительно уже больше не было шанса спасти свою жизнь.

Я забыла считать секунды, поэтому начала всё заново. В этот раз удача оставила меня. Возможно, теперь я попала в ловушку, которая уже всё это время была установлена для меня.

В последние месяцы я отважилась на многое и не раз рисковала жизнью.

Внезапно я пожалела, что проявляла такой оптимизм. Немного недоверчивого страха, такого как у Лианы, было бы на пользу, чтобы жить более безопасно.

Тут что-то изменилось. Тряска стала мягче, буря затихла. Затем свет побледнел, и я упала увидев, как мимо меня пронеслась рама. Затем свет исчез, и я грубо приземлилась на ковёр в цветочек.

Подождите! Ковёр в цветочек? Я уставилась на рисунок с розами, будто страдаю галлюцинациями. Затем в нос ударил запах пыли, и это было слишком реальным для фантазии. Я вдалеке услышала голос, но с каждой секундой он становился всё громче, пока я не начала различать отдельные слова и, в конце концов, предложения.

— Как ты только можешь каждый раз попадать в такую ситуацию, — ругался возмущённый голос, будто неутомимо и сердито скандировал. — Абсолютное безумие. Ты хоть представляешь, как сложно следить за тобой и вовремя посылать в нужное место эту дверь?

Чем громче становился голос, тем больше казался мне знакомым.

— Это сумасшествие, просто сумасшествие. Я серьёзно задаюсь вопросом, почему ты делаешь это снова и снова, Сельма!

Вопрос выразительно завис в комнате, и я должна была признать, что он был абсолютно справедливым.

— Парэлсус? — в замешательстве прокаркала я и с трудом подняла голову.

Вещи, что стояли немного дальше, были ещё размыты, но я поняла, что, очевидно, приземлилась в гостиничном номере. В углу стояла широкая кровать, а на стенах висели эти безликие акварели, все похожие друг на друга.

Рядом с окном, которое было затянуто тяжёлыми, узорчатыми шторами, стоял стол, а возле него на стуле сидел пожилой мужчина в очках с толстыми стёклами и седыми, лохматыми волосами.

Там действительно сидел Парэлсус.

Мне на ум снова пришла небольшая деталь.

— Мы сейчас на островах Тики?

Я снова попыталась подняться и с трудом встала на колени, не спуская с Парэлсуса глаз.

— Нет, — неохотно признался он.

Затем снова вспомнил, что злиться на меня.

— Как ты можешь постоянно попадать в такую ситуацию? — спросил он, казалось, в сотый раз.

Мне удалось сесть, скрестив ноги, и я проверяла тело на наличие ран. Очевидно, Морлемы не смогли ко мне прикоснуться. Я просто была истощена из-за холода и бесконечного пребывания между дверьми. Кожа на руках и ногах горела, и я поняла, что чудом избежала сильного обморожения.

Восприятие моих органов чувств постепенно возвращалось с полной силой, и теперь я заметила фиолетовую дверь, прилепленную к стене и совсем невписывающуюся в остальную часть интерьера. Постепенно я начала понимать, что это Парэлсус постоянно спасал мне жизнь.

— Спасибо, — серьёзно прервала я его беспрерывные упрёки. — Я не нахожу слов, чтобы выразить свою благодарность, что вы сделали это для меня. Я обязана вам жизнью.

Парэлсус внезапно замолчал, услышав мои серьёзные слова.

— Значит твою жизнь, — протянул он некоторое время спустя, внимательно наблюдая за мной.

— Да, — серьёзно прошептала я. — Я перед вами в неоплатном долгу.

— Это правда, — угрюмо согласился он. — Но не хочу скрывать от тебя того факта, что я планировал иначе. Я никогда не хотел становиться твоим постоянным спасителем.

— Но вы действительно были великолепны, — заметила я, подумав о множестве раз, когда появлялась фиолетовая дверь, чтобы в последнюю секунду спасти меня от Морлемов.

Я встала и подошла к двери. Рядом с ней был прикреплён контрольный ящичек, и это почему-то показалось мне знакомым. Он был не таким простым, какие висели рядом с лекционными залами, а сложное устройство с крошечным дисплеем и маленькими кнопками.

— Как вы это сделали? — с любопытством спросила я, проводя рукой по гладкой двери. — Я имею в виду, откуда вы узнавали, где я была и когда наступал подходящий момент для появления двери? И как это вообще работает с дверью? Бабушка говорила, что невозможно сделать так, чтобы дверь появилась из неоткуда. Только уже существующие двери можно связать друг с другом.

— Это очень сложно, но как ты видела, не невозможно, — Парэлсус с сомнением смотрел, как я ощупываю дверь. — Остальное тебе лучше не знать.

— Я откуда-то знаю этот ящичек, он кажется таким знакомым, — задумчиво сказала я, некоторое время разглядывая его.

— Тебе не нужно об этом беспокоиться, — грубо ответил Парэлсус. — Как только к тебе вернутся силы, и запасы энергии двери частично пополнятся, ты вернёшься в Шёнефельде и тогда больше не выйдешь из города.

— Я не могу, — спокойно ответила я. — Вы, наверняка, уже слышали, что мою сестру похитили Морлемы. Я должна найти Бальтазара и вернуть её.

— Как всегда страдаешь манией величия, — Парэлсус снисходительно посмотрел на меня. — Ты уже опять забыла, что они почти поймали тебя?

— Я не забыла, — угрюмо ответила я. — Но что мне делать? Он не отпустит девушек добровольно.

— Ты действительно думаешь, что сможешь полететь на Корво, зайти в его дом и за чашкой чая дружелюбно разъяснить, что сейчас подходящее время опустить девушек? — Парэлсус сердито сверкнул глазами. — Это абсолютно невозможно. Ты должна это, наконец, понять.

— На Корво? — колко спросила я, и Парэлсус побледнел.

Видимо, он только что сболтнул кое-что, чего я не должна была знать.

— Быстро забудь об этом, — ответил он.

— Ни в коем случае, — сразу парировала я. — Что вы знаете о Бальтазаре?

— Ничего, — Парэлсус встал и подобрал некоторые разбросанные в комнате вещи. — Вероятно это займёт слишком много времени, пока энергии в накопителях будет достаточно, а путешествовать с пустыми накопителями действительно опасно. Ты сама заметила, что я чуть тебя не потерял. Подобрать тебя не представило проблем, но затем я, собственно, хотел высадить тебя в Шёнефельде. Но накопители энергии были пустыми, и ты оказалась здесь. С твоего последнего путешествия в Антарктику они всё ещё не полностью пополнились. Лучше тебе использовать официальную дверь через туристическое агентство, тогда ты сможешь уйти немедленно. За те несколько секунд, что понадобятся, чтобы добежать до него, Морлемы не успеют прилететь.

— Я уйду. Но если вы знаете что-то о Бальтазаре, что могло бы помочь нам, тогда прошу вас, расскажите, — умоляюще попросила я Парэлсуса. — Пожалуйста!

Одно мгновение он смотрел на меня с сомнением, как на щенка, которого в принципе хотел ненавидеть, но всё же не мог.

— Ты умрёшь, если окажешься с ним лицом к лицу, — внезапно совершенно спокойно и без упрёков сказал он.

— С тех пор, как он принял Иерихонский эликсир, он стал ещё могущественнее и сильнее и он полон ненависти.

— Я знаю, — мрачно ответила я. — И он винит меня в том, что ещё далёк от своих целей.

— Да, именно тебя, и он ненавидит тебя от всего сердца, потому что ты так сильно ранила его, потому что ты увела у него из-под носа атрибуты власти и уничтожила их, потому что он винит тебя в смерти своей матери, потому что ты убила его дракона и потому что на его пути к власти ты постоянно его останавливала. Есть очень много причин.

— Да, — мрачно сказала я. — И я хочу добавить ещё одну. Я хочу освободить девушек, его рабов, его рабочую силу. Без денег даже для Бальтазара будет сложно купить сторонников в Объединённом Магическом Союзе. Я не собираюсь встречаться с ним лицом к лицу и побеждать его в поединке. Я на это не способна, и Адам никогда не позволит мне приблизиться к нему настолько, чтобы помериться силами. Я должна использовать хитрость, чтобы проникнуть в его укрытие и освободить девушек.

— Безумие, — угрюмо прокомментировал Парэлсус.

— Такое же безумие, что вы прячетесь в гостиничном номере.

Я прошла к окну и приоткрыв занавески, выглянула на улицу. Снаружи был огромный бассейн с водной горкой и фонтанами, окружённый целым лесом пальм, среди которых стояли небольшие коттеджи, похожие на животных.

Прямо перед окном находилась небольшая сцена, и в этот момент на ней демонстрировал несколько упражнений йоги мускулистый организатор досуга. Его окружали полные дамы, сильно похожие на госпожу Трудиг и больше уделяющие внимание организатору досуга, чем правильному выполнению гимнастических упражнений. При виде этой сцены я не смогла сдержать улыбку.

— И, вообще, где мы? — спросила я. — Если бы я не знала вас, то подумала бы, что мы на островах Гиннинг. Здесь выглядит всё так же, как на проспектах госпожи Трудиг.

Парэлсус секунду молчал, слишком долго, и я с ужасом обернулась.

— Вы спрятались на островах Гиннинг? — недоверчиво спросила я.

Теперь Парэлсус кивнул со страдальческим выражением лица, которое выдавало все его страдания.

— Всё это время? — спросила я, ещё раз взглянув на оживлённую сцену перед окном.

Возле бассейна было слишком много людей, все лежанки были заняты, и теперь я обнаружила ещё одного организатора досуга. Он стоял возле бассейна и для группы визжащих детей формировал из воды животных.

— Это действительно чудо, что вы выдержали здесь так долго, — удивилась я и снова повернулась к Парэлсусу. — И мне известны только две вещи, пугающие вас так сильно, что вы решили спрятаться в таком месте.

— Я в отпуске, — равнодушно ответил Парэлсус.

— В гостиничном номере? — с сомнением спросила я. — Вы не особо загорели.

— Чувствительная кожа, — коротко ответил Парэльсус. — Тебе лучше уйти. Мне нужно на завтрак. По пятницам всегда подается яичный салат. Его я не хочу упустить, — он немного отодвинул занавес. — Уехать можешь вон из того дома, похожего на слона. Если быстро добежишь, то окажешься дома за рекордно короткое время.

— И что дальше? — недовольно спросила я. — Просто сидеть в Шенефельде и ждать пока все мои проблемы решатся сами собой?

— Блестящая идея, потому что мне все равно, чем ты занимаешься. Просто перестань подвергать свою жизнь опасности. Я уберу свои МАК, и тогда ты сможешь рассчитывать только на себя.

— Что такое МАК? — нахмурившись спросила я. Я знала, что такое МУП — изобретённая им магическая универсальная память, но МАК, похоже, было новым изобретением.

Он страдальчески застонал, схватившись за голову.

— Зачем я только об этом начал? Мне вообще больше не стоит говорить, — сказал он скорее себе. — Я буду молчать. Не услышишь от меня больше ни слова. Вон там дверь. Уходи!

Он указал на выход, а затем принялся читать лежащий открытым на столе специальный журнал, делая вид, что он очень интересный.

Я задумчиво смотрела на Парэлсуса. Я не могла сейчас просто уйти. Не в том случае, когда он сидит прямо передо мной, а в его голове спрятана информация, в которой я так отчаянно нуждаюсь. Я спокойно осмотрелась в неопрятном гостиничном номере, в то время как Парэлсус делал вид, будто я растворилась в воздухе.

В комнате царил хаос, похожий на тот, что всегда был у него в лаборатории, и теперь я также заметила везде разбросанные разные металлы, камни, травы и разноцветные жидкости в маленьких бутылочках. Здесь не было никакого порядка. Скорее всего, только Парэлсус знал по-настоящему, где что лежит.

Я ещё раз исследовала дверь и контрольный ящик. Внезапно вспомнив, я всё поняла.

— Это параллельная рама, — с восторгом произнесла я, внимательно рассматривая фиолетовую дверь. Я уже видела эту раму в автошколе господина Трудиг. Она соединяла автошколу с лётным залом палаты сенаторов. — Вы прячетесь от палаты сенаторов, потому что украли параллельную раму, — предположила я.

Парэлсус замер, казалось, он сдерживается с трудом, и ему хочется что-то ответить.

— Что за вздор, — внезапно фыркнул он и вскочил. — Я не прячусь из-за дурацкой параллельной рамы.

В его глазах вспыхнула раненая гордость, и, видимо, из-за неё он не смог оставаться верным своему решению — больше не говорить ни слова.

— Я, наконец, добился гигантского прорыва, но не допущу, чтобы мои результаты исследований попали в руки палаты сенаторов, — он потёр руки. — Никогда не отдам проклятым патрициям мои гениальные изобретения, чтобы они и дальше могли порабощать плебеев.

Я спокойно смотрела на Парэлсуса. Деталей, о которых он нечаянно проболтался, было ещё недостаточно. Сначала он должен успокоиться, прежде чем я смогу узнать другие части головоломки.

— Вы знаете, что такое печать Тора? — осторожно спросила я.

Парэлсус с удивлёнием уставился на меня.

— Конечно, прежде чем Ким присоединился ко мне, он уже был в мятежной группе, как он сам признался. Они подбадривали друг друга с помощью мощных символов и хотели встать на пути Бальтазара. Как по-моему — это только юношеская самоуверенность. Теперь они снова собрались вместе. Я иногда слежу за их действиями. Сейчас они ищут во льду последний ключ, чтобы снова открыть дверь в своё скрытое убежище в Мендоре.

— Где находится эта Миндора? — с любопытством спросила я.

— Она скрыта в Туманном лесу в Южной Америки. Там они спрятали своё оружие и хотят достать его, чтобы выйти на великую битву. Как будто у них есть шанс против Бальтазара! — Парэлсус презрительно вздохнул. — Это было бы печально, если бы не было настолько смешным. У них нет шансов, особенно с тех пор, как Бальтазар увеличил число своих Морлемов в десять раз, а сам превратился в чистую машину для убийства.

— Адам и я могли бы объединить свои силы, — быстро сказала я. — Вместе у нас, возможно, есть против него шанс.

— У вас был шанс, — горько ответил Парэлсус. — Но против нового Бальтазара больше нет. В его венах течёт драконья кровь. Он стал монстром, бездушным монстром.

— Должен быть какой-то способ победить его, — решительно сказала я. — Может если мы объединимся вместе с носителями печати.

— Может быть они и были когда-то устрашающими, Сельма, но они не сражались уже целую вечность. Это стариканы, разругавшиеся друг с другом. Ты действительно думаешь, что они смогут справиться с сотней Морлемов и Бальтазаром, который превратился в опасность, какую ещё никогда не видел мир.

— Я не знаю, — печально ответила я. — Но я должна что-то сделать.

— Что ты можешь сделать? — грустно спросил Парэлсус.

— Возможно, одна я не смогу ничего сделать, — сказала я, глядя ему прямо в глаза. — Но вместе мы способны на многое. Расскажите, что вы знаете и какой техникой обладаете, и тогда мы сумеем объединить наши таланты и способности в борьбе против Бальтазара.

— Объединить? — Парэлсус с сомнением посмотрел на меня. — Что я буду от этого иметь?

— Информацию, — быстро предложила я. — Думаю, я знаю, где спрятан один из атрибутов власти.

Парэлсус замер и какое-то время молча смотрел на меня, вероятно, размышляя о выгоде, которую могла бы принести ему эта информация. Я достаточно хорошо была с ним знакома, чтобы знать, что этот обмен его прельстит.

Он нахмурился, как будто не мог решить, пойти на сделку или нет.

— Три атрибута власти уже уничтожены. Власть в стране пошатнулась. У нас слабый примус, и никто, кроме него самого, по-настоящему не осознаёт опасности, которая грозит от Бальтазара. Рядом с ним больше нет сильных воинов, которые могли бы спасти Объединённый Магический Союз, когда всё полетит к чертям. Сам Ладислав Энде позаботился о том, чтобы у Бальтазара была лёгкая игра. Если ты завладеешь следующим атрибутом власти и уничтожишь его, что тогда случиться? — Парэлсус нетерпеливо посмотрел на меня. — Если ты устранишь патрициев, для Бальтазара это станет пустячным делом.

— Ему будет легко, потому что у нас нет политиков, которые заботятся о благе Объединённого Магического Союза. Они только думают о профите и удовлетворении собственной жажды власти. Это закостенелая структура, которую нужно уничтожить. Адмирал положил начало. Состоялись выборы, но «Хроника Короны» и кошелёк кандидатов и их спонсоров так повлияли на выборы, что у кого-то со стороны даже не было шанса. В этом кроется проблема, и эту проблему нужно решить, да побыстрее. Ладислав Энде не готов к борьбе с Морлемами. До сих пор он даже публично не признал, что Морлемы вернулись.

— Значит вот почему вы отправились в Конкверу, — заметил Парэльсус.

Видимо, он знал много, но не все, в их числе те вещи, которые мы обсуждали и планировали в Шенефельде.

— Стало быть эти МАК взяли мой след после только того, как я покинула Шенефельде, — задумчиво отметила я.

— Кто именно владеет атрибутом власти? — вопросом на вопрос ответил Парэльсус.

— Ответьте на мой вопрос, и я отвечу на ваш, — улыбнулась я. — Обменяемся информацией. Расскажите, почему вы здесь.

Парэльсус с сомнением посмотрел на меня, и у меня закралось ощущение, что он долгие месяцы сидел один в комнате этого отеля, питая злость на весь мир в целом и на палату сенаторов в частности.

Но к моему удивлению он кивнул и задумался над тем, с чего лучше начать свой рассказ.

— Я вынужден был скрыться, потому что наш сенатор по науке и исследованиям потребовал от меня результаты. Палата сенаторов заметила, что за свои покровительственные инвестиции всё ещё ничего не получила взамен, — Парэлсус улыбнулся, и я вспомнила щедро оборудованную лабораторию, которую он получил, потому что палата сенаторов ожидала от него многого. — Какое-то время я отделывался отговорками, но однажды сенатор Пфайффер самолично появился перед дверью моей лаборатории и дал мне 24-часовой крайний срок, чтобы я выложил им результаты моих исследований, — Парэлсус посмотрел в пол и вздохнул, затем снова поднял взгляд. — Это было в августе. Я сразу упаковал самое необходимое и поехал туда, где меня никто никогда не ожидал увидеть. Даже работники отеля не знают, что я здесь. Я наложил на дверь иллюзорное заклинание, она выглядит как стена, и ни у кого не возникает мысли, что я мог бы прятаться здесь. Кроме того, на номер наложено защитное заклинание. Даже если кто-то найдёт дверь, он не сможет войти в комнату. Сюда никто не сможет войти, если только я не разрешу.

— А что хотел от вас сенатор Пфайффер?

— Чуда наподобие этой двери, — тихо произнёс Парэлсус, переведя взгляд на фиолетовую дверь. — Я разработал сложное заклинание. Ничего подобного раньше никогда ещё не было. Абсолютно неисследованная область, и поэтому она такая невероятно ценная. С этой дверью можно путешествовать куда угодно. В любое время. При условии, что энергетические накопители контрольного ящика полные. Если бы я был не в гостиничном номере, это не представляло бы проблемы, но так приходится извлекать максимум из плохой ситуации.

— Сенатор Пфайффер знал о двери?

— Нет, ради бога, — Парэлсус энергично покачал головой. — Он думал, что я всё ещё работаю над расширением МУПа, чтобы объединить головы всех магов, но я отказался от этого проекта уже давным-давно. Потому что как отличить правду от сплетен? Что такое ложь? Что такое грёзы и где граница сферы личной жизни? Это область Сибилл, потому что требуется терпение и достаточно болтливости, чтобы из всей путаницы мыслей выбрать что-то полезное или, по крайней мере, сделать вид, что держишь в руках что-то полезное.

— Это правда, — ответила я, почему-то испытав облегчение, что Парэлсус отказался от этой идеи.

— Если бы я ничего не дал сенатору Пфайффер, он сразу бы меня арестовал, — произнёс Парэлсус так быстро и тихо, что понадобилось некоторое время, прежде чем до меня дошли его слова.

— Арестовал? — в конце концов в недоумении спросила я.

Парэлсус кивнул.

— За незаконное присвоение исследовательских фондов. Он уже объявил мне, что в этом случае отправит назад в Хаебрам как минимум на два года. И тогда я обезумел, сразу упаковал вещи и исчез.

— И с тех пор вы не осмеливаетесь выйти за дверь, — тихо сказала я, понимая, в какой фатальной ситуации оказался Парэлсус.

— Ночью, наложив на себя защитное заклинание, я прокрадываюсь в комплекс отеля и беру еду, — в конце концов признался он.

— Но это ведь не жизнь, — сразу сказала я. — Вы весь день сидите взаперти, в этой маленькой комнате.

— Лучше в этой комнате, чем в Хаебраме, — с горечью ответил Парэлсус.

— Это правда, — кивнула я.

— Я не могу вернуться в Шёнефельде, не сейчас, когда там теперь ещё расположена и палата сенаторов. Все сотрудники живут в городе, я просто не могу там больше свободно передвигаться.

Смирившись, Парэлсус снова опустился на стул и мрачно посмотрел в сторону непроницаемых занавесок.

— Это безнадёжно и опасно, и пока что-нибудь не изменится, я буду прятаться здесь. Ты не проронишь ни слова о том, где я.

— Конечно нет, — сразу согласилась я. — Только в том случае, если палата сенаторов откажется от вашего преследования.

— Сенатор Пфайффер не откажется, — угрюмо ответил Парэлсус. — Поверь мне, у меня было много времени, чтобы поразмышлять над тем, как выбраться из этой затруднительной ситуации. Но сейчас я не могу даже использовать официальные двери, потому что их контролирует палата сенаторов. Если разыскиваемый преступник пройдёт через дверь, меня арестуют в рекордное время.

— У вас нет чего-нибудь, что вы могли бы дать палате сенаторов, чтобы успокоить сенатора? — я вопросительно посмотрела на Парэлсуса. — Что, например, с этими МАК?

— Нет, я ничего не хочу давать палате сенаторов, а теперь мы уже достаточно болтали обо мне и моих тайнах. Расскажи мне об атрибуте власти, — Парэлсус нетерпеливо посмотрел на меня.

Он не позволит наседать на него и дальше, поэтому я начала рассказывать о нашем рождественском вечере и открытии, которое я обнаружила на шеи Тимеи Торрел.

Печать Тора

Когда я прошла через яркую дверь в туристического бюро госпожи Трудиг, я с облегчением вздохнула. Даже на протяжении этих нескольких метров между гостиничным номером Парэлсуса и домиком для путешествий островов Гиннинг, я ожидала, что произойдёт катастрофа. Но ничего не случилось, когда я, пробежав мимо теперь опустевшего бассейна, захотела в последнюю минуту пройти через дверь в Шёнефельде.

Любезная сотрудница поблагодарила меня за приезд и быстро распрощалась.

Скорее всего, ей хотелось, наконец, закончить работу и сбежать от организованного безумия этой богадельни. В комнате со множеством дверей было тихо. Я постояла там несколько мгновений, и эта тишина пошла мне на пользу.

Я прошла в переднюю комнату туристического агентства госпожи Трудиг, и удивилась, когда увидела, что там никого нет. Это было очень необычно, как правило, госпожу Трудиг всегда можно найти здесь, пока туристическое агентство открыто.

Пока я ещё в изумление осматривалась, я внезапно почувствовала поблизости мысли Адама.

«Где ты так долго была?» — спросил он.

В его голосе звучала паника, и я могла себе представить, что за последние несколько часов он, вероятно, сходил от страха с ума. В последний раз, когда мы видели друг друга, Морлемы как раз начали за мной охотиться.

«Я была у Парэлсуса. Со мной всё в порядке», — быстро ответила я. «Сейчас я в туристическом агентстве госпожи Трудиг.» Затем я показала Адаму то, что только что узнала.

«О!» — в изумлении произнёс он. «И что он имеет ввиду под этими МАК? Мы что окружены устройствами для прослушивания?»

«Понятия не имею, он сказал, что выложит эту информацию только в том случае, если у меня будет что-то новое и захватывающее для обмена.» Я не смогла сдержать улыбку, когда подумала, как яростно Парэлсус на этом настаивал. «Ты где вообще? И что случилось после того, как я исчезла?»

Адам сразу с энтузиазмом ответил.

«Наш план сработал. Ладислав Энде призвал адмирала к себе. Чёрную гвардию немедленно восстановили в правах. Я ещё в Конквере и постепенно сюда прибывают все воины. Ладислав Энде вне себя. Надеюсь, он в этой ситуации не потеряет голову. Я не особо верю в него, как в военачальника. Мне пора, адмирал призывает нас на нашу первую встречу. Ширли и остальные вернуться в Шёнефельде только завтра. Туристический центр останется сегодня ночью закрытым. Иди домой и отдохни. Я свяжусь с тобой, как только появятся новости. Спокойно ночи. Я люблю тебя.»

С этим признанием Адам закончил наш разговор.

Я всё ещё не могла в это поверить, это действительно сработало. Хотя наш план прошёл не идеально, мы всё же достигли цели. Ладислав Энде не мог больше игнорировать Морлемов и был вынужден действовать.

В приподнятом настроение я покинула туристическое агентство, выйдя на рыночную площадь. Отдыхать сейчас не получится, я слишком взволнованна. Нужно с кем-то поговорить о том, что случилось. Но все мои друзья были в Конквере. Однако ещё не поздно, несомненно, моя бабушка ещё не спит.

Температура снова упала, но этот мороз был безобидным по сравнению с тем, который я сегодня уже испытала благодаря Бальтазару. Всё же мни было холодно, моя тёплая зимняя одежда всё ещё лежала в коммуналке Лианы и Ширли. Я как раз собиралась поспешить домой, когда заметила толпу перед книжным магазином господина Лилиенштейна. Я удивлённо остановилась, разглядывая стоящих перед дверью рассерженных людей.

Я медленно подошла ближе и теперь услышала, о чём они говорят. Они громко спорили о вчерашнем выпуске «Красного Мстителя» и о том, что Корнель Лилиенштейн на первой странице заявил о скорых жертвах в том случае, если палата сенаторов, наконец, не проснётся. Пожилой человек громко кричал, что это было уведомление, и Корнель Лилиенштейн в сговоре с Морлемами.

Значит новости уже разлетелись и достигли Шёнефельде. Но они привели к неожиданной реакции. Я с сомнением смотрела на людей. Я узнала госпожу Трудиг и её мужа, которые яростно приводили аргументы в пользу Корнеля, говоря, что он, возможно, чудак, а эта газета не лучшая идея его жизни, но всё же он не плохой парень.

Я поблагодарила про себя госпожу Трудиг за её поддержку и попыталась разглядеть что-то в книжном магазине. Но свет не горел и даже в окнах верхнего этажа было темно. Господин Лилиенштейн, наверное, уже давно был в Конквере, чтобы на месте запечатлеть появление Морлемов и первую реакцию Ладислава Энде. Он долго работал, чтобы пережить этот момент.

Я оставила стоять спорящих магов и направилась домой. Когда я шла вдоль Каштановой аллеи, я заметила, что люди собрались и разговаривают не только на рыночной площади.

Когда я завернула в Каменный переулок, я также увидела родителей Лианы, болтающих с соседями напротив. Время от времени они со страхом поглядывали в ночное небо, как будто ожидали, что Морлемы появятся сейчас и здесь и нагонят страх на Шёнефельде.

На самом деле, я ожидала, что бабушка тоже будет на улице или, по крайней мере, ждать меня. Но в доме было темно, только из окна её ателье мерцал слабый свет.

Меня удивило то, что бабушка ещё ничего не слышала о событиях в Конквере. В конце концов, она была в тесном контакте с городских советом, да и вообще, обычно отлично осведомлена о том, что происходит в Объединённом Магическом Союзе.

С нехорошим чувством в животе я вошла в дом и сразу направилась в ателье.

Самое позднее сейчас бабушка должна была заметить меня. Но я не услышала никакого приветствия, когда вошла в уютную комнату и глубоко вдохнула знакомый запах трав.

Мое неприятное ощущение превратилось в тянущую боль.

Я уже даже подумала, что бабушки в помещении не было, что она поспешно покинула дом. Но потом увидела ее. Съежившись, она тихо сидела в кресле и смотрела на слабый огонь, зажженный в чаше, стоявшей перед ней.

— Привет, — тихо сказал я, чтобы не напугать ее.

Видимо, она была погружена в беседу с кем-то и даже не заметила меня.

Бабушка задумчиво подняла взгляд.

— Здравствуй, Сельма, — поприветствовала она.

— Что случилось?

Ее поведение показалось мне странным. Было бы проще, если бы я знала, что творится у нее в голове. Она злилась на меня? Или была рада тому, чего мы достигли в Конквере? Я села в кресло рядом и взяла ее за руку.

— Ты слышала, что произошло в Конквере? Там появились Морлемы.

— Это ты их туда заманила, верно? — вздохнула бабушка, и мне все еще было не ясно, как она к этому относится.

— Да, мы воспользовались выступлением Ладислава Энде. Было столько независимых свидетелей, что он уже не мог отрицать, что Морлемы снова здесь, — я еще крепче сжала руку бабушки. — Ты злишься, потому что я ничего не рассказала тебе об этом? Я не хотела тебя волновать, потому что мы не знали появятся Морлемы в Конквере или нет.

— Нет, я не злюсь на тебя, Сельма, — она тоже сжала мою руку. — Ладислава Энде нужно было заставить быть честным с общественностью.

— Полностью согласна. Уже даже есть результаты, хотя прошло всего несколько часов. Адмирал вернулся на службу, и как раз в этот момент Чёрная гвардия собирается в Конквере. Всё сработало. Ладислав Энде наконец отреагировал.

— Были какие-нибудь жертвы? — спросил бабушка с ужасной горечью в голосе.

— Я ещё не знаю, — ответила я. — Скару загнали в угол. Я даже не знала, что она будет в Коквере. В официальных объявлениях её никто не упоминал. Я хотела помочь ей, но она отказалась от помощи.

Я вспоминала тот момент, когда она попыталась пробиться сквозь кучу Морлемов, чтобы добраться до отца. Мне нужно было просто схватить её и увести? Но куда? В конечном итоге Морлемы всё-таки загнали меня в угол, и спасла меня только фиолетовая дверь. Я могла лишь надеяться, что охранникам удалось спасти Скару.

— Это на неё похоже, — вздохнула бабушка. — Но Ладислав Энде не только вновь призывал на службу адмирала и Чёрную гвардию. Он принял также и другие меры.

— Какие меры?

Бабушка снова посмотрела на меня этим странный взглядом, в котором залегла горечь, и это сбило меня с толку.

— Какие меры? — терпеливо повторила я вопрос.

— Ладислав Энде отобрал у меня полномочия, — уныло сказала бабушка.

— Я больше не авторизована накладывать защитные заклинания, меня исключили из городского совета, и на должность целителя он поставил друида. Нет больше ничего, что мне позволили бы делать.

Одно мгновение я ошеломлённо смотрела на бабушку.

— Он не посмеет!

— Он уже посмел, и это ещё не все его распоряжения, сделанные им за эти несколько часов. Полномочия над защитными заклинаниями он передал сенатору Клеменсу Хоффер.

— Сенатору по вопросам воздушного движения?

Я удивлённо посмотрела на бабушку.

— Именно ему. Сенатор Хоффер на самом деле всегда твёрдо поддерживал Густова Джонсона, — продолжила бабушка.

— А значит он был сторонником Бальтазара и обеспечил реабилитацию Бальтазара, — вспомнила я.

— Так и есть, — кивнула бабушка. — Но Ладислав Энде знает, чего хотят сенаторы. Новые полномочия власти для сенатора Хоффер — это доказательство его доверия и щедрости. Кроме того, Клеменс Хоффер может считать себя счастливцем, потому что получил моё место в городском совете, а также председательство над Чёрной гвардией.

Бабушка встала и выглянула в окно с витражным стеклом в зимнюю ночь.

— Он не может, — сразу ответила я.

Неудивительно, что моя бабушка была так потрясена. У неё отняли все полномочия.

— Нет, как раз-таки может, — мрачно сказала бабушка. — С помощью этой взятки он обеспечил себе большинство голосов среди сенаторов и поставил на место сенатора Джонсона.

— Значит он ожидает худшего.

— Верно, — ответила бабушка. — Теперь он должен защищать свой пост. Слабый примус неприемлем, и он должен доказать, что способен действовать.

— Значит он укрепляет свою позицию, и я догадываюсь, что теперь он внезапно начнёт решительно охотится за Бальтазаром, — я задумчиво посмотрела на бабушку. — Какие ещё он отдал распоряжения?

Бабушка сделала глубокий вдох.

— Это не предвещает ничего хорошего, — прокомментировала я, и меня охватил страх.

— Так и есть, — ответила бабушка. — Он хотел арестовать Корнеля. Якобы потому, что тот нарушил 1 параграф и рассказал немагическому гражданину о магическом мире. Но мы все знаем настоящую причину этого приказа.

— Он хотел избавиться от «Красного Мстителя», — мне стало холодно и понадобилось некоторое время, пока до меня дошли эти предвещающие драму слова. — Господин Лилиенштейн в Хаебраме? — с беспокойством спросила я.

— Нет, он воспротивился аресту при помощи магии и сбежал. Таким образом он, конечно, на данный момент спасся, но тем самым покончил со своей жизнью здесь, в Шёнефельде. Он больше не сможет показаться ни в одном магическом поселении и обречён жить вне закона.

Я испуганно посмотрела на бабушку.

— Вот почему состоялось соревнование между поэтами, — сказала я. — «Хроника Короны» специально сломила Константина Кронворта. Ладислав Энде хотел его устранить и после того, как у господина Лилиенштейна больше никого не осталось, кто мог бы публично защитить его, Ладислав Энде нанёс удар.

Все крутилось исключительно вокруг «Красного мстителя».

Я прикрыла лицо руками. Невозможно было даже представить, что я больше не смогу как раньше посещать господина Лилиенштейна в его уютном книжном магазине и рассчитывать на его поддержку. Я вновь подняла глаза. — Ты знаешь, куда он исчез?

Бабушка покачала головой.

— Нет, он еще в пути. Я предложила ему свою помощь и надеюсь он свяжется со мной. Он может спрятаться на Килеандросе. Там его никто не найдет. Но боюсь, что прятаться не входит в планы Корнелла.

— Я тоже так думаю, — согласилась я. — Он всегда был готов к тому, что палата сенаторов когда-нибудь найдет возможность заставить его замолчать, — я поднялась и подошла к бабушке. — Я знаю, где укрытие Бальтазара, — тихо сказала я.

— В самом деле?

Она удивленно посмотрела на меня.

— Да, это место называется Корво.

— Корво? — скепсис в ее голосе не удивил меня. — Как ты узнала о нем?

— Я была у Парэльсуса, — тихо сказала я. — Не могу рассказать всего, но это он посылал фиолетовую дверь. В один из необдуманных моментов он выдал себя. Парэльсус прячется от палаты сенаторов.

— Парэльсус спас тебе жизнь? — бабушка скептически посмотрела на меня, словно бы ожидая, что это окажется шуткой.

— Именно так. Я у него в долгу.

— Мне как-то не верится, — сказала бабушка.

— Но это правда, — ответила я. — Подумай сама, кто еще может написать такое заклинание и осуществить его. В Объединенном Магическом Союзе не так уж много магов, способных на такое.

— Хмм, — скепсис все еще читался на лице бабушки. — Это действительно так. Если все это правда, то это абсолютно гениальный ход.

— Это правда, — подтвердила я. — Я видела это собственными глазами.

— Если бы такое изобретение можно было использовать для всеобщего блага, это было бы большим благословением. — Бабушка задумчиво смотрела на меня.

— Верно, но Парэлсус не отдаст своё изобретение палате сенаторов, не имеет значение, заплатили они за исследование или нет. Он не доверяет сенаторам. Тем более сейчас. Учитывая то, как развиваются события, это дверь быстро может стать оружием в руках Бальтазара и его сторонников.

— Значит ты думаешь, Бальтазар прячется на Корво?

Выражение лица бабушки стало серьёзным.

Я кивнула.

— Парэлсус случайно проговорился, назвав это место. Ты же его знаешь. Когда его мысли обгоняют одна другую, язык его иногда не слушается. Однако я не знаю, что это — город, страна или какое другое скрытое место, — я вопросительно посмотрела на бабушку.

— Это малонаселённый вулканический остров, — произнесла медленно бабушка. — Он находится в Северной Атлантике между Европой и Северной Америкой.

Одно мгновение я просто удивлённо смотрела на бабушку.

— Это он, — прошептала я. — Направление точно соответствует тому, что мы уже выяснили. Там он прячет своих Морлемов и там также был размещён дракон Латориос. Если мы разыщем его убежище, тогда сможем найти и путь к девушкам, — я с триумфом посмотрела на бабушку. — Мы ещё всё точно проверим, но это звучит правдоподобно.

Я подумала о линиях на карте, которые начертил Леандро. Это место должно подойти, просто должно. Несомненно, Парэлсус шпионил и за Бальтазаром.

— Откуда ты знаешь о Корво?

Бабушка мгновение молчала.

— Думаю, я уже была там раньше, — в конце концов задумчиво отозвалась она.

— Прости? — удивилась я. — Что ты делала на Корво? Я не понимаю.

— Я не могу вспомнить, — сказала бабушка, держась за лоб. — Это же невозможно. Я думаю, что была там, но не могу вспомнить детали.

Одно мгновение я просто испуганно смотрела на бабушку, в то время как она, нахмурившись и с растерянным взглядом искала ответа.

— Ты знаешь, что это значит? — мрачно спросила я. — Клубневые ягоды.

— Клубневые ягоды? — бабушка с сомнением покачала головой. — Я уже очень давно знаю все травы и ягоды. Никто не сможет просто так подсунуть мне клубневые ягоды.

— Может нет с тех пор, как ты обращаешь на это внимание, но когда ты была маленьким ребёнком, ты, наверняка, ещё ничего не знала о травологии.

Я говорила тихо, но бабушка побледнела. Я ещё хорошо помнила, как сильно была растерянна, когда обнаружила, что моя собственная бабушка с помощью клубневых ягод стёрла воспоминания из моего детства.

— Просто прими лжеколокольчик, — в конце концов сказала я. — Тогда скоро узнаешь, есть ли воспоминания, которые у тебя отняли или это просто заблуждение.

— Думаю, это самое лучшее, — согласилась бабушка как-то странно скованно.

Тот факт, что один из близких ей людей стёр её воспоминания, казалось, совсем ей не нравится.

— Было бы хорошо, если бы мы смогли выяснить детали о Корво и укрытии Бальтазара. Если ты что-то знаешь, это принесло бы неоценимую пользу, — заметила я, решив больше не бередить рану. — Не думаю, что к нему можно просто так заглянуть и позвонить в дверь. Скорее всего, он очень хорошо спрятал своё убежище.

— Да, наверное, — промолвила рассеянно бабушка и подошла к своему большому столу, над которым висел целый ряд сухих трав. Очевидно, она больше не могла сосредоточить внимание на разговоре, и уже искала лжеколокольчики в своих запасах.

— Спокойной ночи, — тихо сказала я, но бабушка даже не ответила.

На следующее утро я проснулась рано и собиралась не спеша. После того, как я так долго стояла под душем, что маленькая ванная, рядом с моей комнатой, наполнилась водяным паром, я вытерлась и оделась. Всё это время я не переставала думать о вчерашнем дне. Вчера много произошло, как хорошего, так и плохого, и в будущем нас ждёт много изменений, это ясно в любом случае.

Я прошла в кухню и включила кофемашину. В то время как она, гремя и шипя, делала свою работу, я осмотрелась, в поисках бабушки. Похоже, она ушла из дома рано утром. «Хроника Короны» лежала прочитанная на столе, а её использованная чашка из-под кофе стояла в раковине.

Сад снаружи предвещал приближающуюся весну. За ночь температура поднялась, и даже на кухне я слышала, как тихо капает вода тающего снега. Солнце взошло некоторое время назад, и в некоторых местах в снегу уже проглядывала коричневая земля.

Я взяла свою чашку с кофе и села за стол. Затем пододвинув «Хронику Короны», я уставилась на заголовок дня:

Чрезвычайное положение в Конквере — Морлемы напали на примуса

Долгое время считалось, что Морлемы побеждены, однако вчера после обеда в Конквере произошёл ужасный инцидент.

При открытии специальной выставки примуса совершенно неожиданно атаковала примерно сотня Морлемов. Личная охрана палаты сенаторов оказала яростное сопротивление и смогла некоторое время сдерживать нападающих.

Поскольку перевес в силах был большой, героям часа осталось только упорядоченно отступить.

После того, как Морлемы вселили достаточно страха, они улетели.

Примерно двадцать охранников получили от лёгких до средних ранений. Погибших, к счастью, не было.

Примус немедленно отреагировал и ввёл в Конквере чрезвычайное положение. В других магических поселениях стандарты безопасности тоже ужесточились. Начиная с этого момента Чёрная гвардия снова будет защищать безопасность граждан Объединённого Магического Союза. Сенатор Клеменс Хоффер взял на себя ответственную задачу координации операций Чёрной гвардии. Кроме того, были наложены масштабные защитные заклинания на все магические поселения.

Примус в срочном уведомлении заверил лично, что для граждан Объединённого Магического Союза нет никакой опасности и что он будет бороться с Морлемами всеми доступными ему средствами и приложит для этого все усилия.

Как ситуацию прокомментировал Клеменс Хоффер, сенатор по вопросам воздушного движения и командующий Чёрной гвардией, читайте на странице 2.

Я задумчиво сложила «Хронику Короны» и выглянула в сад. Несколько больших синиц преследовали друг друга в голых ветвях сливы. Видимо Скаре удалось ускользнуть, и это меня немного успокоило. Если бы появилось что-то, с помощью чего можно было шантажировать Ладислава Энде, наша ситуация стала бы намного хуже. После того, как похитили дочь Виллибальда Вернера, Бальтазару почти удалось официально вернуться в Объединенный Магический Союз.

Я как раз хотела проверить, что делает Адам, как вдруг услышала шум возле входной двери, и тут же в дом вошёл Леандро, за которым следовали Ширли, Лиана и Дульса.

— Это было просто безумие, — произнёс устало Леандро и плюхнулся на ближайший стул недалеко от двери.

— Так и есть, — согласилась Шарли и последовала его примеру. — Привет, Сельма, у тебя есть для нас кофе?

— Конечно.

Я встала и снова быстро включила кофемашину.

— Я не думала, что действительно прилетят сотни Морлемов, — высказалась Дульса и тоже села за кухонный стол. — Я имею ввиду, в этот раз речь шла не о том, чтобы показаться где-то далеко от публики. Там было полно официальных свидетелей, а благодаря господину Лилиенштейну все уже узнали, что Морлемами командует Бальтазар.

Когда речь зашла о господине Лилиенштейне, мне стало грустно.

— Господину Лилиенштейну пришлось вчера вечером бежать, — тихо произнесла я, в то время как горячий кофе лился в чашку передо мной.

— Почему? — Ширли резко выпрямилась и уставилась на меня округлив глаза.

— Ладислав Энде хотел его арестовать. Он якобы нарушил 1 параграф.

— Это безумие, — сердито отозвалась Ширли.

— Так и есть, — согласилась я. — Но ты знаешь так же хорошо как и я, что Ладислав Энде уже давно хотел уничтожить «Красного Мстителя». Поэтому он так докучал Константину Кронворту. Он хотел подобраться к господину Лилиенштейну. Теперь больше нет никакой знаменитости, которая бы его поддерживала и защищала.

— Если бы Кронворт не сдался так быстро, этого бы не случилось, — с негодованием крикнула Ширли. — Что теперь будет?

— Книжный магазин будет пока что закрыт, — с сожалением отметила я. — А «Красный Мститель» прекратит своё существование. Если господин Лилиенштейн находится под подозрением в совершении преступления, он больше не сможет работать.

Ширли с негодованием фыркнула.

— Уж Ладислав Энде позаботится о том, чтобы господин Лилиенштейн больше не мог заключать контракты, а без фирмы, которая берёт на себя печать и распространение, «Красный Мститель» не сможет функционировать.

— На данный момент всё совершенно запуталось. Может лучше сначала подождать, пока ситуация не успокоится, — предложила я, балансируя первые две чашки кофе к кухонному столу. — Кроме того, Ладислав Энде, кажется, убеждён в том, что Морлемы прилетели только ради него.

— Пусть так и думает, — высказалась Лиана. — Тем яростнее будет бороться с Бальтазаром, а это нам только на руку.

— По крайней мере, эта часть нашего замысла сработала, — сказал Леандро. — Хотя мы до сих пор не знаем, откуда прилетели Морлемы и куда исчезли. Они использовали этот трюк с облаками, чтобы подкрасться, поэтому было невозможно хоть что-то разглядеть.

— Я знаю, где прячется Бальтазар, — быстро сказала я, поставив последние две чашки кофе на стол.

— Правда? — Лиандро отпил глоток из своей чашки. — Выкладывай, где он?

— На Корво, — сообщила я и объяснила, как об этом узнала.

— Направление подходит, — задумчиво произнёс Леандро, когда я закончила. — Если это правда, то это прорыв. Мы должны отправиться туда.

— Я знаю, — ответила я. — Но вы также должны знать, что Бальтазар больше не тот, кем был раньше.

— Что ты имеешь ввиду? — Дульса посмотрела на меня широко распахнув глаза.

— Он принял Иерихонский эликсир, и это его изменило. Он стал сильнее и могущественнее, чем когда-либо прежде. Мы не можем просто отправиться к нему все вместе и победить. Он очень быстро убьёт нас.

После моих слов наступила тишина.

— Этого мы и боялись, — промолвила Ширли, которая до сих пор молчала. — Возможно, он могущественный, но у него есть свои слабости, и эти слабости нам нужно как-то использовать. Он злится на Сельму, и этот гнев такой огромный, что он даже показался на публике. Я видела его на крыше. Это было безрассудно с его стороны. Теперь все о нём знают, и образуется сопротивление против Морлемов и Бальтазара.

— И как же ты собираешься использовать это безрассудство? — с любопытством спросила я.

— Может мы сможем выманить его с Корво, и пока его там не будет, мы вломимся в его убежище, — предложил Леандро.

— Хорошая идея, но на его убежище будет наложено скрывающее вербальное заклинание или нечто подобное, — задумчиво произнесла я. — Без заклинания нет никакого способа туда попасть, — я задумчиво прислонилась к стене. — Адам уже обо всём знает, и ещё сегодня объяснит адмиралу. Может у него появится идея, как схватить Бальтазара при помощи Чёрной гвардии.

— Но тебе не стоит забывать, что официально Бальтазар всё ещё не считается врагом Объединённого Магического Союза, — заметила Дульса. — Чёрная гвардия может охотится только за Морлемами, но не за Бальтазаром. Официально между ними нет никакой связи. Даже если они схватят его, нет никаких оснований для ареста.

— Я знаю, — мрачно ответила я. — Поэтому нам лучше не сосредотачиваться на Бальтазаре, а совершенно очевидно на спасении девушек. Наши шансы против Бальтазара невелики.

— Хороший план, — мрачно заметила Ширли и встала. — А сейчас мне пора. Я должна попытаться связаться с господином Лилиенштейн. Затем прилягу на пару часиков, чтобы быть готовой к следующему раунду. Встретимся сегодня вечером в коммуналке? Тогда, возможно, уже будем знать больше.

— Хорошая идея, — согласилась я.

— Я пойду с тобой, — сказала Лиана и быстро допила свой кофе. — Это была короткая ночь.

Затем к ним присоединилась и Дульса, и все трое отправились домой. Попрощавшись с друзьями, я вернулась в кухню, где сидел Леандро и задумчиво смотрел в сад.

— Всё в порядке? — спросила я, садясь напротив. — Ты, вероятно, тоже устал. Можешь пойти прилечь.

— Нет, всё хорошо, — ответил он. — Я всё равно не смогу сейчас заснуть. Это количество Морлемов среди людей просто не выходит из головы. Я видел, как они тебя преследовали, а также, как сражался Адам. Я имею ввиду его защитные заклинания, они намного сильнее и более могущественные, чем у службы безопасности. Я знаю, что вы владеете пятым элементом, но разве это означает, что вы можете лучше сражаться?

Я одно мгновение задумчиво смотрела на Леандро. До сих пор мы ещё не говорили с ним о книге из Монтао. Он как раз только начал изучать и опробовать основы магии. Кроме того, это по-прежнему было опасным знанием в Объединённом Магическом Союзе.

Если объём наших боевых искусств привлечёт чьё-то внимание, то по крайней мере у меня очень быстро появятся проблемы. В будущем ещё предстоит увидеть, как Адам сможет жить с этим в Чёрной гвардии.

Но так как он патриций, скорее всего, его магические силы интерпретируют как большой талант, и ему не придётся опасаться негативных последствий.

Но ситуация серьёзно и окончательно изменилась сегодня ночью. Исчезновение Торина всех нас беспокоило. Он ни с кем не связывался и как будто провалился сквозь землю.

И теперь Адам, Леннокс и Рамон тоже будут выполнять задания Чёрной гвардии, а я не смогу всегда находится рядом с Леандро. Он должен сам научиться защищать себя, потому что очевидно, что в ближайшее время мы будем часто сталкиваться с Морлемами.

— Боевые силы Адама не случайность, — поэтому ответила я. — Так же, как силы Торина и мои. Наша бабушка и господин Лилиенштейн тоже владеют парочкой выдающихся трюков.

— И ты сейчас объяснишь, почему это так, — с любопытством заметил Леандро.

— Именно, — ответила я с небольшим намёком на улыбку. — Приготовься уже к боли, а также тебе обязательно потребуется терпение, — я встала. — Нам нужно спуститься в подвал.

— Ничего себе, я такого не ожидал.

Леандро встал.

— Нас никто не должен увидеть, — серьёзно сказала я. — Боевые приёмы, о которых идёт речь, датируются временем ещё перед образованием Объединённого Магического Союза. Эти знания были скрыты, чтобы маги больше не могли нанести большого урона. Если они попадут не в те руки, это может привести к большим разрушениям.

— Я уже догадываюсь, что Бальтазар, видимо, о них узнал.

— Так и есть, — ответила я. — Наша бабушка добыла книгу из Монтао и изучила её. Затем отдала на хранение господину Лилиенштейну. Он, однако, передал книгу нашей маме, чтобы та могла лучше противостоять Бальтазару. Когда он её убил, книга попала к нему в руки. В противном случае он, скорее всего, никогда не стал бы таким могущественным.

— Прекрати меня уже мучить, — нетерпеливо сказал Леандро. — Пойдём быстрее в подвал.

Я с готовностью спустилась вниз по лестнице. Когда я произнесла заклинание, которое скрывало в огне мои заметки к книге из Монтао, Леандро с удивлением посмотрел на меня округлившимися глазами. А когда я зашла в огонь, он ахнул.

— Всё в порядке, — успокоила я, протянув руку в пламя. Затем вышла из огня с заметками и потушила его.

— Ничего себе, — промолвил Леандро с уважением в голосе.

— Это просто вербальное заклинание, — заметила я.

— Вербальные заклинания чертовски сложные, — возразил Леандро. — Не только нужно знать подходящее заклинание в нужное время, оно ещё должно сработать.

— Вы как раз проходите простые вербальные заклинания у профессора Хенгстенберг, верно? — с сочувствием спросила я.

— Точно, — ответил Леандро. — У меня даже не получается хорошо с этой непрактичной волшебной палочкой, при этом я пытаюсь произнести вербальное заклинание, состоящее всего из одного слова.

— Ты должен проявить терпение, — настаивала я. — Изучение магии — это тяжёлая работа. Возможно будет лучше, если ты сначала не торопясь прочитаешь эти записи, а затем мы начнём с дыхательных упражнений.

— С дыхательных упражнений? — взгляд Леандро помрачнел, а его нетерпение отчётливо проявилось. — Нет, об этом не может быть и речи. На протяжение нескольких месяцев я наблюдаю, как вы сражаетесь и подвергаете себя опасности. Мне больше недостаточно только стоять рядом. Возможно, я смог бы спасти Лидию, или может быть Лидия сумела бы спасти себя сама, если бы могла уже больше, а не только превращать немного воды в пар.

— Против такого количества Морлемов одна я тоже не смогла бы ничего сделать, — ответила я. — И ты не смог бы предотвратить похищение. Единственные два мага, на которых лежит вина, это Бальтазар и Скара.

— Скара?

Леандро нахмурился.

— Она утверждала, что внушила Лидии обязательно съездить в Кламертин, чтобы самой убедиться в том, что я ей вру, — быстро сказала я.

Слава Скары снова прозвучали в ушах, и мой желудок болезненно сжался.

— Эта тварь, — возмущённо выкрикнул Леандро, его голос дрожал от гнева. — Когда она в следующий раз попадётся мне на глаза, я…

— Ты ничего не сделаешь, — прервала я. — Ты не должен забывать, что она дочь примуса, а мы простые плебеи.

Леиндро недовольно поджал губы.

— Если она действительно сделала то, что ты говоришь и выманила Лидию, тогда она заслуживает сурового наказания.

— Я думаю, что это правда, — сообщила я. — Она только вчера хвасталась своим подвигом передо мной. Но всё же мы можем привлечь её к ответственности только в том случае, если она нарушит законы Объединённого Магического Союза, и мы предъявим доказательства. Но даже если мы сможем это как-то доказать, её отец под каким-нибудь предлогом защитит её, и она не будет наказана.

— Как ты можешь смотреть на это с такой лёгкостью? — спросил сердито Леандро. — Она обманула Лидию, и из-за неё её похитили эти монстры.

— Я знаю, — серьёзно сказала я. — Но она уже часто причиняла мне боль, так что я поняла, что гневом ничего не добьёшься. Он не поможет Лидии. Нам нужно оставаться спокойными, планировать, действовать и начинать всё заново, если терпим неудачу. И нам нельзя терять надежду, мы должны верить, что когда-нибудь достигнем цели и что удача будет на нашей стороне и справедливость, наконец, восторжествует. Воспользуйся своей злостью, чтобы стать сильнее, чтобы работать изо всех сил, внимательно учиться и лучше сражаться. Только так у нас появится шанс побороть заскорузлую знать. Если бы господин Лилиенштейн не был таким сильным, он бы сидел в Хаебраме почти без шансов когда-нибудь выйти оттуда.

Леандро некоторое время раздумывал над моими словами, после чего кивнул.

— Давай учиться сражаться, — мрачно произнёс он.

— Именно это мы и должны сделать, — удовлетворённо заметила я.

Лиандро с трудом удалось уговорить сделать несколько дыхательных упражнений, чтобы успокоиться. Но после того, как я показала ему, что нужно делать и с закрытыми глазами выпустила из руки огненный кнут, он, наконец, последовал моим указаниям.

Пять минут он вдыхал и выдыхал, пока я не почувствовала, что его волнение действительно спало, а сердце стало биться медленнее. Затем я показала Леандро правильную позу и движения, которые он должен был делать, чтобы выпустить из руки кнут.

Я удовлетворённо кивнула, когда после нескольких попыток ему удалось хорошо повторить движение.

— А теперь тебе нужно успокоиться, сделав ещё несколько дыхательных упражнений и собрать магию внутри. Когда у тебя появится ощущение, что это получилось, тогда перемести силу в руку. Ты должен представить, как огонь вырывается из тебя. Чем лучше ты сможешь визуализировать цель, тем будет проще.

— Это больше похоже на медитацию, чем не на тот вид магии, который мы изучаем в Тенненбоде, — заметил Леандро.

— Это верно, — ответила я. — Твоё тело и ум связаны друг с другом. По крайней мере, это отлично знают и в Тенненбоде. Просто не претворяют в жизнь с необходимой последовательностью. Недостаточно быть в форме, бегать и питаться здоровой пищей, магия должна пропитать всё твоё тело. Ты должен чувствовать элементы, ощущать и погружаться в них.

Я подняла пальцы и высосав влажность из воздуха, собрала её в руках, словно в кубке и, превратив в снежинки, подбросила вверх.

— В Тенненбоде всё остаётся техническим и теоретическим, но если ты действительно полностью отдашься магии внутри тебя и начнёшь её чувствовать, тогда высвободишь настоящую силу.

— Ого, — сказал Леандро, находясь под сильным впечатлением. Он смотрел на мягко падающие снежинки.

— У тебя всё получиться, — подбодрила я. — Ты же мой младший брат, а в наших жилах течёт мятежная и талантливая кровь наших родителей.

— Я так мало о них знаю, — сказал подавленно Леандро. — О Катерине ты много чего рассказывала, но вот о Тони я почти ничего не знаю, кроме того, что он сильно на меня похож.

— Знаю, — мрачно ответила я. — Наша мать выросла здесь, в Шёнефельде и училась тоже здесь. Поэтому о ней проще что-нибудь разузнать и встретиться с людьми, которые её знали. Наш же отец не оставил здесь много следов, и те, кто мог бы о нём что-то рассказать, как, например, Ким Гёрнер или Жизель с Филиппом, предпочли молчать.

— Знаю, — вздохнул Леандро.

— Давай уже начнём, — сказала я, испарив снежинки.

— Точно. Если будет зацикливаться на прошлом, это ни к чему нас не приведёт.

Леандро занял позицию для атаки, подняв руки. Затем закрыл глаза и несколько раз глубоко вздохнул.

Я отошла к задней кирпичной стене и прислонилась к холодному камню. Если Леандро сможет вызвать заклинание, я не должна стоять на пути.

Когда Леандро в первый раз выбросил руку вперёд, ничего не случилось. Я подбодрила его, ещё раз медленно повторила движение, и Леандро повторил. Затем он попытался вновь. Но опять же, хлыст из огня не появился.

Но Леандро не сдавался. Он неустанно пытался снова и снова.

Когда я уже думала, что бесполезно продолжать упражнение, внезапно кое-что произошло. Совершенно неожиданно из руки Леандро выстрелила длинная огненная струя, коснулась моего плеча и щеки, а затем ударилась в кирпичную стену позади меня. Во все стороны посыпались осколки кирпича и поднялась мелкая красная пыль, заполнив всю большую подвальную комнату.

Леандро испуганно отпрыгнул в сторону, и огненный хлыст ударил в противоположную кирпичную стену, из-за чего обвалился кусок перегородки, отделяющая следующую подвальную комнату.

Леандро опустил руки и замер. Теперь хлыст тут же исчез, и было слышно ещё только, как обсыпаются камни.

— Сельма, — взволнованно крикнул он. — Ради бога, все в порядке? — он смотрел на меня округлив глаза. — Прости, я не хотел. Сельма, скажи же что-нибудь! Тебе плохо?

Я ничего не могла ответить. Потому что боль в руке и лице вдруг стали неважны. Я уставилась на противоположную стену. С другой стороны располагался наш подвал, где хранился картофель и где только что Леандро пробил дыру размером с голову. Теперь туда можно было заглянуть как через иллюминатор. Но меня заинтересовала вовсе не покрытая пылью гора картошки.

— Сельма, не молчи! Мне позвать на помощь? Что я наделал? — полный отчаяния голос Леандро едва пробивался ко мне.

— Все в порядке, — успокоила я и направилась мимо него к стене. — Всего лишь пара царапин. Бабушка потом позаботится о них.

В стене что-то было, что-то что поблескивало как металл.

Я быстрым шагом пересекла подвал. Действительно, это был маленький металлический ящичек. Я подёргала его, но не сумев вытащить, обратила несколько кирпичей в пыль. В конце концов вытащив, я взяла его в руки. Это была маленькая шкатулка для драгоценностей. Судя по размеру, в нее могли поместиться часы.

— Что это? — спросил Леандро и подошел ближе.

— Не знаю, — задумчиво ответила я.

На вид это была простая шкатулка, но кто мог ее здесь спрятать, ведь совершенно очевидно, что ее не должны были найти.

Я осторожно открыла защелку и подняла крышку.

— Не может этого быть, — хрипло сказала я.

— Это то, о чем я думаю? — спросил Леандро, и его глаза засияли.

— Думаю да, — отозвалась я, с улыбкой рассматривая небольшую подвеску в коробочке. Она была в форме буквы Т со значком бесконечности, заключенным в кольцо. — Это печать Тора нашего отца.

— Он спрятал ее здесь, а не взял с собой в Антарктику, — я удовлетворённо посмотрела на Леандро. — А теперь она принадлежит нам. Думаю, пришло время Филиппу ответить на несколько вопросов. Потому что у него появилась веская причина вернуться к нам.

Шестой человек

Филипп не отреагировал на наши сообщения, ни он, ни Жизель, ни Ким Гёрнер или даже Вельф Боргерсон, которому я уже в отчаянии послала сообщение. Прошли дни, а затем недели, в то время как у меня всё больше появлялось искушение поехать в Антарктику и сунуть упрямым мужчинам украшение, которое я теперь всегда носила с собой, под нос.

Но хотя мне хотелось отправиться в путь и сделать хоть что-то, я ничего не предпринимала. Страх перед Морлемами удерживал меня от любой безрассудной идеи. Я сама знала, что монстры появятся, как только я войду в ледяную страну, а я не могла ещё раз рассчитывать на то, что Парэлсус пошлёт свою фиолетовую дверь, чтобы спасти меня. Если он больше не следил за мной, как и пообещал, тогда даже не заметит, когда я попаду в опасность, а этот риск даже для меня был слишком велик.

Так что мне ничего другого не оставалось, как ждать, пока Чёрная гвардия добьётся успехов.

В конце концов, я использовала каникулы, чтобы упражняться с Леандро в боевых приёмах, и благодаря упорной целеустремлённости, которую он проявлял, он быстро делал успехи.

Хотя мы проводили много времени в подвале нашего дома и много тренировались, изменения в Шёнефельде не прошли мимо нас. Каждый раз, когда я ходила в магазин госпожи Гольдманн за покупками или, чтобы поговорить с Лианой, я явно это ощущала.

Настроение населения постепенно начало изменяться. В воздухе чувствовался страх и неопределённость. «Хроника короны» ежедневно сообщала об успехах Чёрной гвардии, и по словам Адама, каждое слово было правдой.

— Они на удивление честны, — сказал он, когда однажды тёплым вечером в середине марта мы сидели в павильоне в саду и наслаждались отзвуками первого тёплого дня в году. После нескольких недель разлуки он, наконец, вернулся сегодня домой. — Надо действительно отдать в этом должное Клеменсу Хофферу. Он и правда взялся за дело и всерьёз намерен поймать Бальтазара. К наводке, которую передал ему адмирал, что Бальтазар может скрываться на Корво, он относиться серьёзно. Примерно тридцать воинов размещены там и обыскивают каждый угол, ища скрытые заклинания. У меня хорошее предчувствие по этому поводу.

— Звучит не плохо, но было бы ещё лучше, если бы у нас имелось больше наводок. Если бы моя бабушка смогла вспомнить хотя бы несколько дополнительных деталей, — беспокойно заметила я.

От приёма лжекольчика не было никакого эффекта, никаких воспоминаний не всплыло в памяти. Но бабушка была по-прежнему уверена в том, что в её голове есть разногласия, и ей это совсем не нравилось. Поэтому она отправилась в Темаллин и с помощью друидов пыталась добраться до скрытой информации, предполагая, что та ещё есть в её голове.

— Твоя бабушка делает всё возможное, — задумчиво произнёс Адам. — Но если действительно кто-то стёр из её памяти воспоминания, тогда почти невозможно восстановить их. Эти воспоминания навсегда исчезли. Ты же сама уже делала подобное несколько раз.

— Верно, — признала я, и это не особо подняло моё настроение.

Удаление и изменение воспоминаний было щекотливым вопросом, и даже моя бабушка не могла творить чудеса. К тому же, сейчас ей было и так не легко. Высокое положение никогда не было для неё важно, но то, что её лишили поста целительницы, очень сильно её беспокоило. Она любила эту работу и делала её по твёрдому убеждению.

— Ты что-нибудь слышал о Торине? — спросила я, обводя взглядом множество подснежников, весенних белоцветников и бутоны тюльпанов и нарциссов, которые легонько раскачивались на мягком бризе тёплого вечернего ветра.

— Нет, — вздохнул Адам. — Он не отреагировал ни на одно моё сообщение. И на сообщения Рамона и Леннокса тоже. То, что случилось с Ширли, сильно его ранило.

— Ширли тоже плохо, — ответила я. — С тех пор как господин Лилиенштейн исчез, а «Красный Мститель» действительно прекратил своё существование, с ней почти невозможно поговорить. В принципе, она провела каникулы в «Гостиной Шёнефльде» и работала все смены, какие могла получить. Твоим братьям удалось подобраться к матери, чтобы выяснить, действительно ли то, что у неё на шеи — это атрибут власти?

— Нет, — вздохнул Адам и вытянул ноги. Мы сидели вместе на мягкой лежанке, рука Адама свободно обнимала мою талию. — После неудавшегося Рождества мать не очень нам рада. Особенно мне. Она не особо хорошо справилась с тем, что Ширли и Торин расстались, а шансы, что по крайней мере у одного из сыновей будут разумные отношения, свелись сейчас к нулю. Она спряталась в своей усадьбе, и только Эльзе и моему отцу разрешено приходить к ней. Других людей она не принимает, называя это болезнью и усталостью.

— Она не позволят навещать себя даже Рамону и Ленноксу? — недоверчиво нахмурилась я.

— Нет, думаю она будет готова примириться с миром, только когда один из её сыновей появится с приемлемой невестой, и свадьба действительно состоится, — Адам страдальчески вздохнул. — Выпускной бал приближается, и от этого моей матери не легче. Все её подруги рассказывают либо о хороших связях, которых они добились для своих детей, либо какие были свадьбы и какие отличные профессии те получили. И что ей ответить? Что её самый младший сын отказывается пойти на бал, потому что не может появится там с женщиной, которую любит? — Адам бессильно посмотрел в сторону дроздов, которые на свежей зелени луга ссорились за дождевого червя. — По крайней мере, снова восстановили Чёрную гвардию. Пака ты являешься активным членом, всё равно лучше не жениться. Адмирал всегда придерживался в этом ясных убеждений. Женщина отвлекает и делает тебя уязвимым для шантажа.

— И его убеждения подтвердились? — спросила я, нежно целуя Адама в щёку.

— Боюсь, что отчасти он прав, — Адам ухмыльнулся и крепче сжал мою талию. — Я несколько раз не санкционированно оставлял место операции, чтобы помочь тебе, — он провёл пальцем по моей щеке. — Но моя мотивация в охоте за Морлемами только потому такая большая, потому что я тебя люблю. В противном случае, из меня вышел бы действительно плохой воин.

— Правда? — хихикнула я, наслаждаясь тёплыми объятьями Адама. — Тебе опять нужно будет уехать или ты пойдёшь завтра на лекции в Тенненбоде? Профессор Эспендорм точно не понравится, если ты снова пропустишь занятия.

— К сожалению, профессору Эспендорм придётся с этим жить. На данный момент всё ещё объявлено чрезвычайное положение. Хотя Морлемы больше нигде не появились, но Ладислав Энде решил покончить с этой проблемой. Я уеду снова через две недели, поэтому даже не стоит начинать посещать занятия.

— Никогда не думала, что он будет действовать так решительно, — заметила я, завороженно наблюдая, как медленно садится солнце, окрасив небо в пурпур.

— Может теперь всё-таки всё изменится к лучшему, — медленно сказал Адам, глядя мне в глаза. Затем наклонился и поцеловал меня медленно и нежно. Мы насладимся этой ночью, потому что кто знает, когда увидимся снова в следующий раз.

Шорох заставил нас отпрянуть друг от друга. Он раздавался из кустов позади нас.

Адам тут же вскочил на ноги и поднял руки, приготовившись к бою.

— Подожди, — сказала я и сощурилась в полумраке, вглядываясь в кусты. И вот, уже была видна голова со светлыми, взлохмаченными волосами, с трудом пробиравшаяся сквозь ветви. — Это Лиана.

— Привет, влюблённые пташки, — задыхаясь поприветствовала нас Лиана, когда вошла в павильон. Затем с сомнением посмотрела на боевую стойку Адама. — Спокойно, тигр. У меня есть здесь привилегии и защита. Я уже много лет пролезаю через это куст. Кроме того, на Шёнефельде всё ещё наложено защитное заклинание. Морлемы не смогут спрятаться здесь в кустарниковых зарослях.

— Ладно, убедила.

Адам улыбаясь, опустил руки и снова занял свое место рядом со мной.

— Привет, Лиана, садись к нам, — поприветствовала я. — Ты была у родителей?

— Да, — ответила она с довольной улыбкой и села напротив на раскладной стул. — Мы долго разговаривали. Появление Морлемов в Конквере сильно смутило моих родителей и вообще, вся эта напряжённая атмосфера, которая везде сейчас преобладает. Их сильно это беспокоит. Такое чувство, как будто все ожидают, что Морлемы снова нанесут удар. Но это в первый раз, когда мы так открыто поговорили обо всём, что случилось.

— Звучит не плохо, — заметила я.

— Так и есть, — кивнула Лиана. — Однако было бы намного лучше, если бы я могла просто привести к ним сестру.

— Знаю, — вздохнула я. — Мне бы самой хотелось пойти и позаботится об этом.

— Никаких самой. Мы уже над этим работаем, — сразу вмешался Адам. — Но Бальтазар действительно чертовски хорошо спрятался. Через две недели я вернусь на Корво и сменю оперативную группу. Мы обыскиваем весь остров, но до сих пор нет ни малейшей аномалии.

— Я надеюсь, адмирал не потеряет голову и не прервёт поиски преждевременно, — забеспокоилась я.

— Я позабочусь о том, чтобы мы, при необходимости, перевернули на этом чёртовом острове каждый камень три раза.

Адам почти прорычал слова, и я поняла, что он не собирается сдаваться.

Как раз, когда я собиралась спросить, нашёл ли он какие-нибудь признаки пребывания дракона Латориос на острове, в наш сад кто-то зашёл, суетливо оглядываясь по сторонам. Адам сразу выпрямился, сузив глаза.

Но и это был не Морлем. Фигура показалась мне знакомой.

— Это Флавиус Гонден, — удивилась я. — Что он здесь потрял?

— Привет, — крикнул теперь Флавиус, озираясь. Между тем стало темно, а павильон был хорошо спрятан за кустами. — Вы где-то там на улице?

Я высвободилась из объятий Адама и встала.

— Флавиус, мы здесь, — крикнула я, и Флавиус быстрыми шагами сразу поспешил к нам.

— Привет, что случилось? — спросила я, когда он вошёл в павильон. — Твоей бабушки плохо?

— Нет, дело не в этом, — ответил Флавиус. В его глазах было загнанное выражение. — Я нашёл кое-что странное в нашем доме, и не хотел расстраивать бабушку. Ты же знаешь, что она всегда очень чувствительная и сразу начинает ужасно беспокоиться.

Его выражение лица было трудно разгадать.

— Ты единственная, о ком я подумал, с кем можно поговорить об этом. После того случая, когда ты нашла проход в нашей кладовой. Ну ты понимаешь.

Флавиус бросил на меня многозначительный взгляд. В прошлом году конечно же заметил, что в его доме происходили странные вещи и что я регулярно путешествовала в Белару через кладовую в его кухне.

— Да, понимаю. Значит ты нашёл кое-что странное, — ухмыльнулась я. Адам и Лиана тоже с озорством улыбнулись. — О чём речь?

— Недавно мои родители приезжали сюда на несколько дней, и их визит был действительно необычным.

— Почему? — спросила я и наклонилась вперёд.

— Ну, мой отец был усталым и раздражённым. При любой мелочи, которая не получалась, он начинал беситься.

— А обычно он себя так не ведёт? — спросила Лиана.

— Нет, он вообще не такой, — ответил Флавиус. — Обычно он очень спокойный и не позволяет никому себя провоцировать. И это важно, в конце концов, он ведь дипломат по профессии. Он ведёт переговоры с упрямыми гномами, когда речь заходит о вопросах земельного права и даже справился с группой мятежных фавнов, когда они в прошлом году решили создать собственное государство в регионе Амазонки. Он так долго уговаривал их, пока они не вернулись в Конкверу, откуда прибыли. Для этого дипломаты и существуют. Мой отец уже мирно разрешил многие конфликты. Он очень в этом хорош.

— Хорошо, — прервал его Адам. — Мы поняли. Значит его поведение отличалось от обычного. Что именно было таким необычным во время его последнего визита?

— Ну, — начал мрачно Флавиус. — Меня бы не удивило, если бы у него было несколько плохих дней. В конце концов, он часто находится под большим давлением. Но он постоянно расспрашивал меня об отце Сельмы, и я подумал, что это довольно странно. Я имею в виду, что общего отец Сельмы имеет с его работой? Он ведь никогда не бывал в Южной Америке, верно?

— Нет, не бывал, — протянула я, удивлённо глядя на Флавиуса. Мне пришло в голову одно слово. Миндора. По словам Парэлсуса она находится в туманных лесах Южной Америки. Дело становилось всё более странным. — Что он хотел знать о моём отце?

— Он хотел знать всё, что ты когда-либо рассказывала о нём. Знаю ли я места, куда он ходил, места встреч с друзьями. Он постоянно приставал ко мне, чтобы я повторил то, что ты когда-либо рассказывала. Любая деталь может быть важной, неоднократно повторял он. Даже моя мать подумала, что это странно, — Флавиус провёл пальцами по коротким светлым волосам. — Однажды он заснул на диване и что-то бормотал о том, что время истекает, и они должны успеть. Это было действительно жутко. У него под глазами появились тёмные круги, и выглядел он совсем не хорошо.

— Звучит действительно странно, — задумчиво произнёс Адам, пристально глядя на Флавиуса.

— А как он себя чувствует сейчас? — спросила Лиана. — Может у него действительно было несколько сложных дней, и он был немного сбит с толку.

— К сожалению, этого я не знаю, — ответил Флавиус. — Я нашёл вот это, — он вытащил из рюкзака помятый лист бумаги и положил на стол. — Когда я нашёл эту записку, я попытался связаться с ним и спросить, что это значит. Но нет никаких шансов, он не отвечает и у меня такое чувство, будто он даже не получает мои сообщения, а просто закрыл свой разум.

— Действительно.

Я нахмурилась. Слова Флавиуса насторожили меня. Та же ситуация, что и с Филиппом. Он тоже не отвечал на мои сообщения.

Я зажгла световой шар, и мы с Адамом и Лианой склонились над запиской, которую Флавиус положил на стол. Казалось, её вырвали из записной книжки. Был хорошо виден неровный оторванный край. На бумаге был нарисован красивый круглый орнамент. Он был похож на художественную работу Майя, щит, маска или что-то в этом роде. Рисунок совсем ничего мне не говорил. Но меня смутили слова, которые отец Флавиуса, казалось в спешке, написал рядом. Неоднократно встречались «эквинокций» и «Тони Каспари», а затем я обнаружила знак бесконечности, заключённый в круг. Совсем маленький, нарисованный с правого края, он прямо бросался в глаза.

— Я случайно нашёл записку под письменным столом отца, — объяснял Флавиус в этот момент. — Тогда мне стало окончательно ясно, что здесь творятся странные вещи.

— Значит случайно? — спросила Лиана, слегка ухмыльнувшись.

Я подняла взгляд и посмотрела Адаму в глаза. Он тоже это увидел.

— Шестой человек, — пробормотала я.

— Должно быть так и есть, — кивнул Адам.

— Что это значит? Шестой человек? — спросил Флавиус, округлив глаза. — Вы знаете, что это такое?

Я снова взглянула на странный орнамент, и внезапно он обрёл смысл.

— Миндора, — хрипло прошептала я. — Должно быть это вход в Миндору. Видите вот эти треугольники? — я указала пальцем на геометрические фигуры в орнаменте. — Туда они должны приложить свои печати, и только потом откроется дверь. Вот значит для чего эти печати. Их используют не для того, чтобы сделать отпечаток на воске или бумаге, их прикладывают к этой плите и используют в качестве ключа.

— Именно, — удивилась Лиана, разглядывая записку. — Эквинокций? Это равноденствие, верно?

Флавиус кивнул.

— Космическое событие. Майя любили использовать нечто подобное для своих ритуалов. Я знаю больше о таких вещах, чем вы думаете.

Он страдальчески вздохнул, как будто вспомнил, что его родители бесконечно мучили его этими историческими подробностями.

— Отец Флавиуса беспокоился о том, что время заканчивается, — громко размышлял Адам. — Когда будет следующее равноденствие?

— 21 марта, то есть через шесть дней, — ответил Флавиус будто выстрелил из пистолета.

— Вот оно, — беззвучно произнесла я, уставившись на слова. — Поэтому они так торопились выехать и поэтому закрыли разум, чтобы не отвлекаться, пока ведут поиски. Портал закрыт, и они смогут открыть его только во время следующего равноденствия, — я подняла взгляд и округлив глаза, посмотрела на Адама. Он оцепенел, точно так же, как и Лиана.

— Именно так, — прошептал Адам и с триумфом улыбнулся, отчего его лицо прямо-таки засияло. — Это объясняет все нестыковки. Сельма, ты гений.

Он поцеловал меня прямо в губы.

— Не понимаю, о чем вы говорите, — сказал Флавиус. — Может мне кто-нибудь объяснит, что происходит!

— Это сделает Сельма, — сообщил Адам и встал. — Я должен немедленно отправиться в Антарктику. Они не получили наших сообщений, осталось всего несколько дней. Сейчас как раз удобный случай. Если у них там действительно есть оружие, как думает Парэльсус, это может стать нашим решающим преимуществом в борьбе.

Адам напоследок поцеловал меня в щеку.

— Возьми с собой хотя бы Леннокса и Рамона. Я не могу следовать за тобой, — крикнула я ему вслед.

— Да, конечно, — согласился Адам и тут же исчез в темноте.

— Итак, — нетерпеливо произнёс Флавиyс. — Не томи меня. Я должен наконец узнать, что случилось с моим отцом.

Я кивнула и начала рассказывать Флавиусу о печати Тора.

Когда я ранним утром следующего дня отправилась в Тенненбоде, я была невероятно уставшей. Вместо того, чтобы поспать прошлой ночью, я погрузилась в мысли Адама и сопровождала каждый его шаг в Антарктике. Но несмотря на то, как прекрасно было находится рядом с ним, всё же эту ночь я напрасно провела без сна.

Хотя он и нашёл недавно использованную стоянку, которая могла принадлежать только носителям печати, но их самих он так и не встретил. Когда Адам, в конце концов, устроил лагерь на ночлег и лёг спать, было уже утро и мне пришлось вставать.

Этот день будет тяжёлым, и я могла лишь надеяться на то, что он быстро закончится. На рыночной площади я встретила Лиану, которая со бумажным стаканом кофе в руке и уставшими глазами направлялась в Тенненбоде.

— Доброе утро, Сельма, — зевая поприветствовала она.

— Доброе утро, — ответила я и пошла рядом с ней по рыночной площади. Когда мы проходили мимо закрытого книжного магазина, от вида опущенных жалюзи у меня болезненно сжало сердце.

— Куда, собственно пропала Ширли? — спросила я, чтобы прогнать мрачные мысли, которые желали захватить моё сердце.

Больше всего мне сейчас хотелось отправиться в палату сенаторов и вправить мозги Ладиславу Энде. Господин Лилиенштейн всегда хотел только распространять правду. Правду, которую Ладислав Энде постоянно скрывал и которую нам пришлось навязать ему, прежде чем он её принял.

На самом деле, он должен был поблагодарить господина Лилиенштейна за его усилия, а не осуждать за мужество говорить правду.

— У Шрили плохое настроение, и она только ворчала на меня, — обидевшись ответила Лиана. — Хотя я всего лишь дружелюбно напомнила ей, что начинается семестр, и ей нужно посетить несколько лекций, если она хочет скоро закончить универ.

— Дай угадаю, кажется ей всё равно, закончит она его или нет, — вздохнула я.

— Именно, — ответила Лиана как раз, когда мы повернули на стоянку перед массивом. — В настоящий момент ей на всё плевать.

— Нам нужно снова свести их вместе, — с беспокойством заметила я.

— Вместе? — спросил мягкий голос позади.

— Лоренц, — поворачиваясь, улыбнулась я.

Он, тоже улыбаясь, стоял рядом со своим розовым Фольксваген Сирокко, и на нём была одета потрясающая комбинация из чёрной кожаной одежды и тяжёлых ботинок.

— Ты выглядишь так, будто сошёл с экрана гангстерского фильма, — сказала Лиана, одобрительно кивая.

— Сейчас это в моде, — заявил довольный Лоренц, проводя рукой по бороде, которую отрастил во время каникул. — Мужчины должны быть таинственными и опасными, — он наклонился к нам. — Так вот, Этьену очень понравился мой облик. Говорю вам, благодаря этому новому стилю наша сексуальная жизнь стала более бурной.

— Рада за вас, — сказала я, пока Лоренц доставал свою сумку из машины, а затем тщательно закрывал двери. — Зато Торин и Ширли, похоже, вообще не общаются, и Ширли становится всё хуже.

— Знаю, — печально произнёс Лоренц, взял нас под ручки, и мы направились в сторону двери, ведущей в массив. — Во время каникул я пытался поддерживать с ней связь, но она игнорировала мои весёлые попытки снова внести в её жизнь радость.

— Если бы мы только знали, где скрывается Торин, — задумчиво заметила я.

— Именно, — ревностно согласился Лоренц. — Тогда я мог бы полететь к нему и поиграть в Купидона. В противном случае, оба этих депрессивных больше никогда в жизни не станут счастливыми.

— Полететь? — удивилась я. — Ты действительно собираешься хоть раз попользоваться лётными правами, которые сделал?

— Конечно, — с явной гордостью ответил Лоренц. — Я провёл каникулы в Берлине не только прорабатывая текущий план и заказы для выпускного бала, выбирая абсолютно изысканный шведский стол и разрабатывая феноменальное освещение, но также наслаждался с Этьеном ночной жизнью и посещал семинар, чтобы преодолеть аэрофобию.

— Семинар, чтобы преодолеть аэрофобию? — Лиана с сомнением посмотрела на Лоренца, затем вытащила из кармана своё удостоверение личности и протянула через контрольный ящик рядом с дверью.

— Да именно — подтвердил Лоренц, усердно кивая, когда мы вошли в узкий проход и направились дальше к плато. — Мой фундаментальный страх перед полётом, высотой и боязнью разбиться имеет очень глубокие причины, — серьёзно сказал Лоренц. — В долгих беседах мы обсуждали мои страхи и при этом выяснили, что они кроются в жестоком событии, произошедшем в моём детстве.

— Действительно? — с беспокойством спросила Лиана.

— Да, — ответил Лоренц, страдальчески вздыхая. — Когда мне было пять, на детской площадке меня столкнули с качелей три подростка-хулигана, и я заработал сотрясение мозга. Этот опыт вселил в меня большую неуверенность, я сильно ударился и мне было больно.

Лоренц на мгновение закрыл глаза и глубоко вздохнул, чтобы собраться.

— Но теперь я с помощью дыхательных упражнений покончил с этим, и, наконец, свободен.

— Дай угадаю, — сказала с подозрением Лиана. — Это удовольствие стоило не дёшево.

— Хм, — Лоренц закатил глаза. — Дело вовсе не в деньгах. Если у тебя есть шанс развиваться дальше и избавиться от своих страхов, тогда нужно использовать возможность.

— Понимаю, — промолвила Лиана.

— Значит ты считаешь, что уже можешь пролететь в туннеле? — с любопытством спросила я.

До этого он всегда уклонялся, потому что боялся высоты.

— Ну да, — протянул Лоренц и посмотрел вниз в темноту. Он глубоко вздохнул, словно убеждая себя, что должен быть смелым. — Конечно, теперь я готов к этому, — сказал он удивительно твердым голосом.

— Хорошо, — обрадовалась я и выпустила крылья. — Значит мы, наконец, сможем быстрее попасть наверх. Лиана, ты с нами? — я с надеждой посмотрела на нее.

— Нее, это не для меня, — ответила Лиана, в то время как я перелезла через ограждение и начала сильно бить крыльями. Обожженные перья наконец-то полностью отросли, и я снова испытывала ощущение полета. Даже с моей сумкой, которую я держала в руке, все было по-старому.

— Не думаю, что победить страх мне поможет несколько дней дыхательных упражнений, — Лиана взяла сумку и начала подниматься по лестнице.

— Ты так не думаешь? — Лоренц вопросительно посмотрел ей вслед. Потом перевел взгляд на меня.

— Ты полетишь? — спросила я.

— Брюс казал, что я смогу. Я смогу сделать всё, потому что сильный.

Лоренц закрыл глаза и с пронзительным криком выпустил крылья. Затем он мужественно поднялся на перила и округлив глаза, посмотрел вниз, в темноту туннеля.

— Ради бога, — побледнев, прошептал он.

Прежде чем я успела поощрить и подбодрить Лоренца сделать прыжок, он уже снова спрыгнул с перил и спрятал крылья.

— Сегодня плохой день, — извинился он, когда я удивлённо взглянула на него. — Брюс говорит, что нам не нужно стыдиться плохих дней.

— Завтра у тебя обязательно получится, — подбодрила я, энергично махая крыльями. — Увидимся наверху, — с этими словами я полетела и уже вскоре приземлилась во дворе замка.

Сюда тоже пришла весна. Весенние цветы светились яркими пятнами в свете начинающегося дня. Я поспешила пересечь двор и нахмурившись, разглядывала фасад Тенненбоде. Вендолин Габриель выбрал для начала семестра нежно-розовый цвет, прерываемый светло-зелёными пятнышками. Это зрелище даже для Лоренца будет скорее всего чересчур.

Я вошла в вестибюль и как раз хотела повернуть направо, чтобы отнести сумку в свою комнату, когда обнаружила Дульсу, которая стояла перед вывешенными результатами экзаменов прошлого семестра.

— Ну и как? — подойдя спросила я. — Мы прошли?

— Привет, Сельма, — она повернулась, убирая за ухо свои теперь уже длинной до плеч выкрашенные в каштановый цвет волосы. — Да, кое-как, — сказала она. — По крайней меря я не провалила ни один предмет. А это самое главное.

— Верно, а если учесть то, что тебе приходится ещё многое учить параллельно, то это действительно подвиг, — я просмотрела список, в поисках своего имени. — Я тоже всё сдала, — сказала я с облегчением. — Только не стоит оценки в колонке для водной теории. Это странно.

— Посмотри, — нахмурившись сказала Дульса. — У Адама и Скары тоже ничего не стоит.

— Хм, действительно странно.

Скорее всего, всё дело в провалившимся экзамене по пятому элементу.

— Ты уже идёшь на завтрак? — спросила теперь Дульса, махая девушке из её профиля, которая собиралась пойти в Восточный зал.

— Нет, — ответила я. — Мне ещё нужно отнести вещи наверх.

— Хорошо, тогда увидимся позже, — сказала Дульса. Потом заговорщически подмигнула. — Сегодня мы снова устроим наш вечер игры в Дребеллум, верно? Тогда сможешь рассказать мне последние новости.

— Конечно, — улыбнулась я.

Я действительно с нетерпением ждала этот ритуал. Кроме того, мне было очень интересно, что другие думают по поводу печати Тора.

Может быть мы даже сможем обсудить это уже во время завтрака или обеда.

Но из моих планов ничего не вышло. Уже во время завтрака разгорелась горячая дискуссия по поводу новых членах гоночной команды драконов, о которых Грегор Кёниг объявил во время завтрака.

Он выбрал трёх новых жокеев, и действительно ли они пригодны, теперь громко обсуждалось за всеми столами. В команду удалось попасть девушке из четвёртого семестра. Её звали Белинда, и со своими светлыми, заплетенными в косу волосами и ямочками на красивом лице она выглядела неприметно, но по словам её поклонников в борьбе была несгибаемой и не знала милосердия.

Затем Грегор Кёниг выбрал ещё парня по имени Лупос, который, казалось, состоял из одних только мускулов и благодаря им уже сейчас мог заставить группу восторженных девушек кричать до одури. Сняв свой пуловер, он в одной футболке продемонстрировал свои впечатляющие бицепсы.

К моей большой радости Грегор Кёниг взял в команду также Леандро. Но некоторые студенты придерживались мнения, что ещё один плебей только навредит команде и лучше выбрать ещё одного патриция вроде Белинды или Лупоса.

Такое подзуживание исходило от высокого парня, который явно хотел сам стать членом команды. У него был высокий лоб, и он весь завтрак настойчиво уговаривал Грегора Кёнига еще раз обдумать свое решение.

После того как Грегор Кёниг отчетливо дал понять, что это решение было окончательным, парень разозлился, и его друзьям даже пришлось выпроводить его на улицу.

За обедом ситуация не изменилась, разве что на этот раз громко говорили о выпускном бале, потому что в багаже у Лоренца оказались афиши, и теперь во всех коридорах Тенненбоде висели поблескивавшие золотом плакаты, объявлявшие о шумной бальной ночи двадцать первого июня на тему «Сон в летнюю ночь».

Тем временем в Тенненбоде появилась и Ширли. Она сидела с нами за обедом, молчаливая и явно в плохом настроении.

— Ну даёшь Лоренц, позаботился о том, чтобы весь Тенненбоде кипел разговорами, — сказала я, с сомнением глядя на двух девушек, которые спорили о том, кто из них наденет бальное платье Гизеллы Верпоччи в серебренную полосочку, которое они, видимо, обе купили в её фирменном магазине. После того, как они чуть не подрались, вмешалась мадам Виллури и выставила дебоширов за дверь.

— А как же! — удовлетворённо сказал Лоренц. — Билеты почти распроданы. Этьен как раз составляет список гостей. VIP-билеты тоже распределены, теперь ещё только осталось согласовать с мадам Виллури, когда она отдаст в моё распоряжение Восточный зал, чтобы я мог начать декорировать.

Боюсь, это будут самые жёсткие переговоры. По сравнению с ними этот кондитер-мимоза был просто пустячком, — Лоренц почтительно наблюдал, как мадам Виллури вернулась с высоко поднятой головой в Южный зал и заняла своё место рядом с профессором Боргиен.

— VIP-билеты? — удивилась я. — Я даже не знала о существование таковых.

— О да, они есть, — серьёзно ответил Лоренц. — Правящий класс ожидает особенного обращения. То есть все семьи сенаторов. Но профессор Нёлль тоже захотел получить VIP-билет. Кажется, он хочет кого-то впечатлить. Я только не знаю, кого. Некоторые специально тратят много денег, чтобы почувствовать себя немного выше других.

Я ещё хотела спросить Лоренца, сколько нужно выложить на стол за такой VIP-билет, когда прямо за соседним столиком разразилась ещё одна ссора, в которой речь шла о том, что один парень, по-видимому, пригласил сразу двух девушек на бал, и обе ничего не знали друг о друге.

Для меня за обедом стало слишком шумно, и я быстро дохлебала овощной суп и собравшись уходить, прихватила хлеб из обрубочного жёлудя, в то время как сора между обеими девушками вот-вот готова была перерасти в потасовку. Сейчас их от драки удерживал ещё только железный взгляд мадам Виллури

Я направилась в водный кабинет профессора Пфафф и задержалась, проходя мимо сверкающих золотом плакатов. Как раз, когда я хотела завернуть в водный кабинет, мне навстречу вышел Флавиус, который, видимо, уже поджидал меня.

— Привет, Сельма, — произнёс он и вместе со мной вошёл в класс. — Ну и как? — спросил он, с осторожностью оглядываясь по сторонам.

Но не считая двух девушек, сидящих в первом ряду и болтающих о предстоящем бале — как же иначе — мы были одни.

— Адам обнаружил недавно использованную стоянку, — сказала я, опускаясь на своё место. — Но носителей печати он ещё пока не нашёл. Сейчас он спит, что я, кстати, тоже не прочь сделать.

Я зевнула, закрыв рот рукой. После обеда усталость проявилась с полной силой, и я с тоской подумала о вилле дель Маре и прекрасном кофе, которое там подавали и к которому я не смогу приблизиться из-за невыносимых Морлемов.

— Мне купить для тебя кофе? — спросил услужливо Флавиус.

Одно мгновение я с удивлением на него смотрела.

— Хм, да, с удовольствием выпью, — в конце концов нерешительно согласилась я. — Это было бы очень мило с твоей стороны.

— Ну конечно, мы же одна команда.

Он заговорщически подмигнул, и меня охватило странное чувство, что на нашей стороне появился новый боец. Нужно будет ещё раз поболтать с ним по душам, чтобы всё, что мы обсуждали, оставалось между нами.

Незадолго до того, как профессор Пфафф вошёл в класс, Флавиус вернулся и протянул мне хорошо закрытый бумажный стаканчик.

— Спасибо, — поблагодарила я. — Я твоя должница.

— Не за что, — прошептал Флавиус. — Без тебя я до сих пор не знал бы, что происходит с моим отцом. Я должен выполнить для тебя ещё бесконечное число поручений и принести тысячу чашек кофе.

— Спасибо, — удивилась я, сделав глоток кофе, а потом спрятала стакан под скамейку.

— Добро пожаловать на ваш последний семестр, — в этот момент произнёс профессор Пфаф. Видимо, у него было хорошее настроение, и он быстрым шагом прошёл к своему большому резервуару с водой. — Всё станет ещё сложнее. Теперь мы начнём готовиться к вашим последним экзаменам, и я уже могу пообещать, что даром вам ничего не достанется. Пройдите все на свои места. Начнём сразу прорабатывать материал, чтобы не терять ни минуты драгоценного времени, которое у нас есть для подготовки.

Флавиус направился к своему месту, и последние студенты шмыгнули в класс и сели за столы. Алекса и Дорина вошли последними, и пока они садились, я задавалась вопросом, что ожидает VIP-гостей на выпускном балу. Нужно будет спросить Лоренца, что он придумал для высшего общества.

— Я более-менее удовлетворён вашими результатами экзаменов прошлого семестра, — продолжил профессор Пфафф. — Некоторые могли бы получить оценку получше, если бы больше старались, но в целом я думаю, мы можем быть довольны. В последнем семестре мы сфокусируемся исключительно на практическом применении ваших знаний. Нам нужно подготовить вас для рынка труда. Мы посетим компании, часть нашего учебного плана включает в себя стажировку, а ещё мы пригласили в гости некоторых бывших студентов, которые расскажут нам о своём успешном старте в профессиональную жизнь.

Я подняла руку, таким образом прервав лекцию профессора Пфафф.

— Сельма, пожалуйста, у вас есть вопрос, — он смотрел на меня с дружеской улыбкой.

— Да, — ответила я. — Я заметила, что не получила оценку за прошлый семестр. Я хотя бы экзамен сдала?

— Знаю, — с сожалением ответил профессор Пфафф. — Я не смог поставить оценку ни вам, ни Адаму Торрел, ни Скаре. Где вообще эти двое? — профессор Пфафф оглядел класс.

Флавиус встал как по сигналу.

— Адам Торрел выполняет операцию Чёрной гвардии и защищает Объединённый Магический Союз от Морлемов, — выпалил он порывисто.

Я бросила на него признательный взгляд. Флавиус оказался очень полезным.

— Ах, да, правильно, — промолвил профессор Пфафф, как будто этот вопрос лишь ненадолго выпал из его памяти. — А где же тогда барышня Энде?

Он посмотрел в сторону Дорины и Алексы.

— Скара слишком занята, — сообщила Дорина также услужливо. — Эгони вместе с ней и помогает ей сегодня. Она должна появится на множестве публичных встреч, поэтому готовится.

— Действительно? — спросил профессор Пфафф, он был сбит с толку, да и я задавалась вопросом, что нужно готовить для того, чтобы стоять и улыбаться, но, видимо, я недооценивала репрезентативные функции, которые всё чаще Скара брала на себя.

— Да, ей сейчас нужно так много сделать, — Эгони распахнув глаза, многозначительно глядела на профессора Пфафф.

— Пусть так, — ответил раздражённо профессор Пфафф. — И именно по этой причине я не смог поставить оценку ни вам, ни Скаре Энде, ни Адаму Торрел. В ваш итоговый бал входит также оценка результатов в применении пятого элемента. И эти балы даёт палата сенаторов на основании моего экзаменационного отчёта, а они до сих пор не оценили вас, якобы потому что на данный момент все свободные ресурсы нужны в другом месте, — профессор Пфафф сделал глубокий вдох, чтобы собраться. — Во всяком случае, теперь нам нужно ждать, а до тех пор просто продолжим как обычно занятия.

Профессор Пфафф подошёл к своему большому рабочему столу и полностью посвятил себя объяснению сложного заклинания, которое заставляло действовать круговорот воды в Акканке.

Пока профессор Пфафф объяснял, как образуются облака, как ежедневно после обеда идёт дождь и как действует сток влажности через разные слои почвы, я почувствовала, что кратковременный эффект кофе уменьшается. Хотя я и опустошила стакан маленькими глотками, выпитыми тайком, усталость давила теперь безжалостно на мои веки.

Как раз, когда я уже боялась, что сейчас засну сидя, я услышала серьёзный шепелявый голос в голове. Это был господин Кросов из палаты сенаторов. «Сельма Каспари», — сказал он деловито. «Палата сенаторов приглашает вас прийти по серьёзному делу. Мы хотим поговорить с вами и ожидаем вас в два часа дня. Пожалуйста, не опаздывайте. Эта встреча обязательна.»

Неотложные встречи

Мне не пришлось долго уговаривать профессора Пфафф, чтобы он отпустил меня с занятий пораньше.

— Можете идти, — сразу согласился он, когда я сообщила, что меня вызвали на краткосрочную встречу в палату сенаторов. — Наверняка служащие наконец определили оценки. По меньшей мере с опозданием в два месяца, но лучше поздно, чем никогда, верно?

Затем он продолжил свой урок, а я схватила сумку и быстро ушла.

Пока я бегом пересекала вестибюль, чтобы успеть вовремя, я задавалась вопросом, почему эта встреча была назначена так краткосрочно. Действительно ли в палате сенаторов царил такой беспорядок? По-видимому, Ладиславу Энде приходилось в настоящее время организовывать многие структуры заново. Сможет ли он благодаря своему рвению немного раскачать неуклюжую бюрократию?

И почему мы должны обсуждать это в палате сенаторов? Меня охватило нехорошее предчувствие, потому что я не горела желанием снова становиться посмешищем вышибал, стоящих на входе. И кто вообще знал, чем всё закончится.

Скорее всего, Скара уже позаботилась обо всём, и теперь меня обвинят в том, что экзамен вышел из-под контроля. Хотя во всём виновата она. Хотела обязательно испортить мой экспонат, и всё только ради того, чтобы забрать Адама себе. Почему она наконец не поймёт, что таким способом не завоюет его сердце?

Но, по-видимому, Скара была не готова принять этот факт, и я могла лишь надеяться, что палата сенаторов будет рассматривать этот вопрос относительно милостиво и не посчитает меня угрозой для общества.

Я пролетела вниз по туннелю и буквально бегом пересекла рыночную площадь. Только когда я завернула на Каштановую аллею, я пошла немного медленнее. Весна повсюду возвращалась назад. Когда дорога сузилась, и я зашла в лес, это стало ещё более явно. Солнце грело, а влажный, пряный запах сосновых игл и лесной земли висел в воздухе. Птицы щебетали в ещё голых ветвях, и я одно мгновение просто наслаждалась спокойной атмосферой.

Вскоре я дошла до перекрёстка, возле которого находились руины Арпади. Здесь Адам только вчера перешёл в Антарктику. Удалось ли ему уже добиться успеха и найти носителей печати? Скоро он должен будет вновь присоединиться к Чёрной гвардии, да и равноденствие приближалось. Наше время истекало. Когда вернусь с этой встречи, нужно будет обязательно с ним связаться.

Я как раз хотела повернуть налево и продолжить путь к палате сенаторов, как вдруг услышала звук, доносящийся из руин. Это был тихий скрип, почти как будто кто-то открыл дверь.

Я достаточно хорошо знала звук, который издавала дверь, ведущая в Антарктику.

Кто-то как раз собирался перейти в Шёнефельде. Я резко остановилась, затем шагнула за дерево. Мои мысли обгоняли одна другую. Бальтазар нашёл способ, как войти в Шёнефельде?

Это было бы фатально. Но на самом деле это абсолютно невозможно.

Ладислав Энде из-за панического страха, что его лишат власти, везде наложил защитные заклинания. До сих пор я полагала, что они такие же сильные, как заклинания моей бабушки, но в этот момент я больше не была в этом так уверенна.

Скрип стал громче, и теперь я также услышала шаги и тихие голоса мужчин.

Я закрыла глаза и проверила окружение. Я почувствовала гудение воды, ощутила живую пульсацию крови поблизости, а затем явно почувствовала живое покалывание в венах, которое мог вызвать во мне только один единственный человек в мире.

— Адам? — вопросительно спросила я и вышла из-за дерева, прежде чем хорошенько подумать, хорошая ли это идея. Но было уже поздно.

Я бы всё равно не смогла подготовиться к тому, что увидела. На дороге стояли Жизель и Филипп, а из руин как раз выходили Гюнтер Блюм и мужчина, очень похожий на Флавиуса Гондена, который мог быть только его отцом. Они стояли там так дружно и спокойно, что я внезапно больше не могла поверить в то, что между ними может существовать предательство и раздор. Неужели я ошиблась?

Они все выстроились перед руинами, а потом из них вышли Ким Гёрнер и Вельф Боргерсон. Используя заклинание ветра, они переносили большой предмет, находящийся между ними. Он выглядел как огромная посылка, прямоугольный и угловатый. Только, казалось, что она не из картона, а из стекла. Значит это не снаряжение. Они продолжали идти, пока не оказались на дороге. Затем оглянулись на руины, где между камней как раз выходил Адам. Он тоже балансировал за собой такой же большой предмет и осторожно перенёс его на дорогу.

Я с любопытством разглядывала то, что они принесли с собой из Антарктики. У Адама было видно лучше, что это такое. Блок действительно, казалось, был сделан из стекла, но поскольку мужчины пришли из Антарктики, это мог быть только лёд.

Я медленно приблизилась, чтобы лучше разглядеть то, что находилось во льду. Лёд был прозрачным, без трещин и воздушных пузырей. Словно через стеклянное окно я увидела прямую фигуру женщины. Её рыжие волосы разлетелись вокруг, будто она стоит на ветру.

Кровь застыла у меня в жилах, и я хрипло закричала.

— Сельма, — испугался Адам.

Я знала, что он тоже чувствует всепоглощающую боль в моей груди.

— Зачем вы принесли её сюда? — хрипло крикнула я. — Почему не оставили её в покое?

Это был намеренное решение оставить родителей после смерти вместе.

— Сельма, мы вернули не только твою мать, — осторожно произнёс Адам и посмотрел на другой ледяной блок, который несли Ким Гёрнер и Вельф Боргерсон.

Я была настолько сосредоточена на маме, что до меня доходило не так быстро.

— Вы нашли моего отца? — хрипло спросила я, уставившись на ледяной блок.

Было видно не особо много, кроме того, что в нём была заключена тёмная фигура.

Затем я пробудилась от оцепенения и с гневом посмотрела на Кима Гёрнера и Вельфа Боргерсона.

— Это было так необходимо? — закричала я. — Вы не могли оставить его в покое? — я поднесла руку к груди и сорвала с шеи подвеску с печатью Тора. — Вот то, что вы искали. Отец не взял её с собой. Он спрятал печать Тора в Шёнефельде, — мой сердитый взгляд направился на Жизель и Филиппа.

— Если бы вы потратили немного времени на то, чтобы поговорить с нами, вместо того, чтобы делать из этого такой огромный секрет, тогда мы догадались бы намного раньше. И многие несчастья не случилось бы. Лидия не позволила бы Скаре вселить в себя неуверенность, и её бы не похитили. И вместо того, чтобы терять столько времени в Антарктике, мы могли бы вооружиться и подготовиться к битве с Бальтазаром, — я сделала глубокий вдох и снова посмотрела на Кима. — Тебе отлично известно, что мы боремся с Бальтазаром и против несправедливой системы. А ты знаешь, что Константин Кронворт перестал сочинять, а господина Лилиенштейна должны были арестовать?

Ким Гёрнер побледнел, очевидно он ничего об этом не знал.

— Арестовать? — запинаясь, переспросил он.

— Именно, — твердо ответила я. — Он сбежал, выпуск «Красного Мстителя» остановлен, а книжный магазин закрыт. Парэльсус тоже сбежал и прячется от палаты сенаторов. Неужели для тебя это больше ничего не значит? — я с упреком смотрела на Кима. — Ты же еще недавно боролся вместе с этими мужчинами.

— Я не знал об этом, — с заметным потрясением ответил Ким Гёрнер.

— Ты также наверняка не знаешь о том, до кого отчаяния довел своего брата, когда просто взял и исчез, — гневно сообщила я. — Я скажу ему правду, никто не заслуживает быть обманутым, — я по очереди смотрела на озадаченные лица.

— Вы не понимаете, что единственный шанс бороться с несправедливостью, это работать сообща и вместе использовать то, что мы знаем и умеем? Если каждый будет преследовать свою собственную маленькую цель, то мы просто вымотаемся и не продвинемся ни на шаг вперед. Бальтазар вернулся, и он сильнее чем когда-либо прежде.

— Сельма права, — подтвердил Адам.

— Поэтому, — я подняла вверх печать Тора, — я займу место моего отца, нравится вам это или нет. Либо со мной и вместе со всеми, кто борется за это дело, либо дверь навсегда останется закрыта.

Носители печатей смотрели на меня с некоторым недоумением.

— Ты не посмеешь, — произнёс угрожающе Вельф.

— Еще как посмею, — сразу парировала я, снова одевая печать на шею. — Подумайте об этом хорошенько и прежде всего быстро. У нас мало времени, равноденствие не за горами, и только в этот день дверь можно будет открыть.

— Откуда ты это знаешь? — удивился Ким Гёрнер, на лицах Жизель и Филиппа тоже читалось удивление. Только во взгляде Гюнтера Блюм было сомнение, и мне стало интересно, что он здесь делает и от чьего имени действует.

— Тебе не стоит недооценивать Сельму, — заметил Адам с усмешкой на губах.

Затем снова стал серьёзным.

— У вас есть время подумать. Обсудите это вместе, а затем сообщите нам своё решение, — он обвёл глазами мужчин. — Но это может пока подождать. Нам нужно закончить работу, — он повернулся ко мне. — Когда я нашёл носителей печати, они уже обнаружили твоего отца. Мы вместе решили, вернуть твоих родителей в Шёнефельде и похоронить их здесь в кругу семьи.

— Твои родители, несомненно, хотели бы этого, — заметил Филипп.

— Что ты вообще об этом знаешь? — огрызнулась я.

Я все ещё не могла простить Жизель и Филиппа за то, что они просто взяли и уехали, разорвав контакт с нами, только чтобы найти эту печать.

— Я лишь надеюсь, что то, что спрятано в Миндоре, стоит всех жертв.

Сказав это, я кивнула Филиппу и подошла к Адаму, чтобы помочь ему вернуть в Шёнефельде мою маму, спустя столько лет после того, как она покинула город.

Похороны состоялись уже через два дня. Бабушка сразу вернулась в Шёнефельде, когда услышала, что Тони и Катерина нашлись. Когда мы встретились в Каменном переулке, выражение её лица было сложно определить.

События сильно расстроили Леандро. Жизель и Филипп на короткое время снова поселились в нашем доме. Но хотя мы были все вместе, мы не говорили о том, что произошло. Казалось, что хотя физически мы и рядом, но всё же так далеко друг от друга, как никогда прежде. Случившееся создало между нами пропасть и нарушили доверие.

Леандро тоже теперь обо всём знал и как и мне, ему было сложно просить Жизель и Филиппа за их скрытность.

Бабушка не стала комментировать события. Она все свои силы вложила в организацию похорон и выполнение всех формальностей, видимо, не допуская никаких других мыслей. Когда она говорила с гробовщиком и поручала каменотёсу выгравировать на семейной могиле подходящую надпись, я хоть и сопровождала её, но мне казалось, что она совсем меня не замечает.

Когда мы стояли у могилы родителей, казалось, будто бабушка совсем поникла. Это был пасмурный день в марте, было холодно, и я, дрожа, подняла вверх воротник пальто, чтобы защитить себя от моросящего дождя, который начался как раз в тот момент, когда мы собрались вокруг могилы.

В похоронной процессии участвовало на так много людей. Кроме Леандро, бабушки и меня, пришли ещё Адам, Леннокс и Рамон. Здесь присутствовали также Лиана, Дульса, Лоренц и Этьен и, конечно, носители печати. Они молча стояли вокруг могилы и с серьёзным видом разглядывали надпись на надгробной плите, в то время как гробовщик мягко обрисовывал короткую жизнь моих родителей.

Что значит свобода, если другие в плену?

Важен ли мир перед лицом приближающейся войны?

Здесь лежат Катерина Каспари и её любимый муж Тони Каспари, объединённые в вечном сне. Свою жизнь они отдали за людей, которых любили больше всего. Их жертва никогда не будет забыта, а их любовь и борьба за справедливость переживут смерть.

Мои глаза тоже остановились на этих словах и в первый раз за последние дни я осознала тот факт, что мы прямо сейчас хороним моих родителей. Я вспомнила всю нашу историю.

Мои первые воспоминания о счастливом и беззаботном детстве, здесь в Шёнефельде. Драматичное расставание, когда мне было четыре года. Время в Тенненбоде, когда я обнаружила, какую жизнь вели мои родители и каким опасностям подверглись, только чтобы сохранить любовь и просто быть семьёй с Лидией, Леандро и мной.

Наконец я вспомнила нашу короткую и тем более ценную встречу в царстве мёртвых, тот момент, который заставил меня принять их смерть. Они были в безопасности, вместе на вечность, и когда-нибудь мы снова встретимся. На глазах выступили слёзы, и Адам крепко сжал мою руку.

Гробовщик рассказывал тривиальные вещи, и я была рада, что его слова не усугубили боль. Кроме того, что он вообще знает о моих родителях и их судьбе? Ничего, о чём мы могли бы открыто говорить здесь, возле их могилы в Шёнефельде.

Я бросила цветок и горсть земли на гробы.

— Я люблю вас, — прошептала я, затем отвернулась и медленно покинула кладбище.

Когда я оказалась в Базальтовом переулке, я глубоко вздохнула. Боль постепенно уходила из сердца. Теперь было место для траура, место, куда мы могли пойти и вспомнить родителей. И хотя это было болезненно, но всё же хорошо и правильно.

Теперь пришёл момент, когда мне нужно оставить боль позади и смотреть вперёд. Борьба моих родителей закончилась, но моё будущее ждёт меня впереди, и я хотела, чтобы это было будущее, которое я смогла бы построить и насладиться вместе с Адамом, бабушкой, сестрой и братом.

Вельф и Ким первые вернулись с кладбища.

— Какое вы приняли решение? — серьёзно спросила я. — Сегодня равноденствие, и нам нельзя упускать этот шанс.

Я положила руку на шею, где прямо рядом с цепочкой мамы весела печать Тора.

— Ты можешь занять место Тони.

Вельф коротко кивнул. Видимо, он смерился с тем, что я не сдамся и не отдам им печать. Теперь ко мне также подошли Гюнтер Блюм, Рокко Гонден — отец Флавиуса и Жизель с Филиппом.

— Первые из нас отправятся прямо сейчас и всё подготовят, — сообщил Вельф, а другие закивали. — Некоторые из нас пройдут через туристическое агентство. Другие последуют через несколько часов. Это будет наименее заметно.

— С тобой мы должны быть осторожны, — заметил Филипп. Я рассказала ему о своей силе притяжения на Морлемов. — Ты присоединишься к нам в последнюю очередь, и мы сразу направимся в Миндору в надежде, что будем быстрее, чем Морлемы.

Как раз, когда я уже собралась уходить, я услышала шепелявый голос в голове и замерла. «Сельма Каспари, вы не явились в назначенное время. Мы даём вам возможность наверстать упущенную ранее встречу и ожидаем для разговора через тридцать минут в палате сенаторов.»

Это был господин Кросов. Я сразу же узнала его голос и вспомнила, что совершенно забыла о встрече. Но сейчас у меня тоже не было на неё время.

В конце концов, я как раз хотела начать собрать вещи, потому что через несколько часов должна буду отправиться в Южную Америку, и эта миссия уже только из-за Морлемов будет достаточно сложной.

«Если вы пропустите и эту встречу, мы примем судебные меры.»

— Чёрт, — резко выругалась я.

— Что случилось? — обеспокоенно спросила бабушка. Она снова выглядела собранной.

— Палата сенаторов хочет, чтобы я немедленно явилась для разговора. Я уже пропустила первую встречу три дня назад и если не приду, они хотят принять судебные меры, — я недовольно вздохнула. — Мне надо быстро заглянуть туда. Сейчас мне не нужны проблемы, ведь я завишу от защитных заклинаний.

— А по какой причине тебя туда пригласили? — с сомнением спросил Гюнтер Блюм.

Я одно мгновение задумчиво на него смотрела. Нельзя было сказать, что я доверяю ему, но если кто и знает, что значит это приглашение, то вероятнее всего он.

— Этого господин Кросов мне не сказал, — ответила я. — Но, несомненно, речь пойдёт об оценке нашего первого теста по пятому элементу.

Одно мгновение Гюнтер Блюм смотрел на меня с сомнением, затем покачал головой.

— Невозможно, — ответил он. — Из-за этого никого не заставляют приходить в палату сенаторов. Оценки обсуждаются исключительно с профессорами, а не со студентами.

— В самом деле? Даже когда тест вышел из-под контроля? — ничего не понимая, спросила я, лихорадочно размышляя, что ещё может значить приглашение в палату сенаторов.

— Нет, — ответил Гюнтер Блюм. — Даже тогда. Первые тесты всегда хаотичны. В этом нет ничего необычного. Сколько времени они тебе дали?

— Тридцать минут, — ответила я. — И пригрозили судебными мерами, если я не приду.

— Тебе нужно как можно быстрее исчезнуть, — сказал он совершенно спокойно и объективно. — Они охотятся за тобой.

— Что? — испугался Адам.

— Этого не может быть, — согласилась с ним бабушка. — Сельма ничего не сделала.

— Почему они это делают, я не могу сказать, — ответил Гюнтер Блюм пожимая плечами. — Ты можешь принять мой совет и исчезнуть, прежде чем они тебя схватят или рискнуть и продолжать настаивать на том, что этого не может быть.

Я некоторое время задумчиво смотрела на Гюнтера Блюм. Могу ли я доверять ему? Он был отцом профессора Нёлль, он был высокопоставленным чиновником в палате сенаторов, а значит, в сущности, мог быть только моим врагом. Но сейчас он стоял передо мной и давал совет, который может спасти мне жизнь, если то, что он говорит, правда. Но какова причина его помощи? Может он находился среди носителей печатей лишь потому, что в укрытии в Миндоре было нечто, чем он хотел завладеть, и все его дружелюбие было всего лишь театром?

Действительно ли я хочу выяснить, пошутила ли палата сенаторов или нет? Чтобы войти в укрытие, ему нужна я, поэтому логично, что он заинтересован в том, чтобы со мной все было в порядке.

— Сделай, что он говорит, — мягко посоветовал Филипп.

— Почему? — напряженно спросила я. — Ты можешь ему доверять? Он ведь из палаты сенаторов. Откуда тебе знать, на чьей он на самом деле стороне? Ты вообще знал, что он проник в мои мысли, чтобы выяснить, что мой отец пропал в Антарктике?

— Да, — сказал Филлип все еще удивительно мягким голосом. Казалось, мои слова совсем его не удивили. — Когда у нас будет больше времени, я расскажу тебе. Но не здесь и не сейчас.

Гюнтер Блюм одарил меня двусмысленной улыбкой, пока я раздумывала над словами Филиппа. Если я сейчас исчезну, мне, наверное, нельзя будет вернуться в Шенефельде. Но если Гюнтер Блюм прав и меня должны задержать, то будет лучше уйти, причем как можно быстрее. Я смотрела то на Филлипа, то на Гюнтера Блюм.

— Хорошо, — согласилась я. — Я немедленно исчезну.

— Мы немедленно исчезнем, — поправил меня Адам. Конечно же он не отойдет от меня ни на шаг.

— Хорошой выбор, — заметил Гюнтер Блюм со странной и двусмысленной улыбкой на губах, отчего мне стало не по себе. Однако никому, кроме меня, это не показалось странным. Может он всегда так улыбается, а я просто придаю его улыбке особое значение.

Тем не менее Филипп задолжал мне исчерпывающее объяснение, как только у нас будет на это время.

— Хорошо, тогда изменим план, — сказал Вельф.

— Я пойду с вами вперёд, — сообщил Рокко Гонден, кивая. — Мы сразу перейдём в мой офис. Там есть защитное заклинание, и мы будем в безопасности, пока другие не последуют за нами в Южную Америку. Затем уже из моего офиса мы присоединимся к ним.

— Я принесу с собой твою сумку, — тихо заметил Филипп.

Я быстро кивнула. Затем крепко обняла бабушку.

— Я дам о себе знать, — сказала я.

— Береги себя, — хрипло ответила она.

Затем я высвободилась из объятий и с Адамом под руку направилась в неопределённое будущее.

С дипломатическим удостоверением личности отца Флавиуса путешествие прошло на удивление быстро и удобно. С помощью параллельной рамы в туристическом агентстве госпожи Трудиг мы сразу перенеслись в офис Рокко Гондена, да ещё абсолютно инкогнито.

— Дипломаты наслаждаются роскошью конфиденциальности. Путешествия с моим удостоверением личности нельзя контролировать, точно так же, как и путешествия всех сотрудников палаты сенаторов.

Рокко Гонден закрыл дверь в свой офис.

Это была просторная, светлая комната с огромным письменным столом и высокими канцелярскими шкафами. Два корнесоса немного озеленили комнату, больше в ней ничего не было. Но это меня не удивило, потому что господин Гонден тоже находился несколько недель в Антарктике. Снаружи за окном я обнаружила пальмовый сад с зелёными лужайками и яркими цветами.

— Здесь мы пока в безопасности. Комната находится под защитным заклинанием, и в неё нельзя войти с улицы, — он указал на вторую дверь, которая, без сомнения, вела в другие офисы. — Вам лишь нужно вести себя тихо, чтобы вас никто не заметил. Затем мы продолжим путешествие через параллельную раму в небольшую деревню в Андах. Оттуда до Миндоры только ещё десять километров. Этот отрезок пути нужно преодолеть быстро, поэтому мы пролетим. Я уже пойду вперёд и попытаюсь выявить все проблемы, которые могут нам помешать и устранить их.

— Хорошо, — согласилась я.

— Отдохните немного, — сказал господин Гнден. — Я вернусь через три часа и тогда всё примет серьёзный оборот.

Сказав это, он подошёл к параллельной раме и запрограммировал её заново. Затем открыл дверь и исчез в ней.

Я одно мгновение смотрела ему вслед, затем подошла к окну и уставилась на летний сад. После длинных, холодных зимних месяцев в Шёнефльде, я не могла насмотреться на зелень и яркие цветы. У меня возникла мысль, что это, возможно, в последний раз, когда я вижу такие цветы.

— Думаешь, что в этот раз нам тоже удастся ускользнуть от Морлемов? — в конце концов тихо спросила я.

Теперь, когда у меня появилось время, чтобы подумать, меня охватил страх. Если Морлемы окружат меня, а Бальтазар начнёт охотиться, я буду в незавидном положении. Параэлсус отказался поддерживать меня, и фиолетовая дверь больше не появится. Ещё раз мне не повезёт. Я уже определённо растратила всю свою удачу.

Адам подошёл и встал передо мной, высокий, надёжный и с широкими плечами, на которые я могла опереться.

— Тебе нельзя так думать, Сельма, — он посмотрел мне глубоко в глаза, и я на одно мгновение утонула в тёмно-голубом его глаз.

— Всё, что мы делаем, мы делаем для того, чтобы зло исчезло из этого мира. Кто сражается со злом, тот всегда подвергается опасности. Конечно мы могли бы остаться дома. Но на диване не решить ни одной проблемы этого общества.

— Я знаю, — услышав слова Адама, я усмехнулась. — Спасибо, что напоминаешь мне об этом. Иногда это просто происходит, и страх переполняет меня.

— Поэтому мы есть друг у друга, — серьёзно произнёс Адам. — Если ты слаба, я буду за тебя сильным и напоминать, что наша любовь — это наша сила, которая делает нас непобедимыми. В прошлом году ты заботилась обо мне и сражалась за то, чтобы я смог вернуться в этот мир. Вот что делает нас такими успешными. Мы команда и мы держимся вместе, какой бы безнадёжной не была ситуация. Ты не только женщина, которую я люблю, ты для меня всё, моё прошлое, моё будущее, мой друг, моя семья, моя родственная душа.

Я с восхищением посмотрела на Адама. Это именно тот мотивационный импульс, который был мне нужен. Он очень хорошо умел чувствовать то, что у меня на сердце. Иметь такого человека рядом — это самое большое счастья на свете. Нужно использовать те немногие часы, которые нам остались, чтобы почувствовать его, ощутить, услышать и насладиться близостью между нами, вместо того, чтобы дрожать от страха.

Всё случится так, как случится, сейчас я всё равно не смогу этого изменить. Я сделаю всё возможное, чтобы ускользнуть от Морлемов и вернуть мою младшую сестру домой. И если Бальтазар при этом схватит меня, тогда я, по крайней мере, умру за достойное дело.

— Я люблю тебя.

Адам нежно поцеловал меня, держа в объятьях. Так мы и оставались рядом друг с другом, наполненные счастьем и радостью, вместо паники и страха. Лишённый отпечатка времени момент счастья затянулся, так сильно напомнив мне момент в царстве мёртвых, когда мы, наконец, нашли друг друга после долгой разлуки.

Когда господин Гонден вернулся, у меня было самое лучшее настроение, я чувствовала свободу и была наполнена внутренним спокойствием.

— Вы готовы? — серьезно спросил он.

— Конечно, — кивнула я. — Что касается меня, то мы можем отправляться.

— Хорошо, — господин Гонден запрограммировал заново параллельную раму. — Остальные уже ждут нас там. Вход открывается и закрывается только посредством магии. Как только мы окажемся в Миндоре, никто не сможет последовать за нами.

— Понятно, — сказал Адам и подошёл к двери.

— Хорошо, тогда отправляемся в Миндору.

Господин Гонден открыл дверь. Через неё проник яркий свет, и я не стала долго колебаться и просто в неё вошла.

Мне навстречу хлынул тёплый, влажный воздух, и я с наслаждением вдохнула его. Здесь был совершенно другой климат, чем в Шёнефельде. Должно быть мы находились недалеко от экватора. Где ещё могла быть такая температура в это время года?

Сразу за мной дверь пересёк Адам. Мы оказались в маленькой хижине с импровизированной крышей из листьев. Меня любезно поприветствовала на неизвестном языке женщина маленького роста и с тёмными волосами. Адам отвёл меня в сторону, и тут же появился господин Гонден. Он закрыл за собой дверь и дал темноволосой женщине несколько купюр. Затем кивнул нам и быстрым шагом пошёл вперёд.

Когда мы вышли из хижины, я поняла, почему господин Гонден говорил о туманном лесу. Везде между ярко-зелёных деревьев весели клочья тумана, хребты гор скорее угадывались в облаках, чем можно было их разглядеть.

Мы находились в крошечной деревне, которая состояла всего лишь из нескольких кривых хижин.

Тот факт, что здесь была дверь, безусловно заслуга Рокко Гондена. Скорее всего, она даже нелегальная.

Но у меня не было времени уделить внимание ни двери, ни маленькой деревни и тем немногим жителям, что высыпали из своих хижин и смотрели на нас округлившимися глазами. Господин Гонден быстро вывел нас из деревни.

Мы шли вдоль узкой тропинки между невысоких деревьев, которые заросли густым зелёным подлеском. Мне было трудно представить, что через этот подлесок можно пробраться без вспомогательных средств.

Примерно через пятьсот метров тропинка немного приоткрылась, и господин Гонден огляделся по сторонам. Затем выпустил свои крылья и осторожно стал подниматься в воздух между деревьев. Мы с Адамом последовали его примеру, и после того, как достигли вершин, погрузились в облака.

Мы летели на восток с большой скоростью и без перерыва. Жара постепенно начала давить, да и полёт в облаках требовал всей моей концентрации. Нельзя было терять господина Гондена из виду и в то же время покидать защиту облаков.

Был светлый день, и никто не должен заметить нас здесь наверху. Моя кожа становилась всё влажнее и, в конце концов, вода стала сбегать с волос на лоб и капать с подбородка.

Моя одежда тоже промокла вскоре после старта и прилипла к телу как вторая кожа. Полёт становился всё более изнурительным, потому что влажные перья делали наши крылья всё тяжелее, но я была в хорошей форме. Адам и господин Гонден тоже быстро продвигались вперёд.

Я внимательно следила за всем, чтобы отогнать от себя мысли о том, что внезапно могут появиться Морлемы или что они уже давно окружили нас, и мы не заметили их в густых облаках. Но полет хоть и был утомительным, но прошел хорошо, и когда господин Гонден полетел вниз, паря над верхушками деревьев, я облегченно вздохнула.

Мы скоро будем там, приземлимся, приложим печати и исчезнем в укрытии.

Я улыбнулась Адаму и уже хотела пошутить над его промокшей одеждой, как вдруг улыбка застыла на лице Адама.

— Морлемы, — крикнул он.

— Где? — я хаотично огляделась, но не увидела ничего кроме облаков и деревьев.

— В облаках, — ответил Адам. — Филлип обнаружил их, но они нас пока не заметили. Они направляются в ту деревню, откуда мы ушли.

— Нам нужно торопиться, — ответила я, не сумев побороть панику в голосе.

Адам кивнул и подлетел поближе к господину Гондену, чтобы обсудить с ним, что делать дальше.

Мы ускорились, летя над верхушками деревьев. Вскоре, я невдалеке увидела необычайно высокое дерево. Господин Гонден показал туда, и я устремилась прямо к нему.

Внезапно я ощутила приближающуюся опасность. Я хаотично огляделась по сторонам, но не увидела ничего необычного. Тем не менее я была уверена, что они напали на наш след.

— Быстрее, — крикнула я Адаму и господину Гондену и прибавила скорости, несмотря на боль в мышцах спины.

Вскоре я уже обнаружила высокую фигуру Вельфа Боргерсона перед деревом, и когда была достаточно близко, чтобы разглядеть его лицо, я увидела в его глазах панику. Мне не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что они нашли нас и начали преследование.

— Приготовься, — крикнул Адам, и я сняла печать Тора с шеи.

Я буквально упала на землю, когда приземлилась перед деревом, чьи ветви тяжело свисали на землю. Круг из камней не дал здесь сомкнуться джунглям. Мой взгляд сразу остановился на середине скалы, в которую была вставлена золотая, круглая плита — точная копия рисунка, что принёс нам Флавиус. Мы прибыли в Миндору, то место, которое загадывало нам столько много загадок.

— Быстрее, — прошипел Вельф Боргерсон, в то время как Адам и господин Гонден приземлились позади меня. — Время уже пришло? — он с отчаянием посмотрел на часы.

— Ещё пять минут, — ответил в панике Филипп. — Мы думали, что полёт сюда займёт больше времени.

— Пять минут? — испугался Вельф. — Это не сработает.

Когда я услышала хриплые крики позади, я полностью успокоилась и медленно повернулась. Бальтазар отправил в погоню за мной сотню Морлемов. Словно тёмная тень, они летели на нас с запада.

— Ты не могла просто отдать эту проклятую печать? — закричал испуганный Вельф. — Они убьют нас. Они, чёрт возьми, убьют нас.

— Не беспокойся о своей безопасности. Они всё равно прилетели только из-за меня, — спокойно произнесла я, снова одевая на шею печать Тора.

Нужно подождать, пока точно не наступит час равноденствия, и космическое движение созвездий займёт нужную позицию. Только тогда откроется вход в Миндору.

Но Вельф прав, Морлемам понадобится меньше пяти минут, чтобы добраться до нас.

— Нам придётся сражаться, — сказала я Адаму, переводя взгляд от Морлемов на него.

Он тоже был абсолютно спокоен и только кивнул.

— Верно, — отозвался он.

— У нас с собой достаточно оружия? — в панике спросил Филипп, в то время как Гюнтер Блюм совершенно притих и так побледнел, что я забеспокоилась, не упадёт ли он сейчас в обморок. И как я удовлетворённо отметила, двусмысленная улыбка, наконец, исчезал с его губ.

— У нес недостаточно оружия для такого количества Морлемов, — ответил беззвучно Гюнтер Блюм.

Было отчётливо видно, что он очень напуган.

— Мы ещё сможет убежать? — спросил хрипло господин Гонден.

— Нет, — ответила я. — Они летают быстрее нас, — я подошла к Адаму, игнорируя панические проклятья Вельфа Боргерсона, который снял своё пальто, чтобы освободить руки для битвы. — Огонь, — сказала я Адаму. — Мы создадим крутящийся купол из огня. Только в этот раз он должен быть настолько плотным и большим, чтобы они не смогли пробиться. По крайней мере, пока не откроется дверь.

Адам кивнул.

— Нам ничего другого не остаётся.

— Хорошо.

Я зашла за спину Адама и положила руки ему на плечи. Затем ненадолго закрыла глаза и сделал глубокий вдох. Я собрала магическую силу в руках и направила поток к Адаму. Я прослеживала покалывающую связь и с каждым вдохом усиливала силу Адама, направляя всё больше моей магии в его руки. Это давалось уже легче, чем в прошлый раз.

Когда Адам создал вокруг нас кольцо из огня, Гюнтер Блюм испуганно закричал. Я открыла глаза в тот момент, когда Адам подбросил купол вверх и привёл его в движение. Он был таким большим, что возвышался над высоким деревом.

Вельф Боргерсон, Ким Гёрнер и Филипп смотрели на нас распахнув от ужаса глаза, в то время как поднялся горячий ветер, развивая наши волосы. Адам усилил купол и увеличил скорость вращения. Словно разрушительный валец, он въелся в подлесок, сжигая его.

— Займите позицию, — крикнула я, перекрикивая треск и шум раскалённого вальца.

С другой стороны раздалось сердитое шипение, которое заглушило даже нашу защиту из пламени. Когда я вскоре после этого услышала визг, полный боли, я поняла, что они начали бросаться в пламя, чтобы потушить его своими телами.

— Займите позицию, — повторила я громче обращаясь к носителям печати.

Внезапно горящий Морлем прорвался через купол и упал на землю. Хриплый крик, который он издал, был душераздирающим.

Вельф немедленно отреагировал, сделал выпад вперёд и вогнал Морлему в тело свой кинжал. Он мгновенно распался в пыль.

— Встаньте в позицию, — энергично напомнил остальным Вельф, и теперь они поспешно задвигались, вытащили свои печати и положили их в треугольники, отпечатанные на плите.

— Ещё тридцать секунд, — крикнул Филипп через некоторое время. Шипение за куполом становилось всё громче. Морлемы напирали на огненный купол.

— Ты ещё можешь? — задыхаясь спросил Адам.

Ему требовалось всё больше усилий удерживать купол от атак Морлемов.

— Да, я должна, — сказала я, стараясь дышать энергичнее.

— Ещё пятнадцать секунд, — крикнул Филипп. — Десять, девять…

— Теперь иди, — сказал Адам.

И как раз в этот момент горящий Морлем прорвался сквозь купол. Он жалко визжал и кричал. Я убрала руки с плеч Адама, вытащила кинжал и всадила его Морлему в тело. Ещё прежде чем он рассыпался в пыль, я сорвала цепочку с шеи и бросилась к золотой плите, чтобы вставить печать в последний свободный треугольник.

— Три, два, один…, - досчитал до конца Филипп.

Огненный купол над нами стал тоньше, за ним различалась только чёрная стена из Морлемов. Они быстро сгорали и сразу же их места занимали новые Морлемы.

Купол больше долго не выдержит. Что, если ключи не сработают? Тогда это будет мой последний вздох. Я уставилась на золотую плиту, которая не шелохнулась и ни двигалась с места.

Меня охватило отчаяние, и хотя я хотела оставаться храброй, теперь я испугалась до полусмерти. Было ещё слишком рано, чтобы уходить. Я ещё не выполнила свою задачу.

И когда страх стал невыносимым, внезапно земля подо мной затряслась.

— Адам, — позвала я. — Идём!

Он оглянулся и теперь тоже заметил, что что-то происходит. Раздался треск, и камень под нами начал быстро погружаться в землю. С боков выскочили каменные плиты и начали замыкаться над нашими головами.

— Адам, идём! — в панике закричала я.

Как раз перед тем, как каменные плиты полностью закрылись, Адам опустил руки и спрыгнул к нам вниз.

В тот же момент купол взорвался, и я увидела во всё меньше становящейся щели, устремившихся на нас Морлемов. Но прежде чем они смогли добраться до нас, щель закрылась, и мы скользнули в темноту.

Миндора

— Черт, едва успели, — тяжело дыша, сказал Вельф Боргерсон.

— Это правда, — ответила я, чувствуя, как постепенно замедляется пульс. Я зажгла огненный шар и посмотрела на лица Вельфа, Рокко, Гюфнтера, Кима и Филлипа, на которых всё ещё читался испуг.

— Мы становимся все лучше, — удовлетворённо произнёс Адам, подняв вверх руку.

— Точно, — улыбнулась я, ударив по его ладони.

— Вы сумасшедшие, — тяжело дыша, заметил Ким. Его дыхание по-прежнему было хаотичным, и он постоянно в панике смотрел наверх, словно ожидал, что Морлемы вот-вот пророют отверстие в потолке. — Вы абсолютно сумасшедшие, — он потер лоб. — Это была идиотская идея, взять с собой Сельму. Она как магнит притягивает Морлемов, как чертов магнит.

— Я знаю, — отозвалась я, в то время как мы продвигались все дальше вниз. — Но теперь мы здесь, и все живы. Важен результат.

— Кроме того, это еще ничего, — поддержал меня Адам, осматривая куртку и штаны на наличие следов возгорания или других ранений, которые могли причинить ему Морлемы. — Хотя у меня возникло впечатление, что их стало больше.

— Да, — согласилась я. — У меня тоже сложилось такое впечатление. К тому же они такие агрессивные, что ведут себя неосторожно. Им не важно, что их обнаружат или что, охотясь за мной, они могут понести тяжелые потери.

— Да у вас не все дома, — Ким недоуменно смотрел на нас. — Вы говорите об этом так, как будто это нормально. Сумасшедшие! Это ненормально, черт побери. Эти монстры охотятся за вами. Вы должны спрятаться в какой-нибудь темной дыре, чтобы никого не подвергать опасности.

— В принципе, я тоже так считаю, — ответила я, наблюдая за медленно проплывающей мимо нас стеной. — Но, к сожалению, Бальтазар похитил мою сестру, и я не собираюсь прятаться, потому что это не поможет вернуть ее назад.

— Мы здесь, потому что надеемся, что вы обладаете знаниями и оружием, которые помогут нам в борьбе с Бальтазаром и в освобождении девушек, — сказал Адам, когда каменная плита резко остановилась, и я увидела большой проход справа. — Я искренне надеюсь, что тут есть то, что оправдает опасность, которой мы подверглись.

— Их былo так много, — пробормотал белый как стена Гюнтер Блюм. На его лице все еще читался шок, и я предположила, что он впервые в жизни так близко соприкоснулся с Морлемами.

— Их действительно много, — тихо заметила я. — И будет еще больше. Бальтазар стал сильнее. Но, по крайней мере, сейчас мы в безопасности.

— Если у кого и были знание и оружие, то это у Тони, — сообщил Вельф. — Твой отец был умным парнем, даже очень умным.

— Он также был очень харизматичным человеком, — сказал тихо Филипп. — Поэтому твоя мать так его любила. Он владел пятым элементом, и был невероятно одарён, магия давалась ему легко.

— Он владел пятым элементом? Правда? — я с удивлением посмотрела на Филиппа. — Но он же был плебеем.

— Верно, но талант не зависит от родословной, — Филипп вошёл в коридор и зажёг несколько световых шаров. — Вот увидишь, чего сумел добиться Тони. Миндора в основанном его детище. Он построил это укрытие, потому что хотел сбежать сюда вместе с вами. Он хотел увезти Катерину в безопасное место, и ему казалось, что будет лучше, если вы исчезните на некоторое время. Мы были его самыми близкими друзьями и помогали ему создать вот это.

Филипп взял и направил свои световые шары в комнату.

Я с удивлением последовала взглядом за светом, и шаг за шагом, темнота открывала одну тайну за другой.

Сначала я увидела над головой маленькие листья. Казалось, световые шары заставили их сиять. Но постепенно я поняла, что получив импульс света, они и сами начали святиться. Шаг за шагом, мягкий оранжевый свет распространялся от одного листа к другому и шаг за шагом, из темноты вырисовались очертания огромного дерева. Его листва покрывала потолок пещеры, которая была величиной примерно как наш дом в Каменном переулке. Огромную крону дерева удерживал массивный ствол, чьи корни врезались глубоко в землю.

— Что это за дерево? — удивилась я.

— Когда-то это был обычный бук, — отозвался Филипп. — Тони посадил его здесь, а затем написал это невероятное заклинание — четырёхстороннее сложное вербальное заклинание. Это было просто невероятно. Я наблюдал, когда это происходило. Сначала выросло дерево, затем оно изменилось. Ему нужно совсем немного света, и тогда оно начинает жить своей собственной необычной жизнью.

Я посмотрела на листовой полог, который теперь равномерно сиял и светился, а затем услышала тихие булькающие звуки. Потом эти звуки превратились в шипение и, в конце концов, из-под корней дерева начала течь вода. Поток воды постепенно становился сильнее и оросил узкую канавку.

— Дерево теперь живёт благодаря свету, оно производит кислород, а также воду, — объяснил Филипп. — Тони хотел заставить его ещё приносить плоды, — Филипп ухмыльнулся. — Но это не сработало. Он предположил, что чтобы всё это осуществить, света было недостаточно. Поэтому он наложил новое заклинание на скрипыша.

Филипп зажёг ещё один световой шар и послал его глубже в пещеру, пока тот не коснулся ветвей дерева поменьше. Его листья тоже начали светиться, и так, постепенно, вырисовались очертания скрипыша.

— Это невероятно, — удивился Адам. — Я понятия не имел, каким гением был твой отец.

— Я, честно говоря, тоже, — ответила я, испуганно осознав, что я, видимо, даже не догадывалась, каким на самом деле человеком был мой отец. — Я ничего не помню.

— Ты была тогда маленьким ребёнком, — заметил Филипп. — Как бы ты смогла об этом узнать? Кроме того, твой отец был скромным человеком. Он не хвастался своими навыками, и существует не так много людей, которые действительно знают, на что он был способен. Профессора, определённо, ничего об этом не знали. Потому что он не проявлял достаточного честолюбия, чтобы добиться хороших академических достижений. Для него это было скучно и не привлекательно. А вот это, — Филипп указал на светящиеся деревья, — вот это было его фишкой. С такими вещами он мог возиться вечность. И то, что делало его по-настоящему счастливым, это если что-то действительно начинало работать после долгой, тяжёлой работы.

Свет листьев стал ярче, и теперь можно было разглядеть размеры пещеры.

На заднем плане стали видны другие её части, и я различила большой стол, а вокруг него десять стульев. За скрипышом я обнаружила нишу поменьше, в которой стояли кровати.

Потом было ещё рабочее пространство с книжными полками и заваленным столом, стоящим под круглой аркой.

— Он оборудовал эту пещеру так, чтобы здесь можно было провести долгое время, — уныло сказала я. — Почему он не приехал сюда вместе с нами? — я вопросительно посмотрела на Филиппа. — Почему вместо этого мои радетели поехали в Антарктику, решив сразиться с Бальтазаром?

Я вспомнила много запутанных деталей.

— Твои родители не хотели прятаться до конца своей жизни. Точно так же, как не хочешь прятаться ты, — ответил Филипп. — Однако они также не хотели умирать и не стали бы вести безнадёжный битву, тем более с тех пор, как у них появились дети. Но почему-то они были убеждены в том, что смогут победить Бальтазара. Если бы они в это не верили, то никогда бы не поехали в Антарктику принять его вызов.

— Я знаю, — тихо сказала я, думая о книге из Монтао.

Бабушка сказала, что именно эти методы заставили маму поверить в то, что они имеют перед Бальтазаром преимущество. И если хорошо подумать, то у них действительно было преимущество. Если мама знала о книге из Монтао, то точно рассказала о ней отцу, а он, очевидно, был необычайно одарённым магом.

В то время Бальтазар ещё не обладал книгой и ничего не знал об этих навыках. Хотя он и владел пятым элементом, но мои родители были вдвоём. Почему же они умерли в Антарктике?

— Мои родители рассказывали, почему полетели в Антарктику и как готовились к этому путешествию? — спросила я Филиппа, который сел за стол.

— Они хотели сразиться с Бальтазаром и, наконец, избавиться от него, — сразу ответил Филипп. — Но в другие детали они нас не посветили. Тони снова уединился и над чем-то работал, но мы так и не узнали, над чем.

Филипп вздохнул, в то время как Вельф обошёл пещеру и распределил ещё несколько световых шаров.

— Когда Бальтазар начал угрожать твоей матери, мы держались вместе и хотели сообща выступить против него.

Рокко Гонден встал рядом с нами.

— Я предложил построить укрытие, место, где мы смогли бы спокойно готовить наши операции. В Шенефельде это было невозможно, но эту местность я посчитал хорошим выбором. Мой отец тоже был дипломатом в Южной Америке, и я хорошо здесь ориентировался. В этой местности нет магов, а немногие местные жители никому не рассказывают, что мы иногда проходим через ту дверь.

Ким подошёл с несколькими бутылками воды и скрипышами и положил их на стол.

— Идемте, сядем здесь, как раньше.

— Да, хотя причина, по которой мы всегда здесь собирались, не была хорошей, всё же это было самое драгоценное время в моей жизни, — заметил Ким. — У меня были самые лучшие друзья в мире, и в то время я мог бы поклясться, что нет ничего, что сможет нас когда-нибудь разлучить.

— Верно, — подтвердил Филипп, в то время как все садились за стол. — Никто не думал, что всё так закончится.

— Мы приходили сюда почти каждый день, — с явной грустью вспомнил Рокко.

— Значит есть проход в Шёнефельде? — с любопытством спросила я.

— Да, он был, — кивнул Филипп. — Для этого Тони разработал нелегальную дверь, которую мы могли открыть с помощью наших печатей.

— Печати просто нечто, — ухмыляясь вспомнил Ким. — Разве это была не твоя идея, Гюнтер?

— Да, — подтвердил Гюнтер Блюм. Постепенно цвет его лица становился нормальным. — В то время меня сильно интересовали скандинавские мифы. Я подумал, что печать Тора хорошо нам подходит. В конце концов, мы были сильными, губительными и могущественными. По крайней мере, считали себя таковыми. Но мы также носили эти Т-образные изображения в качестве защитных амулетов, и, возможно, я надеялся, что это как-то нас спасёт, — Гюнтер Блюм напряжённо уставился на стол перед собой. — Я сам их сделал, а затем Тони наложил на них заклинание, и они стали ключами. Мы были молоды и чрезмерно себя переоценивали.

— Никто не знал, как всё закончиться, — сразу вставил Ким, как будто хотел утешить Гюнтера Блюм. — В начале мы не воспринимали это всерьёз. Подумали, отлично, что твои отец и мать хотят бороться с классовой разницей и помогали им. Катерина, чтобы продвинуть своё дело, всегда хотела использовать общественность, но мы, парни, не ограничились тем, чтобы давать интервью и раздавать листовки.

— Да, — поддержал Филипп. — Мы хотели разоблачить коррумпированную систему и шпионили за политиками, а затем обнародовали их сомнительные действия. Мы чувствовали себя, словно Робин Гуды.

— Это были сумасшедшие времена.

— Точно, — произнёс Вельф глубоким голосом. — Но потом Хеландер начал угрожать Катерине, и шутки закончились. В то время появилась Миндора, и мы внезапно занялись обороной и борьбой. Тони иногда оставался здесь на несколько дней, и не подпускал нас к себе. Он всё чаще говорил, что теперь для нас будет слишком опасно, и нам пока не стоит приходить. Затем, в какой-то момент, закрыл дверь в Шёнефельде и, в конце концов, полностью запечатал Миндору. Это было незадолго до того, как Катерина и Тони уехали в Антарктику. В этой битве он хотел сразиться сам. И он что-то подготовил.

— Значит вы не знаете, что он делал здесь под конец? — задумчиво спросила я.

— Нет, — отозвался Ким. — Но мы знаем, что у Тони были хорошие связи с гномами. Он отдал им одно из своих изобретений. В обмен за это изобретение они разрешили ему вырыть эту пещеру и дали нам оружие. Много оружия.

Ким встал и вернулся к выходу. Прямо рядом он прикоснулся к тёмному пятну на стене на высоте примерно двух метров от пола. Стена сразу изменилась, меняя цвет, она всё больше светлела. Из тёмно-коричневого стала бежевый и, в конце концов, полностью побледнела и исчезла. За ней скрывалась ниша, и когда Ким зажёг световой шар, я увидела, что за стеной действительно был спрятан огромный арсенал оружия. Кинжалы, мечи, ножи всех размеров — и всё из ранниума.

— Ничего себе, — поразилась я. — Этим оружием можно вооружить пол армии.

— Верно, — ухмыльнулся Ким. — Эта одна из причин почему мы пришли сюда, — он взял два кинжала и засунул за пояс.

— Но вы не армия, — констатировала я. — Вы действительно хотели попасть сюда, только чтобы взять оружие и сражаться с Бальтазаром? Впятером? Как вы, возможно, уже смогли заметить, это безнадёжно. Сначала нужно одолеть сотню Морлемов, прежде чем вы сможете сразиться с Бальтазаром. — Итак, — сказала я, посмотрев на всех по-очереди. — Какова настоящая причина, по которой вы здесь?

Ким посмотрел на меня странно пронизывающим взглядом, затем вернулся к столу и медленно сел.

— Ты на удивление дальновидная, — наконец произнёс он.

— Скажи ей, — промолвил Филипп, глядя на Вельфа. — У неё есть право. Если мы хотим чего-то добиться, мы должны держаться вместе.

Казалось, Вельф принял роль молчаливого лидера, и я вспомнила тот момент, когда вместе с Лидией и Леандро подслушала Вельфа и Филиппа при их первой встречи.

— Ты говорил о задание, которое вам нужно закончить, — заметила я, глядя на Вельфа. — И о жертвах, которые ты принёс. Что это за жертвы?

До сих пор Вельф поглядывал на меня с невозмутимым выражением лица, но теперь, когда я повторила слова, которые он сказал Филиппу в «Гостиной Шёнефельде», он недовольно нахмурился.

— Откуда ты это знаешь? — испуганно спросил Филипп.

— Она нас подслушивала, — пробурчал Вельф.

— Верно, — подтвердила я. — Почему ты появился на похоронах Алки Бальтазар? Ты был с ней как-то связан?

— Точно, — прорычал Вельф.

— Что это была за связь? — спросил Адам.

Вельф долго смотрел на нас, как будто взвешивал, может ли нам доверять или нет.

— Я ненавижу Алку Бальтазар от всего сердца, — в конце концов сказал он. — Она разрушила мою жизнь.

— Что случилось? — тихо спросила я.

Вельф смотрел сквозь меня, и не считая тихого бульканья воды, которая теперь вытекала небольшой струйкой между корней большого дерева, больше ничего не было слышно.

— Это моя вина, — наконец произнёс он едва слышным голосом и посмотрел на светящиеся листья. — Тони не просто поехал в Антарктику, чтобы наобум сразиться с Бальтазаром. Он бы никогда так не поступил. Он знал, что Гвидо Арпади устроил им ловушку, а также, чем может всё обернуться. Он знал, что это будет бой, который решит, смогут ли они в будущем жить мирно или нет. Тони был осторожным человеком и не подверг бы опасности, с которой не мог справиться, ни себя, ни Катерину.

— Что тогда случилось? — хрипло спросила я.

— Тони хотел нейтрализовать Бальтазара. Он что-то подготовил, — Вельф говорил тихо. — Это было то, над чем он возился целую вечность. Я часто спрашивал его, что он задумал, но он всегда только ухмылялся и говорил, что покажет мне, когда закончит, и тогда я буду поражён.

— Значит, он работал над новым и сложным заклинанием? — спросила я.

Вельф кивнул.

— В последний раз мы встретились здесь за несколько дней до его отъезда. Тони был очень серьёзен. Он попросил нас вместе продолжать борьбу с Бальтазаром, если с ним что-то случится. Попросил меня всё организовывать и продвигать дело.

— Правда? — удивилась я.

— Да, мы все поклялись Тони нейтрализовать Бальтазара, — заметил Ким. — Это был трогательный момент, и в ту секунду я подумал, что знаю, что такое настоящая дружба, лояльность и героизм, которые могут преодолеть даже смерть.

— Я ещё сопровождал Тони и Катерину часть пути. Затем вернулся, и мы ждали от него новостей, чтобы решить, что делать дальше, — подавленно произнёс Вельф.

— Но новостей всё не было, и я, в конце концов, пошёл к дому, в котором тогда жила семья Бальтазар. Я хотел узнать, там ли Хеландер.

— И что? — беззвучно спросила я. — Он был там?

— Был, — кивнул Вельф. — Он рассмеялся мне в лицо и сказал, что Тони и Катерина мертвы. Я как раз хотел броситься на него и пробить ему череп, как вдруг всё потемнело.

— Что? — ничего не понимая спросила я. — Что случилось?

— Что случилось? — язвительно переспросил Вельф. — Когда я снова проснулся, я очутился в подвале дома Бальтазаров, только тем временем он был пуст, пуст уже давным-давно. Я был почти мёртв и едва мог двигаться. Чувствовал себя, словно мумия и, скорее всего, именно так и выглядел. Понадобилось несколько дней, прежде чем я смог двигаться. Я позвал Кима, и он сначала выхаживал меня, дал воды и сказал, что с моей отключки прошли чёртовых восемнадцать лет.

— Не может быть, — выдохнула я ледяным голосом.

— Может, — с горечью ответил Вельф. — Мы с трудом воссоздали картину происшествия и пришли к выводу, что это Алка ввела меня в такое состояние, чтобы убрать с дороги. С ее смертью заклинание утратило силу, и я проснулся. Как раз вовремя. Вскоре после моего пробуждения пришли строители и снесли дом семьи Бальтазар до самого фундамента. Это было бы моим окончательным смертным приговором, — Вельф сглотнул. — Как я потом узнал, Хеландер после моего исчезновения распустил слух, что я сдался и ушел, потому что все закончилось.

— И мы поверили, — с горечью выдавил Ким. — Мы ужe знали, что Тони и Катерина мертвы. После того как и Вельф тоже исчез, а Тони запечатал Миндору, наши пути разошлись. Я был так раздосадован, что не мог продолжать, словно нашей близкой дружбы никогда и не было. Я не только не пошел учится, но прямо-таки всячески избегал университета. Гюнтер и Рокко сделали карьеру, а Жизель и Филипп не вернулись как, планировали, потому что заботились о малышах. Между нами больше не было никакой связи.

— Тяжелая история, — промолвил Адам, заметно тронутый его словами.

— Так и есть, — согласился Вельф. — Я до сих пор не понимаю, почему Хеландер и Алка не убили меня тогда.

— Бальтазары не убивают тех, кто еще может им пригодиться, — тихо промолвила я. — Видимо, они сохранили тебе жизнь, потому что думали, что ты еще можешь быть им полезен.

— Эти больные на голову, — простонал Вельф. — Я еще разделаюсь с Хеландером.

— Это будет трудно, — мрачно заметила я.

— В моей жизни остался только один смысл, — решительно заявил Вельф. — Я не нарушу клятву, данную Тони. Я посвящу свою жизнь, чтобы отомстить за него и Катерину и, наконец, стереть Бальтазара с лица земли. И если у вас есть честь и для вас ещё что-то значит ваша клятва и наша дружба, то теперь вы выполните своё обещание, которое дали Тони столько лет назад.

Вельф Боргерсон сказал очень сильные слова, и они как будто оживили когда-то данную клятву. Один за другим, мужчины поднимались со своих мест. Они взяли свои печати, подняли их вверх, пока те не соприкоснулись, и я отчётливо почувствовала, как много лет назад насильно разбитая дружба и дух товарищества мужчин снова крепко сплотились.

Следующие несколько дней я провела в Миндоре, каждый день открывая новые, устроенные c любовью детали, которые превратили это убежище в неиссякаемый источник воспоминаний о моём отце. В нашем доме в Каменном переулке не было ни магических книг, ни других вещей, благодаря которым можно было бы догадаться, что мы семья, обладающая необычными способностями. Но здесь, в Миндоре, мой отец хранил все те вещи, которые дома, в Шёнефельде, попади они в руки детям, могли бы стать опасными. Здесь же кроме сектора с кроватями, был также уголок, где отец хранил магическую литературу, сосуды, наполненные разной землёй и металлами, миски с семенами и травами и ещё больше книг.

В основном это была непростая литература, рассматривающая четыре элемента, и довольно много книг посвященных исключительно созданию сложных словесных заклинаний на старом языке. Также я нашла много книг по пятому элементу, и выглядели они так, будто отец ежедневно с ними работал, такими потрёпанными были обложки и зачитанными страницы.

Пока я использовала время на то, чтобы изучить записи и документацию отца и с каждым часом всё больше удивлялась, какими глубокими были его умение и знания, тем временем Адам наблюдал, как развивается ситуация на поверхности земли.

Морлемы ещё несколько часов караулили перед входом в Миндору и пытались проникнуть под землю, чтобы всё-таки меня поймать. Но потом, в конце концов, сдались и вернулись в своё убежище.

После того, как Морлемы исчезли, мужчины снова собрались за большим столом, чтобы обсудить, что делать дальше. Адам рассказал, что нам уже удалось выяснить об укрытие Бальтазара и что предпринимала Чёрная гвардия, чтобы поймать его.

— Если он действительно прячется на Корво, — заявил Вельф, — тогда и нам стоит туда заглянуть.

— Тем лучше, — согласился Адам. — Потому что я должен вернуться в Чёрную гвардию. Мы поедим вместе.

— А что будет с Сельмой? — спросил Ким, и я увидела страх в его глазах, что я захочу присоединиться к этому путешествию и снова приманю Морлемов.

— Не беспокойся, — ответила я, — я останусь здесь, пока не прочту всё, что написал мой отец. Может я смогу выяснить, над чем он работал.

— Отлично, — с облегчением произнёс Ким.

Так всё и случилось. Адам и хранители печати отправились на Корво, а я осталась здесь, в безопасности Миндоры. После того, как вход был открыт, теперь в него мог войти любой, кто обладал печатью, не нужно было, чтобы присутствовали все носители печати.

Закончив здесь, я намеревалась поехать в Конкверу. В большом городе легче укрыться и держаться в стороне от палаты сенаторов, тем более что Ладислав Энде, наконец, и там установил защитное заклинание.

Но после того, как я обнаружила записи отца, я поняла, что Конквера должна ещё немного подождать, потому что пока я просмотрю все заметки, пройдёт ещё некоторое время.

Поэтому я изо дня в день читала, как отец разрабатывал заклинание, объединяющее двери, находящиеся в разных местах. Я также обнаружила дверь в задней части оружейной, которая когда-то была соединена с Шёнефельде и которую отец деактивировал.

После некоторых поисков, я даже нашла это сложное словесное заклинание, устанавливающее связь между дверьми и, недолго думая, произнесла его в надежде, что преуспею. Но когда открыла дверь, передо мной оказалась стена из земли, такая же, как и прежде.

Всё это было чрезвычайно сложно, и неизмеримо превышало ту магию, которой мы обучались в Тенненбоде. Мой отец был абсолютным гением, как неоднократно убедилась я. Заклинание с дверью не давало мне покоя. Несколько дней я пыталась применить его снова и снова с дыхательными упражнениями и без них. Но у меня ничего не получалось. Заклинание было недостаточно сильным, и двери не соединялись друг с другом.

Затем я обнаружила блокнот, в котором отец описывал заклинания к пятому элементу и его опытах. В изумлении я прочла, как он провёл первые эксперименты с насекомыми и беспозвоночными, а затем пробудил к жизни животных побольше, таких как кошки или собаки. В конце концов, он создал своих собственных существ. Сначала это были забавные персонажи, такие как снеговики или милые крылатые существа. Согласно его записям, они заставили сердечно смеяться нас детей. Затем, наконец, он стал описывать, как пытался сотворить больших существ: змеев и других мифических фигур.

Каждому успеху предшествовали бесчисленные неудачи. Но он никогда не сдавался и продолжал экспериментировать. Примерно три недели спустя я просмотрела все блокноты и расхаживала по пещере в поисках чего-то ещё. Я выпила немного воды из небольшого источника и сорвала скрепыша с дерева. Пока я стоя ела, я обводила взглядом рабочее место отца, обнаружив при этом ещё один блокнот.

Он находился на самом верху книжной полки, зажатый между атласом магического мира и огромным словарём старого языка. Я залезла на стул и вытащила его.

Затем снова села за письменный стол, зажгла новый огненный шар и открыла блокнот.

Уже читая первые строки, я полностью погрузилась в мысленный мир отца. Он продолжил свои исследования по пятому элементу. Было заметно, что он недоволен первыми результатами и хотел достичь большего. Он был очарован пробуждением существ к жизни и хотел исследовать приделы этой способности.

Он отправился в пустыню, чтобы поэкспериментировать с песком и не раз проводил время в Конквере. Там имелись возможности проводить большие эксперименты с ветром. Он экспериментировал со всеми видами существ и различными элементами и постепенно становился все лучше и лучше.

Затем он начал пробуждать к жизни драконов для моей матери. Поначалу это были маленькие существа изо льда, потом из огня. Но с каждой новой попыткой они становились все больше и больше. Спустя некоторое время, мой отец уже был в состоянии создавать драконов в натуральную величину.

Однако он все еще не был доволен своей работой. Существа из огня и льда были нестабильными и не слишком выдерживали нагрузку. Они не могли общаться с настоящими драконами, и на них нельзя было ездить верхом. Именно этого добивался отец: создать животное, на котором можно было бы быстро передвигаться и огненные струи которого можно было бы использовать в борьбе с врагами.

Через какое-то время в его заметках появилась идея создать не просто существо из огня или льда, но также использовать части настоящего дракона, чтобы вновь созданные существа стали более стабильными и похожими на настоящих драконов.

Он экспериментировал с чешуей драконов из Акканки и достиг прогресса. Его теория оказалась верной, и он установил, что чем больше частей настоящего дракона он использовал, тем удачнее получались драконы. На этих существах уже можно было ездить верхом, и они могли общаться со своими сородичами.

Согласно записям отца, одним прохладным майским утром он встретился на рынке в Акканке с каким-то подозрительным торговцем, который был наслышан о его интересе к ископаемым драконов, и сделал ему предложение, от которого отец не смог отказаться. По неимоверно высокой цене, отец приобрел у него пять костей, три зуба и две горсти чешуи дракона Латориоса.

Мне потребовалось некоторое время, чтобы переварить эту информацию и понять ее значение. Я снова и снова перечитывала строки, чтобы понять и удостовериться, что не ошиблась.

— Это невозможно, — хрипло прошептала я.

Мои руки дрожали, когда я пролистала назад и прочитала еще раз о том, что произошло много лет назад. Но ошибки не было. Мой отец намеревался создать дракона Латориоса и, по-видимому, был очень успешен в этом.

Я вновь перечитала некоторые места, чтобы быть полностью уверенной, но, очевидно, все было именно так. Значит, это он создал дракона Латориоса и только поэтому этот давно вымерший вид драконов появился снова, принеся с собой беды и несчастья.

Но как Бальтазар смог стать хозяином дракона? Я, круг за кругом, задумчиво обходила дерево, проигрывая в уме бесчисленные варианты, но ни один из них не имел смысла.

Как раз, когда я снова собиралась сесть за письменный стол, я услышала голос в голове, который заставил меня испуганно вздрогнуть.

«Привет, Сельма, это Флавиус», — услышала я осторожный голос. «Есть несколько вещей, которые я должен тебе рассказать.»

«Привет, Флавиус», — рассеянно ответила я. Сейчас мне было трудно сосредоточиться на обычном разговоре. Открытие, которое я только что сделала, спутало все мои мысли. «Что-то случилось?»

«Да, сначала я хотел ещё раз поблагодарить тебя. Мой отец был сегодня здесь и поужинал вместе с нами. Он снова ведёт себя нормально. Однако ему нужно было снова уехать. Он сказал, что у него чрезвычайно важная миссия.»

«Хорошо», — поспешно ответила я. Но потом взяла себя в руки. Новости о моём отце не должны отвлекать от того, что меня всё ещё окружает очень реальная опасность. «Что произошло в Шёнефельде с тех пор, как я исчезла?»

«По этой причине я и связался с тобой. Было много чего. Вскоре после того, как ты пропала, из палаты сенаторов пришёл сотрудник и искал тебя. Выглядело так, будто он хотел с тобой поговорить.»

«Да», — ответила я. «Они действительно хотели со мной поговорить и, скорее всего, не особо обрадовались, что меня нет.»

«Верно», — согласился Флавиус. — Я немного симпровизировал и сказал, что ты тяжело больна. Твоя бабушка уехала в Темаллин примерно в то же время, что и ты. Так что я просто заявил чиновнику из палаты сенаторов, что ты поехала вместе с ней, потому что тебя укусил зелёный грюц.»

«Зелёный грюц?» — удивилась я. — «Отличная идея.»

«Спасибо», — поблагодарил Флавиус. «Как я выяснил, друидам нельзя разглашать данные о своих пациентах, поэтому я подумал, что благодаря этой отговорке тебя долго не будут беспокоить.»

«Ты невероятно помог.»

Флавиус действительно оказался талантливым ассистентом, он был сообразительным и мог быстро импровизировать.

«Однако твоя бабушка вчера вернулась в Шёнефельде. Хоть мы с ней и согласовали, чтобы она некоторое время поддерживала эту ложь, но могут возникнуть вопросы, если её увидят без тебя. Поэтому тебе стоит снова появиться. Профессору Эспендорм я рассказал ту же историю, она с профессором Пфафф тоже удивлялись, куда ты пропала. Но укус зелёного грюца везде признанное оправдание, по крайней мере, пока длиться острая фаза. А вот у Скары нет хорошего предлога. Если она скоро не появится, у неё будут большие проблемы с профессором Пфафф. Представлять палату сенаторов в обществе нельзя считать извинением.»

«В самом деле». - сказала я с улыбкой. «Я совсем не уверена, что Скара вообще ещё раз появится на занятиях. Кажется, она срочно нужна в палате сенаторов.»

«Так и есть, не проходит и дня, чтобы «Хроника Короны» не освещала благих дел Скары, которые та вместе с отцом оказала магическому сообществу», — Флавиус ненадолго замолчал, как будто собрался с мыслями. «Во всяком случае, профессор Нёлль тоже заметил, что ей совсем не нужно тратить здесь своё время, если она может сделать столько всего хорошего.»

«Хорошего?» — удивилась я. «Это было бы что-то новенькое.»

«В любом случае, я должен передать тебе от Грегора Кёниг, что тебе срочно нужно прийти на тренировку, в противном случае он исключит тебя из команды.»

«О!» — выдохнула я. «Точно, соревнования драконов. До них осталось не так много времени.»

«Ах да, лекции я тоже всегда для тебя записывал, так что когда вернёшься, сможешь быстро нагнать. Материала довольно много, это так, между прочим.»

«Ничего себе», — удивилась я. «Большое спасибо за помощь.»

«Не за что. Мне это в радость. Тогда до скорого, Сельма.»

«Да, до скорого.»

Одно мгновение я задумчиво оглядывала Миндору. Должна ли я остаться здесь или рискнуть и вернуться в Шёнефельде?

Некоторое время я наслаждалась спокойствием и одиночеством, но между тем уже прочитала все записи отца, а решающий блокнот как раз держала в руках.

Я скучала по друзьям — Лиане и Ширли, Лоренцу и Этьену и конечно по семье — бабушке и Леандро. Я хотела увидеть, как продвигаются дела моего брата в гоночной команде драконов. Принимать участие в праздновании его первых успехов.

Кроме того, я не хотела рисковать ни моим местом в университете, ни моим местом в гоночной команде драконов.

Может Гюнтер Блюм всё-таки ошибся, и со мной действительно хотели только поговорить по совершенно безобидному вопросу. Видимо, палата сенаторов приняла отговорку. Так что казалось, что этот вопрос был не таким важным.

Но я не могла рисковать и покинуть Миндору в одиночку. Морлемы убьют меня быстрее, чем я успею найти крошечную деревню, из которой мы прилетели. И даже если найду, это ещё не значит, что дверь сработает без дипломатического удостоверения личности.

Единственный безопасный путь ведёт через дверь в стене, который перенесёт меня прямо в Шёнефельде. Я встала перед ней и нацелилась. Я дочь моего отца и даже если, по-видимому, никогда в жизни не стану такой умной, как он, всё же я должна была унаследовать по крайней мере немного его гениальности.

Мне не требовались записи отца, потому что между тем я знала заклинание наизусть, ведь уже так часто произносила его.

Я начала с дыхательных упражнений, закрыла глаза, сосредоточилась и сфокусировала магическую силу в руках. Отлично. Я хотела непременно попасть в Шёнефельде и произнесла заклинание осторожно, вдумчиво и ясно.

Затем с надеждой открыла дверь. Только твёрдая земля. Не может быть. Почему не сработало?

Я разозлилась и прокричала заклинание громко. Но на стену мой крик не произвёл никакого впечатления, она не изменилась. Зато я выпустила пар, и почувствовала облегчение. Я ещё раз сделала глубокий вдох, закрыла глаза и произнесла заклинание громко и могущественно.

Затем осторожно открыла сначала один глаз, затем второй. Ощущение было хорошим, мне показалось, что магия, наконец, подействовала. Я вновь открыла дверь, и мне захотелось закричать от ярости. Снова стена из земли. Я разочарованно ударила по ней кулаком.

К моему удивлению я не сломала себе кости, но мой кулак врезался в стену, образовав небольшую дыру. Теперь я также заметила, что земля стала другого цвета. Я была так разочарована, что даже не обратила внимание на это изменение. Заклинание сработало, и я попала в Шёнефельде.

Но где именно я оказалась? Я нетерпеливо увеличила дыру и выглянула на улицу.

Перед дверью вниз свисали густые зелёные вьющиеся растения, и воздух был затхлым и влажным. Я пустила в ход ноги и увеличила отверстие настолько, что смогла протиснуться через него. Затем вернулась, взяла сумку, сложила в неё записи отца и потушила все световые шары.

Под конец я взяла печать, чтобы удостовериться в том, что смогу вернуться сюда и пересекла дверь. Я оказалась в невысокой нише, которая так заросла плющом и барвинком, что, скорее всего, её не было видно снаружи. Я закрыла за собой дверь, и она защёлкнулась.

На всякий случай я проверила, действительно ли она заперта и никто, кому не следует, не сможет попасть в это укрытие. При этом я заметила, что середину двери украшает маленький, золотой круг, похожий на тот, что запирал Миндору в туманном лесу, только этот был намного меньше, а посередине красовалась Т-образная впадина. Видимо туда, чтобы открыть дверь, нужно приложить печать Тора. Я тут же это сделала, и когда дверь с тихим щелчком немедленно открылась, я с облегчением вздохнула.

Мой отец действительно был гением.

Довольная, я покинула нишу и вышла в знакомый весенний лес.

Кусты стали зелёными, а весенние цветы уже давно завяли. Здесь, в дубовой роще, часто встречались крокусы, и я точно знала, где они растут.

Будучи ребёнком, я была здесь почти каждый день и после школы проводила в лесу время с друзьями, наблюдала за деревьями и кустами, как они меняются в течение года, глазела на птиц и насекомых, а иногда гонялась за белками и барсуками.

Я вернулась домой, и это было приятное чувство. Я медленно пошла в сторону Каменного переулка, и только быстро сообщила Адаму и Флавиусу, что снова в Шёнефельде.

Адам не особо обрадовался, но пока я шла, я детально объяснила ему, что это безопасно и что Флавиус пока что всё для меня уладил. Если палата сенаторов снова назначит мне встречу, я просто сбегу в дубовую рощу и спрячусь в Миндоре.

Когда я увидела дом бабушки, из-за туч как раз выглянуло солнце, послав свои тёплые лучи вниз, и я приняла это за хороший знак. По крайней мере до тех пор, пока не обнаружила в палисаднике Торина, который, казалось, уже с нетерпением меня ждал.

Тростник-дурман

— Торин? — удивилась я, когда увидела его стоящим перед домом. Я обрадовалась, что снова вижу его, что с ним всё в порядке и в то же время разозлилась, потому что он просто ушёл, вместо того, чтобы бороться за Ширли.

— Привет, солнышко, — поприветствовал он с лёгкой, дерзкой улыбкой. Он выглядел измученным, уставшим и изнурённым, как будто уже долго не улыбался. — Твой новый помощник сказал, что ты вернулась.

Я кивнула.

— Если Фравиус продолжит в том же духе, то скоро я уже не смогу без него обходиться.

Торин ухмыльнулся, но улыбка очень быстро исчезла с его лица, как будто он вспомнил, что на самом деле запретил себе быть счастливым.

— Почему ты пришёл сюда? — спросила я и прошла мимо него в сад. Пионы уже дали ростки, а маленькие нежно-зелёные листья на деревьях светились, полные жизни.

Торин последовал за мной, когда я пошла вдоль садовой дорожки, направившись к дому, открыла входную дверь и зашла в коридор.

— У меня есть план, и я хочу обсудить его с тобой, — наконец сказал он.

— Значит план, — я бросила сумку и сняла куртку. Затем прошла на кухню и включила кофемашину. — Сядь, — сказала я. — Если у тебя есть план, то мы должны его обсудить.

Я увидела бабушку в саду, она задумчиво расхаживала между грядок и, казалось, размышляла, как оформить сад в этом году. С ней я поговорю в ближайшее время. То, что я узнала о Тони, наверняка, её тоже удивит.

Кофе, булькая, протекало через кофемшину и, в конце концов, я не выдержала.

— Почему ты ушёл и куда вообще исчез? — быстро спросила я, в моих словах был явный упрёк, который я не смогла сдержать. — Я знаю, что Ширли очень радикально отреагировала на слова твой матери, но, возможно, она бы ещё передумала, немного успокоившись и ещё раз с тобой об этом поговорив.

— Она бы не передумала, — спокойно ответил Торин, как будто был абсолютно уверен в своих словах. — Она уже не в первый раз говорила о том, что нам нужно расстаться. Несколько раз намекнула, что хоть и хочет меня, но не отношения, которые имеют место в высшем обществе.

— Хм.

Протягивая Торину кофе и подставляя новую чашку, я вспомнила, что Ширли действительно часто говорила, как хочет от всего этого избавиться. Этот её шаг просто был последовательным.

— Но она не испытывает счастья, — тихо сказала я. — Напротив, она кажется мне ещё более несчастной, чем когда-либо прежде.

— Могу себе представить, — печально ответил Торин. — Если сердце желает того, что отвергает разум — это рвёт тебя на части, — он отпил глоток кофе, а затем пристально посмотрел на меня. — Именно поэтому я и пришёл к тебе.

— Твой план как-то связан с Ширли? — спросила я с некоторым облегчением в голосе, взяла свой кофе и подсела к Торину. Значит он пришёл, чтобы всё-таки бороться за неё.

— Да, — ответил он, и теперь я заметила, как сильно он напряжён. Его карие глаза светились, и он всё время проводил рукой по своим лохматым, светлым волосам. — Я некоторое время путешествовал по миру, ещё раз осмотрелся в Линкольнвилле и побывал в других местах. И всё время размышлял, что делать дальше. Смогу ли я принять то, что мы расстались или нет?

— Ну и как? — напряжённо спросила я. — Ты сможешь?

— Нет, — ясно ответил Торин. — Не в том случае, когда я отлично знаю, что люблю её, а она меня. После того, как я принял для себя это решение, мне стало ясно, что есть только один путь.

— И какой? — я посмотрела на Торина, округлив глаза.

— Атрибуты власти, — серьёзно ответил он.

Я кивнула.

— Если больше не будет классовой разницы, тогда маги перестанут устраивать такой спектакль вокруг свадеб. Тогда больше ничто не помешает Ширли быть с тобой. Это долгосрочный план, но всё-таки план.

— Верно, — кивнул Торин. — Я знаю, что прямо сейчас вы сосредоточились на похищенных девушках. Особенно с тех пор, как Лидия стала одной из них.

— Да, — с горечью ответила я. — На данный момент для меня — это превыше всего.

— Поэтому я отправился на поиски того, кто сможет мне помочь, — Торин удовлетворённо кивнул. — Спустя целую вечность я нашёл господина Лилиенштейна.

— Правда? — обрадовалась я. — Как он?

— Он злится на Ладислава Энде, но он предвидел, что так будет. Казалось, он обрадовался, когда я нашёл его на прошлой неделе в совершенно глухой дыре в Австралии. Мы долго разговаривали, и я попросил его помочь мне найти два последних атрибута власти. При этом выяснилось, что он именно по этой причине в Австралии. Он предполагает, что последний атрибут там, — Торин откинулся назад.

— В самом деле? — я задумчиво разглядывала Торина. — У него есть какая-нибудь идея, какое это могло бы быть украшение из списка?

— Пока нет, но он расследует легенду, которая указывает на мощный предмет в том районе, — сказал Торин. — Однако сейчас я, главным образом, хочу сосредоточиться на атрибуте, который очевидно носит на шеи моя мать. После того, как ты рассказала о нём господину Лилиенштейну, он углубился в тему и действительно нашёл в документах старую легенду о гномах, которая могла бы подойти к золотой монете.

— Что за легенда? — нетерпеливо спросил я.

Торин откинулся на спинку стула и начал рассказывать:

— Когда-то давно гномы выковали кольцо и назвали его Свет Кора, потому что золото, из которого его изготовили, было таким светлым и чистым, что казалось, будто оно светится. Кольцо обладало силой добывать своему владельцу богатство, и король гномов носил его много веков. Ещё задолго до основания Объединённого Магического Союза друиды посоветовали правящему в то время королю гномов не вмешиваться в войны магов, но искушение вволю поживиться было таким большим, что король гномов вступил в одно из многочисленных сражений. Но вскоре он потерпел поражение, и должен был сразиться в поединке с отважным полководцем. Легенда гласит, что они жестоко сражались в течение двух дней и ночей. Затем король гномов был тяжело ранен и побеждён. Он попросил полководца пощадить его жизнь и предложил взамен пожизненное богатство.

— И так Свет Кора попал в семью Торрел? — удивилась я.

— Подробных записей господин Лилиенштейн не нашёл, но он предполагает, что король гномов сражался с Фридхельмом Торрел. Вероятно, тот охотно согласился на сделку и попросил короля гномов сделать из кольца монету с портретом его дочери Эдиты.

— Значит из кольца стала монета, — промолвила я.

— Именно так думает господин Лилиенштейн, и с тех пор Свет Кора принадлежал моей семье, — закончил Торин свой рассказ.

— Твоя мать не отдаст тебе монету добровольно, — задумчиво заметила я. — И именно по этой причине мы ещё её не забрали. Твоя мать спряталась в доме, не впускает никаких посетителей, а я даже не смогу войти, чтобы сорвать цепочку с её шеи. Если ты ещё помнишь, она наложила на ваш дом защитное заклинание, которое не впускает меня.

— Знаю, — ответил Торин. — Поэтому туда войду я и просто заберу цепочку у матери.

— Просто заберёшь? — я уставилась на Торина, округлив глаза. — Если ты так сделаешь, то навсегда разрушишь отношения с родителями. Если это действительно атрибут, и он приносит богатство, тогда богатство иссякнет, и ваша семья больше не будет иметь такой успех в финансовых делах, как было до сих пор. Кроме того, если ты так поступишь, твоя мать тебя возненавидит. Ты окончательно подорвёшь её доверие, и больше не сможешь это исправить, — я крепче сжала свою кофейную чашку. — Я никогда не требовала подобного от Адама или тебя. Это жертва, о которой я не могу и не буду вас просить.

— Знаю, — резко ответил Торин. — Но твоя забота неуместна. Я принял решение. Это мои родители, и я их люблю, но они поддерживают эту систему. А она приносит столько горя, что я больше не могу относится к ним с пониманием, — он сделал глубокий вдох. — Мы с господином Лилиенштейн долго обсуждали атрибуты власти. Между тем он уже выяснил много фактов об их происхождении. Ты знала, например, какими чернилами было написано заклинание, пробудившее к жизни хронику Акаши?

— Нет, — осторожно ответила я, задаваясь вопросом, какое разоблачение я услышу сейчас.

— Первая святая дева была нужна не для того, чтобы читать в хронике Акаши, а для того, чтобы использовать её кровь для заклинания, написанного в книге, — мрачно произнёс Торин. — А заклинание было очень длинным, как ты, наверняка, можешь себе представить.

— Ради бога, — испугалась я. — А для Иерихонского эликсира истребили всех бессмертных драконов.

Теперь я начинала понимать, что атрибуты не только принесли в мир несправедливость, но и возникли в результате страданий. Я даже не хотела думать, откуда взялось золото для Света Кора. Без сомнений, за этот атрибут тоже заплатили кровью невинных.

— Именно, — серьёзно сказал Торин. — И это не закончиться, пока кто-нибудь не уничтожит атрибуты. Я сделаю это, но мне нужна помощь, и я должен всё хорошо спланировать. В противном случае, что-нибудь пойдёт не так. По правде говоря, я подумал, что нам нужно спланировать это вместе. Сейчас я не могу показываться в Шёнефельде. Я не хочу, чтобы Ширли узнала, что я здесь. И воинам из Чёрной гвардии тоже лучше не знать, что я появился. Теперь там меня считают симулянтом. Ты и я — этого пока достаточно. Адама тоже лучше не впутывать, потому что я уверен, что он не сможет морально согласиться с тем, чтобы обворовать собственную мать. Иногда он уж слишком порядочный для этого мира. Но мне нужен твой талант, благодаря которому ты всегда избегаешь катастрофы. Ты мне поможешь?

Я некоторое время задумчиво смотрела на Торина.

— Конечно я помогу, — ответила я с довольной улыбкой. — Нет ничего, что было бы более приятным. Однако мне нужно немного время, чтобы подумать, как лучше всего это сделать, и я должна предупредить тебя. Эта удача срабатывает в основном только потому, что мне помогают много людей.

— Как это работает, мне, собственно всё равно, солнышко, — ответил довольно Торин и допил свой кофе. — Главное, что это работает. Тогда нам ещё сегодня нужно будет собраться вместе вечером. Ты спокойно подумай, а я тем временем незаметно прослежу за мамой, чтобы выяснить, изменились ли её ежедневные привычки.

— Да, проследи, — согласилась я.

— А где ты вообще была? — спросил Торин, вставая и придвигая стул к столу. — Твой ассистент так ничего и не сказал, хотя я на прошлой неделе постоянно действовал ему на нервы.

— Он ничего не знал, — тихо и серьезно ответила я. — Я была в Миндоре, Торин. Мы разгадали загадку печати Тора и нашли укрытие моего отца и его друзей. Можно сказать, мы объединили усилия. Сейчас они вместе с Адамом на Корво, пытаются найти укрытие Бальтазара.

— Ничего себе, — похвалил Торин. Затем его лицо вновь стало серьезным. — Прости, что я не помог вам, но я не мог оставаться рядом с Ширли или вообще в Шенефельде. Мне все здесь напоминает о ней, и это просто невыносимо.

— Знаю, — сказала я. — Если кто и понимает, то я. Я правда не сержусь на тебя за то, что ты исчез.

— Спасибо, — поблагодарил Торин и подмигнул мне. — До скорого.

Ранним вечером я сидела с бабушкой и подробно рассказывала ей о Миндоре, драконе Латориосе и носителях печатей.

— Я знала, что Тони был талантливым, но мне кажется невероятным, что ему удалось создать дракона такого размера, — заявила бабушка, с сомнением посмотрев на меня.

— Он был очень скромным и не распространялся о своих талантах, — повторила я слова Филлипа. — Возможно, все дело в том, что он только тогда тратил энергию на какие-то вещи, если они на самом деле интересовали его.

Я вышла в коридор, взяла рюкзак, достала из него записную книжку отца, где он записывал свои успехи, и протянула бабушке.

Она начала внимательно её читать и пока она изучала записи, я размышляла над тем, как нам с Торином заманить мать Адама в ловушку и забрать атрибут, по возможности так, чтобы не было свидетелей.

— Не могу поверить, — снова и снова бормотала бабушка, когда прослеживала успехи Тони.

Единственный подходящий момент, это когда отец Адама будет в офисе, и мы выманим Эльзу из дома или она пойдёт по магазинам. Лиана, несомненно, предоставит нам дополнительную информацию, потому что так же, как и её бабушка, она всегда была в курсе, в какое время жители Шёнефельде ходили по магазинам.

Когда преуспеем, Торину нужно будет исчезнуть как можно быстрее. Но правда ли он сможет забрать у неё подвеску, применив силу? Почему-то я не могла в это поверить. Ширли смогла бы, она стреляный воробей, а вот Торину, возможно в самый решающий момент, помешает совесть.

Я как раз размышляла о том, насколько нелепо будет завербовать для этого дела Ширли, когда позвонили в дверь. Должно быть это Торин. Я встала и поспешила к двери.

Когда я открыла, у меня уже крутилось на языке имя Торина. Но передо мной стоял вовсе не Торин, а Адам.

— Поверить не могу, что ты действительно хочешь провернуть подобное дельце с Торином, а мне даже не захотела рассказать, — он недовольно сверкнул на меня глазами. — За такое вы оба можете загреметь в Хаебрам.

— Я знаю, — ответила я, всё ещё удивляясь его внезапному появлению. — Сначала заходи.

Конечно от Адам не укрылось то, что мы обсуждали с Торином. Как часто бывает, его мысли находились рядом, и он внимательно следил за тем, как мои дела и подстерегает ли меня опасность, которую я, возможно, не заметила.

— Если кто и должен планировать подобное, то я, — энергично заявил Адам, когда вошёл в прихожую. — В конце концов, это моя мать.

— И именно по этой причине я беспокоюсь, что вас охватит своего рода ступор, когда в самый решающий момент нужно будет действовать, — протянула я. — Возможно будет лучше, если кто-нибудь другой сорвёт с её шеи золотую монету.

— Ступор? — голос стал чуть громче. — Меня точно не охватит.

— Ты в самом деле уверен? — я серьёзно посмотрела на него. — Может лучше украсть атрибут с шеи вашей матери, применив уловку. Если бы только не это защитное заклинание. Я бы могла нарядится Эльзой и пробраться в дом.

— О чём вы там говорите? — внезапно воскликнула бабушка, и я испуганно вздрогнула.

Я даже не заметила, как она последовала за мной. Я думала, что она настолько поглощена заметками Тони, что её не сможет оторвать от них даже вечерний визит. Она только что подслушала, как мы планируем напасть на благородную патрицианку и обворовать её?

Я молниеносно покраснела. Такой план бабушка больше не сможет одобрить. Вероятно, я только что значительно превысила уровень её терпимости. Она не будет участвовать в преступлении такого рода и не потерпит его.

— Монета, которую моя мать носит на шеи, может быть атрибутом власти, — объяснил совершенно спокойно Адам. — Всё указывает на это.

Бабушка смотрела на нас на удивление спокойно, затем медленно кивнула.

— Мой зять оказывается тем человеком, кто создал дракона Латориос, а всеми уважаемая Тимея Торрел носит на шеи атрибут власти, что, скорее всего, является единственной причиной, почему люди так любят эти парящие стеклянные шары, — она вздохнула. — Чем дольше я живу в этом городе, тем чаще вещи оказываются чистой иллюзией. Верить больше ничему нельзя.

— Твой отец создал дракона Латориос? — спросил Адам ледяным тоном.

Видимо, хоть он и подслушал мой спор с Торином, но не следил за тем, что я выяснила в Миндоре.

— Да, — тихо произнесла я. — Он был его шедевром, да к тому же гениальной идеей. Он создал его из всех четырёх элементов: камня, льда, огня и ветра. Кроме того, он также использовал части от дракона Латориос и это сделало дракона таким похожим на живого, что его, вероятно, даже было не отличить от оригинала.

— Если бы это не было настолько опасно, то действительно было бы потрясающе, — сказал с сарказмом Адам.

— Думаю, он создал дракона для борьбы с Бальтазаром, — тихо промолвила я.

— И как же так получилось, что тот повиновался воли Бальтазара? — угрюмо спросил Адам.

Я ясно почувствовала, что воспоминания о драконе разбередило старые раны, которые ещё долго не заживут.

— Обмен, — тихо и устало сказала бабушка. Мы оба резко повернулись, с удивлением взглянув на неё. — Это была бартерная сделка, — повторила она немного громче.

— Как это понять? — спросил Адам нахмурившись.

Лицо моей бабушки засветилось.

— Тони не был воином, сражаться было не его фишкой. Он подумал, что сможет всё закончить, если предложит Хеландеру выгодный обмен. В этой записной книжке была небольшая заметка на старом языке. Если бы ты лучше заучивала слова, Сельма, то смогла бы перевести.

Бабушка наградила меня укоризненным взглядом.

— Да, — согласилась я, осознавая, что она права и, я опять в этом году не уделяла должного внимания учебе. — Что именно он хотел обменять?

— Свободу Катерины на дракона Латориоса, — сказала бабушка. — Тони знал, насколько был ценен этот дракон. Он мог бы заработать на нем целое состояние. Но он отдал его в обмен на свободу.

— Хеландер не сдержал своего обещания, — с горечью произнесла я, начиная догадываться, что произошло в Антарктике.

— Должно быть так все и было, — заметила бабушка. — Он заманил ее туда, где не было свидетелей этого обмена. А после того, как завладел драконом, Бальзатар убил Тони, вместо того, чтобы отпустить обоих.

— Он хотел все, — монотонно пробормотала я. — Дракона и мою маму в качестве магической партнерши. Отец больше был ему не нужен. Поэтому он его устранил.

Постепенно я начала восстанавливать ход этих роковых событий. Он смог убить отца только потому, что тот не ожидал нападения с его стороны. Отец верил, что Бальтазар сдержит слово.

Адам почувствовал мой шок от этих новостей и крепко меня обнял.

— Я сожалею, — прошептал он мне на ухо.

— Не стоит, — с горечью ответила я. — Единственный, кто во всем виноват, это Бальтазар.

В этот момент в дверь снова позвонили. Я высвободилась из объятий Адама, подошла к двери и открыла ее. За ней стоял Торин и предприимчиво на меня смотрел.

— Привет, Сельма, — поприветствовал он, но когда увидел стоявшего позади Адама, черты его лица прямо-таки застыли. — Адам, — протянул он. — Ты здесь?

— Да, — ответила я, пока братья молча и оценивающе смотрели друг на друга. — Он опять сбежал с задания.

— Не совсем, — заметил Адам. — Так совпало, что должен был произойти обмен группами, выполняющими боевое задание, и у меня появилась возможность совершенно легально взять неделю отпуска. Кстати, адмирал хотел бы знать, где ты пропадаешь, Торин, и если захочешь где-нибудь появиться официально, советую тебе иметь наготове убедительное объяснение твоего отсутствия. Сердечные переживания у Адмирала не в счет.

— Тебе ли об этом говорить, — отозвался Торин.

— Ты сначала зайди, — вздохнув сказала я и затащила его в дом. Я не хотела вовлекать в дискуссию соседей.

— Ну извините, — заметил Адам, — что мне кажется странным, что мой брат вдруг исчезает, а затем объявляется у моей девушки, чтобы посоветоваться с ней о том, как обокрасть нашу мать.

— Именно по этой причине я не хотел вовлекать тебя в это дело, — отозвался Торин.

— Потому что я соблюдаю еще нормы приличия, не позволяющие мне применять насилие к собственной матери? — издевательским тоном спросил Адам.

— Видишь, что я имею в виду, солнышко? — грустно вздохнул Торин и разочарованно посмотрел на меня. — С таким отношением нам никогда не удастся забрать у матери Свет Кора.

— Тростник — дурман, — в этот момент произнесла бабушка.

— Что, прости?

Я обернулась и вопросительно посмотрела на нее.

— Тростник — дурман, — повторила она. — А теперь, прошу меня извинить. Я ничего не говорила, и вообще удаляюсь к себе в спальню, чтобы еще раз, в спокойной обстановке прочитать интересные записи моего очень талантливого зятя.

— Да, конечно, — немедленно промолвила я, задумчиво глядя вслед бабушке, которая направилась в спальню, держа под мышкой папину записную книжку.

— Что это было? — спросил, нахмурившись, Торин.

— Наверное, очень важная подсказка, — сказала я и поспешила в ателье бабушки, где лежала большая книга с описанием лекарственных трав. Я нетерпеливо начала её листать, пока не нашла тростник-дурман.

— О, да, — обрадовалась я. — Это как раз то, что нам нужно.

— Прочитай, что там написано, — попросил Адам, подойдя ко мне вместе с Торином.

— Тростник — дурман растёт в тёмных болотах, чтобы он мог раскрыть свою полную эффективность, собирать его стоит только в третье полнолуние года. Собирают листья, содержащие больше всего активного вещества. Их нужно сушить в течение пяти дней при постоянной температуре в 20 градусов по Цельсию. Растёртый в порошок тростник-дурман — очень эффективное снотворное. Чайная ложка безвкусного порошка, принятого с жидкостью, немедленно усыпляют пациента, и он спокойно спит восемь часов.

Я отложила книгу в сторону и начала просматривать полочки бабушки.

Вскоре я уже нашла небольшую бутылочку с белым порошком, на котором тонким почерком было написано: тростник-дурман

— Это он, — довольно сказала я. — И что вы об этом думаете?

Адам и Торин посмотрели друг на друга, затем сначала заулыбаться Адам, а потом к нему присоединился и Торин.

— Насилие применять не придётся, — довольно сказал Торин.

— С этим я смогу жить, — сказал Адам, обняв Торина за плечи. — Рад, что ты вернулся, брат. И прежде чем начнём детально планировать, когда и как пройдёт операция «Свет Кора», ты должен подробно рассказать, чем занимался последние несколько месяцев.

На следующее утро мне было трудно пойти в университет, в то время как Адам и Торин занимались планированием визита к матери. Но я должна показаться перед профессором Пфафф и прежде всего перед Грегором Кёниг. Место в гоночной команде драконов я ни в коем случае не хотела потерять.

Когда я вошла в обеденный зал, собираясь пройти к столу, где сидели Лоренц и Лиана, уже взволнованно мне махавшие, ко мне тут же подбежал Грегор Кёниг.

— Вот и ты наконец, — с облегчением сказал он, разглядывая меня сверху до низу. — Ты в порядке? Готова к работе?

— Да, кончено, — ответила я. Затем вспомнила, что причина, по которой я пропустила занятия, якобы укус зелёного грюца, как сообщил Флавиус. — Только ещё чешуя на животе, но она тоже быстро уйдёт. Я полностью готова к работе.

— Отлично, — заметил с облегчением Грегор Кёниг. — Ты срочно нам нужна. Ты же знаешь, что соревнование драконов уже через три недели. Осталась не так много времени, а новенькие в команде медленно осваивают все трюки и хитрости. Твой брат хорошо справляется.

Я посмотрела на Леандро, который сидел за круглым столом с несколькими другими первокурсниками и был настолько поглощён разговором, что ещё не заметил, как я вошла.

— Но ему тоже ещё нужны время и практика.

— Звучит не плохо. А как дела у остальных?

— Ну, Дилан как всегда, абсолютно непредсказуем, — продолжил Грегор Кёниг свои объяснения. — Если сосредоточится, то он превосходен, но легко отвлекается, особенно из-за девушек, и тогда, чаще всего, всё, что может пойти не так, идёт наперекосяк.

— Да, — ответила я. — Я ещё хорошо помню сломанную руку в Беларе.

— Именно это я и имею в виду, — усердно закивал Грегор Кёниг. — Такого не должно повториться в Конквере, а у нас осталось не так много время для тренировок. Драконов нужно будут отправить в путь самое позднее через неделю, чтобы они вовремя прибыли к соревнованиям. Ты возьмёшься опять за перевозку вместе с братьями Торрел? — Грегор Кёниг нетерпеливо посмотрел на меня.

— К сожалению, я не смогу, — быстро ответила я, сразу подумав о Морлемах, которые прилетят, как только я покину защитное заклинание. Нельзя подвергать чувствительных драконов такому шоку, так что от меня толку будет мало. — Меня так долго не было, что я ни в коем случае не могу пропускать ещё больше материала. Вы же знаете, что меня ждут экзамены четвёртого уровня.

— Верно, — с сожалением произнёс Грегор Кёниг. — Я всё время забываю, что ты скоро покинешь Тенненбоде.

— Ну, может я останусь ещё на год. Собственно, меня допустили на пятый год для изучения пятого элемента.

Однако прямо сейчас я не горела желанием связываться с палатой сенаторов. Лучше пока не высовываться.

— Было бы неплохо, — заметил Грегор Кёниг. — Теперь иди и сначала поешь что-нибудь, лекции скоро начнутся. А разговор продолжим сегодня после обеда во время тренировки, — он дружески похлопал меня по плечу и вернулся к столу профессоров, чтобы продолжить завтрак.

— А вот и ты наконец, — с облегчением поприветствовал Лоренц, когда я села за стол. — Ты должна нам всё рассказать, абсолютно всё.

— Точно, — согласилась Лиана. — Ты совсем о нас забыла.

Дульса, которая тоже сидела за столом, усердно закивала, и даже Ширли подняла взгляд и коротко кивнула в знак приветствия.

О боже, у неё настроение ещё хуже, чем при нашей последней встрече. Как бы мне хотелось рассказать ей о Торине и о том, что он по-своему борется за её любовь. Но я также знала, что Ширли отреагирует как обычно грубо и не уступит, пока действительно что-то заметно не изменится.

— Я всё вам расскажу, — ответила я. — Но лучше вечером, во время игры в Драбеллум.

Затем взяла чашку с мюсли и быстро съела.

День тянулся неимоверно долго, но благодаря точным записям Флавиуса я быстро сориентировалась на лекциях, а на теории огня даже приняла участие в занятиях. Сначала профессор Пфафф посмотрел на меня с сомнением, но когда я начала рьяно пробуждать к жизни насекомых изо льда, он примирился и быстро забыл, что я пропустила слишком много занятий.

Вначале мне действительно не хотелось применять этот вид магии, но после того, как я изучила записи отца и познакомилась с энтузиазмом, с которым он пробуждал к жизни существ, мой страх исчез.

Теперь же меня одолело честолюбие. Я поняла, что даже такой талантливый маг, как мой отец, начал с малого и только благодаря тяжёлому труду и большой практике продвинулся так далеко.

Тренировка после обеда тоже прошла хорошо. Все обрадовались, что я вернулась. Из озорства Дилан выполнил на Салуе петлю и с трудом спас себя от падения в реку, где шёлковые пираньи уже взволнованно щёлкали зубами, когда он пролетал прямо над водой.

У Леандро действительно всё хорошо получалось. Также я заметила, что Грегор Кёниг уже научил его пользоваться своими крыльями, что он с гордостью мне продемонстрировал.

Лишь вечером я снова стала серьёзной, когда мы сидели в рабочей комнате, и я смогла успокоиться.

Лиана и Лоренц установили игровую доску для игры в Драбелум, но после того, как Лоренц полил корнесосы, и я начала рассказывать, что случилось за последние недели, все забыли об игре. Лиана, Дульса, Лоренц, Леандро и даже Ширли слушали с напряжённым вниманием.

— Твой отец создал дракона Латориос? — благоговейно спросила Дульса, когда я, наконец, закончила. Только о том, что прямо сейчас планировали Адам и Торин, я не стала упоминать.

— Поверить не могу, — сказал Леандро. — Наш отец был способен на такую магию и просто позволил себя одурачить и убить?

— Он любил мастерить, — сказала я, — и не был воином и, определённо, не искал ссор. Если ему подвернулась возможность решить конфликт мирным путём, он предпочёл выбрать её.

— Но этому Бальтазару нельзя доверять, — ответил Леандро.

— Сейчас мы это знаем, потому что он совершил все эти преступления, но в то время откуда им было знать. Ты не можешь обвинять наших родителей за то, что они верили в хорошее в людях и надеялись, что всё наладится.

— Не знаю, — заявил Леандро — Я не полагаюсь на подобное. Я каждый день тренирую боевые приёмы, чтобы защитить себя.

— И это правильно, — отозвалась я.

Мне было интересно, какого прогресса добился Леандро за последнее время.

— Это ужасно вдохновляющая история, — заметил Лоренц, явно тронутый. — Это товарищество между носителями печати, верность и дружба, действительно здорово. Если бы выпускной бал уже не был спланирован, я бы с удовольствием попробовал сделать такое же дерево. Светящиеся листья, просто безумие. По крайней мере, его можно было бы воспроизвести с помощью заклинания иллюзии. Люди бы просто одурели.

— Наверняка, — сказала Лиана. — Ты постоянно находишь что-то, что заставляет людей сходить с ума. На прошлой неделе это были цветы декоративной вишни, которые произвели розовый вихрь из лепестков или то дело с двадцатью вариантами розового. Сельма, ты знала, что существует двадцать оттенков розового?

Я, улыбнувшись, покачала головой.

— Вот зануда, — Лоренц скрестил руки на груди. — Ты понятия не имеешь о тонких нюансах, которые могут воспринимать чувствительные люди.

— Чего сразу обижаешься? — вздохнула Лиана.

В то время как Леандро закатил глаза, Дульса попыталась уладить начинающийся ссору по поводу вихря из лепестков и розовых оттенков. Я же, улыбаясь, откинулась на спинку дивана, просто наслаждаясь тем, что снова в Тенненбоде, рядом с друзьями.

В последующие дни у меня почти не оставалось времени для размышлений, потому что мне приходилось изучать записи Флавиуса и одновременно следить за текущем материалом. Я быстро добилась успехов с насекомыми, а в конце недели мне даже удалось пробудить к жизни енота. Профессор Пфафф был очень рад и бурно поздравил меня за стремительный успех.

Затем многозначительно посмотрел на пустые места Адама и Скары, и я прямо-таки увидела в его глазах, что он больше не намерен терпеть их отсутствие. На огненной теории я тоже отлично справилась, с лёгкостью выполнив задание профессора Боргиен. В то время как Алексы и Эгони не удалось увеличить температуру огня в маленьких чашечках для экспериментов, я преуспела без каких-либо проблем и даже близко не исчерпала свои возможности. Услышав, как на самом деле огнеупорная чашка начала трещать, я перестала увеличивать температуру.

Своими достижениями мне даже удалось заставить замолчать профессора Нёлль, с поразительной точностью отделив живые организмы от смеси из писка и земли.

Как всегда, он попытался найти ошибки, но когда наряду с многощетинковыми червями, пауками, мокрицами и клещами я предложила ему также отфильтровать микроорганизмы, он, в конце концов, отошёл и наорал на Дорину за то, что она пропустила несколько яиц улитки.

Только когда я преуспела и в практических упражнениях на теории ветра профессора Пошера и смогла силой ветра передвинуть невероятные тяжести, я насторожилась.

Это было лишь несколько нюансов, но мои результаты значительно улучшились, и, казалось, для этого нет никаких объяснений. Учитывая захлёстывающие события в этом году, обучение на духовного странника, мы с бабушкой забросили, точно так же, как в последние месяцы я перестала изучать книгу из Монтао. Тогда откуда это совершенствование?

В конце недели любопытство, в конце концов, привело меня к профессору Хенгстенберг. После лекции по магической теории в четверг я обратилась к ней. У меня было подозрение, откуда все эти улучшения, и я хотела узнать её профессиональное мнение по этому поводу. Если кто и разбирался в таких вещах, то она.

Когда я спросила, откуда мог взяться мой прогресс по всем предметам одновременно, она нежно улыбнулась.

— Магические способности глубоко скрыты в каждом из нас, — неспешно сказала она, а её красивый, мелодичный голос ласкал мой слух.

— Даже у немагических граждан есть скрытое ядро магии. Хотя они никогда не смогут совершить что-то великое, но некоторые обладают особой чувствительностью и ощущают больше, чем могут другие. Они чувствуют свою связь с элементами и могут извлечь из них силу. У магов эта связь намного глубже. Они могут влиять на элементы. Но в начала эта связь слаба. В первые два семестра мы даже используем вспомогательные средства, такие как волшебная палочка, чтобы сфокусировать магические силы в одну точку и использовать их. Чем опытнее становится маг, тем меньше ему нужны такие костыли. Тогда достаточно фокусировать силу руками и ладонями, — профессор Хенгстенберг взяла свою сумку и направилась вместе со мной к выходу из лекционного зала. — Но высокому искусству магии, собственно, даже не нужно содействие рук. Полностью обученный маг может влиять на элементы только с помощью силы своих мыслей.

— О, — удивилась я. — Как интересно.

— Разумеется. Но мы не достигаем этого состояния на нашем четырёх годовом обучении. Наша цель в Тенненбоде подготовить магов к практическому применению их способностей в разных профессиях. Вы ведь будете посещать пятый год, развивающий способность к пятому элементу, верно?

— Да, именно так, — подтвердила я.

— Хорошо, тогда на следующий год вы, в любом случае, будете разбирать материал, как использовать магию без каких-либо вспомогательных средств. А что касается ваших улучшенных способностей, это совершенно нормально, потому что вы начали работать с вашим талантом к пятому элементу. Пятый элемент пронизывает все остальные, он может пробудить к жизни огонь, землю, воду и воздух. И уже просто работая с ним, он влияет на другие ваши способности. Он усиливает их, и чем больше вы будите работать с пятым элементом, тем больше сможете наблюдать этот эффект.

— Впечатляет, — обрадовалась я.

— Конечно, когда можешь создавать жизнь — это впечатляет, — сказала очень серьёзно профессор Хенгстенберг. — И вы всегда должны помнить, что эта способность несёт с собой большую ответственность. Посредством неё можно нанести большой урон, а некоторым магам их способности вскружили голову. В Хаебрам изгнали не мало магов, потому что те представляли опасность для всего населения.

— Я знаю, — промолвила я, сразу вспомнив, что дракон Латориос стал в руках Хеландера Бальтазара смертельным оружием.

— Хорошо, — кивнула профессор Хенгстенберг. — Тогда мы друг друга поняли, — сказав это, она поплыла вдоль коридора, оставив меня задумчиво стоять.

Я с нетерпением ждала, когда Торин и Адам, наконец, закончат планировать и начнут действовать. Но день за днём проходил без особых новостей. Только изредка им была нужна информация, и они просили меня спросить Лиану, сможет ли она выяснить, когда обычно ходит по магазинам Эльза. И лишь на выходных они решили действовать.

— Мы попросили мать встретиться с нами сегодня вечером, — наконец объяснил Адам свой план, когда уже ближе к вечеру мы сидели вместе в Каменном переулке.

Бабушка и Леандро, по моей просьбе, отправились в Темаллин, чтобы Леандро увидел это волшебное место собственными глазами, и чтобы их ни в коем случае не смогли связать с этими событиями. Весенняя погода была отличной — было тепло, а в воздухе витал аромат цветущих фруктовых деревьев.

Адам продолжил:

— Мы проверили, в эти выходные отец будет в командировке в Конквере. Он к соревнованию драконов оснащает там какой-то отель парящими шарами. У Эльзы выходной, и она навещает свою семью в Акканке. Так что у нас зелёный свет.

— Мы попытаемся изменить воспоминание нашей матери, — заметил Торин. — Но мы ещё никогда не работали с тростником-дурманом. Не знаю, сможем ли проникнуть в её разум, когда он подействует. Что бы не случилось, когда мы покинем особняк, нам немедленно нужно исчезнуть из Шёнефельде. Адам вернется в Черную Гвардию, а я снова исчезну и поеду в Австралию. Возьму с собой Свет Кора, чтобы господин Лилиенштайн нашел способ уничтожить его. Он знает толк в таких вещах.

— Точно, — кивнула я. — Вам понадобится вулкан или очень сильная магия. Господин Лилиенштайн наверняка знает, что делать.

— Хорошо, — сказал Торин и посмотрел на часы. — Давайте еще раз все повторим, а затем уже пойдём.

Адам кивнул. Я точно знала, что он запер свои чувства. Пойти против семьи — это трудный шаг, хотя он не подавал виду и был очень сосредоточенным. Я отлично знала Адама и четко ощутила, как он очень медленно закрыл свое сознание.

Но я также знала, что сейчас ему не помогут мои утешения. Решение было принято, они попытаются выкрасть Свет Кора, и Адам ждал, когда все это закончится.

Когда пришло время прощаться, Адам крепко меня обнял.

— Мы скоро увидимся, — только и сказал он, поцеловав меня в лоб. Он был напряжен, сильно напряжен.

Надеюсь, все получится. С неприятным предчувствием, я смотрела вслед Торину и Адаму, когда они в саду поднялись в воздух и полетели под покровом темноты.

Я вернулась в дом, села на кухне и попыталась настроить связь с Адамом, чтобы проследить за тем, что происходит в доме Торрелов. Однако, я ничего не почувствовала.

Напряжение Адама еще более возросло, и он полностью закрыл мысли. У меня больше не было шансов проникнуть в его сознание.

Около пяти минут я пыталась отвлечься, помыв посуду, оставшуюся стоять после ужина. Но не смогла выдержать дольше. Недолго думая, я заперла дом, вышла в сад и под покровом ночи последовала за Адамом и Торином.

Я приземлилась на подъездной дороге к усадьбе Торрелов. Через большие окна на улицу лился свет. Я не пошла прямо к дому, а перелезла через стену, окружающую сад, чтобы подкрасться к усадьбе сзади, в надежде, что салон, в котором Тимея Торрел любила принимать гостей, выходит в сад.

Я подбиралась, используя кусты, и, в конце концов, спряталась на островке из пампасской травы, высокие метёлки которой хорошо меня скрывали. Оттуда у меня был отличный вид на один из салонов, и действительно, вскоре я увидела Адама и Торина, неподвижно стоящих в комнате, в то время как Тимея Торрел ставила на стол бутылку с водой и стаканы. Когда она закончила, она гостеприимным жестом указала на два дивана рядом со столом, и Адам с Торином сели.

Тимея Торрел налила воды, а затем со стаканом в руке села напротив своих сыновей. Было очевидно, что она напряжена. Её рука крепко сжимала стакан. К сожалению, я не слышала их разговора, но было ясно видно, что все трое чувствовали себя не комфортно, и разговор не клеился.

После четверти часа мучительной светской беседы, которую Адам и Торин претерпели со стоическим выражением лица, стараясь иногда улыбаться и оставаться дружелюбными, динамика в салоне изменилась.

Взгляд Тимеи Торрел больше не отпускал Адама и Торина. Её рот задвигался быстрее, видимо, теперь она начала осыпать упрёками своих сыновей, которые держала при себе со времён Рождества. А их было много. Она поставила свой стакан на стол и встала. Её волнение становилось всё сильнее, она много жестикулировала и принялась ходить по комнате туда-сюда, не переставая говорить.

Адам и Торин обменялись взглядами, и я ясно увидела по их лицам, что сейчас должно что-то произойти. И правда, Адам встал и подошёл к матери. Он спокойно стал уговаривать её, и на его лице отразилось понимание. Казалось, Тимея Торрел позволила Адаму успокоить себя, заговорила медленнее, и теперь я заметила, как Адам отводит её немного от стола.

В этот момент Торин вытащил бутылочку, которую я дала ему, открыл и высыпал содержимое в стакан Тимеи Торрел. Точно также быстро он снова спрятал бутылочку в своём кармане, а затем взял бутылку с водой, чтобы наполнить стаканы.

Затем посмотрел на Адама и слегка кивнул. После этого кивка, Адам подвёл мать к столу, и она снова села.

Последующий разговор тянулся целую вечность, а я напряжённо и округлив глаза, наблюдала за Тимеей Торрел, которая вязала в руку стакан, снова поставила, опять вязала и крепко сжала.

Один раз она сделала резкое движение, и чуть не выронила его из рук. Не только я испуганно вздрогнула, Адам и Торин тоже внезапно побледнели. У нас была только одна бутылочка с тростником-дурманом, а третье полнолуние года уже прошло.

Напряжение Адама и Торина становилось всё больше и больше, чем дольше длился визит. Даже с улицы я видела капли пота, выступавшие на лбу у Торина, которые ему приходилось неоднократно незаметно стирать.

Затем Тимея Торрел что-то сказала, что заставило Торина и Адама оцепенеть. Они побледнели и недоверчиво уставились на мать. Тимея явно наслаждалась реакцией своих сыновей, откинувшись на спинку дивана, она с триумфальной улыбкой на губах выпила глоток воды из своего стакана.

Наконец-то. Я с облегчением выдохнула. Но Адам и Торин, казалось, даже не заметили этого. Они всё ещё были так сильно шокированы словами Тимеи Торрел, что, похоже, даже не заметили, как она выпила воду. Интересно, что она им только что сказала? Должно быть это было что-то невероятное, если заставило их так оцепенеть. Внезапно я почувствовала, как Адам налаживает со мной связь.

«Беги из Шёнефельде», — услышала я его с трудом сдерживаемый голос. «Исчезни как можно быстрее из дома и из Шёнефельде.»

«Что случилось?»

Я должна знать, что сказала Тимея.

«Не задавай вопросов, ты должна поторопиться», — ответил резко Адам. «Уходи из дома. Лучше всего скройся в Миндоре. Там ты будешь в безопасности.»

Я мгновение колебалась.

«Ну, по правде говоря, я вовсе не в Каменном переулке, а сижу здесь, всего в пяти метрах от тебя на террасе.»

На мгновение наступила тишина. Затем Адам поднял взгляд и выглянул в сад. Я почувствовала, как связь между нами стала сильнее, и он снова полностью открыл своё сознание. Я ощутила в голове лёгкое покалывание, и тепло в моём сердце усилилось. Даже в этот странный момент, что происходил с нами, я наслаждалась этим крошечным островком счастья.

«Хорошо», — сказал он к моему удивлению с явным облегчением. Обычно он не реагировал так спокойно, если я не придерживалась его указаний.

Теперь Тимея Торрел встала и сказала что-то с выражением лица, на котором отражалась убеждённость в победе. Торин замер, затем вскочил, и даже через закрытые окна я услышала, как он кричит:

— Ты не посмеешь, мама.

Её кивок ответил на его вопрос. Что бы это ни было, она посмеет. А затем события в салоне внезапно стали стремительно развиваться. Посреди её триумфального жеста, Тимея вдруг покачнулась.

Сама удивившись своему исчезающему чувству равновесия, она посмотрела на ноги, которые больше не хотели её слушаться. Затем она опустилась на диван, стоящий позади, с трудом держа глаза открытыми. Высокомерная улыбка исчезла с её лица, а потом у неё просто закрылись глаза.

Адам вскочил на ноги и что-то сказал Торину. Должно быть они говорили обо мне, потому что Торин теперь тоже взглянул на двери террасы, как будто ожидал увидеть меня в траве. О чём он думает? Конечно же я спряталась получше, так чтобы меня не смогли сразу обнаружить.

Адам наклонился к матери и снял с её шеи цепочку. Затем Адам и Торин быстро обменялись парой слов и так серьёзно посмотрели друг на друга, как будто ожидали надвигающуюся катастрофу. Я ещё смотрела на их лица, и как раз в этот момент распахнулась дверь, и в комнату ворвались Гектор и его охранники.

Теперь всё произошло быстро. В то время как Торин встал на пути Гектора, Адам махнул к двери террасы и открыл её.

— Улетай, — крикнул он, и я инстинктивно выпрыгнула из травы, так что сухие метёлки так и заколыхались вокруг меня. Во время прыжка я уже выпустила крылья.

Адам сунул мне в руку цепочку матери.

— Улетай отсюда! — крикнул он, и я подпрыгнула вверх.

В то же время сзади Адама атаковал огромный мужик, а за ним следовали другие. Они обнаружили меня, а также Свет Кора в моей руке. Когда они увидели его, разозлились ещё больше, и я поняла, что Тимея Торрел отлично поняла, зачем Адам и Торрин пришли её навестить.

Я быстро набрала высоту, в то время как Адам развернулся и встретил мужчин с готовыми к бою поднятыми вверх руками. Затем я потеряла Адама из виду и исчезла в ночи.

Бартерные сделки

Тяжело дыша, я захлопнула дверь позади себя и опустилась на твёрдую землю уютной пещеры.

В Миндоре меня встретила всё та же спокойная тишина, которую я оставила позади в прошлый раз. Листья дерева над головой мягко светились, а вода неустанно булькала, вытекая между корней дерева.

Постепенно моё сердцебиение и дыхание успокоились. Но я осталась сидеть на земле и с закрытыми глазами следила за событиями в доме Торрелов. Мои мысли были тесно связаны с мыслями Адама.

После моего исчезновения Адам и Торин быстро разделались с Гектором и его охранниками. Они оба были превосходными бойцами, а массивный Гектор и его люди в подмётки им не годились.

Благодаря своей скорости и точности они быстро одержали верх в схватке.

Когда я вошла в Миндору, они уже начали изменять мысли мужчин, удаляя воспоминания последних часов.

— Не могу поверить, что наша мать действительно натравила на нас этих забияк, — сказал в этот момент в ужасе Торин, после того, как отправил Гектора домой.

— Видимо, она не поверила в то, что мы действительно заинтересованны в примирении, — сказал Адам, отсылая прочь последнего мужчину. Затем вернулся к дивану и сел, задумчиво глядя на свою спящую мать.

— Нет, — вздохнул Торин. — Похоже, она совсем потеряла в нас веру. Единственное, что она сейчас ещё захочет сделать, это принудить нас к нашему счастью, — он сел рядом с Адамом. — Сельма в безопасности?

— Да, — кивнул Адам. — Она прибыла в Миндору и сейчас слушает нас, хочет выяснить, что сказала наша мать.

Торин нахмурился.

— Вы снова объединили мысли, верно? Это действительно жутко.

— Это не жутко, — ответил Адам с лёгкой улыбкой. — Она моя родственная душа, мой спасательный круг, любовь всей моей жизни. Мы так крепко связаны друг с другом, как только могут быть два человека. Мне очень повезло испытать такое.

«Я люблю тебя», — прошептала я Адаму. «Во веки веков.»

— Я рад за тебя, Адам, — с болью сказал Торин. — Но сейчас не могу терпеть рядом с собой столько счастья в любви. Давай поговорим о том, что сказала мать. Потому что это абсолютно всё меняет.

— Верно, — с горечью признал Адам, а я в Миндоре затаила дыхание, хотя Адам и Торин находились так далеко от меня. — Если это действительно правда, что Скара никогда не возвращалась в Шёнефельде, а уже несколько недель назад была похищена в Конквере, тогда у нас огромная проблема.

«Скару похитили?» Я недоверчиво проследила воспоминания Адама о словах его матери.

Не может быть. Но когда я немного подумала, это обрело смысл. Скара после того случая так и не появилась в Теннебоде, а примус предпринял жёсткие меры, чтобы вооружиться против Бальтазара.

— Но зачем матери сообщать палате сенаторов, что Сельма в Каменном переулке одна, и её можно задержать? — нахмурился Торин. — Официального ордера на арест нет. В противном случае, они бы сразу отправились в Тенненбоде и схватили её. Они искали людей, которые сообщат, как только Сельма останется одна.

Адам кивнул.

— Значит это был не официальный ордер, а что-то неофициальное. Никто не должен узнать о том, что Сельму задержали. Скорее всего, именно поэтому они заманивали Сельму в палату сенаторов. Там они могли её убрать, и никто ничего бы не заметил.

— Конечно мать использует любую возможность, чтобы избавиться от Сельмы, — с горечью произнёс Торин. — Пусть только попытается сделать такое с Ширли!

Он сердито сверкнул глазами на спящую мать.

— Теперь, конечно, нужно ещё прояснить, что общего между тем и другим, — мысли Адама обгоняла одна другую. — Скара у Бальтазара. Но наш примус отреагировал со всей твёрдостью, и, кажется, будто не позволяет шантажировать себя, хотя стоило предположить обратное. Он возводит защитные заклинания, активирует Чёрную гвардию и заставляет нас осаждать Корво. В то же время тайно охотится за Сельмой, и в данный момент силы безопасности прибыли в Каменный переулок, чтобы задержать её.

«Дело в обмене», — сразу подумала я. «Бальтазар хочет обменять меня на Скару. По крайней мере, это он пообещал Ладиславу Энде.»

«Но Бальтазар, конечно, не собирается придерживаться этой сделки», — продолжил мою мысль Адам. «Потому что отлично знает, что если захочет, может иметь всё. Он не отдаст Скару, а продолжит требовать от Ладислава Энде другие вещи. Сначала доступ в Объединённый Магический Союз, а потом пост примуса. И тогда, наконец, окажется у цели.»

«Правильно», — мрачно ответила я.

— Именно так, — с триумфом произнёс вслух Адам.

Торин в замешательстве посмотрел на него.

— Вы позволите и мне принять участие в вашем интимном разговоре? — раздражённо спросил он.

— Я тебе всё сейчас объясню, — сразу отозвался Адам, затем снова сосредоточился на мне. «Ты ни в коем случае не должна покидать Миндору. Ладислав Энде будет готов на всё, чтобы вернуть свою дочь. Ты же ещё помнишь, как тогда всё было с Виллибальдом Вернером.»

«А как же!» — угрюмо ответила я. Виллибальд Вернер позволил шантажировать себя Бальтазару. «Мы не должны допустить, чтобы такое случилось снова.»

«Торин и я останемся здесь и подождём, пока проснётся мать. Затем изменим её воспоминания этого вечера. Как только с этим покончим, я заберу Свет Кора. Торин сможет, как и планировал, взять его с собой в Австралию и передать господину Лилиенштейну, чтобы тот окончательно уничтожил атрибут. Это пока ещё не конец. А затем с другими носителями печати спокойно обдумаем, что делать с похищением Скары.»

«Хорошо», — согласилась я.

Затем наши мысли разъединились, и я открыла глаза, встав на несгибаемых ногах. Значит Скару всё же похитили, и некоторые избранные члены магического сообщества даже знали об этом и, похоже, поддерживали Ладислава Энде в его действиях. Просто невероятно.

Конечно, Тимеи Торрел понравилась идея: отдаст меня, а вместо этого получит назад свою любимую невестку. Это решило бы все её заботы за раз.

Жаль только, что она не приняла в расчёт того, что благодаря бабушкиному совету, у Адама и Торина будет в рукаве туз, который она не ожидала. В противном случае, вечер мог закончиться совсем по-другому, и мне пришлось бы разбираться с силами безопасности Ладислава Энде.

Я прошла под светящимся деревом и села за большой стол. Затем не спеша принялась рассматривать золотую монету. Сделана она была искусно, черты лица Эдиты Торрел были чёткими и резко очерченными, несмотря на то, что украшение было очень старым.

Но как узнать, действительно ли монета атрибут? И стоил ли того риск? Господин Лилиенштейн смог бы это выяснить, просто изучив монету. Если я сейчас выиграю в лотерею, то это будет однозначным доказательством того, что монета работает. Но, к сожалению, у нас не было времени проверять это.

Я решила попробовать исследовать её сама, как обычно, делал господин Лилиенштейн. По словам профессора Хенгстенберг, я стала сильнее, так что хоть что-нибудь да выясню.

Я закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Затем крепко сжала золото в руках и сосредоточилась на украшении, чтобы проникнуть в него с помощью сознания.

Моё внимание ещё не достигло внешнего края золота, как вдруг я почувствовала колющую боль в руках.

— Чёрт.

Я испуганно распахнула глаза и уронила цепочку. Свет Кора не позволил мне исследовать себя или не хотел, чтобы я узнала, какие силы скрывает невзрачное украшение. Этого было достаточно в качестве доказательства, чтобы понят, что монета не просто какая-то семейная реликвия.

Я осторожно подобрала цепочку и положив её на стол, с любопытством разглядывала строгие черты лица Эдиты Торрел. Затем попыталась вновь почувствовать металл. Казалось, золото заметило, что меня интересует его структура и начало так сильно вибрировать, что громко застучало по столу, а черты лица Эдиты Торрел расплылись перед глазами.

— Она настоящая, — довольно прошептала я.

А Хеландер Бальтазар, вероятно, понятия не имел, каким ценным предметом мы только что завладели. Он был так занять, охотясь за мной и своими планами захвата Магического Союза, что, видимо, даже забыл о поисках атрибутов власти.

Я подумала о Скаре и о том, что, возможно, смогла бы спасти её в Конквере от Морлемов, если бы просто потащила упрямую девчонку за собой.

Может быть тогда она не стала бы объектом обмена, который был настолько безнадёжным, что мне хотелось предупредить Ладислава Энде.

Но я сама знала, что это бессмысленно. Любые слова, обращённые к нему, были напрасными. Сейчас он хватался за любую, даже самую тонкую соломинку, чтобы спасти свою дочь. И то, что я скажу, для него всё равно не будет иметь никакого значения.

Но как ему втолковать, что Бальтазар вовсе не честный торговый партнёр, с которым можно отважиться на обмен? Он был противоположностью надёжности гномов.

Хотя гномы упрямы и не особо гостеприимны, но для них обмен или взаимный долг — это дело чести, которое обязательно нужно выполнить. На их слова можно положиться. У Бальтазара, однако, вообще не было даже капли порядочности. Для него важно только добиться своих целей, независимо от числа жертв. Даже гномы намного превосходили его в моральном отношении.

Гномы. Обмен. Свет Кора.

Осознание поразило меня, словно молния.

— Это именно то, что надо, — тихо сказала я, глядя на тонкие черты лица Эдиты Торрел. — Это решение. Мне нужно немедленно вернуться в Шёнефельде.

Какое-то мгновение я дала моей идеи созреть, позволила ей вырасти и представила, какой она будет в реальности. Я не смогла найти в ней ни одной ошибки, как бы не рассматривала со всех сторон.

Я не стала ждать, чтобы ещё больше времени прошло зря. Возможность была подходящей, потому что прямо сейчас охрана Ладислава Энде обыскивала наш дом в Каменном переулке. Я одела цепочку Тимеи Торрел на шею, закрыла сознание, чтобы излишне не беспокоить Адама и снова покинула Миндору.

Когда я поднялась в ночное небо, я понимала, что Адам будет не в восторге от моей идеи. Но в этот раз я не собиралась идти к гномам с пустыми руками. Нет, у меня было с собой что-то очень ценное. То, что гномы обязательно захотят заполучить.

Это было единственное оставшиеся нам решение, единственный способ всё исправить.

Я на одном дыхание пролетела над лесом и первыми домами. Затем взлетела выше, плавно поднимаясь к массиву. Какое-то время я тихо и внимательно кружила над Тенненбоде. Но всё было спокойно и не было видно ни одной живой души.

Окна замка были ярко освещены, и одно мгновение я тоскливо смотрела на студентов, сидящих внутри, учащих материал, веселящихся с друзьями — их не мучили большие проблемы. Скоро они пойдут спасть, довольные собой и всем вокруг и проведут спокойную ночь за толстыми стенами.

Я крепко сжала губы. Скоро и я вновь буду сидеть за этими окнами вместе с сестрой. Я сложила крылья на спине и пикировала в туннель, ведущий в Акканку. Я уже так часто проносилась вниз по этому пути, что могла пролететь его без света.

Ровно через 38 секунд я беззвучно приземлилась на пол туннеля. Затем произнесла заклинание, которое уже автоматически слетало с губ.

Большие створчатые двери со скрипом распахнулись, и из них полился матовый, голубой свет. Я промчалась через высокий, покрытый росписью тоннель. От росписи исходило бледное свечение.

Ворота позади меня со скрипом захлопнулись, как будто только и ждали, когда я пройду. Туннель привёл меня вглубь земли, и я добралась до вторых ворот. Снова я прошептала заклинание, слова на старом языке сработали, и ворота со скрипом открылись.

Эти проходы были такими старыми, что открывались ещё с помощью классических заклинаний, без контрольных ящичков с удостоверением личности. Это означало, что палата сенаторов не могла их контролировать. Когда вторые ворота со скрипом за мной закрылись, я оказалась в темноте.

В Акканке была ночь, и только позади леса виднелись огни небольшого поселения. Я взмыла в воздух и тихо паря, пролетела над Акканкой.

Я приземлилась на небольшом плато перед драконьими пещерами. Я хорошо знала дорогу, по которой нужно будет пройти. Когда я на цыпочках вошла в пещеру, меня встретило тихое, успокаивающее посапывание драконов. Я еще раз погладила Ариэля, и он ткнул меня своей мордой, словно жалуясь на то, что в последнее время я уделяла ему слишком мало времени.

— Я скоро вернусь, — прошептала я, в то время как он нетерпеливо тыкался мне мордой в бок, как будто призывал пролететь с ним круг. — Обещаю. Но сейчас мне нужно уладить кое-что очень важное.

Уже собираясь уходить, я почувствовала, как недалеко от меня кто-то зашевелился и кашлянул. На мгновение у меня остановилось сердце от испуга.

— Привет, Сельма, — сказал Грегор Кёниг и я с облегчением вздохнула, когда он зажег световой шар. — Если ты поздно вечером крадешься по драконьим пещерам, это не предвещает ничего хорошего.

— К сожалению, нет, — грустно ответила я. — Наверное, у меня не получится вернуться к соревнованиям драконов.

— Ммм, — промычал Грегор Кёниг. — Я этого опасался.

— Если вы хотите отдать мое место в команде кому-нибудь другому, то…

— Перестань, — отмахнулся Грегор Кёниг. — Я зарезервирую тебе почетное место, ты ведь не по своей воле бродишь здесь в такое время.

— Нет, — с сожалением произнесла я. — Я бы тоже хотела сейчас сидеть дома, но там меня ждет охрана Ладислава Энде, чтобы арестовать и обменять на похищенную Скару, — я не смогла скрыть горечь в голосе.

Грегор Кёниг уставился на меня округлив глаза.

— Не может быть!

— К сожалению, всё так, — ответила я. — Но у меня есть план, как вернуть Скару, и тогда я снова смогу вернуться в команду.

— Хоть я и понятия не имею, что ты задумала, но что бы это ни было, желаю удачи. Наверное, я не смогу тебе ничем помочь, — с сожалением заметил Грегор Кёниг.

— Пусть Леандро начнёт соревнования, — попросила я. — Он точно вас не разочарует.

— Ну конечно, — сказал Грегор Кёниг.

— Хорошо, — кивнула я. — Тогда до скорого и прошу вас, не говорите никому, что видели меня здесь.

— Без проблем, — Грегор Кёниг потушил свой огненный шар. — Я ничего не видел и нечего не слышал.

Я с улыбкой прокралась в заднюю часть драконьей пещеры мимо стоил Пико, Салуса и Понтоса, которые только тихо фыркнули, когда заметили меня. Я повернула налево в небольшой проход и ощупью прошла вдоль шершавой каменной стены, пока не почувствовала, что поверхность стала более гладкой.

— Апперраа! — прошептала я на старом языке, и дверь открылась со знакомым звуком трения о землю. Я вошла в темноту и повернулась. — Клаутерраа! — выдохнула я, и дверь позади меня закрылась.

Теперь пути назад не было. Я проверила, что монета на месте, затем зажгла световой шар. Я посмотрела в туннель и увидела первый перекрёсток. Не имеет значения, куда я пойду. Главное, нужно быстро заблудиться. Тогда гномы точно придут.

Некоторое время я бродила по туннелям, даже не пытаясь вести себя тихо. Я произвольно поворачивала то направо, то налево и в любой момент ожидала, что встречу делегацию гномов-воинов. Но ничего не случилось. По-видимому, гномы не собирались меня задерживать. В прошлый раз они уже давно появились.

— Эй, — в какой-то момент громко закричала я, после того как блуждала по бесконечным пыльным коридорам ещё четверть часа. — Здесь Сельма Каспари. Я пришла, потому что хочу предложить обмен. Я принесла с собой кое-что очень ценное, — я подождала ответ. — Эй! — крикнула я вновь. — Это атрибут власти, и я принесла его с собой, чтобы вы могли уничтожить. Речь идёт о Свете Кора. Вы слышите? Свет Кора, — последние слова я прокричала, что есть мочи.

Этого не может быть. Из-за того, что упрямые гномы не хотят со мной говорить, мой гениальный план провалится?

Как же я выберусь отсюда? Я так часто сворачивала, что понятия не имела, как вернуться в Акканку. После стольких пережитых опасностей теперь я просто умру от жажды глубоко в туннеле?

Это показалось мне слишком банальным. Но если в ближайшее время что-нибудь не произойдёт, это был реалистичный сценарий. Прежде чем я успела представить себе, как пройдут следующие одинокие часы в этих коридорах, я услышала недалеко звук за стеной. Это был громкий стук, и он приближался.

— Эй, — позвала я со смесью страха и облегчения.

Надеюсь, это гномы. Кто знает, какие странный существа могут ещё жить здесь внизу.

Затем внезапно прямо рядом со мной в стене со скрипом открылось отверстие, и из него вышел седовласый гном. На нём были одеты кожаные штаны и кожаная куртка, а сверху тёмно-красная накидка. В руке он держал острое копьё и направился прямо ко мне. Умный и пронзительный взгляд его почти чёрных глаз напугал меня. Но он также показался мне очень знакомым. Сам король гномов пришёл поговорить со мной.

— Что ты здесь делаешь, Сельма Каспари? Разве я не предупреждал, чтобы ты здесь больше не появлялась? — он прошипел эти слова и враждебно сверкнул глазами.

— Да, но я принесла вам атрибут власти. Точнее говоря, Свет Кора. Его нужно уничтожить, стереть с лица земли, чтобы, наконец, сломить власть патрициев, — я говорила быстро, чтобы король гномов не заметил, как сильно дрожит мой голос. Теперь из прохода вышли ещё другие гномы, все они были вооружены до зубов.

— Невозможно, — прошипел он. — Грааль Патрициев попал тебе в руки по чистой случайности.

— Да, это верно, — согласилась я, немного расслабившись. — Похоже, мне везёт в том, что касается атрибутов власти. У меня золотой медальон семьи Торрел. Он приносит богатство и процветание и его выковали из кольца — из Света Кора.

— Я знаю, — прошипел король гномов. — Кор был самым храбрым из всех королей гномов. Он выковал кольцо и заплатил за это своей жизнью. Волшебство, которое он вложил в него, забрало всю его жизненную энергию. Но без этой энергии кольцо не стало бы таким могущественным. Невозможно, чтобы оно было у тебя.

— Но оно действительно у меня, — ответила я, потянувшись к шее.

Король гномов подозрительно следил за моими движениями и уставился на мою шею, когда я взяла в руку цепочку Тимеи Торрел. Она спуталась с Печатью Тора и мне понадобилось некоторое время, чтобы распутать оба кулона.

— Значит Печать Тора тоже, — с любопытством прошипел король гномов.

— Мой отец — Тони Каспари. Очень давно вы заключили друг с другом сделку, — объяснила я спокойно.

Глаза короля гномов округлились. Мне, наконец, удалось снять с шеи цепочку Тимеи Торрел. Я крепко её держала, показывая королю гномов золотую монету.

— Я хочу обменять её на услугу, — спокойно сказала я, в то время как седовласый гном подошёл ближе, чтобы изучить золотую монету. В конце концов, он прикоснулся к ней своими короткими толстыми пальцами и удовлетворённо хмыкнул, когда его ударило током.

Мгновенно его настроение улучшилось, и он прямо-таки расплылся в сердечной улыбке.

— Давай заключим сделку, Сельма Каспари, — сказал он к моему облегчению. — Я буду очень рад.

Сказав это, он жестом пригласил меня следовать за ним.

Король гномов привёл меня в свой тронный зал. Однажды мы уже были здесь, а именно, в прошлом году. В то время я получила важную информацию. Но, честно говоря, она была бесполезной.

Я немного подумала, благоприятный ли этот момент, чтобы обратить внимание короля гномов на то, что его информация была бесполезной. Знание того, что пещера с похищенными девушками находится недалеко от Линкольнвилла, не помогло нам продвинуться вперёд ни на шаг. Ещё раз я не позволю ему отделать от меня полумерами.

Я быстро огляделась. Зал совсем не изменился. В передней части стоял огромный трон из тёмного металла, искусно украшенный и такой тяжёлый, что, вероятно, потребуется сотня гномов, чтобы сдвинуть его с места. В середине зала находился большой стол из тёмного дерева со множеством стульев вокруг него. Гномы, которые нас сопровождали, теперь по сигналу короля покинули тронный зал.

Король гномов сел на свой трон, оставив меня стоят перед ним, и это заставило меня задуматься, как именно он оценивал соотношение сил в нашем разговоре.

— Какую услугу ты ожидаешь за то, что отдашь мне Свет Кора? — спросил он дружелюбно и, казалось бы, очень терпеливо. Его беспокойство я заметила только благодаря тому, что свой тёмный взгляд он постоянно переводил на украшение, которое я снова одела на шею. Внезапно я забеспокоилась, действительно ли это было хорошей идеей прийти сюда так поспешно, никого не предупредив, куда я исчезла.

Но для сомнений было уже слишком поздно. Я сама создала эту ситуацию и теперь извлеку из неё максимум.

— На самом деле, мне нужны только два маленьких одолжения, — протянула я, не слишком торопясь и подбирая нужные слова.

— Значит два одолжения, — король гномов сжал крепче спинку своего трона.

— Да, но это всего лишь две мелочи, — отмахнулась я. — Прежде чем мы поговорим о них, я ещё должна знать, могу ли полагаться на то, что золотая монета действительно будет уничтожена.

— Конечно она будет уничтожена, — вспылил король гномов, а его лицо покраснело. — Эти предметы больше никогда не должны попасть в руки магов, — король гномов встал. — Свет Кора никогда не должен был покидать мир гномов. Королю Анхельму следовало выбрать смерть, вместо того чтобы обменивать Свет Кора на свою жизнь. Он не должен был заключать сделку с Торрелами, этим он навлёк несчастья на гномов, — король гномов фыркнул. — Но мои предки позаботились о том, чтобы год за годом мы становились всё более могущественными, и когда все атрибуты власти будут уничтожены, мы освободимся, и такого больше никогда не случится.

Он провёл по своим седым волосам и довольный, снова сел на трон.

— Я вижу, что вы проявляете беспокойство по поводу этого вопроса, — сказала я тоже очень довольная его реакцией.

— Теперь говори, наконец. Чего ты хочешь, Сельма Каспари?

Он пытливо на меня смотрел.

— Ну хорошо, — кивнула я. — Во-первых, я хочу узнать, что за предмет — последний оставшийся атрибут власти. Чтобы найти его, мне нужна любая информация, которая у вас о нём есть.

Король гномов коротко кивнул в знак того, что понял мои слова.

— И ещё мне нужен доступ в пещеру, в которой Хеландер Бальтазар держит похищенных девушек. Информация, что пещера находится недалеко от Линкольнвилла, принесла нам не особо много пользы, потому что существуют несколько мест с таким названием.

Я внимательно наблюдала за королём гномов, который теперь приподнял вверх бровь, однако ничего не ответил.

— Я пытаюсь сказать, что хочу вместе с носителями печати и несколькими воинами из Чёрной гвардии освободить этих девушек из пещеры. Мне нужен безопасный в неё доступ и способ отступления.

— Хм, — задумчиво хмыкнул король гномов, и мне стало интересно, почему он тут же восторженно не согласился.

То, что я просила, было не так много по сравнению с атрибутом власти, который я ему предлагала. Собственно, ему была безразлична судьба девушек и магов. Он хотел только, чтобы гномы имели преимущество.

Я насторожилась, когда мне пришла в голову мысль. Он восторженно не согласился, потому что имел пользу от того, что предоставил Бальтазару пещеру.

— Что ты получаешь от Бальтазара за то, что тот может пользоваться пещерой? — спросила я прямо, и король гномов вздрогнул. Значит это правда.

— Он щедро платит гномам, — наконец ответил он.

— Хорошо, — сказала я. — Тогда я заплачу гномам ещё более щедро. В обмен на доступ в пещеру я обещаю, что как только заполучу его, я также передам вам пятый и последний атрибут власти. При этом вы не должны забывать, что я нашла уже четыре, а четвёртый вы скоро сможете уничтожить. Так что мои шансы не настолько плохи, уже даже по математическим подсчётам. Думаю, мне удастся найти и последний атрибут власти.

Я знала, что поставила на кон слишком много и сильно приукрасила то, что пообещала. Но кроме этого обещания у меня больше не было ничего другого, что я могла бы предложить королю гномов.

— Пятый атрибут власти, — повторил он, и я услышала, что он поддался искушению и теперь размышляет, какой расклад более выгодный. Деньги или возможность ослабить власть магов.

Его глаза бегали по комнате туда-сюда, всё время останавливаясь на моей шеи, и я увидела жадность в его глазах и поняла, что только эта жадность заставит его принять сделку.

Очень медленно я сняла цепочку с золотой монетой с шеи и протянула ему.

Золото заманчиво блестело в тёплом сиянии моего светового шара.

Внезапно король гномов вскочил. Видимо, он больше не мог себя контролировать.

— Ну хорошо, мы заключили сделку, — быстро сказал он, подошёл ближе и с триумфальной улыбкой взял у меня из рук Свет Кора.

Идеальный план

Когда мы отправились в путь, было невинное майское утро. Солнце уже взошло, а весна подходила к концу. Скоро она уступит место лету. Ночных заморозок последнее время не случалось, и даже дубы, наконец, позеленели. По утрам было ещё свежо, но голубое небо обещало сегодня тёплый день. Я почти не спала этой ночью. Снова и снова просматривая в мыслях наш план.

Распрощавшись с гномами, я смогла беспрепятственно вернуться в Миндору. После того, как Адам с Торином изменили воспоминание матери и покинули особняк Торрелов, я объединилась с мыслями Адама и рассказала о событиях прошлой ночи.

— Ты этого не сделала, — выкрикнул громко Адам. Когда он получил мои воспоминания, он ещё находился в лесу.

— Что в этот раз? — с любопытством спросил Торин. — Драконы? Фавны? Сенаторы? Или гномы? Кого мы должны остерегаться в этот раз?

— Опять гномы, — мучительно вздохнул Адам.

— Тебе просто даже секунду нельзя оставить её одну, — сочувственно прокомментировал Торин. — А говорить что-то вроде «никуда не ходи» вообще запрещено. В противном случае она сделает всё наоборот.

— Я знаю, — простонал Адам.

Затем я рассказала ему о своём плане. После того, как его первоначальный гнев по поводу моего абсолютно безответственного поведения, как они называли это с Торином, улетучился, он меня выслушал. Сначала молча, затем прервал и сказал, что сейчас немедленно придёт вместе с Торином в Миндору. Мы разговаривали целый день и разработали план, который если сработает, то изменит всё.

— Я вышла в дубовую рощу, — сообщила я Лоренцу, который уже поджидал меня возле Волчьего озера.

Мы спланировали беспрерывную цепь, которая должна помешать тому, чтобы люди Ладислава Энде где-нибудь смогли перехватить меня одну. Адам сопровождал меня небольшое расстояние через лес.

Тропа проходила мимо сосен и елей, и наша обувь всё время проваливалась в песочную почву. Этот путь напомнил мне о множестве прекрасных дней, проведённых здесь в детстве; с Адамом, а также с Лианой и Паулем; в то время, когда мы ещё ничего не знали. Это было беззаботное время, но эта глава в моей жизни закончилась. Дверь в прошлое больше нельзя открыть. Существовало только сейчас и будущее, лежащее перед нами. И за это будущее я буду бороться.

Вскоре я увидела дорогу, которая вела к южным воротам, и как раз в этот момент подъехал розовый Фольксваген Сирокко и остановился на обочине дороги. Похожий на леденец цвет светился между нежно-зелёными тонами утреннего леса, словно инородное тело.

— Как вообще можно ездить на машине такого цвета? — страдальчески простонал Адам при её виде.

Видимо он никогда не привыкнет ко вкусу Лоренца.

— Но цвет ведь милый, — ухмыльнулась я.

— Для девушки, возможно.

Адам кивнул и остался стоять за дубом. Я побежала к Лоренцу и быстро села вперёд на пассажирское сиденье.

— Доброе утро, трогай, — поприветствовала я, захлопывая дверь.

Лоренц сразу нажал на газ, и машина коротко забуксовала. Через окно я увидела, как Адам хлопнул себя ладонью по лбу.

«Надеюсь, всё пройдёт гладко», — вздохнул он.

«Лоренц справится», — ответила я.

Затем повернулась к Лоренцу и внезапно усомнилась в моих оптимистичных словах. Вот уже пару недель он носил кожаную одежду и тяжёлые ботинки. Но капли пота на его лбу говорили о многом и совсем не вязались с бесстрашным костюмом.

— Всё в порядке? — спросила я. — Нам просто нужно доехать до туристического агентства.

— Я знаю, — дрожащим голосом заметил Лоренц. — Я просто так много размышлял о том, что может пойти не так. Перекрытые дороги, Морлемы, обрушившееся защитное заклинание. Я не смогу тебя так хорошо защитить.

Он так крепко схватился за руль, что костяшки пальцев побелели, в то время как он быстро ехал в сторону Шёнефельде.

— Я, конечно, сделаю всё возможное. Это не вопрос. Для меня честь, что я могу помочь. Настоящий агент не знает страха, — он сощурился, напряжённо смотря вперёд. Затем напряжение внезапно исчезло с его лица, и он округлил глаза. — Как это захватывающе. Невероятно. Я на миссии. Этьену следовало сделать фотографию. Хотя, лучше не нет, — он немного истерически захихикал. — Было бы невероятно печально, если бы я не вернулся. Прощальное фото, больше у него ничего бы от меня не осталось.

Дыхание Лоренца было слишком частым.

— Успокойся. Всё пройдёт гладко. Адам следует за нами, — подбодрила я, оглянувшись назад.

— Видишь, вон уже и машина Рамона. Он подобрал Адама, и они едут за нами. К сожалению, я не могу посреди белого дня приземлиться на рыночной площади. Тогда проблем не оберёшься. Другого способа решить это не было. Если что-то случиться, Адам и Рамон будут сражаться.

— Хорошо.

Лоренц немного расслабился.

— Мы направляемся на соревнования драконов, так же, как и тысячи других магов. Мы совсем не будем выделяться. Для меня главное не оставаться одной, но и с Адамом не стоит постоянно появляться вместе.

— Выделяться совсем не будем, — серьезно кивнув, повторил Лоренц. — Понял. Мы действуем под прикрытием.

— Конечно, — улыбнулась я.

Рядом с Лоренцом я была само спокойствие, к тому же, он постоянно смешил меня. Хорошо, что все было так, иначе по дороге в турбюро в мое сердце уже бы давно закрался страх.

Я была на пути в логово льва и даже если гномы укажут нам дорогу, это еще не значит, что мы вернемся оттуда живыми.

— У меня хорошо получается? — спросил Лоренц, когда мы проехали мимо указателя города, и он немного сбросил скорость.

— Ты лучший водитель, который у меня когда-либо был, — похвалила я, и на лице Лоренца засияла улыбка.

Мимо меня проплывали маленькие, уютные домики с ухоженными садиками. Лоренц пересек Каштановую аллею, проехал через рыночную площадь и остановился прямо перед турбюро госпожи Трудиг, где волею случая, меня уже ждала Ширли.

Внешне она прекрасно сочеталась с Лоренцем. Они как будто сговорились, надев темную, кожаную одежду и тяжелые сапоги. Черный макияж Ширли, вкупе с пирсингом, придавали ей агрессивный и опасный вид. Того и гляди, на ее плече появится скорпион.

— Мисс Готика уже здесь, — прокомментировал Лоренц внешний вид Ширли. После чего обнял меня и сказал: — Удачи, Сельма.

— Мы скоро увидимся, — заявила я, приободрив тем самым саму себя и быстро вышла из машины, чтобы не думать о том, что могло пойти не так. Я захлопнула дверь и Лоренц уехал, чтобы припарковать машину возле массива.

Ширли кивнула и испытующим взглядом оглядела рыночную площадь. Но кроме пары жителей Шенефельде, направлявшихся в магазин госпожи Гольдманн, чтобы купить булочек к завтраку, не было видно ничего странного и подозрительного. Но вдруг из-за угла вышло двое мужчин в костюмах, которые как-то не вписывались в эту картинку.

— Быстро, — сказала Ширли, толкнув меня в сторону входной двери в туристическое бюро госпожи Трудиг.

Оба мужчины прибавили шаг, направляясь к нам.

В этот момент мимо нас в сторону мужчин проехал черный Порше Рамона. Адам выскочил из пассажирской двери и направился к людям в костюмах.

Я тем временем бросилась к двери туристического бюро госпожи Трудиг. Они нас обнаружили, нужно было действовать быстро.

— А, вы уже здесь, — поприветствовала нас госпожа Трудиг. — Можете пройти прямо сейчас. Я уже приготовила ваши пропуска. Мы же не хотим, чтобы вы пропустили завтрак по случаю дня рождения Нелли Гольдманн.

Она заговорщицки улыбнулась. Однако, когда Ширли никак не отреагировала, ее губы застыли в косой улыбке.

— Спасибо, госпожа Трудиг, — быстро промолвила я и мы побежали к занавесу. — Очень мило с вашей стороны, что вы специально для нас открылись пораньше.

— Для тебя, всегда пожалуйста, — сказала госпожа Трудиг и бросила на Ширли обвиняющий взгляд, давая понять, что делала все это только ради меня, а не для девчонки с пирсингами и темным макияжем.

Однако Ширли, не обращая на госпожу Трудиг никакого внимания и уже прошла в заднюю комнату. На улице, возле двери, были слышны громкие голоса. Госпожа Трудиг недоверчиво навострила уши.

— Лучше посмотрите, все ли в порядке, — с озабоченным видом заметила я, прежде чем исчезнуть за шторой.

Госпожу Трудиг не напугает парочка сотрудников палаты сенаторов, которым она просто-напросто перегородит дорогу.

Я ещё услышала скрип стула госпожи Трудиг, когда она энергично встала и поспешила к двери. Затем сосредоточилась на Ширли и двери в Конкверу. Чтобы открыть дверь, мы использовали её удостоверение личности, и я на одну секунду задержала дыхание, когда она протянула его через контрольный ящик. Но палата сенаторов не следила за ней, и когда Ширли открыла дверь, та сработала без проблем. Я могла бы поклясться, что дверь осталась бы запертой, если бы в контрольный ящик я сунула своё удостоверение личности.

— Пошли, — сказала теперь Ширли, с тревогой оглядываясь на входную дверь.

Я слышала громкие голоса Адама, Рамона и госпожи Трудиг и могла только предположить, что служащие палаты сенаторов прямо сейчас хотели силой зайти в туристическое бюро, чтобы под каким-нибудь предлогом помешать мне сбежать.

Я прошла через дверь, а прямо за мной Ширли, и снова оказалась в большом туристическом центре Конкверы. Снаружи было ещё темно, потому что из-за разницы во времени в Конквере была ещё ночь. Но в процессе подготовки мы выяснили, что дамы из туристического центра работали сверхурочно, чтобы справиться с наплывом приезжающих из всего мира фанатов драконьих соревнований.

— Добро пожаловать в город, где в этом году состоятся соревнования драконов, — вот уже пропела одна из хостес. — Я могу вам чем-то помочь?

— С дороги, ты кикимора, — пробурчала Ширли, проносясь мимо испуганно смотрящей ей вслед хостес.

Для разнообразия я была согласна с Ширли. Если бы эти истеричные и трусливые кикиморы не заблокировали мой путь бегства, то Скару, возможно, не похитили бы, и всё сложилось бы иначе.

Поэтому я только ответила: «Да, с дороги» и поспешив за Ширли, вышла на небольшую площадь, где в ряд стояли красивые деревья, освещаемые световыми шарами, а их металлические листья раскачивались на ветру.

— Нам нужно немедленно покинуть это место, — серьёзно сказала я, завернув в переулок справа от туристического центра. Там меня уже ждали Ким Гёрнер, Филипп и Вельф Боргерсон. — Они уже в Шёнефельде напали на наш след, — одевая куртку из кожи вингтойбеля, которую протянул мне Филипп, я продолжила. — Адам и Рамон, вместе с госпожой Трудиг, задержат их. У нас не так много времени.

— Хорошо, — сказал Филипп и подошёл к Ширли. — Удачи.

Я кивнула Филиппу, который вместе с Ширли вернулся в туристический центр. Затем развернулась и пошла, следом за мной Ким и Вельф. Хотя Конквера и находилась под защитным заклинанием, и нам не нужно было переживать о Морлемах, но теперь за мной охотился Ладислав Энде. И хотя это было и в вполовину не так ужасно, как бездушные монстры, но всё же не облегчало нашу задачу.

Быстрым шагом я шла с мужчинами по улицам, два раза свернула на право, затем один раз налево. Я так долго изучала план Конкверы, что знала его наизусть. Затем мы, наконец, добрались до окраины города и стены из белого известняка, высотой около пяти метров. На одно мгновение я остановилась и сделала глубокий вздох.

— Готова? — спросил Вельф.

Теперь начиналась, пожалуй, самая опасная часть нашего плана. Мы покидали границы защитного заклинания, и хотя Ким наложил на нас небольшое локальное заклинание, это была всего лишь полупроницаемая защита, и вряд ли сможет обмануть Морлемов. Я подумала о моей сестре, которую эти монстры держали глубоко под землёй. Её место было дома, рядом с семьёй.

— Да, я готова, — сказала я, выпуская крылья.

Ким и Вельф кивнули и последовали моему примеру. Затем мы взлетели на стену и внезапно оказались на краю пропасти. Конквера действительно была скрыта в облаках, и там, где заканчивался свет города, нас ждала темнота. Вельф вытащил компас и ещё раз проверил направление. Затем мы решительно посмотрели друг на друга, кивнули и спрыгнули прямо в облака.

Полёт длился только двадцать минут, но эти двадцать минут были невыносимы. Было темно, мы ориентировались только с помощью компаса Вельфа, и было невозможно увидеть Морлемов из далека.

Я летела, смотря во все глаза, иногда видела светящиеся под нами города. Но больше сосредоточилась на Вельфе, летящим впереди, чтобы не упустить его из виду, а также контролировала окружение на необычные вибрации. Но там ничего не было, кроме облаков и ветра.

В конце концов мы добрались до Линкольнвилла, места, где мы были уже прошлым летом. Так много всего произошло за это время.

Вельф полетел вперёд и спустился ниже. Мы последовали за ним, пролетая над самыми верхушками деревьев и вскоре достигли небольшой поляны, на которой на нас в первый раз напали Морлемы. Когда я снова увидела на том же месте небольшой домик, это было похоже на дежавю. Из окна лился свет, и мы приземлились прямо перед входной дверью.

— Мы справились, — заметил устало Вельф, на мгновение прислонившись к стене.

Я тоже сначала отдышалась. На данный момент мы были в безопасности, и, на удивление, Морлемы до сих пор не взяли наш след. И даже если они ещё прилетят, то больше уже не смогут ничего сделать.

Дверь открылась, и моя бабушка высунула голову из хижины.

— А вот и вы наконец, — промолвила она, по крайней мере с таким же облегчением, какое чувствовала я. — Защитные заклинания установлены, Бальтазар и Морлемы даже и шагу не смогут сюда ступить. Мы ещё подождём немного остальных, а потом я снова спрячу хижину.

— Так же, как спрятан Килеандрос? — спросила я.

— Именно, — ответила бабушка.

Я прошла мимо неё в хижину и плюхнулась на ближайший стул. Постепенно напряжение спадало. Мы добрались благополучно. Я была здесь, и скоро мы продолжим нашу операцию.

— У нас есть несколько часов, — заметил Вельф. — Мы должны использовать время, чтобы отдохнуть. Нам понадобятся все силы, которые у нас есть.

— Именно поэтому я позаботилась о пасте из лапчатки и сварила кастрюлю супа из ячеечных лесных червей, — сразу сказала моя бабушка.

Она подошла к полочке, сняла с неё кастрюлю и поставила на стол. Затем принесла тарелки и ложки и положила тюбики с пастой из лапчатки.

Мой живот внезапно заурчал. До нашего отъезда я не смогла проглотить ни кусочка. Но теперь чувствовала себя в безопасности, и могла спокойно позавтракать. Пока я ела, прибыл Филипп и сообщил, что в Конквере всё было спокойно. Ширли смогла укрыться у Нелли, пока мы ждали.

Затем пришёл Рокко, который недалеко от берега наблюдал за местностью на лодке и сообщил, что Морлемы не появлялись. Когда все прибыли, бабушка произнесла заклинание и спрятала домик от всех глаз. Теперь, без подходящего заклинания, его никто не сможет ни увидеть, ни прикоснуться к нему. Для всех посторонних глаз здесь ничего не было, кроме небольшой поляны.

Я чувствовала себя в безопасности и теперь, когда мой живот был набит супом из ячеечных лесных червей, я также явно почувствовала усталость, которую до сих пор подавляла. Я последовала примеру Вельфа и прилегла ненадолго на одну из двухъярусных кроватей, закрыв глаза.

Когда я проснулась, хижину освещало солнце, а бабушка поблизости разговаривала с Филиппом. Они говорили о том, что Жизель чувствует себя не очень хорошо. Что она всё ещё не переварила новость об исчезновении Лидии и всё время попрекает себя тем, что могла бы предотвратить её похищение.

— Мы должны подготовиться, — как раз в этот момент сказал Вельф Киму, и это был мой сигнал. Я села в кровати, затем встала и поправив одежду, начала вместе с Вельфом раздавать оружие.

Когда мы закончили, я глубоко вздохнула и ещё раз обвела всех взглядом. Филипп серьёзно смотрел на меня распахнутыми глазами, в то время как Ким и Вельф не показывали своего напряжения. Они спорили о том, каким оружием можно лучше прикончить Морлема, коротким практичным кинжалом или длинной шпагой. В это время моя бабушка начала быстро собирать вещи и складывать в сумку. Каждый по-своему справлялся с напряжением.

— Нам пора, — теперь крикнул Вельф и взял своё оружие.

Я посмотрела на часы. Соревнование драконов только что началось.

Ким кивнул, моя бабушка тоже собралась. На очереди был следующий шаг нашего плана, и я надеялась, что он пройдёт так же гладко, как и первый. Я в последний раз проверила, всё ли взяла с собой, и на месте ли мой кинжал. Затем ко мне подошла бабушка, и я не смогла сдержать улыбку, когда увидела её в моих джинсах и кожаной куртке.

— Тебе идёт, — похвалила я.

— Спасибо, — ответила она и вытащила бутылочку из сумки. Затем взяла ложку и отмерила ровно десять капель. Недолго думая, она проглотила эссенцию, и та быстро подействовала. Мне слишком хорошо было знакомо это чувство, когда тянет кожу.

Я сама принимала гриффиновую и могильную травы, когда прошлой осенью пробралась на похороны Алки Бальтазар. И именно поэтому теперь у нас возникла идея, что бабушка сможет выдать себя за меня, чтобы сбить с толку Морлемов и силы безопасности Ладислава Энде.

Теперь бабушка изменилась. Седые пряди исчезли из её волос, превратившись в ярко-красные. Её кожа разгладилась, морщинки исчезли. Вся её фигура выпрямилась и стала сильнее.

Наконец она открыла глаза и улыбнулась.

— Как же хорошо снова быть молодой, — рассмеялась она, разглядывая свои руки.

Тем временем Вельф подошёл ближе и критически её осмотрел.

— Вы похожи, это верно, — недовольно сказал он. — Но не как близнецы.

— Это и невозможно, — сразу ответила я.

Конечно Вельф был прав. Нас можно было бы принять за сестёр, но не за копии друг друга.

— Я на всякий случай ещё использую иллюзорное заклинание, — задумчиво произнесла бабушка. — Этого будет достаточно, чтобы направить по ложному следу Морлемов и людей Ладислава Энде и отвлечь их.

— Хорошо, ещё одна минута, — напомнил нам Вельф, и мы направились к двери.

Бабушка прошептала заклинание, и её внезапно окружило мерцание, которое ещё раз изменило её внешность. У меня было такое чувство, будто я смотрю на себя, но её облик казался не чётким. Когда я хотела сфокусироваться на какой-нибудь детали, она расплывалась перед глазами.

— Уже лучше, — довольно кивнул Вельф и посмотрел на часы. — Вперёд.

Бабушка кивнула, открыла дверь и вышла. Затем расправила крылья и взлетев в небо, направилась к Конквере.

— Вперёд.

Спустя ровно тридцать секунд Вельф подтолкнул к двери также и меня. При выходе я осторожно наблюдала за окрестностями. Но Морлемов нигде не было видно, а вот день обещал быть солнечным, хотя и прохладным.

Я расправила крылья и поднялась в воздух. Вельф, Ким и Филипп сразу последовали за мной, а Вельф со своим компасом в руке взял на себя руководство. Мы полетели от моря к суше и какое-то время парили высоко над лесом. Затем я уже увидела впереди небольшое озеро, и Вельф направился к крошечному островку на этом озере. Он был таким маленьким, что для дома на нём не нашлось бы места. Зато я вскоре различила деревья, кусты и скалы.

Было опасно лететь здесь посреди дня, но риск того стоил. Вельф приземлился первым на южной стороне острова, где из грубых камней образовался небольшой пляж. Оттуда он быстро зашёл под защиту деревьев. Ким и я последовали его примеру, и когда я приземлялась, уже почувствовала тёплое покалывание в животе, такое знакомое и успокаивающее. Сердце забилось быстрее, а губы сами по себе расплылись в улыбке.

Адам, Торин, Рамон и Леннокс уже ждали нас с Рокко Гонденом и Гюнтером Блюм. Выражение их лиц было напряжённым и серьёзным. Никто из нас не знал, как закончится сегодняшняя операция. Либо мы совершим чудо, либо, и это было гораздо более вероятно, потерпим неудачу из-за превосходящей силы Морлемов.

— Вы готовы? — спросил Вельф скрипящим голосом, и Рокко Гонден с Гюнтером Блюм вздрогнули. По ним было видно, что их сердце ушло в пятки, и они с радостью ответили бы «нет».

Всё же все кивнули в качестве ответа на вопрос.

Вельф прочистил горло и снова посмотрел на часы.

— Мы как раз вовремя, — кивнул он. — Осталось всего две минуты.

Рамон и Леннокс наблюдали за небом. Даже двух минут могло быть достаточно, чтобы превратить ситуацию в фиаско. Морлемам лишь надо достаточно быстро появиться, и тогда наш план был обречён на провал.

Адам подошёл ко мне и обнял за плечи. Утешительное тепло его прикосновение помогло мне.

— Независимо от того, как всё сегодня закончится, — сказал он, нежно целуя меня в щёку, — для меня было честью бороться вместе с тобой, Сельма фон Норденах. Твоя смелость и бесстрашие — качества настоящего воина.

— Звучит как прощание, — ответила я, прижимаясь к его груди.

— Нет, — улыбнулся Адам. — Ты же знаешь, что прощания больше не будет. Наши души связаны друг с другом, и эта связь сильнее смерти. Мы будем вместе навсегда.

— Навсегда, — повторила я, и из моего сердца исчезли последние сомнения и тревоги.

— Я готова, — сказала я. — Давайте сразимся и будем надеяться, что этот бой будет последним.

— Пора — в этот момент крикнул Вельф, и мы все подошли к скале.

Именно в это мгновение на горизонте появились чёрные тени.

— Проклятье, — мрачно воскликнул Ким. — Эти монстры нашли нас.

— Успокойся, — сказал Вельф, глядя на Морлемов вдалеке, которые приближались, словно огромные вороны. — Они не ожидают того, что случится.

Как по команде, я вдруг услышала под ногами тихий свист. Это был сигнал. Я сосредоточилась на камне перед собой и превратила его в песок. Под скалой был скрыт туннель, который я только что откопала. Я подняла песок в воздух и сложила его рядом с туннелем.

— Вперёд, — крикнул Вельф, и по его команде один за другим прыгнули в туннель.

В темноте я увидела уже ожидавших нас двух гномов, которые сразу же пошли вперёд, пока мы по очереди, спускались вниз.

Первыми за ними направились Рокко, Рамон и Леннокс, затем Ким и Торин. Когда Вельф и Адам стояли в туннеле, я тоже спрыгнула, отступила в сторону и перенесла песок обратно в туннель.

Прямо перед тем, как снова превратить песок в камень, я увидела, что Морлемы добрались до озера. Крича, они полетели к острову. Но они были слишком далеко. С некоторым удовлетворением я подняла руки и сформировала из песка массивный камень, который закрыл туннель.

Я ещё услышала яростное шипение Морлемов, но уже бежала за остальными, углубляясь под землю. И вскоре больше ничего не было слышно, кроме размеренного ритма наших шагов на протоптанной земле туннеля.

Мы долго спускались под землю, поворачивая на развилках и крутых поворотах. Однажды дорога даже пошла немного в гору, чтобы вскоре снова превратиться в крутой спуск. В туннеле стало заметно теплее, а ритм нашего дыхания громче. Скоро мы уже должны добраться до цели. Я чувствовала, что осталось недолго. Наконец гномы впереди нас замедлили шаг и, в конце концов, остановились, прищурившись в свете наших многочисленных световых шаров.

Выносливость гномов, казалось, была неисчерпаемой. У них даже не сбилось дыхание от быстрого шага, и у меня возникло подозрение, что они ради нас даже шли немного медленнее, чем обычно. Однако по ним было видно, что им не нравится сопровождать нас, и они рады, что скоро от нас избавятся. Мы стояли в тупике, перед нами была только стена из земли и камней.

— Вот, — пробрюзжал один из гномов, указывая прямо на тупик. — Мы пришли. Вам только нужно пробить эту стену. Примерно один метр. Вам это по силам, верно?

— Конечно, — кивнул Вельф, разглядывая стену.

— Хорошо, тогда мы уходим. Наша миссия выполнена.

Другой гном сразу тронулся. Они отошли примерно на пять метров, а потом одновременно коснулись места на правой стене туннеля, после чего в полу открылось небольшое отверстие. Они запрыгнули в него, и отверстие тут же с тихим скрипом закрылось.

— Даже пальцем не пошевелят, чтобы сделать больше, чем обещали — вздохнул Леннокс. — Как-то не по-товарищески.

— Верно, — ответила я. — Но король гномов сдержал слово.

Только теперь, когда я осмотрела туннель, я поняла, что за последние недели он, вероятно, копал его специально для нас, чтобы мы могли зайти в пещеру, которая, если я правильно поняла, находилась глубоко под озером. Место, настолько хорошо спрятанное, что нам ещё долго пришлось бы искать его сверху, так ничего и не обнаружив.

— Хорошо, — промолвил Торин, вытаскивая оружие.

Я была рада, что он здесь и решил сразиться в этой битве вместе с нами. После вечера с матерью он принял решение, что несмотря на боль в сердце, не может подвести Адама и меня в этой ситуации.

— Да, — сказала я. — Давайте начнём и освободим девушек.

— И нанесём сокрушительное поражение Бальтазару, — прорычал Вельф.

— Если представится такая возможность, — напомнила я. — Сейчас самое главное — девушки. Только когда они будут в безопасности, мы можем позаботиться о Бальтазаре.

При этом я умолчала, что на данный момент не особо стремилась сразиться с Бальтазаром. Я не могла точно оценить его силу, только знала, что он сильнее любого из нас.

— Тогда я начинаю, — серьёзно заметил Адам и подошёл к стене.

Он поднял руки и принялся убирать камень. Он продвигался вперёд очень осторожно, раздробляя камень в песок. С каждым сантиметром проделанной работы, напряжение каждого из нас росло. Я слышала лихорадочное, тяжёлое дыхание Вельфа, нервный скрежет зубов Гюнтера Блюм, да и Филипп беспокойно рыл землю ботинком.

Когда, наконец, сквозь стену пробился слабый луч света, мы все задержали дыхание. Мы у цели. Я почти не могла поверить в это и смотрела на свет, как на мираж. Сейчас мы увидим девушек. После таких долгих поисков, теперь мы подобрались к ним близко. Остальные тоже завороженно смотрели на медленно увеличивающееся отверстие.

Через брешь пробивалось всё больше света, и, наконец, дыра была достаточно большой, чтобы проскользнуть через неё.

— Теперь нужно действовать быстро, — тихо сказал Леннокс. — Обезопасить вход, проанализировать ситуацию и исчезнуть с девушками. Все готовы?

Мы одновременно кивнули.

— Мы справимся, народ, — подбодрил Леннокс, заходя в пещеру через брешь в стене. Один за другим, мы последовали за ним, и, наконец, на очереди были Адам и я. Адам пошёл первым, а я пролезла через отверстие прямо за ним.

Зрелище, представшее передо мной, было пугающим. Мы вошли в огромную пещеру, которая величиной была почти такой же большой, как Акканка. Должно быть Бальтазар щедро платил гномам, чтобы они предоставили ему так много места.

Но в отличие от Акканки, здесь не было искусственного солнца и растений. Вместо этого на потолке парило бесчисленное количество световых шаров. Пещера также была не такой глубокой и скорее вытянутой, чем круглой. Мы вылезли из туннеля за поддоном с коробками, и теперь я с любопытством заглядывала за них, чтобы разведать положение. Леннокс, Рамон и Торин вместе с Рокко и Гюнтером Блюмом тоже поспешно оглядывались, в то время как Вельф и Ким всё время оставались рядом со мной.

С правой стороны пещеры находилась своего рода деревня. На площади, на которой стояло бесчисленное количество скамеек и стульев, в размеренном порядке группами были расположены маленькие хижины. Значит девушек разместили там.

Я посмотрела налево, где в конце пещеры находились огромные ворота. Их как раз открыли, и я увидела нескольких Морлемов, вывозящих из пещеры поддоны полные коробок.

Зачем Бальтазару нужны девушки, если у него есть Морлемы в качестве добровольных работников? Хотя у них и не было магических сил, но, видимо, они хорошо справлялись с работой.

— Вон они, — прошептал Рамон, указывая на место позади коробок.

Я встала на цыпочки, чтобы увидеть, что там за ними. И тогда я обнаружила девушек. Они сидели бок о бок с опущенными головами в абсолютно правильном порядке. Ряд за рядом, были установлены рабочие места. Девушки сидели за ними и складывали предметы в коробки. Монотонно и все в одном ритме.

У меня всё сжалось в животе, и я с трудом смогла подавить тошноту. Насколько нужно быть больным, чтобы сотворить подобное? Их взгляды были затуманены, как будто они находились в трансе, и должно быть именно так и было. Работающие здесь Морлемы даже не обращали на девушек внимание, а занимались своими делами.

— Нам нужно разбудить их, иначе они не пойдут с нами, — тихо сказал Торин Адаму.

— Всё именно так, как мы ожидали, — прошептал Адам и вытащил из кармана брюк листок бумаги. — Девушки заколдованы. Сельма, нам потребуется ветровое заклинание.

Адам подозвал к себе Кима и Вельфа, которые пробрались к нему вдоль стены из коробок.

— Похоже, что большая дверь там впереди — единственный вход. Пока Сельма и я разбудим девушек, вам нужно справиться с Морлемами и забаррикадировать дверь, чтобы выиграть время. Затем Рокко и Гюнтер помогут вывести отсюда девушек.

— Хорошо, — согласился Вельф. — Я тоже не вижу другого входа, а если есть ещё один, мы это быстро заметим.

— Хорошо, — ответил Адам. — Тогда идите.

Вельф кивнул, и они с Кимом, Филиппом, Торином, Рамоном и Ленноксом прокрались за коробками к входу пещеры. Затем я сосредоточилась на Адаме. Он держал в руке лист бумаги с заклинанием. Я кивнула и подняла руки, сложив их в чашу. В этой чаше я сформировала маленький вихрь. Он бодро танцевал у меня в руках, щекоча ладони.

Адам протянул руку над вихрем и принялся читать словесное заклинание. Это было длинное заклинание, занимавшее две страницы. Бабушка разработала его вместе с друидами Темаллина и несколько раз испытала.

Пока Адам читал, я наблюдала поверх коробок, как Торин в передней части пещеры выпрыгнул между двух штабелей полных поддонов, воткнул одному Морлему кинжал в грудь и снова исчез. Пока пустая одежда Морлема падала на пол, от Торина не осталось и следа.

Но его атака не осталась незамеченной. Два других Морлема, которые только что снова вошли в пещеру, в ужасе остановились, уставившись на лежащую на полу пыль. Понадобилось всего мгновение, прежде чем они сделали правильные выводы. Затем они забили тревогу. Они пронзительно закричали, крик, который я уже часто слышала.

Адам не позволил этому крику отвлечь себя, он продолжал непрерывно читать заклинание и одну станицу уже закончил. Ему нельзя было ошибаться, в противном случае пришлось бы начинать заново.

После того, как Торин с ребятами в принципе раскрыли себя, они не стали колебаться. Сразу выпрыгнув из своих укрытий, они набросились на обоих Морлемов и одержали верх в рекордное время. Затем поспешили к большой двери и заперли её.

Адам всё ещё уверенно продолжал говорить, а я неподвижно держала руки, чтобы вихрь не ускользнул.

Затем раздался оглушительный удар, который потряс пещеру. Рокко и Гюнтер Блюм рядом со мной упали, а мне с трудом удалось удержать вихрь в руках.

Я безмерно восхищалась Адамом, который не позволил отвлечь себя даже оглушительным ударом, а продолжал читать заклинание.

Когда я снова твёрдо стояла на ногах, я выглянула из-за коробок, чтобы посмотреть на вход в пещеру. Прямо посреди левой створки металлической двери была огромная шишка. Новое землетрясение заставило задрожать всю пещеру, и голос Адама на мгновение прервался.

Тем не менее он продолжил говорить и глядя на то, как его глаза пробегают текст на бумаге, я поняла, что он дочитывает конец заклинания.

Торин и Леннокс укрепляли дверь всем, чем могли. Превращали землю в камень, вытягивали воду из воздуха и накладывали на нее панцирь изо льда.

Я посмотрела на девушек, которые, казалось, не замечали всего происходящего. Они непрерывно делали одинаковые движения руками и пустым взглядом смотрели на свою работу.

Пещеру сотрясло в третий раз, еще сильнее, чем в предыдущие, и я уже готова была взвыть от злости. Я с трудом удерживала в руках маленький вихрь. Мы были так близки к цели. Сейчас мы просто не можем потерпеть неудачу.

Адам продолжал говорить, не отвлекаясь ни на что. Ни на звуки борьбы, которые доносились от входа в пещеру, ни на все убыстряющееся биение моего сердца, которое так громко билось в груди, что он должен был его слышать.

Выглядывая из-за коробок, я увидела не только как третий удар взорвал дополнительную защиту изо льда и камня, но и как в левой дверной створке образовалась дыра. В нее один за другим проникали Морлемы. Видимо, они смогли обеспечить себе доступ в пещеру, просто применив силу.

Как раз в тот момент, когда Адам с облегчением вздохнул и я поняла, что заклинание озвучено, я услышала голос в своей голове. Холодный и мрачный голос, заставивший меня прямо-таки застыть на месте.

«Я убью тебя», — прошептал могильный голос Бальтазара. «На этот раз ты от меня не ускользнешь.»

У меня начали трястись руки, и мне лишь с трудом удалось не выронить вихрь.

— Сосредоточься, Сельма, — серьезно сказал Адам.

— Он идет, — прошептала я сдавленным голосом. — Он знает, что мы здесь.

— Я слышал.

Адам тоже остолбенел. Конечно мы понимали, что Бальтазар заметит, что мы вторглись в его владения. Однако осознавать, что он направляется сюда, было не теоретической частью нашего плана, а пугающей реальностью.

— Хорошо, — в конце концов заметил Адам. — Тогда нам нужно поторопиться.

Я быстро кивнула и сосредоточилась на вихре, сделала его большим и выпустила из рук. Затем подтолкнула, чтобы он развернулся. Превратившись в порыв ветра, он полетел к девушкам, шепча каждой из них заклинание в ухо. Это был единственный способ, который мы смогли придумать, чтобы за самое короткое время освободить девушек от чар.

Теперь всё зависело от того, сработает заклинание или нет. Я смотрела на девушек, в то время как ветер, не переставая, скользил вдоль рядов.

Суматоха от боя у входа в пещеру стала громче.

— Ты позаботишься об этом, — сказал Адам. — Я помогу возле двери.

Адам побежал влево, чтобы присоединиться к братьям, которые едва успевали уничтожать проникающих через отверстие Морлемов.

— Пойдёмте, — сказала я Рокко Гондену и Гюнтеру Блюм. — Позаботимся о девушках, затем обошла коробки и направилась к ним.

Как раз, когда я оказалась среди них, первая осмысленно взглянула на меня. Это была симпатичная девушка с длинными, светлыми волосами и узким лицом. Её взгляд не был пустым. Он был расслабленным, как будто она только что пробудилась ото сна.

Затем она внезапно заметила своё окружение, и её лицо приняло озадаченное выражение.

— Где я? — в замешательстве спросила она, и я чуть не возликовала от радости.

Заклинание сработало. Работа, которую все вложили в эту идею, окупалась.

— Скоро будешь в безопасности, — успокоила я её, улыбаясь. — Мы отведём тебя домой, — затем я огляделась и указала на хижины с правой стороны пещеры, туда, где стояли скамейки и стулья. — Нам нужно место, — сообщила я Гюнтеру Блюм, который проследил за моим взглядом. — Мы сделаем это там. Отведите девушек туда и попытайтесь их успокоить. Чтобы не было паники.

Гюнтер Блюм и Рокко Гонден кивнули и повернулись к девушкам, которые теперь, одна за другой, медленно просыпались.

— Пойдём, — сказала я светловолосой девушке. — Нам туда.

Затем прошла несколько метров до площади, где девушки, очевидно, всегда обедали. Взмахом руки я создала сильный ветер, который сдул скамейки и столы в сторону и расчистил место. Закрыв глаза, я отправила Ширли сообщение. «Всё в порядке, я на месте. Ты тоже заняла позицию?» — спросила я.

«У меня тоже», — подтвердила Ширли. «Я выбрала идеальное место.»

«Спасибо», — ответила я. «Будьте готовы. Сейчас всё начнётся.»

Затем я сосредоточилась на другом человеке. «Вы готовы?» — спросила я Парэлсуса. «Я заняла нужную позицию и Ширли тоже. Можете начинать.»

«Хорошо», — коротко ответил Парэлсус. «Я высылаю дверь.»

Когда я услышала его слова, я вздохнула от облегчения. В нашем плане было много составных элементов, и сработает он только в том случае, если все постараются. А Парэлсус был в нём самым шатким звеном.

Я несколько дней пыталась выследить его у бассейна на островах Гиннинг, которые после нападения на Конкверу, к счастью, тоже находились под защитным заклинанием. Я позаимствовала удостоверение личности Лианы, чтобы палата сенаторов не заметила, что я пользуюсь одной из официальных дверей.

Я всегда приходила в вечернее время, перед тем, как закрывались двери и пыталась подкараулить Парэлсуса, когда он выходил ночью, чтобы добыть еды. На мои сообщения он не реагировал и, конечно же, заметил, что я его поджидаю.

Три дня он голодал и не выходил из номера отеля, пока я не поймала его однажды ночью в углу. Он с помощью иллюзорного заклинания попытался в темноте пройти мимо меня.

Но я почувствовала изменение поблизости и обнаружила его заклинание. А затем я с ним поговорила.

Понадобилось ещё три дня, прежде чем он, наконец, согласился выслушать меня, а потом он ничего не хотел знать о моей идеи. Я долго размышляла, что может побудить Парэлсуса помочь нам, но верная идея появилась у Торина, и он сначала поговорил с господином Лилиенштейном.

Решающим фактором в готовности Парэлсуса к сотрудничеству в конечном счёте был господин Лилиенштейн, который предложил Парэлсусу, присоединится к нему в Австралии. Тем временем он организовал себе там безопасное укрытие, обещающее не только спокойствие и уединение. Господин Лилиенштейн также предложил Парэлсусу своего рода лабораторию, где тот сможет работать.

Было сложно уговорить его, но, в конце концов, Парэлсус согласился. Перспектива, получить немного свободы подальше от этого отеля для развлечений была, видимо, слишком соблазнительной.

Вот почему после недолгого ожидания, на утоптанной площади появилась фиолетовая дверь, которая всегда спасала меня из катастрофических ситуаций.

Облегчённо вздохнув, я взялась за ручку и открыла дверь. Тем временем позади уже стояли три девушки, нетерпеливо глядя на меня.

«Дверь появилась», — коротко подтвердила Ширли. «Отправляй девушек.»

— Сюда, — сказала я, ненадолго игнорируя становящийся всё громче шум боя, который доносился от входа в пещеру.

Затем первая девушка прошла через фиолетовую дверь и оказалась в безопасности. Я не могла по-настоящему в это поверить. Всё сработало. Но сейчас не время наслаждаться моментом первого успеха. Нужно спасти всех девушек, а это возможно только, если никто не помешает.

Я поручила Рокко Гондену и Гюнтеру Блюм задание провожать девушек к фиолетовой двери, чтобы они могли безопасно покинуть пещеру. Затем направилась к входу, где через увеличившееся отверстие в двери проникало всё больше Морлемов. С ними почти уже нельзя было справиться.

Горькая правда

Мне казалось, будто я уже целую вечность выполняю одно и то же движение.

Ударяю, втыкаю, ударяю, втыкаю.

Морлемы продолжали проникать через отверстие в двери. Но ведь когда-то придёт конец, и мы сможем уничтожить их всех? Перед ногами лежало множество тёмных плащей, а слой пыли становился всё толще. У меня болели руки, а на лбу выступил пот. С каждой проходящей секундой моё напряжение росло. Бальтазар направлялся сюда, и это лишь вопрос времени, кто из нас будет быстрее. Успеем ли мы переправить девушек в безопасное место или он примчаться в свою пещеру.

Нашим преимуществом являлось то, что он понятия не имел, что нам удалось убедить Парэлсуса использовать его фиолетовую дверь в качестве запасного выхода, так что три четверти девушек уже исчезли. Надеюсь, он думает, что мы оказались здесь в ловушке. Это ошибочное суждение усыпит его бдительность и, возможно, заставит по дороге сюда не слишком торопиться.

Адам и я сделали выпад и воткнули наши кинжалы в двух Морлемов, которые одновременно протиснулись через узкое отверстие. Так как они были идентичными копиями, они всё время делали одно и тоже. Поэтому их действия были предсказуемыми. Теперь оружие в Морлеомв воткнули Вельф и Ким, затем Леннокс и Рамон и, наконец, Торин и Филипп.

— Ещё сотня девушек, — крикнул в этот момент Рокко Гонден. Через короткие промежутки времени он сообщал, сколько девушек ещё должны пройти через дверь.

Адам и я снова были на очереди втыкать кинжалы, а пока я быстро встряхивала руку, действовали другие.

Когда Рокко крикнул, что осталось всего пятьдесят девушек, я позволила себе лёгкую улыбку в сторону Адама. Скоро всё закончится.

Именно в этот момент я хотела поднять руку и вонзить кинжал в следующего Морлема, но там никого не оказалось. Следующий Морлем, который должен был протиснуться через отверстие, не появился.

Остальные тоже обменялись удивлёнными взглядами. Нам действительно удалось уничтожить всех Морлемов, которые были размещены здесь?

Филипп наклонился, чтобы заглянуть в отверстие, и как раз в это мгновение дверь с оглушительным ударом взорвалась. Я почувствовала жар на коже, и меня отбросило назад. Всё произошло так быстро, что я даже не успела расправить крылья.

Я приземлилась на гору коробок и с трудом встала. Было не так-то просто выбраться из этой кучи. В правом ухе я слышала высокий звон, и вообще звуки вокруг меня были сильно приглушены.

Однако я быстро заметила, что повсюду лежат осколки. В коробках должно быть находилось что-то стеклянное, и когда я на них упала, это что-то разбилось. С каждым движением в кожу впивались осколки.

Я огляделась в поисках остальных, они тоже выбирались из куч коробок. Благодаря этим коробкам, наше падение было не таким жёстким, они предотвратили самое худшее. Наконец мне удалось освободиться, Адам, Торин, Рамон и Леннокс тоже уже встали.

У всех были более или менее серьезные порезы, но ни один из этих порезов не был настолько ужасен, чтобы оправдать испуганное выражение, отразившееся на лицах братьев Торрел.

Я бросила взгляд на взорвавшуюся дверь. Хотя металл и сломался, но от взрыва, очевидно, обвалился туннель позади неё. Возле входа лежали обломки, а пыль оседала медленно.

Я быстро подошла к Адаму, у которого возле плеча на правой руке был порез, и он сильно кровоточил. Но, казалось, Адам совсем не замечал, что по руке стекает кровь и капает на землю.

Всё это начинало меня пугать.

— Адам? — с тревогой подойдя к нему, спросила я. На его лице было выражение глубокого отчаяния. Я посмотрела на Торина, но и тот был таким же бледным, и смотрел в одну точку. В глазах Рамона и Леннокса я увидела лишь чистую панику. — Что случилось? — спросила я дрожащим голосом.

Теперь Адам поднял голову, и я не смогла описать ужас, который увидела в его глазах

— Что случилось? — повторил он невыразительным голосом, но, похоже, не смог ответить на мой вопрос.

— Ты ранен, — обеспокоенно заметила я. — Нужно позаботиться о твоих ранах.

Но, похоже, Адам не понимал моих слов.

— Это невозможно, — пробормотал он, снова посмотрев вниз.

Братья Торрел, казалось, все были где-то далеко. Меня охватил страх, что здесь действует какое-то заклинание, которое я ещё не смогла обнаружить и понять, и это оно привело к тому, что эти четверо больше не могли себя контролировать.

— Невозможно, — качая головой, сказал теперь и Торин.

Ближе подошли Вельф и Ким, у которых тоже было множество порезов.

— Ещё двадцать, — в этот момент прокричал через пещеру Рокко Гонден.

— Пойдёмте, — сказала я. — Нам пора уходить.

Но никто из братьев не сдвинулся с места.

— Что с ними не так? — спросил Вельф, пока перевязывал платком порез на руке.

— Не знаю, — в панике отозвалась я. — Адам, ответь мне, наконец!

Но Адам всё ещё не двигался.

Ким встал рядом со мной и посмотрел вниз.

— Зато я знаю, что это, — внезапно произнёс он, и теперь я тоже удивлённо посмотрела вниз. Что же всех там так заинтересовало?

Мне потребовалось некоторое время, чтобы в беспорядке из маленьких коробок и осколков что-то разглядеть. Но затем меня словно осенило, и я внезапно поняла, почему братья Торрел стояли так, словно кто-то выбил у них почву из-под ног. Потому что именно это и случилось.

Между осколков лежали ещё некоторые неповрежденные предметы, выпавшие из коробок. Это были очень хорошо мне знакомые шары из стекла. Именно те шары, которым семья Торрел была обязана своим богатством. Никому не нужно было ничего объяснять, вся отвратительная правда развернулась у меня перед глазами, и эта правда также объясняла потрясённые лица братьев Торрел.

Богатство семьи основывалось на страданиях похищенных девушек. Моё горло сжалось, и я едва могла дышать, пока правда медленно доходила до моего сознания.

Бальтазар поставлял необработанные стеклянные шары. Затем в компании Торрел их украшали сезонными мотивами и накладывали заклинание, чтобы те могли парить в воздухе. Но изготовлением шаров, производством сырья, занимались похищенные девушки. Они были дешёвой рабочей силой, благодаря которой Бальтазар разбогател. И с помощью этого богатства он подкупал и обманывал.

Этими же деньгами Тимея Торрел щедро поддержала предвыборную кампанию Ладислава Энде.

На них были куплены и отремонтированы дома.

Чем больше я об этом думала, тем больше понимала, какой путь прошли деньги из продажи этих шаров и тем сильнее сжималось моё сердце. Госпожа Гольдманн продавала их в своём магазине. Они так сильно нравились Лиане, и она всегда запускала их в воздух на Рождество. Может уже тогда она держала в руке шар, который изготовила здесь её собственная сестра.

Меня затошнило, и было такое ощущение, будто под ногами начала трястись земля. Все подарки, которые Адам и его братья получали от родителей, были оплачены этими деньгами. Порша Рамона, зарплата Эльзы. Этот список можно было продолжать бесконечно.

В этот момент раздался очередной взрыв и поднялась пыль. Морлемы, видимо, попытались освободить туннель.

— Нам пора, — серьёзно сказала я, тряся Адама за руку.

Затем я услышала ледяной голос в голове. «Я убью тебя, Сельма», — промолвил Бальтазар, в его голосе слышалась злость. «Я уже почти на месте.»

Меня охватил чистый страх.

— Адам, — в панике заговорила я, тряся его. — Ну же, нам пора уходить.

Угроза Бальтазара прикончить меня, похоже, разбудила Адама.

— Да, конечно, — промолвил он, бледный как смерть. — Давай, Торин, нужно закончить наш план. Мы здесь, чтобы спасти девушек.

Теперь и братья Адама зашевелились, и мы направились в сторону фиолетовой двери. Гюнтер Блюм как раз провёл через неё последнюю девушку, а затем и сам в ней исчез. Рокко Гонден ещё держал дверь открытой и ждал нас.

Я ещё раз оглянулась. Как раз в это мгновение пришли в движение обломки. Скоро Морлемы очистят туннель. Нужно поторопиться. Адам и Торин шли впереди, затем за нами следовали Рамон и Леннокс, и в конце Ким с Вельфом.

Кого-то не хватало.

— Где Филипп? — крикнула я Вельфу.

Вельф резко остановился. Теперь, видимо, он это тоже заметил. Даже Ким замер.

Из-за того, что всех охватил шок, когда открылась правда, скрывающаяся за стеклянными шарами, похоже, никто из нас не подумал о Филиппе.

Я внезапно вспомнила, как он заглядывал в отверстие в двери, как раз перед тем, как та взорвалась.

— Нет, — с болью выкрикнула я, как будто догадалась, что должно было произойти.

Ким и Вельф побежали назад и начали искать Филиппа среди коробок. Обломки в туннеле пришли в движение и в тоже время я внезапно услышала шум. Из входа, через который мы вошли, вдруг хлынула вода.

Я в ужасе переводила взгляд то на всё увеличивающуюся струю воды, то на движущиеся обломки.

Затем меня внезапно схватил за плечо Торин.

— Ты должна уйти, — заметил он, потянув меня за собой. — Бальтазар направляется сюда из-за тебя.

Адам кивнул Торину, и я вдруг поняла, что они решили это только что, не спросив меня.

— Но мы должны спасти Филиппа, — запротестовала я.

— Мы сами спасём, — сказал Адам, возвращаясь с Рамоном и Ленноксом назад.

Тем временем, вода била в пещеру почти горизонтальной струёй и за короткое время она затопит её.

— Я не могу их бросить, — сказала я.

Подняв руки, я заморозила струю воды. Затем быстро повернулась и направила в сторону разбросанных по земле коробок резкий ветер. Множество пустых плащей убитых Морлемов сдуло с места. В воздух поднялась пыль, коробки отлетели в сторону, а осколки тихо зазвенели.

И тогда я увидела лежащую на земле фигуру, Ким и Вельф тоже обнаружили её. Они поспешили к Филиппу, который окружённый лужей крови безжизненно лежал на земле.

В этот момент земля затряслась, и обломки быстро задвинулись в пещеру.

Бальтазар прибыл, теперь остановить его будет сложно.

— Бегите, — крикнула я Киму и Вельфу.

Адам, Леннокс и Рамон подоспели им на помощь, чтобы унести безжизненное тело.

А потом мы тоже побежали.

Когда я в последний раз обернулась, я увидела, как в пещеру вошёл Бальтазар. Обнаружив фиолетовую дверь и поняв, что пещера давно опустела, и он пришёл слишком поздно, он взвыл от злобы.

— Ты заплатишь мне за это, — крикнул он.

Но его крик замер в свете, потому что Торин как раз в этот момент втолкнул меня в дверь.

Кровь и слёзы

Я жёстко приземлилась на матовый металл, которым была облицована площадь в Конквере. Прямо под моими коленями было написано благословение, которое должно принести городу радость и счастье. Я чуть не рассмеялась от сарказма. Мне всё ещё не верилось, в какие ужасные дела были вовлечены родители Адама.

Я медленно поднялась, а потом с удивлением огляделась. На площади царила торжественная тишина. Слышен был только тихий шёпот переговаривающихся людей, которые повсюду обнимались и плакали. Множество семей приехало сегодня на соревнование драконов в Конкверу, и теперь они вернули давно потерянных детей, сестёр и кузин, появившихся, казалось бы, неоткуда.

Из туристического центра только что выбежала женщина, у неё были короткие тёмные волосы, а в глазах читалось неверие. Она бросилась к площади, и когда увидела множество девушек, стоящих там, её губы начали дрожать. Некоторые из девушек были всё ещё растерянны и с вопросом во взгляде. Других же уже узнали родственники и заключили в объятья. Женщина, сжав руки в кулаки, в отчаянии оглядывалась. Затем узнала кого-то посреди толпы. Её взгляд остановился на молодой девушке. Женщина издала сдавленный крик и побежала к девушке, рванула её в объятья, а затем у неё по щекам побежали слёзы.

Мою грудь заполнило тёплое чувство. Я побрела дальше и внезапно увидела Лиану, которая смеясь, обнимала девушку с такими же запутанными локонами, как у неё. Это была Мира. Она, наконец, вновь обрела сестру. Даже Ширли, стоящей рядом с Лианой, пришлось вытереть слезу, так сильно она была тронута, а Лоренц, совершенно перестав владеть собой, стоял рядом с ними и неудержимо рыдал.

Вот и всё. Со страданиями наконец-то покончено. И пусть Бальтазар бушует и злится, я бы всё равно сделала это вновь. Я бросила взгляд на трибуну для почётных гостей, где узнала Скару, которая испуганно и съёжившись, лежала в объятьях плачущих родителей.

Это был тихий момент счастья на площади в Конквере. К драконам, которые обычно были в центре внимания, прямо сейчас никто не проявлял интереса. Но если я правильно интерпретировала венок победителя, одетый на шею Леандро, то мы уже выиграли соревнования, когда фиолетовая дверь появилась среди толпы на площади.

Именно так мы и планировали. Это должно было случиться при таком множестве народа, чтобы действительно каждый узнал правду, и Ладислав Энде не смог повернуть или изменить её в свою пользу.

— Сельма, — внезапно позвал меня знакомый голос.

Я лишь на секунду погрузилась в мысли. Затем обернулась, как раз, когда Адам, Леннокс и Рамон выпрыгнули из фиолетовой двери. Но меня позвала Жизель. Я увидела, как она выбежала из туристического центра.

— Это правда? — крикнула она. — Вы спасли девушек?

В её глазах было изумление и выражение огромного счастья. Я была поражена, как быстро распространялись новости и радовалась тому, что всё получилось так, как мы и надеялись. Скоро весть о том, что девушки снова свободны, разнесётся до последнего уголка Объединённого Магического Союза.

— Да, — улыбнулась я, но потом улыбка внезапно застыла на моих губах.

— Что случилось? — с тревогой спросила Жизель.

Мне не пришлось отвечать. Вместо этого я указала на фиолетовую дверь. Ким и Вельф как раз вносили безжизненное тело Филиппа. Затем фиолетовая дверь закрылась и просто исчезла, как будто её там никогда и не было.

— Филипп, — в панике закричала Жизель и подбежала к нему.

Ким и Вельф осторожно положили Филиппа на землю. Внезапно подбежала молодая рыжеволосая женщина, которая была удивительно похожа на меня и опустилась на колени рядом с Филиппом. Это же моя бабушка, у меня словно пелена спала с глаз. Благодаря гриффиновой травы она всё ещё была на несколько десятилетий моложе.

И тут я вдруг обнаружила в толпе Лидию. Она тоже меня узнала и побежала навстречу. Но когда бежала, перевела взгляд влево и заметила Жизель, которая теперь стояла на коленях рядом с Филиппом. Бабушка только что осмотрела Филиппа и теперь серьёзно покачала головой. Жизель расплакалась, а мне стало холодно. Боль затопила меня и парализовала сердце.

Лидия медленно подходила к Жизель и Филиппу, в то время как Ким и Вельф растерянно стояли рядом с моей молодой бабушкой и ошеломлённо смотрели на своего мёртвого друга. Я взирала на эту сцену, и была не в состоянии вымолвить даже слово. Счастье и страдания лежали так близки друг к другу. Филипп отдал всё, чтобы спасти Лидию и девушек. Он даже пожертвовал самым ценным, что у него было — своей жизнью.

Теперь прибежал Леандро и сразу понял, что произошло. Он снял свой венец и небрежно бросил на землю. Затем подошёл к Лидии и обнял.

Я заметила, как его взгляд остановился на мне. Вероятно, я выглядела довольно жалко, была грязной и раненной. По щекам бежали слёзы, потому что я просто не могла и не хотела верить в то, что Филипп мёртв. Не после того, как наш план сработал так идеально. Почему люди, для которых ещё слишком рано уходить, всегда исчезают из моей жизни?

Леандро подозвал меня к себе, и тяжело ступая я подошла.

— Прости, — сказала я. — Я плохо за ним приглядывала. Этого не должно было случиться.

— Он знал, во что ввязался, — спокойно сказал Леандро. — Его смерть была не напрасной. Посмотри, чего вы достигли. Вы вернули девушек домой. Это было то, чего хотел Филипп. Он хотел сдержать обещание, которое дал Тони и хотел спасти Лидию.

Жизель сдавленно рыдала. Я обняла её, и мы долго так стояли.

В конец концов, Лидия высвободилась из объятий Леандро и подошла ко мне.

— Мне так жаль, что не поверила тебе, — тихо сказала она.

— Ты моя сестра, — серьёзно заметила я. — Я желаю для тебя только самое лучшее, и так было всегда. Никогда об этом не забывай.

Потом я просто заключила её в объятья и долго не отпускала.

Через некоторое время с другой стороны площади я внезапно услышала волнение и громкие крики.

Все удивлённо подняли головы, и я поняла, что беспорядок исходит от почётной трибуны, где семья Энде стояла теперь уже не тесно обнимаясь, а ошеломлённо смотря на братьев Торрел, возвышающихся перед родителями.

Лицо Тимеи Торрел было бледным, да и её муж не особо от неё отличался. Рядом с этой шестёркой стоял Вендолин Габриэль. Видимо, появление фиолетовой двери прервала его шоу, и он цеплялся за микрофон, словно за спасательный круг. Из-за того, что микрофон всё ещё был включён, вся площадь могла слышать разговор на трибуне.

— Вы знали о том, что похищенные девушки изготавливали стеклянные шары? — голос Адам был громким и таким холодным и бесчувственным, что мне стало не по себе, и я была рада, что его гнев направлен не на меня. — Вы знали, что поставки от Бальтазара? Вы знали, что заработали деньги на их страданиях?

Тимея Торрел ошеломлённо смотрела на Адама, и вся площадь, казалась, затаила дыхание.

Может объявление этой новости всех так шокировало — столь любимые стеклянные шарики были рабской работой их собственных похищенных детей. Или тот факт, что такая почётная семья, как Торрелы могла быть ответственна за такое преступление?

Всё идёт своим чередом, внезапно подумала я. С тех пор, как золотая монета больше не была в руках Тимеи Торрел, удача покинула её. После этого публично высказанного предложения, больше уже никто не будет покупать шары, не имеет значения, что сейчас ответит мать Адама. Таким образом экономический крах семьи Торрел был предопределён.

— Это правда? — повторил Адам свой вопрос ледяным тоном, сверкая на родителей глазами.

Его браться угрожающе выстроились позади него и выглядели пугающе.

— Я ничего об этом не знала, — ответила Тимея Торрел задрав подбородок, отлично понимая, что её слушает множество людей. — Семья Торрел никогда бы не допустила подобного. Как вы только можете думать, что я на такое способна?

Адам угрюмо прожигал мать глазами, и я знала, что он ей не верит. Так же, как и другие люди на площади, потому что раздались первые свистки.

— Пойдём, — сказала Тимея своему мужу, когда заметила, что атмосфера на площади медленно, но верно меняется. Затем они покинули трибуну и быстрым шагом направились к туристическому центру.

Ладислав Энде, не теряя самообладания, теперь взял микрофон в руки.

— Достопочтенные граждане, — растроганно промолвил он. — Обещаю вам, что мы полностью проясним, что здесь произошло. Но сначала хочу поблагодарить храбрых воинов Чёрной гвардии за то, что они вернули девушек.

— В этой спасательной миссии принимали участие ещё и много других людей, — сказал Адам ясно и так громко, что все услышали. — Особенно я хочу поблагодарить Филиппа Дебруа, который погиб, спасая девушек. Смелых людей, подобных ему, должно быть гораздо больше в Объединённом Магическом Союзе, — Адам твёрдо посмотрел примусу в глаза. — Люди, которые смелы и честны, для которых обещание спасти других, даже если умрут — свято.

Раздались бурные аплодисменты. Слова Адама тронули сердца людей, выражая то, что все думали и чувствовали. Я ясно увидела, как Ладислав Энде сглотнул при этих словах и покраснел.

Он понимал, что его не имели в виду. Но Ладислав Энде также отлично знал, что можно сейчас сказать, а что нет. Он ведь политик и кроме того, достаточно остроумный, чтобы правильно интерпретировать атмосферу в толпе.

Он выпрямил спину и придал лицу серьёзное и торжественное выражение.

— Мы почтим Филиппа Дебруа за его вклад и удостоим чести всех, кто рисковал жизнями ради спасения девушек. Кроме того, мы привлечём к ответственности всех виновных в этом злодеянии. Даю вам обещание и клянусь своей жизнью.

За его словами последовало ликование, и теперь я поверила, что умиление на его лице было настоящим и, возможно, этот момент станет предвестником перемен.

Эпилог

— Можно тебя пригласить? — спросил Адам, протягивая руку.

На нем был темный костюм, в котором он выглядел просто восхитительно. Пиджак идеально сидел на широких плечах и подчеркивал тренированную фигуру.

— С удовольствием, — улыбнулась я.

Когда я встала со стула, мое длинное, элегантное вечернее платье мягко ниспадало вокруг меня.

— Зеленый цвет тебе очень идет, — заметил Адам, ведя меня на танцплощадку в Западном зале. Он рассматривал мое облегающее платье долгим взглядом, похожим на прикосновение.

— Спасибо, — сияя ответила я. — Лоренц выбрал его для меня.

— Ну, кто же еще? — улыбаясь промолвил Адам.

— Думаешь, мы можем отважиться и станцевать вместе?

Я осторожно огляделась. Но на нас никто не взглянул, когда мы присоединились к другим парам.

— В данный момент, мы можем отважиться почти на все, — серьезно сказал Адам. — Ты же знаешь, общественность провозгласила нас героями.

— Знаю, — ответила я, хорошо помня, что Ладислав Энде сдержал слово.

Филлип был похоронен с государственными почестями. Однако, нам понадобилось много времени, прежде чем парализующее горе от утраты немного отступило.

Жизель переехала к нам, окончательно оставив дом и прошлое в Кламартине. Бабушка настояла на том, чтобы она была рядом, а не жила одна и вдалеке от нас. В конце концов, мы были семьей и должны держаться вместе.

Ладислав Энде лично руководил расследованием относительно освобождения девушек, и мы, не считая нескольких небольших деталей, объяснили ему наш план. Имя Парэлсуса мы не стали упоминать. Но, вероятно, всем участникам было ясно, какой великий ум скрывается за фиолетовой дверью.

После тщательного расследования все участники были названы в «Хронике Короны» и публично удостоены чести, и куда бы мы не пошли, нас узнавали и осыпали благодарностями. Все знали кого-нибудь, чья семья снова стала полной.

Даже моя бабушка была реабилитирована. Её снова назначили целительницей, а также она вернула своё место в городском совете. Только вежливо отказалась от своих полномочий накладывать защитные заклинания, чтобы в палате сенаторов снова не возник дисбаланс.

Ходатайство моей бабушки, по поводу того, чтобы отменить реабилитацию Бальтазара, было, наконец, удовлетворено, после того как процесс был возобновлён стараниями Ладислава Энде.

— Но я уже могу быть благодарным только за то, что ты ещё хочешь встречаться с таким беднягой, как я, — ухмыльнулся Адам.

Продажи парящих шаров не только обрушились, но полностью прекратились. И не только это. Даже те шары, что всё ещё можно было найти во всех семьях, граждане Объединённого Магического Союза отсортировали. Производство в компании Торрел было прекращено, хотя Тимея ещё раз в интервью с «Хроникой Короны» публично заявила, что появился новый поставщик, и что она даже не догадывалась, кто на самом деле скрывался за долголетними поставками.

— Я люблю тебя, независимо от того, сколько у тебя денег в кармане, — улыбнулась я. — Чтобы быть счастливым, деньги не нужны. Нужна только любовь. Не больше и не меньше.

— Твоё благоразумие совсем не уступает твоей красоте, — очаровательно сказал Адам, обняв меня рукой за талию, а другой взяв за руку, чтобы повести в танце.

Я с изумлением заметила его профессиональные движения. Это было что-то новенькое.

— С каких пор ты научился танцевать? — спросила я, когда мы энергично выполнили первый поворот. Пока мы легко и элегантно кружили по комнате, я краем глаза заметила Лоренца, который смотрел на меня с широкой улыбкой. Тогда мне стало всё ясно.

— Лоренц давал мне уроки танцев, — подтвердил Адам мою догадку. — У меня всплыло в памяти, как он однажды упомянул о том, что сможет научить танцевать польку даже улитку, и я подумал, что со мной ещё не всё потеряно.

— Ты отличный танцор, — улыбнулась я.

— Это всё заслуга Лоренца, — скромно ответил Адам.

— По крайней мере, это объясняет, почему ты в последнее время так часто был в Таинственном саду, — заключила я.

Я уже задавалась вопросом, почему Адам в последнее время так усердно тренируется. Бальтазар нигде не появлялся. После того, как Морлемы поднялись в воздух из его укрытия на Корво, прямо перед носом Чёрной гвардии, Ладислав Энде щедро наложил защитное заклинание на всю окрестность. К настоящему времени почти не было населённой магами области, которая бы не была для него закрыта.

Чёрная гвардия действовала повсюду, и была начеку. Даже если мы знали, что Бальтазар не сдастся и отомстит, как только поймает нас, всё же мы были спокойны, потому что было маловероятно, что он действительно нас поймает. В этом году мы многое у него отняли. Его мать умерла, дракон Латориос был убит, а также мы прикрыли его источник доходов. Не говоря уже об атрибуте власти, который, согласно информации короля гномов, был уничтожен в вулкане. Всё шло хорошо, и у нас действительно была причина праздновать. Лиана была счастлива и проводила каждую свободную минуту со своей сестрой Мирой.

Мои отношения с братом и сестрой тоже стали такими близкими, как я всегда хотела. Леандро был новой звездой в гоночной команде драконов, и это связало нас ещё больше. Но и Лидия, наконец-то, протянула мне руку, и мы начали в долгих беседах лучше узнавать друг друга. Даже Фалько Гёрнер объяснился с братом. И после того, как смог избавиться от этой заботы, он наконец, заставил своего огненного жука пробежать по столу.

— Лоренц превзошёл самого себя на этой вечеринке, — заметила я.

Потолок Западного зала сиял множеством маленьких огней, словно звёздное небо, а с потолка падали веточки из цветков всех возможных цветов. Всё сияло и переливалось в тёплых тонах. Даже на полу были распределены крошечные точки света, так что было такое чувство, будто идёшь по лугу с крошечными, сверкающими цветами.

— Верно, — сказал Адам. — В конце концов, вечеринку все должны хорошо запомнить, теперь, когда мы сдали экзамены 4-го уровня, и большинство выпустилось, чтобы начать трудовую деятельность. Ведь его бывшие сокурсники стали его новыми клиентами. Этим летом будет много свадеб.

— Да, точно. Но, к счастью, мы будем в Австралии, и это нас не особо коснётся, — заметила я.

Король гномов сдержал своё обещание и рассказал, что нам нужно искать.

— Значит будем искать Звезду с Комо, — промолвил Адам. — Розовый бриллиант.

— Именно, — ответила я. — Господин Лилиенштайн уже напал на след. Король гномов еще раз подтвердил, что этот алмаз был найден примерно две тысячи лет назад в Австралии, в давно заброшенной шахте.

— И мы отправимся туда? — спросил Адам.

— Конечно, — ответила я. — Торин уже там, наводит справки вместе с господином Лилиенштайном. Теперь, когда мы наконец закончили учебу, нас ничто не держит. Девятый семестр начнется только в октябре. Четыре из пяти атрибутов власти уничтожены. Мы уже близки к цели.

— Верно, — с серьезным видом согласился Адам и пристально посмотрел мне в глаза. Мы всё ещё двигались в такт музыки под искусственным звездным небом. — Цель уже не за горами.

— Что случилось? — спросила я.

— Я хочу, чтобы ты в ближайшее время провела ритуал. Я должен узнать, магическая мы пара или нет. Все указывает на это.

Адам серьезно смотрел на меня, и я быстро кивнула.

— Конечно я это сделаю.

В случае чего, это было бы для нас большим преимуществом и, возможно, еще больше увеличило наши силы.

Студенческая музыкальная группа Теннебоде закончила песню, и мы зааплодировали.

После этого Адам вывел меня из зала. Пройдя по вестибюлю мимо стоявших там и о чем-то оживленно разговаривающих пар, мы вышли на улицу во внутренний двор замка.

Лоренцу как-то удалось заставить Вендолина Габриэля украсить внешний фасад теми же крошечными, сияющими золотистыми точками, как и Западный зал. Это было захватывающее зрелище. Деревья в небольшом парке тоже поблескивали, создавая ощущение, что находишься в сказочном лесу. Именно туда меня и потянул за собой Адам. Мы сели на лавку и взглянули на звездное небо.

— Что у тебя еще на душе? — осторожно спросила я, после того как по небу пролетела парочка метеоров.

Мы были одни в этом леску, и стоящая здесь тишина благотворно влияла на меня после шума переполненного Западного зала. Я четко ощущала, что Адама что-то беспокоит, а также, что он не подпускает меня к себе.

Он вдруг с серьезным выражением лица встал и опустился передо мной на колени. Мое сердце начало бешено колотиться, когда я увидела его взволнованный взгляд. Неужели это то, что я думаю?

— Сельма, ты моя любовь и моя жизнь, — серьезно начал Адам. Его глаза светились теплотой. — Без тебя день для меня не имеет смысла, без тебя моя жизнь серая и унылая. Этот год еще раз показал, что нам суждено быть вместе, что мы созданы друг для друга, — Адам сделал глубокий вдох, а мое сердце забилось еще чаще. — Я не хочу быть без тебя и поэтому хочу спросить, не окажешь ли ты мне честь, стать моей женой, — голубые глаза Адама сверкали как звездное небо в ночи, заманчиво и таинственно. — Ты выйдешь за меня?

Легкая улыбка на моих губах стала шире, а сердце наполнилось радостью. В прошлом году казалось, что наша жизнь и наша любовь разрушены, а сейчас я была здесь, с этим чудесным мужчиной, которого любила больше жизни, и он хотел, чтобы я стала его женой, несмотря на множество проблем, которые последуют за этим.

Но я видела не заботы, которые принесёт наша женитьба и не проблемы, которые возникнут, потому что браки между плебеями и патрициями всё ещё были запрещены. Я видела лишь Адама, мужчину моей мечты, любовь всей моей жизни и вопрос, который он мне задал от всего сердца.

— Да, — хрипло прошептала я, а по щекам уже текли слезы. — Конечно я хочу за тебя замуж. Я люблю тебя.

— Ты делаешь меня самым счастливым человеком на свете, — промолвил Адам и нежно поцеловал меня.

— Ну да, — улыбнулась я. — На твоем месте я бы не была так уверена. Когда Лоренц узнает, что будет организовывать нашу свадьбу, он, без сомнения, составит тебе конкуренцию.

Адам улыбнулся, встал и помог подняться мне. Мы стояли крепко обнявшись. Наблюдая за сгорающими в небе метеорами, у меня было только одно желание. Это счастье должно длиться вечно, потому что даже вечности с Адамом мне было мало.

Content

Лёвенштейн Карола Печать Тора