Дженнифер Арментроут

ПРОКЛЯТАЯ

Глава 1

Что-то мягкое и теплое, размером примерно с ладонь, устроилось у меня на груди, а затем сместилось вправо, направляясь вверх. Не знаю, почему, но мне хотелось заглянуть в нежно-голубые глаза какого-нибудь красавчика. Может, потому что мне только что приснился самый лучший сон в моей жизни? Но я совершенно не ожидала увидеть перед собой блеклые призрачные голубые глаза. На моей груди расположился хомяк, его белая, с коричневыми пятнами, шерсть была перепачкана. Грязные следы покрывали ночную рубашку, и куски гравия прилипли к покрывалу.

Я закричала.

Ошарашенный хомяк сбежал прочь с груди и исчез где-то под одеялом. Я спрыгнула с кровати, чуть не упав лицом на потертый ковер. Выбежав из комнаты, подавила желание снова закричать.

Сердце все еще бешено колотилось, когда я замедлила шаг, подходя к спальне младшей сестры. Дверь была приоткрыта, и мой взгляд сразу же упал на кровать. Обнаружив, что она пуста, я осмотрела комнату. Рассветные лучи проникали в спальню, отбрасывая тени вокруг хрупкого силуэта Оливии.

Она сидела на полу спиной к двери и наклонив голову. Багровые кудри закрывали ее лицо.

Входя в комнату, я перешагнула через одну из ее кукол. Я тут же забыла о хомяке, хорошенько рассматривая игрушку. Одна рука была откручена. Оливия маркером нарисовала глаза у нее на лице. Затем, как будто это еще не было достаточно странным, нацарапала слово «смотри» у куклы на лбу.

Мои ладони вспотели.

— Оливия…

Она застыла.

— Эмбер? Я сделала кое-что нехорошее сегодня утром. Ты очень сильно разозлишься.

Такие слова из уст пятилетнего ребенка пугают, но мне и так уже было известно, что она сделала. Я двинулась вперед, мимо кровати, хотя на самом деле мне хотелось развернуться и убежать. Иногда Оливия пугала меня до чертиков.

— Что я говорила тебе, Оливия?

Она наклонила голову, уставившись на меня. Ее зеленые глаза были мокрыми от слез, поэтому сверкали, как изумруды.

— Прости, — ее губы задрожали, — Пискун испугался, когда я принесла его обратно в дом. Он очень быстро сбежал от меня, я не успела его остановить.

Каким-то образом мне удалось выдавить из себя улыбку, пока глаза осматривали ее ночную рубашку. Темные куски земли покрывали хлопковую ткань, грязь прилипла к маленьким ручкам и пухлым пальчикам. Коробка из-под туфель, лежащая на коленях, тоже была полностью испачкана. Та самая коробка, в которой я похоронила Пискуна на заднем дворе прошлой ночью.

Я до боли зажмурила глаза, отгоняя в уме все ругательства, которые могла бы вспомнить. Мне нужно было предугадать, что она сделает это. По моему телу пронеслась сильная дрожь.

Оливия просто не могла смириться со смертью.

— Прости, — прошептала она, — но Пискун любит меня, и я была нужна ему.

Я обошла ее и опустилась на колени.

— Ты не нужна была Пискуну! Оливия, ты не можешь делать это каждый раз, когда один из твоих питомцев умирает. Это неправильно, неестественно.

Также неестественно, как возвращать к жизни мертвого голубя, которого она нашла на днях на подъездной дорожке. Или Дымка, кота, лежащего на обочине дороги.

— Но… Я сделала это с тобой, — настаивала Оливия.

Я уже открыла рот, но что я могла сказать? Оливия действительно сделала это со мной два года назад, я была такой же противоестественной, как и Пискун. А возможно, даже больше, чем он.

— Я знаю, и поверь мне, я очень это ценю. Но ты не можешь продолжать делать это.

Она вздрогнула и отпрянула.

— Не надо.

Я посмотрела на свои руки, не понимая, коснулась я ее или нет. Расстроившись, я сложила их на коленях.

— Когда кто-то умирает, это означает, что пришло его время. Ты знаешь это.

Оливия вскочила на ноги.

— Ты собираешься забрать у меня Пискуна.

Мой нос уловил запах смерти, исходящий из коробки. Я ужаснулась, подумав, что и от меня пахнет также. Желание обнюхать себя было практически непреодолимым.

— Пожалуйста, не забирай Пискуна, — продолжала она, находясь на грани грандиозной, по ее меркам, истерики. — Я обещаю больше этого не делать. Только позволь мне оставить Пискуна! Пожалуйста!

Я уставила взор на нее.

Оливия остановилась, но ночнушка все еще колыхалась вокруг ее коленей.

— Эмбер, ты злишься на меня? Пожалуйста, не злись на меня.

— Нет, — вздохнула я, — я не злюсь, но ты должна пообещать мне больше этого не делать. И на сей раз я серьезно.

Она с энтузиазмом закивала головой.

— Я не буду! Так ты разрешишь мне оставить Пискуна?

— Да. Просто пойди и забери своего глупого хомяка, — вздохнув, я встала, — он заполз под мое одеяло.

Яркая, прекрасная улыбка осветила ее лицо, когда она развернулась и направилась в сторону моей спальни. Я пошла за ней следом, и по моему телу прокатилась дрожь, когда я снова взглянула на искалеченную куклу. Дверь в мою комнату опасно висела на единственной оставшейся петле.

Этот дом был таким же старым как гражданская война. Все в нем провисало и косилось на сломанных петлях. Краска слезала со стен наподобие змеиной кожи. Ничто не стояло прямо. Воздух пропах смертью и разложением.

Как и я, дом умер два года назад.

Оказалось, что Пискун все еще прятался под одеялом, занимаясь Бог знает чем. Оливия поднесла визжащий комочек шерсти к своему лицу:

— Мне разрешили тебя оставить!

Я сцепила руки в замок, чтобы они не тряслись.

— Положи Пискуна в его клетку и собирайся в школу, Оливия. Мы… притворимся, что ничего не произошло, ладно? И иди чистить зубы. — Я сделала паузу. — И даже не думай надевать платье принцессы сегодня в школу.

Она остановилась в моем дверном проходе.

— Но я же принцесса.

— Не в школе. Иди, — я указала в сторону ее спальни, игнорируя то, что мой желудок скрутило.

Оливия поспешила по коридору, совершенно не подозревая, в какую переделку мы обе попали. Слово «нормальные» совершенно не годится для описания нас. Я даже не уверена, применимо ли к нам слово «человек».

Стоя в одиночестве ванной, я смотрела на свои трясущиеся руки, на грязь, которой был измазан указательный палец, и приказала себе собраться. Я не могла позволить себе потерять самообладание. Мне нужно быть сильной ради Оливии. Посмотрев на свое отражение, я заставила себя улыбнуться. Вышло как-то криво.

И еще у меня на виске вскочил огромнейший прыщ.

Чудесно.

После быстрого душа я прошлепала в спальню, влезла в первые попавшиеся чистые джинсы и схватила кардиган со спинки стула. Конечно, топ в обтяжку смотрелся бы гораздо лучше, но в этом случае шрамы, которые тянулись по рукам, стали бы видны. Очевидно, исцеляющее прикосновение Оливии не в силах исправить все.

В прошлом году в раздевалке одна из девочек, а именно Салли Венчман, увидела шрамы, когда я переодевалась. Салли окрестила меня Франкенштейном, и с тех пор это прозвище прилипло ко мне.

Я взяла свой блокнот и засунула его в сумку с книгами. На выходе я схватила со стула перчатки цвета кожи и надела их. Футболка с длинным рукавом скрывала большую часть перчаток и ребята думали, что я пыталась спрятать шрамы.

Частично это было правдой.

— Ты готова? — крикнула я, спускаясь по ступенькам. — У нас осталось около двадцати минут.

— Ага. — раздался приглушенный ответ.

Я последовала на звук голоса и обнаружила Оливию, поедающую хлопья за столом… В своем платье принцессы.

Черт возьми. Девчушка была странной и без того, чтобы носить одно и то же платье каждый день.

— Оливия, что я тебе сказала?

Она вскочила из-за стола и положила свою тарелку в раковину, повернувшись ко мне с озорной улыбкой.

— Но мне уже поздно переодеваться.

Я ошарашено смотрела на нее.

— Ну ты и негодница.

Она неуверенно подошла ко мне. Медленно, девчушка потянулась и обернула свои пальчики вокруг моих, покрытых перчатками. Когда я кивнула, ее хватка усилилась, и все в ее мире встало на свои места.

Два года прошло с того момента как я могла прикоснуться к Оливии без каких-либо препятствий между ее и моей кожей. Все это дерьмо с супер-особенным-прикосновением-смерти на самом деле отстой. Я не могу поцеловать колено Оливии, чтобы облегчить боль, когда она падает, или обнять, когда она плачет, и успокоить. Даже ощущение близости с человеком меркнет.

Оливия же считала, что наделена какой-то сверхчеловеческой силой, поэтому я позволила ей вывести себя из дома туда, где был припаркован мой Джип. Блеклая черная краска придавала ему весьма потертый вид, нужно было поменять шины и тормоза. Но все же это был мой малыш. Я могла погладить его по ровной передней дверце и касаться руками мягкой отделки, сколько душе угодно. Мое сердце ликовало от мысли, что машина не упадет и не умрет от моего отравляющего прикосновения.

Всю дорогу до школы Оливия сходила с ума по новой игрушке, которую где-то увидела. У меня все силы ушли на то, чтобы не начать биться головой о руль. Прежде чем выпрыгнуть из машины около своей начальной школы, она наклонилась ко мне поближе для обязательного воздушного поцелуя. Настолько близко, что не оставалось сомнений, — мы настоящие сестры с одинаковыми рыжеватыми кудрями и веснушками.

— Будь любезна с детишками сегодня, — напомнила я ей, — и, ради бога, не касайся ничего мертвого.

Оливия по-взрослому посмотрела на меня и направилась по дорожке в окружении розового цвета и блесток. Я постояла на месте пару минут, глядя, как она исчезает среди других низкорослых ребятишек. Папа говорил, что у Оливии взрослая душа, идо недавних пор я не понимала, что это значит.

Я посмотрела на часы на приборной панели: осталось пять минут, чтобы успеть на классный час и не получить очередное замечание за опоздание. Коллекционирование розовых листков с замечаниями, исписанных красной ручкой, стало моим хобби, однажды я смогу сделать симпатичный коллаж из них и повесить на холодильник для Оливии. Она обожает розовые вещи.

* * *

Спустя десять минут, я проскользнула на свое место с очередным замечанием и недовольным выражением лица.

— Ты опять? — прошептал темноволосый парень, сидящий рядом со мной.

Я послала ему надменный взгляд, который был встречен широкой усмешкой.

— А на что это похоже, Адам? — он пожал плечами, продолжая усмехаться.

— Может, больше не стоит просыпать?

Адам Льюис был единственным человеком в школе Аллентауна, который не перестал общаться со мной после аварии. Любовь с самой песочницы — вот, что было между нами, но все же я не могла ему рассказать, что опоздала, потому что моя младшая сестренка откопала своего мертвого хомяка и вернула его к жизни. Я вроде как хотела, чтобы он оставался моим другом.

Адам озадаченно на меня посмотрел. В особом ботаническом смысле он был милым, но между нами не было ничего, кроме дружбы. И не могло быть. Никогда.

Преподавательница нахмурилась, ее губы сжались в тонкую линию. Миссис Бентон практиковала на классном часу политику «без разговоров», что только заставляло учеников еще больше ненавидеть ее. Вернувшись к своему блокноту, я начала набросок, ожидая звонка об окончании первой пары. Мои мысли были прикованы к поступку Оливии, пока на бумаге появлялся старый дуб, выросший за окном классной комнаты.

Но моя версия дерева не имела ничего общего с тем, что было на самом деле. Может, это было из-за того, что я добавила плотные облака на заднем плане и повернула каждую ветку вниз. Концы стали неровными, вместо того чтобы запечатлеть ранние солнечные лучи, подсвечивающие красные с золотом листья.

Мой рисунок выкачивал жизнь. Как и я сама.

Я понятия не имела, как Оливия оживляет мертвых. Единственное, что я могла знать, — она могла родиться такой, но потребовался беспечный водитель и искореженный метал, чтобы раскрыть уникальный талант два года назад.

Я умерла в машине, как и папа.

Эти люди, проповедующие Нью Эйдж[1], безбожно врали. Не было никакого яркого света в конце темного тоннеля. Никаких ангелов, ожидающих, чтобы проводить меня, ни мертвых членов семьи, стоящих в тени. Не было ничего, абсолютно ничего… До тех пор, пока я не ощутила, как что-то меня тянет назад в тело. Не было больно, но я чувствовала странную пустоту, словно часть меня осталась в черной бездне. Возможно, я оставила свою душу где-то на той стороне.

Когда я распахнула глаза, первым, кого увидела, стал отец. Это было ужасное зрелище: он был мертв, и Оливия не могла дотянуться до него. На парамедиков и врачей прикосновение ко мне никак не повлияло. Помню, я тогда подумала, что смерть приснилась.

По приезде домой, я ощущала себя совершенно измученной, все вокруг было нереальным, и я поняла, что это мне не приснилось. Суши стал моей первой жертвой. С приплюснутым носом и одним глазом, кот был самым уродливым существом, которое я только видела, но я любила его. Я взяла его на руки, и он умер спустя шестьдесят секунд. После нескольких умерших домашних растений я поняла, что со мной что-то не так. Совсем не так.

И я перестала касаться живых существ. Раз и навсегда.

Довольно странно, что способность Оливии воскрешать мертвых имела довольно странные последствия в зависимости от того, на ком она их применяла. У животных глаза становились похожи на мои, но у них не было подобного смертельного прикосновения.

Я не была уверена, что эффект будет таким же у другого человека, и, на самом деле, не хотела проверять.

Резкий звук первого звонка вырвал меня из моих размышлений. Я собрала вещи и пошла вслед за Адамом в заполненный людьми коридор.

— Итак, почему ты опоздала сегодня утром? — спросил он.

Я пожала плечами.

— Проспала. Такое бывает.

Он одарил меня взглядом, полным сомнения, и я почувствовала себя ужасно от того, что мне приходится обманывать его. Мой взгляд переместился с лица на футболку. На ней было написано: «Я ВЕРЮ В ТРОФЕЙНЫХ ЖЕН» (имеется в виду песня группы Suburban Legends).

Я сменила тему разговора.

— Как думаешь, на истории у нас будет тест?

Он кивнул, глаза казались ярко-голубыми за стеклами очков.

— Ага, ты готовилась?

Я выбралась из толпы студентов, улыбаясь Адаму.

— Что ты там говорил?

Адам закатил глаза.

— Ты готовилась?

— О, Оливия была очень беспокойна прошлой…

— Уродка, — сказал Дастин Смит, капитан школьной футбольной команды и редкостный придурок.

— Ты встречался с ней, — перебил его другой парень, — она твоя уродка, Дастин.

Часть про «встречался с ней» была горькой правдой. Я была популярной в пятнадцать лет, и у нас была интрижка. Тогда я еще могла касаться людей. Дастин и я целовались… Много. А потом я превратилась в черную вдову. Так что шансы на то, что я умру девственницей, подскочили до небес.

Уродка и девственница — ничего лучше и не придумаешь.

— Чувак, я пытаюсь забыть эту часть моей жизни, — сказал Дастин, — ты можешь не напоминать?

Мои пальцы сжались вокруг ремня сумки, и я уставилась на грязный пол. «Просто смотри на пол, — подумала я. — Все будет только хуже, если я посмотрю наверх». Но я никогда не прислушивалась к здравомыслящему голосу в голове. Не в силах сдержаться, я подняла голову и посмотрела на Дастина.

Он отпрянул, выставив перед собой руки, словно хотел отогнать меня.

— Господи! Не смотри на меня своими мертвецкими глазами, уродка!

— Эй! — закричал Адам, обходя меня. — Не смей так с ней разговаривать.

Дастин замахнулся на Адама, словно собираясь его ударить, но это была уловка. Мы с Адамом знали это, но все равно отскочили. Толпа вокруг Дастина взорвалась хохотом, слово «уродка» звучало повсюду, пока они шли дальше по коридору.

— Ну и засранец, — пробормотал Адам, — Боже, знаешь что?

— Что? — горячие слезы обожгли глаза, угрожая пролиться, и я ненавидела себя за то, что позволила придурку Дастину довести себя.

— Знаешь, однажды он будет продавать нам бензин. Он думает, что сейчас он весь из себя крутой, но он будет работать на заправке отца до конца своих дней, — Адам захлопнул дверцу своего шкафчика, его лицо смягчилось. — Эм, не давай ему так изводить себя. Ты лучше его, и всех его друзей вместе взятых.

Я яростно заморгала.

— Мои глаза действительно настолько ужасны?

Адам сглотнул, и у него ушла пара мгновений на ответ.

— Нет… Они не ужасные, Эм. Они просто другие, вот и все.

Я вздохнула. Кого он пытался обмануть? Мои глаза действительно жуткие. Забавным было то, что после смерти они изменились. Раньше глаза были карими, а теперь — светло-голубыми, вроде цвета неба пасмурным днем, когда все кажется блеклым и размытым. Люди думали, что это были последствия травмы.

— Эм? — сказал Адам. — Хочешь встретиться сегодня вечером? Можем заказать пиццу. На сей раз твою любимую: без пепперони, только перец и грибы.

— Давай, — я прочистила горло и выдавила из себя улыбку. Адам никогда не спрашивал, почему я не люблю прикосновения. Он просто принимал меня и делал жизнь здесь терпимой.

— Мне нужно будет забрать Оливию после школы и купить продукты, ты можешь прийти после этого.

С заметным облегчением Адам улыбнулся.

— Хорошо.

Прозвенел второй звонок, вызвавший у Адама стон. У него была биология. Сегодня должны препарировать лягушек. Я отошла от шкафчика, собираясь послать Адаму сочувствующую улыбку, когда в голове из ниоткуда всплыла строчка из «Макбета»: «Что-то страшное грядет». Я повернула голову и посмотрела через плечо.

Мои глаза сразу нашли его.

Он был выше Адама.

Темно-каштановые волосы падали ему на лоб растрепанными волнами. Лицо было завораживающим и интригующим, с широкими скулами и волевым подбородком. Он не был привлекательным в классическом понимании, но он уж точно притягивал. Даже с того места, где я стояла, можно было рассмотреть его глаза — настолько темные, что казались черными.

Было что-то смутно знакомое в его лице, словно я видела его черты в толпе и раньше.

Он поднял голову и наши глаза встретились. Интенсивность его взгляда заставила меня сделать шаг назад и почти врезаться в Адама.

— Эм? Ты в порядке? На что ты уставилась?

Я развернулась.

— Ты не видишь этого парня?

Адам нахмурился.

— Какого парня?

Повернувшись обратно, я моргнула. Место, где только что стоял парень, теперь пустовало. Коридор был длинным и пустынным. Но он никак не мог просто исчезнуть. И, очевидно, Адам парня не увидел. Неужели я теперь еще и схожу с ума? Придумала себе сексуального новенького красавчика, который стоял около шкафа с наградами школы?

Признаюсь, могло быть и хуже. Если уж у меня были галлюцинации, то они как минимум принимали форму горячего парня, а не чего-то мерзкого.

Глава 2

Весь остаток дня мои мысли были поглощены Горячим Парнем, что выглядело жалко. Наверное, мозг сжалился надо мной и создал единственного парня, которого я могла бы коснуться. Когда Салли сбила мой учебник по английскому с парты, я даже бровью не повела. Когда меня доставал Дастин и его подпевалы после ланча, я была слишком увлечена, пытаясь вспомнить все черты лица Горячего Парня, чтобы получше их рассмотреть.

Адам снова появился около моего шкафчика в конце дня, но уже без очков.

— Что случилось с твоими очками? — я положила все, кроме учебника по тригонометрии, в шкафчик. Тригонометрия никогда не радовала отсутствием домашнего задания.

— А как ты думаешь? Чудило Дастин отобрал их на физкультуре. — Адам перевесил свою сумку на другое плечо.

На мгновение я развлекала себя мыслью снять перчатки, пойти по коридору и запрыгнуть на спину Дастина как какая-то сумасшедшая мартышка. Я со вздохом захлопнула дверцу своего шкафчика.

— Какие это были по счету?

— Четвертая пара с тех пор как начались занятия. Мама меня убьет.

Мы пошли по направлению к выходу.

— Это не твоя вина.

— Попробуй это ей объяснить. Она ведет себя так, словно каждая пара очков — пропавший ребенок. — Адам придержал дверь, позволяя мне проскользнуть мимо него. — Звоните в полицию! Еще одни пропали! — закричал он, ударяя себя в грудь. — Кто-нибудь, разместите уже фото моих очков на пакетах с молоком, повсеместно.

Изображение очков в стиле Мистера Картошки и носа, на котором их носили, возникло в моей голове и вызвало у меня смешок.

Адам просиял.

— Так, на вечер все в силе?

— Только если не думаешь, что твоя мама на это плохо отреагирует. — Я остановилась рядом с видавшим виды фордом Таурус Адама. У него было приоритетное место на парковке, прямо в первом ряду. Я же, со своими опозданиями всегда парковалась в самой дальней секции, которую в основном занимали пустоголовые и те, кого вот-вот вышвырнут. Нахмурившись, я посмотрела на него.

— Ты уверен, что можешь ехать без очков?

Он притворился оскорбленным.

— Я не слепой. Я не вижу только знаки, машины и людей.

— Отлично.

— В любом случае, — он открыл заднюю дверцу и положил свою сумку на заднее сиденье. — Мама уже остынет к тому моменту как я соберусь выходить из дома. Ты уверена, что тебе не нужна помощь в походе за продуктами?

— Не-а, я сама. — Я пошла прочь до того, как он успел настоять на своем, что делал каждый раз, когда знал, что мне надо выполнить семейное поручение. — Я тебе напишу, когда закончу.

Адам отсалютовал двумя пальцами, прежде чем сесть за руль. Я поморщилась и поторопилась убраться с его пути, пробормотав себе под нос молитву.

Мои ноги горели к тому моменту, как я положила сумку на заднее сиденье своей машины и выехала с парковки. К счастью, занятия Оливии заканчивались через час после моих, что давало мне немного свободного времени. До аварии я бы направилась в торговый центр или кино. Теперь же я шла в единственное бесплатное место, куда ни один человек моего возраста не пошел, — в Публичную Библиотеку Аллентауна.

Три минуты спустя, я припарковалась перед просевшим двухэтажным зданием и схватила сумку. Прохладный затхлый воздух встретил меня, как только я открыла стеклянные двери. Миссис Комптон была на своем месте, как всегда, стоя за вращающейся стойкой. Ее губы приподнялись в дружелюбной улыбке, когда она увидела меня. Сунув ручку в свой седой пучок, она оперлась бедром на прилавок.

— Как прошел день в школе, Эмбер?

— Отстой.

Она рассмеялась, покачав головой.

— Однажды, когда ты будешь в моем возрасте, ты будешь вспоминать старшую школу и захочешь в нее вернуться. Поверь мне.

Это вряд ли, но я все равно улыбнулась, направляясь к своему месту около окна. Забравшись на мягкое кресло, которое успело пережить свои лучшие дни, я достала свою потрепанную копию «Портрета Дориана Грея». Я надеялась успеть прочесть одну или две главы, прежде чем мне надо будет ехать за Оливией.

Я открыла книгу, готовясь к безумству Оскара Уайльда. Прошло десять или пятнадцать минут, прежде чем чья-то тень загородила мне солнце, льющееся из окна позади меня. Я подняла голову и сердце запнулось.

У меня снова были галлюцинации, потому что Горячий Парень стоял передо мной.

Солнце создавало ореол вокруг него, делая его появление еще более сюрреалистичным. На захватывающих губах появилась кривая ухмылка и одна прядь волос, отсвечивающая красным на солнце, упала на лоб. Я моргнула, но он не исчез.

— Привет, — сказал он глубоким, мягким голосом, который послал приятную дрожь по моей спине.

Я обернулась, проверяя видел ли его кто-нибудь еще, но рядом с нами никого не было. Мой взгляд вернулся к нему. Рассмотрев парня поближе, я заметила, что он правда умопомрачительный, особенно со взъерошенными волосами и оливковой кожей. Густые ресницы, должно быть, вызывали зависть у каждой девушки, с которой он встречался.

Парень пробежался рукой по волосам и качнулся назад на каблуках. Неловкая пауза затянулась, и я с внезапным уколом боли осознала, как сильно теперь отличалась от себя прежней. Я всегда могла сказать что-нибудь игривое и кокетливое. А сейчас просто пялилась на него, как идиотка. Яростный румянец залил щеки и спустился вниз по шее.

— Э-э-э… Я видел тебя здесь несколько раз, — парень снова попробовал начать разговор, глядя на книгу, которую я держала. — «Передо мной человек настолько обаятельный, что, если я поддамся его обаянию, он поглотит меня всего, мою душу и даже мое искусство».

Я смотрела на него.

— Что?

Его однобокая усмешка стала полной, и я ощутила, словно кто-то толкнул меня в грудь.

— Это цитата из «Дориана Грея» Оскара Уайльда. Одна из моих любимых книг.

Горячий и умный. Очевидно, он все-таки настоящий парень. Я все еще смотрела на парня. Выйдя из ступора, я захлопнула книгу и сунула ладони под скрещенные руки в надежде спрятать перчатки, хотя это было бессмысленно.

— Я никогда не видела тебя здесь раньше, иначе заметила бы.

Его взгляд остановился на моем лице: глаза были темными и теплыми.

— Заметила бы? Это лестно.

Я вроде даже захотела спрятаться под столом или как минимум скрыть горящие щеки. Неловкость и смущение начисто сбили меня с толку. Я сунула свою книгу в сумку и встала, чтобы уйти.

— Я просто дразнил тебя, — он поднял руки вверх. — Прости. Я не хотел смутить тебя, — парень кивком указал на кресло напротив моего. — Не возражаешь?

Я вцепилась в ремень своей сумки-почтальона и посмотрела на кресло, разрываясь между желанием сбежать и остаться здесь с ним. Парни, ну, кроме Адама, редко заговаривали со мной. За исключением случаев, когда обзывались.

— Мне… Мне скоро надо будет уйти.

Парень широко улыбнулся моим словам, вгоняя меня в еще больший ступор. Он сел на кресло и наклонился к маленькому столику, разделявшему нас.

— Ты часто сюда приходишь, да?

— Ага, — я положила руки на колени, надеясь, что он не заметил перчатки. — Я… Я видела тебя сегодня в школе.

Темные брови поднялись, когда парень откинулся обратно на кресло, скрещивая руки на груди.

— Правда?

— Да. Ты стоял около нашего шкафа с наградами. — Мои слова были пронизаны непонятным обвинением, потому что навыки в общении были безвозвратно утрачены. Я пыталась исправиться. — Ты перевелся в нашу школу?

— Просто осматривался.

Я поджала губы. Это был не ответ.

— Ты новенький в этом городе.

— Должно быть, город маленький, раз ты заметила меня. — Он наклонил голову в сторону, взгляд был очень интенсивным, пока парень изучал меня. — Я сам из маленького городка. Кстати, я так и не представился. Хайден Кромвел.

— Хайден Кромвел? — Его имя мягко слетело с моего языка. Я поняла, что он ждет, пока я назову свое имя в ответ, и я хотела это сделать, но тут мобильный телефон завибрировал на столе — это был будильник.

— Извини. Мне пора идти.

Он быстро встал, сунув руки в карманы.

— Проводить тебя?

Девчонка внутри меня завизжала и станцевала восторженный танец, но я быстренько заткнула ее и начала пятиться.

— Нет. О, нет, спасибо. Нет никакой необходимости. Моя машина недалеко.

Разочарование промелькнуло на лице Хайдена, но он быстро спрятал его за улыбкой. Пряча ладони под подмышками, я развернулась, прежде чем он смог сказать что-нибудь еще. Я ощутила небольшое огорчение от того, что не могла остаться и поболтать еще немного, но какой в этом был смысл?

— Было приятно поболтать с тобой, Эмбер.

Ноги приросли к полу, когда дрожь пробежала по моему позвоночнику.

— Я не называла тебе своего им…

Хайнеда не было.

Я просмотрела стеллажи и проходы между ними. Парень был больше шести футов[2] ростом, он не мог просто исчезнуть. Я была практически уверена, что не выдумала «Хайдена Кромвела». И я правда не называла своего имени. Уже дважды он исчезал, словно его засосал вакуум.

Более чем напуганная этим, я поторопилась прочь из библиотеки, даже не попрощавшись с миссис Комптон.

Плотные серые облака нависли, угрожая нам ранней осенней грозой. Я поторопилась к машине, оглядываясь через плечо.

Мой взгляд метнулся к тому окну, около которого я сидела. Высокая и стройная тень стояла там. Я попятилась и врезалась в дверцу машины, сердце ускорило бег. Он стоял там и наблюдал за мной.

Хайден Кромвел.

Я содрогнулась разворачиваясь и усаживаясь в Джип. Еще одна волна дрожи пробежала по коже. Не оглядываясь, я знала, что он все еще стоял там. Подглядывает — так сказала бы мама, если бы говорила со мной. Крошечные волоски на моем теле поднялись дыбом.

Горячий он или нет, меня это покоробило.

* * *

Даже если бы я все еще могла прикасаться к парням и забеременеть, все равно не стала бы заводить детей даже через миллион лет, — к такому выводу я пришла, имея дело с Оливией. Моя младшая сестренка была не в настроении, вернее, в своем мрачном, сводящем с ума настроении.

Все, что я делала с того момента как забрала ее со школы, ее не устраивало.

Оливия хотела игрушку, которую потеряла пять месяцев назад.

Потом — в Макдональдс.

После она так сильно захотела в зоопарк, что начала кричать об этом.

И Оливия совершенно не хотела ехать в продуктовый магазин. Ее истерика и падения на тротуар на глазах у соседей как раз происходили около проклятого продуктового магазина. Ее внезапная враждебность к походу в магазин была очень странной. Оливии нравилось ходить и бросать всякую ерунду, которую мы не могли себе позволить, в тележку, пока я не видела. Это была ее забава.

Оливия уставилась на меня, ее губа тряслась.

— Я не хочу идти!

Я нежно схватила ее за руку и подняла на ноги, пока наша странная соседка-кошатница, леди Джонс, наблюдала за нами сквозь жалюзи. Как только я отпустила ее, Оливия снова упала на колени. Надо было сразу после занятий ехать в магазин, но я забыла кошелек с деньгами в ящике своего стола в спальне.

— Оливия! — Зашипела я. — Вставай. Ты меня позоришь.

Огромные слезы скатились вниз по ее круглым щекам.

— Нам не надо ехать!

Я положила руки на бедра.

— Тогда что же мы будем есть, Оливия? Кто купит продукты? Мама?

Она снова посмотрела на меня: брови нахмурены, губы надуты.

— Я не хочу ехать.

— Ой, да ладно! — Я снова потянулась к ней, но она посмотрела на мою обтянутую перчаткой руку и показала язык. Я закрыла глаза и сосчитала до десяти. — Серьезно, я оставлю тебя на улице, если не прекратишь это.

Оливия с завыванием вцепилась в мою ногу.

— Ладно, — пробормотала я, хромая вперед пока моя злобная сестрица держалась за ногу. Я вытащила ключи и даже открыла дверь. Было похоже на таскание за собой мешка с картошкой.

— Оливия, давай же. Я правда хочу, чтобы Адам заглянул к нам сегодня вечером. Но этого не произойдет, если ты продолжишь так себя вести.

Она продолжила вопить так, словно я открутила головы всем ее куклам Барби, что я однажды и сделала, когда она порвала на кусочки мой блокнот, чтобы сделать наполнитель для Пискуна.

Но, черт возьми, девчонка была сильной. Она держалась всю дорогу до кухни, отпустив меня и заскользив на плитке только когда я достала пакет с соком из холодильника.

— Хочешь? — Я потрясла им в воздухе вне ее досягаемости.

Ее глаза сузились, когда она потянулась к нему.

— Хорошо. Ты получишь его и упаковку печенья на свой выбор, если прекратишь плакать.

Оливия заныла, заламывая пальцы.

— А мы не можем поехать завтра?

— Нет. — Я открутила крышку и убрала пленку. Медленно я вставила соломинку и сделала глоток пока она продолжила ныть. — М-м-м, он реально вкусный.

— Хорошо! — закричала она.

С видом победителя я протянула ей коробочку с соком.

— В чем, собственно, все дело? — спросила я, подойдя к одному из кухонных шкафов.

— Я просто не хочу ехать. У меня плохое предчувствие, Эмми.

Я закатила глаза, схватившись за ручку шкафчика. Она осталась у меня в руке. Прекрасно. Я осмотрела немногочисленные полки и положила ручку на потертую столешницу.

— Нам нужна еда, прямо сейчас. — Я посмотрела внутрь и нахмурилась. — Все, что у нас есть, — это готовые макароны с сыром и зеленые бобы в банках.

— Я люблю бобы.

— Мы не можем ужинать одними бобами, Оливия. — Я двинулась к холодильнику. Остатки овощного супа пропали, это означало, что мама решила-таки поесть в какой-то момент. Это уже был шаг по направлению к миру живых, так?

Пока Оливия сидела за кухонным столом, я пробежалась по краткому списку продуктов. Я бы убила за Доритос, но бюджет был рассчитан либо на их, либо на молоко.

Оливия любила молоко.

Я приготовила ей макароны с сыром, которые она взяла с собой в гостиную, чтобы посмотреть мультики.

Возможно, это был не лучший перекус перед ужином. Звуки детского смеха и пения ввели меня в блаженный транс, пока я мыла оставшуюся со вчера посуду. Надеюсь, что настроение Оливии улучшится, прежде чем мы поедем в магазин. Я была не в силах тащить вопящего ребенка по всем отделам.

Вздохнув и вытерев руки, я пошла наверх за деньгами, пытаясь не позволить ежедневным заботам вывести себя из равновесия. Не хотелось думать, ни об отце, ни о той жизни, что я потеряла в той аварии, ни о том, как Оливии удалось воскресить меня, и тем более ни о том, почему я не могу касаться живых существ. Я не хотела обдумывать и то, что была единственным опекуном маленькой девочки, которая без сомнений заслуживала большего, чем я. Она заслуживала настоящую мать. Однако, все, что у нее было, — это сестра, которая не могла прикоснуться к ней и безжизненная оболочка матери, которая пряталась в спальне.

Иногда мне хотелось поступить также как мама — послать все к черту и просто угаснуть. И кто бы меня обвинил? Но в таком случае, кто позаботится об Оливии? Словно из ниоткуда в памяти всплыл Хайден Кромвел. По прошествии нескольких часов со встречи в библиотеке, я была почти уверена, что мне почудилось то, что он стоял около окна.

Никто на столько привлекательный не может быть таким жутким.

Быстро заглянув к маме в комнату, я испытала то же желание, что и обычно, глядя на нее, — бросить что-нибудь в ее спящую голову. Она растянулась поперек кровати, словно сломанная, но все еще красивая кукла с темно-рыжими кудрями и фарфоровой кожей. Мама была совершенно бесполезна. Было ли вообще возможно спать столько времени? А может, она просто притворялась, что спит? Я не знала ответа на этот вопрос. На протяжении каждого дня со времени аварии, мама отдалялась от нас все дальше и дальше. Как и память о папином лице.

Я подошла к ее кровати, обняв себя руками.

— Мама?

Тишина.

— Мама, если… если ты слышишь, ты очень нужна Оливии.

Ничего.

Горячий ком застрял у меня в горле и груди, словно их наполнили цементом.

— Она заслуживает лучшего, чем все это. Ей нужно, чтобы ты была ее мамой.

И все такая же тишина.

Я развернулась и покинула спальню. Тяжесть в груди сохранилась, когда я достала деньги, отсчитывая сумму, чтобы оплатить самые необходимые покупки.

У нас заканчивались деньги. Папина страховая выплата закончится уже в следующем году. И что я тогда буду делать? Вопрос о колледже даже не стоял. Черт, да и окончание выпускного класса могло быть под вопросом, если мне придется искать работу раньше, чем я планировала.

Оливия ждала меня внизу, на ее лице все еще были следы недавних слез. Я отвела взгляд, чувствуя себя полной неудачницей.

— Готова?

Она опустила подбородок и пожала своими крошечными плечами. Оливия не разговаривала со мной всю дорогу до машины. Пока она пристегивалась на заднем сидении, я смотрела на датчик топлива и подсчитывала, на сколько хватит запасов.

— Эмми?

Я посмотрела на нее через плечо.

— Что?

Ее глаза, оттенка темного нефрита, были широко распахнуты. В них было что — то такое, что заставило меня замереть. Беспокойство расцвело в животе, руки затряслись.

— У меня очень плохое предчувствие, — сказала Оливия, ковыряя блестки на своем платье. — Такое же, как было перед… Перед тем, как умер папа. Ты помнишь? У меня снова это ощущение.

Конечно же, я помнила то ощущение.

Но Оливии было три года на момент аварии, и я едва ли обращала внимание на ее болтовню.

Но все же, я помнила.

Она наклонилась и сжала мою руку.

— Произойдет что-то плохое, — прошептала она.

Я нахмурилась на Оливию и вырвала свою руку, раздраженная тем, что родители снова ссорились, ссорились из-за нее. Тряхнув головой и избавляясь от воспоминаний, я потерла затылок: начиналась головная боль.

— Эмми? — Оливия вцепилась в спинку моего сидения.

Я вымучила улыбку для нее.

— Ничего плохого не случится. Обещаю.

Она посмотрела на меня с сомнением и это было для меня словно удар в живот.

— Мы только туда и обратно, потом к нам придет Адам. Он ведь тебе нравится?

Она отпустила сидение и откинулась назад.

— Ага.

— Ладно. Хорошо. — Прошептала я.

Оливия очень сильно меня напугала, и поездка показалась мне длиннее, чем обычно. Я была супер-внимательна к светофорам и другим водителям. Я вздохнула с облегчением, когда мы припарковались на заднем ряду забитой стоянки.

Тучи затемняли небо и даже включили уже несколько фонарей. Даже капли были видны, которые успели упасть с неба на асфальт. Я посмотрела на часы на телефоне и с удивлением обнаружила, что уже семь часов.

Оливия выпрыгнула с заднего сидения и подошла ко мне.

— Можно я повезу тележку?

Я порадовалась смене ее настроения.

— Только пообещай мне не врезаться в пожилых людей и, считай, договорились.

Оливия хихикнула, протискиваясь между мной и тележкой. Сделка не состоялась. Она была настоящей «смертью» на колесах, управляя тележкой, но это помогало мне приглядывать за ней и не дать случиться очередной истерике.

Берегитесь, старички.

Ее голова едва доставала до ручки, когда она направила тележку сквозь автоматические двери. Для четверга здесь было многолюдно, женщины на каблуках, мужчины разглядывающие списки продуктов.

Оливия проехала стойку с бананами и врезалась в мои ноги сзади, когда я остановилась, чтобы взять пакет яблок.

— Бип! Бип! Бип! — Завизжала она, опираясь на тележку.

Я наклонилась к стойке с хлебом и взяла буханку. Телефон завибрировал в заднем кармане. Я сунула хлеб подмышку, достала телефон и открыла его. Пришло сообщение от Адама:

— Какие новости?

— Все еще в магазине. Напишу, как закончу.

Не прошло и пяти секунд, как я получила ответ:

— Отстой. Ладно. Пиши.

Я усмехнулась и пошла обратно к тележке. Не знаю, что бы я делала без Адама. Об этом даже думать было тяжело. Я положила хлеб в тележку.

— Оливия, что это у тебя на лице?

Она быстро отвернулась от меня.

— Ничего.

— Да, конечно. Это белая пудра на твоих губах, ох, боже мой! — Я быстро осмотрелась по сторонам, к счастью никого рядом не было. — Ты снова ела пончики? Они не бесплатные, Оливия!

— Нет!

— Ты — маленькая врушка. — Я присела перед ней и вытерла губы рукавом своего кардигана, стараясь не рассмеяться. — Поверить не могу, что ты это сделала.

— Не надо выкладывать их, раз они не бесплатные.

Мой рот раскрылся от возмущения, и я не выдержала.

— Ты — дрянная девчонка.

Хихикнув, она вырвалась из моих рук. Больше инцидентов с поеданием продуктов, слава Богу, не было.

Я взяла все согласно списку, а Оливия выбрала в качестве поощрения упаковку «Орео». Меня это порадовало, потому что я тоже смогу их попробовать. Я хотела съесть целый ряд.

Я застонала, увидев очередь на кассе.

— Это будет… Оливия!

Но слишком поздно. Она потеряла контроль над тележкой и врезалась в какого-то темноволосого мужчину. Я схватила тележку, покраснев от злости и обернулась, чтобы извиниться.

— Извините! Моя сестра не… Черт.

Дастин Смит смотрел на меня в ответ, потирая место удара и держа в руках упаковку содовой. Его карие глаза переместились с моей сестры на меня.

— Получше следи за негодницей.

Ярость вырвалась на поверхность. Одно дело оскорблять меня, но мою младшую сестру? Я загородила собой Оливию.

— Не смей говорить так с моей сестрой.

Он усмехнулся.

— Я могу говорить, так, как хочу.

Мне так и хотелось снять свои перчатки.

— Не с ней.

— Да, ладно. — Дастин рассмеялся. — И что же ты собираешься сделать? Продуктовыми талонами в меня кидаться начнешь?

Мне хотелось бы получать продуктовые талоны, но от этой мысли я покраснела.

— Ты придурок.

— А ты — фригидная уродка. — Выплюнул он.

В моей голове пронеслось столько нецензурных ответов. Но ни одно из них не подходило для ушей пятилетки. Я развернулась, чтобы забрать Оливию и просто уйти от Дастина, но она оттолкнула мою руку и подошла прямо к Дастину, ее ладони были сжаты в крошечные кулачки.

Она ударила его по ноге.

Он был в шоке от нападения крохи и уронил свою упаковку содовой. Коричневая жидкость пролилась из банки, как какой-то грязный душ. Его правая штанина оказалась покрыта липкой жидкостью. Мы не привлекали много внимания до этого момента, однако теперь и покупатели, и несколько работников обратили на нас внимание.

Часть меня знала, что я должна отчитать Оливию за то, что она ударила Дастина, но другая часть, которая не повзрослела, была в восторге от румянца, расплывающегося у него на щеках.

— Вот это да, — сказала я. — Тебя побила малявка? Интересно, что бы сказали на это твои друзья?

Прежде чем Дастин успел ответить, я поторопилась увести Оливию и тележку к самой дальней от этой сцены кассе.

Я закусила губу, чтобы удержаться от улыбки, когда опустилась рядом с ней на колено.

— Оливия…

Ее щеки раскраснелись, а глаза ярко сверкали.

— Он был груб с тобой.

— Я знаю, но ты не можешь бить каждого, кого считаешь грубым.

«Даже если они полностью этого заслуживают», — про себя добавила я.

— Почему нет?

Я подвинула тележку.

— Потому что бить людей плохо, Оливия. А ты ведь не хочешь быть такой же грубиянкой, как он?

Она опустила свои руки, соглашаясь.

— Нет.

— Так что больше никаких драк? — Я встала и начала выкладывать продукты из тележки.

— Ладно. Хорошо. — Она проскользнула между тележкой и прилавком со сладостями. — А можно мне съесть печенье прямо сейчас?

Я с улыбкой покачала головой.

— В машине.

Оливия улыбнулась и хихикнула в сторону женщины средних лет, которая пробивала наши покупки, ведя себя словно маленький прелестный ребенок, а не так словно только что играла в ниндзя и ударила Дастина. Вот такая у меня сестра. Из одной крайности в другую в течение пары секунд.

Я загрузила продукты обратно в тележку и повезла ее на парковку. Пока мы были в магазине, прошел дождь, и Оливия настояла на том, чтобы мы перепрыгивали через каждую лужу на своем пути к машине. Я посадила ее в машину вместе с упаковкой «Орео» и начала загружать пакеты в багажник. Она рассказывала о том, что они проходили в школе, что-то о рифмовке слов. В нашем углу было пустынно и темно к тому моменту, как я захлопнула багажник и повезла тележку обратно.

Я проверила свой телефон, немного застонав, когда увидела время. Оливии надо будет отправляться прямиком в кровать, когда мы приедем домой, да и я сомневалась, что Адам захочет прийти в такой поздний час, особенно учитывая количество домашнего задания по математике.

Пока я клала телефон обратно в карман, высокая стройная тень вышла из-за огромного внедорожника, припаркованного рядом с моим Джипом.

Я остановилась, мое сердце подскочило к горлу.

Дастин стоял между мной и моей машиной, его штанина все еще была мокрой. На секунду я не знала, что делать, но затем решила обойти его, не обращая внимания.

— Думаешь, ты такая шутница, да? — сказал он твердым голосом.

Я продолжила идти, но мой желудок свернулся в узлы. Еще пара шагов и все.

— Эй! Я к тебе обращаюсь, уродка!

Я развернулась.

— Меня зовут не уродка, а Эмбер. И тебе это известно.

Дастин рассмеялся.

— Тебя зовут так, как я тебя назову. Уродка? Сука? Шлюха? Как я захочу.

— Фригидная и шлюха одновременно? — я закатила глаза, отворачиваясь от него. — Это так умно, Дастин.

Секундой позже Дастин схватил меня за руку и развернул к себе.

— Наверное, я сильно торчал, когда думал, что ты стоишь того, чтобы тратить на тебя свое время.

Я вырвала свою руку у него.

— Это должно меня оскорбить? Серьезно?

— Думаешь, ты поквиталась со мной в магазине? Ты об этом пожалеешь. Я каждый твой день превращу в ад. — Он рассмеялся. — Поверь мне, я сделаю это.

— Да как угодно. — Я опустила свой взгляд. — Ты что, описался?

Его рука дернулась так быстро, что я даже не заметила движения. Моя спина ударилась о пассажирскую дверь внедорожника. Шок выбил воздух из легких.

— Эмии? — Я слышала тихий всхлип Оливии из недр Джипа.

Дастин приблизился прямо к моему лицу, на его виске билась вена.

— Ты просто порезанная уродка. Ага, Салли рассказала мне о том, как тебя перекроили. — Глумился он. — Ты отвратительна.

Это не должно было ранить меня, но ранило. Слезы обожгли глаза, и я начала обходить его. Я не позволю ему видеть, как плачу. Совершенно…

Он схватил меня за руку и полез в свой карман.

— Как сильно тебя порезали? Салли сказала, что весь живот покрыт шрамами. — Доставая свой телефон, он рассмеялся. — Как насчет небольшого шоу, и я расскажу об этом всей школе? А еще лучше, как насчет пары фоток?

Сквозь грохотание крови в ушах, я слышала, как Оливия зовет меня.

— Нет!

Я дернулась, но его хватка лишь усилилась.

Было слишком поздно. Дастин схватил подол моей майки и сунул под нее руку. Часть меня задумалась, в ту краткую секунду, прежде чем его кожа коснулась моей, когда Дастин успел стать таким ублюдком. Он не всегда был настолько плохим.

Но вот его рука коснулась моего живота, прямо шрамов. Впервые за два года живой человек прикоснулся ко мне и меня чуть не стошнило.

Его глаза распахнулись. Телефон выпал из руки, разбиваясь об асфальт.

Время замедлилось. Дрожь пробежала у меня по спине и свернулась на животе. Ужасное предчувствие чего-то страшного разлилось по венам словно яд, знакомое, но неприятное ощущение. Оно словно приготовилось нанести удар и вот, наконец, впилось в меня клыками. Это было то же самое чувство, которое посетило меня перед смертью.

Казалось, время остановилось.

Глаза Дастина расширились, когда его накрыло первой волной боли. Он упал на колено, вены бились у него на лбу, а рот был распахнут в безмолвном крике. Его рука все еще касалась моего живота, словно он не мог отцепиться.

Я схватила его за руку, но он начал биться в конвульсиях, словно у начался припадок. Его, обычно загорелая, кожа приобрела землистый оттенок, руки дергались.

Когда его глаза закатились, он упал на спину словно марионетка, которой обрезали ниточки.

Я стояла над ним тяжело дыша.

— Дастин?

Он не двигался.

Я обняла себя руками за талию, но мне не удалось унять яростную дрожь. Я села на колени, глядя на его грудную клетку. Прошла секунда. Пять секунд, а потом и все двадцать, а грудь не двигалась.

Мой желудок подкатил к горлу, я чуть не упала. Быстро вскочив, я покачала головой.

Он был мертв, Дастин был мертв.

И это я убила его.

Глава 3

Я даже не помню, как села в свою машину, но я сидела за рулем, таращась сквозь ветровое стекло. Ключи даже через перчатки впивались в руку.

— Эмми? — голос Оливии дрожал.

Я убила Дастина. В моем желудке что-то двигалось, что было странно, ведь ужин я так и не съела. Казалось, каждый мускул в моем теле был в напряжении. Потом я услышала, как открывается задняя дверь. Я развернулась на сидении.

— Нет! Не открывай дверь, Оливия!

Она застыла на месте, ее нижняя губа тряслась.

— Что происходит?

Мои руки тряслись, когда я повернулась обратно.

— Ничего… Ничего не происходит.

Оливия всхлипнула. Тихо и мягко, но это разбило мне сердце на мелкие кусочки.

— Эмми, мне страшно.

Я тоже была в ужасе. Только что я убила человека, одноклассника, парня с которым когда-то встречалась. У Дастина были мама и папа, младший брат и друзья. Люди, которые любили его, будут по нему скучать.

Часть меня знала, что я должна сделать что-то, позвонить кому-то, пойти в полицию. Рассказать им о том, что произошло. И что потом? Будет вынесен приговор, но я сомневалась, что меня отправят в тюрьму. Скорее, в исследовательский институт. Что тогда произойдет с Оливией? Она попадет в приют и одного этого было достаточно, чтобы меня замучили ночные кошмары. Я не могла этого допустить, но и просто уйти я тоже не могла. Мой взгляд упал на руку в перчатке. Отчаяние поднималось во мне, оно душило меня изнутри.

Что я наделала?

Что-то постучало в окно. Оливия издала приглушенный крик. От удивления я подпрыгнула на сидении.

Мужчина вглядывался в окно с водительской стороны, ему было около тридцати лет.

— Открой дверь, — скомандовал он голосом, который говорил о том, что он привык, чтобы люди ему подчинялись.

Я безмолвно уставилась на него. Был ли он полицейским? Вроде не похож, разве что в Пенсильвании они вдруг стали носить длинные плащи и ковбойские шляпы. Я чуть не рассмеялась.

Его губы были сжаты в тонкую линию, челюсть напряжена.

— Открой дверь, Эмбер.

Мое сердце совершило еще один сумасшедший прыжок. Я ударила рукой по замку на двери, прежде чем парень успел открыть дверь. Этот незнакомец не мог знать моего имени. Как и Хайден в библиотеке.

То, что уже двое незнакомцев знали мое имя в этот день, не могло быть совпадением.

Мужчина ударил по стеклу, оно затряслось, но не разбилось.

Оливия завозилась на заднем сидении, подтолкнув меня к действию. Я вставила ключ в зажигание, руки мои тряслись.

— Не надо! — мужчина потянул за ручку двери, словно намереваясь вырвать ее. — Эмбер!

Инстинкт бежать возобладал во мне. Я включила передачу и нажала на газ. Увидела, как мужчина отпрыгнул от машины, прежде чем шины завизжали, и машина рванула с места.

Мы выехали на главную дорогу, и я перевела дыхание.

Оливия захныкала.

— Эмми, что происходит?

Я стиснула руль.

— Прости, Оливия. Мне очень жаль.

Она снова начала плакать и мне показалось, что она знает, что произошло на парковке. Возможно, именно это она чувствовала раньше. Что-то плохое и правда случилось. Оливия предупреждала меня, но я не послушала.

— Мне жаль, — снова сказала я.

Оливия только сильнее заплакала.

* * *

К моменту, как мы попали домой, я оцепенела. Я слепо выложила продукты из машины и скомандовала Оливии идти спать, даже не глядя на нее. Я села в гостиной, игнорируя сообщения от Адама.

Каждый раз, когда мимо дома проезжала машина, я ожидала отсвета мигалок. Любой звук, доносящийся снаружи, заставлял меня вглядываться в окно в ожидании ковбоя или полиции на пороге.

Горячие слезы обожгли глаза, но так и не пролились, пока я пялилась на свой телефон. Несколько раз я тянулась к нему с намерением позвонить в полицию и сдаться. Они должны были уже найти тело Дастина, и даже несмотря на то, что мое прикосновение не оставляет следов, его смерть не могла быть вызвана естественными причинами. Но когда я думала об Оливии… и маме. Вопрос был не в том, кто бы заботился о них, я просто не могла оставить их.

В какой-то момент, среди ночи Оливия спустилась вниз и свернулась рядом на диване. Она аккуратно положила свою голову мне на колени. Тогда слезы и полились по моим щекам, пока я держала свои ладони спрятанными под подмышками.

Я мучилась остаток ночи, представляя себе, что могла случайно коснуться Адама или, что еще хуже, Оливии. Я прокручивала в голове ссору с Дастином снова и снова. Была ли у меня возможность отодвинуться, прежде чем он коснулся моей кожи? Может, я могла сделать что-то другое?

Той ночью я так и не уснула. Не то, чтобы я заслуживала какой-то отдых. Когда пришло время Оливии собираться в школу, я нежно разбудила ее. Она приподняла голову, а кудряшки растрепались повсюду.

Я заставила себя улыбнуться. Я должна была вести себя нормально, пока не решу, что делать дальше… Или пока полиция не посадит меня под стражу.

— Пора просыпаться, соня.

Оливия потерла глаза.

— Ты еще здесь.

У меня перехватило дыхание.

— Где же еще мне быть?

Ее взгляд переместился с моего лица на руки.

— Мы можем остаться сегодня дома, с мамой?

Боже, мне ничего так не хотелось, как остаться дома, но для Оливии все должно было быть нормальным, по крайней мере, до тех пор, пока мир не начал рушиться под нашими ногами.

— Не сегодня, Оливия. Тебе надо идти в школу.

Она не спорила, хотя я и ожидала этого. Мы пошли наверх собираться. Сегодня обошлись без прыжков и мурлыкания под нос. Я делала свои утренние процедуры как зомби, практически не обращая внимания ни на что. Я даже злости не почувствовала, когда заглянула в комнату к маме, — только бесконечную печаль.

Я села на край ее кровати.

— Мама? — Я задержала дыхание в ожидании ответа, но его не было, я все еще сидела на краю кровати. Из моих глаз снова потекли слезы. — Мама, пожалуйста, я не знаю, что делать. Я не хотела навредить ему. Честно. Это произошло само собой.

Мама вздохнула.

И мое сердце разбилось.

— Ты нужна не только Оливии. Мне ты тоже нужна. Пожалуйста, вернись.

Но для нее сегодня ничего не изменилось. Она не ответила, и у меня больше не было времени ждать. Заставляя себя встать с кровати, я смахнула слезы тыльной стороной ладони.

По дороге в школу Оливия была молчалива и стиснула мою руку, прежде чем выбралась с заднего сидения.

Желудок свернулся в узел к тому моменту, как я приехала в школу. Я ожидала увидеть там полицию или как минимум группы студентов, оплакивающих потерю своего друга.

Все вели себя, как обычно, разговаривали, смеялись, толкались, или общались около шкафчиков. Коридоры были полны обычного хаоса, но не было, ни одного заплаканного лица.

И никаких представителей власти, опрашивающих студентов.

Я низко наклонила голову, пробираясь по коридору, остановившись около своего шкафчика, чтобы взять нужные книги. Закрывая дверцу, я обернулась и увидела сосредоточенное лицо Адама.

— Боже, я так волновался.

Его старые очки, в более толстой оправе, чем, те в которых он ходил обычно, напомнили мне о совах.

— Что случилось вчера вечером?

Что случилось вчера вечером? «Я случайно убила парня, который украл у тебя другие очки». Вот что случилось.

— Эй, — наклонился он. — Ты в порядке? Ты хреново выглядишь, Эмбер.

— Я… я плохо себя чувствую. — Я не врала. У меня было ощущение, что я могу вырубиться.

— Ты вчера заболела?

Я кивнула.

— Извини. Я должна была ответить на твои сообщения.

— Не, все в порядке. — Он махнул рукой. — Думаешь, тебе стоит находиться здесь?

Оглядываясь назад, я признавала, что это была не самая лучшая идея. Я чувствовала слабость в ногах, и, пробормотав что-то, пошла вслед за ним. Прозвенел первый звонок, который заставил ребят в коридоре разбежаться. Адам продолжил бросать на меня озабоченные взгляды, пока я сжимала ремень своей сумки так крепко, что костяшки побелели.

Мы скользнули в свой класс, не привлекая никакого внимания. Сегодня казалось, что мы с Адамом были лишь призраками в школьной кастовой системе. Никто не обращал внимания на нас, на меня, за исключением оскорблений. Я смотрела на свои руки в перчатках в миллионный раз со вчерашнего вечера, ожидая карающего меча.

* * *

Ничего не произошло.

Никто не говорил о Дастине. Его отсутствие на биологии не вызвало никаких подозрений, но я все еще была комком оголенных нервов весь день. Адам заставил меня пообещать, что я позвоню ему, если мне что-то понадобится.

Когда я приехала забирать Оливию из школы, я чувствовала слабость и головокружение. Недостаток сна и еды были плохим сочетанием. Я не поехала в библиотеку, а сидела и ждала около автобусов рядом с ее школой.

Прозвучал последний звонок, и толпа детишек выбежала на улицу из дверей школы, загружаясь в автобусы и мини-вэны. Я высматривала Оливию среди них. До меня не сразу дошло, что ее там не было. Что-то тяжелое ощущалось в желудке, когда я вытащила ключ зажигания и выбралась из машины. Я прошла мимо последнего автобуса и поднялась по ступенькам.

— Мисс, с вами все в порядке? — обратилась ко мне учительница со списком в руках.

— Ага, — выдохнула я, торопясь зайти внутрь. Мои руки тряслись, я уронила ключи, как только зашла в главный офис.

— Я могу вам помочь? — спросила женщина за стойкой, ее глаза были широко открыты от тревоги.

— Я ищу свою сестру. Ее имя Оливия МакУильямс. Она ходит в детский сад. Ей пять и…

— Да, — перебила она меня, вытаскивая карандаш из своих седых волос, убранных в высокую прическу. Очевидно, она очень торопилась сегодня. Ее сумочка и стакан с кофе стояли на стойке. — Я знаю, кто она.

— Ладно. Хорошо. — Я сделала глубокий вдох и облокотилась на прилавок, ключи впились мне в ладонь. — Ее не было на улице. Я…

— Конечно, ее не было, — сказала она. — Ее мама забрала сегодня днем.

Комната начала вращаться вокруг меня.

— Что?

— Ее мама забрала сразу после ланча. Мне жаль. Повторите, как вас зовут?

Практически в истерике я ударила руками о стойку.

— Моя мать не могла забрать ее!

Женщина вздохнула, прежде чем встала в полный рост, хотя она была ниже меня и это не произвело впечатления.

— Мисс, мы не позволяем кому попало приходить в школу и забирать детей. Это была Миссис МакУильямс, она забрала Оливию этим утром. Так как вас зовут?

Ярость бурлила во мне, словно кипяток шел по венам. Меня душила необходимость действовать. Я хотела потянуться и дотронуться до ее толстых пальцев. Я хотела коснуться ее.

— Мисс, как вас зовут?

— Как вы могли? — Мой голос звучал обманчиво спокойно. — Это была не наша мама.

Женщина часто заморгала, отрицательно качая головой.

— Нет. Она была внесена в нашу систему, и она же выписалась из нее! Кто вы? — требовательно спросила она. Из небольших кабинетов начали выходить и другие люди.

— Вы член семьи?

Я попятилась, сжимая ладони в кулаки. Сказать больше было нечего. Развернувшись, я ушла. Мне надо поехать домой. Оставался небольшой шанс, что это и правда была мама. С большей вероятностью я могла проснуться и понять, что последние двадцать четыре часа были ночным кошмаром, но лучик надежды все же теплился во мне. В отчаянии я держалась за него. Горло сжалось, когда в поле зрения появился наш дом. Мамин универсал был припаркован около дома. Он не двигался с места с момента папиных похорон. Старые деревянные качели раскачивались напротив крыльца, посылая уколы паники сквозь меня.

Ветра не было.

Сердце бешено стучало, пока я поднималась по ступенькам и открывала входную дверь. Запасной набор ключей лежал на столе у двери.

— Оливия? — позвала я. — Оливия, где ты? — я зашла в кухню, потом в гостиную и, наконец, поспешила наверх. — Оливия! Ответь мне!

Но ответа не последовало.

Ее спальня была пуста.

— О, мой Бог!

Я не знала, что делать. Не знаю, сколько простояла там, глядя на пустую кровать. Все вокруг казалось нереальным. Только кровь горела в моих венах, и отчаяние нарастало внутри меня.

Из моей груди поднималось рыдание.

Я должна была заботиться об Оливии.

Внезапный шум, словно кто-то ломает что-то тяжелое из нашей мебели, заставил волоски на моем теле подняться. Проглотив комок ледяного ужаса, я развернулась и вышла в коридор. Я сняла перчатки, переложив их в одну руку. Смогу ли я убить снова, на сей раз специально?

Да, если Оливия была в опасности.

Солнечный свет проникал в коридор сквозь открытую дверь в мою комнату. Комната казалась безопасным местом, даже гостеприимным. Разве я оставляла дверь открытой этим утром? Я не могла припомнить. Медленно я продвигалась к открытой двери. На мгновение мне показалось, что комната была пуста.

Но это было не так.

Он стоял напротив двери в мою ванную, одетый в тот же пыльник, что и прошлой ночью. Пряди светлых волос выбивались из-под ковбойской шляпы. Внезапно перед глазами предстало изображение льва, в ожидании добычи.

И через секунду я поняла, что добычей была я сама.

Лев обернулся, прежде чем я смогла высвободить крик, рвавшийся из моего горла. Он ничего не сказал, но выражение лица было полно яростной уверенности, когда он направился ко мне, его вытянутые руки говорили сами за себя.

Паника быстро переросла в нечто другое, когда я отскочила к стене. Злость и отчаяние нахлынули, захлестывая меня полностью.

Он тянулся ко мне.

Вместо того чтобы коснуться его, я схватила лампу с прикроватной тумбочки и бросила. Основание лампы с глухим звуком попало в голову ковбоя и вырубило его.

Он упал на пол и не двигался.

— Что ж… это было необязательно, — раздался глубокий голос, который оказался мне знаком.

Я вздрогнула и развернулась.

В моем коридоре стоял Хайден Кромвел. Он держал руки перед собой.

— Я не причиню тебе вреда, Эмбер. Я здесь чтобы помочь тебе.

— Помочь мне? — я сделала шаг назад, спотыкаясь о ногу мужчины. Желудок перевернулся, когда я посмотрела на него. Ковбойская шляпа лежала рядом с ним. Кровь залила светлые волосы. Когда я стала такой жестокой? Неужели я всегда была такой?

— Не смотри на него, Эмбер. Смотри на меня.

Он словно пытался меня загипнотизировал. Я не могла не подчиниться ему.

— Где моя сестра?

— Все в порядке. Твоя сестра в безопасности. Она у нас…

Все, что я услышала, это последние три слова. Я бросилась на него. Он даже не попытался увернуться. Просто поймал мою руку своей и нежно сжал ее.

Это движение выбило из меня и воздух, и здравый смысл. Это именно то, чего я так желала.

Простое прикосновение, кожа к коже, без вреда для кого-либо, оно было именно таким, каким я себе его представляла.

Сильное. Теплое. Человеческое.

Все в одном простом прикосновении.

— Я не понимаю, — прошептала я хрипло. Мой взгляд зафиксировался на его руках. Пальцы были длинными и изящными. Они были сильными.

— Я поглощаю твой дар, — сказал он. — Я такой же, как ты, Эмбер. Одаренный.

Я подняла взгляд и увидела, что красивые черты его лица напряглись.

Пальцы Хайдена отпустили мою руку и скользнули под манжет свитера. Его прикосновение обжигало, и мою кожу покалывало в местах касания пальцев.

Головокружение захватило меня и показалось, что Хайден закачался. Комната вращалась. Я моргнула, но все продолжило двигаться. Паника сжала мое сердце, когда я попыталась вырвать свою руку, но он держал ее.

— Что ты делаешь со… — я не могла вспомнить, что говорила.

— Мне жаль, но это единственный способ, — сказал Хайден, казалось, он говорил искренне. — Мы поможем тебе. — Он положил свою другую руку мне на щеку. — Все будет хорошо. Поверь мне, Эмбер.

Мое имя было последним, что я услышала. Мир пропал, и я падала с ним в небытие.

Глава 4

Я знала, что мне надо проснуться, но веки словно приклеились друг к другу. Медленно, приложив массу усилий, я распахнула их. Слепящий солнечный свет пробивался сквозь прикрытое кружевом окно.

Занавески?

Во всем моем доме не было ни одной занавески. Не то, чтобы я была против них, но я никогда не могла понять, как крепить карнизы. Чувствуя головокружение, приподнялась на локтях и осмотрелась. Я лежала на кровати, гораздо большей, чем моя. Позолоченные рамочки висели на нежно-желтых стенах, плоский телевизор стоял на комоде из вишневого дерева, который выглядел как произведение искусства ручной работы 19 века.

Рядом с ним стоял такой же стол, на нем лежал дорогостоящий ноутбук. Французские двери вели на балкон, а на другом конце комнаты — в ванную и гардеробную.

Ладно, это определенно не моя комната.

Я полностью села, прикусив нижнюю губу, когда еще одна волна головокружения чуть не вернула меня обратно в комфорт кровати.

События, которые привели меня сюда, были размыты, но я помнила достаточно, чтобы отбросить тошноту, вызванную головной болью. Я спустила ноги с кровати и встала. Пару секунд комната вращалась, прежде чем остановилась.

Дверь в спальню открыли, и я увидела мужчину с коротко стриженными темными волосами в сшитом на заказ деловом костюме. Я сделала шаг назад, врезавшись в кровать.

— Хорошо. Ты проснулась. Мы уже начали волноваться. Талант Хайдена может сильно выбить из колеи, — мягко сказал он. — Мое имя Джонатан Кромвел. Ты в моем доме.

— Кто… Где моя сестра? — хрипло спросила я.

Он сложил руки у себя за спиной.

— Оливия здесь, она спрашивала о тебе. Я могу отвести тебя к ней. А потом нам с тобой надо поговорить.

Я положила руку на свой пульсирующий затылок и поморщилась.

— Поговорить о чем?

— Думаю, сначала тебе стоит увидеться с сестрой, Эмбер. Это уменьшит ее беспокойство о твоем самочувствии.

Беспокойство об Оливии подтолкнуло меня вперед, но подозрение заполнило мои мысли.

— Откуда мне знать, что это не уловка или что-то в этом роде?

На его губах расцвела терпеливая улыбка.

— Я знаю, что у тебя много вопросов, но ты должна их отложить. Ты нужна Оливии, Эмбер.

Ты нужна Оливии. Эти слова всегда провоцировали во мне необходимость действовать. Я кивнула и поморщилась от укола боли. Казалось, голова сейчас взорвется.

Мистер Кромвел отошел и кивнул мне следовать за ним. Я держалась на безопасном расстоянии, пока мы шли по широкому коридору мимо нескольких закрытых дверей. Вместо того, чтобы остановиться около последней из них, как я предполагала, он начал спускаться по лестнице. Внизу я увидела еще два этажа. Везде, куда я смотрела, видела различные изображения греческих и римских богов на стенах. В углах стояли анатомически точные мраморные статуи.

Мы остановились у двери на втором этаже. Детские смешки доносились из той комнаты, привлекая меня, словно огонь мотылька. Я бы узнала звук ее смеха где угодно. Я обошла мужчину и открыла дверь.

Облегчение затопило меня. Оливия, чьи волосы были убраны в два хвостика, сидела в середине большой спальни, окруженная невероятным количеством игрушек, плюшевых животных и… мамой. Мама сидела в кресле в свитере и домашних тапочках. Ее лицо было таким же пустым, как и всегда, но она была не в кровати.

Это, должно быть, сон.

Оливия развернулась с ультразвуковым визгом.

— Эм! Эм! — она вскочила на ноги, устремившись ко мне со скоростью мини торнадо. — Я соскучилась по тебе! Эмми! Эм!

— Оливия, — выдохнула я.

Она обняла меня за ноги без колебаний. Я не хотела ничего, кроме как взять ее на руки, но не было перчаток. Руки остановились над ее кудрями, словно я не могла их контролировать.

Я крепко зажмурилась и резко вздохнула.

— Эм! — она вцепилась в мои джинсы. — Смотри!

Я открыла глаза. Оливия оторвалась от меня, указывая на клетку на комоде.

— Они разрешили мне взять Пискуна. И смотри! Это мистер Сопелка! — она устремилась к большому полосатому коту, которого я поначалу приняла за плющевого.

— Это прекрасно. — Мои глаза обратились к маме. Она сидела в кресле-качалке, которое я могла бы представить в детской. — Мама? Это я.

Я сделала шаг вперед.

Она медленно моргнула, но казалось, что нас разделяет непроницаемая стена.

— Эм, чем ты занималась? — спросила Оливия, снова привлекая мое внимание к себе. Она отпустила кота и подошла к кукле. — Я хотела увидеть тебя, но мистер Кромвел сказал, что тебе нужен был отдых.

Я посмотрела через плечо на темноволосого мужчину.

— Да, я спала.

Оливия держала куклу за руку, раскручивая ее вокруг.

— Ты спала несколько дней.

Дней?

— Ох, ну, я и правда сильно устала.

Подходя ко мне, Оливия, казалось, приняла мои извинения.

— Мне здесь нравится, Эмми.

— Правда? — я почувствовала головокружение и слабость. Боже, неужели я снова отключаюсь?

Она яростно закивала и затем указала своим пухлым указательным пальчиком на меня. Это была ее привычка, чтобы показать мне, что она хочет поделиться со мной каким-то секретом, поэтому я наклонила голову поближе к ней.

— Что? — прошептала я, игнорируя белые вспышки перед глазами.

Подвинувшись ко мне, Оливия прошептала на ухо:

— Мистер Кромвел говорит, что я одаренная.

— О, ладно… — прошептала я в ответ, мой мозг отказывался соображать. Оливия отскочила от меня и закружилась по комнате.

— Пискуну здесь нравится.

— Эмбер, — позвал мистер Кромвел.

Я кивнула, даже не оглянувшись на него.

— Оливия, мне надо поговорить с мистером Кромвелом. Ты побудешь здесь?

— Ага. Мы с мамой играем с моими новыми игрушками.

Против воли, я снова посмотрела на маму. Она повернула голову и улыбнулась Оливии. Просто от взгляда на нее во мне вскипела буря эмоций. Я попыталась припомнить, какой мама была до аварии, но ее нынешнее состояние перекрывало все мои воспоминания.

Я покачала головой и повернулась туда, где меня ждал мистер Кромвел с терпеливым выражением на лице.

— Мы можем поговорить на кухне, — сказал он. — Я уверен, ты голодна.

Прежде чем я успела выйти из комнаты, Оливия заговорила.

— Мамочка?

Я застыла на месте. Сердце затрепетало в груди. Я просто хотела услышать ее голос, вот и все. А потом:

— Да, детка?

— Почему ты не говоришь с Эмми? Это ее огорчает.

На мгновение повисла тишина.

— Детка, — мягко сказала мама, — я не могу говорить с ней. Эмбер в раю вместе с папой.

* * *

Мы сидели на такой кухне, за которую мама отдала бы своего первенца до того, как потеряла разум.

— Твоя мама очень больна, Эмбер. Возможно, однажды, ее воспоминания вернутся. — Кромвел нахмурился. — Наверное, тебе тяжело от мыслей мамы, что ты мертва.

Я катала банку содовой между ладоней. Было странно находиться среди людей без перчаток.

Нетронутые тарелки с холодными закусками и печеньем стояли между нами.

— Как ты смогла заботиться о ней и сестре? Тебе было всего пятнадцать на момент аварии.

Мое раздражение росло вместе с подозрениями.

— Откуда вы знаете об аварии?

Кромвел улыбнулся.

— Мы многое знаем, Эмбер.

У меня окончательно пропал аппетит.

— Откуда вы столько знаете? Почему я здесь? И вообще, где мы?

В кухонном освещении голубые глаза мужчины, казалось, светились.

— Ты в Петербурге, Западная Вирджиния.

У меня вырвался истерический смешок.

— Где? Я никогда не слышала о Петертауне или как там его.

— Петербурге, — поправил он. — Не многие за пределами этого штата знают о городе. Мы у подножья гор Сенека.

Я слепо смотрела в одну точку. Надо выяснить, что это означает?

Выражение лица мужчины сохраняло родительское терпение, но это было как-то неправильно, что ли.

— Ты на удивление спокойна.

— О нет, поверьте. Я психую глубоко внутри. — Я встретила его взгляд.

— Возможно, мне стоит начать сначала. — Мужчина откинулся на стуле, скрестив руки на груди. — Я думаю, это поможет тебе понять, что здесь нечего бояться.

Я серьезно в этом сомневалась.

— На свете два вида людей, Эмбер. Есть примитивные, обычные люди. Они для нас посторонние.

— Для нас? — спросила я, желая снова рассмеяться.

Его терпение не испарилось.

— Да. Ты другая. Так же, как и твоя сестра.

Врать на эту тему стало привычным. Я даже не задумывалась.

— Оливия ничем не отличается.

— Эмбер, мы оба знаем, что это не так. Как я и сказал, в этом мире есть два типа людей: посторонние и одаренные. Ты и твоя сестра далеко не обычные. — Мистер Кромвел наклонился вперед и положил руки на стол. — Посмотри, что произошло с тем парнем. Он умер от простого прикосновения к тебе.

Мои внутренности сковал лед. Я открыла рот, но не смогла ничего сказать. По спине пронесся холодный ветерок.

— Это была случайность. Я это понимаю, — мягко сказал Кромвел. — Но как печальна смерть столь юного человека.

Слезы сдавили мое горло и наполнили глаза.

— Я не хотела… Убивать его.

— Я знаю.

— Что случилось с его… Телом?

— О нем позаботились.

— Но это неправильно. — Я так сильно сжала банку, что стенки погнулись, выплескивая содовую на пальцы. — Я должна сдаться, быть наказана или что-то в этом роде. Я должна быть нака…

— Что сделано, то сделано. И я не могу позволить тебе сдаться. — Он отклонился, складывая руки. — Твое… Прикосновение разоблачит всех одаренных. Мы не можем так рисковать.

Я смотрела на мужчину, мысли крутились в голове. Этот человек знал, что я способна на убийство, я уже убила, и он больше волновался о том, что я раскрою других, нежели то, что я могу сделать с ним? Он был не в себе. И я тоже, если сидела здесь и слушала.

— Никто никогда не узнает об этом несчастном случае. Все, что произошло теперь в прошлом. Здесь ты в безопасности.

— Нет. Тот мужчина, в ковбойской шляпе, он хотел причинить мне вред.

Кромвел щелкнул языком.

— Курт не хотел навредить тебе. Он хороши человек, хотя может быть немного грубым. Я доверяю ему не только свою жизнь, но и своего сына.

Меня снова раздирала жажда смеха.

— Так он не мертв?

— Нет. Ты сильно ударила его по голове, но он выжил.

Наверное, мне должно было стать легче.

— Эмбер, я хочу помочь твоей семье. У Оливии есть дар, который нужно контролировать, но мы должны быть честны друг с другом и не играть в игры.

И прищурилась.

— Я не играю в игры. Я вас даже не знаю. Вы похитили нас.

— Ты также пыталась убить Курта и моего сына, — сказал он прямо.

— Вашего сына? Хайдена? Он следил за мной! И он причинил мне вред! Его прикосновение или что там было, вырубило меня.

— Хайден уникален. Его прикосновение впитывает дар других, если он того желает. Необыкновенный мальчик. Но даже несмотря на то, что он очень одарен, твое прикосновение ему бы навредило, если бы он не использовал свои возможности.

Я потерла лоб. Ничто из этого не имело для меня смысла. Я должна была найти способ сбежать от этого ненормального.

Кромвел поставил локти на стол и положил подбородок на руки.

— Мы следили за тобой и Оливией два года.

Я поперхнулась. Что?

— Способность воскрешать мертвых… А потом и ты? Ничто в тебе не указывало на одаренность, пока Оливия не вернула тебя.

Казалось, что светлые стены снова вращаются вокруг меня.

Кромвел вздохнул.

— Эмбер, когда кто-то умирает, они возвращаются другими. Ты знаешь это, не так ли? Кто-то сказал бы, что это неестественно. Неправильно.

Я начала вставать, но снова села на место. Сердце грохотало в груди. Неестественно. Неправильно. Эти слова резали меня как нож.

— Я не хотел быть грубым, Эмбер. Но ты должна знать, то, что ты можешь делать, — это результат твоей смерти, а, то, что может твоя сестра, — это природный дар. Ты принесла нечто обратно с собой — более редкий дар, чем у твоей сестры.

— Я не плохая, не злая, — вырвалось у меня. Но потом пришло осознание.

Может, я такая и есть. Хорошие люди не убивают.

Кромвел невозмутимо улыбнулся, но что-то в нем заставило меня содрогнуться.

— Я знаю, дорогая. Но то, что произошло, было неминуемо. Это могла быть Оливия или тот мальчик, с которым ты сблизилась. Твой друг, например, как его имя? Ах, да, Адам. Это должно было случиться. По правде говоря, я должен был вмешаться задолго до этого. Инцидент можно было предотвратить.

Я была запутана и напугана, находилась просто в ужасе. Этот мужчина знал обо всем, даже об Адаме. И то, что он сказал, было правдой. Это могло случиться с Оливией или Адамом.

— Здесь есть и другие, такие, как твоя сестра. Те, кто одарен возможностями, о которых мир может только мечтать. Здесь, — сказал он, — она не одинока.

Я запустила руку в свои волосы и смахнула их с лица.

— Я не понимаю, что вы пытаетесь мне сказать.

— Я знаю. Все это ужасно сбивает тебя с толку, — сказал Кромвел. — Ты волнуешься об Оливии, о маме. Почему посторонний человек вообще привез вас в свой дом.

Вот теперь я рассмеялась. Смех звучал жестоко.

— Что, правда?

— Но теперь тебе не о чем волноваться. Мы позаботимся о твоей сестре. И мы попробуем позаботиться о тебе.

Я подняла взгляд, стараясь звучать храбрее, чем была на самом деле.

— Вы хоть понимаете, насколько странно это звучит? Вы совершенно незнакомый для меня человек. Вы продолжаете говорить о дарах и таких вещах, которые для меня не имеют смысла.

— Я могу помочь твоей сестре, Эмбер. Ее дар воскрешения и исцеления необходимо развивать. И ей будет лучше в окружении таких же, как она, тех, кто поймет. — Кромвел сделал глубокий вдох и его глаза встретились с моими. — Еще есть ты, и, честно говоря, я не уверен, что с тобой делать.

Волоски на моей шее встали дыбом.

— Что вы имеете в виду?

— Когда я был того же возраста, что и Оливия, за мной некому было присмотреть. И я сделал целью своей жизни сделать так, чтобы никто из одаренных детей не проходил через то же, что и я, — темнота в его взгляде поглотила всю теплоту. — Вы обе, ты и твоя сестра, ценны по разным причинам. В мире есть люди, которые будут стремиться манипулировать способностями твоей сестры и злоупотреблять тем, что можешь ты. Я хочу сделать так, чтобы этого не случилось.

— Правда? — Я осмотрела кухню в поисках выхода. — Ответа на свой вопрос я так и не услышала.

— Место твоей сестры здесь, Эмбер. Лишь по этой причине я готов рискнуть с тобой.

В комнате находилось много дверей, через которые можно было сбежать, а Оливия играла наверху, но я сама — оружие массового поражения. Я могла справиться с этим странным типом.

— Да что вы говорите?

— Это твой новый дом, — сказал он так, словно фраза все объясняла и он не был обманщиком, похитившим и держащим мою семью в плену.

— Ага? — Я посмотрела на него.

— Теперь вы будете жить здесь.

Мне не требовалось больше никаких других причин, чтобы ринуться через стол. Край дубового стола врезался мне в живот на секунду, и потом я отлетела назад. Мои кроссовки скользили по полу. Секундой позже невидимая сила пригвоздила меня к стене.

Выражение лица Кромвела не изменилось, но он вздохнул.

— Достаточно, Габриель. Отпусти ее.

Габриель выглядел так, словно хотел бы еще побросать меня по воздуху, но руку все же опустил.

Я соскользнула вниз по стене и завалилась на бок.

— Она собиралась коснуться тебя, — сказал он, голос был на удивление глубоким. — Это было ошибкой.

Кромвел оттолкнулся от стола и встал. Он повернулся к парню.

— Гейб, тебе что-то нужно?

Парень наконец оторвал от меня свой взгляд.

— Где Хайден? Он не дождался меня после занятий, как и каждый день с тех пор, как ты привез ее в дом.

— Его нет на кухне, не так ли?

Габриель снова уставился на меня.

— Все в порядке. Иди. Если ты разыщешь моего сына, пожалуйста, передай ему, что мне надо с ним поговорить.

Габриель закатил глаза.

— Ладно, но если она тебя убьет, считай, что я предупреждал. — С этими словами он развернулся и покинул кухню.

— О. Мой. Бог. — Прошептала я, а мое сердце колотилось как сумасшедшее.

— Габриель один из моих детей. Здесь несколько детей твоего возраста. Они немного встревожены, но не думай, что они не смогут себя защитить.

Я нахмурилась.

— Я не бегаю по округе ради веселья и касаясь людей.

Он натянуто улыбнулся.

— Я знаю, что для тебя это все чересчур, но я не позволю тебе нападать на кого-либо. Ты меня поняла?

Я оттолкнулась от стены. Я не потянулась к нему, несмотря на то, что хотела этого. Одному Богу известно, какие еще суперсилы спрятаны в этом доме.

— Вы это несерьезно. Это же незаконно. Должны быть законы, запрещающие это.

— Это не противозаконно, — спокойно ответил он. — Твоя мама здесь с тобой и Оливией. Мы не забирали вас из-под ее опеки. И надо ли тебе напоминать, что ты уже нарушила закон, не сознавшись в том, что случилось с тем парнем?

Я проигнорировала это.

— Как будто моя мама может принимать такого рода решения. — Мой самоконтроль дал трещину и разбился в дребезги. — Я даже не понимаю, почему вы это делаете!

— Я делаю это, чтобы помочь твоей сестре, Эмбер. Чтобы помочь тебе.

— Как это мне поможет?

Он опустил руки.

— Тебе семнадцать лет и ты притворяешься мамой ребенку. Который, кстати говоря, заслуживает гораздо лучшей жизни, чем та, что ты можешь ей дать.

Ауч. Эти слова пронзили меня насквозь, в основном, потому что были правдой.

— Ты гостья в моем доме, — продолжил он. — Как и твоя мама с сестрой. Но если ты решишь уйти или, если ты навредишь кому-либо, я не смогу больше считать тебя гостьей.

Мое сердце словно удар, пока я смотрела на него.

— Вы угрожаете мне?

— Я просто говорю тебе, как все будет. Остальные уже взволнованы твоим пребыванием здесь. Не делай ничего, что может усугубить ситуацию.

— Почему вы вообще привезли меня сюда? — закричала я. — Потому что мне не кажется, что вы рады моему присутствию.

— Твоя сестра одаренная, и я не хочу отделять ее от тебя. Я делаю тебе огромное одолжение. Есть места, куда ты можешь отправиться, Эмбер. Места…

— У вас нет прав делать это!

Мистер Кромвел ударил ладонями по столу. Он говорил сквозь стиснутые зубы и, словно маска спала с его лица, оно заполнилось холодом.

— У меня есть все права, Эмбер. Это мой город.

Все замерло, пока я смотрела на него.

— У нас только хорошие намерения. Теперь ничего не исправишь. — Еще одна идеальная улыбка украсила его губы. — Мы уже предприняли все необходимые шаги, чтобы убедиться, что твой перевод пройдет гладко насколько возможно. У тебя будут выходные, чтобы освоиться и с понедельника ты пойдешь в школу.

Вот так просто я потеряла контроль над своей жизнью. Желчь поднялась в горле.

— Я хочу, чтобы ты поняла, я возлагаю на тебя большие надежды. Не заставляй меня пожалеть об этом. Даже, несмотря на то, что я не хочу разделять тебя и твою сестру, если ты дашь мне повод, я сделаю это. — Он встал. — Ты свободна.

Глава 5

Уже наверху я пыталась совладать с беспорядочными эмоциями, которые ощущала. Я хотела плакать и кричать. Я хотела… Не знаю, чего я хотела.

Я остановилась около стола. Мой несовременный, побитый сотовый лежал около сверкающего ноутбука.

Я дернулась в сторону телефона и остановилась на полпути. Совершенно новый набор черных карандашей лежал на моем блокноте рядом с телефоном. Я поморщилась от мысли, что кто-то его просматривал. Мои рисунки были очень личными. Никто бы не понял темного оттенка, который приобретали нарисованные мною вещи.

Думаю, смерть поменяла мой художественный вкус.

Случайно мой взгляд снова вернулся к телефону. Я хотела позвонить Адаму, но что я могла ему сказать? Поэтому я приняла долгий и обжигающий душ, дважды вымыла голову. Даже после того как я натерла себя жесткой губкой до красноты, все еще не знала, что сказать Адаму или что делать.

Завернувшись в красный пушистый халат, который ужасно контрастировал с моими волосами, я стала напротив шкафа.

Осторожно открыла двери… И затем с удивлением уставилась внутрь, пока девчонка внутри меня визжала от восторга.

Помимо моих старых вещей были различные футболки, платья, джинсы и свитера, которые я никогда не могла бы себе позволить за миллион дней и еще два года. Туфли и сапоги стояли на полу, рядом с новеньким рюкзаком, он был не таким грязным и потертым как тот, что подарил мне отец перед аварией. Я искала его, но единственная вещь, которая связывала меня с отцом — пропала.

Все еще в оцепенении я схватила пару треников и объемный свитер. Переодевшись, я взяла телефон, блокнот и новый карандаш. Как только я открыла балконную дверь, меня обдал прохладный воздух с запахом елей и земли. Я сделала глубокий вдох и задрожала. Было прохладно, гораздо прохладнее, чем в последний раз, когда я выходила на улицу.

Не обращая внимания на то, как ветер раздувает мои волосы, я собрала свои вещи. Балкон опоясывал весь дом, но мне не хватило смелости, чтобы узнать, куда он вел.

Я подошла к перилам и посмотрела вниз. Сильное головокружение заставило меня отойти от ограждения. Я ненавидела высоту, не выносила ничего, выше своего собственного роста.

Я прислонилась к стене, прежде чем снова осмотреться. Только сплошные деревья окружали дом. Некоторые ели выглядели просто древними, другие были похожи на дубы и клены, но я никогда не могла их отличить. Однако не деревья заставили меня ослабить хватку телефона. А поднимающиеся в небо, словно неровные пальцы, горы цвета песка и гранита. Их огромная тень падала на обширные леса, делая их пустынными и пугающими. Я с легкостью могла представить себе людей, которые пошли в него и пропали, потерялись, их съел медведь или что-то вроде того.

Я сглотнула комок паники и открыла телефон. Несколько пропущенных звонков и сообщений на голосовой почте поприветствовали меня. Я набрала номер Адама.

Он ответил после второго гудка.

— Эмбер! Где ты, черт возьми? Я звонил тебе миллион раз! Эй! Ты слышишь?

— Ага, — только и смогла сказать я. — Я здесь.

Послышался облегченный вздох.

— Черт, Эм, где ты? Ты исчезла из школы в среду, в среду, Эм. без малейшего предупреждения. И с тех пор я тебя не видел.

— Прости.

— Прости? — он замолчал, и я могла представить, как он недоуменно смотрит на телефон. — Эм, что происходит? Ты в порядке?

Слова просто вырвались из меня.

— Нет. Я не в порядке.

— Что ты имеешь в виду? Эм, что происходит?

— Я тут, Адам. С этими людьми, которых не знаю, и я не знаю, что мне делать.

Тишина затянулась.

— Эм, тебя что, похитили или воде того?

Я начала смеяться, потому что это звучало глупо, но в итоге звуки, которые я издавала, были больше похожи на рыдания. Я плакала так долго, что рыдания душили меня. Я никогда не плакала, в любом случае, не так сильно и не перед Адамом.

— Эм, скажи мне, где ты. Я вызову полицию. — Торопливо проговорил он. — Просто скажи мне, где ты.

— Ты не можешь вызвать полицию. Ты не понимаешь, Адам, — сказала я, проведя руками по лицу. — Ты ничего не знал. Я тебе не говорила.

— Не знал чего? В этом нет никакого смысла. Ты в опасности?

— Я не знаю. Да. Нет. Возможно. Но ты не можешь звонить в полицию, Адам. Ты должен мне пообещать.

И снова была долгая тишина.

— Ладно. Я не стану звонить в полицию. Где ты?

— Хм, в каком-то месте, которое называется Темный Лес.

— Повтори-ка?

Я слабо рассмеялась.

— Это город такой, называется Петербург. Я в Западной Вирджинии, Адам, в Западной, мать ее, Вирджинии.

— Что? — закричал он.

— Ты помнишь то место, где снимали фильм про уродов, живущих в холмах? Помнишь, они еще людей ели или что-то типа того? Ты еще говорил, что один из них, с мерзкими пальцами, напоминает тебе нашего физрука? — Я сделала глубокий вдох. Он застрял в моем горле.

— Эм? Ты еще здесь?

— Ага.

— Что происходит, Эм? Я был у тебя дома. Там ничего нет. Совершенно пусто.

В этом доме было все. Бумаги для доступа к счетам. Фотографии папы, всех нас вместе, до аварии, все было там.

— Ничего нет? — прошептала я.

— Словно никто там не жил. Никогда. — Сказал он. — Это самое странное из увиденного.

Кромвел не шутил, когда говорил, что обо всем позаботились. Даже если я смогу найти путь назад, возвращаться было не к чему. Нет возможности платить за еду, ренту, делать хоть что-то. Как теперь я могла заботиться об Оливии и маме? Я почувствовала слабость в ногах. Я осела на пол на балконе и прижалась лбом к коленям.

Я была в ловушке.

— Эм? Ты еще здесь?

— Дело в маме, — сказала я, наконец, выбирая единственную ложь, к которой всегда прибегала. — Ей стало хуже. Я с друзьями семьи. — Он не ответил. Тишина растянулась так надолго, что я подумала, что он повесил трубку.

— Адам, ты здесь?

— Ага. — Он прочистил горло. — Как долго ты там будешь?

— Я не знаю. Наверное, какое-то время.

— Ты шутишь. — Сказал он. — Правда же? Потому что люди не собираются и не уезжают без предупреждения.

Внезапная тяжесть сдавила мне грудь.

— Адам, я не шучу.

— Я не понимаю. — Его голос был натянутым и глухим.

Горло, словно сдавило тисками, глаза начало печь.

— Мне придется остаться здесь на какое-то время, Адам. Я не хочу, но мне придется.

— В этом нет никакого смысла, Эмбер. — Он сделал глубокий вдох, я слышала, как он ходит.

Наверное, по своей комнате, он всегда был в своей спальне.

— Какие еще друзья семьи? В чьем доме ты живешь?

— Джонатана Кромвела, — сказала я в ответ.

— Я никогда не слышал, чтобы ты о них говорила.

Я закрыла глаза и прижала блокнот к груди.

— Да, я знаю. Адам, пожалуйста, не волнуйся. Все в порядке.

— Звучит совсем не как порядок, Эм.

— Но это так. Просто это были тяжелые пару дней. Прости, что напугала тебя, у меня не было возможности позвонить. Так, мне надо идти. Я скоро позвоню тебе.

— Эмбер, не вешай трубку! — закричал он. — Здесь что-то не так. Я слышу, что у тебя что-то не так.

Я покачала головой так сильно, что пряди волос захлестали меня по щекам.

— Мне надо идти. Я позже тебе позвоню. Обещаю. Ладно? — Я прервалась, переводя дыхание. — Просто не волнуйся. Я в порядке. Все в порядке.

— Эмбер, не вешай трубку. Пожалуйста! Просто скажи… — Я захлопнула телефон и несколько секунд спустя еще и отключила его. Я знала, что Адам будет звонить, и тогда я отвечу. Я сломаюсь и скажу ему, что меня похитила ассоциация добрых ненормальных соседей. И у меня было ощущение, что это ничем хорошим не закончится, ни для меня, ни для мамы, ни для Оливии.

Оливия.

Что будет, если я решу сбежать? Я не могла оставить Оливию здесь, но куда я могу ее забрать? Теперь нам некуда было идти. Остаться здесь — означало поверить Кромвелу. Могу ли я довериться незнакомцу? Но я знала ответ. Ради Оливии я пойду на все.

Я даже доверю себя и свое будущее в руки Кромвела.

Глава 6

Я сидела, слепо уставившись на пустую страницу. Начала с одной линии, с горизонта, но, когда продолжила, она стала неровной и ломанной высокими вязами с острыми, как иглы, макушками. Я усилила нажатие, придавая теням глубину и загадочность. Рисунок не получался, но я не могла остановиться. Смазанные линии пересекали страницу.

— Что ты делаешь?

Я закрыла альбом и повернулась в сторону голоса. Хайден. На солнце его волосы переливались дюжиной оттенков красного и каштанового.

Он сделал лишь один шаг вперед, вытаскивая руки из карманов своих джинсов.

— Эмбер?

Я вскочила на ноги.

— Не подходи ближе.

Хайден остановился.

— Я не причиню тебе вреда. Я просто хочу поговорить с тобой.

— Не причинишь мне вреда? — я попятилась назад, весьма успешно загоняя себя в ловушку около стены. — Именно это ты сказал мне, прежде чем вырубить на три дня.

— Я очень об этом сожалею. — Он посмотрел в сторону, делая глубокий вдох. — Я знаю тебя, Эмбер. Ты боец…

— Ты не знаешь меня. Мы всего пять минут поговорили в библиотеке.

На его губах появилась однобокая улыбка, когда он повернулся ко мне.

— С момента аварии мы приглядывали за тобой. Иногда я приезжал вместе с отцом. Я видел достаточно.

Легкая дрожь прокатилась по мне. Я обняла себя за талию, но это не помогло.

— Видел что?

Он снова посмотрел в сторону, разглядывая что-то, чего я не видела.

— Как сложно тебе было. То, как эти ребята в школе относились к тебе. Как ты смогла выжить, когда некому было помочь. — Изумительные черты его лица напряглись. — Я знаю, что ты напугана, но теперь для этого нет причин.

— Правда? Потому что ты мне так говоришь, да? То есть, это говорит парень, который преследовал меня вместе со своим отцом, умалчивая уже о том факте, что вы, ребята, похитили…

— Я не преследовал тебя, Эмбер, и мы вас не похищали. — Он снова посмотрел на меня. — Мы просто… Перевезли вас.

— Для того, чтобы Оливия находилась среди своего «вида». — Я закатила глаза. — Ты это серьезно? Я не принадлежу ни к какому «виду» так же, как и Оливия.

— Но это не так. — Хайден двигался быстро. Я прижалась спиной к стене так сильно, словно могла слиться с ней. Блокнот в руках был между нами как щит и похож на слабый и глупый барьер. — Джонатан Кромвел не мой настоящий отец, ты знала об этом? Мои родители, то есть настоящие родители, не хотели иметь со мной ничего общего. Они боялись меня и будучи маленьким, не мог это контролировать.

Голос в моей голове кричал, чтобы я заткнулась и убежала, но я не стала этого делать.

— Контролировать что?

Хайден сжал губы.

— Я тот, кого они называют «проводник». Могу поглотить энергию из чего угодно, включая воздух вокруг нас. Что касается людей, могу впитать и их энергию. Немного или всю. Это работает одинаково и на одаренных.

— А что ты имел в виду, говоря про воздух?

— Я могу разрушить весь этот дом, если захочу.

От удивления я открыла рот.

— Я несколько лет скитался по приютам. Если бы Джонатан не нашел меня, не знаю, где бы я был сейчас. Он рассказал мне, кто я и научил контролировать дар. Он никогда не просил ничего взамен. Я обязан ему жизнью, Эмбер. Как и каждый ребенок, которого он спас. — Хайден поднял взгляд. — Я напугал тебя, да?

— Я… Это… — я покачала головой. — «Странно»?

Пауза между нами затянулась, пока он изучал меня так пристально, словно я была полупрозрачной. Карие глаза стали темнее, почти черными. Потом он отошел обратно к перилам.

— Прости. — Я осознала, что извиняюсь, сама не знаю за что. — Я не имела в виду… — Хайден поднял руку и прервал меня.

— Все нормально. Слово «странный» в от тебя все равно, что комплимент.

Это оскорбление?

— Что произошло, когда ты коснулся меня? То есть, пару секунд вообще ничего не происходило. Никто и ничто не может касаться меня.

— Я могу прикасаться к тебе минуту или две. Это как буфер, Эмбер. Я могу выдержать небольшие порции твоего дара, но он подействует на меня, если ты продолжишь держаться, и я не осушу его.

— Но ты довольно сильно вырубил меня.

Хайден пробежался пальцами по ограждению.

— Это происходит, когда я осушаю твое прикосновение. С остальными — просто останавливаю то, что они делают. Если кто-то владеет телекинезом, то есть передвигает вещи силой мысли, мое прикосновение может остановить их дар. Если я поглощаю немного, то просто приостанавливаю действие дара. Но тебя почему-то опрокинуло на задницу. — Он посмотрел на меня через плечо. — Может это из-за того, что твой дар теперь тесно связан с твоей жизненной силой. Я не знаю.

— То есть мы можем касаться друг друга, но одному из нас в итоге будет… Плохо?

На его губах медленно расцвела улыбка.

— Если мы не будем осторожны, то да. Ну ладно, а как ты обнаружила это? Я… Мы этого не видели.

Я вспомнила, как Хайден показался мне знакомым, когда я впервые увидела его. Я и правда видела его черты в толпе.

— Эмбер?

— После аварии, — наконец сказала я. — У меня был кот по имени Суши.

— И? — он оттолкнулся от перил и снова подошел ко мне.

— Я взяла его на руки. — Я сделала глубокий вдох и посмотрела в сторону. Часть меня даже не знала, почему я делюсь этим, но чувствовала облегчение, впервые рассказывая правду. — Он умер сразу, прямо на месте. Потом я попыталась обнять Оливию.

— Ого, — пробормотал Хайден. — Бедная девочка. Бедный кот.

— Ага… Ну, я сказала Оливии, что кот сбежал. Это было до того как я поняла, что она может делать. Я имею в виду, действительно осознала. — Мои щеки раскраснелись, но я продолжила. Словесный понос, очевидно. — Я быстро поняла, что растения и животные мало могут продержаться. С людьми все иначе. Сначала мое прикосновение причиняет боль, а потом… Ну, ты и так знаешь, что происходит.

— Это был несчастный случай, — сказал он без колебаний. — И это он коснулся тебя.

— Разве важно, как именно это произошло? Он мертв из-за меня.

— Это не одно и то же. — Казалось, он хотел сказать что-то еще, но лишь покачал головой. — Почему ты была расстроена? Из-за телефонного звонка?

Врать было бессмысленно. Телефон был виден из кармана.

— Я должна была позвонить своему другу и сказать, что в порядке.

— Ты сказала ему, где ты?

Он нахмурился, глядя на мои губы, и я солгала или типа того.

— Нет.

Казалось, Хайден расслабился.

— Здесь мы можем быть самими собой. Чужакам редко можно доверять. Мой отец хочет это изменить. То, что он мэр, помогает.

— Он мэр? — Слова Кромвела всплыли в памяти. У меня есть все права. Это мой город.

— Все легально и без манипуляций. — Он сделал шаг назад и облокотился на перила, скрещивая свои длинные ноги в лодыжках. — Чужаки просто любят его. Все любят.

— Здорово. — Я начала жевать губу. — Неужели он думает, что я теперь буду бегать по округе и убивать людей, потому что у меня такое развлечение? Он поэтому привез нас сюда?

Хайден запрокинул голову и по-настоящему рассмеялся. Это был приятный, насыщенный звук.

— Нет. Я не думаю, что он верит в то, что ты хочешь кого-нибудь убить.

Я обратила внимание на подбор слов. Хочу убить кого-то, а не убью кого-то случайно. Я снова вздохнула, мне было некомфортно в собственной коже. Темные глаза Хайдена сфокусировались на мне.

— Ты не уродка. Никто из нас не урод. И, возможно, я… Мы поможем тебе контролировать это. Все, что тебе нужно сделать, — это довериться нам.

* * *

Просто доверься нам.

Доверие — это улица с двухсторонним движением, которая обычно не начинается с похищения.

Я отказалась от присутствия на ужине, даже несмотря на то, что Оливия устроила грандиозную истерику. Она не понимала, что мне нужно время, чтобы побыть в одиночестве и обдумать произошедшее, понять, какими должны быть наши следующие действия.

Итак, я пропустила ужин, но по-прежнему не знала, что делать. Теперь я была еще и чертовски голодна. Когда я уже была уверена, что начну жевать свою руку, решила плюнуть на все и попыталась найти дорогу в кухню.

Деревянные полы не скрипели под моими кедами, а краска была приятных и уютных цветов. Это было совсем не похоже на наш старый, убитый дом в Аллентауне. Я вроде даже скучала по тому месту, неважно насколько печальным оно стало для меня за последние два года. В нем был дух нашей семьи, а в этом доме — нет.

Неожиданно для себя я нашла нужный мне коридор, но кухня не пустовала, а хотелось бы. Я застыла снаружи у двери, разрываясь между желанием бежать обратно в комнату и ворваться на семейный совет, который касался… Меня.

— Ты ведь несерьезно? Она пришла в себя всего пару часов назад и уже попыталась напасть на тебя.

— Она ужасно напугана, Гейб. Она очнулась в совершенно незнакомом доме, с незнакомыми людьми. Представь, что мы бы сделали такое с тобой. Или с Паркером и Фиби, — сказал Хайден, его глубокий голос я сразу узнала.

— Я бы швырнул тебя через всю комнату, а не убивал прикосновением!

— Заканчивайте. Она остается. Пока что. — Слова Кромвела звучали так, словно спорщики ему ужасно надоели.

Что-то упало.

— Ко всему прочему, ты позволишь ей ходить в школу с нами? Что если она ранит кого-нибудь? — задал вопрос Гейб.

— Она не будет специально прикасаться к людям, — ответил Хайден. — За два года никого не ранила.

— Она убила парня! — сказал Гейб.

— Это был несчастный случай. — Сказал Хайден. — Тот придурок напал на нее! Он схватил ее, она не виновата.

Защищать меня — мило со стороны Хайдена. Зажмурившись, я прислонилась к стене.

— Если она причинит кому-нибудь вред или если я подумаю, что она хочет это сделать, — разберусь с этим сам, — сказал Кромвел. — Я отправлю ее в Отдел.

— Что? — Это был Хайден. — Ты же несерьезно! Ты знаешь, что они сделают там с ней!

— Это лучше того, что она сделает с нами, — выплюнул Гейб.

— Ты понятия не имеешь, какого там, — сказал Хайден. — А я знаю. Она такого не заслуживает. Мы можем попробовать поработать с ней.

— Хайден, — раздраженно осек пыл Кромвел.

— Что? Мы можем попробовать контролировать дар.

— Она не одаренная.

Я не узнала голос, но слова были произнесены очень холодно.

— Чертова девчонка просто ошибка природы и если кому-то и место в Отделе, то точно ей. Ее сестра — другое дело. У маленького ангелочка дар, но у Эмбер — нет. — Последовала пауза, а затем мужчина рассмеялся. — О, ради всего святого, Хайден, не смотри на меня так, словно я пнул младенца. Я просто озвучил правду.

— Курт, ты засранец, — сказал Хайден. — Ей стоило ударить тебя посильнее.

Мои глаза распахнулись. Мужчина похожий на льва, тот, что был в ковбойском плаще, был здесь.

— Как скажешь. Я хотя бы не тот, кто вьется вокруг Мрачного Жнеца, — возразил Курт.

Раздался поток проклятий. За моей головой стена затряслась. Я отпрыгнула, глядя на нее. Секунду она двигалась словно змея, затем остановилась. Кусочки штукатурки отвалились от стыка потолка со стеной.

— Хайден, не надо! — резко приказал Кромвел. — Пока она остается. Это решено и я больше не буду спорить. И, Хайден, держись от нее подальше.

Кто-то громко прыснул. Готова поспорить, это был Габриель.

— Я знаю, ты думаешь, что сможешь помочь ей, — сказал Кромвел. — И я знаю, что ты хочешь помочь, но я не рискуй своей жизнью ради нее. У тебя нет опыта обращения с похожим даром. Я знаю, что случится.

— Отец…

— Я не потеряю все, над чем так долго работал, не потеряю тебя из-за кого бы то ни было. Если ты станешь настаивать, то я уберу ее из этого дома.

Прислушавшись к угрозам Кромвела, никто не стал спорить, и наступила тишина, затем Хайден заговорил:

— В этом не будет необходимости, отец.

Пожалев о том, что подслушивала, я оттолкнулась от стены. Сердце грохотало у меня в груди, пока я кралась по коридору, чувствуя тошноту. Что это было за место, которое они называли «Отдел» и неужели он, правда, думал, что я позволю себя так просто отправить туда?

Я бродила по многим комнатам, пока не наткнулась на свою сестру и двух людей, которых еще не видела. Они были настолько похожи, что сомнений не оставалось — родные брат и сестра.

Парень отличался той самой холодной, картинной красотой, словно его высекли из камня и забыли придать теплоты. Он не смотрел наверх, хотя и застыл, когда я вошла в комнату.

Девушка играла в куклы с Оливией. Она была невероятной, с черными волосами, яркими зелеными глазами, высокими скулами, безупречной кожей, полными красными губами и телом, за которое я бы убила. Она была такой, как я бы хотела быть, но не смогла бы этого сделать.

Оливия вскочила на ноги, как только увидела меня в дверном проеме, и завизжала мое имя так громко, что заставила меня скривиться.

Парень оторвался от книги, которую читал. Не сказать, что взгляд был враждебным, но и дружелюбным я бы его не назвала. Девушка же встала и кивнула ему. Они ушли, не сказав мне ни слова.

Я села рядом с Оливией, пытаясь игнорировать их реакцию. Я подняла одну из кукол и поняла, что это была имена та, о которой Оливия мечтала неделями.

— Эмми? Ты знала что Паркер и Фиби близнецы? — она указала на дверь, через которую вышла парочка. — Мне нравятся люди здесь.

— Правда? — Я подошла с куклой к ней.

Оливия активно закивала головой.

— И Лиз милая. Она играет со мной в куклы, когда мама спит.

— Кто такая Лиз?

— Она живет здесь.

Я уронила куклу на пол, пораженная мыслью, что какая-то незнакомка общается с Оливией.

— Лиз была здесь с тобой с момента нашего приезда?

— Да. Она пришла в школу, когда мы уезжали из дома, и принесла мне Хэппи Мил. — Она подняла мою куклу.

Хэппи Мил — неофициальный путь к сердцу любого ребенка. Как хитроумно поступила мисс Лиз.

— Все милые, — продолжила она, пуская кукол в танец между нами, — со мной и мамой.

Это окончательно меня взбесило, знаю, что глупо, что должна почувствовать облегчение, от того, что к Оливии все так добры. Я встала, оглядывая комнату в поисках окна, которое можно было бы открыть или разбить.

— А тебе нравится здесь, Эмми?

— Здесь прекрасно. — Я нахмурилась, глядя на нее сверху вниз. — Но это не наш дом, Оливия.

— Мисс Лиз сказала, что теперь это наш дом.

Ох, да неужели? Мне действительно не нравится эта женщина.

— И, Эмми… Мне нравится здесь, — сказала она тихим нежным голоском.

Конечно, Оливии здесь нравилось. Все игрушки на свете для игр только твои и Лиз, которая может касаться Оливию и держать за руку.

Она уронила кукол.

— Я хочу остаться здесь.

Я пнула одну из кукол, посылая ее через всю комнату. Она ударилась об стену и голова ее отскочила.

— Мы не можем остаться. — Мой желудок перевернулся. — Это не наш дом.

Оливия смотрела на меня широко раскрытыми глазами, ее губы дрожали.

— Но мне здесь нравится.

— Я знаю. Я стянула с запястья резинку и убрала волосы в небрежный пучок. Шея и лоб взмокли. — Но эти люди чужие нам, Оливия. Мы не можем им доверять.

— Я доверяю мисс Лиз. — Она встала на ноги, маленькие ладошки сложились в кулачки. — Они добры ко мне. Они сказали, что я одаренная…

— Мне все равно, что они сказали, черт возьми! — я упала рядом с Оливией. — Прости. Я просто устала… И я не знаю, что делать.

Она сделала шаг назад, глаза все еще широко раскрыты.

Я вздохнула.

— Оливия, я знаю, что тебе здесь нравится. У них есть все эти игрушки, но это не наш дом. Наш дом в Аллентауне.

Щеки Оливии заалели, что давно стало явным признаком очередной приближающейся грандиозной истерики. Она подняла одну из своих кукол, фарфоровую с розовыми щеками. Я знала, что последует за этим.

— Это наш дом!

— Нет, — тихо сказала я, вставая на ноги. — Это хороший дом, но….

— Нет! — завизжала Оливия, бросив куклу через всю комнату. Ее лицо треснуло и нога отвалилась. — Нет! Нет!

Я моргнула и потерла виски.

— Оливия, прекрати. У меня голова раскалывается.

— Нет! Я не хочу уезжать! Мисс Лиз….

Мое терпение лопнуло.

— Мисс Лиз не твоя мама, Оливия. Твоя мама наверху. И если я говорю, что мы должны уйти, значит, должны!

Оливия взорвалась слезами и криками как мини-вулкан. Для такого маленького человека она могла производить невероятное количество шума. Смотреть на нее в таком состоянии было больно. Я чувствовала себя ужасно, словно была каким-то адским созданием, которое разрушило все мечты.

Оливия начала топать ногами по полу.

Я пыталась заставить ее прекратить, но, то, что я не могла прикоснуться к ней, усложняло процесс. Поэтому я беспомощно стояла рядом, в надежде, что она просто рано или поздно устанет.

— У вас все в порядке? Кажется, что сквозь дом движется грузовой поезд.

Стройная, темноволосая и ухоженная женщина стояла в дверях.

Казалось, что кто-то щелкнул выключателем и истерика Оливии прекратилась. Она стояла спокойно, ее глаза были обращены к женщине.

— Мисс Лиз! Я не хочу уезжать.

Лиз ласково улыбнулась.

— Милая, тебе не нужно уезжать. Я уже говорила тебе. Это твой дом, пока ты хочешь быть здесь.

Я не выдержала.

— Замолчите! Прекратите ей это говорить. Это не ее дом. А вы — не ее мать!

Она моргнула и сделала шаг назад.

— Я не пытаюсь занять место твоей матери, Эмбер.

— Вранье. — Ярость и что-то еще, что требовало выхода, бурлило во мне. Я начала идти через комнату.

Оливия стояла передо мной, прежде чем я смогла подойти к Лиз. Она вытянула руки, двигая пальцами. Одним быстрым движением Лиз взяла Оливию на руки.

Я застыла в добром футе от них. Оливия потянулась и обвила руками шею Лиз. Горячая и яростная эмоция пронзила меня насквозь и перехватила дыхание. Предательство. Я понимала, что это безосновательно.

Оливия не знала, что она делает, но вся воинственность, которая была во мне — пропала.

— Что здесь происходит? — спросил Кромвел, останавливаясь рядом с Лиз.

— Эмбер хочет уехать, — сказала Оливия. — Мне придется уйти?

Кромвел вошел в комнату и положил руку на спину Оливии.

— Нет. Тебе не нужно уезжать. Эмбер просто устала и запуталась. Возможно, вам стоит лечь спать пораньше. Уверен, утром она почувствует себя лучше.

Оливия положила голову Лиз на плечо. Она что-то пробормотала, но я не смогла расслышать.

В моих ушах звенело, снова накатила тошнота. Я опустила голову и прошла мимо них. Я прошла по широкому коридору и поднялась по лестнице. Мне казалось, что сердце разбилось на миллион кусочков.

Как только я попала в свою спальню — захлопнула дверь за спиной. А затем еще раз. Это действие каждый раз заставляло меня чувствовать себя лучше, когда я ссорилась с родителями.

Но сейчас это не помогло.

Я медленно сползла по закрытой двери и глотнула воздух. Я потеряла контроль над Оливией в пользу абсолютно незнакомых людей за пару минут. А еще они меня ненавидели и планировали отправить в какое-то богом забытое место, как только я сделаю что-то не так.

Глава 7

Я заснула с трудом, какой сюрприз.

Солнце едва выглянуло из-за гор, когда я уже вылезла из кровати. Сама не знаю, по какой причине я шла по тихому дому в поисках комнаты моей мамы, засунув руки в карман толстовки.

Она сидела в кресле-качалке, глядя на большое окно, ведущее в передний двор. Мягкие локоны обрамляли ее бледное лицо. Волосы казались чуть более растрепанными, чем вчера. Рядом стоял нетронутый стакан воды.

Стараясь игнорировать острую боль в груди, я пересекла комнату и села рядом с мамой, скрестив ноги и положив подбородок себе на руки.

— Здесь что-то не так. — Я остановилась и нервно рассмеялась. — За исключением очевидного. Но они ненавидят меня. Думаю, они все могут делать разные вещи.

Тишина.

— Эта женщина хочет сделать из Оливии свою дочь. Это должно волновать тебя, мама. Она захватывает твое место.

Мама моргнула.

Я гадала, была ли это какая-то форма ее коммуникации со мной, вроде азбуки Морзе.

— Они следили за нами два года. Это действительно жутко.

Мне нравилось думать, что мама со мной согласна.

— Оливия не хочет уезжать. Она фактически встала на их сторону вчера вечером. Я знаю, что она не понимает, и все, что видит, — новые игрушки и люди, которые могут прикасаться к ней.

Она еле слышно вздохнула.

Я посмотрела на маму и нахмурилась.

— Я не знаю, что делать. Я не смогу забрать Оливию из этого дома, и даже если бы у меня получилось, куда нам идти? Все пропало, мама.

Но ответа все еще не было.

Я снова вздохнула.

— Мам, ты же знаешь, что я не мертва, верно? Я умерла, но я не мертва. Я сижу здесь, прямо перед тобой и… И я не знаю, что делать. Я не знаю, стоит ли мне остаться здесь или попробовать сбежать вместе с Оливией. Я даже не знаю, где чертовы ключи от моей машины, если она вообще здесь.

Мама запрокинула голову и закрыла глаза, напевая ту же песенку, что и Оливия.

— И Оливии действительно здесь нравится. Она получает много внимания, я никогда не видела ее такой счастливой. — Я склонила голову, закрывая глаза. — Мне жаль, что я выбрала морепродукты в тот вечер. Я знала, что ты хочешь поехать домой. Я была настолько зла из-за того, что вы с папой ругались. Если бы я просто закрыла рот, ничего бы не произошло.

Мама перестала напевать, но не ответила.

Я подтянула колени к себе и положила на них голову. Смысла продолжать однобокий разговор не было, поэтому я замолчала и спустя некоторое время направилась вниз. Я сама не знала, куда иду. Голод брал верх, но я боялась, что на кухне снова кто-нибудь будет. Потом я обнаружила, что смотрю на входную дверь. Свобода была на расстоянии вытянутой руки.

Но когда я открыла дверь, вместо свободы меня там ждал Хайден.

Влажные волосы завивались у него на лбу, щеки разрумянились, а майка отсутствовала. Хайден был абсолютно обнажен выше низко сидящих тренировочных штанов. На один из его бицепсов был прикреплен плеер и низкие басы доносились из наушников.

Хайден вытащил наушник с улыбкой.

— Привет. Ты рано проснулась.

У меня в горле пересохло.

— Ага.

— Что ты делаешь на улице?

Вместо ответа, я опустила глаза. Очевидно, Хайден занимался. Кожа обтягивала крепкие мускулы, стройные бедра и прекрасную грудь, выглядевшую очень крепкой. Внезапно к моим щекам прилила кровь.

— Эмбер?

Я заставила себя поднять глаза. Он усмехнулся своей кривой улыбкой.

— Что?

— Что ты делаешь на улице?

Он снял плеер со своей руки и замотал наушники вокруг него.

— Так рано?

— Да. Я подумала… — вздох вырвался из груди, что было ошибкой. Запах листьев и чего-то дикого дразнил обоняние. Хайден пах замечательно. Внезапное желание прикоснуться к нему нахлынуло на меня.

— Ты думала о чем-то?

О чем я там думала? О том, что не могу прикоснуться к нему. И не хочу.

— Тебе нельзя разговаривать со мной.

Он нахмурился.

— Что?

— Я подслушала вас вчера вечером. Ты не должен разговаривать со мной и все такое.

Хайден сложил руки на груди.

— У тебя плохо получается подслушивать. Мне не запрещали говорить с тобой.

— Тебе сказали держаться от меня подальше.

— Это можно трактовать по-разному. Ладно, ты ведь не планируешь сбежать?

— Нет. — Я отошла в сторону. — Я просто хотела выйти из дома. Мне нельзя этого делать?

Он повторил мои движения, закрывая собой дверь.

— Ты можешь делать, что хочешь.

— Кроме отъезда?

— Да, но это для твоего блага, — сказал Хайден. — Ты там потеряешься. Ты сама видела вчера. Мы окружены лесом и до города отсюда пятнадцать миль.

Раздражение вспыхнуло во мне. Я подняла подбородок, встречаясь с Хайденом взглядом.

— Я не глупая, если ты вдруг так решил.

— Я вообще не считаю тебя глупой. — Хайден сделал шаг вперед. Он стоял близко, слишком близко. Носы его кроссовок упирались в мои. — Я никогда не думал, что ты глупая. Ты бы не продержалась так долго, заботясь о пятилетней девочке, если бы была глупой.

— Как ты… — я осеклась. Конечно же, он наблюдал за нами, за мной.

Это казалось невозможным, но он словно стал еще ближе. Моя спина уперлась в дверной косяк.

— Когда ты вернулась в школу после аварии, ребята отнеслись как засранцы к тому, что ты носишь перчатки. Ты всегда носила длинные перчатки, даже летом. Но я не уверен, бросили ли тебя друзья или ты сама их оттолкнула.

Я чуть не поперхнулась.

— Они отвернулись от меня.

Хайден наклонил голову и ему на лоб упали влажные локоны.

— За недели ты прекратила все. Ты раньше была чирлидером. Хотела пойти в колледж штата Пенсильвания? Хотела стать врачом, как твой отец, — его голос превратился в шепот. — Все это прекратилось. Оливия стала всем для тебя. Вместо того чтобы идти в кофейню перед школой как остальные ребята, ты завозила ее в садик.

Мои руки упали по бокам от тела. Его слова были наполнены сочувствием, мягкостью и все же были жуткими.

— Однажды я видел тебя, когда ты выходила из банка в городе. Ты была расстроена. Это был первый раз, когда я видел, как ты плачешь. Я хотел… — он остановился, его губы сжались в тонкую жесткую линию.

Я знала, о каком дне он говорил. Это было всего пару месяцев назад. Деньги за страховку таяли на протяжении недель. Я знала, что были еще сбережения, но в банке мне сказали, что нужна подпись мамы, чтобы перевести деньги. Мама не держала ручку в руках с момента аварии.

— Почему вы, ребята, так пристально наблюдали? — Спросила я из простого любопытства. — Почему ты не заговорил со мной до того дня в библиотеке? Тогда бы это не было таким… Сложным.

Его темные глаза остановились на моем лице.

— Я не мог, Эмбер. Я… И возвращаться-то не должен был, но …

— Но что?

Где-то в доме открылась дверь, потом раздались шаги.

Хайден потянулся и убрал прядь с моей щеки. Мое сердце замерло. Его рука задержалась там.

— Не заходи слишком далеко.

Потом он ушел, оставляя меня у открытой двери.

В оцепенении я вышла на улицу. В воздухе был насыщенный запах елей и кленов. Солнце было еще теплым для позднего сентябрьского утра. Капли пота покрывали мой лоб, пока я прогуливалась вокруг огромного дома.

Он был невероятно огромным. Главная часть дома насчитывала три этажа. От середины отходили два одноэтажных крыла, обхватывая дом в полукольцо. Только длинная подъездная дорожка и широкая лужайка были расчищены. Всю остальную территорию покрывали тени от толстых, огромных деревьев.

Изоляция.

Выбрал ли Кромвел этот дом из-за его расположения? Я могла бы кричать и меня бы никто не услышал. Я вздрогнула и заставила себя идти дальше. На окраине леса, за углом от дома, находился большой гараж. Внутри стояли два Порше, оба черные и блестящие. За ними находился красивый внедорожник и еще две абсурдно дорогие машины.

Рядом с ними мой бедный Джип казался печальным и несчастным созданием. Впервые с момента моего пробуждения на лице расплылась улыбка. Мне было неважно, что он был некрасивым. Он был моим и только моим.

Я начала идти к нему, но мое внимание привлек звук подъезжающей машины. Любопытство привело меня обратно на крыльцо дома. Был ли это ковбой? Или парень, который хотел побросать меня по всей кухне? Я замедлила шаг, прикидывая варианты.

А вот тойоту миссис Льюис на подъездной аллее я увидеть не ожидала. Камри остановилась, и водительская дверь открылась, прежде чем двигатель заглох.

Я перешла на бег.

— Адам? Что ты здесь делаешь? Как ты… Что ты делаешь?

Адам вышел из машины, его очки треснули, футболка была помята. Он одарил меня глупой улыбкой.

— Гугл карты, Эмбер. Было не сложно найти Петербург. Как оказалось, он широко известен среди этих скал. — Он указал на пики, устремленные в небо. — Я ехал всю ночь. Выпил два энергетика и кофе, что вероятно опасно для жизни, но вот, я здесь. Живой.

Я смотрела на него и внезапно разразилась смехом.

— Адам, у тебя такие неприятности. Когда твоя мама узнает, она тебя прибьет.

Он пожал плечами.

— Слушай, мне надо было убедиться, что ты в порядке. Я пытался дозвониться, но ты выключила чертов телефон. Я подумал, что тебя похитили и заперли в однокомнатной лачуге среди гор в Западной Вирджинии. Очевидно, я ошибался. — Его взгляд упал на дом позади меня. — Тебя заперли в восьмидесяти комнатной лачуге.

Боже, я так хотела обнять его. Еще я хотела его придушить.

— Адам, как ты нашел этот дом?

— Ты сказала мне имя этого парня. Я поискал в Гугле Джонатана Кромвела и обнаружил, что он мэр. Поэтому я уточнил направление на заправке на какой-то дороге под название Паттерсон, — объяснил он, очевидно очень довольный своими дедуктивными навыками. — В любом случае, это то, что делают друзья. Они присматривают друг за другом. Маме просто придется смириться с этим. Она не может держать меня при себе вечно.

— Ох, Адам. — прошептала я и глубоко вздохнула. Меня окружил знакомый запах его шампуня. Любовь из песочницы — что может быть сильнее?

— Эм, что-то не так во всем этом. Ты можешь сколько угодно говорить мне, что все нормально. Я знаю, что это не так.

Я не была в порядке.

— Это сложно.

Его брови приподнялись, очки ниже съехали на нос.

— Попробуй объяснить мне. Некоторые считают, что я умен. Я смогу понять.

— Адам, я просто не знаю, как это объяснить. Я даже не…

— Эмбер, сейчас же сделай шаг назад.

Властные нотки в голосе Кромвела заставили меня отойти от Адама. А вот Адам, казалось, не разгадал тон или же ему было все равно. Даже зная, что я не терплю прикосновений, Адам остановил меня, схватив за покрытую свитером руку.

— Кто это? — Его глаза были устремлены мне за спину.

— А, это мистер Кромвел. Адам, тебе, наверное, лучше… — он нахмурился.

— Мэр настолько молод?

— Что? — я развернулась и застыла. Я не ошиблась. Кромвел стоял на крыльце, но Адам смотрел на Хайдена. — Нет, это не мэр.

— Эмбер, что происходит? — Кромвел быстро сошел со ступеней.

Адам отпустил мою руку и встал передо мной.

— Мое имя Адам Льюис. Я друг Эмбер.

Я должна была обратить внимание, но вместо этого смотрела на Хайдена. Тот сочувствующий парень, что стоял со мной около двери, пропал. Вместо него был кто-то очень серьезный и холодный, как статуи в доме.

— Адам, — прошептала я. — Тебе, наверное, лучше уехать.

Он фыркнул в ответ.

— Я не уеду. Разве он не должен пригласить меня зайти? Он же мэр. Разве он не должен быть дружелюбным и гостеприимным?

— Адам, это не… — я замолкла. Ковбой был здесь, Курт. Он словно перекати-поле появился из ниоткуда.

Кромвел улыбнулся.

— Как вы попали сюда, Адам?

— Через интернет, — сухо ответил он. — Так вы друг семьи Эмбер? Это забавно, с учетом того, что я знаю ее целую вечность, и она никогда о вас не упоминала.

— Адам, пожалуйста…. — Курт подошел к капоту машины миссис Льюис.

— Очевидно, она ему сказала, где находится, Джонатан.

— Отойди от машины моей мамы, парень. Если на капоте появится вмятина — я труп.

Курт усмехнулся.

— Ваша мама знает, где вы, молодой человек? — спросил Кромвел.

— А кто спрашивает? — Адам нахмурился, глядя на Курта.

— Он слишком много знает, Джонатан. — Курт отошел от машины.

— Что? — мое сердце грохотало. — Он ничего не знает.

— Я знаю достаточно, — вмешался Адам. — Достаточно, чтобы понять, что вы кучка фриков, живущая в глуши.

— Адам, замолчи! — закричала я.

Его взгляд переместился на меня, когда он полез в карман куртки. Адам достал свой телефон.

— Эм, Оливия правда здесь? Я звоню в полицию.

И тут случилось сразу несколько вещей.

— Сотри его, — приказал Кромвел, почти печально покачав головой.

Секундой позже Курт схватил Адама за майку, он не успел даже открыть телефон.

— Нет! — я устремилась вперед, но меня тут же остановили. Руки, похожие на стальные тросы сжались вокруг моей талии, удерживая меня.

— Не надо, — прошептал Хайден мне на ухо. Он начал оттаскивать меня от Адама. — Ты должна зайти внутрь, Эмбер. Сейчас же.

— Нет. Она должна это видеть. Чтобы понять, что я не допущу угрозы нашему виду. — Глаза Кромвела встретились с моими. — Это не доставляет мне удовольствия, Эмбер. Я попросил тебя не подводить меня. Ты не оставила мне другого выбора.

— Отец? — в голосе Хайдена слышалось предупреждение. — Ты не можешь….

Лицо Кромвела стало жестче.

— Это не твое дело.

— Постойте! Что вы делаете? — я сопротивлялась, но хватка Хайдена была нерушима. Я не могла поднять руки. Касаться его я даже не думала.

Адам стоял на своем месте, его глаза расширились от страха.

— Эм? Что происходит?..

Курт коснулся его лба. Просто одним пальцем и все. Глаза Адама закрылись. Он стоял без движения, как статуя.

— Что ты делаешь? — закричала я. — Не прикасайся к нему! Прекрати! Он ничего не знает! Я ничего ему не говорила!

Вздохнув, Курт сделал шаг назад. На его губах появилась легкая удовлетворенная улыбка. Мне показалось, что я слышала извинения Хайдена, но я не уверена. В ушах грохотала заледеневшая кровь.

Хайден меня отпустил.

Я пошла вперед.

— Адам? Ты в порядке? Адам, посмотри на меня. Открой глаза.

Адам медленно моргнул, словно только что проснулся. Сначала он посмотрел на Курта, потом на Кромвела.

— Где я?

— Нигде, — тихо ответил Кромвел. — Тебе нужно ехать домой, Адам Льюис. Уезжай сейчас прежде чем твоя мама начнет волноваться.

— Я не хочу, чтобы мама волновалась. — Он потер ладонью лоб.

Я сглотнула комок, который поднимался вверх по горлу. Адам был в порядке. Он просто выглядел уставшим и потерянным, но нормальным.

— Адам?

Адам снова моргнул.

— Кто… Кто ты?

Мой смех прозвучал странно.

— Ты знаешь кто я, идиот.

Он поправил очки, но они снова сползли на кончик носа.

— Я понятия не имею кто ты, но мне нужно домой. Мама меня убьет. — Адам прошел мимо меня, качая головой. — Черт, у меня большие неприятности.

Я молча смотрела вслед. Он вернулся в машину, не переставая что-то бормотать. Адам захлопнул дверь и завел мотор. Звук работающего двигателя вывел меня из ступора. Я поторопилась к машине.

— Адам, посмотри на меня. Пожалуйста! Ты знаешь, кто я.

Он отскочил от окна и нахмурился.

— Извини, но я не знаю тебя. Я даже не знаю, почему здесь нахожусь.

— Пожалуйста, Адам, не делай этого. Мы были друзьями с тех пор, как я съела твой ланч в детском саду. Ты упал с велосипеда, когда тебе было десять и сломал ногу. Помнишь? — он продолжал безучастно смотреть на меня.

От паники мой голос стал еще выше.

— Ты сидишь рядом с Шейлой Каммингс на биологии. Тебе это не нравится, потому что она думала, что астма это просто плохой запах изо рта. На прошлой неделе она спросила тебя, не еврейка ли она. Давай же, не поступай так со мной. Пожалуйста!

— Эмбер, — Хайден позвал меня, его голос дрогнул. — Остановись. Прямо сейчас. Пожалуйста.

Я проигнорировала его.

— Адам, давай же. Ты мой лучший друг. Ты остался моим единственным другом после аварии. Мы… Мы… — У нас была любовь из песочницы, разве он не помнил этого?

Адам начал поднимать окно, его брови приподнялись.

— Извини, я не знаю тебя.

Боль так сильно пронзила меня, что выбила землю из-под ног.

— Нет. Нет. — Я ударила ладонью по стеклу. Оно сотряслось, но не поддалось. — Адам, пожалуйста. Скажи мое имя. Ты знаешь меня. Ты должен знать!

Он покачал головой, его губы сложились в презрительную усмешку, Адам никогда так не смотрел на меня.

— Я не знаю тебя. Боже. Перестань вести себя как чудачка.

Моя рука так и осталась на стекле. Я моргнула, приказывая себе проснуться. Потому что… Это должен быть ночной кошмар. Конечно же, это не может быть реальностью, эта боль в моей груди, оцепенение в теле.

Адам включил заднюю передачу, снова качая головой. Кто-то потянул меня назад, прежде чем он переехал бы мне ноги.

Он уехал, правда уехал. Я хотела бежать за ним, но это было бы бесполезно. На его лице была та же отстраненность, что и у мамы, когда она смотрела на меня.

Я была мертва для него, также как и для моей мамы.

Я могла бы стоять там часами. Это не имело значения. Мое сердце вырвали и разбили и, учитывая все, с чем я успела столкнуться, я совершенно не знала, как быть с этим.

Кромвел сочувственно вздохнул.

— Мне жаль, что тебе больно, но ты не оставила мне выбора.

От моих щек отлила кровь. Ладони снова стали мокрыми. Когда я посмотрела в сторону дома, увидела, как Кромвел заходит внутрь. Мама думала, что я мертва. Моя сестра выбрала игрушки и псевдо-маму вместо меня. Нашего дома больше не было. И теперь единственная моя связь с прошлым стерлась.

Адама больше не было.

Глава 8

Слово «опустошение» не описывало полностью мое состояние. А слово «ярость» — всех чувств. Не глядя, я развернулась. Бешенство и горе поднимались во мне, угрожая затопить с головой.

— Я знал, что это будет ошибкой, — сказал Курт. — Я говорил, Джонатан, мы не должны были привозить ее сюда. Малышка — не вопрос, но я знал, что с Эмбер будут проблемы. Просто посмотри на нее, она вот-вот взорвется.

— Курт, ты не мог бы просто заткнуться? — Хайден пошел в мою сторону.

— Только не говори мне, что тебя не беспокоит ее пребывание здесь. Она сейчас нестабильна. Она способна на что угодно. Ты и правда спокоен, зная, что она свободно ходит по твоему дому?

— Она не опасна, — сказал Хайден низким голосом.

— Ну да. Я и забыл. Ты ослеплен своей одержимостью по отношению к ней. — Курт сделал шаг вперед. — Все знают. Все те разы, что ты возвращался туда. На это не было причин.

— Ты высказался? — спокойно спросил Хайден.

— Нет, — ответил он. — Ее нужно стереть…

Я действовала инстинктивно, потакая самым темным своим желаниям. Устремилась к Хайдену, желая прикоснуться к любой открытой части тела. Все, что я видела, — это его прикосновение к Адаму, стирающее все воспоминания обо мне. Так вот какой был у него дар. По какой-то причине мне казалось, что осознание этого должно быть более болезненным.

Но все, о чем я могла думать, — желание увидеть Курта мертвым.

Курт поймал меня прежде, чем я успела его коснуться. Послышались яростные ругательства, а потом он сильно меня толкнул. Не в состоянии удержать равновесие, я упала навзничь на гравий и ударилась бедром. Неожиданная и интенсивная боль пронзила меня.

Так как я валялась на земле, не успела увидеть, как Хайден быстро подскочил к Курту. Я лишь увидела, где он стоял, и ощущала его ярость в виде взрывной волны энергии. В воздухе появился запах жженой резины. Громкий звук привлек мое внимание. Огромная ветка оторвалась от ствола дерева и упала между двумя мужчинами. Игнорируя боль в бедре, я попятилась назад.

— Никогда больше не прикасайся к ней, — прорычал Хайден.

Курт посмотрел на него широко открытыми глазами.

— Ты угрожаешь мне из-за нее? Я тебе как брат, Хайден!

— Больше нет.

Курт моргнул, на его лице появилось озадаченное выражение.

— Она хотела коснуться меня. Я защищался.

— Мне плевать. Держись от нее подальше.

Они смотрели друг на друга одно напряженное мгновение, глаза Хайдена были темнее, чем ночь. Воздух дрожал от напряжения. Я посмотрела на деревья, опасаясь, что на нас обрушится весь лес.

Они словно не двигались целую вечность. И наконец Курт развернулся и пошел к дому.

— Ты в порядке?

Я смотрела на ветку. Она была достаточно толстой, чтобы проломить череп, если упадет кому-то на голову.

— Ага, — прошептала я.

Внезапно Хайден потянулся и схватил меня за руку, поднимая на ноги. Ошеломленная контактом я не оттолкнула его. Он держал меня всего секунду, но для меня она была как вечность. Даже не успев подумать, мои пальцы обернулись вокруг его, утопая в нежности его руки, казалось, его пальцы жадно впиваются в мои.

Но Хайден внезапно отдернул руку, словно я обожгла его. Исходя из того, что я узнала от него раньше, пара секунд нашего контакта не могла навредить ему. Между нами растянулась тишина. Я пыталась сосредоточиться на ком-то, кроме Адама, но Хайден не мог оставить эту тему.

— Почему ты солгала мне вчера? — спросил он. — Ты сказала, что он не знает, где ты. Если бы ты не солгала мне, я бы мог это предотвратить.

— Я не знала, что он приедет сюда. Адам ничего не знал. Никогда не знал. — Я сделала паузу и резко вздохнула. — Почему я вообще говорю тебе об этом? Теперь это не имеет значения. Я соврала тебе и что. Вы все победили, ладно? Я никуда не уйду, потому, что мне некуда идти. Оливии здесь нравится и разве не этого вы все хотели? Сделать так чтобы ей здесь понравилось?

— Эмбер, никто…

— И теперь у меня ничего нет. — Мой голос сорвался. — Вот вы и победили. Теперь вы счастливы?

Он снова потянулся ко мне. На сей раз, он поймал меня за руку.

— Я не счастлив от этого.

Хайден посмотрел на свою руку. Его пальцы, длинные и изящные, полностью оборачивались вокруг моей покрытой рукавом руки. Я подняла взгляд, наши глаза встретились на несколько мгновений. Какая-то сильная эмоция промелькнула на его лице, и он сделал шаг вперед, стал настолько ближе, что мне пришлось запрокинуть голову, чтобы смотреть в его глаза.

— Твоя боль никогда не сделает меня счастливым, — сказал Хайден.

— Ты не понимаешь. Он был единственным, кто у меня был. Адам был всем. Всем для меня. И вы забрали его у меня.

Он вздрогнул и отпустил мою руку.

— Это неправда. Я рядом с тобой.

Я снова попятилась, качая головой.

— Я не знаю тебя, для меня это не имеет значения.

* * *

— Эмми? Ты спишь?

Я открыла глаза и уставилась на сводчатый потолок.

— Нет.

Оливия замолчала. Пару секунд спустя я почувствовала, как она забралась на кровать. Она полезла наверх, и села так, чтобы ее лицо было прямо над моим. Я закрыла глаза, затем открыла их, а Оливия все еще была передо мной.

— Почему ты не поужинала?

— Я не голодна.

Оливия потянулась и запустила руку в мои волосы. Я напряглась, но она постаралась не оставить меня лысой на сей раз.

— Мисс Лиз сказала, что у тебя был плохой день.

Это было преуменьшение века.

Тихонько напевая, она распутывала пряди моих волос. Я лежала абсолютно неподвижно, чтобы ее маленькие ручки не дотрагивались до моей кожи.

— Ты злишься на меня?

— Я не злюсь на тебя.

— Ты грустишь? — она пропускала тонкую прядь между пальцев.

Я не понимала, как она перескочила от разговора о моей злости до грусти. И от попытки понять Оливию, моя голова разболелась.

— Я просто устала.

Она вытянула пару моих локонов и раскидала их на моем лице. Пальцы Оливии пахли пластилином. Мне нравился этот запах. Внезапный поток слез стал для меня неожиданностью. Я крепко зажмурила глаза.

Она отпустила мои волосы и хихикнула, когда локоны вернулись на место.

— Эмми?

— Да? — даже с закрытыми глазами, я чувствовала ее лицо напротив моего.

— Я очень тебя люблю.

Что-то не так было с моими веками. Они не останавливали слезы. Я вытянула руки между нами и положила их на свое лицо. Я закусила губу, чтобы сдержать внутри рвущиеся из меня звуки.

Оливия потянула меня за рукав.

— Эмми?

— Я тоже тебя люблю, — глухо отвечаю я.

В конечном счете, она сдалась. Кровать прогнулась под ее весом, когда Оливия сползла пониже и обняла меня за талию. Я не смела, шевельнуться до тех пор, пока она спокойно не захрапела. Я опустила руки себе на грудь.

Я пыталась понять, когда я стала такой плаксой. Я плакала после аварии, смерти папы и своей собственной, но мне казалось, что я уже поняла, что слезы — это бесполезная трата времени. Но потеря Адама была не менее болезненной, она открыла старые раны и нанесла новые. В скором времени меня свалила усталость.

Веки отяжелели, и когда я вновь открыла глаза, Оливии уже не было.

Рыдания всегда оставляли в моей голове ощущение, что в черепную коробку забрались барабанщики. Я вылезла из-под одеяла и спустила ноги с кровати.

Мягкий свет от прикроватной лампы разгонял темноту. Я прошла в ванную и смысла с лица следы пролитых слез. Затем я сняла толстовку и бросила ее обратно в спальню. Я старалась не смотреть на себя в зеркало. Со всеми этими нервными срывами, я наверняка сорвусь еще сильнее, если увижу свои шрамы.

Снова уснуть я не смогла и поэтому села за стол и включила компьютер. Во мне теплилась надежда, когда я полезла проверять почту. Там были старые письма от Адама, доказывающие, что он знал меня когда-то, письмо от папы, которое он отправил мне перед аварией и ничего нового.

Я даже не знаю, о чем думала.

Чтобы разогнать скуку и избавиться от мыслей о безысходности, я набрала в Гугле «одаренные». Результаты поиска были совсем не такими, какие я ожидала. Потом я вбила «супер силы». Википедия дала мне несколько ссылок, но, так как было не похоже, что я имею дело с парнями из Людей Икс, я нажала кнопку назад.

Наконец, я наткнулась на сайт со ссылками, посвященными реальным сверхсилам. Сделав глубокий вдох, я нажала на первую ссылку и начала читать. Речь шла о ясновидении, предвидении, способности заглядывать в прошлое, быстрой обучаемости, супер скорости, телекинезе, стирании памяти, управлении снами и так далее. Не было ничего о возвращении из мертвых или синдроме «токсичного прикосновения».

Все эти годы я никогда всерьез не рассматривала идею того, что у Оливии есть супер способности, но без сомнений она была одаренной, как и другие люди в этом доме.

А что же я? Я была проклята.

Я просмотрела остальную информацию, зевая. Любопытство захватило меня и я напечатала «Отдел».

После нескольких страниц полной ерунды, я сдалась. Не знаю, почему я думала, что у сумасшедшего секретного исследовательского института, ворующего детей, будет вебсайт.

В измождении я выключила компьютер и взяла в руки блокнот. Несколько попыток сделать набросок закончились неудачей.

Все вокруг получалось неправильно и неровно. Я вырывала страницы одну за другой и бросала их на пол. Все это время мой мозг генерировал вопросы, на которые у меня не было ответов. Бросив блокнот на стол, я встала и осмотрела комнату. Занавески, закрывающие балконную дверь, раздуло порывом ветра.

Тонкий материал поднимался и опускался. Я протянула руку и схватила занавеску. Снаружи пышные облака покрывали ночное небо. Только немного лунного света проникало на балкон. Но кое-что показалось мне странным в тенях около балконной двери. Нахмурившись, я наклонилась ближе и присмотрелась сквозь стекло.

Одна из теней была слишком плотной, большой и высокой.

Занавеска выскользнула из моих пальцев. А потом тень пошевелилась.

Я отпрыгнула от двери, перескочив через стул, на котором до этого сидела. Очнулась уже у края кровати, мои глаза не отрывались от двери на балкон.

К тому моменту, как я набралась смелости присмотреться снова, на той стороне за дверью ничего не было, балкон пустовал. Я подошла и проверила замок на двери, он был закрыт, скорее всего, это была бессмысленная предосторожность, но мне стало легче. Я забралась на кровать и легла на свою сторону, прижимая одеяло к подбородку. Глаза следили за балконной дверью.

Прошло много времени, прежде чем мое сердце достаточно успокоилось для того, чтобы я снова провалилась в сон.

Глава 9

Я чувствовала себя привидением.

Гейб, светловолосый парень, который бросал меня по всей кухне с помощью телекинеза, покидал комнату, как только я в нее заходила.

Близнецы, Фиби и Паркер, вообще не признавали моего существования. Никогда в жизни я не чувствовала себя такой неудачницей, а это уже о многом говорит. К тому моменту, как Кромвел практически приказал мне прийти на кухню, я даже этому была готова радоваться. Хоть кто-то хотел поговорить со мной.

Оказавшись там, я снова села на то же место, где и сидела два дня назад, но на сей раз с нами был Хайден. Он не участвовал в разговоре, так как был занят поглощением длиннющего сэндвича.

— Я хотел обсудить ситуацию со школой. Ты там уже зарегистрирована и можешь пойти на занятия завтра, — сказал Кромвел.

Я смотрела на Хайдена. Он ел удивительно быстро и был еще более неряшливым, чем Оливия. Кусочки помидоров и индейки падали на тарелку вместе с каплями майонеза и горчицы.

— Тебе ни в коем случае не разрешено обсуждать свои способности с чужаками.

— Да, думаю, я уже знаю, что случится, если не послушаюсь. — Вырвалось у меня.

Кромвел вздохнул.

— Эмбер, я сожалею о том, что случилось с твоим другом. Однако, ты сама не оставила мне другого выбора.

— Адам ничего не знал, — в сотый раз повторила я.

Кромвел положил руки на стол.

— Я не буду больше обсуждать это с тобой, Эмбер. Но ты должна понять, если я подумаю, что ты сказала кому-то из чужаков о нас, я сделаю то же самое. Снова.

— Или вы просто можете отослать меня.

Он сделал глубокий вдох, чтобы сохранить терпение.

— Да, всегда есть такой вариант. Ты поняла, Эмбер?

Хайден перестал жевать и тоже ждал моего ответа.

— Да. Я поняла.

— Хорошо, — сказал Кромвел. — У меня к тебе есть несколько вопросов. — Я смотрела на него до тех пор, пока улыбка не стала напряженной. — Я хотел бы узнать, сколько раз Оливия использовала свой дар? Кроме того раза, когда использовала его на тебе.

Я подумывала о том, чтобы соврать.

— Несколько раз: с котом, голубем и Пискуном. Я пыталась объяснить ей, чтобы она не делала этого, но не могу пообещать, что она не сделает этого, как только увидит мертвое животное. — Я посмотрела на Хайдена. Сэндвич он уже съел и смотрел на меня. — Животные — это слабое место Оливии.

— Пискун? Это тот хомяк наверху? — переспросил Кромвел.

Я получила какое-то извращенное удовольствие от того, как глаза Кромвела расширились от удивления.

— Ага. Пискун умер. Я его похоронила. Оливия его откопала. Я проснулась на следующее утро, а эта тварь сидела у меня на груди.

Кромвел моргнул.

— О, ладно. Что ж, большинство детей ее возраста не ходят в школу до тех пор, пока не научатся владеть своим даром. За последние пару дней я не увидел причин думать, что посещение Оливией школы может быть рискованным.

— А как насчет детей, которые могут быть опасными? — перебиваю я. — Они отправляются в Отдел?

— Кто-то подслушивал наш разговор. — Кромвел посмотрел на своего сына. — Да. Дети, которым нужна более специализированная школа, могут обучаться там. Хайден был там несколько лет. Его обучали контролировать дар.

Я еще раз мельком взглянула на него.

— Исходя из того, что я слышала, на развлечение это не похоже.

Губы Хайдена сформировали фирменную полуулыбку, но он ничего не сказал. Кромвел меня проигнорировал.

— Как я и сказал, Оливия сможет быть среди чужаков. Она такой светлый ребенок. У нее взрослая…

— Взрослая душа, — закончила я за него.

На сей раз улыбка Кромвела была искренней.

— И это возвращает нас к тебе, Эмбер. Есть некоторые ограничения.

— Естественно, — пробормотала я.

Он и это проигнорировал.

— Твоя неспособность контролировать себя беспокоит меня.

— Знаете, я так два года жила. — Я начала барабанить пальцами по столу. — Я обычно не бегаю по округе и не прикасаюсь к людям. То, что случилось с… Дастином — никогда не повторится.

— Возможно это и правда, но у нас уже было несколько ситуаций, когда ты теряла самообладание с тех пор, как прибыла сюда, — повторился Кромвел. — Это беспокоит.

Я усмехнулась и продолжила барабанить пальцами по столу. Судя по тому, как Хайден смотрел на мои пальцы, я решила, что его это чертовски раздражает.

— Это должно говорить вам хоть что-то.

— Это мне уже сказало кое о чем. Когда ты напугана или запутана, ты реагируешь агрессивно. Даже непредсказуемо. Мы можем спровоцировать у тебя такую же реакцию, если отправим тебя в новую школу с новыми людьми.

Мои пальцы замерли над деревянной столешницей.

Улыбка Кромвела стала самодовольной. Всего на секунду, но я заметила.

— Я знаю, что ты не хочешь причинить вред ни одному живому существу, но я опасаюсь, что ты не сможешь контролировать себя.

Я снова начала барабанить пальцами. Меня не волновало, что Кромвел так думает. Да, пожалуйста. Это его мнение.

Хайден положил руку на мою. Я послала ему дерзкий взгляд, но когда он отпустил ее, я не стала снова стучать по столу.

— Вот почему ты должна делать все, что в твоих силах, чтобы контролировать себя, Эмбер. Я хочу, чтобы ты была рядом с сестрой, но если что-то произойдет, то у меня не будет выбора.

— Но она ничего не сделает. Правда? — спросил Хайден, впервые заговорив со мной со вчерашнего дня. Мы пару раз пересекались сегодня, но он игнорировал меня.

— Эм, я думаю, нет.

— Для меня облегчение это слышать. У тебя уже есть одно предупреждение, а я тут не в бейсбол играю, — сказал Кромвел. — Трех у тебя не будет.

От меня потребовалось все самообладание, чтобы не закатить глаза или не рассмеяться ему в лицо. Не сомневаюсь, что он оценил бы то или другое.

Кромвел встал, его стул отъехал назад.

— Я рад, что мы все обсудили.

Я настороженно посмотрела на Хайдена, когда Кромвел похлопал его по плечу перед уходом. Оставшись наедине, мы с Хайденом уставились друг на друга. В нарастающей неловкой тишине, я начала вставать.

Хайден потянулся через стол.

Я отскочила, но он лишь наградил меня ленивой усмешкой и коснулся рукой толстой, коричневой свечи.

Тот час же свеча загорелась сама по себе. Воздух наполнился запахом корицы и яблока.

— Ну, надо же, какой ты особенный, — сухо сказала я.

— Не такой особенный, как ты. — Он сел на место. — Почему ты так много споришь?

— Это ты был на балконе прошлой ночью? — вместо ответа спросила я.

Хайден перекинул руку через спинку стула.

— Нет. — Его глаза опустились туда, где я теребила пуговицу на свитере. — Но я был в твоей комнате прошлой ночью.

У меня ушла минута на ответ.

— Слушай, я не хочу, чтобы ты и дальше следил за мной. Или что ты там делал в моей спальне.

Он поднял темную бровь.

— Я ничего не делал в твоей комнате, Эмбер. Лиз искала Оливию. Я проверил твою комнату и нашел ее.

— Ох. — Мои щеки порозовели.

— А почему ты спрашиваешь про балкон?

Я пожала плечами.

— Мне показалось, что я видела кого-то.

— Правда видела?

— Думаю, я видела что-то.

Он одобрительно фыркнул, и я посмотрела наверх. Его темные глаза были устремлены на стену, черты лица были напряжены.

Я прочистила горло.

— И, да, спасибо что… Забрал Оливию.

Его темные глаза вернулись ко мне. Несколько прядей упали ему на лоб.

— Думаю, ты можешь контролировать свой дар.

— Это не дар, — вырвалось у меня. — Это не то же самое, что у тебя или Оливии. Я просто ошибка природы. Наверное, так бывает, когда умираешь.

— Этого не может быть, Эмбер. Я не верю в это.

— Ну, тогда я не знаю, что тебе сказать.

Хайден молча смотрел на меня, и мне снова стало неуютно, казалось, он видит меня насквозь.

— Я могу помочь тебе, — наконец произнес он. — Ни одно действие в мире не происходит без желания или необходимости, которое стоит за ним. Если мы сможем понять…

— Нет. — Я качаю головой. — Тебе сказали этого не делать.

Он одарил меня ироничной ухмылкой.

— Я не всегда выполняю то, что мне говорят.

— Как и я, но на кону моя задница. Не твоя. Я слышала Кромвела. Он отошлет меня.

— Нас не поймают, и он не отошлет тебя. Он так сказал, чтобы остальные почувствовали облегчение. — Он сделал паузу, когда увидел мой недоверчивый взгляд. — Слушай, это никому не повредит. Разве ты не хочешь иметь возможность прикасаться к кому-либо? Держать сестру за руку?

— Это не сработает, Хайден. Я не такая как ты.

Он развернулся так, что заглянуть мне в глаза.

— Так ты предпочитаешь ничего не делать? Просто сдашься?

— Да какая тебе вообще разница?

— Хочешь, чтобы тебя отослали? — сказал он, вместо ответа на мой вопрос. — Потому что здесь есть те, кто надеются, что ты облажаешься.

— Вот спасибо.

— Но если ты сможешь контролировать свое прикосновение, тогда не о чем будет волноваться. — Он придвинулся еще ближе, так, что его колени касались моих. Мой желудок затрепетал. — Я не думал, что смогу контролировать свой дар, но я смог. Ты не узнаешь, пока не попробуешь.

— Я не хочу попробовать и провалиться. — Слова вырвались сами собой. Я хотела остановить их, но не смогла. — И я не смогу справиться, если появится надежда, которая не оправдается. Понимаешь? Потому что именно так и произойдет.

Множество эмоций промелькнуло на его лице, глаза из карих превратились в черные. Он потянулся вперед.

Я отклонилась назад.

— Не надо.

Он остановился, рука была протянута ко мне. Я ощущала жар его кожи.

— Мне не нужна твоя жалость.

— Я не жалею тебя, Эмбер. Если уж на то пошло, то я восхищаюсь тобой. Не многие наши сверстники могут справиться с тем, через что прошла ты. Знаешь, мой отец всегда думал, что из вас двоих Оливия поразительная, что у нее невероятный дар. Но я всегда так думал о тебе. — Он смутился и посмотрел в сторону. — Так что, я тебя не жалею.

Мои щеки залились румянцем. В последнее время мне так редко говорили комплименты, что я не знала, как на них реагировать. Часть меня вспыхнула, не совсем от смущения. Его слова заставили меня не чувствовать себя странной.

Я неловко переместилась и наконец сказала кое-что невероятно глупое.

— Я удивительная, потому что могу убивать людей. Так что ты вроде как обязан так говорить. Или типа того.

Хайден на это криво усмехнулся. На его правой щеке появилась ямочка. Мне стало интересно, есть ли еще одна на его левой щеке.

— Это не, потому что ты можешь делать, Эмбер. Это потому что ты такая, какая есть.

— Но ты на самом деле не знаешь меня. Да, ты видел меня несколько раз. Ну и что. Ты не знаешь, какая я. Или что я такое. Вся эта история со смертью забрала у меня что-то, я так думаю. И…

— И что?

— Ничего. — Покачав головой, я оттолкнулась от стола. — Не знаю, что я хотела сказать. Забудь.

Он выглядел так, словно не собирается оставлять эту тему.

— Ладно, но мы постараемся.

Я обхватила себя за локти.

— Но…

— У тебя нет причин отказываться. Нас не поймают. Ты не навредишь мне. Я могу контролировать это. Я вроде твоего криптонита.

— У меня нет выбора, так ведь?

— Неа.

Я вздохнула.

— Почему ты делаешь это? Почему хочешь помочь мне?

Глаза Хайдена поймали мой взгляд и были словно магнит.

— Я делаю это, потому что хочу.

Глава 10

Под моими глазами появились непривлекательные темные круги. То, что меня держали, как пленницу здесь, уменьшило шансы на сон и не давало мыслям покоя. Глаза опухли, и я была уверена, что на лбу появился прыщ размером с Канаду.

И еще мне предстояло идти в новую школу.

Пока я перечисляла все пункты, по которым моя жизнь катилась к черту, я начала опаздывать. К тому времени, как я спустилась вниз, мисс Лиз уже отвезла Оливию в новый детский сад.

Отвозить Оливию в школу было моей работой, моей ответственностью. Как она посмела подумать, что может отвозить Оливию? В дополнение ко всему, что обещало сделать этот день таким прекрасным, Кромвел проинформировал меня, что я получу ключи от своей машины, только когда заслужу его доверие. Какое доверие? Словно это я — странный человек, который забирал детей с улицы, словно коллекционные фигурки.

Как насчет моего доверия к нему?

Дайте мне ключи от одного из тех Порше из гаража, и мое доверие будет чертовски полным. А до тех пор у него было больше шансов услышать от меня обращение «папа», чем завоевать доверие.

И вот я стояла на крыльце со своим новым рюкзаком, одетая в новые джинсы и перчатки и в свой старый свитер на пуговицах, в ожидании няньки.

Хайден. Ну конечно.

— Готова?

Я подпрыгнула от неожиданно раздавшегося голоса. Обернувшись, поняла, что Хайден стоял прямо позади меня. Я не слышала, как он вышел из дома, потому что был очень тихим.

Он усмехнулся, проходя мимо меня.

— Давай. Даже несмотря на то, что у нас нет листков за опоздание, я думаю, тебе не стоит опаздывать в свой первый день.

Вот тебе и красивый розовый коллаж для Оливии.

Нахмурившись, я пошла вслед за Хайденом в гараж. Он открыл дверь внедорожника Инфинити и кивнул мне забираться внутрь.

Я пробормотала что-то бессвязное и забралась в машину. Краем глаза увидела, как Гейб и Фиби прыгнули в один из Порше. Гейб что-то прокричал, что вызвало смех у Хайдена.

Глаза Фиби задержались на Хайдене, пока он обходил машину.

— А где Паркер? — спросила я из любопытства.

— На домашнем обучении. — Хайден выехал из гаража.

То, как он сказал это, не оставляло места для вопросов, но я все же задала.

— Почему?

— Ему слишком сложно. — Он продолжил говорить прежде, чем я задала новые вопросы. — Ты выглядишь усталой.

Мое бледное отражение смотрело в боковом зеркале. Светло-голубые глаза выглядели более неестественными, чем обычно. Я откинулась на сидении и уставилась вперед.

— Ты нормально спишь?

Я кивнула. Поездка в город оказалась одним большим провалом. Хайден пытался завести разговор, но я игнорировала его и сосредоточилась на окружающей среде. Петербург был из тех городков, который можно проскочить и не заметить. По пути в школу я заметила Макдональдс, пару пиццерий, несколько магазинов и всякие мелкие лавочки.

После того, как я поборола свою вредность, была готова признать, что городок весьма милый.

Я прервала молчание.

— В конце концов, как вы осели здесь?

— Отец отсюда родом, а я из Монтаны. Он хотел вернуться домой и предоставил мне возможность поехать с ним. Я рад, что согласился. — Хайден остановился, словно сказал слишком много. — Я люблю ходить в походы. А горы Сенека достаточно большие. Это те самые, что ты видишь из дома.

Я пожала плечами.

— Ненавижу высоту.

— Тогда, я думаю, что подъем в горы отпадает. — Он мельком взглянул на меня.

Я проигнорировала его взгляд.

— А что об остальных?

— Кромвел, вроде как, находил одаренных все эти годы.

— Что? Он находил их? Также как нашел меня и Оливию?

— А как же родители?

— Они были им не нужны, Эмбер. Если бы родителям было дело, Кромвел не забрал никого.

— Так никто из ваших родителей не захотел быть рядом? Кромвел всех усыновил? — Я сделала паузу и представила себе родителей, которые отказываются от своих детей. Я считаю это неправильным. — Это отстой.

Хайден низко рассмеялся.

— Когда ты так говоришь, и правда кажется, что отстой, но да, мы все приемные для Кромвела.

— Что они могут делать? Я знаю, что может Гейб, а как насчет Фиби и Паркера?

Он кивнул, пальцами побарабанив по рулю.

— Фиби — эмпат, она чувствует чужие эмоции и иногда может их контролировать. А Паркер телепат.

Я почесала нос.

— Он может… Читать мысли людей?

— Когда Кромвел впервые привез их домой, Паркер был в ужасном состоянии. Ни с кем не разговаривал и кричал, как только к нему кто-то подходил. Он не мог контролировать дар. Можешь себе представить, какого это, постоянно слышать человеческие мысли без возможности их отключить?

— Нет, — я снова отвернулась к окну. — Так вот почему он не ходит в школу?

Последовала пауза.

— Там просто слишком много людей и маленькие классы. Лиз занимается его домашним обучением.

— А Кромвел помогает ему контролировать дар? То есть он не все время это делает?

— Ага. Паркер все еще не очень много говорит, но может блокировать большую часть шума до тех пор, пока его не окружает толпа.

Я тяжело вздохнула. Кромвел был просто молодец.

— А сам он кто? Что может делать Кромвел? Ходить сквозь стены? Летать? Перепрыгивать высокие здания?

— Мы не супергерои, Эмбер.

— Тогда в чем смысл собирать всех вместе? Чего Кромвел хочет?

— Он просто хочет помочь нам. — Лицо Хайдена приняло задумчивое выражение, когда он сосредоточился на дороге. — Тебе трудно в это поверить, да?

— Очевидно, — сказала я.

— У Кромвела психические способности. — Сказал Хайден, когда внедорожник начал тормозить.

— Это что такое? — Глаза расширились, когда в поле зрения попала школа. Одноэтажное кирпичное строение было на удивление большим для такого маленького города и выглядело новым.

Он на мгновение замолчал.

— Это способность заставить кого угодно… Поверить в то, во что ты хочешь, но не только.

Я развернулась на сидении к нему лицом.

— Ты шутишь?

Хайден припарковался и заглушил мотор.

— Он не использует это, Эмбер. Не на нас. Если ты сомневаешься, то спроси себя, почему тебе так сложно принять его. Он мог бы с легкостью это изменить.

Я признавала, что в этом был смысл, но сердце упало, когда Хайден открыл дверь. Кромвел больше не был предметом моего беспокойства, уступив не очень заманчивое место школе.

Хайден протянул мне листок бумаги.

— Забыл. Вот твое расписание.

Я взяла у него бумажку и просмотрела расписание. Оно было почти таким же, как когда-то в Алентауне. Я прижала его к своей груди и последовала за Хайденом через кампус. По привычке смотрела в пол.

— Тебе не нужно так делать здесь, — мягко сказал он.

Я посмотрела на Хайдена сквозь ресницы и надеялась, что румянец все же привлекательный.

Его взгляд встретился с моим.

— У тебя все получится, Эмбер. Не думаю, что ты будешь бегать по округе и бросаться на людей с удушающими захватами.

Я не смогла сдержаться и рассмеялась, представив себе эту картину.

— Нет. Думаю, не буду.

Широкая прекрасная улыбка появилась на лице Хайдена. На его щеках и правда были ямочки. Трудно представить, но мои щеки стали еще краснее.

— Тебе следует делать это чаще, — сказал он.

— Что именно?

— Смеяться.

Я сжала губы и слабо кивнула. Как только мы пересекли порог школы, меня окружил знакомый запах лосьонов после бритья, парфюма. Вокруг все болтали, смеялись и приветствовали друг друга. Девчонки хихикали с парнями, кто-то ссорился. Никто не обращал на меня внимания.

— У меня математика в другом крыле. — Хайден наклонился над моим плечом, изучая расписание. — Твой урок английского дальше по коридору и направо. Кабинет 104. Вперед.

Мне было сложно побороть старую привычку смотреть в пол, но я заставила себя держать голову высоко, пока прокладывала себе путь по людным коридорам.

— Вот и пришли. — Хайден остановился около шкафчика. — Мы встретимся с тобой за ланчем и на биологии во второй половине дня.

— Ладно. — Я сглотнула, внезапно подумав о том как там справляется Оливия. Потом я подумала об Адаме. Мое горло сдавило.

Он наклонился вперед.

— Увидимся за ланчем, ладно? У тебя все будет хорошо.

А затем Хайден ушел.

Каким-то чудом я нашла дорогу к своему классу. Сев за последнюю парту, я незаметно изучала одноклассников, пока доставала свои принадлежности, стараясь изо всех сил притвориться, что я не новенькая.

Звук хлопков привлек мое внимание.

— Хорошо, ребятки, повернитесь. Пришло время вернуться к старому доброму Холдену Колфилду, — произнес моложавый преподаватель, стоя у доски. — Знаю, что вы ребята соскучились по нему за выходные.

Один из парней спереди хмыкнул.

— Я бы не сказал, что мы по нему скучали.

Несколько ребят рассмеялось.

Улыбка учителя была легкой и дружелюбной.

— Ну давайте. Разве не все из вас хотят узнать, как ловить ребят, падающих с обрыва. — Его темные глаза прошлись по классу и остановились на мне, его улыбка стала еще шире. — О, у нас новая ученица.

На меня посмотрели сразу все, и я заскользила вниз по стулу.

— Эмбер МакУильямс. Мое имя Теодор Гринсбург. Пожалуйста, не зови меня так. Мне это не нравится. Но наш директор не одобряет обращений по имени. Поэтому ты можешь звать меня мистер Тео. — Он подмигнул.

— Итак, класс, давайте, как следует поприветствуем новенькую.

О, нет.

— Привет, Эмбер, — хором сказали все. Большинство из них произнесли имя как Амбер.

Я замерла и пробормотала слова благодарности, ниже скользнув на сидении, пока мистер Тео закатывал свои рукава.

Он запрыгнул на край стола, взгляд задержался на мне еще секунду, прежде чем он раскрыл книгу и начал читать. Я заметила, что меня взволновала его манера чтения и страсть, звучащая в голосе, наверное, это и объясняло заинтересованные взгляды учениц.

Примерно через сорок минут прозвенел звонок, и мистер Тео соскочил со стола, захлопнул книгу и встал на ноги.

— Хорошо, не забудьте сегодня прочесть четвертую главу. — Он обвел взглядом комнату и остановился на мне. — Мисс МакУильямс, задержитесь на минутку?

Пока остальные ребята торопливо выходили из класса, я осталась стоять перед столом мистера Тео без понятия, почему он захотел со мной поговорить.

Он положил книгу на стол и сложил руки на груди.

— Я всегда люблю болтать со своими новыми студентами. Я знаю, что менять школу, даже в начале года, может быть трудно. Для меня это тоже новая школа. — Мистер Тео улыбнулся. — Я просто хотел, чтобы ты знала: если тебе что-нибудь понадобится, ты всегда можешь обратиться ко мне или любому члену педсостава.

В моей голове всплыла дюжина язвительных комментариев, но все они исчезли, как только я посмотрела мистеру Тео в глаза. Казалось, мой мозг опустел. Я смотрела на него, как идиотка.

Мистер Тео улыбался так, словно привык к такому поведению.

— Я видел в твоих бумагах, что ты перевелась из старшей школы Вильяма Аллена. У тебя там были выдающиеся оценки.

Я немного поморгала, расслабляясь на знакомой территории. Оценки были высокими, потому что учеба была единственным занятием, ведь у меня был всего один друг.

— Спасибо.

— Я просто отдаю тебе должное. Особенно с учетом того, какие оценки обычно вижу.

Я облокотилась на парту позади себя и улыбнулась.

— Надеюсь, что ты не позволишь таким результатам пропасть из-за переезда и всего прочего, — сказал он. — Думаю, переезд прошел гладко?

— Он был… — нелегким, конечно. И было что-то такое в улыбке и необычной теплоте зелено-коричневых глаз мистера Тео, что я перестала сомневаться. Я хотела сказать ему правду.

— Был?.. — спросил он.

Но я не могла. Что сделает мистер Тео, если я скажу ему правду? Он позвонит властям, как сделал бы любой хороший преподаватель. Внезапно я ощутила дрожь.

— Он прошел очень легко.

— Чудно. Что ж, не хочу задерживать тебя перед остальными уроками. — Мистер Тео повернулся к своему столу и сел на место. — Увидимся завтра, мисс МакУильямс.

Какое-то время я стояла на месте, не желая выходить.

— Хорошо, спасибо… За комплимент по поводу оценок.

Мистер Тео улыбнулся.

— Хорошего дня, Эмбер.

Я заставила себя выйти из кабинета и начать поиски следующего.

На тригонометрии я бы уснула, если бы не парень, сидевший впереди. Каждый раз, когда учитель отворачивался к доске, он разворачивался и задавал мне вопрос. Я была почти уверена, что его звали Кори. Он напоминал мне Дастина: большой, темноволосый, с квадратной челюстью и очаровательной улыбкой, но без идиотизма. И уродкой он меня не называл. За что и получил бонусные баллы.

Ближе к концу урока он схватил смятый листок с моим расписанием.

— Клево. У нас совместная биология. Последним уроком.

— Клево. — Пробормотала я, зная, что это звучит глупо. Хотя, казалось, Кори не возражал. Я заметила, что у него был небольшой акцент. Почти южный говор.

— Таки зачем тебе перчатки? — спросил Кори после того, как прозвенел звонок, и мы начали собирать вещи.

Я почувствовала, как кровь прилила к щекам.

— Я попала в аварию.

— О. — Кори повесил рюкзак на плечо. — Они сильно повреждены или типа того?

Вопрос не прозвучал грубо, но мне все равно хотелось сбежать.

— Ага.

Кори слегка улыбнулся.

— Ну, это не важно. Увидимся позже.

Я смотрела, как он выходит из класса. Перчатки не имеют значения? С каких пор?

К концу четвертого урока мышцы на плечах болели, но все же напряжение покинуло меня, когда я увидела Хайдена. Он стоял за дверью моего класса по истории, а на губах появилась кривая улыбка, когда он увидел меня.

— Ну как, держишься?

— Ага. — Я подстроилась под его шаг.

Мы направились в кафетерий, и я выбрала то, что было похоже на кусок пиццы и содовую. Затем повернулась в сторону заполненной людьми комнаты. Несколько студентов смотрели на нас, вернее, это были в основном девушки и смотрели они на Хайдена. Откинув волосы со лба, он не обращал на них никакого внимания.

Я начала идти вперед, но он схватил меня за рюкзак.

— Что? — спросила я.

— Мы не едим ланч в кафетерии.

— Нет?

Хайден наклонил голову и рассмеялся.

— Иди за мной.

Это не звучало плохо, но я понятия не имела, куда мы идем. Мы вышли на улицу, обошли кампус и попали за пределы школьного двора.

— А нам разрешено здесь быть?

— Нет.

Я замедлила шаг.

— У нас будут неприятности?

— Ты волнуешься?

Я обдумала ответ.

— Нет, не думаю.

Казалось, это позабавило Хайдена.

— Не переживай. Учителя не делают нам замечаний.

— Почему?

Он остановился около ограды на футбольном поле и повернулся ко мне.

— Здесь все не так, как в твоей старой школе, Эмбер. Здесь все иначе.

Несколько вопросов всплыли у меня в голове, но вместо того, чтобы их задать, я с удивлением обнаружила, что улыбаюсь ему в ответ.

— Это… Звучит хорошо.

На его лице отразилось удивление. Он посмотрел в сторону и отошел.

— Не уверен, что раньше видел твою улыбку. — И он снова пошел вперед.

Мое сердце пропустило удар, прежде чем я последовала за Хайденом.

— Ты просто не обращал внимания. — Мне пришлось идти быстро, чтобы поспевать за широкими шагами.

— Наверное. — Он потянулся и взял меня за руку.

Я замерла.

Хайден усмехнулся.

— Ты идешь слишком медленно, Эмбер. Я могу помочь.

Хайден был на целый фут выше меня, так что пришлось поднять голову, чтобы заглянуть ему в глаза. И в тот же миг я забыла последние два года своей жизни.

Прежняя Эмбер подняла голову.

— Если бы не знала тебя так хорошо, я бы подумала, что ты хочешь держать меня за руку.

Хайден открыл рот, но ничего не произнес. А потом он рассмеялся, и солнце выглянуло из-за облаков, подсвечивая его волосы, которые приобрели дюжину оттенков красного и золотого с коричневым.

Смешок вырвался из меня, словно только и ждал удобного момента. Но впереди я увидела ужасную парочку, сидящую на огромных камнях песочного цвета. Я сделала глубокий вдох и отошла от Хайдена, пытаясь игнорировать желание бежать отсюда без оглядки.

Габриель махнул рукой в ответ на приветствие Хайдена, но когда он повернулся ко мне, его улыбка угасла. Я была уверена, что он представляет себе, как кидает меня через все поле.

Фиби сидела на камне рядом с ним, ее ладони были сжаты в кулаки.

— Привет, — выдавила она из себя.

Учитывая то, что это было первое слово, которое она мне сказала за все это время, думаю, она могла бы постараться и получше.

Хайден подтолкнул меня локтем.

Я медленно выдохнула и осмотрелась. Позади скал все было покрыто высокой травой. Я присела на устойчивую плоскую поверхность камня.

— Привет.

— Иногда мы обедаем здесь, — объяснил Хайден, — когда погода позволяет.

— Или в кафе через улицу, — вклинился Гейб. — Или где нам угодно. Иногда едем домой на ланч. И не всегда возвращаемся. Ты обедала в столовой в своей прежней школе? Как и все остальные Нормы?

— Нормы?

— Нормальные, — вздохнул Хайден.

— Да, нам не разрешали выходить на улицу. — Я поставила тарелку себе на колени, игнорируя тот факт, что Хайден предпочел сесть на мой камень.

— Как и нам, — сказала Фиби, голос ее был холоден. — Но нас это не останавливает.

Они говорили со мной только потому, что им пришлось, очевидно же. Наверное, Хайден их заставил, но в тоне не было ни намека на вежливость.

Хайден откусил кусок пиццы.

— В ее старой школе все было иначе, Фиби.

Она пожала плечами, разглядывая свои ногти.

— Как угодно. — Она сжала руку Гейба и прошептала ему что-то.

Я сосредоточилась на поглощении пиццы, разглядывая траву под ногами, стараясь не показывать, насколько некомфортно мне с ними.

— Какого это: иметь дар прикосновения смерти? — Гейб скомкал обертку от своего завтрака и сунул ее в рюкзак.

— Она не одаренная, — рявкнула Фиби, прежде чем я смогла ответить. — Не такая, как мы.

— Фиби. — предупреждающе сказал Хайден.

— Что? Я просто говорю правду. Она умерла. Мы все это знаем. Она не была рождена с даром.

В промежутке между вопросом Гейба и стервозностью Фиби я потеряла дар речи.

— Она такая же, как мы, Фиби. Неважно как, был получен дар, — сказал Хайден. — Оставь эту тему.

Фиби перекинула волосы через плечо.

— Единственная причина, по которой она находится здесь — это его провал. Он одержим, как и ты. Думаешь, это справедливо по отношению к каждому из нас?

Наконец, ко мне вернулся голос.

— Чьего провала? И каким образом это не справедливо по отношению к вам?

Фиби даже не посмотрела на меня.

— Никто из нас не хочет, чтобы она была здесь, Хайден. Ты это понимаешь? Она все испортит, все разрушит.

Глаза Хайдена полыхнули огнем.

— Фиби, просто заткнись.

— Разрушу что? — спросила я, но меня никто не слушал.

— Не. Говори. Мне. Заткнуться! Ты единственный, кто хочет, чтобы она была здесь! — она остановилась и наконец посмотрела на меня. — Курту следовало ее стереть.

Стереть, как он стер Адама. Меня пронзила чистейшая ярость. Я вскочила на ноги. В тот момент, когда ненависть на лице Фиби сменилась страхом, на моих губах расцвела дикая, мстительная улыбка.

Двигаясь со скоростью молнии, передо мной встал Хайден. Жар его тела сделал даже воздух вокруг теплее.

— Нет.

Лишь одно слово, сказанное низким и сильным голосом, заставило всех замереть.

Затем Хайден повернулся к Фиби.

— Убирайся отсюда.

Сверкающие гневом зеленые глаза встретились со взглядом Хайдена.

— Ты пожалеешь. Все мы пожалеем. — Затем она схватила свою сумку и побежала через поле.

Гейб тоже встал, его глаза были широко распахнуты, а губы сжаты в тонкую линию.

— Ну что, все прошло по плану, да?

Хайден развернулся к парню так быстро, что у меня голова закружилась.

Гейб поднял руки в защитном жесте.

— Не взорви что-нибудь ненароком, Хайден. Я просто сказал. — Он повернулся ко мне и выглядел достаточно робко. — Извини. Я думаю, что твоя младшая сестренка очень крута, но нам всем есть что терять.

Я почти не слышала его и все еще боролась с желанием помчатся за Фиби и запустить руки в ее блестящие черные волосы.

После этого ланч быстро закончился. Гейб ушел вслед за Фиби, лишь мы с Хайденом остались на камнях.

Ярость все еще исходила от него волнами теплого воздуха. Я уставилась на свой недоеденный кусок пиццы.

— Я сожалею о Фиби, обо всех.

Я покачала головой и взяла свою сумку.

— Что я разрушаю своим пребыванием здесь? Что, мир рухнет из-за этого?

— Нет, — сказал Хайден и пробежался рукой по волосам.

— Почему она так сильно психует?

Он встал с камня и скрестил руки на груди.

— Они волнуются, что ты сделаешь что-нибудь, что привлечет к нам внимание.

Я уставилась на него.

— Например?

— Всех нас учили контролировать свой дар, Эмбер, а дар Оливии не опасен, но…

— Но мой опасен?

— Они опасаются, что Отдел приедет за нами и всем придется ехать в Южную Дакоту, в их штаб. Нам здесь хорошо и, поверь мне, там тебе не понравится.

Холодная дрожь подняла волоски на моей шее.

— Что там произошло?

Его лицо стало отчужденным, даже холодным.

— Ничего, тебе не о чем волноваться. Слушай, все наши жизни связаны. Я имею в виду, что нам всем надо быть осторожными.

— Я не понимаю. Почему меня должен тревожить Отдел, если я не знаю кто они и что?

— Ладно. Отдел это типа… как полиция для одаренных. Я знаю, что это звучит глупо, но они создают правила и следят за их выполнением.

— Какие правила?

— Их много, Эмбер, но самое главное — это не терять контроль над даром и не выдать себя чужакам.

Я сжала губы. Сейчас, глядя на Хайдена, я не была уверена, что он сам так уж хорошо контролирует свой дар. Он выглядел так, словно хотел уничтожить целый город.

— Многое зависит от тебя, Эмбер. Это может быть не честно, но если ты не сможешь контролировать свой дар, может произойти что-то плохое, — сказал Хайден. — И это навредит не только Оливии. Это навредит всем нам.

Глава 11

Никакого давления.

Мои ладони потели весь оставшийся день. Мерзость. Я всегда думала, что проклятие не сможет повлиять ни на кого, кроме меня, до тех пор, пока я не коснусь их, но я не могла отмахнуться от того, что рано или поздно это может случиться снова, случайно… Или преднамеренно.

И это навлечет гнев Отдела на всех нас.

Все свои знания об Отделе я собирала по крупинкам. Он находился где-то в Южной Дакоте. Если одаренные причиняли вред или привлекали к себе нежелательное внимание, то заканчивали свои дни там и, конечно же, они держали у себя тех одаренных, которые не могли контролировать свои способности.

Если подумать, я была идеальным кандидатом, эта мысль давила на меня до конца дня. На биологии я сидела рядом с Кори.

— Ну как, тебе здесь нравится? — Кори пробежался рукой по волосам.

Я перестала крутить ручку в руке и посмотрела на него. Кори подмигнул и наклонился на пару дюймов.

— Здесь очень мило, — сказала я.

— Хорошо. — Он посмотрел на доску и закусил губу.

— Как зовут учителя? — спросила я, надеясь, что вопрос прозвучит нормально и уместно.

— Тренер Эшфорд. Он приятный мужик. Тренирует футбольную команду, — объяснил он. — Я квотербэк.

Какой сюрприз. Я пыталась не зевнуть парню прямо в лицо.

— О, звучит интересно.

Коди с энтузиазмом кивнул.

— Ага, я надеюсь получить стипендию в университете. Тренер говорит, что у меня есть все шансы, если я, конечно, не брошу. — Он рассмеялся так, словно это была смешная шутка. — Надо беречь руку…

На этом моменте я прервалась и посмотрела на переднюю часть класса. На самом деле я смотрела в спину Хайдену. Его напарник по лабораторной, казалось, был тоже разговорчив, но Хайден лучший слушатель, в отличие от меня. Из-за этого я почувствовала себя стервой, поэтому постаралась сосредоточиться на словах Кори.

Тренер Эшфорд опоздал, сразу же включил проектор и сел за свой стол.

Я в замешательстве осмотрелась и заметила, что все вокруг быстро делали заметки. Все, кроме Хайдена. Он выглядел так, словно у него был перерыв на сон. К тому моменту, как я поняла, что нам полагалось все записывать, тренер уже включил следующий слайд.

Остаток урока так и прошел. К окончанию, я была уверена, что Хайден проспал большую часть и что Кори страдал от гиперактивности.

Хайден ждал меня в коридоре после урока. Его взгляд упал на стопку книг в моих руках.

— Ты ведь не собираешься брать с собой домой все эти книги?

— Нет. Мне надо к шкафчику.

— Встретимся на улице?

— Конечно. — Я направилась к своему шкафчику, который располагался в другом конце школы.

Замок я смогла открыть лишь с третьей попытки. Одна из книг, которую я держала в руках, упала и громко стукнулась о пол рядом с моей ногой. Это был учебник по математике — до смешного огромный и ненужный. Я ненавидела тригонометрию.

Я наклонилась, чтобы поднять книгу и застыла. Мой мозг сопротивлялся. Это должно было быть чучело, чья-то ужасная шутка. Это не могло быть тем, чем выглядело.

Но запах разложения и смерти говорил об обратном.

В самом центре моего шкафчика был кролик, декоративный кролик, если быть точной, такой, какого я хотела завести в детстве. Он был именно таким, какого Оливия хотела бы потискать, пушистым, и как будто плюшевым.

Но его белый мех сейчас был окрашен кровью.

Живот был вспорот, внутренности похожи на желе. Кролик должен был быть искусственным, потому что это… Это не могло быть правдой.

Я прикрыла рот рукой, но не смогла сдержать крик ужаса. Время остановилось и впервые за всю свою жизнь, я захотела обладать даром Оливии. Я хотела залезть в шкафчик и вернуть кролика к жизни.

— Мисс МакУильямс, вы в порядке?

Голос вывел меня из оцепенения. Я отскочила от шкафчика, тяжело дыша.

— Эмбер, что происходит… — Мистер Тео попятился, когда увидел, что было внутри шкафчика. — Это какая-то шутка?

Меня затошнило.

— Я не знаю.

— Ладно. — Мистер Тео собирался было положить мне руку на плечо, но остановился. Он отступил, покачивая головой. — Не смотри на это.

— Зачем кому-то делать такое?

— Кто-то уже издевался над тобой? — он снова посмотрел на содержимое шкафчика.

— Нет. Я никого еще не знаю. — Но я сразу же вспомнила, как минимум трех людей, которым не нравилась. Но неужели кому-то из них освежевать бедного кролика? Меня затрясло. Боже, надеюсь, нет. Кто бы ни сделал это — он совершенно спятил.

Я хотела сбежать.

— Ты уверена, Эмбер? Люди обычно не делают такого.

В пустынном коридоре раздался звук шагов, привлекая мое внимание. Хайден торопился к нам.

— Ты чего так долго… — он замолк, как только подошел ко мне. — Эмбер, ты в порядке?

Я указала на шкафчик, уверенная в том, что стоит мне открыть рот, и я тут же разревусь.

— Черт возьми. — Хайден сделал шаг вперед, его глаза сузились. — Да вы меня разыгрываете.

— Мистер Кромвел, у вас есть предположение, кто мог сделать это? — в словах мистера Тео сквозило подозрение.

Голова Хайдена дернулась, его глаза горели гневом. Я могла поклясться, что температура воздуха в коридоре подскочила.

— Нет, но я бы хотел знать, кто это сделал.

— Как и я. — сказал мистер Тео.

— Я хочу новый шкафчик. — Мой голос был тихим, но он прервал их обоих.

Тео прочистил горло.

— Это можно устроить. Я поговорю с директором и тебе дадут новый, но это не решает данную проблему. Кто оставил это в твоем шкафчике?

У меня были подозрения, но я не могла их озвучить сейчас, только не коглда рядом находился мой учитель английского.

Мистер Тео продолжил задавать вопросы, но у меня не было на них ответов и все, чего я хотела, это убраться подальше от шкафчиков, от всего, что было здесь.

— Вы сможете разобраться в ситуации? — спросил Хайден. — Я бы хотел увести Эмбер отсюда.

— Да, но дайте знать, если что-то подобное повторится снова, — сказал мистер Тео. Я посмотрела на него и кивнула. — Ладно. Я здесь приберусь.

Хайден поднял мои учебники и сунул их себе подмышку.

— Давай уйдем отсюда, — сказал он необыкновенно мягким голосом.

Мы оставили мистера Тео разбираться с кроликом, а через пару минут уже стояли около машины Хайдена. Мы шли в тишине. Из головы никак не выходил образ кролика. А о чем думал Хайден, я не знала. Он заговорил лишь после того, как положил мои книги на заднее сидение и разжал мои пальцы, нервно сжимающие лямку рюкзака.

— Ты в порядке?

И что я должна была ответить? Да. Нет. Я не каждый день находила выпотрошенного белого кролика в своем шкафчике.

— Это просто ненормально. Кто вообще мог сделать такое с бедным животным? Меня никто здесь не знает. То есть, в старой школе я могла ожидать чего-то подобного, но здесь? Никто не знает меня, кроме…

— Кроме нас. — Ярость загорелась в его глазах словно маленькие костры. — Эмбер, я знаю, что ты думаешь, но никто из нас не стал бы делать ничего подобного.

Я прислонилась спиной к машине и посмотрела на него.

— Тогда кто мог это сделать?

Хайден отвел взгляд и сделал глубокий вдох.

— Эмбер…

— Курт не хочет, чтобы я была здесь. Ты сам его слышал! И Фиби меня ненавидит. Кто еще мог? И почему? Чтобы напугать меня? Заставить уехать? Или привлечь внимание… — я подскочила, сердцебиение участилось. — О, Боже, ты не должен говорить об этом отцу.

— Что? — он взглянул мне в лицо. — Мы должны рассказать ему. Кто-то зарезал кролика и сунул его тебе в шкафчик. Он должен знать об этом.

— Нет. — Я обняла себя за локти, вся дрожа. — Пожалуйста, пообещай мне, что не скажешь. Он подумает, что я сказала или сделала что-то. А потом он… Отошлет меня. Заставит меня уехать.

— Эмбер, он не станет… — я отошла от машины.

— Пожалуйста. Хайден, пожалуйста, не говори ему. Я все, что есть у Оливии. Пожалуйста. — Мой голос дрогнул и, смутившись, я отвела взгляд. — Она все, что у меня есть.

Из горла Хайдена вырвался какой-то мягкий звук. А затем он взял меня за локти и прижал к себе. Его руки аккуратно обняли меня за талию.

Внезапно мне захотелось остаться в руках Хайдена. Возможно, это было из-за кролика или из-за двух лет без прикосновений. И, конечно же, я не могла не заметить, как жар от его тела топил лед, который, казалось, сковал все мое тело.

Объятия Хайдена не позволяли мне сосредоточиться на других мыслях: какая на ощупь грудь под свитером, насколько мы подходит друг другу, благороден ли Хайден, не зря же он хочет помочь мне начать контролировать дар. Он предлагал мне комфорт, стоило бы помнить об этом.

— Ладно. — Дыхание Хайдена щекотало мне волосы за ухом. — Даже, несмотря на то, что стоит сказать отцу, я не стану. Но я выясню, кто это сделал.

* * *

— Эмми, я сделала это для тебя!

Я оторвала взгляд от телевизора, когда Оливия принесла мне лист бумаги. Она нарисовала персонажей, которыми, как я подозреваю, были я и она… И мисс Лиз.

— О… Это очень мило.

— Это ты. — Она показала пальцем на высокую фигуру с невероятными красными кудрями и голубыми глазами. — А это мисс Лиз.

Неужели мои волосы и, правда, так выглядят? Я пробежалась рукой по волосам, чувствуя себя маленькой сироткой Энни.

— Смотри как мы держимся за руки, — отметила она.

— Ага.

— Я вижу, как все мы трое держимся за руки.

Это было настолько же вероятно, как и… Я подняла взгляд, стиснув пальцами рисунок.

— Что ты имеешь в виду, говоря, что видишь это, Оливия?

Оливия показала пальчиком себе на висок.

— Я все время это вижу.

Скажи такое любой другой ребенок, и его слова можно было бы списать на бурное воображение, но из уст Оливии они могли означать что угодно.

Она коснулась моего колена, взгляд был зрелым, совершенно не как у ребенка.

— Сегодня мне было весело. А тебе?

Я сглотнула. Обычно мертвые кролики веселыми не считаются, как и неловкий ужин, на котором все домочадцы Кромвела сегодня присутствовали.

На протяжении всего ужина я размышляла, кто из них убивает кроликов в свободное время.

— Да. — Я заставила себя улыбнуться. — Как прошел день?

Оливия забралась на диван и села рядом со мной. Она начала рассказывать обо всех своих новых друзьях. Ей понравилась новая учительница — мисс Тинсли. В детском саду был дневной сон. Я ей так в этом завидовала. А потом они смотрели фильм о хороших манерах.

Я скучала по детскому саду. Там все было гораздо проще.

Спустя несколько часов Оливия уснула, лежа головой у меня на коленях, и я поняла, что застряла на диване в буквальном смысле слова. Я оставила свои перчатки в спальне, как полная идиотка. С отсутствующим взглядом я листала каналы и думала, как можно было так облажаться. А еще я очень устала и хотела свернуться калачиком на кровати после такого тяжелого дня. Но я никак не могла снять с себя Оливию.

Прошел час, а я все обдумывала стратегические планы.

Помогло бы одеяло, чтобы приподнять ее, но его поблизости не было. Я могла бы спихнуть Оливию с дивана, но это было не мило совсем. Я посмотрела на нее. Крупные локоны, так похожие на мои, закрывали половину лица. Со своими пухлыми губками и ладошками, сложенными под щечками, она походила ангелочек.

— Ты чего до сих пор не спишь?

Я обернулась и заметила Хайдена в дверном проеме.

— Смотрю… Э… — я повернулась к экрану, — передачу про то, как тигры размножаются. — Я вздохнула. Черт бы побрал канал Дискавери.

Он глухо рассмеялся.

— Не знал, что тебя интересуют подобные вещи.

— О, да. Мне всегда было интересно, как тигрицы себе парней выбирают.

Он присел на подлокотник дивана и посмотрел на Оливию. На его лице отразилось понимание.

— Понятно, — это было все, что он сказал. Прошла минута. — Я хотел потренироваться, но знаешь, после сегодняшнего дня…

Мое лицо застыло, когда я посмотрела на экран, где тигры устраивали брачные игры.

— Всегда есть завтрашний день.

Кивнув, Хайден встал и застыл над нами на пару мгновений. Он поднял руки над головой и потянулся, словно кот на солнышке. Бледно-голубая футболка, которая была на нем, задралась, приоткрывая крепкие мышцы живота.

Я так долго смотрела на Хайдена, что почувствовала, как мое лицо загорелось. Это казалось такой естественной реакцией. И мой мозг выбрал именно этот момент, чтобы напомнить мне, как он выглядел без майки. Я отвернулась к телевизору, думая о том, как я вообще могла смотреть на него с такими мыслями в голове.

— Давай, пойдем в кровать. — Он наклонился и с удивительной нежностью поднял Оливию.

К моим ногам тут же прилила кровь.

— Спасибо. Большое спасибо, правда. Я уж думала, что проведу здесь всю ночь.

— Нет проблем. — Он баюкал Оливию в своих руках. Она наклонила голову, пуская слюни на футболку Хайдена.

— Так и должно быть?

Я рассмеялась, но все еще не решалась снова посмотреть на него.

— Думаю, это значит, что ты ей нравишься.

— Ну что тут скажешь? — Он вышел из комнаты. — Девчонки всегда на меня слюнки пускают.

— Для твоего внутреннего эгоиста особенно важно, когда им лет пять. — Я шла вслед за Хайденом, думая, что, возможно, на него стоило бы пускать слюни. Ладно. Не возможно, а определенно стоило.

— Они просто не могут удержаться. — Он послал мне кривую усмешку через плечо, поднимаясь по лестнице.

Лиз подготовила спальню Оливии с удивительной предусмотрительностью. Оливии нравилось все розовое и ее комната выглядела так, словно всю залили Пепто. От занавесок и стен, до ковра и мебели — абсолютно все было розовым.

Это было не в моем вкусе.

Хайден аккуратно положил Оливию на кровать, пока я искала одного из ее плюшевых питомцев. Я собралась было взять кролика, но потом тут же передумала. Найдя под кроватью обезьяну, положила ее в постель. Оливия обняла обезьяну пухлыми ручками и перекатилась на бочок.

Я слабо улыбнулась и вышла из комнаты.

— Еще раз спасибо.

Хайден осторожно прикрыл дверь.

— А что ты делала раньше?

— Раньше? — Мы начали спускаться по лестнице плечом к плечу.

— Прежде, чем появился кто-то, кто может снять ее с тебя.

— Сидела с ней до тех пор, пока не просыпалась. Иногда я проводила так всю ночь, не будить же.

Моя рука скользила по перилам, дерево было прохладным и гладким.

— У тебя намного больше терпения, чем у меня.

Я подошла к двери своей спальни, обессиленная, но почему-то бодрая.

— Был странный день, да?

Хайден сунул руки в карманы своих потертых джинс.

— Ага, как ты держишься?

— На самом деле, я об этом не задумывалась. — Это была ложь. Я думала весь вечер.

— Ну а я думал, и знаешь, что пришло мне в голову? Это мог быть розыгрыш.

— Зарезать кролика — розыгрыш? — мой голос стал выше.

Дальше по коридору открылась дверь, и из-за нее показался растрепанный Габриель. Его взгляд так и бегал между нами.

— Иди в постель. — Голос Хайдена был не громче шепота, но в то же время просьба прозвучала четко и ясно.

Гейб закатил глаза и захлопнул за собой дверь.

— Он мог бы сделать это, — сказала я. — Ему ведь даже не пришлось бы притрагиваться к кролику или к ножу, так ведь? Не с его даром.

Хайден взял меня за руку и повел в спальню.

— Гейб не стал бы делать ничего подобного, Эмбер.

Даже через свой толстый свитер, я ощущала его прикосновение к своей руке. Меня совершенно сбило с толку его простое отношение, так что секунду я просто смотрела на него. Хайден и правда не боялся случайно коснуться меня, он точно был не в себе. Я освободила руку и сделала шаг назад.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что я знаю его много лет, он мне как брат.

— Также как Фиби для тебя как сестра?

— Да, именно так. — Он скрестил руки на груди и широко расставил ноги словно борец. — И не говори, что ты подозреваешь и её. Они оба были на уроке, Эмбер.

— У них не было времени улизнуть с урока и сделать это? — я плюхнулась на край кровати. — То, что ты знаешь кого-то, не означает, что он не псих.

Он присел на корточки и заглянул мне в глаза.

— Эмбер, ты должна доверять мне, когда я говорю тебе, что никто из них не мог этого сделать.

— Ладно. — Я закатила глаза. — А что насчет Курта? Он тоже на психа похож.

— Он может и похож на психа, но он не сумасшедший.

— Тогда кто, как ты думаешь, это мог быть?

— Я не знаю. — Хайден пробежался ладонью по волосам. — Есть вероятность, что это мог быть кто-то из ребят в школе, из чужаков.

— Почему? Они ничего обо мне не знают.

— Им это и не нужно. Они могли сделать это просто из вредности. Некоторые из местных ребят странно относятся к новичкам.

Дюжина или около того стереотипов о Западной Вирджинии пронеслись у меня в голове. Мы с Адамом смотрела фильм «Поворот не туда»[3]. В словах Хайдена мог бы быть смысл, и было лучше думать так, чем о том, что я живу рядом с тем, кто мог такое сотворить.

— Ты, правда, так думаешь?

Его глаза потеплели.

— Да, думаю. Я уверен, что у тебя больше не будет проблем. Так что не волнуйся и попробуй поспать, ладно?

Я кивнула.

Хайден тихо закрыл за собой дверь. Оставшись одна, я упала на кровать и перекатилась на свою сторону. Я хотела верить в то, что это был просто глупый розыгрыш, но ноющая тревога свернувшаяся клубком в моем животе и говорила об обратном. Люди просто не делают таких вещей. Вздохнув, я обняла подушку и закрыла глаза.

Видения порезанных кроликов преследовали меня во сне.

Глава 12

Мистер Тео напомнил мне о случае с кроликом через пару дней.

— У тебя больше не было проблем?

Я посмотрела на бумагу с номером нового шкафчика.

— Нет. Три дня без каких-либо происшествий.

— Рад это слышать. Должен признать, что этот кролик и меня немного напугал. Я начал сомневаться, что стоило соглашаться на работу в Западной Вирджинии. — Мистер Тео поправил свои очки на носу, усмехнувшись. Движение так сильно напомнило мне об Адаме, что сердце сжалось.

— Ага, думаю, это был какой-то ненормальный розыгрыш, чтобы поприветствовать новенькую или типа того.

— Если уж быть до конца честным, мне вообще не верится, что это был розыгрыш. — Он встретился со мной взглядом. — Люди не делают таких вещей просто так.

Мне было приятно знать, что кто-то еще, кроме меня, не столь наивен и легковерен, как Хайден. Он, кстати, отказывался даже обсуждать, что кто-то из его приемной семьи мог бы быть причастен к этому.

— Я знаю, — наконец сказала я, — но больше ничего не происходило.

— Что ж, если произойдет, я хочу, чтобы ты сразу же обращалась ко мне или к другому члену педсостава. Ладно?

Странным в мистере Тео было то, что мне с ним было достаточно комфортно, чтобы все рассказать. Черт, мне казалось, что я могу ему доверять. Это было глупо, потому что кто на самом деле мог чувствовать себя настолько комфортно со своим учителем? Возможно, это было из-за возраста, мистер Тео больше походил на старшего брата, чем на учителя.

Я перекинула рюкзак на другое плечо.

— Ладно. Еще раз спасибо за новый шкафчик. Я правда это ценю. — Что — то маленькое и блестящее рядом с его книгой привлекло мой взгляд — серебряная монетка. Я не знаю, что на меня нашло. Я никогда не трогала вещи на учительском столе, на этот счет были правила, но это произошло словно под гипнозом. Я подняла ее, медленно поворачивая в руке. На одной стороне была выбита карусель, а на другой — слова «Ex mente». Монета была тяжелой и теплой.

— Мой счастливый талисман, — сказал мистер Тео, откидываясь в своем кресле. — Не уверен, что он работает, но мне нравится так думать.

— О. — Я положила ее на свой большой палец. — Что означают эти слова?

— Эти слова с латинского переводятся как «из разума». Я верю в то, что все великие вещи начинаются с мысли. — Мистер Тео открыл свой ежедневник, глядя на меня. — Можешь оставить себе.

— О, нет. — Мои щеки загорелись. — Я не могу. Это ваш талисман.

Я начала было спорить, но потом поняла, что мне бы пригодилось немного удачи. Хайден сказал, что хотел начать работать над моими… Способностями сегодня после школы.

Я не имела ни малейшего представления, что он планировал, но подумала, что мне не повредит любая удача в этом мире.

Неожиданно меня накрыла волна головокружения. Я моргнула и сделала шаг назад, положив монетку в карман своей толстовки. Наверное, я волновалась перед секретной тренировкой больше, чем сама предполагала.

— Спасибо, — пробормотала я.

— Без проблем. Только заботься о ней. — Затем мистер Тео вернулся к своему ежедневнику, чтобы что-то проверить.

Я поторопилась на следующий урок, и весь день прошел гладко. Хотя довольно часто я чувствовала головокружение и нервозность. Хайден заметил мое состояние, но не давил. Думаю, он понял, что я волнуюсь из-за сегодняшнего вечера. Он больше всех был уверен в то, что мой «дар» можно контролировать.

Хайден недооценивал ситуацию.

Я зашла в класс биологии со звонком. Со своего места Хайден наблюдал за мной с приподнятыми бровями, пока я торопилась к своему месту. Я почувствовала, как мои уши краснеют.

— Блиц-тест, — объявил тренер Эшфорд, раздавая листки с самыми непонятными вопросами, какие я только видела. — Смотрите в свои листки, ребята.

— На какую тему тест? — пробормотал Кори.

— Думаю, о клеточном ядре, — ответила я.

— А?

Я указала на последний слайд со вчерашнего урока, все еще отражающийся на интерактивной.

— Думаю, на эту.

— Что бы я делал без своего нового напарника по лабораторной? Я бы не догадался. — Он усмехнулся и ткнул меня карандашом в руку.

Я так сильно подпрыгнула, что стул заскрипел по полу. Тренер Эшфорд хмуро посмотрел на класс, оторвавшись от какого-то спортивного журнала. Одноклассники тоже обратили на нас внимание.

Хайден послал мне вопросительный взгляд.

— Эй. Извини. Я не хотел тебя напугать, — сказал Кори.

Я пыталась перевести дыхание.

— Да, я немного нервная.

— Так! Так! Никаких разговоров или я выключу проектор, — сказал тренер.

Класс застонал и злобно посмотрел на нас. Я начала быстро отмечать ответы, а сердце все еще взволнованно колотилось.

На мне были перчатки, но я была начеку. В моей старой школе никто обычно не касался меня. Словно я была переносчиком заразы, по крайней мере до тех пор, пока Дастин не решил прикоснуться ко мне на парковке у продуктового магазина.

Я вздрогнула.

Тренер поднялся и пошел по рядам.

— Время вышло. Передаем листки.

Кори потянулся, почти касаясь моей руки, когда схватил мой листок. Уровень моей нервозности подскочил до потолка. Стиснув руки, я подняла взгляд и увидела, что Хайден повернулся на своем стуле и его взгляд прикован ко мне.

Что? Одними губами спросила я его.

Он выразительно посмотрел на Кори, прежде чем отвернуться.

— Мы начнем новую тему в понедельник, — огласил тренер к концу урока. — Мы переходим к изучению людей… — он сделал паузу и заглянул в свои записи. — К анатомии? Да. К ней.

После звонка, я чуть не врезалась в Хайдена, который стоял у выхода из класса.

— Что это был за взгляд?

Его улыбка была дразнящей, почти невинной.

— О чем это ты?

Я постаралась поспевать за его длинными шагами.

— Ты думал, что я собиралась коснуться…

— Скорее, не думал ли я, что Кори собирается к тебе прикоснуться? — спросил он, останавливаясь около шкафчиков. — Кори слишком дружелюбен, как и его руки.

С небольшим волнением я медленно открыла свой шкафчик. Внутри ничего не было. Я почувствовала облегчение. Четыре дня без мертвых животных — просто прекрасный прогресс.

— Он просто ткнул меня карандашом. Я бы не назвала это дружелюбным. И на мне перчатки. — Я помахала пальцами перед его носом.

— Как скажешь. — Хайден захлопнул дверцу шкафчика, его руки были пусты, потому что учебники жили исключительно в школе.

Я задумалась, как он вообще успевает по своим предметам.

* * *

Через полчаса после ужина, Хайден вывел меня из дома через гараж.

— Куда мы идем? — спросила я.

— Увидишь.

Я приподняла брови, когда он направился прямо к деревьям.

— Мы идем туда?

Хайден хохотнул.

— Да.

— Зачем? — я поторопилась, чтобы догнать его.

— Нужно уединенное место, где мы не будем волноваться, что нас кто-то обнаружит.

У меня потянуло живот.

— В этом доме сотня комнат.

— В нем нет сотни комнат, и я не хочу, чтобы нас застукали.

Трепет только усилился.

— А здесь нас не поймают? — Я задрожала в свитере, тогда как Хайден в тонкой рубашке никак не страдал от прохладного ветра. — Или Бигфут не нападет?

Он рассмеялся.

— Мы не останемся в лесу, Эмбер. Мы идем в охотничью хижину.

— Охотничью хижину?

— Ага. Другие тоже иногда туда ходят, но на сегодня она только наша. Это хорошее место, чтобы сбежать от всех.

— О, ну тогда… Черт! — Я не смотрела под ноги, поэтому попала ногой в толстый корень дерева.

Хайден развернулся и поймал меня за плечи, прежде чем я упала лицом в грязь. Он снова поставил меня на ноги и криво усмехнулся.

— Спасибо, — пробормотала я.

— Тебе следует быть осторожнее. Здесь много нор и торчащих из земли корней.

— Да что ты говоришь.

Улыбка Хайдена стала еще шире, и только тогда я заметила, что он все еще держит меня. Мы стояли так близко, что носы наших кроссовок соприкасались. Я подняла голову, обуреваемая внезапным желанием снова прижаться к нему. И вот глаза встретились. Тишина между нами затянулась, пока мы смотрели друг на друга. О чем я там думала?

И почему я не отстранялась?

На лице Хайдена появилась задорная улыбка перед тем, как он убрал руки с моих плеч и пошел дальше.

— Пойдем. Нам осталось немного. Думаю, тебе там понравится. Кроме нас никто не знает, что она там.

Я сунула руки в карманы толстовки, мои пальцы тут же нащупали странную монетку. Я сжала ее и старалась игнорировать бешеный стук сердца. Через добрых двадцать минут в поле зрения появилась деревянная хижина. В окружении высоких деревьев и кустов она казалась еще более изолированной, чем большой дом.

Улыбнувшись, Хайден достал из кармана ключи и открыл дверь. Меня окружил затхлый запах, который напомнил мне наши семейные походы и аромат кофейных зерен, пришедший ему на смену. Хайден положил ключи на небольшой столик и начал зажигать свечи, зажигалкой, которую тоже достал из кармана.

— В хижине нет электричества. — Объяснил он, отсвет пламени затанцевал на лице. — Я пользуюсь газовой плитой, если прихожу сюда зимой.

— Ты часто здесь бываешь?

— В последнее время не очень, но раньше да. Здесь так спокойно. — Хайден сделал паузу. — Ну а тебе здесь как?

Когда Хайден закончил со свечами, в домике стало достаточно светло, чтобы рассмотреть большую комнату с примыкающей кухней и древним диваном, а еще с… Кроватью. Я нервно сглотнула и отвернулась от нее, потирая руки.

Это место больше походило на любовное гнездышко. Хотя развешенные по стенам ружья полностью разрушали данное впечатление.

— Тут мило.

— Странно. — Хайден прошел мимо меня к кровати.

Мое сердце замерло.

— Что?

— Здесь кто-то был. — Хайден остановился у кровати и нахмурился.

Я не поняла, что он там заметил и что могло его смутить, но не стала спрашивать.

— Думаешь, нас здесь кто-то застукает?

Он поднял взгляд.

— Нет. Единственный, кто сюда приходит, это Паркер. Фиби хижина не нравится.

— А как насчет Гейба?

— Нет кабельного, значит, нет Гейба. — Наши взгляды встретились.

Даже полночь не могла сравниться с ними по темноте.

Я закусила губу.

— Так, что ты задумал?

Хайден все еще не отводил взгляд.

— Много чего.

Казалось, воздух покинул легкие. Я ощутила легкую дрожь.

— Правда?

Широкая ухмылка озарила сосредоточенное лицо Хайдена, а затем он повернулся ко мне и взял в руки горшок с растением.

— Тренировка, Эмбер. Присядь.

Ощущая себя идиоткой, я пошла к дивану, а Хайден взял деревянный стул и сел напротив меня. Его колени касались моих, там же он держал горшок.

— Сними перчатки.

Я не хотела этого делать, но послушалась. Сделав глубокий вдох, я положила их рядом с собой.

— Что ты хочешь, чтобы я сделала?

— Просто коснись его.

Я откинулась назад и посмотрела на цветок.

— Зачем?

— Ты собираешься все время со мной спорить? — он вздохнул. — Эмбер, если мы надеемся на положительный результат, то ты должна делать, то, что я говорю.

— Ты надеешься, что это сработает. Не я. Я реалистка.

Хайден приподнял бровь.

— Эмбер, ты даже не представляешь себе, какова реальность на самом деле. Ты ничего не знаешь о дарах.

Я закатила глаза, но ничего не сказала.

Он выглядел немного самодовольным.

— Ладно, просвети меня. Что в вас такого, из-за чего вы одаренные?

Хайден сложил руки на керамическом горшке.

— Обычный человек использует только одну долю мозга. Мы же используем весь его потенциал целиком. Если посмотреть на МРТ любого из нас во время применения дара, то он похож на салют на 4 июля. Это не лучшее доказательство, но все, что им удалось найти. Это единственное различие между нами и чужаками.

— Кому им?

В секунду Хайден стал холодным и отстраненным, словно закрылся.

— Отдел годами проводил исследования, чтобы узнать почему мы одаренные. Как мой отец и, несмотря на то, что оба близнеца обладают даром, Кромвел говорит, что чаще всего он не переходит по наследству.

Потому что если бы он передавался по наследству, то Кромвелу не пришлось бы разлучать детей с родителями так часто. Мой желудок скрутило.

— Еще вопросы? Если нет, то мне бы хотелось проверить, что мы сможем сделать сегодня.

— Конечно. Давай приступим.

— Прикоснись к растению, Эмбер.

Я не была уверена, какую цель я сама преследую, но попытка не пытка. Я провела пальцами по мягкому листу.

Мгновение ничего не происходило. А затем листок задрожал. Внешние края свернулись и из ярко зеленого он стал темно коричневым и сухим. Смерть охватила и остальную часть растения за какие-то секунды, ничего не осталось, кроме куска сухого стебля в горшке.

Я сделал глубокий резкий вдох и на какой — то момент ощутила едкое чувство стыда. Кошмар. Ужас.

— Ладно, — сказал он через пару секунд. — О чем ты думала?

— Не знаю. Я не думала ни о чем.

— Ты должна была думать о чем-то, Эмбер.

Я ссутулилась и нащупала пальцами монетку в своем кармане. Прикосновение к ней было каким-то успокаивающим.

— Наверное, я думала о том, что ты хотел от меня.

— Ладно. О чем еще?

— И все. Я имею в виду, что не могла бы думать о чем-то еще, мне так кажется.

— О чем, например?

Хайден встал и прошел на маленькую кухню. Напротив большого окна были еще растения в горшках, их освещали лучи заходящего солнца. Он выбрал цветок, с красивыми белыми и розовыми лепестками.

Закрыв глаза, я приказала себе сосредоточиться.

— О школе. Оливии. Мертвом кролике. О том, почему на самом деле Кромвел здесь всех собрал. О маме и папе. — Я остановилась, бросив взгляд на кровать. О том, что никогда не смогу коснуться кого-то. Умру девственницей. О том, был ли прыщ на моем лбу размером с деревню. — О разный вещах.

— Ладно. — Хайден вернулся на место и его колени снова прижались к моим. — Это много мыслей.

Я скривилась.

— Ну извини.

Он усмехнулся.

— Попробуй избавиться от них. Очистить голову. И когда не будешь думать ни о чем, коснись растения снова.

Я вздохнула.

— Это такой красивый цветок.

Его губы дрогнули, словно он пытался сдержать улыбку.

— Готова?

Я встряхнула плечами и попыталась не думать ни о чем, но это было сложно. В голове то и дело всплывали случайные мысли, но я старалась. Когда я решила, что достаточно очистила голову, наклонилась вперед.

Это движение еще сильнее прижало наши колени друг к другу.

Насколько бы странно это не звучало, но я могла бы поклясться, что ощущаю согревающий жар его кожи даже через слои одежды.

— Эмбер?

Я пробежалась пальцами по цветку. И словно насмехаясь надо мной, бутон начал увядать. Белые и розовые лепестки опали, на лету превращаясь в сухие и коричневые. Эх. Я и правда была ходячей смертью.

— О чем ты думала? — спросил Хайден.

— Ни о чем.

— У нас всегда на заднем плане пробегают какие-то мысли. Что пробегает у тебя?

В данный момент я думала о том, какие красивые у Хайдена глаза, но я скорее налысо обрею голову, чем признаюсь в этом.

— Я не знаю. Ничего не всплывало.

Хайден поставил горшок на пол. От движения его колени переместились к моему бедру. Приятные мурашки побежали по моей ноге.

— Постарайся сосредоточиться, Эмбер. Каждому действию всегда предшествует мысль. Даже при постоянном повторе.

Я на самом деле не хотела делиться мыслями, которые сейчас крутились на повторе в голове. Щеки загорелись. Я даже не могла понять, что со мной не так, почему я продолжала думать о нем.

Хайден вытянул ноги и откинулся назад. Его взгляд поймал мой и глаза его сверкнули.

— Давай еще раз.

— Конечно, — сказала я, запнувшись.

Мы продолжали одно и тоже еще какое-то время. Я убила еще одно ни в чем неповинное растение. Хайден снова спрашивал, о чем я думала. Его нога все еще касалась моей. Я говорила ему, что ни о чем не думаю и он снова говорил что-то подбадривающее.

После бесконечных казней цветов, Хайден наконец сдался.

— Мы попробуем завтра. У тебя хорошо получается.

На это заявление я лишь приподняла бровь.

— Неужто?

Он улыбнулся мне и кивнул.

— Выглядишь усталой.

Усталой? Скорее, я была измучена, а мне еще предстояло сделать домашнее задание. Уронив голову назад, я закрыла глаза. Минуты прошли в молчании, и я знала, что Хайден еще не ушел, потому что его нога прижималась к моей. Возможно, именно поэтому я не торопилась идти делать уроки.

— Знаешь, я и правда старалась. — Сказала я.

— Знаю.

— Я одна сплошная неудача. Возможно, ты ничего не сможешь поделать. Я буду такой всегда, «сломаешь — покупай». — Смех Хайдена пронзил меня насквозь. — Что?

Я открыла глаза и наклонила голову вперед. Его улыбка была широкой и настоящей, такой, от которой загорелись его глаза и их цвет стал похож на растопленный шоколад. Внезапно меня пронзило странное чувство, словно я проснулась или осознала что-то важное.

Но я сама не понимала, что это было.

Он наклонился вперед и уперся локтями в колени. Несколько прядей упали ему на лоб, когда он положил подбородок на сцепленные ладони.

— Тебе придется объяснить мне это.

— Ну знаешь, когда ходишь по магазинам и там знаки «если сломаете — покупаете»? Я так и живу. Если я коснусь кого-то, то убью его. Так что это как раз про меня.

Он поднял бровь.

— У тебя очень странные мысли.

— Думаешь? — из чистого любопытства я повторила его движение. Наши лица были очень близко друг к другу. Любой здравомыслящий человек отодвинулся бы.

Но не Хайден.

— Что с тобой такое? — спросила я. — Мне кажется, что ты не боишься приближаться ко мне. Даже люди, которые не знают о моей способности, чужаки, боятся сделать это. Словно каким-то образом они ощущают, что я сама смерть. — Я запнулась. — Или, может, это из-за моих глаз. Они пугают людей.

Улыбка сошла с его лица.

— Почему я должен бояться? Я знаю, что ты не причинишь мне вреда и если коснешься, я смогу остановить твой дар.

Я скорчила рожу.

— Ты говорил, что не станешь снова это делать.

Он наклонился еще ближе.

— Да, я говорил.

— Значит, ты не станешь вырубать меня если я прикоснусь к тебе прямо сейчас?

— Нет.

— Серьезно?

— Ага.

Я вытянула руку и поднесла ладонь к его щеке. Я не коснулась его, потому что не была психопаткой или типа того. Я просто хотела раскрыть его блеф. Я ждала, что он отстранится в любую секунду, но успела заметить как его глаза снова сменили цвет, прежде чем он их закрыл. Его лицо сразу расслабилось.

— Так ты сделаешь это или нет? — спросил он.

Я была ошарашена и тут же опустила руку.

— Ты спятил.

Он открыл один глаз.

— Нет. Это станет болезненно, если ты задержишь руку надолго. Но ты не станешь ее держать.

— Ты этого не знаешь. Вспомни, что случилось с…

— Это была не твоя вина. — Хайден наклонился вперед, хватая руками мои запястья. — Знаешь, я могу о тебе то же самое сказать.

Мой взгляд переместился на его руки. Было слишком легко вспомнить свои ощущения в те краткие мгновения, когда он касался меня кожей к коже, особенно, когда его руки были так близки к частям моих обнаженных рук.

— Как это понимать?

— Мой дар может вырубить тебя, но я что-то не заметил, чтобы ты бежала от меня. — Его руки сдвинулась к моим локтям. — Ты меня не боишься.

— Но… Ты не поступишь так со мной.

Слабая улыбка появилась на его губах.

— Эмбер, ты не знаешь меня так хорошо, как знаю тебя я. — Его руки переместились мне на плечи и задержались там, словно он пытался меня согреть.

Так и было.

Его прикосновение, даже не к обнаженной коже, творило со мной что-то странное, словно все мое тело окатывало теплой волной. Я пыталась сказать в ответ что-нибудь умное. Но не вышло, голова странно опустела. Поэтому я задала вопрос, который долго мучил меня.

— Почему ты возвращался проведать меня, Хайден?

— Ты заинтересовала меня.

— И все? Ты проделывал такой путь и не раз лишь из интереса?

Он поджал губы.

— Потому что я знал, какого быть изгоем. Был достаточно долгий период в моей жизни, когда я был… Одинок. Поэтому, мне хорошо знакомо это чувство.

Наверное, Хайден говорил об одиночестве. Оно нас связывало. — Была еще одна причина. — Он остановился, казалось, почувствовав себя неуютно. — И я знаю, что это звучит странно…

— Да, это самое странное. — Он нахмурился в ответ на мою реплику, но его глаза все еще улыбались.

— Ты не облегчаешь этот разговор. Я тут собираюсь признаться в чем-то весьма меня смущающем.

— Хорошо, давай, — сказала я, пытаясь сдержать улыбку.

— Ну, я волновался о тебе. Я… Хотел убедиться, что ты в порядке. Просто на тебя столько всего навалилось. Я хотел помочь.

Поддавшись чувствам, я закрыла глаза, пока он говорил и позволила себе насладиться ощущением его рук на своих плечах. Нас разделял мой свитер, и это не было нарушением моей политики отсутствия прикосновений.

— Когда я думаю о том, что было, мне кажется, что надо было сделать что-то большее. Помочь деньгами или…

— Или что?

Хайден замолчал и, казалось, прошла целая вечность.

— Найти способ заставить этих ребят заплатить за то, как грубы они были с тобой.

Я вздрогнула. Не из-за того, что он сказал, а потому что я была почти уверена, что знала об этом. Например, взорвать их дома или их самих.

— Почему в конце концов ты решил заговорить со мной в тот день в библиотеке?

— Не знаю. — Тихо сказал он. — Ты выглядела такой печальной каждый раз, когда я тебя видел. И я знал, что ты увидела меня в школе. Я просто хотел поговорить с тобой после этого.

— Ты цитировал Оскара Уайльда. — Улыбнулась я.

Хайден рассмеялся.

— Да, это была высшая степень ботанства.

— Нет. Это было довольно круто.

Мы снова погрузились в тишину. Хайден продолжил касаться меня руками, опасно приближаясь к местам обнаженной кожи. Через какое-то время руки закололо, было похоже на ощущение от нашего прошлого прикосновения, но без неприятного эффекта. Когда я наконец снова открыла глаза, лицо Хайдена было очень серьезным.

— Что? — пробормотала я.

Он покачал головой, опустил руки и встал. Я физически ощутила разрыв нашего контакта.

— Знаешь, что на самом деле печально? Ты доверяешь мне, но не себе.

Я уставилась на него снизу вверх. Он попал в точку.

— Я не доверяю твоему отцу.

— Знаю. — Легкая тень улыбки появилась на его лице. — Но, возможно, однажды ты научишься доверять ему… И себе.

— Скорее всего нет. — Хайден скрестил руки на груди.

— Почему?

Я пожала плечами. Он был очень предан своему отцу, и я не могла сказать, что считаю Кромвела пугающим. Поэтому промолчала.

— Готова? — спросил он, оставляя эту тему.

Я кивнула, и мы в молчании возвратились в дом по темному лесу. Ночью в лесу была какая-то нереальная атмосфера, казалось, под каждым кустом кто — то притаился. Надо ли говорить, что я была несказанно счастлива вернуться домой?

Хайден направился в свою комнату, но я остановила его всего двумя словами.

— Мне жаль.

Он обернулся и наклонил голову в сторону.

— О чем ты сожалеешь?

Я закусила губу.

— О том, что сказала тебе раньше. Когда ты сказал, что рядом со мной и я ответила, что для меня это ничего не значит.

Он ждал.

Я покраснела и пробежала ладонями и плечам также, как раньше делал Хайден. Ощущение было совсем другое.

— Это было грубо с моей стороны.

— Ты была расстроена. — Хайден пожал плечами, на его лице появилось обеспокоенное выражение. — Адам… Был для тебя всем.

Я скривилась. Теперь Адам был никем для меня.

— В любом случае, я сожалею.

Хайден кивнул.

— Все прощено, Эмбер. Друзья?

Я почувствовала, как мои губы изогнулись в улыбке.

— Друзья.

Глава 13

Все в классе биологии были возбуждены, потому что это был последний урок в пятницу перед танцами. Но мне было скучно.

— Ты и правда не пойдешь на игру? — недоверчиво спросил Кори, словно игра — самое важное событие в мире.

— Не-а, — я посмотрела на тренера Эшфорда, который сидел на краю стола, скрестив ноги. Его голова то и дело наклонялась вперед, но он быстро поднимал ее и моргал, чтобы проснуться.

— Ты и на танцы не идешь?

Я громко зевнула.

— Нет.

Кори покачал головой.

— Я — то думал, что вы, девчонки, живете ради таких вещей.

Мы и жили, ну, я жила, ведь мой кавалер (если бы он у меня был) уж точно бы не пережил вечер танцев, а это бы определенно подпортило все веселье.

— Я просто не люблю подобные мероприятия.

— Ох. — Кори начал крутить карандаш между пальцами и прочистил горло. — У Билли будет вечеринка у костра после танцев. Ты должна пойти.

Я уставилась на него. Билли Макентейр ходил со мной на английский. Приятный парень, капитан футбольной команды.

Я едва ли парой слов с ним обменялась.

Щеки Кори внезапно покраснели.

— Ну… Остальные ребята идут, те, что живут с тобой. Они всегда обычно приходят, даже Хайден. Это вроде местной традиции: приехать на кукурузное поле, напиться и веселиться. В общем, тебе стоит пойти.

— Ох. — Я закусила губу. Хайден об этом не упоминал. Он и о танцах не говорил, хотя я слышала, как Фиби говорила, что пойдет. У нее была пара, какой-то загадочный парень с темными волосами и полными губами.

Я же гадала, кого пригласит Хайден. То есть, он должен был позвать кого-то, верно? Добрая половина девушек школы пускали на него слюни, пока он ходил по школьным коридорам. И почему он не упоминал о вечеринке? Мы ведь друзья. Разве друзья не говорят друг другу о подобных вещах?

— Эмбер? — позвал Кори.

— Ой, я не знаю.

Кори нахмурился.

— Хотя бы подумай об этом. Будет весело.

— Конечно.

К счастью, прозвенел звонок. Вечеринка и правда звучала привлекательно. Но если бы Хайден хотел, чтобы я туда пошла, он бы сказал что-то, верно? И, конечно же, когда мы с Хайденом шли вместе к шкафчикам, я не смогла промолчать.

— Ты идешь на костер в субботу вечером?

Хайден переложил свою тетрадь по биологии в другую руку.

— Откуда ты знаешь про вечеринку?

Я в недоумении приподняла бровь.

— Кори пригласил меня.

— Правда? — его голос был мягким и обманчиво спокойным.

— Да, так что?

Мы остановились около его шкафчика. Он открыл его с первой попытки и сунул учебники внутрь.

— Я не планировал идти в этом году.

— Почему?

Он одарил меня понимающим взглядом.

— Я не думал, что ты захочешь пойти.

— И какое отношение это имеет к твоему присутствию? И почему ты думал, что я не захочу пойти?

— Ну, я думал, что ты захочешь потренироваться, пока никого не будет. — Он закрыл свой шкафчик. — И я также думал, что тебе будет некомфортно в окружении такого количества людей.

— Мне нравятся люди. Мне нравятся вечеринки. — Мы снова пошли по коридору.

— Я отвезу тебя, если хочешь.

Я остановилась и уставилась на свой шкафчик. Неужели он пригласил меня, потому что почувствовал себя обязанным?

— Слушай, ты не должен везти меня туда, если не хочешь. — Я ввела комбинацию на замке, потянула за ручку, вздохнула, и начала снова вводить код. И зачем я сказала то, чего говорить не собиралась. — Я могу пойти с Кори.

Его темные глаза сверкнули словно искры.

— Я хочу отвезти тебя. Если бы я не хотел, я бы не предлагал. Ты хочешь пойти, так?

В животе почему-то потеплело.

Хайден облокотился на шкафчики рядом с моим и вздохнул.

— Я не танцую никогда. Даже слоны танцуют лучше меня.

В этом я сомневалась.

— У меня совсем нет слуха. И я терпеть не могу смокинги и все эти корсажи и дрянной пунш. От одной мысли обо всем этом мне хочется глаза себе вырвать.

— Ладно. — Я мягко рассмеялась. — Никаких танцев.

— Но я приглашаю тебя на вечеринку.

На моем лице расцвела глупейшая улыбка.

— Да ладно?

Он кивнул и в его глазах мне почудился вызов.

— И даже не пытайся спорить со мной на эту тему.

— Ладно. Не буду… — наконец, мой шкафчик открылся. Кровь отлила от лица, казалось, ее вообще не осталось в теле.

Хайден напрягся, стоя около меня.

— Какого черта?

На оной из полок стояла машинка, вроде тех моделей, что надо склеивать клеем самостоятельно. Но это была не просто модель машинки, это была точная копия лексуса моего отца, белый, четырехдверный, ограниченной серии. То, что кто-то знал такие подробности, меня удивило.

При внимательном рассмотрении я заметила то, что заставило меня замолкнуть. Водительская дверь была полностью смята, тогда как пассажирская осталась целой. Они даже проявили креативность и нарисовали красные тонкие линии, словно струйки крови. На боку было послание, его смысл был очевиден для меня.

Мертвые должны оставаться мертвыми.

Хайден потянулся и взял машинку в руки. Ярость волнами исходила от него тепловыми волнами.

— Хочешь сказать мне, что это не один из них? — Спросила я дрожащим голосом.

Он поднял на меня глаза, и я отступила на шаг.

— Мы должны рассказать моему отцу.

— Нет. — Я забрала у него машинку.

— Он никуда тебя не отошлет, Эмбер. — Его голос стал больше похож на шепот. — Он должен об этом знать.

— Нет. — Я развернулась и пошла в направлении урны. Не обращая внимания на заинтересованные взгляды учеников, спешащих в классы, я выбросила машинку в мусор. — Забудь об этом.

В это мгновение Хайден закрыл мой шкафчик. Злость превратила его лицо в суровую маску. Внезапно урна перевернулась. Я отскочила от нее как раз вовремя, ее разорвало изнутри. Мусор был повсюду.

Ребята, которые еще были в коридоре, завизжали. Кто-то позвал учителя. Кто-то засвистел. Я же развернулась, схватила Хайдена за руку и потащила вперед по коридору.

— Упс, — пробормотал он.

Я посмотрела на него широкими от удивления глазами.

— Упс? Ого. Я бы не сказала, что разорванная на куски урна в школьном коридоре — это просто «упс».

Он лишь пожал плечами.

— Бывает.

Я не произнесла ни слова, пока мы не сели в машину.

— Я хочу поехать домой.

Хайден теребил ключи в руках. Я взглянула ему в глаза. Он все еще не обрел контроль над своим даром.

— Почему ты не хочешь, чтобы я рассказал об этом отцу, Эмбер? — наконец спросил он.

— Я не доверяю ему.

Его глаза расширились.

— Ты ведь не можешь на самом деле думать, что он связан с этим!

Я развернулась на сидении и посмотрела на него.

— Не в этом дело. Я не верю, что он не отошлет меня! Я знаю, что ему не нравится мое присутствие, Хайден. Никто, кроме тебя этим не доволен! Ему лишь нужна причина, чтобы отослать меня.

— Эмбер…

— И да, я не доверяю ему. Никто другой об этом не знает, Хайден. — Я отодвинулась от него. — Эта машинка выглядела как настоящая. Все повреждения были точно скопированы. Так что не говори мне, что это не кто-то из них. Потому что больше некому.

Хайден отвернулся, его губы были плотно сжаты.

— И кто еще мог написать подобное послание?

Он вставил ключ в замок зажигания.

— Несмотря на то, что я считаю это глупостью, а это и правда глупость, Эмбер, я никому не скажу. Но если это случится снова, даже обсуждать не будем.

Я откинулась на сидении. Напряжение и злость в салоне были осязаемы. Какое-то время мы ехали в молчании.

Половину времени мне не хотелось находиться здесь, но я уже была на месте и не собиралась никуда уезжать. И дело было даже не в том, что я считала, что не заслуживаю подобного, возможно, как раз заслуживаю, как расплату за возвращение из мертвых и за то, что случилось с Дастином. Я была противоестественной и неправильной. Я могла понять, почему кому-то не нравилось мое присутствие здесь.

Но здесь была Оливия, и это значило, что я остаюсь.

* * *

Я не хотела идти на вечеринку после случая с игрушечным лексусом, но Хайден настоял.

— Тебе нужно сделать что-то нормальное, — сказал он после ужина. — Кроме того, я хочу, чтобы ты пошла. Со мной.

Эти два слова как раз и решили все за меня. Поэтому я постаралась избавиться от дурных мыслей в голове и перебирала свой шкаф. Я остановила свой выбор на джинсовой юбке, черных плотных колготках и теплом свитере. Я также нашла пару ботинок с овечьим мехом, не очень привлекательных, но зато теплых.

Потратив целых сорок минут на приведение в порядок своих непослушных кудрей и попутно заметив, что Оливия извела половину геля для волос на себя.

— Это мое. — Я выхватила бутылочку у нее из рук и скорчила гримасу.

Оливия сидела на краю кровати, качая ногами.

— Почему ты одета не как Фиби?

Фиби уехала больше часа назад в убийственном черном платье, которое определенно нарушало дресс-код своим вырезом. И выглядела она прекрасно.

Я повернулась к зеркалу в ванной и нанесла блеск на губы. Оливия захихикала на кровати.

— Она пошла на танцы.

— А почему ты не пошла на танцы?

— Танцы — это скучно, Оливия, — сказала я, пытаясь уговорить и себя заодно. Когда я закончила с прической и выбросила пустую бутылочку в урну, повернулась к Оливии.

Она похлопала мне с переизбытком энтузиазма.

— Ты такая красивая, Эмми.

— Эмми и правда красивая.

Голос Хайдена заставил меня застыть на месте. Он стоял в дверях, одетый в темный пуловер, низко сидящие джинсы и черную бейсболку. Из-под нее выбивались его каштановые кудри, добавляя ему мальчишеского шарма.

Руки он держал за спиной.

— Привет, — сказала я.

Хайден одарил меня широкой улыбкой, прежде чем повернуться к Оливии.

— Тетя Лиз печет печенье.

Ее глаза загорелись так, словно вместо них был бриллианты.

— Печенье? С шоколадной крошкой?

— Ага, но разве тебе не пора в постель? — спросил Хайден. — Скорее всего, ты упустила свой шанс.

— Не-е-ет. — Она растянула это слово и вытаращила глаза.

Я улыбнулась, качая головой.

— Это ты зря.

Он усмехнулся мне.

— Может, если ты поторопишься, то успеешь попробовать немного перед сном.

Оливия спрыгнула с кровати и выбежала из комнаты. Печенье с шоколадной крошкой было ей важнее сестры. Она оставила нас вдвоем… В моей спальне.

Я занервничала, взяла монетку и положила ее в карман.

— Для тебя же лучше, если там и правда есть печенье или через минуту ты услышишь крики.

Хайден рассмеялся.

— Там есть печенье. Я на многое способен, но детей не обманываю.

Я задумалась, что именно он имел в виду.

— Что у тебя за спиной? — он присел на кровать. — Иди сюда.

— Что? — Я села рядом с ним, положив руки поверх юбки.

Он подвинулся. В его руках была пара вязаных перчаток серого цвета — хороший выбор.

— Я стащил их из комнаты Фиби. Там будет холодно сегодня. Они тебе понадобятся. И они теплее тех, что ты обычно носишь. Я просто хочу, чтобы тебе было весело, — тихонько продолжил он, — и ты ни о чем не беспокоилась. Сегодня тебе нужно повеселиться.

Я почувствовала дискомфорт в глазах, словно мне что-то мешало. Я моргнула пару раз, игнорируя ком в горле.

— Спасибо.

Хайден кивнул, не поднимая глаз.

— Вытяни руки.

— Я могу… — Он все-таки поднял на меня настойчивый взгляд. Я вздохнула и вытянула руки.

На лице Хайдена появилась тень улыбки. Хайден аккуратно натянул перчатку на правую руку. Кончики его пальцев лишь слегка задели мое запястье, но меня словно пронзили тысячи электрических разрядов. Затем последовала левая рука, и его пальцы снова коснулись моей кожи. Приятные мурашки пробежались по рукам и распространились по телу.

Я не могла поверить, что он был настолько безрассуден. Никто во всем доме не рискнул бы случайно коснуться меня, даже Оливия.

Когда Хайден закончил, его руки задержались на моих на пару секунд.

— Готова?

Я кивнула, не доверяя своему голосу.

Лиз уже проводила Оливию в одну из гостиных с тарелкой печенья и молоком. Я могла лишь предполагать, как она после этого сможет уложить ее спать. Девчушке грозит передозировка сахара.

Слава Богу, меня здесь уже не будет.

Мы почти беспрепятственно вышли из дома, когда Хайден решил взять бутылку воды в дорогу. На кухне был Кромвел, он стоял, облокотившись на прилавок с руками сложенными на груди. Сначала мне показалось, что он был один, но Хайден вдруг напрягся рядом со мной.

За столом сидел Курт. Все волоски на моем теле поднялись. Курт повернул голову в нашу сторону, на его лице была неприятная ухмылка.

— Куда собрались, ребята? — спросил Кромвел.

— На вечеринку одного из приятелей, — ответил Хайден.

— Вместе?

— Это проблема? — спросила я, наверное, самым противным своим тоном, именно благодаря ему я получала неодобрительные взгляды от своего отца.

Кромвел тоже одарил меня таким взглядом, только вот он не был моим отцом. Поэтому мне было все равно. После затянувшейся паузы, Кромвел сказал Хайдену.

— Твой комендантский час — одиннадцать.

— Что? — Хайден сузил глаза. — Раньше у меня не было комендантского часа.

— А теперь есть.

Поза Хайдена изменилась. Он шире поставил ноги и напряг плечи.

— Одиннадцать — это неразумно.

Взгляд Кромвела метнулся к моим рукам.

— Полночь и не позднее.

Казалось, что Хайден продолжит упираться, но он лишь пожал плечами. Хайден взял бутылку воды, пока я краем глаза следила за Куртом. Походил ли он на парня, который может выпотрошить кролика и сунуть разбитую машинку в мой шкафчик?

Определенно.

Я хотела как можно быстрее покинуть кухню, но глубокий и удивленный голос заставил нас обоих остановиться на полпути.

— Повеселитесь там, — сказал Курт. — Не делайте ничего такого, о чем будете жалеть. Это касается вас обоих.

Глава 14

Спустя час я сидела в окружении смутно знакомых мне ребят, которых встречала лишь в школьных коридорах и едва ли обменивалась и парой предложений. Кто-то сунул мне в руки красный пластиковый стаканчик, как только мы прибыли, в нем было дешевое пиво, которое и на вкус, и на запах было ужасным, но я все равно его пила. Понемногу.

Кори, казалось, был удивлен меня видеть, когда приехал на вечеринку после танцев, разодетый в смокинг. Он выглядел немного неуместно в таком виде среди кукурузы и пластиковых стульев. К счастью, Хайден все продумал наперед и взял для нас покрывало. На нем я и сидела, подогнув под себя ноги и с бокалом дешевого пива в руках.

И мне было весело.

Когда ребятам стало скучно на танцах, они приезжали на поле. На девушках все еще были их красивые платья, но парни в основном переодевались. Когда я выпила первый стакан пива, от второго решила отказаться. Я не хотела напиваться и была занята наблюдением за тем, как Хайден общался с другими людьми, чужаками. Это занятие захватило меня.

Он вел себя так естественно. Обаятельный, забавный и, боже правый, все полуобнаженные девчонки липли к нему, желая хотя бы поговорить с ним или присесть рядом. А вот с парнями была совсем история. Они сохраняли дистанцию, проявляя своеобразное уважение, которое обычно порождает страх. Несмотря на то, что Хайден перемещался, он не уходил далеко от того места, где сидела я, словно сам назначил себя моим телохранителем или типа того. И я бы соврала, скажи, что мне это не льстило, но все же переживания на этот счет не оставляли ни на секунду. Не отрывала ли я его от друзей?

Очевидно, именно так думал Гейб.

— Приятно видеть, что он выбрался в люди, — он опустился на мое покрывало, взявшись из ниоткуда, все еще в нарядной рубашке, хотя и успел переодеться в джинсы. Девушка с каштановыми волосами и в жутком фиолетовом платье, обтягивающем тело как перчатка, ждала его неподалеку. — Он только и делал, что вертелся вокруг твоей задницы с самого приезда.

Я нахмурилась.

— Не то, что бы твоя задница того не стоила, но сама подумай! Какой толк ему проводить столько времени с тобой?

Моя хмурость переросла в удивление.

— Определенно вы не обжимаетесь, так в чем дело, Эмбер? Какие у вас отношения?

— Точно не те, что касаются тебя.

Гейб запрокинул голову и рассмеялся.

— Я тебе не нравлюсь, да?

Я подумала, что это глупый вопрос.

— Это я тебе не нравлюсь.

— Это правда. — Он снова рассмеялся и встал. Секундой позже его место заняла Фиби. Я лишь вздохнула.

— Красивые перчатки, — сказала она.

Я посмотрела на них.

— Извини, это Хайден их взял.

— Да что ты? — она махнула рукой влево и стаканчик выпал у нее из руки. — Как мило с его стороны, да?

— Да, наверное.

Фиби сделала шаг вправо, а затем захихикала так сильно, что аж согнулась пополам. Одному богу известно, что успели разглядеть парни, стоявшие позади нее.

Я закатила глаза, а Фиби лишь пожала плечами.

— Что я там говорила? О том, как это мило со стороны Хайдена. Думаешь, он какой-то рыцарь в сияющих доспехах, да? Но он больше похож на темного рыцаря. Этот парень ненормальный. Это точно.

Мои брови приподнимались все выше и выше, пока она говорила. Я задумалась, сколько раз она успела наполнить свой стаканчик.

— Спорим, он не рассказал тебе, почему его вышвырнули из родительского дома, а? Конечно же, нет, — пробормотала она. — Ты не знаешь его, так как я.

— Похоже, тебе пора остановиться с выпивкой, — предложила я в ответ.

— Мне надо пописать, — сказала она, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Рада за тебя.

— Ты должна пойти со мной, Эмбер. Девочки не пускают других девочек писать в одиночку на кукурузном поле. — Она рассмеялась и махнула на меня рукой с новым стаканчиком. Я отклонилась, чтобы избежать пивного водопада. — Хотя откуда тебе знать. Готова поспорить, что тебя не часто приглашали на вечеринки.

Я осмотрелась в поисках Хайдена, он стоял с Гейбом и другими ребятами, которых я не знала. Я заметила, что он поглядывает на нас, но я была уверена, что он не слышал Фиби с такого расстояния. И я не хотела мешать ему.

— Ты идешь или нет? — Она икнула и прикрыла рот рукой. — Ох, кажется, у меня отрыжка.

— Как мерзко.

Она захихикала.

— И не говори.

Я бы лучше пробежалась здесь голышом, чем вела Фиби в туалет, но напоминание о девчачьих обязанностях подействовало на меня. Я попыталась его проигнорировать. Но потом снова посмотрела на нее. Девчонка еле на ногах стояла. Была большая вероятность того, что она просто заблудится.

Не то, чтобы это было так уж плохо.

— Эмбер?

Застонав, я встала.

— Пойдем.

Хотя Фиби и пошатывалась, до конца поля она дошла быстро. Чем дальше мы уходили, тем меньше были видны отблески костра. Я оглянулась и смогла разглядеть лишь очертания кустов и деревьев.

Я задрожала.

— Тут тебе достаточно комфортно?

— Ага. Без разницы. — Фиби присела. Вернее она упала, но смогла подняться с грацией, о которой мне не стоило и мечтать. Ее платье задралось, обнажая несколько тонких порезов на верхней части бедра. Это были ровные линии, три подряд, одна за другой. Свежие.

Я присмотрелась. Были и другие. Какие-то зажили, о них напоминали лишь розовые следы.

Даже будучи пьяной, Фиби поняла, что я увидела. Она медленно опустила платье и усмехнулась.

— Осуждай. Мне все равно.

— Я не осуждаю тебя. Фиби, ты…

— Ты не знаешь, какого это — все время чувствовать всех, — она медленно пошла. — Быть эмпатом — полный отстой. Может, не такой, как быть тобой, но иногда мне нужно просто прекратить это. Ясно? Боль немного останавливает дар, но потом все возвращается. Ненависть. Любовь. Похоть.

— Я думала, Кромвел научил тебя это контролировать.

Фиби хмыкнула.

— Ну да. Знаешь, мне удавалось передохнуть от этого дома, но теперь даже такой возможности нет. Боже, это отстой. Почему я вообще тебе говорю об этом? Ты ничего не знаешь. Ты даже не одаренная.

Намек на симпатию, что я начала испытывать к ней, начал испаряться.

— Ты закончила с чертовым туалетом?

— Ты ничего не знаешь. Авария? — она перекинула прядь волос через плечо. — Это был не несчастный случай.

Мой желудок сжался. В ушах появился странный звон.

— Что?

— Не будь ты такой тупой. Им нужна была Оливия. Не ты. Не твоя семья. Так что пришлось действовать. Никто не предполагал, что она вернет тебя. Думаю, это подпортило их планы, да?

Слова Фиби зависли в тишине между нами. Казалось, весь мир замер. Я почувствовала жар, а потом холод.

Наверняка я ослышалась.

Она указала на меня.

— Видела бы ты выражение своего лица.

— Откуда тебе это известно?

— Да, ладно, это же очевидно. Никто из наших родителей не хотел нас, никого из одаренных. Но твои не хотели ее отдавать. — Она посмотрела на свой стаканчик и нахмурилась. — Мой стакан вроде пуст.

Я хотела ее встряхнуть.

— Фиби, ты знаешь, кто устроил аварию?

Фиби медленно подняла свою голову. Опьянение немного отпустило ее.

— Я болтала сама не знаю о чем. Больше мне не нужно в туалет.

У меня отвисла челюсть.

— Фиби…

— Я все. — Она подняла руку. — Твои долбаные эмоции душат меня к чертям собачьим.

Я шагнула в ее сторону, но она отскочила от меня.

— Пожалуйста. Ты не можешь сказать мне такое, а потом просто уйти!

— Слушай, я пьяна. Я сама не понимаю, о чем говорю. — Она пошла по темной тропинке. Затем зашла за кусты и пропала из виду.

Но я никак не могла оставить эту тему. Она явно что-то знала. Я поторопилась вслед за ней, надеясь, что выбрала правильную дорогу. Во мне клокотала злость. Как она могла так огорошить меня, а потом сказать, что сама не знает, о чем речь?

Чем дальше я шла, тем больше веточек цеплялись за мои волосы и одежду, но мне показалось, что я увидела стройную фигуру за деревьями.

— Фиби! — закричала я, убирая ветку от лица.

По плотному подлеску идти было сложно, и я не могла понять, как Фиби вообще ходила здесь на каблуках. Я то и дело спотыкалась.

И тут я поняла, что потерялась.

Я остановилась, обнимая себя за локти, всматриваясь в темноту. Я уже не слышала разговоров ребят и не видела отсветов костра. Меня окружали лишь тени. По моей коже прокатилась дрожь.

— Фиби! — мой голос дрогнул и желудок сжался.

Я начала пробираться сквозь кусты, они цеплялись за ноги и волосы. Я повернула в другую сторону, попутно доставая ветки из волос. Голова так и гудела, мне надо было глубоко вздохнуть.

— Черт, — прошептала я.

Казалось, даже тени смеются надо мной.

Содрогаясь, я снова начала идти. Вокруг меня то и дело раздавались звуки, словно кто-то следовал по пятам в темноте. Я успела уверить себя, что меня вот-вот сожрет медведь, и решила бежать. Внезапно земля под ногами провалилась. Я упала на колени. От боли у меня вырвался крик.

Этот звук потревожил что-то, находившееся в деревьях. Ветки затряслись, листья начали опадать, когда стая птиц или летучих мышей взлетела в небо, громко хлопая крыльями.

Сердце бешено билось, пока я вставала на ноги и карабкалась по невысокому холму вверх. Я испустила вздох облегчения, когда на вершине холма увидела шоссе, по которому мы с Хайденом сюда приехали. Теперь мне надо было лишь понять, куда идти направо или налево. Я осмотрела дорогу в поисках знака и увидела тот, что смогла узнать.

Развернувшись, я отправилась направо. По возвращению на вечеринку, я собиралась найти Фиби, снять свои перчатки и задушить ее. Но в данный момент я лишь обняла себя и пошла по обочине. Холодный ветер пронизывал насквозь, и я поймала себя на мысли, что хочу оказаться рядом с Хайденом. От него всегда исходило такое восхитительное тепло, он согревал не только мою кожу. В одиночестве, во мраке ночи, я смогла, наконец, признаться самой себе, что меня влечет к Хайдену, то есть на самом деле невероятно влечет. Бессмысленное влечение, но я не могла это изменить.

Понял ли Хайден, что я пропала?

Я заторопилась вперед, увидев очертания машин на парковке около входа на поле. Меня снова пронзил порыв ветра, и я еще раз представила, как мои руки сжимаются на горле Фиби.

Одна из припаркованных в стороне машин завела двигатель и включила фары, мгновенно ослепив меня. Я сделала шаг, прикрывая глаза от яркого света. Сквозь порывы ветра я услышала, как двигатель набирает обороты. Его звук совершенно отличался от того клокотания которое издавала моя машина.

Я опустила руки, когда машина выехала на дорогу. Лунный свет, показавшийся из-за туч, на мгновение осветил черный и блестящий кузов автомобиля. Что-то в машине было мне знакомо, но было слишком темно, чтобы опознать ее, я лишь поняла, что это купе или типа того.

Машина замедлила ход, тогда как я прибавила шаг. Краем глаза я заметила, что у нее тонированные окна, как и у тех машин, что стояли в гараже у Кромвела. Черное купе…

Внезапно машина набрала скорость и вильнула вправо, в мою сторону. Паника пригвоздила меня к месту. Я не могла двинуться и дышать, пока машина приближалась ко мне.

Глава 15

Инстинкт самосохранения подсказал, что делать. Я отпрыгнула в сторону, едва избежав столкновения с бампером, и упала на гравий. Откинувшись на спину, покатилась по склону оврага. Послышался рев мотора, когда машина на скорости вернулась на шоссе и исчезла в ночи.

Я осталась лежать на месте в колючей траве, сердце грохотало, пока я смотрела в облачное темное небо. Пришлось сделать несколько глубоких вздохов, чтобы успокоить сердцебиение.

Все еще в оцепенении я села и осмотрела себя. Ноги лежали под странным углом, но двигались исправно; сначала я встала на колени, потом поднялась. От машины уже след простыл, но сердце все еще грозило проломить ребра от силы и скорости ударов.

Я снова пошла в сторону парковки под впечатлением от произошедшего. Это могла быть случайность. Ребята пили на вечеринке. Было темно, и они не ожидали, что кто-то может идти вдоль шоссе.

Не хотел же кто-то специально сбить меня.

Каждая часть моего тела дрожала к тому моменту, как я подошла к машинам и заметила отсветы костра.

Я обняла себя за плечи, но дрожь не отпускала.

Небольшие группы ребят стояли около разных машин и веселились. Они не обращали на меня внимания, когда я проходила мимо, никто не подозревал о том, что случилось на шоссе.

— Эмбер!

Я обернулась на голос Хайдена. Он вышел из теней окружающих поле, бейсболка была надвинута на лоб. Я лишь молча, смотрела на него, не в состоянии ответить.

Он схватил меня за руки.

— Эмбер, где ты была? Я видел, как ты ушла с Фиби, но потом она вернулась без тебя. Ты в порядке?

— Она оставила меня в лесу. — Мой голос дрожал. — Я заблудилась.

Он сжал челюсть.

— Что она сделала?

Внезапно весь инцидент на шоссе перестал быть таким важным. Я вспомнила то, что сказала Фиби перед тем, как исчезла. Я вырвалась из хватки Хайдена.

— Где она? Мне надо поговорить с ней.

Хайден снова взял меня за руку, останавливая меня.

— Что происходит?

— Она сказала, что авария не была случайной. — Мне бы хотелось прочесть его мысли по выражению лица. — Мне надо поговорить с ней. Хайден, ты не понимаешь. Мне надо поговорить с ней!

Он наклонился, кепка отбрасывала тень на его щеки и глаза.

— Нет. Нам надо поговорить.

По моей спине поползли мурашки.

— Ты в курсе, так ведь? — мой голос упал до шепота. — Боже… ты и так все знаешь.

Хайден мгновение изучил мое лицо, а потом его рука соскользнула с моей. Вместо того чтобы отпустить меня, он переплел свои пальцы с моими. Даже сквозь перчатки я ощутила его тепло.

— Я не знаю, откуда Фиби это известно и почему она сказала, н это правда.

Я пыталась выдернуть свою руку, но его хватка лишь стала крепче.

— Хайден?..

До нас донеслись звуки смеха, разговоров и шагов. Не говоря ни слова, Хайден отвел меня туда, где было еще темнее.

— Что ты делаешь?

— Мы идем туда, где сможем поговорить без свидетелей.

Я уперлась и осталась стоять на место.

— Я хочу поговорить сейчас.

Хайден остановился, его рука нежно сжала мою.

— Я знаю, что это важно для тебя, но я не хочу стоять у всех на виду и говорить об этом. — Он понизил голос. — Нам нужно уединенное место. Просто поверь мне Эмбер. Тебе не захочется быть среди людей… После этого.

— Хорошо, — прошептала я, — но я не хочу возвращаться обратно в дом.

— Почему? Это самое безопасное место для подобного разговора.

Я подумала о машине. Было слишком темно, чтобы говорить, мы могли дойти до одного из Порше.

— Не думаю.

Хайден раздраженно вздохнул.

— Ладно. Есть другое место. Мы можем пойти в хижину.

— Как мы доберемся туда среди ночи, учитывая комендантский час?

— Ты просто должна доверять мне, Эмбер.

И я ему доверяла. Наверняка это было глупо, особенно учитывая факт, что он следил за мной годами, а вот я о нем не знала почти ничего. Однако, рядом с Хайденом я чувствовала себя в безопасности. Мы заговорили только тогда, когда сели в машину. Он снял кепку и бросил ее на заднее сидение.

Хайден пробежался рукой по волосам, взглянул на меня и нахмурился.

— Что это с тобой? — Он потянулся и стряхнул листья с моих плеч и рук. Его взгляд встретился с моим. — Ты кувыркалась в лесу? Ничего не хочешь мне рассказать?

— Я потерялась. — Я закусила губу и отвела взгляд. Было бы глупо заявить, что это была не случайность. — Я вышла на дорогу, там было очень темно. Машина… чуть не сбила меня. Я увернулась.

Хайден сидел абсолютно неподвижно на сидении рядом.

— Ты в порядке?

— Да, я просто испугалась, — я сглотнула ком в горле. — Но я в порядке.

— Я убью Фиби.

Я сжала губы.

— Сначала я. Пожалуйста?

Хайден не ответил. Мы ехали в молчании, он так сильно сжимал руль, что костяшки побелели. Я просто смотрела в окно не в силах совладать с бурей, которая разгоралась внутри. Сомнений не было: сегодняшняя ночь изменит все.

* * *

Мы приехали к дому заранее. Кромвел ожидал нас, и мне показалось, что был весьма разочарован отсутствием возможности отругать нас за опоздание. Я пообещала Хайдену, что дам ему объясниться, прежде чем пойду к Кромвелу, поэтому направила все свое самообладание, чтобы не броситься на него и не начать требовать ответы.

Как и предложил Хайден, пока мы были в машине, я пошла сразу в свою спальню и переоделась в толстовку, штаны и сапоги, пускай и выглядело ужасно, прогулка обещала быть прохладной.

Мой желудок скручивался и дрожал, пока я ждала Хайдена. Это был не несчастный случай. Эти слова засели в моей голове. Я не могла спокойно сидеть, а когда вставала — меня накрывали тошнота и слабость. Кроме того, я вспомнила слова Курта, который словно знал, что произойдет что-то непоправимое. Не делайте ничего такого, о чем будете жалеть.

Был ли он за рулем той машины?

Как только эта мысль пришла мне в голову, я почувствовала холод. Я никак не могла узнать, было ли то случайностью или кто-то нарочно хотел сбить меня. Сейчас все мои мысли были об аварии, в которой погиб мой отец и я сама.

Спустя час, Хайден тихонько постучал в мою дверь, и я снова надела перчатки. Мы ускользнули из тихого дома. Прогулка к хижине темной ночью не входила в перечень моих любимых развлечений. Каждый хруст ветки и движение во тьме заставляло сердце биться быстрее.

— Это так жутко. — Я всматривалась в окружающую нас тьму в поисках источника опасности.

Хайден взял меня за руку свободной рукой и легонько сжал ее, пока фонарик освещал нам путь.

— Да ладно тебе.

Мне стало лучше от его прикосновения. На середине пути что-то задвигалось в кустах позади нас, и я вцепилась в руку Хайдена.

— Что это было?

— Просто олень. — К моменту, как мы добрались до хижины, я пережила пять сердечных приступов и не хотела проделывать такой же путь назад. Я ждала около столика, пока Хайден зажигал свечи.

Мягкий свет озарил комнату.

Хайден прошел мимо меня, ароматы мыла и свежести моментально меня захватили. Я наблюдала за тем, как он сел на край кровати. Идея с хижиной казалась разумной, пока мы были около костра, но в данный момент мне хотелось себя ударить.

О чем, черт возьми, я думала? Ускользнуть с Хайденом в уютное любовное гнездышко? Неразумная часть моего мозга подкидывала мне разнообразные варианты развития событий, ни один из которых не был невозможен в реальности. Хайден не стал бы приводить меня сюда для чего-то такого. Мы даже касаться друг друга не могли.

Но ведь могли, верно? Пару секунд, может, больше. Я тряхнула головой, чтобы избавиться от образов в голове.

— Эмбер, ты в порядке?

Возвращаясь к здравому смыслу и вспомнив о своей цели, я стянула перчатки и положила их на спинку дивана. Несмотря на то, что гормоны выбрали именно этот момент, чтобы вернуться к жизни, я была здесь не для того, чтобы пускать слюни на Хайдена.

— Скажи мне, что тебе известно, — сказала я.

— Авария не была несчастным случаем, Эмбер.

Сердце в миг перевернулось. Я пыталась сказать что-нибудь, но не могла вымолвить и слова.

— Ты не должна была знать. Отец считал, что так будет лучше для тебя. Никто не хотел, чтобы ты переживала и была напугана. Он думал, что так будет лучше, но теперь…

— Что случилось с моим отцом, со мной? Это не было случайностью?

— У нас не очень много информации, но она указывает на то, что это было подстроено.

Я растерялась.

— Ты знал об этом! Разве тебе не приходило в голову, что у меня есть право знать? — все мое тело напряглось от эмоций, которые я даже не могла узнать. — Кто-то убил моего отца? Убил меня? И никто из вас не думал, что должен сказать мне?

Хайден покачал головой.

— Ты и так пережила столько боли, я… Мы хотели защитить тебя.

— Ты не знаешь, что лучше для меня, Хайден! — Я подошла к кровати и остановилась напротив него. — Я могу о себе позаботиться.

Он отвел взгляд.

— Что хорошего тебе принесло бы это знание, Эмбер? Разве это не добавило еще больше боли? Это что-то изменило для тебя?

— Это все изменило! — закричала я. Я была близка к слезам, близка к срыву. — Ты знаешь, кто сделал это… Ты имеешь к этому отношение?

Как только эти слова вырвались у меня, я тут же пожелала забрать их назад. Мысль о том, что я могу жить под одной крышей с убийцами моего отца, моими собственными убийцами, была слишком страшной.

Я пнула кровать, но это не помогло. Я кинулась на Хайдена.

Он наверняка ожидал чего-то подобного, поймал меня за талию и опрокинул на кровать одним плавным движением. Я извернулась, ударяя его локтем в живот, прежде чем он схватил меня за плечи, прижимая к кровати.

— Перестань. — Он низко зарычал пока я продолжала сопротивляться. — Мы не имеем к этому никакого отношения, Эмбер. Мой отец не убивает невинных людей и не крадет детей у родителей. Я знаю, что ты не доверяешь ему, но ты доверяешь мне. Знаю, что доверяешь.

Я сделала несколько глубоких вздохов и затихла.

— Эмбер? — мягко спросил он.

— Если не твой отец, то кто это был?

Его руки сжимались на моих плечах снова и снова.

— Мы не знаем. Отец даже ездил в отдел, чтобы узнать, но даже эти умники не знают всего.

Мои руки беспомощно упали на кровать.

— Тогда откуда вы узнали, что это не несчастный случай?

— Мы не знали. До тех пор, пока не привезли вас сюда. — Он сделал еще один глубокий вдох и попытался улыбнуться. — У Лиз особый дар. Она может чувствовать, когда рождается одаренный, точное время и место. Но мой отец не вламывается и не рушит семьи. Он проверяет для начала, и если что-то не в порядке, то старается помочь.

— Я не понимаю.

Хайден скатился с меня и сел.

— Мы всегда знали об Оливии, потому, что Лиз почувствовала ее. Но потом, два года назад, Лиз почувствовала, что родился еще один одаренный, там же, где и Оливия, только это было странно. Она не могла понять, в чем дело. Конечно же, отцу стало любопытно, он решил проверить. Мы с Куртом поехали с ним.

Я отползла к изголовью кровати и поджала ноги к подбородку.

Хайден повернулся ко мне.

— Координаты, которые дала нам Лиз, указали именно на место аварии. Мы уже тогда поняли, что что-то точно не так. Мы задержались на пару дней. Затем мы увидели статью об аварии… вцц которой погиб местный доктор и чудом выжили пассажиры. В статье тоже упоминалось место, о котором говорила Лиз. Это еще больше нас удивило, мы начали наблюдать, но видели лишь тебя и Оливию.

— И никогда не видели маму. — Я вспомнила, насколько отстраненной она была. Мама пришла домой, заперлась в спальне с Оливией и отказалась от меня. Последние слова, что она сказала мне, были в машине прямо перед аварией.

— У нас ушло много времени, чтобы понять, что произошло и что именно тебя почувствовала Лиз. Но мой отец подумал, что раз ваша мама жива, то нам не стоит вмешиваться. Но в тот самый день, когда ты пошла в банк, я понял, что что-то было не так.

Я моргнула.

— До тех пор вы не понимали, что с мамой… что-то не в порядке?

— Ты же слышала, что сказал Курт, — Хайден отвел взгляд и снова опустил глаза. — Я продолжал проверять, даже когда они перестали. Я знал, что что-то не в порядке и, когда я сказал отцу о том, как вы живете, он начал снова проверять обстановку.

Все остальное было уже историей, но на один вопрос ответа не было.

— Как вы узнали, что авария не была случайной?

Хайден встал с кровати и подошел к тому месту, где я свернулась в клубок. Он положил руки по обе стороны от моих ног. Отсвет свечей падал на его лицо, смягчая черты лица.

— После того как я иссушил твой дар, Курт нашел твою маму. Он именно это и пытался сделать, когда ты вернулась домой. Как только он увидел ее, он понял, что произошло.

Под натиском эмоций я была иссушена и сейчас не была уверена, что хочу услышать правду.

— Твою маму стерли, Эмбер. Это наверняка произошло сразу после аварии, и это было сделано плохо. Это повредило ей разум, разрушило способность воспринимать окружающий мир. Курт считает, того, кто это сделал прервали в процессе, потому что она помнит Оливию, но думает, что ты… умерла.

И тут я поняла. Тот день, когда воспоминания Адама стерли, его пустой взгляд такой до боли знакомый. Этот взгляд словно ударил меня под дых, даже хуже того. Меня охватило оцепенение.

— Эмбер, мне жаль.

Я откатилась подальше от него по кровати, а Хайден потянулся ко мне.

— Нет. — Я подняла руку, чтобы удержать его на расстоянии. Моя рука дрожала. — Мне нужна минута.

Хайден не стал настаивать, но все еще пристально на меня смотрел.

— Это можно исправить? Моей маме можно вернуть ее воспоминания? Кто-то может… исправить все?

— Нет.

— Ну, конечно, нет, — прошептала я. Мой мозг все еще судорожно работал, пытаясь осознать все это. Мой отец погиб. Мамины воспоминания были стерты. Я была самым настоящим фриком. И все, потому что у Оливии был дар?

Ярость, сладкая и горячая, накрыла меня с головой. На мгновение я возненавидела Оливию за то, что она не могла контролировать дар. Также быстро пришло чувство вины, но оно не затмило тупую боль от свежей раны. Как и не остановило прилив облегчения.

Я запустила дрожащие руки в свои кудри, откидывая их назад.

— Я всегда думала, что она ненавидит меня, винит меня в аварии. И я ненавидела ее за это, ненавидела за то, что она притворялась, что я мертва, когда она была мне так нужна. А все это время она ничего не могла с этим поделать. Почему никто из вас не сказал мне?

Хайден сел рядом со мной, плечом к плечу, ногой к ноге. На его челюсти дергалась мышца.

— Нет достаточных причин для того, чтобы не говорить тебе.

Звук, который вырвался из меня, был приглушенным.

— Почему? Все это лишь из-за того, что может делать Оливия? — Мои руки упали на колени, и я уставилась на них. — Они разрушили мою семью. И ради чего? Ради дара… дара, что превращает людей в мрачных жнецов?

Он взял меня за запястья и прижал мои руки к своей груди, туда, где билось под свитером его сердце.

— Ничто из этого не твоя вина и не вина Оливии. Ты не могла знать, что сделали с твоей мамой.

Мне в голову пришла другая мысль и я вся заледенела.

— Думаешь… думаешь, они хотели, чтобы и я умерла? И мама? Что… что если они все еще хотят нас убить? Все эти штуки в шкафчике…

— Нет. Даже не думай об этом, — сказал он.

Наши глаза встретились на один удар сердца, и я отстранилась.

— Курт может стирать память. Как много других с таким даром?

— Мы не знаем, сколько людей обладают одним и тем же даром. Мы лишь примерно представляем о том, сколько одаренных родилось за последние пару лет, благодаря дару Лиз, но мы не знаем, что они могут делать до тех пор, пока не начнем наблюдать за ними.

Я сделала глубокий вздох, но воздух словно застрял в легких. Я упала на спину и уставилась на темный потолок.

— Ты думаешь, что тот, кто устроил аварию, может стоять за тем, что происходит с моими шкафчиками?

— Я не знаю, что и думать. — Мгновение он смотрел в сторону. — Но я не верю в совпадения.

Я потерла лицо руками. Если я что и поняла за последние два года, так то, что прошлое я не могу изменить. У меня было только будущее, неважно, насколько поганым оно может быть.

— Ты справляешься со всем этим? — его голос был настолько нежным, мне даже показалось, что мне послышалось.

Я смотрела сквозь пальцы.

— Я не знаю. Я никогда не думала, что можно чувствовать все эти чувства одновременно. Я убита по поводу мамы, но мне стало легче от осознания, что она меня не ненавидит. Я зла на Оливию, а ведь это даже не ее вина. Я в ярости и напугана тем, что кто бы ни организовал аварию, они могут, Боже, они могут все еще желать забрать Оливию.

Хайден повернулся в мою сторону и вернул мои руки к своей груди.

— Я не допущу, чтобы что-то случилось. Тебе не нужно об этом волноваться.

Я посмотрела на Хайдена. Казалось, он контролировал каждую клетку своего организма, но все же в его глазах промелькнула тень нерешительности.

— Никаких секретов больше. Обещай мне.

— Никаких секретов.

Тишина окружила нас, и в этой темноте во мне пришло решение.

— Я хочу узнать, кто убил моего отца. — Мой желудок обожгло как огнем.

— Я знаю.

— И Курт под наибольшим подозрением. Ты знаешь об этом.

— Я не знаю, во что верить. Я знаю его долгие годы, Эмбер. И если бы это был он, то почему? Зачем ему Оливия? — спросил Хайден. — Он долгие годы работает с моим отцом. Он знает, как тяжело приходится одаренным. Это просто бессмысленно.

— Я не знаю, но как же все те вещи из моего шкафчика? Это должен быть… один из них.

Он не ответил. Вместо этого откинулся на спину, сохраняя безопасное расстояние между нами.

Даже после всего, что я узнала сегодня вечером, мое сердце колотилось все же слишком быстро.

— Нам скоро надо возвращаться, — сказала я.

— Надо.

Но мы не стали.

Мы разговаривали, больше спорили, о Курте и отце Хайдена.

— Мы никогда не придем к общему мнению.

Хайден фыркнул.

— И я все еще думаю, что нам надо пойти к моему отцу. Это могло бы… что это? — он сел, поднял что-то маленькое с кровати.

Мне пришлось наклониться вперед, чтобы увидеть, что он держит. Что-то маленькое и круглое лежало на его ладони. Я тут же поняла, что это была монетка.

— Ох. Она, наверное, выпала из моего кармана.

Он присмотрелся к ней сквозь свои густые ресница.

— Не могу понять, что на ней написано.

— Ничего особенного, — сказала я, желая забрать ее у него с ладони. — Можешь отдать? — я вытянула руку.

— Конечно, но почему ты носишь в кармане монетку? Я заметил, что она не обычная.

Я пожала плечами.

— Не знаю. Это типа на удачу.

Хайден положил ее обратно на мою руку. Я могла слышать, что он улыбается по его голосу.

— Тогда ты не захочешь ее потерять.

— Нет. — Я положила ее в карман и надеялась, что там она и останется.

После этого мы снова погрузились в тишину. Затем я услышала мягкое спокойное дыхание, которое говорило о том, что Хайден заснул. Я ему позавидовала. Мой мозг не хотел отключаться. В какой-то момент я повернулась на бок и приподнялась на локте. Я не знаю, что на меня нашло, но я изучала его. Я заметила то, чего не видела раньше, например, густоту ресниц и форму бровей, идеальную от природы.

Мои пальцы чесались от желания пройтись по линии его челюсти и щеке. Взгляд опустился вниз на губы, затем еще ниже. Руки лежали на плоском животе. Мне казалось странным, что в этих длинных элегантных пальцах была сила, способная причинить мне боль.

Разглядывая собственную руку, я задумалась, приходило ли ему в голову подобное, когда он смотрел на меня. Хотя мои пальцы не были такими элегантными. Они всегда были заляпаны чернилами и углем.

И мои пальцы несли смерть — все из-за дара Оливии, из-за того, что кому-то нужен был ее дар.

Я медленно перекатилась на свою сторону и наблюдала за тем как приподнимается и опускается грудь Хайдена, пока глаза не закрылись. Я забылась глубоким сном, и ни один сон не потревожил меня.

* * *

Теперь мама выглядела для меня по-другому, рыжие локоны казались не блеклыми, а лицо не бледным.

Даже то, как она напевала, не раздражало меня, как прежде.

Я поставила чашку чая на тумбочку рядом с ее креслом и сделала пару шагов назад.

— Мама, я понимаю.

Она продолжила медленно раскачиваться.

— Я знаю, что мы много ссорились до аварии, но я всегда любила тебя. Ты знала об этом? Хотя, наверное, я вела себя не так. Я просто была глупой и мне бы хотелось, чтобы ты услышала меня сейчас. Я сожалею о своем поведении. Мне жаль, что я выбрала морепродукты в ту ночь и… и мне жаль, что я ненавидела тебя все это время.

Я остановилась и закрыла глаза. Желание услышать ответ зависло в тишине между нами.

Пока мы шли утром обратно к дому, Хайден объяснил мне все про стирание разума и что для этого требуется умение.

— Это как искусство, — сказал он. Если сделать неправильно, то последствия непоправимы, а ущерб остается навсегда.

Злоба и беспомощность смешались во мне. Мама не заслужила этого. Мои ногти впились в ладони.

— Я знаю, что произошло с тобой. — Сказала я. — Я знаю, что мы никак не сможем это изменить, но я все, же постараюсь все как-то исправить. Когда я узнаю, кто это сделал, я заставлю их заплатить за это. Я… — половицы в коридоре скрипнули один раз, потом еще раз. Я повернулась к двери, закрыв рот.

Я преодолела расстояние до двери и выглянула в пустой коридор. Я не знала, был ли там кто-то и что он мог подслушать. Когда я повернулась обратно к маме, мое сердце остановилось.

Она смотрела прямо на меня невероятно расширенными глазами, сейчас их зелень казалась особенно яркой.

— Мама?

Потом я поняла, что смотрела она не на меня, а мне за спину, в направлении двери, словно тоже слышала кого-то в коридоре.

Глава 16

Самопознание для меня было сравнительно подготовке к экзаменам. Я не хотела этим заниматься, но приходилось. А когда я все-таки за это бралась — получалось так себе. А еще это занимало много времени, у меня ушло две с лишним недели.

Наверное, за это мне стоит благодарить Холдена Колфилда.

Мистер Тео сидел на краю своего стола, держа в руках «Над пропастью во ржи». Он снова и снова говорил о том, как Холден изолировал себя в качестве средства самозащиты, что и привело к его одиночеству. А потом рассуждал об одиночестве как о форме защиты от внешнего мира.

Да и ладно. В конце концов, Холден сам решил быть изгоем.

Однако меня накрыло прозрение, пока мистер Тео читал отрывок из книги своим приятным голосом.

«Самым лучшим в этом музее было то, что все оставалось здесь на своих местах. Никто не двигался… никто никогда не менялся. Единственным, что изменится здесь, будешь ты сам».

Мистер Тео захлопнул книгу и посмотрел на класс, казалось, его яркие глаза задержались на мне.

— Как вы понимаете это?

— Парню надо было потрахаться, — ответил Билли.

Я проигнорировала смех и ответ мистера Тео — была слишком сосредоточена на мысли, что не хочу быть подобна одной из статуй в музеях: никогда не двигаться и не меняться, навсегда остаться девушкой, которая не способна даже касаться растений. Я хотела измениться, мне это нужно было, но спустя две недели издевательств над каждым растением, к которому я прикасалась, у меня все еще ничего не получалось.

Каждый вечер мы с Хайденом сбегали в хижину и тренировались на растениях. А после — сидели на диване и разговаривали обо всем на свете. Иногда даже лежали на кровати. В такие ночи мы обычно засыпали, а потом с рассветом прокрадывались в дом, надеясь, что нас не поймают.

Возможно, я недостаточно сильно старалась. Может, я затягивала с тренировками, потому что хотела проводить время с Хайденом, мне нравилось засыпать рядом с ним и испытывать подобную близость.

Пронзительный звонок вырвал меня из размышлений, и я чуть не упала со стула. Ученики встали из-за парт с озадаченными лицами.

Мистер Тео положил книгу на стол.

— Эмбер, ты не могла бы задержаться на секунду?

Я не особенно удивилась его просьбе и, проигнорировав вздохи окружающих, засунула учебники в сумку.

Мистер Тео взял за правило узнавать о моих делах. Думаю, его все еще тревожил мертвый кролик.

Он кивнул на прощание последним выходящим студентам и вышел из-за стола. Как только комната опустела — улыбнулся мне.

— У тебя что-то происходит?

— Нет, — соврала я и тут же почувствовала вину за это. Я вздохнула и села на стул напротив него. — Ну, была сломанная кукла в моем шкафчике вчера.

Я не стала говорить про петлю, которую нашла в понедельник после танцев. Мистер Тео уже знал об этом, в тот день он тоже задержал меня после уроков. Почему-то мистер Тео тогда был удивлен меня видеть на занятиях, видимо, я выглядела болезненно.

Хайден не знал о вещах, которые я находила в шкафчике. Я прятала их, чтобы он не взорвал всю школу.

Мистер Тео покачал головой.

— Эмбер, я, правда, думаю, что тебе стоит поговорить с директором. Я уже говорил тебе, здесь не приемлют травлю учеников.

А я уже говорила ему, что не хочу втягивать в это никого другого. Я собиралась повторить это снова, когда вдруг почувствовала головокружение.

— А как дела дома?

— Да… нормально. — Голова начала болеть. Я не позавтракала сегодня, это было неразумно. — Почему… почему вы спрашиваете?

Он сложил руки на груди, казалось, ему неуютно.

— Я знаю, что просто твой учитель, но я много переезжал, когда был в твоем возрасте. Помню, как тяжело подружиться с ребятами и как непросто жить с незнакомыми людьми.

— Знаете? — теперь свет казался мне невыносимо ярким.

— Моя мама сильно болела в то время. Мы переезжали по разным родственникам и друзьям семьи, которых я толком не знал. Помню, что другие дети не были особенно дружелюбными, шутили надо мной. — Он снял свои очки и начал их протирать. — Если все это делает один из них, ты должна сказать кому-нибудь.

Я медленно кивнула, правда, вернее то, что я считала правдой, уже вертелась у меня на языке. Я хотела все ему рассказать, потому что, может быть, он мог бы мне поверить.

— Эмбер?

Я очнулась. Что произойдет, если я расскажу мистеру Тео правду? Он либо подумает, что я спятила, либо позвонит властям. Я сомневалась, что Кромвел хорошо это воспримет. Вспомнить только, что случилось с Адамом. Я встала, опираясь на парту.

— Дома все очень хорошие. Я не думаю, что это кто-то из них. Ладно, я уже опаздываю.

На лице мистера Тео промелькнула хмурость. Но он лишь надел очки и кивнул.

Чувство вины ухудшило мое состояние еще больше. Кроме всего прочего, мистер Тео, казался действительно неравнодушным. Возможно, он чувствовал ответственность как учитель, а может просто видел во мне себя, причины были не важны мне. Я чувствовала себя ужасно.

— Спасибо вам, правда, но дома все хорошо.

— Без проблем. — Он отвернулся к своему столу. — Просто помни, что есть люди, вне этого дома, которые готовы помочь тебе разобраться с проблемами, Эмбер.

— Хорошо. — Я кивнула, точно зная, что никогда не расскажу ему, что подозреваю Кромвела и одного из его одаренных детей в проделках с моим шкафчиком… а может и в чем похуже.

* * *

К концу четвертого урока с бесконечной болтовней Кори, я уже успела забыть, что солгала мистеру Тео.

Хайден ждал меня у двери, как всегда, и мой желудок странно затрепетал, когда я его увидела, привыкнуть к этому ощущению уже успела, но оно удивляло меня каждый раз. Сегодня на Хайдене был свитер, облегающий его словно вторая кожа. С каждым движением была видна игра мышц. Вот как сейчас, когда он поднял руку, чтобы смахнуть волосы со лба.

— Что ты делаешь? — спросил он.

Так как мои глаза были на уровне груди Хайдена, то, собственно, на нее я и пялилась. И мне не составило особого труда представить эту грудь обнаженной. Думаю, картинка навсегда засела в памяти.

Вау.

— Эмбер?

Я заставила себя отвести взгляд.

— Где обедаем?

— Где захочешь. — Он взял мою сумку и повесил себе на плечо.

Я засунула руки в карманы толстовки, пока мы шли по заполненному коридору.

— Где угодно, но не камнях.

Хайден понимающе на меня посмотрел.

— Как насчет кафе?

— Отлично.

На улице главенствовал прохладный ноябрь. Мы вышли на улицу, и ни один учитель нас не остановил. В кафе через улицу я выбрала столик около окна, чтобы наблюдать за деревьями. Листья на них уже пожелтели и покраснели.

Очень красивое зрелище.

— Ты тихая. — Сказал Хайден после того, как официантка ушла. Он заказал сэндвич с сыром гриль и маринованными огурчиками. Гадость. — Это не из-за прошлой ночи?

Я отвернулась от окна и невесело усмехнулась. Прошлой ночью я извела целое семейство кактусов во время своей практики.

Не колючих, а красивых, тех, что цвели как раз в ноябре.

— Нет. Я просто думаю.

— О чем?

Об игрушке и петле, подумала я, но лишь пожала плечами.

— Сколько у тебя ушло на то, чтобы научиться контролировать свой дар?

Хайден положил локти на стол.

— Мне пришлось разобраться в причине его проявления без моего на то желания.

— И что за причина? — я внимательно смотрела на него.

Он же отвел взгляд.

— Это была смесь факторов.

Я нахмурилась. Хайден обычно отвечал на все мои вопросы, даже на личные. Но сейчас я, кажется, попала в чувствительное место. Хайдена много тренировали в Отделе, но, сколько бы времени мы не проводили вместе и даже, когда засыпали за разговорами, он не говорил об этом. А мне очень хотелось узнать.

— Забудь. Это ерунда, не так уж важно.

— Страх, — наконец признался он, все еще глядя на свои руки. — Страх того, что я никогда не смогу его контролировать, что, в конце концов, я причиню кому-нибудь вред.

Страх навредить кому-то был мне хорошо знаком.

— Было непросто преодолеть это, Эмбер. Мне пришлось принять то, кто я есть, и долгое время привыкать не скрывать этого. — Хайден смотрел на меня сквозь опущенные ресницы. — Лишь когда я начал доверять себе… доверять в том, что я могу контролировать себя, у меня и получилось.

— Но твой дар от природы, ты с ним родился.

Хайден вздохнул и дотронулся до моего запястья через свитер. В последнее время он часто так делал. Хайден не касался моей кожи, так что я не возражала. Мне нравилось думать, что он хотел бы прикоснуться ко мне.

— Ты не противоестественна, Эмбер.

— Твой отец сказал, что то, что я делаю — неестественно.

В его глазах загорелась острая и горящая ярость.

— Я уверен, что ты не так поняла. — Он понизил голос. — У тебя есть дар, Эмбер. Также как у меня, у всех нас. Ты не думаешь, что твое восприятие себя держит тебя на месте?

— Я не знаю. Я имею в виду, что мы с тобой разные. Ты идеален в…

— Я не идеален. — Он отпустил мою руку и откинулся на красный виниловый диван, глядя в окно.

Выражение лица Хайдена было озабоченным, таким же, как перед сном, когда он не видел, что я наблюдаю за ним.

— Все мы все еще стараемся контролировать свой дар. Я стараюсь. У меня не всегда получается.

— Но у тебя хорошо получается контролировать себя, я восхищаюсь твоей силой. — Мои щеки загорелись, но я все-таки продолжила, чтобы он понял, что я говорю всерьез. — Я не могу. Со мной что-то не так.

Хайден закатил глаза.

— Ты тоже сильная. Ты не зло, Эмбер. Ты одаренная, а не проклятая.

На наш столик упала тень и я подумала, что это официантка, но оказалось, что это тот человек, которого я ожидала увидеть меньше всего.

Фиби казалась взбешенной.

— Гейб ушел домой или еще куда, а я отказываюсь есть в столовой. Двигайся, Хайден.

Она все еще открыто ненавидела меня, я бы сказала, еще сильнее после костра. Паркер все еще не говорил со мной, стараясь избегать, когда это было возможно, но я напоминала себе, что о нем говорил Хайден.

Паркер был сломлен своим даром, почти, как и я. Ну хоть Гейб больше не смотрел на меня так, словно хочет толкнуть под автобус.

Хайден посмотрел на нее.

— Ты будешь милой?

Фиби бросила сумку на пол.

— Я всегда мила. — Она посмотрела на меня.

Я лишь приподняла брови в ответ. Я не забыла, что Фиби сказала на вечеринке у костра. Однако я была благодарна за ее вмешательство. Она отвлекла внимание от меня и определенно могла занять Хайдена. Я была почти уверена, что у Фиби были чувства к нему.

Она играла своим низким вырезом на рубашке, а потом, вроде как, случайно касалась его руки пока мы ели.

Не то, чтобы я винила ее за это. Я бы сама с удовольствием делала то же самое.

До аварии, я бы не запала на такого парня, как Хайден. Глядя на то, как он флиртует с Фиби, как его волосы все время падают на подбородок, я поняла, что вкуса до аварии у меня не было вовсе. Сейчас я хотела бы встретить Хайдена до аварии, когда мы не были криптонитом друг для друга.

Это было глупое, бесполезное желание.

Я откинулась на диван и сложила руки на груди, пока они разговаривали. В желудке появилась тяжесть и аппетит пропал. Я отказывалась обращать внимание на эту эмоцию.

Когда Хайден поднялся, чтобы оплатить счет, мы с Фиби сидели, играя в гляделки. В такой неуютной ситуации я не вовремя вспомнила о своем самоанализе.

Я решила нарушить тишину.

— Слушай, я знаю, что мы с тобой не нашли общий язык.

Она приподняла идеально очерченную бровь.

— Что заставило тебя так думать?

Я проигнорировала вопрос и попыталась забыть, то, что она отказалась от своих слов об аварии.

— Я не хочу выяснять с тобой отношения, Фиби. Я не собираюсь ни к кому прикасаться. Ты не должна волноваться, что за вами придет Отдел.

Фиби посмотрела туда, где стоял Хайден в ожидании сдачи. Когда она снова посмотрела на меня, то наклонилась вперед.

— Знаешь что? Мне жаль тебя. Мне жаль твою сестру и маму.

Боже, лучше бы меня в лицо ударили.

— Но больше всего мне жаль Хайдена, — продолжила она, теперь голос был полон горечи.

Я наклонилась поближе.

— Что?

Она снова посмотрела на Хайдена.

— Потому что по какой-то причине он привязан к тебе, как к какому-то наркотику. Я знаю, что он переживает за тебя. Он излучает волнение. Я понимаю это. Быть тобой — ужасно. — Я сжала губы, разрываясь между желанием просто ударить ее и выбить из нее все дерьмо. — Но я не путаю жалость с чувствами, Эмбер, — продолжила она, — У Хайдена всегда была слабость ко всему… потерянному и сломанному.

* * *

Позднее в тот же день, я оставила свое домашнее задание на кровати и спустилась вниз, чтобы встретиться с Хайденом. Вечер пятницы, проведенный за убийством растений — что может быть более неудачным.

За ужином Гейб пытался уговорить Хайдена сходить на последний футбольный матч сезона вместе с ним и Фиби, но он отказался. Думаю, Хайден был увлечен тренировками больше, чем я сама.

Я решила для начала взять содовую на кухне, но там кто-то был. Я узнала глубокий голос Курта и задержалась за дверью на входе, пытаясь убедить себя в том, что у меня есть право здесь находиться.

— Он делает ошибку, Лиз.

— Курт. — Лиз казалась раздраженной. — Он знает что делает. Ты должен доверять ему.

— Ты невероятно наивна, если думаешь, что это все закончится хорошо. Ты не была здесь в прошлый раз. Что сделала с ним неудача. Я не могу допустить продолжения.

Волоски на моей шее встали дыбом.

Не может допустить чего?

— Я не наивна и не глупа, — настаивала Лиз. — Он сделает все правильно.

— Правильно? — повторил он сомневающимся тоном. — Возможно, у нас с тобой разное понимание правильных вещей.

Шум воды скрыл от меня дальнейшую часть разговора. Дальше я услышала Курта.

— Ты ослеплена малышкой, Лиз. Ты всегда хотела ребенка, и теперь она у тебя есть. Но она пришла не одна и теперь это существо разгуливает по дому. Если бы Джонатан и правда знал как лучше, то отправил бы Эмбер в Отдел. Чтобы она была их проблемой.

Глава 17

Теперь это существо разгуливает по дому… Я ненавидела Курта, ненавидела то, с таким постоянством он заставлял меня чувствовать себя уродом.

— Ты в порядке?

Я так сильно сжала монетку, что она впилась мне в ладонь. Если Хайден и так уже думал, что я сломлена и потеряна, то мне лучше оставить слова Курта при себе. А Фиби знала, что он чувствует, так ведь? Она ведь эмпат. Эмпаты ощущают реальные эмоции людей. И что хорошего выйдет из того, что я расскажу Хайдену о подслушанном? Курт не желала моего присутствия здесь. Тоже мне новость.

— Эмбер?

— Да, я в порядке. — Я постаралась улыбнуться. — Просто не люблю здесь гулять. Чупакабра рано или поздно нас сожрет.

— Ого, Чупа-кто?

Я пожала плечами.

— Это как Бигфут, но похож на козла.

Смех Хайдена словно рассеял темноту вокруг нас.

— Ты смотришь слишком много дрянных фантастических сериалов по телеку.

Может, это и правда, но чупакабра вылетела у меня из головы, когда я увидела хижину. Я точно видела мягкий свет от свечи в окне.

Я замерла, сердце пропустило удар или два.

— Стой. Там кто-то есть, Хайден.

— Знаю. — Хайден встал передо мной.

— Но там кто-то есть. — Разве он не понимает?

— Сегодня я хотел попробовать кое-что еще. После нашего разговора за обедом, мне кажется, я знаю, что тебя сдерживает.

Я вздрогнула и постаралась закутаться поплотнее в свою толстовку.

— Ладно. Так почему бы тебе просто не сказать мне, что это?

— Я не уверен. — Хайден медленно покачал головой. — И мне кажется, что ты не согласишься со мной, пока сама не осознаешь этого. Иногда трудно принять свои собственные мысли.

Подозрение заставило меня сделать шаг назад от Хайдена.

— Кто там?

— Паркер.

— Что? — я почти завизжала. — Что если он расскажет Кромвелу о том, чем мы занимаемся? Черт возьми, Хайден! У тебя будут неприятности.

Странное выражение появилось на его лице.

— Паркер ничего не скажет, Эмбер. Из всех людей он точно знает, как важно контролировать свой дар. Он никому не расскажет.

— Паркер может хоть до смерти хранить этот секрет, мне все равно. Он не будет копаться в моей голове.

— Он не будет копаться. Паркер просто прислушается к твоим мыслям, пока ты будешь использовать свой дар.

— Это и есть копание.

Хайден принял стойку, широко расставив ноги, это означало, что нас ждет долгая дискуссия.

— Эмбер, это поможет тебе. Если Паркер поймет, о чем на самом деле ты думаешь, тогда мы поймем, что запускает твой дар.

Идея разделить мой позор с кем-то еще совершенно не привлекала. Никто из них не представлял, насколько убивает невозможность прикоснуться к живому, не убив его при этом.

— Да, но я не согласна на это, — сказала я. — Я уже сказала тебе, о чем думаю. Не моя вина, что не получается.

— Я не говорю, что это твоя вина. Я знаю, что это не так.

Я покачала головой. Я ни при каких обстоятельствах никого не пущу в свою голову. Это было слишком странно даже для меня.

— Нет. Я не согласна.

Хайден положил руку мне на плечо и легонько сжал.

— Эм?

Никто меня так не звал, никто кроме Адама. Я хотела сказать Хайдену, больше никогда меня так не называть, ведь у него на это нет никакого права, но слова так и остались во мне. Его напряженный и темный взгляд захватил мой.

Все остальное исчезло.

— Я знаю, что ты напугана. Знаю, что ты думаешь, что это вторжение и это неправильно, — сказал он. — Но мы должны узнать, что запускает твой дар. Он просто заглянет и все.

— Это не долбанный дар. — Как Хайден не понимает это?

Отрицание было готово сорваться с его губ, но все же его голос остался мягким и понимающим.

— Разве ты не хочешь прикасаться к людям? Иметь нормальную жизнь, насколько это возможно?

— Да, но не так…

— Помнишь, что я сказал тебе за ланчем?

Я помнила лишь, что Фиби тогда мне сказала.

— Ты спрашивала, как я научился контролировать свой дар, — настойчиво продолжил он. — И я сказал тебе, что это был страх. Ты должна отпустить свой страх, Эм. Или ты никогда не сможешь контролировать дар. А ты ведь хочешь управлять им, так?

Я рассеянно подумала, нет ли у Хайдена другого скрытого дара, потому что обнаружила, что киваю ему в ответ, соглашаясь на игры с моим разумом.

После этого события разворачивались слишком быстро.

Паркер ждал нас внутри. Я зачарованно смотрела, как он словно растворился в тенях, которые отбрасывали стены, подобно призраку во тьме. Он встал около кровати, на которой мы так часто засыпали с Хайденом с той самой вечеринки у костра, что это уже стало нашей привычкой. Теперь было ощущение, что это уже не наше с Хайденом уединенное место.

У меня ушло несколько минут, на то, чтобы понять, что Паркер держал в руках мой свитер.

— Почему у него мой свитер? — спросила я.

— Ему проще проникнуть внутрь, когда он держит в руках личную вещь, — ответил Хайден. — Так, Паркер?

Паркер кивнул.

— Как экстрасенсу? — спросила я, хотя и почувствовала себя глупо из-за таких вопросов.

— Да. — Хайден принес горшок с алоэ к дивану. Он сел и поставил растение себе на колени. — Готова? Это займет всего пару секунд. Паркер заглянет и все. Закончит он быстрее, чем ты успеешь заметить.

Мой взгляд метнулся к Паркеру. Его ярко-зеленые глаза следили за нами с Хайденом. Как и всегда, выражение на его бледном лице было безучастным.

Хайден сказал еще пару ободряющих фраз, и вот пришло время мне браться за дело. Я лишь одним пальцем коснулась зеленого стебля и все произошло. Это было похоже на легкий шепот в моей голове, медленное, но целенаправленное движение в глубине, которое заставило меня дрожать.

Паркер был внутри.

Я коснулась растения.

В голове сразу же потемнело. Затем словно кто-то повернул выключатель, и несколько мыслей вырвались на поверхность. Я чувствовала, как кто-то выбирает их, рассматривает и отбрасывает в сторону. Пока шел этот процесс, толстые стебли алоэ увядали и опадали. Мою кожу покалывало, а голова была готова взорваться от информации. Мои собственные мысли и воспоминания затопили меня. Я не могла разобраться в них или остановить.

Вспышка белого света пронзила меня подобно молнии. Было похоже на запись моей жизни в перемотке… совсем не этого я ожидала. Страх вторжения в мозг, разговор, что я подслушала, ланч, прозрение во время обсуждения «Над пропастью во ржи» и дальше, и дальше, пока Паркер проходил все глубже и глубже.

Думаю, в какой-то момент я начала вставать, потому что почувствовала, как Хайден держит меня и зовет по имени. Но казалось, он так далек и нереален. Без малейшего предупреждения, в голове всплыла авария во всех подробностях.

Мои глаза были раскрыты, но я больше не видела комнату. Я была в той машине, снова на пути к смерти.

Папа сидел на водительском сидении, тихо разговаривая с мамой. Нет. Они не разговаривали, а снова спорили, ругались из-за Оливии. Я не понимала почему. Хотя на самом деле мне было все равно.

— Ты говоришь, что она лишь прикосновением сделала это? Поправила все? — спросила мама, качая головой.

— Да, — рявкнул отец. — Десятый раз повторяю.

— Ты не должен был вмешивать их, — сказала она.

Я сместилась на заднем сидении и закатила глаза. Оливия. Оливия. Оливия. Всегда все об Оливии. Для этих двоих я была невидимкой. Настолько, что они не заметили, как я сбежала вчера, чтобы провести время с Дастином. Они никогда не замечали. Оливия. Оливия. Оливия. Я посмотрела в окно и увидела, что светофор сменил цвет на зеленый. Я и сама собиралась дать Дастину зеленый свет в пятницу, зеленый свет на все.

Папа посмотрел на меня, вымучивая фальшивую улыбку. Он давным-давно уже не улыбался по-настоящему.

— Что бы ты хотела поесть, милая? Пасту или морепродукты?

— Думаю, нам стоит просто поехать домой, — сказала мама. — Пасту я могу и дома приготовить.

Я проигнорировала ее и выбрала то, что должно было ее взбесить.

— Хочу морепродукты в Соли Моря.

Папа кивнул и нажал на газ.

Лишь от одного воспоминания мое сердце заколотилось и подступила тошнота. Я была в хижине, но не могла выбраться. Мне нужно было выбраться, необходимо было выбраться прежде, прежде чем…

Все произошло.

Крик застрял у меня в горле.

Фары грузовика осветили все желтым светом, и вот я уже летела на своем сидении. Удар отбросил меня на дверь и развернул машину. Звук искореженного метала перекрывал крик моей мамы. Оглушенная и беспомощная я чувствовала, как машина вращается и разворачивается. Один раз. Второй.

Стекло разбилось, и боль пронзила живот, сквозь весь шум, я слышала, как Оливия зовет папу и меня.

Удар был страшным и неотвратимым финалом.

— Ничего. — Я впервые услышала Паркера. Его голос был напряжен. — Ничего нет.

Воспоминания изменились и возникли дни после аварии. Зеркало отражало пустую оболочку, девушку покрытую шрамами, пустую форму без души.

— Нет души, — сказал Паркер. — Ничего, кроме шрамов и пустой оболочки.

Мое отражение исчезло, появились другие воспоминания. Первое случайное убийство, первый раз, когда я попыталась коснуться Оливии, Дастин, растянувшийся на холодном асфальте.

— Нет! — я вскочила с дивана, но Паркер все еще был внутри, все видел. Паника накрыла меня. Комната вращалась. Паркер остановился, но комната так и не встала на место. Я чувствовала тошноту.

— Эмбер? Ты в порядке? — спросил Хайден, вставая на ноги. — Что происходит? Паркер?

— Меня сейчас стошнит, — пробормотала я. Мне было жарко и холодно одновременно.

Хайден стоял рядом со мной, наклоняясь, потому что я упиралась руками в колени. Мертвый цветок алоэ был похож на скелет. Я повернулась спиной к Хайдену, глядя на Паркера.

Он нахмурился, схватился за виски и моргнул.

— Она думает, что у нее нет души. Эта мысль всегда преследует ее. Она думает, что у нее нет души.

Последнее, что я слышала, было мое имя, которое прокричал Хайден, а потом наступила темнота.

* * *

Я внезапно проснулась. На потолке танцевали тени. В голове была пустота, я села, но это не помогло.

— Эмбер.

Кровать рядом со мной прогнулась. Я повернулась и встретилась глазами с Хайденом. Меня снова захватил их цвет. Они были карими, не черными. Теплыми. Насыщенными. Такими глубокими, что я могла бы утонуть в них и никогда не возвращаться. А потом я вспомнила.

Я развернулась к нему и вцепилась в плечо.

— Эй! — сказал Хайден. — Спокойно.

Я ударила его в грудь, но это было все равно, что бить в стену.

— Черт бы тебя побрал! Ты сказал, что он просто заглянет! Ты сказал, что он не будет копаться у меня в голове.

— Он не должен был. Я не знаю, что на него нашло.

— Какая разница. — Я скатилась с кровати. — Я хочу вернуться в дом. Сейчас.

Хайден приподнял бровь.

— Ты не дойдешь по лесу без меня, а я не иду.

— Хочешь поспорить? — я развернулась и направилась к двери.

Хайден спрыгнул с кровати. В секунду он оказался передо мной. Во взгляде, которым он меня одарил, был чистейший вызов.

— Не раньше, чем мы поговорим о том, что видел Паркер.

Чертыхнувшись, я обернулась в поисках второго выхода. Была огромная вероятность, что я веду себя неразумно, но мне было все равно. Есть вещи, которые людям не стоит знать вообще. Вещи, которыми я не хотела делиться с Хайденом.

И снова он двигался быстро, слишком быстро. Он поймал меня за плечи и развернул к себе.

— Ты не уходишь. — Я посмотрела на него. — Ты не хочешь говорить со мной?

— Нет! Я сейчас даже смотреть на тебя не хочу.

Он улыбнулся очень странной улыбкой.

— Ты немного драматизируешь, тебе не кажется? Тебе никто не причинил вреда.

— Да? Я отключилась! Как это называется?

— Я никогда раньше такого не видел, но думаю, что это последствия того, что Паркер зашел слишком далеко. Мне пришлось нести тебя в постель.

Я прекратила попытки вырваться из его хватки. Черт, я пропустила, как он нес меня на руках?

— Ты меня нес?

Он кивнул.

— Я чуть не уронил тебя. После этого Паркер ушел.

— Боже, приятно знать.

— Эм, мы не уйдем из хижины, пока не поговорим о том, что Паркер видел.

Я толкнула его в живот и ничего этим не добилась. Пришлось сдаться и пойти обратно к кровати.

— Почему Паркер залез так далеко в прошлое? Были вещи… которые я не хотела ему показывать.

— Хочешь поговорить об этом?

Я взглянула на него.

— Я хочу ударить тебя. Просто ответь на мой вопрос.

Хайден совершенно не беспокоился по поводу моей угрозы, подошел к кровати и сел рядом со мной.

— Думаю, он не мог получить ответ, что был нам нужен. — Он сделал паузу, его удивление сменилось беспокойством. — Ты и, правда, думаешь, что у тебя нет души?

Я смотрела на свои руки, руки, которые убивали.

— Эм? — Он приблизился ко мне, его нога коснулась моей. — Паркер сказал, что ты думаешь, что у тебя нет души.

— Я не хочу говорить об этом, Хайден, пожалуйста.

Некоторое время он молчал. А потом прервал тишину.

— Были и другие вещи, которые Паркер увидел.

Я вытянула нитку из толстовки и намотала ее на палец.

Хайден внимательно посмотрел на меня.

— Почему ты всегда носишь вещи с длинным рукавом? Из-за того, что Паркер видел?

Нитка так сильно впилась в мой палец, что едва не перекрыла кровообращение.

— Он не сказал тебе?

— Нет. Он только сказал, что ты была напугана. Сначала я подумал, что он имел в виду… ну что-то другое, но потом подумал об этом. Ты всегда носишь длинный рукав, даже ночью. Не уверен, что видел твои руки.

Я пожала плечами.

Он мягко вздохнул.

— Ты мне доверяешь? — я рискнула взглянуть на него.

— Почему ты спрашиваешь?

— Так что?

— Думаю да. Хотя и не должна бы после этой выходки, но да ладно.

Хайден потянулся ко мне. Ну не совсем ко мне. К краю толстовки, скользнув под нее пальцами.

Я остановила его руки, и мышцы на моем животе напряглись.

— Что ты делаешь?

— Ты сказала, что доверяешь мне.

— Это было до того как ты попытался меня раздеть! — В тот момент, когда я это произнесла, меня накрыло смущение. Потому что, ну правда, что он собирался сделать? Потому что… потому что, я не знала, что думать об этом.

Он уверенно посмотрел на меня.

— У тебя под ней майка. Я чувствую.

— Не в этом дело, — пробормотала я. У меня еще и топ был под футболкой, но дело было не в этом. Он не увидит этого.

— Эм, ты сказала, что доверяешь мне.

Мои пальцы крепче сжали его свитер, и сердце забилось с сумасшедшей скоростью.

— Хайден… Никто, ты в том числе, не захочет этого видеть.

— Думаю, ты плохо меня знаешь.

— Не в этом дело. Я верю тебе, но это другое. — Я посмотрела вниз на его пальцы. Они были идеальными, далеко не такими, как я сама. — Я… я умерла в той аварии, Хайден. Мне это не привиделось. Я была мертва и на то была причина. Я была сильно покалечена.

— Ты думаешь, что я начну смотреть на тебя иначе? Что изменит то, какой я тебя вижу?

Это прозвучало так, словно Хайден уязвлен и мне пришлось посмотреть на него, это было необходимо. Наши глаза встретились. Теперь во взгляде не было вызова. Я не знаю, что я видела в них, но почувствовала, как ослабила свои пальцы и отпустила его руки.

Ему больше не требовалось приглашения. Хайден сжал края толстовки и начал поднимать ее все выше и выше. Он стянул толстовку через мою голову, открывая все секреты.

Глава 18

Я кожей чувствовала, как его взгляд скользит по моим рукам и груди. Хайден разглядывал меня, но не так, как мне бы хотелось, что бы меня рассматривал парень. Я знала, что он видел.

Жесткие линии проходили по моим предплечьям и побелевшие шрамы покрывали грудь, скрываясь под топом. Сначала они были красными, но со временем цвет сошел. Иногда, когда я смотрела в зеркало, мне казалось, что на мою кожу поместили паутину. Единственной частью тела, на которой не было шрамов, были ноги.

Прошла минута, прежде чем Хайден заговорил.

— Тебе… тебе больно?

Я открыла глаза, но не отводила взгляд от темных углов хижины. Я чувствовала себя уязвимой и обнаженной.

— Нет. Они никогда не болят. Не после… возвращения.

Он резко вздохнул.

— А до этого?

Я поборола желание пожать плечами как обычно и посмотрела на Хайдена. Он не рассматривал шрамы, лишь лицо.

— Да, они болели. Можно мне уже вернуть свитер на место?

— Нет. — Хайден бросил его на пол. — Тебе не нужно прятать себя.

— Разве тебя они не раздражают?

Он нахмурился.

— Почему они должны меня раздражать?

— Потому что… потому что они уродливы. Я выгляжу, как Франкенштейн.

— Ты не выглядишь, как Франкенштейн, — сказал он так тихо, что я едва слышала его.

— Поверь, я знаю, как я выгляжу.

— Ладно. Что ты хочешь, чтобы я сказал? Что я вижу эти шрамы и думаю, о том насколько болезненно было их получить? Или о том насколько неправильно то, что ты позволяешь этим шрамам затмить для себя все остальное?

— Что затмить?

— Эм, шрамы на твоих руках едва заметны. Ты можешь носить футболки без рукавов. Никто не заметит и ты… ну, на шрамы точно никто внимания не обратит.

Я все еще хотела вскочить и поднять свой свитер, но заставила себя сидеть на месте.

— Какого это?

— Что? — я смотрела прямо вперед, вглядываясь в темноту.

— Умирать.

Смерть сложно было описать словами.

— Никак, это никак не чувствуется. В одно мгновение была боль, а потом ничего не стало. Просто черная пустота, ты вроде как все осознаешь, а вроде и нет. Ты чувствуешь это здесь. — Я положила руку на живот. — Когда ты умираешь, то чувствуешь, как пустеешь, как тебя покидает.

— Покидает что?

Я кидаю на него взгляд. Он внимательно смотрел на меня, даже с нежностью. Прежде чем меня покинула решимость и я не передумала, я потянулась и положила руку на живот Хайдену. Несмотря на то, что на нем был свитер, я ощущала тепло его кожи.

— Твоя душа, — тихо сказала я. Я знала, что уже говорила ему, что не хочу обсуждать эту тему, но на меня опять напала словесная диарея. — Ты чувствуешь, как она выжигается. Сгорает словно свеча.

Хайден резко вдохнул.

— Ты, правда, думаешь, что у тебя нет души?

Я отодвинулась от него и снова пожала плечами.

— Все из-за твоего прикосновения? — Хайден сместился и облокотился на одну руку. Его дыхание танцевало на моем плече.

По мне побежали мурашки.

— Ну да. Это то, что я почувствовала, как она испарилась.

— Эм, у тебя есть душа.

— Как ты можешь быть так в этом уверен, Хайден? Как много людей умерло и вернулось?

— Никто не умирает и не возвращается. Ты воскресла благодаря своей сестре и у тебя есть дар. Возможно, это сыграло роль в твоем возвращении, но у тебя есть душа. Ты не зло. Ты не сделаешь ничего, что заставит меня поверить в твою теорию.

Я подняла взгляд и наши глаза встретились.

— А ты не можешь сказать ничего, что заставит меня почувствовать себя иначе.

Он опустил глаза. Длинные ресницы почти упали на щеки.

— Я знаю, что она у тебя есть, потому что я не хотел, бы… поцеловать тебя, если бы у тебя не было души.

Я замерла.

— Ты… ты хочешь поцеловать меня?

Он поднял взгляд, наклонившись так, что его губы оказались очень близко к моим. Я почувствовала головокружение, словно из комнаты высосали весь воздух.

— С тех самых пор как впервые увидел тебя. — Не подвинулся еще ближе, его губы были на одном уровне с моими. — А сейчас я хочу этого очень сильно. Ты себе и не представляешь, Эм, но я не хочу причинить тебе боль.

Мой взгляд опустился на его губы. Какого будет почувствовать их на моих губах? Я не смогла удержаться и придвинулась так близко, что между нами почти не осталась расстояния.

— Я тоже хочу тебя поцеловать.

Хайден издал мягкий горловой звук. Его дыхание коснулось моих губ, и я закрыла глаза, представляя ощущение и вкус. Затем его дыхание согрело мою щеку и оба глаза, прежде чем он вернулся к моим губам.

Я положила руки ему на грудь, зарываясь пальцами в свитер.

— Хайден, — прошептала я.

В ответ он сжал мои бедра, притягивая к себе на колени. Я ничего не хотела больше, чем поцеловать его и прикоснуться. Я положила щеку на плечо Хайдена, закрыв глаза, пока его рука путешествовала по моей спине. Приятные мурашки танцевали на моей коже, заставляя желать то, чего я не смогу получить.

Его рука гладила меня по спине, сминая тонкую ткань топа вверх и вниз. Мое тело захлестнула волна эмоций, а руки Хайдена дрожали. Каждый раз, когда он подбирался к обнаженному участку кожи, каждая клеточка во мне оживала и горела. Его дыхание стало рваным.

Я не знаю, сколько времени мы так просидели, подходя так близко к прикосновениям и чему-то большему, до тех пор, пока Хайден тяжело не задышал и не снял меня со своих колен.

— Хватит. — Пробормотал он. — Боже, но этого совсем недостаточно.

— Прости. — Я опустила подбородок, желая быть кем-то другим, той девушкой, которую он смог бы целовать и касаться.

Хайден наклонился ко мне, убирая пряди от моего лица, так чтобы посмотреть мне в глаза.

— Не извиняйся. Я наслаждаюсь этим. Ты не представляешь, как долго я хотел, чтобы между нами были такие отношения, и я не хочу останавливаться, но…

— Но боишься, что не остановишься? — спросила я, чувствуя, как краснею еще сильнее.

— Точно. — Он криво усмехнулся, откинулся на подушку и похлопал по месту рядом с собой. — Иди сюда.

Я приподняла бровь в ответ. Лежание рядом с ним на кровати определенно не сможет унять огонь, бушующий в моей крови.

А часть меня вообще не могла поверить в его признание и в то, что произошло между нами. Все казалось нереальным, словно сон, который никак не мог превратиться в реальность.

Взгляд Хайдена остановился на моих губах.

Мое сердце сделало глупый кульбит, от которого мне стало тепло и уютно. Я ему нравилась, правда нравилась.

Даже после того как он увидел мои шрамы. Это был настоящий джек-пот, а не просто парень.

— Давай. — Он снова похлопал по месту рядом с собой.

— Сегодня вечер пятницы. Разве ты не должен весело проводить время или типа того?

Уголок его губ приподнялся.

— Мне здесь весело. Очень. — Он закинул руки за голову. А вытянув ноги, едва не столкнул меня в кровати.

Особого выбора у меня не было. Я аккуратно перелезла через его ноги и села на другой стороне кровати.

— Ложись, — скомандовал он.

— Хайден.

Его улыбка стала шире.

— Эмбер?

Я закатила глаза, но сделала, как он велел.

— Счастлив?

— Ага.

Я повернулась так, чтобы видеть его и улыбнулась, когда он мне подмигнул.

— Ты… ты удивляешь меня.

Хайден перекатился на бок и положил руку под голову.

— Чем я тебя удивляю?

Я закусила губу.

— Ты беспокоишься, что причинишь мне боль, но не о том, что я могу навредить тебе. А это ведь у меня смертельное прикосновение.

— Я не волнуюсь об этом, потому что знаю, что ты не причинишь мне вреда. — Его взгляд изучал мое лицо, затем опустился ниже. Он придвинулся еще ближе. Наши колени соприкоснулись, посылая разряды электричества по телу.

— Могу я спросить кое-что? Личное?

Он заинтересованно посмотрел на меня.

— Конечно.

— Сколько лет тебе было, когда Кромвел нашел тебя?

Он перевел взгляд на потолок. Улыбка угасла. Теперь осталось мрачное выражение лица.

— Мне было семь.

— Ты был тогда со своими родителями? — Он махнул головой, мышцы на шее напряглись.

— Нет. Я был в приюте.

Я закусила губу. Никогда не была в приютах, но так сильно боялась их, что делала все возможное, чтобы туда не попала Оливия.

— Как Кромвел нашел тебя?

Хайден расслабился и откинул голову на подушку.

— Он ездил по приютам, это был восьмой за два года. — Он сделал паузу и рассмеялся. — Это было начало лета, и Кромвел просто пришел за мной. Остальное уже история.

— А что насчет Отдела? Похоже на то, что они настоящее зло, но ты был там. Мне показалось, что Кромвел работал с ними. Я не понимаю.

— С Отделом все сложно.

— Ну, попробуй мне объяснить. Возможно, однажды я окажусь там.

Хайден нахмурился.

— Ты никогда не попадешь туда, Эм.

— Откуда такая уверенность?

Он лег на спину, но каким-то образом оказался еще ближе ко мне, чем раньше.

— Я не допущу этого. Отдел это не зло, но у них свои методы тренировок. Они напористы и требовательны. Дар для них главное. Их девиз: «То, что ты сделал и сделаешь, ничто, в сравнении с тем, на что ты способен», это не похоже на тот смысл, который Эмерсон вкладывал в свои слова.

— Как долго ты был там? — я спросила, не ожидая ответа.

— Мне… мне было семь, когда я попал туда. Одиннадцать, когда ушел оттуда. Так что… четыре года, плюс минус пару месяцев. Там было лучше, чем в приюте, но в каком-то смысле там было хуже. Много правил. Они контролировали каждое движение, у меня не было своего времени. И было много тестов. Они любили… подтолкнуть к краю. Серьезно проверяли самоконтроль, доводили до его непременной потери. — Он продолжал все, также глядя в потолок. — Лучше ты расскажи мне о себе. Что-то, чего я не знаю.

Он много чего недоговаривал, но я не хотела его пытать.

— Я не знаю. Моя любимая часть зимы — это первый снег. Я… люблю, как пахнет осень. Я никогда не видела падающую звезду.

— Правда? — он звучал удивленно. — Хотя я тоже.

Я слегка улыбнулась.

— Я всегда смотрела в небо, но так и не увидела.

— У меня никогда не было питомца, — признался он с низким смехом. — Даже золотой рыбки.

— Все равно рыбка не считается.

Он снова засмеялся, и мы совсем потеряли счет времени. Лишь бледный луч лунного света падал на кровать.

В какой-то момент, пока мы разговаривали, я совсем забыла, что он мог видеть мои шрамы, и чувствовала себя нормальной. Но каждый раз, когда он делал паузу и смотрел на меня, я знала, что он хотел сделать.

— Уже поздно. — Сказал Хайден, оторвав свой взгляд от меня. — Хочешь уйти?

Я подумала об этом.

— Нет. Я еще не устала.

— Раньше ты хотела уйти.

— Я и ударить тебя раньше хотела, — заметила я.

— Сейчас ничего из этого не хочешь?

— Нет.

— Хорошо. У меня есть идея, — сказал он. — Ты за?

Странное напряжение наполнило мой живот.

— Конечно, — вздохнула я.

— Не двигайся, — он сел. — И не бей меня.

— Не могу обещать. — Но совсем не это было у меня на уме.

— Просто не нервничай, хорошо? — Хайден сместился, и я почувствовала, как его рука гладит мои волосы.

— Иди сюда.

Сначала я не поняла, куда это сюда, но потом все стало очевидно. Хайден хотел, чтобы я положила голову ему на грудь. Второго приглашения мне не требовалось.

Когда я легла щекой на мягкую ткань его свитера, а его рука легла на мою поясницу, я подумала, что сейчас умру. Это было почти также хорошо, как и то, что случилось между нами ранее. А может даже и лучше, просто лежать, прислушиваясь к мерному биению его сердца и трепыханию моего.

— Тебе удобно? — пробормотал он.

— Да, — прошептала я, закрывая глаза. Правда была в том, что я слишком наслаждалась моментом, но все же не позволяла себе раствориться в нем. Наличие мыслей в голове явно переоценивают. Как и реальность. В темноте все кажется возможным. Это казалось возможным.

— Хорошая мысль, да?

Я сонно улыбнулась в его свитер.

— Да, точно.

Он хохотнул. Этот звук пронзил меня так, что пальцы на ногах поджались. Тишина накрыла нас, и я начала засыпать, очарованная ощущением такой близости с кем-то, с ним.

Что-то заставило меня подскочить на кровати. В темноте я слышала ровное дыхание Хайдена. На мгновение я не поняла, что разбудило меня.

А потом до меня дошло.

Кое-что в воспоминании, что Паркер пробудил, было очень-очень важным. Я не могла поверить, что упустила это.

Мои родители знали о даре Оливии.

Я повернулась к Хайдену, желая рассказать ему. Пару секунд я просто смотрела на него. Длинные густые ресницы падали ему на щеки, а губы раскрывались с каждым вздохом. Во сне его естественная красота казалась более утонченной, более уязвимой. Мне было жаль его будить и беспокоить, но мне это показалось весьма серьезным поводом. Он хотел бы знать.

— Хайден? — я подвинулась ближе, сидя на коленях на уровне его талии. — Проснись.

Он не двигался, даже ресницы не дрогнули.

— Хайден, проснись. Давай же, просыпайся.

Ничего.

Я коснулась его плеча и потрясла его.

— Давай же. Я должна рассказать тебе… — он вскочил со скоростью ракеты, сбивая меня и укладывая на спину. А в секунду он был уже на мне, прижимая своими ногами мои бедра и ноги. Все это произошло так быстро, так неожиданно, что я просто замерла.

Он опустил голову, опираясь руками по разные стороны от моей головы. В это мгновение я не узнавала его, взгляд был мне не знаком, как и напряжение губ. Он стал для меня абсолютным незнакомым.

И я точно знала, что он не узнает меня.

— Хайден? — прошептала я, положив дрожащие руки ему на грудь. — Это я.

Он моргнул и резко вдохнул.

— Никогда больше так не делай, Эмбер.

Я смотрела на него, сердце грохотало в моей груди. Его глаза были темнее, чем когда-либо раньше.

— Я мог причинить тебе боль.

Он мог причинить мне боль? В любой другой ситуации это было бы забавно. Но не сейчас. Я сглотнула.

— Ладно.

Его грудь приподнималась и опадала напротив моей. Его тело излучало невероятное количество тепла.

— Прости… что напугал тебя. Меня слишком много раз так будили в приютах. И никогда это не заканчивалось хорошо.

Наконец я выдохнула, не зная, что сказать. Я могла лишь представить, что он имел в виду под этим и каждая моя мысль была хуже предыдущей.

Хайден прикрыл глаза, его голос был напряжен.

— Прости. Это было…

— Нет. Все нормально. Ты просто удивил меня. Я в порядке. Ты в порядке.

Хайден открыл глаза.

— Эм?..

В его взгляде была такая интенсивность, что мне стало тяжело дышать. Хайден рассматривал меня с желанием и отчаянием. Изучал мое лицо и то, как задрался топ. И вслед за его взглядом жар распространялся по моему телу.

Хайден медленно откатился и перенес свой вес на руку. Он поднес ладонь к моей щеке, его пальцы едва не касались моей кожи. Мои пальцы сжали его свитер. Боже, я так хотела, чтобы Хайден меня коснулся. Это желание подчиняло меня и обжигало.

Хайден закрыл глаза и издал резкий звук, прежде чем оттолкнуться и встать на колени. Его руки опустились по бокам.

Меня накрыло разочарованием. Я хотела, чтобы он прижался ко мне всем телом как раньше, желая того, что делать мы не могли.

— Так… зачем ты меня разбудила? — спросил он, голос был немного грубым после пробуждения.

Мне понадобилась минута, чтобы вспомнить о важном поводе.

— Мои родители… они знали о даре Оливии.

Хайден скатился с кровати и встал на ноги. Мне показалось, что он сознательно увеличил дистанцию между нами, чтобы обдумать мои слова и не отвлекаться.

— Что ты имеешь в виду?

Я села, пытаясь прогнать остатки сна и другие отвлекающие мысли.

Поправив топ, я снова покраснела.

— Когда Паркер был в моей голове, я снова пережила аварию. Не знаю, как я упустила это раньше, но, наверное, я была так напугана всем этим, что просто не задумалась об этом.

— Это понятно. — Он пробежался рукой по волосам. — Что ты вспомнила?

Я рассказала Хайдену о разговоре мамы с папой. Пока я говорила, он отходил все дальше в тень, туда, где его не освещало пламя свечей.

— Оливия, должно быть, использовала свой дар до того, как вернула тебя, — сказал Хайден.

— Да, но кто такие «они»? Те, которым мама не хотела об этом говорить? Думаешь, она рассказала тем, кто устроил аварию?

Прошла минута, прежде чем он ответил.

— Я не знаю, Эмбер. Это не имеет смысла. Может, твоя память подводит тебя.

— Не подводит, Хайден. Я знаю, что слышала.

— Твои родители не знали бы к кому обращаться, даже если бы Оливия вернула целую армию мертвых. — Сказал он. — Мы не афишируем себя, как и Отдел. Мы находим одаренных, а не они нас. Откуда твоим родителям знать, куда идти с таким вопросом?

— Я не знаю, — напряженно говорю я. — Может, они узнали каким-то образом. А может, к ним кто-то пришел раньше. — Тут меня осенило. — Ты говорил, что Лиз чувствует одаренных, когда они рождаются, так? И меня она почувствовала, когда я вернулась?

— Да.

— И она знала об Оливии так? Ты сам так говорил.

— И что? То, что Лиз знала об Оливии ничего не значит. Постой. Ты, правда, думаешь, что мой отец и тетя Лиз, которая и мышь не прихлопнет, способны устроить аварию, чтобы добраться до Оливии?

Я уставилась в абсолютную тьму в том месте, где мне казалось, стоял Хайден.

— Да, думаю. Или может Лиз и Курт это сделали. Они довольно близки друг к другу, а Лиз относится к Оливии, как к своей дочери.

— Потому что она беспокоится о ней. — Хайден покачал головой. — Слушай, все это не имеет смысла.

— Точно, — сказала я.

— Звучит так, словно ты хочешь, чтобы это был мой отец или Курт.

— Я не хочу, чтобы это были они, но кто еще это может быть? Мои родители не знали к кому идти с таким, но кому-то же они сказали! А потом Лиз волшебным образом почувствовала мое воскрешение и смотри! Смотри, как вышло! Оливия теперь здесь, так ведь?

В ответ мне отозвалась тишина, а я была готова станцевать победный танец, потому что заставила Хайдена задуматься.

Но когда он заговорил, я поняла насколько ошибалась.

— Нам стоит вернуться, Эмбер. Утром мы попробуем поразмыслить об этом. Сейчас мой мозг плавится.

Я подняла голову. Тон Хайдена изменился. Я слезла с кровати и ждала, пока он потушит все свечи. Все это время он держался спиной ко мне и не разговаривал. Мои нервы были натянуты, как канаты, и становились все тоньше с каждой секундой молчания.

Я натянула капюшон и поплотнее закуталась в толстовку, когда мы вышли на холодный ночной воздух. Над нами светила луна сквозь густые ветки, пока мы в молчании шли к дому.

С каждым взглядом на Хайдена мой желудок сжимался. Его лицо было напряжено и отстранено.

Он смотрел строго вперед и ни разу не взглянул на меня. Было такое чувство, что тех драгоценных мгновений в хижине, когда мы признались в своих желаниях друг другу, не было.

Мы остановились у ступеней, но я не была готова так просто его отпустить.

— Я хочу поговорить о…

— Знаю, — сказал он, — но я не хочу. Не сегодня. Я разбит. Уже поздно.

— Но… — Он сделал шаг вперед, склонив голову.

— Мы не можем говорить об этом сейчас. Мы кого-нибудь разбудим. Иди спать, Эмбер. Поговорим утром.

Я отошла от него, мое сердце сжалось.

— Ладно. Завтра утром, так?

Он кивнул и прежде, чем я успела что-то сказать, исчез.

Глава 19

Я не увидела Хайдена ни утром, ни позднее днем. Точнее, я видела его за всю субботу не более пяти секунд. Я была уверена, что он меня избегает.

К середине воскресенья мое удовлетворение от того, что я уличила Кромвела и его компанию испарилось.

Хайден всегда верил, что его приемный отец приносит лишь хорошее в жизнь одаренных, но тот, кто хотел добраться до Оливии, убил ради этого. И нравилось это Хайдену или нет, все указывало на одного из членов его семьи, одного из тех, кому он доверял.

Я увидела его на ступеньках крыльца, когда как раз заканчивала причесывать куклу Оливии.

Торопливо выбежав из комнаты, я раскрыла дверь и чуть не врезалась в Хайдена. Он так и застыл на месте, вытянув руку, а глаза расширились от удивления.

За ним шла Фиби, она несла какую-то коробку в своих наманикюренных руках.

— Привет, — выпалила я, игнорируя заинтересованный взгляд Фиби.

Хайден сделал шаг назад.

— Привет.

— Можем поговорить?

Он сжал губы.

— У меня дела…

— Пожалуйста. — Я знала, как веду себя, но меня это не волновало.

Фиби переводила взгляд с меня на него, а потом проскользнула мимо Хайдена.

— Я положу это в холодильник.

— Спасибо, — ответил Хайден, все еще глядя на меня. Он вздохнул и медленно выдохнул. — Ладно, но у меня не так много времени. Пройдемся?

Я кивнула и сошла за ним по ступенькам в сторону деревьев. Я не могла поверить, что прошло лишь два дня с нашего последнего разговора. Казалось, прошли годы. Мне нравилось проводить время с Оливией, но я скучала по Хайдену. Как только мы отошли от дома, я заговорила.

— Ты злишься на меня? — хотя этого я говорить не хотела.

Он смотрел строго вперед.

— Ты поэтому хотела со мной поговорить?

Ладно. Его голос звучал иначе, намного холоднее, но неважно.

— Нет, я не об этом.

— Тогда о чем?

В этот момент из моей головы все вылетело. Хайден остановился и повернулся ко мне лицом. Он сложил руки на груди и ждал чего-то. Он ждал, что я скажу то, что собиралась, чтобы он мог… уйти. Так, все пошло не по плану. Не по моему плану.

— Ты обедал с Фиби? — спросила я.

Хайден кивнул.

В моей груди раздалась пустота. Глупо, но все, о чем я могла думать, так это о том, что он никогда не приглашал на обед меня. За исключением школьного времени.

— Эмбер?

Я сглотнула.

— Я хотела поговорить с тобой о том, что я рассказала тебе в хижине.

— О том, что твои родители знали о даре Оливии? — он смотрел поверх моей головы.

— Да. Я думала об этом. Много думала и я уверена в том, что слышала. — Я увидела момент, когда он решил, что этот разговор ему не интересен. Это было видно по глазам, они потемнели. Но я упрямо продолжила. — Это должно быть связано. Мы знаем, что кто-то устроил аварию, чтобы добраться до Оливии. А теперь кто-то делает все эти вещи с моим шкафчиком. Словно… словно они хотят, чтобы я уехала или типа того.

— Мы не знаем, связаны ли эти вещи.

— Ты несерьезно! Ты знаешь, что эти события связаны.

— К чему ты ведешь, Эмбер? Что моя семья причастна не только к мертвым животным в твоем шкафчике, но и к аварии?

— Да.

Он вздохнул и покачал головой.

— Слушай, я знаю, что ты им не доверяешь. Я понимаю. Правда понимаю, но я знаю свою семью. Я знаю их. Они не стали бы делать что-то такое, потому что не ужасные люди. А то, что сотворили с твоей семьей, — просто ужасно.

— Так может ты мне скажешь, кто виноват? — почти закричала я. — Ты сам сказал Хайден. Мои родители не знали к кому с этим идти.

— Это не значит, что моя семья замешана.

— О, значит тот факт, что вы вломились в мой дом, похитили нас и привезли сюда, не вызывает у тебя подозрений? Что никто не был заинтересован в Оливии до тех пор, пока тетушка Лиз не почувствовала меня? Чушь собачья.

— Эмбер.

— Нет. — Я вцепилась руками в волосы. Я знала, что они будут торчать в разные стороны, но мне было все равно. — Записка на той игрушечной машинке «мертвые должны оставаться мертвыми»? А потом петля. — Хайден прищурил глаза.

— Какая петля?

Упс. Я сделала шаг назад.

— Это неважно. А важно то, что никто другой о таких подробностях не знает.

— Я думал об этом, — сказал он после нескольких минут тишины. — Я не игнорирую очевидное, но я не могу и не стану, верить, что моя семья имеет к этому отношение. Извини, Эмбер, но вместо того, чтобы рассуждать о том, насколько зловещая моя семья, мы могли бы думать кто на самом деле за этим стоит.

— А, так вот чем ты занимался? Доказывал себе, что твоя семья не виновна? Ну, удачи тебе с этим.

До меня дошел запах чего-то горящего, губы Хайдена превратились в тонкую линию, а глаза стали черными. Я знала, что это был удар ниже пояса.

— Ты закончила?

— Нет.

— А я закончил. — И на этом он ушел.

— Хайден! — закричала я, чувствуя, как слезы обжигают глаза.

Он остановился, но не повернулся. Мое сердце подскочило к самому горлу.

— Ты жалеешь о том, что произошло в хижине?

Мне не потребовалось дополнительных объяснений. Судя по тому, как он напрягся, я поняла, что он знал, что я имею в виду его признание и то, как близки мы были и как сильно хотели большего.

— Нет. Я жалею не об этом, — сказал он.

И вот Хайден ушел, а я осталась стоять на месте с осознанием того, что между нами все кончено так и не успев начаться.

* * *

После этого все пошло наперекосяк.

Наши с Хайденом поездки в школу были напряженными и обычно заканчивались ссорой на подъезде к парковке. Я все утро пыталась побороть его твердую уверенность в том, что его семья не причастна ни к чему из произошедшего. Для него же они были святыми и ангелами.

Даже, несмотря на то, что я понимала необходимость перестать на него давить, я никак не могла этого сделать. Мне нужно было, чтобы он, чтобы кто-то, мне верил. Я не придумала все это. Для меня все было очевидно, но они были его семьей. Если уж совсем откровенно, я прямым текстом обвинила людей, которых он любит и которым доверяет, в убийстве.

Я даже не понимаю, зачем мы ходили на обед вместе, ведь тогда мы тоже ссорились, а к среде Фиби и Гейб присоединились к нам. Они словно почувствовали, что их присутствие нам необходимо.

Ну, либо же Хайден попросил их об этом.

Для Фиби обед был мучением. Даже мне это было очевидно. Поэтому я пыталась побороть свое раздражение, когда она была рядом. Не знаю, почему меня это беспокоило. Это не заставило ее быть со мной добрее и уж точно не помогло нашим отношениям с Хайденом. Обычно обед заканчивался тем, что Хайден уводил бледную и дрожащую Фиби.

Мы попытались попрактиковаться в хижине в понедельник ночью, но это закончилось полным провалом. Каким-то образом мы разбили горшок об пол. Во вторник и в среду мы не пытались.

И словно все было недостаточно плохо, в четверг утром я нашла в своем шкафчике протухший фарш для гамбургеров. Я сразу же расплакалась, как какая-то истеричная идиотка. Хайден к тому моменту уже исчез и мне пришлось выгребать мясо с книг и вещей самостоятельно. Моя копия «Над пропастью во ржи» была испорчена, а учебник математики ужасно вонял. Мне надо было сказать кому-нибудь, потому что все это надо было убрать.

Первую часть утра я провела в женской уборной рядом со спортзалом. Никто, кроме курильщиков, туда не заходил. Там воняло, но не так плохо, как от моего шкафчика. Я не могла вспомнить, когда последний раз так сильно плакала и мне потребовалось еще два урока, чтобы успокоиться и наконец пойти на поиски уборщика.

Но вместо него я нашла мистера Тео.

— Эмбер, почему тебя не было… ты в порядке?

— Да. Нет. — Я вытерла глаза рукавом толстовки. — Мне нужно найти уборщика.

Он нахмурил брови и его очки съехали на кончик носа, что напомнило мне об Адаме, и я снова начала плакать.

После этого я оказалась в кабинете директора. Это было похоже на снежный ком, катившийся с горы. Все вышло из-под контроля.

Директор Хоукс была милой женщиной и мистер Тео был прав. Она не поощряла травлю в любом виде, а когда он рассказал ей об остальных вещах, она позвонила опекуну, указанному в бумагах.

Джонатану Кромвелу.

Несколько ребят приходили в кабинет директора, чтобы понять, почему я там нахожусь. Я не обращала на них внимания, потому что у меня были проблемы посерьезнее. Мистер Тео ушел к тому моменту, а мне очень хотелось, чтобы он остался, учитывая, что именно он решил рассказать все директору.

Кромвел появился меньше чем через двадцать минут. Плакать я уже перестала. И разговаривать тоже, я просто сидела и морально готовилась.

На нем был деловой костюм, темные волосы аккуратно уложены, а на лице натянутая улыбка. На меня он не смотрел. Я понятия не имела, что ему сказали.

— Директор Хоукс, как поживаете?

Они обменялись любезностями, пока я ерзала на своем месте. Я была близка к потере сознания, когда директор, наконец, закрыла дверь в кабинет и выложила суть вопроса кратко и по-деловому: про кролика, про куклу, про машинку и все остальное. Я молча смотрела на стол, пока они говорили.

Рядом с ее компьютером лежала крошечная монетка, похожая на ту, что была у меня в кармане. Это не могла быть такая же, ведь я сомневалась, что мистер Тео раздает счастливые монетки как конфеты.

Я забыла о монете в тот же миг, как они замолчали.

И лишь тогда Кромвел посмотрел на меня. Я не смогла держаться и отпрянула назад.

— Как долго все это происходит?

Я не ответила.

— Очевидно, с первого дня, — ответила директор Хоукс. — Мэр Кромвел, я хочу вас заверить, что мы не поощряем такого рода поведение. Более того, за все годы моей работы, мы не сталкивались с таким.

Я чувствовала его взгляд на себе, пока он говорил.

— Я сам впервые об этом слышу. Я… ужасно разочарован, что Эмбер не призналась мне раньше. Директор Хоукс, что вы предпримете что-то, чтобы остановить это?

— Она заявляет, что ее никто не обижает, так что у нас мало вариантов. Хотя я не уверена, что мы можем полностью доверять ее словам, с учетом того, что нам только сейчас об этом рассказали.

Я посмотрела на них. Это была неправда. Я рассказывала мистеру Тео, а он рассказывал ей. Она должна была понять, что он был в курсе, но следующая его фраза решила мою судьбу. Меня отошлют. Без сомнений.

— Я не хочу обидеть вас, мэр Кромвел. Как вы знаете, я за вас голосовала и не сомневаюсь в правильности своего выбора, — продолжила она, — но я думаю, что эта проблема начала развиваться еще до того как она начала посещать нашу школу.

Кромвел напрягся рядом с ней.

— Не уверен, что понимаю вас.

Она прочистила горло и нервно начала теребить пуговицу своего жакета.

— Как ваши перемены восприняли другие… дети, которые живут у вас в доме? Есть ли проблемы? Может случится что… — она замолкла. И застыла. Кажется, она даже дышать перестала.

Черт возьми.

И тут я заметила, что Кромвел встал.

— В моем доме ничего не произошло.

— Ничего, — пробормотала директор.

— Никто из моих детей не имеет к этому отношения, — продолжил он, тон его был на удивление успокаивающим. Я заметила, что тоже наклонилась вперед и слушала его. — На самом деле вы вообще забудете об этом разговоре.

Директор Хоукс кивнула.

— Эмбер забыла свой обед в шкафчике. Он пропал. И она испугалась. — Я так и выпалила:

— Что?

Но Кромвел проигнорировал меня, он полностью был сосредоточен на ней.

— Ничего этого не было. Эмбер просто заболела. Она сейчас пойдет домой. Если кто-то спросит об этом, вы скажете, что все уладили. И вы скажете мне, если кто-то станет задавать вам вопросы.

— Да. Конечно. Да. — Директор Хоукс моргнула. Затем она посмотрела на меня, на ее лице расплылась отстраненная покровительственная улыбка. — Мисс МакУильямс, надеюсь, вы поправитесь. И больше не забывайте, пожалуйста, свой ланч в шкафчике.

У меня отпала челюсть.

После этого Кромвел быстро закруглился и вот мы уже шли к его Порше. Мое сердце колотилось, а ладони вспотели. Я попала. И мне надо срочно выбираться отсюда.

— Я хочу… хочу остаться в школе. У меня тест сегодня днем. — Говорю я ему.

Он внимательно посмотрел на меня.

— Ты можешь пропустить тест.

— Но…

— Кто еще знал об этом, Эмбер?

— Никто, — я отвела взгляд. Смогу ли я сбежать? Я могу коснуться его.

— Не ври мне. Кто еще знает об этом? — требовательно спросил он.

— Я не вру. — Я вцепилась пальцами в ручку. — Никто не знал. Мне нужно написать тест… — он выехал в парковки так быстро, что я не успела открыть дверь.

— Почему ты не пришла с этим ко мне?

— Я… — я не смогла придумать подходящую ложь так быстро. А рассказать ему, что я и его в этом подозревала, было бы неразумно. Поэтому то, что я выпалила, удивило даже меня.

— Почему вы собираете детей? Что вам нужно от нас?

— Мне ничего от вас не нужно. И я уже говорил, почему привожу одаренных к себе. Я не стану повторять это, чтобы развлечь тебя.

— Это не ради развлечения! Вам нужны эти дети по какой-то странной причине. — Это был очередной момент в моей жизни, когда я знала, что надо заткнуться, но не могла остановиться. — Также как вы хотели взять Оливию, потому что все она одаренная. Зачем вам нужны их способности?

— Я понимаю, что ты расстроена, но тебе не стоит сомневаться в моих намерениях. Я узнаю, кто оставляет все это в твоем шкафчике, расскажешь ты мне или нет, кто обижает тебя. В следующий раз, если он будет, ты придешь ко мне. Ты поняла?

— Э, вы не собираетесь отослать меня?

— Иногда мне хочется это сделать, Эмбер. Правда. Так что не дави на меня.

Я сжимала и разжимала кулаки на коленях.

— Что вы собираетесь делать?

— Отвезу тебя домой. Ты пойдешь наверх. Ты под арестом…

— Что? — я завизжала. — Как это я под арестом? Это не моя вина! И какой арест? Я и так никуда не хожу.

— Ты наказана, потому что ты должна была прийти ко мне. Я мог бы вмешаться в это, чем бы это ни было, раньше, чем узнают посторонние. Это второй раз, когда ты подвела меня, Эмбер. Мне пришлось использовать дар, чтобы манипулировать кем-то. Мне в последнюю очередь нужно чтобы кто-то из администрации заинтересовался нашим домом, потому что решил, что мои дети причастны к этому.

— Ну, конечно, — рявкнула я.

— И поверь мне, я поговорю с каждым из них сегодня вечером.

— Но я не говорила никому из них!

Кромвел посмотрел на меня еще раз.

— Я не знаю, почему ты думаешь, что можешь мне врать.

Я и сама не знала.

Глава 20

Я все ждала, что Кромвел передумает, ворвется в мою комнату и скажет, что связался с Отделом, и они уже едут за мной. Но чем больше времени я проводила в залитой лунными лучами спальне, тем яснее понимала, что на данный момент я в безопасности.

Я смогла успокоиться до такой степени, что даже уснула ненадолго. Не знаю, что разбудило меня на рассвете. Возможно, это был кошмар. Мне снились темные фигуры, преследующие меня, что объясняло мое бешеное сердцебиение.

Я села и скинула одеяло. Выбравшись из кровати, я сделала шаг и лишь после этого заметила тень около двери. И как только я открыла рот, чтобы закричать, тень сделала шаг вперед.

— Эмбер, это я.

— Боже мой, — выдохнула я и присела на край кровати.

— Извини, я не хотел тебя напугать, — тихо сказал Хайден.

Я едва ли могла его рассмотреть. Как только я удостоверилась, что не отключусь от страха снова, я встала.

— И как долго ты здесь стоишь? — наблюдая за мной во сне? Несмотря на то, что я не произнесла этого вслух, вопрос повис между нами. Вместо того, чтобы напугать меня, что было бы логично, осознание того, что он был здесь, заставило меня почувствовать себя странно… В хорошем смысле, что совершенно сбивало с толку.

— Не так уж долго. Я размышлял, стоит ли тебя будить.

— О. Все… все в порядке?

— Думаю, на этот вопрос можешь ответить только ты.

— Думаю, Кромвел говорил с тобой вечером.

— Правильно думаешь.

Я вздохнула и потянулась к прикроватной лампе, но внезапно Хайден оказался прямо передо мной. Я не знаю, как ему удавалось так быстро двигаться. На таком расстоянии я могла рассмотреть выражение лица Хайдена, но все равно не могла его разгадать.

— Почему ты не рассказала мне о других вещах? — требовательно спросил он.

Я должна была догадаться, что он разозлится, но у меня не было времени об этом беспокоиться. Я хотела отвернуться, но он поймал меня за руку.

— У нас не было возможности поговорить.

Хайден опустил голову, перехватывая мой взгляд.

— Это недостаточно веская причина, Эмбер.

— Знаю, но я не хотела доставать тебя с этим. И, в конце концов, это был просто фарш, я слишком остро отреагировала.

— А что насчет куклы и петли? Что насчет того, что ты сказала учителю, а не мне, Эмбер?

Что ж, похоже, Кромвел рассказал ему все.

— Мистер Тео…

— Учитель английского?

— Да, он и так знал про кролика. И я не планировала рассказывать ему об остальном, но он сам понял, что что — то не так и… — Хайден перебил меня, его глаза блеснули.

— Ты рассказала ему, а не мне?

В его словах был какой-то двойной смысл. Не просто то, что я рассказала учителю, а не ему. Даже учитывая, что учитель был чужаком. Ты рассказала ему, а не мне. Я узнала эмоцию в его глазах, потому что сама чувствовала это когда видела его рядом с Фиби.

Не злость. Даже не разочарование.

— Ты… ты что ревнуешь?

— Что?

— Ну да! Ты ревнуешь, потому что я рассказала мистеру Тео, а не тебе. — Я вырвала руку из его хватки, но он снова прижал меня к себе. Мои ноги прижимались к его, мы стояли так близко, что я вжалась в его грудь. Я чувствовала дыхание Хайдена и забыла, что собиралась сказать.

Ревность исчезла из его взгляда, вместо нее появилось нечто волнующее. Его руки скользнули к моим плечам, посылая мурашки по моей коже. Я пыталась отойти, но получалось лишь пятиться вдвоем до тех пор, пока я не уперлась в стол.

— Можно?

— Конечно. — Я не имела представления на что соглашалась.

Хайден приподнял меня и посадил на стол. Его руки покоились на моих бедрах, его прикосновение обжигало меня даже через одежду. В комнате разлился запах дыма, словно кто-то затушил свечу, но ничего подобного в комнате не было.

— Что ты делаешь? — спросила я, часто дыша.

— Я не знаю.

— Хайден? — прошептала я.

— Да? — он передвинулся ближе, его теплое дыхание коснулось моей шеи, как в ту ночь в хижине.

Это был наш способ целоваться, наши мягкие и нежные бесконтактные поцелуи.

Моя рука автоматически потянулась к нему, я жаждала прикоснуться. Я остановилась в сантиметре от его щеки.

Мои пальцы беспомощно трогали воздух.

— Все нормально. — Его руки снова двигались, все выше и выше. Когда он обнял меня за талию, все рациональные мысли вылетели в окно. Его дыхание путешествовало по моей шее, вокруг подбородка и остановилось на щеке. Пальцы двигались по моей спине, а дыхание танцевало на губах. — Ты знаешь, что ты делаешь со мной?

Кажется, я покачала головой, но не уверена. Все, о чем я могла думать, — близость Хайдена, желание и то, насколько правильным мне казалось все это рядом с ним.

Дыхание Хайдена все еще согревало мои губы, а рука остановилась около воротника моей футболки.

И тогда он коснулся меня.

Мои глаза закрылись сами собой, и я вздохнула. Хайден провел кончиками пальцев по моей шее. Он коснулся меня не единожды и не остановился до тех пор, пока не прижал ладонь к моей щеке полностью.

— Скажи мне остановиться, — хрипло прошептал он.

Но я не могла себя заставить. Я прикоснулась к его лицу, накрывая его щеку. Его кожа была такой, как я себе ее представляла.

Нет. Даже лучше, чем я думала. Его кожа была горячей, мягкой и такой приятной. Его жар был сроден моему, и я ощущала покалывание по всему телу.

Хайден издал глухой звук. Секунды летели и лишь наше дыхание смешивалось в одно. Его большой палец выводил круги по моей щеке. Он не мог убрать свою руку. Я понимала, что мое токсичное прикосновение может навредить ему, но оторваться было выше моих сил.

Я вздохнула один раз, второй. Мои легкие наполнил аромат дыма и специй.

Хайден положил свою вторую руку мне на шею, его пальцы дергались от контакта с моей кожей. Я не могла сдержать стон. Мозги не могли выдать ни одной связной мысли, кроме восторга от его близости, от красоты от ощущения жизни в нас.

— Эмбер? — его голос был похож на шепот на моих губах.

Он собирался меня поцеловать. Я знала это. Все мое тело горело в ожидании, пульс зашкаливал от возбуждения. Но картинка начала расплываться. Несмотря на то, что я чувствовала себя живой, в голове поднимался туман. И вдруг он оторвался от меня так быстро, что я чуть не упала с кровати.

Тяжело дыша, Хайден отошел от меня, внимательно всматриваясь.

— Прости. Я не должен был этого делать.

— Я ранила тебя? — удивленно спросила я, мой голос тоже был грубым.

Он смотрел на меня так словно из моей головы выросла третья рука, и я ему ею помахала.

— Это я ранил тебя, Эмбер. Я почувствовал это.

— Нет, — медленно сказала я. — У меня просто немного закружилась голова. Ты не иссушил меня, так ведь?

— Я хотел. — Он отвел взгляд. — Разве ты не понимаешь? Я сделал это. Я чувствовал, как это происходит и не хотел останавливаться. Я бы сделал это.

Я хотела вернуться в его объятия. Мне там нравилось. И я не понимала, в чем проблема.

— Все нормально. Ничего не произошло. — Сказала я немного разочарованно.

— Я мог причинить тебе серьезный вред. — Он пробежался рукой по волосам и сложил руки на шее.

— Ты хоть понимаешь насколько это странно? Это я могла причинить тебе серьезный вред. Ты лишь вызвал у меня головокружение и в худшем случае уложил бы меня в кому на пару дней. А вот я могу убить тебя. Так у кого есть веская причина психовать? Думаю, у меня.

— Ты бы не причинила мне вреда. Я не говорил тебе, но мой дар вмешался бы прежде, чем ты успела бы серьезно мне навредить. Я не уверен, что смог бы блокировать это.

Что ж, это было полезное знание. Но меня оно не беспокоило. Я даже была рада, что у него была такая защита от меня. Я закусила нижнюю губу и посмотрела на него. На лице Хайдена разлилось сожаление. Наверное, это и подоткнуло меня к вопросу.

— Ты все еще злишься, что я рассказала мистеру Тео, а не тебе?

Хайден сделал шаг назад, его глаза сузились.

— Я думаю, что это глупо, что ты открылась незнакомцу. Я думал, ты доверяешь мне.

— Я доверяю тебе, но мистер Тео не незнакомец. — Я спрыгнула со стола и подошла к Хайдену.

— Извини, что не рассказала тебе. Я думала, ты не захочешь больше об этом слышать. Что тебе надоело разбираться с этим.

— Что? — он развернулся на месте. — Почему ты так подумала?

— Не знаю. Я просто не хотела тебя беспокоить. — Я сложила руки на груди. — Думала из-за этого мы лишь станем еще больше ссориться.

Хайден покачал головой.

— Иногда я тебя не понимаю. Если бы ты могла отвлечься от обвинений моей семьи, хоть на пару секунд…

— Этого не будет.

Он застонал.

— Ты хоть знаешь… Тебя вообще волнует, как он был во мне разочарован? Что это значит для меня?

Я подняла голову.

— Что? Ты ведь не сказал ему, что знал о том, что творится с моим шкафчиком, правда? Я сказала, что никому не говорила об этом, Хайден. Боже.

— Он не одобрил того, что я скрывал все происходящее.

— Так почему ты ему рассказал?

— Я должен был сказать ему правду, Эмбер! — сказал он также раздраженно как я себя ощущала. — Достаточно и того, что я врал ему о помощи тебе.

— Я не заставляла тебя помогать мне! Это ты настаивал на этом!

Он смотрел на меня так долго, что эта пауза мне показалась вечностью.

— Мой отец обзвонил всех своих знакомых, с которыми контактировал за последние десять лет после того, как отчитал меня прошлым вечером. Он отправил Курта выяснить, кто стоит за происходящим с твоим шкафчиком.

Это ничего не значило. Я бы сделала то же самое, если бы была виновна и хотела убедить людей в обратном, но выражение лица Хайдена остановило меня.

— И я знаю, что ничто из этого не имеет для тебя значения.

Я покраснела. Не было смысла отрицать. Я посильнее стиснула руки и посмотрела на него.

— Но я бы хотел, чтобы имело. Тогда ты бы заметила, что моя семья не против тебя. — Он сделал шаг вперед, поймав меня за рукав. Он коснулся меня лишь кончиками пальцев, но мне показалось, что это была тысяча прикосновений. — Они так долго наблюдали за тобой. Мой отец хочет помочь тебе. Он сделает все, что угодно, чтобы обезопасить тебя и твою сестру.

Я расцепила руки и Хайден меня отпустил. Но не отошел. Мои руки опустились поверх рукавов его рубашки.

Повторяя за ним, я провела кончиками пальцев по его запястью. Несмотря на то, что мои глаза были закрыты, я точно знала, что комнату озаряют лучи поднимающегося над горами солнца.

— Пожалуйста. Эмбер, ты должна доверять ему. Доверять мне.

В тот момент, когда я открыла глаза, Хайден все понял. Никто из нас не говорил. Для меня было слишком много улик, указывающих на Кромвела, чтобы доверять ему, а Хайден навсегда останется, предан ему.

Наши глаза встретились на короткое мгновение. А затем он ушел, не сказав ни слова. Я повернулась в сторону балкона. Рассвет окрасил пики в оранжевый, освещая леса и казалось все горит в ту секунду.

* * *

— Я говорил с директором Хоукс, — сказал мистер Тео, глядя на то, как парочка учеников в коридоре пытались заснуть языки друг другу в горло. Для учителя он казался слишком спокоен видя все это, в отличие от прочих взрослых. — Она сказала, что все было улажено и у тебя не будет больше проблем.

Ощущаю странный укол боли в своей груди, я оторвала взгляд от парочки. Боль распространилась на мои виски.

— Да.

Он внимательно посмотрел на меня.

— Ты не слишком уверена в этом.

Я сжала монетку между пальцев, раздумывая о том, как мы с Хайденом начали с почти поцелуя и закончили тем, что даже не говорили сегодня утром. Мы ссорились раньше, но теперь все было иначе.

— Я просто устала.

Мистер Тео все еще смотрел на меня.

— Ты вчера рано ушла из школы. Ты сама хотела или тебя заставили?

Его вопрос застал меня врасплох и, учитывая боль в висках и отсутствие сна, я была не готова придумать новую ложь, как и говорить вовсе. Я хотела просто прожить этот день и поспать.

— Эмбер?

Я моргнула от неожиданности.

— Нет. Думаю, я что-то подхватила.

— Ну что ж, у тебя впереди каникулы на День Благодарения, чтобы прийти в себя и выздороветь.

Да уж. Всю неделю сидеть в доме с людьми, которые меня ненавидят — тот еще курорт.

— Хороших вам каникул. — Я сама слышала опустошение в своем голосе. Никаких эмоций. Я слишком устала. А может дело в другом. Я поправила сумку на плече.

— Эмбер? — позвал он. Я уже успела отойти и мне пришлось развернуться. — Береги себя.

Глава 21

Я смотрела на свою чашку горячего шоколада, изучая завитки. Она может и злобная похитительница детей, но тетушка Лиз делала супершоколад. Отставив кружку в сторону, я взяла блокнот и открыла на чистой странице. Мои мысли были далеко, пока я рисовала линии на бумаге.

Лиз повела Оливию в библиотеку после ланча, и они еще не вернулись. Меня тоже приглашали, но я отказалась. Глупо. Ведь мне нужна была новая копия «Над пропастью во ржи». И так, как Оливия была единственным живым существом в этом доме, которое находилось рядом со мной, мне стоило пойти с ними.

Но вот, я сидела на крыльце, в самом углу так, чтобы ветер меня не обдувал, и ждала возвращения Оливии. Или как минимум я так себе говорила. Я определенно не ждала Хайдена и не хотела его встретить по возвращении домой. Я видела, как он уходил с Фиби и Гейбом чуть раньше днем. Меня не приглашали.

Карандаш все скользил по бумаге: линия тут, более четкая — там.

Ветер подхватил и понес коричневые и желтые листья через крыльцо. Они остановились около моих кед. Мои мысли перешли от Хайдена к мыслям, от которых в моем желудке начался пожар.

Я ни капли не сомневалась, что кто-то в этом доме имел прямое отношение к тому, что в моем шкафчике появлялись «подарки». Моя грудь сжималась от мысли, что я живу рядом с тем, кто виновен в аварии.

Я перестала рисовать, убрала с лица пряди волос и уставилась на результат. Ошибки быть не могло. Он смотрел на меня с листа, с однобокой ухмылкой на полных губах. Я издала разочарованный стон и закрыла блокнот, когда дверь открылась.

Паркер.

Он остановился на верхней ступеньке и повернулся, его взгляд остановился на мне. Солнечный свет озарял его лицо, но это не смягчило его черт.

Я засунула карандаш в блокнот и начала вставать, но от чего я пыталась убежать? Паркер и так все знал.

Он вздохнул, глядя на ключи в своей руке.

— Я сожалею о том, что произошло в хижине.

Я застыла на месте. Просто замерла. Паркер не говорил со мной. Никогда.

Он зажал ключи в руке и спустился по ступенькам, остановившись почти в шести футах от меня.

— Иногда, когда я читаю людей, меня это захватывает. И я не могу остановиться, — он смотрел на лес, пока говорил. — А тебя было особенно тяжело прочесть. В твоей голове столько всего происходит.

Я не знала, что на это ответить. Извиниться? Но это казалось неуместным, поэтому я промолчала.

Паркера это устроило.

— Тебя тяжело блокировать. Люди, чей мозг постоянно работает, постоянно транслируют свои эмоции, — он прервался, наконец, посмотрев на меня. — Фиби сказала, что ты видела.

— О, — произнесла я, понимая, что он имел в виду порезы.

— Ей тяжело блокировать тебя, блокировать Хайдена. Это доводит ее.

Мне показалось, что Паркер извиняется за поведение Фиби, объясняя мне, почему она причиняет себе боль.

— Я понимаю, что для нее это сложно, но ей не стоит ранить себя. Кто-то должен что-то сделать. Помочь ей.

Он наклонил голову на сторону.

— Фиби в порядке.

— Люди в порядке не режут себя.

— Люди также не думают, что у них нет души, — Паркер поднял брови. — Как и не верят в то, что хотят причинять людям вред. Думаешь, ты сама в порядке?

Моя челюсть отпала.

— Разве не так ты относишься к своему дару? Ты веришь, что не можешь справиться с ним, что твое прикосновение неконтролируемо. И ты убедила себя, что у тебя нет души, что ты зло. Таким образом, это снимает с тебя ответственность.

— Это неправда.

— Фиби режет себя, чтобы отвлечься от чужих эмоций. Я держусь подальше от людей, чтобы не копаться в их головах, — и, наверное, для того, чтобы доказать свои слова, он сделал еще шаг назад. — Гейб счастливчик, ему не приходится справляться с этим, как нам.

— А что насчет Хайдена? — спросила я, прежде чем смогла остановиться.

На его губах появилась циничная улыбка.

— Хайден научился принимать свой дар. В отличие от всех нас он знал, как справиться. И справлялся.

— Говоришь так, словно теперь не справляется. Я не верю в это. Он такой сильный.

Паркер покачал головой.

— Хайден показывает тебе то, что хочет, чтобы ты видела. Ты не знаешь Хайдена. Он никогда не контролирует себя, особенно рядом с тобой.

* * *

Ты не знаешь Хайдена.

С блокнотом и чашкой шоколада в руке, я зашла в дом, когда Паркер уехал. Меня трясло, несмотря на то, что в доме было тепло. Почему я вообще думала о Хайдене? Мы теперь даже не друзья. И, кроме того, если верить Фиби, его привлекают сломленные и потерянные люди.

И это мне не льстило.

Мне не нужна была его помощь в контроле над моим прикосновением. Мне нужно было, чтобы он верил, что его отец повинен в аварии. Но что до всего остального: чем мы делились, о том, что не касалось моего прикосновения или аварии? Его дружба, то, как он мог разговорить меня на любую тему? Или то, как он смотрел на меня, то, как я чувствовала себя рядом с ним?

Останавливаясь в холле, я хотела пнуть себя. Мне было не нужно все это за прошедшие два года.

И, уж точно, мне это было не нужно сейчас. Что мне нужно было, так это забыть о Хайдене, потому что сейчас не он был важен. А тот, кто устроил аварию.

Чем больше я думала об этом, тем больше недоумевала, кому настолько нужна была Оливия, чтобы убить за нее. И — не будем забывать об этом — убить и меня тоже? Когда я была просто подростком. А может они планировали стереть и мой мозг тоже… все воспоминания об Оливии, но, когда она меня вернула с новым «даром», они поменяли свои планы. Наверное, они хотели посмотреть, на что я способна, как я справлюсь с этим сама.

Я просто не могла понять, для чего все это.

Засунув блокнот под руку, я потерла виски. Эх. Недостаток сна в сочетании с тяжелыми мыслями вызвал у меня головную боль.

Я пошла на кухню помыть чашку и обнаружила там Кромвела за столом, вокруг него лежало несколько газет. Я не успела быстро уйти, прежде чем он поднял на меня взгляд.

— Привет, Эмбер.

— Привет, — я помыла чашку в раковине, ощущая его тяжелый взгляд на своей спине. У меня ушли все силы не наброситься на него с обвинениями. Когда я обернулась, Кромвел откинулся в кресле.

— Можно задать вопрос?

Он кивнул.

— Можешь задавать любые вопросы.

— Возможно ли, что мои родители знали о даре Оливии? Прежде, чем она начала его использовать активно?

Кромвел взглянул на одну из газет.

— Возможно, особенно, если Оливия была не первой одаренной в семье.

— Вы говорите о том, что у кого-то тоже был дар? Нашей семье?

— Не доказано, что дар передается по наследству, но есть семьи, в которых есть больше, чем один одаренный. Как Фиби и Паркер.

— Не может быть, — пробормотала я. — Мама с папой были очень скучными и обыкновенными.

— Может и не твои родители, а пращуры, или дядя с тетей, или кузены?

Вся моя семья была скучной.

— Нет. Не думаю.

— Признаюсь, что заглянул в твое семейное древо, когда мы привезли тебя сюда. В основном ради собственного любопытства.

Я подошла к нему еще ближе.

— Вы что-то нашли?

Он колебался.

— Нет.

— Вы уверены? — тихо спросила я, мне было тяжело держать зрительный контакт с ним.

Он невозмутимо улыбнулся. Внутри меня все похолодело.

— Я уверен на сто процентов.

Без сомнений, я поняла, что он врет. Он нашел что-то — что-то, чем не хотел со мной делиться. Холод распространился по моей коже, оставляя за собой противные мурашки.

Он встал.

— Не могла бы ты пройти за мной?

Я с большим удовольствием прошла бы по битому стеклу, но выбора у меня не было.

— Конечно.

Кромвел посмотрел на меня так, словно прочел мои мысли, и мне привиделась настоящая улыбка на его губах, всего на секунду или две.

Итак, я последовала за Кромвелом к его домашнему офису в другом крыле дома. Все правое крыло было учебной зоной, которая казалась стерильной и безжизненной.

Кромвел прошел за свой стол, пока я стояла в середине комнаты, не желая подходить ближе. Я не могла удержаться. Глядя на него, я видела улыбку своего отца за минуту до того, как он нажал на газ и выехал на перекресток. Дрожь отвращения прошла сквозь меня.

— Холодно? — спросил Кромвел, вытащив связку ключей. — В этой части дома сквозняки.

Я не стала отвечать.

Он как раз достал нужный ключ из связки.

— Твоя сестра убеждена, что в этой части дома есть призраки. Я почти уверен, что за этим стоит Гейб. Он тот еще шутник.

Я подошла поближе, когда он открыл шкаф и стал просматривать папки. Я вытянула шею, чтобы рассмотреть надписи на папках. Первой была «Курт Лагос». Она была довольно толстой. Как и следующая. Сначала я не поняла, о ком речь, ведь знала его как Хайдена Кромвела. А не Хайдена Грея. А затем шла папка близнецов, затем Гейба и, наконец, Оливии, и моя.

Прежде, чем он поймал меня за подглядыванием, я отвернулась и сделала вид, что любуюсь картиной на стене.

С изображенными на ней зелеными холмами и пастельными цветами, она напомнила мне то, что я рисовала до аварии, но больше я не думала об этом. Мой мозг сосредоточился на Кромвеле и том, что у него были папки на всех нас. Было интересно, что в них.

Внезапное желание подчинило меня. Я хотела подбежать туда, оттолкнуть его и посмотреть, что в тех папках. Я имела право знать, что в них, что там обо мне и о других. Ладно, может не про всех, но как минимум об Оливии и Курте.

И о Хайдене.

— Эмбер?

— Да? — я развернулась.

— Думаю, тебе это понравится, — он держал в руках черный альбом. А поверх него лежала серебряная рамка.

Еще до того, как я подошла ближе, мое сердце сжалось, я знала, что было в той рамке. Фотография моей семьи до аварии, счастливой и улыбающейся. Папа обнимал меня за плечи, а мама держала трехлетнюю Оливию на коленях. Я рассеянно прикоснулась к ней, а другой рукой потянулась к альбому. Я хорошо помнила, как сама вставила фото в рамку. Я сидела на кровати и хотела верить, что эти воспоминания не будут потеряны.

— Лиз разбирала коробки и достала фотографии, — объяснил Кромвел. — Она поместила остальные в альбом для тебя и Оливии.

Мои руки дрожали, когда я поднесла альбом и рамку к груди. Я медленно подняла глаза и встретилась с ним взглядом. Кромвел сдержанно улыбнулся и отвел глаза.

— Спасибо, — только и смогла прошептать я.

Кромвел кивнул.

Больше сказать было нечего. Я развернулась и понесла свою драгоценную ношу наверх. Поставив фотографию на столик около кровати, я села на кровать. Я открыла альбом и окунулась в счастливые беззаботные годы, оставшиеся лишь на снимках.

Некоторые из них заставили меня улыбнуться, например, детские снимки Оливии с румяным личиком и беззубой улыбкой. И папины, где он корчил смешные рожицы на камеру. Или те, на которых мама пыталась готовить, что всегда было смешно. Но фотографии также раскрыли свежую глубокую рану в моей груди. Я дошла до очередной фотографии, в конце альбома, и жжение поднялось в моем горле. На ней были лишь мы трое, я и мои родители, на ковре из золотых листьев, беспечно улыбавшиеся.

Когда-то мы были одной семьей. Я успела об этом забыть.

Я пробежалась пальцами по фото, запоминая красивое лицо своего отца. Жжение в глазах стало нестерпимым, и я почувствовала слезы на щеках. Взяв альбом с собой, я легла на подушку и постаралась вспомнить то счастье, что было на этих снимках.

* * *

Через пару часов я заставила себя пойти к раковине и умылась холодной водой. Слезы все еще стояли в моих глазах, но я сделала глубокий успокаивающий вдох, натянула толстовку и собрала волосы в хвост.

Спустившись вниз, я поискала Оливию. После всех тех снимков мне захотелось провести с ней больше времени. Тихий звук телевизора привел меня в самую большую гостиную в доме. Я старалась идти тихо и незаметно, когда подходила к двери.

Меня никто не видел, и я почувствовала облегчение. Я и не представляла, как выглядело мое лицо после всех этих слез. Гейб сидел на одном из кресел. Видны были лишь его кудри. Паркер сидел на другом конце комнаты, читая книгу как обычно. Свернувшись на одном конце дивана, лежала моя сестра — похоже, она спала.

И несмотря на то, что я была уверена, что моему сердцу некуда падать ниже, я все же почувствовала его где-то в кроссовках.

На другом конце дивана сидели Хайден и Фиби. Она лежала между его ног закрыв глаза. Ее щека лежала на его груди, а рука Хайдена была перекинута через спинку дивана. Другая была обернута вокруг ее плеч, а ладонь покоилась на ее щеке.

Хайден пробормотал что-то поверх ее головы, и она слабо улыбнулась.

Мое горло сдавило, дыхание застыло в легких. Они выглядели идеально вместе. А потом меня накрыла волна раскаленной ярости.

Фиби потянулась и открыла глаза. Они блестели от слез.

Хайден нахмурился, положил руку ей на лоб.

— Что случилось? — в его голосе слышалось беспокойство.

Я резко вздохнула, понимая, что Фиби ощутила всю смену моих эмоций.

Я в ужасе развернулась и побежала к входной двери. Мой желудок свернулся в узлы.

Прохладный ветер охладил мое горящее лицо, и я поторопилась вниз по ступенькам и дальше на подъездную дорожку. Слезы грозили задушить меня, но я отказывалась давать им волю. Я сунула руку в карман джинс и стиснула монетку так, что она впилась в кожу сквозь перчатки.

Я не знала куда иду, но мне надо было уйти, достаточно далеко от унижения и ревности, которую я ощущала, и от ее источника. Видеть их всех вместе было хуже, чем пощечина. Дело не только в любовных объятиях Хайдена и Фиби.

Хотя это было больно. Но это было больше похоже на свежую рану, с которой сняли пластырь. Они все выглядели как семья. А моя сестра, мирно спящая рядом с ними, была ударом под дых.

Я не была частью их семьи. Хайден как-то пытался ввести меня в нее, но он тоже сдался. Их связь, их дары связывали их вместе, а я была аутсайдером.

Все сложилось: и авария, то, что случилось с моей мамой, два года, что я боролась за нашу жизнь. И то, что нас привезли сюда, в мир, которого я не понимала, в окружение людей, которые не только меня боятся, но, скорее всего, еще и хотят причинить мне вред.

Я шла по дороге от дома Кромвела, дрожа все сильнее с каждым шагом.

И прижимала руки все сильнее к груди и остановилась, когда дошла до конца частной собственности. Я не осознавала, что иду так долго. Только сейчас я заметила, что солнце уже заходит за горы Сенека.

Часть меня не хотела возвращаться в этот дом, снова видеть Хайдена и Фиби в таком виде. Я сделала глубокий вдох. Я не думала, что между ними что-то было, но они и правда проводили много времени вместе.

Мою грудь сдавило болью, когда я развернулась и пошла прочь от дороги. По лесу проходили тропинки, те самые, что Хайден и остальные создали за долгие годы. Ноги несли меня все дальше в лес. Температура упала, как только солнце зашло, и тени заполнили пространство между деревьями.

Подойдя к упавшему дереву, я присела на него и стянула перчатки. Пальцы были испачканы серым грифелем. Они не были такими изящными, как у Фиби, и такими сильными, как у Хайдена, но их руки не убивали.

Хотя, может Хайден и мог, если бы задержался подольше.

Но его руки все равно были прекрасны.

Я провела пальцами по волосам, подбирая выбившиеся из хвоста пряди. Мое сердце все еще странно болело, что заставило меня сомневаться в своем благоразумии, ведь я продолжала вспоминать о той ночи, что мы провели с ним в хижине. Если сильно постараться, то я могла вспомнить ощущение от его присутствия, его сердцебиение под своей щекой.

То же самое сейчас чувствовала Фиби.

Дыхание перехватило, и я прижала ладони к щекам. Мой взгляд затуманили слезы. Вокруг меня росли высокая трава и кусты с густой листвой.

Я плотно закрыла глаза и заставила себя очистить разум, избавиться от всей боли и страха. Если бы я могла прикоснуться к чему-то и не убить, то все бы изменилось.

Должно было измениться.

Медленно, задержав дыхание, я потянулась к кусту и провела пальцами по листьям. Они задрожали под моими пальцами. Мягкая листва превратилась в сухую и безжизненную. Я зажмурилась еще сильнее и закусила губу. Когда я снова их открыла, весь куст лежал у моих ног, мертвый.

— Я и правда смерть, — пробормотала я. А затем очередной поток соленых слез накрыл мое лицо.

Я услышала резкий звук, и что-то пролетело мимо моей головы, прямо в дерево. Сердце подскочило к горлу, и я развернулась. В глубине дерева застряла стрела, все еще дрожа. Я краем сознания поняла, что это стрела, которую использую профессиональные охотники. У папы был такой набор.

— Какого чер… — меня пронзила резкая боль, перехватив вдох. Сила удара повалила меня с дерева. Затылком я ударилась о камень. В глазах заплясали звездочки, а потом меня накрыло темнотой.

Глава 22

Когда я открыла глаза, было уже темно, а около моего лица землю рыл енот. Я сделала глубокий вдох, застонав от боли в руке и голове.

Енот застыл на месте и поднял уши. Через один удар сердца он убежал.

Я снова застонала и медленно села, коснувшись предплечья. Футболка была порванной и липкой. Я нажала сильнее и вскрикнула. В темноте рукав и сама рука выглядели так, словно были испачканы маслом. В паре футов от меня, там, где копался енот, лежала стрела на траве между двумя камнями.

Меня подстрелили чертовой стрелой. Боже мой, я самая большая неудачница из всех.

Я подскочила на ноги, покачнувшись, потому что головокружение чуть не сбило меня с ног снова. Я положила ладонь на рану и, не обращая внимания на боль, зажала ее сильнее. Кровь сочилась через пальцы.

Пока я пробиралась по лесу, в голове был туман. К счастью, я умудрилась остаться на тропе и смогла выйти на дорогу, которая вела к дому Кромвела. Плохие новости были в том, что мне надо было подняться на холм, и я сильно сомневалась, что у меня это получится. Я заставляла себя передвигать ногами, периодически вытирая пот со лба.

Каждые пару секунд у меня наступали моменты прояснения. Кто-то выстрелил в меня случайно, или стрела предназначалась оленю? Но эти вопросы снова исчезали в тумане. Я была истощена, ноги мои дрожали, пока я продолжала идти по дороге.

И тут темноту разрезал желтый свет, а потом раздался голос:

— Эмбер!

Я постаралась идти быстрее, спотыкаясь о свои же ноги.

— Хайден? — мой голос был грубым и слабым. Сомневаюсь, что он меня услышал.

— Хайден, я ее чувствую. Думаю… думаю, она ранена, — услышала я Фиби. — Ее эмоции почти отключены, подавлены. Она на дороге.

Раздались приглушенные проклятия, а затем звуки тяжелого бега. Свет прошел мимо меня, а потом вернулся. Через пару секунд Хайден выбежал ко мне из темноты и схватил меня за плечи.

Я закричала от боли, пронзившей мою руку.

Хайден резко меня отпустил.

— Что случилось? — его взгляд метался по мне. — Боже, ты истекаешь кровью! Ты в порядке?

— В меня стреляли… стрелой, — эти слова звучали глупо даже для меня.

В ответ он взял меня на руки так, что моя щека оказалась над его сердцем.

— Фиби, возвращайся и скажи им, чтобы встретили нас на полпути.

Я слышала лишь ее удаляющиеся шаги.

— Я могу… идти. Я в порядке.

— Рана от стрелы не входит в понятие порядка, — Хайден пошел обратно, его длинные шаги сокращали дистанцию между нами и домом. — Мы весь последний час искали тебя. Ты знаешь, что случилось?

С каждым шагом рана болела все сильнее. Интересно, насколько она глубокая. Будет еще один шрам, отстранено подумала я. Я рассказала ему все, опустив часть про то, что видела его на диване, обнимающим Фиби.

— Господи, тебя могли убить, — сказал он. Я открыла глаза, но жесткие черты его лица ничего мне не сказали. Он внимательно посмотрел на меня. — Голова болит?

— Выживу, — если только сейчас никто не выстрелит в меня ракетой.

На дороге появилась машина и остановилась около нас. Курт выскочил с водительского сидения и открыл заднюю дверь.

— Клади ее сюда.

— Когда… когда он вернулся? — спросила я.

— Час назад или около того, — ответил Хайден. — Он отвезет тебя в больницу.

Я вцепилась в его руку, не желая никуда ехать с Куртом.

— А ты?

— Я поеду с тобой, — он посадил меня на заднее сидение. — Не переживай.

— Нет, — Кромвел развернулся на переднем сидении, его глаза были холодны, как лед. — Я хочу, чтобы ты вернулся в дом, Хайден.

— Но…

— Мне нужно, чтобы все оставались спокойны, Хайден, ты нужен там. Мы позаботимся об Эмбер.

Я затряслась, пока мои глаза переходили с Курта на отца Хайдена. Я мертвой хваткой вцепилась в его руку.

Хайден неохотно освободился от меня. Он смотрел, как Курт садится за руль; сжав губы, он повернулся ко мне.

— Все будет хорошо, — и он отпустил меня и закрыл дверь. Его бледное лицо мелькнуло в окне.

Курт тронулся с места, оставляя Хайдена позади. Я повернулась вперед и встретилась глазами с Хайденом, моя раненная рука повисла, как плеть. Ледяные кубики сформировались в моем желудке.

— Расскажи мне все, — сказал он.

Я рассказала ему то же самое, что и Хайдену, и все время чувствовала взгляд Курта на себе через зеркало заднего вида. Лед разрастался, передвигаясь по венам. Я словно приросла к месту от мысли, которая меня посетила. Ничто в прошлом не было случайностью. Почему же машина после костра или это должно быть случайным?

* * *

Я не была в больнице с момента аварии, но на данный момент это было самым странным посещением в моей жизни. Кромвел стоял рядом со мной, используя свою джедайскую силу разума, чтобы убедиться, что доктора и медсестры будут в перчатках прежде чем коснутся меня.

Моя любимая толстовка была порвана и пропитана кровью. Стрела попала в предплечье, и рана была достаточно глубокой, пришлось наложить швы. Смотреть на то, как доктор с пустым выражением на лице копошится в моей ране, мне в жизни больше никогда бы не хотелось. Я все ждала, когда он закончит.

В середине процедуры появилась сестра, все с тем же пустым выражением на лице, как и у врача.

Она передала мне стаканчик и пару таблеток.

— Что это? — спросила я, глядя на Кромвела.

— Это от боли, — ответила она. Ее тон тоже был пустым. — Местная анестезия скоро отойдет и тебе будет больно.

Манипуляции с кожей были окончены, и доктор изучал рентген моей головы.

— Выглядит неплохо, мэр Кромвел. Нет признаков сотрясения или других повреждений.

Кромвел кивнул.

— Слышать это облегчение.

Глотая таблетки, я в этом сомневалась. Пустой стаканчик я отдала медсестре. Раненная часть моей руки уже начинала покалывать.

— Присмотрите за ней пару дней. Если у нее будет головокружение, потеря памяти, повышенная утомляемость и изменения в поведении, привозите ее ко мне, — доктор встал и отошел от меня, снимая окровавленные перчатки. Посмотрев на меня, он слабо улыбнулся. — В это время года в лесу может быть опасно. Сезон охоты открыт.

Против моей воли я перевела взгляд на мужчину, сидевшего в углу палаты. Интересно, ходил ли Курт на охоту. Может ли быть совпадением то, что он вернулся как раз после того, как кто — то попытался сделать из меня кебаб на шпажке? И та машина, что пыталась сбить меня, вполне могла быть одним из Порше, что стояли в гараже.

Курт поднял бровь в ответ на мой взгляд.

Мои губы сложились в слабое подобие улыбки. Я ждала, пока мы не окажемся в машине, чтобы устроить ему допрос третьей степени. На заднем плане у меня была мысль, не была ли вызвана моя смелость действием таблеток.

— Так, где ты был?

Он посмотрел на Кромвела.

— Занимался делами.

Я наклонилась вперед, просовывая голову между двумя сидениями.

— У тебя есть работа?

Кромвел тоже поднял брови в ответ на мой вопрос.

— Может тебе сесть сзади и отдохнуть, Эмбер?

— Я не устала, — я внимательно смотрела на Курта. — Так какая у тебя работа? — он снова посмотрел на Кромвела, который лишь вздохнул и покачал головой.

— Я работаю на Джонатана.

— Правда, — сказала я. — И что это за работа?

Курт выглядел так, словно пытался побороть улыбку.

— Та, которую он просит меня делать.

Я хотела сложить руки на груди, но почувствовала, как тянут швы.

— Так, ты суешь всякие вещи в шкафчики разных людей?

Он рассмеялся.

— Что?

— А что насчет разрезания кроликов?

Он стиснул челюсти.

— Не в последнее время, принцесса.

Я скорчила мину.

— А когда ты делал это последний раз?

— Ты под кайфом?

— Может быть, — честно призналась я. — Но ты не ответил на мой вопрос.

Кромвел обернулся на сидении, очевидно, не такой уж удивленный.

— У тебя был очень неудачный вечер, и, скорее всего, ты сейчас под действием сильного наркотика. Вот почему я пропускаю мимо ушей то, что выдает твой рот в данный момент, но позволь мне прояснить кое-что. Еще один такой намек, и я сделаю то, о чем позднее могу пожалеть.

Я сконцентрировала взгляд на нем.

— Что, например?

Он выдержал мой взгляд.

— Я неясно выразился?

Я откинулась на заднее сидение, поморщившись от укола боли.

— Да, все предельно ясно, босс.

Курт усмехнулся.

— Мне даже нравится, когда она такая.

— И почему меня это не удивляет? — вздохнув, сказал Кромвел.

К счастью, Курт гнал так, словно участвовал в Наскар, и мы добрались до гаража в рекордно короткие сроки. Я не стала их ждать, открыла дверь и вышла из машины раньше всех.

— Эй, может, стоит полегче. Ты так швы разорвешь, — Курт был на шаг позади меня.

Я оглянулась через плечо.

— А тебе не все равно? Правда? Не ты ли пытался вырубить меня в моем доме?

Коварная улыбка появилась на его губах.

— А не ты ли ударила меня лампой по голове?

— И я вырубила тебя, — добавила я.

Кромвел лишь потер переносицу.

Прежде, чем Курт успел мне ответить, дверь гаража открылась. Темные глаза Хайдена нашли меня.

— Как ты?

— Прелестно, — пробормотал Кромвел. — Хайден, не мог ты позвать Лиз? Она поможет Эмбер помыться и приготовиться ко сну.

Помалкивая, я прошла мимо всех через дверь на кухню. Невероятно быстро Хайден обошел меня, развернул за талию и повернул к себе. Я стряхнула его руку с себя.

— Я сама могу помыться, спасибо.

— Что это с ней? — спросил он, следуя за мной на кухню.

— Обезболивающие, — рассмеялся Курт. — Она определенно не счастливый наркоман.

Я резко развернулась, указывая на него здоровой рукой.

— Я не счастлива, потому что за мной кто-то охотится! В моем шкафчике страшные и мерзкие вещи! — я сделала шаг в сторону, показывая на испорченную толстовку. — И я могу сама помыться. Мне не нужна ее помощь. Я хочу, чтобы моя мама помогала мне.

Взгляд Хайдена смягчился, когда он поймал меня за запястья.

— Эмбер, ты этого не хочешь, — он убрал мои руки с края толстовки. — Позволь мне увести тебя наверх.

Я смотрела в его глубокие карие глаза. Они были так прекрасны, так искренни. У меня ушло время, чтобы вспомнить, за что я на него злилась. Я отошла от него.

— Я видела тебя, — прошептала я.

Его брови взлетели вверх, когда он прошептал мне в ответ:

— Видела что?

— С ней, — я опустила взгляд, тяжело вздохнув. Внезапно вся моя злость исчезла. Вся дерзость испарилась. Я просто захотела присесть. А может, принять ванную. Сначала все же присесть.

Смущение пропало с его лица.

— Эмбер, это не то, что ты…

— Я хочу увидеть маму, — я отвернулась от него, понимая, что мы не одни.

Близнецы стояли в проходе вместе с оживленным Гейбом. Все они смотрели на меня.

— Что? — простонала я.

Губы Гейба сжались.

— На твоей левой щеке кровь.

Я рассеянно подняла чистый рукав и стерла ее со своего лица.

Хайден поймал мою руку, опуская ее.

— Все нормально. Гейб, где Лиз?

— Она с Оливией, — Гейб сложил руки на груди. — Оливия хотела, чтобы Лиз осталась с ней, пока она не уснет, или типа того.

Мои плечи опустились. Оливия не просила об этом меня с того момента, как мы сюда приехали.

— Так… что случилось? — тихо спросила Фиби.

— Она думает, что я режу кроликов, — Курт взял стул и уселся на него. Я нахмурилась, когда он вытянул ноги. Он подмигнул мне в ответ. — Она думает, что я поехавший психопат.

Глаза Фиби расширились.

— Курт, — мягко предупредил Хайден.

— Ты и есть, психопат, — сказала я.

— Эмбер, что я сказал тебе в машине? — Кромвел достал воду из холодильника. — У тебя был ужасный вечер…

— Вы не можете рассказывать мне, что эти вещи не связаны! — Я попятилась, ударяясь спиной о стол. — Хотите, чтобы я поверила, что это все совпадения?

Фиби скрестила руки, строго глядя на меня.

— Ох, черт…

— Что? — спросил ее близнец, нахмурившись. А потом его глаза расширились. — Что ты сделала?

Эти слова были, как бомба для всех в комнате, наверное, потому что Паркер редко говорил. Я уже и забыла, насколько мягкий и мелодичный у него голос.

Фиби прижала руки к лицу. Свет красиво падал на ее фиолетовый лак для ногтей.

— Я знаю, — прошипела она. — Я облажалась. Думаешь, я этого не знаю?

— Что происходит? — требовательно спросил Кромвел.

Паркер покачал головой.

— Скажи им или это сделаю я.

Я прислонилась к прилавку, а Хайден сделал шаг вперед. В его взгляде, обращенном к Фиби, было сострадание. Мне сразу же показалось, что надо снова присесть.

— Фиби? Ты можешь рассказать нам, — Хайден взял ее за руку. — Что ты сделала?

Я зажмурилась. Она была ему небезразлична. Это было так очевидно, что все в комнате чувствовали это. Как я это упустила? Я, наверное, была мазохисткой, потому что снова открыла глаза, чтобы увидеть, как Хайден прижимает ее к груди. Значила ли я что-то для Хайдена? Или просто Фиби была более сломленной, чем я?

А потом Фиби начала плакать.

— Мне жаль. Правда, — ее голос был приглушен из-за того, что она вжималась в его грудь. — Я просто не могла это выносить.

Кромвел обошел стол и, подойдя ближе, положил руку Фиби на спину. Его глаза встретились с Хайденом, пока он говорил.

— Не могла вынести что, Фиби?

— Ее, — сказала она. — Ее эмоции переполняли это место, и они были темными. Они засасывали меня! — она оторвалась от Хайдена и повернулась к Кромвелу. — Ты привез ее сюда, не спросив никого из нас! Не думая, как это повлияет на нас!

Я почувствовала, как желудок скрутило, и тут же Курт подошел ко мне и усадил меня на стул.

— Кажется, ты сейчас упадешь в обморок.

Фиби прижала ладони к щекам.

— Я просто хотела, чтобы она уехала, чтобы все вернулось к норме. Чтобы я могла приходить домой и не просить Хайдена заглушать все это!

— Почему ты ничего не сказала? — спросил Кромвел. — Мы бы поработали над твоим блоком.

Она рассмеялась и внезапно успокоилась, лишь ее мокрые ресницы говорили о том, что она недавно плакала.

— Это была я. Я делала это.

Комната немного покачнулась, когда я посмотрела на нее.

Хайден сделал шаг назад. На его челюсти задергалась мышца.

— Делала что?

— Это я подкладывала разное в ее шкафчик, — сказала она. Курт чертыхнулся, но никто не обратил на это внимания. — Я просто хотела, чтобы она уехала. И я думала, что это ее достаточно напугает, чтобы заставить убраться отсюда.

Я вскочила со стула, прежде чем сама это осознала.

— Я ничего тебе не сделала!

Хайден очень быстро встал между нами. Кромвел просто выглядел шокированным, а глаза Гейба расширились, как блюдца.

— Ты приехала сюда! — закричала Фиби.

Во мне клокотала злость.

— Ты убила кролика! И сунула его мне в шкафчик! Что с тобой не так?

— Кролик уже был мертв. Я не чудовище.

— Правда? Совсем нет? — я хотела обойти Хайдена, но он блокировал меня. — Ты сделала все остальное! Откуда ты знала, как выглядела машина?

Теперь она смотрела на Хайдена, ее нижняя губа тряслась.

— Я видела фотографии аварии у Джонатана.

Я хотела сделать ей больно.

— Фиби, — мягко сказал Хайден. В его голосе не особо слышалось разочарование. — Ты должна была сказать, что это настолько беспокоит тебя. Я мог сделать что-то еще.

Она рассмеялась.

— Например? Ты не можешь все время осушать мой дар.

Часть меня понимала, насколько мои смешанные эмоции влияли на нее. Черт, они и меня разрывали на части.

Но все равно…

— Я не хочу, чтобы она находилась рядом с моей сестрой, — мой голос дрожал. — Даже близко к ней подходила.

Рот Фиби открылся.

— Я бы не причинила вреда твоей сестре!

— Ты сумасшедшая!

Она снова начала плакать.

Кромвел взял Фиби за руку.

— Нам нужно поговорить наедине, — сказал он ей. — Паркер, пожалуйста, пойдем с нами, — он повернулся ко мне с отсутствующим выражением на лице. — Тебе стоит отдохнуть.

Слезы обожгли мои глаза, когда я все поняла. Фиби так сильно ненавидела меня… это ужасное ощущение покрыло меня вместо кожи. Все трое покинули комнату, Курт последовал за ними.

Гейб тоже попятился с кухни, подняв руки.

— Вау. Это новый уровень семейной драмы, — сказал он и ушел.

Я лишь смотрела ему в след. Меня накрыло оцепенение.

Все это время это была Фиби.

— Эмбер?

Я медленно подняла взгляд на Хайдена.

— Ты мне не верил.

Он открыл было рот, но тут же закрыл его.

Я рассмеялась, но как-то истерично.

— Что Кромвел с ней сделает?

— Я не знаю, — он пробежался рукой по волосам. — Я не думаю, что он отправит ее в Отдел, но я думаю, что они будут больше работать над ее блоком… от всего.

— Это не моя вина.

Его взгляд переместился на мое лицо.

— Я знаю.

— Твоя девушка ненормальная, ты в курсе?

Хайден нахмурился.

— Фиби не моя девушка.

— Ага, — я махнула рукой, слишком усталая, чтобы спорить с очевидным. — Я не могу поверить, что она… так сильно ненавидела меня, что так далеко зашла.

— У нее… проблемы, Эмбер. Ее дар очень сложен.

— А мой нет? Я не использую свой дар как оправдание, чтобы терроризировать людей, — я почувствовала, как кровь отлила от лица. — То, что я здесь, настолько плохо? Что я подтолкнула кого-то на такие вещи? Я настолько ужасна? — голос дрогнул, и я захлебнулась рыданием. — Я не могу ничего с собой поделать.

— Эмбер, — Хайден потянулся ко мне, но я его остановила. — Ничего из этого не твоя вина. И ты не плохой человек.

Я сделала вдох, но он застрял в моем горле.

— Но ты не хочешь находиться рядом со мной больше, и никто… — я закусила губу, чтобы сдержать всхлип. — Никто не хочет, чтобы я была здесь.

— Это неправда.

Все мои чувства снова начали закипать. Я сильнее сжала губы, но они все еще дрожали.

— Мне жаль, — сказал Хайден. — Я не хотел верить, что это кто-то из моей семьи. Я должен был поверить тебе, — он снова пробежался руками по волосам и сцепил руки за шеей. — Когда я увидел тебя сегодня и увидел, что ты истекаешь кровью. Боже, это напугало меня. Эм, мне это совсем не понравилось.

Какая именно часть ему не понравилась: наша ссора или та, где на меня попытались поохотиться в лесу, а может, та, где мы оба хотели того, что не могли получить? Не знаю, откуда последняя часть взялась. Большая часть моей злобы прошла.

— Мне тоже это не понравилось.

— Так зачем мы делаем это? — спросил меня Хайден, делая шаг вперед. Нас разделял меньше чем фут, и он потянулся ко мне, на сей раз я не противилась. Его рука коснулась моей невредимой руки. Я подумала, что он притянет меня к себе, как тогда, в моей комнате, и внутри у меня все затрепетало.

— Эм, я не хочу…

— Гейб сказал, что я должна помочь Эмбер, — раздался в дверях голос Лиз. — Или ты ей поможешь?

Я надеялась, что он скажет, что поможет сам. Так, мы могли бы провести больше времени вместе и продолжить с того места, на котором остановились. Я бы извинилась за обвинения в адрес его семьи, никто не знал, что это делала Фиби, а он извинился бы, что не верил мне, и сказал бы, что все будет хорошо.

Хайден отпустил мою руку. На секунду его темные глаза задержались на мне, а потом он отвернулся.

— Нет.

Сердце упало в район желудка. Он даже не обернулся, что, наверное, было хорошо, потому что разочарование, которое я испытала, было написано на моем лице.

Глава 23

Я провела весь следующий день в своей комнате, пытаясь рисовать, но не могла ничего изобразить на бумаге.

Все, что я рисовала, было унылым и скучным. К обеду весь пол был усыпан комками бумаги.

Мистер Кромвел настаивал на семейных ужинах. Они всегда были неловкими, но сегодня, учитывая все то, что произошло, были побиты все рекорды. Напряжение плотным облаком зависло над столом.

— Фу, — Оливия сгребла вилкой горошек к краю своей тарелки.

Я вздохнула и подумала, есть ли шанс, что меня отпустят из-за стола, если я начну кидаться едой. Оливия была не в курсе вчерашних событий, это было единственное решение Кромвела, с которым я была согласна. Мой свитер скрывал повязку на моей руке.

— Горошек мерзкий, — сказал Гейб.

— Габриель, — предупреждающе сказала Лиз. — Горошек — это не мерзко, Оливия. Он помогает тебе расти, чтобы стать…

Я перестала ее слушать в этот момент и попробовала бросить, как мне казалось, безразличный взгляд на сидящих за столом. Вот только Хайден сидел, глядя прямо на меня, ссутулившись на стуле и сжав челюсть. Он даже не притронулся к своей еде. Отведя взгляд, я, сама того не желая, натолкнулась на Фиби. Ее руки сжимали край стола. Я не могла поверить, что она все еще сидела здесь, за ужином, после всего, что сделала. Глупо, конечно, но часть меня сочувствовала ей и надеялась, что ей кто-нибудь сможет помочь.

Паркер, как всегда, закопался носом в книгу. Он не оторвал взгляд, даже когда Оливия опрокинула свой стакан молока, когда я попросила ее не выбрасывать горошек с тарелки.

Я съехала на стуле еще ниже. Ужин не мог стать хуже.

— Горошек! — Оливия положила ложку Гейбу. А он в ответ положил ей на тарелку бисквит. Она откусила кусок и захихикала, и у нее изо рта посыпались крошки.

Кромвел втянул Хайдена в разговор о футбольных командах, которые будут играть на День благодарения, пока Оливия и Гейб продолжали играть с едой.

— Мы можем сделать так же, как в прошлом году? — Фиби спросила Хайдена. — Мы могли бы уехать в среду днем и остаться.

Я напрягла слух. Они говорили о параде на День благодарения в городе, о большом событии. Неужели Кромвел разрешит ей пойти после всего, что она сделала?

Хайден оторвал свои глаза от тарелки.

— Я не знаю. Я как-то не настроен идти туда в этом году.

— Да ладно. Это будет весело, — настаивала она. — Я была бы рада вырваться.

Я пыталась вести себя так, словно не слушала, но в тот момент, когда я подняла глаза, мы с Хайденом встретились взглядами. Он отвернулся первым.

Наконец, Кромвел услышал то, что предлагала Фиби.

— Я не думаю, что в этом году это будет возможно, Фиби.

Фиби открыла рот, но так и захлопнула его. Ее взгляд, полный обвинения, остановился на мне, словно из-за меня она попала в неприятности.

Я хотела бросить в нее своим горошком.

Мой желудок скрутило, пока я гоняла кусок мяса по своей тарелке, больше сидеть здесь я не могла.

В моей груди росло напряжение. Я встала из-за стола и, не глядя ни на кого, пошла в коридор. Меня никто не остановил. Думаю, напряжение за столом уменьшилось. Было похоже на то, что я делала всякие сумасшедшие вещи, а не Фиби. Я не могла этого понять.

Я сделала глубокий вдох и медленно выдохнула, остановившись около одной из гостиных, в которой не горел свет. Неважно, сколько раз я дышала, стены все еще надвигались на меня. Шли минуты. Я просто стояла на месте, глядя в никуда.

— Ты в порядке? — просил меня Хайден. — Рука болит?

Я закрыла глаза.

— Нет, рука в порядке.

— Ты ничего не съела.

Резкий ответ застыл у меня на губах, когда я посмотрела на него. Он стоял так близко, что я чувствовала аромат его лосьона после бритья.

— Ты тоже.

Хайден сунул руки в карман джинсов.

— Что ты делаешь?

— Ничего. А ты?

— Ничего, — он кивнул, потом достал руки из карманов и пробежался одной из них по волосам.

— Эм?

— Да?

Мгновение прошло в молчании, а потом он покачал головой. На его лице появилось напряженное выражение.

— Ничего, поговорим позже.

А потом он ушел, а я осталась на месте, желая разрыдаться.

— Тебе нужно держаться от него подальше.

Я развернулась. Курт стоял, прислонившись к стене; пряди длинных светлых волос почти полностью закрывали его глаза. Я не знала, сколько он там простоял. Очевидно, достаточно долго.

— Ты следишь за мной?

— Я не тот, кто преследует тебя, и думаю, ты это знаешь, — Курт оторвался от стены. — Тебе надо оставить Хайдена в покое. Ты ему не подходишь.

Мои руки сжались в кулаки.

— Я не пристаю к Хайдену.

— Он теряет концентрацию, когда он рядом с тобой.

Я нахмурилась и почесала зудящую кожу вокруг швов.

— Мне так не кажется.

Курт слегка наклонил голову.

— Ты столкнулась с большой несправедливостью в этой жизни. Я это вижу. Все видят, — он сделал шаг вперед, сложив руки за спиной. — Но и Хайден тоже, Гейб и близнецы. Как и я. Разница в том, что мы научились видеть что-то, кроме этого. А ты нет.

Я открыла было рот, но он меня оборвал.

— То, что сделала Фиби, было неправильно, но разве ты можешь винить ее за то, что она хотела твоего отъезда? Твои чувства должны ее душить. И твое присутствие влияет на Хайдена с того самого раза, как он впервые тебя увидел. Если бы тебя кто-то заботил, например, сестра, ты бы уехала отсюда. Оставила бы сестру, чтобы у нее был шанс на реальную жизнь, и оставила Хайдена, прежде чем он сделает что-то, о чем мы все будем жалеть.

Его слова задели меня за живое. Ярость искрилась во мне, набирая обороты.

— И думаю, что для тебя так тоже будет лучше. Ты не доверяешь нам, — Курт улыбнулся. — Мы не доверяем тебе.

— И куда же я пойду? — спросила я его. — Жить на улицу, чтобы не быть вашей проблемой?

Если он и удивился, то виду не подал.

— Мне все равно, куда ты пойдешь. Деньги не будут проблемой. Сколько тебе нужно?

— Ты серьезно? — не мог он говорить серьезно, но выражение его лица говорило об обратном. — Знаешь что? Мне все равно, что ты думаешь и чего хочешь. Единственный вариант, при котором я уйду отсюда без Оливии, если вы силой заставите меня. И хотела бы я на это посмотреть.

Теперь уже Курт открыл рот и тут же его закрыл. Я получила удовольствие от того, что поставила его в тупик. Я развернулась на каблуках и оставила его стоять в коридоре.

* * *

Моя мимолетная стычка с Куртом вдохнула в меня силы. Вместо того, чтобы прятаться в своей комнате и рисовать или заставлять Оливию себя развлекать, я начала самостоятельно тренироваться на растениях. Каждую ночь я шла вниз, когда в доме становилось тихо, и тихонько несла растение к себе в комнату. С раненной рукой я могла унести лишь одно за раз. В моей комнате был целый сад мертвых растений как болезненное напоминание о том, что я все еще не могла понять, как контролировать свое прикосновение.

Если его вообще возможно контролировать.

Вечером перед Днем благодарения я сидела на полу и смотрела на очередное растение перед собой. В углах стояли шесть горшков с моими прошлыми жертвами. А я все смотрела на новое, живое, а потом закрыла глаза и попыталась очистить голову. Хайден сказал, что должна быть одна мысль, которая запускала его. Он пытался задействовать Паркера, чтобы найти эту мысль, но все стало лишь хуже после этого.

Паркер, вернее то, что он сказал мне.

Я почесала нос и задержала дыхание. Что он сказал? Что-то о том, как мы все справляемся со своими дарами — все, кроме Гейба. Но это не имело отношения к Гейбу, потому что ему не нужно было справляться.

Как и мне, так ведь? Я не справлялась, потому что всегда верила в то, что я ничего не могу с этим поделать.

Я не могла справиться с тем, что я делала.

Как тогда, когда Дастин коснулся меня на парковке у магазина. Я не могла ничего поделать с тем, что произошло. Я не контролировала это. Это не было…

Я распахнула глаза и выдохнула. Вот оно, то самое, то, что сказал Паркер. Я убедила себя, что не могу это контролировать, чтобы мне не пришлось иметь с этим дело и нести ответственность.

И, черт возьми, может, Курт был прав, ну типа того. Я тонула в жалости к себе два долгих года. Если бы самоуничижение было формой искусства, я бы галерею открыла.

Я положила руки на прохладную керамику горшка. Может ли это быть причиной? Был ли секрет контроля над моими смертельными пальцами в том, чтобы верить, что я их контролирую? Принятие ответственности за них, за свой дар?

Нет у меня нет дара. У Оливии есть. У Хайдена есть. У меня нет…

— Я делаю это, — громко сказала я. — Делаю прямо сейчас.

Как насчет моего озарения по поводу «Над пропастью во ржи»? Я решила, что не хочу быть, как эти статуи в музее, но я была такой. Мои мысли работали также. Как и мои действия. Я пробовала все, кроме веры в то, что я не ошибка природы.

И дело было не в том, что у меня не было души. Были, конечно, минуты, когда я и правда задумывалась о том, что произошло, когда я умерла, и о том, что я чувствовала после, но я точно не хотела никому вредить. То, что произошло с Дастином — случайность. Я не хотела причинить ему боль. Я никому этого не желала, не на самом деле. Были иногда моменты, в которые меня развлекала эта идея, глубоко внутри, но я никогда не хотела, чтобы люди меня боялись.

Тут было нечто большее.

Я не верила в то, что я одаренная, но может я была не права. Может, мой дар работал отлично от других, его нужно было активировать, чтобы он заработал. И активировала его моя смерть. Кто знает, может я вернулась бы даже без помощи Оливии. Смерть могла быть частью какого-то плана или что-то в этом роде.

— Так, теперь я похожа на сумасшедшую, — пробормотала я, пробегаясь пальцами по горшку. — Словно я снимаюсь в дешевом фантастическом фильме, но в этом что-то есть. Кажется.

Я придвинула горшок поближе. Я уже успела переодеться в шорты и майку с длинным рукавом. Они были достаточно тонкими для сна, если я вообще соберусь спать. Уже было ближе к утру.

Все остальные заснули много часов назад.

А мой мозг снова закипал.

Я скорчила цветку рожицу и сунула руки в плотную почву. Она была еще влажная: Лиз хорошо ухаживала за здешними цветами. Я уже начала думать, что другой ее дар — озеленение, потому что все растения были прекрасны.

До тех пор, пока я их не убивала.

— Так, у меня есть дар. Дар, а не проклятие, и этот дар — пальцы смерти, да? — спросила я сама себя, чувствуя себя глупо, потому что ждала ответа. — Подумай, как круто будет это контролировать.

На этом я остановилась. Мысли об этом могли завести меня далеко.

Прикосновения, соединенные руки, поцелуи… Хайден.

Это не особо помогло сконцентрироваться.

Я часами фокусировалась на том, что у меня есть дар, прежде чем смогла сама себя в этом убедить. И лишь тогда я достала испачканные грязью пальцы из горшка и сделала глубокий вдох.

Сейчас или никогда. Я сосредоточилась на цветке. Он был темно зеленым, а стебель был больше похож на змеиную кожу. Он стал моим любимым, потому что выглядел довольно странным.

Я еще раз вздохнула и сказала своим самым убедительным тоном.

— У меня есть дар.

Я медленно провела пальцами по стеблю, а потом убрала руку и стала ждать.

Прошло пару секунд, а потом минута. Потом пять, и, черт возьми, ничего не произошло.

Я начала вставать, но ноги меня подвели.

— Нет, — прошептала я, вцепившись в горшок так, что свезла кожу.

Мое сердце ускорило бег, а в ушах зазвенело. Это могло быть случайностью. Есть лишь один способ проверить.

Я должна коснуться его снова.

Чтобы успокоиться у меня ушло несколько минут, но, когда сердце забилось спокойнее, я снова потянулась к цветку. Он двигался под моими пальцами. Но не умер. Даже через десять минут и через двадцать.

Через двадцать пять минут я начала плакать. Мои щеки намокли, и, если это был не дождь в помещении, то это были мои слезы.

Мне нужно было поделиться этим с кем-то.

Вскочив на ноги, я побежала к двери. От своего восторга я совсем забыла, что заперла ее. Мои пальцы так сильно дрожали, что я не сразу смогла открыть замок, но, когда, наконец, получилось, я понеслась по коридору с надеждой, что Хайден не запер свою дверь.

Его комната была через три спальни от моей, и я уже тормозила около его двери. А что если ему будет все равно? Меня это убьет. Я повернула ручку и толкнула дверь. Когда она открылась, я вздохнула с облегчением и позволила своим глазам привыкнуть к темноте.

Я едва могла рассмотреть его, лежавшего поперек кровати, но он точно был там. Вспоминая его реакцию в последний раз, когда я его внезапно будила, я поборола желание резко броситься к нему. Пройдясь вдоль стены, я нащупала выключатель и включила свет. Яркий свет озарил комнату. Хайдена это не разбудило, а вот дыхание у меня от это сперло. Я стояла на месте и не могла оторвать от него глаз.

Одеяло обернулось вокруг его бедер, одна мускулистая рука была закинута за голову, и он был обнажен. Ладно, как минимум сверху обнажен.

Заканчивай, приказала я сама себе.

— Хайден? Проснись, — я подошла поближе и заговорила громче. — Хайден! Проснись.

Он закрыл рукой лицо, а потом потер глаза и несколько раз моргнул. Медленно поднявшись на локтях, он прищурился, глядя на меня.

— Хорошо, — я сглотнула и постаралась улыбнуться. — Ты проснулся.

Хайден нахмурился.

— Ты должен встать! Мне нужно, чтобы ты… — он откинул одеяло, подтверждая, что спал он не полностью обнаженным. На нем были фланелевые пижамные штаны.

— Что случилось? — он встал на ноги. — Ты в порядке?

— Я… — я могла только пялиться. Воспоминания о том, как он выглядел без рубашки, ни капельки не поблекли в моей голове. Но небольшие детали я все же упустила, например, косые мышцы его живота.

— Эмбер, ты в порядке?

— Ага, — я закрыла глаза и отвернулась. — Мне нужно показать тебе кое-что.

— Показать мне кое-что? Эмбер, еще даже не утро. Это может подождать?

Отсутствие у него интереса меня задело, но я настояла.

— Нет. Просто пошли. Потом сможешь вернуться в постель. Ладно?

Хайден что-то пробормотал себе под нос, но рубашку с пола все же поднял и натянул через голову. Он молча пошел за мной к моей комнате. Я закрыла за нами дверь и повела его к кровати.

— Ты хотела мне показать пол своей спальни?

Я медленно выдохнула.

— Нет. Я хотела показать тебе это, — я села и взяла на руки растение, не глядя на него. — Готов?

— Да, — тихо сказал он, сидя на краю кровати. — Эмбер, почему у тебя тут столько мертвых…

Понимание появилось на его лице, и в этот момент он выглядел грустным, разочарованным. Это было не то, чего я ожидала.

— Хайден?

— Я не занимался с тобой, — сказал он.

— Я знаю, но…

— А ты продолжала.

— Ну не все время.

— Эм, прости. Я позволил своим проблемам, своим смешанным чувствам встать на пути.

Я смотрела на него, а мое нетерпение росло.

— Хайден, все в порядке. Все прощено, но ты можешь просто посмотреть…

— Не в порядке, — он положил сцепленные руки на колени. — Ты все это время была одна и почему? Потому что… ладно, не важно.

— Хайден, — я протянула руку и достала до той части его тела, что была ко мне ближе, до щиколотки.

Он напрягся, но не двинулся, хотя мне показалось, что его тело было теплее нормы.

— Не твоя забота, помогать мне. Я не твой научный проект. И ты не должен мне ничего объяснять.

— Эм, я не думаю о тебе, как об эксперименте. Я совсем не думаю так о тебе.

Я задумалась над тем, что он думает обо мне.

— Ладно, хорошо. Но ты можешь просто секунду посмотреть? Я хочу тебе что-то показать.

Хайден кивнул.

Я отпустила его ногу и закрыла глаза. Сосредоточиться, находясь с ним в одной комнате, было сложнее, чем я думала. Когда я почувствовала, что уверена, что все контролирую, я взялась за тонкую веточку и пробежалась по ней пальцами.

Хайден резко выдохнул, и это заставило меня открыть глаза. Растение со змеиной кожей было целым и невредимым.

— Эм, — он опустился рядом со мной на колени, его глаза были расширены. — Ты это видела?

Я усмехнулась.

— Да.

— Как… как ты это сделала?

— Я практиковалась, но у меня не получалось до сегодняшнего вечера.

— Ладно, — он взял горшок и отставил его в сторону. — Прикоснись ко мне.

— Что? Я не думаю, что это следующий логичный шаг, Хайден. Я не убила растение в первый раз. Дай мне насладиться победой, хоть немного.

Он улыбнулся и моментально меня ослепил. Казалось, прошли годы с тех пор, как я видела его настоящую улыбку, ту, что демонстрировала его ямочки.

— Что ты сделала иначе на сей раз?

Жар прилил к моим щекам.

— На самом деле, все было связано с тем, что Паркер сказал. Что я заставила себя поверить… в отсутствие души и что я не хотела принимать ответственность и контролировать, но тут нечто большее.

Хайден подвинулся поближе.

— Что?

Я сглотнула.

— Я сказала себе. Что у меня есть дар… я не проклята, понимаешь?

— Я знаю, я всегда знал это. Наверное, тебе просто надо было в это поверить.

Я посмотрела туда, где лежали его руки. Из всех вопросов о том, что меня беспокоило, я, конечно же, задала самый глупый.

— Почему мы злились друг на друга?

— Злился на тебя? — Хайден откинулся назад. На счет три он начал говорить. — Я не злился на тебя, Эм.

Теперь отступать было поздно. Я наверняка об этом пожалею.

— Но ты не говорил со мной толком и… мы не проводили время вместе. С той ночи в хижине, когда я сказала тебе, что мои родители знали о даре Оливии… и я думала, что после того, что ты сказал мне, когда я тебя разбудила… ну, не знаю, что я там думала.

Он сделал вдох и медленно выдохнул.

— Это было трудно. Я не хотел верить, что кто-то, кого я знаю, стоит за всеми этими вещами в шкафчике, и ты была права — дело не только в этом. Мне просто было нужно, необходимо все обдумать.

Я встала на ноги и вытерла ладони о шорты. Его взгляд тут же остановился на мне. И тут я поняла, что он никогда не видел моих ног в таком виде. Ничего не говоря, он встал.

— Что такое?

Казалось, что он готов сбежать, снова закрыться от меня. Глядя на борьбу эмоций на его лице, у меня случился прилив храбрости.

— Я не злюсь, что ты не поверил мне, когда я сказала, что это кто-то из твоей семьи делает все это. Ладно, я злилась, но уже не злюсь. Все прошло.

— Я должен был тебе поверить. Улики указывали на одного из них. Я не должен сомневаться в тебе.

Но у него была причина сомневаться во мне. Они были семьей, и Фиби была важна для него. Если перевернуть ситуацию, мне тоже было тяжело принять то, что было прямо перед моим носом.

— Мы можем просто оставить это в прошлом?

Хайден внимательно смотрел на меня, глаза его были темнее ночи.

От волнения мои руки просто повисли по бокам.

— Я больше тебе не нравлюсь?

— Нет, — быстро проговорил он. — То есть, конечно, нравишься.

— Тогда мы можем быть друзьями?

Хайден поднял руку и положил ее на грудь, прямо над сердцем.

— Эм, мне сложно быть твоим другом.

Желудок так и провалился вниз. Не самое приятное ощущение. Я подумала о том, как мое присутствие действовало на Фиби, и моргнула. Что там сказал Курт? Я влияла и на Хайдена тоже.

— Я… ну, вау. Я не знаю, как мне на это ответить.

— Я не имел в виду то, что ты поняла, — он осмотрел комнату и тяжело вздохнул. — Слушай, я неправильно это объясняю. Ты не устала?

Я покачала головой в ответ.

— А ты?

Его темные глаза вернулись к моему лицо, я ничего не могла в них прочесть.

— Я окончательно проснулся.

В тот же момент я призналась самой себе, что не понимаю, к чему ведет этот разговор.

— Ну, ты можешь остаться, если хочешь.

Он молча посмотрел на меня, а потом пошел к балконным дверям. Я, как завороженная, смотрела, как он задергивал шторы. На его лице появилась едва заметная улыбка, когда он прошел к двери спальни и запер ее.

— Я сомневаюсь, что кто-то потревожит тебя, но лучше сделать, чем потом жалеть, — он указал на кровать. Легкий румянец появился на его скулах. — Ты первая?

Я торопливо подошла к кровати и легла на самый край с правой стороны, ощутив нервозность. Мне казалось, что глаза мои были величиной с блюдца, пока я наблюдала, как он возвращается к кровати.

— Хочешь еще потренироваться на растении?

Хайден обошел кровать и сел на мою сторону.

— Нет.

— Ох, — я закусила губу, пытаясь придумать тему для разговора. Но мозг внезапно опустел.

— Есть несколько вещей, которые я хочу прояснить, — его глаза встретились с моими и не отпускали меня. — Мы с Фиби не встречаемся. На самом деле, между нами никогда не было никакой романтики.

Глупейшая радость расцвела у меня в груди, но я постаралась успокоить ее.

— Но я видела, как она на тебя смотрит. И в ту ночь, со стрелой… я видела вас двоих в гостиной.

— Фиби может и… была заинтересована во мне когда-то, но она знает, что я не свободен, — он наклонился ко мне, поставив одну руку на кровать, на уровне моего бедра. Мы были так близки, что я ощущала жар, исходивший от него.

Он переместился еще ближе, поднял прядь волос с моего плеча и накрутил ее на палец. Я замерла.

— И ты неправильно поняла то, что видела. Ее дар… ну, ты знаешь, что он давит на нее. Я осушал его немного, чтобы она не чувствовала всего вокруг. Я годами так делал.

— Но вы были так близки…

— Да, но это было не то, о чем ты подумала, — на его губах появилась однобокая ухмылка. — Я не с ней хочу быть близок.

Я втянула воздух. От смущения я прижала руки к его животу. Я хотела его… чтобы он касался меня как тогда, в хижине, но он сказал, что ему было тяжело даже дружить со мной. Как это могло облегчить наши отношения? Но я не могла и не хотела его останавливать. Теплое дыхание Хайдена танцевало на моей щеке, а его глаза стали бездонными. Я подумала, что могу потеряться в них навсегда, если захочу.

— И мне тяжело быть просто другом для тебя, когда я хочу большего. Видеть тебя каждый день, касаться тебя… — он остановился и о чем-то задумался.

— О чем ты думаешь? — едва выдохнула я.

— Ну, — он растягивал слова. — У меня по-настоящему сумасшедшая мысль сейчас.

— Какая? — я переместила свои губы ближе к его. Я не уверена, что сделала это умышленно.

— Думаю о том, чтобы поцеловать тебя, — сказал он, — прикоснуться к тебе. Это все, о чем я могу думать. Вот, почему мне так сложно быть рядом с тобой.

Сердце чуть не выпрыгнуло из моей груди. Напряжение между нами достигло небывалых высот.

Я сама удивилась от того, что еще могла говорить.

— Это и правда сумасшествие.

— Ага, — он отпустил мои волосы. — Полное сумасшествие.

— Тебе следует подумать, о чем-то другом, — посоветовала я, хотя сама передвинула свою руку, чтобы накрыть его сердце.

Хайден положил руку мне на спину. И от этого прикосновения вся логика в моей голове улетучилась.

— А о чем думаешь ты?

Он был близко, так близко. Аромат мыла и пряностей заполнил все мои чувства. Я позволила свои глазам закрыться.

— О том, чтобы поцеловать тебя, — призналась я тихим голосом.

— Лучше бы ты этого не говорила, — ответил он, слишком спокойно.

— Знаю, но ты первый начал, — я глубоко вздохнула и открыла глаза. — Нам не стоит этого делать. Я не уверена, что могу.

— Ты не убила растение, Эмбер.

— Но это просто растение. Это другое. Я не могу… — и тут Хайден меня поцеловал.

Глава 24

Его губы слегка коснулись моих, словно он хотел лишь проверить, что произойдет. Я не смела двинуться.

Так как ничего не случилось, он подался вперед. Мягко и нежно, а затем настойчиво и жадно, углубляя поцелуй.

Мой мир разлетелся на куски.

Мелкая дрожь удовольствия и паники пронзила меня. Я должна была остановиться, но не могла оторваться, не могла сосредоточиться ни на чем, кроме восхитительного ощущения его губ поверх моих.

И, когда он опустил меня на спину, я совершенно растворилась в этом безумии. Любые воспоминания о поцелуях как ветром сдуло. Мое тело искрилось и пробуждалось к жизни, сердце грохотало. Кровь прилила ко всему телу сразу.

Сильная дрожь прокатилась по Хайдену, но он продолжал меня целовать. Его рука соскользнула с моего плеча на бедро. Я больше не думала ни о чем, просто делала то, что хотела. Моя рука переместилась с его груди на шею. Я притянула его ближе.

Не отрываясь от моих губ, он издал глубокий стон, больше похожий на рык, и перекатился. Через секунду, которая чуть не остановила мое сердце, все стратегически важные части наших тел соединились, и я лишилась остатков разума. Его руки легли мне на бедра, и я обхватила его ногами. Пульс грохотал в ушах, а кожа горела, но мне это даже нравилось.

Двадцать секунд непрерывных поцелуев и прикосновений, а может и больше.

А потом это началось.

Хайден оторвал свои губы от моих и вырвался из моих объятий. На его шее проступили вены, была видна пульсация сердцебиения.

— Хайден? — я жадно хватала воздух.

Он покачал головой и положил руки себе на колени.

— Мне нужна… минутка, ладно?

Я кивнула и обернула руки вокруг себя. Мое ядовитое прикосновение все же добралось до него. Растения — это одно, а вот с людьми все еще могла возникнуть проблема. А потом ко мне пришла другая мысль.

— Почему ты не осушил мое прикосновение?

Он расслабил руки.

— Я не хочу делать этого… снова.

— Черт возьми, Хайден. Я могла убить тебя! — я встала на колени напротив него. — Боже… прости меня. Я не должна была тебе этого позволять.

— Нет. Не извиняйся. Я не сожалею. Нам просто… надо быть осторожнее.

— Ты хочешь снова меня поцеловать? После этого?

— Да, я хочу снова это сделать. Это… все это прогресс, — он сделал паузу, на его лице появилась задорная улыбка. — Все получится. То есть, твоему прикосновению потребовалось время, чтобы вмешаться. И ты не убила растение.

— Ну, тогда я могла сосредоточиться.

Хайден мягко рассмеялся.

— Может, однажды ты сможешь не терять концентрацию.

Сосредоточиться на чем-то, помимо его поцелуев, во время этих самых поцелуев не казалось мне возможным.

— В любом случае, — сказал он, взяв меня за руки и прижав к своей груди, — с этого момента мы будем работать над этим.

Прежде, чем я смогла спросить, что он имел в виду, Хайден снова меня поцеловал. На сей раз он отрывался от меня каждые несколько секунд, заставляя мое дыхание сбиваться. Вскоре я поняла, что он засекает время поцелуев, отрываясь прежде, чем начинало действовать мое прикосновение. Он демонстрировал гораздо больше самоконтроля, чем я от него ожидала.

Хайден сел на кровати и притянул меня к себе на колени.

— Все получается.

Я обернула руки вокруг его шеи, стараясь не касаться его обнаженной кожи.

— М-м-м.

Он издал глубокий смешок и снова прижался ко мне губами. Он не останавливался до тех пор, пока не начиналась первая волна дрожи, и, Боже мой, это была сладкая пытка. Каждый раз, когда я была готова потерять голову, он отстранялся, дыша так же тяжело, как и я.

— Эм, знаешь, как долго я хотел быть настолько близок с тобой, целовать тебя? — его голос был низким и хриплым.

Я прижалась щекой к его груди, вдыхая его аромат.

— Также долго, как я?

— Дольше, — пробормотал он, зарываясь рукой в мои волосы и откидывая мою голову назад. — Для меня ты прекрасна.

— Прекрасна?

— Да, — сказал он абсолютно серьезно. — Твои губы, твои щеки, твои глаза… все в тебе прекрасно. Твоя сила, то, как ты заботишься о своей сестре… — он опустил глаза, и я задрожала. — Я восхищаюсь твоим контролем. Твоей силой воли. Всем. Я бы ничего в тебе не стал менять.

Казалось, мое сердце стало огромным, как надувной шар. Я прижалась к нему губами и потерялась в этом ощущении. Я не знаю, как долго это продолжалось, или скольких мест на моем теле касались его губы, прежде чем он отрывался от меня ненадолго и начинал все сначала. Я чувствовала возбуждение, саму жизнь и что-то гораздо сильнее того, чего никогда в жизни не испытывала.

Спустя какое-то время я лежала, укрытая простыней, а Хайден был рядом со мной, что было умно с его стороны; он обнимал меня, не касаясь. Сам он лежал поверх покрывала, перекинув через меня руку и ногу. Каждый раз, когда он гладил меня по волосам, я старалась придвинуться ближе.

— Эмбер?

Я откинула голову, чтобы заглянуть ему в глаза. Он выглядел невероятно серьезным.

— Что?

— Я, правда, сожалею, что не поверил тебе, — тихо сказал он, — больше я не усомнюсь в тебе.

— Все в порядке. Все в прошлом, — но, на самом деле, не все было в прошлом. Может, Фиби и творила все это с моим шкафчиком, но не она устроила аварию, с которой все началось. Но в данный момент, свернувшись в объятиях Хайдена, я не хотела думать об этом.

* * *

— Когда придет Санта? — Оливия задавала этот вопрос уже в сотый раз за последний час. Фиби оторвалась от своего журнала и по-настоящему улыбнулась.

Я зевнула.

— В конце парада, Оливия. Ты ведь знаешь. Так бывает каждый год.

Она провела свою куклу Барби туда, где я растянулась на полу.

— Я хочу увидеть Санту сейчас!

— Как и я, — я подняла куклу и отправила ее обратно к ней.

— Ты уже написала список для Санты? — спросил Гейб, вызвав у меня неподдельное удивление. — Ну, тот, в котором перечисляешь свои пожелания?

Оливия развернулась к Гейбу и пустилась в подробные описания всех игрушек, которые хотела бы получить, а я закрыла глаза и проигрывала в памяти прошлую ночь, снова и снова. Ничто не могло стереть улыбку с моего лица, как и остановить приятные мурашки по всему телу.

Прошлая ночь была прекрасной. Идеальной.

И, очевидно, ощущение счастья затуманило мое предвзятое отношение, потому что, когда Лиз попросила меня помочь ей с начинкой, я согласилась.

Мы стояли плечом к плечу около кухонной стойки. Я сожалела о том, что не убрала волосы, прежде чем запустить руки в смесь хлеба, яиц, масла и молока.

— Ты делала это раньше с мамой? — спросила Лиз через пару минут.

Я сжала массу пальцами, чувствуя, как яйцо перемешивается с другими ингредиентами.

— Да, но мы… мы делали это накануне вечером.

— И сразу набивали индейку, да?

Я кивнула.

— Я ела начинку, когда мама не видела, но в последний раз, когда мне было четырнадцать, она заметила меня. Сказала, что я заболею сальмонеллой или типа того.

Она мягко рассмеялась.

— Думаешь, надо больше лука? Хлеба?

— Наверное, — не то, чтобы я хорошо в этом разбиралась, но, думаю, она хотела, чтобы я ощутила свою вовлеченность.

Лиз потянулась к миске, стараясь не коснуться моих рук, и достала небольшой комочек начинки. Она подняла бровь, глядя на меня.

— Хочешь?

Я мгновение смотрела на нее, а потом подумала, да какого черта. Открыла рот, и она бросила мне небольшой шарик из массы для начинки.

Я пропустила первый, второй и третий. Но с четвертой попытки шарик попал прямо мне в рот, мы обе рассмеялись от того, что весь мой подбородок был заляпан начинкой.

— Знаешь, — сказала Лиз, добавляя в миске еще хлеба. — Думаю, твоя мама слышит тебя, когда ты говоришь с ней.

Я подняла глаза от миски.

— Откуда ты знаешь, что я говорю с ней?

Она улыбнулась, небольшие морщинки разошлись из уголков ее глаз.

— Я слышала тебя несколько раз. Я думаю, ты правильно поступаешь. Она все еще слышит.

— Ты правда так думаешь?

Лиз уверенно кивнула.

— Да, думаю.

— Думаешь что? — спросил Хайден, появляясь на кухне.

Я застыла рядом с Лиз, все разумные мысли вылетели у меня из головы. Мне не нужно было смотреть в зеркало, чтобы знать, что мои щеки стали ярко красными.

— Ничего, просто о моей пустой болтовне, — сказала Лиз, слегка улыбнувшись. — Мы делаем начинку. Хочешь помочь?

Хайден подошел к стойке, так близко, что я могла почувствовать его улыбку.

— Думаю, у вас и без меня все отлично получается.

Я бросила на него взгляд. На нем была простая черная футболка и джинсы, но выглядел он замечательно. Он прислонился ногой к моей ноге и хитро усмехнулся.

Внезапно тишину пронзил громкий визг:

— Санта! Санта!

Я вернулась к размешиванию начинки.

— Это Оливия.

Лиз рассмеялась.

— Я должна это увидеть. Думаешь, сможешь закончить с этим сама?

— Да, — я кивнула и сдула кудряшку со своего лица. Но она тут же упала на место.

Она торопливо вышла из комнаты, вытирая руки о фартук. Я проследила за ней глазами, осознавая, что она и правда заботится об Оливии.

— Как бы больно мне ни было это признавать, но она радует Оливию.

— А кто радует тебя? — спросил Хайден; двигаясь за моей спиной, он оставил дорожку из легких поцелуев на моем плече.

Дыхание у меня перехватило.

— Думаю… ты знаешь ответ на этот вопрос.

Хайден положил руки на мои бедра, прижимая меня к себе.

— Может, тебе стоит мне это продемонстрировать?

— Я делаю начинку, так что лучше тебе… — он поцеловал меня в шею, а потом за ухом.

— Ох…

Он рассмеялся и отстранился от меня, оставив одну руку на моей спине.

— Нужна помощь?

— Конечно.

— Хорошо, — Хайден убрал прядь волос мне за ухо.

Мы закончили с начинкой, смеясь и болтая обо всем на свете. Хайден очень часто отвлекался. Он останавливался на полуслове, целовал меня или убирал волосы от лица. Думаю, у нас ушло больше времени, чем обычно, на то, чтобы начинить индейку.

Я смывала остатки со своих рук, а Хайден сидел на столе рядом со мной, когда зашел его отец. Если кто и мог испортить мне настроение, так это Кромвел.

— Лиз сказала, что вы двое занимаетесь начинкой. Я ей не поверил.

— Почему это? У меня есть задатки шеф повара, — улыбнулся ему в ответ Хайден.

Я вытерла руки и развернулась к нему.

— Он помогал.

Кромвел поднял бровь.

— Ты даже яйцо сварить не можешь, сын, — он сделал паузу. — Или тост, без того, чтобы сжечь хлеб.

Я не смогла сдержаться и рассмеялась.

— Забавно.

Хайден нахмурился, посмотрев на меня.

— Я могу поджарить хлеб.

— Ты пытался вилкой достать хлеб из тостера всего пару лет назад.

— Ого. Вау, — я продолжила улыбаться Хайдену.

— Спасибо, папа, — Хайден спрыгнул со стола.

Кромвел с улыбкой подошел к духовке, и я была уверена, что он проверяет наличие начинки.

Хайден потянул меня за рукав и кивнул на дверь. Одними губами он произнес: «Выйдем».

Я кивнула, отвернувшись от него, когда Кромвел посмотрел на нас.

— Так чем вы двое собираетесь заниматься теперь, когда доказали, что умеете готовить?

Хайден пожал плечами.

— Думаю, я пойду вздремну.

— Поздно лег вчера? — невинным тоном спросил он.

Чтобы спрятать свой удивленный взгляд, я уставилась на пол, но Хайден оставался невозмутим.

— Ага, полночи смотрел телевизор.

— А ты что делаешь, Эмбер?

— А? — я резко подняла голову. — Ой. Теперь… думаю, пойду, порисую.

— Ну, у нас обед в три. Я ожидаю увидеть за столом вас обоих, — его взгляд переместился к Хайдену. Кромвел улыбнулся, но улыбка не коснулась его глаз. — Прежде, чем ты уйдешь, Хайден, я бы хотел поговорить с тобой минутку.

Я направилась к двери, в животе сворачивался ком от беспокойства. Пока я шла к своей спальне, я слышала, как Лиз и Оливия хихикали и передразнивали мужские голоса. Я натянула толстовку и пару перчаток, прежде чем взяла блокнот и карандаш.

Выбрав путь, который не вел мимо кухни, я проскользнула через входную дверь. Меня укололо чувство вины за то, что я не проводила время с Оливией. Раньше нас было только двое, и за последние два года в доме не пахло индейкой и не было слышно столько смеха.

Я убедила себя, что она была в порядке, пока ждала Хайдена на улице. Он появился спустя пять минут с широкой улыбкой на лице. Солнечные лучи пробились сквозь верхушки деревьев и озарили его ярким светом.

— Ты не замерз? — он даже свитер не накинул.

— Не-а, — Хайден протянул мне руку.

Я сунула блокнот подмышку и взяла его за руку.

— Куда мы идем? К хижине?

— Я думал о прогулке.

— Ладно, — я позволила ему вести меня по лесу. Сухие листья хрустели под нашими ногами. — Что хотел от тебя Кромвел?

— Хотел знать, какие у нас отношения, — он убрал ветку с нашего пути.

— Что? Он знает о… — я не могла сказать вслух о «прошлой ночи».

— Нет, — он послал мне ободряющую улыбку через плечо. — Думаю, он просто прощупывал почву. Я сказал ему, что мы готовили начинку.

— Он все еще не хочет, чтобы ты был рядом со мной, да? Он беспокоится, что ты пострадаешь.

Хайден отвел взгляд.

— Я не думаю, что он думает об этом сейчас.

Я удивленно подняла брови.

— Серьезно, я думаю, он знает, что ты мне нравишься, и этого ничто не изменит. Он принял это. Так что беспокоиться не о чем.

— Ты уверен? — я не поверила в это, ни капельки.

— Да, — он крепче сжал мою руку. — Давай не будем волноваться о нем сейчас, потому что попозже, после обеда, я и правда собираюсь вздремнуть.

— Дело в индейке, — сказала я ему.

— Она усыпляет, да?

Мы остановились, а я так и не поняла, насколько далеко мы зашли. Солнечный свет едва проникал сюда через густые ветки, хотя я и по нему не смогла бы сориентироваться. Хайден обнял меня руками за талию и притянул к себе. Я даже и не думала сопротивляться.

— Так почему ты захотел привести меня сюда? — спросила я.

Вместо ответа он решил мне показать, губами и руками. И вот, мы уже лежали на ковре из сухих листьев, проверяя, как далеко мы можем зайти. Задыхаясь и испытывая легкое головокружение, я лежала у него на груди, поглаживая кончиками пальцев его лицо.

— Сними перчатки, — потребовал он.

— Нет. Это уже перебор, — именно это мы поняли прошлой ночью. Если мы соприкасались слишком многими участками открытой кожи, то мой дар запускался.

Он откинул голову и вздохнул.

— Ну ладно, тогда попозже.

Я улыбнулась и поцеловала его в шею.

— Могу я просить тебя кое-что?

— Конечно, — он скользнул рукой мне под свитер и прижал руку поверх моей майки. — Что угодно.

— Что заставило тебя вчера понять, что ты справишься с…

— Мне нравится, когда ты краснеешь. Твои глаза становятся ярче.

Я закатила глаза.

— Замолчи.

Он хохотнул и подобрал прядь моих волос свободной рукой.

— Я понял, что не потеряю контроль. Не с тобой. Я… — Хайден сделал паузу и медленно улыбнулся. — Я просто не позволил бы себе причинить тебе вред.

Я могла поклясться, что было в этом что — то большее.

— И ты верил, что я не причиню тебе вреда?

— Я никогда не верил, что ты потеряешь контроль, Эм, — он потянулся и провел рукой по моим волосам. — Ты хорошая, лучше любого из нас.

Слезы закипели в моих глазах. Я отвела взгляд, не желая показывать ему, насколько повлияли на меня его слова.

— Эй, ты в порядке?

— Да, — сказала я, закусив нижнюю губу. — Просто… это было очень приятно.

Его рука спустилась с моих волос на мою ладонь.

— Ответишь мне на вопрос? — когда я кивнула, он продолжил. — Что ты рисуешь? Я могу посмотреть?

Я скатилась с него и хотела схватить свой блокнот, но Хайден оказался гораздо быстрее.

— Хайден, даже не смей! — он вертел блокнот в своих изящных пальцах, в тех самых, что я рисовала. Ох, Боже. — Не открывай его!

Он посмотрел на меня и усмехнулся.

— Что в нем, Эм?

— Просто разные рисунки, слушай, никто никогда не видел моих набросков.

— Никто? Тогда для меня будет честью, если ты мне позволишь посмотреть.

Я застонала пробежала пальцами по волосам.

— У меня плохо получается. Они, правда, не очень. Тебе не захочется их смотреть.

— Твои щеки снова ярко-красные, — указал он, откидываясь на руки.

— Ага, тогда тебе точно не стоит их смотреть.

— Если тебя это, правда, беспокоит, я не стану смотреть, — он протянул мне блокнот.

Я уставилась на него. Один последний секрет, открыть его и что? Я смотрела ему в глаза, забирая блокнот. Мои рисунки были очень личными, как отражение моих сокровенных мыслей. Позволить кому-то на них посмотреть все равно, что встать обнаженной перед толпой, раскрываясь совсем не так, как мне хотелось бы. А потом я вспомнила, как он выглядел, когда смотрел впервые на мои шрамы. Он не пялился на них. Он смотрел на мое лицо и не потому, что не мог на них смотреть, а потому, что ему было все равно. Они не имели для него значения.

Приняв решение, я дрожащими пальцами со второй попытки открыла блокнот. В перчатках было еще сложнее.

— Эти… эти были до аварии. Цветы, пейзажи, а это — Суши.

Хайден сел рядом со мной. Он указал пальцем на плоский нос.

— Вау. Этот кот был уродливым.

Я мягко рассмеялась, перевернув страницу.

— Папа.

Он остановил меня, прежде чем я перевернула страницу.

— Он похож на доброго человека.

Я провела пальцами по картинке. Я рисовала его по памяти, и у меня ушло несколько попыток, чтобы правильно изобразить линию его челюсти и слегка вздернутый нос.

— Он таким и был.

— Эм, я, правда, сожалею о твоем отце.

Я сглотнула, кивнула и перевернула страницу.

— Это, конечно же, Оливия и мама. А это…

— Горы Сенека, Эм, у тебя очень хорошо получается. Я серьезно.

— Я не знаю. Пики могли бы быть помягче, не такими острыми и твердыми.

Он потянулся и сам перевернул страницу. Водя пальцами по рисункам, он комментировал каждый, прежде чем перевернуть страницу. Когда он дошел до наброска его же рук, я не уверена, что он понял, кому они принадлежали, но на этом он не остановился.

Я закрыла глаза, когда он увидел мой первый набросок себя самого. Он ничего не сказал. Кажется, он даже не дышал. Я слышала лишь шелест страниц, когда он их переворачивал, одну за одной.

— Когда ты нарисовала эти? — спросил он хриплым голосом.

— Первый через пару дней после приезда сюда, а вторые — просто время от времени, — я потерла рукой подбородок и рискнула поднять на него глаза. Он пораженно смотрел на меня. Глаза были широкими и яркими, а губы раскрылись.

— Что?

— Я этого не ожидал.

— Это странно, да? — я закрыла блокнот и убрала его. — Я не хотела вызвать такие ощущения. Просто у тебя такое лицо и эти линии и изгибы. Я… я должна была его нарисовать. Я надеюсь… — его губы прервали поток моих глупых оправданий. Он приблизился ко мне, углубляя поцелуй, пока я не растворилась в удовольствии от него.

Хайден мягко отстранился и опустился на спину. Он смотрел наверх сквозь ветки, выражение его лица было странно умиротворенным.

— Ты в порядке? Я… я сделала тебе больно?

— Нет, — быстро сказал он, нашел мою руку и сжал ее. — Ты хочешь знать, почему я так доверяю своему отцу? Откуда я знаю, что он никогда бы не причинил тебе вреда?

Это был не тот разговор, который я хотела бы начать сейчас, но все же кивнула.

— Хочу.

Его губы тронула улыбка.

— Когда я говорю, что он спас мне жизнь, я не преувеличиваю. Не единожды, а дважды. Впервые, когда он нашел меня в приюте. Если бы он не нашел меня, не думаю, что я бы выжил.

Я села, все еще держа его за руку. Я не смела заговорить, давая ему возможность продолжить.

— Все было плохо. Были дни, когда мне нечего было есть. А если меня ловили на краже еды? Наказание было… болезненным. И поначалу все было лучше, гораздо лучше в Отделе. А потом они начали так называемую программу ассимиляции, и я стал кандидатом. Сначала Кромвел не знал, что входило в эту программу. Ею управлял доктор Иштар, — он остановился, нахмурив лоб. — Они использовали все, что могли придумать, Эмбер. Все для тренировки выдержки.

— Тренировки выдержки?

Он кивнул.

— Потому что у ребят вроде меня были проблемы с контролем дара, когда мы были… хотя, скорее всего, все время и доктора создавали ситуации с повышенным уровнем стресса, которые провоцировали наши дары снова и снова до тех пор, пока не находили спусковой механизм. Некоторые их поступки снесли бы тебе крышу.

Я хотела расспросить подробнее. Может, это было самосохранение, но впервые чувство здравого смысла пересилило.

— Ты долго участвовал в программе?

— Достаточно долго, — ответил он, убирая руку от моей. — Когда отец увидел, что они делали со мной, как буквально сводили с ума, он забрал меня оттуда и привез сюда. С тех пор Отдел и доктор Иштар говорят о том, что они изменили программу. Я знаю, что он сказал, что отправит меня туда, Эмбер, но он никогда бы этого не сделал. Даже само то, что программа ассимиляции работает уже ужасно. То, что мне приходилось делать… — он молчал несколько долгих минут. — В любом случае, он этого бы не сделал.

— Как ты можешь быть так уверен?

Хайден наклонился ко мне поближе и улыбнулся.

— Потому что он знает, что если что-то случится с тобой, это причинит мне боль.

— Мне жаль, что тебе пришлось пройти через все это, Хайден. Это так неправильно.

— Ну, теперь это в прошлом, — он перестал улыбаться и потянулся ко мне. — Сколько времени у нас есть до обеда?

— Примерно два с половиной часа.

— Хм-м-м, — и он притянул меня за свитер поближе к себе, касаясь губами моих губ. — Совсем мало времени.

Глава 25

Остаток каникул на День благодарения казался нереальным: все было прекрасно. Я словно попала в какой-то мир из сна, только вот утром мне не нужно было просыпаться и возвращаться к реальной жизни. И вишенкой на торте было то, что в воскресенье утром Кромвел вернул мне ключи от моего джипа.

Я подняла голову и посмотрела на Хайдена. Мои пальцы зудели от желания прикоснуться к нему, но он так спокойно выглядел во сне, что мне совсем не хотелось его беспокоить. Вместо этого я прижала свои пальцы к губам. Они были чувствительными и припухшими. Мы много целовались; до того, как он нежно прижимал меня к груди, нас разделяла простыня.

Мы очень много целовались. Кажется, только этим мы и занимались. Ох, ну, мы не просто целовались.

Мы делали и другие вещи. Например, разговаривали. Касались друг друга. Практиковались на растениях. Целовались. Ели вместе. Спали вместе. Снова тренировались на растениях. Каждую ночь он проникал в мою комнату, и все было как в самом начале, в хижине.

Ах, я даже скучала по хижине.

Хайден сместился и покрепче прижал меня к себе, обняв рукой мои бедра. Я положила руку ему на грудь, чтобы не скатиться на него полностью. Не то, чтобы я этого не хотела, но дольше минуты это продолжать не стоило.

Что было улучшением по сравнению с двадцатью секундами, хотя, возможно, дар Хайдена давал нам дополнительное время.

Мы не могли проверить эту теорию, пока я не коснусь кого-то другого.

— Это не обсуждается, — пробормотала я, прижимаясь щекой к его груди — туда, где билось сердце. Я закрыла глаза и вздохнула.

Единственное, о чем мы не говорили, так это об аварии. И я не хотела поднимать эту тему. Я все еще думала о папках в офисе Кромвела. Я не собиралась Хайдену о них рассказывать. Все шло слишком идеально, чтобы что-то портить. Ну, почти идеально.

Если бы я только могла избавиться от мысли, что, когда все так прекрасно, то обычно это заканчивается огромными непоправимыми неприятностями.

* * *

— Что я поняла из «Над пропастью во ржи»? — повторил вопрос ученик с первого ряда.

Мистер Тео почесал кончик носа.

— Да, я так и спросил.

Тот же студент откинулся на стуле.

— Ну, я поняла, что, скорее всего, завалю английский в этом семестре.

Последовала вспышка смеха. Мистер Тео выглядел так, словно его терпение вот-вот лопнет, вопреки его легкой манере общения. Хотя он так выглядел с самого начала урока.

Я улыбалась, даже несмотря на ощущение, что кто-то бьет меня ледяным молотком по голове.

Когда звонок прозвенел, думаю, мы с мистером Тео оба вздохнули с облегчением.

Я с нетерпением ждала конца утренних уроков. Мою грудь сжимало нетерпение, особенно, когда я увидела Хайдена, прислонившегося к моему шкафчику в ожидании моего появления. Словно он делал так всегда; он закинул руку мне на плечи и поцеловал в лоб.

За нами наблюдали, особенно девушки, которые выглядели так, будто были готовы обменять свои туфли от Prada на то, чтобы оказаться на моем месте.

— Голодна?

— Всегда, — я закопалась рукой в его свитер. — В кафе?

— Если не возражаешь, что Фиби и Гейб к нам присоединятся?

— Не возражаю, — это была не совсем ложь, но это означало, что мы не сможем вести себя, как вели наедине. Мы ведь так и не стали парой официально.

Фиби и Гейб уже были в кафе, когда мы пришли. Я села первая, Хайден за мной. Он прижался ко мне бедром. Я схватила прядь волос и начала накручивать их на палец.

Взгляд Фиби проскользнул между нами, прежде чем остановиться на Хайдене. Очевидно, мы с ней все еще не разговаривали. И у меня, вроде как, выработалась привычка скрывать свои чувства в ее присутствии. Я не была уверена, работает ли это.

— Ты едешь в Чарльстон с Джонатаном завтра? — спросила она. — Паркер едет с ним.

— Не, я лучше в классе посижу, — Хайден потянулся и положил руки на колени.

— Я думаю, я пропущу занятия, — сказал Гейб, глядя в меню.

— Его не будет весь день? — спросила я; картинка с папками так и танцевала у меня в голове.

— Большую часть дня, — ответил Хайден. — Наверное, не вернется до самого позднего вечера.

— О, — я сделала глоток содовой. Оливия за обедом, кажется, говорила, что Лиз пойдет с ней завтра на занятия. У них будут игры на свежем воздухе. А значит, в доме никого не будет.

Гейб что-то говорил, но я уже не слушала: меня внезапно окатило холодом, и это рядом с парнем, источавшим жар. Завтра подходит идеально. Дома не будет никого, кроме мамы, а ее, честно признаем, можно не считать. Кто знает, когда еще у меня будет возможность посмотреть те файлы?

А хочу ли я знать, что в них? Что если я узнаю то, что навсегда изменит все? А вдруг там есть улики, указывающие на то, что аварию подстроил Кромвел?

Рука Хайдена легла мне на бедро, и это вырвало меня из моих мыслей. Я постаралась сохранить невозмутимое выражение лица и толкнула его под столом. В ответ он усилил хватку.

Если я собираюсь это сделать — а я уже решила, что сделаю — мне нужно подготовиться к тому, что Хайден, возможно, меня возненавидит за разоблачение его отца или других членов его приемной семьи. С Фиби этого не произошло, но на сей раз все будет иначе — хуже.

Я посмотрела на Хайдена, и на его губах появилась легкая улыбка. Обычно эта улыбка воспламеняла мою кожу, но на сей раз мои внутренности сковало льдом.

* * *

Позднее я решила поговорить с мамой. Все прошло хорошо, в смысле, я двадцать минут говорила сама с собой, но на сей раз не винила ее в этом. Это не было связано с моим отцом или со мной, или с Оливией.

Мама никогда снова не заговорит со мной. Она видит лишь Оливию и, насколько я понимаю, она и с ней говорила нечасто. Оливия не понимала почему, как и я.

Перед ужином я рисовала с Оливией. Кроме того, что она не соблюдала границ листа, у нее определенно был талант, больше моего в ее возрасте. Но, если честно, таланты Оливии заключались не только в ее даре. Она была идеальна.

Я проверила свою почту — больше по привычке, чем по надобности — и убралась в комнате, пока ждала, когда придет Хайден. Вчера он вынес все растения из моей комнаты, кроме того со стеблем, похожим на змеиную кожу. Я оставила его на столе как напоминание о своем успехе.

Цветок был все еще жив, и он мне нравился.

Звук открываемой двери привлек мое внимание. Я выключила компьютер и развернулась в своем кресле. При виде его кривоватой улыбки в моем желудке затрепетали бабочки.

— Никаких растений? — спросила его я.

Хайден покачал головой и закрыл дверь.

— Я подумал, что мы займемся чем-нибудь нормальным для разнообразия, — он кинул мне диск.

Я поймала его и перевернула.

— Разве этот фильм не шел недавно в кинотеатрах?

— Не имею понятия, — он стянул толстовку и с ухмылкой бросил ее на пол.

Футболка с длинным рукавом, которая была на нем, немного задралась.

— Эм, если ты продолжишь так на меня смотреть, фильм мы так и не начнем.

Я покраснела, вскочила с кресла и пошла ставить диск в плеер. Я не виновата, что смотрела на него. Он так на всех действовал. Мы начали смотреть кино, честно начали. Но было очень сложно сосредоточиться на происходящем на экране, когда Хайден распустил мой хвост и начал играть с волосами.

— Мне нравится, когда твои волосы распущены, — он расчесывал пряди пальцами.

Мои глаза закрылись сами собой, и я расслабилась рядом с ним.

— Они в беспорядке. Мне надо подстричься.

Пальцы Хайдена остановились.

— Нет. Тебе не стоит обрезать волосы. Они прекрасны.

Я не стану стричь волосы. Никогда в жизни.

— Смотри кино.

— Я смотрю.

Нет, он не смотрел. Он оставил мои волосы лишь для того, чтобы обнять меня за талию и прижать к себе. Я положила голову ему на грудь и попробовала сосредоточиться на своем плане.

— Могу я спросить кое-что?

Он издал утвердительный звук. Его дыхание щекотало мои волосы.

— Ты не против, если я сама завтра поеду в школу? — спросила я и затаила дыхание.

— Нет, — он обнял меня крепче. Мне стало намного теплее.

— Просто я подумала, что могу ездить сама, понимаешь? Я давно не сидела за рулем, и мне бы хотелось снова… водить самой.

Хайден развернул меня к себе всего за секунду. Я положила руки ему на плечи, чтобы удержать равновесие. Он выглядел невероятно серьезно. Так, ничего хорошего это не обещало.

— Что? — спросила я, немного залюбовавшись тем, как свет играл на его лице.

— Если ты хочешь сама ездить в школу, Эм, тебе не нужно спрашивать моего разрешения, — ответил он, играя прядью моих волос около уха. — Ты можешь делать то, что пожелаешь.

— Я знаю. Я не поэтому спросила, — я ужасно себя чувствовала, обманывая его. И за то, что планировала сделать завтра. Ужасным было и то, что все может измениться, если я найду что — то.

— Ладно, — его темные глаза изучали мое лицо. Я почувствовала тяжесть в желудке. — Эм, тебе это нравится? То есть, мы не говорили об этом, — его скулы немного покраснели. — Ну, о том, чем мы занимаемся.

Я вздохнула с облегчением, но тут же осознала, что это тоже серьезный разговор. То есть, тот самый разговор.

Мы подходим обсуждению статуса наших отношений? Каким-то образом мне это казалось не менее важным, чем файлы в кабинете Кромвела.

Я села ровнее.

— И что мы делаем?

Хайден провел рукой по волосам, а потом положил ее на колено.

— Я не знаю, как выразить это словами.

— Я тоже.

— Ты знаешь, что… нравишься мне?

«Нравишься» такое странное слово.

— Да.

— Уже давно, и я не хочу, чтобы мое отношение к тебе влияло на твои чувства ко мне.

Я нахмурилась.

— Ах…

Он немного нахмурился.

— Я имею в виду, что… я не знаю, что имею в виду, — он смущенно рассмеялся и покачал головой. — Я не очень хорош в этом. Наверное, я пытаюсь сказать, что я не знаю, являются ли наши отношения результатом того, что ты можешь меня касаться или чего-то другого.

Я никогда не смотрела на это с такой точки зрения, но теперь я поняла, как он видит это. Он понимает, что мой выбор ограничен.

— Хайден, ты говоришь о том, что нравишься мне лишь потому, что я могу касаться только тебя?

Он отвел взгляд.

— Да, думаю об этом я и спрашивал.

Я подвинулась ближе к нему.

— Ты нравишься мне потому, что я могу касаться тебя, — Хайден резко поднял голову, открыл было рот, но я остановила его рукой. — Стой. Я еще не закончила. Когда вы привезли нас сюда, я не доверяла тебе — любому из вас, если честно. Но, в отличие от всех, ты был добр ко мне. Ты говорил со мной, и ты… ты верил в меня. Ты не относился ко мне, как к уродке.

— Потому что ты никакая не уродка, — резко прервал меня он.

— Я чувствовала себя королевой уродов в последние несколько лет, но никогда не чувствовала себя так рядом с тобой. А еще ты забавный и милый. И умный. Я доверяю тебе, это очевидно. Я рассказывала и показывала тебе то, чего даже Адам не знал, — я покачала головой. — И ты…

— Красавчик? — спросил он невинным тоном.

Я рассмеялась.

— И это тоже, но дело не только в этом. И ты нравишься мне. Правда нравишься, — это звучало глупо даже для меня самой. — Я не знаю, — мой пульс ускорился, а ладони взмокли. — Это говорит тебе о чем-то?

— Да, — мягко сказал он.

— Я не знаю, что все это значит. Я… не привыкла к такого рода вещам, но да, ты нравишься мне.

Хайден наклонился ко мне и взял меня за руки.

— Знаешь, я думаю, ты замечательная.

Я знала лишь то, что мое лицо пылало. Кажется, я кивнула в ответ.

— И я не чувствую ничего подобного, — он поднес мои ладони к своей груди и положил прямо на сердце, — ни к кому другому.

Хайден не отпускал мой взгляд, и я вся начала гореть.

— Так к чему все это нас ведет?

— Мы встречаемся?

— Нет, — на его лице было написано желание и другие эмоции, которые возбуждали и пугали меня одновременно. — Слово «встречаемся» тут не подходит.

Я сглотнула, не в силах отвести взгляд.

— Тогда что подходит?

— Думаю, ты знаешь, — Хайден прижал меня к себе, ложась на спину; его руки были на моей спине. — Хочешь, чтобы я сказал это вслух?

— Да, — выдохнула я.

— Тогда подвинься поближе.

Я склонила голову.

— Так достаточно?

Хайден сократил расстояние между нами и легонько поцеловал меня. Прикосновение было легким, но я все равно забыла, как дышать. Когда поцелуй стал глубже, я потеряла нить разговора и забыла о том, что на вопрос он так и не ответил. Да ему и не нужно было. Этот поцелуй был выше любых глупых статусов. Это поцелуй… я отстранилась, когда почувствовала, что пальцы Хайдена сжались. Мы зашли слишком далеко. Мы оба тяжело дышали, и внезапно ко мне пришло понимание.

Это, может быть, последний раз, когда я целую его. Острая боль пронзила мою грудь. Простит ли меня Хайден за разоблачение Кромвела?

Я так не думала.

И я не хотела попусту тратить эти мгновения с ним. Его руки переместились с моей спины на плечи. Он попытался разделить нас, но я протестующее замычала. Но его руки снова пришли в движение, приближаясь к краю моей футболки. Его костяшки коснулись моего живота около пупка. Меня одновременно охватили жар и холод.

Скоро моя футболка очутилась на полу, и я должна была почувствовать смущение. Я никогда прежде не была настолько обнажена с парнем и со всеми этими шрамами… но в мягком свете телевизора и под его восхищенным взглядом я чувствовала себя идеальной как никогда.

Его майка осталась на месте, как и прочая одежда. Мы могли заходить лишь настолько далеко, но я чувствовала жар его кожи через одежду, и это было прекрасно, особенно, когда его руки легли мне на бедра, прижимая меня еще ближе; наши губы соприкасались так часто, и тела двигались в унисон.

Его самые легкие прикосновения возбуждали меня больше всего. То, что я могла быть так близко к нему, опьяняло меня в тысячу раз сильнее, чем любые мои фантазии, словно разряды тока проносились по моим венам каждый раз, когда он произносил мое имя.

И среди всего этого водоворота эмоций, я чувствовала, как мое сердце разрастается в груди, готовое вот-вот взорваться от восторга. Я знала, что это значит. Знала, что я чувствую.

Я была влюблена в него.

* * *

Мой желудок сжимался и сворачивался в узлы все утро, начиная с утреннего душа и до того момента, как я села в свой джип.

Вместо того, чтобы прислушаться к той части мозга, что хотела все отменить, я начала осуществлять свой план. Нервное возбуждение пронзало меня наравне с ужасом, но я чувствовала себя дерзкой.

Как шпион или типа того.

Мне предстояло терпеливо отсидеть все три утренних урока, прежде чем ускользнуть. Тянуть дальше было рискованно. Я и так от волнения слишком рано приехала в школу. В коридорах было непривычно тихо, и мои шаги эхом раздавались повсюду. Пока я шла к шкафчику, меня охватил страх. Я почти ожидала, что свет погаснет, и на меня выпрыгнет одноглазый, беззубый уборщик.

Тогда я не чувствовала себя такой уж дерзкой.

Я потрясла головой, желая избавиться от этого видения и сфокусироваться на шкафчике. Даже несмотря на то, что я знала, что в нем ничего не будет, он все еще вызывал у меня волнение. Фиби травмировала меня на всю жизнь.

Закрыв глаза и глубоко вздохнув, я открыла его. Пару ударов сердца спустя я приоткрыла один глаз. Конечно же, там было пусто.

К концу урока английского у меня снова кружилась голова, и виски, казалось, вот-вот взорвутся под давлением. Нервы подводили меня, и я знала, что струшу, если стану тянуть с этим. Когда звонок возвестил конец второго урока, я поняла, что пора, и торопливо вышла из класса.

На входе в школу я остановилась. Тяжелые капли падали на асфальт. Мои волосы грозили вот-вот превратиться в гигантский шар от влажности. Я закусила нижнюю губу, обернулась через плечо и чуть не упала.

Мистер Тео стоял в дверях административного офиса, болтая с другим учителем. Если бы он повернулся, то застукал бы меня. И вот, он повернул голову и посмотрел прямо на меня. Я начала пятиться от двери, но он лишь поднял бровь и улыбнулся прежде, чем отвернуться.

Я не могла в это поверить. И стоять там дольше тоже не могла. Я открыла дверь и выскользнула под моросящий дождь. Он был настолько холодный, что казался снегом.

Ехать по скользкому от дождя асфальту на лысых шинах было сложнее, чем я помнила, но примерно сорок минут спустя я парковала свой джип около особняка Кромвела.

По пути к гаражу я вымокла насквозь, но мне надо было убедиться, что машин там не было. Затем я стянула мокрый свитер и повесила его на спинку стула на кухне. Даже моя нижняя майка была мокрой, но времени на переодевание не было.

Я почти бежала по деревянному полу. Казалось, что и статуи, и картины в правом крыле наблюдают за мной. Я подошла к кабинету Кромвела и перевела дух. Был шанс, что дверь будет закрыта: если так, то я впустую пожертвовала прической.

Слабый шепот в моей голове говорил что то, что я собираюсь сделать — неправильно. Я собиралась лезть в личные дела других людей, но мои причины были гораздо более весомыми, чем простое любопытство. Так ведь?

Я потянулась в карман и сжала пальцами монетку. Она должна была принести мне удачу.

А сейчас мне нужна была удача. Я толкнула дверь. Она распахнулась и меня окатило холодным воздухом.

Не обращая внимания на предупреждение в своей голове, я подошла к дубовому столу. Боже, моя совесть вела себя так, словно я собиралась сделать нечто ужасное. Где она была, когда я списывала на экзаменах и жульничала в компьютерных играх?

Наверное, это было не то же самое.

Я открыла один ящик. Ключей не было. Открыла второй, третий и, наконец, нижний. Ключи блеснули. Я их схватила и развернулась.

Они были странно тяжелыми в моей руке. После нескольких неудачных попыток я, наконец, открыла дверцу. Минуту я колебалась, шепот снова вернулся и говорил, что мне может не понравиться то, что я могу найти.

Я проигнорировала его и взяла папку Курта, не зная, чего ожидать.

Первая страница была заполнена базовой информацией: дата рождения, адрес и набор навыков. Из того, что я прочла, выходило, что у него были невероятные способности к манипуляциям с мозгом; он мог стирать определенные воспоминания, не нанося ущерба другим. Адам был прекрасным примером этого дара. Он помнил все, кроме меня. Но Хайден сказал, что тот, кто сделал это с моей мамой, сделал все неправильно.

Просматривая дело Курта, я начала сомневаться, что он мог так напортачить. Я также предположила, что тот, кто устроил аварию, хотел убедить маму, что Оливия тоже умерла.

Я отбросила волосы с лица и перевернула страницу. Бинго.

Это не было криминальной статьей — формально не было — но у Курта была интересная история в молодости. Приводы в полицию, грабежи и нападения. Все это было до достижения им двадцати одного года, что я особо не принимала в расчет, ведь люди меняются. А вот психологическое заключение на третьей странице привлекло мое внимание.

Курта описывали, как человека с болезненной тягой к нарциссизму с антисоциальными и параноидальными наклонностями среди «О». Я предположила, что «О» означало «Одаренные». Мне не нужна была степень в психологии, чтобы понять, что он не милый и пушистый, но ничто не указывало на то, что он сорвавшийся псих-убийца.

Я разочаровалась, положила его папку назад и взяла дело Паркера. Пока я читала о нем, мне стало интересно, зачем Кромвелу вообще понадобились эти файлы. Зачем ему хранить эту информацию? Кромвел был мэром, а не психологом, а такие вещи были больше похожи на клинические исследования.

Личные данные Паркера меня не удивили. Кромвел отмечал его неспособность блокировать чужие мысли, что вело к антисоциальному поведению. С Фиби было то же самое касательно ее эмпатических способностей, а последние записи были о ее реакции на меня и лечебных техниках, над которыми хотел поработать Кромвел.

В папке Габриеля тоже было немного.

Дело Оливии включало биографию и обычные данные: имена наших родителей и родственников, но о ее даре говорило одно особое слово — «Чудотворный». Я некоторое время вглядывалась в него, а потом закрыла папку и поставила на место, планируя взять вместо нее свою.

Но тут я увидела еще одну папку с инициалами «Т.Г.». Больше на ней ничего не было. Из любопытства я взяла ее и открыла. Первая страница была помечена как засекреченный документ. Я перевернула на вторую и дальше. Все слова были замазаны черным. Я нахмурилась и поставила ее обратно.

Взяв папку со своим именем, я приготовилась к худшему, представляя, что увижу там что-то типа «дурные манеры и вздорный характер». Так что я удивилась, когда ничего не обнаружила на первой странице. Совсем ничего: ни биографии, ни даты рождения — лишь дату, когда Хайден и Курт появились в моем доме и перевезли себя. Эта странность выбила меня из колеи, я даже не знала, что увижу дальше. И, боже, я хотела подойти к Кромвелу, снять перчатку и стукнуть его.

У меня даже имени не было. Записи, относящиеся ко мне, были помечены как «Проект Э».

Проект Э обладает нестабильным даром. Способность обездвижить и даже убить одним прикосновением напоминает способности Проекта Джи. Также Проект Э является кандидатом для программы ассимиляции. На данный момент нет никаких доказательств того, что ее способности можно контролировать. Обращаться нужно с осторожностью.

Мои пальцы вцепились в бумагу так, что страницы смялись. Ассимиляция? Для меня? Он может ассимилировать мою ногу и свою задницу. И с каких это пор он начал верить, что у меня есть дар? Если я правильно припоминаю, последний раз он говорил, что это противоестественно и неправильно.

Я захлопнула свое дело: и так я не могла удержаться, а еще была зла и смущена. Я взяла папку Хайдена, присела и открыла ее. Мои глаза тут же просканировали страницу. Так же, как и у Курта, там была полная информация, и я знала, что самое интересное будет на второй и третьей страницах.

Не делай этого.

Но я хотела это сделать, и мне нужно было что — то, чтобы отвлечься от желания спалить кабинет Кромвела. Там было много того о даре Хайдена, чего я не знала. Он был энергетиком, мог манипулировать любым видом энергии, использовать ветер, чтобы разрушить дом, создать пожар из разрядов электричества в воздухе и даже управлять землей по типу миниземлетрясений. Все это было удивительно… и пугающе. Я перевернула страницу и застыла.

Один, два, три — именно столько раз я прочла текст прежде, чем мой мозг его воспринял.

— О Боже мой, — прошептала я.

Хайдена забрали из родительского дома не потому, что родители его боялись, но я могла понять, почему он врал. Правда была гораздо более болезненной и вызывала слишком много вопросов и воспоминаний.

Он был просто ребенком, Боже, ему было всего пять лет. Слишком маленький.

И он убил всю свою семью.

Глава 26

Старая газетная заметка, пожелтевшая от времени, лежала между страницами 2 и 3: там сухо, но в подробностях были описаны события.

Дом сгорел. Он начался в спальне наверху, распространился на нижний этаж и охватил весь дом. Был только один выживший — Хайден.

Я вытерла глаза тыльной стороной ладони и начала закрывать папку. Но, увидев конец страницы, остановилась. Те разы, что Хайден терял контроль, пронеслись у меня перед глазами. Когда Курт толкнул меня, когда я нашла машинку в шкафчике и когда урна взорвалась. А еще случаи, когда мы ссорились, и я чувствовала запах гари, хотя огня и близко не было. Была ли это одна из причин, по которым он меня сторонился? Возможно, дело было не только в моих подозрениях. Возможно, он боялся потерять контроль из-за меня, как и предупреждали меня Паркер и Курт.

Я сглотнула ком в горле и закрыла папку. Печаль наполнила каждую клетку моего тела. Я даже и представить себе не могла, через что ему пришлось пройти, через что он до сих пор проходит. Казалось, мое сердце вырвали из груди.

Вина за смерть Дастина, которую я несла в себе, не шла ни в какое сравнение с переживаниями Хайдена.

После этой информации мне стало все равно, что Кромвел думал обо мне и программе ассимиляции. Это давало мне стимул контролировать свой дар, как ничто иное. Я всегда думала, что это ужасно, что не могло быть ничего хуже того, что произошло со мной. Теперь я понимала, что была неправа.

Боже, это сработало, как холодный душ.

Я положила папку Хайдена обратно и начала было закрывать дверцу, но увидела дело с инициалами «Д.Г.». Я достала его и открыла. Там была фотография девушки примерно моего возраста, но оно было старым и потрескавшимся.

Кем бы она ни была, это была привлекательная девушка с длинными темными волосами и очками, которые съехали на кончик ее носа, но даже на фото в ее глазах был виден сильный испуг. Меня это еще больше заинтересовало, и я начала читать информацию, включая заметки, написанные почерком Кромвела, хотя большая часть информации о ее имени и прочем была замазана черным, как и данные из прошлого файла.

Однако почитать было что, и то, что я узнала, запутало меня еще больше.

Кромвел и правда много врал мне.

Эта девушка была частью программы ассимиляции, которая полностью провалилась.

Она не смогла контролировать свой дар и покончила с собой в Отделе.

Ей было всего шестнадцать, и она тоже могла убивать прикосновением.

Я закрыла ее дело, мои руки дрожали. Я не знала, что и думать. У кого-то еще был дар, как и у меня? Она убила себя потому, что не могла это контролировать? Я хотела положить папку на место, когда из нее выпали бумаги и упали мне на колени.

Как и с файлом Хайдена, я не сразу поверила своим глазам. А затем до меня потихоньку дошло. Меня накрыло волной головокружения и тошноты. Я уронила папку.

Газетные заметки об отце и его работе в больнице до аварии, статьи, которые я не могла заставить себя прочесть после его смерти. Там же было расписание, расписание моих уроков. Но это было не все — там были карты дорог, ведущих к моему дому, к папиной больнице и, ох, мой Бог.

Там было даже меню ресторана «Соль Моря» — того самого, на котором я настояла перед аварией. Также там были обведены даты: последняя из них была датой аварии. Осознание холодными волнами накрывало меня.

Слезы наполнили мои глаза. Несколько очень долгих минут я не могла даже двинуться или вздохнуть — мир уходил у меня из-под ног.

Нет, нет, нет.

Все это было написано от руки, и почерк был похож на почерк Хайдена. Он наблюдал за мной задолго до того, это он записал расписание, дороги, дату аварии. Это были не только Курт и Кромвел. Это были они все трое, а может, и вся семейка.

Казалось, время остановилось, а потом я пришла в себя и собрала бумаги. У меня вырывались рваные вдохи и выдохи. Мне необходимо было уйти отсюда, забрать маму, найти Оливию. Звон в ушах мешал мне думать, но все, что я знала…

— Что ты делаешь?

Я завизжала, вскочив на ноги и повернувшись к двери.

Хайден стоял в дверях кабинета. Тонкие струйки воды стекали с его волос и лица. Кончики волос завились в кудри на висках и у щек.

— Эмбер?

Мое сердце стучало так быстро, что его было видно даже через футболку.

— Что ты делаешь в кабинете моего отца? — он сделал шаг ближе, а потом еще один. — Почему ты ушла из школы?

Я смотрела на дверь позади него и попыталась незаметно закрыть шкафчик. Он не заскрипел.

— Я… я ничего не делаю.

— Можешь считать меня сумасшедшим, но я тебе не верю, — его глаза внимательно осмотрели комнату. А потом он нахмурился. — Ты смотрела файлы моего отца?

— Н-нет, — заикаясь, выдавила я.

Он смотрел прямо мне в глаза.

— Ты смотрела наши дела, так ведь?

Я не ответила, потому что на самом деле мне нечего было сказать. Поэтому я сделала шаг, оценивая дистанцию между дверью и Хайденом. Едва ли я смогу прошмыгнуть мимо него.

— Жаль, что ты это сделала, — на его лице была едва сдерживаемая ярость, но еще в нем было разочарование.

Мне нужно было время. Мне нужно было игнорировать то, как разбивалось мое сердце. То, как мне хотелось сесть и разреветься, потому что это бы не помогло.

— Почему у него вообще есть дела на всех нас? Это разве нормально? Так делают люди?

— А люди сбегают со школы, чтобы влезть не в свое дело? — холод его голоса шокировал меня. Ничто в нем не напоминало мне парня, который был со мной вчера вечером; того, кто обнимал и целовал меня и… любил меня так же, как я любила его.

Я сделала шаг назад.

— Эмбер, что у тебя за спиной? — я покачала головой. Хайден шагнул вперед, и я решилась. Не знаю, зачем я даже пыталась. Я рванула к двери, но Хайден поймал меня за талию и остановил.

— Отпусти меня!

Он схватил мои запястья и прижал меня к стене, наши тела полностью соприкоснулись. Бумаги, улики снова упали на пол.

— Нет, пока ты меня не выслушаешь.

— Я не хочу ничего слушать! — я старалась не дать волю слезам, но становилось все сложнее. Предательство и боль настолько глубоко ранили меня, что я не могла дышать. — Как ты мог?

— Послушай меня, — он прижался ко мне еще сильнее и склонил голову. — Я никогда не причиню тебе боль. Разве ты не понимаешь?

Я сжала губы и отвернулась. Он уже причинил мне боль. Он разорвал меня на части.

— Эм…

— Как ты мог? — прошептала я. — Как ты мог это сделать? — на его челюсти задергался мускул.

— Это был несчастный случай, Эм. Я не понимал, что произошло… — я оттолкнулась от стены, но он вернул меня на место.

— Послушай меня, Эмбер. Я не сделал бы тебе больно. Я не сделаю, — Хайден смотрел прямо на меня. Его взгляд был мягче, чем я когда-либо видела. — Я люблю тебя, я тебя полюбил с того момента, как впервые увидел, — я застыла. Двигалась лишь моя грудь, когда я жадно хватала воздух.

— Я долго убеждал себя, что навещаю тебя из беспокойства. Каждый раз, когда я уезжал из Алентауна, я говорил себе, что больше не вернусь. Но я возвращался. Я не мог не вернуться. Два года я возвращался. Я должен был убедиться, что ты в порядке, — Хайден прикрыл глаза. — Ты разбиралась с сестрой и мамой сама, но ты была такой сильной и так хорошо справлялась. А в тот день, когда ты пошла в банк, я так сильно хотел заговорить с тобой, обнять тебя.

Мое сердце словно разбивалось и трепетало одновременно. Меня бросало из стороны в сторону.

— Я знаю, знаю, как странно это звучит, но я возвращался, чтобы узнать тебя. Я знал, что ты рисуешь, когда расстроена. Я видел, как сильно ты любишь сестру. Сколько храбрости тебе стоит ходить в ту чертову школу. И все это время я смотрел на тебя и изучил каждую твою ненастоящую улыбку. Я никогда не слышал, как ты смеешься. Все, чего я хотел, это помочь тебе, потому что возможно тогда бы ты улыбнулась, и это правда.

Я покачала головой, желая, чтобы он остановился, просто прекратил.

— Я думал, что, если буду рядом с тобой, то будет проще, но как только я узнал тебя, по-настоящему узнал… я понял, что полюбил тебя уже давно, — он сжал губы, но не отвел взгляд. Ни разу за все время, что говорил. — Я сам этого не знал. А все знали. Мой отец хотел, чтобы я держался от тебя подальше, потому что знал о моих чувствах. И Курт думает, что мое восприятие искажено, что я снова потеряю контроль.

Неужели я неправильно поняла разговор между Куртом и Лиз? Я подумала, что Курт говорил о Кромвеле, но он лишь упомянул его имя, когда я перестала слушать. Было ли это важно?

— Но я понял, что никогда не потеряю контроль из-за тебя, потому что люблю тебя. Вот, что я пытался сказать тебе вчера ночью, Эмбер. Я люблю тебя.

— Не надо, — прошептала я — это больше было похоже на мольбу. — Не говори мне этого.

— Но это правда. Это всегда было правдой, — его руки все еще держали мои запястья, закатив рукав и обнажив кожу.

— Хайден…

— Я убивал, — сказал он, его черты лица стали жесткими. — Ты должна знать правду, Эм.

Я всхлипнула. Все это время это был он, всегда он.

— Ты можешь ненавидеть меня вечно, но это не изменит моих чувств.

Его рот накрыл мой с такой невероятной силой, что я не смогла сказать то, что собиралась. Это… это было неправильно, но, когда он отпустил мои запястья, я не коснулась его, как должна была. Искра иррационального доверия разгоралась во мне. Я схватила его за свитер и притянула еще ближе.

Хайден издал низкий горловой звук, и его губы снова накрыли мои. Его руки были повсюду: на моих бедрах, под моей майкой. Разумная часть моего мозга отчаянно кричала, что это неправильно, но я прижималась к нему все сильнее.

И в тот момент, когда я уже решила, что совершенно потеряла разум, его пальцы тронули шрам над моим пупком. Это было похоже на ушат ледяной воды для меня. Я оттолкнула его изо всех сил.

— Нет, стой. Я не могу.

Хайден тяжело дышал. Было похоже, что он не хотел меня отпускать, но все же он сделал шаг назад.

— Эм…

— Не надо! Я не могу! — закричала я, понимая, что это звучало жалко. — Ты не можешь меня любить. Ты хоть понимаешь, насколько извращенно это звучит?

Он выглядел так, словно я сделала ему физически больно, но это было не сравнимо с тем, что чувствовала я.

— Ты должен позволить мне уйти отсюда, Хайден. Пожалуйста.

Хайден покачал головой.

— Ты должна позволить мне объяснить…

— Объяснить что? — заплакала я. — Ты убил моего отца… ты убил меня, Господи помилуй!

— Что? — выкрикнул он.

— Я видела бумаги, Хайден! Я видела их. И ты сам признался в этом.

Он нахмурился еще сильнее.

— Я не представляю, о чем ты говоришь. Я никогда не признавался в том, что устроил аварию, потому что я этого не делал! Как ты вообще могла такое подумать?

Боже, это звучало так откровенно, так искренне, словно сами эти слова разрывали его на части. Но улики, улики ведь были прямо здесь, на полу.

Я упала на колени и схватила меню, желая бросить бумаги ему в лицо.

— Это меню ресторана… я не понимаю, — я перевернула лист.

— Это меню «Дымной Трапезной». И нет, я не знаю, как оно сюда попало.

— Нет, нет, нет. Это было меню не трапезной! — я начала раскачиваться из стороны в сторону. — Это меню было из «Соли Моря».

— Очевидно, нет, Эмбер.

Я подняла взгляд, качая головой. Хайден сложил руки на груди и выглядел крайне рассерженным.

— Нет. Там были даты! Дата аварии. Это был твой почерк! Там были статьи о моем отце, мое школьное расписание… — я взяла остальные бумаги лишь для того, чтобы убедиться, что и они уже совсем не те, что я видела прежде.

Статья была о выборах Кромвела. Расписание было не школьное, а встреч городского совета. А карты показывали путь в Моргантаун.

— Я не понимаю. Это не то, что я видела!

— Я не трогал эти бумаги.

— Я знаю. Я знаю, что не трогал, — я уронила бумаги и села, облокотившись на стену. Хайден говорил не об аварии, когда сказал, что убивал людей. О Боже. Он говорил о пожаре и… и я накричала на него, обвиняла в том, что он сделал.

— Эмбер, что с тобой происходить? Черт, так вот, почему ты хотела сама ехать в школу сегодня? Чтобы сбежать и покопаться в наших делах?

Я уронила голову на руки. Ничто из этого не имело смысла. Я знала, что видела, и все же теперь этого не было.

— И все же, после всего, что между нами, ты не доверяешь мне. Ты, правда, думаешь, что я бы причинил вред тебе или твоей семье? Что я мог бы сделать нечто подобное? — он жестко рассмеялся. — Погоди. Да о чем я вообще говорю? Ты прочла мое дело. Ты знаешь, почему я оказался в приюте. Так что, да, думаю, ты считаешь, что я и своего отца убил.

— Нет, — я убрала руки от лица. — Ты не убивал своих родителей. Это был несчастный случай. Ты не знал, как контролировать свой дар. Ты не убийца, Хайден.

Он молча смотрел на меня сверху вниз.

— Кажется… кажется я схожу с ума. Правда, схожу.

Ярость на его лице сменилась беспокойством. Он присел около меня и положил руки мне на плечи.

— Эмбер, что происходит?

— Я сожалею, — прошептала я, — прости, что я наговорила тебе все это. Я не знаю, о чем я думала. Я знаю, что видела, но теперь все исчезло. Прости, я сожалею о том, что случилось с твоей семьей. Это не твоя вина.

— Забудь об этом. Ты себя нормально чувствуешь?

Я рассмеялась, потому что, на самом деле, мне казалось это смешным. Мой мозг воспринимал все неправильно. Я была далека от нормы. Либо мой мозг играл со мной в ужасную игру, либо я сошла с ума.

— Эм? — он провел пальцами по моей щеке. Это простое и нежное прикосновение вспороло мое сердце. Как он вообще сможет мне это простить? — Эм, ты выглядишь совсем неважно.

— У меня голова болит, — на самом деле, голова у меня болела с самого урока английского. — Я хочу уйти. Мы можем просто уйти?

Хайден минуту колебался, а потом кивнул. Мы зашли переодеться в сухую одежду, прежде чем сесть в его внедорожник. Он протер запотевшее ветровое стекло.

— Эм, ты не чувствовала ничего странного перед тем, как увидела те бумаги?

— Нет, — я уставилась в окно. — Только головную боль, но я не ела сегодня.

Хайден притормозил в конце подъездной дорожки.

— Тогда давай для начала поедим? Мы сможем поговорить о том, что ты видела.

Я кивнула. Мы ехали какое — то время в тишине пока я не выдержала: я не знала, что он думает, и снова хотела извиниться перед ним.

— Хайден, прости меня. Я не должна была читать файлы. Это ваши личные данные.

— Я бы рассказал тебе, Эм, просто не знал, как это сделать. Я думал, что ты… Черт! — он ударил по тормозам.

Я резко повернулась в сторону дороги. Там была черная машина, купе. Не Порше, но очень знакомая, и стояла она прямо посреди дороги.

Шины завизжали на мокром асфальте, машину занесло, но Хайден пытался справиться с управлением. Мы ехали слишком быстро, чтобы резко остановиться. Нас вынесло на встречную полосу, и казалось, что машина вот — вот перевернется. В этот момент мои разум перенес меня на два года назад.

Я слышала, как Хайден ругался.

Мы и правда перевернулись. Меня отбросило на сидении, перед глазами были вспышки. Мое сердце остановилось, а легкие сжались так, что я не могла вздохнуть, когда внедорожник лег на водительскую сторону, потом на крышу, а потом на мою сторону. Я думала, что переломаю все кости. Воздух покинул легкие, а головой я с отвратительным треском ударилась о стекло.

Железо скрежетало, пока машина переворачивалась снова и снова. Я даже закричать не могла. Это было похоже на повторение моих самых страшных воспоминаний. Я еще раз ударилась головой об окно, и на сей раз оно разбилось.

Наконец, машина остановилась на водительской стороне, а меня прижало какой-то железкой.

Минуту я сидела спокойно, от шока я не могла дышать. По голове начала растекаться теплая и липкая кровь. Что — то пережало мою правую ногу так, что я не могла ею пошевелить. Я хотела осмотреться, но каждое движение причиняло боль. Сквозь окружающий шум было слышно, как продолжают вращаться колеса.

Каким-то чудом ремень безопасности все еще удерживал меня, и я осталась жива, я был… Хайден. Я не слышала его и не могла увидеть.

Обезумев от волнения, я начала бороться с подушкой безопасности, игнорируя острую боль, чтобы рассмотреть хоть что — то вокруг себя. Хайден без движения лежал на покореженной двери, весь в крови.

И несмотря на то, что кровь была повсюду, он был бледным, очень бледным.

— Хайден! — я потянулась вперед, но ремень удержал меня на месте. — Хайден! Очнись! Пожалуйста, о Боже. Пожалуйста, очнись.

Мои пальцы были в крови и скользили по защелке ремня.

Он все еще не двигался. Я даже не могла увидеть, дышал ли он, и никак не могла отстегнуть ремень. Паника захватила меня, крик вырвался из груди. Кто-то ведь должен нам помочь, так? Хайден должен быть жив, должен.

Это не могло повториться снова. Нет. Только не снова…

Пассажирская дверь открылась, перепугав меня окончательно. Я перестала бороться с ремнем и кричать. Кто-то пришел нам на помощь. Все будет в порядке.

Чьи-то руки потянулись ко мне: одна держала меня за талию, а другая отстегнула ремень. Я была слишком поглощена облегчением от грядущей помощи, чтобы думать о том, что может произойти, если кто — то коснется меня. Мне было все равно, кто вытаскивает меня из машины — я не могла оторвать взгляд от Хайдена. Меня приподняло в воздух, и вот я уже была на улице, дождь на моем лице смешивался со слезами.

— Пожалуйста, помогите ему! Пожалуйста!

И тут я осталась без поддержки.

Ноги подкосились, и я упала на холодную мокрую землю, ударившись бедром. И от новой вспышки боли перехватило дыхание. Я перекатилась на спину, пытаясь разглядеть нависшую надо мной тень за пеленой ледяного дождя. Медленно приподняв голову, я узнала того, кому я доверяла; того, кто поможет нам.

— Пожалуйста, помогите ему, — прошептала я, пытаясь стать на колени.

Внезапно нога, обутая в грубый ботинок, ударила меня по голове. Последовала белая вспышка, а затем темнота.

Глава 27

Когда я пришла в себя, то незамедлительно осознала две вещи. Я замерзала: мои зубы стучали, а пальцев на ногах я уже не чувствовала. И я не могла пошевелить руками.

Я открыла глаза, но вокруг была тьма. Я терпеливо ждала, когда зрение приспособится. И когда это произошло, я перешла режим полной паники, что, конечно же, не помогло унять невыносимую боль в черепе.

Я была в каком-то подвале, в старом, который кто-то использовал для хранения ненужных вещей. Стены были покрыты какой-то липкой гадостью. У меня ушло несколько секунд, чтобы понять, что по кирпичам струится вода — на полу ее было столько, что мои джинсы промокли. Тонкая рубашка, которую я накинула перед выходом из дома, облепила меня, как ледяная пленка. Я понятия не имела, где моя толстовка.

Я начала по-настоящему психовать.

Подняв ноги, я попыталась встать, но никак не могла освободить руки из-за спины. Они были скованны, толстая холодная труба упиралась мне в спину. Металл стянул запястья, когда я изо всех сил попыталась освободиться. Но у меня получилось лишь содрать кожу и пролить еще больше крови.

Из темного угла раздался какой-то писк, а потом что-то пробежало по комнате.

Сердце скакнуло к горлу. Я перестала двигаться, пытаясь разглядеть что-то в темноте. Оттуда на меня смотрели маленькие красные глазки. Я завизжала и поджала ноги, сбивая маленькие волосатые тельца.

Крысы.

Я закричала — по-настоящему закричала — и не останавливалась до тех пор, пока не осипла. Крысы разбежались по углам, их коготки скрежетали по цементному полу. Я прижалась к трубе так, что пальцы, которые ее касались, быстро окоченели. Ужас подчинил меня смывая остатки здравого смысла.

Время медленно тянулось. Я потеряла ориентацию. Мое горло саднило настолько, что крики были больше похожи на стоны. Я пялилась в темноту в полной уверенности, что кишащие там крысы только и ждут, когда я отключусь, чтобы начать объедать мою кожу. Меня начал душить истерический смех; маловероятно, что твари подозревали, что первый же укус их убьет. Разум начал играть со мной. Казалось, что я слышала движение наверху и не единожды, но никто не ответил на мои мольбы. Никто не пришел. Неужели так я и умру? Меня убьют крысы или потеря крови? А может, замерзну насмерть, потому что я была уверена, что переохлаждение уже началось. В какой-то момент я могла поклясться, что тени шептали мое имя, звали меня, как какой-то хор мертвых голосов.

Надо мной открылась дверь. Словно звук от выстрела, щелкнул выключатель и над головой зажглась электрическая лампочка. На лестнице раздались шаги. Сначала показались ботинки, потом джинсы, руки в кожаных перчатках, свитер с рукавами, закатанными до локтя, и затем вся моя надежда на какой — либо благоприятный исход окончательно испарилась.

Я зажмурилась, притворившись спящей или мертвой.

Шаги приблизились, остановились, и ботинок тронул мои ноги.

— Я знаю, что ты не спишь.

Я не двигалась и не смела вздохнуть. Даже, когда получила весьма ощутимый толчок ногой.

Последовал вздох.

— Эмбер, я могу читать твои мысли. Я знаю, что ты не спишь. Не усложняй все для себя и для меня.

Тогда я распахнула глаза. Как я могла не понимать, насколько монстр был близок ко мне, а сейчас нас вообще разделяли лишь дюймы.

— Почему? — мой голос был хриплым и слабым.

Мистер Тео улыбнулся мне в ответ, точно так же, как обычно улыбался в классе.

— Я-то думал, что на данный момент это будет очевидным.

Но для меня это не было очевидным.

— Я не понимаю.

— Извини, что заставил тебя так долго ждать. Я должен был завершить дела в школе, — он наклонился и взял крысу за хвост. — Грязные твари.

Я сглотнула горечь во рту. Его рассуждения дали мне время подумать. Должно быть, прошли часы, если он успел закончить свои уроки.

— Ты, кажется, замерзла.

— Да, — прошептала я.

Он бросил крысу в сторону и присел рядом со мной, положив руки на колени. Тео вздохнул.

— Ты могла бы избежать всего этого. Я пытался сделать все это быстро.

Я сосредоточила взгляд на нем.

— Я не понимаю. Я думала… я думала, что нравлюсь вам. Что…

— Что я привязался к тебе? С моей грустной прегрустной историей про больную мамашу и детей, что ненавидели меня? Прости. Это не совсем правда. Моя мамаша была хладнокровной сукой, которая считала своих детей выродками. Она отправила меня и мою сестру в Отдел, когда мне было шесть лет. На самом деле, это — все это — не имеет под собой ничего личного.

— Нет?

Он нахмурился и снял свои очки.

— Я пытался в ночь костра. Ты была бы очередным подростком, которого убили пьяные дружки, но ты увернулась. А потом, в тот вечер, когда ты бродила по лесу, случай был вообще идеальным, особенно после всей той дряни в твоем шкафчике. Я подумал, что они обвинят эмпата, но ты выжила, и никто особо не винил ту девчонку.

Мой мозг начал потихоньку работать, даже несмотря на страх.

— Вам не сойдет это с рук.

— Нет? — его тон был легким и непринужденным. — Последний раз, когда я проверял, Хайден был в больнице, и благодаря твоим шпионским планам, я знаю, что Кромвела нет в городе. К тому моменту, как кто-то из них поймет, что произошло, будет слишком поздно.

— Нет… нет, вы ошибаетесь.

— Знаешь, что на самом деле грустно? Они могли бы найти тебя, если бы захотели. Фиби могла бы отследить твои чувства. Паркер мог бы проникнуть в твои мысли, как я все время это делал, и понять, что произошло. Но, должен тебя огорчить, не думаю, что они станут прикладывать хоть какие-то усилия, чтобы найти тебя.

В данный момент меня не особо волновали они и их отношение ко мне, но мне нужно было, чтобы он продолжал говорить. Именно так делали в кино. Может, мне повезет, и он слишком увлечется своей злодейской речью, и я… что? Замерзну насмерть. Это казалось лучшей альтернативой любой его фантазии. Я покрутила запястьями. Кровь, вода и холодный пот покрывали наручники. Может, я смогу выскользнуть из них. Может, но маловероятно.

Он встал на ноги и потянулся к карману. Жестом фокусника он достал серебряную монетку, мою монетку.

Тео крутил ее между пальцами.

— О, вижу, ты ее узнала. Это та самая, которую я дал тебе. Как еще я мог бы так часто забираться в твою маленькую головку? Мне нужно было что-то твое, и чтобы что-то мое было у тебя.

Все начало вставать на свои места. Времена, когда я чувствовала головокружение в классе или тошноту, когда говорила с ним. Он проникал в мою голову, копался там. А когда Паркер проникал в мои мысли, он держал в руках мой свитер, чтобы связаться со мной.

— Ты телепат.

Мистер Тео похлопал меня по голове рукой в перчатке. Я моргнула.

— Хорошая девочка. А еще я могу вкладывать мысли в голову людей. Заставлять их верить в то, во что я хочу.

— И… и те бумаги, что я нашла? Ты смог заставить меня видеть статьи и меню, потому что у меня была монетка? — Я бы ударила себя, если бы мои руки не были связаны. — Зачем вы заставили меня видеть все это?

— Потому что я знал, что это твой самый большой страх, и то, чего ты на самом деле ожидала. Я подумал, что после этого ты все-таки сбежишь и дашь мне шанс закончить задуманное, — он наклонился, поднял еще одну крысу и отшвырнул ее. Мягкий удар и треск заставили меня задрожать. — Когда я увидел, как ты сбегаешь из школы, я проследил за тобой. Я должен был предположить, что юный вундеркинд Кромвел тоже пойдет за тобой. Я видел, как ты провела свои каникулы на День благодарения, ты, непослушная, гадкая девчонка.

Меня затошнило от мысли, что он видел мои самые личные, самые интимные мысли.

— Но теперь это в прошлом.

— Я не понимаю, почему вы это делаете, — я ненавидела то, как дрогнул мой голос, и то, как содрогалось все мое тело.

— Знаешь, телепатия не основной мой дар. Ни один из трюков с мозгом не основной. Я приобрел несколько новых способностей в Отделе, — увидев мою реакцию на свои слова, он улыбнулся. — О, да. Отдел оказался весьма полезен. Видишь ли, одаренные, вроде нас, могут развивать в себе и другие дары под грамотным руководством. Что же до моего первого дара? Почему бы мне не показать тебе?

Я зачарованно наблюдала, как он снимал перчатку с руки. Все еще улыбаясь, он поднял в пола мертвую крысу. Через пару секунд она начала пищать и извиваться. От удивления у меня открылся рот, а сердце забилось яростнее.

— Вы… ты можешь воскрешать мертвых.

— Как и твоя младшая сестра, — он кинул крысу в стену и писк прекратился. Животное не шевелилось.

Казалось, меня вот-вот стошнит.

— У нас с тобой много общего.

— Нет, — прошептала я.

Он спокойно натянул перчатку.

— Но это правда. Видишь ли, я, как твоя сестра…

— Ты ни капли не похож на нее! — закричала я.

— А ты совсем, как моя сестра, — улыбка медленно сползла с его лица. — Все это началось больше десяти лет назад. И даже забавно, насколько тесен этот мир, — он смахнул мокрые пряди с моего лба. — Я работаю — то есть работал — на Отдел. Уже не работаю.

— Да ладно?

Тео выбросил руку вперед и схватил меня за руку.

— Перестань бороться. Тебе не выбраться.

Я прикусила щеку.

— Пожалуйста, отпусти меня.

Тео посмотрел на меня и нахмурился.

— Порез на твоей ноге мне не нравится. Неудивительно, что крысы так и вьются рядом.

Желудок подкатил к горлу. Думать об этом было выше моих сил.

— Почему ты делаешь это? — мой голос теперь больше походил на писк. — Кто тебя заставляет? Кромвел? Отдел?

Он впервые посмотрел мне прямо в глаза.

— На самом деле, твой отец.

Мое сердце сбилось с ритма.

— Нет.

— Твой отец не был хорошим человеком.

Я начала тянуть трубу, мотая головой из стороны в сторону.

— Нет! Ты врешь! Нет!

— Так, перестань. Ты просто причиняешь себе боль, — он схватил мои руки. — Ты хотела правды. Я сказал тебе правду. Твой отец был жадным до денег ублюдком, который бы и душу продал, чтобы набить карманы.

Я хотела его ударить, но у меня и близко не вышло, но отсутствие у меня координации все же вывело его из себя. Он схватил меня за ногу и погрузил палец, покрытый перчаткой в порез. Я открыла рот, чтобы закричать, но смогла издать лишь приглушенный всхлип.

Он отбросил мою ногу на пол.

— Твой отец собирался продать Оливию тому, кто был готов предложить наибольшую сумму. Как ты думаешь, как отдел вообще о ней узнал? Это гораздо более распространенная практика, чем ты думаешь. Родители любят своих детей, даже если они выродки, но деньги всегда перевешивают.

— Ты врешь. Мой отец никогда бы не сделал ничего подобного.

— Ты себе даже не представляешь. Ты знала, что твоя прабабка была одаренной? Нет. Вижу, что не знала. Она была целителем и не боялась использовать свой дар. Твой отец провел много исследований. Он выяснил, что обычно это передается, и новые поколения зачастую сильнее… смотри на меня, когда я говорю с тобой! — он держал мою голову до тех пор, пока я не выполнила приказ.

Я закусила губу так сильно, что почувствовала вкус крови.

Он ослабил хватку.

— Он знал, что его дети с большой вероятностью будут одаренными. Думаю, он даже надеялся, что это будешь ты. Да, он связался с нами задолго до того, как родилась Оливия, но ты подрастала, а дар все не проявлялся, и ему понадобился еще один ребенок. Он не понимал, что ему просто нужно немного подождать тебя.

Мое сердце разбивалось на части, хотя мозг отказывался принимать эту информацию. И потом это произошло. Я ощутила покалывание в районе глаз. Это было не похоже на варварское вторжение мистера Тео, которое причиняло боль. Я даже подумала, что мне показалось, но я явственно ощутила постороннее присутствие в своем сознании.

Паркер?

Я не могла быть уверена, но чертовски надеялась на это. Я мысленно начала повторять имя мистера Тео и что я находилась в каком-то подвале. Оставалось только молиться, чтобы в моей голове был Паркер, а не мистер Тео, и что я не спятила окончательно.

— Я не знаю, что он планировал сделать с твоей матерью. Может, она тоже была в деле. Но, знаешь, что он хотел сделать с тобой? — он снова повернул мое лицо, чтобы я смотрела на него. — Он хотел, чтобы кто-то с моим даром сопровождал сделку. Твой отец должен был передать Оливию за огромную сумму денег. А я должен был заставить тебя поверить, что Оливия умерла.

— Нет, нет, нет, — я отвернулась от него, слезы струились по моему лицу, смешиваясь с кровью. Это не могло быть правдой. Просто не могло.

— Да. Я приехал на сделку, но твой отец передумал. Он не захотел ее отдавать, и, я думаю, он не ожидал сопротивления от твоей мамы. В конечном счете, это не имело никакого значения.

Я замерла.

— Авария… это был ты.

— Авария была просто аварией.

— Нет. Не была. Кромвел…

— Кромвел — лжец! Авария была просто несчастным случаем. Дурацким случаем, который, как я надеялся, пойдет мне на пользу, так как твой отец вышел из игры. Я был неподалеку после аварии, ожидая указаний от Отдела. Видишь ли, они не сказали мне, в чем заключался дар Оливии, и в то время мне было все равно. А потом я заметил, что Джонатан Кромвел снует поблизости.

— Не повезло, да? Он разрушил план Отдела, — выплюнула я, испытывая прилив дикой ненависти к этому человеку.

Он усмехнулся.

— Ты ведь не знаешь, да? Меня не волнует Оливия и ее дар. И еще меньше меня волнует Отдел. Я на них больше не работаю.

Я снова замерла.

— Что ты имеешь в виду?

Взгляд Тео встретился с моим, и я задрожала. Я слышала о людях, которые выглядят, как сумасшедшие, но никогда их не видела, до этого момента.

— После того, как я заметил Кромвела, я понял, что что-то происходит. А когда его парень начал постоянно возвращаться, мне стало еще интереснее. Это был мой шанс. Понимаешь? Я не был предан Отделу. Я оставался там, чтобы следить за Джонатаном. Как только я заметил его интерес к тебе, я ушел из Отдела и нашел себе работу здесь, чтобы держаться к нему поближе. Ты бы удивилась, насколько далеко можно зайти с капелькой контроля над чужим разумом. А потом ты появилась. Идеально.

— Почему?

— Моя сестра была старше меня. Такая умная и красивая, но ее дар был ужасным проклятием.

Лед заменил кровь в моих венах.

Он так близко наклонился ко мне, что мы почти соприкоснулась.

— Она могла убить прикосновение. Джулия никогда не хотела причинять вред, но это было выше ее сил. Она не могла это контролировать.

— Боже правый, — пробормотала я.

— Думаешь, твое желание увидеть те файлы было твоим собственным? — спросил он. — Я вложил его в тебя. Я хотел, чтобы ты увидела, узнала, что они сделали с моей сестрой, — он сделал паузу, и мои виски начало ломить. — Конечно же, он вычеркнул все обо мне. Не мог жить со своей самой большой неудачей.

— Убирайся… вон, — я хватала ртом воздух. Моя голова была готова взорваться. Он усмехнулся, и давление исчезло.

— Я не могу позволить ему преуспеть. Только не после того, как он подвел мою сестру. Вот почему все так, Эмбер.

— Кромвел? Но он не имеет никакого отношения к проекту!

Тео рассмеялся лающим смехом.

— Кромвел говорит тебе то, что считает нужным. Это всегда полуправда. В этом все дело. Кромвел был приписан к моей сестре, когда работал в Отделе. Он был ответственным за ее развитие, за ее ассимиляцию. И он позволил моей сестре умереть. Ты хоть знаешь, каким ужасам они ее подвергали?

Я пыталась думать как можно быстрее. У меня было ощущение, что мое время истекает, и эта мысль мне не помогала.

— Они заставляли ее касаться живых существ, Эмбер. Животных. Людей. Знаешь, что это сотворило с ней? — спросил он. — Это медленно убивало ее. День за днем, они убивали ее. А Кромвел молча наблюдал. Он позволил этому произойти. Так что думай об этом, как об услуге тебе с моей стороны.

— Ты убьешь меня, чтобы я сама себя не убила? — я снова потянула за трубу. — Ты хоть понимаешь, насколько безумно это звучит?

Он медленно встал.

— Я дал тебе монетку, чтобы у меня была возможность присматривать за тобой. Видеть, что Кромвел будет делать с тобой.

Я сделала глубокий вдох.

— Почему ты собираешься сделать это?

— Я собираюсь убить тебя, потому что Кромвел всегда хотел себе одаренного, несущего смерть, того, кто сможет это контролировать. Ты хоть понимаешь, какую власть даст такой дар? Но он подвел мою сестру. Он тебя не получит.

Я молча пыталась расшатать трубу.

— Кромвел узнает, что это ты. Он это поймет.

Он наклонил голову в сторону.

— Правда? Думаешь? Кромвел был так заинтересован моей сестрой в Отделе, что никогда не обращал на меня внимания. Он даже не знал о моих талантах. Лишь вышестоящие знали о том, что я могу, и они хранили это в тайне. Мы пересекались с ним несколько раз. И он не узнал меня. Ни разу.

Я тяжело дышала.

— Ты спятил.

— Спятил? — повторил он. Я следила за его перемещениями. Он ходил кругами. — Может и так. Моя сестра была всем для меня. Кромвел забрал у меня все. И теперь я заберу у него все.

Я рассмеялась, и мой смех тоже был безумным.

— Я ничего для него не значу. Я ему даже не нравлюсь.

— Нет. Ты много значишь для Кромвела. Ты бы сказала мне спасибо, если бы знала, какое будущее он тебе уготовил.

Что-то металлическое блеснуло на свету. От ужаса мои внутренности свело спазмом.

— Так скажи мне! Скажи мне!

Тео выпрямился и удивленно посмотрел на меня через плечо.

— Могу я тебя спросить?

Паника сводила меня с ума.

— Конечно. Давай.

— Какого это, умирать?

— Отпусти меня, и я покажу тебе.

Он рассмеялся мне в ответ с нескрываемым умилением.

— Вот это бойцовский дух. Мне нравится, — он снова подошел ко мне, руки его были за спиной.

— Стой. Подожди! — я хотела потянуть время. — Если авария была несчастным случаем, что случилось с моей мамой? Ее… ее стерли. Кто сделал это с ней?

— С твоей мамой? Я не знаю. Какая разница? Она и так думает, что ты мертва, — сказал он. — Так ты ответишь на мой вопрос?

— Иди к черту.

Тео присел около меня.

— Ты боишься умереть, по-настоящему умереть на сей раз? Потому что рядом не будет Оливии, чтобы вернуть тебя.

Острый укол страха пронзил меня насквозь, потому что, да, я боялась умереть.

— Стой. Я еще…

— А, я и так знаю ответ. Я все думал, как сделать это. Я мог бы оставить тебя здесь. Ты бы умерла со временем либо от голода, либо от холода, но это кажется излишне жестоким — он переместился и поднял руку.

Я сразу видела. И больше ничего вокруг не замечала.

Тео держал пистолет в правой руке.

Инстинкт взял верх. Я сильно пнула его. Но вместо того, чтобы попасть по руке, моя нога попала ему в лицо. Он удивился, но оправился от удара слишком быстро. Поднявшись с пола, он наставил пистолет прямо мне в лицо.

Я не хотела умирать в этом холодном, мерзком месте. Только не так, не попрощавшись с мамой и Оливией.

Не сказав Хайдену, что люблю его.

Его палец скользнул к курку, и я знала, что сейчас умру, на самом деле.

— Ничего личного.

— Пожалуйста! Пожди… — в моем голосе сквозила паника. — Не делай…

Яркая красно-желтая вспышка ослепила меня, и я замерла в ожидании боли от пули, разрывающей плоть и кости.

Глава 28

Вот только боль все никак не наступала, и крик, раздавшийся в подвале, был не моим.

Мистер Тео отвернулся от меня, упал на пол; нижнюю часть его тела охватило пламя.

Мои глаза были прикованы к нему, пока он пытался сбить пламя и искал достаточно большую лужу на полу. Он упал в нее и больше не двигался.

— Эмбер?

Хайден стоял на середине лестницы. Он выглядел потрепанным, его свитер был разорван и весь в пятнах. Кажется, на его запястье все еще был больничный браслет. Запекшаяся кровь покрывала половину его лица и волосы.

Но в данный момент он был самым прекрасным, что я видела в жизни.

Он подошел ко мне, прежде чем я смогла что-то ответить. На лице была смесь ужаса, боли и облегчения. Хайден нежно поднял мое лицо. Мне было все равно, что при этом я испытала боль.

— Эмбер, Боже мой, Эмбер, пожалуйста, скажи что-нибудь.

Я начала плакать и бормотать, рассказывая ему то, что он и так уже сам понял, пока он снимал свитер и набрасывал его мне на плечи. Позади него я видела Курта в его ковбойском плаще, он пнул Тео ногой.

— Вот дерьмо, — пробормотал Курт, качая головой. — Это не учитель английского из школы?

Хайден развернулся и резко кивнул.

— Курт, подойди сюда. Эм, продержись еще немного, и мы вытащим тебя отсюда.

— Как… как вы нашли меня? — спросила я, пытаясь унять бесконтрольную дрожь.

— Паркер отследил тебя с помощью Фиби, — его дыхание было таким теплым на моей заледеневшей коже… я думала, что уже никогда не почувствую этого снова. — Когда я очнулся в больнице и понял, что тебя там не было… что после аварии тебя вообще нигде не было…я понял, что что-то не так. Я позвонил близнецам, а они Курту. Они забрали меня, и мы кружили по окрестностям, пока они не почувствовали тебя.

— Господи, — снова промычал Курт. — Наручники из металла. Мы никак их не снимем, — он снял плащ и накинул его на меня. — Господи, Эмбер, перестань дрожать. Ты срываешь кожу с запястий.

— Я… я не могу перестать.

— Ладно, — Хайден обернул края пальто вокруг меня. Он нежно гладил меня пальцами по лицу и лбу. Дрожь стала еще сильнее, когда он убрал мои волосы назад. — Эм, ты должна открыть глаза и посмотреть на меня.

Я и не поняла, что они были закрыты.

— Мне нужно расплавить металл, чтобы освободить тебя, — он сделал паузу, в его глазах горело желание защитить меня. — Мне нужно, чтобы ты была абсолютно неподвижна.

— Л-л-ладно.

Хайден повернулся к Курту и кивнул.

— Убедись, что она не будет двигаться.

— Хорошо, — Курт подошел поближе и застонал. — Черт, крысы. Ненавижу крыс.

— Я-я-я тоже, но, кажется, они ненавидят меня больше, — пробормотала я.

Курт рассмеялся, по-настоящему искренне рассмеялся.

— Поверь мне, это хорошо.

Я прислонилась головой к груди Хайдена, когда он потянулся мне за спину. Тепло его тела было восхитительным, настолько, что я не обратила внимания на первый поток жара, но потом мне стало очень больно. Очень сильно больно.

— Не двигайся, — прошептал он. — Ты помогла нам найти тебя, знаешь?

Я не ответила и крепко зажмурилась. Я должна была хорошенько подумать, прежде чем позволить ему расплавить на себе металл. Количество тепла для этого должно быть нереальным. Мои запястья словно запекали в духовке. Приживаясь лицом к его груди, я заскулила.

— Эм? Ты знала? — снова спросил он, отвлекая меня вопросом.

— Н-нет.

— Да, ты продолжала думать о мистере Тео и подвале. Мы бы не додумались проверить здесь, если бы не ты. Ты отлично справилась, Эм.

Боль в руках стала невыносимой, но я старалась не двигаться. Расплавленный металл жег, как адово пламя. Но все получалось. Наручники плавились.

— Еще совсем немного и все.

— Она сильно ранена, Хайден, — сказал Курт, словно меня там не было. — Тебе стоит поторопиться, ее нога сильно истекает кровью.

Наверное, из-за того, что сердце начало биться сильнее. Несмотря на жжение в руках и все то, что произошло, я должна была убедиться, что, если я не выживу, они не отнесут меня к сестре.

— Обещай мне, что не отнесешь меня к Оливии. Если все закончится плохо…

— Не закончится, — сказал Хайден. — А если и так, я тебя не потеряю.

— Ты не можешь снова использовать Оливию. Я этого не позволю.

— Черт, даже не спорь со мной об этом!

В тот момент я поняла, что Хайден рискнет всем и всеми, чтобы убедиться, что я буду жива. Но я не могла поступить так с ней. Не снова. Наручники расплавились достаточно, чтобы Курт и Хайден сообща сломали их. Мои мышцы протестующее заболели, но я проигнорировала их.

Я взяла Курт за руку, плоть без кожи на запястьях пошла волдырями. Он раскрыл рот с выражением страха и неверия на лице.

— Не позволяй Оливии увидеть меня такой. Не позволяй ей касаться меня. Пожалуйста.

Взгляд Курта перемещался между мной и Хайденом, и, наконец, он сказал:

— Ладно. Ладно.

— Черт возьми, Курт, — зарычал Хайден. — Я не позволю ей умереть!

Но Курт уже встал на ноги и полез в карман.

— У Джонатана есть связи в больнице, Хайден. Он уже в пути. Я ему позвоню.

Жар его ярости исходил от него волнами.

— Если с ней что-то случится…

— Знаю. Ты меня убьешь, — Курт открыл телефон и чертыхнулся. — Придется подняться наверх. Здесь нет сигнала.

— Я подниму ее. Иди, — Хайден повернулся ко мне. Его взгляд исследовал каждый сантиметр моего тела, каждый порез, каждую царапину и синяк. Его голос стал хриплым. — Эм, я думал… думал, что потерял тебя.

— Н-нет, я здесь.

Хайден наклонился и поцеловал меня. Я утонула в его поцелуе, в его тепле, в его любви.

Когда он отстранился, его глаза сверкнули в тусклом свете.

— Я хочу домой.

— Сначала в больницу, — сказал он. — А потом мы поедем домой. Вместе.

Я осмотрела подвал, место, где, как мне казалось, я останусь навсегда. Стены, покрытые мхом, и мистера Тео за плечом Хайдена. Он был на ногах и с пистолетом в руке.

— Хайден… берегись… — но было слишком поздно. Хайден закричал и переместился так, чтобы закрыть меня своим телом. Но я бросилась на него изо всех сил и оттолкнула его влево, когда прогремел выстрел.

Мистер Тео промахнулся, но прицелился снова.

Из последних сил, я кинулась к нему. Хайден позвал меня по имени, но я видела только Тео.

Он переместился. Даже несмотря на ожоги, он двигался нереально быстро. Но ярость и отчаяние подталкивали меня. Боль не имела значения — ничто не имело, я должна была остановить его.

Он направил пистолет не на меня, а на Хайдена. Я упала на пол и вытянулась во весь рост, потянувшись рукой к прожженной дыре в его брюках, и обхватила ладонью его щиколотку. Он дернулся раз, два. Все его тело содрогалось, даже пальцы. Пистолет выскользнул из руки и упал на пол с глухим звук. Я все еще держала его.

Мистер Тео упал на колени, раскинув руки в стороны. Его кожа стремительно серела, вены проступали и чернели, словно кровь стала углем. Он повернул голову и посмотрел на меня, рот его открывался в безмолвных криках. Всего на один удар сердца наши глаза встретились.

Я почувствовала улыбку на своих губах.

Ужасный спазм прошел по его телу, и потом его глаза закатились. Больше мистер Тео не двигался.

* * *

Следующие несколько часов я то отключалась, то приходила в себя. Когда я очнулась в теплом месте, я потянулась к Хайдену. Мои пальцы хватали воздух до тех пор, пока кто-то нежно не положил мою руку на место.

Кромвел появился в моем поле зрения.

— Хайден в порядке. Его снова осматривают.

Я моргнула и повернула голову в сторону. Белая занавеска развевалась на ветру, а рядом пищал аппарат.

Где-то далеко раздавались голоса. Или они были где-то близко? Все было, как в тумане. Человек в халате поставил мне капельницу, несмотря на то, что рука моя дрожала. А после этого мне казалось, что я парю на кровати.

— Не касайтесь ее кожи, что бы вы не делали, — сказал Кромвел — я почти уверена, что это был он. Наверное, обращался к врачу.

Я не могла открыть глаза. Меня охватило оцепенение. Дверь открылась, а потом закрылась. Я надеялась, что это Хайден. Затаив дыхание, я ждала, надеялась и ждала, и уплывала все дальше.

— Так это Проект Э? — спросил женский голос, который я не узнала.

— Да, это она.

— Вы хотите, чтобы мы забрали ее? Мы немедленно найдем ей место, — женский голос был мягким и мелодичным. Он был похож на мамин. Мне понравился.

— Нет, — ответил Кромвел после продолжительного молчания, — она теперь одна из моих. И она очень важна.

— Вам следует лучше о ней заботиться, в такой случае. Будет жаль потерять и ее.

Потом я парила все выше и выше, сквозь потолок в светлую и теплую пустоту.

* * *

— Тебе больно. Я могу это исправить.

— Нет. Оливия, не трогай, — я отвернулась от руки, которая тянулась к моему лицу. — Все в порядке. Я в порядке.

Она встала на ноги, соскочив с кровати.

— Эмми, почему тебе больно?

Я медленно повернула голову и посмотрела в потолок. Как я могла сказать пятилетней девочке, что сумасшедший учитель английского хотел убить меня? Я не могла. Так что я повторила то, что сказала ей, когда впервые очнулась и увидела ее рядом с собой.

— Я попала в аварию.

— С Хайденом?

Мое сердце сжалось. Я была в сознании недолго и видела только Оливию.

— Да, с Хайденом, — ее нижняя губы задрожала.

— Мне не нравятся аварии.

— Знаю, милая, но все уже хорошо.

— Правда? Никаких больше аварий?

Я улыбнулась, но это больше было похоже на гримасу. Когда я впервые очнулась, то пошла в ванную и рассмотрела себя в зеркало. Половина моего лица была, как после драки. На голове была шишка размером с мячик для гольфа. Даже сейчас каждый сантиметр кожи болел, каждая мышца горела, но нога и запястья болели больше всего. Оливия сказала, что мне наложили больше сотни швов, я насчитала пока только восемьдесят. Большая часть моих рук была в повязках.

— Эмми?

— Никаких больше аварий. Обещаю, — я начала вставать, но волна головокружения вернула меня на место. Я опустилась на подушку, поморщившись от боли. Я устала и хотела пить.

— Оливия, можешь сделать мне одолжение?

Она активно закивала.

— Можешь принести мне попить?

— Я могу принести тебе сок. Это поможет?

— Сок — это прекрасно. Оливия… — она уже направилась к двери, — Оливия, я люблю тебя.

— Я люблю тебя, Эмми! — и она бегом покинула комнату. Я слышала ее быстрые шаги в коридоре.

Снова попытавшись сесть, я потерпела неудачу. Пришлось смотреть в потолок, пока глаза не начали закрываться. Следующее, что я помню, это Кромвел, сидящий около кровати.

— Где Оливия?

— Ты спала, когда она принесла тебе сок, — он кивнул на тумбочку около кровати. Там стоял мой сок.

Рот наполнился слюной.

— Она с Лиз. Как думаешь, ты сможешь сесть?

С его помощью я смогла просидеть немного дольше обычного. Горло горело, но стакан сока я осушила за один раз.

— Я чувствую себя… странно.

— Тебе давали обезболивающее только утром. Ты не помнишь?

Я нахмурилась.

— Нет, — все, что я помнила это парение под потолком. Я и правда была под кайфом.

— Мне нужно поговорить с тобой. Ты достаточно хорошо себя чувствуешь?

— Вполне, — сказала я, и мне показалось, что я должна была вспомнить что-то еще, что произошло в больнице. Это было там, на краю моего сознания, но дотянуться до воспоминаний я не могла.

— Паркер и Хайден рассказали мне большую часть из того, что произошло. Я могу понять твое недоверие ко мне и моим мотивам, но я надеюсь, что ты узнала то, что хотела.

Я подумала, что это был очень тактичный способ узнать, усвоила ли я урок.

— Паркер снова копался в моей голове?

— Мы подумали, что так будет проще, чем заставлять тебя все переживать заново.

Думаю, в таком случае, это не так уж плохо, наверное.

— Значит, вы работали с его сестрой.

Кромвел вздохнул и кивнул.

— Это было очень давно, до появления Хайдена и остальных. Тео был ребенком, и я не знал, что у него такой же дар, как у Оливии. У его сестры был выдающий талант.

— Выдающийся?

— Она была первой, Эмбер. Никто до нее не делал ничего подобного, и никто после… до тебя. С учетом того, что произошло с ней, я не хотел повторения, — он прервался и слабо улыбнулся. — Я никогда не собирался отправлять тебя в Отдел. Я не хотел, чтобы ты повторила ее судьбу. Я не жду, что ты мне поверишь, но ты не представляешь, как ее смерть подкосила меня. Из-за нее я начал искать других, желая помочь им прежде, чем даром станет невозможно управлять.

— Но… вы работали с ней? В программе?

— Да, — признал он, — это было очень давно, Эмбер, — и это все, что он мне рассказал об этом. Его следующие слова отвлекли меня от этих мыслей. — Из того, что я узнал, я понял, что Тео рассказал тебе правду о твоем отце. Он собирался передать опекунство над Оливией одному из врачей Отдела. Прости. Я знаю, что ты не это хотела услышать.

Нет. Совсем не это. Я не знала, как жить с этим, что думать и с чего начать. Все, что я понимала, это боль, которая разрывала мое сердце.

— Мне, правда, жаль.

Может дело в наркотике, но и он, правда, показался мне искренне сочувствующим.

— Разве никто не сделает ничего, чтобы остановить их? Они не могут творить такое с людьми — позволять родителям продавать своих детей.

— Отдел никогда не был таким раньше, и, поверь мне, против них примут меры, — сказал Кромвел, в его глазах плескалась ярость. — Но сейчас тебе не стоит об этом волноваться. Я понимаю, что тебе тяжело не думать об этом, но тебе надо поправляться.

Мне нужно было… я не знала, что именно мне было нужно.

— И я хотел поговорить с тобой еще кое о чем, — он сделал глубокий вдох. — Я знаю, что ты работала с моим сыном. Мы очень долго говорили с ним вчера вечером.

— Ой, — прошептала я.

— Я всегда знал, что он не станет слушать меня, когда речь зайдет о тебе. Я просто удивлен тем, насколько далеко он зашел в своем непослушании.

— Он… он просто хотел помочь мне.

Кромвел поднял бровь, и выражение его лица смягчилось.

— Видимо, у Хайдена были свои мотивы.

— Я не понимаю.

— Эмбер, я знаю, что вы с Хайденом… увлечены друг другом. И я буду честен с тобой, я не в восторге. Кроме прочего, вы оба живете под моей крышей, но, думаю, есть и положительные стороны в том, что он не слушает меня.

— Есть?

— Курт сказал мне, что ты взяла его за руку в подвале, и твое прикосновение не ранило его. Думаю, мне стоило поддержать Хайдена, когда он впервые предложил работать с тобой…

— Я не могу касаться… долго. Минуту или около того.

— Но это уже чудесно, учитывая то, что было прежде.

Похожее слово он употреблял в отношении Оливии в ее деле, припомнила я, но решила не заострять на этом внимания.

— Наверное.

Кромвел наклонился и протянул мне руку.

— Я хочу увидеть сам, что это правда.

— Серьезно? — его взгляд говорил, что он серьезен. Я вздохнула, слишком усталая, чтобы спорить. — Если это не сработает, думаю, вы поймете, — потом я прикоснулась к его руке. Его пальцы были мягкими в сравнении с моими, пальцы человека, не державшего ничего тяжелее ручки. Прошло несколько секунд, а потом примерно полминуты, казалось, он был удовлетворен.

— Чудесно, — снова пробормотал он. А затем встал. — Мы поговорим позже. Отдохни.

— Кромвел?

Он остановился у двери, повернувшись ко мне.

— Да?

— Тео… мертв?

— Да.

Я понимающе вздохнула.

— Я не знаю, что чувствую по этому поводу.

Кромвел подошел к кровати и изучал меня какое-то время.

— Ни на секунду не сомневайся, что Тео собирался тебя убить. Он видел в тебе то будущее, которое должно было быть у его сестры. И ты защищала себя, но сделала гораздо больше, — он присел на край моей кровати и улыбнулся.

Думаю, он впервые по — настоящему искренне улыбнулся мне.

— Хайден может и не мой биологический сын, но он для меня целый мир. Если бы ты не остановила Тео, он бы застрелил моего сына. Ты спасла Хайдену жизнь.

Ужасная мысль заставила мои внутренности сжаться.

— Но я убила кого-то. Снова.

— Первый раз был несчастный случай, Эмбер. А это? Ну, это не то, к чему ты сможешь когда-нибудь привыкнуть. Однако, со временем ты примешь то, что сделала. Отдохни, Эмбер, — и он ушел, не обернувшись.

Я подумала, что он говорил, как человек, который знал, каково это, убивать. А может все дело в лекарствах. Я не была уверена.

Вокруг меня было слишком тихо, и мне стало неуютно. Ужасное чувство все еще беспокоило меня. Да, мистер Тео планировал всадить пулю мне в голову и Хайдену тоже, но я убила его. И я была почти уверена, что улыбалась в тот момент.

Это не могло быть хорошо.

Что бы сказала Оливия, если бы узнала? Что бы сказала мама? Я убила уже двоих, но это убийство было другим. Я хотела это сделать. Я зажмурилась. Я уже знала, что думает Хайден. Наверное, поэтому он до сих пор не пришел проведать меня. Однажды он сказал, что я хорошая внутри, лучше, чем все они. Сомневаюсь, что он думал так теперь.

Я еще некоторое время лежала и пыталась ни о чем не думать, пока меня не сморил сон.

Когда я снова открыла глаза, уже была ночь.

— Эмбер.

От звука этого голоса мое сердце пропустило удар или два. Кровать прогнулась. Пальцы откинули мои волосы назад и прошлись по всей их длине. Хайден.

— Привет, — прошептала я.

— Как ты себя чувствуешь?

Я попробовала сесть.

— Уже лучше.

— Хорошо. Я приходил несколько раз, но ты спала. Я не хотел тебя будить.

— Жаль, что не разбудил, — Хайден улыбнулся.

— Соскучилась по мне?

Я внимательно смотрела на него, проверяя его раны.

— Ты в порядке?

— На сто процентов.

Я все смотрела и смотрела, желая запомнить каждый сантиметр его лица.

— Ты и правда здесь, да? Это не наркотический сон или типа того?

Он нахмурился немного.

— Нет. Я здесь.

— Я… я не думала, что ты захочешь меня видеть после всего этого.

— Эм, иногда тебе в голову приходит странная ерунда.

Я сжала губы, но справилась с собой довольно быстро.

— Я сожалею обо всем. За историю с файлами… за то, что я сделала. Я не хотела никого убивать. Но сделала это, дважды, — я вытерла глаза, набираясь смелости продолжить. — Прости. Я не хотела, чтобы он ранил тебя. Я не знала, что еще сделать.

— Тише, не надо, — он очень нежно прижал меня к своей груди. — Меня не волнует история с файлами. Разве это важно сейчас? После всего, через что мы прошли?

— Но… то, что я сделала с Тео.

— Ты сделала то, что должна была сделать. Это ничего в тебе не меняет. Не портит твоей внутренней красоты. Твоей доброты. И того, что я думаю о тебе.

Горячие слезы потекли по моим щекам. Хайден обнимал меня, пока паника и страх отступили. Я ослабила хватку на его свитере и подняла голову, а он наклонился ко мне и мягко поцеловал в губы, стирая мои переживания и сомнения. Одним простым прикосновением он смог заверить меня, что все будет хорошо.

— Помнишь, ты сказала мне, что больше всего любишь в зиме? — спросил он.

— Да, помню.

Он широко улыбнулся.

— Позволь помочь тебе встать.

Хайден помог мне дойти до двери. Там он взял плед и завернул меня в него.

— Закрой глаза.

Я подняла брови, но сделала, как он просил. Я услышала, как открылась дверь, и ощутила порыв прохладного воздуха. А потом он без предупреждения поднял меня на руки.

— Не открывай глаза, Эм.

— Хайден, что ты делаешь?

— Несу тебя, — сказал он со смешком в голосе.

— Ага, — это я поняла.

Он прижимал меня к груди, пока нес на балкон. Я чувствовала, как его губы прижимаются к моей макушке.

— Так, открывай глаза.

Я так и сделала, и в то же мгновение меня захватила красота места, которое раньше меня ужасало.

Хлопья белого снега искрились в лунном свете словно тысяча звезд. Они падали, создавая на земле мягкие белые сугробы, покрывали ветки деревьев и смягчали пики гор Сенека.

— Как… как красиво.

— Я подумал, что тебе понравится, — он сильнее прижал меня к себе. — Мне понравилось.

Я откинула голову назад и посмотрела на него.

— Хайден.

— М-м-м? — он наклонил голову, и кончики его волос упали мне на лоб.

Они были, как шелк на моей коже, мягкие, как его взгляд и его голос. Я была близка к новым слезам, но на сей раз — к счастливым. И несмотря на то, что мне казалось, что эти слова произнести сложно, они соскользнули с моего языка сами собой.

— Я люблю тебя.

Выражение его лица было похоже на то, что было у него, когда он увидел свои портреты, которые я нарисовала. На нем было удивление и восхищение.

— Ты не представляешь, как долго я ждал от тебя этих слов.

Я широко улыбнулась.

— Два года, плюс-минус неделя?

Хайден усмехнулся, его темные глаза были огромными, как бассейны под ночным небом.

— Ага, примерно столько. Знаешь, что я хочу сделать?

— Поцеловать меня?

Так мы и сделали. Наши губы соприкоснулись. Весь мир просто растворился, остались лишь Хайден и я. Мы не прерывали поцелуй так долго, как могли.

— Я люблю тебя, Эмбер.

Положив голову ему на грудь, я улыбнулась и счастливо вздохнула. За оградой балкона, над покрытыми снегом деревьями, выше заснеженных горных пиков с неба сорвалась звезда и устремилась к земле.

Примечания

1

Нью Эйдж (англ. New Age, буквально «новая эра»), религии «нового века» — общее название совокупности различных мистических течений и движений, в основном оккультного, эзотерического и синкретического характера.

2

Больше 180 см.

3

«Поворот нетуда» (англ. Wrong Turn) — фильм ужасов, снятый в 2003 году режиссёром Робом Шмидтом.

Content

Дженнифер Арментроут
ПРОКЛЯТАЯ

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Примечания