Астрадени Джейн

КОСМОС НА ТРОИХ

Спасибо за обложку Езерской Валентине!

«За мигом миг, за шагом шаг

Впадайте в изумленье.

Всё будет так — и всё не так

Через одно мгновенье».

В. Шефнер Бесконечная история…

Виток первый. Космический попрыгунчик

Глава 1. Звонок

Сейчас уже трудно припомнить, с чего всё начиналось. Это прошлое теряется в дымке… И абсолютно нереально отследить причину случившегося. Допустим, что виной всему странные сны. Мне часто снилось, как лечу я куда-то среди звёзд на космическом корабле. И временами, в иллюминаторе заднего вида мелькала Земля. Озарённый Солнцем голубой шарик постепенно удалялся, удалялся, удалялся… Не знаю, была ли это моя проекция в космос или нет, но всё разумеется произошло совсем иначе. И, наверное, не случайно…

Представьте, что вам уже за сорок, вы давно не верите в любовь, романтику, не строите иллюзий. И приобрели здоровый цинизм. Вот так, сидите себе вечером дома, в раздумьях, на кухне, за чашкой травяного чая, в халате и в тапочках. И перед вами мобильный телефон. И думаете… Кому бы позвонить-то?

Родителям? Только вчера созванивались. Да и потом, сколько можно? Чуть что, и сразу родителям! Большая уже, как бы, девочка. А у родителей свои заботы — с младшенькими, и с внуками заодно…

Детям? Они давно взрослые, самостоятельные, и нафиг ты им не нужна там, где они сейчас, и с кем…

Друзьям? Пора бы забыть это слово или прибавить к нему прилагательное «бывшие». Итак, бывшие друзья… Все остепенились, женились, погрязли в быту, ревности, отрастили животики и обзавелись детьми… М-да, мои-то уже выросли, а они только-только обзавелись, а ещё памперсами и ветрянкой в придачу…

Подругам? Болезненная тема! В последнее время. Одна-единственная близкая подруга теперь за границей… Все прочие — коллеги или сплетницы.

Мужу? Не-е. Ему-то зачем? Вот он торчит, в соседней комнате, за стенкой. Пустил корни в интернете. Играет онлайн в танчики, или общается в социальных сетях с зайками, рыбками, киской, тушканчиком и неизвестным науке зверем «лапулей». Я основательно путалась в его зверинце… И да! Я всегда считала, что социальные сети — это зло, с самого момента их возникновения… Но там ты хотя бы кому-то нужен для того, чтобы кто-то мог почувствовать себя нужным, за твой счёт… А здесь?

Кому ты сдался!

Вот так и размышляла я о тленности жизни сегодня и о том, как не вылететь с работы завтра, понимая, что грядут глобальные сокращения, а мне уже за сорок… Значит, априори списали, сразу за пенсионерами. И всем плевать, сколько ты вложил в предприятие, и что находишься сейчас на пике интеллектуальной и творческой активности, и твои дети выросли, то есть, никаких больше садиков, больничных ежемесячно, да и декретный отпуск уже не прельщает…

Золотое времечко!

Короче, я состоялась, а девать себя некуда.

Так вот, сегодня-завтра… И твоя фейс никому не интересна.

Сидела я, значит, и решала, кому бы позвонить. Как вдруг мобильник зазвонил сам!..

Я вздрогнула от неожиданности и глянула на дисплей… А номер-то незнакомый… Правильно! Кто мне будет звонить, из знакомых, если не по работе?.. И даже не номер это вовсе, а набор значков — сплошные звёздочки и решётки, и математических символов… Номер длиннющий, но каким-то образом высветился весь, постепенно, и в конце перевёрнутая восьмёрка — знак бесконечности…

И пока я растерянно соображала, что это, и ответить или не ответить, моё бессознательное решило за меня. Палец сам вдавил кнопку вызова… И меня объяло сиянием! Буквально…

Очутилась я в огромном светящемся коконе… Сколько я там пролежала в беспамятстве? Не знаю… Дальнейшее помню плохо, до того момента как в сиянии образовалась чёрная дыра и вытянула меня оттуда… Тогда-то я и поняла, что огромным кокон показался мне с перепугу. А на самом деле он не такой уж большой и находился внутри куба вписанного в сферу или наоборот… Агрегат мигал и менялся. Куб увеличивался — расширялся и выходил за сферические границы. Либо это шар сжимался и оказывался внутри куба. Множество идентичных сфер и полиэдров, вложенных друг в друга, составляли вертикальную спиральную конструкцию. Кажется, я сидела, прислонившись боком к её основанию.

Где только?

Сооружение слегка вибрировало, и всё начинало расплываться перед глазами…

Кто-то внезапно потряс меня за плечо. Взор прояснился, сфокусировался и передо мной предстал… «Безумный шляпник»?! Не знаю, отчего этот образ так врезался мне в память. Ведь у его воплощения не было шляпы. А только взлохмаченная шевелюра, ничем не покрытая. Разноцветные пряди торчали в разные стороны и загибались как рыболовные крючки. Да ещё бакенбарды…

Затем этот кто-то открыл рот и огорошил меня набором бессмысленных рокочущих, глухих, сыпучих и прочих звуков:

— Кархиажрохглехамахардахжах…

Это был вопрос?

Ничего не поняла! Но радовало хотя бы то, что у него рот, а не присоска… Кстати, а почему присоска? Далась мне эта присоска! Я разве думаю, что он…

— Кархи-аж рох, глехам, ахардах жах? — раздельно повторил лохматый.

Это был вопрос.

— Аи? Харваххе…

— Не понимаю! — выдала я дежурную фразу иностранца.

— Утте! — воскликнул он и хлопнул себя ладонью по лбу…

Так… Что-то в нём было не так. Очень сильно не так. А я, пришибленная происходящим, никак не могла определить.

— Утте! — он словно фокусник извлёк откуда-то прозрачную коробочку.

— Утю-тю? — переспросила я, уловив созвучие.

Вместо ответа, он щёлкнул крышечкой, ловко ухватил меня за подбородок и засыпал чего-то в рот… Сообразить я не успела, выплюнуть тоже. Рот наполнился мятной слюной, и пришлось жевать, чтобы не подавиться и не захлебнуться…

— Тик-так? — булькнула я. Вернее, мой рот. Чего-то в последнее время органы меня плохо слушались…

— РНК-тах… глехам… Сихху… жевать… запивать зен-диж не надо…

Неожиданно для себя я поняла половину фразы. И воодушевившись, усиленно дожевала всё, что ещё оставалось во рту, и даже проглотила.

— И что это было? — вырвался у меня закономерный вопрос.

— Драже-переводчик, — ответил «безумный шляпник» и спросил. — Теперь ты меня понимаешь?

— Наверное…

О, теперь я его понимала. Целиком.

— Тогда объясни, как ты попала в синхронизатор времени?

— Куда?!

И мир приобрёл значительную чёткость от дополнительного потрясения.

Первое, что я увидела и осмыслила — это звёзды в иллюминаторе, за спиной… гуманоида. Классика! А потом заглянула ему в глаза и тоже увидела звёзды… зрачков, окружённых бордовой радужкой… Хотя не гарантирую, что звёздочки мне не пригрезились, оттого что я сильно ударилась головой, вероятно… Но, голова не болела, а гуманоид выглядел реалистичным. И так реалистично меня касался… Возможно, тоже проверял не мерещусь ли я ему. Это привлекло моё внимание к его рукам…

Ба-атюшки! Шипы на предплечьях?! Настоящие?

— Ой… А ты точно человек?

— Что значит «точно»? — нахмурился он. — Я вообще не человек. Человек — это ты.

— А ты?

— Джамрану.

— Джам… рану…

— С утра был, но где оно — это утро… Так откуда ты взялась в моём синхронизаторе?

Я не знала, что такое «Его синхронизатор», но честно и гордо ответила:

— С планеты Земля!

— Я и сам вижу, что ты землянка, — раздражённо заметил он. — Вас не спутаешь. Но это совершенно не объясняет твоё появление в кубе синхронизатора пространственно-временных координат.

О-па! Как загнул…

— Откуда мне знать, — я словно оправдывалась перед незнакомцем. — Сидела на кухне. Зазвонил мобильник… я взяла…

— Так ты не знаешь?

— Нет.

— Сразу бы и сказала, и не тратила слов понапрасну…

Я растерялась, и открыла было рот, чтобы прояснить, но он уже повернулся ко мне спиной, и направился к стене, той, что без иллюминатора.

— Э-э, ты куда?

— Прокладывать курс, — ответил он, не оборачиваясь, и стена перед ним разошлась.

— К-куда прокладывать?! — успела я крикнуть ему вдогонку.

— Куда-нибудь… — донеслось до меня, и стена сомкнулась за ним.

«Так! — лихорадочно припомнила я космический лексикон из научной фантастики. — Если я там, где думаю — на звездолёте, а сомнений почти нет, то… Стены здесь называются переборками. Если не ошибаюсь… Интересно, они откроются при моём приближении?»

И вот тут я решила проверить, встала и обнаружила такое, что моментально отвлекло меня от странностей. Я была в ситцевом халате и в мягких тапочках-собачках!.. Вот попадалово! Ну почему я не хожу дома в спортивном костюме и в балетках, как моя соседка Лилька?.. Как вот меня угораздило в таком непрезентабельном виде явиться перед инопланетянином?.. А вдруг, это первый контакт?

Что-то подсказывало мне, что вряд ли. Если он явно знал о Земле и землянках… Едва ли его впечатление так уж сильно испорчено моим появлением в тапочках…

Вах!

Честь и достоинство Земли не пострадали в глазах… Джам-рану… Но чего я так об этом забочусь? Ведь мне от этого не легче… А действительно, как и почему я сюда попала… А главное, зачем?

Бросив последний взгляд на загадочный агрегат, как-то доставивший меня сюда, я шагнула к переборке. К моему удивлению, она разъехалась предо мной, обозначившись двумя створками. Ничего не оставалось, как принять это приглашение.

Глава 2. Капитан

Смежное помещение оказалось рубкой. Или как там назывался командный отсек звездолёта…

Мне всё ещё грезилось, что это один из тех снов, только с продолжением. И пока даже нравилось его смотреть. А что? Интересно же!

Итак, рубка. Вернее, я стояла на возвышении, перед громадным тёмным экраном, а внизу была рубка. Это я поняла по количеству и размеру мониторов, приборов и кресел перед пультами. Вернее, кресел было четыре, и в одном сидел давешний лохматый… Что позволяло предположить, что он либо пилот… Либо… Капитан! По крайней мере, попробую к нему так обратиться.

— Капитан…

— Что? — он развернулся вместе с креслом, запрокинул голову и смерил меня недовольным взглядом. — Ты ещё здесь?

Я опешила. А где мне быть? Другими словами, куда ж я денусь с межзвёздной лодки?

— А… но… Не могу же я испариться! Или уйти…

— Возможно, со временем ты исчезнешь, — беззаботно ответил он, отвернувшись и склонившись над приборами. — Как временное недоразумение.

Ничего себе! Я — временное недоразумение?! Вот нахал!

Затянув потуже пояс халата, я спустилась в рубку, по винтовой лесенке.

— А если не исчезну?

Он поднял голову и задумчиво так посмотрел.

— Значит, станешь постоянным недоразумением. Если не сойдёшь в каком-нибудь космопорту.

И снова занялся прокладыванием курса, надо полагать. И сесть не пригласил. Тогда я села, не дожидаясь приглашения, в соседнее кресло. Почему-то тон и манера общения гуманоида как бы давали мне право не шибко церемониться самой.

Кисти инопланетянина стремительно летали над… консолью и замирали, касаясь отдельных регуляторов. Консоль… Ещё одна зачётная единица в космической терминологии! Я принялась украдкой разглядывать невольного попутчика. И подметила кое-какие детали, упущенные ранее. Во-первых, его пальцы. На безымянном правом сверкало кольцо. Но это мелочи. По сравнению с тем, что я насчитала четыре фаланги. Немного жутковато, если приглядеться. И второе. То, что я приняла за бакенбарды, оказалось причудливыми татуировками…

Так или иначе, он видимо почувствовал, что я его рассматриваю, в ответ уставился на меня и озадачил вопросом:

— Как мне к тебе обращаться?

— Что?

— Как мне тебя называть? Проще было бы глехам, но это не так интересно и не вежливо.

— А-а, моё имя… Лера, — как-то несолидно представилась я, оробев под его вишнёвым взглядом. Хотя выглядел капитан младше меня, лет эдак на десять.

Он сосредоточенно нахмурился, снова поглядывая на приборы.

— Это прозвище?

— Почему? — удивилась я. — Имя, уменьшительное.

И тут же сообразила, что он не человек и возможно не понимает уменьшительных имён.

— Вообще-то, Валерия, но можно Лера…

— Ммм, Ва-ле-ри-я, — повторил он. — Тебе подходит, Вэлери.

— А тебя как, — быстренько подхватила я, пока он не отвлёкся, — звать?

— Риген. Но лучше Риго, так короче.

Ну и ну…

И следующим вопросом он меня озадачил.

— Чего ты хочешь, Вэлери?

— Э… а… о… — хотела я многое, так сразу и не выберешь, поэтому озвучила самое насущное. — Переодеться…

И тут он что-то нажал, по ходу, и на консоли высветились символы… Странно знакомые… Конечно! Тот самый таинственный «номер»! Мне даже не понадобился мобильник, чтобы убедиться. Тем более он скорей всего остался дома или потерялся по дороге.

— Э-э! — воскликнула я. — Так это ты мне звонил?! Поэтому я здесь?

— Я тебе не звонил, — недоумённо ответил он.

— А это что? — я указала на ряд значков, включая бесконечность. — Твой номер высветился на моём телефоне.

— Я не звонил, — уверенно повторил капитан. — Это не мой номер, а координаты. Я прокладывал курс.

Проложил… Опс-тудытьсь!

Теперь мы оба озадачились.

— Вот что, — неожиданно решил он. — Оставайся. Пока…

Вот спасибо-то, разрешил!

— А… Что я тут буду делать?

— А что ты умеешь?

Я задумалась… Вроде бы ничего такого, что могло пригодиться в космосе на инопланетном звездолёте.

— Ну-у… не знаю, — лучше сразу и честно.

Похоже, он совсем не расстроился.

— Придумаем после, чем тебе заняться. А сейчас… Руку.

Я заколебалась.

— Больно не будет, — усмехнулся Риген.

Прямо как доктор!

Я опасливо протянула ладонь. Он схватил её, приложил к углублению на консоли и что-то понажимал.

— Готово. Теперь у тебя первичный допуск.

— Как здорово!

Если бы ещё знать, что это значит.

— Тогда, — а руку мою он почему-то не отпускал. — Давай договоримся.

— Давай, — я попыталась вырваться из цепких черырёхфаланговых пальцев.

Безрезультатно!

— Домой не проситься.

— Почему?

— Я при всём желании не могу доставить тебя туда, сейчас.

— Почему?

— Синхронизатор времени сломался. Точнее, взбесился… Мой корабль выпал из временной цикличности, а я потерял дням счёт…

— Это не я его так? — испугалась я.

— Не-ет, — отчего-то рассмеялся он. — Это случилось раньше… — и довольный отпустил мою ладонь. — Гены у тебя симпатичные… Ну всё, иди. Лифт там, в коридоре.

Капитан махнул рукой куда-то направо.

— По всему кораблю указатели и надписи, не заблудишься. Лифту скомандуешь — «в жилой отсек». Это твой уровень доступа.

Ну, хоть чего-то прояснилось!

— А там выберешь себе каюту по вкусу.

— А… какую?

— Любую. Там всё равно никто не живёт. В каюте есть стандартный композитный шкаф для одевания.

Он хотел сказать одёжный шкаф?

— А вдруг, не подойдёт, по размеру.

— Как не подойдёт? Шкаф стандартный.

— А как…

— Всюду инструкции. Рассчитаны на младенца… Иди уж! — было заметно, что ему не терпится от меня избавиться и вернуться к своим координатам.

Я вздохнула и направилась к правой переборке, но внезапно остановилась. Мне же любопытно!

— Как называется твой корабль?

Ответа я собственно и не ждала, но капитан ответил, не поднимая головы от пульта:

— Попрыгунчик.

Глава 3. Шкаф

Значит так. Теперь я на Попрыгунчике. И мне должно быть весело… Как бы ни так! Неуютно и страшновато…

Как всё-таки противоречиво устроена человеческая натура. Сидя на кухне в своей обыденной жизни, я мечтала оказаться где-нибудь подальше от неё, хоть на другой планете или в иной галактике. Так в чём проблема? Моё желание исполнилось, хоть и своеобразно, но я… В будущем! Ведь предположительно это будущее? Космические технологии, первый контакт. И моё появление здесь даже не похищение, а недоразумение. Казалось бы, вот он повод навсегда изменить свою жизнь, вырваться из тисков повседневности. Так нет! Я начинаю себя жалеть, трусить и хныкать… Продолжая надеяться, что это сон…

Отставить!

Я отправилась бродить по коридорам, насколько позволял уровень доступа. Впрочем, лифт — с прозрачной кабиной нашла сразу. Спустил он меня в жилой отсек без промедлений. Капитан не обманул, повсюду и вправду пестрели указатели. Но с каютами вышла заминка. Какую выбрать? Все одинаковые! И даже не сориентируешься на вид из окна…

Наконец, я выбрала. Одна из кают немного отличалась. Там на стенах висели забавные картинки: разные спиральки, многогранники и кубики с шариками… А на самой большой разливался молочным озером Млечный путь с омутом посередине… Частенько его копию в интернете разглядывала, в той жизни… Все изображения выглядели объёмными и галактика тоже. В остальном, ничего примечательного в каюте не водилось… Кровать, иллюминатор. Однако вскоре я убедилась, как была неправа.

На этом корабле выявилось так много скрытого пространства наряду с удобным функционалом. Большинство объектов пряталось в стенах и в полу.

Я пошла вразнос! Сперва с опаской, но смелея с каждой минутой, и поочерёдно воплощая на практике инструкции впечатанные табличками в переборки.

Информационный блок — первое, на что я наткнулась. Вот уж оторвалась, так оторвалась, когда обнаружила угол, оснащённый по самому фантастическому слову техники. Или мне так показалось, с моими отсталыми представлениями… Однако в общих чертах их компьютер мало чем отличался от привычного стационарника. Разве что монитор изменял конфигурацию, на усмотрение пользователя, плюс встроенная голографическая панель и подвижная клавиатура вместе с изображением проецировалась куда угодно, хоть на стену, хоть на кровать, хоть на потолок… Лежи себе и разглядывай. Причём, как выяснилось случайно, у стационарника предусмотрено три режима — тактильный, дистанционный и телепатический. В последнем случае достаточно было подумать или представить то, что ты хочешь написать, нарисовать или найти…

А груда электронных планшетов, обнаруженных в столе и на полках… Полупрозрачные и тоньше бумаги они легко складывались — гармошкой, колодой и раскладывались веером; становились объёмными и многомерными, а при желании сворачивались в трубочку, умещались на ладони, в кармане… И обвивались браслетами вокруг запястья. С носителями информации здесь, судя по всему, полный порядок. Надел браслет и пошёл гулять, по пути наслаждаясь всеми благами коммуникации.

И я тут же их опробовала, настолько всё оказалось простым и понятным при всей своей навороченности. Действительно, зачем изобретать виртуальный велик с двадцатью колёсами и десятью рулями. Бывало, читаешь в научной фантастике про все эти внедрённые в мозг интерфейсы и жутко делается… Может, где-то оно и уместно. А тут всё такое родное и простое в применении. Это напомнило мне один случай, из прошлой жизни.

Подарили мы бабушке кухонный комбайн. Прихожу я к ней как-то, а она обед готовит и на тёрке морковку трёт. Я ей: «Бабуля, у тебя ж комбайн теперь есть!». А она мне: «Да, внуча. Но зачем же ради одной морковки целый агрегат запускать?»… Вот вам и супер чудо-техника…

Наигравшись с компьютером, я двинулась дальше. И сразу открыла для себя кибер-ванную. Но там я задерживаться не стала. Поскольку недавно мылась, а по моим внутренним ощущениям, только что, дома…

И следующей игрушкой стал пищеблок. Есть мне тоже особо не хотелось. Просто нравилось вычитывать из меню все эти витиеватые названия, а потом, пользуясь инструкциями программировать очередное блюдо. Своего рода пищевая рулетка… Кое-что я попробовала, и мне даже понравилось, но больше отправила в утилизатор, тут же по соседству, так и не разобравшись, как и с чем это едят или пьют.

И вот так я, наконец, добралась и до шкафа… Вернее, сначала до ниши, где на полочках стояло множество разнокалиберных и разноцветных баллончиков с маркировками: носки, чулки, бельё, перчатки… Растворитель?.. Рядом и находился шкаф.

Композитный шкаф, он же одёжный, напоминал кабинку вертикального солярия. Я прилежно выучила инструкцию к нему. Первым пунктом значилось — «откройте»… Открыла. Далее — «обнажитесь». Обнажилась. Аккуратно сложила прежнюю одежду и спрятала в пустую нишу рядом со шкафом. Всё же какое-никакое упоминание о прошлом… «Встаньте в нижний круг»… Не знаю, как можно было встать в верхний, но может у кого-то и получалось.

Едва я выполнила последний пункт, как оболочки «шкафа-солярия» плотно сомкнулись, засияли, и передо мной высветилась новая табличка, с перечнем стандартов в столбик. Как тут ориентироваться? Я наобум ткнула в «стандарт первый». Тут же загорелся новый список, с перечислением атрибутов одежды и обуви. Я отыскала более-менее знакомые названия и выбрала тунику, бриджи, безрукавку, носки, бельё и сапоги… Ботинки с бриджами как-то не комильфо, а джинсов я в списке не обнаружила. Затем на двери загорелся перечень цветов… Ладно… Пусть будет. Тунику я сделала серой, а бриджи и безрукавку синими… После загорелся перечень композитов. Все, кроме одного, мне ни о чём не говорили. Поэтому я и выбрала очередной стандарт. Следующий вопрос, заданный шкафом: «кибер-пуговицы или магнето-кнопки?», поставил меня в тупик. Я подумала и рискнула — кибер-пуговицы… Какая разница, если никогда не пользовалась ни тем, ни другим…

И это было ещё не всё! Когда программа запросила выбрать из списка тип имиджа — макияж, татуаж и причёску, я какое-то время пребывала в странном недоумении. Потом нажала «отказ». Не всё сразу или хорошенького помаленьку… Краситься я не любила, а в ванной точно видела расчёску. Допотопную.

Итак, теперь «готово» и «пуск».

Свет мигнул, и шкаф сообщил мне надписью на двери, что мои параметры загружены и сверху спустился пакет. Я думала, одежда… А нет! В пакете лежали очки и респиратор.

«Наденьте» — гласила очередная надпись.

«Встаньте свободно».

«Возьмитесь за поручни».

Поручни? А, вот они — наверху… Всё, как в солярии. Как только я ухватилась за них, что-то пикнуло раз, другой, третий, и меня обдало со всех сторон аэрозолью… Длилось это всего мгновение, и когда я вылезла из шкафа, то была полностью одетой и обутой.

До чего дошёл прогресс!

Я трогала мягкую и приятную наощупь ткань, эластичную кожу сапожек и восхищалась безмерно. И, конечно же, первым делом мне захотелось проверить, как это всё на мне смотрится. Но сидело удобно.

Кажется, где-то в ванной я мельком видела зеркало, встроенное отражающей панелью. Швырнув респиратор и очки в утилизатор, я посмотрелась и… Опешила…

Нет, конечно, там отражалось моё лицо, но максимум двадцатипятилетнее… Невозможно!.. Никаких морщинок возле глаз, мешков под глазами или обвислых щёк… И даже выражение лица какое-то по детски наивное. Лихорадочно ощупала себя, не веря, что я — это я, тут же забыла про одежду и пулей вылетела из каюты — требовать отчёта у капитана Ригена.

Глава 4. Синхронизатор времени

Я не смогла попасть в рубку! Стены не разошлись при моём приближении. И сколько не прикладывала ладонь к тактильному индикатору, как значилось в инструкции, переборки меня не пропустили…

«Твою мать!»

Тогда я применила силовой метод. Техника техникой, а дубину ещё никто не отменял. Дубины у меня под рукой не оказалось, но зато имелись в наличии кулаки. Я принялась дубасить по переборкам и орать:

«Открой! Риген! Немедленно открой! Сейчас же!»

Честно говоря, не думала, что он откроет и даже почти сдалась, как створки неожиданно разъехались, и передо мной предстал раздражённый капитан.

— Что у тебя случилось?

— Э… У меня?!

— Надеюсь, оно того стоило! Ты отвлекла меня от важного дела.

Я резко пожалела о своём недостойном поведении.

— Но… Зачем запирать рубку?

— Запирать?.. Ах, да. Первичный уровень доступа… Теперь заходи и говори, что там у тебя.

— А ты ничего не видишь?

— Что я должен видеть? — капитан окинул меня критическим взглядом. — Ты переоделась?..

— Не только. Я ещё и помолодела!

— Да? Не заметил…

— Выгляжу только на двадцать пять…

Тут я осеклась, но поздно.

«Вот дура!»

— А сколько тебе? — удивился Риген.

— Э… ммм… ааа… — теперь не отвертеться, разве что. — У женщин такое спрашивать неприлично.

— Ясно, — констатировал капитан и вернулся в кресло. — Мне столько же.

— Как это тебе ясно?! — возмутилась я. — Я же не говорила!

И плюхнулась в соседнее.

— Понимаешь, — ответил он. — Я общался с земными женщинами, моими ровесницами. Когда их спрашивают о возрасте, они отвечают так же.

Надо же! Знаток земных женщин! Интересно…

— И всё равно не понял, в чём проблема, — продолжал капитан. — Тебя это напрягает? Забудь. В мире генной инженерии возраст не принципиален.

— Но… Это пугает. Не знаю, почему так произошло и боюсь… — я перешла на шёпот. — Исчезнуть, совсем…

— Ничего страшного, — отмахнулся Риген. — Ты находилась в синхронизаторе времени, вот он и синхронизировал, как смог.

Интересно, что с чем?

— То есть… Это тогда какой-то рассинхронизатор, а не синхронизатор.

— Я же говорил. Он неисправен, и, вероятно, давно. Настолько, что невозможно точно зафиксировать, когда это случилось… Лучше радуйся, что я туда заглянул, для проверки. Пробудь ты там ещё немного, омолодилась бы до младенца…

Меня обуял подлинный ужас! Я даже начала заикаться:

— И-и ч-что э-это з-значит?

Всю правду, так до конца!

— То, что мы вне времени. Попросту говоря, движемся в пространстве хаотично. Попадая периодически, то в будущее, то в прошлое, а настоящее есть у нас только на этом корабле. Приходится бесконечно полагаться на фактор случайности…

— А… Почему бы тебе не починить этот твой… временной синхронизатор?

— У меня нет запасного сублиматора частиц. А без сублиматора частиц починить его невозможно…

Ага! Даже я — гражданка из прошлого знала, что нельзя летать в космос без запаски!

— И где его достать?

— В том-то и дело, что нигде, либо везде. Я никогда не знаю, в какой временной период точно попаду. Если забросит в нужное время, то сублиматор там будет. Приобрести и установить новый — проще простого. Но оказаться там, где сублиматоры уже есть… Один шанс на миллион.

— Неужели вообще никаких ориентиров?

— Есть, один, но очень ненадёжный. Вернее, два. Горизонты частиц и событий. За первым — прошлое, за вторым — будущее. Между ними — настоящее. Относительно и условно. Если идти против течения потока частиц и пересечь точку возврата, то попадёшь в прошлое. Если по течению, то попадёшь за горизонт событий. Это и есть будущее. Но…

— Что?

— Нельзя вычислить точную координату прибытия. Если не бывал там раньше. Для этого надо определить точку отбытия и фазу отталкивания, а синхронизатор сломан. Довольствуюсь малым. Вычисляю пространственную траекторию через исходный пункт назначения и лавирую туда-сюда вдоль горизонта событий. Когда-нибудь да попаду…

— И сколько ты уже так?

— Я же вне времени, поэтому не важно.

— А твои близкие…

Взгляд невольно зацепился за кольцо.

— Я рано овдовел. Моя жена слишком любила приключения… — он вздохнул. — Дети выросли и во мне не нуждаются. Родители… заняты. У них и без меня так много детей, что вряд ли они заметят пропажу одного. И вообще, не уверен, но возможно в их пространстве-времени я сейчас с ними…

Не знаю, что меня поразило больше. Временные парадоксы или сходство наших с ним историй. С той разницей, что я — не вдова. Хотя, если учесть разницу во времени, то уже вдова. Причём, двадцатипятилетняя… А с другой стороны, чего мне нервничать. Это же голубая мечта любого, пережившего кризис среднего возраста — чтобы тело омолодилось, да ещё и разум при этом сохранился. Фантастика!

Тут меня осенило.

— Но в будущем-то наверняка сублиматоры есть.

— Это мне известно. Но усовершенствованные темпоральные технологии с устаревшими несовместимы. Попрыгунчик даже в моём времени не самая прогрессивная модель. Его как раз списали…

— А по сравнению с моим временем… — я даже не знала, что сказать.

— Откуда ты? — как бы между делом поинтересовался он. — Из мезозойской эры?

— Нет, но что-то вроде… — пошутила я.

— Жаль. Меня туда часто забрасывает.

— О… Интересно посмотреть на динозавров, — обрадовалась я. — Хотя мне всё же роднее саблезубые тигры.

— Возможно, у нас и получится. Однако первейшая задача — починить синхронизатор.

— Конечно, я понимаю…

— И должен предупредить. Когда мы его починим, в моём времени, то относительно привяжемся к настоящему, а прошлое и будущее, увы, для нас закроется.

— И? — меня охватили предчувствия.

— Это значит, что до его ремонта, у тебя есть хотя бы ничтожный шанс вернуться в своё время. А потом… извини, не получится.

— Совсем-совсем?

— Совсем.

Это было грустно, но не смертельно. Конечно, все кого я знала и любила остались там, но… Так уж случилось… Можно пойти в каюту и поплакать. А толку? Всё уже свершилось. Оставалось только принять случившееся, а там — как будет.

Видимо, некоторое смятение всё же отразилось на моём лице. Поэтому капитан решил меня подбодрить.

— Не отчаивайся. Есть вероятность, что мы его вообще не починим.

Я выпала в осадок.

Он серьёзно хотел меня так успокоить?! Или с его инопланетной точки зрения это гораздо оптимистичнее?

Но я решила последовать его совету и заодно изучить рубку. Пока меня сюда допустили. В результате осмотра у меня обозначилась парочка вопросов.

— А что касательно распорядка?

— Какого распорядка?

— Ну, корабельного… режим отдыха, работы, сна… Вахта.

Мне показалось, что он слегка озадачился.

— Да ничего такого… Ешь, спи, отдыхай, когда захочешь… Разве что, — он задумчиво прищурившись посмотрел на меня, — обмен у нас теперь будет перед сном, или вместо сна, или после, как пожелаешь…

Что?! Обмен? Неужели во вселенной будущего процветает бартер? Но расспрашивать я постеснялась. Потом гляну в компьютере. Наверняка там что-то такое есть про торговые соглашения и сделки… Хотя, мне и менять-то особо нечего, окромя халата и тапочек…

Второй вопрос касался несоответствия, о котором раньше как-то не было резона задумываться.

— Слушай, а ты здесь один?

— Где? — машинально откликнулся Риго, склонившись над схемами.

— На Попрыгунчике.

— Один… фактически.

— А зачем тогда столько кресел? По очереди в каждом сидеть?

Я ещё пыталась острить.

Капитан не сразу оторвался от карт и координат.

— Так не всегда было… А вообще-то, я условно один.

— Это как?

— Есть штурман, он же по совместительству старпом, и механик — ватар.

— Ватар — это имя?

Мне сразу захотелось приделать ему спереди букву «а» и назвать аватаром.

— Вид.

— Он… эээ, тоже гуманоид?

— Нет.

Риген снова углубился в расчёты.

— А где он?

— В спячке. Каждый сезон. И не ищи его, чтобы посмотреть…

Какой догадливый! Именно это я и собиралась сделать, под шумок.

— Его каюта в машинном отделении, рядом с двигательным отсеком. Туда тебе хода нет.

Помню-помню, первичный уровень.

— И не стоит его будить…

Тут мне в голову опять втемяшился образ безумного шляпника. Теперь к нему прибавилась ещё и соня… Ведь герои Льюиса Кэрролла тоже выпали из времени, вернее, застыли — часы у них показывали всегда пять часов… А я тогда кто? Алиса? Поздно! Для него уже Вэлери.

— А где штурман? Тоже в спячке?

— Нет. Он просто был, но теперь его нет. Иначе, с какой такой радости я бы сам прокладывал курс.

— Был?… И что с ним случилось?

Я боялась ответа на этот вопрос.

— Он был, есть и будет, — уточнил капитан, озадачив меня такой формулировкой времени и места загадочного штурмана.

— И как это понимать?

— А так, что когда рванула временная сфера, он находился возле синхронизатора…

— Так он погиб?

— Нет.

— А взрыв…

— Темпоральный взрыв отличается от энергетического. Штурман не погиб, а попал в парадоксальную волну. Периодически он появляется на корабле. Иногда на несколько часов или дней. А как-то пробыл здесь целую фазу. Сейчас как раз и отсутствует…

«Конечно! Ещё и мартовский заяц».

— Ладно, хорошо. Капитан, штурман, механик… Но кресел-то четыре. Кто-то ещё?

— Считать умеешь, — насмешливо отозвался Риген. — Но это все, и больше никого.

— А врач? Как же без врача? В космосе… Вдруг, кто заболеет или ударится. Или, вот ещё… — я порылась в памяти, перебирая известные космические эпопеи. — Пилот.

— Я и есть пилот. И капитан, и врач, и генетик, — буднично перечислил Риген. — У меня многопрофильная подготовка. Это исследовательский звездолёт класса попрыгунчик, и ему не нужна большая команда. Да, и в медотсеке есть медицинская капсула. Если я занят, а у тебя голова разболелась, то прошу туда. Капсула проведёт диагностику и вылечит.

— Но… — всё же мне не давало покою это дурацкое кресло. — Для кого четвёртое?

— Так, — Риго поднял голову и хмуро уставился на меня. — Хочешь, будет твоё. Наверное, тебя оно и ждало. Считай, что вы с ним друг другу предназначены.

Никогда не думала, что моё предназначение — это кресло, на звездолёте.

«А если, это и сам звездолёт…» — размечталась я, но меня грубо спустили со звёзд на кресло.

— Знаешь что, гле-хам, у меня вычисления не сходятся. Автоматике я, при сломанном синхронизаторе, не доверяю, — он переключил что-то на консоли. — Я изменил твой уровень на вторичный… В рубку теперь попадёшь в любой момент. Иди-ка ты, погуляй и возвращайся, когда позову.

Глава 5. Старт

Так меня, надо понимать, любезно выставили.

Сначала я отправилась в каюту. Поскольку вдруг поняла, что проголодалась… Ещё один повод поэкспериментировать с пищеблоком.

«Интересно, а как он меня позовёт? — размышляла я, синтезируя себе бутерброд. — И когда?»

Замечательно! Готовить не надо. Хотя дома, иногда, на меня находил кулинарный стих, и я устраивала своему семейству «дни-вкусняшки», с роскошными завтраками, обедами и ужинами. Обычно по выходным. Теперь это только воспоминания…

Так… Что тут у нас? Сэндвичи!.. Треугольные… В глазури — овощной, мясной, рыбной и сладкой. Попробуем в овощной.

Ладно, овощная. Такие рецептики и сама находила в интернете. Но кто бы мне сказал ещё вчера или пару часов назад, что бывает мясная и рыбная глазурь — подняла бы на смех! А в прослойках моего сэндвича оказалась зелёная паста, желе и молотые орехи… В целом довольно пикантно и вкусно, а по частям — не пробовала. Я запила всю эту многослойность овощным соком, подумала и синтезировала ещё печенюшек. Здесь вообще очень большой выбор печенек…

Так вот, с тарелкой печенья и стаканом фруктового сока, после овощного, уселась я за компьютер.

Первым делом разобралась в поисковых системах, с печеньками вприкуску. С помощью инструкций, разумеется, пошаговых — здесь ко всему прилагались инструкции. К моему разочарованию, на экране появилась яркая надпись:

«Невозможно подключиться к галанету!»

Печально, досадно, да ладно. Зато исправно работала внутренняя сеть.

И вот, я решила почитать про бартер, то бишь обмен. Что они там меняют? Раз для них это важно настолько, что его иногда производят вместо сна… Файлов про это дело нашлось очень много, но… С текстовой информацией сразу начались проблемы. Я не смогла разобраться в этих крючках, точечках, спиральках и закорючках… А где и удавалось как-то прочитать, почему-то часто упоминался какой-то «гремлинж». Наверное, название галактического обменного центра. Ещё хуже обстояло дело с видеоинформацией. По моему запросу без конца демонстрировались странные ролики, причём отвратительного качества. Всё через призму и очень деформировано. Отдалённо напоминало костюмированную гимнастику — стойки, кульбиты, кувырки и вольную борьбу…

Очаровательно!

Я и в прошлой-то жизни не увлекалась спортивными передачами… А здесь ещё постоянно выскакивала какая-то «рамочка» требующая «ввести пароль». Замучилась её убирать. Столько веков тут у них прошло, а в сети ничего не менялось…

Наконец, я обнаружила переводимую статью в текстовом формате на тему обмена. Но там фигурировало слово «генетический». Наверное, они обменивали пробирки с геномами на драгоценные металлы или что-то в этом роде… Пояснений не было, но обмен советовалось производить регулярно, а лучше ежедневно… И всё! Мне отчего-то припомнилось, как в школе мы обменивались календариками, значками и марками…

Бред натуральный! Но лучше срочно обзавестись каким-нибудь имуществом для обмена, на всякий случай.

Потом я решила почитать о джамрану… Информация меня оглушила и выбила из колеи. Скорей всего, я оказалась не готова к такому количеству незнакомой терминологии. А вот о ватарах в сети ничего не было. И аватарах тоже. Я снова переключилась на джамрану, но дальнейшие сведения меня скорее запутали, чем просветили. Не зная, куда в этом море плыть, я выбирала наугад… И расстраивалась от того, что мои возможности ограничены только настоящим этого корабля, его компьютера и капитана. Вернее, я так думала, пока не нашла отдельный «карманчик», где хранились данные, собранные капитаном и штурманом по тем временам прошлого и будущего, в которых они побывали, после взрыва синхронизатора. Это оказалось настолько захватывающим, что я совершенно утратила связь с реальностью, зачитавшись и засмотревшись. И…

«Аа!»

Подпрыгнула от неожиданности, когда над ухом прогремело:

«Навир Вэлери!»

Кто я?

«Говорит капитан Риген! Срочно зайдите в рубку! Немедленно!»

Голосом капитана гудели боковые переборки, пол, потолок и звенели лампы. Как это у них называется? Ах, да… кажется, громкая связь.

«Иду-иду», — пообещала я лампам и сорвалась впопыхах, даже не выключив компьютер. Но как только я подбежала к двери, он выключился сам, и весь информационный блок уехал за переборку… Я растерянно постояла на пороге, и решила, что надо что-то с этим делать, если он будет уезжать так каждый раз, когда мне приспичит, например, в туалет…

«Навир Вэлери! — укоризненно прозвенел шкаф, самопроизвольно выдвигаясь из стены. — Где вы там? Капитан Риген приглашает вас на чаепитие, перед сном…»

«Иду!» — проорала я шкафу.

И это натолкнуло меня на дельную мысль. Поскольку перед сном у них не только чаепитие, но и обмен, то… Я вернулась и прихватила из ниши халат и тапочки. А то вдруг потом ради этого среди ночи подымут, вместо сна.

Капитан дожидался меня в рубке, сидя в кресле. И на этот раз пригласил сесть рядышком.

— Сейчас стартуем, — весело объявил он. — Удалось-таки проложить курс. Отлучки штурмана иногда полезны. Смотри. Включаю отражатели. Внимание! Ап!

И я завопила от восторга! Мысленно, конечно. А вслух ещё несколько минут не могла ничего произнести, членораздельного… На меня смотрела Вселенная! Бессчётными глазами звёзд… Драгоценные камни на фоне космического бархата сверкали и переливались, синхронно и попеременно выстреливая лучами в разные стороны…

— Старт! — выкрикнул Риген прямо у меня над ухом, и все мои драгоценные камушки, стрельнув в последний раз, стремительно рванули навстречу, и всё замелькало, стирая это мерцающее великолепие… Теперь на экране мельтешила и вспыхивала мешанина огней.

— Стартовали, — с облегчением констатировал капитан. — Сейчас мы уже в двухстах световых годах от прежнего места. На третьи корабельные сутки будем в пункте назначения.

— А это где? — ненавязчиво поинтересовалась я. — В прошлом или в будущем?

— На кладбище звездолётов, — торжественно произнёс Риген.

— Кладбище?!

— Обыкновенная космическая свалка.

— И зачем нам туда?

— Как зачем? Корабельная свалка — это и прошлое, и будущее. Знаешь, сколько ей уже циклов?

— Нет.

— Сотни тысяч! Во временной протяжённости. Поэтому, у нас все шансы попасть аккурат туда. И не промахнуться.

— А зачем нам надо именно на свалку?

— Не смекаешь? Свалка растянута не только в пространстве, но и во времени. Есть вероятность, что там закопался ЗКП — звездолёт класса попрыгунчик с исправным сублиматором частиц.

— А почему вы раньше до этого не додумались, раз уже столько дрейфуете по горизонту событий.

— Мы давно додумались, но каждый раз промахивались. То ли его ещё не было, то ли уже. Это — попытка номер… пять. Если не ошибаюсь.

«Как же всё запутано во времени», — сокрушалась я про себя.

— Сейчас я вроде бы установил правильный курс…

— Вроде бы? А если и теперь не получится?

Капитан пожал плечами, задумчиво поправил браслеты на предплечьях с шипами и рассудительно произнёс:

— Нам всё равно нужен сублиматор. Но прежде чем купить или обменять что-то одно, надо продать что-то другое, а чтобы это продать, надо его добыть. А полезного барахла на свалке навалом.

Пока я сидела, прижимая к себе свёрток с тапочками и соображала, на сколько же обменов хватит добытого хлама, Риген установил автопилот и галантно пригласил меня в свою каюту. Пить чай.

Интересно, а что он сам предложит мне на обмен?

Глава 6. Чаепитие

Капитанская каюта располагалась под мостиком. Под тем самым возвышением, с которого началось моё знакомство с рубкой.

Столик Риген уже накрыл. В лучших традициях «джамранской чайной церемонии» — так он сам мне сказал, а я не проверяла.

Чайник, чашки, сладости…

— Который час? — на всякий случай полюбопытствовала я. А то вдруг у них время тоже застыло на пяти часах. И мне предстоит теперь круглосуточное чаепитие и, что хуже всего, круглосуточный бартер. Никаких тапок не хватит.

Но всё оказалось гораздо занятнее.

— А, неизвестно, — махнул рукой капитан. — С тех пор как мы вне времени корабельные хронометры показывают то, что им вздумается и всегда разное.

— Как же ты определяешь — утро или вечер?

— По солнцу, — ответил Риген как ни в чём не бывало, но заметив мои округлившиеся глаза, пояснил:

— Условно. В астрономической лаборатории сохранился исправный шедарий.

Нет, я, и не подумала, что они таскают с собой портативное солнце в грузовом отсеке. А наличие, эээ, «шедария» многое объясняло.

Я ведь успела вычитать, что Шедар — это звезда Кассиопеи, у которой вращается или вращалась или ещё даже не зародилась главная джамранская планета Серендал. Неизвестно в каком мы сейчас пространстве-времени.

— Поскольку это шедарий, а не ахирдий, — добавил Риген, — цикл на корабле длится тысячу суток — это три стандартных цикла, а в сутках здесь приблизительно тридцать часов.

Придётся и к этому привыкнуть.

— Садись, — пригласил меня капитан, широким жестом указывая на диванчик, выдвинутый к столу.

Но я продолжала стоять, прижимая к груди свёрток и придумывая, куда бы его положить. Не на пол же…

— А это тебе зачем? — осведомился Риго, указывая на моё имущество. — Всё своё носишь с собой?

— Это… эээ, для обмена…

— Для обмена? — на лице капитана отразилось нечто странное. — Зачем?

— Ну, бартер же… Обмен перед сном. Не знаю, если это так важно и… А больше у меня ничего нет…

С его лицом творилось что-то невообразимое. Губы то растягивались, то сжимались, пока щёки не надулись. Тогда Риген прокашлялся, отвернувшись к стене, и повернувшись обратно, спросил:

— И ты не в курсе, как происходит обмен?

— Нет, я честно искала информацию, но, по-моему, компьютер не так понял. Или, я не так запросила…

— Ладно, — ответил капитан. — Думаю, со временем ты узнаешь и приятно удивишься, а пока, бросай сюда шмотки, — он выдвинул из стены полку взмахом ладони, — и садись.

— Как ты это сделал? — спросила я, с радостью избавившись от вещей и усаживаясь на диван рядом с ним. — Дистанционное управление?

Но я не видела у него пульта.

— Просто, — он показал мне палец. — Кольцо связывает меня с кораблём, и тот выполняет мои команды.

— А…

Так вот для чего кольцо!

Риген налил мне чаю, придвинул сладости в определённом порядке и туманно пояснил:

— Чтобы создать нужный настрой.

— О…

Отхлебнула глоток.

— Вкусно!

— Я капнул туда тоника, — хитро улыбнулся капитан.

— Голова кружится… — хихикнула я через минуту, ощущая невероятную лёгкость, будто внутри меня надули воздушный шарик.

— Так и должно быть, — кивнул Риген и подлил мне ещё тоника в чай.

— Вэлери… А ты думала о карьере?

Ну, зачем же об этом теперь, когда мне так хорошо?

— О карьере… Думала и даже делала, давно, в прошлом…

— Как ты смотришь на то, что бы сделать её здесь и сейчас?

— На Попрыгунчике?

— Конечно.

Тут я вспомнила.

— А кто такой навир?

— Служащий младшего ранга, как… Юнга.

— Понятно…

Вот, значит, кто я здесь.

— Но ты можешь подняться до младшего офицера и выше, получить должность. Раз уж нам довелось путешествовать вместе… Воспользуемся этим по полной программе.

— Офицер? А разве попрыгунчик военный корабль?

В моём представлении это как-то не вязалось с «безумным шляпником», «соней», «зайцем» и космической свалкой.

— У джамрану нет гражданского флота, только военный. Гражданские есть у межгалактического триумвирата и всех прочих. А хочешь служить в джамранском флоте — учись в военной школе.

— А если я не хочу?

— А как насчёт предложения стать вторым пилотом? А для этого надо быть как минимум… младшим офицером.

— Ммм… — я задумалась, предложение-то заманчивое. Сидеть, сложа руки, поедая чужой хлеб, мне претило. А тут как раз будет, чем заняться, почувствовать себя полезной, да и, в конце концов, интересно.

— Всю жизнь мечтала водить звездолёты.

Особенно в автошколе, когда получала тычки от инструктора. В космосе ведь по любому есть, где развернуться и не разбить поворотник.

— Отлично!

— Но… я же не умею.

— Разумеется, не умеешь, — согласился он и добавил тоном наставника. — Тебе придётся пройти подготовку — теоретическую, практическую, генетическую…

— Генетическую?!.. Это что-то принимать?

— Умничка, — улыбнулся Риген. — догадливая.

Из-за этого я чуть было не передумала и осторожно спросила:

— Обязательно?

— Конечно. Это половина всей подготовки. Прежде всего, твои гены нужно подготовить и немного изменить, если хочешь стать высококлассным пилотом.

— А… Это не больно?

Меня бы вполне устроило и просто пилотом.

— Нисколько. И даже приятно…

Его рука как бы невзначай обвила мою талию.

Это тоже часть подготовки?

И я ни на секунду не забывала, что у него шипы…

— Э… А эти генетические изменения будут производиться перорально, внутримышечно или внутривенно?

— Всеми способами. Но обязательно внутрь, для наилучшего эффекта.

— Предупреждаю, уколов я боюсь.

А ну и что, что уже большая. Сдавать кровь из пальца мне до сих пор страшно. В сакральный момент прокалывания оного скарификатором перед глазами обычно проносилась вся жизнь…

— Нечего бояться, — заверил он. — У нас самое усовершенствованное введение.

— Ну… ежели так… Согласна. Завтра начнём?

— Зачем откладывать? — удивился он. — Прямо сейчас.

— С теории? — уточнила я. — Или с введения?

— Пожалуй, и с того, и с другого. Хотя… Можно и без теории обойтись.

— Как?

Поскольку руку с моей талии он так и не убрал, то я не знала, как себя вести. Инопланетянин всё-таки. Может, у них так принято, по этикету. Но ничего предосудительного он вроде бы не делал… Что же мне теперь, отталкивать его, орать благим матом и отбиваться как испуганной девчонке? Ну, нравится ему обниматься…. Вероятно, у них такая манера поведения… А начну отталкивать, вдруг оскорблю его да ещё уколюсь о шипы… Тогда я решила держаться дипломатично и нейтрально, насколько получится. А начнёт слишком руки распускать… Дам в глаз! И плевала на дипломатию, и на шипы.

— Видишь ли, — продолжал Риген, — предполётная подготовка и карьера офицера включает в себя обмен со старшим по званию… В данной ситуации — со мной, твоим капитаном.

— О… — я пыталась соображать. — Обмен? То есть, обучение у вас коммерческое. Ты будешь меня учить, а я тебе платить? Вещами? Но…

Вещей у меня хватало пока только на консультацию, в лучшем случае. Вот после космической свалки, возможно… А пока, карьеру придётся отложить.

— Извини, — вздохнула я. — Мне платить нечем. У меня только халат и тапочки.

Не думаю, что уместным будет предложить ему своё нижнее бельё, да притом… гм… использованное. И вообще, зачем им одежда при наличии композитного шкафа? Разве что, как антиквариат. Но зато теперь я поняла суть их бартера. Лучше горькая правда, чем…

А вот он почему-то рассмеялся.

— Мне твои вещи ни к чему…

Я совсем расстроилась, боясь предположить, какую цену он заломит.

— Тебе не надо платить за обучение. Генетический обмен — часть подготовки и основа генетических изменений.

— То есть?

— Мы обмениваемся не предметами, а генами. Информация откладывается в генетической памяти.

Сразу почувствовала огромное облегчение. Не придётся обзаводиться тоннами ненужного хла… имущества. Всё-таки мои гены всегда при мне. Но тотчас засомневалась.

— А такое возможно? — я попыталась освежить в памяти свои познания в генетике. Но одно дело земная генетика, а другое — инопланетная.

— Давай проверим, — предложил он.

— А это…

— Не больно… Кстати, как ты себя чувствуешь?

— Я…

Прислушалась к внутренним ощущениям. Меня переполняла энергия, на фоне лёгкой эйфории. Я вдруг реально оценила целесообразность обмена перед сном и вместо сна. Это как обучение во сне… Прелесть какая! Закрепление пройденного материала в генетической памяти.

— Прекрасно!

— Тогда приступим. Согласна?

Я кивнула, а он придвинулся вплотную и зашептал, чуть касаясь губами моего уха:

— Тебе понравится. Твои гены… такие приятные, но я их усовершенствую и возьму обновлёнными… И тогда ты почувствуешь мои… Я буду генетическим наставником… твоим сё-мерех…

Дышал он часто и прижимался чересчур тесно. Я насторожилась. Сейчас Риго больше напоминал сексуально озабоченного землянина, чем инопланетного наставника. Это так у них заведено? Или физиологическая реакция похожая, или… Меня просто разводят на… Я конечно не… Но это же ни…

С одной стороны меня терзало любопытство, а с другой, накатила внезапная слабость, и вместе с ней напал безотчётный страх.

— Одинокие циклы, бесконечное множество фаз… — проникновенно бормотал мне на ухо капитан, — я истомился без обмена… Твоя ДНК такая податливая, она сама просится, чтобы в неё внедрились и обладали… мммм… Она готова…

— Может быть, возьмёшь халат и тапочки? — предложила я, внезапно не на шутку испугавшись. — Для начала.

— Непременно, — промурлыкал он, чувственно проводя губами по моей шее, — если на них остались твои гены…

Ещё немного, и я точно дам ему в глаз. Я уже приготовилась действовать в зависимости от обстоятельств… Но внезапно он меня отпустил, отодвинулся, схватил со стола бутылочку, глянул на неё, отпил глоток и воскликнул:

— Проклятье гатрака! Он снова это подстроил…

— Кто? — растерялась я.

— Зарек! Кир-джаммритское отродье… Путь только появится!..

Заметив, как я смотрю на него, Риген напустил на себя невозмутимый вид.

— На сегодня достаточно, навир. Отбой! Отправляйтесь спать.

— А как же…

— Это приказ! А приказы не обсуждаются. Обучение продолжим завтра.

Ничего толком не понимая и пошатываясь от усталости, я побрела к себе.

Вот такое у меня получилось чаепитие с «безумным шляпником» и неудачным бартером. Завтра снова поищу информацию. А сегодня… Глаза слипались, мысли путались… Спать! И только спать…

Глава 7. Вахта

— Я придумал тебе ещё одно применение, — обрадовал меня Риген следующим утром.

Это «ещё одно» мне понравилось. Обнадёжило.

— Будешь нести вахту, пока я сплю.

— Каждую ночь?

— Зачем? По восемь часов раз в трое суток. И не обязательно ночью. Мы в космосе.

— Когда мне заступать?

— Скоро. На подготовку у тебя три дня и две ночи.

Эти «две ночи» меня насторожили.

— Но, — слабо возразила я. — По ночам я обычно плохо соображаю.

И бессонницей не страдаю.

— Инструктаж — перед сном, — невозмутимо ответил капитан.

«Вместо колыбельной», — подумала я.

— Садись в кресло, — распорядился он. — Сейчас покажу, как работает автоматика.

Так мы и провели весь условный день, за пультом. И когда голова у меня начала пухнуть, а пальцы заныли, этот изверг принёс несколько планшетов.

— Что это? — испугалась я.

— Обещанный инструктаж. Перед сном.

— Но я даже не ела!

— Иди, поешь. И забери их с собой в каюту. Но завтра, чтоб от зубов отскакивало.

Я вздохнула и посмотрела, что он мне принёс. Теория пилотажа, должностные инструкции… Азы аварийной посадки?!

Перед сном меня хватило только на должностные инструкции. Под них я благополучно и уснула. Зато обнаружила на попрыгунчике две незанятые должности — офицеров по тактике и по этике. И кто из них сидит в моём кресле?.. Скорее всего, тактик, а для этика кресло не предусмотрено. Или они чередуются? Я сомневалась, пока не обнаружила параграф: «дежурство в рубке»…

Ясно! По очереди.

Всё бы хорошо, но это было единственное, что я помнила с утра, по шедариуму. После завтрака припомнила ещё треть… А капитан был неумолим, неутомим и выспрашивал с пристрастием. Кое-что мне удалось воспроизвести, но не всё. Тогда я схитрила, акцентировав внимание на том, что усвоила хорошо — должностные инструкции офицера по тактике… А вот обязанности офицера по этике показались мне довольно расплывчатыми. Поэтому я и спросила капитана, что значит «поддерживать в норме генетический тонус команды путём сверхтактильного вмешательства».

— Это я и собираюсь продемонстрировать, — строго ответил Риген. — Наказать тебя за игнорирование приказа.

— Риго, — простонала я, чувствуя внезапное головокружение. — Я честно пыталась, но у меня акклиматизация. И человек не может бодрствовать неделями, как джамрану. Как я буду нести вахту, если до неё не дотяну?

Он внимательно посмотрел на меня и потащил в медотсек. Там уложил на кушетку и подключил к цилиндрическому аппарату. Достал из шкафчика нечто напоминающее пистолетик. Строительный, для забивания гвоздей…

— Не…

— Не бойся. Это инъектор.

Прижал к моему плечу и… Я даже не почувствовала укола, но в мозгах существенно прояснилось.

Пока Риген следил за показаниями аппарата, я спросила:

— А где офицеры по этике и тактике?

— Их никогда и не было. Мы с Зареком по очереди занимаем эти должности.

— Зарек… Штурман? — догадалась я.

— Он самый. И пока его нет, обязанности тактика и этика выполняю я.

— А как зовут ватара?

Когда-нибудь же он проснётся.

— Никак.

— Но вы же как-то к нему обращаетесь.

— Ватар.

— И он откликается?

— Конечно. Он здесь единственный ватар.

А я — единственная землянка…

— Но иногда мы зовём его глехам. Поскольку он не джамрану.

Надо бы глянуть в словарике.

— У него вообще нет имени?

— Есть, — Риген пожал плечами. — Но нам оно ни к чему.

— Это дискриминация?

— Нет. Ватары открывают свои имена только перед смертью. А мы хотим, чтоб он жил.

Исчерпывающий ответ!

— Слушай, а попрыгунчик тогда Попрыгунчик…

— Потому что мне так нравится.

— А…

— Тебе лучше? — спросил капитан, и едва я открыла рот, чтобы ответить, добавил. — Это был риторический вопрос. Тебе лучше. Были кое-какие повреждённые гены, я их исправил. Очень вовремя. А то могла начаться обширная деградация. Ты ещё легко отделалась.

Так безумный шляпник превратился в сумасшедшего учёного, а мне оставалось лишь недоумённо хлопать глазами.

— Пребывание внутри синхронизирующего пространства людям на пользу не идёт, — продолжал он, как ни в чём не бывало. — Впрочем, джамрану тоже… Взять хотя бы Зарека. Но он, по крайней мере, жив…

— Я тоже, — пискнула я.

— А могла бы умереть, — веско заметил Риген. — Но всё обошлось. На вот, возьми, — он протянул мне прозрачную коробочку с голубыми таблетками, — принимай по одной, и всё будет в порядке.

Я ужаснулась:

— Всю жизнь?

— Дней пять, — он отключил меня от приборов и усмехнулся. — Надеюсь, что твоя жизнь продлится намного дольше.

— Не смешно…

— А теперь вставай и пошли в рубку.

Вот так с этой медициной будущего. Даже поболеть не дадут.

И я поплелась за капитаном.

Однако генетические препараты сотворили чудеса. Уже на следующий день я сносно знала теорию космического пилотирования, не говоря уж о должностных инструкциях.

— Делаешь успехи, — похвалил меня Риго. — Далеко до совершенства, но для первой вахты сойдёт.

На вахту я заступила, когда условно на нашей стороне модели Серендала наступил вечер третьего дня.

— Значит так, — напоследок проинструктировал меня капитан. — Я отрегулировал автоматику. Твоё дело отслеживать смещение координат. За пару часов до прибытия цифры начнут колебаться, из-за пространственно-временного парадокса. Так вот, чтобы мы попали туда, куда нужно, будешь периодически вручную корректировать и стабилизировать курс, передвигая и фиксируя вот этот гизометр. Поняла?

Я кивнула, но без энтузиазма.

— Разбуди меня, когда прибудем на свалку, просто нажав эту кнопку.

— А мы туда не врежемся? — забеспокоилась я.

— Куда?

— В свалку.

— Компьютер запрограммирован на торможение, если конечно не возникнет пространственного сбоя. Но его не возникнет, если ты будешь вовремя корректировать курс. Уяснила?

— Да, капитан, — грустно ответила я.

— За час до прибытия корабль начнёт замедлять ход и перейдёт на импульсную скорость. Это нормально.

— А как я пойму?

— Увидишь. Это ни с чем не спутаешь. Удачи!

— Спасибо…

Счастливчик Риген ушёл спать, а я осталась наедине с собой и Попрыгунчиком.

И первые два часа абсолютно ничего не происходило. Я изучала схему корабля, в разрезе. Вид сверху, спереди, сзади и сбоку. В последнем ракурсе он напоминал загогулину. Не такой уж большой этот «попрыгун», но и не маленький. Кроме носовой части и передней палубы с командным отсеком, ещё три: верхняя — обзорная, средняя — жилая и нижняя — техническая… Посадочная палуба и отсеки для модулей в ложе, между верхним и нижним крылом. А вооружение… Мама дорогая! С таким арсеналом Попрыгунчик запросто мог бы атаковать целый космический флот.

На экране, тем временем, постепенно зажглись звёзды. Уже через три часа некоторые структурировались в созвездия, в отдалённой перспективе…

Вот тут-то и начались мои проблемы!

Корректировать и удерживать курс приходилось всё чаще и чаще, и я уже не убирала руку с гизометра, рассчитанного, так некстати, на четыре фаланги… Пальцы занемели, когда на радарах обозначилось нагромождение объектов и включилось торможение. Пока моя левая рука сама тянулась к указанной кнопке, чтобы разбудить капитана, правая сорвалась от напряжения и неловко сдвинула гизометр… Корабль тряхнуло и… Какое к чёрту торможение!? Понесло дальше! Прямо на свалку!

Вот нельзя делать несколько дел одновременно…

Ещё немного, и мы врежемся в обломки, а Попрыгунчик и не думал останавливаться… Надо было срочно спасать ситуацию. Перед глазами мельтешили фрагменты чужой обшивки с зазубренными краями… И матерясь последними словами, не употребляемыми мною в прошлой жизни, я переключилась на ручное управление, вскочила, бросилась к штурвальной колонке и схватила штурвал, пытаясь затормозить на полном ходу…

Какое там!

Второпях пришлось вспомнить и навыки вождения. А ведь года два не садилась за руль. Именно эта мысль билась в голове, когда я виляла между остовами кораблей… Штурвальные рычаги не удавалось вытянуть на себя до упора. Не хватало сил!.. Где-то на корабле что-то грохнуло, покатилось и заскрежетало… Передние экраны отобразили махину звездолёта, словно специально поставленного на моём пути. Он вынырнул из неоткуда, и Попрыгун вознамерился его протаранить…

Я заорала, понимая, что врежусь… И на мои ладони, судорожно вцепившиеся в «рога», легли другие — крепкие, сильные и уверенные. Штурвал легко подчинился тому, кто стоял за моей спиной. Попрыгунчик задрожал, скакнул и остановился… В опасной близости к острому носу чужого корабля…

Я перевела дух, и меня затрясло.

— На полуавтоматику перейти не судьба? — насмешливо спросили из-за спины. — Теория пилотирования, раздел двадцать семь, параграф четыре — режимы экстренного торможения… Отпусти штурвал, Вэлери.

И знакомые руки с шипами стиснули мне плечи. Я разом полюбила эти шипы!.. Неожиданно обняли меня и прижали к себе. Меня — трясущуюся от напряжения и потрясения, как поросячий хвостик.

— Успокойся, Вэлери, — строгий голос капитана никак не вязался с волнующими прикосновениями и нежными объятиями, но именно этот тон подействовал на меня отрезвляюще. Глубокий тембр затрагивал что-то значительное внутри меня, добирался до самой сути.

— Ты никудышный пилот, Вэлери, — Риген развернул меня к себе, и я увидела его смеющиеся тёмно-вишнёвые глаза. — Пока что… Тебя следует поучить ещё. Жду в своей каюте, после. А сейчас… — он наклонился ко мне, словно хотел поцеловать, и его губы почти касались моих. — Давай-ка посмотрим, на что мы там налетели.

Отстранив меня, он решительно протопал к своему креслу.

И тут я заметила, что он босиком и в халате. В моём! А тапочки, видать, не налезли или потерял второпях. Так бежал!..

Глава 8. Капкан

Нам несказанно повезло! Наверное. Потому что я никогда не доверяла такому везению. Мой капитан тоже. Он всегда был начеку.

— Экспериментальный боевой звездолёт класса попрыгунчик, — констатировал Риген. — Первый звездолёт джамрану, не рассчитанный на форму диска. Следующее поколение облегчённых таранящих крейсеров после «звёздных драконов». Незаменимый в разведке и при атаках. Разработан и создан через двести пятьдесят циклов, после окончания войны с наггеварами, для другой войны… Негласной.

Вот тебе и «попрыгунчик»!

Сейчас мы смотрели как раз на такой образец — близнеца нашего попрыгунчика.

— Это более ранняя модель, — пояснил капитан. — Попрыгунчик-006, а наш Попрыгунчик-007.

— Разве его сублиматор нам подойдёт?

— Этот — да. Совпадение по всем глобальным параметрам. Темпоральное ядро одинаковой конфигурации, а периферийные отделы легко перенастроить.

Капитану, безусловно, видней… Ему же копаться в этих схемах и всё подключать, а я просто рассматривала корабль. Точнее, его носовую часть. Попрыгунчк-006 слегка покачивался, наклоняя лобастый перед с острым носом. Словно большой и упрямый зверь…

Настоящий таранчик, а не попрыгунчик. И почему «попрыгунчик»? Если его предназначение таранить вражескую технику.

Я вспомнила схему. Сверху он напоминал боевого воробья вытянувшего клюв и сложившего за спиной крылья. А сбоку… При виде него на ум приходили: загогулина, крюк, бумеранг, запятая… Короткое верхнее крыло, нечто среднее между завитушкой и акульим плавником, нависало над длинным нижним. Или это у него такой хвост? А корпус обтекаемый и тёмный…

«Он предусмотрен для вхождения в атмосферу», — объяснил мне тогда Риген.

Капитан включил сферический обзор. Вокруг нас, под нами и над головами плавали обломки. Мы находились на окраине кладбища звездолётов.

— Откуда здесь столько?..

— Остались от разных войн и крушений, — пояснил Риген.

— А почему именно в этом месте? Их специально сюда приволокли?

Как-то мне не верилось…

— Не все, — улыбнулся капитан. — Легенды гласят, что в сердце свалки находится потухшая звезда с высоким коэффициентом магнето ядра. Она-то и создаёт магнитное поле, притягивающее сюда обломки кораблей со всей галактики.

— Вдруг оно и нас затянет!? — испугалась я.

— Не переживай, — улыбнулся Риго. — С работающим двигателем мы легко оторвёмся. Поле-то слабенькое по вселенским меркам. Иначе оно бы тут всё втянуло. Реагируют только металлические обломки. Металл в таком состоянии подвержен цепной реакции. Подобное притягивает подобное… Но потерпевшие крушение звездолёты тысячелетиями дрейфовали в космосе, прежде чем прибиться сюда.

— Разве это никого не волнует?

— До эпохи триумвирата мы и не подозревали о существовании этой свалки. Только после войны с наггеварами… — на лице капитана отразились боль и смятение. — Память о той войне жива до сих пор… Здесь нашли последнее пристанище многие знаменитые крейсеры. Свалку объявили кладбищем. Она расположена в необитаемом отростке рукава Млечного Пути, вдали от космических дорог. Триумвират два века порывается тут прибраться, но всё никак не сподобится. Других дел хватает… Думаю, он так и не собрался, если свалка ещё здесь. Хотя… и без них когда-нибудь на кладбище не останется ни одного покойника. Всё разберут мародёры и такие как мы искатели, по винтику.

— Брр…

Я смотрела на зловещие груды металла, и кожа холодела у корней волос… Поскорей бы достать сублиматор и рвануть отсюда.

— Ну что? Облачаемся скафандры? — деловито спросила я, нарочито бодрясь и отгоняя страх.

Риген глянул на меня снисходительно, открыл панель под консолью и достал оттуда два пояса с коробочками. Один протянул мне.

— Надевай!

— Что это? — удивилась я.

— Генератор силовых оболочек. Скафандрами давно никто не пользуется. Для выхода в космос есть роботы и вот это…

— А дышать мы будем как? — я тут же обнаружила брешь в технических наворотах будущего.

— Кислородные таблетки, — пояснил Риго.

Поспешила я с выводами.

— И вот.

Капитан прилепил мне к запястью тонкую бесцветную пластинку. Я не успела испугаться, как она тотчас слилась с кожей.

— Геноморфный коммуникатор. Полностью вербализируется в сознании. Пользоваться им легко, хоть поначалу и непривычно. Я сам всё активирую. Будем переговариваться в открытом космосе… И, держи, — он кинул мне что-то похожее на заглушку для розеток с двумя трубочками, я еле успела поймать. — Носоглоточный циркулятор. Вставь в нос.

Далее капитан меня проинструктировал:

— Надевай пояс… Так… Видишь на коробочке пульт? Последовательность…

Убедившись, что я запомнила код активации и дезактивации, он напутствовал:

— Находись рядом и трос не отпускай. Пристегни к поясу… Искусственная гравитация включится автоматически, едва окажемся внутри корабля… Проклятье!..

Внезапно, повсюду — над нами и под нами вспыхнули огни. Обломки вокруг заблистали, отразив яркий свет, и корабельные сенсоры на время ослепли. Риген поспешно отрегулировал настройки.

— Проклятье!

И поднял энергетические щиты. Очень вовремя. Сразу же по кораблю ударил отменный залп. И ещё… Со всех сторон!

Вот тогда я и выяснила, почему корабль назвали попрыгунчиком. Он прыгал и увёртывался, ловко уходя с линий обстрела. Как мячик! Нас при этом болтало так, что пришлось вцепиться в ближайшее кресло. Благо, желудок у меня крепкий…

Капитан добрался до орудийной консоли. И в тот же миг стрелять в нас прекратили. Радары очистились, и экраны отобразили агрессора. Орды светящихся кораблей-медуз окружили нашего «воробья».

— Заклятого гатрака! — прорычал Риген. — Бетароиды!

— А это что за клоуны?!

— Злейшие враги триумвирата. Впервые, после великой победы конгломерата над Наггеварской империей. Прибыли из Андромеды. Начали скрытую вялотекущую войну. Длилась она примерно десять лет…

— А потом?

— Потом они убрали свои полиморфные задницы обратно в туманность, но, выходит, не до конца.

— Почему?

— Потому что, судя по возрасту некоторых обломков и появлению здесь «Попрыгунчика-006», мы сейчас в далёком будущем. Примерно через триста лет после разгрома бетароидов под Адакерком — тройной звёздной системы.

— Как ты это всё понял?

— Попрыгунчик просканировал ситуацию за бортом.

Я тоже наконец доползла до консоли, и Риген показал мне данные с голодека. Впрочем, я всё равно половины не понимала.

— Попрыгунчики специально оснащены для уничтожения медуз…

Они реально так назывались! Медузами!?

— У нас самый убойный в галактике арсенал оружия, включая аннигиляторы. Сейчас им устроим… Пока они перезаряжаются.

Так вот почему оттуда больше не стреляют.

Капитан передвинул курсивы на сенсорном дисплее консоли и ввёл запуск…

— Паф!

На обзорном экране медузы рассыпались пылью, исчезая одна за другой…

Это сработали аннигиляторные орудия.

— Да! Гадёныши. Надеялись на лёгкую поживу?.. Твою гатракскую…

Последний из исчезнувших напоследок дал залп по мёртвому попрыгунчику, разрушив все надежды на исправный сублиматор… А на консоли замигали красные огоньки, предупреждая о новой угрозе.

— Проклятие! — выругался капитан.

— Всё же хорошо? — испугалась я.

— Ничего хорошего! Медузы выпустили абордажников… Они материализовались у нас на борту.

— А как…

— Часть бетароидов успели принять до аннигиляции газообразную форму, а эта гадость просачивается через любую обшивку. Им даже щиты не помеха…

— Что делать?!

— Сражаться. Другого выхода нет. Они сейчас на внешних палубах. Проникли через обзорную…

Множественные точечные сигналы заполонили голодек.

Капитан подлетел к щитку, перечёркнутому красной молнией, на стене рядом с выходом и нажатием кольца поднял его. За ним скрывалась глубокая ниша, полная самого разного… Оружия?!

— Держи, — Риген протянул мне небольшой трезубец.

— Что это? — я невольно отпрянула.

— Портативный аннигилятор. Бери! Быстрее. Времени мало. Они подбираются к рубке.

— Что мне с ним делать! — меня лихорадило, и я стиснула рукоятку трезубца.

— Успокойся. Просто направляешь на бетароида, и когда он уплотнится, нажимаешь сюда… Режим аннигиляции установлен.

И перед тем как вооружиться самому, капитан скинул халат. Я не успела засмущаться, как он самопроизвольно покрылся синей бронёй с серебристыми прожилками, от шеи до пят. И отрастил себе дополнительные шипы на локтях. А после схватил трезубец… Поскольку я так и стояла, разинув рот, он сунул мне туда крошечную белую капсулу, и она моментально приклеилась под языком. И вставил в нос «циркуляторную заглушку».

Н-да, ощущения не из приятных. Сразу захотелось чихнуть.

Риген на мгновение сжал мне запястье, запуская режим коммуникации, и активировал защитную оболочку.

— Вэлери, соберись! Ты за силовым полем! Они не причинят тебе вреда. Пошли… Вэлери!

Я резко вдохнула, опомнилась и запаниковала.

— Я не умею! — по спине прополз холодок. — Я…

— Просто прикрывай меня с тыла. Вдвоём мы быстро управимся. И помни. Плотная форма! В газообразной им аннигилятор, что наггевару гвоздь. Но тогда бетароиды не опасны и недееспособны.

О-о…

— А вдруг промахнусь? А вдруг… В переборку! Внешнюю… И хана обшивке.

— Вдруг — твоё любимое слово?.. Не дрожи! Попрыгунчик не подвержен аннигилирующему воздействию. Он создавался как корабль разрушитель несущий разрушения всему… Всё! Они здесь. Пошли!

И капитан раздвинул дверь рубки…

Глава 9. Абордаж

Риген забыл предупредить меня, как выглядят бетароиды в плотном состоянии. Или специально этого не сделал…

Бетароиды напоминали пластилиновых человечков. Только очень больших и злобных, с длинными острыми зубами, в четыре ряда. И отнюдь не пластилиновыми. Враги бросились на нас расщерив пасти, и стремясь покусать. Те, что подальше, кидались горячей субстанцией, похожей на расплавленный вар…

Капитан самолично порвал шипами нескольких отчаянных и с десяток расстрелял из аннигилятора… Мы стояли в коридоре, спиной к спине, а пластилиновые твари всё прибывали и прибывали…

Риген оказался прав, жидкие снаряды отскакивали от моей оболочки и разлетались брызгами. Сам капитан тоже почти не пострадал. Не считая того, что один бетароид всё же изловчился укусить его за ногу, и обломал зубы о броню, и они просто стекли на палубу. Второй обжёг капитану щёку, удачно метнув сгусток «вара» и зацепив вскользь… Но Риген виртуозно аннигилировал прочие горячие снаряды ещё в воздухе.

Поначалу я постыдно трусила, визжала и бестолково размахивала трезубцем, но, случайно убив парочку врагов и убедившись в собственной неуязвимости, вошла в раж. Я прониклась духом сражения. Меня охватил азарт! И откуда-то взялась безрассудная храбрость. Под конец сватки я почти не промахивалась и разила врага направо и налево…

С большинством бетароидов в коридоре мы разделались. Хотя лезли они и через верхние и нижние переборки. Но я бесстрашно косила «пластилиновых» монстров, материализующихся прямо из-под ног… Жуть! Риген хладнокровно устранял лезущих сверху. Недобитые благоразумно сбежали, вернувшись в газообразное состояние. Капитан покрутил кольцо и определил, что беглецы засели в транспортном отсеке на нижней палубе.

— Вернёмся в рубку и выдворим их вакуумной вытяжкой.

— Развеем газ?

— Вроде того….

Капитан шагнул между отворившихся створок, а я замешкалась и… Из-за поворота выскочил бетароид, и с завыванием кинулся на меня.

«Сэжар передаёт тебе…», — неожиданно разобрала я в этом вое, и от изумления забыла про трезубец.

Пуф!

Агрессор обратился в пыль. Его прикончил Риген, вернувшись за мной.

— Зачем?! — набросилась я на капитана.

— Как это зачем? — опешил тот. — Это же бетароид.

— Мог бы и потом, — пояснила я. — Сперва надо было выслушать. А теперь мы так и не узнаем, что там передал Сэжар. Кстати, а кто такой Сэжар?

— Понятия не имею, — пожал плечами Риген.

— Но ведь он хотел что-то тебе… нам передать.

Риген задумался.

— Возможно, это послание из нашего будущего, которое для нас ещё не случилось, а для кого-то уже в прошлом.

— Ах да, я и забыла, что мы хаотично перемещаемся во времени на корабле с неисправным синхронизатором… Вот интересно, а чем мы так разозлили этого неизвестного Сэжара в будущем, которое для нас ещё не наступило, но уже в прошлом для него?

— Не знаю… — капитан поморщился. — И знать не хочу. Это всё гипотетические материи. У нас масса насущных проблем, а их нужно решать немедля. Пойдём, вытравим этих тварей из транспортного и свалим отсюда. Пока не очухались, и обратно не просочились.

В рубке он направился к пульту.

— Послушай… А вдруг на свалке есть и другие попрыгунчики? Нам не обязательно так спешить…

— Послушай, Вэлери, — отозвался Риген. — Не исключено, что где-то ещё затаились бетароиды. Что если, этот таинственный Сэжар нарочно их сюда отрядил, зная, что мы будем здесь? И тот попрыгунчик — приманка… В войну бетароидам удалось захватить несколько… Сядь в кресло!

И я его сразу послушалась. Разве можно ослушаться приказа, отданного в такой категоричной форме…

На вакуумную вытяжку ушло несколько минут, и ещё столько же на стремительное бегство. Едва свалка осталась позади, капитан перешёл с импульсной на сверхскорость и с облегчением откинулся в кресле…

— Всё, Вэлери. Давай сюда аннигилятор.

Риген спрятал трезубцы за щитком, установив кольцом защитный код.

— Не люблю, когда приходится к ним прибегать.

— Почему?

Глупый вопрос, наверное…

— Это страшное оружие. Запрещено в трёх галактиках.

— Но Попрыгунчик ведь напичкан им.

— Оно разрешено только на попрыгунчиках. Бетароидов можно поразить лишь аннигилирующими частицами и то, в плотном состоянии.

Дальше состоялся небольшой экскурс в историю.

— Это оружие было создано в первую эпоху конгломерата. И моментально запрещено после ряда испытаний. И разморожено вновь, во время войны с наггеварами. Потому что не было иного способа пробить их корабли. Кроме точечного аннигилятора совмещённого с направленным лучом и тарана… Затем его снова заморозили, оставив только на кораблях-разрушителях под кодовым названием «попрыгунчик»…

Я заинтересованно слушала, представляя себе этих таинственных наггеваров и бушевавшие в галактике войны… И капитан столкнул меня с небес.

— Пошли в медотсек. Пока роботы чистят палубу от бетароидной грязи.

Но у меня накопились вопросы!

— Куда мы теперь?

— Не знаю. Я настроил дежурные координаты. На месте и увидим. Или перестроимся в полёте. Но, после завтрака…

Я открыла было рот, но увидев, как его обожжённая щека покрывается волдырями, ощутила укол совести и кивнула.

— Пошли. Надо обработать ожог… Тебе больно?

— Нет. Психогенная анестезия.

Но сначала Риген проверил все палубы и отсеки на наличие чужеродных сигналов. Система безопасности попрыгунчика показала, что всё чисто.

Капитан вновь облачился в халат, на этот раз в свой, композитный, предварительно втянув в себя броню с дополнительными шипами. И собственноручно отключил мою оболочку, дезактивировав генератор на поясе. А капсула сама растворилась.

В медотсеке он уложил меня на кушетку, под диагностической параболой, и чем-то намазал себе щёку.

— Нано-витомазь, — объяснил он. — Лечит за секунды.

Проверил результаты диагностики и нашёл какой-то дисбаланс в моих нейронах.

— Полный кавардак, — констатировал он. — И в генах.

Я вообще заметила, что капитан редко использовал привычные медицинские термины. Или так драже переводило джамранские слова на земные понятия… В таком случае, мы сильно отстали от них.

Риген легко сбалансировал инъекцией мои взбудораженные бетароидами нейроны, но вот для генов ему понадобился…

— Массаж, — заявил он, убирая параболу. — Снимай тунику. Ложись на живот. Я сделаю тебе массаж.

«Он же врач, — напомнила я себе. — И генетик».

А массаж я любила. И когда его джамранские ладони коснулись моих обнажённых плеч… Зажмурилась от удовольствия. А стоило мне открыть глаза, как перед ними плыли разноцветные круги… Всё-таки у четырёхфаланговых пальцев неоспоримое преимущество перед трёхфаланговыми… И длилось это счастье минут десять.

— На сегодня хватит, — закончил он процедуру, заставив меня сожалеть.

— А может, ещё немного? — робко намекнула я, натягивая тунику, пока Риген, отвернувшись, разминал пальцы.

— Завтра, если хочешь, перед сном…

Тут я вспомнила, что собиралась у него спросить. Следовало выяснить побольше об этом загадочном обмене и иже с ним.

— Риго…

— Да? — он повернулся и вопросительно уставился на меня.

— Я… спросить.

— Спрашивай.

— Драже-переводчик… Это ведь с ним я всё понимаю и даже тексты…

— Разумеется.

— А… видишь ли. Я могу читать не всё.

— Тебе что-то непонятно в пособиях, которые я дал? Или в должностных инструкциях?

— Нет, там, в основном, понятно, но…

Теперь он узнает, что я шарила в корабельном компьютере… А вдруг это секретные файлы?

— Я искала информацию, о джамрану… Ну, чтобы получше изучить вашу культуру… Многое не переводится.

— Так и должно быть, — кивнул Риген. — Это на староджаммском. Лингвистические коды староджаммского языка не заложены в РНК-переводчик. Более того, защищены от распознавания. Ради безопасности джамрану.

— От кого?

— Мало ли, — он неопределённо взмахнул рукой. — Текстовые возможности стандартной РНК-вытяжки сублимированной в драже несколько ограниченны. Зато интерактивны. То есть, активизируются механизмы распознавание даже при отсутствующем языковом коде в процессе устного взаимодействия. Наши учёные совместили генетические методы джамрану с позитронными биотехнологиями землян.

— Эээ…

— Но, если ты задержишься надолго, я привью тебя универсальной РНК-сывороткой широкого спектра. Договорились?

Я кивнула и неожиданно громко зевнула.

— Идём, отведу тебя в каюту, — улыбнулся он. — После лечебного массажа иногда полезно поспать.

— В чью-у, капита-ан?..

— В твою!

Приятно осознавать, что в чужом и враждебном мире, полном бетароидов, у тебя есть корабль с милым, заботливым капитаном, своя каюта, ванная, и даже композитный шкаф…

Перед сном я всё же успела полежать в ванне, облачиться в уютную пижаму второго стандарта, завернуться в одеяло, погасить свет и улыбнуться своим мыслям… Но я опять во многом ошибалась, вернее, по всем пунктам.

Глава 10. Зарек

Давненько не случалось со мной такого фантастического пробуждения. Причём, среди ночи… Когда тело, охваченное истомой, растворялось в блаженстве… Раскинувшись на знойных простынях, млея от жарких поцелуев и пылких касаний. А чьи-то нежные губы настойчиво ласкали, скользя по обнажённой коже, и шептали в рифму…

Стоп!

Я взвилась над матрацем, слетела на пол, схватила первое попавшееся нечто — к счастью, моё одеяло, завернулась в него и лишь тогда заорала:

— Свет!

Зажмурилась, в первые секунды ослеплённая вспышками ламп, осторожно приоткрыла глаза и увидела… Его!.. Абсолютно не обременённого стандартами композитного шкафа. То есть, в чём мать родила…

Разумеется, никаких обмороков. Я не юная барышня викторианской эпохи, чтобы лишаться чувств при виде мужских членов… А этот выглядел ещё и красавчиком! Вернее то, что к нему прилагалось. Квинтэссенция бицепсов, трицепсов и прочих мускулов, обтянутых смуглой кожей — в совокупности с ярко-зелёными, горящими как у кота глазами и упоительной чёрно-оранжевой шевелюрой, куда так и хотелось запустить свои трёхфаланговые пальцы…

Он тоже совершенно не смутился при виде меня.

— Что ты делаешь в моей каюте?! — воскликнули мы оба.

— Это моя каюта! — возмутилась я.

— Ты уверена? — спросил он и, как ни в чём не бывало, встал с кровати, и прошествовал прямиком к пищеблоку, поигрывая на ходу великолепными ягодичными мышцами.

Я сглотнула. Наверное чересчур громко… Незнакомец обернулся, игриво подмигнул мне, синтезировал напиток и медленно, с наслаждением выпил… Пока я мучительно приходила в себя, хватая воздух резко пересохшим ртом… Вот никогда не верила в этот бред про гормоны. По-моему, всему виной обострённое эстетическое восприятие.

— Хочешь? — спросил он, синтезируя второй стакан.

Я изо всех сил замотала головой, не желая, чтобы неопознанный субъект ко мне приближался. Но именно это он сейчас и делал, невзирая на моё сопротивление. Я шарахнулась, когда мне всё-таки протянули злополучный запотевший стакан. С отпечатками длинных, гибких пальцев…

Я схожу с ума!?

— Что с тобой? — удивился он. — Это всего лишь сок, с тоником.

Нет, я думала, что привыкла ко всему. К шипам капитана, к собственной двадцатипятилетней физиологии и физиономии, к пластилиновым агрессорам. И даже к тому, что вся одежда здесь одноразовая!.. Но как прикажете свыкнуться с тем, что проснувшись вдруг посреди ночи ты находишь в своей постели незнакомого мужчину, да ещё и настолько привлекательного… Да невозможно к такому привыкнуть! Ни за что! Особенно если эта акция — приюти бездомного котёнка с большим… потенциалом, тоже, скорее всего, одноразовая.

Провокация! — разум не выдержал и раздвоился.

«Бери, пока дают, — шипел мой внутренний демон. — Откуда бы он ни вылез».

Изыди, сатана!

— П-попрошу в-вас н-немедленно п-покинуть к-каюту, — запинаясь, озвучила я потуги своего внутреннего ангелочка.

— Нет, — возразил мужчина, спокойно выпивая мой сок и выкидывая стакан в утилизатор.

— Эт-то ещё почему?

— А потому, что это моя каюта и моя постель. И всё, что в неё попадает — тоже моё…

«Чёрт! Попаданка!»

Тут меня осенило! Вот откуда здесь картинки на стенах… Я заняла чужую каюту! И скорее всего… Это мог быть только он!

— Ты — штурман?

Он подумал.

— Допустим.

Вот и мартовский кот пожаловал! То бишь, заяц.

— Тогда хотя бы оденься.

— Моя каюта, в чём хочу, в том и расхаживаю.

Почему Риго мне не сказал?! Паршивец! Ладно…

Штурман-красавчик аппетитно потянулся всеми членами…

— Значит, ты — Зарек?

— Положим…

Я старалась не заглядываться на его члены.

— А ты?

— Лера… Вэлери.

Пусть лучше они с капитаном обращаются ко мне одинаково.

— Не, — ответил штурман. — Лера мне нравится больше.

«Чёрт-чёрт!»

Зарек окинул взглядом меня в одеяле и каюту, немного обжитую мной.

— Приятный сюрприз… Как насчёт обмена? Хочешь испытать вспышку сверхновой?

Если сейчас что-то и вспыхнет, то это будет моя голова!

— Хватит с меня вспышек на сегодня! И на всю неделю… Так ты уходишь?

— Нет. Это моя каюта.

В подтверждение он развалился в кресле, даже не удосужившись прикрыться. Впрочем, стесняться ему нечего… Зато, есть чем гордиться…

— Тогда уйду я!

И моментально подкрепила угрозу делом. Посреди ночи. В одеяле…

Я удручённо шлёпала по коридору и присматривала себе другую каюту, где можно закрыться, забаррикадироваться и досмотреть сны, не опасаясь, что кто-то ворвётся. Всё же неудобно получилось… Сама не зная почему, я вызвала лифт и поднялась в рубку.

Рубка тоже не пустовала. Там сидел Риго. И естественно, прокладывал курс. Поэтому не сразу обернулся на звук отъехавших переборок. А когда удосужился и увидел меня, спросил:

— Что случилось, Вэлери? Композитный шкаф сломался?

— А ты чего полуночничаешь?

Я помнила, что устанавливать новый курс он собирался после завтрака.

— Так уже день, — заметил капитан. — По шедариуму.

Ну конечно! С бетароидами мы разделались, вероятно, под утро. В этом космосе день и ночь у меня перепутались окончательно, и трансформировались в относительные категории.

— Гм… Но ты в одеяле… Так что с твоим шкафом?

— Ничего. И это больше не мой шкаф. Вернее, никогда им и не был.

— Что такое? — нахмурился Риго, отложив расчёты.

— Почему ты не сказал, что я заняла каюту штурмана?

— Ясно, — усмехнулся капитан. — Зарек вернулся.

— Это — не смешно.

— Чем он так тебя напугал, что ты примчалась сюда, путаясь в одеяле?

— Хватит меня подкалывать! — разозлилась я. — Лучше объясни, как это понимать. Ты специально подстроил?

— Как я мог!? Ты же сама выбрала каюту…

— Но ты ведь уверял, что там никто не живёт!

— А он там и не живёт, — пожал плечами капитан. — Только появляется. Время от времени. Думаю, Зарек не станет возражать против твоего соседства…

— С ним?!

— Но не со мной же! А, вот и он…

Переборки снова разъехались, и вошёл Зарек. Я перевела дух, увидев его одетым. Оделся штурман композитно и по стандарту — бриджи, безрукавка, ремень, сапоги… Он, как и Риго, носил широкие браслеты и первое, что мне теперь бросилось в глаза — отсутствие шипов на предплечьях… Хотя, судя по наглости, зрачкам и шевелюре, принадлежал он к той же расе, что и капитан…

— Приветствую! — зычно на всю рубку провозгласил Зарек, привычно уселся в кресло рядом с капитаном и подмигнул мне. — Вечерком продолжим, милашка…

— Чего-о?!

Вопиюще! Неслыханно! И…

— Спасибо за сюрприз, Риго, — хохотнул бесстыжий чёрно-рыжий.

— И тебе, бугай, — сдержанно ответил капитан. — Ещё раз такое отмочишь, будешь ночевать на… улице.

О чём это он?

— Да подумаешь, пошутил! — хмыкнул Зарек. — Не понравилось?

— В следующий раз… — угрожающе начал Риген, но бросив мимолётный взгляд в мою сторону, переменил тон и тему:

— Ты зачем выставил Вэлери из каюты?

— Не выставлял я её! — возмутился Зарек. — Наоборот! Предлагал… пожить вместе, покудова я опять не испарился.

— Наверное, очень недвусмысленно предлагал?

— Неправда, — обиделся штурман, развернулся ко мне и, проникновенно так проговорил:

— Оставайся, Лера…

— Лера? — переспросил Риген. — Вы теперь настолько близки?

— Нет! — отрезала я, свирепо уставившись на штурмана. — И не надейся!

— Места в каюте хватит, и мы найдём, чем заняться, обещаю.

— Ладно, — вздохнула я, поднимаясь с кресла. — Вам тут есть чем заняться и без меня, прокладыванием курса, а я пошла… Переселяться.

Надо бы срочно принять душ и одеться. Следует пребывать во всеоружии, а не шататься по палубам в одеяле.

— Возвращайся через часок, пообедаем, — капитан неожиданно взял меня за руку и тотчас отпустил. — Все вместе… Вэлери…

— Я провожу! — вскочил Зарек.

— Ни в коем случае! — воспротивился Риген. — Сиди и прокладывай курс. Я, что ли, должен выполнять твою работу за тебя?

— Так точно, — буркнул штурман, плюхнулся обратно, и углубился в расчёты капитана.

А капитан любезно мне улыбнулся и заявил:

— Не принимай его близко к сердцу, Вэлери. Он ненормальный…

— Синхронизатор времени? — посочувствовала я.

— Не-ет. Он такой… давно. Слегка дефектный. Неправильный джамрану. То есть, у него ген один — неправильный. Или два… Думаю, скоро убедишься.

— Поэтому у него нет шипов? — осенило меня.

— Без шипов он, потому что кир-джаммрит. Мы разных типов…

Да уж, типы они действительно разные! Я бы сказала — типажи.

— Я — эрф-джаммрут… Но это в нашем обществе больше не принципиально… — капитан задумался. — Было, или будет… И вообще, дело не в шипах, а в мозгах…

Зарек отвлёкся от вычислений и показал Риго кулак.

— Договоришься у меня, капитан! Ты забыл, что сейчас моя очередь замещать офицера по этике…

— Не стращай. Я всегда капитан и приказываю всем, даже офицеру по этике. Например… Наказать офицера по этике!

Я прыснула, представив, как Зарек шлёпает себя по своей превосходной крепкой заднице… Обалденно!

Вот почему я так подумала?

А Риген прищурившись, посмотрел на меня.

— Что смешного, Вэлери?

— Ничего, — поспешно ответила я, учуяв подвох. — Поперхнулась… Ну, я пойду…

И быстренько подобрав одеяло, засеменила к выходу. Штурман проводил меня многообещающим взглядом.

— Мой тебе совет, — донеслось мне вслед от капитана, — пока Зарека не унесла очередная волна, используй вместо кибер-пуговиц магнето-кнопки. Так гораздо надёжнее.

Кажется, вот теперь я попала…

Глава 11. Между ангелом и бесом

Вляпалась я конкретно!

Обедали мы в капитанской каюте. Втроём. Но у меня совсем не было аппетита, и я ковыряла вилкой мягкую красноватую хвою с сизыми ягодками. Капитан оптимистично назвал это «джамранской капустой».

Риго тщательно намазывал хлебную палочку зелёной пастой… Уже пятая такая палочка лежала у него на тарелке. И есть он их, похоже, не собирался.

Недавно я выяснила, что джамрану большие консерваторы, как в еде, так и в одежде… Как носили безрукавки в поза-позапрошлом веке, так и до сих пор. Что пятьсот лет назад ели эту отвратительную зелёную «глину», то и теперь. Правда, Риго уверял, что раньше паста была вкуснее. Ему папа рассказывал… Так вот, это постоянство в одежде и верность стандартам никак не вязалась с их пристрастием к изменениям. И к обеду капитан не переоделся, как принято в официальных случаях, он — переделался. Перекрасил и по-новому уложил волосы, сменил цвет глаз на ультрамариновый с искорками, и даже татуировки на месте бакенбард выглядели иначе… А цвет кожи? Не поддавался никаким описаниям… Вдобавок, Риген переменил манеру поведения! И вообще, смотрелся милягой. Но это всё ещё был капитан.

Короче говоря, ел в нашей маленькой компании только Зарек. Причём, за троих. Поэтому, наверное, обед можно было считать состоявшимся. Штурман схватил с тарелки Ригена палочку с пастой, с утробным мычанием зажевал и заел моей капустой. Как-то незаметно половина её перекочевала к нему в тарелку. Запил неразбавленным сиропом и удовлетворённо заявил:

— Как я соскучился по корабельной еде!

— Что ж ты там за гадость-то ел? — сочувственно поинтересовался капитан.

Пока я усиленно соображала, какой же из генов у штурмана дефектный, или два, и чем это мне грозит.

— Скорее недоедал, — скорбно выдохнул он в ответ на вопрос капитана.

— Ах ты, здоровяк, — умильно осклабился Риген и пододвинул ему свои палочки. — Ну, кушай, кушай.

А я отдала штурману оставшуюся капусту. Всё равно она излишне пикантна на вкус. И принялась за десерт. Он у джамрану — просто божественный!

«Интересно, а какой у них секс?.. Тьфу!»

Присутствие двух по-своему привлекательных мужчин в одной каюте и за одним столом волновало мою сорокалетнюю ипостась. И смущало двадцатипятилетнюю. Вот такое непреодолимое противоречие!

— Рашкашивайте, шо фы фуф дефави беж вемя, — с набитым ртом попросил Зарек.

— Да так, — капитан пожал плечами. — Сгоняли на свалку. Попали в засаду. Отбились от бетароидов…

— Как я посмотрю, — штурман наконец прожевал, — у вас тут скука смертная. Сколько я отсутствовал?

— Примерно фазы две…

— И что, за всё время только пластиноиды?

— Бетароиды.

— Один гатрак!

— Как видишь… А ты чем занимался?

— О! — Зарек оживился. — Там мы с тобой не скучали. Крутились в самой заварушке на Кадоке. Бились рука об руку против свирепых кудзонов. В том сражении…

Дзынь!

Стакан выпал у меня из рук, звякнул, ударившись об пол, и не разбился…

— Вэлери? — встревожился капитан.

— В-всё н-нормально, — ответила я, поднимая стакан, хорошо — пустой.

Чокнутый штурман! Полоумный мартовский заяц?

— Как вы с кем-то бились рука об руку? Если ты сидел на попрыгунчике, а Зарек…

Вот! Вот, в чём его дефективность. Он — патологический врун! Я так и знала!

— Ещё как! — воскликнул штурман и попытался увести мой десерт. Свой-то он давно сожрал. Но попытка не удалась, я вовремя успела отставить тарелку.

— Риго был и здесь, и там, со мной.

— Что это значит? — я вопросительно уставилась на капитана, а тот усмехнулся и махнул рукой.

— Не обращай внимания. Во время своих отлучек, Зарек иногда путешествует по альтернативной временной вселенной. Куда не альтернативному мне, в отличие от него, не попасть. Вот и не парюсь.

— А зря, — заметил штурман, изловчившись и тиснув десерт у капитана. — Как мы с тобой отрывались на пирушке у кентаки! Ты бы видел… Когда разгромили кошкаров.

— А кто такие эти кентаки и кошкары? — осторожно поинтересовалась я.

— Кентаки, — с готовностью рассказал Зарек, уминая печёные орешки капитана со взбитыми сливками, — гибриды. Тело лошади с головой собаки. А кошкары — крылатые твари с головами кошек… Иногда с двумя.

Я чуть не свалилась со стула.

— Альтернативная вселенная, — усмехнулся Риген.

— Так вот, — продолжал Зарек. — Кентаки мирно пасутся в долине, откладывают яйца. Такие, э, пещеристые, покрытые кратерами. И прячут их в траве. А злобные кошкары, обитающие в жерле потухшего вулкана, находят яйца, пробивают кратеры и выпивают зародышей… Прежде, чем маленькие кентакики успевают дозреть и вылупиться.

— Какой кошмар! — искренне ужаснулась я. — Хорошо, что это альтернативная вселенная, и мы туда не попадём…

— Я бы не зарекался, — важным тоном предупредил Зарек. — Неправильными излучениями неисправного синхронизатора пропитан весь попрыгунчик. Кто знает… Вдруг и окажетесь. Ненароком. Да ещё увидите альтернативных себя.

Он подмигнул мне. А я едва не поперхнулась…

— Но альтернативную тебя я там пока не встречал, — с искренним сожалением отметил он, беспардонно разглядывая меня.

Не передать, как я огорчилась!

— Всё, я наелся…

— Подожди-ка, — усомнился Риген. — А как же пиршество у кентаки? Это там ты оголодал?

— Угу, — Зарек кивнул. — Выпивки было хоть залейся, а вот закуска, — он скривился. — Гмм… Вяленое мясо кошкаров, оно, э… сильно на любителя.

— Гхм… Ладно.

Пока Риго переваривал информацию, Зарек повернулся ко мне и подмигнул.

— Лера, а что ты делаешь сегодня вечером?

Нет, это невозможно! Я едва прокашлялась и снова поперхнулась.

— Неважно, что Вэлери делает вечером, — ответил за меня капитан, пересаживаясь ближе и заботливо надавив какие-то точки на шее. — Ты — несёшь вахту.

Помогло… Недаром он врач. Кашлять я перестала, и горло прочистилось.

— Это несправедливо! — возразил штурман. — Не успел вернуться домой, как заставляют дежурить.

— А я, между прочим, дежурил безвылазно. Пока ты прохлаждался в альтернативной вселенной.

Зарек тут же просветлел лицом и радостно мне сообщил:

— Лера. Мы с тобой будем нести вахту. В рубке полно кресел…

Уж мне ли не знать!

Он перегнулся через стол, и, наклонившись ко мне, зашептал:

— Приходи в полночь. Повеселимся, обещаю…

— Отставить, — как-то подозрительно ласково прервал его капитан. — Повеселишься в одиночку. Сегодня вечером я занимаюсь с Вэлери…

— Обменом?

— Теорией пилотирования!

— Одно другое не исключает, — оживился Зарек. — Когда вы проштудируете теорию, мы сразу перейдём к практике…

— Только попробуй, — пригрозил капитан. — И она узнает о твоём выдающемся дефекте.

Так, кажется, он ещё и характер поменял.

— Тоже мне, — фыркнул штурман. — И узнает! Я и не скрываю особо. А что будет, когда она узнает о твоём…

Я перевела взгляд с одного на другого. Так, значит, оба дефективные. Повезло мне! Нечего сказать…

— Ты рискуешь, — Риген нехорошо прищурился. — Потому что у тебя их два…

Так, приехали! И мне придётся сидеть в кресле пилота между дефективным и дефективным вдвойне? Дефективный, ещё дефективнее!.. Всё! Сыта! По горло!

Я вскочила.

— Вот что, мальчики, выясняйте сами, кто тут из вас… эээ, деф… круче. А я пошла. Спасибо за обед.

Вот так, вовремя подкинь лесть мужчинам, поменяв минус на плюс, то есть, обратив недостатки в достоинства, и две пары звёздчатых глаз взирают на тебя с немым… Укором? Недоумением? Коварством?.. Честно говоря, я ожидала, что там будет обожание, или, по меньшей мере, самодовольство…

Я предпочла спешно ретироваться, и услышала, как за моей спиной капитан прошипел штурману:

— Я первый её…

— По какому праву?

— Привилегия капитана… И последний.

— Ты забыл принять имплабо, — уныло констатировал Зарек.

— К гатраку имплабо, — бросил Риго. — Замучился принимать. Мне нравится моё чувство!.. А имплабо подавляет и всё остальное…

— Я так и знал! И позаботился о твоём генетическом здоровье.

— О своём бы позаботился, дебил!..

— Хотел как лучше…

— Поэтому бар с тониками отныне для тебя закрыт…

Я не дослушала, как бы тревожно мне не было. Как раз достигла выхода, а останавливаться и беспардонно греть уши, когда почти ушла… Нелогично и неприлично.

До самого вечера по шедариуму я заперлась в каюте, чтобы позволить своим ипостасям договориться и сообща решить эту проблему. Ведь и у меня был тайный дефект — тело и лицо двадцатипятилетней с мозгами сорока… летней, в общем. Впереди меня ждали те ещё испытания…

Расслабляться не стоило. И поскорее разузнать как-нибудь, — подслушать, поискать в базе данных, выпытать обманом, — о дефектах моих нечаянных попутчиков. Как-то не улыбалось мне такое странное будущее в обществе дефективных… Мало того, что я сидела в этом корабле, напичканном аннигиляторами наряду с несправным синхронизатором, словно на пороховой бочке. Так теперь ещё с двумя бомбами замедленного действия на борту. А вокруг открытый космос! И ведь существовала ещё одна мина — в машинном. О ватаре я периодически забывала, или наоборот, иногда вспоминала и в расчёт не брала. Напрасно… Учитывая тенденцию.

Перво-наперво следовало позаботиться о безопасности. Например, разобраться, наконец, в чём конкретно состоит процедура этого их обмена генами. С подробностями. Я же с детства боялась всяких биологических экспериментов над своим организмом. По некоторым признакам, обмен тоже внушал опасения. Хотя возникали смутные подозрения, что… Но поверить в такое сложно. А спрашивать напрямую у капитана-джамрану я почему-то стеснялась. Был в мозгах на эту тему подсознательный затык. Возможно, боялась услышать ответ или попасть впросак. Хорошо если только массаж и таблетки. Массаж — это приятно. Но уколы и остальное…

Положим, кое-какие меры по сохранению физической неприкосновенности я приняла — воспользовалась советом капитана относительно магнето-кнопок. Но вовсе не исключено, что он преследовал этим и свои цели.

Допустим, в моей каюте я теперь защищена. А как же коридоры, палубы, рубка с мостиком? И… Лифты! Блок синхронизации. Но туда я и носа не суну, мне одного раза хватило. Ещё каюта Ригена и другие вспомогательные отсеки.

А как уберечь личность? Вот это проблема! Поскольку грозило мне раздвоение…. Как минимум!

Я места себе не находила, и металась по каюте, не зная, где приткнуться. Не радовал даже новый пищеблок.

В голове царил полнейший сумбур!

А что я теряю? Ничего, кроме своих цепей!.. Но кто мне внушил эти мысли? Чего это со мной? Неужели какое-то чёрно-рыжее недоразумение, отягощённое мускулами всё-таки сбило меня с панталыку? Или я себя недооцениваю? Или его переоцениваю… Ммм… И какими… мускулами… Эстетика отдыхает!

Я поступила как обычно, в таких случаях. Представила весы с чашами и поместила на них все «за» и «против»… В противовесе. Постепенно добавляя что-то или убирая. Однако не сработало. Весы очень скоро превратились в качели: за-против-за-против-за-против-за…

Мама-мия!

Пришлось вызвать на помощь своего морального судью — «супер-эго». И очень скоро оно утихомирило и уравняло моих внутренних соперников: «эго» и «альтер-эго», заставив их прекратить раскачивать весы и взглянуть на ситуацию с нейтральной стороны. Собственно… Никаких «за», пока я не выяснила, в чём дефектны мои попутчики, и как это может на меня повлиять. А пока… Карьера пилота — прежде всего! И сублиматор! Сублиматор… Как, опять?! Сублимация… Так уж сложилось, что в моей жизни был только один мужчина — муж. Но зато много друзей среди мужчин. Осталось добавить — в прошлой жизни. И хотя перспектива безвременья не обременена издержками этических дилемм… «Против» всё равно перевесило. Наверное, я просто испугалась. И тут же затосковала. Но и честно потосковать мне не дали. Пищеблок заговорил голосом капитана, вызывая «навира» в рубку.

Моей опасливой добродетели предстояло двойное испытание, связанное с теорией и практикой пилотирования, и…

Глава 12. Двойные нестандарты

В рубке меня караулили оба звёздчатых. Шипастый и мускулистый.

— Вставай к штурвалу, — велел капитан. — Пока Зарек прокладывает курс, полетаем по окрестностям. На ручном.

С места в карьер! Очень по-капитански.

Штурман обворожительно улыбнулся и подмигнул. Я поспешно ухватилась за «баранки» колонки. Чтоб не упасть.

— Сегодня научу тебя маневрировать, — сообщил Риген, становясь позади меня. — Отражатели на максимум!

— А приборы?.. — робко заикнулась я и заткнулась. Поскольку ладони капитана тут же очутились на моей талии… Непринуждённо так.

— К гатраку приборы, — выдохнул он мне в затылок. — Будем руководствоваться инстинктами…

Я ведь совсем не это имела в виду!

— И ориентироваться по звёздам.

Уже лучше, но…

— Но…

— Это так просто, Вэлери.

«Для тебя, изверг!»

— Выбери звезду.

— Что?

— Я непонятно выразился? Или РНК-преводчик барахлит? Выбери звезду.

— Какую?

«И нечего так давить!»

— Какая понравится…

Влияние капитана росло пропорционально моей растерянности. А Зарек оставил расчёты и с ухмылкой наблюдал этот цирк.

Интересно у них в джамранском флоте учат пилотировать…

— Аи! До чего же ты недогадливая.

«Неужели?»

— Доверься мне. И всё.

Секунду назад мне казалось, что всё я прекрасно понимаю… Теперь не очень.

Я посмотрела на штурмана, ища поддержки. Напрасно… Умопомрачительные зеленющие глаза Зарека, сверкающие в мою сторону аки звёзды, лишь сбивали с толку. И внушали нетипичные мысли. Например, что аморальнее — подозревать каждого встречного мужчину, в том числе и в рубке звездолёта, в домогательствах. Или не ждать… И домогаться их самой…

— Вэлери! — прогремел над ухом голос капитана.

— А!

— Не «а», а «так точно». Ты звезду выбрала?

— Угу…

— Не туда смотришь.

Чёрт! Проследил за моим взглядом. Как-то.

— Зарек! Займись расчётами, — в голосе капитана брякнула жесть.

И я поспешно отвлекла его внимание на себя.

— Выбрала! Вон та!

Крупная и яркая — сияла будто маяк.

— Хороший выбор, — одобрил Риго.

— Почему?

— Это Хальваж — путеводная. Халь… Главная звезда всех космоплавателей.

— О, да, — я прикинулась, что в этом смыслю.

— Полярная, по-вашему.

— Умм…

— Понемногу уводи попрыгунчика вверх относительно Халь. Всегда держи её в поле зрения и следи за векторами перемещения… Та-ак…

Я стиснула штурвал… Вспотевшими ладонями, а Риген меня направлял:

— Малый ход… Самый малый… Вэлери, не дёргай. Корабль движется плавно, усилий прилагать не нужно. Полуавтоматическое управление, и Попрыгунчик сам всё сделает. Только задай импульс. Чувствуешь? Он тебя слушается.

Я летела! Но звёзды по-прежнему меня обманывали и ни на градус не сместились.

— Прибавь ходу, — приказал капитан. — И развернись. Сперва медленно, плавно. Стремительно!.. Поймай и держи вращательный момент.

Я судорожно вцепилась в рукоятки — ладони скользили. А Риген теснее прижимался… Заряжая своей страстью. И меня понемногу охватывал азарт, как тогда на палубе набитой бетароидами…

— Слейся, ощути себя частью звездолёта, песчинкой космоса, несущейся сквозь пространство.

Заодно я сливалась с Риго и убеждалась, гм… Что джамранские приборы-то, похоже, недооценила. Приборы, они ведь разные бывают. Например, внутренний компас, внутренний барометр и навигатор… Как у капитана.

Передовая джамранская подготовка!

Крутые виражи!

— Полный вперёд. Самый полный. Назад. Поворот. Форсаж. Смотри на звезду!

Уши горели, но я не сдавалась. И больше не существовала отдельно от корабля и капитана. Ускоряясь в полёте, выдавила рога до упора и развернула попрыгунчика на сто восемьдесят градусов, продолжая энергично разгоняться. Рванула вперёд и вверх, под углом в сорок пять градусов.

— Иду-у на звезду-у!

На экране неистово заплясали белые звёзды, закручиваясь спиралью в мерцающий коридор, и в конце его вспыхнули две новые звезды!.. Или сверхновые… Зелёные глаза штурмана, как два изумруда. Зарек дерзко перехватил у меня штурвал. Я и ахнуть не успела.

— Хватит!

Мы тормозили. Попрыгунчик вскоре остановился и лёг в дрейф, а наши с Зареком руки соприкасались. Его — уверенно лежали на рогах, мои — предательски трепетали…

— Что за новости? — недовольно поинтересовался Риген.

— Твои методы обучения, — выдал Зарек, — мягко говоря… Нестандартны. Геноглот!

— Кто бы говорил!

Я спиной чувствовала, как напрягся Риго.

— Это ты геноглот, а я — геноморф. Теперь иди отсюда! Занимайся своими координатами и внимательней прокладывай курс.

— Не могу.

— С чего вдруг? Навыки растерял?

— Не-а, не могу сосредоточиться. Вы меня отвлекаете своими теориями.

Если это теория, то… Что тогда практика?

— Зарек, не нарывайся.

— Сам не нарывайся, — буркнул штурман, но ладони со штурвала убрал и заметил, возвращаясь на место:

— Ты бы лучше на модуле попробовал.

— Какой резон? Мне нужен пилот корабля, а не модуля. Разные системы управления. Переучивай потом…

— Да?! — воодушевился Зарек и подмигнул мне. — Тогда у меня идея! Лера, готовься, я научу тебя управлять модулем…

Риген так стиснул мою талию, что я едва не задохнулась.

— Сперва сам научись, лихач. Еле кости собрали после последней высадки.

Зарек хмыкнул. А я попробовала освободиться из тисков капитана…

— Где звезда? — Риген и тут умудрился застать меня врасплох.

— Э, а, э, — растерянно повторяла я, шаря глазами по экрану.

— Потеряла?.. Поздравляю, Вэлери, ты сбилась с курса.

— Это не я! А… — возмущению не было предела.

Подставивший меня бесстыжий и хитромордый котяра-заяц вновь засел за расчёты и втихаря ухмылялся.

— Найдём её вместе, — неожиданно мягко предложил Риго, обнимая меня за плечи. — Смотри туда…

Такая перемена настораживала, но… Через минуту мы летели навстречу путеводной. Потом остановились, чтобы зрительно провести несколько векторов, определяя курс и задавая траектории. На зависть штурману.

— Представь, что все приборы отключились, а тебе надо попасть… Допустим, в этот сектор космоса, — Риго прочертил в воздухе треугольник соединяя ближайшие звёзды с Халь.

— Гм… В давние времена моряки также находили дорогу…

— Это тебе не звёздное небо, видимое с Земли. Это весь космос. Без ограничений. Как ты узнаешь, что движешься в нужном направлении? Без знакомых созвездий.

Заставил он меня вывернуть мозги наизнанку, да ещё припомнить собственные пространственные дефекты…

— Как в таком случае поступит второй пилот?

Долго меня мучил, но, в конце-концов, объявил:

— Завтра подпущу тебя к приборам.

— Есть! — доложил Зарек, нарушая идиллию мозгового штурма. — Самый короткий путь. Держитесь.

— Стой! — заорал Риго, но слишком поздно.

Звёзды рванули сквозь экран… И на этот раз не мы пронизывали пространство, а пространство проходило сквозь нас… И через несколько секунд остановились. Перед неизвестной планетой… В пурпурной короне света медленно выплыл жёлто-синий шар перечерченный от полюса до экватора тёмным зигзагом. И в сопровождении необычных спутников…

Риго меня отпустил и метнулся к Зареку.

— Я предупреждал!? Не используй прыжок!

— А что? — штурман нахально развалился в кресле. — Это хорошее место.

— Будем надеяться, обойдётся, — пробормотал капитан, изучая данные с голодека и мониторов.

— Развитые технологии, — заметила я, указывая на две громадины — металлические пирамиды, явно некосмического происхождения. — Кто-то же их построил. Жители планеты? Или пришельцы…

— Точно! — подхватил Зарек. — Орбитальные объекты… Станции?

— Далёкое будущее, искусственные спутники — рассуждала я.

— Цивилизация, вышедшая в космос… — вторил штурман.

А Риго не маялся предположениями. Он рационализировал поиск, запросил информацию у компьютера попрыгунчика и получил её через несколько минут непосредственно в память коммуникатора.

— Ошибаетесь, — констатировал он. — Мы в самом начале формирования вселенной. Это — далёкое прошлое, исчезнувшее за гранью времени и пространства, канувшее за горизонт событий… Задолго до возникновения Млечного Пути и прочих галактик… За миллиарды световых лет до нашего рождения цивилизация, известная как Ориату, была уничтожена гамма-всплеском.

— Вообще-то, я метил немного не туда, — озадачился штурман.

— Короткий путь не всегда самый верный, — попенял ему Риго.

Внезапно я поняла, что меня смущает.

— Откуда ты взял эти сведения?

— Просканировал ближайший космос и сравнил с данными из информационного блока Попрыгунчика. Как обычно.

— А откуда компьютер вычленил эту информацию? Из галактической базы?

— К чему ты клонишь? — удивился Зарек, а Риген посмотрел на меня задумчиво и кивнул.

— Тогда, как она туда попала, если эта цивилизация погибла задолго до нашего появления… Они выходили в космос? Связывались с другими мирами? По цепочке?

Капитан покачал головой.

— Так как? Если все погибли, и некому было внести эту информацию в нашу базу данных…

Кажется, я чего-то недопонимала.

— Что?

Теперь оба джамрану улыбались.

— Ты конечно умница, Вэлери, — отметил Риго, — но не владеешь нужными знаниями. Ориатонцы не успели выйти в космос и других цивилизаций попросту в тот период не существовало. Эти сведения нам предоставили дмерхи.

— Дмерхи?

Никакого упоминания о них ранее я не встречала.

— Кто это? И как они сами-то узнали об Ориату и её гибели?

— Дмерхи — древнейшая раса. Они появились ещё раньше и стояли у истоков возникновения нашей вселенной.

— Более того, — подтвердил Зарек. — Были и до её возникновения.

— То есть, до большого взрыва?

— По одной из теорий. И дмерхи утверждают, что они причина зарождения всего сущего — звёзд, планет, космоса, миллиардов миров…

— А что там сказано про их манию величия?

— О них самих мало что известно, но многое мы узнали от них, — пояснил Риген.

Данные продолжали поступать и постепенно обновлялись. А капитан их нам озвучивал:

— Система Ориату, планета Ориатон — единственная в параметрии красного гиганта, и незадолго до своей гибели… Выдающиеся научные достижения, технологии, высокая культура, но до полётов в глубокий космос не дошло. Наследия они не оставили. Их цивилизация вспыхнула в один миг… Пуф! И ничего, кроме пыли. Если бы не дмерхи, мы бы так и не узнали.

— А космические станции? Пирамиды.

— Сейчас… Всего их четыре. Две расположены с противоположной стороны Ориатона. Это хранители. Там никто не живёт, сооружения полностью автоматические и созданы, чтобы защищать планету от… Жёсткого излучения и гамма-всплесков.

— Так почему все погибли?

— Скоро узнаем. Попрыгунчик обрабатывает данные…

— А откуда излучения?

— В самом начале большого взрыва вселенная представляла собой кашу. Теперь она больше похожа на суп. В том периоде, где мы сейчас находимся, галактики ещё не сформировались, и не было огромных пустых пространств. Материя находилась в более сжатом состоянии и вызывала процессы настолько бурные… Всё кипело. А вокруг Ориату фактически образовалось кольцо из скоплений молодых звёзд. Иные же успевали состариться и умереть. Они взрывались или перерождались в нейтронные звёзды, встречались, сливались и вспыхивали пульсарами… Ориатон окружали чудовища. Первый гамма-луч сокрушил луну Ориатона. В прах. Второй оставил выжженный след, задев вскользь планету.

— Тёмный зигзаг?

— Да… Уничтожил всё живое в радиусе… Порядочно, короче. Этот участок так и не восстановился, и его назвали «Великим пепелищем». Тогда ориатонцы всерьёз задумались и построили четыре станции-пирамиды, создающие вокруг планеты непроницаемый барьер. Они так боялись не успеть…

— По сведениям дмерхов?

— Дмерхи — свидетели возвеличивания и гибели многих цивилизаций до нас… Так вот, ориатонцы успели и даже высчитали цикличность последующих гамма-всплесков. Каждые сто двадцать шесть циклов — в переводе на стандартные хронологические единицы. Продержались они ещё пятьсот циклов. Но что-то случилось… И барьер их не защитил.

Печально… Быть одинокими во вселенной, а потом сгинуть и следа не оставить. Ожидать ли нам той же участи? Когда-нибудь…

Мы с Зареком внимательно слушали. Я молча восторгалась.

Какие ещё загадки скрывала вселенная?

Только недавно сидела я на кухне в халате и тапочках… И вот! Любуюсь из космоса на планету, которой уже нет… Да и Земли пока тоже нет. Даже в планах создателя. Или кого-то там… Кто устроил большой взрыв.

— Зарек! — воскликнул Риген, вырывая меня из грёз.

Штурмана охватила внезапная дрожь, как будто по всему телу прошлась мелкая рябь. Зарек блёкнул, попеременно исчезая и появляясь…

Я в ужасе застыла, а Риго завороженно произнёс:

— Снова волна. Началось…

И штурман растворился в воздухе, по частям. Сперва ноги, после туловище… А мы бессильно смотрели… Голова. Улыбка… Здесь я усомнилась, уж не перепутала ли мартовского зайца с чеширским котом. Потом он пропал. Окончательно. Весь. Совсем. В рубке его не стало…

— Вот так всегда! — вдруг рассердился капитан. — Заведёт, гатрак знает куда, а сам в кусты.

Глава 13. Ориатонцы и шкаф капитана

Надо понимать, Зарек вновь слинял в свою альтернативную реальность. Главное вовремя! Бросив нас на произвол судьбы. Риген от огорчения даже забыл обновить данные.

— Что будем делать? — поинтересовалась я.

— Валим отсюда к гатракской матери, — решил капитан, усаживаясь в кресло и задавая дежурные координаты.

— И не спустимся на планету? — меня охватило разочарование.

— Сейчас не тот случай. Улетаем.

И я огорчилась, сама себе удивляясь.

— Куда?

— А куда бы тебе хотелось, Вэлери? Помимо Ориатона.

— Ну, я…

— Только не рассчитывай на разнообразие. У нас скудный выбор известных направлений…

Зачем тогда предлагать?

— Как тебе Земля?

— Да. Наверное…

— Мезозойская эра.

— Да!

— Там и отдохнём. Очень тихое место.

— Неужели?

— По сравнению с эпицентром большого взрыва. А тут останемся — глядишь, подхватим какое-нибудь гамма-излучение… Подключение!.. Пуск!.. Проклятье!

— Что?

— Мы никуда не летим, — капитан бессильно откинулся в кресле.

— Что? Совсем?!

— В ближайшие тридцать шесть часов!.. — Риген запустил пальцы в шевелюру и воскликнул:

— Я же говорил ему! Предупреждал! Эту рыжую бестию! Чтоб его!

— Что случилось? — спросила я, холодея и мысленно паникуя:

«Мы останемся здесь навсегда!»

— Прыжок съел энергию основного двигателя. На выработку новой и восстановление баланса уйдёт… Часов тридцать шесть… Не меньше… Не смотри на меня так, Вэлери! Версия 007 совершенней, чем 006, но с существенным недостатком. Потому её списали и утилизировали…

— Так его списали?

— А разве я не говорил?

И мы летаем на списанной версии?!

— Но утилизировать не успели…

И то радость!

Но тут я заподозрила его в обмане, указав на горящий монитор, работающий голодек и освещение рубки.

— А это что? Не энергия?

— Энергия, — согласился он, — но вовсе не та, что нужна двигателю корабля. Хочешь послушать лекцию об энергетических системах попрыгунчика? Как раз на тридцать часов…

— Нет! — поспешно ответила я и переспросила, на всякий случай:

— Значит, улететь мы пока не можем?

— Варианты есть, — туманно ответил Риго. — Но не в этот раз.

— А что в этот раз?

— Остаёмся… Ты же хотела.

Воистину! Бойтесь своих желаний…

— Остаёмся?

— А что же ещё? Не переживай. Жизнеобеспечение работает в норме. Положение Попрыгунчика стабильно. Мы на дальней орбите и на планету не упадём.

Капитан косо на меня взглянул, подумал…

— Ладно, уговорила. Коль уж нам всё равно здесь сидеть, так лучше потратим время с пользой и удовольствием. Спустимся и проведём экскурсию.

— Правда?! — обрадовалась я и разволновалась.

— Но вмешиваться ни во что не будем.

— А… Эти ориатонцы такие же, как мы? В смысле, гуманоиды?

Риго вздохнул.

— Вэлери, иногда ты поразительно наивна, для своих лет… Сейчас посмотрим.

Он запустил многофункциональный широкомасштабный сканер, по его словам, и направил сканирующие лучи на планету.

— Так-так…

На экране возникли первые чёткие изображения. И я, затаив дыхание, жадно уставилась на проекцию. Капитан же реагировал спокойно, как бывалый космический волк.

— Неплохо…

В общих чертах ориатонцы выглядели гуманоидами. А что там скрывалось у них под мантиями и юбками, мы не просвечивали. Они все носили юбки — мужчины, женщины, дети… Слоями. И головные уборы — колпаки с хрустальными колокольчиками. А под колпаками оказалось нечто удивительное и неожиданное. Безволосый череп каждого взрослого ориатонца украшали шишковидные наросты… Типичные шишки! Как будто кедровые!

— Внутри орешки? — предположила я. — Или зачатки чего-то иного, возвышенного…

— Они не растительного происхождения, — Риго опроверг мои домыслы после спектрографического молекулярно-генетического анализа. — Но там действительно что-то похожее на семена или, скорее, ядра… С точки зрения функций, это не важно. Наша задача сымитировать генотип. Только и всего. Гены я просканировал, структуру ДНК выявил и запечатлел… Идём!

Он резко прервал трансляцию, не давая мне насладиться видами Ориатона. Я толком ничего и не разглядела. Волнистые очертания зданий, деревья… Отдалённо напоминающие деревья. Судя по данным сканера, это были какие-то растения.

— На месте полюбуешься, — пообещал Риген, заметив моё огорчение. — Идём.

— Куда теперь? — я опасалась новых сюрпризов.

— В мою каюту. Надо генетически измениться.

Не зря боялась… Не зря.

— Это предполагает обмен?

Капитан смерил меня та-аким взглядом.

— Не так радикально, Вэлери. Пока что…

— Тогда, что…

— Композитный шкаф.

— Ну, а…

— Мой — нестандартный. В отличие от всех остальных. Привилегия капитана.

Риго выдернул из голодека записывающую пластинку с ДНК-файлами и увлёк меня за собой — в каюту. Моя растерянность сыграла ему на руку.

— Заходи.

Но я не спешила и нерешительно топталась на пороге. А капитан выдвинул из стены свой шкаф. Выглядел-то он стандартным, но, что таилось за его дверцами… Какие скелеты? Неудавшихся экспериментов…

Я тряхнула головой, прогоняя ненужные мысли.

Риго прилепил копикодер к боку шкафа и дотронулся до кольца на пальце. Шкаф замерцал, и пластинка незаметно слилась с поверхностью…

Я больше ничему не удивлялась.

— Данные загружены, — объявил капитан. — Параметры сформированы, надо лишь запустить… — и пробормотал, думая, наверное, что я не слышу. — Никогда этим не занимался…

И тут же меня обрадовал:

— Ты первая.

— Чего?

— В шкаф.

— Лучше я пойду…

И попятилась.

— Стоять!

Риго в момент задраил за моей спиной переборки с помощью своего «перстня всевластия». Будь он неладен! И перекрыл все пути к отступлению.

— Раздевайся!

— Что?.. Не-ет.

— Вэлери, — ласково улыбнулся капитан. — Не бойся. Я тысячи раз менялся, в этом шкафу.

— Ты же никогда этого не делал, — хитро напомнила я. — Я всё слышала.

— Что именно? — удивился он и постарался меня разубедить. — Я не занимался генетической имитацией других существ. А как джамрану, изменялся множество раз. И ничего со мной не случилось.

Мне бы твою уверенность! Безумный шляпник…

— Всё равно не буду!

— Что конкретно?

— Раздеваться…

— В одежде туда нельзя.

— Лжёшь! Можно! Я проверяла.

Недавно я залезла в композитный шкаф, в расстройстве, забыв перед этим «обнажиться». И ничего. Шкаф сам определился и растворил на мне предыдущую одежду… Но мой-то был стандартным…

— Ладно, — неожиданно легко согласился Риго. — Допустим, это необязательно, но желательно. Иначе, приходится чистить фильтры. Мне просто необходимо увидеть тебя обнажённой.

Ничего себе, признание! Главное честно, без экивоков и прочих ухищрений.

— Зачем?

— Рассмотреть как следует твои гены.

— Как это? То есть… Смотри так.

— Так — плохо… — Риго приблизился. — Одежда из композитных материалов создаёт помехи для полноценного генетического восприятия.

О как! Не знала… Зато теперь буду чувствовать себя более защищённой.

— Так было не всегда, но… После участившихся недоразумений между эрф-джаммрут и кир-джаммрит, Джамранская республика и Легариум Легуратум приняли конвенцию о генетической конфиденциальности и установили общие правила обмена. В знак уважения к генетическим правам своих граждан… И теперь всё генетически-непрозрачно, даже бельё… За этим строго следит комитет генетической безопасности.

Риго шагнул ко мне. Отступать было некуда.

— Не надо… Композитный шкаф и без тебя справится.

— Он нестандартный и не запрограммирован на человека. Я только внесу коррективы и аналитические данные. Иначе, генотип ориатонца неправильно синтезируется в ДНК землянки и…

— Используй сканер! — взвизгнула я, напуганная такой перспективой.

— Этого недостаточно. Я же учёный. Должен ощутить на вкус. И не отдельные гены, а всю цепочку. Чтобы уловить нюансы и учесть их при генетическом программировании. Шкаф — грубое приспособление, а генетического преобразователя на корабле нет. Не успел собрать.

Я и не знала, как реагировать на это известие. Горевать или радоваться…

— Твоё преобразование может закончиться плачевно, — трагически сообщил Риго.

— В таком случае, — заметила я, отодвигаясь бочком вдоль переборки, раз уж тыл мне заблокировали, — зачем вообще меняться? Оденемся как они, намотаем чего-нибудь на головы…

— Не пойдёт, — капитан передвигался одновременно со мной, вдоль переборки. — А цвет кожи? И глаза — двух зрачковые.

— Я не хочу менять глаза!

Мной овладел ужас.

— Глаза не будем, — успокоил меня Риго. — Воспользуемся линзами.

— Тогда я вообще не понимаю, зачем раздеваться!

— Чтобы я мог… — похоже, мы начали по новому кругу.

— Я отказываюсь.

— Значит, остаёшься здесь, — Риго казался безразличным и даже отвернулся от меня, разглядывая шкаф.

— Нетушки! Это произвол. Я пойду.

— И вообрази, как они узреют тебя во всей красе?

— Подумают, что я мутант, в крайнем случае…

— И казнят! — Риго скорчил зверскую гримасу и категорично добавил:

— Нет, ты не пойдёшь. Предстать перед аборигенами в таком виде — означает вмешательство, пусть и пассивное, в ход истории…

— Чего мы там нарушим, если они всё равно умрут?

— А вдруг нет? Если вмешаемся…

Вот оно что!

— Представь, ориатонцы выживут и продолжат развиваться. Чем это обернётся для нашей вселенной?

— Не представляю.

— Вот и я. Не представляю.

Ничего не скажешь. Загнал он меня в тупик! Хотя, перспектива спасти целый мир и древний народ невообразимо прельщала…

— Итак? — Риго воспользовался секундным замешательством и припёр меня к переборке.

— Итак? — переспросил он, внезапно нависая надо мной. — Разденешься?

— Нет! — я упёрлась ладонями ему в грудь.

— Тогда я сделаю это… — капитан одной рукой беспардонно притиснул к моей же груди мои же запястья, — с тобой, — а другой коснулся магнето-кнопок на воротничке и…

— Фс! — получил болезненный разряд. — Гатрак! Проклятье!

Риген отпрянул от меня, дуя на пальцы.

— Высший уровень доступа, капитан! — торжествующе объявила я и заработала в ответ очень неприязненный взгляд… Зато битву выиграла!

— А что такое, кэп? Вы сами рекомендовали поменять застёжку.

— Да помню я, — мрачно проворчал Риген.

— Вот… И вероятно, забыли, что магнето-кнопки настроены на ДНК носителя. С разными уровнями доступа. Генетическая защита.

Это я вычитала в инструкции к композитному шкафу. Как хорошо уметь читать с помощью РНК-переводчика!

— Ладно, — нехорошо ухмыльнулся Риго. — Тогда разорву.

— Как бы ни так, капитан. Ткань очень прочная.

Сама пробовала!

— Джамрану сильнее глехам…

Ох, не нравился мне блеск этих звёздных зрачков…

Риген ухватил с полки баллончик растворителя.

Битву я выиграла, но не войну…

— Хорошо-хорошо, — пошла на попятный. — Кэп, твоя взяла.

Он усмехнулся.

— Я ещё ничего не взял…

— Хорошо, но ты разденешься первым. Я тоже хочу на тебя посмотреть.

Капитан так и застыл в нелепой позе с баллончиком в руке. Такого он точно не ожидал.

— И первым изменишься, — добавила я. — И если через десять минут коньки не отбросишь…

Не стоило этого говорить. Он тут же пришёл в себя.

— Исключено.

— Почему?

— У тебя нет генетического зрения и осязания. Джамрану здесь я, а ты — глехам… Первичные опыты следует проводить на глехам. Сперва ты, потом я…

Это что за новости?

Я проштудировала кое-какие джамранские выражения и словечки, те, что соответствовали моему допуску, разумеется. Глехам — означало генетический объект…

Я ему не подопытный кролик! Тоже мне, удав нашёлся.

— Ну, нет! Проводи свои опыты на себе, как любой порядочный учёный… Иначе пожалуюсь в этот ваш… КГБ!

Доведите Леру, и она начнёт ещё не то выдавать.

— Ты не гражданка Джамранской республики. И сперва доберись туда и… Когда… В подходящее время, — Риго явно ощутил преимущество и перешёл в наступление… Вот он уже совсем близко, с баллончиком…

— Я не стану экспериментировать на себе, потому что… — он запнулся. — Больше этим не занимаюсь, с некоторых пор. Тебя мне проще вернуть в норму, если что-то пойдёт не так, чем себя…

Каков нахал и мерзавец!

Глаза предательски защипало… Обидно же, когда с тобой так. У меня зародились подозрения, что он согласился высадиться на планету с одной единственной целью — поэкспериментировать на мне. Генетик чёртов!

— Так сама разденешься или…. - он подошёл вплотную, взялся за край моей туники… Отпустил и упёрся ладонью в переборку. Рядом с моей головой. Я почувствовала щекой его шипы и невольно зажмурилась.

— Вэлери… Я же не варвар… Я — учёный.

«Ты — псих!»

Где-то в голове упорно стучало, что джамрану с композитным шкафом равно обезьяне с атомной бомбой.

— Ладно, трусиха, — он убрал руку. — Как насчёт того, чтобы договориться?

— В смысле?

И это как раз в тот момент, когда я приготовилась выхватить у него баллончик и брызнуть ему в лицо. В лучших традициях самозащиты. Сердце бешено колотилось. Но Риген ко мне больше не прикасался.

— Давай так. Если эксперимент пройдёт удачно, то… Можешь пользоваться моим нестандартным шкафом, когда пожелаешь.

Заманчивое предложение!

— Да ну? Чтобы ты мог в любое время созерцать мои обнажённые гены?

Проходили! Парни и есть парни. Всегда готовы подглядывать… Особенно после того, как благородно проводили девушку до колхозного душа и самоотверженно не позволили подглядывать за ней другим….

— А хочешь, залезем туда вместе?

— Куда?..

Я сейчас в обморок упаду!

— В композитный шкаф, Вэлери. Какое наслаждение трансформироваться вместе, на глазах друг у друга…

Композитнемся, значит. И это вам не банальная совместная помывка, а комплексное композирование…

— Нетушки!

— Уверена?

— На все сто!

— … Дахан, эт-жанди, реваж генхан…

Это заклинание? Чем бы оно ни было, но внезапно подействовало. Мощнее, чем все уговоры и приказы, вызвав трясучку в конечностях, лихорадку в мышцах и пронзив осознанием… Хочу! Измениться… Я почти согласилась, внимая чарующим мягко грохочущим звукам… Когда у капитана запищало кольцо.

— О-о! — я с трудом вынырнула из сладкого дурмана.

Риген отпустил меня, отставил баллон и сообщил:

— Данные поступили… На предыдущий запрос. Посмотрим…

— Что там?

— Перевожу на коммуникатор… Вероятные причины гибели Ориатона…

Правду говорят, нет ничего хуже, чем ждать и…

— Планета уничтожена гамма-всплеском, поскольку одна из пирамид-хранителей не сработала. Барьер разрушился, и дмерхи не в курсе, отчего это произошло…

Вдруг он замолчал и побледнел.

— Риго! Не томи.

— До рокового выброса и гибели цивилизации осталось двадцать часов…

И жить нам оставалось ровно столько же. Привязанные к орбите более чем на сутки, мы обречены погибнуть вместе с этим миром.

Глава 14. Модуль

— А вдруг, попрыгунчик ошибся… А вдруг, дмерхи ошиблись… — дрожащим голосом выводила я, пока капитан перепроверял информацию. — А вдруг, все ошиблись…

— Вэлери, тебя заело? — раздражённо спросил он.

— Нет, — буркнула я, — это мантра такая.

И мигом утратила самообладание.

— Осталось всего девятнадцать часов! Полчаса мы препирались и ругали штурмана! Потратили уйму времени на раздевание, а… А ты ничего не делаешь!

— Делаю, — невозмутимо ответил Риго.

— Например?

Я же видела, что он уже полчаса сидит и пялится на консоль.

— Рассматриваю варианты.

— Какие тут варианты?!

— Из теоретически возможных… два, но первый сразу отпадает.

— Какой?

— Узнать, что случилось с пирамидой, спасти этот мир и выжить. Но мы…

— Помню, не вмешиваемся. А второй?

— Самый вероятный.

Я даже не представляла!

— Запустим резервный двигатель Попрыгунчика.

— Что?! У Попрыгунчика есть резервный двигатель? И ты молчал?

Мне захотелось его убить. Если бы я знала, как запустить резервный двигатель без него, то, наверное, так бы и сделала.

— И почему мы до сих пор здесь?!

— Потому что резервник не заправлен.

— Почему?

— Заладила! Почему, да почему. Не успел, знаешь ли, когда удирал от тэрх-дрегор…

— От… То есть? Это не твой корабль? Ты его угнал?

— Он был мой!.. Я взял его на время. Прокатиться, туда-обратно…

И катание явно затянулось.

— На данный момент у нас не хватает компонентов для синтеза.

— Термоядерного?

— Биохимического. Есть вещества, что используются для пищеблоков и…

— Композитных шкафов, — догадалась я.

— Да, но… Дополнительно нужны кое-какие металлы и элементы растительного происхождения. Их мы найдём на планете.

— Откуда ты знаешь?

— Пока якобы бездельничал, подключил добавочные функции сканера и просканировал Ориатон. Результат положительный. Осталось туда спуститься и… Добыть!

— Так просто? — язвительно поинтересовалась я. — Взорвём? Выроем шахту? Просеем породу через решето?

— Зачем? — искренне удивился Риго. — Ничего подобного.

Ах, да! Я и забыла, куда попала. К безумному шляпнику!

Капитан снова разыграл передо мной фокусника. Открыл спрятанную в перегородках нишу и вытащил оттуда прибор, напоминающий гипертрофированный насос или пресс, или попросту цилиндр с рукояткой.

— Э… Что это?

— ЗОПО — Зональный зондо-поглощатель. Собирает необходимые элементы на заданном участке.

— В диаметре?..

— Хоть по всей планете.

— Гм… Устроим им светопреставление перед Армагеддоном?

— Исключено. ЗОПО безопасен в применении. Ориатонцам конечно уже всё равно, а нам-то нет… У нас девятнадцать часов на всё про всё.

— Уже восемнадцать с половиной.

— Ладно, аккуратистка. Должны успеть… Час на проверку систем и спуск на планету… Модуль тоже допотопный.

— А что-нибудь не такое доисторическое на этом корабле есть? — я начинала терять терпение.

— Есть, — не моргнув глазом ответил Риген. — Я.

У меня сразу отпало желание язвить на эту тему.

— Далее… Пять-шесть часов на распознавание и адсорбцию элементов. Полчаса на обратный путь… Там модуль проверять не нужно. Полтора часа на заправку двигателя… Берём по максимуму. Уже девять. Три часа на синтез… Двенадцать… И минимум пять часов, чтобы отойти на значительное расстояние от Ориату. Иначе, нас зацепит гамма-выбросом.

— Почему так много?

— Много?.. Да! Забыл сказать. Резервный двигатель работает только в режиме импульсно-реактивной скорости, а свехскорость не поддерживает. Но мы успеем. И час остаётся у нас в запасе на непредвиденные ситуации… Так, жди здесь, возьму аптечку, на всякий случай, и пойдём.

— Есть, капитан, — послушно откликнулась я, глядя ему вслед и активно терзаясь иррациональными страхами в форме дурных предчувствий.

Вскоре капитан возник на пороге рубки, с аптечкой на поясе.

— Через полчаса приходи в транспортный, туда, где модули. Или оставайся…

— Лучше я с тобой!

— Тогда поспеши…

Уже в транспортном, перед посадочным модулем похожим на улитку, Риген вручил мне круглую финтифлюшку, вроде значка, но без застёжки.

— Прилепи к одежде.

— Зачем?

— Вэлери, когда ты перестанешь оспаривать мои приказы?

— Ну, ладно-ладно, — я прицепила «значок» к груди. — А зачем?

— Для фотонной маскировки, — объяснил капитан, откидывая крышку модульного бака и проверяя уровень топлива. — Мы конечно постараемся с аборигенами не встречаться, но… мало ли… забредёт к нам случайный какой-нибудь.

В душе медленно поднималось что-то гадкое, злое и страшное, по мере того как до меня доходило.

— Фотонная маскировка, значит?

— Да, — Риго закрыл бак, сдвинул соседний щит, и подрегулировал индикаторы. — Это генератор фотонного поля… Маскировка. Для них мы будем выглядеть как они. Данные с копикодера я загрузил и смоделировал оболочку с внешностью ориатонца. Сгенерирует маскировку. Нужно лишь приложить большой палец… Аи!

— Н-на! Негодяй!

Я ухватила Риго за пояс, оттащила от индикаторов, и едва он недоумённо развернулся ко мне, влепила ему пощёчину. И мгновенно оказалась вжатой в борт модуля, с приставленными к носу шипами.

— Не сейчас, — бросил он, да ещё встряхнул меня для верности. — В другое время, я не против, но не сейчас.

— Ты! — обиженно выкрикнула я и всхлипнула. — Ты заморочил мне голову! Заставлял раздеться и… Экспериментировал! Мерзавец!

— Вэлери, — капитан отпустил меня. — Фотонные генераторы ненадёжны и давно устарели. Их не меняли лет двести, а то и больше, не до того было. Любой несвоевременный сбой…

— Но почему сейчас…

— А куда нам деваться? Преображаться нет времени. Маскировка — лучше, чем ничего. Но… если злишься, то можешь накинуться на меня, потом, когда будем далеко отсюда, — и хитро добавил, — и даже потребовать… сатисфакции…

«Ага, потребую, но сперва гляну в базе данных, что это у вас означает».

Я угрюмо кивнула и отвернулась, не желая его видеть.

— Да, соберёшься отдать мне гены, таким способом, помни, Вэлери, что застряли мы тут по милости Зарека. Пусть это послужит смягчающим обстоятельством.

Пока я стояла с открытым ртом, он завершил настройки, закрепил щит и пригласил:

— Залезай.

И передо мной бесшумно выдвинулся трап разведмодуля.

Внутри оказалось темно как в…. улитке. Риго зажёг кольцом свет и задраил люк.

— Займите место, второй пилот, вас ждут невиданные чудеса!

Чего-чего, а чудес я наелась по самое не могу! И тут мне предложили добавки… Обожраться!

Спустились мы быстро, минут за пятнадцать, но без перегрузок. Заодно и время удачно сэкономили.

Риго управлял модулем, а я, вцепившись в подлокотники кресла, зачарованно смотрела на приближающуюся планету… Ориатон рос на обзорном экране, раздуваясь как огромный воздушный шар. Зловещий зигзаг обретал слоистую текстуру и выглядел уродливым шрамом на жёлто-синем боку планеты.

Я никогда не была на другой планете…

— Высадимся на границе с «пепелищем» и постараемся не привлекать внимания. Там много спёкшихся пород и синклиналей. А, главное, безлюдно. Хотя на этой стороне — разгар дня. И не потребуется дополнительного освещения.

— Точно не опасно? — усомнилась я.

— Радиационный фон в норме. И воздух пригоден для дыхания. Атмосфера земного типа, почти… Я всё проверил… Маловато ксенона, для джамрану, но как-нибудь переживу. Генетическая адаптация, генераторы защитного поля и дыхательные маски…

При выходе из модуля Риген застегнул на мне пояс.

— Не забудь.

И открыл люк…

Данные постоянно обновлялись. Согласно карте Риго, переданной на коммуникатор с попрыгунчика, мы очутились в лесу. Модуль торчал как раз посреди каких-то зарослей… А то, что кругом что-то росло, сомнений не вызывало. Синяя и жёлтая трава укрывала почву под ногами, создавая природный узор…

Интересно, а какие здесь земля и вода?

Причудливые кущи напоминали скопище древовидных папоротников — синих в жёлтую крапинку и с двухцветными же плодами.

— Это планета великанов? — спросила я.

— Средний рост жителей — метр семьдесят. Как джамрану или земляне.

А над головой раскинулось светло-терракотовое небо, без единого облачка, и как будто выцветшее пятнами. Гигантский пурпурный шар Ориату сиял в зените.

— Удивительно!

Пока я упивалась пейзажем, Риго выволок из багажника угловатый и тяжёлый на вид агрегат…

— Что это? — я обошла его по кругу. — Конёк-горбунок?

— Фланоцикл…

И капитан разложил это нечто во всю дину и высоту…

— Трофейный. С наггеварской войны. Мой пра-пра… дед, в общем, добыл его в честном бою… Шипы против жала.

Риго повернул рычаг, машина затарахтела и зависла в метре над ориатоном.

Понятно, древность летучая. Теперь оно напоминало скорпиона с крыльями. И капитан пристроил в хвост ему ЗОПО.

— А это для чего? Мы куда-то летим?..

«Пепелище» маячило совсем рядом. С той стороны, где деревья росли пореже и пониже чернела развороченная гряда.

— До оптимальной точки ещё километра три. Хочешь, иди пешком.

— А… да… у нас же время.

— Подожди в модуле. Тут и зверьё водится…

— Нет, я…

«Бип! Бип! Бип!» — «улитка» втянула трап и принялась вращаться, сминая кусты и кроша траву.

— Какого гатрака! — заорал Риго, и модуль внезапно остановился. Заиграла весёлая музыка, по корпусу замелькали огоньки, и люк захлопнулся, а на крышке появилась ухмыляющаяся физиономия штурмана в оранжевом блеске.

«Сюрприз! Сюрприз!»

Физия пропала, но возникло окошечко с таймером, ведущим отсчёт, начиная с цифры двадцать два.

«Никто не войдёт и не выйдет!» — заверещал модуль и затих.

— Что это? — растерянно поинтересовалась я.

— Шуточки Зарека, — сквозь зубы процедил капитан. — В его стиле.

И попытался открыть люк.

Бесполезно!

— Как это понимать? — спросила я, боясь услышать ответ.

— Нам не суждено покинуть планету в ближайшие двадцать два часа.

— Издеваетесь?! А запасной люк? Аварийный вход или выход…

— Только багажник.

— Предлагаешь лететь в багажнике?

— Это вряд ли, но можно попробовать через него перепрограммировать…

Багажник хотя бы открывался, в отличие от прочих крышек и щитов. Эти словно прилипли намертво.

После часа возни в багажнике, только ноги оттуда торчали, капитан бросил свою затею. Но целый час мы потеряли. Я сидела на травке и старалась любоваться деревьями. Теперь они меня раздражали. И запахи менялись каждый раз, как налетал ветер. Когда он приносил незнакомый тревожащий аромат и трепал «папоротники», я вздрагивала…

— Растения пахнут, по-разному, — успокаивал меня Риго, но меня лихорадило от неизвестности и опасности. Умаявшись сидеть и ничего не делать, я вскочила и уставилась на фланоцикл.

— А если вернуться на этом?

— Не получится, даже в защитных оболочках. Он не рассчитан на такие подъёмы и перелёты. Тем более в вакууме. Я попробовал, однажды, и чуть не размазало…

— И что нам делать? — в отчаянии переспросила я.

— Сейчас…

Но модуль Ригену не поддавался и с маниакальной цикличностью отсчитывал время… Которое нам осталось…

— А дверь взломать?

— Чем?

— Чем угодно! Дубиной, фланоциклом или этим твоим прессом… Заглотителем.

— Ха! Модуль хоть и древний, но из звёздного металла. Такой ничто не берёт, даже коррозия.

— И мы умрём на чужой планете в окружении папоротников под терракотовым небом, — я чуть не плакала. — А вдруг дмерхи ошиблись? И гамма-всплеск не сегодня…

— Не сегодня, — подтвердил Риген, и жестоко убил во мне вспыхнувшую надежду. — А гораздо раньше и достигнет Ориатона именно сегодня часов через шестнадцать.

— Метеорологи тоже ошибаются, когда предсказывают солнце вместо дождя.

— Дмерхи — не метеорологи и не ошибаются.

— Мы погибнем! Что делать?

— Прежде всего, не паниковать, — капитан снова обошёл «улитку» в поисках лазейки.

Ничего! У модуля даже иллюминаторов не было, сплошные отражатели.

— Зарек, кир-джаммритское отродье, — бормотал Риго. — Ух, я тебе накостыляю.

Интересно как, если мы скоро умрём? Станет являться призраком в альтернативной реальности? Ведь и Зареку будет некуда вернуться… Если попрыгунчик обратится в пыль вместе с планетой…

— Ладно, — решил капитан. — Теперь остаётся только одно.

— Что?

— Вариант первый. Мы выясним, что случилось с хранителем, и спасём эту дурацкую планету.

— Но… А вмешательство?

— К гатраку! Жить-то хочется. Плевал я на последствия! Смерть — это конечно тоже приключение, но… Не в этот раз. Забирайся.

Риго скинул с фланоцикла ЗОПО и уселся на переднее сиденье, а мне досталось, увы, место под хвостом… Я с опаской глянула вверх — на загнутый хвост фланоцикла аккурат над темечком.

Воистину — жало скорпиона!

— Генератор поля, Вэлери.

— Зачем?

— Поедем очень быстро.

Он сунул мне в рот кислородную таблетку из аптечки.

— До главного населённого пункта сотня километров. Время поджимает.

— А нам туда?

— По сведениям дмерхов, там что-то происходит. Как раз на сто двадцать шестой цикл, в момент, гм, гамма-озарения и совпадает с сезонным праздником… испускания… Так, кажется, и называется, если я правильно перевёл. Собираются четыре смотрителя и проводят какой-то ритуал. Там всё и узнаем.

— А вдруг мы на ложном пути?

— Теперь это единственная возможность. Другой не представится. Попытка не… Пристегнись. Домчимся минут за пять.

Ого!

— В оболочке даже не почувствуешь… Готова? Поехали!

Я зажмурилась и вжалась в сидящего впереди Риго. Насколько позволяло поле… Наши оболочки тёрлись друг об дружку в полёте и потрескивали. Вскоре мы остановились. Через пять минут, как и обещал Риген. Но они показались мне вечностью.

— Тебе лучше от меня отцепиться, — заметил капитан.

Глава 15. Четвёртый хранитель

— У каждой из четырёх пирамид есть смотритель.

— Как у маяка?

— Не думаю, но они напрямую связаны друг с другом. Всё, что происходит со смотрителем, отражается на пирамиде и наоборот. Поэтому смотрителей тщательно отбирают и постоянно готовят новых кандидатов. Обучают их и тренируют.

— То есть, новенькие всегда на подхвате?

— Вроде того. Смотрители выбирают преемников из числа кандидатов, когда заканчивается срок. В школе кандидатов их начинают обучать с определённого возраста. Смотрители дают обед безбрачия, целиком отдаваясь служению и защите. Независимо от пола, — Риго постоянно обновлял информацию с попрыгунчика. — У них привилегии и лучшие условия жизни. И ещё… Их не просто обучают… У кандидата в преемники выращивают ядро.

— Ядро? Какое?

— Конкретно не сказано, но… Оно-то и связывает его с пирамидой, после соответствующей настройки.

— Значит, им не приходится туда летать?

— Нет… Они управляют пирамидами и создают барьеры отсюда… И… Вот это да!

— Что?

— Аккумулируют гамма-всплески и преобразуют в полезную энергию, обеспечивая всех жителей светом и теплом… Очень рационально!

Мы не просто так разговаривали. Мы наблюдали, устроившись на плоской крыше здания. Дома без окон стояли рядами и перпендикулярно, а стены напоминали стиральные доски. Зато ровные крыши были совершенно прозрачными и не скрывали того, что находилось внутри… Быт, обстановку. Но сами люди покинули дома и собрались на шестиугольной площади. Здания тоже располагались в строгом геометрическом порядке, образуя фигуру, видимую с высоты птичьего полёта…

Так уверял Риген.

Кстати, о птичках! Или о птицах…

Рядом с нами соседствовали другие наблюдатели. Птицы и птицы, если не придавать значения деталям — хоботу и плавникам… А в остальном… Даже с крыльями! Правда, перья у них отличались по структуре от перьев земных птиц и наверняка джамранских. Судя по реакции Риго. Он долго изучал их, после чего огласил вердикт — пернатые. Цвета местной растительности, то бишь, сине-жёлтого. Впрочем, как мы выяснили, Ориатон изобиловал не цветами, а оттенками. Точнее, всеми оттенками жёлтого, коричневого и синего, в сочетании с терракотовым небом и пурпурным солнцем.

— «И ты так видишь?» — удивился капитан, стоило мне сказать ему.

— «Да. А что?» — в свою очередь задумалась я.

— «Полагаю, дело не в планете, — ответил Риго. — Но это лишь гипотеза. Цветовая гамма здесь разнообразнее. Просто наши рецепторы не в состоянии кое-что уловить, и мозг расшифровывает сигналы, поступающие от…».

— «Палочек и колбочек?»

— «У джамрану несколько иной субстрат цветоразличения и светочувствительности, но в целом схож с человеческим».

Как бы там ни было, а птицы тоже следили за площадью, вытянув шеи, посвистывая и хлопая крыльями. Мы же воспользовались генетическим усилителем зрения. У Риго в аптечке завалялся. Занятная штука, если не злоупотреблять.

В центре шестигранника площади располагался круг, а по углам вписанного в него квадрата стояли ориатонцы.

— Это смотрители, — определил Риген. — Но почему-то их трое.

— А где тогда четвёртый? — я упорно вглядывалась в аборигенов на площади.

Народ свободно расхаживал по шестиграннику, гулял в скверах, окаймлявших площадь, но в круг редко кто заходил. Лишь затем, чтобы поклониться смотрителям и сразу выйти.

Люди часто встречались и соприкасались ладонями. Но подлинное значение этого жеста дмерхи от нас утаили. Среди взрослых бегали ребятишки, и, в отличие от них, с непокрытыми головами. Бугорки, похожие на бутоны, украшали безволосые головёнки вместо «шишек».

— Зачатки, — объяснил Риго, — по версии дмерхов.

Все на площади разговаривали и напевали. Многоголосый шум и напевы долетали сюда, но слов было не разобрать. Усилителя слуха в аптечке у Риго не водилось.

Среди прочих выделялись долговязые ориатонцы с шестами в руках. Подобно смотрителям, только они стояли неподвижно, всматриваясь в небо…

«Охрана», — предположила я.

— Пора спуститься, — решил капитан, — и разузнать, всё ли в порядке. Не похоже, чтобы там волновались.

Мы слетели вниз на фланоцикле, так же, как и поднялись. Риго подумал и спрятал аппарат в ближайших кустах. Все жёлто-синие насаждения отделялись от улиц и домов ромбовидной, если смотреть сверху, живой изгородью. И что характерно, в городе ничем не пахло, вообще.

— Включай маскировку, — приказал Риген. — Только не перепутай с генератором поля.

— Я что, идиотка? — обиделась на него и демонстративно приложила палец к значку.

Теперь у живой изгороди спорили два ориатонца.

— Я — на площадь, всё узнаю, а ты жди здесь, — распорядился капитан.

— Нет, — запротестовал второй пилот-стажёр. — Я с тобой.

— Нужно распределить усилия. Поэтому сиди здесь и подмечай. Чтобы ничего не упустить. Вдруг заметишь…

— Что? Например…

— Навир…

— Хор… Ой! Есть, сэр!

Риго в оболочке ориатонца устремился к площади, а я грустно уселась на бордюр… Вернее, я считала, что это бордюр, отделявший дорогу от пешеходной зоны. Но машин я тут не видела. Или у них, как у нас — движение в праздники прекращалось. Если намечался парад…

Прохожих не было. Скорей всего, просто все жители собрались на площади или где-то ещё. А вдруг, кто-то подойдёт ко мне и заговорит? Как я ему отвечу? Если не знаю… Тут я вспомнила, что РНК-переводчик действует в интерактивном режиме и настроен на распознавание любых языковых кодов. Однако тревога не отпускала…

В воздухе что-то пролетело и упало. Мелкое и почти невесомое… Потом ещё, и снова, и прямо у моих ног. Я наклонилась, не без опаски, но подобрала… И с удивлением уставилась на кедровые орешки у меня на ладони.

Воистину же, орешки!

И новый спланировал всего в паре метров от меня.

Любопытно…

Я прикинула, откуда предположительно они прилетели, направилась туда и… Наткнулась на следующий. Они падали так, будто указывали мне дорогу. Возникало ощущение, что я иду по «хлебным крошкам» в дремучем лесу…

Таким образом, я упёрлась в изгородь соседнего палисадника. Из-за метёлкоподобных кустарников послышался тихий стон… Не знаю, почему, но я проломилась через эти заросли. И увидела ориатонца, без колпака. Он полулежал на траве, неловко привалившись к стволу «папоротника», стонал, и, закатив глаза, судорожно скрёб ногтями почву…

Где-нибудь, в другом времени и на Земле, я бы вызвала скорую, милицию, крикнула бы кого-нибудь и драпала без оглядки. Тем более я и первую помощь оказывать не умею. Но здесь…

Бросилась к аборигену, не представляя, что делать и замерла в порыве. Чешуйки шишек у него на голове распахнулись, и оттуда вылетели несколько таких же семян или орешков, что я поймала раньше. Они подплыли ко мне по воздуху, ориатонец внезапно очнулся и слабо позвал:

— Дулуууйййуююю мюууу кюуу уууююли…

Я продолжала стоять столбом. Но когда он, слабеющим голосом, повторил это в третий раз, джамранские молекулы памяти разобрались, что к чему и меня не подвели.

— Преемница, прошу, преемница…

Я?

Стряхнув оцепенение, сунула орешки в карман и подбежала к нему.

Что делать-то? Что делать?

Моими поступками двигало осознание, что надо помочь ему подняться и куда-то отвести. И это жизненно важно! Три плюс один сложились, едва логика переплелась с исходной информацией и мысль заработала.

— Извините, я… Я не преемница… Попробуйте встать, и преемника мы найдём, обязательно найдём! — в отчаянии твердила я, а взгляд его угасал, когда он смотрел на меня.

Раздался треск, хруст…

— А, вот ты где! — из кустов выбрался Риго. — Хорошо, у меня на тебя пеленг, а то пропала бесследно и…

Он осёкся, увидев теряющего сознание ориатонца. И, не раздумывая, кинулся к нему, на ходу отстёгивая аптечку. Мигом извлёк сканер, просканировал, считал показатели и нахмурился. Снова порылся в аптечке, выхватил инъектор и быстренько что-то вколол аборигену.

Вот что значит, доктор…

С минуту мы напряжённо ждали, а потом ориатонец пришёл в себя. Глаза открылись, взгляд стал осмысленным…

— Успели! — выдохнул Риго.

— А что с ним было? — шёпотом спросила я.

— Что-то вроде инсульта… Если перевести на физиологию людей. Впрочем, без соответствующего лечения, спустя цикл может повториться. Я лишь привёл его в норму, на время.

— А ты не можешь вылечить его совсем?

— Здесь? Вряд ли… Разве что на корабле. Там всё оборудование. И сильные генетические препараты. Но опасность пока миновала, а потом…

— А потом, — сказал ориатонец, садясь и разглядывая нас, — я назначу преемника.

Видимо, он услышал наш разговор. Интересно, а про корабль и прочее тоже?

— Давно следовало, — он покрутил головой, ощупал свои шишки. — Но я тянул… Неразумно… Вы открыли мне скворы.

Мы с Риго переглянулись. Это действительно потерянный четвёртый смотритель.

— Вы не отсюда, — вдруг заявил ориатонец. — Это всё, — он обвёл ладонью маскировку, — ненастоящее… Мы умеем правильно видеть даже с закрытыми скворами.

И вдруг улыбнулся, совсем по-человечески.

— Я никому о вас не скажу. Вы и не представляете, что совершили…

О нет, кажется, я представляла, и от этого сделалось не по себе и в то же время радостно. Восторженно и страшно…

— Э… Вот, — я протянула ему орешки. — Это ваше?

— Ядрышки? — он взглянул на меня. — Ментальные корпускулы… Ясно, как ты нашла меня. Оставь себе и, подожди…

Он сосредоточился, повёл двойными зрачками и «шишки» снова раскрыли чешуйки. Оттуда вырвалось несколько десятков ядрышек. Смотритель поймал корпускулы и пересыпал мне в ладонь.

— Зачем? — растерялась я.

— Съешь и обрети нечто важное для себя или прибереги. Ты поймёшь.

Словно в дурмане, я сунула орешки в карман.

Ориатонец поднялся, отряхнул юбки, поклонился и выставил ладони. Вспомнив жесты на площади, мы приложили к ним свои.

— Явите истинные лица, — попросил он.

Мы поколебались, но сбросили маскировку. Смотритель тепло улыбнулся.

— Надо идти. Скоро начнётся. Понаблюдайте издалека. Испускание — это красиво и умиротворяюще.

Уходя, он спросил у меня:

— Как твоё имя?

— Валерия…

— Ориату запомнит, — пообещал смотритель, — и пронесёт сквозь вселенную…

При чём тут я? Риго его вылечил!

— А парня зовут Риген! — сдала я капитана вслед ориатонцу, и заработала тычок. Хорошо, что не шипами.

Смотритель даже не обернулся…

— Именами не разбрасываются, — зашипел Риго и подтолкнул меня. — Вперёд, на крышу. Угроза миновала, так хоть зрелищем насладимся.

— А что такое скворы? — спохватилась я.

— Наверное, это чешуйки… Так вот, на площади его даже ещё не хватились. Он всегда задерживался. Нашли бы позже, мёртвым, и тогда… Ничто бы не спасло эту планету. Смотритель не успел подготовить преемника и…

— Риго!.. Мы не знаем, чем это для всех обернётся.

— Зато, мы живы.

— Надолго ли…

А после мы вновь сидели на крыше вместе с птицами и фланоциклом. И любовались удивительным таинством… Испускания.

То, что творилось на площади, казалось немыслимым, невозможным и неестественным, но это происходило…

Ориатонцы сняли колпаки. И в назначенный час по знаку четырёх смотрителей, скворы-чешуйки отворились, и оттуда полетели корпускулы. Взрослые с благоговением подхватывали их, дети, смеясь, ловили. Некоторые совали ядрышки в рот, другие прятали в мешочки и радостно восклицали… Вокруг людей засияли ореолы. Они будто купались в радужном свете…

Корпускулы устремились к небу, и с насиженных мест сорвались птицы. Им не мешали. Лишь особо настырных, лезущих в толпу, отгоняли мужчины с шестами… Вскоре птицы улетели, и ни одно ядрышко не упало, всё подобрали.

А к вечеру скворы раскрыли смотрители. Часть корпускул поймали ориатонцы, ликуя и светясь от счастья. Но большинство унеслись в небо и пропали.

— К хранителям, — заметил Риго. — А дмерхи этого не знали.

— Или знали, — задумчиво произнесла я. — Да скрывали.

И нащупала в кармане орешки.

Что же они такое?

Так мы и дождались темноты, когда пурпурно-золотой диск полностью утонул в горизонте. Хранители выстроились по четырём углам, замерли, воздели руки, и всё застыло…

Небо ослепила белая вспышка. Разлилась свечением на Ориатон и… Мир продолжил своё существование… А, главное, мы выжили. Когда последние отсветы гамма-всплеска исчезали с меркнущего неба…

— Попрыгунчик! — испугалась я. — Он как?

— С ним всё в порядке, — подтвердил Риго. — Барьер действует в пределах системы Ориату. Пора возвращаться…

— А, знаешь, — мечтательно улыбнулась я, — мне здесь нравится…

Ночной купол сверкал над нами… Яркими штрихами туманностей, вереницами звёзд, росчерками метеоров и комет… Неистовая первозданная вселенная дышала над нами и вокруг нас. Это стоило увидеть и жить дальше! И люди внизу радостно кричали…

— Поехали уже! — окликнул меня Риго. — Мечтательница… Надо ещё ЗОПО установить. Теперь я обязательно заправлю резервный двигатель. На всякий случай.

С лёгким сожалением забралась я под хвост фланоцикла… В глубине души радуясь, что мы спасли этот мир. Но кто ж знал, каким местом вылезет нам это деяние, и что, возможно, изменится во вселенной.

Глава 16. Неведомые последствия

На Попрыгунчик мы прибыли только к обеду следующего дня. А я так и не разгадала загадку какофонии запахов на Ориатоне. Но с удивлением обнаружила, что благоухали вовсе не растения.

Зато основной двигатель восстановился. И Риген его запустил, а резервник заправил лишь «на крайний случай».

— Лететь на импульсной, в реальном пространстве, здесь опасно, — заявил капитан. — Эта вселенная слишком плотная. Непросто рассчитать курс. Того и гляди врежемся в звезду, попадём в струю пульсара, или нас поймает чей-нибудь протуберанец.

Я не стала напоминать ему, что прежде это был единственный способ бегства отсюда. Интересно, как бы он тогда выкрутился… И ещё, меня терзала мысль о возможных последствиях. Я честно призналась Риго, что боюсь.

— Всё уже случилось, — он пожал плечами. — Не переделаешь.

— А что будет, — я тщательно осмотрела свои ладони, — когда нас перебросит в прошлое или будущее? Мы исчезнем?

— Узнаем на месте… А почему мы должны исчезнуть?

— Ну-у… — я замялась. — Обычно в фантастике так. Если герой что-то меняет в прошлом, даже случайно, то он может никогда и не родиться…

Риген смеялся долго.

— Это не обязательно, Вэлери. Вселенная не настолько упорядочена и организована… Иди-ка ты спать, а я подежурю в рубке.

— Ты уверен?

— Нет. В безвременье ничего не гарантирую. Но в одном абсолютно уверен — ты еле стоишь на ногах и тебе надо поспать.

Он был прав. Я так и порывалась свернуться калачиком прямо на полу рубки.

— Проложу курс, — Риген уселся в кресло.

— Куда теперь?

У меня были причины опасаться.

— На этот раз точно в мезозойскую эру. На орбите Земли в это время довольно спокойно. Но потом начнётся такое… Циклов через…

Я, наконец, послушалась капитана и отправилась в каюту… Странно, о Зареке мы даже не вспоминали и совсем не злились на него…

В сон клонило невероятно, но первым делом я позаботилась о своих ядрышках. Не стоило таскать их в кармане. А на попрыгунчике они в большей безопасности. Поэтому я сымпровизировала. Напылила из композитных аэрозолей носовой платок, завернула туда корпускулы и спрятала их в один из выдвижных ящиков. Позже с ними разберусь. И просканирую. Пробовать на зуб эти орешки мне, пока что, не хотелось.

Душ я приняла уже на автомате, композитнулась в пижаму, доползла до подушки и провалилась в сон…

Снилась мне всякая чехарда. И звёзды. Они беспорядочно кружили и вспыхивали… Всё смешалось! Огненные чудовища тянули ко мне свои руки и пасти. Позже я угодила в чёрную воронку, меня пошвыряло по бесконечному коридору, и вытолкнуло наружу… В другую вселенную. В самую гущу сражений, где взрывались солнца; сшибались, и превращались в осколки планеты… Ничто не уцелело в той битве…

Я проснулась от собственных криков и в холодном поту. Даже теперь наяву меня преследовали отголоски кошмара, словно чьи-то душераздирающие вопли… Пылающие хвостатые сгустки — несущиеся друг на дружку кометы, целые галактики, пожираемые коварными чёрными дырами. Безжалостные квазары, испепеляющие смертоносными выбросами звёздные системы. И блазары, льющие потоки радиации на проходящие корабли…

Космические чудовища?.. Не хватало ещё и космофобию заработать!

Я долго боялась открыть глаза.

День или ночь сейчас? Наверное, мы уже стартовали…

Глаза я всё-таки открыла и даже включила свет. Каюта, как каюта и ни следа чудищ. Особенно, после того как я всё проверила — заглянула в шкафы, ванную, и под кровать.

Всё! Начинаю сходить с ума от безвременья… У меня развивается паранойя?

Я залпом выпила стакан прохладного сока и заодно вспомнила, что не ела нормально со вчерашнего дня. Пайки в модуле по дороге сюда не считаются. И заставив себя успокоиться, выглянула в коридор.

Панели успокаивающе мерцали… Вроде бы ничего опасного… И никого поблизости. Что-то заскрипело и шаркнуло неподалёку. Я прислушалась… Тишина. Выскользнула из каюты, босиком, но возвращаться передумала и направилась в рубку. Наверняка там Риго… Мне сейчас очень важно с кем-нибудь поговорить и рассказать сон. От бабушки я слышала неоднократно, что если разделить кошмар, то он не сбудется…

Я завернула за угол и застыла в недоумении, не доходя до лифта… Пол и стена в коридоре были заляпаны бордовым… Пятна темнели повсюду, а влажная полоса тянулась до следующего поворота, словно кто-то обмакнул кисть в краску и провёл… Или… Пальцы внезапно заледенели… Дорожка из рубиновых капель поблёскивала на эластичном покрытии… Не помня себя и начиная дрожать как в ознобе, я побрела дальше на подгибающихся ногах и увидела…

На полу лежал Зарек… Мертвенно бледный, до синевы, и неподвижный. Бордовый след и привёл меня к нему. Не сразу я поняла, что штурман весь залит кровью, а когда сообразила… Так выглядела джамранская кровь — цвета тёмного рубина. В первый момент — отупение, оглушение, оцепенение. Ноги стали ватными, колени подкосились.

Этого не может быть! Это продолжение кошмара!

Я опомнилась, подползла к Зареку и попыталась нащупать пульс…

Где у джамрану пульс?!

Меня колотило. Я с трудом вспомнила о коммуникаторе, поднесла запястье к трясущимся губам и, запинаясь, произнесла кодовый номер…

— К-капитан… Р-риго!

Хоть бы откликнулся!

И через пару секунд прозвучало недовольное:

— Слушаю.

— Риго… — голос прерывался. — Здесь… тут… Зарек… он… он… ранен…

— Где?! — недовольство капитана мигом сменилось беспокойством.

— На жилой палубе… Не знаю… Жив ли… — горло сдавили рыдания.

— Никуда не уходи!

Он примчался как ветер, как ураган. С медпакетом и сканером. Подлетел и отпихнул меня от штурмана.

— Зарек!.. Проклятье…

Просканировал неподвижное тело и вызвал кольцом носилки. Таким напуганным я его ещё не видела. Даже когда нам грозила смерь на Ориатоне. Там он вообще испуганным не выглядел. А теперь… Лицо капитана напоминало алебастровую маску.

— Зарек жив? — в панике допытывалась я.

— Да, — он говорил отрывисто.

— А… Что с ним?

— Без сознания… Потерял много крови.

Я и сама вижу!

— Множественные проникающие ранения, — капитан изучал показания сканера, — с повреждением жизненно важных органов… О, гатрак!

Губы капитана дёргались, когда он орошал Зарека пеной из медпакета, останавливая кровотечение.

«О, господи! Господи!» — внутри всё похолодело.

— Нужна срочная регенерация вкупе с операцией…

Подоспели робот-носилки. Риген поместил на них штурмана с помощью антиграва и отправил в лифт.

— В операционную! — прозвучала голосовая команда, и капитан двинулся следом… Я же еле-еле поднялась и стояла, придерживаясь за переборку, чтобы не упасть. Мерзко подташнивало, и кружилась голова…

Риген обернулся.

— Пойдём со мной, Вэлери.

— З-зачем…

— Будешь мне ассистировать.

«О, господи! Господи!»

— Ч-что-о… — если раньше не грохнулась в обморок, то теперь непременно… Я тихо сползла обратно по стеночке. Риго живо подскочил, подхватил и вжикнул у моего локтя инъектором из того же медпакета. Это ощутимо подействовало. Сразу! Тошнить перестало, и коридор больше не раскачивался.

— Идти можешь?

— Д-да, — я шагнула вперёд, однако ноги ещё плохо слушались, — наверное… — тут до меня дошло. — Что ты сказал? Ассистировать?.. Я не медсестра!

— Будешь держать точечный регенератор. Всего-то.

— Но…

— Не тупи, — оборвал меня Риген и потащил к лифту. — Дорога каждая минута. Иначе, он умрёт…

В медотсеке роботы-санитары перенесли Зарека на операционный стол. В сознание он не приходил и казался восковой куклой. Щупы санитаров ловко избавили его от композитной одежды и обуви, подготовили операционный блок и удались по распоряжению доктора. Тотчас на смену им поспешил кибер-персонал.

— Свет, — скомандовал капитан, и в операционной зажглись лампы.

Риго мимоходом толкнул меня в какой-то саркофаг. Я не успела опомниться, а меня уже обрабатывали. Так обнаружилось, что дезинфекция медперсонала перед операцией тоже проводится в шкафу, наподобие композитного. Оттуда я вышла не только продезинфицированная, но и в комбинезоне, в шапочке, и в перчатках. Навстречу мне, из другого такого же сан-дезинфектора выступил Риген.

— Всё готово. Можем приступать, — он протянул мне маску.

И ни штриха паники на лице.

— Кэп! — в отчаянии всхлипнула я. — Не могу…

— Боишься крови? — поинтересовался он. — Ран? Внутренностей?

Лучше бы он так скрупулёзно не перечислял.

— Н-не знаю… Просто не могу… Я… Не знаю, — мне хотелось заорать.

— Ерунда. Сумеешь. Я буду направлять, — он сунул мне в ладонь длинную штуку похожую на паяльник. — Микрохирургический регенератор.

Удивительно, но конечности у меня больше не тряслись.

— Я привил тебе генокоды, купирующие ненужные соматические реакции, — сообщил Риго. — На время операции. Чувствуешь? Подействовало.

Он сделал из меня робота?!

— Нет! — взвизгнула я. — Пусть оперирует кибер-персонал.

«Умные машины» как раз подключали Зарека к приборам.

Капитан покачал головой.

— Они не справятся. Точечный регенератор рассчитан на моторику гуманоида. Копаться во внутренностях, сращивать ткани и мельчайшие сосуды… Приспособлен только медицинский андроид. У меня есть парочка, необученных… На их активацию и программирование уйдут часы. У Зарека столько нет, чтобы ждать…

— Риго-о, — в отчаянии простонала я. — Мне страшно…

От эмоции он меня всё же не избавил.

— Не бойся, Вэлери, — мягко попросил Риго и устало добавил. — Я бы поместил Зарека под параболу и прооперировал без твоей помощи. Но… — голос капитана сорвался. — Не успею. У него там всё… в кашу… Долго не протянет, даже на аппаратах… Операция сложная. Может умереть в любую секунду…

Я мужественно кивнула, надела маску и стиснула «паяльник».

— Правша или левша? — поинтересовался Риген, тоже надевая маску. — Надо скоординироваться.

— Правша… А ты?

— У джамрану одинаково функционируют обе руки. Значит, правая у тебя ведущая… Пошли.

В операционном блоке тревожно перемигивались и пищали индикаторы. Зарек покоился на операционном столе. Весь утыканный трубками, в дыхательной маске, такой беззащитный и голый… Так больно теперь на него смотреть… Грудь и живот — сплошная рана… Вся надежда на Риго! Лишь бы он разобрался в этом месиве. Я отвернулась. Противно мне не было, только жалко штурмана, до слёз. Ужасно не хотелось, чтобы он умер…

— Вэлери, соберись! — приказал капитан, подсоединяя трубочку к моему «паяльнику».

Перед ним выдвинулись медицинские кибер-перчатки с инструментами и хирургическими иглами вместо пальцев.

— Смотри внимательно. Я раздвигаю, очищаю и соединяю ткани. А ты наводишь регенератор туда, куда указывает датчик. Не ошибёшься. Смотри и слушай мои указания… Ввожу генетические препараты…

Оперировали мы несколько часов. Лоб у Риго покрылся испариной. Хотя он утверждал, что джамрану не потеют. Похожая физиологическая реакция? Видимо, что-то другое…

Ноги почти не держали, руки немели… Риген сделал мне ещё два укола. Наконец, сжалился и отпустил, разрешив посидеть на кушетке. Пока он наращивал эпидермис, стягивая края ран молекулярной нитью, и обрабатывал ткани лазерным лучом… Не-е, я не медик и мало в этом разбиралась. Умела лечить только детские болезни и разбитые коленки, учитывая материнский опыт…

Риген закончил, установил над штурманом регенерационную параболу и проверил кровоснабжение. Промокнул себе лоб салфеткой, стащил и отшвырнул в угол маску, перчатки. Я последовала его примеру. Капитан плюхнулся на кушетку рядом со мной и обессиленно привалился к переборке.

— Остаётся ждать…

Роботы прибрались в медотсеке и направились в коридор. Отмывать кровь…

— Я подежурю, — вызвался Риген, — а ты отдохни. Сменишь меня, когда минует кризис.

Я замотала головой. Испытывая страх перед неизвестностью, и опасаясь за жизнь Зарека. И никуда не ушла.

Капитан не настаивал. Он неожиданно прислонился к моему плечу, закрыл глаза и попросил иногда пихать его в бок… Так мы и сидели, не знаю сколько времени. Прислушиваясь к аппаратам, следя за показаниями приборов и стараясь не уснуть. А ко мне заодно, некстати, наведалось чувство вины…

— Думаешь, с ним это случилось из-за нас? — робко предположила я. — Из-за того, что мы натворили.

— Не знаю… Он тоже… Прокладывал курс. Что теперь об этом говорить?

«После драки кулаками не машут».

Не хотелось всё же обвинять Зарека…

Мы сидели и молчали, думая каждый о своём.

— Он здесь из-за меня, — внезапно признался Риген.

— Где? — не поняла я.

— На Попрыгунчике… Или я из-за него… Зарек — мой пациент. В детстве он перенёс вирусно-генетическое заболевание и получил уникальное осложнение, выраженное в генетическом дефекте. И остался носителем гено-вируса, которым заражал других джамрану, через обмен… Некоторые выживали и приобретали иммунитет, но… немногие. Зарека изолировали, обследовали, лечили… Вернее, я был его лечащим врачом и генетиком. Однажды… В общем, я облажался. И комитет по генетической безопасности… — он заговорил быстро и сбивчиво. — Признал его опасным для генофонда. Кое-кто из тэрх-дрегор требовал полной изоляции или смерти. Я узнал об этом. Мы бежали на попрыгунчике… — Риген вздохнул. — Я не знал, что синхронизатор на грани! — капитан сжал кулаки. — Но я не мог допустить… Зарек не просто мой пациент, он — друг, боевой товарищ и штурман…

Показания и сигналы приборов изменились. Зарек шевельнулся и забормотал, как будто приходил в себя. Мы наперегонки ринулись к операционному столу. Штурман лежал с закрытыми глазами, часто дышал и вертел головой, словно ему привиделся кошмар. Хорошо, что дуги параболы, установленные от груди до колен, фиксировали его туловище, не позволяя двигаться.

Риго убрал с лица Зарека дыхательную маску и зарядил инъектор. Штурман затихший было на это время, дёрнулся, застонал и принялся бессвязно выкрикивать:

«Нет! Нет!.. Отходим! Чудовища! Они чудовища! Сэжар! Это Сэжар! Берегитесь!..»

Снова этот неизвестный Сэжар…

«Нет… Чудовища! Они окружают… Арабаджи! Они уже здесь!»

Ещё одно незнакомое имя? Или название?

Риго поднёс к предплечью Зарека инъектор, но штурмана внезапно охватила дрожь, как и тогда, перед исчезновением.

— Нет! — воскликнул капитан, поспешно вводя ему препарат. — Нельзя! В таком состоянии! Не уходи!

А я как по наитию крепко вцепилась в штурмана, словно так могла его удержать.

— Зарек! Не уходи… Проклятье!..

Риген прав. Ему сейчас нельзя.

Не знаю почему, но я обняла Зарека и…

— Вэлери! — в ужасе заорал Риго. — Отойди!

Поздно… Я даже не поняла, что произошло. Штурман дрожать перестал. Зато нахлынуло на меня. И в следующую секунду я уже неслась сквозь закрученный спиралью коридор. Вокруг меня всё крутилось, светилось, дышало и переливалось, а в конце тоннеля клубилась мгла…

Глава 17. Смерч времени

Темнота, вспышка, остановка!

Снова я куда-то попала… Определённо.

Но вообще-то не так, как рассчитывала. Предполагалось, что волна унесёт нас вместе с Зареком. Его нельзя было отпускать в таком состоянии, и я надеялась, что меня подхватит тоже. Но вышло совсем иначе. Мы поменялись местами… Если только штурмана не унесло в другую сторону.

Итак, где я? В прошлом? В альтернативной реальности или в текущем будущем? Где бы ни оказалась… Ясно одно — в коридоре.

Серые стены, клетчатый пол, вереница дверей по бокам. Почему-то овальных. Я даже невольно огляделась в поисках бутылька или печеньки… Лампы светили тускло, и по углам затаился мрак. Позади — тупик. Открывать двери я побаивалась. Поэтому отправилась вперёд — к ярко освещённой развилке в конце коридора. Медленно… Навстречу мне из правого ответвления кто-то вышел и выжидающе замер.

Заметил!

Убегать бессмысленно… Я двинулась дальше, шаг за шагом неотвратимо приближаясь к незнакомцу.

Кто же он?

Какой-то знакомый силуэт…

Чем ближе я подходила, тем очевидней становилось.

Гуманоид… Шипы… Джамрану! В стандартной композитной одежде — безрукавка, штаны, сапоги… Мужчина! Привлекательный…

Быть не может!

Риген…

Нет, не тот Риго — капитан Попрыгунчика. Другой… Если честно, я едва узнала его. Тёмно-каштановые волосы, уложенные аккуратными завитками, насколько это возможно у джамрану. Лишь пара волнистых разноцветных прядей выбилась из причёски. Глаза — карие, горячего шоколадного оттенка, а не бордовые или ультрамариновые… Никаких татуировок. И строгий взгляд.

Ничего от безумного шляпника!

Риго… Но совершенно не похожий на себя. Правильные черты лица, и как будто тщательно вылепленные скульптором. Выразительные, твёрдо сжатые губы, чуть дрогнувшие при виде меня. Я нерешительно остановилась у границы света и сумерек.

— Не ожидал вас так скоро, — хмуро заявил он.

Шикарные брови! Вразлёт… И осанка. В новом ригеновском облике сквозили благородство, утончённость и чертовски породистое достоинство… Такие вот суровые перемены! Ажно под ложечкой засосало…

«Элитные гены, — что-то я такое вычитала на попрыгунчике о традиционалистах. — Кто же он? Незнакомец…».

— Но, я…

— Предыдущего ассистента отозвали только вчера.

Я не нашлась, что ответить, и шагнула на свет.

— Человек?! — изумился Риген.

«А кого ты ждал?»

— С каких пор в тэрх-дрегор вербуют землян?

— Я не…

Но он прервал мои объяснения:

— Не тратьте слов. Я не вчера родился. У тэрх-дрегор повсюду агенты. Они давно контролируют меня…

Он прожёг меня взглядом с головы до ног, словно рентгеновским излучением. Я поёжилась, чувствуя себя голой. А ведь на мне всё ещё тот медицинский комбинезон…

— Почему вы так одеты?

Ну, что ему на это сказать?

— Готова приступить к работе, — промямлила я.

— А здесь зачем торчите?

— Я? Я заблуди…

— Неужели? — восхитительные губы дрогнули в усмешке.

— …лась…

— Пойдёмте, провожу вас. Сюда.

Я пошла за ним по левому коридору. Более того, возникло ощущение, что последую куда угодно… Хоть к чёрту в пекло. Если позовёт. И как ни трясла головой, наваждение не проходило.

— Что с вами?

— Э… ничего…

— Гм, — Риген обернулся и снова критически изучил меня. — Хотя логично, что на этот раз не джамрану, учитывая пол… Особенно после инцидента с вашей предшественницей.

— Какого?

Вот кто меня тянул за язык?

— Нарушила предписания и контактировала с пациентом… Это строжайше запрещено. Запомните! Но я их предупреждал, чтобы присылали мужчин. Впрочем, вам можно.

«Куда?»

— Если ваш облик не геномодификация, — он нахмурился. — И весьма любопытная.

— Но я не…

— Мы на месте, — сообщил Риго, останавливаясь перед дверью в форме трилистника. И прежде, чем она уехала вверх, я успела разглядеть логотип — спираль со звездой в центре и табличку с надписью:

«Акрохс. Научная колония, верхний уровень, аппаратный блок».

Внутренний переводчик сработал автоматически.

За дверью размещалась лаборатория. По всем признакам — столы, приборы, мониторы, медицинское оборудование…

— Садитесь, — Риген указал на стул перед информационным блоком с голодеком.

Я присела, с опаской, а Риго-учёный запустил программу.

— Просмотрите историю болезни. Надеюсь, в остальном вас проинструктировали.

Я неуверенно кивнула.

— Отлично, — Риген подключил изображение. — Тогда вы осведомлены, что с этой минуты находитесь в полном моём распоряжении.

Я только задумалась на тему, что бы это значило, как меня огорошили очередным замечанием:

— Пикантно, наверное.

От жгучего шоколадного взгляда мучительно запылала вся кожа.

— Как вас зовут?

— Что?..

— Имя! Нам же работать вместе и об… щаться. Какое-то время.

— Вэлери…

Чёрт! Это ведь он так меня нарёк. В альтернативной вселенной… Или в будущей.

— Я — Риген А-Джаммар.

Тоже мне, Америку открыл.

Но предложения называть его покороче не последовало.

— Смотрите, читайте. И спрашивайте, если непонятно.

Риген отошёл к смежному инфо-блоку, а на голодеке возникла проекция…

Надо же!

Физиономия Зарека… Без всякого сомнения. История болезни бегущей строкой… Я не понимала ни слова. Похоже, на том же языке, что и засекреченные документы с Попрыгунчика. Засада!.. Зато есть время оценить ситуацию.

Я притворилась читающей, а сама анализировала своё положение. Иногда поглядывая на Ригена. Он сидел за монитором спиной ко мне, а из-за его плеча виднелся краешек экрана. Там мелькали и отсвечивали непонятные символы… Цифры… Формулы?

Итак… Я уже сообразила, что угодила в прошлое Ригена, судя по его случайной исповеди. Лаборатория, Зарек — пациент, Риго в качестве учёного… Нарочно не придумаешь! Интересно, надолго я здесь застряла? И вернусь ли обратно, на Попрыгунчик? У меня все шансы! Зарек всегда возвращался… Правда же?.. Последние минут пять я себя успокаивала, но поджилки тряслись… Покуда…

Мои раздумья и вычисления Риго прервались характерным «бип-бип-бип» и появлением картинки на мониторе. Я толком её не рассмотрела. Риген загораживал половину экрана.

— Проклятье! — знакомо выругался генетик. — Поработать не дадут.

Но ответил на вызов. Тотчас картинка сменилась половинкой чьего-то лица… Джамрану? Я наблюдала исподтишка.

— Марех! Что за срочность? Я отправил полный отчёт…

— Они закрывают проект! — голос отвечающего прозвучал взволнованно. — Тебя отстраняют.

Возникла пауза, после чего Риген хрипло переспросил:

— Как? — и стукнул кулаком по столу. — Это произвол!

— Комитет усомнился в эффективности твоих методов и посчитал нецелесообразным продолжать лечение. Вам предписано явиться на экспертизу. Но это чистая формальность. Зарека уже признали опасным для генофонда и решили подвергнуть глубинной генетической чистке…

— Что?! — Риген вскочил. — Абсурд! Они отдают себе отчёт… Так! — и упёрся ладонями в стол. — Отчего такая перемена?.. Неужели… Из-за той ассистентки? То был несчастный случай! Она сама виновата. Я же представил…

— Риго! — нетерпеливо перебили с экрана. — Они всё знают.

— О чём?

— Ты испытывал препарат на себе…

— А на ком же ещё? Они вынудили меня, заставив подписать договор с условием не использовать глехам…

— Знаю.

— Остальное не запрещено. Я действовал, как мог…

— И приобрёл стойкий дефектный ген.

— Им-то какое дело? Это моя проблема. Ген не передаётся при обмене, не подвергается мутации или ассимиляции. И продолжать род я больше не намерен. У меня есть дети, взрослые… Я не испорчу им генофонд.

— Дэвхары считают, что теперь ты опасен для джамранского сообщества.

— Бред! Сами они опасны. Я принимаю имплабо… Постой! А как эти кири пронюхали?

— От пострадавшей ассистентки…

— Сомневаюсь. После общения с Зареком она невменяема.

— Тем не менее, успела подать рапорт ещё до того как…

— Гатрак! — Риген шлёпнулся на стул и пробормотал:

— Шныряла тут, и вынюхивала… Иначе я не мог…

— Риго? — подозрительно осведомился его собеседник. — Ты ничего не хочешь мне рассказать?

— Что именно?

— О якобы несчастном случае с агентом?

— Это был несчастный случай! — отрезал Риго. — И всё!

— Мне твои тайны ни к чему… Однако как друг и родственник должен предупредить. «Звёздный дракон» прибудет за вами через пять условных суток… — Марех понизил голос. — Я очень рискую…

— Конечно, — Риген задумчиво откинулся на спинку стула. — А что по этому поводу думает легурат?

— Прискорбно, но они заодно… Дэвхары оповестили легурона и совет легартов…

— Я тоже в совете!

— Увы… Тебя собираются заменить.

— Это подло! Они не имеют права.

— Теперь имеют. Ты больше генетически не безупречен.

— Нашли повод…

— У тебя никаких шансов. Решением легурата тебя объявят угрозой для генофонда.

— Проклятье! Я вызову их на…

— Всех не победишь, Риго, — веско заметил Марех. — Но у тебя есть сторонники. Ты найдёшь понимание у друзей из тэрх-дрегор, а защиту у трибунала и галактического триумвирата, если подашь апелляцию по всем правилам. Я на твоей стороне.

Риго подумал немного, постучал пальцами по столу.

— Ладно, Марех. Спасибо тебе. Я знаю, чем ты рисковал.

— Да, и не используй больше эту частоту. Боюсь, я тоже под прицелом…

— Хорошо… А ты не знаешь, с какой нужды тэрх-дрегор прислали агента землянина?

Я судорожно вцепилась в сиденье…

— Какого агента? — Марех даже растерялся, судя по голосу. — Они никого не посылали, на этот раз, не сочли разумным. Вы так и так скоро покинете базу… Риго? Чего молчишь? Риго? У тебя проблемы?

Я стала потихоньку отодвигаться к выходу, вместе со стулом.

— Нет, всё в порядке. Я ошибся. Конец связи! — Риген полностью отключил стационарный коммуникатор, легко приподнял край столешницы и достал оттуда кольцо. Подул на него, надавил и сунул обратно в стол. Лишь после этого обернулся и, прищурившись, взглянул на меня… Я опомнилась, отшвырнула стул и кинулась к двери. Он ринулся за мной. Догнал, поймал, беспардонно сгрёб, подтащил к столу и ткнул носом в голодек с бегущей строкой.

— Читай!

— Я не…

— Читай! — шипы врезались мне под рёбра.

— А-а! — я закричала, скорее от страха, чем от боли.

— Читай!.. А то продырявлю брюхо и выпущу наружу кишки.

Гад! Разве такое девушкам говорят?

Из глаз брызнули слёзы.

— Н-не умею…

— Не умеешь? — он на миг ослабил хватку, развернул меня к себе, придвинул ногой стул и усадил, продолжая держать за плечи. — А шпионить?

— Я не шпионка! — всхлипнула. — И не понимаю этого языка…

— Не из тэрх-дрегор? Очевидно… Их учат думать на староджаммском.

— Это я и пытаюсь сказать! — выкрикнула я сквозь слёзы. — А ты не слушаешь… Меня никто не присылал…

— Тогда, кто ты? На кого работаешь?

— Никто… Я здесь случайно.

И стиснула зубы. Нельзя признаваться ему. Ни в коем случае! Я не могла открыть прошлому Риго его грядущее. Вдруг это не альтернативная реальность, а непосредственно и моё будущее. Я и так боялась… Ужасно!

— Сейчас посмотрим…

Он сорвал меня со стула и подтащил к соседнему пульту. Притиснул мою ладонь к сенсору на панели и набрал код.

«Идёт обработка информации, — томно сообщил компьютер. — Идентификация… десять процентов…»

Риген отключил голосовой интерпретатор, едва в поле голодека отобразилась цепочка ДНК… Моей ДНК?

— Посмотрим, — Риген вгляделся в переплетение геномов, одновременно следя за символами на экране. — Верно. Человек… Без каких-либо геномодификаций. Абсолютно. Никакой информации о принадлежности… Как будто тебя не существует. Однако… Джамранские гены?! — я физически ощутила его удивление — подбородком он упирался мне в затылок. Странно, но это волновало…

— Ничтожно мало, но… Чьи же они?

Впереди его ждал главный сюрприз. Да и меня тоже.

— Мои?! — потрясённо воскликнул он, едва идентификация завершилась. — Как такое возможно?

Меня приподняли и усадили на стол. Я попыталась сопротивляться, но шипы ощутимо вдавились в уязвимые части тела.

— Спокойно, — предупредил Риген, — и не пораню…

Теперь я знала, каково быть загнанной ланью.

— Впервые тебя вижу… Может быть, поведаешь, когда я успел внедрить свои гены.

Неужели тогда — в рубке…

— Никогда, — пискнула я.

— Отвечай! — он хмуро уставился на меня. — Кто такая? Откуда? Почему в тебе мои гены…

— Не знаю! — рассердилась так, что слёзы почти высохли. — Я с тобой генами не обменивалась.

И это была правда.

— Я даже не в курсе, что за генетический обмен у вас такой!

А это была полуправда…

— Действительно не знаешь? — Риго коварно улыбнулся. — Землянка.

Откуда ж мне!

— Неискушённая в этом…

— Наверное… Ты бы не мог объяснить мне?

— Если хочешь, — серьёзно ответил он. — Но лучше покажу. Более доходчиво…

Спустил меня на пол, притянул к себе и… Поцеловал. Резко, напористо, пылко! Обрушился как смерч… Настойчиво затягивая, но теперь в куда более жаркое место. Я и не представляла, какие мягкие у него губы. Поцелуй одурманил настолько, что я забыла дышать… Лёгкость и слабость, сродни томлению, приятное покалывание по всему телу, будто сотни крохотных иголочек впивались, не причиняя боли, а вызывая острое блаженство и пробуждая восторг…

— Что это? — задыхаясь от избытка чувств, я на мгновение оторвалась от его губ.

— Обмен, — прошептал он, стирая остатки влаги с моих щёк. — Ты чувствуешь обмен. И это только начало…

Риго обнял меня так бережно, что я не почувствовала шипов. Хотя по-прежнему трепетала от близости его колючек, но страхи улетучились, едва он произнёс:

— Я буду нежен… — и вновь завладел моими губами. Теперь без предупреждения…

Глава 18. Ликбез по обмену

Пробуждение бывает разным. Лёгким и радостным, трудным и гадким, приятным или грустным… Разным! Моё относилось к разряду «нет слов, одни эмоции». И даже не потому, что проснулась я в постели с мужчиной, познакомившись с ним только вчера. А скорее оттого, что открыла глаза в объятиях джамрану.

Уму непостижимо!

Мы лежали в обнимку на здоровенной кровати напротив панорамного окна. Снаружи занимался сиреневый рассвет, а моя голова доверчиво покоилась на правой руке инопланетянина. Как будто так и надо! А у него, между прочим, колючки на предплечьях… Левой рукой Риген собственнически прижимал меня к себе. И, похоже, спал…

Я любовалась всполохами зари за окном и слушала дыхание спящего джамрану… Возлюбленного?.. Откуда такое чувство, словно я знаю его всю жизнь? И что он самый родной. Не потому ли, что теперь во мне его гены. Но ведь и мои в нём. Так он сказал.

Этой ночью мы были единым целым в переплетении ДНК. Жутковато с непривычки, но… Когда Риген проникновенно шептал: «Эт-жанди, лланишь соуж хат-тар…»… Я теряла голову и забывала обо всём. Слова пленяли, очаровывали, слетая с губ его благозвучной сладостью, и обретали власть надо мной… В фейерверке слияния.

Тогда откуда горечь утраты? И отчего так ноет сердце?..

Риген… Осторожно коснулась шипов, не решаясь притронуться к самым кончикам. Потрогала у основания, будто пересчитала… Я и без этого знала, сколько их. Два на запястьях, и два — ближе к локтям. Учитывая дополнительные — всего по пять… Сдавалось мне, где-то он прятал ещё. Но и тех, что видно, вполне достаточно, чтобы заколоть насмерть.

Острые и смертоносные.

Как в пылу безудержной страсти он умудрился не поранить меня?

Риго вздохнул, шевельнулся. Я тихонько убрала руку и сжала пальцы в кулак…

— Нравится? — прошептал он, жарко дыша мне в ухо.

— Ты не спал? — вздрогнула от неожиданности.

— Нет.

— Всё это время ты… — я смутилась. — Притворялся?

— Ждал…

— Чего?

— Чтобы продолжить.

— О… — меня бросило в жар. — Продолжить? Но…

— Я лишь позволил тебе передышку.

Внезапно я поняла, что соскучилась по его ласкам всего за пару часов. Он скинул одеяло и усадил меня сверху, обхватив за талию. Сожаление и горечь испарились… Бесследно!

— Мне нравится смотреть, — Риген улыбнулся.

Да уж, теперь ему было на что полюбоваться. С тех пор как мой композитный медицинский комбинезон отправился в утиль. Поразительно, но я ничуть не стыдилась своей наготы под его ненасытными взглядами. А смотрел он так… дерзко, восхищённо, с неприкрытым желанием. И мне нравилось, когда он так смотрел. И сейчас из-под чёрных ресниц и полуопущенных век сквозил тот же взгляд. Жгучий, смелый, искушающий до безобразия, до изнеможения!..

Мысли бились в тревожном предвкушении.

— Риго, — выдохнула я, не в силах противостоять. — Что ты…

— Очевидно же, — рассмеялся он, широко распахивая джамранские звёзды в шоколаде, — мне нравятся твои гены. Хочу, чтобы ты по достоинству оценила и мои.

Я оценила! Поскольку некий особенно настырный ген не давал мне усидеть спокойно.

— Расслабься и не ёрзай, — усмехнулся Риген. — Можешь задавать свои вопросы. Ты же хотела знать.

Да, хотела! И не только это…

За ночь я неоднократно порывалась выудить из него информацию о происходящем, но он всегда заглушал слова поцелуями и умопомрачительными актами внедрения в мою ДНК. Зато сам вещал почти без остановки, и в основном стихами.

— Что ты хотела узнать?

Легко ли сформулировать вопрос, когда в тебе столь ощутимо раздвигают границы, и ты вдруг осознаёшь, насколько поверхностны твои представления о, казалось бы, простых вещах.

Пока я ловила убежавшие мысли, пальцы Риго непринуждённо выписывали замысловатые узоры на моём животе.

— Аи? — заметил он, нетерпеливо приподняв брови. — Спрашивай, покуда я настроен отвечать…

Риген вновь задавал ритм. Дыхание участилось, и закружилась голова. Я прижалась к его груди и уткнулась носом в плечо, вдыхая тёплый, словно корица, едва уловимый запах…

— Ваш обмен и наш секс… идентичны.

— Только внешними проявлениями.

— А в чём разница?

— В сути. И процесс обмена гораздо глубже.

— Я понимаю, но… Механизм. Почему именно в такой форме? А не обычные прикосновения… Рукопожатия, массаж, наконец, и… без подоплёки.

— Всё это не обмен, — заметил он, целуя меня в шею, ухо, висок и поглаживая ладонями вдоль позвоночника. — Всего лишь разные способы генетического воздействия… Значит, ты не понимаешь, где связь?

Млея от его прикосновений, я кивнула.

— В синхронизации уровней взаимодействия. Когда-нибудь я покажу тебе процесс слияния генотипов, на разных этапах. И ты поймёшь, что сходство очевидно.

— Сходство?

— Сплетение тел и созвучие чувств — точь в точь объединение генотипов в ходе репликации ДНК. Двойная проекция. Внешнее отражается на внутреннем и наоборот. И без подоплёки. Обменом движет не половое влечение, а генетическое.

— Это и есть механизм?

— Не только. Существуют и генетические модальности — входы и выходы через наиболее чувствительные точки на коже, слизистой и в мышцах… Организм в целом. Что актуально и для генетического массажа. Рифмы и ритм — особая модальность. Недаром я читал стихи…

Я вздохнула.

— Романтично, однако…

— Ты права, — Риген рассмеялся. — Но в соответствии с научными представлениями землян весьма прозаично.

— В смысле? — я приподняла голову и заглянула ему в глаза. Тёмные звёзды лучились и насмехались.

— Поклянись, что не разыгрываешь меня.

— Зачем? — он удивился и взъерошил мне волосы. — Земные генетики и физиологи провели аналогию. В принципе…

— Гм…

— Как учёный, я изучал человеческую психофизиологию и нейрофизиологию…

Риген неожиданно добрался до самых чувствительных местечек и заодно ярко продемонстрировал знания по анатомии. В глазах резко потемнело от удовольствия…

— Связь мелкой моторики с функциями мозга. Чем больше человек развивает тонкие и точные движения пальцев, тем эффективнее совершенствуется его мозговая деятельность. Вернее, лучше работают определённые центры…

— Э… Да!

Разгорячённая кожа быстро покрывалась испариной…

— Когда я делаю так и вот так… Там и ещё здесь…

— Риго! О! А… Аа! Аа! Аааааа!

Это, что, я так ору?!

— … то запускаю генетические процессы, приводящие к трансдукции, репликации, терминации и…

Наслаждение было неожиданно острым. Риген безжалостно упивался моими страстными воплями и сводил с ума дразнящими поцелуями.

— Это всё на глубинном уровне. Так намного приятнее… А теперь перейдём от теории к практике. В различных конфигурациях…

Я его покусала, от избытка чувств. Риген шутил, что отныне мои агрессивные гены в нём приживутся, вынуждая меня совершать и другие безумства.

Способность мыслить здраво возвращалась с трудом…

Вечерело. Я стояла у окна и, замерев от восторга, смотрела, как удлинялись тени.

Ландшафты Акрохса, — пятой планеты в системе Кохаб, — сплошная безжизненная скала… Причудливые красные хребты обрамляли серые плато чередой горных пиков и природным кружевом каменных арок. Научная колония располагалась в одном из таких живописных мест. Вдобавок, скальные наслоения, впадины и расщелины простирались до самого горизонта.

— Атмосфера здесь разреженная, с большим содержанием аргона и водорода, непригодная для дыхания, — пояснил Риго.

Он валялся на кровати и, опершись на локти, нахально меня разглядывал. Я спиной чувствовала этот горячий взгляд.

Мне удалось-таки вырваться из лап джамрану, или же он просто соизволил меня отпустить… На время.

Небо искрилось над горами — безоблачное и прозрачное. К закату оно серебрилось, а к восходу наливалось сиреневыми отблесками…

— Без масок и защитных костюмов делать там нечего… Красиво, но смотреть особо не на что. Камни повсюду одинаковы.

Всё равно, инопланетный пейзаж меня притягивал, пробуждая незабываемое ощущение чужеродности иного мира…

К Ригену у меня ещё остались вопросы. К примеру, об отношении полов. Кроме того, я полагала, что генетический обмен у джамрану напрямую связан с зачатием, как и обычный человеческий секс. Вот только обсуждать это с малознакомым парнем, к тому же инопланетянином, у меня язык не поворачивался.

— Хочешь, снаряжу вездеход, и прокатимся, — предложил Риго, садясь на постели и потягиваясь.

— Нет, — я мотнула головой. — Мне надо в душ.

Поглядывая с опаской на джамрану, метнулась в ванную и застыла перед зеркальной панелью. С удивлением разглядывая своё отражение во весь рост… Что-то во мне явно изменилось. Волосы потемнели и блестели как шёлк, черты лица стали выразительнее, чётче, глаза — ярче. Цвет кожи, фигура… Вроде мои и не мои… Я определённо похорошела! Эдакая аппетитная штучка — мечта любого мужчины. И что-то вызывающее появилось во взгляде.

— Что это?.. — я нерешительно коснулась зеркала.

Бред влюблённой женщины? Или так выглядят все, после обмена с джамрану?

— Я тебя немного усовершенствовал, — Риго неожиданно оказался у меня за спиной и обнял.

«А мы неплохо смотримся вместе, — подумала я. — Да что там! Просто отлично! Его шипы так подходят к моим… кхм… персям… Третьего размера?! Жаль, вот, не пара…».

— Это только начало, — Риген крепче прижал меня к себе и нежно чмокнул в макушку. — Я лишь усилил отдельные генетические признаки за счёт собственных элитных генов…

Я долго подбирала слова… По возможности цензурные.

— Тебе нравится?

«Бесконечно!»

— Н-не знаю, — удалось-таки выдавить из себя, обижать его не хотелось. — Но это не я… То есть… А как же я?

На самом деле, ни один макияж в мире не сделал бы меня такой.

— О, Вэлери! — Риго с наслаждением зарылся лицом мне в волосы, да я и сама ощутила вдруг их незнакомый аромат. — В тебе мои гены. Ты и не представляешь, эт-жанди, какой из тебя благодатный глехам…

«Я — генетический объект?! Не-ет…».

— Ваять из твоей ДНК — непередаваемое удовольствие. Я ощущаю себя скульптором, художником, творцом…

Мне хотелось отдавить «творцу» ногу, хорошенько. Где мои каблуки?!

— И… Я теперь останусь такой?.. Навсегда?!

Наверное, даже привыкну…

— Нет, Вэлери, — он поднял голову и озарил зеркало своей улыбкой. — Это ненадолго. Я не закрепил признаки, и они исчезнут через несколько дней… Но впереди тебя ждут ещё более захватывающие превращения со мной. Это так, разминка. Я убедился, насколько ты бесподобна. С тобой я способен и на большее…

Сейчас. Я. Умру.

— Твои гены — изысканное лакомство. Они идеальны с моими… Ты притягиваешь меня, как никто во вселенной. Я и не представляю теперь, как существовал без тебя… Глехам аххари, эт-жанди!

Самое экзотическое признание, что я когда-либо слышала!

— А, знаешь! — заявила не без иронии. — Ты первый джамрану в моей жизни.

То, что он единственный мужчина, кроме мужа, ему знать не обязательно. Ещё загордится!

— И ты у меня, — неожиданно признался Риго, — первая женщина-человек… Раньше я не обменивался с людьми.

Это почему-то меня ошарашило.

— Так вышло, — пояснил он. — Хотя мои соотечественники изобретательны в своих предпочтениях. Земляне, там, линдри всякие… Я рано нашёл избранницу среди джамрану, посвящал много времени науке и, когда она… погибла… Надо было воевать и воспитывать детей… Так сложилось.

— Сожалею…

Надо же! И в этом мы с ним похожи.

— Я не увлекался случайными обменами. Эрфы разборчивы, куда более, чем кири…

Как сказать, что мне неудобно выслушивать исповедь о его личной жизни?

— Гм… А это всё, что ты во мне изменил?

Он хитро улыбнулся нашим отражениям и сообщил:

— Внешне — да. Но есть кое-что, чего не увидишь, до тех пор, пока я сам не активирую, и только я. Сюрприз. И никакой геносканер или генетик не обнаружит.

Этого мне только не хватало! Сюрпризы от джамрану…

— Есть хочешь? — буднично поинтересовался он.

Тут я вспомнила, как давно у меня и маковой росинки во рту не было. Прислушалась к внутренним ощущениям. Действительно, во мне просыпался волчий голод.

— Хочу!

— Деликатесов не обещаю, но синтезирую что-нибудь вкусненькое. Ладно, не буду тебе мешать. Полотенца и остальное на полках. В соседнем блоке тоже есть душ.

Он отпустил меня и направился к выходу.

— Жду тебя в столовой.

— Но…

— Что? — Риген обернулся, а я развела руками.

— Для начала неплохо бы одеться.

Джамрану окинул меня довольным взглядом, и я резко вспотела.

— Утте! По мне и так замечательно. Зачем тебе одежда, эт-жанди?

— Риго!

— Композитный шкаф к твоим услугам… — и проворчал. — Терпеть не могу все эти стандарты.

И я даже в курсе почему.

— Приходи так. Я подберу кое-что получше. На складе.

Интересно, а сам он собирается надеть что-нибудь. Подходящее. Случаю. Или так и будет разгуливать, сверкая…

— Риген!?

— Да, Вэлери? Чего-то ещё желаешь? Я всё для тебя достану. Даже звезду с неба.

Он подмигнул мне.

— Э-э… А исправный сублиматор частиц конфигурации 007 у тебя на складе не завалялся?

Риго на секунду задумался.

— Возможно, где-то и есть. Это не звезда, но… Я поищу.

И вышел. Оставив меня в полнейшем недоумении…

Я же пошутила!

Глава 19. Опасный пациент

Шутки шутками, но…

О чём я только думала?!

Говорят, бывает любовь с первого взгляда. У кого как… А у меня — с первого раза!

Паршиво…

Такие вот мысли потихоньку одолевали, пока я намыливалась…

Впрочем, давно заметила, что лучше всего мне думается под душем. Пока ласковые струи тепло щекотали кожу, в голове складывалась чёткая картина происходящего.

Что там упоминал Риго насчёт тактильно-генетических модальностей?

Итак!

Пункт первый на повестке дня — Риген. Настоящий или альтернативный? Если настоящий, то вспомнит ли он меня, когда я вернусь на Попрыгунчик? Я же вернусь?.. Полной уверенности не было, зато теплилась надежда… Я бы предпочла остаться с Риго-нынешним. Увы, от моих желаний мало что зависело…

Пункт второй!

Сублиматор… Зачем-то я его упомянула. Неспроста, ох, неспроста. Однако сказал «а»… Продолжай в том же духе! Пока это не вызвало нежелательных подозрений со стороны Ригена. А если он заподозрит и начнёт интересоваться? Отвечать?

Ни в коем случае!

Это и есть главная дилемма. Пункт третий…

Открыть перед Риго будущее? Поведать о том, что его ждёт?..

Прежде всего, что я об этом знаю?

Риген определённо вознамерился бежать, прихватив Зарека, но пока ни сном ни духом о неисправном сублиматоре. Вправе ли я предупредить его?.. Да или нет? И в каком случае неизбежно нарушится ход истории? Ведь одно дело, изменить положение вещей в абстрактно глубоком прошлом, спасти мир во вселенной, которой больше не существует. И невелика вероятность, что невообразимо далёкое звёздное скопление повстречается-таки с нашей галактикой. Совсем другое — вмешаться в конкретные события, касающиеся тебя лично. Предположим, Риген узнает и сумеет предотвратить взрыв синхронизатора или найдёт другой корабль, но…

Что будет со мной?!

Попаду ли я в будущее? Или так и останусь на кухне в халате и тапочках?.. И никогда не встречу Риго?!.. Но это ещё не худший вариант. Временной парадокс может сыграть каверзную шутку. Не станет Попрыгунчика, затерянного в безвременье, и мне некуда будет вернуться. Что если темпоральная волна не унесёт меня обратно, а сотрёт? Я исчезну как пространственная единица на отрезке временной петли… То есть, инстинкт самосохранения требовал молчать.

И следующий, животрепещущий пункт — Зарек. Мне, безусловно, не следовало с ним встречаться. Однако нельзя упускать возможность кое-что о нём выяснить.

И последнее! Что за генетический сюрприз Риген в меня внедрил? Надеюсь, это не… А то было бы слишком забавно.

После вытирания полотенцем, я окончательно наметила план действий и выбрала обходной путь. Незачем рубить с плеча. Ковырять ломиком в тонком механизме наручных часов — не наш стиль. Время нам этого не простит! А вот, если Риго притащит сублиматор, я заберу его с собой, ребята починят нашего Попрыгунчика и… Вуаля! Мы всё исправим.

Мы? Нашего? Я говорю во множественном числе о себе и тех двоих ненормальных?

Так или иначе, я приняла решение, завернулась в полотенце и во всеоружии двинулась в столовую — просторное круглое помещение. Тоже с панорамным окном, но раза в три панорамнее, чем в спальне.

Боюсь, цену своим ошибкам я поняла слишком поздно…

Риген ждал меня и чрезвычайно расстарался. Накрыл стол, уставив его разносолами, большинство из которых я впервые видела. Это меня не отпугивало. Нам не привыкать!

Но сперва он устроил для меня примерку. Приволок целый ворох колоритной, некомпозитной, нестандартной одежды и предложил:

— Выбирай.

— Откуда всё это? — спросила я, трогая блестящую ткань и разношёрстный мех.

— Из музея, — ответил Риго, разливая по бокалам голубой напиток.

Сам он оделся стандартно, а на безымянном пальце у него поблёскивало кольцо.

— Старинное национальное облачение трансформируемых народов — линдри, традсельгарцев, бакарданцев и прочих…

Я извлекала из кучи один предмет туалета за другим, удивлённо пересчитывая брючины и рукава.

Одёжки для многоножек и многоручек?

— А это что? — приподняла конец матерчатой трубки, и обнаружила, что она пришита к пятнистым шароварам.

— Это? — Риген наморщил лоб и присмотрелся. — А! Это… Это, полагаю, чехол для хвоста или щупальца.

Хвост у меня покамест не вырос, поэтому я выбрала наряд поскромнее — мешок с дыркой и капюшоном, объёмным карманом на животе и всего двумя рукавами.

— Занятный выбор, — улыбнулся Риго, оценивающе так посмотрел и указал на стул рядом. — Садись! Будем пировать.

И поставил передо мной тарелку с аппетитным желе.

— А для кого здесь музей? — поинтересовалась я, хватая ложку. — Ммм…

Это был наводящий вопрос, а густое и пряное кушанье замечательно пахло — морепродуктом.

— Филабелла, — отрекомендовал Риген. — Медуза.

Отчего не Горгона?

И меня чуть не вывернуло наизнанку.

«Лера, знакомься — это пудинг. Пудинг, знакомься — это Лера».

Нет, никогда не постигну я джамранской кухни. То, они хвою трескают, называя её капустой, то медуз, величая их филабе… И подавая под видом желе.

Мне сразу вспомнились корабли бетароидов. Неужто позаимствовали у джамрану технологии приготовления кораблей-медуз?..

Какая ерунда в голову лезет при экстремальном сочетании обольстительного мужчины и инопланетной гастрономии…

— Приятных неожиданностей! — подмигнул мне Риго.

Странное пожелание настораживало… Но джамрану лихо усыпил бдительность. Галантно преподнёс мне пиалу с белым кристаллическим порошком, и сам посыпал мою филабеллу.

Лизнула, из любопытства. Сладко…

— Спорыши плотоядного кактуса, — пояснил Риго, посыпая и свою медузу.

Я поперхнулась и схватила бокал с питьём.

— Хиирш надо глотать не торопясь…

И Риген услужливо помассировал мне шею.

— Микроэлементы хиирша усиливают генетическую отдачу.

— Так откуда здесь музей? — переспросила я, чтобы отвлечься от экстремальной еды. И глотнула из бокала, на свой страх и риск… Напиток благоухал цветами и приятно холодил нёбо.

— Цветочный морс…

Я перевела дух.

— Из орхидеи-люморис — пожирателя гусениц…

«Бульк».

— Согласись, вкус очень пикантный и аромат.

Ну, ладно, хоть не моча какого-нибудь выхухолехомякобобра.

— Значит, тебя интересует музей?

— Меня?.. Ах, да.

— Скорее, это архив материальных ценностей псевдогуманоидной культуры. Этнологи отовсюду насобирали. Раньше колония числилась под их ведомством.

Я посмотрела в окно на прозрачное небо и красноватые скалы, будто ожидала увидеть там хороводы псевдогуманоидов в этнических костюмах.

— А где остальные учёные?

— Тут никого нет. Кроме нас, андроидов и… ещё одного, подопытного. В данный момент. Это сезонная колония. Её арендуют научные сообщества для внеплановых исследований и секретных разработок. Сейчас она зарезервирована тэрх-дрегор…

— Из-за твоего пациента? — ляпнула я.

— Что? — джамрану заметно напрягся. — Что ты об этом знаешь?

— Ничего… Просто слышала твой разговор с этим… Марехом и подумала… А так, больше ничего…

— Ладно, — Риго помрачнел и принялся крошить печенье в миску с лимонным кремом. — В любом случае, ты его даже не увидишь…

— Почему?

— Не увидишь, и всё, — отрезал Риген. — Он крайне опасен.

— Но, ты же сказал, что вроде… Мне можно.

Я не хотела встречаться с Зареком, но собиралась выяснить всё о его дефекте. Мне ж с ним потом общаться, на Попрыгунчике… Если он выжил конечно.

— Вэлери, — Риген оттолкнул миску. Та пролетела на другой конец стола, сшибая бокалы, и остановилась, аккурат у противоположного края.

Вот так глазомер! И как верно рассчитал силу толчка…

Я только открыла рот, чтобы похвалить, как он рывком усадил меня к себе на колени и засунул в рот печеньку в креме.

— Слушай и не перебивай!

Ага… Это с печенюшкой-то во рту?

— Умум… — потрясённая его порывом я старательно прожевала, чтобы вернуть себе свободу слова.

Восхитительный крем!

Мне захотелось ещё, желательно вместе с тем хрустящим печеньем…

— Зарек — мой друг, — мрачно проговорил Риген, — и пациент. В юном возрасте его постигла беда. Он перенёс гено-вирусное заболевание, перешедшее в мутацию, и стал носителем микроорганизма, паразитирующего на аллелях. Поначалу тот затаился и не проявлял себя до первого обмена, но активировался, едва Зарек приобрёл статус а-джаммар. Тогда он впервые почувствовал неладное. Но было не до того. Шла война с бетароидами.

Я тоже ощутила что-то, противоестественное… И накатила слабость…

— Дальше — больше. Паразит набирал силу, но для полноценного существования ему требовался обмен. Каждый раз с новым партнёром, и с обязательным условием, чтобы тот не являлся его носителем. Поэтому Зарек излучает генетическую ауру, притягивающую к нему всех потенциальных генообменников…

У меня вдруг резко возникла непреодолимая тяга к жёлтому крему. Казалось, ежели не поем немедленно, заболею.

Я теснее прижалась к Ригену.

— После контакта с Зареком, они заражались и становились носителями, а паразит вынуждал инфицированных выискивать новую жертву. Если обмен не совершался в течение семидесяти двух часов, то субъект погибал от генетической недостаточности.

— А Зарек? — ужаснулась я.

— Зарек — нет. Поскольку его агент паразитировал на доминантных аллелях. У последующих заражённых — на рецессивных. Но это их и спасло, тех, кого успели выявить на ранней стадии. Рецессивный аллель проще вычистить без последствий. Но мы изрядно намучились. Многие умерли…

Риген умолк и прикрыл глаза, будто отгонял вспоминания.

— А потом?

— Потом… Зарека изолировали. Нашествие гено-паразитов угрожало нашему генофонду полным вырождением.

Выходит, «рыжая бестия» ещё и генетическая катастрофа…

— Джамрану-женщин к нему не допускают. И тебе не стоит.

— Значит, он всё-таки опасен для человека?

— Вряд ли. Мы изучали влияние паразита на аллели других генотипов.

Как, интересно? Заражали?!

— Реакция отрицательная. Однако агент непредсказуем и способен мутировать. Лучше поостеречься…

Чего-то Риго темнит. Помнится, он не стремился ограждать меня от Зарека на попрыгунчике… Разве что не позволял ему со мной пилотировать и советовал использовать магнето-кнопки. Тут я вспомнила, что капитан и сам генетически дефективный, но…

Где-то поблизости запищало, и Риген поспешно выпустил меня из объятий. Оказалось, что это кольцо, да ещё и мигало.

Риго ловко пересадил меня на соседний стул и стремительно вышел в смежную комнату. Я и пикнуть не успела, в отличие от кольца. Зато услышала, как он отрывисто разговаривает с кем-то по коммуникатору и похоже на староджаммском… Это означало, что вслушиваться бесполезно. Тогда я воспользовалась моментом, придвинула к себе миску с кремом и налопалась от души, черпая оттуда большой ложкой…

Ммм… Вкуснятина!

Что это со мной?..

Нет! Со мной явно что-то происходило. Бросало, то в жар, то в холод… Я задрожала, и начала обильно потеть…

Радужным потом!?

Сперва испугалась, что меня уносит, но дрожью сходство симптомов и ограничилось… Меня не унесло! Но вместо этого мучительно зачесалось всё тело. Так, что захотелось содрать кожу ногтями… Казалось, что под ней ползают змеи. Я скинула платье, и меня охватила небывалая лёгкость… Не знаю, сколько длилось ощущение счастливого полёта. Внезапно всё прекратилось. Я очнулась посреди столовой, абсолютно голой, глянула на свои руки, ноги и заорала… И орала до тех пор, пока не вбежал Риго. Увидев меня, он вначале обомлел от восхищения, а затем расплылся в улыбке…

Мне было не до смеха!

Чёрт!

Я выругалась и бросилась в спальню, оттуда в ванную и, замирая от страха, остановилась перед зеркалом…

Впрочем, ничего такого ужасного во мне не прибавилось. Если разобраться…

Подумаешь, всё тело покрылось затейливым узором, а волосы отросли до пят и пестрели многоцветным каскадом. Уши удлинились, кончики раздвоились… А глаза…

О, боже! Боже!

Я превратилась в лесную нимфу? Цветочную фею?

Покуда сокрушалась, сзади подкрался Риген. Я опомнилась лишь тогда, когда он стоял рядом и удовлетворённо созерцал дело рук своих.

— Это ты подстроил?! — я свирепо повернулась к нему.

— Так и знал, что выберешь крем, — лукаво усмехнулся злодей.

— Крем? Так это… Это и есть обещанный сюрприз?

— Нет. Только цветочки. Забавные последствия джамранского застолья, — рассмеялся Риген. — Приятных неожиданностей! А сюрприз — это генокод и спит глубоко внутри тебя, но стоит его разбудить…

— Как?

— Одним поцелуем, в соответствующее местечко и… Словом… — он приблизился ко мне и зашептал на ухо. — Его знаю лишь я. Это испытание и вызов… Скрытый генетический код подчиняется моему голосу и генам… Возможно, не произнесу никогда, но… Целовать тебя я буду много и часто…

Риго отпрянул, отступил на шаг и залюбовался.

— Превосходно! Такие генотипы удаются лучше всего. Гибрид руннэ и линдри. Пока я не переключился на что-то более радикальное. Надо, чтобы ты привыкла.

Привыкла?!

Я поискала глазами, чем бы его стукнуть, но ничего тяжелее мыла не нашлось, и даже оно лежало чересчур далеко, не дотянуться.

Привыкла, значит…

Риген вдруг посерьёзнел и сообщил:

— Шаттл-разведчик прибудет за нами послезавтра.

«За нами?!»

— Есть время… Чтобы насладиться друг другом.

Значит шаттл и отвезёт его на Попрыгунчик? Всё было именно так?

Только бы не унесло до того момента!

Риго сбросил одежду и преобразился. В мужскую ипостась меня. Похоже, ему это далось гораздо проще, чем мне… То есть, он не дрожал, не потел и не впадал в прострацию…

Тоже мне, лесной фей!

Вернее, теперь мы оба — прямо как два цветочных эльфа на лужайке!

— Ты прекрасна! — заявил он. — Какие глаза! Чудо генетической персонификации…

Спасибо, что у этой «персонификации» всего лишь, гм, глаза, а не четыре груди.

Рано обрадовалась!

Этот зас… затейник мигом отрастил себе две пары дополнительных рук и что-то вроде хвоста… ов.

— Не будем терять времени, эт-жанди!

Как я могла на него сердиться?! Особенно, когда Риген обхватил меня новообретёнными генетически-модифицированными прибамбасами и увлёк на кровать…

— Вэлери! Я теряю голову…

Соблазнил, одурманил, запудрил мозги, перевернул душу и заполнил своими генами.

И вот я лежу опьянённая его властью, а он мне шепчет:

— Откуда ты взялась, Вэлери?

Мне отчаянно хотелось рассказать ему, но… Я и сама давно сомневалась, что знаю ответ на этот вопрос.

Глава 20. Побег

Наутро мы стали самими собой и всё-таки отправились на прогулку. Риген зарядил вездеход, и позволил мне, по такому случаю, одеться во всё композитное. Образ довершил защитный костюм с усилителями гравитации.

«Чтобы бурей не унесло», — пошутил Риго.

Мы надели дыхательные маски и двинулись в путь.

Кажется, объехали полпланеты, прежде чем Риген остановил машину и скомандовал:

— На выход!

И ступив на красноватые плиты…

— Я покажу тебе настоящие сокровища, — пообещал он. — Ты прикоснёшься к чудесам.

А для меня одно то, что я шагаю по удивительному чужеродному миру — само по себе диво. Это уже вторая планета в космическом пространстве, где останутся мои следы.

— Клыкастое плато или Рогатое, — объявил Риген. — Самая большая загадка Акрохса.

Ну, ему-то не привыкать оставлять следы на тропинках далёких планет и в чужих генах…

Я огляделась. И, вправду. По краям обширной каменной равнины торчали одинокие горы с острыми загнутыми вершинами — абсолютно идентичные.

— Их называют «двойниками», — пояснил Риген. — Пошли к вон той, ближней. Я кое-что тебе покажу.

Он что-то нажал у себя на поясе, и с очередным шажком меня подкинуло, так, что в желудке ёкнуло, и плавно опустило метрах в трёх от прежнего места.

— Эй?! — я не то, чтобы перепугалась, просто не ожидала.

— Я отключил усилители гравитации, — весело сообщил Риго. — Теперь мы немного полетаем.

— Но это мой костюм! — возмутилась я, находя такой же блок управления и у себя.

— Конечно, но можно управлять костюмами друг друга, — он подпрыгнул метра на четыре вслед за мной. — Предусмотрено в соответствии с техникой безопасности.

Вот ты и попался!

Я отыскала регулятор тяжести, и в отместку усилив гравитацию костюма Ригена, помчалась вперёд огромными скачками. Подпрыгивая и пролетая метров эдак по пять, снижаясь, отталкиваясь и снова взлетая…

— Йохууу!

— Тише, неугомонная! — он догнал меня, и очень вовремя. Разогнавшись и не умея затормозить, я так и норовила покатиться кувырком, напороться на скалу и чего-нибудь себе сломать.

— Осторожно, — Риген ухватил меня за локоть, шелестя смехом через дыхательную маску. Дальше мы прыгали вместе, пока не достигли «клыка».

В тени верхушки, клином нависшей над плато, зиял вход — ровная симметричная арка, явно рукотворного происхождения.

— Нам туда, — сообщил Риго и вошёл первым.

Пока мы спускались по довольно крутой и витиеватой лестнице, освещая себе дорогу вделанными в костюм фонариками, Риген рассказывал:

— Все горы на Акрохсе монолитные. Внутри планеты нет естественных пустот, за исключением двух, что находятся в Клыках. И полости эти определённо искусственного происхождения.

Впереди забрезжил свет, и мы притушили фонарики. Становилось всё чудеснее… Лестница закончилась сводчатой галереей с красноватым просветом в самом конце. Галерея, в свою очередь, вывела нас на балкон, откуда открывался вид на громадную полость — чашу у нас под ногами, наполненную сверкающими рубинами…

Не знаю, сколько времени я простояла, натурально выпучив глаза и разиня рот, будто стремилась вобрать в себя блеск огненных кристаллов…

— Откуда всё это? — удалось-таки выговорить после череды нечленораздельных хрипов, исторгнутых из горла.

Свет искрился на блестящих гранях, и рубины переливались от бледно розового до ярко-бордового, словно кровь джамрану…

Риген лишь посмеивался.

— Полагаю, их сюда просто свалили. Это — сокровищница…

Никем не охраняемая, на первый взгляд.

— И никто не покусился? Не стащил ни единого камушка? — усомнилась я. — Эти рубины настоящие?

— Возможно… — задумчиво ответил Риго. — Когда мы сканировали, были вполне настоящие…

Он снова издевается надо мной?

— Мне они не нужны. А ты, если хочешь, возьми… Попробуй.

Я невольно вытянула руку, но ладонь натолкнулась на невидимую преграду… Как я ни старалась… Увы!

— Ты и не представляешь, — смеялся Риген, наблюдая за моими тщетными попытками.

Я ж девушка упорная и так просто не отступилась, пока не обследовала каждый участок балкона.

— Даже не догадываешься, сколько охотников за сокровищами пытались. Чего только они не предпринимали! В том числе, и подкоп сквозь плато.

— И?

— Ничего у них не вышло. Клыкастое плато — загадка. Археологи обнаружили неизвестные письмена на поверхности, полустёртые временем. Устроили раскопки, но дальше верхнего слоя не проникли, ни на миллиметр.

— Взрывать не пробовали? — скептически осведомилась я, ощупывая каменные ограждения, на предмет крошечной дверцы или, на худой конец, замочной скважины.

— Пробовали, но… После того, как расшвыряло по округе ошмётки самих подрывников, это прекратили и запретили под страхом пожизненного заключение в космической тюрьме.

— О…

— А камню хоть бы что. Зато теперь сокровища принадлежат всем. Тебе и мне… Каждому, кто посмотрит. Достояние галактики! Можно прилететь сюда и полюбоваться в любое время, и сохранить в голограмме или в памяти… Как сейчас… Вспоминай о них, Вэлери, и думай обо мне, — он прикоснулся к моей руке и даже защитная перчатка не помешала интимности этого жеста. — Гляди, и запоминай этот миг.

И я смотрела, пока от блеска рубинов не заболели глаза.

— Спасибо, Риго. Отличный подарок! Я не видела ничего прекрасней…

— Ты ещё не была во втором зале.

Однако романтика романтикой…

— Где же источник света? Вверху сквозная дыра?

— Поначалу мы думали так же, но… Нет! Археологи изучили каждый сантиметр и никаких отверстий. Вероятно, что-то внутри освещает это великолепие, но проникнуть туда никому так и не удалось… Пойдём, покажу тебе пещеру другого клыка.

— А там что?

— Алмазы.

— Ого!

— Посмотрим, что ты скажешь, милая, окунувшись в радугу самоцветов… Знаешь, когда я бродил по этой планете совершенно один, то у меня возникало странное восторженное чувство, будто я владею целым миром. Или галактикой. А с тобой — неизмеримо большим… Вселенной!

Вернулись мы к вечеру. Усталые и голодные. Риген снова удивил меня, синтезировав исключительно земную еду. Как я по ней стосковалась! И, не уставая благодарить его, вцепилась зубами в куриную ножку, запечённую в медовом соусе с травами и чесноком.

— Ммм…

Плевать, что синтетическая. На вкус как всамделишная.

И наступила ночь полная сюрпризов…

А потом настал этот день.

Сразу после завтрака Риген ушёл и отсутствовал пару часов. Вернулся полностью одетым, обутым, экипированным. Собранным, короче. С чёрным пластиковым многогранником в руках. И объявил:

— Шаттл уже на площадке. Нам пора.

Я растерялась.

— Но… э-э…

— Я пришёл попрощаться.

Конечно! Всегда знала, что он улетит без меня. А, говоря — «мы», «нас», он подразумевал себя и Зарека. И это к лучшему. Потому что теперь не надо придумывать отговорки, чтобы остаться. Ведь мне нельзя лететь с ним. Что если временная волна не унесёт меня до взрыва синхронизатора? Кто знает, как это отразится на будущем экипажа попрыгунчика. И моём…

— Но я вернусь за тобой, Вэлери. Обещаю!

Я предвидела это, наверное. Отчего же в горле застрял противный комок.

— Риго… Я буду скучать…

Вместо ответа, он протянул мне пластиковый многогранник.

— Держи, Вэлери.

— Что это? — удивилась я.

— То, что ты и просила. Сублиматор частиц конфигурации 007. То есть, он внутри…

— Какой-то маленький, — я неуверенно приняла. Не вязались размеры чёрной «коробки» с тем внушительным агрегатом, что я видела на попрыгунчике.

— В самый раз, — улыбнулся Риген, — чтобы поместился в центр темпорального ядра.

Я рассмотрела многогранник со всех сторон, погладила матовую поверхность.

— У вас не склад прямо, а Эльдорадо, — ещё пыталась шутить.

— Он не со склада, — заметил Риго. — Это с моего корабля, запасной. Попросил друзей захватить… Вэлери? Что с тобой?..

Резко закружилась голова.

Немыслимо! Я не предполагала… И быстро сунула ему сублиматор обратно.

— Нет! Забери! Тебе не…

И чуть было с ходу не выложила правду о взрыве синхронизатора и о том, что его ждёт…

— Вэлери, — он мягко втолкнул сублиматор обратно мне в руки. — Ты должна взять. Обязана.

Он так просил! Разве я могла отказать? И взяла.

— Только…

— Что?

— Боюсь, что больше не увижу тебя…

— Ты должна понять, Вэлери. Я не могу взять тебя с собой. Это слишком опасно. Нам с Зареком нужно не просто исчезнуть, необходимо сбить их со следа. Сделать так, чтобы они устремились за нами, а потом… Иначе, тэрх-дрегор везде найдут.

— И… куда вы?

— Туда, где нет джамрану и подальше от них. Возможно, в другую галактику. Я должен спрятать Зарека, и вернуться, но… Мне придётся на время забыть о его местонахождении… На случай, если меня подвергнут телепатическому и прочему сканированию.

Он так посмотрел на меня, что сердце ухнуло в пятки.

— Риген, мне страшно!

— Прости… Если я забуду тебя, Вэлери. Но я прилечу за тобой. А пока… Здесь ты в безопасности. Энергии достаточно. Колонию полностью обслуживают андроиды. Пищеблок, душ, компьютер в спальне, композитный шкаф в твоём распоряжении. И… Постарайся носить композитную одежду…

Я озадачилась от такого заявления.

— Через пару суток прибудет Марех. Я оставил ему сообщение и инструкции относительно тебя.

— Но как ты меня найдёшь?! — воскликнула я едва ли не в отчаянье и тихо добавила. — Если забудешь.

Риго улыбнулся, протянул руку и погладил меня по волосам. Схватил за плечи и на минуту прижал к себе вместе с сублиматором.

— Я вспомню. Главное, не теряй сублиматор. Сохрани его, пожалуйста, для меня… — попросил он, слегка отстраняясь и заглядывая мне в глаза.

— Как…

— Остальное предоставь Мареху. Он будет знать, куда отвезти тебя.

Мне так много хотелось сказать ему!.. Слёзы застили взор.

— Провожать не нужно…

В следующую секунду, пока я протирала затуманенные от слёз глаза, Ригена и след простыл. Вот только что стоял здесь и уже нет его… Я не побежала за ним, а медленно развернулась и побрела в спальню… Может быть, оттуда увижу, как взлетает его звездолёт… шаттл… Я стиснула чёрную «коробочку». Ни за что не выпущу из рук. Ведь невозможно предсказать, когда меня унесёт обратная волна…

Правильно. Так и надо! Ни слова напутствия, ни долгих прощаний. Так легче, наверное…

Старта я не увидела. Как ни вглядывалась в прозрачное небо.

Заставив себя отвернуться от окна, прилегла на кровать… Туда, где мы недавно лежали с Риго в обнимку и обменивались генами. Обмотала полой туники сублиматор, заткнула концы за пояс, для верности и обняла подушку. Скупая слезинка проползла по щеке. И всё. Глаза высохли, и слёзы иссякли. Так же, как и мысли, до полной опустошённости. Лишь одна билась, ввинчиваясь в сознание… Я знала, что он не вернётся. Даже если это альтернативная вселенная, и синхронизатор попрыгунчика здесь не взорвётся, то… Он не отыщет меня.

Резко навалились усталость и отрешённость… Безысходность! Неужели я… Что? Люблю его? Или слишком привыкла к обществу Ригена за эти дни?

Незаметно для себя я уснула…

А проснулась — на Попрыгунчике. Там же… Откуда меня унесло — в медотсеке, на кушетке и первым, кого я узрела, был… Риген. Он стоял у столика с инструментами, вполоборота ко мне, и спокойно заправлял инъекторы.

— Риго! — в безотчётном порыве я кинулась к нему. Капитан обернулся и сперва застыл, изумлённо взирая на меня. Потом отложил инъектор, и откровенно разглядывал, насмешливо приподняв брови. Но я так обрадовалась, что забыв обо всём, повисла у него на шее…

— Э… Я тоже рад тебя видеть, Вэлери, — заметил Риген, отрывая мои руки от своей шеи. — Но давай не здесь, а чуть позже, в моей каюте…

Это мгновенно отрезвило, как если бы я безмятежно купаясь в тропических водах, вдруг очутилась в проруби. Убрала руки за спину и попятилась, не в силах поверить… Это был не тот Риго. Он меня не помнил. Его лицо, движения, взгляд красноречиво говорили об этом. Всё в нём чужое… И ещё что-то мучило меня, не давало покоя. Я напряглась, пытаясь вспомнить, и ощущение потери возросло…

Вспомнила!

— Сублиматор!

— Что? — переспросил капитан, продолжая беззастенчиво пялиться на меня.

— Сублиматор! — взвизгнула я, озираясь в поисках чёрного многогранника, но его нигде не было.

Его нигде не было!

От ужаса я забыла спросить о Зареке. Но, мечась в поисках, заметила, что операционная и реанимационный блок пустовали.

— Не может быть, — бормотала я, шаря глазами по медотсеку и в панике заглядывая под кушетку. — Потеряла…

Неужели выпустила его, пока спала, или обронила по дороге? Или же он так и остался на кровати, как и мой телефон на столе в кухне… Из прошлой жизни.

— Что ты ищешь? — недоумённо переспросил Риген.

— Сублиматор! — я выпрямилась. — Конфигурации 007… Он был со мной, я хотела…

Тут переборка отъехала, и в медотсек шагнул Зарек, с яблоком в руках. Живой, невредимый и ещё более рыжий, чем обычно.

— Ри… — начал он, но увидев меня, остолбенел и выронил фрукт. Золотистый шар стукнулся об пол и с шорохом закатился куда-то. — Лера?

Отчего они таращатся на меня? Будто приведение увидели! Они совсем не ожидали, что я вернусь? И, похоже, не ждали…

Осознания этого факта сделало мою жизнь ещё горше.

— Лера, — сдавленно повторил Зарек, а Риген просто с интересом меня разглядывал, словно видел впервые.

— Хватит…

Я случайно бросила взгляд на медицинский шкафчик и поймала своё отражение в полупрозрачной дверце…

Абсолютно голая!?

Обомлела, опомнилась, завизжала и, прикрываясь ладонями, бросилась за голо-ширму.

Перемещение оглушило меня, а поиски сублиматора отвлекли. Я упустила из виду столь очевидное… Ведь точно помнила, что легла спать в одежде и была совершенно уверена…

Зарек тут же усовестился, в отличие от Риго. Извлёк из кучи медицинских простынок одну и галантно подал мне, даже не пытаясь заглянуть за голозавесу, где я пряталась.

«Добрый он, в сущности, парень, — с внезапной жалостью подумала я, вспомнив о гено-паразите. — Бедолага».

Из-за ширмы я вышла, только относительно успокоившись и упаковавшись в простыню от коленок до шеи.

— А ты изменилась, — одобрительно заметил Риго и поинтересовался. — Где пропадала?

— Не важно, — мой голос прозвучал сухо. — Долго я отсутствовала?

— Полфазы, — ответил капитан.

— Две недели по земному, — перевёл Зарек.

Не удивительно, что он как огурчик. На джамрану быстро всё заживает. Но по моим расчётам прошло всего три-четыре дня… Вероятно, сутки в разных измерениях текут неодинаково. Рискованно отрываться от коллектива и становиться добычей темпоральной волны.

Бедняга Зарек!

— С тобой всё в порядке? — спросила я штурмана, стараясь не смотреть на Риго… Ибо, это был всё-таки он. Те же карие глаза, те же губы и руки, шипы, голос… Причёска — ерунда.

— Да, в полном, — штурман кивнул, настороженно поглядывая на меня.

Почему?!

— Так, что ты кричала о сублиматоре? — напомнил капитан.

— Ничего, — ответила я. — Просто… Нашла один, исправный, на складе и хотела отдать вам.

— Тебя унесло прямиком на склад? — хохотнул Зарек, настороженность слетела с него, как шелуха с лука. — Вот так удача! Меня бы туда. Но… учитывая сингулярность временной волны…

— А… Что это? — машинально переспросила я.

— Долго объяснять в теории. А на практике выражается в том, что ничего нельзя захватить с собой. Куда бы тебя ни забросило. Выяснил опытным путём. Кроме того, я частенько возвращался оттуда голым. Если случалось там переодеться…

— Ясно.

Печально… Могла бы и сама догадаться.

Джамрану переглянулись и сочувственно вздохнули. Видимо, разочарование так живописно отразилось на моей физиономии.

— Не переживай, — попробовал утешить меня Зарек и даже хотел подойти, но Риген преградил ему путь, подозрительно сверля меня взглядом. С головы до ног.

— Где мы сейчас? — забеспокоилась я.

— Там, куда и собирались, — ответил Риген, — на орбите Земли мезозойского периода. Решили отдохнуть. И, пока мы здесь… Как доктор, я должен тебя осмотреть. Ради твоей же пользы.

— Позже! — испуганно заартачилась я, и чересчур поспешно. — Я очень устала.

Ловко проскочив мимо раздумывающих мужчин, вылетела в коридор, аж простыня развевалась, и рванула в свою каюту, покамест джамрану не опамятовались и не догнали.

Только заблокировав дверь, ощутила себя в безопасности. Стоило затаиться здесь на несколько дней. Иначе… Риго бесспорно почуял неладное и запросто вычислит свои гены. У капитана появятся вопросы, на которые я пока что не готова отвечать.

Глава 21. Отходняк

Прежде всего, я оделась.

Думаете, меня оставили в покое?

Размечталась…

Первым, как ни странно, нагрянул Зарек. Как раз в тот момент, когда я пыталась синтезировать что-нибудь покрепче томатного сока. В итоге, получилось нечто забористое. Судя по запаху. Насколько крепкое на вкус неизвестно, а на вид довольно убойное. Посему я даже пробовать не стала, а выплеснула в утилизатор. И это пятый по счёту эксперимент…

У них, что, в будущем совсем алкоголь перевёлся?!

Мне позарез требовалось средство для промывки сосудов. Головного мозга… Человеку разумному подойдёт и в качестве эквивалента генетической чистке. В глубине души, я надеялась, что гены изменённые алкоголем так легко не определятся.

А мысли одолевали депрессивные…

Почему эта дурацкая волна не унесла меня обратно на родную кухню? Я хотя бы записку оставила:

«Пока, народ! Не теряйте. Отправилась в путешествие на корабле времени. К обеду не ждите, вернусь через миллион лет. Возможно…».

Н-да, после такого сразу принялись бы искать. В психушке.

Интересно… А меня там вообще хватились? Или пока нет?

С моего семейства станется! Допустим, муж решит пробежаться от компа к холодильнику, не найдёт меня на кухне и решит, что ушла к родителям или к соседке Лильке поболтать. А наутро подумает, что я снова ночевала на работе. Спохватятся ли там… Признаться честно, меня это больше не волновало… Дети? Обрадуются, если я перестану звонить им раз в неделю и приставать с вопросами… Поначалу, конечно. После, позвонят отцу. Родители… Вот они первыми кинутся бить тревогу… А я?..

На самом деле, я соскучилась по родным — человеческим физиономиям.

Может и к лучшему, что упустила сублиматор? Остался хоть и мизерный, но шанс, когда-нибудь вернуться домой… Вот все обрадуются!

До первого семейного праздника… Н-да.

Только я так подумала, как пришёл Зарек. Сперва мы разговаривали через дверь, по громкой связи. Я прислушивалась к посторонним звукам. Мне всё мерещилось, что за углом притаился Риген и стоит мне открыть…

— Лера, — проникновенно вопрошал штурман, — у тебя всё хорошо? Я тревожусь.

— Всё прекрасно, — угрюмо отвечала я, разглядывая на свет шестую жертву своих неудачных опытов. И она тотчас отправилась вслед за пятой.

— Я так и не поблагодарил тебя…

— За что?

— Ты знаешь. Не скромничай. Ты помогала Риго оперировать и приняла волну на себя…

— Угу… Благодари.

— Лера, мне трудно выражать благодарность через тройные переборки.

— Выражай через динамик. Я хорошо тебя слышу.

— Гм… Я не о той благодарности… Понимаешь?

— А о какой?

— Чего бы ты хотела?

Какая самонадеянность!

— Выпить! Чего-нибудь. И покрепче.

Снаружи воцарилась тишина и длилась несколько минут. Видимо, он ожидал чего-то другого… Я таки не вытерпела и позвала:

— Зарек?!

Штурман откликнулся, спустя некоторое время.

— Принёс!

— Чего? — я слегка растерялась.

— Выпить!

Иногда джамрану меня пугали…

— Что именно? Выпить.

— Старое Сегинское двухсотлетней выдержки.

— А в нём есть алкоголь?

Молчание, а затем нахальное:

— Вот откроешь, тогда и попробуем. Вместе проверим.

Я подумала.

А! Была, не была!

— Капитан точно не с тобой?

— Точно. Он занят в рубке.

Поверила и открыла. На пороге стоял Зарек, с бутылкой в руках. И больше никого.

— Быстро заходи!

Успокоилась я, лишь задраив переборку.

А может, рановато расслабилась?

Переборка переборкой, но в каюте я уже не одна… Вот так и теряют бдительность!

Впрочем, чего мне бояться Зарека? Его генетическая аура на меня не влияет. Не должна. По идее… Ауры я не видела, а вот сам объект, её излучающий, выглядел чертовски привлекательно.

Это всё его обаяние!

Конечно.

Но обаяние — штука страшная и непредсказуемая…

Я оглянуться не успела, а штурман уже разливал вино по стаканам. Жидкость напоминала салатный лак. Переливчатое вино цвета молодой листвы? Я не удержалась и пригубила, не дожидаясь команды напиваться…

Вкусно!

Сладковато и с горчинкой. Густое и тягучее, как ликёр, вино бархатисто обволакивало язык. В общем, именно такое, что можно и без закуси. Однако Зарек синтезировал какие-то засахаренные цветочки и предложил мне… Я осторожно надкусила лепесток, похрустела им. Терпко, пряно, солоновато… И лучше не спрашивать, из чего и откуда. Вдруг ещё вчера этой закуске приносили жертвы и поили тёплой человеческой кровью. Брррр…

Некоторое время мы смаковали вино молча.

Уж не знаю, был ли в сегинском алкоголь, но что-то там определённо было. Вскоре я повеселела, разомлела…

— И как тебе неожиданное путешествие? — невинно полюбопытствовал Зарек, подливая мне вина. — На гребне времени…

— А-а! — я дурашливо погрозила штурману пальцем, рассматривая его через призму стакана. — Много хочешь знать… ик…

Ишь ты, какой! Думал споить меня и заполучить секретные сведения? Не на ту нарвался! Недаром я не доверяла джамрану.

— … скоро получишь… Ик!

Ой, кажется, я что-то перепутала…

Между тем, сознание оставалось ясным и прозрачным как стёклышко.

— Много и не надо, — Зарек пожал плечами, закинул ногу на ногу и хлебнул из стакана. — Мне интересно, где ты была.

Где была, где была… Далось им это! Придумали бы чего-нибудь пооригинальней.

— А тебе зачем?

— Это была моя волна. Имею право знать.

— Уверяю, тебе бы там не понравилось.

— Какая загадочность… Заинтриговала ещё больше.

Тут мне в голову пришла замечательная идея.

— А давай баш на баш.

— Это как?

— Я тебе рассказываю о волне, а ты мне о дефекте капитана.

Ага… Подноготную Зарека я теперь знала, а вот генетические проблемы Риго по-прежнему тайна за семью печатями. Остальное-то у него в полном порядке. Пожалуй, вполне. И даже слишком!..

— Хорошо, — легко согласился Зарек. — Ты первая.

Очень кстати! На меня внезапно напала фантастическая болтливость пополам с безудержным весельем. Язык окончательно развязался и…

Понеслась!

Но совсем не в ту сторону. Мысли не успевали за словами, льющимися из меня как из рога изобилия, и мозг время от времени изумлённо щёлкал. История моих похождений затмила даже бой кентаки с кошкарами. Заливалась я соловьём, а под конец рассказа и сама поверила в эту чушь… Зато о Ригене и прошлом — ни слова.

К тому моменту бутылка опустела.

— А склад? — уточнил Зарек.

— Склад… Ах, склад!.. Точнее, страна под названием Эльдорадо. Там было всё, что душа пожелает — шубы с хвостами, россыпи бриллиантов, медузы, орхидеи и даже сублиматоры… В ряд! Чудесное место…

— А время?

— Ваше, — ляпнула я, прежде чем успела сообразить.

— И ты не встретила никого из нас?

Я насторожилась.

— С какой стати?

— Сублиматоры на дороге не валяются.

— А… Мне его подарили.

— Кто?

— Он просил никому не говорить, кроме капитана.

Якобы отвертелась.

— Замечательно.

— Ик…

— Тогда мне пора…

Зарек поднялся, потянулся и выкинул бутылку в утилизатор.

— Тем более Риген собирался тебя навестить…

— А я! Его…. Не в-пу-щу!

— Он так и так войдёт. Просто воспользуется кодами доступа. Привилегии капитана.

Я моментально протрезвела.

— Что же делать?

— Как что? Всё ему рассказать.

Меня коварно загнали в ловушку.

— Только не Ригену! Нет…

— Почему?

— Не сейчас… Он станет меня обследовать, а мне нельзя. Никак!

— Хорошо, — штурман уселся обратно. — Предлагаю… бахж на бахж… Правильно?

В другое время, меня бы позабавил его акцент.

— Ты отвечаешь правду, а я что-нибудь придумаю.

— Это был Марех! — выпалила я, сама не знаю почему. Совсем завралась.

— Марех? — Зарек нахмурился и на мгновение сжал губы в тонкую полоску. — Понятно… Действительно. Ригену лучше не знать, но…

— Ты обещал!

— Не переживай, — штурман дружески хлопнул меня по плечу. — Я позабочусь…

Сколько же вас таких заботливых!

— Мне нужны гарантии.

Это я сказала?

— Как нынешний офицер по тактике, я устрою проверку маневровых систем и выборочно блокирую на время коды доступа…

Ого! Он тоже крут! Оказывается…

Если бы я ещё понимала, о чём он говорит.

— Короче. Не вникай. Я же старпом. Моя первейшая обязанность обманывать капитана. А ты ложись спать и ни о чём не печалься.

Зарек сорвался с места и устремился к выходу.

Тут я вспомнила!

— Постой! Ты забыл.

— Что? — штурман обернулся.

— Дефект капитана.

— А… Ты скоро сама с этим столкнёшься. Пока отдыхай.

И вышел, не дав мне опомниться. Вот не зря я не доверяла джамрану. И впредь не стану! Мало того, что не выполняют обещаний, так ещё и изъясняются загадками.

Оттого спала я чутко и беспокойно. Дремала в основном, просыпаясь от малейшего шороха. И окончательно подорвалась от писка дверного сигнификатора. Как будто кто-то пытался открыть дверь, а она не поддавалась. Я не выдержала, подкралась, включила громкую связь и услышала удаляющиеся джамранские ругательства.

Риго!

Я довольно улыбнулась, вернулась в кровать, закуталась в одеяло и вот теперь-то уснула по-настоящему.

И проспала двое суток, без перерыва, судя по таймеру.

Обалдеть! Как утомилась…

Потом ещё столько же не выходила из каюты, с головой погрузившись в информационный блок и периодически заглядывая в пищевой. Мне столько хотелось выяснить! О прошлом Риго… Однако нужная информация не находилась… Зато я выудила массу полезных сведений — о галактике и её обитателях. И даже смогла прочитать!

За всё время меня ни разу не побеспокоили. Только Зарек справлялся по коммуникатору всё ли у меня в порядке. Интересовался, не хочу ли я снова выпить, а то у него где-то застоялось шедарское… Но мне хватило и сегинского.

Однажды утром я всё-таки вышла к завтраку. Ведь мы как-никак висели над моей родной планетой, с динозаврами. Надоели четыре переборки, до чёртиков, и на волю захотелось жуть как.

В рубку я поднялась в отличном настроении и… Сердце предательски дрогнуло… В кресле сидел Риген и задумчиво пялился на экран с голубым шариком.

— Красивая, — брякнула я и резко охрипла.

Риго…

— Вот я и думаю, — ответил он. — Взорвать или не взорвать…

Я поперхнулась и закашлялась.

«Идиот!»

— Нет. Мощности орудий не хватит на всю планету, а тратить энергию на половину. Смысл?

Капитан повернулся ко мне вместе с креслом и насмешливо так спросил:

— Как спалось, Вэлери?

— Прекрасно, — просипела.

Я оказалась не готова к встрече с ним. Меня тянуло к нему. Хотелось подойти, обнять, заглянуть в эти звёздчатые глаза, потрогать шипы и…

Что? Предложить уединиться для обмена?

— Ты хорошо себя чувствуешь? А то моё предложение насчёт об… следования ещё в силе.

— В-всё х-хорошо…

— Кстати, как тебе обновление?

— Какое?

— Я открыл доступ к некоторой информации. Полагаю, ты заметила, если что-то искала в корабельных записях…

Вот так сюрприз! С чего вдруг?

— Э-э… Да? Спасибо.

— Пожалуйста.

И капитан с креслом повернулись ко мне спиной.

Не успела я порадоваться…

В рубку влетел Зарек. Явно в приподнятом настроении. А, увидев меня, заулыбался ещё шире.

— Лера!

Бросился ко мне и сдавил в медвежьих объятьях.

— Восхитительно! Почему ты ушла так рано?…

— Ч-чего? — я вытаращила глаза, отбиваясь от него. — Пусти!

Риген мгновенно крутанулся обратно и вопросительно уставился на меня.

— О, Риго… А я думал, ты в медотсеке, — бесхитростно выдал штурман.

Капитан нахмурился.

— Пус-сти, — зашипела я.

И Зарек меня отпустил, не менее озадаченный, чем капитан.

— Лера? Что с тобой?

— Ничего не понимаю! — заорала я. — Ничего! Повторить по слогам?

— Не стоит, — деревянным голосом произнёс Риген. — Джамранские слова на слоги не делятся, только на частицы.

— Лера… — Зарек обошёл меня кругом и внимательно рассмотрел, но руки больше не распускал.

— И чего ты там увидел? — угрожающе осведомилась я.

— Гм… Ничего особенного. Тебя…

Вот спасибо!

— Так в чём проблема?

— Мы с тобой провели вместе прошлую ночь, — чуть ли не облизываясь, пояснил штурман. — Это был незабываемый обмен! Между прочим, ты сама пришла ко мне. И вдруг заявляешь, что ничего не понимаешь.

Глава 22. Вчерашний день

— Ничего и не было! Я не выходила из своей каюты.

— Аи… — удивился он. — То есть, не помнишь? Ты пришла ко мне… Ладно. Не сама. Я тебя позвал. По делу.

— По какому делу?

Зарек наморщил лоб.

— Забыл… Не важно. Но ты пришла! А я не собирался… Но так вышло… Мы выпили шедарского, хорошо так и… Ты осталась. После того как я… гм…

Неужели я что-то упустила в нашей совместной попойке? Не-ет… Сегинское было несколько дней назад, а Зарек говорил о прошлой ночи.

— Правда, не помнишь?

— Наоборот! Хорошо помню, что между полуночью и часом не спала, а валялась на своей кровати, жевала фрукты и пялилась в потолок…

— И что было на потолке? — осведомился Риген.

— Э… — я смутилась. — Джамранские анекдоты… Весьма неприличные.

— Сомневаюсь, что ты смеялась, — фыркнул капитан.

— Ну, конечно! Я же не дура и с чувством юмора у меня в порядке… А чего ты злишься? Сам же открыл мне доступ!

— Я не злюсь, — он нахмурился и отвернулся.

— А я помню совсем другое! — встрял Зарек. — Между часом и полуночью ты вошла в мою каюту. Мы были вместе, в моей постели…

— Лжец! Я не могла быть в двух местах одновременно.

И лунатизмом не страдаю… Или страдаю?

— Я никуда не выходила! И специально на время посмотрела…

Да, и отлично запомнила этот момент. Корабельный хронометр показывал пятнадцать двадцать. Сна не было ни в одном глазу, потому что накануне я продрыхла двое суток и ещё немного…

Тут меня осенило:

— Тебе приснилось!

— Я отличаю сон от яви.

— Бывают яркие и реалистичный сны…

Особенно гено-эротические, у некоторых.

— Это легко проверить, — заметил Риго, мрачнея с каждой секундой. — Камеры слежения включены на всех палубах.

— Посмотрим, — согласился Зарек, обиженно поглядывая на меня. — И не надо делать из меня идиота.

Штурман плюхнулся в кресло справа от капитана. Я присела слева от него, подозрительно посматривая на обоих.

Что-то здесь не так!

— Ты точно запомнил время?

— Ещё бы! Такое не забывается…

Зарек наклонился к пульту и, стрельнув глазами в мою сторону, заявил:

— И ты клялась, что не забудешь!

— Молчи! — мы с Ригеном разом уставились на него. Капитан укрылся за маской сумеречной холодности. Но мне вдруг показалось, что шипы у него заострились, а волосы на затылке вздыбились, как шерсть на загривке у зверя.

— Давайте уж смотреть, — штурман кашлянул. — Это было ночью, между полуночью и часом. По шедариуму.

— Час ноль, — усмехнулся Риген.

— Ушла… до того как я проснулся.

— Достаточно выяснить приходила или нет.

Капитан активировал запись в системе слежения, и пока она загружалась, откровенно рассматривал меня. В колючем взгляде сквозило презрение и обжигало, заставляя ёжиться.

А в чём, собственно, я перед ним провинилась? Ни в чём!.. Хоть и не уверена уже.

Спас меня монитор.

Изображение на экране раздвоилось, демонстрируя подходы к нашим со штурманом каютам…

— Пока никого… — пробормотал Зарек.

Прошло минут пять.

— Ничего…

Я понимала, что радоваться рано. А Риген быстро прогнал всю запись, чтобы не ждать… Я затаила дыхание, Зарек громко сопел…

— Стоп! — объявил капитан. — Никого…

На этом он не успокоился и проанализировал запись коридора в течение всей ночи, поминутно. Вот тут-то и вылезло несоответствие. Из ночного слежения выпали целых десять минут. Более чем достаточно, чтобы добраться до каюты Зарека и вернуться обратно. Однако не в тот период, что назвал штурман, а, скорее, под утро, по шедариуму. Это добавляло неясности. Риген зафиксировал эти моменты и установил на просмотр. Именно на этих участках записи экран рябил.

— Аномалия? — предположил Зарек.

— Не понимаю, — проговорил Риго. — Куда исчезли десять минут.

Я сидела как на иголках.

— И что теперь?

— Ничего… Остался единственный, но верный способ проверить, кто из вас лжёт.

— Какой? — голос мой дрогнул.

Кажется, я сообразила, куда он клонит.

— Генетическое сканирование. Проверить обоих на наличие генов друг друга.

— Согласен, — откликнулся Зарек. — Хочу убедиться, что крыша у меня не поехала, а то с беспрестанными перемещениями во времени… Кто поручится за целостность моих генов и мозгов?

Раньше надо было думать о мозгах!

До меня окончательно дошло, и я вскочила.

— Ага! Вы нарочно! Решили вынудить меня обследоваться? Таким способом? Сговорились? Ничего у вас не выйдет, мальчики, и хватит меня разыгрывать.

Джамрану переглянулись.

— Ты о чём? — хмуро спросил Риген.

— Знаю, чего вы от меня добиваетесь. По-другому не получилось, так… Вот так, значит? Не мытьём, так катаньем.

Я сложила руки на груди и встала в позу обиженной королевы.

«Отрубить ему голову!»

— Нечестно!

Капитан повернулся, откинулся в кресле и смерил меня насмешливым взглядом.

— Вэлери… Пожалуй, ты кое-что забыла.

— Что?

— Не Солнце вертится вокруг Земли, а Земля вокруг Солнца, — отчеканил капитан.

— Тоже мне, Амон Ра! — фыркнула я. — Думайте, что хотите, но издеваться над собой я не позволю. Сегодня же соберу вещи и уйду от вас в мезозойскую эру!

И демонстративно развернулась на сто восемьдесят градусов.

Да что со мной?! Это шоколадный взгляд капитана сводит меня с ума, будоражит, заставляет говорить ерунду и… Бесит, до зубовного скрежета!

— Лера! — окликнул меня Зарек.

Я не обернулась, но и никуда не пошла.

— Лера! Я первым буду сканироваться, чтобы ты убедилась. Мы ничего такого не замышляли.

Я передумала и повернулась к нему.

— Ну, и?

— Если во мне нет твоих генов, значит и в тебе моих… Тогда и продолжать не стоит. Будем считать, что у меня с головой не в порядке. Только и всего. И замнём этот инцидент.

— Хорошо, — я кивнула.

— Идёмте в медотсек, — Риген молниеносно вскочил, опершись на подлокотники — шипами. И моё бедное сердце чуть не выпрыгнуло из груди…

Уже в медотсеке, я опять усомнилась.

— А если это ничего не даст?

— Почему? — удивился капитан. — Сканеры функционируют исправно.

— Ну-у… Я мало знаю о вашем обмене. Он бывает односторонним?

— В редких случаях, — ответил Риген и сквозь зубы добавил. — Но не теперь.

— А вдруг…

— Никаких вдруг. В процессе спаривания внедрение или приход и отдача осуществляются взаимно.

Чувствую, только пятки у меня не покраснели.

— С ним я не спаивалась… Тьфу! Не спаривалась…

— С кем тогда?

— Ни с кем!

«С тобой, кретин! Но ты этого не помнишь».

— А это мы сейчас проверим, — зловеще усмехнулся Риго, настраивая портативный геносканер. — Зарек? Готов?

— Так точно!

Через пару минут я собиралась перевести дух, совершенно уверенная в своей непричастности к галлюцинациям штурмана…

— Есть! — объявил капитан. — Ты напичкан чужими генами! И это…

Он без предупреждения перевёл сканер на меня.

— Гены землянки. Твои гены, Вэлери. Я их везде учую, но…

Мрачное торжество на его физиономии сменилось неподдельным изумлением.

— Что такое? — нахмурился штурман.

— В ней нет твоих генов, Зарек… Совсем… Ни одного аллеля…

— Как такое возможно? — удивился штурман.

— Невозможно, — согласился Риго, задумчиво отключая и откладывая гено-сканер.

— Проверь ещё раз! Стационарным.

— Ладно.

В этот раз я без сопротивления легла под параболу. Ведь явно творилось нечто противоестественное. Или сверхъестественное…

— Результат прежний, — констатировал Риген.

— Нет! — Зарек вцепился в чёрно-рыжую шевелюру и забегал по медотсеку. — Абсурд! И ты прекрасно знаешь. Она в неведении, но ты-то знаешь! Какой-то след всё равно бы остался, пусть и слабый! А так… Но я же не вру! И не сбрендил! Вы же видите, что не вру. Откуда тогда во мне столько её генов? Это возможно только при…

— Сядь! — оборвал его Риген. — Успокойся.

Штурман бухнулся на кушетку, в отчаянии поглядывая на нас.

— Я-то понимаю. Даже зная твою кир-джаммритскую породу — ты бы бесспорно нахапал больше, чем отдал… Невероятно! Если только не…

— Если что? — штурман с надеждой уставился на капитана.

— Парадокс…

Риго отключил приборы и принялся мерить шагами медотсек.

— Похоже, я догадываюсь, с чем мы имеем дело.

— С чем? — хором переспросили мы с Зареком. — Альтернативная реальность?

— Несколько другое — «вчерашний день».

Мы переглянулись.

— Ты уверен? — усомнился Зарек.

— Нет. Но я же учёный… Общий курс «теории времени и пространства» в галактическом университете… Потому узнал основные признаки. Ясно, откуда помехи в записи… Темпоральная волна.

— Не может быть! — воскликнул Зарек. — Я бы почувствовал.

— Не обязательно. Она накрыла тебя, пока ты спал. Два раза. И отправила в прошлое между полуночью и часом. А точнее, в твой условный «вчерашний день».

— Погоди, — что-то плохо до меня доходило. — А я тут при чём? И почему ничего не помню, если это было, как ты выражаешься, «вчера»?

— Ты и не должна помнить. Потому что Зарек попал в свой вчерашний день тогда, когда ты находилась в своём настоящем. На корабле прошло всего десять минут, а там несколько часов. После он вернулся и даже не заметил.

— Бред, — недоверчиво хмыкнул Зарек.

— Теория времени, — веско поправил Риген. — Дмерхи нас об этом предупреждали. Правда, несколько загадочно и витиевато: «если не знаешь ответ — ищи во вчерашнем дне».

— Всё равно, — пробурчала я. — При чём тут я? С чего вдруг, оказываясь в своём прошлом, он сразу зовёт меня? И я спокойненько так иду…

— А с этим надо разобраться, — задумчиво проговорил Риген, останавливаясь напротив и выразительно поглядывая на Зарека — Возможно, темпоральная волна создала между вами какую-то связь.

Чудненько!

— Мы теперь всё время будем…

— Аи! Не знаю. Предугадать невозможно. Тем более это происходит, когда Зарек спит.

— Мне не спать?! — возмутился штурман, но тотчас умолк, будто прикидывая в уме. — Тогда лучше и засыпать вместе… Зато никто в обиде не останется.

— Я и так не в обиде, — отрезала я.

Хотя, что уж себя обманывать… Досадно… Какой-то бессовестный обормот наслаждается моими генами без моего ведома и согласия, а я даже не помню… И что из этого удручает меня больше всего?… Я так и не определилась с выводами. Да ещё Зарек подлил масла в огонь. Наклонился ко мне и прошептал:

— Лера, не расстраивайся. Я готов компенсировать, немедленно. Пусть только Риго выйдет…

— Нет! — я поспешно отодвинулась, уловив настроение капитана. — Нет…

— Ты и не знаешь, что теряешь, — самодовольно высказался штурман.

— Зарек! — взревел Риген. — Марш в рубку!

— Какого…

— Это приказ!

— Так точно, — вздохнул Зарек и поплёлся к выходу, а на пороге обернулся и напоследок заметил:

— Как хочешь, Лера, настаивать не буду, но в следующий раз… Обязательно распишу тебе всё, в подробностях…

— Зарек! Иди к гатраку!

— Есть! — и штурман скрылся за переборкой.

Я запоздало сообразила, что осталась наедине с Ригеном. В медотсеке… Капитан многообещающе улыбнулся.

— Вот мы, наконец, и вдвоём, Вэлери…

Я сжалась и опустила глаза.

— Слушай и запоминай…

Лучше сама ему скажу!

Распрямилась, подняла взгляд и выпалила:

— Я всё тебе объясню!

— Ты? — удивился он. — Что именно?

— Откуда во мне твои гены.

— А это к чему? — ещё больше изумился он. — Я и сам знаю, откуда в тебе мои гены. Вернее, остаточный след. В процессе генетического массажа, я восполнил пробелы в твоих ДНК-цепочках своими генами. Помнишь, как твои деградировали? В целом эти геномы нейтральны для твоей ДНК, но органически встроились и способствовали восстановлению. И с каждой последующей репликацией их всё меньше и меньше.

Я с облегчением выдохнула.

— Джамранские медики часто прибегают к такому методу лечения.

Как же я раньше не додумалась?! Всё пеняла на уроки пилотирования в рубке… Дура! Вот что происходит от незнания элементарных…

Тогда, о чём это он? Только что.

Я насторожилась. Особенно, когда Риген приблизился и навис надо мной.

— Так вот, Вэлери, заруби себе на носу, как у вас говорят. Прежде чем снова вздумаешь обвинять джамрану в заговоре… Знай. Если бы кто-то из нас реально замыслил такое, у тебя бы даже мысли не возникло. Ты давно бы с радостью плясала под нашу дудку. Сама того не ведая. Мы ещё очень добры к тебе…

Он выпрямился. И в этот момент, не походил ни на кого из Ригенов… Такого Риго я совсем не знала и ни за что бы не связалась с ним.

— Это всё? — уточнила ледяным тоном.

— Ещё одно. Зарек тебе не подходит.

Полагаю, он не шутил.

Стремительно развернулся и вышел, не дожидаясь ответа.

Почему он так сказал? Как если бы Риген из прошлого…

Глава 23. Прогулки с динозаврами

В голове у меня царил дурдом, а на душе скребли кошкары. Поэтому я отправилась завтракать в каюту. Побыть в одиночестве и подумать. Но по дороге меня перехватил штурман и сообщил, что капитан требует нас. Срочно.

— Ага… — рассеянно ответила я и направилась к лифту.

— Ты куда? — удивился Зарек.

— Как это куда? К нему…

— Он в кают-компании.

— Где?.. А на Попрыгунчике есть кают-компания?

— Есть. На среднем уровне в носовой части. С великолепным обзором…

— Не знала…

Схему я так детально не изучала, чтобы выискивать каждый отсек. И гораздо больше меня интересовало машинное отделение, где залёг в спячке таинственный ватар. Но, вроде бы… Носовая часть — туда!

Я двинулась прямо по коридору и, судя по реакции Зарека, в правильном направлении. Штурман пристроился сбоку и зашагал рядом.

— Мы ею почти не пользовались.

— Почему?

— В связи с малочисленностью команды…

Ага, а теперь мы, выходит, многочисленная.

— Её законсервировали.

— А с чего вдруг расконсервировали?

— Не знаю. Мне всё равно. Капитан решил, что мы должны отныне завтракать там. Лера…

Зарек придержал меня за плечо.

— Что?

— Постой…

Я и так неловко чувствовала себя в его присутствии. Ведь он знал обо мне то, чего не знала я. Прикосновения ещё сильнее нервировали. Сразу начинала невольно представлять…

— Нам было очень хорошо… Бесподобно.

Дурдом в голове лихо запрыгнул на карусель. И не откройся вовремя створки лифта и не выйди оттуда Риген…

— Вперёд! Экипаж…

Штурман быстренько убрал руку с моего плеча. А я испытала очередной шок. Риго вновь превратился в «шляпника».

— Живее! Завтрак стынет.

Капитан подгонял неспроста. Стол в кают-компании уже накрыли роботы. Они продолжали ловко обслуживать нас, пока мы ели и запоминали распорядок дня на сегодня и на много дней вперёд…

— После завтрака спускаемся на планету. Проведём там несколько дней и подальше от корабля. Походное снаряжение…

На этот раз Риген выглядел спокойным и собранным.

— Принял имплабо, — шепнул мне Зарек, — не иначе.

— Разговорчики за столом, штурман… Генераторы защитного поля…

Я вполуха слушала обоих джамрану. Мне, конечно, хотелось пройтись стезёй динозавров, но в свете новых проблем… Я рассеянно что-то мешала ложкой и глотала не разбирая. В тарелках была какая-то каша, на блюде тонкие сладкие лепёшки и простокваша в чашках…

Джамранская?

Вот обзор здесь и вправду оказался превосходнейший. Зарек не обманул. В полосе отражателя, протянувшегося на полупериметр овальной кают-компании, отчётливо просматривалась Земля… Не такая уж она и голубая… К тому же, очертания материков и океанов совсем другие… Непривычно. Это была не моя Земля, но всё же она…

— Вэлери! — Риген повысил голос, пытаясь дозваться. На два предыдущих оклика я не среагировала.

— Да… капитан.

— Слышала, что я сказал?

— Угу…

— Повтори!

— Ну-у…

— Так, ещё раз для витающих за иллюминатором. Оденься по стандарту Климат-12.

— Зачем?..

— Там внизу очень влажно… Вэлери…

Я вздрогнула и чуть не опрокинула чашку с простоквашей.

— Пилот Вэлери!

— А!

— Ты опять где-то витаешь? Что я сейчас сказал?

— Там внизу… Короче, климат середины мезозойской эры умеренный влажный… Стандарт двенадцать.

— Отлично! Пояснения не нужны.

— Мне нужны, — заявил штурман.

Риген удивлённо воззрился на него.

— Тебе?

— Какая необходимость в этой добровольной ссылке? У нас эксперимент?

— Вынужденные меры, крайние обстоятельства.

— Гм… Какие?

— Твои перемещения.

— О-у! Там растёт чудодейственное дерево, которое избавит меня…

— Нет. Однако на Земле время относительно регламентировано, в зависимости от амплитуд вращения. Покуда мы там, это нейтрализует темпоральную волну, а возможно стабилизирует, перенаправит и собьёт…

— Тебя только что осенило?

— Нет. Я давненько над этим размышляю. После взрыва и сразу как началось… Я заметил, что тебя никогда не уносило с планет. Поскольку там своё течение времени. Не исключаю совпадения, но в трудах Кеммерзани…

— Кто такой этот Кеммерзани?

— Твой выдающийся соотечественник. Он возглавлял темпоральные исследования пятьсот циклов назад, пока тэрх-дрегор не прибрали их к рукам…

— А почему именно сейчас?

— Видишь ли, — заметил Риген, дистанционно синтезируя чай со сладостями на троих. — Это только гипотеза…

— И ты намерен её проверить?

— Да, и положить конец твоим стра… странствиям.

— Всем?

— Хотя бы недавним…

— И лишить меня вчерашнего дня?! — возмутился Зарек.

— Так или иначе, но это проблема.

— Для меня — нет. Меня всё устраивает. Я не хочу ничего с этим делать. Мне это нравится!

— Меня не устраивает, — холодно заявил Риген, — ежедневно принимать имплабо.

— Перестань! — усмехнулся Зарек. — В Лере нет моих генов, и она ничего не помнит. Следовательно, и тебя не должно волновать…

Я ошалело переводила взгляд с одного на другого. Наконец мне это надоело.

— Хватит! Почему бы не спросить меня?

— Нет! — хором возразили мне на два голоса, разом обжегши сиянием двух пар звёздчатых глаз. — Это не твоя забота.

— Приехали… — проворчала я.

Подоспел робот-официант и поставил передо мной чашку с чаем, вазочку с печеньем и прочими лакомствами.

Джамранский чай со сливочно-медовым вкусом и цветочным ароматом мог примирить меня с чем угодно. Почти… Особенно вприкуску с теми забавными печеньками в форме хромосом. Я вообразила, что коричневые — это Ригена, а зелёненькие — Зарека и со злодейским удовольствием отгрызла у них по кусочку…

— Если нет вопросов, — продолжал капитан, прихлёбывая из своей чашки, — сбор через час — в рубке. Приземляемся на Попрыгунчике.

— А? — не поняла я. — Почему…

— Модуль Зарек пока не перенастроил, — капитан выразительно уставился на штурмана, и тот поперхнулся.

— В системе э-э… сбой… Покамест удалось блокировать неисправность… Вместе с остальными системами. Признаю, допустил промах. Но я же не специально!

— Нечего покупать функционал для звездолётов с рук у всяких проходимцев.

— Это был легальный рынок! А программа маскировки вообще отличная… Торговец добавил противоугонную систему в качестве бонуса. Откуда ж я знал?

— Разве тебя не предупреждали, чем оборачиваются подобные бонусы-ловушки? Тебе якобы задарма вручают заведомую подставу, а потом дерут втридорога, чтобы её устранить…

— Нагреть руки на Попрыгунчике ему не удастся.

— Разумеется. Торговцу с Денобского рынка невдомёк, что мы хаотично прыгаем во времени и едва ли вернёмся, даже если сильно припечёт. Скорее, вышвырнем модуль в космос и взорвём.

— Сам всё исправлю, — буркнул штурман, опуская физиономию в кружку.

— Вот до сих пор не могу понять, — педантично закончил Риген. — Зачем нашему модулю противоугонное устройство?

— Всё! — Зарек отшвырнул пустую чашку и её в последний момент подхватил уборщик. — Я согласен остаться без вчерашнего дня…

Ага, читай без сладкого.

Он страдальчески глянул в мою сторону.

— Лишь бы не видеть его таким. Имплабо делает из тебя зануду, Риго.

Штурман вскочил, пинком откатил стул и стремительно вышел из кают-компании.

— Гены лечить надо, — с издёвкой напутствовал его капитан.

А я поспешила разделаться с завтраком.

Ровно через час, и ни минутой позже, мы полностью экипированные сидели в рубке и смотрели на приближающуюся Землю.

— Я нейтрализовал перегрузки, — сообщил Риген. — Посадка будет мягкой. Рюкзаки со снаряжением у вас за спинками кресел. Да, и вот ещё! В еде был генозин.

Я насторожилась.

— Чего?

— Ге-но-зин! Генетически адаптационный препарат.

— Зачем?

— Это Земля юрского периода. Содержание углекислого газа в атмосфере выше нормы в четыре раза.

«У меня отрастёт противогаз?»

Я прыснула.

— Зря смеёшься, — Риго угрожающе прищурился. — Иначе, не заметили бы как отравились…

— Ещё как заметили бы, — хмыкнул Зарек. — Сперва начались бы глюки. И ты забыл предупредить Леру, какой у генозина побочный эффект.

— Какой? — насторожилась я.

— Незначительный.

— Конечно, — хмыкнул Зарек. — Побочный эффект — тоже глюки. Так что, Лера, — он подмигнул мне из-за плеча Ригена, — если ночью я приду к тебе в палатку, не пугайся и не сопротивляйся, это всего лишь глюк.

Я досадливо отмахнулась от него. Слишком многое и без этого волновало меня, чтобы ещё заботиться о каком-то незначительном побочном эффекте. Новый мир открывался передо мной…

Земля увеличивалась!

Вскоре обозначились леса и горы. Я вытянула шею в надежде разглядеть и динозавров.

Мезозойская эра. Юрский период. Там, где не ступала нога человека…

Риго удачно выбрал место для посадки. Попрыгунчик приземлился в центре обширной равнины с крайне редкой растительностью в виде кустиков с растопыренными в разные стороны листьями… Эдакие звёзды! И здесь они… Привычной травы под ногами не произрастало.

Я вышла следом за капитаном и штурманом и обомлела…

Сначала от Попрыгунчика. Одно дело видеть его висящим в космосе или в разрезе, и совсем другое — на поверхности планеты.

Я и не соизмеряла, какая это махина — высотой с хорошую пятиэтажку. И вот этот дом возвышался теперь посреди чистого поля, наполовину загораживая нам обзор. Вернее, с одной стороны, а с другой отчётливо виднелся неровный лес у отрогов ступенчатых гор, смазанных туманом…

Пока капитан со штурманом проверяли комплектацию снаряжения — не забыли ли чего, я всмотрелась вдаль и вверх…

Пасмурный день или вечер. Небо затянуто сизыми тучами, не разобрать…

Я вдохнула полной грудью воздух юрского периода. И не почувствовала разницы. Возможно, из-за генозина в моей ДНК. Разве что, было действительно жарко, душно и парило… Пар как будто поднимался снизу — от светло-коричневой покрытой чёрными разводами почвы. Запахло прелой глиной.

Я наклонилась, разглядывая былинку странной закрученной формы, как вдруг меня точно пришлёпнула к земле жуткая мысль.

— Ой! А вдруг мы раздавили бабочку… — и в ужасе принялась скакать, силясь рассмотреть подошвы ботинок.

— И? — недоумённо переспросили джамрану, озираясь по сторонам. — Мало ли здесь насекомых.

— Изменили эволюцию и навсегда лишили человечество права на существование.

Эти двое только что пальцами у висков не покрутили.

— Сколько раз здесь приземлялись и ничего, — усмехнулся Риген. — Человечество всё ещё продолжает существовать и портить вакуум.

Я в очередной раз убедилась, что джамрану заносчивые воображалы и ничем их не проймёшь. Тогда я вслух пожалела о том, что нет фотоаппарата или видеокамеры. Сфотографировать и записать, мол, нечем. На что Зарек красноречиво фыркнул и заметил:

— А коммуникатор тебе на что? Он встроен в твою визуальную систему. Просто включи режим регистрации. И всё, что ты видишь, будет автоматически передаваться на корабль и записываться.

— Как включить?

Я лихорадочно соображала, куда ещё внедрён коммуникатор… Памятуя о том, что он связан с кольцом капитана.

— Произнеси мысленно или вслух. Одно короткое слово: запись. И сдави запястье.

Сказано — сделано!

Вот только фиксировать пока особо нечего… Я принялась усиленно таращиться на почву и растительность.

«Где динозавры?! — хотелось заорать. — Куда дели?»

Согласно атласам по палеонтологии и популярным фильмам, гиганты в юрском периоде шлялись стадами и встречались буквально за каждым деревом.

— Готовы? — осведомился Риген и после двух утвердительных кивков скомандовал. — Выдвигаемся к горам прямо по курсу. Включаю режим защиты и маскировки.

Я невольно обернулась и сдавленно пискнула. На месте нашего попрыгунчика возник типичный диплодок. Мирно жующий кустик и помахивающий хвостом… И выглядел так правдоподобно, что я бы точно поверила, если бы не знала…

— Маскировочка что надо! — довольно улыбнулся Зарек.

— Если бы не противоугонный довесок, цены бы ей не было, — вредно прокомментировал Риген, проходя мимо нас и поправляя рюкзак.

— О, матерь гатракская! — выдохнул Зарек, подхватывая поклажу. — Лера! Осчастливь его обменом, будь милосердна. Сегодня ночью. Чтоб без обид… Я специально отставлю палатку подальше от вас.

— Договоришься, — прошипел капитан, показывая штурману кулак.

У меня больше не было сил злиться на этих двоих. Я лишь пожала плечами и двинулась навстречу горам и динозаврам… И внезапно поняла, что впереди никого, а я иду слишком резво и ощущаю себя намного легче, словно сбросила пяток килограмм.

— Что это? — я удивлённо остановилась.

— Сюрприз! — рассмеялся Зарек у меня за спиной.

— Побочный эффект генозина, — пояснил Риго, обгоняя меня.

Так и знала, что Зарек врал насчёт глюков!

— На Земле юрского периода сила притяжения меньше. Ненамного и не сразу замечаешь, но последствия ощутимы… Не отставай!

Это он мне?

Вот и Зарек умчался вперёд, и я бросилась догонять.

Леса мы достигли очень быстро. А мне понравились новообретённые способности. Бегала я довольно шустро с рюкзаком за спиной. Однако…

С тоской вглядывалась в небо уже не чая увидеть хотя бы захудалого птеродактиля…

Никаких исполинов! Ни ходячих, ни летучих… И Земля не сотрясалась от их поступи.

Чем ближе мы подходили к лесу, тем гуще и выше становилась волнистая светло-зелёная растительность похожая на водоросли… А из-под ног выскакивали юркие ящерки и ещё какие-то зверушки размером не более кошки…

Тоже мне, эра гигантов!

«Ящерки» шустро скрывались в зарослях, не давая их разглядеть…

Зато мы с разбегу врубились в стену папоротников. На мгновение дохнуло мокрой свежестью… Если на Ориатоне деревья только напоминали папоротники, то здесь колыхались самые настоящие, но не такие гигантские. И прочие дерева с толстыми стволами и разлапистыми кронами. Этакая помесь дубов с пальмами…

Я смотрела во все глаза. Выискивая насекомых… Ни одного жука или мошки пока не проползало и не пролетало, как не высматривай. Вдруг они тут размером со слона. Я осторожно спросила об этом у капитана.

— Нападения одиночных хищников и насекомых исключены, — заметил Риген. — В Климат-12 встроены композит-репелленты.

Ух, как здорово! А если хищников много?..

Мы продрались через заросли и выпали на просеку…

У меня глаза полезли на лоб.

— Откуда?

— Тропа динозавров, — пояснил капитан. — А как ты думаешь, исполины прорубают себе дорогу через растительность? Грудью и вперёд… Ну и половину съедают по пути…

Но где же они сами?!

Я озиралась по сторонам и видела только всевозможные деревья. В основном, что-то вроде сосен и кипарисов. И неизвестной породы — тонкий ствол, а на конце метёлка. «Долговязы» покачивались от лёгкого ветра и словно подметали набухшие облака.

Никакой живности!

Неужели одёжные репелленты распугали всех, кто больше зайца? И меньше тоже…

Наконец я увидела.

— Следы!

И с благоговением покружила возле вмятины. Это точно отпечаток какого-нибудь стегозавра!

— Давнишний, — равнодушно заметил подошедший Риго. — Он всегда тут… Идёмте. Надо успеть к ручью до темноты. Впереди ещё будет много следов, Вэлери. Радуйся, что не видишь тех, кто их оставил…

— Хочу динозавров, — я насупилась.

Свежесть леса оказалась обманчивой, как и сам лес. Деревья становились всё тоньше и реже, как будто разбегались при нашем приближении в разные стороны, а в воздухе парило всё сильнее. Несмотря на Климат-12 и генозин, дышать становилось труднее. Атмосфера вокруг уплотнилась, нагрелась и замерцала тусклым маревом.

Риген мимоходом взглянул на небо.

— Быть дождю, — констатировал он. — Гроза в юрский период — изумительное зрелище. Но лучше сперва разбить лагерь…

— Далеко ещё? — пропыхтел Зарек. — Куда ты нас ведёшь?

— К подножию хребта. Я бывал там пару раз, без тебя. Вон за теми деревьями укромная долинка, а за ней уютный лесок и вода…

Понятие «уютный лесок» в мезозойскую эру как-то не вписывалось. Но мы таки добрались до места. Вышли из-за деревьев и застыли как вкопанные.

— Если это не глюки от побочного эффекта… — начал Зарек.

— Заткнись, — шикнул на него капитан. — Медленно, молча, поворачиваемся и исчезаем… Назад, живо.

Нет, в долине не охотился тираннозавр, как вы наверное подумали… Среди редких папоротников и сухопутных водорослей переливчатой массой громоздился медузоподобный звездолёт наших старых знакомых… Отступая за ближайший ствол, я уныло заподозрила, что вероятно там, где не ступала нога человека, хорошенько прогулялась ступня бетароида.

Глава 24. Прогулки с динозаврами-2

Дрожь Земли.

Запах озона так и витал в воздухе, примешиваясь к аромату жаренного…

— Идём к попрыгунчику, — приказал капитан. — И взлетаем, пока не обнаружили. Только без паники…

Но добраться спокойно и без приключений мы не успели. Мощный порыв ветра чуть не сбил с ног. Я успела схватиться за ствол пальмы и болталась на нём аки лемур, уцепившись всеми конечностями, и хвоста мне очень недоставало.

— Утяжелители! — заорал Риген, пытаясь перекричать шум и вой, накрывшие нас в мгновенье ока.

Небеса заполыхали, разверзлись, и оглушили канонадой. Громы и молнии! Грохотало так, будто в ближайших кустах палили из пушек. Я конечно не расслышала новый приказ капитана… Мир вокруг залило сияние и ослепило в одно мгновение. Я зажмурилась, а когда снова открыла глаза и цветные пятна рассеялись, то…

Вокруг такое светопреставление разыгралось!

Вопила и бушевала непогода. В каких-то нескольких метрах от нас зигзагами метались ослепительные разряды — молнии стегали землю огненными бичами. Ураган гнул деревья буквально под острым углом к земле и трепал кустарники. Мир наполнился пылью и треском. Листья, былинки — всё срывалось, носилось по кругу и улетало куда-то вместе с пылью…

Я сразу потеряла из виду своих спутников и старалась высмотреть их, прижавшись к стволу, но безрезультатно.

«Генераторы…» — прошелестело у меня в голове голосом капитана и заглохло. По ходу, Риген не сумел докричаться и воспользовался коммуникатором, встроенным и в аудиальные системы моего организма.

Вовремя!

Я мигом активировала утяжелители на ботинках и сунула в рот кислородную таблетку из поясного кармашка. На землю обрушились потоки, выстроив стену из холодной воды, и внутри неё так неудачно застряла я. Разразился такой ливень, что в одночасье вымокла до нитки, несмотря на «Климат-12», и запоздало включила защитную оболочку. Микроклиматическая прослойка тут же принялась восстанавливать баланс внутри поля… Ещё одна дополнительная функция. Я-то быстро просохла, но воде из-за оболочки некуда испаряться. Потому часть влаги немедленно впиталась обратно. Так я и стояла по пояс в воде в коконе защитного поля, слегка пошатываясь под порывами бешеного ветра. Хотя бы теперь можно отцепиться от дерева и никуда не унесёт. Что я и сделала, когда подоспел Зарек.

— Держись за мной, — сработал коммуникатор.

Штурман прикрепил меня к тросу и потащил за собой, как кобылку на аркане.

Вода плескалась и жутко мешала идти.

— Быстрее, — торопил штурман.

— Не могу, — захныкала я.

Ещё и утяжелители намертво прижимали меня к земле. Стоило отодрать ногу, она тут же припечатывалась обратно.

Зарек вернулся, и, не выпуская троса, осмотрел меня со всех сторон. Пока, наконец, не уяснил, в чём дело.

— Отключи утяжелители. Нет! Отрегулируй на минимум… Держать равновесие.

— А…

— Не бойся. Трос жёсткий магнитный. Прочная сцепка с кораблём. Не позволит оторваться.

Позже я заметила, что трос как будто пронизывает лес, а штурман объяснил, что капитан своим кольцом управления вытянул канат прямо из звездолёта.

— Ух ты! — в очередной раз восхитилась я. — Ого… А бетароиды не проследят.

Зарек усмехнулся внутри оболочки.

— Едва ли нас засекут в этой свистопляске.

Он пошарил у меня на поясе, и в районе лодыжки образовалось точечное отверстие, откуда и вылилась скопившаяся вода.

— Темнота, — фыркнул штурман и показал, как пользоваться отводом жидкости. — Так бы и щёлкнул тебя по носу!

И хорошо, что я типа в скафандре!

Но функция выведения мне скоро опять понадобилась, поскольку высохло и то, что вновь намокло. На этот раз воды накопилось меньше — по колено. Так постепенно я и высушилась, и жидкость слила. И держась за трос, побрела неровной походкой вслед за штурманом, стараясь не терять его маячившую спину из виду. Почва периодически содрогалась и если бы не канат, пришлось бы ползти на четвереньках. А где-то впереди шагал Риго…

Какие уж тут динозавры?!

Что-что, а в оболочке наблюдать за непогодой гораздо комфортнее. Однако только мы вышли на равнину, светопреставление закончилось, так же резко, как и началось. Генераторы поля можно было отключить.

— Это ненадолго, — заметил Риген, когда мы, расположившись в кружок, проверяли исправность поясных аппаратов и сохранность снаряжения. — Надо спешить.

Погони за нами не было. Мы стремительно преодолели оставшееся расстояние и вышли туда, где приземлился наш корабль… От невиданного зрелища меня чуть кондрашка не хватила. А рядом со мной потрясённо молчали оба моих спутника.

— Аи, Лера, — пришибленно вымолвил Зарек. — Ты ведь хотела увидеть динозавров… Пожалуйста.

Это называлось — бойтесь ваших желаний…

Вокруг нашего мирно пасущегося «диплодока» толпились и кружили в воздухе самые разномастные твари. Видимо-невидимо! От супергигантов до поменьше. И все они чересчур отдалённо напоминали известных миру динозавров из палеонтологического музея или популярных фильмов…

— Э-это? — разочарованно протянула я. — Динозавры? Не-ет… Это не динозавры…

— А кто же? — хмыкнул Зарек.

— Динозавры, — уверенно подтвердил Риген. — И, пожалуй, изумлены они не меньше.

— Им-то с чего? — не поняла я.

Капитан указал на замаскированный под диплодока корабль и с усмешкой пояснил:

— Ранняя юра. Тогда ещё подобных этому существ не водилось. Диплодоки появились чуть позже.

Конечно! Отсюда и остатки гигантских папоротников, вымерших совсем примерно к середине-концу юрского периода, и неведомые зверушки а-ля предки динозавров… Убеждена, наши учёные многого не знают или не всё открыли…

— Ну, хотя бы птеродактили, или как их там, на себя похожи, — пробурчала я.

А Риго тем временем навёл на возбуждённо ревущих и трубящих разнокалиберных динозавриков портативный сканер и считал информацию через кольцо.

— Самцы.

— Все?! Озабоченные, что ли? — фыркнул Зарек.

— А вы в курсе, что спроецировали динозавриху? — каверзно предположила я.

— Не-не-не! — троекратно возмутился штурман. — Попрыгунчик типичный мужик.

— Пол динозавра не важен, — возразил капитан. — Их отчего-то притягивает маскирующее поле…

Прямо как собак ультразвуковой свисток!

— Они даже друг на друга не реагируют… Но меня больше заботит вопрос, как нам подойти к звездолёту. Гиганты закрыли собой весь проход.

— Тихонечко проберёмся, — робко предложила я. — Может, нас и не заметят…

— И затопчут ненароком, — мрачно продолжил капитан.

— А если поменять полярность? — сообразил Зарек. — Отсюда…

— Это мысль, — после некоторых раздумий согласился Риген. — Попробую… Только укроемся. Вон на том дереве.

Капитан не зря его выбрал. Этот «пальмодуб» выглядел наиболее могучим и вполне мог заслонить нас от бегущих чудовищ. Хотя, не ломануться же они как идиоты на деревья при наличии обходных путей… Или…

Исполины обезумели и рванули в разные стороны, удирая от неприятных импульсов. И, разумеется, прямиком к нам… Рискуя напороться на дерево в чьей кроне мы так уютно засели. Земля подрагивала, и дерево сотрясалось, а слегка прояснившееся небо наполнилось хлопаньем и свистом перепончатых крыльев. Поднялся ветер, разворошил кусты, мою причёску, и едва не сдул нас всех с дерева.

— Меняй обратно! — взвыл штурман, цепляясь за ветки, как обезьяна.

Капитан потянулся к кольцу, как вдруг, не добежав до нас, гиганты обогнули заросли по кривой и промчались мимо… Мы, как по команде, проводили их удивлёнными взглядами и переглянулись.

— Что это было? — нахмурился Зарек и сразу заподозрил Ригена. — На что ты переключился?

— Понятия не имею, — ответил тот, хмурясь ещё интенсивнее, чем штурман.

Животные в итоге разбежались и разлетелись. Мы слезли с дерева, и капитан отключил маскировку. От греха подальше.

— Нам лучше поторопиться, — молвил кто-то неподалёку женским голосом.

Я оторопела.

— И без тебя знаем, Лера, — мимоходом бросил Зарек, направляясь к Попрыгунчику, а Риген настороженно замер на полпути.

Обернулись все вместе.

Под чудом уцелевшими папоротниками стояла девушка. Спокойно так, будто остановилась передохнуть. Совсем юная и вполне так себе обычная, на вид землянка… Если бы это было вполне естественно встретить человека на Земле прошлого в середине мезозойской эры, в самом начале юрского периода…

Зарек аж крякнул от неожиданности, когда смекнул.

— Надо торопится, — повторила девчонка. — Они уже близко.

— Кто?! — воскликнули мы хором.

— Бетароиды и чудовище…

Это она о динозаврах, что ли?

Я покрутила головой, но больше никого не увидела.

Зарек хмыкнул.

— Динозавров мы отогнали.

— Бетароиды нас не отследили, — добавил Риго.

— Это я их отогнала, — буднично поправила девушка без капли самодовольства, в отличие от штурмана.

— Как? — скептически поинтересовался Зарек.

— Потом! Сейчас надо бежать! Бетароиды гонятся не за вами, а за мной…

— Откуда ты взялась? — Риген пришёл в себя и вспомнил капитанский тон.

— Нет времени! — выкрикнула она, в отчаянии озираясь по сторонам. — Почему вы меня не слушаете? Они прознали, что я сбежала.

И не дожидаясь нас, странная девушка ринулась к попрыгунчику. Невольно и мы по очереди отправились за ней. Но особо не спешили. Никакие бетароиды нам не угрожали. Пока что… Однако возле корабля я обернулась, как завзятый параноик нашего экипажа и вскрикнула. Беглянка оказалась права. Из-за деревьев материализовались знакомые пластилиновые человечки с зубами.

— Быстро, — сориентировался Риген, открывая нижний люк и спуская трап.

Все нырнули внутрь, не заставив себя упрашивать, и капитан задраил шлюз.

— По дороге о себе расскажешь, — обронил он, проходя мимо девчонки, и поспешил в рубку. Зарек устремился за ним.

— Мы же её не знаем, — попробовал вразумить он Ригена. — Брать на борт неизвестно кого…

— Я не брошу человека, которого преследуют бетароиды.

— А ты уверен, что она человек? — отчего-то засомневался штурман.

Это он произнёс громким шёпотом, но я всё равно услышала. Вероятно, девушка тоже… Она не двигалась с места, продолжая стоять у шлюза. Неужто ждала приглашения? А я не спускала с неё глаз. Мало ли что… И наконец-то рассмотрела нежданную пассажирку.

Невысокая, хрупкая, лицо худое, даже болезненное. Чуть впалые щёки, лихорадочно блестящие чёрные глаза и очень короткие светлые волосы.

— Ты больна? — вырвалось у меня.

— Дефицит жизненных сил, — пролепетала девчонка. — Но я справлюсь… дайте срок… подальше от них.

Почему-то вспомнилась известная поговорка про незваных гостей, которые хуже… Кого? Бетароидов?

Девушка пошатнулась. Тут я рассудила, что она вроде спасла нас от печальной участи быть затоптанными динозаврами, по её словам, и чуточку смягчилась… Нет, не протянула ей руку, но выставила локоть.

— Хватайся и пошли. Нечего здесь стоять, Попрыгунчик стартует.

Кто знает, каких ещё неприятностей принесёт нам её побег!

Капитан нейтрализовал перегрузки, но звуковой и цветовой сигналы индикатора шлюза сообщали о взлёте. Причём резко и с места.

Я втолкнула девчонку в лифт.

— Тебя как зовут?

— Можно… Тиа, — ответила она, прислонясь к панели кабины и устало прикрыв глаза.

Что-то подсказывало мне, что вряд ли это её настоящее имя, но как-то же надо к ней обращаться.

Недолго думая, я отвела беглянку в медотсек и определила под крыло добрейшего айболито-андроида. Пока меня носило по волнам времени, Риген всё же активировал одного, во избежание повторных эксцессов с форс-мажорами. Теперь мы готовы к любым операциям!

Не дай бог…

Так вот, я завела Тиа в медотсек, а сама кинулась в рубку.

Ребята встретили меня не слишком вежливо, особенно учитывая, что я оставила незнакомку без присмотра.

— Мы не знаем, кто она, — мрачно упорствовал Зарек.

— С ней андроид, — оправдывалась я. — Вмиг поднимет тревогу.

— Ладно, пусть, — разрешил Риген. — Не разнесёт же беглянка корабль, спасший её от этих…

Он кивнул на экран, где за удирающим попрыгунчиком тянулась вереница медуз…

Откуда их взялось столько?

— Прятались на орбите, — сквозь зубы проговорил Риген. — Заразы…

— А если она их лазутчица? — настаивал штурман.

— Не мели ерунды! — раздражённо отозвался капитан.

Ясно же, что ему не до этого.

— Нам бы оторваться, — он сосредоточенно нахмурился и увеличил скорость.

— Хуже всего, — злился штурман, — что они запомнят нас… Не стоило подбирать её…

— А что? Бросить на растерзание шайке бетароидов?

— Не знаю, — штурман угрюмо отвернулся и уставился на консоль.

— Они — враги. Помнишь?

— Ещё бы! Но подозрительно всё это…

— Согласен, — ответил Риген. — Но пока надо придумать, как оторваться. Медузы не отстают.

— Прыжок, — предложил Зарек и тут же заткнулся под убийственным взглядом капитана.

— Однажды мы уже прыгнули, — угрожающе напомнил тот.

— Тогда сверхскорость.

— Без координат рискуем врезаться в звезду.

— Я попробую сбросить их с хвоста. Через быстрый набор. Куда летим?

Риген задумался на секунду.

— Куда-нибудь, лишь бы от них подальше, но… Безопасного пространства и времени в списке почти и не осталось… На свалку — заказано, мезозойскую эру бетароиды облюбовали… На Розенкрайне… Нельзя! Из-за предыдущего визита…

— Знаю! — воскликнул Зарек и принялся вводить координаты.

— Э-э! — запротестовал Риген. — Сперва доложи куда.

Наученный горьким опытом, капитан больше не доверял штурману в вопросах навигации.

— Мербана.

— Дикарская система?

— Да. Зато там нас не будут искать.

— Хорошо, — капитан облегчённо вздохнул. — Давай туда, но…

Я вцепилась в спинку его кресла, не находя себе места от волнения, пока мы не оторвались от погони.

— Корректировать некогда, — отозвался штурман. — Я ввёл те, что есть — приблизительные. — Держитесь!

Я крепче обняла кресло.

— Перехожу на сверхскорость!

Экран вспыхнул, а когда на отражателях вновь зажглись звёзды, никаких кораблей-медуз радары поблизости не фиксировали.

— Ут-те, — удовлетворённо заметил Риген, откинувшись на спинку кресла.

Я замешкалась и не убрала руки с подголовника, и капитан опёрся головой прямо на них… Упругие шелковистые пряди защекотали кожу, и капитан замер на мгновенье, прерывисто вздохнул, и внезапно прижался затылком, словно намеревался расплющить мои пальцы… И будто электрический ток пробежал от кончиков ногтей до корней волос… Я смутилась, вспыхнула и выдернула ладони.

Ринген обернулся и недоумённо приподнял брови.

— Вэлери?..

— Да! — я злилась на себя и на него, немножко, а сердце безумно колотилось.

Презреть все табу и рассказать ему? Или, побоку условности, пригласить к себе в каюту и там, наедине, страстно:

«Капитан, я хочу вас… Займитесь со мной…».

— И ты всё время стояла там?

Воспоминания нахлынули, до слёз! Вот он — близко и такой желанный… Даже сейчас. В облике «сумасшедшего шляпника».

Да он и есть сумасшедший, безудержный, неутомимый!..

— Вэлери… Что с тобой?

— Спасённая в медотсеке, одна, — поспешно вывернулась я. — И, кстати, её имя — Тиа.

Капитан нахмурился и повернулся к штурману

— Сколько нам до Мербана? Я подзабыл…

— Примерно часов семь-восемь, — ответил Зарек.

— Тогда в медотсек.

Капитан поднялся с кресла и вышел, не глядя на меня.

Обиделся, что ли?

Мы с Зареком догнали его уже в коридоре…

Девчонка Тиа сидела на кушетке в медотсеке, там, где я её оставила, и пила через трубочку витаминный коктейль, приготовленный андроидом.

— Значит так, — сходу обозначил Риген под хмуро-одобрительным помалкиванием Зарека. — Ты рассказываешь нам, кто такая, откуда, как и зачем попала к бетароидам, а мы высаживаем тебя на первой же безопасной планете. Какую найдём.

Ко мне он проявил больше лояльности, чем к этой девчонке. Умыкнуть-то умыкнул, но возиться с ней и учить пилотировать явно не собирался. Наверняка её гены ему не приглянулись…

Беглянка мотнула головой и отставила на столик мензурку с недопитым коктейлем.

— На первой не выйдет. Он меня повсюду достанет…

— Кто? — усмехнулся штурман. — Почкователь пластиноидов?

— Нет, — Тиа замотала головой. — Сэжар…

Вот теперь мы с Ригеном тревожно переглянулись.

— Знакомое имя, — заметил капитан.

Глава 25. Чёрная дыра

— Сэжар? — удивлённо переспросил Зарек. — Откуда ты его знаешь?

— Точнее, мы зна… — я осеклась и с заиканием продолжила. — П-постой… Ты ведь тоже его знаешь.

— Я-а?! — штурман выпучил глаза. — Не-ет… Впервые слышу.

— Ну, как же…

С этими перемещениями имя своё забудешь, не то, что чужое. В сумятице последних дней мы упустили очевидное… Или это я упустила? Хотя, судя по всему, Риген и сам не додумался расспросить Зарека.

— Как же… Ты же назвал его в бреду.

— Я?! — штурман вопросительно уставился на Ригена. — Я? В бреду?

— Да, — подтвердил капитан. — Это и ещё одно… Кажется.

Внимательно прислушиваясь к разговору, Тиа сжала кулачки и притиснула их ко рту. Чёрные глаза лихорадочно заблестели. Джамрану, увлечённые догадками и друг другом, этого не заметили, зато насторожилась я.

— Так что я там болтал? — уточнил Зарек. — В бреду.

— Мол, окружают они. Чудовища, то есть… Сэжар и… — Риго наморщил лоб вспоминая.

— Арабаджи, — подсказала я.

Больше похоже на название горы, чем на имя.

Девушка на кушетке мелко задрожала.

Было что-то пугающее в этом… Если при одном упоминании у человека начинается трясучка.

— Не помню… — штурман покачал головой. — Ничего… Вернее, помню! Жаркое и шумное место…

— Кабак? — ухмыльнулся Риго.

— Нет… Битва! Там ещё все сражались… Существ, особей, чудовищ… Не помню… Вроде бы меня ранило… И всё. Память отшибло, парадоксом.

Да-а… Страшная штука — парадокс. Память отшибает токма так!

Зарек не помнил чудовищ, называя их перед этим по именам. Риген из прошлого забыл меня из будущего. Я запамятовала о вчерашнем дне… Стоп! Это же день Зарека, а не мой. Зато сам Зарек помнил его до мельчайших подробностей. Избирательный какой-то парадокс, забавный. Недаром с ним только гении и дружат…

Пока я размышляла, капитан и штурман сделали интересные выводы. Они разом потребовали от беглянки ответа:

— Сэжар и Арабаджи твои друзья?

Похоже, я их снова недооценивала или переоценивала…

Скажите, как избавиться от этой вредной земной привычки — неправильно воспринимать инопланетян.

Девушка отползла на тумбочку между кушеткой и переборкой и забилась в угол.

— Нет! Нет! Нет! — испуганно затрясла головой. — Сэжар — чудовище! Он… он… он… Держал меня насильно, — она скривила губы, вот-вот заплачет. — Я его пленницей была.

— Арабаджи? — наступал Риген.

— Ар… Арабаджи… Намного хуже. Зло во плоти!

Ого! Нас таки угораздило столкнуться со вселенским злом, да ещё и во плоти. Неисповедимы горизонты времени…

— А кто ж ты такая? — уже мягче спросил Зарек, видимо играя роль доброго штурмана.

Джамрану ловко поменялись ролями, как парные жонглёры в цирке мячиками.

— Тиа…

— Мы в курсе, — сообщил жестокий капитан. — Что ты за персона и откуда? И зачем понадобилась Сэжару?

— Я… я… — пролепетала девушка. — Я не могу тут быть, не должна и они… Ах!

Она совершенно банально лишилась чувств и съехала по стеночке. Незадачливым допросчикам пришлось уложить девчонку на кушетку. Пока Риго делал ей инъекцию, приводя в чувство, Зарек чесал в затылке.

— Всё-таки мне не понятно… Вы-то откуда знаете этого Сэжара?

Девушка потихоньку приходила в себя, перекрашиваясь из бледно-зелёной в бледно-розовую. Риго же тем временем поведал Зареку о нашей стычке с бетароидами на свалке. Я сперва дополняла, припоминая детали, которые упускал капитан. Однако наткнувшись на сердитый взгляд, сообразила, что не упускал, а скорее опускал.

— … тогда он передал нам привет от некоего Сэжара, — не удержалась я в конце. — Но Риго его прикончил, и мы так и не узнали…

— Плохо… — прошептала Тиа. — Всё плохо…

Девушка очнулась по ходу рассказа и видимо услышала последнюю фразу.

— Почему? — нахмурился Риген.

— Он знает о вас…

— Спасибо, — усмехнулся капитан. — Напоминания излишни.

— Не только… — голос Тиа затухал.

Она попыталась поднять руку, но не сумела и от бессилия закрыла глаза.

— Теперь… Он способен отслеживать ваши передвижения во времени…

— Невозможно! — возразил Зарек. — Мы вне времени.

— Вы не понимаете… это Сэжар… — пробормотала она, теряя сознание. — Он… забрал мою силу…

— Риген, — встревожилась я. — Мне кажется, или она умирает?

Капитан поспешно зарядил инъектор. В тишине раздался щелчок.

— Это не поможет, — слабо улыбнулась Тиа. — Нужна энергия, много… Реактивы, питание, масса…

Что она несёт?

Капитан со штурманом переглянулись.

— Она бредит? — предположил Зарек.

— Альтернатива подойдёт? — спросил Риген, но девушка не ответила, находясь в обмороке.

— Батарейки, например, для фонарика, — невинно предложила я.

Джамрану глядели на меня как на идиотку. Я пожала плечами.

— Шуток не понимаете?

Молчаливое недоумение…

Ясно, моих не понимали.

Итак, мы толком ничего и не выяснили, кроме того, что Сэжар чудовище (ну, это мы и так знали), и Арабаджи — воплощённое зло…

Риген вколол девушке про-энергетик. Действительно не помогло. Тогда он поручил андроиду настроить параболу и подключил Тиа к аппаратам жизнеобеспечения. Заодно вспомнил, что он врач и выпроводил нас с Зареком из медотсека. Очень невежливо.

— Давайте, выматывайтесь. А я позабочусь о пациентке.

Интересно, как он собирается о ней заботиться?

У входа я обернулась и с тоской отметила, как он хлопочет над девушкой… Этой бледной немочью! И что-то такое скользкое зашевелилось в душе… Так! Где он прячет своё имплабо? Найду и спущу… В унитаз! Чтобы никогда не принимал! Или нет? Наоборот. Лучше подсыплю, в чай.

Я тряхнула головой.

Совсем запуталась!

— Лера! — окликнул меня Зарек и за руку выхватил из медотсека в коридор.

Я опомнилась.

Да что это со мной?!

Створки захлопнулись, но все мои помыслы остались там — за сомкнутыми переборками… Потому я не сразу заметила, как штурман поглаживает мою кисть, нежно перебирая и проводя своими пальцами от костяшек до запястья.

— Зарек! — я вырвала ладонь из его загребущих ручек… Ручищ.

— Тебе неприятно? — огорчился он.

Я не ответила и удрала в каюту, не дожидаясь лифта, по витому трап-спуску. Там я крепко заперлась кодовым замком. Пометалась несколько минут между ванной, информ-блоком и иллюминатором, стараясь определиться и собрать мысли в кучу. И не придумала ничего лучше, чем поесть кое-как, бутербродами, жуя и глотая по инерции без аппетита, выпить три стакана томатного сока и упасть на постель не раздеваясь и не снимая ботинок. Грязных, между прочим.

Ничего, роботы-уборщики всё почистят и уберут…

Немыслимо! Я веду себя как тинэйджер… А мне ведь со… Двадцать пять!

И тут до меня дошло.

Я что? Ревную?!

Давненько не испытывала этого яркого бодрящего чувства.

Риген! Вот причина. И эта непонятная девица…

Неужели?

Чтобы успокоиться, я принялась… Мечтать о нём. Вернее, о Риго из прошлого, назло нынешнему. С улыбкой вспоминая, как он дарил мне шубы с хвостами, рубины, алмазы и сублиматоры… И показывал звёзды, до чёртиков в глазах… Едва ли не мурлыкая, я свернулась в клубочек, пригрелась на солнечных грёзах и незаметно уснула… И проснулась тоже с первыми мыслями о нём, о капитане, вернее от его настойчивых требований:

«Пилот Вэлери! Немедленно явитесь в рубку!»

Спросонья я запустила подушкой в шкаф.

Так, понятно. Проспала прибытие…

Я сорвалась с места, в чём была.

Нет! Со мной определённо что-то не так! Раз лечу по первому его зову…

Взяв разгон из каюты, запрыгнула в лифт и через минуту была на подступах к рубке. Прямо как по тревоге. Но в коридоре столкнулась с Зареком. Штурман никуда не спешил, а шёл лениво, вразвалочку… Он даже переоделся! Тогда как я не удосужилась сменить Климат-12 на обычный костюм. Меня хватило лишь на то, чтобы снять пояс с полегенератором.

— Лера, — удивился он, — зачем так летишь?

Если бы я знала!

— Мы на месте? — уточнила, чтобы хоть что-нибудь сказать.

— Система Мербана, — Зарек подмигнул мне. — Планета Люмбау — первозданный мир, будущее нашей галактики согласно горизонту событий, а для нас в самый раз.

— Почему?

— Отсталая и тихая планета. Девственные леса, нетронутые моря, непокорённые вершины… Простодушные дикари. Отдохнём, насладимся чистотой природы, вдали от стойбищ, и отправимся дальше.

Что-то мне подсказывало, что с аборигенами там не всё гладко. Если уж им предпочитали юрских динозавров.

— Лера, — Зарек снова взял меня за руку без моего разрешения. — Я наладил модуль. Спустимся вдвоём? Бросим Ригена здесь с его, э-э, подопытной, а сами углубимся в… естество, на недельку.

— Зачем? — я напряглась.

— Ради торжества справедливости, — он говорил так серьёзно, но уголки губ чуть заметно подрагивали. — Поставим шатёр у дивного озера в лесу, и я с лихвой верну тебе мой вчерашний день твоим сегодняшним.

О, как загнул! Настоящий поэт. Джамранский…

И что-то во мне взыграло!

Вернее, сперва я почувствовала руку штурмана, там, где ей быть не положено. Я сгребла наглеца за грудки, натянув ткань безрукавки на мускулы и со всей силы на какую была способна, толкнула его к переборке, аккурат напротив рубки… Оглушительного бац не получилось, но Зарек неожиданно попятился, и мне поразительно легко удалось припереть его к стенке. Я встретилась с насмешливым взглядом — в глазах штурмана плясали зелёные чертенята. Огорчённым или раздосадованным он ни в коем случае не выглядел. Наоборот, довольным, как бегемот. Я поняла, что попалась, но остановиться уже не могла…

— Ты!

— Я, — ответил Зарек, расплываясь в улыбке.

— Ты! Слушай меня внимательно. Больше никогда!

— Что, никогда?

— Никогда не упоминай о наших отношениях…

Тьфу!

— То есть… Никогда не говори о своих отношениях со мной… с ней… с нами…

Как правильно сформулировать-то?

— Больше никогда…

Я снова запуталась, а штурман откровенно надо мной ржал!

— Хорошо, Лера, — вдруг согласился он, обнимая меня и успокаивающе поглаживая по спине. — Ни слова больше не скажу о вчерашнем дне.

— Спасибо, — я вздохнула с облегчением.

— Лучше покажу.

— Что?!

— Запишу весь обмен на коммуникатор, и ты убедишься… — он прижал меня к груди и зашептал. — Как приятно тебе со мной.

— Ты! Не смей! — я с рычанием вцепилась ему в горло, изловчившись ещё и пнуть в голень. И вмиг подхваченная под ягодицы бесстыжими мужскими лапами очутилась сидящей на штурмане. В панике я начала вырываться и брыкаться, но Зарек не выпуская умело направил меня и вместо того, чтобы освободиться, я почему-то беспомощно елозила, невольно стиснув коленями его торс… Великолепный торс…

Так нас и застал капитан. В «объятиях» друг друга… Когда переборка за моей спиной отъехала и недовольный голос Ригена оборвался на полуслове…

Представляю, что он увидел! Оттуда…

От стыда я стиснула шею Зарека, он дёрнулся, запрокинул голову, приложился затылком к панели и так самозабвенно застонал…

Паршивец!

— Кретин, — зашипела я, отпустив горло штурмана.

— Экипаж, — угрожающе произнёс Риго. — Чем это вы занимаетесь?

Полагаю, вопрос был чисто риторическим и звучал как напоминание, что сейчас очередь капитана исполнять обязанности офицера по этике.

— Проводку чиним, — живо откликнулся Зарек.

Аккуратно поставил меня на пол, отвернулся, как ни в чём не бывало, вскрыл ту самую панель, и принялся там возиться, в углублении.

— Проводка у нас в порядке, старпом, — в голосе Ригена отчётливо тренькнула медь. — А ты мне нужен на мостике.

— Есть, кэп! — штурман протопал в рубку первым.

— И ты… Пилот.

Я боялась повернуться к нему, не то, что зайти…

Что он мог подумать?

— Пилот Вэлери!

Специально оставил такой узкий проход?

— Да, капитан! — я бочком протиснулась мимо него, не поднимая глаз.

— Собственно, вы нужны мне оба, — объявил Риген, запирая рубку. — Ситуация крайне нестандартная.

Это я поняла, когда увидела Зарека с вытаращенными глазами и открытым ртом перед экраном. Я взглянула туда и поняла, что-то не так…

Девственные леса, говорите? Простодушные дикари?

Не знаю, что там вообразили о себе путешественники во времени повидавшие всякого, но дикой эта система определённо не была… Скорее цивилизованной и эта цивилизация распространилась в космос.

Вокруг планеты и её сателлита вились искусственные спутники утыканные антеннами. С орбитальной станции в форме примуса, то и дело стартовали летательные аппараты всяческих размеров и конфигурации…

— Что это? — к Зареку вернулся дар речи. — Другая планета? Мы промахнулись?

— Нет, — сообщил Риго. — Планета та же, время другое. Точнее, далёкое прошлое наших дикарей… Я уловил кое-какие сигналы в эфире. Зафиксировал нынешние координаты и сравнил с прежними. Расхождение в тридцать тысяч циклов.

— Здорово! — сходу определил штурман. — Наверняка в прошлом аборигены были гостеприимными, пока не одичали. Племя, чуть не изжарившее нас тогда…

Вот так и знала!

— … ещё не родилось. Можно смело отправляться на планету и поразвлечься чуток на благах цивилизации.

— Не так скоро, — капитан нахмурился. — Успеешь порезвиться. Сперва обновлю данные. Что там пишут дмерхи…

Дмерхи помалкивали, так как энергия по всему кораблю внезапно отключилась. И далее повсюду — на спутниках и станции, на инопланетных звездолётах… На секунды почудилось, что погасло даже солнце этой системы и далёкие звёзды. Всё накрыла первозданная тьма, словно тень хаоса упала на отражатели…

— Гатрак! — воскликнул Риген. — Медотсек обесточен.

Серьёзно? Переживал за пациентку?

Конец света длился всего минуту, а показалось, что вечность…

Всё заработало также внезапно. Замигало табло, запищали датчики. Огоньки замелькали на консоли… Вспыхнуло изображение на мониторах. Включился экран. Но вид на планету изменился. Вернее, с планетой было что-то не так… Она лишилась своего сателлита и станции, но обрела шлейф. Сияющий трен из газа, пыли и орбитальных спутников тянулся куда-то в сторону. Тело планеты вращалось гораздо стремительнее, словно гигантское веретено, которое тянула за ниточку невидимая вселенская длань. Планета уменьшалась, таяла, превращаясь в пылающий ручеёк и неизбежно утекая… Всё смешалось в этом потоке — красное, жёлтое, зелёное, голубое… И постепенно кануло в чью-то разверстую пасть…

Приёмники попрыгунчика трещали — мы принимали сотни, тысячи сигналов бедствия… Что-то неумолимо разматывало планету вокруг своей оси, затягивало и смачно пожирало.

Риген первым вышел из ступора, расширил обзор и… Мы увидели. Её.

Чёрный мерцающий провал. Как если бы Малевич нарисовал не квадрат, а круг с неровными пульсирующими краями и кроваво-красной окантовкой. В центре огненного смерча из полупереваренной материи. Пространство скручивалось и поглощалось ненасытным чудовищем…

— Чёрная дыра, — завороженно произнёс Зарек.

Туда-то и утекали планеты, корабли, спутники…

— Откуда она взялась? — прошептала я.

Такое не могло вот так запросто возникнуть из неоткуда.

— Уходим! — заорал Риго, провожая безумным взглядом останки планеты, рассыпающейся в пыль прямо у нас на глазах…

«Там же миллионы жителей! — запоздало ужаснулась я. — Взрослые… Дети!»

От них ничего не осталось, даже праха.

Чудовищная воронка всосала последний корабль и полностью уничтожила планету.

Почему же мы до сих пор здесь и никуда не делись?

Свет опять мигнул, энергия отключилась, а когда включилась, то всё уже закончилось. Мы болтались в космической пустоте, как случайное недоразумение, среди миллиардов звёзд и один на один с парадоксом, озарённые белым пламенем осиротевшего светила… Видимо, чудовище сожрало планеты, а звезду пощадило.

— Что это было? — нахмурился Зарек.

— Куда оно делось? — забеспокоилась я. — Мы ведь не виноваты, правда?

— Не нравился мне это, — мрачно заметил Риген. — Пора сматываться.

— Куда? — угрюмо поинтересовался штурман.

— Пока вдоль горизонта событий, а там посмотрим.

— Ложимся в дрейф?

— В каком-то смысле. Как только разберёмся в происходящем…

Капитан запнулся. Потому что… Послышался звук, который мы меньше всего ожидали услышать… Наверху с шорохом разошлись переборки… Да-да, именно те, что отгораживали мостик от самого священного места на корабле — блока синхронизатора времени.

— Какого. Обдолбанного. Гатрака… — медленно выговорил Зарек.

Я же резко ощутила лихорадку на щёках и щекотку на затылке. Мерзкое чувство, как будто волосы зашевелились во всех…

Мы переглянулись, втроём, и разом посмотрели наверх…

Глава 26. Полтергейст с попрыгунчика

Знаете, бывает так… Ни с того ни с сего открывается в квартире дверь… То есть, сама по себе. Вы замираете в зловещем ожидании, а там… Сквозняк. Мы в таких случаях шутили: «соседское привидение вышло погулять» или «полтергейст разбушевался». Я и подумала, что такое же завелось на попрыгунчике. Ну, мало ли, автоматика барахлила. Потому что…

Сперва наверху никто не проявился. Лишь яркий свет от синхронизатора пробился в рубку. Но затем… В ритмичном мерцании возникла тёмная фигурка с размытым абрисом… Мне тотчас стукнуло в голову, что это таинственный ватар помер во сне и возник из блока времени аки призрак… Кто знает, на что ещё способны неисправные сублиматоры.

Однако фигура переместилась на мостик, обрела чёткие контуры и объём. Переборки за ней захлопнулись и… На возвышении, ухватившись за металлические поручни, стояла Тиа.

Нагая…

У нас что, на корабле эпидемия наготы?!

Барышня с изумлением взирала на нас, а мы — на неё.

— Спускайся сюда, — первым сообразил капитан.

Но как он ласково это сказал…

Девушка кивнула, отлепилась от перил и сошла вниз по винтовой лестнице. И тогда я поняла свою ошибку. Голой она не была. Просто вместо обычной одежды носила облегающий комбинезон телесного цвета — что-то вроде спортивного купальника с рукавами на три четверти и штанинами до колен. А издалека казалось, что без одежды. Такой «комбидресс» со штанами напыляли на пациентов, размещённых в реанимационных блоках. Сама видела, на картинке…

«Так! И что это?!»

Я гневно уставилась на Риго.

Тиа в медотсеке валялась без сознания, а соответственно, сама бы напылить не смогла. Следовательно?

Он раздевал её!?

Я решительно упёрла руки в боки, но тут до меня дошло…

Какие-то неправильные мысли… Не находите?

Но капитан в такой ситуации рассуждал классически, в отличие от меня.

— Как ты оказалась наверху? — спросил он у девушки, благоразумно не называя вещи своими именами, то есть, стратегические объекты подлинными обозначениями.

Накатило стойкое дежа вю. И никакие доводы, что Риген врач, не помогали.

— Не знаю…

Растерянность девчонки смотрелась весьма натурально. Но что-то в ней определённо… Изменилось.

— Не помню… Только… Я отключилась и очнулась в сияющем месте…

— Неучтённая парадоксальная волна? — предположил Зарек.

Риго недовольно поморщился.

— Что?.. — огорчился штурман. — Это наиболее вероятное объяснение. В нашем случае.

— Совсем ничего не помнишь? — уточнил капитан.

— Совсем… — девушка покачала головой.

— Ты что-нибудь там трогала?

— Ничего. Лежала возле… агрегата на полу. Сразу как очнулась, стала искать выход. И нашла…

А я не могла избавиться от подозрений. Хотя бы потому, что меня саму вытащили из синхронизатора.

— Что случилось!? — вдруг испугалась Тиа, озираясь по сторонам. — Где мы? Куда летим?

— Вдоль горизонта событий, — ответил штурман.

Она вздохнула и как будто немного успокоилась.

— Ладно, — сказал Риген. — Разберёмся.

И… Взял Тиа за руку!

— Идём в медотсек?

— Зачем? — удивилась она, но руку не вырвала.

— Необходимо тебя обследовать.

Она всполошилась и на этот раз выдернула ладонь.

— Я здорова!

Подозрительно, однако…

Действительно! Девица уже не выглядела болезненной. Щёчки порозовели, глазки повеселели… Куда делась прежняя измождённость, безнадёга и голодный взгляд? Истощённой она точно не была и, кажется, даже поправилась на пару кило, судя по округлившимся щекам и сгладившимся рёбрам…

Вот, что в ней переменилось!

Неужто джамранские препараты и аппараты так скоро пошли беглянке на пользу? Так не бывает!

— Не упрямься и не глупи, — вкрадчиво проговорил Риго, приблизив губы к девичьему ушку.

Я чуть не скрипнула зубами… Очень надеясь, что меня не вырвет.

— Это не пустяк — побывать в блоке времени. Оно коварно, необратимо и опасно…

В душу закралось какое-то несоответствие.

— А… Тогда конечно, — согласилась Тиа и улыбнулась. — Я рада, что вы обо мне заботитесь.

— Разумеется, — любезно подтвердил капитан. — Я — врач, а ты моя пациентка.

— О-о… А я думала, вы капитан.

Дура или прикидывается?

— Я и то, и другое. У меня многопрофильная подготовка.

Так бы и врезала сейчас по его профилю!

Не знаю, что там отобразилась у меня на физиономии, но Риген, повернувшись ко мне, сделал морду рубильником и отдал приказ:

— Старпом, навир, вы на вахте. Следите, чтобы попрыгунчик не сбился с курса… Да! Если что-то произойдёт, нас не беспокоить…

Нас?!

Это он добавил перед тем, как скрыться за переборкой вместе с «пациенткой». Рука его, между прочим, тотчас устроилась у неё на талии, и девушка не отстранилась.

Я рухнула в кресло и в бешенстве уставилась на чёрный экран невидящим взглядом. В конце концов, Зарек — старший по званию. Вот он пусть и следит. А мне плевать!

— Лера, — позвал меня штурман, но я его словно не замечала.

— Нет! Каков! «Надо тебя обследовать»… «Ты моя пациентка, а я твой врач»… Тьфу!

Я грохнула кулаком по консоли… То есть, вознамерилась грохнуть, но Зарек перехватил мою руку в паре сантиметров от поверхности.

— Лера! Не ломай оборудование!

— Да? — я повернулась к нему. — Да-а?!

Какого чёрта он делает в кресле капитана?!.. Ах, да! Капитан у нас нынче в медотсеке играет в доктора… Сволочь!

— Сначала он её раздел!

— Лера? — штурман задумчиво наблюдал за мной, а я отвернулась и принялась выстукивать пальцами свободной руки по приборной доске. Другую продолжал удерживать Зарек.

— Лера…

— Что, Лера!? — я в ярости уставилась на него. — Я уже соро… двадцать лет как Лера! Может, они ещё и генами обменяются?!

— Возможно, — Зарек выпустил моё запястье и, принялся изучать приборы. — Если нужно. Для дела.

— Это теперь так называется?

— Лера, — вздохнул штурман. — Если бы я всё о тебе знал, то решил бы, что ты… Как это у людей?.. Ревнуешь.

Он хитро прищурился.

— Чего? — я смутилась, резко опомнилась и буркнула:

— Ни капельки не ревную…

А чего это я, в самом деле? Веду себя как идиотка, влюблённая.

И нарочито занялась разглядыванием царапинки на консоли.

— Не отпирайся, — усмехнулся Зарек. — Это видно невооружённым глазом. И джамрану понятно!

— В смысле? — я насупилась. — Хочешь сказать, джамрану выше этого?

— Сейчас я ничего не хочу…

— Снобы!

— Лера! Джамрану не ревнуют. Никогда.

— Как это?.. — я даже опешила. — Абсолютно?

— Мы избавлены от этого вредного чувства. У нас отсутствует ген ревности.

— Хочешь, то есть, говоришь…

— Многочисленные генетические модификации полностью устранили этот дефект.

— Так это, по-вашему, дефект?

— Безусловно! Угрожающий генофонду нации и ведущий к уничтожению цивилизации.

— Гм… Люди же ревнуют и ничего, до сих пор живут.

— Разве это жизнь? Не сравнивай человека с джамрану. У нас всё иначе устроено… Многое иначе.

Кто бы мог подумать! Внешний инструментарий такой же…

Я загрузилась.

— Что у вас с Риго? — этот вопрос вышиб меня из колеи, участив сердцебиение.

— Ничего…

— Но я же вижу.

Проклятый джамрану!

В какой-то момент мне до боли захотелось довериться Зареку и рассказать, что со мной приключилось в прошлом, но… Что-то меня в тот раз остановило.

«Не время ещё, не время».

Я сжала губы.

— Хорошо, — Зарек снова занялся приборами. — Не говори. Не моё дело. Но ежели между вами что-то… Поздравляю! Вы друг другу подходите.

— В смысле?

— В смысле, — штурман переключил релки на верхней навигационной панели, — ваши чувства взаимны. Вы оба друг друга ревнуете.

— Но… Ты говорил джамрану не…

— И это так. Риген — феномен, в каком-то смысле. Он — уникален. Единственная джамранская особь во вселенной, способная ревновать. И ещё как!

— Как? Он умудрился.

И кажется я в курсе…

— Вводил себе экспериментальный препарат. Доэкспериментировался… Теперь у него редкий выдающийся дефект — неустранимый ген ревности.

Я внезапно посочувствовала Ригену.

— А почему ты мне рассказал? О его дефекте.

— Теперь мы одна команда. Нам нечего друг от друга скрывать…

— Не юли! Это из-за того, что он проговорился мне о твоём дефекте?

Случайно вырвалось…

— А он проболтался? — Зарек отвлёкся от приборов и взглянул на меня, чуть приподняв брови.

— Ну-у… Да.

Я поняла, что спалила Риго, нечаянно. И принялась его защищать.

— Но… он не специально, не со зла… Ты лежал без сознания, весь заштопанный, мы думали…

— Да всё нормально, — штурман усмехнулся и вновь переключился на консоль. — И не бойся. Тебе ничего не угрожает, ибо ты — не джамранка.

— Я и не боюсь! — вспыхнула. — И знаю, что он хотел спасти тебя…

— О, так Риген и этим с тобой поделился.

— Да, — я не стала уточнять, какой именно из Ригенов. — Ты расстроен?

— Нет.

— Слава богу!

— Впрочем… — он тонко улыбнулся. — Я даже рад за него. С тобой ему не нужно принимать имплабо. Ты человек и ревность для тебя в кайф.

Я оценила шпильку, но решила не заострять.

— Имплабо… Тот, что убирает ревность?

— Соображаешь. Он нейтрализует ген ревности. Но у него есть побочный эффект… Подавляет и прочие чувства. Сама понимаешь. Никакого нормального обмена Риго не светит, когда он под действием имплабо.

— А давно он его принимал сегодня? — деликатно осведомилась я.

Зарек рассмеялся.

— Где-то пару часов назад. А что?

— Ничего. Просто так спросила.

А в душе я ликовала.

«Ура! Ничего у них не получится… Обследовать-то он её обследует, но не больше…».

Зарек понимающе ухмыльнулся.

— И ещё, чтобы ты не заблуждалась.

— Что? — я насторожилась.

— Я в курсе, что тебе не двадцать лет.

— Но как…

— Риго рассказал мне об омолаживающих свойствах синхронизатора.

— Вот…

— Э-э, не злись! Так было надо. Из предосторожности. И потом… Я люблю женщин постарше.

Он обворожительно улыбнулся.

Интересно, я смогу спать спокойно после того как распылю их обоих из аннигилятора?

— Вот что, Лера, подежурь-ка ты пока.

— А ты?

— А я посплю…

— Чего это вдруг?! — я разволновалась. Ведь, уснув, он непременно попадёт в свой вчерашний день и там обязательно меня…

— Элементарно. Спать хочу. Не отдыхал уже много…

«А кто тебе виноват?»

— Ещё чего!

— Ночь же… — удивился он, а глянув на мою физию, понимающе кивнул. — Так-так… Не волнуйся, Лера, я обещаю бережно с тобой обращаться и сделать красивые снимки…

— Нет! — я едва не вцепилась в чёрно-рыжую шевелюру.

— Сама так дрыхла небось? — обиженно заметил он. — Это на пару часов всего. Никуда я не ухожу.

Я осознала, что веду себя глупо.

— Посплю здесь, а после тебя сменю.

— Спи. Только… — я выдумывала предлог, чтобы оттянуть время. — Что мне делать, с приборами?

— Ничего особенного. Ты же второй пилот…

— Научи, — жалобно попросила я. — А то, в прошлый раз… Риго оставил меня на вахте, и мы чуть не врезались в свалку.

— Хорошо, — штурман вздохнул. — Не стану повторять ошибок капитана.

И, естественно, повторил.

— Смотри сюда.

— Ага.

— Видишь на мониторе…

— Угу.

— Светящаяся голубая линия. Это — горизонт событий…

— Усекла.

— Вдоль него движется зелёная точка — попрыгунчик. Следи, чтобы не отклонялся, и всего-то.

— А если отклонимся?

— Стрелки видишь?

Кивнула.

— Они показывают угол скольжения. Понимаешь?

— Так точно.

— Здесь корректирующая панель с цифрами.

— Ммм.

— Стоит кораблю вильнуть в сторону, как загорается число — градус углового отклонения…

— И?

— Просто нажми соответствующую цифру на пульте, и компьютер скорректирует. Ничего сложного-оу…

Штурман зевнул, отодвинул кресло от консоли и откинул спинку, устраиваясь с максимальным комфортом.

— Да тебе и не придётся волноваться. Автопилот сам корректирует курс, но подежурь, для приличия…

Вот как?

— Разбудить тебя через два часа?

— Не-а… Я установил таймер на коммуникаторе.

— А где…

— Хватит болтать, — Зарек отвернулся от меня на бок и сонно пробормотал:

— Я сплю…

И действительно засопел, обормот.

Может быть, у джамрану есть ген, отвечающий за мгновенное засыпание?

Я подёргала штурмана за волосы…Не среагировал. Реально спал!

Примерно полчаса я не отводила взгляда… От Зарека, а не от приборов. Всё ждала, когда он исчезнет, то есть, перенесётся во вчерашний день. Но Зарек не исчезал. Или волна избирательно уносила его только из каюты, а рубка это не подходящее место для парадоксов?..

Не пропал он и через час. Я засомневалась…

Мы по-прежнему следовали вдоль горизонта событий. Беспокоиться вроде не о чем, но тревога не отпускала. Меня неудержимо тянуло… В медотсек? Нет! Туда мне не хотелось, почему-то. Зато срочно понадобилось… Внезапно я поняла куда.

В блок синхронизатора времени!

Зачем?

Неспроста же странная попутчица там ошивалась. Конечно, я знала, что Риген всё проверил. Для этого ему не обязательно всякий раз заходить в блок синхронизатора. Недаром он носил капитанский перстень… Выходит, мне несказанно повезло в тот день, что Риго вообще оказался в нужном месте, в нужное время…

В нужном месте?

Меня подкинуло!

Я посмотрела на Зарека. Тот дрых как младенец. И за пять минут никуда он не денется. Я убедилась, бросив взгляд на монитор, что попрыгунчик идёт правильным курсом и поднялась на мостик. Прижала ладонь к тактильному индикатору, у меня ведь теперь нормальный уровень доступа, и вошла….

Всё, как и раньше. Пустой стерильный отсек чуть ощутимо вибрировал. В центре подмаргивала многомерная спираль из шариков и кубиков…

Своеобразное ДНК-времени? Аналог?

В иллюминатор, как и прежде, заглядывали звёзды…

И меня осенило!

Джамрану повсюду видели ДНК. Всё переводили в генетические коды. Пространство, время, континуум, вселенную… Читали любую структуру как ДНК… Материя во вселенной для них бесконечный многоичный генетический код!

И что это мне даёт?

Я приблизилась к нижней сфере в кубе и прикоснулась к светящейся поверхности… В голове разом вспыхнули и завертелись спирали… Возникли яркие картины. Словно я смотрела кино наоборот, отматывая назад кадры своего путешествия во времени… Вот я снова держу сублиматор и знаю, что больше не увижу Риго… Я не успела испугаться, как события и эпохи замелькали, не разобрать в пестроте, и внезапно время остановилось, застыло прозрачным кристаллом в одной ключевой точке….

Ориатон!

Я увидела перед собой ориатонца, того самого — четвёртого смотрителя, спасённого Ригеном от сердечного приступа… Ориатонец что-то произнёс, а я не расслышала… Он как будто догадался и кивнул.

«Ядра — знания», — отчётливо разобрала я по его губам. «— Раскуси, один…»

И больше ничего. Всё завертелось и сгинуло. А я вновь сидела в кресле перед экраном.

Когда это я добралась сюда?.. Или это мне приснилось? Или неучтённая волна? Полтергейст… Однако я хорошо помнила, как поднялась наверх….

Рядом заворочался Зарек. И потянулся, просыпаясь. Вероятно, сработали его внутренние генетические часы. Таймер!

Я взглянула на хронометр и обнаружила, что целый час выпал куда-то из моей жизни.

Не мудрено… Похоже на корабле с неисправным синхронизатором не только свирепствовала темпоральная волна, но и завёлся временной плутишка полтергейст.

— Как дела? — поинтересовался штурман, приводя спинку кресла в рабочее положение и подкатываясь к пульту. — Ничего не случилось, сверхординарного, пока я спал?

— Всё нормально, — растерянно ответила я, думая о своём и пытаясь расшифровать видение, посланное мне взбесившимся сублиматором, не иначе… Неужели ориантонец намекал… Что я должна съесть орешек? Один из тех, что он мне дал. Ерунда какая-то! Зачем?..

«Знания», — сказал он.

О чём?..

Это и предстоит узнать.

«Три орешка для Вэлери?»

Чёрт!

— Лера?

Вот уж недосуг мне думать о Зареке и его вчерашнем дне. Поэтому я машинально справилась:

— Как прошёл твой временной парадокс? Удачно?

— Ничего не было, — вздохнул Зарек. — Никуда я не перемещался и снилась мне всякая бурда… Про динозавров.

— Не отчаивайся, — ободряюще похлопала его по плечу. — Наверняка у тебя всё ещё впереди.

«Или волна ограничилась одним разом и решила, что малины с тебя хватит».

Джамрану недоумённо глянул на меня и хотел что-то сказать, но тут явился Риген — мрачнее тучи. Это сразу бросилось в глаза, как будто некие флюиды предупреждали всех о его появлении.

К тому же, капитан так некстати узрел штурмана в своём кресле и…

Мне в голову пришла блестящая идея! Зарек и не подозревал, какое оружие дал в руки генетически несовершенной землянке…

Я потянулась к штурману, звонко чмокнула в щёку и вскочила.

— Ну, вас теперь в рубке двое, а мне пора…

Направилась к выходу, пока не остановили, как бы невзначай обернулась и проворковала:

— Зарек, дорогой, когда запишешь наш совместный вчерашний день, то бишь, ночь во всех поз… генетических подробностях на эту свою… Скрытую камеру. Приходи ко мне в каюту, вместе посмотрим и обсудим детали. Это так заводит!

Надо было видеть глаза штурмана и лицо капитана в этот момент. Такого они точно не ждали!

Я ушла удовлетворённой и целеустремлённой.

Надеюсь, мои слова отпечатались кое у кого в РНК-сознании, и когда закончится действие имплабо…

Ха! Играть со мной вздумали? Мальчики…

Глава 27. Орешек знаний твёрд, но…

Я же не Щелкунчик!

Какие-то эти корпускулы непробиваемые, на вид и на ощупь. Хотя… Всё правильно, так и должно быть. Не просто так добываются знания. «Тяжело в учении — легко в бою».

Эх, мне бы плоскогубцы или молоток, на худой конец. Пойти попросить…

У кого? И где?

Я стояла возле тайничка и задумчиво перекатывала ядрышки на ладони…

Так, Лера, не жадничай. Сказано — одно, значит, одно. Успеешь ещё полезных сведений в голову набраться. Времени у тебя по ходу бесконечно много и остаётся полагаться лишь на себя.

Надеюсь, если сломаю зуб, то Риго вырастит мне новый. С технологиями-то будущего? Раз плюнуть!

Я закрыла глаза и выбрала наугад… Мне же не сказали конкретно из них какой, а внешне все одинаковые… Медленно положила в рот… Приготовилась грызть… И чуть не выплюнула. Орех зашипел, и скорлупа растворилась в слюне, взрываясь кисленькими фонтанчиками у меня на языке.

Как прыгающие леденцы!

Я похихикала, поваляла орешек во рту и тщательно разжевала беззащитное ядрышко. Оно, в отличие от скорлупки, оказалось плотным и маслянистым. Солёно-сладким… Недурственно.

Так вот каковы знания на вкус!

Проглотила и подождала немного… Ничего? Никакого озарения или хотя бы глюков. Обождала ещё… Видимо, знания, полученные через желудок, усваиваются мозгом гораздо медленнее. Наверное, им нужно больше времени.

Завернула прочие ядра в композитный платок, вернула в тайник и решила заняться делом. Например, просмотреть записи, сделанные в мезозое. А то я совсем о них забыла. Теперь вспомнила.

Подключиться к компьютеру попрыгунчика, используя личный коммуникативный код, труда не составило. Вскоре я любовалась юрским периодом, прокручивая наш поход кадр за кадром… Жаль, что только со своей колокольни. Интересно взглянуть на всё это с другого ракурса. Зарека, скажем… Я невольно засмотрелась на Ригена. Остановила изображение, чтобы хорошенько изучить динозавров. Затем… Тиа! Вот сейчас она появится и… Видеть её мне не хотелось, но присутствие этой беглянки на борту не давало покоя.

Однако просматривая записи дальше, я обнаружила, что самой девушки там нет. Только специфические помехи, как будто сияющие пятна, на всех без исключения фрагментах. И голос. Стоило мне отвернуться…

Ещё один парадокс или эффект бури? Но почему тогда с другими объектами полная ясность? Странно всё…

Надо бы обсудить с ребятами.

Только я ухватилась за эту мысль, как меня вызвали в рубку.

Кто? Догадайтесь с трёх раз!

Полагаю, достаточно одного. Голос капитана звучал как-то подозрительно фривольно…

Что и неудивительно. Как выяснилось. В рубке он торчал не один. И не с Зареком.

Рядом с капитаном на законном месте штурмана расселась Тиа. Они весело болтали и смеялись. Риген что-то показывал девушке на мониторе, наклоняясь к ней совсем близко — голова к голове и буквально прижимаясь. Но взбесило меня отнюдь не это.

Она трогала его шипы!

По-свойски похлопывая Ригена по руке, эротично проводя тонкими пальчиками по костяным отросткам, да ещё и отпуская восторженно-пикантные комплименты относительно их длины и остроты…

Меня парочка словно и не заметила.

— Пилот Вэлери по вашему приказанию прибыла! — рявкнула я над ухом у капитана и с удовольствием отметила, как вздрогнули оба.

Риген обернулся и поморщился.

— Вольно, навир! И тише…

— Зачем вызывали? — безразлично осведомилась я, не удержалась и язвительно прибавила. — Но ежели капитан так занят, то притащусь в другой раз…

— Тиа сейчас уходит, — с милой улыбкой заявил Риго.

— Конечно, — девушка подскочила. — Не буду вам мешать… Капитан!

Стерва!

Она вела себя так, будто меня уже не существует. И Риген тоже хорош.

— Надеюсь, вам понравилась каюта?

Со мной он не был столь любезен…

— О, да! Всё превосходно, капитан.

— У вас не возникло трудностей с пищеблоком?

— О, нет, я прекрасно разобралась. Еда чудесная и отвечает моим запросам. Я ведь так проголодалась!.. В плену у чудовища, — Тиа горестно вздохнула и пожаловалась, — меня заморили голодом.

— Я не жесток, — усмехнулся Риген. — Можете есть, сколько хотите и когда вздумается.

— С удовольствием воспользуюсь вашим советом, — она улыбнулась, и напоследок игриво провела ладонью по его волосам.

Капитан проводил девушку непонятным взглядом. И едва Тиа скрылась за переборкой, изменился в лице и мрачно бросил:

— Садись, Вэлери.

Разбежалась!

В рубку влетел Зарек.

— Кого я только что встретил… — начал он.

— Садись, — капитан раздражённо мотнул подбородком в сторону кресла.

— Как раз для тебя нагрели место, — зло добавила я.

— Навир Вэлери, — сквозь зубы процедил капитан. — Дважды повторять не собираюсь.

— Уже повторил, — хмыкнул Зарек, плюхаясь в кресло. — Что она тут делала?

Разумеется, штурман полностью разделял мою неприязнь к пассажирке, в отличие от капитана, но затем я убедилась, что плохо знаю Ригена и заблуждаюсь в джамрану.

Едва я уселась в позу сердитого ёжика, как Риго дистанционно задраил все переборки.

— Я защитил рубку и все прилегающие отсеки от несанкционированного вторжения и прослушивания, — равнодушно сообщил он, не глядя на нас.

Зарек вопросительно уставился на него.

— Смотри на приборы, — порекомендовал капитан.

Ого! А ситуация серьёзнее, чем казалось.

— Занимайтесь своими делами и слушайте, — вполголоса уточнил Риген.

Если бы ещё знать, какие общие дела у меня с консолью… Зареку проще. Он тут же увлёкся навигационными расчётами, или сделал вид… Ладно, я тоже притворюсь, что…

Ох!

Рука капитана легла на подлокотник и соприкоснулась с моей. Шипами…

Прикидываться занятой теперь не нужно. Я погрузилась в себя, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями… Всё намного сложнее, чем я думала. Когда он рядом. Внезапно испугалась и отдёрнула руку. Риго недовольно покосился на меня, но промолчал. Вероятно, чтобы спустя секунду хмуро известить и встревожить нас обоих:

— Мы не знаем, с чем столкнулись. Надо обсудить. Через пять минут у меня.

Капитан поднялся, убрав наконец от меня соблазнительные шипы… А то я к этому моменту дошла до ручки или до кондиции… Перед тем как скрыться в каюте, распорядился:

— Заходите по очереди, с интервалом. Сперва — Вэлери.

— Чего-то он темнит, — определил Зарек, нахмурившись ему вслед.

Мне и так сделалось неуютно от зловещего тона капитана, и ореола таинственности, коим окуталось происходящее. В животе заурчало…

— Капитан ждёт, — напомнил Зарек.

— Что?.. Уже прошло пять минут?

— Думаю, да.

— Гм… — я неуверенно посмотрела в сторону каюты.

— Смелее, — подмигнул мне Зарек. — Даю вам десять минут.

На что это он намекает?

Десять минут наедине с Риго и без риска… Заманчиво. Я решилась…

Капитан невозмутимо расставлял на столе чашки.

— Будем чаёвничать?

— Время для чая.

Я хмыкнула. Хронометры в рубке и в каюте капитана тикали вразнобой. А вот по шедариуму…

— Часы завтрака, вообще-то. Второго.

— В рубке едва ли утро, — машинально ответил Риген, раскладывая сладости по тарелкам. В итоге, тарелок не хватило и остальное ему пришлось швырнуть на стол в упаковках. — Зато у меня вечер… Я и пригласил вас к себе.

Джамранская логика? Парадокс попрыгунчика.

— Хорошо. Сойдёт, — вспомнила, что не завтракала, — в качестве перекуса.

— Я не перекусывать вас позвал, — заметил Риго, водружая на стол заварник, — а на совещание. Чай — для прикрытия.

Когда же закончатся эти десять минут?!

Я не могла оторвать взгляд от его шипов.

— Не изображай антенну, Вэлери, садись…

— Села.

В общем, когда вошёл Зарек, мы сидели на разных концах стола. Зря только время тянул.

— Итак, — капитан разлил чай по чашкам. — Берите и пейте.

Я тотчас отхлебнула из своей, ухватив печеньку с ближайшей тарелки.

— Надо кое-что обсудить… И разговор этот не для посторонних ушей. Повторяю. Мы не знаем, с чем имеем дело…

— То есть, речь пойдёт о Тиа? — уточнил штурман.

— Именно.

— Тогда, с кем.

— Я так и не установил, кто она или что.

— Аи! — изумился Зарек.

— Сканирование ничего не выявило. Из-за сильных помех. Флуктуации…

— Кстати! — вмешалась я. — На записях с Земли тоже.

— Записи в открытом доступе? — поинтересовался капитан.

Я кивнула.

— Непременно ознакомлюсь. Единственно, что удалось определить — это полное отсутствие генетической ауры.

— Отрицательный результат, тоже результат, — бодренько констатировала я.

— Ничего подобного, — возразил Риго. — Только ещё больше запутало. К тому же, объект генерирует энергетическое поле не выявленного генезиса.

Объект?

Это меня обрадовало, настолько, что я еле сдержала торжествующую улыбку.

— Как это? — Зарек поперхнулся чаем.

— Ты можешь не жевать, пока я разговариваю?

— Нет, это же ты разговариваешь, а не я.

А Зарек слушает, да ест…

— Так вот. Энергия неведомого свойства и происхождения. Что-то конечно и от гуманоида, но в незначительных пропорциях…

— А гены?

— Генетический сканер их не регистрирует. Как будто у неё, — Риген перевёл дыхание и прошептал, — нет ДНК.

— Плохо, — штурман огорчился и перестал есть. — История гласит, что ничего хорошего. Джамрану однажды сталкивались с подобным. Это едва не закончилось печально…

— Это было давно, — заметил Риген, — в галактике Вихря. Очень далеко отсюда.

— Ты опасаешься повторения?

— Ничего я не опасаюсь. Существа из Вихря были иной природы. Их больше нет.

— А если геносканер неисправен? Всего-то.

— С ним всё в порядке. Я проверял. На себе.

— Непонятно тогда…

— Обратился и к другим способам.

— Каким? — вырвалось у меня.

Джамрану переглянулись.

— Начал с массажа, — уклончиво ответил капитан. — Как врач…

— И? — угрожающе переспросила я.

— И сразу понял, что обмена с ней не получится, — буднично закончил он и отхлебнул свой чай. — Я не чувствовал её генов.

— Ничего? — ужаснулся Зарек.

— Совсем ничего, — подтвердил Риген.

Я помнила ликбез по обмену. Просто сексом джамрану не занимались.

— И что это значит? — в душе я ликовала.

— Что генетический обмен между нашими видами невозможен. И своими генами я на неё воздействовать не могу.

— Значит, я вообще пас, — Зарек развёл руками. — Если у девушки невосприимчивость к генам, то она не западёт на мою генетическую ауру…

Так, не поняла… На него, что, все обязаны западать? Не только джамранки?

— Почему?

Что-то я становлюсь разговорчивой…

— Он не умеет соблазнять, — пояснил Риген, — без генетического вмешательства. И с генетическим, впрочем, тоже…

— Это связано с его дефектом? — осторожно уточнила я, стараясь не сболтнуть лишнего.

Риген выразительно глянул на Зарека.

— Всё нормально, — тот пожал плечами. — Я знаю, что ты ей рассказал.

— В общих чертах, — пробормотал Риген.

Я прикусила язык.

— Вроде того, — ответил Зарек на мой вопрос. — Дополнительный бонус-дефект к моему главному дефекту. Не было смысла учиться обольщению. И так все сами вешались. Поначалу нравилось, а потом… Аж тошнило.

Штурман скривился.

— Об этом я умолчал, — Риго подозрительно сощурился.

— Да-да, — спешно подтвердила я. — Сама додумала, э-э, аналитически, дедуктивно, то есть… логически.

И ведь почти не лгала. Ни тот, ни другой Ригены в такие подробности не вдавались.

— Какая ты умная, — усмехнулся Риген, но подозрений, судя по цепкому взгляду, с меня не снял. — Никогда бы не подумал.

Я благоразумно пропустила это мимо ушей.

— Каков план действий? — поинтересовался Зарек.

— Пока не придумал. Держитесь от неё подальше. Я предупредил и… Смотрите в оба. Мне кажется, что именно Тиа причастна к уничтожению Люмбау и её спутника.

— Думаешь, она создала чёрную дыру? — удивился штурман. — Перестань. Кому это под силу?

— Может, и не она, — задумчиво проговорил капитан, — утверждать не берусь, наверняка, но как-то с этим связана.

— Или совпадение, — предположил Зарек.

— Не знаю… Запрошу информацию у дмерхов. Не хочу подвергать опасности жизнь во вселенной. Так или иначе, постараюсь выяснить, кто она и чего хочет. Прежде чем приближаться к населённым мирам.

— А есть варианты? — спросила я, и сама себе поразилась. Этот вопрос исходил как будто не от меня. Я спросила раньше, чем осмыслила проблему. Как-то так…

— Разве что, в другую галактику, — предложил Зарек.

Да! Я бы хотела!

— Об этом — ни слова, — Риген нахмурился, изображая угрюмого шляпника. — Ладно, заканчивайте жрать…

Зарек чуть не подавился от возмущения.

Капитан отставил чашку с недопитым чаем и вызвал уборщика.

— … Мне пора в лабораторию. Я взял у объекта кое-какие образцы. Кровь, волосы… Возможно, удастся что-то выявить биохимическим путём. Заодно проанализирую энергетический спектр на известные переменные. Методом исключения чуждых элементов из целого с последующим синтезом…

— А мы? — спросил Зарек, рассовывая сладости по карманам.

— Сами разбирайтесь, кто из вас заступит вахту, — заявил капитан. — И поменьше мелите языками.

— Я подежурю, — вызвался Зарек. — А ты Лера, иди поспи. А то, вон рот у тебя не закрывается.

Тут я и сама заметила, что беспрерывно зеваю. Чудно… Минуту назад спать абсолютно не хотелось.

— Ага, — приняла неизбежное. — Пойду, что ли, покемарю…

С этими испорченными хронометрами и необходимостью жить по шедариуму мои биологические часы дали сбой. Организм желал спать или бодрствовать независимо от времени суток.

Не помню, как добрела до каюты. Однако на этот раз заставила себя избавиться от «климат-12», принять душ и переодеться. И только после этого с чистой совестью завалилась спать…

Мне опять снились диковинные сны. Я плавала среди звёзд и наслаждалась космической музыкой.

После отправилась в самостоятельное путешествие по вселенной, улетая сознанием всё дальше и дальше от Попрыгунчика. Я обернулась и увидела его дрейфующим вдоль горизонта событий. Это меня совершенно не испугало. Я припомнила кое-что про астральные тела и упивалась полётом…

Звёзды, планеты, туманности… Перед глазами чертились линии — космические параллели, сетки и перекрёстки, обозначенные по углам сверкающими знаками — символами, цифрами… Моё странствие продолжалось по заданному маршруту… Я преодолела межзвёздную пустоту и попала в другую галактику. Обогнула клочки разноцветной туманности и окунулась в звёздную пыль. Огоньков вокруг загоралось видимо-невидимо! Короткий стремительный полёт, и я уже вращалась на орбите пёстрой планеты. Вспыхнула последняя цифра и…

«Найди мастера измерений, мастера измерений, мастера измерений…» — многократный шёпот закрался в музыку сфер, усилился и накрыл меня с головой.

Мелодия звёзд умолкла, и всё исчезло… Возвращение на Попрыгунчик оказалось малоприятным и скорым, не похожим на удивительный сон. Да и очнулась я не в каюте, а в рубке, за пультом. Не сознавая толком, что делаю, я отодвинула вспомогательную навигационную панель, и мои пальцы, не повинуясь мне, сами ввели числа, задав направление, конечную точку и нужную скорость. Символы запылали спиралью и ярко отпечатались в уме…

Так вот, что это!

Координаты…

В рубку неожиданно ворвались Риген с Зареком, и я окончательно опомнилась.

— Только на минутку отлучился! — громко оправдывался штурман, шмякаясь в кресло и пытаясь перехватить управление навигационным движком.

— Вэлери! — прогремел надо мной голос капитана. — На гауптвахту! Живо!

Глава 28. Джамранские страшилки

Чуть что и сразу на гауптвахту! Нет, чтобы сперва разобраться…

Я, естественно, возмутилась.

— Разбираться потом будем, — постановил капитан. — Для начала тебя изолируем.

На какой-то миг я поверила в целесообразность его решений. И вот так, под влиянием момента, или точнее минутной слабости… Ну, не устояла перед обаянием разгневанного капитана и его шипами… Угодила я в камеру. В самое чрево попрыгунчика, без иллюминаторов, хуже, чем машинное отделение, ниже, чем ватар… Долго стояла, оглушённая, перед энергетической завесой в тесном помещении больше напоминающем ячейку, чем полноценный отсек.

А, по словам Зарека, ещё и:

«Здесь повсюду изоляция и энергополя, так что ты в безопасности».

А кто сказал, что раньше была в опасности?

Впрочем, устроилась я даже с комфортом. Выдвижная полка-кровать, откидной столик и санузел, снабжённый голо-завесой. Увы, закрывался изнутри он исключительно ею. Зато охранник мог убрать завесу снаружи, если бы посчитал, что заключённый слишком долго сидит в туалете или размывается в душе.

Я всегда подозревала, что джамрану маньяко-извращенцы!

Утешало то, что охрана на гауптвахте отсутствовала. Посему я позволила себе вволю посидеть и подумать, а заодно почитать инструкции на табличках, где обо всём этом ясно сообщалось… Н-да… Яснее некуда!

Меня сюда надолго посадили?! Или навсегда…

Композитного шкафа в камере не оказалось, лишь несколько баллончиков с бельём и носками в нише… А вот пищеблок обнаружился, с надлежащим рационом — существенно урезанным и сильно упрощённым. Меню из трёх блюд: хлеб, вода, вода с заваркой… Утрирую конечно! Плюс ещё два — отвар с клёцками и джамранская хвойная капуста. Везде её пихают! Видать, сами не жрут, так заключённые им план-то по пищевому балансу и перевыполняют.

И никакого сладкого!

На месте арестантов я бы объявила голодовку.

Собственно, я и так, на их месте. Сколько мне ещё тут сидеть? В одиночестве.

Как выяснилось, в одиночестве, недолго.

Вскоре пришёл капитан… Необычно суровый и подтянутый. Сел в коридорчике, аккурат напротив энергозавесы, на раскладной стул.

— Итак, Вэлери, начнём.

— Что? Начнём…

— Выяснение обстоятельств.

«Ага, допрос».

— Это обязательно?

— Да, иначе ты отсюда не выйдешь. Так и просидишь до пункта назначения. Долетим мы не скоро, времени у нас много…

— И куда мы? — спросила почти шёпотом. — Теперь летим… Удалось установить?

— Разумеется. Судя по расположению звёзд в сопредельных секторах, движемся мы к Рубакх.

— Куда?

— В туманность Андромеды, по-вашему.

— Это плохо? — осторожно уточнила я.

— Никак. Плохо другое. Мы не можем изменить курс. Зарек всё перепробовал, а навигатор будто взбесился. Упорно гнёт свою линию.

— И что будет, когда мы туда долетим?

— А ты не знаешь?

— Нет! Я же говорила, что сама не помню, как это произошло.

— Ведь что-то же этому предшествовало, — предположил Риген. — Не просто так.

«Резонно», — отметила я.

— Выкладывай начистоту.

Я вздохнула и всё ему рассказала. И про то, как прикоснулась к синхронизатору, про видения и сны. И о волшебных бобах, конечно, то бишь, орешках…

— Вот… Очнулась, сижу за пультом и не понять чего вытворяю.

— Ясно. А нам разгребать, — недовольно высказался капитан, встал, отшвырнул ногой стульчик, прошёлся туда-сюда и остановился напротив.

— Значит так, Вэлери, твои действия, пусть и в полубессознательном состоянии тянут на самую настоящую диверсию?

— Но ведь… Я же не хотела!

— Помутнение сознания тебя не оправдывает, учитывая, что… Первое! Ты нарушила устав корабля. Раздел второй, параграф третий, под параграф… «Младшему командному составу запрещается присутствовать в блоке синхронизатора без сопровождения старших офицеров или ответственных инженеров. Исключительно в экстренных случаях…»… И прочее. Зачем, спрашивается, я давал тебе почитать должностные инструкции?

Ой!

— Но… Я уже там была и Тиа…

— В качестве пассажирок и по недоразумению — простительно. Но теперь ты член экипажа. Я сам включил тебя состав команды.

А я — редиска такая его подвела!

— Можешь проверить, — он приблизил к завесе палец с кольцом, и оно замерцало. — Ради твоей же пользы. Корабль знает навира Вэлери.

— И что дальше? — хмуро осведомилась я.

— Как младший офицер и второй пилот, ты обязана соблюдать устав. Второе… Пронесла на борт опасные элементы — корпускулы.

— Эй! — возмутилась я.

— Ладно, — смягчился он. — Пусть с моего ведома. Я тоже подобрал несколько на анализ. Пока недосуг… Проехали. Но третье! Зачем ты съела орех без моего ведома? На основании каких-то видений. И тем самым поставила под угрозу Попрыгунчик и всех нас?!

— Ну, не знаю, — я пожала плечами. — Корабль цел, мы живы…

— И летим неведомо куда, повинуясь неизвестно чьей воле?

Я горестно потупилась.

С этим не поспоришь.

— И гатрак знает, что нас там ждёт!

— Мастер измерений! — вспомнила я и увидела, как побледнел Риго.

— Что такое? — испугалась.

— Да так… — пробормотал капитан. — Ничего… Хотя… Раз ты втравила нас в это, то должна услышать. Старая джамранская легенда. Непонятно, откуда взялась, но… Когда-нибудь через миллиарды циклов джамрану как вид исчезнут в результате жестокого геноцида. И уничтожит всех мастер измерений…

У меня аж веко задёргалось!

Что ж это выходит? Что я по неведению отправила Попрыгунчик в лапы персональному джамранскому палачу? Ужас какой!

— Риго! Прости! Меня…

Он устало провёл ладонью по лицу.

— Это только легенда, страшная сказка, дабы пугать непослушных маленьких джамрану… «Будешь портить свои гены, и придёт мастер измерений…». Однако своим пренебрежением к приказам капитана, ты уже заслужила наказание.

— Заслужила, — виновато признала я. — Какое?

— Стандартное, — буднично отозвался Риген. — Порку.

— Чего?! — я ушам не поверила, подумала, что шалит РНК-переводчик, но капитан тотчас продемонстрировал мне… Арсенал!

Прикосновением к кольцу отодвинул переборку перед камерой и показал отсек до отказа набитый всяческими жуткими приспособлениями. Вид большинства штуковин терзал воображение, будоража конкретно ужасающими сценами… Назначение орудий сомнений не вызывало. Плети, кнуты, наручники и ремни… Я буквально ощутила как глаза мои выпучились аки у пещерной рыбы… И судя по нахальной улыбочке капитана, именно такой реакции он и ожидал.

Все эти садистские хреновины висели на стендах и специальных турниках, а посреди отсека торчала какая-то изогнутая хренотень с ремешками и браслетами… Наверное, для привязывания и приковывания виновных…

— Это пыточная? — прохрипела я.

— Нет, пыточная дальше по коридору. Это — изолятор или по-нашему экзекуционная, — невозмутимо пояснил капитан.

Садист!

— Не может быть! — заявила я.

— Ещё как может, — возразил Риген и задвинул переборку, вероятно посчитав, что слабонервной землянке для демонстрации этого вполне достаточно. — Самое оно, для разболтавшихся генов, нуждающихся в правке.

— А с чего ты взял, что мои разболтались? — наехала я.

— Тут и сканировать не нужно, — хмыкнул он. — И по твоим дурацким поступкам всё ясно. Но обследовать не помешает. Чтобы определить уровень, интенсивность и длительность генетической порки.

Кто бы мог подумать?! Что у джамрану это целая наука… Раздел генетики!

— Кто же возьмётся за столь, гм, почётную миссию? — осведомилась я с ухмылочкой.

Смех на палочке!

— Я, — ответил он, абсолютно серьёзно, — как офицер по этике, в нынешний период.

Вот тут мне стало не до смеха. Кажется, он не шутил…

— Разве нет альтернатив? Массаж, например, — нагло так намекнула.

— Массаж, к сожалению, не поможет, — Риген с пристрастием оглядел меня с головы до ног. — Хотя… альтернатива всё же имеется.

— Какая? — живо откликнулась я.

— Жёсткий генетический обмен. Лояльные к экипажу капитаны частенько заменяют порку обменом подчинённых с офицером по этике, на определённых условиях, разумеется. Тебе повезло. Зареку я бы всыпал так и так.

— Почему?

Даже обидно как-то, за штурмана.

Капитан строго воззрился на меня.

— Возможно, для землян однополость и не причина, но джамрану одного пола генами не обмениваются. Я могу лишь наказать Зарека или вызвать на генетический поединок…

— Э! Я не такая, хоть и не гомофоб…

— Да при чём тут это? — махнул рукой Риген. — Мужские гены агрессивно противостоят друг другу. Генетического ущерба не оберёшься… Так что ты выберешь?

Я поперхнулась.

— В смысле? Кха-кха…

— Порку или обмен?

Капец! Подкрался…

— Порку! — гордо ответила я.

Похоже, капитан огорчился…

Есть! Так тебе и надо! То есть, мне…

— Хотя бы подумай, — слегка обижено предложил он. — Экзекуция — больно и зачастую неприятно, а обмен… ммм… разве что слегка…

И загадочно улыбнулся. Но я проявила чудеса несгибаемости.

— Порка!

— Как пожелаешь, — он пожал плечами. — После ужина. Устроит?

— Разве у вас наказывают не с утра?

— Да в любое время. Но с утра утомительно.

— Для кого?

— Для тебя. Зато если вечером, то и спать будешь лучше.

Не! Капец просто! Неужели мы обсуждаем это всерьёз?

— А какая разница, ежели по шедариуму…

— Тебя время не устраивает? — раздражённо спросил он. — Выбери другое.

— Гм, да нет, после ужина вполне… подходит.

— Хорошо.

— А я так и буду здесь сидеть в ожидании? Ты обещал…

— Но зачем же, — капитан вскинул руку с перстнем и отключил завесу. — Раз мы знаем, что Тиа к этому не причастна… На корабле ты в безопасности.

Помешались, что ли, оба, на моей безопасности!

Как-то подозрительно легко… Зачем он меня отпустил? Я же так спрячусь до ужина, что никто не отыщет меня до завтрака! Ищи-свищи… Капитан! Хочешь наказать? Сперва поймай!

Я довольная шагнула из камеры.

В голове резко созрел план… Словно после употребления корпускулы я соображала гораздо быстрее… А ведь это реально так! По внутренним ощущениям. Всё-таки на всякий случай спросила:

— А кто причастен?

Мало ли… Вдруг кто-нибудь незримый манипулирует нами на этом корабле набитом полтергейстами, парадоксами и страшными джамранскими сказками о мастерах…

— Никто, точнее неисправный сублиматор частиц.

— Э… Как? Сам по себе? Типа, создаёт парадоксальную волну?

— Несколько иначе… Афо рен дэхи[1], синхронизатор времени взаимодействует с четвёртым измерением. Благодаря этому, наши перемещения в космосе достаточно упорядочены, структурированы и контролируемы. Сублиматор управляет четвёртым измерением в межпространстве, но в довольно ограниченном диапазоне, лежащем между горизонтом частиц и событий, то есть, в настоящем. Это позволяет нам относительно синхронизировать время отбытия и прибытия в разные отдалённые точки космоса… Но, лишь в том случае, если речь идёт об исправном синхронизаторе. Диапазон нашего сублиматора частиц из-за поломки существенно расширился, но это привело к хаосу. А где-то обусловило и посредничество сквозь измерения. Он принял нежелательное послание или сигнал и расшифровал его подобным образом…

— Значит, ты полагаешь, что «мастер измерений» на самом деле не субъект, не личность, не биологический вид, а неодушевлённый объект или своего рода астрономическое явление, пока неизвестное в теоретической физике, которое повлияло…

Мы замерли с открытыми ртами, вытаращившись друг на друга.

— Так, Вэлери, — наконец выговорил Риген. — Срочно в медотсек. Надо тебя обследовать…

На его месте я бы тоже озадачилась, а на своём забила тревогу. «Теоретическая физика»? Да я и словосочетаний-то таких не употребляла, до сих пор.

В медотсеке доктор Риген методично и скрупулёзно изводил меня сканерами и параболами, морщил лоб и хмурил брови, пока я не взмолилась:

— Долго ещё?

— Уже всё, — неожиданно объявил он.

— И что?

— Мозговые импульсы на пределе, волны более насыщенного спектра…

— Переведи, пожалуйста.

— Ты способна воспринимать и обрабатывать информацию гораздо быстрее, чем обычный человек. Но, не обольщайся. Скорей всего, это временный эффект вызванный ядром-корпускулой…

Это он так меня или себя успокаивал?

— Я исследую ядрышки и тогда скажу определённо.

— А мои гены?

— Полный кавардак, — сурово констатировал он. — Нуждаются в коррекции посредством генетической порки… Или всё же обмен?

«Не дождёшься!»

— Нет, — рассмеялась я.

Эта увлекательная джамранская игра всё сильнее захватывала меня!

— Хорошо, — кивнул Риго. — Если это твоё окончательное слово…

— Ха!

— Ладно, — доктор освободил меня из-под параболы и быстро приложил к плечу инъектор.

— Ай, — раздался тихий щелчок, я почувствовала слабое жжение, а когда опомнилась, то Риген инъектор убрал и спрятал.

— Что это было? — забеспокоилась я. — Витамины?

— Это… — начал он и умолк на полуслове, потому что…

В медотсек ворвался Зарек в своей обычной манере. Я начинала подозревать, что штурман не умел нормально ходить. Либо плёлся вразвалочку, либо — носился как оглашенный. Среднего не дано.

— Капитан… О! Лера! С освобождением!

— Спасибо…

— Докладывайте, штурман.

— Капитан! Мне удалось…

— Изменить курс? — обрадовался Риго.

— Нет… Но я могу остановить корабль, на несколько часов.

— Каким образом?

— Дело в том, — продолжал Зарек, — что мы идём на запредельной скорости и регулировать её не получается… Затрачиваем чересчур много энергии… Аварийные остановки! Попрыгунчик запрограммирован на них! В любом случае. Это как предохранитель, страховка от перегрузок. Чтобы в состоянии покоя восполнить ресурсы…

— И что нам это даёт?

— Э-э… — штурман почесал в затылке. — Пока дрейфуем… Я попробую устранить неисправность. С вирусом в системе модуля справился. А это, возможно, — он покосился на меня, — тоже как бы вирус…

— Действуй, — разрешил капитан. — Когда у нас первая остановка?

— Через три часа, примерно.

— Отлично. Как раз к ужину и успеем…

И каверзно мне улыбнулся.

— А при чём тут ужин? — удивился Зарек.

— Тебя не касается, — капитан поспешно перевёл стрелки. — Идём в рубку и обсудим детали, в свете новой информации… Я выяснил, что… — он выразительно глянул на меня.

— Э, Риго! — спохватилась я.

Так легко не отстану. Не надейся!

— Чего ты мне вколол? Генетические витамины?

— Почти… Сыворотка предвкушений — полезный усилитель для отдельных генов…

Он усмехнулся, неожиданно приблизился и прошептал мне на ухо под настороженным взором штурмана:

— Некий состав, вызывающий… ожидание и вожделение. Скоро ты будешь жаждать наказания своими генами, мыслями, чувствами и всем остальным…

Удар под дых! Если он не шутил и не запугивал.

— Но… Ты! Так не че…

— Всё честно, Вэлери, — это он заявил во всеуслышание, отстраняясь от меня. — По-джамрански. Дабы у тебя не возникло соблазна избежать возмездия, схитрив.

— … Не честно, — с трудом я закончила фразу.

— Тебе давно пора уяснить, — безжалостно отчеканил джамрану, — что мы не люди. Хватит заблуждаться.

Коварно блеснул глазами-звёздами. Развернулся и вышел.

«Гад!»

Зарек отправился за капитаном, оглядываясь на ходу и бросая на меня сочувственные взгляды.

Полностью дезориентированной отправилась я в каюту. А там…

Через несколько минут испытала на себе последствия сыворотки.

Я не могла дождаться ужина!

То есть, не самого ужина, а того, что неизбежно последует за ним… В привлекательно-жутких деталях представляла «страшную комнату», в мельчайших подробностях, какие только запомнила, и млела, воображая, как и в каких позах… Меня будет наказывать капитан, он же офицер по этике…

Сволочь!

Мне хотелось этого, до боли в мышцах, до зуда на коже! Я чуть не сорвалась и едва не кинулась умолять Ригена по коммуникатору, чтобы он пришёл и выпорол «жалкую нарушительницу» прямо здесь и сейчас…

Изверг!

Самое поганое, что умом я понимала неестественность своих потребностей и… Хотела выброситься в открытый космос!

А что? Мысль! И тем самым избежать позора… Нет, я не самоубийца конечно, но…

Сколько ещё продлятся муки ожидания!?

Часа три я промучилась, это точно. Чтобы отвлечься, снова и снова осваивала схему попрыгунчика. Пока корабль не остановился. О чём незамедлительно оповестил вестибулятор, встроенный в коммуникатор.

А! Была, не была.

Теперь я досконально изучила дорогу к ближайшему шлюзу. Видать, корпускулированными мозгами я схватывала и соображала быстрее.

Поэтому, захватила магнитные ботинки, из пятого композитного стандарта, нацепила пояс с генератором оболочки, сунула в карман горсть кислородных таблеток и рванула навстречу неизвестности… Короткими перебежками, окольными путями…

Я никого не встретила. Мне повезло! Или нет…

Без проблем достигла аварийного шлюза-мембраны, открыла его, каким-то чудом, и умудрилась-таки выйти в открытый космос.

И обомлела…

Забыла, где верх, низ и как это — по бокам… Меня окружали звёзды, а впереди мерцала, вспыхивая огоньками, и манила к себе Андромеда… Плоской спиралью из сочного тумана…

Резко замутило, и закружилась голова. Я постаралась дышать ровнее и почти справилась с тошнотой, как внезапно… Невесть откуда налетевшее облако ударило спереди и прошло насквозь… Я обернулась, недоумённо глядя ему вслед…

О, господи!

Что-то творилось с моей оболочкой!

В панике нащупала регулятор… Бесполезно… Ноль реакции! Похоже, что он сломался, а защитное поле разрушалась прямо на глазах. Тут и там возникали микроскопические дырочки и сразу затягивались, но контуры при этом истощались, энергетически восполняя увеличивающиеся прорехи. Скоро оболочка поглотит саму себя, оставив меня беззащитной в холодном безвоздушном пространстве…

Я опомнилась и устремилась к шлюзу, но не смогла его открыть. Мембрана превратилась в непробиваемый и не сдвигаемый металлический щит. Я безрезультатно вводила код и просто топала по крышке тяжёлыми ботинками, как будто надеялась пробить дыру…

Допрыгалась!

Магнитные подошвы изменили полярность и…

Так я очутилась одна, в открытом космосе, беспомощно болтаясь над, под… где-то, возле, вокруг Попрыгунчика… В грозящем неминуемо испариться псевдоскафандре…

Глава 29. К джамранской бабушке!

Вокруг сияла такая красота, но любоваться ею не хотелось. Поначалу я отчаянно барахталась, силясь подплыть к Попрыгунчику и за что-нибудь уцепиться. Потом от малейшего движения стала трескаться оболочка. Я цепенела в испуге, и она затягивалась. Пока что… Сколько ещё это могло продлится, неизвестно. Горячие слёзы текли по щекам… Скоро они застынут и превратятся в льдинки, а я… Так и погибну бесславно, бесполезно и одиноко! И разнесутся клочки по вселенной… Может быть, упадут в неведомую звезду и сгорят. Мои частицы примешаются к звёздной пыли и закружит их космический ветер далеко-далече на край вселенной… И достигнут они Земли через миллионы лет…

От ужаса я навыдумывала всякий бред.

Меня уносило от корабля или чудилось так от страха. Я почти ничего не различала из-за слёз, а вытереть их не получалось. Всё ж покуда, как-никак, в оболочке…

Технологии будущего, чёрт возьми! А как почесать нос в скафандре до сих пор не продумали…

Рыданья накатывали, как волна во время тайфуна… Вот откуда во мне столько жидкости?!.. И спасителя я заметила не сразу, а лишь когда взор ненадолго прояснился от пролитых слёз… Тогда и узрела его… Нереальную, но знакомую фигуру в свечении псевдоскафандра. Даже не знаю, что в тот момент испытала — облегчение или злость.

— Вэлери, замри.

Я и так не двигалась!

— Слушай меня. Сейчас отключу твой генератор. Всего на пару секунд. Как только поле исчезнет, закрой глаза, открой рот и кричи.

— Р-ри… — дрожащие губы не слушались.

— Успокойся, глупая. Времени мало. Всего две секунды в вакууме. Это допустимо. Пока я… Зу-джи! Поняла?

— Д-да, — закивала.

— На счёт три…

Я старательно орала, неукоснительно выполняя указания капитана на этот раз, и поначалу себя не слыша. Наверное, на секунду даже потеряла сознание и очнулась от собственных воплей.

— Всё, Вэлери. Замолчи. А то оглохнем, оба…

Узнаю Риго! Когда-нибудь я его убью. Когда-нибудь, но не сегодня. Теперь же мне так приятно летать по космосу в его объятьях и в окружении защитного энергополя.

Я сообразила, как он это сделал. Опоясал нас обоих, увеличил мощность генератора и держал меня крепко… Но я не желала смотреть в его бессовестные звёзды, закрыла глаза и внезапно ощутила губы Ригена на своих щеках. Капитан высушивал мне слёзы поцелуями. Как и тогда! И нахлынули воспоминания… Я впилась ему в уста — жарко, неистово, вкладывая в каждый поцелуй накопившуюся страсть, обиду и боль, пока всё не смешалось и…

— Тихо, Лера… — Риген прижал меня к груди.

И назвал Лерой?!

— Ещё немного и не устою… Хочешь обмена в открытом космосе? Прямо в оболочке?

Нет! Я всё-таки его убью!

— Это не совсем удобно, но возможно…. И одна бедовая парочка с успехом опробовала, давно, когда только изобрели псевдоскафандры.

Псевдо… Он сказал псевдоскафандры? Мне казалось, что я сама придумала это название. Определённо, ориатонское ядрышко что-то сделало с моими мозгами… И это всего лишь одно!

— Хочешь, повторим их подвиг? Когда-нибудь… Сейчас не успеем. Зарек вытащит нас с минуты на минуту…

Когда-нибудь… Я тебя убью!

— Повторим, — согласилась я. — И приумножим. А пока… Ты не мог бы сделать кое-что для меня?

— Всё что угодно! — он снова покрывал моё лицо поцелуями, стискивая меня в объятиях и вжимаясь так, что я остро переживала его нетерпение и понимала, как ему хочется обмена. — Всё, что угодно для тебя, Вэлери…

— Почеши мне нос.

Он рассмеялся и чмокнул меня в самый кончик.

В итоге, я пожалела, когда Зарек вытянул нас магнитным тросом слишком быстро и затащил в шлюз. С другой стороны попрыгунчика, а не там, откуда вылезла я.

Первое, что сделал штурман, едва капитан отключил генератор, набросился на Ригена, схватил за грудки и придавил к переборке…

Я испугалась, за штурмана, ведь у капитана шипы. Хотя, чего это я? У Зарека же мускулы.

— Придурок! — Зарек буквально рычал от ярости. — Совсем заигрался!

— Пусти! — Риген в долгу не остался и пересчитал ему шипами рёбра, не до крови…

Штурман охнул и отпрянул.

— Идиот!

Но капитана не выпустил.

— Забываешься, — холодно бросил тот. — Я — эрф! Для меня важно делать это с глехам…

— Гатраков эрфи! — Зарек оттолкнул капитана, и тут же заехал ему кулаком в челюсть. — Держи свои джаммовы инстинкты при себе!

— Кири!

Риген в момент оправился от удара и зазвездил штурману в глаз…

— Мальчики… — прошептала я, чувствуя приближение обморока и цепляясь за переборку. — Мальчики… Не надо… Я в по…

И начала медленно заваливаться на бок. Упасть я не успела, меня сразу подхватили в четыре руки.

Очнулась в своей каюте, в постели и резко села… Я даже не стала гадать, кто перенёс меня сюда, заботливо укрыл и… Раздел… Впрочем, бельё на мне оставили нетронутым. На полу рядом с кроватью сидел Зарек. И под левым глазом у него алел фонарь. Вероятно, поставленный капитаном. Заметив, что я пришла в себя, он вскочил.

— Пить хочешь?

Действительно, губы и горло пересохли.

Кивнула.

Штурман принёс воды. Я выдула залпом и отдала ему пустой стакан.

— У тебя шок. Не бойся. Скоро пройдёт.

Я кивнула.

— Скажи что-нибудь, Лера!

— Доброе утро.

— Вообще-то, сейчас ночь. По шедариуму.

— Тогда почему не спишь?

— Дежурю…

Я огляделась.

— А где… Риго?

— Этот болван, — хмыкнул Зарек, — отрабатывает наряд.

— Э…?

— Собственноручно чинит заклинивший люк.

— А… Он же капитан.

— Сам себя наказал, — усмехнулся штурман.

— Из-за меня? — я почти растаяла.

— Чего захотела! — фыркнул Зарек. — Из-за себя… Он же эрф проклятый и не станет заниматься самобичеванием из-за глехам. Он наказывает себя за генетическую недальновидность…

— Чего?!

— Короче, напортачил он в обольщении. Вот и расплачивается.

Нет! У этих джамрану по определению вывернутая психика!

Я задышала слишком шумно и часто.

— Спокойно, Лера, — Зарек взял со столика инъектор. — Это последствия вакуумного шока и…

Я шарахнулась от него.

— … генетический дисбаланс.

— Не дам вам себя колоть!

— Не волнуйся, это хорошая сыворотка. Риго оставил… Поможет тебе стабилизироваться и подкорректирует гены.

Тем более!

— Успокоительное, что ли?

— Нет…

Я всё равно не позволила, а он и не принуждал.

— Хорошо, скоро придёт доктор и сделает тебе массаж.

Ага, знаем мы, кто у них доктор, научены.

— Этот твой доктор только что собирался меня истязать!

Моя мускулистая сиделка протестующе выдохнула:

— Не драматизируй. Он предлагал тебе выбор…

— Чего?! Выбор? Выбор! Значит…

Тут я не выдержала и выложила всё, что я думаю о будущем, о джамрану, о космосе, о синхронизаторе времени и о Попрыгунчике… Хотя он-то тут при чём? Ах, да! Люк! Боюсь, я излила свои претензии сугубо в нецензурных выражениях, и Зарек ничего не понял. А жаль!

— Лера, я на твоей стороне! — воскликнул он, безропотно выслушав мою тираду.

Да неужели?!

— Но я — джамрану…

— Это диагноз?

Зарек помотал головой.

— Риго перегнул палку, но и ты должна его понять… Он же на стенку лезет, изощряется.

Ага, извращается!

— Затрудняюсь сказать, сколько он уже без обмена. Бедолага…

Сейчас расплачусь…

— Конечно, он зрелый джамрану и способен подолгу обходиться, но как капитан… ДНК-контроллер звездолёта очень нуждается в нём, а Риго нуждается в обмене. Я ему ничем помочь не могу… Остаёшься ты.

— Ага… Понятно. А просто подойти и попросить? Меня! По-хорошему.

Может статься, я бы и согласилась, учитывая наше с ним совместно проведённое прошлое…

— Видишь ли, Риго тоже джамрану, да ещё эрф… Ему так положено. Поэтому тебя соблазнял.

Я снова ушам своим не верила!

— Что. Он. Делал?

— Соблазнял… По-другому ему не интересно.

Да вы что! А как же в неистовом прошлом? Отжигал со мной и не думал, что ему надо кого-то соблазнять…

— И ты его защищаешь? — я показала на зареков фофан.

— Нет. Я просто заинтересованное лицо.

— То есть?

— В вашем обмене генами.

Я сошла с ума или мир вокруг меня? Глаза окончательно вылезли на лоб.

— А тебе-то какой резон?

— Вчерашний день…

— Опять!?

— Подожди! Там я обмениваюсь генами с тобой.

— Да объясни ты по-человечески!

— Попытаюсь…

Он помялся и, в конце концов, выдал:

— У Риго прекрасные гены… Однажды я пробовал. С его ассистенткой. Не сдержался… Всем должно быть приятно. Ты будешь наслаждаться обменом с Ригеном, а я с тобой…

Вот теперь до меня дошло! Спасибо моему корпускулированному мозгу и простодушию старпома. В джамранской версии, разумеется.

Я со стоном уткнулась в подушку.

Джамрану! Такие джамрану…

— Лера? Что с тобой? Это не страшно, а замечательно. Тебе его гены понравятся!

Однажды уже понравились…

Я села, хмуро уставилась на Зарека и пробубнила из вредности:

— Не хочу его генов.

— Зато он хочет твои.

Ответ истинного джамрану!

— И всё равно их получит, — лукаво добавил Зарек.

Штурман и не подозревал насколько он прав…

— Ни за что! Ради этого он хотел меня…. Избить!

— Разве? — искренне удивился Зарек. — Генетическая порка — это не избиение. Да он бы и не стал. Телесные наказания давно не обязательны и на попрыгунчике их ни разу не практиковали.

— Но я же видела…

— Что ты видела? — ухмыльнулся штурман. — Изолятор? Оставили как образец альтернативы в джамранской истории и для устрашения навиров. Такая коллекция есть на каждом звездолёте, как напоминание.

— А поточнее?

Похоже, меня надули как дуру последнюю, невзирая на умные корпускулы.

Зарек уселся в ногах кровати.

— Я расскажу… Только Ригену не говори.

— Рассказывай, а я буду молчать.

— Значит так. Всё началось с бабушки Ригена по отцовской линии.

Внезапно я поняла, что соскучилась по своей бабушке… Но увы, у меня не было шанса повидаться с ней, ни в будущем, ни в моём настоящем, никогда. Разве что нас случайно забросит на Землю, в прошлое.

— А что не так с его бабушкой?

— Наоборот! Всё так. Она ухитрилась стать легуроном.

— Легуроном?

— Как бы вождём традиционалистов.

— А почему ухитрилась?

— Видишь ли, она была типичной реформисткой среди традиционалистов.

— Это плохо?

— Для эрфов — неприемлемо, особенно в те времена.

— Плохая наследственность?

— Напротив. Превосходная! Легендарный предок Риго — герой наггеварской войны Радех А-Джаммар выдающийся легурон своей эпохи, настоящий традиционалист. Но его избранница была типичной, даже радикальной реформисткой. А дети… В обществе эрф-джаммрут никто не представлял их легартами. Максимум, иль-сад'ах.

— Кем?

— Капитанами звездолётов… Так вот, а внучка стала легуроном. Первая в семье после Радеха А-Джаммар.

— Каким образом?

— Ей удалось всех обмануть. Прикинулась эрф, а на деле, как выяснилось, была кир.

— И когда это выяснилось?

— После выборов. До тех пор она притворялась традиционалисткой…

Джамрану! Такие джамрану!

— … но оказалась ярой рефомисткой.

— То есть?

— Начала с реформ. Перво-наперво ввела альтернативу генетической порке и свободу выбора. Отныне провинившийся сам выбирал из предложенных наказаний, в том числе и более приятную альтернативу — обмен с офицером по этике.

Я невольно восхитилась бабушкой Ригена.

«Вот это женщина!»

— У прогрессивного легурона нашлись сторонники. Некоторые легарты полностью отменили экзекуции на своих кораблях и даже оборудовали специальные отсеки для служебно-генетических обменов, дабы сочетать приятное с полезным. Карьерные обмены для продвижения по службе практиковались всегда, как и лечебные.

О… Джамрану начинали мне нравиться.

— А легарт это…

Это слово я уже слышала, в разговоре Мареха с Радехом.

— Главный над сотней, если буквально, у эрф-джаммрут.

— Риго — ревностный последователь идей своей бабушки. Хотя после смерти Эльтреллы О-Руджанн многое вернулось на круги своя, он продолжил её дело… Более того, способный и целеустремлённый, Риген быстро поднялся от иль-сад'ах до легарта, но в Легурате — совете легартов многие его невзлюбили…

Зарек нахмурился.

— Ему чинили козни… В то время как Риго геройски воевал с бетароидами в армии попрыгунчиков на передовой, его пытались дискредитировать и подставить. К тому же, тэрх-дрегор — тайный орден только и ждал удобного случая. Дэвхары следили за ним и постоянно в чём-то подозревали. Традиционалистских учёных-генетиков кир никогда не жаловали… Но мне плевать на дурацкие предубеждения. Я друг Ригена. И в радостях, и в опасностях. В отличие от мерзавца Мареха, так и норовящего примазаться…

Штурман стукнул кулаком по кровати.

— А что плохого сделал Ригену Марех?

Вроде бы даже помогал, и Риго ему доверял…

— Не уверен, что уже сделал, но… Причины всегда найдутся. У Мареха дурная наследственность.

— Гм…

— По виду он вылитый эрф, но у него тройственные гены — кир-джаммрит, землянина и эрф-джаммрут.

Полагаю, человеческие из этого списка у джамрану считались самыми дурными, по умолчанию…

Я окончательно запуталась в лабиринтах джамранской генетики, когда меня спас Риго. Второй раз за сегодня. Он просто вошёл в мою каюту… И в мою жизнь… С ходу намекнув Зареку:

— Старпом! Почему в рубке пусто?

— Иду, капитан.

Зарек подмигнул мне здоровым глазом и отправился нести вахту.

— Как ты себя чувствуешь? — ровным врачебным тоном поинтересовался Риген.

— Нормально… — мне захотелось смеяться, пока я разглядывала капитана, особенно его физиономию украшенную синяком и кровоподтёком от Зарека. — Только всегда чего-то не хватает.

— Чего именно? — он зарядил инъектор.

А пошло оно всё к джамранской бабушке! Я ведь заслужила кусочек человеческого счастья?

— Обмена, мой капитан.

Глава 30. Обменотерапия

— Согласен, — неожиданно откликнулся Риген. — Генотерапия сейчас для тебя предпочтительней лекарств.

— Чего? — ответ капитана меня огорошил.

— Намного лучше этого.

Риген демонстративно отложил инъектор и приблизился ко мне, пристально разглядывая. Я смутилась.

— Ты права, — продолжал он, — но, пожалуй, начнём с массажа…

Просто фантастическая готовность!

И под моим остекленевшим, я физически ощущала, взором Риго спроецировал на ладони виртуально-цифровой планшет.

— … чтобы тебя настроить, а потом… Необходима строгая схема, упорядоченность сеансов, если мы хотим преодолеть дисбаланс и дистрофию…

Но я-то хотела совсем не этого!

— Так… Думаю, первый сеанс обменотерапии надлежит провести сразу после массажа. Минут двадцать будет достаточно, на первый раз… Время следует увеличивать постепенно, — он что-то пометил в планшете, — далее… Второй сеанс — через два часа после первого. Часа нам хватит. Затем перерыв и следующий… — он снова что-то обозначил. — Утром? Да! Самый подходящий период — между водными процедурами и завтраком. Полтора часа вполне… Замечательно! Утренний обмен бодрит и повышает аппетит, — ухмыльнулся. — Заодно и подкорректирую тебе гены, связанные с навыками пилотирования — ускорим реакцию, усовершенствуем глазомер… Что скажешь?

Я и не поняла, что Риген ко мне обращается, пока он не оторвал взгляд от планшета.

— Вэлери?

Ну и видок у меня был, наверное, с разинутым ртом и вытаращенными глазами.

— Тебе подходит такой режим? Схему дальнейшего лечения обдумаю завтра. Генообменотерапия требует обстоятельного подхода. Нельзя всё пускать на самотёк.

— Риген… — я, наконец-то, обрела дар речи, не узнавая своего голоса.

— Слушаю.

Тон лечащего врача начинал меня раздражать.

— Понимаешь… Риген. Я не это имела в виду.

— А что? — удивился он. — Я ведь чётко уловил слово обмен… Неужели издержки перевода? Или ты подразумевала иной обмен? Типа бартер…

У меня возникло подозрение, что надо мной издеваются.

— Всё правильно. Я говорила именно о генетическом обмене.

— Тогда какие проблемы?

— Но… — как же ему объяснить-то и не покраснеть. — Я думала несколько другое, то есть, не совсем так, вернее… Я не хочу так!

Исподволь накатывало отчаяние.

— А как? — невозмутимо поинтересовался капитан. — Я твой врач, а ты — моя пациентка. Желаешь, чтобы я назначил другое лечение?

— Вот именно! — воскликнула я. — Не надо мне такого лечения! Хочется всё по-человечески.

Он нахмурился.

— По-человечески не получится, Вэлери. Я не человек. Или…

Похоже, он догадался.

— Ты говоришь о сексе? Что ли…

Я с облегчением вздохнула и промямлила:

— Что-то вроде того…

— Не выйдет, — Риген покачал головой. — Джамрану не занимаются сексом.

— Знаю. Но это не просто секс.

— Аи?

Как ещё ему втолковать?!

— Ну-у…

— Какие варианты? Если ты — человек, а я — джамрану, — похоже, мой доктор озадачился. — Конкретнее можешь?

— Не как врач и пациентка, а как человек и джамрану.

— Глехам… — мечтательная улыбка на секунду озарила его лицо, но он тут же посерьёзнел.

— Нет, Вэлери. Пока, нет… Ты ещё слаба. Двухсекундное пребывание в вакууме не прошло для тебя даром. Твой организм ослаблен, гены нуждаются в корректировке… Ты не готова к полноценному генетическому обмену со мной, — на этот раз джамрану улыбнулся самодовольно, чуть наклонился ко мне и вкрадчиво произнёс:

— Зато потом… Всё, что угодно, Вэлери, потерпи немного. Сначала тебе необходимо окрепнуть. Я не привык щадить своих глехам, но тебе будет со мной хорошо. Обещаю.

Я чуть не ударила его. Даже не знаю, что помешало… И всю свою ярость вложила в ответ:

— Нет!

Риген отпрянул.

— Не понимаю.

— Не хочу как глехам, не буду… Ни с тобой, ни с кем бы то ни было! Я хочу… — была не была. — Как джамрану с джамрану.

Капитан выпрямился, глядя на меня с удивлением и каким-то жалостливым снисхождением. Затем усмехнулся. Нет, не презрительно, а как-то печально.

— Это невозможно, Вэлери.

— Почему?

— Не люблю долго объяснять, — он вновь оказался рядом, присел на кушетку, взял мою руку и приложил ладонью к своей щеке. — Что ты чувствуешь?

— Э… — я растерялась. — Тепло… — в действительности мне стало приятно. — Гладкость…

— Ладно. А вот так?

Риген прижал мою ладонь к своему предплечью, так, что кончиками пальцев я чуть касалась его шипов.

— Риго… — в медотсеке сделалось жарко, и дыхание сбивалось.

— Что ты чувствуешь?

— Твою кожу!

— И всё?.. — в звёздных глазах заплясали смешинки.

Он как будто наслаждался моим смятением!

— А если так? — Риген потянул мою руку книзу, я не выдержала и выдернула свою ладонь из его пальцев.

— Перестань!

Сердце колотилось как сумасшедшее.

— А что такого? Ты мне так и не открыла…

— Возбуждение! Я хочу тебя! Доволен?

Губы джамрану изогнулись в коварной усмешке.

— От чего ушли, к тому и пришли. К сексу. Вполне естественно для человека, но не для джамрану.

— Дело не в сексе. Я… — чуть не сказала «люблю тебя», но вовремя спохватилась, понимая насколько это сейчас не уместно.

— Видишь ли, Вэлери, — он вздохнул. — Я изучал ваши человеческие потребности и вполне тебе верю, но… Нам никогда не существовать в едином диапазоне… Кого ты видишь, когда смотришь на меня?

— Геноглота, — мстительно буркнула я.

— А по правде? Поскольку ты утверждаешь, что меня хочешь, то…

— Привлекательного мужчину.

— Вот! Это и требовалось доказать. Но тебе невдомёк, что вижу и чувствую я, когда смотрю на тебя и прикасаюсь к тебе.

Хм… Что?! Даже любопытно…

— Ну и?

— Прежде всего, то, что мне в тебе интересно — твой генотип. Комбинацию генов, цепочку ДНК. Я ощущаю всё, что там происходит, в цвете, и пробую на ощупь, вкус и запах… Репликации, элонгации, терминации… Сладкие для меня, как нектар цветка… На самом деле, целая гамма чувств. Которые ты никогда не испытаешь и не постигнешь… Я могу показать тебе, дать пережить, но через призму обмена… А сама ты не в состоянии воспринять меня генетически, настоящего… Глехам — генетический объект. Вот и всё… Ты не годишься для полноценного обмена, Вэлери. Эт-жанди — желанная… Человеческая женщина никогда не станет о-варал, — это непонятное для меня слово он произнёс с какой-то горечью, — для джамрану. Как бы сильно твои чудесные гены не притягивали меня… Этого недостаточно для постоянных отношений. Я не получу от тебя соответствующей отдачи и не изведаю прихода…

Тут я обнаружила, что плачу. Не навзрыд, а так… Безмолвно. Слёзы помимо воли лились из глаз, скользили по щекам и капали с подбородка. Я даже не стыдилась их, потому что… Вдруг осознала, что все наши обмены там — в прошлом, в лаборатории — всё иллюзии и ничего не значили… Очень не по-человечески. Глехам! Вот, кто я для него. Для обоих…

— Ты чего, Вэлери? — Риго заметил как я реву.

Мне даже показалось, что он испугался. Быстро протянул мне салфетку из стопки на столике. Я торопливо вытерлась и высморкалась безо всякого стеснения.

— Стоит ли так переживать? — сказал джамрану, когда я снова взглянула на него. — Это давно в порядке вещей. Все об этом знают и не разочаровываются. Если ещё циклов двести назад большинство людей не располагали информацией, то теперь это не тайна…

— Но ведь… — я прерывисто вздохнула, всхлипнула и схватила вторую салфетку, а первую скомкала и швырнула в утилизатор, не добросила, как следствие. — Но ведь… Есть же разновидовые пары. Я читала…

— Просто для обмена, — он пожал плечами, — и удовольствия. Отчего бы и нет, если внешне процессы так похожи. Каждый получает своё и всем хорошо… Эрф более откровенны, ничего не приукрашивают и называют партнёров по обмену «гле-хам», а кир видят романтику там, где её нет, играя в чувства… Нюансы. Но исход всегда один. Джамрану не связывают жизнь с представителями другой расы.

— Подожди, — внезапно я кое-что вспомнила. — Но такое же было!

— Когда это? — Риген нахмурился. — Не припомню.

— Точно было!

— Ты лучше меня разбираешься в генетической истории? — иронично заметил он.

— Причём здесь какая-то история? — отмахнулась я. — Мне Зарек рассказывал…

— Что он тебе говорил? — капитан насторожился.

— То есть, о ком… О Марехе.

— Вы болтали о Марехе? С какой стати?

— Так… э, к слову пришлось… В связи с одним делом… В общем, не важно. Он сказал только, что Марех — потомок землянина и джамрану… Отчётливо помню. Было!

— Да, — нехотя подтвердил Риго. — Когда-то. Всего однажды и давно, ещё в эпоху конгломерата, — взгляд его вмиг посуровел. — И больше ни разу. Поняла? И предок Мареха, избравший землянку, кир-джаммрит. А в нашей семье — эрф-джаммрут не принято об этом упоминать.

— Но… Зарек сказал, что у Мареха гены и эрф…

— Язык Зареку оторву! — рассердился Риген, но при взгляде на меня сдержался и смягчился. — Не бери в голову, Вэлери. Это всё джамранские выкрутасы и давние разборки. Ты — человек и тебе следует держаться от этого подальше. Да, у тех двоих родились дети и Марех один из потомков нетипичной парочки, но внешне не отличается от эрф-джаммрут: шипы, зрачки, волосы — всё как у меня. И не помышляет о землянках, ты уж поверь. Разве что, когда-никогда, западает на особо заманчивые гены…

Я опустила голову, мне нечего было ему возразить. И больше ничего уже не хотелось.

— Уясни, — продолжал он. — Джамрану возбуждаются, как у вас принято изъясняться, только генетически, всё остальное — прицепом. Ничего плохого в том, что мне приятны твои гены… Я и сам многое могу тебе дать, генетически…. Тебе очень понравится, Вэлери.

Это я знала, а он — нет.

Риго ласково погладил меня по руке.

— Поверь, я тоже изнываю от желания, но иного свойства…

— Хочешь меня полечить? — съязвила я, резко поднимая голову и глядя ему в глаза.

— Почему бы и нет? — усмехнулся он. — Я вполне готов.

— Зато у меня всё упало! — отрезала я.

— Ничего. Я способен тебя обольстить…

— Да ну?

— Хоть я и принял немного имплабо, накануне, чтобы не убить Зарека, — он многозначительно потрогал синяки, — и снять генетический дискомфорт от пребывания с тобой в одном псевдоскафандре…

— Дискомфорт, значит? — я медленно закипала.

— Признаюсь, твои гены меня будоражат. Но здоровье важнее… Мне лучше владеть собой, иначе придётся лечить тебя от издержек и последствий бурного генетического обмена. Не волнуйся… — он схватил мои ладони, сложил их вместе и поднёс к губам. — Чуть-чуть имплабо не помешает. Я хорошо владею техникой…

— Вот что, — я с усилием выдернула свои ладони из его цепких четырёхфаланговых пальцев и отодвинулась. — Хочешь вылечить? Сделай укол, назначь таблетки, а сам проваливай.

Я наслаждалась видом его изумлённой физиономии всего пять секунд. Но какие это были пять секунд! Потом он разрушил очарование, усмехнулся и спросил:

— Почему?

Это же надо иметь такую наглость ещё и спрашивать!

— Почему? Да потому что!.. Я не стану глехам или объектом генотерапии. Вернее… Если захочу получить удовольствие и закрыть глаза на подноготную обмена, то я лучше загляну к Зареку. Он так обрадуется!

Так я говорила, а думала… Все мои чувства и мысли вопили о том, как много значит для меня Риго. Я вдруг осознала, как он важен и дорог мне… Но я не буду для него в чём-то неполноценной и не допущу, чтобы в моих объятиях ему чего-то недоставало. Я чувствовала себя несчастной, а где найти выход не представляла.

— Это не возбраняется, — холодно ответил Риген, — но тогда мне придётся принять здоровенную дозу имплабо…

Наверное, я вела себя эгоистично… Ведь Зарек утверждал, что капитану нужен обмен. Я просто не могла… Возможно, если бы он меня соблазнил, а не выложил правду матку на подносе… Даже, когда бы выяснилось после… Но было уже поздно.

— Прости, Риго, — я отвернулась и утратила бдительность. — Я знаю, как попрыгунчик нуждается в обмене, но…

Меня схватили и прижали к подушке, мелькая перед лицом шипами.

— Как вы земляне любите всё усложнять и драматизировать, — исступлённо прошептал он и поцеловал…

Как тогда — в лаборатории…

Отпустил и отпрянул.

— Всё ещё хочешь меня?

— Д-да…

— И готова стать глехам?

— Нет.

— А чем ты заслужила равенства с джамрану?

— Что? — я резко села от возмущения, и меня прорвало второй раз за сегодня. Я всё ему припомнила и выложила. И стычку с бетароидами, в том числе, и операцию Зарека, и…

— Я не о том, — хмуро ответил капитан. — Личность и заслуги тут ни при чём. И как член экипажа ты меня вполне устраиваешь и даже радуешь, иногда.

— Что же тогда?

— Я о моём генетическом превосходстве.

— Концепция высшей расы? — усмехнулась я.

— Нет, — ответил джамрану. — Безжалостная реальность. Я обладаю генетической чувствительностью и способностью манипулировать генами, как собственными, так и чужими, а ты — нет.

Увы! Он жестоко ранил и добивал своей прямотой и… правотой. Вынуждена признать.

Я беспомощно развела руками.

— Ничего не попишешь, такими уж мы родились. Хотя, если ты генетически меня модифицируешь, чтобы я могла…

— Исключено, — твёрдо заявил он. — Вот если бы ты родилась от джамрану и человека…

— Тогда, не вижу выхода…

Почему мне так плохо?

— Ладно, — он, прищурившись, смотрел на меня. — Предлагаю тебе выход.

— Что?

— Своего рода сделку, — пояснил он. — Хочешь равноценного обмена? Сотвори для меня невозможное.

— Невозможное?

— Соблазни меня.

— Но…

— И тогда я назову тебя своей избранницей, Вэлери.

— А с чего ты взял, что я хочу тебя соблазнять?

— Ты же утверждала, что хочешь, вот и попробуй. А до тех пор, ты мой навир, а я твой капитан. Учти, глехам.

— Гм…

— Я тоже буду обольщать тебя. Кто первый справится…

Вот засада!

— Согласна?

— М-м…

— Дерзни! Это же так увлекательно…

— У тебя есть нечестное преимущество, — живо сообразила я.

— Какое? — Риген нахмурился.

— Имплабо! И всякие препаратики…

Он задумался.

— Хорошо. Даю слово. Я не буду принимать имплабо и применять для обольщения тоники и стимуляторы. Только личные средства: генетическое обаяние и прочие ресурсы своей ДНК. Но и ты не станешь. И у меня условие.

Прозвучало чересчур тревожно.

— Какое условие?

— Не вздумай использовать мою ревность, как орудие соблазна, иначе автоматически проиграешь.

— А вдруг нечаянно? Случайно…

У меня буквально выбили почву из-под ног.

— Случайно — не считается. Я пойму. Заключим сделку? Принимаешь условия?

Я кивнула, не в силах адекватно оценивать происходящее.

— Значит так… Давай руку.

Риген переплёл свои пальцы с моими и резко надавил шипами на кожу предплечья.

— Ай! — я недоумённо уставилась на бусинки крови, проступившие в ряд из четырёх точечных отверстий.

— Боль скоро пройдёт, — заверил джамрану и наложил мне кровоостанавливающий пластырь из аптечки. — Мы скрепили сделку. Едва заметные следы останутся, но ровно до тех пор, пока один из нас не выиграет или же проиграет.

И выразительно так взглянул на меня.

— А на что спорим? — уточнила я, морщась и прижимая к руке пластырь.

— Длительный генетический обмен на условиях победителя.

— Идёт!

Сдаётся мне, зря я ввязалась в эту игру, но пути назад уже нет…

— Не забываем, что я — врач и капитан.

Он сделал мне укол, оставил таблетки и объяснил, как их принимать.

— Завтра — в медотсек на осмотр и процедуры.

Переспрашивать я не рискнула, а Риген кинул мне на колени прозрачный планшет.

— Это что?

— Перечень наказаний. Мы ведь так с этим и не закончили. Выбери что-нибудь приемлемое для себя. После завтрака мне доложишь.

— Но… ну… э…

Я так и не сумела выговорить «так точно», а Риген не дождался от меня внятного ответа и ушёл. Переборки каюты сомкнулись за ним.

Последователен он в своих решениях, ничего не скажешь. И чужих промахов не забывает. Настоящий капитан!

Я просмотрела список и выбрала недельную дневную вахту в связке со штурманом. Из вредности, наверное.

И тотчас меня накрыло осознанием.

Я понятия не имела, как соблазнить джамрану!

Глава 31. А ватар?

Впрочем, и земных мужчин я ни разу не соблазняла. У меня всегда был муж. Сколько себя помню…

Что делать? Что делать?!

Я совершенно не представляла. И соображала теперь медленнее, как назло. Видимо, усвоенное ядрышко вывелось из организма, естественным путём, и больше не влияло на мой мозг. Орешек знаний с ограниченным сроком действия? Занятно… Однако… Съесть ещё? Дудки! Не хочу снова на гауптвахту или в открытый космос, или… Вдруг у корпускул и срок годности закончился. Да, но… Знания, полученные в период озарения, остались при мне. Посему, очевидное и простое решение подоспело внезапно и быстро.

Зарек!

Он конечно не мастак в практике соблазнения и предпочитает напролом, но возможно знает теорию соблазнения джамрану и слабые стороны капитана. Или хотя бы подскажет, где искать… Тем более, он заинтересованное лицо. Сам говорил.

Я хотела сразу побежать и спросить, но мягко навалилась сонливость. Наверняка побочный эффект от лекарства, что вколол мне Риген…

Тем лучше. Утро вечера мудренее. Я отправила капитану сообщение о своём выборе и незамедлительно получила ответ, что завтра же в десять часов по шедариуму могу заступить на вахту. Установила на коммуникаторе побудку. Выпила таблетку, как доктор прописал, и завалилась спать.

Зато наутро проснулась вовремя и без будильника, бодренькая и свеженькая как огурчик. В кают-компанию не пошла. Ведь специально меня туда никто не приглашал. Я безмятежно, с аппетитом и вдоволь позавтракала у себя в каюте; умылась, оделась покомпозитнее, запрограммировала магнето-кнопки, и во всеоружии отправилась в рубку. Рассчитывая найти там Зарека. Дежурили-то мы вдвоём, но вместо этого…

«Доброе утро» застряло у меня в глотке, едва кресло штурмана развернулось мне навстречу, и я узрела там… Существо! Оно смотрело недовольно, настороженно и очень уж смахивало на… Черепашку?..

Я пригляделась.

В целом вроде бы гуманоид… Нетипичный. В панцире! Тёмное лицо с клювом и чрезмерно раскосыми глазами… Крупная голова под шапкой курчавых светлых волос. Острые уши с отогнутыми кончиками… чуть-чуть шевелились. Руки с щупальцами вместо пальцев. Грудь в густых и пышных волосах. Из одежды — шорты… Даже сидя в кресле он выглядел низкорослым и коренастым. Коротенькие ножки с утолщениями на ступнях не доставали и до подставки, не то, что до пола.

Я недолго стояла с открытым ртом. В рубку ворвался Зарек — довольный как бегемот и, увидев меня, лучезарно улыбнулся.

— Привет, Лер!

Заметив существо, небрежно бросил:

— А, ватар.

Создание фыркнуло.

Так, надо понимать таинственный механик вылез из спячки. Я уставилась на него во все глаза.

Воистину, Черепашкин!

Так и стану его звать.

— Кончай пялиться! — осерчал Черепашкин. — Я не экспонат.

Действительно, невежливо так буравить чел… субъекта во вселенной, где процветают равенство и братство. Я смутилась и отвела взор.

— Ты опять расселся в моём кресле, — попенял ватару Зарек.

— Там где и должен, — важно ответил тот, — по правую руку от капитана.

Теперь фыркнул штурман, а ватар развернулся к пульту и отвернулся от нас.

— Садись, Лера, — вздохнул штурман и плюхнулся на место Ригена.

Я забралась в своё, с ногами, исподволь разглядывая ватара. Тот ёрзал в кресле, панцирь явно мешал ему сидеть, и сердито ворчал себе под нос. До меня долетали обрывки непонятных фраз.

— А чего он такой? — шёпотом поинтересовалась я у Зарека.

— Какой? — тоже шёпотом переспросил он.

— Гм… злой.

— Не злой, — улыбнулся штурман, — а недолюбливает кир-джаммрит.

Ватар мигом перестал бубнить.

— Косвенно, — уточнил и добавил. — Я всё слышал.

— У него чуткий слух, — предупредил меня Зарек.

— А почему косвенно? — полюбопытствовала я.

— Пусть расскажет, — надулся Черепашкин, наведя на штурмана щупальца. — Люблю про нас слушать.

Зарек хмыкнул.

— Да из-за той же выдающейся бабки Ригена — Эльтреллы.

— Так она же бабушка капитана, а не твоя.

— Погоди, я недоговорил… Знаменитая легуронша эрфов, а по генофизике истинная реформистка, воплотила в жизнь заветную мечту своей бабки Теризы — избранницы Радеха А-Джаммар. Предоставила свободу и права всем глехам традиционалистов.

— Да-а… — ностальгически протянул ватар, приспустив морщинистые веки. — Раньше мы назывались глехам…

— Именно, — подтвердил Зарек. — Эрфы держали их в лабораториях для опытов.

— Как мы скучаем по тем временам! — тоскливо взвыл Черепашкин.

— И что в этом хорошего? — удивилась я.

— Нас содержали, кормили, холили и лелеяли, — пояснил ватар. — А из-за этой стервы, этого кир-джаммритского семени…

— Бывшим глехам выделили в пользование треть материка, — продолжил за него штурман.

— Поселили в резервациях, — поправил ватар.

— Вас никто там не держал. Летели бы и селились где угодно. Вам построили космическую станцию и отдали десяток кораблей…

— И заставили работать! — горько подытожил ватар.

— Никто вас не заставлял, — фыркнул Зарек. — Просто перестали кормить.

— Этим и вынудили, — язвительно ввернул Черепашкин.

— Так что ж вы не отказались? — заметил штурман. — Как согготы. Те, вон, по-прежнему живут припеваючи.

— Дураки мы потому что, — засопел ватар. — Независимости захотелось. Думали, что-то стоящее… Не я! Я тогда ещё не вылупился.

— Ватары несут яйца, — пояснил Зарек.

Честно стараясь осмыслить, я спросила:

— Как же ты оказался на одном корабле со своим заклятым врагом?

— Пришёл его убивать! — гордо заявил ватар.

Я закашлялась, согнувшись над консолью.

— Спокойно Лера, — штурман заботливо похлопал меня по спине. — Все живы.

— Кха… Кха… Как…

— Это произошло давно, — объяснил Зарек. — Э… Много циклов назад ватар пробрался на корабль и подкараулил капитана. Но Риген-то — джамрану. Он его скрутил и…

— Устроил работать механиком? — я наконец-то прокашлялась и отдышалась. — Убийцу?!

— Плохо ты знаешь Риго, — снисходительно заметил штурман, откидываясь в кресле, — и слишком бурно на всё реагируешь.

— А как мне реагировать?!

— Не драматизируй, прежде всего. Как убийца ватар не состоялся. Зато из него вышел неплохой механик.

— Это да, — подтвердил киллер-неудачник. — Я же работал, на станции, но там мне не нравилось. А здесь — работа не пыльная, бесплатной еды навалом, разрешают залегать в спячку, да ещё и опыты иногда ставят, — он мечтательно улыбнулся.

— На ком? — не поняла я.

— На мне, — радостно сообщил он. — Мастер… капитан Риген так добр.

После таких откровений я впервые засомневалась в причинах, по которым меня здесь держат, кормят и обучают… И до сих пор не высадили на ближайшей планете.

— Но почему ты хотел убить Риго? Ведь он — не бабушка-легурон.

— Сам не хотел, — признался Черепашкин. — Я и клопа-то не обижу. Меня наняли…

— Кто?

— Не знаю. Пришли и предложили, мол, прикончишь капитана, и мы вернём прежний порядок. Тебя заберут в лабораторию и будут… — тут он осёкся и подозрительно вытаращился на меня. — А ты чего вынюхиваешь? Кто такая? Где вы её подобрали? — этот вопрос он адресовал Зареку.

Штурман пожал плечами и подмигнул мне.

— Понятия не имею. За этим — к капитану.

— А-а… — протянул ватар. — Так она — самка капитана. Тогда я пасс.

На этот раз я едва не задохнулась от возмущения, но не успела доставить этой клювастой панцирной мелочи максимум неприятностей, как Черепашкин принялся доставать Зарека.

— А чего мы дрейфуем?

— Мы всё ещё болтаемся на месте? — в свою очередь удивилась я. — Ты ж говорил несколько часов.

Я ведь полагала, что мы давно в полёте, но забыла спросить, куда летим и посмотреть в иллюминатор. И немудрено было так ошибиться. В рубке отражатели затемнялись, а на сверхскорости движение не улавливалось.

— Вот, — самодовольно промолвил Зарек. — Мне удалось продлить интервал до четверти фазы. К тому времени, возможно, получится изменить курс.

Ватар скривился, а я мысленно восхитилась талантами Зарека. В ту же секунду в рубку вошёл капитан. Кивком поприветствовал штурмана и позвал за собой ватара, начисто игнорируя меня. Мистер Черепашкин радостно выбрался из кресла и засеменил за своим «мастером» в его каюту.

Глехам!

Только они вышли, как Зарек снова заулыбался как довольный котяра. Неожиданно поцеловал меня в щёку и потёрся своим плечом о моё плечо.

— Опять? — догадалась я. — Вчерашний день…

— О, да! — просиял штурман. — Сегодня ночью. Ты была великолепна, Лера! Это так восхитительно…

То-то он такой развесёлый. А мне приходилось довольствоваться неизбежным.

— Ну, хотя бы понравилось…

— Ещё бы! — он изловчился и чмокнул меня в нос.

Я отпрянула.

Что за фамильярность? А с другой стороны… Я ведь хотела с ним доверительно побеседовать, но не знала, как подступиться и начала, разумеется, не с того.

— Слушай…

— Тебе готов внимать, моя хадд'эрси.

Ну да, уже и его… Кто?

— Я тут, э, подумала… Пока ты находишься там, то куда девается тамошний Зарек?

Штурман слегка озадачился.

— Я не задавался вопросом, поскольку там на себя не натыкался… Есть несколько вариантов. Либо меня уносит гипотетически, во сне…

— Это как?

— Исключительно сознание, а тело остаётся здесь. Тогда его сознание переносится сюда… Либо, физически, и мы полностью меняемся местами.

Интересная концепция.

— А, если…

— Не вздумай!

— Гм… Откуда ты знаешь, о чём я подумала?

— Подумал о том же. Что случится, если меня или его-меня разбудить?

Выходит, у нас со штурманом есть нечто общее!

— И?

— Решил, что и пробовать не стоит. Это не шутки… Удивительно, что здесь я отсутствую всего минут десять, а там провожу несколько прекрасных часов… — Зарек с наслаждением потянулся. — Этой ночью я пробыл там немного дольше.

— Поздравляю, — рассеянно ляпнула я. — Надеюсь, для тебя не глехам?

— Аи?.. Эт-жанди! Как ты могла такое вообразить? В кир-джаммритском словаре давно нет таких плохих слов. Мы — генетические партнёры.

Звучит гордо!

— Лер, ты чего? — он меня приобнял. — А хочешь… Я сделал записи.

— Что-о?! — я недоумённо уставилась на него и вспомнила.

Не предполагала, что он выполнит своё обещание.

— Записал наш с тобой обмен. Вдруг тебе понравится. Приходи вечером по шедариуму в мою каюту. Посмотрим вместе…

— Лучше ты ко мне, — поспешно ответила я.

— Чего так? Мне конечно лестно, но…

— У меня договор с капитаном, — я вздохнула.

Вот и пошёл разговор.

— Так-так, — Зарек проницательно заглянул мне в глаза. — Давай, рассказывай. Что у вас с Риго?

Это оказалось легко. Я выложила ему всё о нашей с капитаном сделке.

— Он и правда тебе нужен? — удивился Зарек.

— Ничего он мне…

— Лера, — штурман усмехнулся. — За кого ты меня принимаешь? Я едва лишь тут появился, а уже заподозрил, что между вами что-то там промелькнуло…

Если бы я поведала ему всю правду о своём путешествии в прошлое, сомнений бы у него не осталось. И не только промелькнуло… Зарек был прав.

— Попал капитан, — сочувственно отметил штурман.

— Он попал?! Это я попала!

— А ты-то чего? — Зарек будто собирался что-то ещё сказать, но я нервно перебила:

— Не умею соблазнять по-джамрански. Риген видит мои гены и чует, а я его — нет…

Зарек расхохотался.

— Я, что, такая дура? — обиженно поинтересовалась, по-своему истолковав реакцию штурмана. — Связалась, как идиотка, с джамрану на его территории…

Зарек перестал смеяться.

— Значит, так… Он видит твои гены, а ты его нет… Рассматривай это, как преимущество, Лера. Твоё преимущество!

— Ты рехнулся! — я нахмурилась, полагая, что он надо мной подшучивает.

И тут до меня дошло!

— Конечно!

— Уразумела, наконец?

— Ага, но… Что я должна при этом делать?

— Усиливать свою генетическую привлекательность.

— Как?

— Способов множество, но… Поэзию сразу отбрасываем. Действовать надо быстро, а джамранский язык за день не выучишь.

Я не поняла, о чём речь, но согласно кивнула. Язык можно и выучить, но вряд ли за такие короткие сроки. Хотя… У меня же есть ядрышки!.. Нет! Потребление мелких орешков чревато крупными неприятностями. Это я усвоила.

— Нам же доступны лёгкие пути. Например, гено-препараты, подчёркивающие генетическую притягательность.

— Увы, — я печально вздохнула. — Было бы замечательно, но мы договорились с Риго ничего такого не использовать…

— М-м-м… Как звучало условие? Помнишь точную формулировку?

— Ну-у, — вероятно, эффект от корпускулы тогда сохранялся и поэтому, к своему изумлению, я запомнила и повторила слово в слово:

— «Я не буду применять для обольщения тоники и стимуляторы. Только личные средства: генетическое обаяние и прочие ресурсы своей ДНК. Но и ты не станешь».

— Вот оно! — торжествующе воскликнул штурман. — Отсюда совершенно чётко следует, что вы договорились не подсовывать геномы друг на другу тайком, но никто не мешает тебе принимать их самой… А Ригену это без пользы…

— Поняла, — обрадовалась я. — То есть, Риго, выходит, облажался?

— Не-е, — снисходительно рассмеялся Зарек, поблёскивая зрачками в мою сторону. — Скорее, дал тебе фору. Что вполне в его духе. Ежели, конечно, ты сообразишь. Считай, что догадалась, с моей помощью, и естественно этим воспользуешься. Он должен увидеть тебя во всей красе твоих восхитительных генов.

— И такие средства у нас есть? — поинтересовалась я.

— А то! Стандартный гено-набор в любом композитном шкафу. В твоей каюте тоже, инструкции прилагаются… Я заодно подскажу какие выбрать. Но там лёгкие средства, дающие кратковременный результат. Зато в медотсеке… имеется кое-что порадикальнее. Попытаюсь раздобыть втайне от Риго. Но суперингредиенты — в композитном шкафу капитана.

Я помнила. У него — нестандартный.

— Если тебе удастся Ригена уболтать… То я порекомендую генетические программы. Он каких он тащится… Однако все ухищрения напрасны без основной хитрости.

— Какой?

— Перестань носить композитную одежду. Иначе ему не оценить тебя в полной мере.

Точно! Теперь я вспомнила, как Риго из прошлого требовал, чтобы я носила шмотки из музея. И озадачилась… В голове пронеслись мысли о швейной машинке, иголке с ниткой и многострадальный халат. Придётся добыть его у капитана и сделать пару выкроек… Не вариант! Шить я не любила и не шибко умела. Если Риго увидит меня в этом, то никакие гены не спасут…

— Мне, что, голой ходить?

— Зачем? — усмехнулся Зарек. — Доверься мне. Я знаю, что тебе нужно…

— Ладно…

Хотелось бы.

— Другие полезные советы получишь в ходе операции.

— Спасибо, Зарек. Что бы я без тебя делала!

— Так и я не за так, — ухмыльнулся он. — Охота испробовать гены капитана смешанные с твоими, — и выразительно почмокал губами. — Представляю, какой это деликатес.

— Зарек!

— А что такого?.. Я джамрану. Кстати, а ты почему на завтраке не была.

— Не пригласили.

— И не пригласят. Это же приказ капитана. Впрочем, он тоже отсутствовал и не в курсе.

Слава богу! Ещё одной гауптвахты я не переживу…

— И пассажирка не выходила из каюты. Разве что, в медотсек. Я ел в одиночестве.

— А где завтракал капитан? — с напускным равнодушием осведомилась я.

Но штурмана не проведёшь.

— В медотсеке. Пациентку обследовал, вместо завтрака… Кстати, могу ещё кое в чём помочь. Риго же больше не принимает имплабо.

— Но по условиям сделки…

— Я с ним сделок не заключал. Мне всё дозволено.

Логично!

— У нас типа заговор? — осенило меня.

Зарек усмехнулся.

— Вроде того… Я — кир, а Риго — эрф. На одном корабле… Это неизбежно.

Вахта удалась!

Сперва Зарек учил меня пилотировать. Потом усадил за изучение приборов, а сам занялся перепрограммированием курса. Получалось не очень… Мы прервались и пообедали, по очереди наведавшись в каюты. И всё повторилось по кругу…

Капитан явился только к вечеру, вместе с Черепашкиным, и они сменили нас на дежурстве. Зарек сдал вахту… А мы с Ригеном так и не сказали друг другу ни слова…

Я заперлась в каюте, но скучать и думать сопливые глупости в одиночестве мне не дали. Через час ко мне завалился счастливый Зарек с обещанными записями, бутылкой шедарского и ворохом одежды.

Я выпучила глаза:

— Откуда у тебя это?

— Видишь ли, — штурман даже не смутился. — Мы с Риго не вечно торчали на попрыгунчике как унылые зокхи[2] или носились по галактике словно угорелые. Иногда подолгу задерживались на обитаемых планетах. Собирали ДНК-образцы местных жителей…

О, так они и не скучали, а вовсю занимались генетическим разбоем и разгулом.

— Некоторых мы приглашали к нам, и они забывали свою одежду…

Я невольно поморщилась.

— Не беспокойся! Всё чистое и продезинфицированное. Теперь как новое, ни следа чужой ДНК. Я перед приходом сунул в чистилище.

— Куда?

— В дезинтегратор.

— И это? — я выудила из кучи белья женские кружевные трусики.

Ярко-красные!

— О, как раз тебе подойдут! — оживился Зарек.

— Гм…

Хорошо, что я свои сберегла. Использую в качестве дневного варианта. А по ночам — исключительно композитные. Я всё-таки не доверяла джамрану с их коварством.

Нехотя покопалась в шмотье, рассматривая, что мне принёс штурман… Женское, мужское, разное… Всевозможных расцветок, фасонов и размеров. Спасибо, хоть без лишних рукавов, штанин и чехлов…

— Годится, — в конце концов согласилась я.

Не всё время же буду носить, а в подходящие моменты. Такая тактика показалась мне правильной. А то ещё привыкнет, к хорошему.

— А обувь? — спохватилась я.

— Как-то не подумал, — признался Зарек, почесав в затылке. — Ничего, что-нибудь сообразим. Не вечно же нам лететь. Где-нибудь да остановимся и сти… позаимствуем.

— Ну, похожу в носках, покамест.

Неплохо бы вызволить у капитана тапочки-собачки… Я старалась не думать, что он с ними творит… В них удобно ходить по палубе. И плевать на косые взгляды!..

— Я кое-что ещё принёс, — вспомнил Зарек и отдал мне пояс с коробочкой. — Генератор оболочки. Прежний того…

— А где останки?

— Риген забрал на экспертизу. Как тебе угораздило?

— Не знаю… Попала в странное облако.

— В космосе это бывает, — Зарек кивнул.

Мы с удовольствием синтезировали ужин, разлили вино по бокалам и устроились на кровати перед воздушным экраном. Любоваться «нашим» обменом… Но… Не только Зарека и меня, если честно, постигло жестокое разочарование. На записях мелькала рябь и больше ничего. После нескольких минут треска и неразберихи Зарек промотал, отключил и сконфуженно буркнул, что разберётся.

— Этого и следовало ожидать, — попыталась я его успокоить. — Ты здесь ни при чём. Помнишь, как на тех камерах в коридоре… Те же помехи могли повлиять и на твой коммуникатор. Если это вообще был твой коммуникатор, а не того Зарека.

Мы переглянулись.

— Я болван! — штурман хлопнул себя ладонью по лбу. — Так промотался…

Мы не осилили задачку, а инфо-блок заговорил голосом капитана. Нас вызывали в рубку. Обоих, судя по характеру сообщения.

— Наверное, у меня в каюте тоже орёт, — предположил Зарек.

Одновременно и с искренним сожалением мы посмотрели на нетронутое шедарское, остывающий ужин и… Двинулись в рубку.

Там нас встретил хмурый капитан и недружелюбный Черепашкин.

— Смотрите сюда, — Риген указал на передний экран, едва мы расселись по креслам.

К нам открыто направлялся сияющий объект, по мере приближения затмевая звёзды, что окружали Попрыгунчика.

— Установил принадлежность? — встревожился Зарек.

Риген кивнул.

— Я пропустил через спектр.

Капитан перевёл данные на центральный монитор.

— Гляди сам… И скажи, что я не спятил.

Зарек присвистнул.

— Ничего себе! Если бы я не учил астрономию, астрофизику, навигацию и тучу смежных наук, то сказал бы, что к нам движется… Звезда!

— Не просто звезда, — подтвердил капитан, — а белый гигант.

Глава 32. Моменты истины

С минуту все смотрели на экран как завороженные. Первым опомнился Риген.

— Полный вперёд! — заорал он.

— Объект движется обратным курсом, — возразил штурман. — Лоб в лоб. Врежемся!

— Гатрак! — капитан сжал кулаки. — Попрыгун ещё способен маневрировать?

— На ручном и полуавтоматическом…

— Точно?

— Конечно! Я проверял, когда Леру, — Зарек виновато запнулся, — пилотировать учил. Полностью изменить направление не удастся, не в пределах сверхскоростного коридора, а в режиме уклонения и на полном импульсе…

— Значит, не врежемся! Попробуем с ним разминуться…

Попробуем?! Какое-то нехорошее, нет, недостаточное слово в данном контексте…

Рядышком сопел Черепашкин. Видимо, недовольный тем, что сидит далеко от капитана. Похоже, он не осмеливался оккупировать кресло штурмана в присутствии Ригена…

Вот что за мысли лезут в голову в самый неподходящий для этого момент?!

— Я сам поведу! — воскликнул Риго, вскакивая с места. — Зарек, следи за приборами!

— Есть, капитан!

Риген встал за колонку и взялся за штурвал. А я затаилась в кресле, втайне жаждая слиться с ним.

— Держитесь, — приказал капитан и до упора выдвинул «рога».

Вкупе с предупреждением сработала автоматика. Из кресельных спинок выскользнули аварийные зажимы, и моё желание исполнилось — меня обвило пристяжными ремнями и притиснуло к сиденью.

— Не бойся, — шепнул Зарек. — Мы в надёжных руках.

«С шипами», — мысленно добавила я.

— В этом ему нет равных, — продолжал штурман. — Наследственность, где-то там… по отцовской линии.

Ага, по ветви легендарной бабушки.

В таком случае, мне бы его уверенность в безопасности. Я намертво вцепилась в подлокотники.

— Пилотирует как джамм! — непонятно восхитился Зарек, и это было последнее, что он сумел выговорить.

Теперь я понимала, что такое драпать в «реальном пространстве» «на предельной импульсной» и срываться «под уклон», чтобы избежать угрозы столкновения. Челюсть свело, глаза застило красным туманом, резко затошнило и буквально вдавило в кресло… Но когда я почти теряла сознание, внезапно отпустило и полегчало. Пульт управления, и нас вместе с ним, накрыл противоперегрузочный силовой купол, отделивший рубку от мостика. Можно было вздохнуть свободно, открыть глаза, сесть поудобнее и оглядеться.

Что я и сделала.

Подле меня кряхтел ватар, сгруппировавшись в панцирь. А джамрану, судя по всему, легче выдерживали перегрузки… Зарек первым делом подмигнул мне как-то нереально для недавно пришибленного и приплюснутого… Я спохватилась.

Как там Риго?!

Встревоженно дёрнулась, но ремни не пускали. Я оборотилась к штурвалу вместе с креслом и поняла, что боялась зазря.

Нет, колонку не объяло силовым полем. Стремительно менялся сам Риген. Окутанный мерцающей спиралью, он преображался, облекаясь в уже знакомую мне броню, но теперь весь — целиком, от макушки до пят. Только обрывки композитной ткани летали по рубке и оседали на перилах мостика, на приборах и по углам… Выглядел капитан сейчас очень экзотично, даже чересчур…

Внушительные стальные мускулы, перевитые синими канатами, будто проволокой, создавали причутливый рельеф и казались доспехами. Крупные серебристые чешуйки — на плечах, груди, бёдрах и животе только усиливали сходство. Голову сплошь покрывал шлем с характерными выпуклостями и рядами мелких узелковых отверстий на месте носа, рта, ушей, а во лбу красовался изогнутый шип. Глаза удлинились, расширились и напоминали драгоценные камни. Рубиновым огнём горели они в азарте гонки, а звёздные зрачки вспыхивали чёрными протуберанцами…

Так что, насчёт дополнительного числа «колючек» я не ошиблась, и чисто интуитивно связала восклицание Зарека с внезапным превращением капитана.

— Что это с ним? — спросила я, скорее для уточнения, очарованная видом…

— Джамм, — ответил штурман, не отвлекаясь от приборов. — Внутренняя генетическая сущность джаммарунноида.

— И ты так умеешь?

— Разумеется, — рассмеялся Зарек. — Таковы мы на самом деле. Геноморфы… Гатрак! Впереди…

Увлечённая преобразованиями я забыла смотреть на дорогу, поспешно уставилась на экран и невольно зажмурилась. Огненный белый шар целиком поглотил обзор и, казалось, ослеплял, даже сквозь сомкнутые веки.

— Щиты! — прогудел капитан джаммьим голосом. — Фильтры! На полную мощность!

— Уже! — прокричал в ответ Зарек, и сверху будто упала тень.

Я робко открыла глаза.

Попрыгунчик ухнул вниз на предельной скорости! Ещё чуть-чуть и белый монстр окажется вверху, а мы проскользнём под ним, перейдём на сверхскорость и оторвёмся, следуя прежним курсом… Мечты! Грезы!.. Белый гигант разгадал наш маневр, словно обладал интеллектом и вырос до невероятных размеров, заслонив нам путь и заполонив пылающим телом передний обзор…

Космическое чудовище!

— Подайте мне гарпун!? — проорал штурман.

Но все понимали, ракетой это не прошибёшь, а сделаешь только хуже.

Капитану ничего не оставалось как резко сдать полный назад и Попрыгунчика подкинуло вверх… Так мы и прыгали по космосу — вверх-вниз, взад-вперёд, вправо-влево… Чтобы не угодить в палящую корону.

— Маловато и холодновато оно для звезды, — усомнился Зарек, проверяя температуру за бортом, — всё-таки… Вакуумная подушка?

— Один болт! — завопил механик, причём у меня под ухом. — Так и так сгорим! Никакие фильтры не спасут…

Прыг-скок! Прыг-скок!

Попрыгунчик как мог увёртывался от взбесившейся звезды, стремясь прорваться, лечь на курс и удрать…

Какая-то игра в выжигалы!

Черепашкин верещал, басом…

Вы когда-нибудь слышали, чтобы верещали басом?

Я — да! И чуть не оглохла.

— Тихо! — прикрикнул на ватара Зарек.

Неожиданно всё прекратилось. Свет померк, и мы остановились.

— Куда оно делось? — удивился штурман.

Это был дежурный вопрос, поскольку ответа никто не знал.

Перегрузки закончились, противоперегрузочный купол автоматически отключился, среагировав на отмену кода в системе безопасности корабля. Пристежные ремни юркнули обратно в гнёзда возле подголовников. Черепашкин выбрался из панциря и очень некрасиво срыгнул, аккурат на консоль. Зарек поморщился и швырнул ватару пачку технических салфеток, но с потолка уже спустился робот-чистильщик и его опередил…

Капитан постоял немного у штурвала, изучая обстановку, потом велел Зареку просканировать окружающее пространство и корабль заодно. После удалился к себе в каюту. Как объяснил штурман, трансформироваться обратно и переодеться.

Генотрансформер, мать его!

— Хотя композитные материалы рассчитаны на изменения…

— Как именно? — поинтересовалась я, указывая на клочки одежды, всё ещё планирующие по рубке. За ними методично гонялись уборщики, подхватывали и всасывали.

— Рвутся быстрее и экономичнее, чем в прежние времена, — договорил Зарек и нахмурился глядя на монитор…

На обзоре по-прежнему переливалась чернота в мерцающих крапинках звёзд… Обычных звёзд. А не буйных, маниакальных, агрессивных, плазменных психопатов!

Зато вернувшийся капитан смотрелся вполне композитно и по-джамрански.

— Что там у нас?

— Показатели в норме… — Зарек недоговорил, как замигали входные индикаторы рубки, извещая о посетителе, рвущемся непременно войти.

— Это она, — констатировал Риген, — пассажирка.

— Само собой, — подхватил штурман. — Больше вроде некому, ватар-то здесь.

Он насмешливо оглянулся на растёкшегося по панцирю и тихо стонущего Черепашкина…

— Вот её-то мы и спросим, — с лёгкой угрозой в голосе заметил капитан, раздвигая переборки нажатием кольца.

— О звёздном преследователе? — догадался Зарек.

В рубку вбежала испуганная Тиа.

— Где он?!

— Кто он? — состроил непонимание Риген, а девчонка, сверкая чёрными, как угли глазами, сходу напустилась на штурмана:

— Зачем мы дрейфовали?! Следовало бежать! Так бы он нас и не выследил.

— Да, конечно, нашли крайнего! — от души возмутился Зарек. — Снова я виноват!?

— Да! Ты! — в тон ему выкрикнула Тиа. — Я знаю! Ты не мог изменить курс и поэтому мы стали… Приманкой!

— Для кого? — холодно повторил капитан. — Кто нас преследовал, Тиа?

— Белый гигант, — всхлипнула она.

— Но теперь его нет, — заявил Зарек.

— Вы не понимаете… — глаза девушки в ужасе распахнулись. — Если его нет снаружи, значит…

Тут запищал сканер, завершив проверку, и отразил данные на мониторе. Штурман метнулся к приборам.

— Что там? — осведомился капитан. — Докладывайте.

— На борту чужак, — сухо сообщил Зарек. — Верхняя палуба.

— Это он… — пискнула Тиа, и зажала себе рот.

Капитан надавил и повернул кольцо до щелчка.

— Я заблокировал рубку и окружил нас защитным полем, — пояснил он, развернулся и схватил девчонку за худенькие плечи. — А теперь объясни нам всё, по порядку… Кто он? Из двоих… Какого гатрака здесь делает? Как нас нашёл? И что ему надо?

— Меня, — девушка шмыгнула носом, отводя взор. — Он хочет меня. И знает, что я на борту.

— Да кто он-то?! — вспылил Зарек.

Даже ватар подобрался в кресле.

— Сэжар! — истерично взвизгнула пассажирка.

Штурман с капитаном переглянулись.

— Корабль типа звезда? — неуверенно предположил Зарек. — Так вроде ж на медузах летал, с бетароидами и… Как он сумел незаметно пристыковаться, высадиться и смыться?

Девушка замотала головой.

— Нет у него корабля. И бетароиды всего лишь…

Я почему-то вспомнила, как Тиа прогнала динозавров.

— Прогони его, как тогда зверей — на Земле!

— Не могу, — глухо выговорила она. — Не выйдет. Иррациональной космофобии или стихийному ужасу он не подвержен.

Вот почему улепётывали те несчастные животные!

— Страх не поможет…

— Почему? — капитан нахмурился.

Девушка вздохнула.

— Он той же природы, что и я. Только опаснее, в некотором роде…

— Так он буквально… — до меня вдруг дошло, но я отказывалась верить. Посмотрела на джамрану, в поисках подтверждения, и наткнулась на два зеркальных отражения собственного недоумения. Тиа перехватила наши «гляделки» и кивнула.

— Сэжар — белый гигант… Мы — астроморфы.

— Кто? — хмуро переспросил Риген.

— Он — звезда. Мы преображаемся… И состоим не из тех же молекул, что и вы, а из подвижных астеронов…

— Это невозможно! — воскликнул Зарек.

— Безусловно, — согласилась Тиа, — в вашей вселенной. Но мы не отсюда. Мы оттуда, чем эта вселенная станет через миллиарды витков, в конце большого взрыва, далеко за горизонтом событий… Мы не должны и не можем здесь находиться, теоретически, но это долгая история. А Сэжар — близко.

— Постой-ка, — Зарек вылез из кресла и стоял, прислоняясь к спинке, сложив на груди руки и неприязненно прищурившись, рассматривал девчонку. — Если Сэжар — звезда, то… Ты тогда кто?! — подозрение, мелькнувшее в глазах штурмана, выглядело сродни моему.

Тиа опустила голову, и сразу вскинула, поблёскивая непроглядными омутами глаз, и лицо её исказилось невыразимой мукой.

— Вы правы, — с горечью молвила она. — Скрывать нет смысла. Я — чёрная дыра. Но когда-то была звездой. Не такой как Сэжар, обычной…

— Значит, это ты?! — теперь вскочила я. — Ты поглотила тот мир? Сожрала и не поморщилась?!.. Ты?!

«Акула космоса!»

— Я… — она печально вздохнула. — Я не хотела, честно, но иначе… угасала… Пришлось восстановить силы, чтобы выжить. Но я вас и спасла.

— Спасла? — скептически усмехнулся Риген, отпуская девчонку. — Надо же… Хотя, не об том сейчас речь. Морализировать будем после. По твоей милости за нами охотится чудовище, и оно сейчас на моём корабле.

Как он это сказал! «За нами» и на «моём»…

Я преисполнилась праведного благоговения.

Зарек вернулся к приборам.

— Он тут, — доложил штурман, — за переборкой. Поле не пускает его.

— Пока, — мрачно уточнила Тиа.

— Зарек… — начал было капитан.

Но тут случилось непредвиденно-периодическое. Зарека затрясло! Штурман зарябил и поблёк. Его захватила и унесла парадоксальная волна, как и тогда, по частям и по закону вселенской подлости. Нам с Риго оставалось только беспомощно наблюдать и досадовать на ситуацию.

Зарек исчез… Мы оказались в малом составе, не считая «дыру» и Черепашкина.

— Вот так всегда! — в сердцах обронил капитан. — Зарек снова в бегах, когда нам требуется численное преимущество.

— Слушай! — меня озарило. — А вдруг у попрыгунчика лимит на койко-место? В первый раз его вернуло и тут же забрало с моим появлением, а теперь вот…

— Не мели чепухи! — отрезал Риго. — Закономерность явно в другом. Каждый раз — мы в заднице.

Капитан был прав, когда я сильно нервничала, то начинала молоть ерунду. Но и ошибался — насчёт Зарека. Специально тот нас бы не бросил. Да и я к нему привыкла…

— У кири просто чутьё на неприятности, — язвительно добавил Риген, — мигом сваливает.

— Сэжар прожжёт переборку, — напомнила Тиа, — и щит не спасёт.

— А почему до сих пор не прожёг? — ухмыльнулся Риген.

Тиа пожала плечиками и сникла.

— Знаю, — ответил Риго, приближаясь к тайнику с оружием.

Я напряглась, а капитан двумя непринуждёнными движениями выхватил оттуда аннигилятор и направил на девушку. Тиа удивлённо замерла.

— Он мог бы сжечь, испепелить, испарить, убить нас множество раз, — продолжал капитан, — но этого не сделал. Почему? Да потому что у нас — ты. И покуда нужна ему. Так вот… Убирайся с корабля к гатрачьей матери и крутись отсюда подальше. Он увяжется за тобой и оставит нас в покое.

— Нет! — закричала она. — Нет! Ни за что! Не могу!

— Отчего же? — усмехнулся капитан. — Ты насытилась и полна сил. У меня же, — он выразительно потряс трезубцем, — есть это.

— Простое оружие на меня не подействует, — заявила Тиа.

— Это — не простое оружие. Это — аннигилятор. И пока мы не проверяли, как аннигилирующие частицы среагируют на чёрную дыру в плотном человеческом состоянии…

Тиа побледнела, совсем как обычная девушка.

— Н-нет, — она затрясла головой. — Прошу! Не надо! Нет! — и заголосила. — Не надо! Прошу! Я больше не выдержу! Они меня погубят! Уничтожат! Разорвут!

— Ты же чёрная дыра, — безжалостно осклабился Риген. — Раскатаешь его звездучество по дну сингулярности.

— Не-ет! — Тиа бухнулась на колени перед капитаном и залилась слезами. — Пощадите! — попыталась доползти и обхватить джамрану за ноги, но тот брезгливо попятился. — Умоляю… — лепетала она. — Они использовали меня, куда… как хотели… это так ужасно. Вы не представляете… Ужасно мерзко… А я… Я не всегда была такой…

— Считаю до… — бесстрастно продолжал Риген, примериваясь к ней аннигилятором. — Ты живо покинешь мой корабль или…

Меня захлестнула жалость к девчонке. Я сама едва не расплакалась.

— Риго! Прекрати!

Подскочила к нему, ухватилась за рукоятку трезубца и отвела.

— Мы же не в курсе всего!

— А что мы должны ещё знать? — огрызнулся капитан, но меня не оттолкнул. — Предлагаешь её пожалеть? Тварь уничтожила целую систему с живыми генотипами. Без всякого сожаления…

— Неправда! — Тиа вскинула заплаканное лицо. — Мне жаль! Мне так жаль… Но, я почти не контролировала себя! От голода и бессилия… И всё из-за них, из-за него. Они сделали меня такой! Мне стало жалко планету… После.

— Вот именно, — подытожила я. — Риго! Пожалуйста! Давай сперва поговорим и всё выясним.

— Прошу-у ва-ас, — рыдала Тиа.

Что-то дрогнуло в чертах капитана. Сейчас «дыра» так походила на обыкновенную земную девушку.

— Ладно, — Риген опустил трезубец. — Только без глупостей! Этот твой… звездун, понимает нормальную речь?

Тиа кивнула, перестав реветь, но всё ещё всхлипывая.

— Понимает… Мы же дети вселенной.

— Дети? — хмыкнул капитан. — Выродки!

И включил громкую связь.

— Эй, ты! Там, за дверью! Слышишь меня?..

Звёздный отозвался не сразу, а спустя несколько секунд.

— Слышу.

Голос плавный и довольно приятный.

— Твоя девчонка у нас.

— Я не его! — встрепенулась Тиа. — Не отдавайте меня ему…

— Молчи, — процедил Риген сквозь зубы и занял позицию напротив входной переборки.

— Она нужна тебе?

— Да.

— Как сильно?

— Я готов начать переговоры.

— Входи, — разрешил капитан.

Ватар мигом сполз на пол и залёг под панцирем, напоминая теперь бугорок с глазами.

— Предупреждаю, без резких движений.

Риген коснулся кольца и выставил перед собой трезубец. Я тем временем помогла Тиа подняться и усадила её в кресло штурмана.

Створки разъехались, и в рубку шагнул мужчина, ни капли не похожий на злостного террориста, чудовище и тирана. Совсем молодой с виду парень. С выразительным взглядом ярко-серых глаз жемчужного оттенка и сияющей окантовкой вокруг зрачка. Светлые волосы дивными локонами обрамляли ангельское лицо, чередуясь пепельными и совершенно белыми прядями. Красавчик, в общем… И одетый весьма благородно, импозантно. В белую сорочку с кружевными манжетами и атласные штаны. Лаковые сапоги, что-то вроде камзола, короткая накидка и… Шпага? В ножнах на поясе.

— Герцог Сэжар, — учтиво представился он, чуть наклонив голову.

Впору охре… онеметь…

Виток следующий. Корабль времени

Притча из Космогеники

Летела однажды группа смельчаков на звездолёте по безбрежному и холодному космосу. А вокруг никого и ничего, сплошная темнота — звёзды далеко, жилья не видно… Долго они так скитались, а горючее у них заканчивалось… Как вдруг заметили впереди неизвестную малую галактику, сияющую одиноким островом в океане мрака. То есть, галактика выглядела малой по сравнению с другими галактиками, а на самом деле была огромной и по форме напоминала восьмёрку.

Путешественники обрадовались. Кораблю хватило топлива, чтобы дотянуть до окраин. Там они сразу нашли подходящую звёздную систему и планету очень похожую на родной дом…

На планете, как оказалось, жили люди — хлебосольные и приветливые. Встретили пришельцев гостеприимно, и даже целый дом выделили, с мебелью, и садиком под окнами…

Красота!

Прожили они так, не зная бед, целую неделю. В гости к соседям ходили, окрестности изучали и вроде бы ничего подозрительного не замечали. Только мнительному старпому что-то не давало покоя. Несмотря на заботу, вкусную еду, пастораль, пунш и фейерверки по вечерам, не доверял он инопланетникам. Ох, не доверял! И когда подозрительность достигла апогея, то сказал он своим:

«Что-то здесь не так. Вы как хотите, а я отныне сплю на корабле».

Они лишь плечами пожимали и даже порадовались его уходу, а то угрюмая физиономия старпома мешала им веселиться. Капитан тоже не внял предупреждению. О старпоме быстро забыли и отправились на лужайку праздновать. Там как раз накрывали столы и устанавливали карусель в честь какого-то местного торжества.

Старпом вздохнул, покрутил головой, прихватил подушку с одеялом и удалился…

Ночью он почти что не спал… Всё тревожился. Выходил из корабля, смотрел на звёзды, слушал пение цикад… К утру похолодало, старпом задраил люки и наконец уснул, едва над горизонтом забрезжил первый луч. А проснулся уже, когда за иллюминатором снова царила чернота.

«Неужто, я столько проспал? — удивился он. — До следующей ночи?.. Почему меня не разбудили? Наверное, я им больше не нужен».

Раздосадованный нерадивостью команды и подспудно терзаемый беспокойством, кинулся старпом к экрану и обомлел, увидев тёмный бескрайний космос с далёкими огоньками звёзд.

«Я же не мог стартовать во сне, — логически рассудил старпом. — Что случилось?»

Он вгляделся в темноту и чуть не отпрянул. Снаружи плавали какие-то тела, вертясь, покачиваясь, задевая обшивку, периодически стукаясь о лопасти и скользя по иллюминаторам… Дрожащими пальцами старпом включил наружное освещение и еле сдержал крик. Вокруг летали замёрзшие тела его мёртвых товарищей… Молчаливо, бесшумно, укоризненно… Обращая к нему бескровные лица с заледеневшими глазами, будто зловеще намекая, что ждёт его та же участь… Некоторые казались умиротворёнными. Наверное, умерли во сне. Другие так и застыли в корчах с искажёнными мукой и ужасом лицами…

Старпом усилием воли стряхнул оцепенение, отпрянул от иллюминатора и бросился заводить корабль. И через минуту ослаблено рухнул в кресло, ругаясь последними словами. Убаюканные ложным гостеприимством они не заправили звездолёт!

После у старпома выдалось несколько страшных дней, пока не закончился воздух на корабле и кислород в баллонах от скафандров. Страдая от безысходности, он много чего передумал в тишине. И пришёл к выводу, что они подверглись групповой иллюзии и массовому психозу, от усталости и отчаянья приняв за правду мираж…

Вскоре умер он в одиночестве, сжимая ладонями бесполезный штурвал, но истинной причины гибели экипажа так никогда и узнал…

Встреченная скитальцами галактика была ничем иным, как скоплением астроморфов. И в один прекрасный момент снялись они, движимые извечным стремлением, и все разом унеслись, оставив планеты и людей на погибель. Вовсе не потому, что они такие жестокие. Такова их астрально-имитационная природа, далёкая от понимания и нужд обычных людей.

Мораль сей притчи такова:

Не доверяйте незнакомым галактикам и всегда…

Всегда!

Вовремя заправляйте звездолёты!

Хм-м… После такого и на родное Солнце начинаешь поглядывать с опаской. Мало ли куда ему приспичит свалить…

Глава 33. Космогенный изоморфизм

Поначалу диалог не клеился. Сэжар увлечённо нас разглядывал. Тиа пряталась в кресле, ватар — под панцирем. Риго выжидающе смотрел на герцога, я — на Риго. И на герцога, разумеется.

Интересно, если бы тут был Зарек, что бы он делал? Наверное, отпускал бы уморительно неприличные шуточки.

— Позвольте узнать, куда вы движетесь? — пошёл на контакт астроморф.

— В данный момент никуда, — посетовал Риген. — Просто болтаемся в космосе.

Попрыгунчик снова дрейфовал.

— Капитан… Вы? — уточнил Сэжар, по очереди удостоив вниманием каждого из нас. Взгляд астроморфа небрежно скользнул по моей фигуре, задержался на кресле с Тиа, затем на холмике с глазами и остановился на джамрану.

— А вы здесь видите других капитанов? — удивился Риген.

— Нет.

— Тогда я спрошу, на правах капитана, — неожиданно перешёл в наступление джамрану, ни на секунду не опуская трезубец. — Как вы нас выследили?

Сэжар ответил не сразу. По-видимому, не ожидал такого вопроса. Он слегка нахмурился, приподнял брови, опустил, свёл на переносице, вернул в исходное положение и попросил:

— Можно мне сесть?

— Конечно, — капитан тронул кольцо, из переборки выехал раскладной стул, со спинкой подозрительно смахивающей на гильотину. — Присаживайтесь.

Герцог поблагодарил и уселся, придерживая шпагу; расправил накидку и начал разговор, издалека:

— Надеюсь, вы уже наслышаны о моей природе…

— Не то что бы очень, — ответил Риго, — но кое-что нам разъяснили.

Тиа не шелохнулась, упорно прикидываясь, что её тут нет. Впрочем, Сэжар не обманулся и время от времени многозначаще поглядывал на кресло, где притаилась чёрная дыра.

— Разрешите вас просветить? — с ангельской улыбкой осведомился герцог.

— Пожалуйста, — разрешил капитан. — Только не ослепите.

— Астроморфические сущности не ограничены в передвижениях по единому космическому пространству. Мы состоим из подвижных астеронов, испускаем свободные фотостероны — частицы, напоминающие…

— Корпускулы?! — внезапно догадалась я, а Риго странно на меня посмотрел.

Сэжар заинтересованно глянул в мою сторону и загадочно прищурился. Я смутилась и прокашлялась.

— Кхм… это так, предположение.

— Верно, — астроморф кивнул, совсем как человек. — Мы излучаем их волнами и потоками. При этом исходящие частицы отражаются от встречных объектов, предоставляя нам информацию в ходе эхолокационной фотостеронной связи. С движущимися сверхскоростными объектами, особенно за чертой горизонта всё не так просто, но в итоге мы их отслеживаем. Так понятно?

Более чем! И довольно подозрительно…

— А эти ваши «фотостерончики» случайно не скапливаются в этакие агрессивные облачка…

— Бывает, — подтвердил Сэжар. — Направленный сконцентрированный поток обуславливает фотостеронный выброс.

Теперь ясно, кто испортил мой псевдоскафандр и меня саму чуть не угробил! Так и подмывало устроить герцогу убойную эхолокацию на высокочастотной волне. Но я вовремя прикусила язык, перехватив взгляд капитана, в коем отчётливо читалось:

«Молчи, идиотка!»

— К тому же, свет звезды распространяется и существует одновременно во множестве временных континуумов.

— Значит, поиск — это всего лишь вопрос расстояния и времени? — уточнил Риген.

— В некотором смысле… Свет, знаете ли, должен пройти соответствующее расстояние за определённое время.

Герцог утвердительно качнул головой, и я поняла, чего ему не хватает. Шляпы! С перьями.

— Так иногда мы чувствуем друг друга, — он красноречиво стрельнул глазами в кресло с Тиа, — взаимодействуя астеронами и фотостеронами.

А я подумала, что это всё объясняло более чем, но всегда полезно знать чуточку больше.

— Зачем вы преследуете Тиа? — капитан испытующе уставился на астроморфа.

— Затем, что она — мой пропуск домой. Но вы не ответили на вопрос. Куда вы направлялись?

— В Рубакх.

— Куда?

— Вот, — капитан визуализировал данные с навигационных приборов, и на переднем обзоре возникла Андромеда.

— Узнаёте?

Сэжар кивнул.

— Зачем вам туда?

— Сперва ответьте на мой вопрос.

— Я ответил.

— Вы уклонились от ответа… В лучших традициях джамрану.

— Кто такие джамрану?

— Я, — ответил Риген, не вдаваясь в подробности.

— А они? — Сэжар неопределённо махнул в нашу с ватаром сторону.

— Глехам.

— Ничего подобного! — возмутилась я и удостоилась недовольной гримасы эрф-джаммрут. — Я — человек!

Нельзя допустить, чтобы этот звездоморф презрел человечество, людей, чей облик он так непринуждённо носил, как и одежду.

«И прекращай сверлить меня зрачками, Риго!»

— Сдаётся мне, вы не вполне осознали, — огорчённо заметил Сэжар.

— Что именно? — нахмурился капитан.

— Я — астроморф.

— Наоборот, даже очень хорошо, — ответил Риген, продолжая держать звезду на прицеле. — Учитывая, что я-то геноморф.

Кроме него самого, похоже, лишь я одна, чуждая всяческому морфизму, догадалась, на что он намекает. Поскольку лучший из Ригенов своевременно предупредил меня насчёт того, насколько джамрану неведом страх.

Но! Я — человек и… Эту ходячую сверхновую атомную бомбу, способную взорваться в любой момент, когда пожелает, я боялась. До чёртиков! Ему-то ничего не будет…

Тем временем Сэжар озадаченно разглядывал капитана, словно пытался навскидку определить, чем геноморф предположительно круче астроморфа…

— Точнее, геноморф с аннигилятором, — задумчиво поправился джамрану.

Ну, вот! Эти мужики ни дня не могут чем-нибудь друг с другом не померяться, даже инопланетные.

— Аннигилятор? — звезда насмешливо смерила взглядом трезубец.

Всего секунда и лёгкая вспышка в глазах. Трезубец заискрил и был отброшен капитаном, шипящим от боли и дующим на пальцы.

— Теперь не опасен, — добродушно заметил астороморф. — Впрочем, для меня он и так безвреден, но отныне никому не угрожает, даже муравьям, а тем более агреморфам…

— Агреморфы? — Риген жутко расстроился, судя по зверскому выражению на физиономии безумного шляпника. Он раздражённо поднял охлаждённый из противопожарного баллончика трезубец и опробовал на ватаре. Ноль эффекта… Не передать как огорчился капитан! Зато обрадовался Черепашкин и на радостях уполз подальше.

— Агреморфы, значит?.. Бетароиды, что ли? Ты нанял их убить нас… Зачем?

— Нет! — запротестовал Сэжар и тоже опечалился. — Я и не думал вас убивать, никогда.

— Хм-м… — Риген приподнял брови. — Я не ослышался? Ты утверждаешь, что не собирался нас уничтожить, натравив на попрыгунчика бетароидов? То есть… Ты всего лишь надеялся передать нам привет таким вот извращённым способом? Устроить засаду, взять на абордаж…

Кто бы говорил о чужих извращениях!

— Так что же случилось в итоге? — капитан усмехнулся. — Бетароиды проявили инициативу?

— Когда и где это произошло? — поинтересовался Сэжар.

— В нашем вероятном будущем, на свалке…

— На свалке?!.. Не припомню. Времени свойственно петлять… Либо, ещё не случилось. Даже не представляю, что могло побудить меня в моём предполагаемом будущем отправить их к вам… Но убить? Не-ет… И агреморфы не ослушались бы, ибо боятся меня.

Я тут же вообразила, что время отнюдь не петля, а… Множество петель! Многослойное одеяло, связанное гигантским крючком из бесконечного числа клубков, и скатанное в рулон. Однако меня не тянуло узреть того, чья рука держала этот крючок…

— Судя по всему, — предположил Риген, — расовая ненависть бетароидов пересилила страх перед тобой…

— Что за «расовая ненависть»?

— Мы воевали с ними и победили.

— Очень сожалею, — звездун скромненько опустил глазки к полу. — Прости за трезубец…

Но капитан чересчур иезуитски ухмылялся, для эрф-джаммрут только что потерявшего аннигилятор.

— Неужели такой могущественный истребитель трезубцев и гроза перепуганных девушек водит дружбу с ничтожными агреморфами? Прикрывшись медузами.

— Какая ещё дружба? — астроморф поднял удивлённый взгляд. — Они — моя свита, в этой вселенной. А выражаясь местными понятиями, бетароиды — моё создание.

— Чего?! — хором опешили мы с Риго.

— Долгая история… Мы с Тиа очень давно здесь… Так давно, что… Постараюсь короче. Мы прибыли слишком рано, до срока, и угодили за горизонт частиц. Тогда эта чёрная бестия впервые от меня ускользнула… Н-да… Но, я отвлёкся. Как ни прискорбно, поначалу мне не удавалось её найти. Полагаю, она уменьшилась до микроскопических размеров и затаилась…

Кресло, где сидела Тиа едва заметно дрогнуло.

— Я принял звёздную форму, ожидая, пока мои фотостероны попадут за горизонт частиц и свет преодолеет нужное расстояние до заданного пространства-времени… И непростительно задремал…

Выходит, спят даже звёзды! В своей астерической форме.

— А когда проснулся, вокруг уже вращалось с пяток планет… На одной случайно зародилась жизнь — из моих отходов и протоплазмы, и эта жизнь была агреморфна… Забавно… От скуки я заговорил с ними, а они принялись молиться мне и называть божеством… Несколько сотен тысяч кругов я наблюдал за ними. Потом создания изобрели вместилища для путешествия в вакууме и двинулись в космос. Всё повторялось, и на этом заканчивалось… Я утратил интерес и устроил им конец света. После, избранные отправились за мной.

Мы с Ригеном переглянулись с одинаково ошалевшими выражениями на лицах.

— Но… Опустим жизнеописание бетароидов, как вы их называете, и перейдём к делу. Обсудим…

— Обсуждать тут нечего, — отрезал капитан. — Я уже выразил свою позицию и совершенно уверен, что убивать нас тебе не выгодно. Хотя по-прежнему остаются невыясненными причины. На данный момент — единственное, что нас волнует…

Нас?.. Чёртов джамрану! А ты ничего не забыл? Меня вот много чего пугало и тревожило. До колик в животе!

— Причину я и хочу обсудить, — заметил Сэжар. — У вас имеется кое-что ценное… И, нет, это не Тиа, — упредил он реплику капитана по этому поводу. — Хотя, и она важна, но это… Необходимо даже не мне, а некоему субъекту гораздо могущественней и опасней меня в своём истинном величии. Я же заинтересован лишь в том, чтобы вещь не попала к нему в руки и вообще никому не досталась.

— Ясно, — констатировал Риген, — что бы это ни было, оно также крайне надобно тебе самому. Пупсиком не прикидывайся! Перед джамрану.

Ага, образчиком местного хитроумия и коварства.

— Конечно, — не моргнув глазом, согласился астроморф, — но затем, чтобы сразу это уничтожить.

— Зубы не заговаривай!

— С вами я честен…

— Обманщик! — кресло, где сидела Тиа, крутанулось вместе с ней, и чёрная дыра вперилась в белого гиганта. — И напрасно изворачиваешься. Капитана тебе не провести, Сэж, не то, что меня, когда-то… — голос её дрогнул.

— Разве, Тиа? Когда я тебя обманывал?

Астроморф снисходительно улыбнулся, поправил шпагу и положил ногу на ногу.

Девушка прерывисто всхлипнула и прошептала:

— Всегда.

— Я только скрыл истинные намерения…

Кого-то мне это напоминало!

— Всё, что я делал, Тиа, исключительно ради тебя… Ради нас!

— Заткнись! Я тебе не верю!

— А ты сбежала, — укоризненно изрёк Сэжар, — и бросила меня. Но оба раза безуспешно и сейчас прокололась на том же самом. Тиа! Ты сожрала планету. Твоим экс-астеронам мало подпитки?

Астроморф с усмешкой выудил из кармашка пакетик с жёлтым кристаллическим порошком, и подбросил его на ладони…

— Смотри, прелестница, что у меня есть.

Тиа шумно втянула носом воздух, нервно облизнула губы, и глаза её жадно заблестели.

— Убери это, Сэжар, — она с явным усилием отвернулась.

— Отчего же, дорогая? — астроморф, издевательски ухмыляясь, поднёс пакетик к носу и с наслаждением понюхал, прикрыв глаза. — Это как раз то, что тебе нужно. Кронций!

— Я завязала, — пробормотала чёрная дыра.

— Разве… Недавно ты ползала у меня в ногах, лишь бы вымолить щепотку.

Та-ак… Кажется, до меня дошло. Только чёрной дыры наркоманки и звездуна-наркодилера нам тут не хватало, для полного счастья. Я вопросительно посмотрела на Ригена.

— Капитан?

Да он и сам понял.

— Провоз наркотических веществ на моём корабле строго запрещён, — сурово заявил джамрану, а Черепашкин виновато хрюкнул и забился в угол.

Что? И ватар-наркоман? Куда я попала?! Наверное, и капитан со штурманом периодически травку покуривали втихаря. То-то у меня беспрерывные глюки… Наглоталась дыма во сне через вентиляцию, как пассивная курильщица…

Астроморф расхохотался, видать, тоже заранее обкурился.

— Кронций — не наркотик. По крайней мере, не для вас.

— А что он такое? — потребовал ответа Риген.

— Трудно объяснить… Вряд ли кронций или его аналог найдётся в этой вселенной. Скорее, это реактив, полученный из очищенного зевсиуса и…

— Лучше функционально.

Сэжар кивнул.

— Зевсиус в сочетании с прометиумом дают совсем молодым астроморфам, чтоб они безболезненно пробудились и светили ярче. Но злоупотреблять им не стоит. Частый приём вызывает привыкание и способствует чрезмерному увеличению звёздной массы.

— В нашей вселенной это называется наркотиком, — сообщил Риген.

А как же шоколадки?

— С этой точки зрения, — рассудил Сэжар, — возможно. В больших дозах и регулярно иногда приводит к деградации и разрушению звезды… В редких случаях. Астромофы исцеляются быстро.

— Невзначай перекусив планетой? — поддел его Риген.

— Грубо, — Сэжар поморщился, — но в качестве альтернативы сойдёт.

— Зачем, в таком случае, ты пичкаешь Тиа кронцием?

— Это не я начал, а всего лишь продлил неизбежное. Без кронция ей пока тяжело сохранять форму и массу… Видите ли, насыщенный кронций в чистом виде ускоряет эволюцию звезды… Любой астроморф проходит свой неизбежный путь и когда-нибудь умирает. Развитие каждого индивидуально. Кто-то становится супергигантом и взрывается сверхновой, кто-то превращается в нейтронную или протонную звезду, а то, и в чёрную или белую дыру. Тиа в своём роде уникальна. Она — блуждающая чёрная дыра. С некоторых пор.

— В чём же уникальность? — поинтересовался капитан.

— Тиа — проводник. Только с её помощью можно попасть из нашей вселенной в вашу и обратно. Когда он узнал об этом…

— Да кто он? — не выдержала я.

— Арабаджи, — ответила Тиа, с вызовом глядя на Сэжара.

— И кто у нас Арабаджи? — подхватил Риген.

— Квазар, — пояснил астроморф. — Тот самый могущественный тиран и сумасшедший придурок, вожделеющий заполучить ценную деталь вашего корабля.

— Это и подводит нас к первопричине, — невозмутимо заключил капитан. — Что за деталь, так необходимая ужасному астроморфу из несуществующей вселенной?

— Гипотетически она существует, — поправил капитана Сэжар.

— Для нас покамест нет, но допустим… Что, конкретно?

— Совершенное оружие, — нехотя признался астроморф. — Точнее, его неотъемлемая часть. Это мигом решило бы наши проблемы.

— Вряд ли это аннигилятор, — Риген отшвырнул бесполезный трезубец, — или аннигиляторная пушка.

— Вы правы. Нечто другое…

Риген сосредоточенно нахмурился и уставился в одну точку, очевидно, что-то просчитывая в уме. Затем бросил взгляд на притухшую Тиа и выразительно посмотрел наверх… Не знаю, кого из нас осенило первым.

— Сублиматор! — воскликнули мы одновременно с капитаном.

— Абсолютно верно, — кивнул Сэжар. — Это непростая и длинная история, если хотите, расскажу.

Разумеется, мы хотели.

Астроморфические войны

История о звёздной любви, интригах, вражде и предательстве.

В пересказе Тиа и Сэжара.

Ярость квазара могла сокрушать. Зная, чем она чревата для галактики, принц приберёг основной удар на потом.

Арабаджи выступал против самого короля. Молодой квазар противостоял сверхмассивному и сверхмощному блазару. Эльгезер внушал ужас прочим квазарам и нагонял страху даже на чёрные дыры. Когда блазар провозгласил себя королём вселенной, только Арабаджи отважился противостоять ему, сплотив вокруг смельчаков, а кое-кого и вынудил угрозами, и обольстил. Заманчивыми посулами.

Принц образовал свою галактику в противовес супергалактике блазара и объявил Эльгезеру войну. При очевидном численном преимуществе блазара, квазар не уступал ему в своём неистовстве и стремлении к победе.

Арабаджи с пристрастием и азартом наблюдал за ходом битвы.

Будущие сверхновые кружили в авангарде — в основном молодые звёзды. Зрелые предпочитали завершать преобразование пульсарами. Зато юные с готовностью шли до конца и феерично взрывались, перерождаясь в экстазе сражения… Отразив первую атаку Эльгезера, принц укрепил арьергард — созвездие из голубых сверхгигантов и бросил на рубеж красных карликов…

Арабаджи вдохновлял и направлял армию на ратные подвиги из самого ядра галактики, восседая на троне в центре зала…

— Воюешь?

Увлечённый боем он не заметил, как к нему подкралась Мэйлали.

— Это моё состояние, — принц хищно усмехнулся. — Как же иначе?

— Иной вариант с благоприятным исходом событий, — промурлыкала она, уселась к нему на колени и прильнула к сильной груди, — тебя не прельщает? Воссоединение, скажем… Вместе с тобой мы будем несокрушимы.

— Это не то, что нужно моей галактике, — он попробовал отстраниться, но Мэйлали не отпустила и затеяла любовную игру прямо в разгар битвы, целуя скулы и шею возлюбленного, поглаживая и покусывая губы.

— Да, милый, я тоже всем светом за галактику, вместе с тобой… Мы сплотим их… Моих и твоих…

Он вздохнул.

Чёрные дыры такие настырные!

— Оставь свои игры для спальни, Мэй.

— Идём туда… м-м-м… дорогой…

Спальня находилась как раз под тронным залом.

— Араджи… — шептали сладостные губы, касаясь его губ, искушали…

И любви он предавался с той же неистовой страстью, с какой сражался. Но не сейчас.

— Давай воссоединимся, хоть на миг…

— Нет!

— Но Эльгезер не отталкивает таких как я. Оттого и невероятно силён, что делит власть со своими одалисками. И у каждой из них свой сераль из преданных звёзд…

Арабаджи едва не зарычал от раздражения.

— Самое большее, на что ты можешь рассчитывать, это регентство, Мэй.

— Узурпатор!

Она впилась коготками ему в плечи, скрипнув зубами от досады. Арабаджи вскрикнул и приготовился ей отомстить…

— Сиятельный! — через зал к ним спешил Газирави — один из генералов, красный супергигант. — Нас теснят с флангов.

— Что там?

Арабаджи изменил ракурс слежения и всмотрелся в череду фотонных выбросов на границе.

— Эльгезер задействовал нейтронные звёзды.

— Протонный синхротрон! Он нарушает условие. Нейтронные звёзды только в индивидуальных поединках!

— Это война, сиятельный.

— Угостим его пульсарами.

— Опасно близко к окраинным шлейфам?!

— Не оспаривай моих приказов! Мы под защитой галактического ветра. И через заслон из протонных звёзд ни один луч не проскочит. Зададим хорошую трёпку и… — он запрокинул голову и огляделся. — Где Сэжар? Кажется, только что мелькал на балконе.

— Позвать его? — подобострастно склонился Газирави.

— Немедленно!.. А ты, Мэй, ступай, — он стряхнул чёрную дыру с колен.

И она надменно удалилась, бросив напоследок свирепый взгляд и взметнув подолом длинного блестящего платья. Надетого специально для неблагодарного принца.

Арабаджи усмехнулся.

Коварство этой женщины в стремлении к власти не знало границ. Но её правлению не бывать.

Он недовольно взглянул на затрепетавшего перед ним супергиганта.

— Ты ещё здесь? Выполняй!

* * *

Сэжар хорошо изучил нрав принца, особенно ярко вспыхивающий в такие моменты, и поспешил ретироваться.

Белый гигант рассеянно бродил по саду, благоухающему роскошными цветами… Красиво здесь и тоскливо… Отправиться бы куда-нибудь, подальше отсюда, зажить собственной жизнью…

Многие астроморфы — одиночки по натуре, так и поступали, но вселенная таила бездну опасностей… Всегда находился квазар, собирающий вокруг себя войско для новой битвы. Или соблазнительная чёрная дыра, ловящая одинокие звёздочки для забав, и они кружили возле неё, привлечённые силой притяжения… Но более всего ужасали нейтронные звёзды. Эти маньяки рыскали по космосу в поисках себе подобных. Они сливались при встрече, расплёскивая вокруг смертоносное излучение, и с изуверским удовольствием сея разрушения. Или пульсары… Безжалостные убийцы. Таким не стоило попадаться на пути. И ещё, кометы… Неуловимые мстители, мстящие всем подряд.

Сэжар никак не мог решиться уйти, вырваться из-под гнёта квазара. Не хватало духу. Всё же под защитой галактики существовать безопасней. Здесь был его дом. Однако неизведанные дали влекли и дразнили. Вот бы разыскать таинственный Абаддон, куда, говорят, астроморфы не проникали. Он ведь не трус и не какой-то там карлик, а белый гигант — элита, герцог…

Сэжар вздохнул.

Короли, герцоги, графы… Такая имитация общественного строя его расслабляла и вселяла уныние. У Эльгезера всё устроено куда динамичнее, интереснее, цивилизованней. Ведь блазар имитировал технократию.

Война и разборки Араджи с Эльгезе Сэжара не интересовали. Взрываться ему пока что не хотелось. Он предпочитал неспешную эволюцию и сторонился революций. Герцог сравнивал астроморфов с обычными звёздами, искал сходство и различия, и они манили его, вызывая потребность напитаться их светом… Сэжар много путешествовал по галактике, изучал хуманидов на дальних планетах. Обычно дальше «кухни» их не пускали. «Кухней» астроморфы в шутку называли крайний виток.

Путаясь в желаниях и размышлениях, герцог добрёл до конца дорожки и остановился перед фонтаном…

Кстати! О карликах! На бортике расположилась звёздочка как раз из этой категории — прелестная, в газовом платье… Заслышав шаги, она обернулась и улыбнулась белому гиганту.

А вскоре они сидели рядом, смеясь ловили искрящиеся струи и разговаривали…

* * *

— Тиа!

— Папа?!

Девушка кинулась навстречу отцу. Газирави казался взволнованным. Глаза лихорадочно блестели, кафтан наполовину расстегнулся, шляпа съехала набекрень. От супергиганта исходило лёгкое розоватое свечение…

— Доченька!

— Что случилось, папа? — Тиа вдруг испугалась.

— Сиятельный принц зовёт нас к себе, — он остановился, силясь успокоиться.

— Тебя и меня?

— Да…

Астероны Тиа беспорядочно засуетились, и она невольно вспыхнула. В таком состоянии трудно полностью имитировать хуманидные реакции.

Принц!

Она смотрела на Арабаджи издали и украдкой разглядывала вблизи, прячась за кустами возле его беседки, и втайне обожала… Хищный профиль, неистовый свет чёрных глаз и тёмные волосы, упавшие ему на лоб — таким его видела Тиа и боготворила. Он разительно отличался от нежного и белокурого Сэжара — привлекательного белого гиганта. Герцог ей тоже очень-очень нравился… Однажды они поцеловались…. Но квазар — бесподобен! Недостижимая мечта всех звёздочек! О нём без умолку трещали придворные дамы. Араджи пленил Тиа с первого взгляда…

Она выросла на задворках галактики и сюда прибыла недавно, но и раньше много слышала о доблестном Арабаджи от своего отца. Девушка и помыслить не смела, что её представят сиятельному. Вот так…

— Поспешим! — занервничал Газирави, бегло окинул взглядом дочь, привёл себя в порядок, и они отправились к принцу.

Квазар встретил подданных с благосклонной улыбкой и первым делом спросил верного ему воина:

— Готов ли ты, Газирави, служить мне безоглядно и до последнего астерона?

— С радостью и смирением, мой принц.

— Тогда, наверное, счастлив отдать мне свою дочь.

— Что? — красный гигант опешил.

— Я прошу у тебя согласия на брак с Тиа. Я намерен жениться на ней и сделать принцессой звёзд.

— Сиятельный! — Газирави упал на колени перед троном и принялся целовать принцу руки. — О лучшей доле для моей девочки я и грезить не смел!

Тиа смотрела на Арабаджи во все глаза и не могла вымолвить ни слова. Настолько ошеломило её это предложение. Квазар ободряюще улыбнулся, она неожиданно смутилась, отвела взор и увидела Сэжара. Герцог остановился у колонны и поймал её взгляд. Он всё слышал! И это отразилось на его лице. Тиа поняла, что он расстроился, и огорчилась тоже. Ведь гигант небезразличен ей, чересчур небезразличен… Внезапно промелькнула шальная мысль: «Вот бы получить сразу обоих!»

Звёздочка тотчас устыдилась своих желаний. Такое свойственно чёрным дырам, а не приличным маленьким звёздам. Тиа надеялась, что никогда не станет чёрной дырой. Посему и мыслей подобных не допускала. Она хотела бы вспыхнуть сверхновой, когда наступит срок. Это же так красиво!.. И мирно сжаться до белого карлика, чтобы провести оставшееся до коллапса время в неге и тишине…

Сэжар повернулся к Тиа спиной и скрылся за колонной, а она проводила его печальным взглядом, слушая краем уха благодарные излияние отца. Тот с выражением прославлял Арабаджи… И зловещая ухмылка блуждала на лице принца. Но никто в тот момент на него не смотрел.

* * *

Свадьбу отпраздновали пышно. Сэжар удручённо прятался за спинами гостей, а неподалёку от герцога скрипела зубами Мэйлали. Она по такому случаю даже облачилась в чёрное платье, погружаясь в бездну своего горя.

После изысканного угощения новобрачные удалились в спальню…

Сэжар увидел Тиа спустя много дней. Она тенью бродила по галерее. Он не сдержал порыва, подбежал к ней и ужаснулся. Принцесса изменилась, не в лучшую сторону. Осунулась, побледнела, исхудала, а под глазами залегли чёрные круги…

— Что?! — воскликнул Сэжар. — Что он с тобой сделал?!

Схватил за руку и почувствовал какая она вялая, и нет в ней прежнего огня… Вмиг накрыло холодом. Она уже не звезда!.. А кто? Он так и не сумел определить… Похоже, эволюционировала. Но как? Это невозможно! Принцесса так молода и время её не пришло. Разве что… Он заледенел от ужаса, так, что астероны едва не изменили полярность.

— Что он с тобой сделал?! — грубо повторил вопрос.

— Ничего, — апатично откликнулась девушка, не противясь его напору нисколечко, и руку не вырвала, а просто стояла и глупо улыбалась. — Араджи ко мне и не притронулся, ни разу… Со свадьбы… Ушёл сразу же, и брачной ночи у нас так и не было…

— Что-о? — Сэжар оторопел.

— Сэж! — Тиа бросилась ему на шею, обняла и зарыдала. — Сэж! Он говорил, что пока нельзя! Позже… Но я так не могу, Сэж… Я больше не могу… Мне так плохо! Что со мной происходит? Принц не объяснил мне. Запрещает об этом спрашивать, не разрешает видеться с отцом.

Она горько плакала, а Сэжар замер, сбитый с толку, и скрипел зубами от ненависти к Арабаджи, как Мэйлали в день свадьбы. Он жаждал убить принца, видя, как истощена его звёздочка.

— Сэ-эж! — завыла Тиа. — Я же… Я же…. Почему он так со мной?

Герцог отстранил девушку и заглянул ей в глаза. Заплаканные, опухшие, потухшие…

— Он давал тебе порошок?

— Нет… Конфеты. Каждый вечер. Они такие вкусные, Сэж, я не могу насытиться, и хочу ещё, и ещё, и ем, ем, а потом засыпаю и вижу странные сны. Просыпаюсь и снова ем! Снова, и снова, и вот сейчас… Они закончились. Как ты думаешь? Если пойти и попросить у него…

— Нет! — отрезал Сэжар.

Квазар сделал её зависимой от кронция! Зачем? Чего он хочет этим добиться?

Герцог вознамерился поговорить с принцем.

— Почему? — прохныкала она и жалобно попросила. — Хотя бы одну…

— Тебе надо отдохнуть, — Сэжар настойчиво отвёл девушку в спальню, уложил на кровать и отправился в тронный зал.

Там он нашёл Арабаджи, как и рассчитывал.

* * *

— Араджи!

Сэжар весь пылал от гнева.

Квазар, напротив, встретил его с распростёртыми объятиями.

— Рад тебя видеть! Не часто ты удостаиваешь меня встречи. В последнее время…

— Надо поговорить! — герцог увернулся от рук принца.

— О чём? — тот резко посерьёзнел.

— О Тиа!

Арабаджи отступил и помрачнел:

— Это не твоё дело.

— Моё! Она твоя жена, а ты подсадил её на кронций. Зачем? Газирави знает? Как ты посмотришь ему в глаза?

— Я отправил генерала на передовую, — заявил принц и вернулся на трон.

Сэжар чуть не задохнулся от ярости.

— Тиран! Чем ты лучше Эльгезе?!

— Слюнтяй! Оставайся и дальше безразличным! Не лезь в нашу войну!

Сэжар растерялся:

— А при чём здесь война?.. Тиа при чём?

Арабаджи заговорил сбивчиво и горячо:

— Эльгезер теснит нас по всем фронтам! Мне тяжело сдерживать напор его войска. Нам не выстоять перед ним.

— Так давай прекратим! Уйдём…

— Что? Уйти и сдаться? Никогда! Мне нужна эта галактика! Моя галактика… А не его тюрьма!

— Но чем бедная девочка может тебе помочь?

Принц сверкнул глазами.

— Ты знаешь о блуждающих чёрных дырах?

— Кое-что…

— Они — проводники. В другие измерения…

У Сэжара застыли все астероны.

— Мне необходимо попасть в предыдущую вселенную.

— Тиа…

— Да! Воссоединившись с ней, я проникну туда… Ускорив эволюцию, чтобы не ждать миллиарды лет.

— Вот почему ты пичкаешь ей кронцием!

— Только поэтому. Скоро она эволюционирует, и я соединюсь с ней…

Сэжар задрожал от ненависти, рискуя распасться на фотостероны.

— Зачем?

— В другой вселенной — оружие, могущее сокрушить Эльгезера, превратив в комету.

— Откуда ты знаешь?

— Советник…

— Эта тварь?!

Герцог стиснул эфес… Пришелец! Приблуда! Даже не астроморф. Непонятное скользкое существо. Он постоянно носил плащ с капюшоном, а истинное лицо открывал лишь принцу. Сэжар всегда испытывал к нему неприязнь.

Откуда этот тип взялся? Из какой космической преисподней?

— Послушай! — Арабаджи оказался рядом, и Сэжар отшатнулся, будто испачкался, но принц схватил герцога за руку. — Мы должны победить.

— Такой ценой?

— Какая разница! С ней всё будет хорошо. Она нормально эволюционирует.

— Видел я…

— Это временно, неизбежно, но после всё нормализуется. Я достигну цели и сам избавлю её от зависимости…. Мы все будем счастливы и свободны. Иначе, сам понимаешь… Нам грозит заточение и преждевременный коллапс… Смотри, если не веришь, я покажу… Что передал советник…

Сэжар уходил от Арабаджи, зная, что это за оружие, где и как его достать, но с трудом верил… В действительности, это ведь только фрагмент. Основной элемент находился у советника, и тот обещал его принцу. В обмен на Тиа…

* * *

Герцога загнали в тиски. Он разрывался между Эльгезером и Арабаджи. Между блазаром и квазаром… Первая мысль — отправиться в лагерь Эльгезе, упасть перед ним на колени и повинится… Он простит! Едва узнает. Но… Тогда, что блазар сотворит с Арабаджи?.. Сэжар не мог решить, кто из них ему дороже.

Тиа!

Мэйлали застала гиганта врасплох. Она возникла из ниоткуда, шурша платьем, гибкая и загадочная. Настоящая чёрная дыра! Изумительная в своём коварстве. В руках она держала алую коробку в форме хуманидского сердца?

— Я помогу твоей беде, — без обиняков заявила Мэйлали. — Ты ведь любишь её?

— Да! — пылко ответил Сэжар.

— Прибереги свои порывы, дорогой. И держи.

Она вручила ему коробку.

— Что в ней?

— Конфеты для твоей возлюбленной.

— Что в них?

— А ты смышлёный мальчик, — дыра рассмеялась журчащим атласным смехом и похлопала герцога по щеке. — Зевсий с прометием. Его дают молодым звёздам, чтобы ярче сияли.

— Но ведь…

— Совсем небольшая доза. Она почувствует желание, подъём, и ты легко овладеешь ею.

— Зачем это мне?

— Чтобы зажечь инволюцию. Эволюция на этой стадии обратима. Только возьмёшь её страстно и одаришь своим теплом. Вольёшь в неё свет… — она ностальгически улыбнулась. — Затем приходи ко мне. Я помогу вам сбежать.

— Вам это зачем?

Дыра улыбнулась горько.

— Араджи мой. Я хочу вернуть его, насовсем. Если ты не против.

— Нет.

— Тогда ступай к ней.

— Сейчас?

— Конечно. Он только что покинул её…

— Откуда тебе знать? Ты что, следишь за ними?

Мэйлали поддела его длинным ноготком за подбородок и оттолкнула.

— Иди! Араджи там нет! Я уверена. Он каждую ночь проводит у меня и со мной.

Сэжар одарил её недоверчивым взглядом и со всех ног бросился к своей несчастной звёздочке. А Мэйлали смотрела ему вслед и думала:

«Прекрасно! Когда принц обо всём узнает, то убьёт обоих».

* * *

Герцог нашёл принцессу одинокой и покинутой в обнимку с опустевшей коробкой из-под конфет и бьющуюся в рыданиях…

Тогда он обнял и утешил её. Протянул новое лакомство, и слёзы Тиа быстро высохли, задобренные сладостью, и вскоре она улыбалась ему…

Он овладел ею почти на рассвете, с каким-то исступлённым наслаждением. Это было как наваждение! Безрассудное и кипучее! Он погружался в неё и проникал всем блеском. Дарил тепло и возвращал к свету! И она сияла в его руках, а он радовался как мальчишка…

Поначалу Тиа страшилась боли, но Сэжар успокоил ей:

— Дурёха, мы же звёзды. Астроморфам не обязательно имитировать хуманидов во всём.

Потом ей стало легко и хорошо. Так хорошо, как никогда ещё не было. Она горела в экстазе и не хотела, чтобы это заканчивалось… И долго ещё лежала истомлённая его ласками, приходила в себя, хватаясь за отблески наслаждения…

Сэжар ушёл, пообещав вернуться и больше никогда с ней не расставаться. Он искал дыру, чтобы она помогла им обойти кордоны Арабаджи, но в галерее его схватили пульсары, связали запястья, приволокли в тронный зал и швырнули к ногам принца.

Жестом он приказал им удалиться и тяжёлой поступью приблизился к герцогу:

— Встань!

Тот повиновался с трудом, ведь руки были связаны, и с вызовом посмотрел на квазара.

— Как ты посмел?! — взревел принц и замахнулся… Мощный удар свалил гиганта с ног.

— Предал меня ради Эльгезера?! Признавайся!

Арабаджи снова велел поняться, и снова ударил… Так он избивал Сэжара, пока тот не лишился чувств и остался лежать на каменном полу, разметав по плитам светлые кудри. Квазар переступил через измученное тело, вернулся на трон и велел стражникам бросить Сэжара в темницу из крониуса, чтобы вырваться он не смог…

После герцог даже не задавался вопросом, как Арабаджи о них узнал. Он боялся за Тиа.

* * *

Сэжара освободили, когда неизбежное зло свершилось. Его допустили и на церемонию, где счастливый Арабаджи представил всем свою перерождённую супругу-принцессу — уникальную чёрную дыру Тианнею, будущую королеву всех звёзд и созвездий. Она блистала в креолитовой диадеме, приветствуя гостей под руку с квазаром, и принимая поздравления.

Принц будто издевался над герцогом!

Тот едва ли не рыдал от отчаянья и хоронился в последних рядах, опасаясь, что принцесса увидит его таким жалким и трусливым.

— Как провёл отпуск? — проворковали рядом.

Сэжар вздрогнул и обернулся.

Мэйлали!

Как и прежде — яркая, красивая. И мерзкая.

— Сука! — выплюнул он ей прямо в лицо.

— Неважно выглядишь, — усмехнулась она.

— Ты подставила меня! — он с трудом подавил желание вцепиться ей в горло.

— О, нет! — дыра сделала невинные глазки. — Я подарила тебе ночь с Тиа и возможность ускользнуть от принца навсегда. Вместе с ней. Поостынь…

— Как это? — он заинтересовался.

— Дело сделано. Теперь она блуждающая чёрная дыра.

— Ты знаешь подробности?!

— Конечно, — Мэйлали усмехнулась. — Никто не устоит перед тяготением чёрной дыры… Легко было окрутить и советника…

— Говори.

— Вы убежите туда, где Арабаджи вас не достанет. Сегодня ночью он впервые воссоединится с женой… Но! Чтобы попасть на «ту строну», они должны одновременно… Ты понимаешь, — она бесстыдно изобразила.

Герцог поморщился.

— Обойдёмся без похабных имитаций. Продолжай.

— С первого раза у них не получится. Только со второго. Два раза подряд с ней принц не сможет. Я его знаю. Оставит её и прибежит ко мне. А вернётся нескоро. Уж я-то позабочусь… — она сладострастно улыбнулась. — Вот тут и явишься ты… Такой весь из себя великолепный красавец…

Сэжар нахмурился.

— А если она не захочет меня?

— Разве? Крошка все глаза выплакала, когда о тебе узнала. Горевала, пока квазар не одурманил её кронцием. Но и после не проходило и дня, чтобы она не вспоминала тебя, милый, — Мэйлали гадко ухмыльнулась. — Ты произвёл на неё впечатление. Тем более Араджи обошёлся с ней неласково, за измену.

— Что он с ней сделал?! — герцог сжал кулаки, ведь шпагу у него отобрали.

— Он передо мной не отчитывался, но бедняжка неделю обедала стоя. А принц как нарочно устраивал для неё приёмы.

— Не знаю, — Сэжар хмуро разглядывал счастливую парочку, и в этот момент супруги целовались. — Кажется, ей с ним не так уж плохо.

— С тобой лучше, — пропела ему на ушко чёрная дыра. — Возьми это… Не прогадаешь.

— Снова конфеты? Может, и цветы? — съязвил он.

— Всего две, с зевсием. Милая уловка. Одну положишь ей в ротик, а другую проглотишь сам и тогда — гарантированно вспыхните вместе… И смотри, чтобы тебя раньше времени не застукали. Без штанов…

И посоветовала напоследок:

— Скажи ей, что у принца — другая… Чёрные дыры ревнивы, темны в своей ревности и безудержны в желаниях. По себе знаю. И не забудь прихватить в дорогу запас кронция… У неё сейчас непомерные аппетиты.

* * *

Сэжар так и сделал. Отправился в покои принца, спрятался и ждал. Но прежде запасся очищенным кронцием, а заодно зевсием и прометием.

Мэйлали не лгала. И едва Арабаджи ушёл, герцог проник в супружескую спальню.

Тианнея возлежала на подушках и смотрела в потолок, а лицо её светилось… Блаженством? Умиротворением?

В сиянии ночников она смотрелась так соблазнительно в чёрном кружевном пеньюаре.

— Тиа, — тихонько позвал он её прежним именем.

— Сэж? — она резко села в кровати. — Сэж!

Похоже, всё-таки обрадовалась ему.

— Я так боялась, что больше тебя не увижу…

Герцог не дал ей договорить. Присел рядом и стиснул в объятиях, как полоумный, шепча нежные слова.

— Тиа, моя Тиа…

— Сэж! — она неожиданно вырвалась и строго взглянула на него. — Араджи мой муж и… Я люблю его, — прошептала.

— Не верю! Он причинил тебе столько боли! — взъярился герцог.

Тианнея печально улыбнулась.

— Это в прошлом. Ночь любви с ним стоила этих мук… И теперь каждая ночь будет такой, и даже прекрасней…

— А он не сказал тебе, ради чего все эти страдания? — зло осведомился Сэжар.

— Чтобы стать равной ему, — бывшая звёздочка с радостной улыбкой повторила эту ложь, не подозревая ни о чём. — И помочь ему победить Эльгезера. Он говорит, что я смогу его победить…

— Дурочка наивная!

— Почему? — огорчилась она.

— Тиа! — он дрожал как в лихорадке. — Принц использует тебя и отдаст советнику на забаву…

— Нет! — сердито воскликнула она. — Ты лжёшь! А ведь он простил нас и этой ночью доказал свою любовь.

— Глупая, глупая звёздочка. Тебя принудили стать чёрной дырой, — Сэжар покачал головой.

— Неправда! Неправда! Неправда! — она почти рыдала.

— У принца есть другая! — на одном дыхании выпалил герцог, ненавидя себя за это. — Он сейчас с ней. Он кинул тебя ради неё. Одну! На ложе вашей якобы любви.

Она замерла.

— Кто?

— Мэйлали. Клянусь! Сам видел, — соврал он.

— Я подозревала! — холодом повеяло от её слов. Холодом разъярённой чёрной дыры, а не обидой маленькой звёздочки… В ней постепенно нарастал гнев и желание отомстить.

Тианнея схватила герцога за рубашку, притянула к себе и впилась ему в губы поцелуем, движимая лишь одним чувством мести, и внезапно месть ей понравилась…

Экстаз! Свет! Она поглощала его и обретала силу… Герцог успел-таки сунуть ей в рот конфету и разжевать свою… И в момент наивысшего пика, в сплетении космических тел, они ворвались в другую вселенную.

* * *

Арабаджи и вправду не мог достать их здесь. Для этого ему бы пришлось вырастить ещё одну блуждающую дыру-проводника, а такие из звёзд получались редко.

Тиа конечно поплакала, но измены любимому квазару не простила. Чёрная дыра и белый гигант долго скитались по чужой вселенной. Много чего повидали… И всё бы хорошо, но время от времени Тиа требовался кронций, чтобы не жрать планеты и не выпивать звёзды. Побочный эффект стремительной эволюции. Не то, чтобы Сэжар кого-то жалел, но это порядком надоедало.

Им приходилось быть осторожными, чтобы не вернуться обратно. Это нервировало Тиа, она срывалась, а запасы кронция таяли. Тогда Сэжар решился. Он замыслил вернуться с оружием, разыскать недостающую часть и уничтожить квазара с блазаром…

Герцог совершил ошибку, посвятив в это Тианнею.

— Я не позволю! — кричала она. — Араджи мой муж!

— Тиран и мучитель маленьких звёзд.

— Но я люблю его, — плакала она…

Той же ночью герцог утешил её, а под утро, когда гигант имитировали сон, чёрная дыра сбежала и затерялась на миллиарды световых лет… Потом он нашёл её и пытался удержать, но Тиа опять сбежала… И Сэжар вновь отправился на поиски…

* * *

— Остальное вы знаете, — герцог закончил рассказ и обратился к спутнице. — Раскроешь, наконец, секрет, как ты умудрялась прятаться от меня?

— Чёрные дыры — виртуозы имитации, — с усмешкой ответила она. — Я скрывала от тебя сущность…

— А во второй раз? Не получилось?

— Ты же забрал мою силу!

— А так можно? — удивился Риген. — Поглощает чёрная дыра, а не наоборот.

— Зевсиус с прометиумом и примесью кронция — ударная доза, — пояснил Сэжар. — Я вывернул её наизнанку и получил белую дыру. И Тиа отдала мне всё. Я думал, хоть так удержать её.

— Ты чуть не погубил меня! А теперь хочешь уничтожить целые галактики астроморфов? Этому не бывать!

— Я не покушаюсь на галактики. Только Эльгезер и Арабаджи.

Глава 34. Невыносимое коварство

«Ошизеть… Целая галактика звездунов и астронаркоты!?» — первое, что я подумала, выслушав откровения Сэжара и Тиа. Но чем невероятней казалась история астроморфов, тем больше я в неё верила. Знать бы ещё, как так получилось… Что-то мне в этом не нравилось, вызывало дурные предчувствия и страх перед грядущим. Не знаю, какие мысли роились в голове у Риго, но даже Черепашкин выполз из своего угла, вернулся в кресло и внимал…

— Надеюсь, вы ничего не утаили? — поинтересовался капитан после минутного обдумывания. — А то, расхлёбывай потом… неожиданности.

— Я всё рассказал, — заверил Сэжар, бросая недовольный взгляд на Тиа, — и в этом мне помогли.

Однако чёрная придерживалась иного мнения.

— Ты умолчал о нюансах…

— Так-так, — Риген прищурился. — Любопытно. Что за нюансы?

Сэжар молчал, и Тиа этим воспользовалась.

— Эльгезер, Арабаджи и Сэжар — братья. Родные братья!

Да уж… Если астроморфы с родственниками так поступают, то чего нам ждать от них, в таком случае.

— Это закон нашей эволюции, — возразил Сэжар. — Основа существования и развития — битвы титанов. А квазар и блазар в одной семье — кто-то всегда хочет вытеснить или подчинить другого.

— Вселенная огромна! — всплеснула руками чёрная дыра, так мило имитируя девушку. — Неужто на всех не хватит? Сэжар! Ты же звезда. Твой свет когда-то был чист и благороден… Я ещё помню.

Она печально вздохнула.

— Тем более! Мне ли воевать с колоссами? Да они меня сожрут! А подчиняться я не намерен.

— Тогда, чего ты добиваешься? — спросил Риген.

— Преобразования. Я превращу братьев в кометы и решу проблему одним махом.

— Моим сублиматором? Не знал, что у него такие странные побочные функции…

На месте капитана я бы не слишком удивлялась. Меня же сублиматор омолодил.

— Ах!.. — Тиа побледнела, будто только поняла, что замыслил Сэжар.

Вряд ли мы с Риго в этом разбирались. Возможно капитан, но не я. Я могла лишь думать о том, как здорово дыра имитирует человеческие реакции.

— Это хуже смерти!

— Смерть астроморфа — понятие условное. Мы эволюционируем до состояния коллапса, взрываемся, вспыхиваем и перерождаемся.

— И я о том же! — выкрикнула Тиа. — На меня посмотрите!

— Так! — Ригену всё надоело. — Мне плевать на ваши семейные разборки, и разрешать свои конфликты за мой счёт я не позволю. Поищите себе другой сублиматор.

Сэжар покрутил головой. Тоже имитатор ещё тот.

— Нужен именно твой… Нестабильный, а другие не годятся. Так нас проинформировали.

— Советник? — уточнила я.

Герцог кивнул.

— Да кто он вообще такой!? — взвилась Тиа.

— Вас обманули, — твёрдо заметил Риген. — Мой сублиматор годится разве что на свалку.

— Я не знаю, что за тип этот советник, но Арабаджи ему доверился, — Сэжар таким образом попытался ответить обоим.

— Гм… Сиятельный квазар, — задумчиво проговорил Риген, — принц вселенной. Тебя это не настораживает?

— Я никогда не понимал их альянса, — признался герцог, — и не чувствовал в нём астроморфа, но его советы помогали брату выигрывать сражения.

— К тому же, сублиматор — деталь оружия, — напомнил Риген. — Как ты добудешь остальное?

— Это тебя не касается, — к Сэжару вернулось герцогское достоинство. — Просто отдай сублиматор, добровольно.

Капитан усмехнулся.

— А может ещё и звездолёт? Всё равно без сублиматора мы никуда не долетим.

— Не переживайте, — заявил герцог. — Благородство мне не чуждо. Я предлагаю сделку. Отбуксирую ваш корабль звёздным ветром на ближайшую обитаемую планету. Куда пожелаете… А там уж сами.

Риго подумал несколько секунд.

— Хорошо. Только, пожалуйста, с настоящим солнцем.

Я не верила своим ушам! Он согласился? Впору орать СОС и бросать на капитана отчаянные взгляды. Что я и делала. Лицо джамрану оставалось непроницаемым.

Сэжар кивнул.

— Разумеется. Но сублиматор — вперёд.

— Ладно, — Риген пожал плечами. — Бери. Ядро в центральном витке спирали. Подъёмник сбоку. Открою вам доступ дистанционно…

— Так легко? — Сэжар наклонил голову к плечу, удивлённо и вместе с тем настороженно разглядывая капитана.

Чёрная дыра сгруппировалась в кресле, словно хотела сжаться в чёрную точку.

— А что такого? — искренне недоумевал Риго. — Тебе нужен мой сублиматор — иди и возьми. Мне терять нечего.

Но гигант медлил.

— Хорошо, — вздохнул капитан. — Я сам, если боишься…

— Нет, — Сэжар подскочил и пулей взлетел на мостик.

Какая прыть! Ох, что-то подсказывало мне… А со стороны пульта равномерно нарастал подозрительный звук…

Тьфу! Это сопел ватар.

Переборки блока гостеприимно раздвинулись перед герцогом. Тот оглянулся напоследок и шагнул внутрь… В рубке повисла тишина, даже ватар замер и прекратил сопеть… Короткая вспышка! Яркий свет на мгновение залил рубку и… Синхронизаторная устояла, но Сэжар оттуда так и не появился. С сублиматором или без.

— Всё, — невозмутимо констатировал Риго. — Одну из неприятностей устранили.

Капитан выразительно посмотрел на Тиа.

— Что с ним случилось? — сдавленно поинтересовалась она.

— Я дистанционно настроил ядро на свой генетический код…

Ага! Кольцо!

— И при малейших признаках вторжения… Бах!

— Он взорвался?! — недоверчиво уточнила Тиа.

— Видимо…

— Но… Это невозможно!

Риген пожал плечами.

— Вероятно, сублиматор действительно настолько опасен для астроморфов.

— Ты знал? — насторожилась я.

— Нет, только предположил.

— Значит… Ты рисковал? А если бы взрыв уничтожил нас? И где взрывная волна?

— Да расслабьтесь вы, — Риген внезапно рассмеялся и довольный уселся в кресло. — Он не взорвался. Его всего лишь как бы переместило.

Уф! Этот джамрану!

— Как это переместило? — изумилась Тиа. — Ничто не способно переместить астроморфа… Кроме меня, — она смутилась.

Капитан выдохнул и возвёл глаза к потолку.

— Это же сублиматор частиц! Вот его и сублимировало в чистую энергию. Разложило на атомы или, что там у вас, на астероны… И пока он весь соберётся воедино, мы ещё успеем…

— Ты всё-таки знал! — радостно подпрыгнула я. — Знал!

— Предположил! Я же учёный… Сопоставил и проанализировал. Мне известен принцип работы сублиматора, поэтому было несложно вычислить степень его воздействия на астроморфа. Требовался лишь пусковой механизм. Таковым и стали мои гены. Теперь понятно?

Я улыбнулась.

— Более чем! Какой ты умница, Риго.

В безотчётном порыве я присела на подлокотник капитанского кресла и поцеловала джамрану в щёку, а потом и в губы.

— Один в мою пользу, — ответил Риго, небрежно отвечая на поцелуй.

Я отшатнулась.

— Это ещё почему?

— А ты не заметила? Я соблазнил тебя. Причём, невольно — смелыми научными гипотезами.

— Всего лишь дружеский жест, — сердито буркнула я и поспешно переместилась в своё кресло.

Капитан посмеивался, а я, что греха таить, разволновалась и захотела поцеловать его снова.

— Но он же вернётся! — воскликнула Тиа, резко нарушив нашу с Риго идиллию.

Чёрт бы побрал этих астроморфов! Без них так хорошо было…

— Вернётся, — безмятежно подтвердил Риген.

— Тогда, в чём смысл?

— Он возвратится с мыслью о том, что больше никогда не сможет коснуться моего сублиматора, — сурово отчеканил капитан.

Вот так! Не связывайтесь с джамрану!

Ситуация начинала меня забавлять, вопреки здравому смыслу.

— Ой! — подал от пульта голос Черепашкин. — Мы движемся.

А вот это уже не забавно!

Мы и впрямь тронулись и ускорились. Либо распыление астроморфа привело к запуску энергосистем двигателя. Либо хитроумные манипуляции Зарека с остановками утратили эффект в виду отсутствия самого Зарека.

— Чтоб тебя гатраком пришибло! — выругался капитан, непонятно кому адресовав ругательство, то ли штурману, то ли сублиматору, то ли…

В рубке как по волшебству материализовался Сэжар.

— Идём прежним курсом, — определил Риген, сверив по навигатору маршрут. — И с прежней скоростью.

Герцог стоял немного оглушённый. Свободных кресел не осталось, поэтому он плюхнулся обратно на стул и потрясённо заметил:

— Советник не лгал.

Капитан повернулся к Сэжару вместе с креслом.

— Надеюсь, уяснили, что без моего разрешения сублиматора вам не видать. А если вздумаете угрожать команде или убить меня, то и никогда не получите. Сингронизатор времени генетически настроен на капитана, как и прочие системы этого корабля. Инородное вмешательство повлечёт необратимые последствия и тогда…

— Ясно.

— … Вам придётся искать другой сублиматор и его дестабилизировать.

— На этот раз, капитан, вы победили, — согласился герцог. — Но это ещё не конец.

— Не сомневаюсь, — ответил Риген. — И раз уж судьба столкнула нас… Что ты знаешь о мастере измерений?

— Зачем тебе мастер измерений? — насторожился Сэжар.

— Согласно координатам, нелепому бреду Вэлери, — он красноречиво взглянул на меня, — и моим выводам, попрыгунчик летит прямо к нему в лапы.

Звездун фыркнул очень по-человечески.

— Почему я должен о нём знать?

— Бетароиды — андромедяне, как и мастер.

Какие ещё чудеса уготованы нам в Андромеде?!

— Вы правы, — Сэжар предпочёл не отпираться. — В процессе расширения вселенной я оказался там, пока спал, и, признаюсь, изучил туманность вдоль и поперёк… Облетел с агреморфами. Они до сих пор считают меня богом.

— Ближе к вопросу, — напомнил капитан.

— Я не встречался с мастером измерений, но много слышал о нём. Поговаривали, он знает все координаты вселенной, в любой точке пространства и времени, и проложит курс в каждый уголок космоса.

— Тогда, мы следуем по адресу, — задумчиво рассудил джамрану. — Если это правда. Хотя… — он умолк.

— Что? — полюбопытствовал Сэжар.

— Ходят легенды, что он уничтожил джамрану, как расу.

— Тогда нам тем более нужно к нему, — герцог злокозненно ухмыльнулся.

— Заодно и проверим, — подхватил капитан, — и по возможности предотвратим.

— Предупреждён, значит, вооружён, — заключила я.

— Хорошая мысль, — согласился Риго.

Похоже, буря пока что миновала. Я расслабилась и начала потихоньку клевать носом.

— Капитан, а можно пойти в каюту?

— Да, — машинально ответил он. — Твоя вахта на сегодня закончена. И, полагаю, нам всем пора… Астроморфы, каюты — на жилой палубе. Я отметил свободные зелёными индикаторами.

— У меня уже есть, — напомнила Тиа.

— Тогда отправляйся к себе и проводи своего дружка.

Капитан приглашающим жестом распахнул входные створки, открывая им путь в коридор.

— И без глупостей и саботажа. Я всё вижу.

Он многозначительно покрутил кольцо.

— Доступ в рубку вам отныне заказан. Сугубо на моё усмотрение.

Я подождала, когда эти двое удалятся и тоже отправилась к себе. Капитан к моему удивлению вызвался меня сопровождать.

— Ватар! Дежуришь.

— Есть, капитан, — пробурчал Черепашкин, гнездясь в кресле.

Дрыхнуть он, что ли, собрался. Всю условную ночь. А действительно, что ещё делать? Попрыгунчик движется точным курсом, оснащён сенсорами, автоматически останавливается для восполнения ресурсов, потом летит дальше… Ешь да спи.

Мы с Риго вышли на палубу.

— Завтра перед дежурством загляни в лабораторию медотсека.

— Зачем?

— Хочу кое-что тебе показать, — он наклонился и прошептал мне на ухо. — В микроскоп.

— Гм…

Я резко озадачилась, поскольку даже не представляла, что у капитана надобно разглядывать в микроскоп. В телескоп, пожалуй. На удаление.

— Что?

— Завтра.

Ну вот, теперь ломай голову всю ночь, по шедариуму.

Мы потихоньку двигались к лифту.

Зато я припомнила вопрос, назревший у меня в рубке.

— Почему Сэжар называет бетароидов агреморфами, а не полиморфами?

— Полиморфы… Это не всегда правильно или по обывательски. Они же меняют не столько форму, сколько агрегатное состояние — из плотного и твёрдого в газообразное или жидкое. Бетароид и есть агреморф в переводе с научного языка.

— Латыни?

— Дмерховрита.

Любопытно…

Так незаметно мы и пришли к моей каюте. Я даже начала беспокоиться, что капитан зайдёт и продолжит меня соблазнять… Но вместо этого он протянул мне планшет.

Где только прятал?! В рукаве?

— О…

— Новое предписание. Я внёс изменения в твоё наказание. Поскольку Зарека унесло.

Я не успела ответить Ригену, надлежаще, как он развернулся, сел в лиф и уехал. Тогда я взглянула на планшет и разразилась нецензурными словами. Отныне мне предстояло дежурить с механиком по причине отсутствия штурмана.

Я чуть было не догнала Риго, чтобы высказать несогласие, швырнув планшет ему в лицо. Но вовремя удержалась. Снизу мигала приписка, которая чётко гласила, что… Привожу дословно!

«Капитан имеет право менять директивы на своё усмотрение»

И ссылка на должностные инструкции: параграф такой-то.

Вот уж, воистину наказание!

Интересно, как это воспримет Черепашкин?

Глава 35. Как соблазнить джамрану и чем ублажить ватара

Утро по шедариуму сулило новые странности. Или неприятности… Впрочем, к этому я давно привыкла и решила временно ничему не удивляться, а заняться делами насущными. То есть, вплотную приступила к реализации нашего с Риго соглашения. Ведь он — джамрану и способен застать меня врасплох в любой момент. Значит, моя ДНК обязана пребывать во всеоружии. Хотя отсутствие Зарека существенно усложняло задачу… Но, так или иначе, раз полагаться не на кого, следовало во всём разобраться самой.

Проснулась я задолго до начала вахты и сразу после душа приступила к штудированию инструкций по улучшению генетической привлекательности. Композитный шкаф мне в помощь!

О, сколько нового я для себя выяснила…

Прежде всего, что бывает множество форм генетической привлекательности: явная и неявная, внешняя и внутренняя… В относительных джамранских категориях. Честно говоря, изменить внешность я не рискнула. Это вам не какой-нибудь макияж, водой не смоешь, если не понравится. Даже на скромненький генетический татуаж не отважилась, не говоря уж о щупальцах, хвостах, ушах и прочих экзотических атрибутах, а также троепопии и троегрудии… Морально не была к этому готова. Потому и выбрала программу неявных и внутренних модификаций. Я полагала, что капитан своим зорким генетическим зрением разглядит всё что нужно. Ведь помех в виде обширной композитной защиты на мне не будет.

Я задала восемнадцатую стандартную программу генетических трансформаций из списка предложенных. Именно эта привлекла меня своим названием — «ДНК-неотразимость». А что там конкретно изменялось… Так ли это важно? Если результат заранее известен — стану неотразимой в генетическом ракурсе…

Эх, по-хорошему консультанта бы Зарека сюда.

Я вдохнула побольше воздуха. По инструкции требовалось задержать дыхание, а маски, как при одевании, не полагалось, и зажмурилась… Через несколько секунд голосовая программа известила о завершении композирования.

«Период генетической стабильности композиционного цикла — сутки, — вежливо добавила машина. — Приятного обольщения».

Спасибо! А большего мне и не надо.

Я выбралась из шкафа и подбежала к зеркалу… Внешне ничего не поменялось. Что и следовало ожидать. Зато Риген наверняка отметит перемены внутренние…

Я задумчиво выбрала из кучи Зарекова барахла наиболее приемлемый наряд. Хотя, едва ли мои представления о приемлемом совпадали с джамранскими. Немного поколебалась между красными кружевами и родным бельём…

«Не-ет».

Носить чужие труселя, даже после ультрачистки, для меня точно неприемлемо. Я собралась натянуть свои — скромненькие, но в последний миг передумала, дабы усложнить джамрану задачу, слегка подразнить и не выглядеть совсем уж генетически доступной. Я взяла и напылила себе нижнее бельё из обычного баллончика. Всё-таки уровень защиты, как значилось на этикетке, у него гораздо ниже композитного. Напылитель из баллончика не скрывал даже самые интимные гены, а лишь создавал некое препятствие в их обработке и расшифровке, будоража воображение… Так было написано в примечании к руководству. Ну, чтоб некоторым жизнь мёдом не казалась. Женщина я или где?

Да!

С непривычки получилось неровно и неоднородно.

И ладно! Под одеждой не видно. Тем более для джамрану это не столько предмет туалета, сколько досадная помеха. Главное — генотип.

Посмеиваясь и представляя как во всём этом буду выглядеть, я облачилась в разномастные тряпки и замешкалась…

Обувь!

Пришлось напылить себе ещё и носки. Затем я с удовольствием выпила чашку зелёного чая без сахара, причесалась, и с лёгким сердцем отправилась в лабораторию при медотсеке.

«О, боже ж мой! Неужели я это делаю?!»

«Спокуха, Лера!»

Реакция капитана превзошла все мои ожидания. Сперва Риген оторопел, потом недоумённо нахмурился, медленно вышел из ступора и обошёл меня кругом, пристально разглядывая… Я уже начала чувствовать себя берёзой, на которой неожиданно выросли ананасы — так чудно и неловко… Как вдруг…

— Что ты с собой сотворила? — ворчливо изрёк Риго.

Заметьте, не «что ты на себя напялила»… Вот за одно это следовало в особенности ценить джамранских мужчин. Мы с моим бывшим мужем, или будущим, никогда не сходились во мнениях по поводу одежды. То, что нравилось мне, не нравилось ему на мне и наоборот…

Капитан схватил меня за руку и потащил к медицинскому композитному шкафу.

— Куда?! — заорала я от неожиданности и упёрлась перед самыми створками.

— Вернуть, как было, — сердито заявил он.

— Погоди! — я ухитрилась вырваться. — Ничего не понимаю.

Зачем? Генетически я — неотразима! Если верить стандартной инструкции…

— Да где уж тебе понять? — усмехнулся Риго. — Дилетантка!.. Как только додумалась? Зарек надоумил?

Я хмуро потупилась. Стало обидно и стыдно. Похоже, в стремлении обольстить капитана, я перестаралась и только подкрепила его теорию относительно моей генетической несостоятельности. На практике, так сказать…

О чём я думала?! Охмурить таким банальным способом продвинутого джамрану? Дура!

Но так просто сдаваться тоже не собиралась.

— Допустим, Зарек. Он ведь джамрану.

Риген фыркнул.

— Определённо. И ты не придумала ничего лучше, чем спрашивать совета у кир-джаммрит, пытаясь соблазнить эрф-джаммрут.

Я озадачилась.

— А в чём разница-то?

— Вот и обольщала бы Зарека, если не видишь разницы, — хмыкнул он, но тотчас спохватился. — Нет, его не стоит.

Ага, нетипичная ревность взыграла!

— Запомни, раз и навсегда, — добавил капитан, — мне твои самопроизвольные изменения глубоко неприятны. Это как патогеном по оголённым аллелям. В глехам мы ценим естественность и самобытность… И всё, что можно с ними делать. Возможности, а не готовый результат.

— Я — не глехам!

Слова джамрану заставили меня почувствовать себя пятнадцатилетней школьницей впервые дорвавшейся до маминой косметики и припёршейся на свой первый школьный вечер с килограммами разноцветной штукатурки в самых мыслимых и немыслимых местах.

Стоп!

Внезапно я припомнила всё, что вытворял со мной другой Риген во время парадоксальной волны. Естественности там было мало, а вот самобытности хоть отбавляй… Явно обозначилась какая-то нестыковка, или я окончательно запуталась в этих эрф-кир…

— А как же ваша любовь к генетическим изменениям? — не преминула поддеть его.

— Мы стремимся меняться сами, — невозмутимо ответил Риго, — и менять глехам, но заполучив его в первозданном виде, как материал, искушая и управляя процессом. А сейчас… — он смерил меня негодующим взглядом. — Твой убогий генетический материал никакой ценности для меня не представляет. Никакого интереса внедрять в это стандартное безобразие свои гены.

Вот тебе и ДНК-неотразимость!

— Но Зарек… — начала я и заткнулась, смекнув, что пример не из удачных.

— Зарек — кир-джаммрит, — веско заметил Риген. — Этим геноглотам лишь бы дорваться до чужих генов и взять. Желательно с приправами. Но и у них есть особые предпочтения и шаблоны кири уже не привлекают. Приелись. Эрф-джаммрут в большей степени геноморфы и ценят нетронутый сосуд, чтобы наполнить его своими генами и сконфигурировать по собственной прихоти. Это моя прерогатива менять, а не твоя, глехам.

— Я не глехам!

— Спорить ещё будешь? — зловеще усмехнулся он и бесцеремонно затолкал меня в шкаф. — Если захочу, то сам тебя изменю. По своему усмотрению.

Ишь, чего захотел! Генодевственницу ему подавай!

Я так разозлилась, что требование Ригена снять одежду восприняла как-то отстранённо и без смущения. Яростно стянула с себя всё, кроме композитных трусов и, приоткрыв створку шкафа, с удовольствием швырнула своё барахло в лицо капитану.

К моему удивлению, он даже не рассердился. И как только я вылезла из шкафа, сверкая прежними генетическим параметрами…

— С возвращением, — коварно улыбнулся и подал мне халат.

Не композитный?!

И белые мини-уги.

— У нас завалялись комплекты одежды и обуви для андроидов, — пояснил он в ответ на мой немой вопрос, — универсальных размеров.

Убью штурмана! Если вернётся живым. Всегда существовала вероятность, что кто-то в альтернативной вселенной сделает это раньше меня.

— Вообще-то, мы тут по важному делу, — тактично напомнили мне.

Ах, да! Разглядывать что-то там у капитана в микроскоп.

— Я готова, — ответствовала и мстительно добавила, недвусмысленно оглядев джамрану с ног до головы и задержав внимание в нужной точке. — А ты?

— Конечно, — не моргнув глазом подтвердил он. — Микроскоп я настроил. Идём.

Капитан привёл меня в препараторскую. Никакого микроскопа я там, разумеется, не увидела. Точнее, не сумела определить, что из этих продолговато-вогнутых приборов, встроенных в переборку и стол, микроскоп. Зато мне показали монитор, где явственно мерцало что-то знакомое, плавая в каком-то светящемся растворе.

— Что это?

— То, что я обнаружил на повреждённом генераторе защитного поля. В виде остаточного следа.

— Значит…

— Частицы облака, которое ты неудачно поймала в открытом космосе.

Я пригляделась.

— Узнаёшь? — поинтересовался Риго.

— Так это же…

— Вот именно!

— Ядра-корпускулы, — констатировали мы одновременно.

— Не может быть! — не поверила я.

— Может, — авторитетно заявил капитан. — Немного изменённые и уменьшенные до квантовых единиц, но это они.

Я всмотрелась повнимательней.

— И все разные… Отличаются по форме. Почему? Вот эти более продолговатые…

— До конца не уверен… — задумчиво проговорил Риген. — Но, полагаю, некоторые из них — астероны, а другие фотостероны… Вот, погляди, для сравнения.

Он протянул мне прозрачную чашку с ядрышками.

— А эти у тебя откуда?

Неужели пронюхал, где мой тайник? Не-ет…

— Подобрал на Ориатоне, когда ты отвернулась, и всячески изучил. Так вот, состав ориатонских корпускул и этих квантовых частиц астроморфа во многом идентичен, но не во всём.

— Опупеть!

«О, господи!» — я чуть не выронила чашку и поспешно вернула её Ригену.

— И ты считаешь… Что мы к этому причастны?

— Я не считаю, — мрачно откликнулся капитан. — Мы безусловно к этому причастны. Происхождение астроморфов как-то связано с ориатонцами, а они выжили лишь благодаря нам…

«О сколько нам открытий чудных…».

— Ядрышки… Кто бы мог подумать? — пробормотала я.

— Ориатонцы…

В самую напряжённую минуту кульминационного откровения в лабораторию заглянул ватар.

— Капитан, — Черепашкин заискивающе улыбнулся. — Как там моя…

— Не сейчас, — прошипел Риген, поставил чашу на столик и попытался вытолкать механика за дверь.

Не тут-то было! Черепашкин выпятил панцирь, растопырил конечности, упёршись ими в переборки и заканючил:

— Ты обеща-ал, сегодня, обеща-ал… капи-ита-ан…

— Знаю, — пыхтел Риго, пиная ватара коленом в панцирь. — Зайди ко мне через час.

А я силилась понять, что между ними происходит.

— Сколько можно?! — громко возмущался Черепашкин, не сдвинувшись ни на йоту. — Сколько можно ждать?

— Один час, я сказал, — сквозь зубы бормотал капитан, — нужно ещё время.

— Чем ты занимался, покуда ватар спал? — настырно гундосил механик. — Ватар проснулся и ватару пора спариваться, иначе ватар опять заснёт…

— Не стращай! — фыркнул Риго.

— Да-а… Сам-то хорошо устроился. У тебя есть самка… И та, другая, не в моём вкусе…

Это он о Тиа, что ли?

— Ватар бы и к ней подкатил, за неимением… но и для неё нашёлся самец… А ватар один-одинёшенек!

— С каких это пор он заявляет о себе в третьем лице? — удивилась я.

— С тех самых, что ему надо спариваться, — Риген пожал плечами и оставил бесполезную затею — выпихнуть Черепашкина из лаборатории. — Если он вовремя не удовлетворит половые потребности, то у него возникнут проблемы с индивидуализацией и самоидентификацией.

— Дело говоришь, — обрадовался механик и снова сгруппировался. — Так ватар ждёт.

Я бы сказала, жжёт.

— Ладно, — капитан махнул рукой и вздохнул. — Иди туда… Знаешь куда, а я за тобой.

Черепашкин вразвалочку, но довольно шустро, устремился куда-то в противоположный конец медотсека. Риго отправился следом, а на пороге лаборатории обернулся и попросил:

— Вэлери, не ходи за мной.

«Ага, как же! Вот теперь по любому пойду».

Я решительно двинулась за ним. Капитан усмехнулся, но удерживать меня не стал.

— Как хочешь. Тебе же хуже. И не говори потом, что я не предупреждал.

Ой-ёй-ёй! Какие мы страшные!.. Ой-ёй-ёй…

Я резко затормозила. Потому что… Мы пришли. Риген выдвинул из стены очередной цилиндрический шкаф, и под восторженные ахи-охи ватара, извлёк оттуда… Ватариху?.. Самку, определённо. Поскольку одежды на особи не было, то я сумела легко это установить, даже со своей дилетантской колокольни.

— Держи, — капитан быстро вручил особь ватару, — и проваливай.

Тот заурчал и вцепился в добычу мёртвой хваткой.

— Активируешь в каюте, — спешно предостерёг механика Риген. — Тут не смей. И не вздумай тащить это на мостик!

— Есть, кэп, — томно проурчал ватар, прижимая к себе ватариху. — Интерактивная? Со сверхаддитивным эффектом? Как в прошлый раз?

— Разумеется, как и заказывал.

— Уррр, — ватар облизнулся. — Они у тебя такие лапушки получаются… Ватар помнит всех и скучает.

— Не забудь. У тебя всего неделя до молекулярного распада.

— Помню-помню… — сопел механик, пробираясь к выходу с вожделенной ношей, а в проёме обернулся и умильно вытаращился на джамрану. — Ватар твой глехам до конца жизни! Переделывай, как пожелаешь!

Зрачки Ригена на секунду расширились и замерцали, а на губах заиграла довольная улыбка… Я сама видела! Тем временем Черепашкин скрылся, волоча за собой самку. Тогда я опомнилась, подбежала к цилиндрическому шкафу и заглянула внутрь.

Пусто… Холодно…

— Какого гатрака ты надеешься там найти? — язвительный голос капитана вернул меня к реальности.

— Э-э… — я пожала плечами. — Гатрака вряд ли, а вот комплект искусственных джамранок или землянок… Может статься. Хотя, кто вас знает.

— Издеваешься? — усмехнулся Риген.

— Не смею, кэп!.. А что это сейчас было? Ватар-андроид?

— Нет, — Риго вздохнул, — и я не хотел, чтобы ты это увидела.

Я уставилась на него.

— Клон?!

— Белковая кукла или белковая подружка… Называй как угодно.

— Зачем?

— Что, зачем?

— Она здесь…

— Разве не очевидно? — капитан, похоже, терял терпение. — Белковых выращивают в условиях дальних перелётов для одиноких представителей вида, которым требуется разрядка… Да кому я это объясняю!?

— Мне! — вспылила я. — Но это же неэтично…

— А при чём тут этика? — удивился джамрану. — И потом, у белковых нет разума. Они всего лишь создают иллюзию разумности, активно реагируя на желания кукловода, и выстраивая линию поведения согласно его предпочтениям. В них заложена интерактивная биомеханическая программа. Но они недолговечны. Распадаются через несколько суток, выполнив свою функцию. Правда, моих экземпляров хватает на четверть фазы, — это прозвучало с какой-то непристойной гордостью. — Самое большее.

До чего дошёл прогресс! Пассивные резиновые куклы трансформировались в белковых интерактивных подружек… Как удобно! Особенно в условиях дальних перелётов. Отходы же потом в утилизатор для обеспечения корабля резервной энергией.

— И белкового друга вырастить можно?

— А тебе надо? — уточнил Риген. — У меня в арсенале есть белковая матрица человека.

— Нет, — спохватилась я и перевела разговор на другую тему. — Что он имел в виду под «ватар твой глехам до конца жизни»?

— То самое. У нас давнее соглашение. Я потакаю его мелким половым капризам, а он предоставляет свой генотип для опытов. По малейшему требованию.

— И как?

— Пока что успешно. Кое-что я в нём усовершенствовал. На долгосрочную перспективу.

— Неужели?! — воскликнула я. — И что это, если не секрет?.. Дай-ка угадаю… Панцирь? Панцирь — результат генной инженерии?

— Не угадала. Я немного подкорректировал его мимику, внедрив соответствующий геном. Теперь зато не перепутаешь, когда он радуется, а когда злится.

Вивисектор! Так его разэдак…

Тут я кстати вспомнила, что у нас с капитаном тоже вроде как соглашение… Но подумать как следует на эту тему мне опять не дали.

— Итак, на всю вахтенную неделю ватар занят, — заметил Риген, — у себя в каюте. Придётся тебе дежурить…

— Одной? — обрадовалась я.

— Со мной! — рассмеялся он. — Но для начала позавтракаем… Пожалуйте в кают-компанию, второй пилот.

Для начала чего?..

Глава 36. Как соблазнить джамрану-2, а ватару уже хорошо…

Вторая условная неделя пути на Андромеду подходила к концу. Зарек так и не объявился, а ватар после секс-марафона с белковой подружкой запропал в машинном отделении. Поэтому нести вахту приходилось нам с Риго. Иногда по очереди, но чаще вместе. Звёзды ли так выстроились, или капитану шлея под ген попала… Неизвестно. Астроморфы вели себя тихо и нам не докучали. Выходили из своих кают раз в сутки к завтраку в кают-компанию и всё.

В общем, мы большую часть времени проводили с капитаном вдвоём в рубке. Самое интересное, что он за период совместного дежурства ни разу не попытался меня соблазнить. Обучение азам пилотирования, полагаю, не в счёт. Но я всегда была начеку. Кто знает, вдруг в этом напускном бездействии и заключалась его хитроумная стратегия… Тайком изучал, наверное, сколько я продержусь в эмоционально-подвешенном состоянии. Учёный же!

Однако на исходе первой недели я устала ждать от него подвоха и постепенно расслабилась. К добру ли нет… Возможно, Риген, как истинный джамрану, предпочитающий состязаться с равным или превосходящим соперником, выделил мне время пересмотреть собственную стратегию. Чтобы ему было интересней.

Я вплотную занялась переосмыслением и даже увлеклась.

Итак! Теперь очевидно, насколько глупо и неправильно я вела себя с ним, пробуя соблазнить избитыми приёмами. Проанализировав ситуацию и сопоставив наблюдения, я разработала план. Во многом с нечаянной подачи ватара, как ни удивительно. Да-да, именно Черепашкин подкинул мне ключевую идею.

Вскорости наступил тот день, когда крайний виток Андромеды чётко обозначился на корабельных экранах.

— Через условные сутки будем в пределах галактического шлейфа, — определил капитан, сверяясь с навигатором. — Довольно быстро добрались, учитывая периодические остановки.

Да, однажды мы останавливались и дрейфовали несколько часов, для дозаправки.

Риген тотчас сообщил радостную весть астроморфам. Чтобы они собирались. И совершенно неожиданно пригласил меня на чай. Вот так, просто…

Я намеревалась сделать первый шаг, но джамрану меня опередил.

Даже не успев отказаться, я тут же согласилась. Надеюсь, это не засчиталось как очко в его пользу. Подумаешь, чай!

Заручившись моим согласием, капитан вызвал механика и перепоручил ему рубку, наказав при малейших признаках опасности трезвонить во все колокола. То бишь, врубать сигнал тревоги. На всякий случай он приложил к прочим инструкциям список допустимых бед. А то, неизвестно, что мнительному Черепашкину привидится в космосе. Я же, в отличие от джамрану настроенная не столь оптимистично, подозревала, что ватар скорей всего продрыхнет за пультом весь условный вечер. Мне показалась даже, что едва мы с Риго отошли от кресел, как оттуда витиеватой руладой зазвучал приглушённый храп…

Впрочем, у капитана — кольцо, и он всегда соединён с кораблём.

Первые десять минут мы действительно пили чай, со сладостями. Памятуя о соглашении в еду и питьё стимулирующие геномы не добавлять, я не тревожилась и спокойно пробовала всё, что стояло на столе. Вот так, после первой чашки чая, оприходованной как-то незаметно, я плеснула себе из чайника добавки… И решительно сделала ход конём. Пока Риген не возомнил себя целой армией.

— Риго… — я почти не ощущала вкуса напитка.

— М-м?

— Я тут подумала… Каждый день смотрю на себя в зеркало…

— Да? И что ты там видишь?

— Одно расстройство!

— Почему? — капитан заинтересованно отставил кружку.

Я печально вздохнула.

— Выгляжу как-то непрезентабельно. Всё-таки летим в другую галактику. Там инопланетяне, разные… Хотелось бы чувствовать себя уверенней…

Я вздохнула ещё печальней и опустила взгляд в чашку. Выждала паузу и просительно стрельнула глазками в капитана.

Риго чуть-чуть сдвинул брови.

— И? Я-то тут при чём?

— Ну-у, ты же мастер, виртуоз изменений… — лесть выходила такой вдохновенной. — Вон как над ватаром поработал. Любо-дорого.

— Гм… — джамрану задумчиво прищурившись смотрел на меня.

Только бы не раскусил!

— Композитный шкаф к твоим услугам, — усмехнулся капитан.

— Не-ет, — я скорчила унылую гримасу. — Нет подходящих параметров. Не то, что хочу я.

— А что ты хочешь? — вкрадчиво осведомился он.

— Ну-у, примерно это…

Рассуждая, что назад пути нет, я в точности обрисовала ему Леру, которую видела в зеркале на Акрохсе. Ведь такой я стала после обмена с Ригеном из прошлого…

Прикольно было наблюдать, как безучастность капитана понемногу вытиснилась маниакальным блеском в зрачках… Едва я закончила описывать, как джамрану выхватил из вазочки печенье, раскрошил его в пальцах, и хрипло сказал:

— Ты словно забралась ко мне в голову, Вэлери.

— Неужели? — внутренне я торжествовала.

— Воистину! Мне хотелось сделать это с тобой… Когда я рассмотрел тебя поближе. Подкорректировать твои гены, прежде чем перейти к более радикальным изменениям.

Ага, я даже знаю каким. Но это оставлю на закуску. Пусть удивится и порадуется.

— Так ты согласен?

— Видишь ли, эт-жанди… — он крошил уже пятое по счёту печеньице, а на его лице отражалась внутренняя борьба. — Можно настроить под твои параметры мой композитный шкаф. Как и всё нестандартное, он включает индивидуальные программы.

— Э… — я едва скрыла разочарование.

Неужто не удастся его перехитрить? Но ведь зачем-то же он позвал меня на чай. Разве не для того, чтобы перейти в наступление?

— Я готов, — Риген лукаво улыбнулся. — За поцелуй.

— Чего?

— Ты меня поцелуешь, а я настрою шкаф.

— Нет!

— Почему? — кажется, он даже огорчился. — Произведёшь фурор в Рубакх…

— Я думала, ты захочешь сам! — слова вырвались прежде, чем я сообразила. Так волновалась, что ничего не выйдет.

— Разумеется, хочу! Но я могу и увлечься…

К этому моменту целого печенья на столе уже не осталось.

— … И получится вовсе не то, что ты ожидаешь…

— Ну-у… — такой поворот мне не понравился. — Не хочу сюрпризов…

— Художник — творит и не спрашивает, чего хочет его натура, — под оценивающе-нахальным взглядом капитана меня бросило в жар, я часто-часто задышала и непринуждённо расстегнула верхние магнето-кнопки… В душе посмеиваясь.

С некоторых пор я снова носила композитную одежду с высшим уровнем доступа.

— Если в процессе мне захочется большего и…

— Ладно, — буркнула я, стараясь теперь дышать глубже и ровнее. — Пусть будет композитный шкаф.

— Хорошо.

Как-то подозрительно всё…

Я чуть было не передумала, но исключительно из упрямства согласилась. Нельзя так явно демонстрировать свои страхи перед извращенцами. Иначе, сразу поймёт…

Что поймёт?

Испытывая лёгкое сожаление, и грешным делом желая поддаться на более радикальные изменения, лишь бы оказаться в объятиях джамрану, я мужественно себя пересилила и…

— Прошу, — Риго вскочил и картинным жестом указал мне на композитный шкаф.

Знакомая ситуация!

Мне бы по-быстрому смотаться. Так нет же! Я пошла ва-банк! Рассчитывая сорвать карт-бланш. Не иначе… И всё же не удержалась от шпильки.

— И как это ты рискнул доверить меня композитному шкафу? Ревновать не будешь?

— Вэлери, — Риго снисходительно хмыкнул. — Шкафу генофизика не присуща.

Ага, следовательно, он предмет неодушевлённый.

— Шкаф всего лишь ДНКализирован, и управляется моими генокодами. Мы с ним как одно целое. Весь попрыгунчик — это я.

Интересно, а с каким ещё оборудованием звездолёта он себя идентифицирует? Надо впредь осмотрительно взаимодействовать с… приборами.

Я отважно шагнула внутрь его нестандартного чудовища… Только бы не выдать своего замешательства!

— А поцелуй? — коварно напомнили мне.

Ах, да! Всего не учесть, когда имеешь дело с джамрану.

— Твоё условие, ты и целуй, — как можно равнодушнее ответила я.

— А я передумал, — усмехнулся он и захлопнул створки.

Вот я и в ловушке! Жаловаться поздно. Звать на помощь глупо. Сама туда себя загнала.

«Обнажитесь» — уведомила знакомая табличка.

Всё! Отступать некуда. В конце концов, это мой выбор. Я живо стянула одежду, обувь и комкала в руках, не зная, куда положить. Слава богу, сбоку обозначился кармашек с надписью «утиль». Я быстренько избавилась от кома и теперь стояла в страшном шкафу голая и беззащитная… Ничего не происходило. Вопреки здравому смыслу я надеялась, что Риго окажется порядочным джамрану, и не изменит ничего сверх обговоренного…

Ха!

Он возник в шкафу так внезапно, будто просочился сквозь стенку… Одна из створок резко втянулась, запустив внутрь капитана, отошла на место, встала обратно и защёлкнулась…

В первую секунду я онемела от такой наглости и не сразу заметила, что он тоже без одежды.

— Эй, Риген! — протестуя, я забыла о собственной наготе.

Да какая разница! Такой он меня уже видел. И не такой… А если не помнит, так это его трудности. Уступать я не собиралась.

— Это же…

— Возмутительно? — хитро закончил он за меня.

— Не то слово! Произвол! — я изо всех сил отводила взгляд.

— Это почему? Шкаф мой. Когда хочу, тогда и пользуюсь. Мне вдруг захотелось композитнуться… Одновременно с тобой.

— Так нельзя!

— Разве? — искренне удивился он.

— Мы так не договаривались!

— Верно, такого условия не было. Значит, я ничего не нарушал.

Как он меня подловил!

— Ты — голый!

— А каким мне ещё быть? — невинно поинтересовался этот бесстыдник. — Я — в композитном шкафу. Согласно инструкциям…

— Всё! С меня хватит! — я направилась к выходу. — Я ухожу!

— Не получится, — сообщил он. — Программа запущена. Створки заблокированы до окончания процесса композирования.

Вот засада!

Наученная горьким опытом, я проверила, так ли это, и убедилась, что он не лжёт. Шкаф меня не выпускал.

Да этот сундук заодно с хозяином!

Отставить панику! Надо быть практичной.

— И сколько?

— Что, сколько?

— Сколько нам здесь торчать?

— Три часа.

— Три часа?!

— Удовольствие спешки не терпит…

Да он надо мной насмехается!

Я отошла к противоположной стенке, подальше от Ригена. Благо, размеры шкафа позволяли. Там было, где развернуться вдвоём. Это натолкнуло меня на фривольные мысли… Но я взяла себя в руки… И обнаружила, что капитан беспардонно меня разглядывает, изучает как будто. Прятаться тут некуда, и я попросту зажмурилась.

— Закрывать глаза не обязательно, — как-то чересчур нежно заметил он. — Не хочешь посмотреть, как я меняюсь?

На что смотреть-то?

Я осторожно открыла глаза и озадачилась.

— А где распыление?

— Для этой программы не предусмотрено…

Действительно, вместо аэрозольного облака нас объяло сияние, окуная в спектры тёплого света. Ласковые волны прокатывались по коже, расплёскивались о стенки шкафа и возвращались. Тело знакомо покалывало иголочками, нагоняя приятную истому… Я пошатнулась, подалась вперёд, стараясь удержать равновесие, и неловко ухватилась за Ригена. Он недолго думая притянул меня к себе и обнял, так, что я не могла пошевелиться… Постепенно теряя представление о том, что со мной и где я нахожусь. В последнем отчаянном порыве по аналогии с утопающим я лихорадочно вцепилась во что-то длинное, твёрдое и…

— Ой, — сказал Риго.

Охмелев от собственного безрассудства, я слегка погладила его и замерла…

— Продолжай…

Вот, ведь! Ну, ладно… Я же не вчера родилась. Бережно провела ладонью вверх-вниз и легонько сжала. Риген ахнул, застонал и запустил пальцы мне в волосы… Так приятно…

Так! Не поняла! Кто кого соблазняет?

— Всегда мечтал сделать это вместе с тобой… Безудержно и стремительно, — хрипло прошептал капитан.

Интересно, как эти действия отражались на его генетическом уровне и на моём?

— Это всё шкаф, — вредно заметила я, продолжая крепко держать или держаться…

Риген издал звук, похожий на сдавленный хмык.

— Можно и синхронизировать процесс, — чувственно прошептал он, на этот раз где-то возле моих губ.

Точно! Сделаем это втроём — я, капитан и шкаф капитана.

Наши губы соприкоснулись, мы поцеловались, и… В ту же секунду погас свет.

— Ой, — сказали мы вместе.

— Какого гатрака!? — добавил Риго.

— Разве это не запланировано? — удивилась я.

— Нет, — пробормотал он, выпуская меня из объятий.

Я рефлекторно отступила, озираясь чисто машинально.

Как же темно, хоть глаз выколи!

Напротив зажегся крошечный огонёк.

«Перстень капитана», — вспомнила я, пытаясь различить джамрану во тьме. Обострившимися чувствами я ощущала его манипуляции. Он явно что-то делал с кольцом… И вдруг разразился потоком непереводимых ругательств, судя по интонациям.

— Не получается, — раздражённо прозвучало в ответ на мой невысказанный вопрос.

— Что?

— Включить свет или открыть дверь…

Итак, теперь мы оба в ловушке!

Гадкий шкаф явно решил пошутить и устроил нам тёмную. Вот и доверяй после этого неодушевлённым ДНКализированным объектам.

— В программе сбой, — заключил Риго, провозившись ещё немного, — или всё гораздо элементарней. Исключая возможность диверсии… Настройки умерли из-за проблем с питанием.

— Ужас! — воскликнула я. — Ты забыл покормить своего композитного монстра?

— В другое время я бы смеялся, Вэлери, — мягко ответил Риго. — Если бы мечтал быть похороненным заживо в собственном шкафу. Вместе с тобой.

Я предпочла умолкнуть, но всё-таки не выдержала и спросила:

— И что мы теперь будем делать?

Тут же некстати вспомнила, что корабль-то вроде как списанный и предназначался для утилизации.

— Постараюсь вызвать механика. Оснащение звездолёта — его головная боль.

После двух неудачных попыток он таки связался с ватаром. Ответное: «я-а слуша-аю» Черепашкина прозвучало лениво и сонно. Как пить дать, мы его оторвали от любимого занятия — разбудили.

— Проверь подачу энергии на пятом уровне. Вспомогательные системы. Диагностика ДНК-контроллера выдаёт какие-то неполадки в цепи. Отсюда мне не пробиться…

— А чего, прямо сейчас надо? — судя по звукам, доносящимся из коммуникатора, ватар безбожно зевал. — До завтра не потерпит?

— Живо выполняй! — прорычал Риго. — Я сказал…

— Так точно, кэп!

Я физически ощутила, как он подорвался на том конце и, кажется, что-то уронил. Огонёк на кольце потух, и всё погрузилось в кромешный мрак… Глаза потихоньку привыкали к темноте, но я не разбирала ничего кроме неясных очертаний джамрану или скорее просто угадывала. И тишина обступила нас, следом за темнотой…

— Вэлери, — позвал Риген, хотя мы находились так близко, что я чувствовала его дыхание.

— Тут я. Куда мне деться из этого сейфа? Испаряться не умею, как агреморфы…

— Конечно. Я тебя вижу.

— А я тебя нет, — буркнула я.

— Иди ко мне…

— Нет, уж, — фыркнула. — Боюсь в темноте наткнуться на что-нибудь острое.

Да-да, я всегда помнила о шипах.

Он рассмеялся.

— Я тебя подстрахую. Мне отлично видно твою ДНК. В темноте у джамрану обостряется генетическое зрение…

Ага, темнота — друг джамрану. Надо бы запомнить.

— Пожалуй, слишком хорошо, — произнёс он совсем рядом, внезапно сцапал меня за талию и увлёк вниз — на дно шкафа. Вот так я и оказалась сидящей, на… Нём… Подстраховал, так сказать, по-джамрански.

— Не переживай. Ватар скоро всё наладит, и мы выберемся отсюда.

— Мне-то что! Я и не беспокоюсь. А вот кто-то грозился застрять тут навечно… — поддела я его. — Риго?.. Риго… Чего молчишь?

— Смотрю, — ответил капитан. — И наслаждаюсь. Ты — само несовершенство…

— Чего? — не поняла я.

— Твои гены…. Они бесподобны. В темноте, без посторонних сигналов и помех… Они превосходны… Я уже определил, куда встрою свои трансдукты. Я наполню тебя своей ДНК…

Так, милый, ты решил мне на уши поприседать? Или как…

Меня пробрал озноб, вызванный отнюдь не температурой.

— Она так призывно извивается передо мной, — простонал Риго. — Твоя цепочка… Вся, такая неправильная и притягательная. Я хочу её! Я бы столько всего с ней…

— А давай споём! — собрав всё своё самообладание, предложила я.

— Что? — Риго замер и как-то напрягся. — Зачем?

— Ну… — я сперва растерялась, но быстро нашлась. — Я выросла во времена, когда по вечерам зимой часто отключали свет. Мы собирались на кухне, зажигали свечи и пели… Ведь в темноте делать особо нечего.

И не спрашивая более согласия собеседника, начала тихонько напевать — одну очень красивую и грустную мелодию из моего детства… Наверное, я всё же скучала по дому, где-то в глубине своего сердца… Захваченная процессом, я запела громче, подключая слова…

Чем-чем, а голосом и слухом природа меня не обделила. В школе я занималась вокалом и пела в городской самодеятельности. Участвовала в конкурсах. В студенчестве была солисткой ансамбля и даже мечтала когда-нибудь стать великой певицей… Увы! После института единственными моими слушателями остались муж и дети…

Мелодия лилась свободно, плавно и непередаваемо чисто в непроглядной темноте шкафа… Словно только и ждала подобного момента. И Риго повёл себя необычно. Вот он сидел тихо-тихо, затаившись, и почти не дыша, но внезапно накрыл мои губы своими и впился поцелуем, заглушая все звуки, и вздрагивая всем телом, молча стиснул меня за плечи, резко отпрянул и, прерывисто вздохнув, прошептал:

— Никогда так не делай… Никогда… Слышишь?.. Не надо, — и снова поцеловал, прервал поцелуй и потребовал:

— Нет! Спой ещё! Ещё!

Я с удивлением выполнила его просьбу, но он снова меня перебил…

— Без слов… только голосом, — пробормотал, исступлённо целуя мне щёки, плечи, запуская пальцы глубже в волосы и дёргая пряди… Я вскрикнула от боли, норовя вцепиться в его предплечья.

— Осторожно! — Риго вовремя перехватил мне запястья, не давая пораниться о шипы.

— Прости, — его ладони переместились мне на талию. — Продолжай!

— Что ты делаешь?

— Не молчи, — простонал он. — Продолжай.

Мне с лихвой передалась его дрожь. Всё внутри затрепетало, и голос задрожал, а Риген горячо повторял:

— Ещё! Пой! Нет! Не надо! Ещё! Перестань! — сбивая меня с толку каждый раз и пугая до чёртиков.

С чувствами джамрану явно творилось нечто странное, пока он, наконец, не определился.

— Теперь молчи… Я слышу её… Музыку… Слышу! Она идёт из твоих генов… Я слышу её.

Риген приподнял меня, будто пушинку, и резко опустил, не давая опомниться. Я на мгновение отключилась, а когда очнулась, то уже чувствовала его в себе. И внутри сделалось так жарко. Я побоялась сгореть…

— Пусти.

— Нет.

— Ну, пожалуйста…

— Ты моя, Вэлери…

Меня потянули вверх и снова вниз… И спорить с этим стало бесполезно. И сопротивляться бессмысленно. Дух захватывало! Сердце ухало в пропасть и устремлялось в поднебесье. Крепкие руки капитана умело вели и направляли, извлекая множество звуков… Не знаю, что за мелодия там рождалась, но в объятиях Риго она звучала самым сладостным мотивом обмена… Он словно уловил ведущую ноту и приноровился к голосу инструмента, и тот отзывался беспрекословно, едва музыкант касался струн…

Потом…

В нас как будто врезалась комета, и темнота взорвалась разноцветьем спиралей. Мы больше себя не контролировали. Я впивалась ногтями ему в спину и кусала за шею и плечи, а он позволял мне всё и лишь вскрикивал от удовольствия и двигался резче, быстрее и жёстче…

До следующего взрыва.

Яркий свет обрушился в шкаф ослепительной лавиной и оглушил. Сперва мы ничего не соображали… Мы! Потому что я переживала себя с Риго единым целым… С шумом отъехала створка шкафа. Взмокшие и возбуждённые мы выпали наружу, а мир заиграл флуоресцентными красками… Отдаваясь резью в глазах, и мы щурились после всепоглощающей тьмы. Не сговариваясь, оттолкнулись друг от дружки, и я засмеялась — взъерошенный капитан сейчас ещё сильнее напоминал безумного шляпника. Не представляю, на кого походила я, но Риго смотрел на меня, не отрываясь, с каким-то диким огнём в глазах, так, словно видел впервые.

— Это не считается! — воскликнули мы в один голос, глядя друг на друга в упор, и не в силах отвести взгляд… Я спохватилась, заметалась по каюте, схватила первое, что подвернулось — плед с кровати, и выбежала из каюты, кутаясь в него на ходу.

В голове стучало одно:

«Надо бежать! Бежать! Срочно! И подальше! Запереться у себя, пока…».

Меня никто не держал. Переборки послушно разъехались и опять сомкнулись у меня за спиной. И погони за мной не было… Лишь тихое и ошеломлённое в спину:

— Эр-хадда'ж…

Я рванула к выходу через рубку, и едва не столкнулась с зазевавшимся ватаром. Испуганный Черепашкин зашипел и еле успел отпрыгнуть с моего пути. Коридор! Палуба! Лифт! Коридор… Всё мелькало, как в калейдоскопе…

Только очутившись в своей каюте, в безопасности, и заблокировав дверь, я немного отдышалась, сбросила плед, ринулась в ванную… И остолбенела, узрев себя в зеркало.

Не знаю, что Риго сотворил с моими генами. У незнакомки в зеркале и Леры из прошлого на Акрохсе не было ничего общего… Ничего во мне не изменилось! Абсолютно ничего! Я не могла это объяснить. Я — как будто я, и прежняя, и совсем другая, но… Такой поразительно красивой женщины я в жизни не видела!

И кто из нас кого соблазнил, спрашивается?

Глава 37. Квиумвират

— Похоже на орбитальный космодром, — предположил Сэжар. — Но я не бывал в этом периоде, могу и ошибаться.

Астроморфы получили от капитана временный доступ в рубку, в связи с прибытием. Поэтому, мы вчетвером — я, герцог, Тиа и Черепашкин расположились в креслах перед экраном и разглядывали дрейфующую на орбите планеты конструкцию. Учитывая космические расстояния, всё находилось сравнительно далеко от нас, но отчётливо и крупно отображалось на многоплановом обзоре. Сооружение в форме многоярусной подковы, с лежащим относительно сверху шаром, плавало в космосе, а возле него кружили платформы разной величины, словно оно жонглировало ими.

С попрыгунчика отлично просматривалась и серо-голубая с красными и белыми пятнами планета — конечный пункт нашего путешествия. Корабль остановился сам, а навигационные приборы отказывались прокладывать новый курс, как бы намекая, что пора, мол, высаживаться, господа. Ваша остановка!

Но мы не спешили. Поскольку обретались здесь не одни.

Туда-сюда курсировали другие звездолёты и прочие летательные аппараты, в основном неизвестной конфигурации. Они садились на платформы и взлетали с них.

— Куда это мы попали? — ватар озабоченно почесал за ухом, или за схожим с ним наростом.

На вопрос механика ответили неожиданно. За нашими спинами отъехала переборка, и прозвучал ясный голос капитана:

— Эпоха галактического Квиумвирата. Миллиарды циклов спустя за горизонтом событий… Все, кого мы знали, канули за горизонт частиц…

— Дмерхи нашептали? — я не спешила отрываться от экрана, хотя сердце застучало не в такт и дыхание предательски сбилось с привычного ритма.

Мы с Ригеном не виделись несколько суток по шедариуму, с того памятного условного вечера. Общались только по коммуникатору, будто не сговариваясь, одновременно избегали друг друга.

— Нет, дмерхи не предоставляют нам информацию о будущем. Во всяком случае, настолько далёком будущем. Я прослушал эфир и поймал несколько передач. На джамранском. Так что, возможно, повстречаю соотечественников.

Капитан говорил ровно и чуть насмешливо. Я боялась обернуться, ощущая в груди настоящую барабанную дробь. И всё же повернулась, вместе с креслом и остальными, и обмерла…

Такого Риго я ещё не видела.

Хотя, более всего он смахивал на Ригена-учёного из прошлого, если выбирать сравнения между ним и «безумным шляпником». Этот Риген-капитан — явно не совсем капитан, а даже не знаю кто. В чертах и формах несомненно добавилось величия. Он словно бы вырос, накачал мускулы, и выглядел гораздо внушительнее. И причёска другая. Высокая, причудливая, тюльпанообразная, изящно уложенная двуцветными жгутами-прядями. Умопомрачительное сочетание шоколадного и серебряного. Лишь единственный завиток обманчиво небрежно выбивался из причёски и, завиваясь от уха, льнул к шее, игриво падая капитану на плечо. Лицо Риго теперь украшали серебристо-чёрные с фиолетовыми вкраплениями татуировки — симметрично по линиям щёк от висков к подбородку. На этот раз не какие-то невнятные узоры, а определённо геральдическая вязь с явственно обозначенными символами…

Особо следовало отметить непривычный наряд капитана, отчасти абсолютно не композитный. Тёмно-бордовая кожаная безрукавка, надетая поверх чёрной трикотажной туники с короткими рукавами, поблёскивала золотыми нашивками и эполетами. Примерно от середины бедра кожанка заканчивалась каймой с множеством разрезов. Оттуда выглядывал край туники и облегающие ноги штаны из композитной ткани, того же цвета, что и безрукавка, заправленные в высокие сапоги — чёрные с серебристыми вставками и глянцем. Широкий пояс из металлических пластин дополнял образ и подчёркивал стать…

Легарта!

Я вспомнила это слово.

Довершали незнакомый портрет кожаные наручи — тоже чёрные и оплетённые, словно кружевом, чем-то вроде платиновой проволоки. Так шипы Ригена выглядели ещё более… Потрясающе!

Первым опомнился Черепашкин. Подлетел с кресла на своих пружинистых утолщениях и буквально пал ниц, упоённо бубня:

— Легарх-легарх-легарх… Мой легарх.

Попытался тут же обхватить ноги капитана, но тот отступил.

— Встань, ватар! Это всего лишь формальность и дань генотипу.

— Напоминает прежние времена, — с придыханием выговорил механик и заскулил от избытка чувств. — Время, когда нами владели повелители генной инженерии. Нами — ничтожными глехам.

— Некогда в моём подчинении и впрямь числилась сотня дисков, а ныне… — Риген обвёл ладонью рубку. — Только это… Мой попрыгунчик и команда. Но я до сих пор владею тобой, ватар, если хочешь. Ты — гле-хам.

Умиротворённый Черепашкин блаженно закатил глазки и отполз назад к пульту. Сэжар присвистнул.

— Так наш капитан, оказывается, птица высокого полёта!

— Не самого, — усмехнулся Риго, — но выше только легурон.

Он приложил правый кулак к левому плечу.

— Легарт иль-сад'ах, советник легурона и второй претендент на верховную власть над легуратом…

Надо же, какой скромняга.

Гм, а почему второй, а не первый?

— Теперь, полагаю, в прошлом.

— Ты для этого так оделся? — я таки вынырнула из ступора и от волнения брякнула первое стукнувшее в голову. — Чтобы твои соотечественники тебя опознали?

— Нет, — Риго, прищурившись, смотрел на меня, странным взглядом, и мне от него сделалось не по себе. В глазах капитана плескалась мрачная гордость и, вместе с тем, сквозила необычайная нежность. Показалось или нет, но, как будто, он в чём-то определился для себя. Просто мне пока что не говорил, но это твёрдое намерение касалось нас обоих.

— Нет, — повторил капитан, переводя взор на экран. — Я же не сам сюда явился. Меня пригласили. Следует предстать, как подобает.

Ага, пришёл, увидел, победил, генетически изменил…

Меня невольно охватывал восторг при виде Ригена-легарта, и какое-то щемящее неведомое доселе чувство… Что-то вроде коктейля из страсти, растерянности и смятения. Именно сейчас мне хотелось этого мужчину, нестерпимо. Да я места себе не находила! Вот тебе и «безумный шляпник»…

Мои внутренние метания прекратило вмешательство Тиа:

— Почему Квиумвират?

— Смотрите… Дальний сферический обзор, — приказал капитан, легонько стукнув указательным пальцем по кольцу и…

Потолок исчез, пол словно выскользнул из-под ног, и нас обступили звезды. Настоящие, надеюсь, а не астроморфические. Прочие штуки меня давно не пугали. В ходе своих экспериментов с инфо-блоком я выяснила, что такое можно проделывать прямо в каюте, полёживая на кроватке.

Интересно, а каковы технологии более отдалённого будущего, как это?

Несколько минут мы осматривались, и понемногу звёзды сложились в узорчатую мешанину туманностей и рисунок галактик. Над головой раскинулся шлейф Андромеды, а под ногами сверкал Млечный Путь…

Как будто бы никуда и не улетали!

Это он следовал за нами, или мы привели его за собой?

Две другие галактики мерцали поодаль, как сияющее веретено и оранжевый шар. Очертания последней — самой маленькой лишь угадывались, где-то совсем на задворках дальнего витка Андромеды.

— Пять галактик — объединённых под знаком Квиумвирата, — пояснил капитан. — Две из них сближаются — это Рубакх и Снежная Спираль*. Две удаляются, одна — эта малышка болтается среди них, как неприкаянная, перетягиваемая двумя гигантами… Это то, что мне удалось разузнать, подключившись к галактической базе данных.

— Здесь работает гала-нет! — обрадовалась я.

— Даже и не знаю, как это теперь у них зовётся, — улыбнулся в ответ Риго. Не снисходительно или иронически, как раньше, а так, будто слушать меня — несказанное удовольствие для него.

Может, ещё и спеть ему попросит? Не откажусь…

Я отмахнулась от несвоевременных мыслей, чувствуя в себе перемену, и не только внешне.

— Ты изменилась, — объявила мне Тиа, едва мы встретились с ней в кают-компании на завтраке. — Очень похорошела. Очень!

Как-то неловко выслушивать комплименты от чёрной дыры, но я поблагодарила. Да и Сэжар добавил, явившись, и смущая меня откровенно восхищёнными взглядами.

— Ты прекрасна, — отметил герцог в конце трапезы. — И фантастически прелестна…

Наверное, у звездунов в порядке вещей делать комплименты дамам в присутствии своей возлюбленной, пусть и бывшей. Но Тиа и бровью не повела.

Точно! Она же любила Арабаджи.

Однажды, так случилось, перед самым прилётом мы умудрились поговорить по душам, столкнувшись невзначай на обзорной палубе и любуясь растущей Андромедой.

— Ты бы его видела, — вздыхала Тиа, с тоской уставившись в звёздное пространство. — Ты бы влюбилась! От него все теряли голову… От маленьких звёздочек до массивных чёрных дыр… Были и белые дыры, что сохли по нему… Араджи… Любовь моя.

— Моё сердце уже занято, — мягко намекнула я, не понимая такой «звёздной» любви.

— Капитаном? — полу утвердительно фыркнула Тиа. — Куда ему до квазара!

Однако теперь и Тиа смотрела на Ригена совершенно другими глазами.

«Вот, на что способна генная инженерия», — почему-то подумала я.

— Так мы швартуемся? — деловито поинтересовался Черепашкин.

Я обалдевала от молниеносных перемен в его эмоциональном настрое.

— Разумеется, — ответил капитан. — Готовь модуль.

Ватар убежал вприпрыжку, а я внезапно заметила ещё одну диковинную штуковину, где-то вверху под углом к сфере и на пересечении линий, если мысленно провести их от каждой из видимых галактик. Аккурат в центре. Некий полупрозрачный объект… О величине судить не берусь, на обзоре многое выглядело или слишком маленьким, или, наоборот, большим. А странное тело к тому же едва угадывалось и подозрительно напоминало пирамиду Ориатонцев, вращаясь, в отличие от тех, и мельтеша призрачными линиями рёбер и граней…

— Что это? — удивилась я.

— Пока не знаю, — капитан пожал плечами, так знакомо, что я на секунду уловила в нём прежнего Риго.

Механик сообщил по громкой связи, что модуль заправлен и готов к перелёту. Все, кто был в рубке, поспешили в транспортный. В коридоре Риген вежливо пропустил астроморфов вперёд, а сам чуть задержался и неожиданно повернулся ко мне. Я шла последней. Капитан перехватил меня, легонько придавил к переборке и мимолётно поцеловал в губы.

— Надеюсь, ты не обманулась всем этим официозом, — горячо прошептал он и вдруг подмигнул мне… Пока я очухивалась, в очередной раз, смеющийся Риген утопал далеко вперёд.

Генная инженерия, однако… Творит чудеса.

В раздумьях я доплелась до лифта и спускалась в нём одна-одинёшенька. Это даже к лучшему, было над чем поразмыслить.

В предыдущие дни я штудировала гала-энциклопедию Млечного Пути на предмет ситуаций «музыка и джамрану». Нарыла много интересного. В том числе и то, что джамранские гены живо откликались на музыку, а зачастую и менялись в ответ на яркие мелодические раздражители. Удачно подобранная мелодия существенно усиливала генетическое влечение джамрану, действуя примерно так, как афродизиак на людей.

Любопытно…

Помимо этого, выяснилось множество нюансов. Например, не всякая музыка, а лишь та, к коей джамрану расположен генетически. Тут проявлялись личные ДНК-предпочтения. Одни любили спокойный лёгкий мотив, другие — тяжёлый рок или что-то вроде того. Некоторым нравились вальсы, а иные впадали в генетическое безумие от маршей…

Весьма интригующий и многообещающий разброс!

Кстати, композитная ткань защищала гены джамрану от мелодических воздействий или смягчала и нейтрализовала их… Возможно, поэтому заинтересованный штурман и не подсказал мне самый простой и короткий путь к соблазнению капитана. На корабле Риген всегда носил только композитную одежду. За исключением моего халата, но это было ещё до соглашения.

Да уж… Простой путь — не обязательно самый лёгкий.

Попутно я заглянула и в джамранский словарь-разговорник, тот, что для всеобщего пользования без запрещённых терминов. В разделы обращений, устойчивых оборотов и ругательств. Где-нибудь, да всплывёт. Это штурманское «хадд'эрси» и капитанское «эр-хадда'ж» лишили меня покоя… Назвали не пойми как, наградив незнакомыми эпитетами и не удосужились перевести. Поди-ка разберись…

С Зареком всё оказалось элементарно, однозначно и предсказуемо. Он нарёк меня «своей звёздочкой», что вполне закономерно… Зато этот злодей Риген!.. Выражение, которым он меня одарил, трактовалось непомерно многозначным, даже для русского языка, а в словаре после соответствующих намёков указывалось единственное значение…

«Звезданутой» он меня обозвал, что ли?! И это после всего, что у нас произошло в композитном шкафу?

Обидно… Или мне никогда не постичь всех таинств джамранского языка.

Всё же, нынешнее поведение Риго никак не вязалось с этой пренебрежительной грубостью. Что пока оставалось для меня загадкой…

Модуль попрыгунчика сел на свободную платформу.

— Что дальше? — забеспокоился Черепашкин.

— Думаю, у них всё предусмотрено. Подождём, — Риген сосредоточенно сдвинул брови.

Капитан сидел чересчур близко ко мне, слегка касаясь моей ноги коленом, а руки шипами… Нарочно, скорей всего.

Действительно, из «подковы» выдвинулась прозрачная труба и потянулась прямиком к нам, то есть, не совсем прямиком, а изгибаясь под нужным углом и повторяя конфигурацию модульного шлюза.

— Есть стыковка, — удовлетворённо сообщил механик.

— Так, — капитан сразу принялся командовать. — Ватар! Отводишь модуль обратно и ждёшь нас на корабле. Следи, чтобы всё работало и отгоняй незваных гостей…

Черепашкин хмыкнул.

— Ежели таковые нагрянут. Держи попрыгунчика в боевой готовности. Мы — туда, разузнаем, какого гатрака сюда прилетели, и сразу обратно.

В чём-то и вправду это был прежний Риго.

— Есть, капитан! — ответствовал ватар.

— Сигнализируй, вплоть до сигнала бедствия, если что… Я всегда начеку, — капитан красноречиво сверкнул кольцом.

— Так точно!

Снова вчетвером, но немного не в том составе, мы вышли через шлюз, очутились в трубе, и сообразить ничего не успели, как нас затащило воздушным потоком внутрь космопорта.

Глава 38. Тетравир

Это выглядело так… Даже не знаю, как это выглядело. Затрудняюсь выразить… Отовсюду струился свет.

Мы находились внутри гигантской сферы — надо понимать главного фойе космопорта, терминала, зала регистрации или ожидания. Тем не менее, ни одной лампы я тут не приметила. Освещение исходило от вогнутых стен. Яркое чередовалось с приглушённым, таким образом, что по внутренней оболочке сферы как будто разливались волны… Ошеломлённые происходящим, мы застряли на энергетической дорожке под самым куполом-отражателем, а повсюду и вокруг нас перекидывались, зависали и перекрещивались сотни таких мостов, и сновали инопланетяне…

Внизу тоже царило оживление. Беспрестанное, хаотичное движение. Я в шутку тут же окрестила его броуновским. Пытаясь разглядеть, кто есть кто, сравнительно быстро научилась различать путешественников и сотрудников. Последние важно щеголяли в форменных комбинезонах с одинаковыми эмблемами. Большинству же инопланетян одежду заменял естественный волосяной, панцирный, чешуйчатый, мышечный, перьевой и прочий покров. Либо разноцветные полоски ткани, скрывающие лишь то, что необходимо. Некоторые предпочитали туники или простые штаны и рубашки из тонкой, лёгкой материи, без застёжек. Многие носили сандалии или что-то вроде матерчатых тапочек…

Представляю, как экзотично смотрелись мы в композитной одежде. Особенно Риген в легартском кожано-металлическом прикиде. Впрочем, никто внимания на нас не обращал.

Я всё старалась высмотреть людей, перебегая от лица к лицу, от фигуры к фигуре, но «чистых» гуманоидов так и не увидела. Даже поверхностное сходство с землянами напрочь улетучивалось при ближайшем рассмотрении. Как правило, сразу обнаруживались признаки человечеству неприсущие. Чаще всего хомо сапиенс выглядели гротескно, карикатурно — чрезмерно крупные головы или здоровенные ноги, чересчур длинные руки или шеи, и оттопыренные уши. Вытянутые носы, и глаза — на всё лицо, при том не по два и не по три, а больше — ещё и по бокам, и на затылке… От всевозможных не гуманоидов вообще рябило в глазах… Наверху перемигивались звёзды, а внизу мягко сиял далёкий чёрно-белый пол…

«Ох, чёрт!»

В какой-то момент чувства мои взбунтовались. Я запоздало вспомнила, что, кажись, боюсь высоты… Башка резко закружилась, я начала падать, но Риго меня подхватил.

— Осторожно! — в голосе капитана слышалось беспокойство, а я воспользовалась этим и не торопилась высвобождаться из его шипастых, но таких крепких объятий.

Оказалось, что предосторожности излишни. Искусственные антигравитационные поля предохраняли от падения с любой высоты.

— Наверное, так работает автоматическая система гравитационной безопасности, — предположил Риго.

Стоило кому-то из инопланетян оступиться впопыхах, как он натыкался на силовой барьер. Если кого-то толкали в суматохе, то возникающие из пустоты сгустки энергии не давали ему упасть. Да и сами дорожки — желтовато горящие полосы состояли, похоже, из уплотнённых фотонных частиц.

— Может, поищем лестницу, — предложила Тиа.

— Здесь нет лестниц, — озадаченно сообщил Риго, нехотя выпуская меня из рук.

Пока мы стояли разинув рты, он успел обшарить взглядом каждый участок космопорта.

— Но как-то же все спускаются, — заметили мы с Сэжаром в один голос и растерялись от такого взаимопонимания.

— Пройдёмся, — решил капитан, — и понаблюдаем.

Мы двинулись вперёд по сетке переливчатых мостов. Дорожки неожиданно вспыхивали там, где их раньше не было, гасли и меняли направление.

Куда они ведут?

Дверей, как и лестниц, нам тут не встретилось. Зато в поисках оных выяснилось назначение мостов.

По периметру сферы несколькими ярусами и в шахматном порядке располагались полукруглые выступы. В центре этих площадок мерцали геометрические фигуры — круги, треугольники, квадраты и прочие многоугольники с непонятными символами посередине.

— Смотрите! — воскликнула Тиа.

В одном из ближайших контуров как по волшебству материализовался… Человек! Неужели всё-таки землянин?.. Надеюсь, не единственный… Мужчина словно вырос из треугольника, ступил на мостик и прошагал мимо нас. Я глянула ему вслед и едва не застонала от досады. Из спины гуманоида торчали фиолетовые щупальца — в три ряда по четыре штуки, высовываясь в прорези рубашки.

Тентакли… Мать вашу!

Я разочарованно вздохнула. Риго как-то по-своему истолковал мою реакцию, поскольку наклонился ко мне и вполголоса произнёс:

— Если хочешь, я себе такие же отращу.

— Другого цвета, пожалуйста, — попросила я. — Фиолетовые не в моём вкусе.

Риген изумлённо уставился на меня, я прыснула, и через секунду мы с ним хохотали как сумасшедшие. В приступе смеха мы перегородили дорогу, создали затор, и толкущиеся рядышком инопланетяне таращились на нас как на придурков. Пока мы не опомнились и не перепрыгнули на перпендикулярный мостик, не переставая хихикать.

— Над чем вы смеётесь? — недовольно поинтересовался Сэжар.

— Нам весело, — ответила я и обратилась к капитану:

— Заметил кого-нибудь из своих?

Риго пожал плечами.

— Покамест нет.

Путешественники то рассасывались и рассеивались по сфере, то прибывали вновь… Заодно стало ясно, что перемещение сквозь геометрические контуры — процесс двусторонний. Оттуда не только появлялись, там исчезали. Чтобы воплотиться где-нибудь ещё… В пунктах отдалённых.

— Телепорты, — констатировал Риген. — Транспортаторы. В моём времени учёные только приступили к разработкам.

— А вам ничего не кажется странным? — спросила Тиа.

— Что конкретно? — уточнила я. — Здесь всё странное…

Особенно для землянки из двадцать первого века.

— Например, звездолёты.

— Да, — подхватил Сэжар, — при таких-то технологиях кораблям положено устареть как средству передвижения и перекочевать в музеи.

— Не факт, — рассудил капитан.

Наконец, удалось определить механизмы спуска и подъёма.

Неподалёку от нас на краю моста остановилось одно из чудных существ с шестью глазами и с каскадом шерсти от шеи до пят вместо плаща. Оно что-то невнятно просюсюкало, и перед ним обозначилось ярко-зелёное кольцо, плашмя замерцав в воздухе. Глазастый шагнул в контур и медленно опустился до следующего яруса. Вместо него к нам поднялось нечто…

Вот не совру, если скажу — снеговик. С щупальцами и хоботом.

Риген, как пить дать, заблаговременно проглотил усилитель зрения и рассмотрел светящуюся маркировку из символов над каждой площадкой. Вероятно, условная нумерация. Чего только?.. Увы, наши РНК-переводчики здесь оказались бессильны. Знаки оставались бессмысленными закорючками, а многоголосый говор инопланетян сливался в неразборчивый гул…

Всё-таки Риген отважился на эксперимент.

— Мы-то не понимаем, но, возможно, умная техника сумеет распознать команды.

Бесстрашный капитан встал на краешек мостика, так, что его ступни наполовину зависли над пустотой и скомандовал:

«Нижний ярус».

На уровне носков его сапог в воздухе нарисовалось световое кольцо.

— Порядок, — кивнул он. — Действует.

И шагнул внутрь круга.

Остальные последовали джамранскому примеру и плавно устремились к полу в импровизированных заменителях лифта.

Это было захватывающе!

Немного жутко, до холода в животе, но захватывающе.

Мимо пролетали и проплывали мосты, ярусы, инопланетяне… Я даже попробовала крутануться на триста шестьдесят градусов.

Получилось! Лечу в невесомости…

Восторг полёта длился недолго, ноги коснулись поверхности в чёрно-белую клеточку, и зелёное кольцо истаяло без следа. Я невольно запрокинула голову и очаровано замерла. Отсюда вид на звёздный купол и висячие энерго-мосты становился ещё более завораживающим. Однако хорошо, что одежда будущего, не позволяла заглянуть кому-либо под юбку.

Внезапно Ригена окликнули. Или мне почудилось?.. Не почудилось! Звали не только его.

— Риго! Лера!

Внизу движение было оживлённее. Продираясь через толпу существ, к нам спешил… Кто бы мог догадаться?! Я не верила глазам, но эту чёрно-рыжую шевелюру узнала ещё издалека.

— Зарек!

— Откуда ты здесь взялся? — капитан подозрительно сощурился.

Штурман, а это действительно был он собственной персоной, обряженный как инопланетянин, счастливо рассмеялся.

— Принесло волной. Я ждал вас… Кельбер сказал, что скоро и вы прибудете. Здесь легко забываешь о времени. Так что, чуть-чуть припоздал. Идёмте…

— Кто такой Кельбер? — хмуро осведомился Риген.

— Он… — Зарек замялся. — Мастер измерений.

— Это он притащил нас сюда? — капитан окончательно помрачнел.

— Погоди, Риго, скоро ты всё поймёшь. Кельбер не опасен.

— Разумеется. Кроме того, что выдернул нас в далёкое будущее, не спросив…

— А как бы он тебя спросил? Вызвал и направил, как умел, манипулируя измерениями.

— Так слухи верны? — нахмурился Сэжар.

— Да, ему известны все координаты вселенной в прошлом, будущем и настоящем… Кельбер… — штурман запнулся. — Вас ожидает сюрприз. Потом, всё потом. Для начала устрою вас с комфортом, но сперва прокачу с ветерком и покажу местные достопримечательности.

— Чем тебя опоили? — насторожился капитан.

— Я не вправе разглашать тайну.

Зарек подмигнул мне, перевёл взгляд на астроморфов и угрюмого капитана.

— Вижу, вы таки договорились.

И неожиданно снова подмигнул мне.

— Лера… Я так соскучился!

Сияя широкой залихватской улыбкой.

— Зарек! — я бросилась ему на шею и обняла, осознав вдруг, что здорово истосковалась по своему замечательному другу и балагуру штурману.

Он подхватил меня и закружил…

— Старпом! — окрик Ригена положил конец идиллии. — Второй пилот! Ведите себя прилично.

— О! — Зарек остановился и задумчиво уставился на Ригена. — Заботишься о приличиях? Легарт… Ты неисправим! Настоящий эрф-джаммрут.

И отпустил меня, посмеиваясь.

— Забываешься, кири, — холодно молвил Риго. — Веди нас, куда собирался.

— Капец! — только и смог выговорить Зарек, вопросительно глянув на астроморфов.

Они лишь головами покрутили. Штурман недоумённо покосился на капитана и вздохнул:

— Пошли.

Мы поднялись на средний ярус уже испытанным способом.

— Что с тобой? — теребила я Ригена, пока мы шли по мосту. — Не доверяешь Зареку?

— Скорее, Кельберу, — ответил капитан. — Будь начеку и держи ухо востро… Не нравится мне это диковинное «совпадение».

В кои-то веки я с ним согласилась, хоть и обрадовалась Зареку.

— А это точно наш штурман?

— Точно. Я чую его гены.

Типичный ответ для джамрану.

— Но Зарек Кельберу доверяет…

— Зарек — это Зарек.

Исчерпывающе.

Штурман завёл нашу компашку на выступ. Провёл ладонью над шестиугольником, изрёк что-то непонятное и пояснил:

— Я зарезервировал пять мест до пункта назначения. Прежде, на смотровую площадку. Полюбуетесь на Индим.

— Индим? — переспросила я.

— Планету квиумвиров… Готовы? Дорогу капитану!

Переправились мы по очереди из центра шестиугольника. Мгновенно попав в другое место, я чуть не наткнулась на Ригена в стремлении поскорее покинуть телепорт. В лицо ударили свет и ветер, я зажмурилась, а когда открыла глаза…

Неизведанный прекрасный мир распростёрся окрест, насколько хватало глаз.

Следом прибыли астроморфы, а замыкал нашу череду Зарек.

Теперь мы впятером стояли у кромки обширного блюдца за силовым ограждением. Волосы трепал ветер, задувая со всех сторон. Небо — внезапно голубое, выбеленное редкими кляксами облаков казалось таким близким. Здешнее светило — жёлтое с белой короной полыхало высоко над горизонтом. Неподалёку высилось несколько таких же платформ-чаш на тонких колоннах. Страшно, если какая-нибудь обломится…

— Посмотрите туда!

Снизу росли кристаллы. Самые настоящие. Голубые, сиреневые, серо-белые, слегка позолоченные солнцем, и бесцветно-прозрачные — исполинские минералы тянулись к небу. Дальние тонули в сизом тумане. Ближайшие к нам обрамляли глубокую впадину, а на дне её плескалось красное озеро или море…

— Область моря Хатва, — подтвердил Зарек. — А ещё дальше, во-он там, дом Кельбера.

Он указал куда-то вправо. Что-то скрывалось там за туманами. Я невольно подалась к краю платформы, силясь разглядеть.

— Постойте, — спохватился штурман, — настрою оптику.

Он провёл ладонью по силовому барьеру. Вертер стих, горизонт приблизился и очистился, а кристаллы будто расступились…

Теперь все могли любоваться.

Перед серебряным окоёмом раскинулся живописный город, словно громадная раковина, распахнувшая створки; наполненная разноцветными жемчужинами и утопающая в океане пёстрой растительности.

— Лаокона — столица Индима, — сказал Зарек.

— Красиво… — зачарованно выдохнула я. — Здесь всё такое?

— Если ты о ландшафте, то, да. Видел один район, значит и планету. Индим — это кристаллические горы, впадины с красными морями, узкие реки и города, такие как этот. Одни побольше, другие поменьше…

Я тут же вспомнила.

— А что там за штуковина в космосе?

— Какая штуковина?

— Вроде бы пирамида — полупрозрачная, в центре галактического перекрёстка…

Штурман заколебался, прежде чем ответить. Словно раздумывал, стоит ли говорить.

— Тетравир — координатор и регулятор Квиумвирата. Стабилизирует Млечный Путь и Андромеду, нейтрализуя протонные выбросы и гравитационные возмущения в ходе сближения.

— Так они сближаются?! — ахнула я.

— Спустя три миллиарда циклов от границы событий… Скоро должны столкнуться, по космическим меркам. Понимая неизбежность этого, квиумвиры отсрочивают столкновение и надеются его предотвратить. Но большинство считают, что удержать совсем не получится. Тетравир координирует и три другие галактики. Впрочем, две из них удаляются, а маленькую пока удаётся держать на безопасном расстоянии…

Космический регулировщик! Только управляет он не движением автомобилей и пешеходов, а целых галактик.

— Это я слышал от Кельбера.

— Я бы на твоём месте не слишком прислушивался к нему, — пробурчал Риген.

— И многое почерпнул из хранилища знаний Квиумвирата.

Штурман загадочно улыбнулся.

— Вы — в безопасности. Скоро сами всё увидите… Нам пора.

Но сперва Зарек ознакомил нас с некоторыми тонкостями перемещения.

— На противоположной стороне платформы — обратные транс-путеры, для возвращения на космодром. Мы же продолжим наш путь.

Входящие — исходящие? Как любопытно…

Зато теперь в нашем распоряжении оказалось пять шестиугольников, запрограммированных штурманом на конечную станцию.

— Иногда возникают заминки, — предупредил он перед отправкой, — если канал уже занят. Не пугайтесь. Надо всего лишь подождать.

В нашем случае переброска осуществилась без помех. Вскоре мы стояли на низком подиуме в окружении пышно благоухающего сада и в центре очередного геометрического абриса. Или скорее узора.

— Добро пожаловать в Кельбер-парк! — объявил Зарек.

Глава 39. Издержки музыкальности

Чувствуется, наш штурман основательно вжился в образ экскурсовода, и ему это нравилось.

— А теперь, прогуляемся.

— Пешком? — недоверчиво уточнила Тиа.

— Пешком.

Только мы слезли с подиума (а кое-кто и спрыгнул), как впереди появилась крутая лестница с перилами, увитыми чем-то похожим на виноград, с белыми цветами.

— Это ты её вызвал? — я еле сдерживала рвущееся наружу веселье, и даже сумрачный вид Риго не портил мне настроения.

Я в далёком будущем! Это же фантастика в кубе.

— Нет, пространство среагировало на нас, — ответил Зарек и туманно добавил. — И вместо лестницы могло возникнуть что-то другое. Но это не ваш случай.

«От каждого по потребностям и каждому по способностям».

Что-то в этой фразе меня смущало… Вывернутая она какая-то. Но принцип коммунизма я давно изучала, в институте, а потом нагрянули трудные времена… Короче, я махнула рукой и решила наслаждаться любым общественным строем, какой предложат. Лишь бы чаю налили, с шоколадкой.

— Обыкновенная? — удивился Сэжар, осторожно ставя ногу на каменную ступеньку. — И даже не транспортёр.

— И не эскалатор, — добавила я.

— Самая примитивная лестница, — рассмеялся штурман. — Привыкайте. Это философия эпохи Квиумвирата. Ей миллионы циклов, и мир до сих пор процветает.

Так и подмывало спросить, а что же творилось в промежутке… Какой колоссальный провал или кризис предшествовал либо способствовал триумфу? И долго ли так будет продолжаться…

Лестница увенчалась аркой, а за ней протянулась шпалерами живая изгородь из кряжистых широколистных деревьев. Растительный коридор уходил вдаль и тоже заканчивался аркой. По обе стороны от изгороди за воронкообразными кронами виднелись перламутровые купола. Так что, сравнение зданий с жемчужинами вполне себя оправдывало.

— Сейчас размещу с комфортом, — пообещал Зарек, и мы остановились где-то посередине этой аллеи. — Кельбер освободится к ужину. В вашем распоряжении полдня, чтобы освоиться, освежиться и отдохнуть, а кто уже проголодался, может и перекусить или выпить чаю со сладостями.

— Аи… Перебравшись через стену? — язвительно осведомился Риген.

— Ах, это, — Зарек усмехнулся, прочертил указательным пальцем в воздухе окружность и как будто вдавил кнопку воображаемого звонка.

В древесных заграждениях на приличном расстоянии друг от друга тотчас обозначились ажурные калитки.

Мы невольно переглянулись под насмешливым взглядом штурмана.

— Как ты это сделал? — нехотя выдавил из себя капитан.

— Магия… — прошептала Тиа, а Сэжар недоверчиво хмыкнул.

— Это не магия, — пояснил Зарек. — А всего лишь интегральное взаимодействие с вложенными пространствами.

Стоило ли переваривать данную информацию, не рискуя заработать коллапс желудка?

— Итак! Ваши предпочтения? Какие апартаменты желаете: высокотехнологичные, традиционные или по старинке?

— Традиционные, — хмуро ответил Риген.

— Гиз! — ухмыльнулся штурман. — Ты же у нас традиционалист. Тебе туда, — и указал на калитку, сплетённую из треугольников.

— Высокотехнологичные, — поспешно выбрала я.

До колик не терпелось «поюзать» технологии этого многомиллиардного будущего.

Мне выпала калитка из сплошных зигзагов и завихрений. Астроморфам же достались круги в квадратах. По старинке.

— Держи себя в руках, — предостерёг меня Риго перед тем как пойти к себе.

Совершенно бесполезное, но разумное замечание. Поскольку я намеревалась испробовать всё, что только под руку попадётся. Всё! И решительно толкнула калитку. К моему удивлению она просто утопилась в изгородь. А я-то ожидала чего-то наподобие зловещего скрипа петель или спецэффектов вроде клубов дыма, грома и молнии. Увы…

В конце уютного дворика возвышалось цилиндрическое строение с полусферической крышей. Всё вокруг заросло цветами и цветущими кустами. Рядом с домом полумесяцем торчала пергала, увитая гирляндами уже знакомого винограда, с удобной скамейкой подле неё.

Я неторопливо подошла к дому по дорожке, усыпанной разноцветными камешками. Недоумённо остановилась возле монолитной стены и передо мной словно рассеялась завеса, открывая проём. Я с замиранием сердца шагнула внутрь… И очутилась в совершенно пустом белом помещении без окон со светящимися как в космопорте стенами. Вернее, они вспыхнули и засияли, стоило мне переступить несуществующий порог…

По периметру зажглось множество символов, как будто само пространство уловило мой немой вопрос.

Я пустилась по кругу, размышляя, с чего начать… Рука, спираль, шар, прямоугольник… Цветок? И ещё много чего…

— Лера, — в проёме неожиданно возник Зарек. — Тебе помочь?

«Разумеется».

— Думаю, разберусь.

— Для начала приложи ладонь к руке.

— Зачем?

— Увидишь.

Заинтригованная я послушалась и хихикнула…

— Щекотно…

— Достаточно, — улыбнулся штурман. — Теперь осмотрись.

Что-то изменилось. Я сперва и не сообразила, но потом меня озарило. Это и впрямь напоминало озарение — лёгкая вспышка в сознании. Я всё понимала! Всё, что означали символы, как ими пользоваться и какие блага цивилизации таятся за простыми картинками.

— Это ещё не всё, — обнадёжил меня Зарек, от души наслаждаясь моим смятением. — Скоро ты узнаешь свои возможности.

— Конкретно и сколько?

Джамрану рассмеялся.

— Какая нетерпеливая! Прежде всего, ты освоила все языки Квиумвирата и элементарные пространственные операции.

— Э-э… Это что-то типа РНК-переводчика с расширенными функциями?

— Лучше. Энергетическая прошивка организма. У тебя сейчас первый уровень — ознакомительно-манипулятивный. Пробная версия, чтобы ориентироваться без проблем. Всё здесь для всеобщего и индивидуального удобства. Однако следующие уровни надо заслужить.

Всё-таки, демократический гуманизм в пятой степени.

— А ты на каком?

— В порядке исключения, на втором. Усечённом.

— Силён…

— Я скучал, Лера, — он как-то внезапно оказался рядом.

И я.

— По «вчерашним дням» в особенности.

— Зарек, шалопай, — притворно рассердилась я, — прибью!

И тут же улыбнулась. Мне было так хорошо. Почему-то… Словно я, наконец, нашла свой мир, куда всегда стремилась.

— Что они добавляют в воздух?

— Ничего, — улыбнулся Зарек. — Если ты сама не захочешь.

Я принюхалась… Цветы благоухали. Это побудило меня выйти в сад.

— А где насекомые?

— Тебе они нужны? — удивился штурман, выходя следом.

— Нет, — я поморщилась. — Разве что, бабочки…

— Смотри внимательнее.

— Ух, ты!

В воздухе с цветка на цветок беззаботно порхали пёстрые кокетки… Величиной с три моих ладони.

— Ос не надо!

Зарек расхохотался.

— Тут такие не обитают. Есть пчёлы, но тебя они не побеспокоят, пока сама их не тронешь. Тогда спасайся! Они размером с кулак, очень злые и кусачие.

— Не-е!

Как я могу тронуть то, чего не вижу?

Тут я заметила, что и цветы здесь крупнее обычных.

А какой аромат!

Мы с Зареком уселись на скамейку у пергалы и радостно посмотрели друг на друга.

— Я не сказал раньше, при капитане, но ты изменилась, Лера. Ты такая… У меня нет слов! Твои гены просто сияют…

Наверное, я зарделась.

— Так и хочется прикоснуться с ним.

Он взял меня за руку и легонько прикоснулся губами к ладошке.

— Вкусно…

В действительности, ничего особо интимного в этом жесте не ощущалось. Если знать, что к чему. Джамрану лишь попробовал на вкус мои гены. Я не собиралась его отталкивать или прогонять. Да и мне самой не терпелось столько всего ему рассказать. К тому же, накопилась уймища вопросов, и, как ни крути, мне в них без помощи штурмана не разобраться. Но касались они отнюдь не будущего… Возможно, не вовремя… А когда ещё? Будет ли возможность? Я решительно отложила на время опыты с местными чудесами и вознамерилась раскрутить Зарека на животрепещущие темы. Покуда мы с ним вдвоём. И начала издалека…

— Помнишь, ты назвал меня… хадд'эрси?

— Отлично помню.

— «Моя звёздочка»?

Зарек хмыкнул.

— Ты добралась до словаря.

— Так точно.

— Это одно из значений. Второе — «моя путеводная звезда». Это ты, Лера…

Ух, ты ж! Мне аж польстило.

— А что означает эр-хадда'ж?

— Где ты такое слышала?

— Риген…

Зарек озадаченно нахмурился и выпустил мою руку.

— Не уверена, что правильно воспроизвела и перевела…

— При каких обстоятельствах это случилось?

— Разве так важны обстоятельства?

— Ещё как! Когда тебя так называют, обстоятельства более чем важны.

— М-м-м… — мною сразу овладели нехорошие предчувствия, и я выложила штурману всё о нас с капитаном. Заодно пожаловалась на подлый композитный шкаф, что спровоцировал наше взаимное нечаянное соблазнение.

У Зарека глаза округлились и зрачки заблестели.

— Теперь многое ясно, — заявил он.

— Э… Что?

— Яркая перемена в тебе, и…

— Так кем он меня назвал?

Зерек вскочил и принялся ходить взад-вперёд, резко остановился и присел на корточки перед скамейкой.

— Думаю, в той ситуации это прозвучало как «ныне ты звезда в моём небе».

Ничего так себе! Осчастливил!

— Понимаешь, что это значит, Лера?

— Нет.

— Едва ли ты готова оценить подобный жест и принять ответственность.

Повеяло холодком… Ветер ворвался в мой двор и разлохматил сад.

— В чём же проблема, Зарек?

— Это не я должен тебе объяснять, а Риго.

— Но он меня избегал! То есть, мы оба…

Штурман вздохнул.

— Значит, этому есть веская причина… Даже не знаю, стоит ли, но… Кое-что тебе необходимо знать. Две вещи. Заранее, чтобы они тебя не шокировали потом.

Чего-то мне уже страшно…

— Первое, в той ситуации эр-хадда'ж тянет на признание. Ещё не избранница — о-варал, но уже… Это только первый шаг всерьёз чреватый… Меня настораживает поведение капитана. Не мог он тебе такое сказать.

— Это почему же? — обиделась я. — Не достойна?

— Дело не в тебе, а в Риго. Сама понимаешь. Он — эрф-джаммрут. Скорее направит Попрыгунчик в чёрную дыру, чем скажет эр-хадд'аж человеческой женщине. Такие эрфы, как он, подобного землянкам не говорят, даже под страхом смерти. Ты для него — глехам.

— Да, но мне всё же удалось его соблазнить…

Что бы он там не утверждал.

— Капитана это впечатлило.

— Несомненно впечатлило, при том, что он утратил контроль и был не в себе.

— Из-за моего пения, да? — догадалась я, чувствуя, как в душе поднимаются тоска и разочарование. — Кстати, ты от меня утаил, кое-что…

— Второе! Самое главное… Я счёл, что тебе это знание бесполезно относительно Риго, потому что… Ошибался, наверное…

Он заметно колебался.

— Говори уж, не томи.

— Лера, это немыслимо!.. То, что возникло между вами. Совершенно невозможно! Парадоксально… Риго от рождения невосприимчив к музыке, в отличие от прочих джамрану. Абсолютно, глобально нечувствителен! Поразительно, что он вообще среагировал на твоё пение. И так бурно…

— А что с ним не так? Очередной дефект?

— Нет… Такое иногда встречается у традиционалистов. Циклическая мутация не считается изъяном, так как обуславливает устойчивость к воздействиям генетического характера. Это скорее достоинство, чем недостаток. Таких рождается один на сотни тысяч. В организме Риго присутствует редкая аминокислота, обеспечивающая подобную защиту.

— Гм… А мне показалось, он с энтузиазмом воспринял моё пение и вовсю услаждался.

— Ты права, но… У всего есть оборотная сторона. Риго многого лишён. И от этого страдала его покойная жена, слишком чувствительная к музыке… Не джамрану сложно это представить, но часть генетического удовольствия при обмене проходила как бы мимо Ригена. Он и не знал, что такое бывает, пока вас не пленил коварно композитный шкаф… Он пережил генетический восторг какого раньше не испытывал. И с кем? С глехам! Человеком, землянкой… Не пойми меня неправильно. Я реформист и мне эти эрфовы заморочки с генетической спесью чужды, но Риго потрясён и растерян…

— Но как? Вернее, почему я?!

— Не знаю… Голос, мелодия, тембр… Сдаётся мне, ты своим пением нейтрализовала аминокислоту…

— Угораздило же!

— Крайне странно, но… Прими как данность. Я и сам ошарашен.

— И что теперь?

— Держись крепче. Он так обалдел, что в ходе вашего феерического обмена спонтанно изменил тебя. Сотворил генетическое оружие против мужчин, привлекательное во всех отношениях. И не обольщайся, что скоро пройдёт, изменения стойкие. Погоди, от тебя ещё крышу у парней сносить начнёт.

— Гатрак!

А тут водятся другие мужики? В смысле, без тентаклей…

— Вот-вот… Но гатраками старайся не ругаться.

— Да? Почему?

— Тех гатраков давно уже нет…

— Что с ними стряслось? Вымерли? Сгинули? Экологическая катастрофа?!

— Эволюционировали. Вместе с планетой-матерью… Так, о чём это мы?.. Наверняка ты ощутила приход и отдачу.

Я задумалась, припомнила…

— Кажется.

— Наверняка. Просто тебе неведомы эти чувства, чтобы вычленить и сопоставить.

— Я видела спирали!

— О! Так и есть… А Риген в порыве генетического экстаза повёл себя как истинный эрф-джаммрут, заполучивший избранника.

— Значит, он не специально?

— По всем признакам, нет…

— О чём треплешься, оболтус? — на дорожке против розовых кустов неподалёку от пергалы стоял Риго. Мы и не заметили, как он появился.

— Принесло, — буркнул Зарек. — Теперь мне точно житья не даст со своей ревностью… Ухожу я! Уже иду. Приятного дня!

И подмигнув мне, рванул прямиком через кусты к выходу. Едва за штурманом задвинулась калитка, Риген опустился на скамейку, осторожно, словно боялся меня вспугнуть, и серьёзно так заявил:

— Вэлери, нам очень нужно поговорить.

Похоже, эксперименты с высокими технологиями откладывались надолго…

Глава 40. Сюрпризы продолжаются

Ненавижу выяснять отношения! Особенно таким способом…

— Но, Риго… — я вздохнула.

— Это очень серьёзно, — он придвинулся ближе и заглянул мне в глаза. — Всё, что ты услышишь от меня… Не пугайся, преждевременно.

Уже боязно!

Воздух звенел… То ли от насекомых-невидимок, то ли от напряжения… Откуда-то ветер доносил щебет птиц, но поблизости не летало ни одной.

Не ко времени вспомнилось, что пчёлы здесь с кулак. Тогда какие же птицы?

Риген опёрся ладонью на край скамьи, так, что его шипы едва касались меня и продолжил, отвернувшись и рассматривая цветущие кусты:

— Вэлери… Когда я опомнился, после нашего обмена в шкафу, и те бесподобные ощущения схлынули… Хотя признаюсь их отголоски всё ещё бродят в моей ДНК… Моим первым побуждением было тебя убить…

Во рту резко пересохло, язык прилип к гортани, и я начала потихоньку отодвигаться, вспомнив поведение шипастого в лаборатории Акрохса. Риген, не глядя, уловил мой манёвр.

— Куда? — стиснул запястье и притянул обратно. У меня не достало сил ему сопротивляться, и я лишь покосилась на шипы.

— Куда собралась? Я ещё не закончил.

— Убивать? — робко уточнила я.

— Дурная! — в сердцах выпалил джамрану. — Если бы хотел, то сделал бы это раньше… А пока что, ещё не решил…

Надо же! Он не решил! Утешил.

— Затем изначальный порыв сменился расчётливым намерением. Я хладнокровно и всерьёз разрабатывал план, как убить тебя незаметно, безболезненно и приятно…

— Тебя это возбуждало?! — испугалась я.

— Вэлери! Что ты несёшь?! Убийство было продиктовано исключительно генетическим самосохранением. В моём случае…

— За что? — пискнула я, сжавшись на скамейке.

— Считаешь, не за что? — капитан вдруг повернулся ко мне и облил пылающим взглядом джамма, как жидким холодным огнём. Остудил, сковал льдом, а потом снова воспламенил… Я оттаяла — меня резко прошиб пот.

Как он это сделал?

И глухо добавил:

— Ты совершила кое-что неприемлемое, ни при каких обстоятельствах. Никто не делал этого до тебя, и ни одна джамранка… Ты — пробила мою генетическую защиту!

— Я не нарочно! Честно, не знала…

— Ты не понимаешь…

Да где уж мне!

— Но я доходчиво объясню. А после этого, возможно, тебя…

— Убьёшь?

— Определённо! — рявкнул он. — Если не прекратишь меня перебивать.

— Хорошо, — согласилась я, — объясняй. Чтобы тебе не пришлось меня убивать.

— Прежде всего… Что наплёл тебе Зарек?

— Ну-у…

Пришлось рассказать.

Риген слушал внимательно и не сводил с меня глаз, а я почему-то часто ловила себя на мысли, что нестерпимо хочу обнять его в костюме легарта — такого красивого и неприступного.

— Обычная точка зрения кири, — фыркнул капитан по окончании моего рассказа.

— То есть?

— Вэлери, я неоднократно намекал и даже прямо заявлял, что не следует полагаться на кир-джаммрит, договариваясь с эрф-джаммрут.

— Так это не циклическая мутация?

Риген усмехнулся.

— Разумеется, нет. В моём случае.

— Что это значит?

— Такая мутация действительно существует, и не только у эрф, но и кир. Однако меня таким сделали целенаправленно.

— Зачем?

— Видишь ли, это долгая история, но времени до ужина у нас хватит…

И встречи с таинственным хозяином дома.

— Всё из-за моей бабушки — реформистки.

— Той, что была легуроном?

— Зарек и об этом проболтался?

Я кивнула.

— После её смерти, ДНК нашей семьи, мягко говоря, обесценилась у традиционалистов. Моего отца, его братьев, сестёр и прочих родственников вычеркнули из элитного генофонда. Наша семья тяжело это переживала… В обществе эрф-джаммрут не существует наследования власти в буквальном смысле, но развита генетическая преемственность, соперничество и генетический отбор. И вот, мы — потомки двух величайших легуронов эпохи конгломерата и триумвирата окончательно утратили генетическое влияние, без надежды на восстановление.

— Это так важно?

— Для нас — да, — сказал, как будто выстрелил и помрачнел. — Многие циклы никто из нас выше рядовых иль-сад'ах и ти-иль не поднимался. Но и в этом качестве долго не задерживался… Особенно страдал из-за этого мой отец, пока однажды не поклялся возвеличить наш генокод… Через потомков. Так уж случилось, что выбор пал на меня… После неудачи со старшим братом. Я, помнится, говорил тебе, что у моих родителей кроме меня ещё семеро детей, а я — пятый в семье… Но суть не в этом.

— Погоди! — воскликнула я, пытаясь уложить сказанное в голове. — Дикость какая-то! Твой отец экспериментировал с генами собственных детей ради генетической власти?

— С человеческой точки зрения, но…

— Да какая разница!

— Большая! Не экспериментировал, а создавал генетически безупречного, непревзойдённого и…

— Понятно, — догадалась. — Он — генетик.

Кажется, я начинала сердиться.

— Не он. Генетик — мама.

— И мама в этом участвовала? Ещё лучше! Как она только согласилась?! — негодовала я.

— Она не могла оставаться в стороне, беспомощно наблюдая, как приходит в упадок семейный генофонд.

— А как же материнская любовь?

— В чём, по-твоему, заключается материнская любовь?

— Ну… — трудный вопрос, иногда. — Стремление к счастью и процветанию своих детей…

Или просто вовремя суметь их отпустить.

— Так и моя мать хотела того же. Укрепления генофонда, а через это счастья для своих детей. Хотя некоторые генетически-опальные родственники гораздо комфортнее ощущали себя в окружении реформистов и даже вступили в тэрх-дрегор.

Ага, как Марех.

— У кир-джаммрит не так?

— Нет! И не путай. Мнение кир-Зарека ты уже выслушала, теперь уясни мировоззрение эрфа — меня… Итак, возвращаясь к сути. Именно я стал тем ребёнком с элитными генами. Усилия родных завершились успехом. На меня возлагали надежды, с самого зачатия готовили в легарты, и я им стал.

В голосе капитана прозвучала мрачная гордость.

— Выдержал испытания, вернул генетическое признание моей семье и подтвердил ДНК-величие своих предков. Бросив вызов и выиграв поединок, я вошёл в совет легурата и стал вторым претендентом…

— Э… Извини, что перебиваю, но чего-то я не пойму… А музыка тут при чём?

— Вот именно, что не понимаешь и вряд ли поймёшь. Даже малюсенький изъян, генетическая слабость или прихоть, вызванная этой слабостью, может разрушить всё, что создавалось долгими циклами. Мой старший брат — генетически сильный и безупречный во многом превосходил меня, но… Сошёл с дистанции, поддавшись искушению, раньше, чем сумел чего-то достичь. В дальнейшем, мои родители это учли и сделали меня невосприимчивым к некоторым вещам…

«Интересно, к каким же ещё?»

— … Стремясь избежать повторения… Но ирония в том, что я сам по ошибке внедрил себе дефектный ген, сведя на нет все их старания. Я не биогенетическая машина всё-таки… И враги этим воспользовались.

— У тебя есть враги?

— Есть.

Риген так резко схватил меня за плечи, что в первый момент я перепугалась.

— Ты и не представляешь, Вэлери, сколько у меня врагов! — лихорадочно заговорил он, сверкая зрачками и по-прежнему не выпуская меня. — Было! В прошлой жизни. Бессчётное количество раз мне расставляли ловушки, норовили генетически дискредитировать и даже убить… Подозреваю, что взрыв синхронизатора тоже не случаен.

— Думаешь, что кто-то подстроил…

— Ничего я не думаю, — он отпустил меня и отвернулся, разглядывая розовый куст с очередными насекомыми.

Когда они успели появиться?

Я косилась на них с опаской. Вроде бы жуки и жуки, но размером с теннисный мяч.

Неужели Риго их и вызвал?..

— Я ничего не думаю, — повторил капитан-легарт. — У меня нет доказательств. Но исключать такую вероятность нельзя… Хотя пострадал Зарек, а не я.

— И ты пострадал. Скитаешься по безвременью. Возможно, они и не собирались тебя убивать, а только вывести из игры.

— Всё может быть, — он испытующе посмотрел на меня. — Поэтому, я очень хочу выяснить, какая в этом роль у тебя, Лера.

Я чуть не поперхнулась.

— Никакая! Я вообще тут не при чём! Просто оказалась в неподходящее время в странном месте…

Он кивнул.

— Поначалу и я так думал. Ты возникла в блоке времени попрыгунчика внезапно и фантастически. Я, конечно, сомневался, но вскоре убедился, что ты не орудие врага.

— А кто же я?

— Ты — парадокс. С некоторых пор я дружу с парадоксами и решил, что могу тебе доверять, как и Зареку. Ватару я, впрочем, тоже верю, но с оглядкой, а вы со штурманом идеальная команда для меня. Можно гарантированно не опасаться ножа в спину. И кое-какие события лишний раз это подтвердили… До случая в шкафу.

— Что же теперь изменилось?

— Всё!

— Твои враги далеко! Они не знают, где ты! — я почти орала, от злости и обиды на этого параноика. — И даже жив ли ты!

— Нельзя их недооценивать. Они на всё пойдут…

— Да ты свихнулся! С этим своим темпоральным сдвигом…

— Тогда, как ты объяснишь?! — он вскочил, схватил меня за плечи и припёр к скамейке. — Как ты объяснишь, что какая-то непримечательная женщина с Земли — обычный человек, якобы из прошлого, ничего генетически из себя не представляющий, играючи пробил мою генетическую защиту, просто напевая примитивную мелодию…

Обида выросла и заполнила моё существо, подавив все прочие чувства.

— Я правда из прошлого!

— Тебе могли и мозги промыть!

— Руки от меня убери!

— Не уберу… Пока не узнаю, что ты такое, Вэлери.

— Ноги затекут, — злобно отбрила я.

— Пойми… Они множество раз пытались. Подсылали лучших агентов. Генетически-выдающиеся джамранки обольщали меня — музыкой, поэзией, обменом… Ничего у них не вышло! Да, именно на этом прокололся мой брат! Не устоял из-за своей чувствительности к музыке и стихам. Но родители это учли, со мной. Никому до сих пор не удавалось сотворить то, что ты своим незатейливым пением сделала со мной…

— И т-ты… — голос у меня задрожал. — Т-ты думаешь, что я… что… меня подослали тебя ослабить и уничтожить?

— Я не знаю, что мне думать, Лера, — устало вымолвил он, опускаясь передо мной на колени и придерживая за талию. — Я ни в чём не уверен… Ни в чём! Возможно, ты слепое орудие в чьих-то руках… Погибнем мы оба, если кто-то запустит механизм. В живых и тебя не оставят, не надейся.

— А если это не так? — всё похолодело внутри. — Всякое бывает. Совпадения…

— Наверное, но это не повод терять бдительность и… Не верю я в такие чудесные совпадения. Джамрану владеют и темпоральными, и пространственными технологиями. Большинство под запретом, но мало ли…

— Так что будем с этим делать? — обескураженно спросила я, чувствуя как злость постепенно улетучивается.

— Постараемся во всём разобраться, исследовать… А пока, нам лучше держаться друг от друга подальше…

— Хорошо… — мне стало так плохо, что не передать.

Он стремительно подался вперёд, уткнулся лицом мне в колени и оттуда глухо проговорил:

— Самое поганое, Вэлери, что я сам не хочу держаться от тебя подальше…. Я хочу, чтобы ты была рядом, всегда…

Чуть не плача, я запустила пальцы ему в волосы, с наслаждением перебирая пряди, наклонилась и прижалась щекой, с горечью вспоминая наши безумства в шкафу.

— И страстно желаю повторить всё, что испытал с тобой, и делать это снова и снова. Каков бы ни был итог или исход… Я лучше сам умру, Вэлери. Потому что… Это немыслимо, но я тебя…

— Простите, что прерываю… — смущённо произнёс кто-то поблизости и покашлял. Мы вскинулись одновременно и уставились на…

Да! Это был он! Мы тотчас узнали его, несмотря на капюшон и накидку, а возможно и благодаря им… Либо интуитивно — по голосу. А когда инопланетянин обнажил голову, сомнений не осталось

— Четвёртый смотритель! — воскликнула я, ибо это был он. «Кедровые» шишки на голове ни с чем не спутаешь, а лицо… Я запомнила его! Хоть и созерцала недолго, и только раз. Этот облик словно врезался в память.

Смотритель стоял на дорожке в нескольких шагах он скамейки и тепло улыбался.

— Я тоже рад встрече! Вот и свиделись через миллиарды циклов…

— Что вы тут делаете? — отрывисто бросил Риген. — И как сюда добрались?

Настоящий джамрану! Сразу к делу без обиняков, слёз, объятий и сантиментов.

— Ну вот! — вырвалось у меня. — А ты говорил, что с таким сердцем он долго не протянет.

И сама ужаснулась своим словам.

Однако смотритель лишь рассмеялся.

— Собственным ходом. Я хозяин этого парка. Кельбер — мастер измерений, и тот, кто привёл вас сюда.

— Невозможно! — кажется, вскричали мы оба.

— Разумеется, — кивнул он, — но я должен многое разъяснить. Так получилось, что удалось разделаться с делами пораньше. Вот и захотел увидеть вас прежде остальных…

— Увидели? — нахмурился Риген. — Довольны?

— Да, — он кивнул. — Вы тоже не изменились. Вернее, нет… — покачал головой с шишками. — Изменились, но в лучшую сторону… Теперь я вас нашёл, остальное потом. Не буду вам мешать. Приходите на ужин, там и поговорим.

Под недоумевающими взглядами на двух перекошенных физиономиях, смотритель степенно удалился. Но до калитки так и не дошёл, а истаял буквально на полпути. Мы с Риго озадаченно глянули друг на дружку.

— Безумие какое-то, — пробормотал джамрану и добавил:

— Думаю, нет смысла продолжать разговор. Мы уже объяснились.

— Э-э! Нет, — заартачилась я, — не всё мы выяснили. Кое-что ты мне должен.

— Чего ты хочешь?

— Пролей-ка свет на некое обстоятельство… Кто из нас всё-таки соблазнил?

— Ты.

— О…

Вот как? Стало быть, признал своё поражение. Это радует!

Я довольно улыбнулась.

— Значит…

— Это ничего не значит, — Риген коварно прищурился. — Точнее, лишь одно. Соблюдать наш договор опасно и бессмысленно. Я расторгаю его.

Вот так-так…

Капитан развернулся и направился к воротам.

— Ты сам назвал меня «звездой в своём небе»! — крикнула ему вдогонку. — Я за язык не тянула…

Риген приостановился, обернулся, смерил меня задумчивым взглядом и заявил:

— У этого выражения есть и другие значения. Например, «отныне, на моём небосклоне ты — звезда, опалившая меня». Так я и сказал.

Почему всё так сложно?.. И как страшно жить!

Глава 41. Эра всеобщего благоденствия

Ужинали мы на квадратном балконе смотровой башни. Отсюда открывался прекрасный вид на Лаокону. Такие сооружения возвышались в центре каждого парка в обрамлении балконов и висячих садов.

Парки…

Город, распростёртый внизу, делился на районы или сектора, отмеченные границами изгородей из особой разновидности красных деревьев. Вся столица выглядела как буйно заросший цветной лабиринт.

— В наших городах нет улиц в обычном смысле, — объяснил Кельбер. — Есть площадь и парки вкруг неё. За отдельными парками следят, подобно мне.

— Ориатонцы? — спросил Риген.

— Мы называем себя ори-атами, — улыбнулся шишкоголовый. — Наш дом теперь здесь, но пришли мы из созвездия Ориона.

— Вы хотите сказать… — опешила я, — что Орион и Ориатон… Как-то связано?.. Но это же, из мифа Земли.

— Определённо созвучно, — отметил Риго.

— Мифы тоже откуда-то взялись, — загадочно произнёс Кельбер.

Однако нас больше волновал другой вопрос — откуда взялся он сам.

Тем не менее, ели мы с аппетитом, и всё было очень вкусно.

— Не обязательно такие, как я, — добавил смотритель. — Представители разных народов присматривают за секторами и следят, чтобы жителям там было удобно и безопасно. Это их выбор.

Смотрители?

Неплохо они тут устроились, судя по обстановке и обильной жратве.

— Сегодня я угощаю, — пояснил смотритель, — а дальше питаетесь сами, по вашим потребностям и возможностям. Мы авансом предоставили вам первый уровень.

Я не представляла пока, что это значит, поэтому старалась наесться впрок и даже с собой прихватить. Прежде чем разберусь, в чём фишка этого далёкого загадочного будущего. Вдруг, придётся жить впроголодь или питаться одними пищевыми кубиками. Что, впрочем, одно и то же.

Кто бы мог подумать, что мы окажемся за столом с древним ориатонцем? Я, Риго, Зарек, и астроморфы.

Да-да, Сэжар и Тиа ужинали с нами. В своей антропоморфной ипостаси они вели себя вполне по-людски. Кроме того, смотритель пообещал избавить Тиа от кронциальной зависимости, как он выразился.

Взамен на что?

Закатное небо напоминало топлёное молоко с апельсиновыми разводами. Где-то в поднебесье парили птицы, а цветы на балконах благоухали сладковато-терпкими ароматами. Мир вокруг обволакивал надёжностью и умиротворением…

— Мы сами создаём настроение, — смотритель улыбался, и воздух лучился теплом.

Признаться честно, мне не хотелось покидать его…

— Эра всеобщего благоденствия, — слова Кельбера прозвучали как отражение моих мыслей. — Нет ни войн, ни преступности, ни болезней, ни голода… Все счастливы и довольны.

Короче, мир во всём мире!

— Как вы этого добились? — поинтересовался Сэжар, с аппетитом уплетая фруктовый пирог. — Повсеместным равенством?

— У нас нет равенства, — смотритель покрутил шишковатой головой, — но повсюду царит согласие и единство.

— И каков секрет? — не отставал белый гигант.

— Мы пришли к этому через сочетание традиционного и прогрессивного, — глубокомысленно изрёк Кельбер, — трансформацию желаний и возможностей посредством выборов, усилий и достижений. Сие значит, что если кто-то хочет получить сверх установленного минимума, он должен стать лучше.

— Что значит лучше? — усмехнулся Риген. — Это понятие относительное.

«И растяжимое», — добавила я про себя, с удивлением обнаружив на столе нетающее мороженное.

— В джамранском понимании я считался лучшим, но с точки зрения землянина…

Он выразительно глянул на меня, и я чуть не подавилась сырными шариками, украшавшими десерт…

«Зачем ты так!?» — хотелось крикнуть ему, но я лишь укоризненно промолчала.

— …выгляжу последним извращенцем.

— Да ты и по джамранским меркам извращенец, — хмыкнул Зарек и уткнулся в тарелку, еле сдерживая смех.

— Молчи, кири! — капитан изловчился и пнул штурмана под столом.

Как будто в нём проснулся прежний безумный шляпник.

Кельбер снисходительно улыбнулся, взирая на их возню, словно на выкрутасы расшалившихся детей.

— Исходя из объективации непреходящих и терминальных ценностей, а также ценностей, стратегий и целей присущих этому миру. А наши главные цели — сохранить, разнообразить и приумножить.

— И как вы это сохраняете и приумножаете? — продолжал допытываться Сэжар, давая повод заподозрить его в астроморфическом шпионаже.

— Чего ты пристал к ори-атани? — не выдержала Тиа. — Он устал намекать тебе, насколько это выше твоего понимания…

Я прыснула коктейлем прямо в Зарека. К моему удивлению брызги до штурмана не долетели, хотя сидел он напротив меня, а попали в Риго, находящегося сбоку и… Зарек при этом чересчур злорадно ухмылялся, пока капитан вытирался салфеткой. Впрочем, не всё коту масленица. Вдруг, ни с того ни с сего опрокинулся его стакан, и сок залил отнюдь не скатерть, а брюки Зарека. Шипя ругательства, штурман принялся оттираться. Так они на пару и утирались, мстительно поглядывая друг на друга, а тем временем над нами сгустилось сизое облачко и набухло, рискуя пролиться дождём. Балкон-то был без козырька…

— Хватит! — рассмеялся Кельбер и хлопнул в ладоши, облачко испарилось, как по волшебству.

— О-о! — взгляд Тиа исполнился благоговения. — Это вы сделали?

— Нет. Это они сотворили сами, а я лишь устранил последствия.

— О-о! — ещё больше прониклась девушка-чёрная дыра. — Высокие духовные практики?

— Скорее наука, достигшая магических высот? — предположила я.

Смотритель задумчиво взглянул на меня и буднично так ответил:

— Энергетическая прошивка на молекулярном и субатомном уровнях через использование взаимозависимости внутренних и средовых факторов. Иными словами, каждый получает по делам, чертам, помыслам своим и по заслугам.

— А вы не находите, что это принуждение и ограничение? — осторожно заметил Сэжар.

— Наоборот, разумная свобода. Усилия людей направлены на самосовершенствование и поиск сотрудничества, а не на вражду друг с другом. То, о чём мечтали в прошлом, но смогли осуществить лишь теперь, — Кельбер слегка нахмурился, — но это было вынужденное решение.

— Расскажите, — попросила я.

— Я и собираюсь, — смотритель кивнул, — и постараюсь настолько доходчиво, насколько вы готовы услышать.

— Достаточно словоблудия, — заявил Риген.

— Джамрану… — Кельбер снисходительно улыбнулся. — Вы неисправимы.

— И поэтому нас уничтожили?

— Риген! — воскликнул Зарек и затряс головой. — Ничего подобного…

— Подожди, — смотритель остановил его и обратился к Риго:

— Откуда такие мысли, легарт?

— Я всегда это знал, а откуда взялось, не помню, — нахмурился капитан. — Мастер измерений виновен в гибели джамрану… Не так разве? Вы — мастер измерений.

— Да, но это не знание, а искажённый отголосок изменённой временной волны… Ничего такого в прошлом не думают.

«Батюшки!» — испугалась я.

— Да и в будущем тоже… Разреши прояснить, а там решай, как и чего.

Риген обескураженно кивнул.

— Вернёмся назад, на миллиарды циклов… Эпоха триумвирата завершилась…

— Сколько она длилась? — хрипло спросил Риго.

— Долго. Шесть тысяч циклов по стандартному летоисчислению.

— Удивительно…

— Итак… Эпоха триумвирата обернулась эрой катастроф. Космические цивилизации рушились и летели в тартарары. Бури и потрясения, глобальные катаклизмы, эпидемии неведомых болезней… Первым принял на себя удар Шакренион.

Я читала о шакренах в сети попрыгунчика.

— Леса Шакрениона поразил экологический недуг, и веи перестали размножаться. Соответственно и шакрены не могли. Шакренионцам грозило полное вымирание. Все учёные триумвирата искали решение проблемы. Пока устанавливали причину и воссоздавали идентичную экосистему на планетах с похожей средой обитания, спасение пришло со стороны землян. Человеческие женщины согласились заменить чарим-вей в качестве природных инкубаторов…

Я слушала затаив дыхание.

— Но всё же закончилось хорошо?

— В определённом смысле. Леса восстановили, популяцию вей сохранили и увеличили… Однако баланс нарушился, и Шакренион изменился в культурно-психологическом плане. Прочно укоренились межрасовые отношения самрай-шак с землянками, что привело к революции, низвержению Обители и новым войнам… Ничего не достаётся просто так… Благополучие оказалось временным, а после разразился хаос. И так повсеместно… Гибли и уничтожались целые виды. Потом наступили смутные времена, и триумвират был распущен…

Риген вцепился в край стола и напряжённо замер, словно опасался услышать самое чудовищное для себя.

— Разбивались миры, разваливались культуры. Гатраки глобально эволюционировали и закрылись от всех. Кводилоиды прибыли из Магеллановых облаков, пытались навести порядок, и разразилась трагедия. Млечный Путь и Андромеда переживали грандиозные потрясения… Повсюду осколки… Что-то творилось в загадочном Треугольнике, а Зебра и Тигр держались особняком. Хаос их относительно пощадил. В Зебре развивалась раса алакаров, обладающих сверхсилой, а в Тигре наггеварами управляли многоликие, живущие тысячелетиями… Прочие обрели свободу и шли своим путём. У нас с ними и до сих пор лишь поверхностные контакты. Но в «полосатые галактики» до смутных времён переселились руннэ и земляне со сверхспособностями.

— Но всё же закончилось хорошо? — с надеждой спросила я, опасаясь, как и Риго, что не осталось в этой вселенной ни людей, ни джамрану, ни… Никого из прежних!

— Как видите, — улыбнулся Кельбер. — Смутные времена и переходный период предшествовали эпохе квиумвирата… Мы возродили прежние цивилизации в новом качестве, собирая наследие по крупицам и… — он обвёл рукой стол и балкон, — наступила эра всеобщего благоденствия… И это не навсегда, а только затишье перед новой бурей.

— Золотые века, — прошептала я.

— Более трёх миллиардов циклов, — кивнул смотритель.

— Сколько ещё продлится этот штиль? — осведомился Сэжар.

— Недолго, — грустно улыбнулся смотритель. — Примерно две тысячи лет, а после возможен новый удар…

Мы встретили эту новость молча.

— Что конкретно произойдёт? — глухо спросил капитан, через несколько минут.

— Тетравир — хранитель выйдет из строя. Млечный Путь с Андромедой встретятся, сольются и поглотят маленькую галактику Треугольника… Пока что тетравир сдерживает нежелательное влияние друг на дружку приближающихся космических гигантов, и мы контролируем нежелательный выбросы и искажения гравитации, но… Ресурсы Тетравира иссякнут неизбежно, — смотритель вздохнул. — Мы вымираем, банк корпускул не бесконечен… Скоро исчезнут все ори-атани. Надо спешить…

— Можно их развести, как однажды Тигра и Зебру, — предложил Риген.

Кельбер покрутил головой.

— Нет, это закономерное сближение, а мы лишь задержали процесс на счастливые полмиллиарда лет.

— Но тогда всё получилось, — напомнил капитан.

— Другие условия, не те галактики… Да и технология утеряна в смутные времена. Эксперименты заканчивались неудачами. Мы возлагали надежды на тетравир, однако… Нам придётся сделать выбор, и об этом вы узнаете завтра. Я приглашаю вас на совет квиумвиров.

— Что произойдёт с другими галактиками?

— Когда мы уведём тетравир отсюда, Зебра и Тигр отдалятся на огромное расстояние. Многие спасутся там… Но столкновение — это не самое страшное, смутные времена не повторятся, а лишь наступит эпоха перемен. Мы на какое-то время сохраним достигнутое. Хуже будет потом…

— Что именно?

Казалось бы, почему меня это должно волновать? Я ведь не доживу, то есть, не дожила бы…

— Спустя три миллиарда лет или гораздо раньше произойдёт квантовый разброс с последующим коллапсом, и эта вселенная безвозвратно исчезнет вместе со всеми обитателями. Этого нельзя предотвратить. Зародится другая…

Кельбер обвёл взглядом притихших гостей, переставших жевать и пить, и красноречиво уставился на Тиа и Сэжара.

— … вселенная, где балом правят астроморфы.

— И ничего не останется от этой? — я подумала: «Как печально».

— Если не примем меры, — кивнул смотритель. — Этому посвящён завтрашний квиумвириум… Сегодня — отдыхайте…

Сразу после ужина состоялся тайный совет капитана, штурмана и пилота Попрыгунчика. Мы собрались в традиционных апартаментах Ригена, мало напоминающих мои, и более похожих на стандартную каюту с композитным шкафом.

— Я смоделировал привычную обстановку, — объяснил Риген и потребовал от Зарека. — А теперь, переводи своими словами пафосные речи этого шишкоголового болванчика.

Штурман вздохнул.

— Через несколько миллиардов циклов вселенной крышка, но прежде грядёт для всех полнейшая задница… И что будет дальше уже не важно.

— Важно, — возразил капитан. — Но сперва я хочу знать, что происходит здесь и сейчас. Мы не видели ни одного джамрану…

— Ага, — поддакнула я, — а люди по ходу вымерли, как неандертальцы.

Тут Зарек расхохотался, чем огорошил нас обоих.

— Ненормальные! — он буквально давился от смеха.

— Мы?! — возмутился Риген. — А ты случаем не перепутал местное население с нами? Или уже ассимилировался?

— Ладно, — отсмеявшись, штурман над нами сжалился. — Конечно, появились новые расы и виды, не считая обитающих в Андромеде и Треугольнике, но в остальном… Джамрану, шакрены, синегарцы, линдри никуда не делись. Только гатраки эволюционировали. Чем вы слушали?

— Почему-то мы ни одного не встретили, — капитан нахмурился. — Хотя бы завалящего кири.

— Энергетическая прошивка — второй уровень. Ты создаёшь себе любую оболочку и выглядишь в глазах других так, как пожелаешь. Преобразование внешности без генетических ухищрений, доступное не только джамрану.

— И ты так можешь? — восхитилась я.

Называется, почуяла шанс дорваться.

— Нет, это продвинутый уровень. У меня — усечённый.

— Как получить продвинутый?

— Лера, завтра выяснишь сама. Так гораздо интересней.

— Согласна.

— Есть проблемы и поважнее, — заметил Риген, строго взглянув на меня. — Экспериментировать будем потом.

— Хорошо, — вздохнул Зарек. — Чего ты хочешь?

— Не доверяю я Кельберу и этому будущему с его квиумвирами, — сумрачно заявил Риген.

— А я — доверяю! И есть все основания…

— Какие!? — Риго мрачнел с каждой секундой.

Я его понимала. Будущее украло у нас штурмана, причём буквально.

— Они меня вылечили! Понимаете?

— То есть, как вылечили? — похоже, капитан не поверил.

— Абсолютно! Извлекли генопаразита, безвозвратно…

— Или заставили тебя так думать.

— Замануха? — предположила я.

— Ни в коем случае, — запротестовал штурман. — Я обменивался с джамранкой. Она жива и здорова, и мне хорошо, — он расплылся в улыбке.

— Когда успели? — сквозь зубы процедил капитан. — Ты отсутствовал всего полфазы.

— На корабле — да, но здесь-то я несколько месяцев. Успел пожить этой жизнью и выяснить, что к чему.

— Всё равно, я должен убедиться.

— Ладно, если тебе так спокойнее. Перенесёмся завтра в лабораторию и…

— Нет, только в моей лаборатории.

— Тогда переправимся на попрыгунчика… Риго, у нас нет причин не доверять Кельберу. Чувствую всеми генами.

— Зарек, — ответил Риген. — Ты родился неправильным джамрану, а генопаразит окончательно тебя испортил.

— Что же тебя так настораживает?! — вспылил штурман.

— Я не верю, что Кельбер тот самый ориатонец, которого мы встретили на Ориатоне, — скептически произнёс капитан и уверенно добавил. — Это не он.

Глава 41,5. Маразм крепчает или… Виват гарантийным человечкам!

Эксперименты с реалиями будущего удалось частично осуществить лишь утром. Вчера я устала настолько, что энтузиазма едва хватило на интуитивно-сомнамбулическое моделирование душа, дабы ополоснуться, и кровати…

Я мгновенно провалилась в сон и дрыхла без задних ног и сновидений. Но с пробуждением вернулись и вчерашние сомнения, и подозрения Риго насчёт Кельбера…

Неужели ориатонец и вправду не тот, за кого себя выдаёт?

Мы долго и с упоением препирались, обсуждали, строили догадки, но так ни к чему и не пришли. Сегодня, вспомнив, что утро вечера мудренее, я думала, размышляла, но так ничего и не придумала, а заработала волчий аппетит и решила позавтракать. Надо же осваивать высокотехнологичные энергопрошивки будущего.

Кстати! А который нынче час? По местному…

Я лежала, таращась в потолок, и стоило мне подумать о времени, как наверху возникли часы… О-о… По джамранскому обычаю? Теперь ясно, почему у джамрану часы на потолке… Вот только местное время в голове никак не укладывалось и не идентифицировалось.

— Утро! — щёлкнули стрелки, вероятно отреагировав на моё тугодумство.

Странно, но лаконично.

И неплохо бы принять ванну…

«Ай-й-яй!»

Я резко очутилась по шейку в холодной воде! Не ледяной, конечно, но тоже весьма неуютной температуры. Каким-то образом кровать с постелью трансформировались в мини-бассейн…

Не помню, как я выскочила оттуда. Очнулась стоя на бортике — слегка оглушённая, в промокшем насквозь нижнем белье, и хлопала глазами, пока не заметила в нише полотенце. Как раз о нём я и подумала! Схватила и, дрожа, завернулась… И тут на стене передо мной возник экран с буквами:

«Будьте осторожны с вашими желаниями! У вас первый уровень! Или отключите интерактивный ментальный энерготранслятор…» — гласила надпись.

Чёрт! Так вот что это была за выпуклая светящаяся закорючка, настырно слепившая мне глаза…

Сейчас она снова вспыхнула и призывно замигала.

Я-то полагала, что просто лампу отключила. Наверное, по ошибке что-то не то активировала.

Вырубить нафиг!

Я расторопно дезактивировала закорючку приложением ладони, и лишь потом сообразила, что… Гатрак! Надо было сперва позаботиться о сухом белье и халате… Опять активировать? Нет уж, нет уж… При таких обстоятельствах я вполне могла напугаться до мыслей о зелёном драконе, зубастом крокодиле-мутанте или мумии космонавта… Почему-то не к месту вспомянулся «Призрак-5»[3].

«Система ментального взаимодействия отключена, — сообщил экран бодрыми ярко-оранжевыми буквами к моему несказанному облегчению. — Внимание! Сброс предыдущих интеракций!»

Бассейн исчез, а следом и полотенце…

«Ах, вот как!»

Я торопливо стала припоминать логику и порядок своих вчерашних действий. Иначе, так и придётся торчать до вечера посреди пустой комнаты в мокром белье.

«Так… Кажется, я нажала сюда и сюда… Готово!»

Ничего… Не может быть! Там же чётко прописано.

«Вызов домового?» — услужливо предложил экран, видимо устав от моих безнадёжных потуг.

— Давай…

А что мне оставалось?

«Приблизьте ладонь к треугольнику».

Передо мной в воздухе зависла фигура, геометрическая.

— Извольте, приблизила…

Рядом тотчас замерцала фотонная проекции — милый розовощёкий человечек с бородой, в шапке-ушанке, рубахе и… Лаптях?

— Это — домовой?! — опешила я.

— Наверное, — ответил экран. — Как вы его себе представляете. Поговорите с ним? Или что-то ещё?

«Домовой» молча покачивался и улыбался, словно его нажали на паузу.

— А гарантийных человечков у вас не водится? — нервно поинтересовалась я. — А то, я их тоже могу представить.

— А вы сейчас с кем разговариваете? — ухмыльнулся экран… Изобразив под словами кривую усмешку.

«Маразм крепчает!» — подумала я.

— Маразм, равно как и склероз, идиотия, кретинизм, дебилизм и… — дальше перечислялись разные термины. — Больше не угрожают нашему сообществу…

— Зато всё это грозит мне, — простонала я, — скопом.

— Если у вас прорезалась паранойя — сделайте прививку…

— С какого перепугу ты читаешь мысли! — взвизгнула. — Я же отключила этот ваш, как его, ментальный интерфейс…

— Это реактивно-телепатический, — объяснил экран. — С домовым общаться будете?

— Нет! Убери его!

А то, у меня сейчас начнётся истерика…

Чтобы я ещё связывалась с высокими технологиями!

— Правильно, — одобрил экран, растворяя проекцию. — Меня окончательно достал этот примитив!

— Вот и отключись! — огрызнулась я. — Но прежде наколдуй мне одежду.

— Поздно! — экран показал мне язык и потух.

И что теперь?

Я обошла помещение кругом, изучая фигуры, символы и знаки на стене. И наконец-то обнаружила заветное во все времена и вожделенное слово:

«Помощь!»

В квадратике с красным крестом. Надеюсь, мгновенная, а не скорая…

Приложила туда руку и получила в ответ табло с уточнением:

«АПР или ИП-П-П?»

После минутного раздумья, выбрала считалочкой — ИП-П-П.

На противоположной стене зажёгся другой экран.

«Доброе утро! Вас приветствует Исполнительный Прототип-Помощник-Проводник первого уровня паркового сервиса. Чего желаете?»

«Вот это другое дело!» — радостно подумала я и начала перечислять:

— Умыться, переодеться и… Поесть!

Мои пожелания тотчас воплотились в реальность. На стене обозначились двери — одна вела в ванную, другая… В гардеробную!

«Необходимый минимум — всё для вас», — оповестил экран.

Это я и так поняла. А что тогда максимум?

Ага, душ! С гелями и шампунями. Его-то я сегодня и потеряла…

Насладившись водными процедурами, отправилась в гардероб, приятно удивилась и выбрала минимум одежды на свой вкус. То есть, нормальную, повседневную, человеческую. И пусть кое-кто хоть заоблизывается на мои гены. Мне не жалко.

Как же я соскучилась по изящному женскому белью и джинсам, парфюмерии и косметике! А здесь я нашла всё, что нужно и сверх того — джинсы, ремень, рубашку с короткими рукавами, полусапожки на каблучке, стильную кожаную курточку-пиджак… Причесалась, с удовольствием намазалась кремами и чуть подкрасилась… И тут же вдоволь навертелась перед зеркалом. Пока желудок не заурчал, требуя подкрепиться…

Сказывалось нервное потрясение.

Когда я вынырнула из гардеробной, в центре комнаты уже стояли полностью сервированный столик и мягкое кресло, а надпись на экране-прототипе гласила крупными аппетитными буквами:

«Меню!»

— Прекрасно! — восхитилась я и уселась за стол, потирая от нетерпения ладошки.

— Стандартный набор или случайный перечень? — предложил ИППП.

Здешний сервис всё-таки впечатлял, и как-то легко забылся абсурдный инцидент в начале ознакомления с ним.

Эх, я и не предполагала, что меня так легко одурачить…

— Перечень!

Не известно, что входит в набор. Стандарты этого будущего разительно отличались от привычных уже — композитных.

— Приятного аппетита! — пожелал экран и вывалил передо мной список блюд… Ничего из рук вон — булочки, яичница, каша манная, овсяная и так далее, йогурт…

Вот и поела бы.

Так Лере ж неймётся!

Каша с молоком и дома в прошлом надоели, а тут… Будущее! Неизведанное. Захотелось местной экзотики! Попаданке…

После традиционного чая с лимоном, я выбрала загадочное яство с игривым названием вайпурре… Хотя не было никаких гарантий, что это не какашка медузы в жучином соусе или гусеница под маринадом из пауков, учитывая моё недавнее знакомство с джамранской кухней… Однако… Худшие опасения не подтвердились. Над столом возникла фотонная проекция роскошного десерта, такого, что при виде него слюнки потекли, и захотелось язык проглотить. ИППП даже продемонстрировал мне красочный ролик, где приятный женский голос комментировал, вещая, из чего приготавливается это изысканное лакомство, а именно, из фрукта пурре…

«Фрукт пурре выращивают только на плантациях Гуави, в системе…»

Бла, бла, бла…

«… где владеют секретом здоровья и долголетия…»

Вплоть до перечисления витаминов, питательных веществ, полезных свойств и…

Самый смак!

«Кто из года в год вкушает этот десерт по утрам — продлевает жизнь на десять лет…».

Кому?

Понятное дело! Рекламщикам! Реклама — страшная штука…

Мне нестерпимо захотелось вайпурре, до обильного слюноотделения и революции в животе.

«Желаете подтвердить выбор?» — спросили меня после завершения ролика.

— Да! — воскликнула я и схватила ложку…

Вот тогда-то и началось самое непередаваемое!

Проекция испарилась, а вместо неё возникла таблица с перечислением условий получения умопомрачительного десерта.

Первое — немедленно отправиться на планету Гуави, собрать пять корзин пурре и вкусить блюдо из него, приготовленное у тебя на глазах искусными поварами…

«Отпадает!»

Второе — пройти курсы вайпурретти-кулинарии в ближайшем мастер-классе, состряпать десерт самой в качестве зачёта и получить сертификат…

«Ещё чего!»

Третье — устроиться официанткой в спецресторан гранд-вайпурре и после восьмидесяти благодарственных чаевых жетонов заслужить право испробовать его самой…

«Ну, уж нет!»

Четвёртое — наняться помощником и учеником торгового агента, грузчика, супервайзера… на транспортный корабль, перевозящий пурре с Гуави на другие планеты и…

Далее вайпурре-версии становились всё невообразимее. Какие-то немыслимые конкурсы, испытания… Ещё штук десять предложений! Типа уйти с эко-монастырь и посвятить себя чему-то там… И всё из-за какой-то, пусть и навороченной, еды?! В голове не помещалось…

Похоже, в этом мире за право вкусить вайпурре придётся ещё побороться!

Предпоследним значилось:

«Ваши варианты».

Я совершенно не представляла, какие тут могут быть варианты и поэтому сразу перешла к последнему:

«Жить без вайпурре можно».

Вот! Самое оно. Как раз по мне. Как в том анекдоте: «да пошла ты нафиг со своим утюгом!». Тем более после всех этих препятствий на пути к банальному завтраку мне расхотелось не то, что пробовать, но и даже слышать об этом дурацком десерте.

Я махнула рукой и уверенно выбрала последний вариант… Как выяснилось, опрометчиво.

Табличка переформировалась в отрезок из пунктиров, точнее одиннадцати делений-пунктиров. Я успела посчитать. Почему одиннадцать? Не знаю…

«Ваш уровень — первый-продвинутый, — констатировала прототип, и тотчас меня огорошил:

— Был! — и безжалостно стёр три последних деления. — Теперь у вас первый-усечённый».

— Э! — запротестовала я, не совсем понимая, что происходит. — Произвол! Верни обратно!

Лучше бы вверилась домовому или гарантийным человечкам[4].

— Желаете откат? — вежливо осведомился ИППП.

— Да! Желаю!

Мне вернули три моих законных пунктира и уведомили маленькой припиской:

«У вас осталось девятнадцать откатов из двадцати возможных! Дальнейших успехов!»

Это издевательство такое?

И на экзотику меня больше не тянуло. Не хотелось и далее тратить откаты. Я обошлась яичницей с ветчиной и сыром. Заказала булочку и джем…

Надо отдать должное невидимому сервису — всё появилось само и сразу, как на скатерти-самобранке. Как? А стоило ли уточнять?

Я мрачно поковырялась вилкой в тарелке. Аппетит улетучился, а в голову лезли непрошеные мысли, одна тоскливей другой:

«То ли я вовсе никчёмная, что даже какого-то десерта недостойна… То ли просто не создана для этого мира, где вайпурре и те достаются с приключениями».

Ясно! Будущее — это сплошной интерактивный квест под названием «любишь кататься — люби и саночки возить». Различными идиотскими способами…

Чтобы как-то улучшить себе настроение, я попросила ИППП показать мне всякие штуки, например, условное обозначение второго уровня, третьего и так по порядку…

Экран сперва явил мне крестик, потом снежинку, а после что-то многомерное и неограниченное геометрическими формами. Вот тогда я окончательно, с щемяще-подавленным чувством осознала разницу между моей скромной персоной и субъектами будущего. Словно в пропасть заглянула и обнаружила себя на дне, а вместо ступенек или подъёмника — альпинистское снаряжение.

От полнейшего отчаяния меня спас приход Зарека. Он посмотрел на экран, а потом на меня сочувственным взглядом, и приободрил:

— Лера, чего ты паришься из-за таких пустяков? В первые дни я тоже чувствовал себя неполноценным, столько возможностей, искушений… Условий и преград… Погоревал, немного, а вскоре добрался до второго уровня, хоть и усечённого. Ещё с фазу здесь поживу и сделаю продвинутый, а там и третий.

— Так тебе не сразу второй дали? — удивилась я.

— Нет, как и вам — первый.

— И как тебе удалось?

— Смекалка и упорство, — туманно пояснил он.

— Назад хочу, — решила я, — на попрыгунчик. Мой менталитет к здешней ментальности не приспособлен.

— Вернёмся, — с улыбкой пообещал Зарек, — когда-нибудь, а сейчас пора на квиумвириум. Кельбер ждёт… К слову, превосходно выглядишь.

— Спасибо, — пробормотала я, думая о Риго.

Уже за порогом высокотехнологичного бунгало я полностью осознала причину своего дурного настроения. Лакомство, на которое я выделила слюну, оказалось недоступно! Эффект незаконченного действия? И плевать на то, что его вкусовые качества мне не известны! Даже если на вкус оно отвратительнее кузнечиков… Хочу и всё! Но не знаю, как быстрее попробовать!

Так, мысленно негодуя всю дорогу, я не заметила, как мы очутились в смотровой башне. Или энергопрошивка снова мухлевала?

На самом верху нас ожидали светящиеся телепорты. Неподалёку стоял шикоголовый, расхаживали астроморфы и сидел на скамейке капитан…

— Надеюсь, ваше утро было светлым, — смотритель улыбнулся.

— Ага, очень, — буркнула я всё ещё во власти чёрных демонов — негатива и разрушителя. — Светлее некуда…

— Это приветствие такое, — шепнул Зарек, наклоняясь близко-близко к моему уху. — Тебе следовало ответить: «как темна прошедшая ночь».

Я лишь дёрнула плечом, особенно после того как Риген наградил нас со штурманом испепеляющим взглядом.

Наверное, забыл принять имплабо. Или бесится, как и я, после неудачного завтрака… Хотя, у него всё традиционно.

— Думаю, инструкции не понадобятся, — вновь улыбнулся Кельбер, тактично не заметив мою нерадивость. — Всё просто — становитесь в контур и перемещаетесь.

— Разумеется, — кивнул Сэжар. — Но сперва объясните… Зачем вам при таких продвинутых технологиях перемещения космические корабли?

— Наше кредо — многообразие, — ответил смотритель. — Вы сами определяете, чего хотите или не хотите, и какая ступень вам подходит больше всего, на данном этапе… А среда реагирует и учит.

Ага, одна такая уже определилась и осталась без завтрака. Это я.

— Любопытная политика, — заметил Сэжар.

— Это не политика, а энергопрошивка, — хохотнул Зарек. — Политикой здесь и не пахнет. Но всё делается ради блага и процветания… — штурман подмигнул астроморфу. — Чтобы жить полноценной жизнью не в ущерб другим, научившись извлекать уроки, а не требовать, потреблять и осуждать.

Кельбер рассмеялся и добавил:

— Со временем и они поймут.

После, каждый шагнул в свой транс-путер, и мы за секунды переправились… Туда, куда меньше всего чаяли попасть.

Глава 42. Выбор квиумвиров

Мы угодили в тетравир…

— Здесь проходят собрания квиумвириума, — пояснил Кельбер.

Покинув транспутерную, прошли непосредственно в центр пирамиды по мигающему круглыми лампами коридору.

Обычный зал заседаний… По периметру ложи с рядами кресел, а в центре — светящийся треугольник. Чуть покатые стены тянулись далеко вверх и терялись в неоднородности схем и переплетений.

— Квиумвиры и приглашённые в сборе, — отметил смотритель, окинув взглядом присутствующих. — Почти.

Некоторые места пустовали, другие постепенно заполнялись разными представителями квиумвирата. В том числе и теми, кого мы разуверились увидеть в будущем — людьми, джамрану…

Риген заметно приободрился.

… Шакренами, окезами, линдри, маркафи и прочими, включая народы Андромеды и ближайших галактик. Даже многоликие были здесь. Зарек показал мне, как они выглядят и… Дмерхи! Три едва различимые переливчатые полутени. Целая ложа ориатонцев… Квиумвиры переговаривались друг с другом, и гул голосов наполнял внутреннее пространство тетравира.

Кельбер усадил нас в свободную ложу, а сам вернулся в центр и шагнул в треугольник. Разговоры сразу утихли… Ещё несколько припозднившихся советников прошмыгнули на свои места, и смотритель поднял руку.

— Надеюсь, день окажется плодотворным, — провозгласил он, не напрягаясь, но что-то в зале явно избирательно усиливало звук.

«Среда», — подумала я.

— Всё зависит от того, зачем ты созвал нас, — ответили ему из андромедянской ложи.

— Я предлагаю решение.

— Тогда это судьбоносный день, — откликнулись из ряда, где сидели джамрану.

— Мы обязаны сделать выбор, — подтвердили в группе ори-атами.

— Всё имеет начало и конец, — резюмировал Кельбер. — Иногда чей-то конец — это начало чего-то. Нам предстоит определить стоит ли новое начало предстоящего конца.

— Мы знаем, что грядёт квантовый коллапс, — заметил кто-то, и теперь непонятно откуда прозвучал вопрос. — Тебе известны факты?

— Я знаю решение, — заявил смотритель. — И не всем оно понравится.

— Мы выберем, — послышалось из ложи дмерхов. — Главное, чтобы не бессмысленно.

— Мы слушаем, — подхватили со всех сторон, и лёгкая волна голосов всколыхнула периметр.

Кельбер кивнул и заговорил. Нам оставалось только внимать.

— Эта вселенная однажды началась и продолжает расширятся, но когда-нибудь всё закончится. Квантовый разброс и последующий коллапс… Сожмётся она гораздо быстрее. Накопит критическую массу и снова вспыхнет… Это конец для нашей вселенной и начало другой — новой. Однако нас там не будет, вернее, от нас ничего не останется. Совсем. Всё, что ныне существует и ранее существовало превратится в ничто — пустоту…

— Но появится что-то иное! — с места поднялся очень рослый шакрен, даже для шакрена, метра два с половиной. — И кто-то…

— Нет! — возразил ориатонец из ложи. — Элементы будущей вселенной предположительно бесперспективны для новой жизни.

— Подтверждаем! — хором подхватили дмерхи.

— Вы не можете знать наверняка! — шакренов поддержали джамрану и земляне.

— Модуляторное эхо регистрирует лишь пустоту, — отвечали дмерхи.

Завязалась дискуссия…

— Помните о регламенте, — спокойно предупредил Кельбер, и его призыв перекрыл голоса спорщиков.

Квиумвиры разом умолкли.

— Ничего не останется, — повторил смотритель и добавил. — Эксперименты моделирующие квантовый коллапс это подтверждают… Результаты не утешительны. Мы не вправе рисковать.

— А если что-то уцелеет? — сомневался шакрен.

— Нет. Квантовый разброс уничтожит антигравитационную энергию, разрушая систему, создавая излишний эффект притяжения и вызывая хаос… Последующий взрыв только рассеет всё в безжизненной пустоте… От нас не сохранится даже памяти, ибо некому станет её хранить. Прискорбно, но… Наследие бесследно канет…

— Выходит, наше существование бессмысленно? — расстроился кто-то из землян.

— Да, если мы не примем меры, — подтвердил Кельбер.

— Какие? — зашумели вокруг. — Предотвратим коллапс? Задержим распад?

— Восстановим и приумножим, — Кельбер оглядел квиумвиров, медленно скользя взглядом по ложам, и спустя некоторое время зал погрузился в полную тишину. — Сохраним наследие! Занесём ядра жизни в новую вселенную, изменив её структуру; инсталлируем туда активную информацию о прежней.

— Каким образом? — наперебой спрашивали квиумвиры, явно растерянные таким заявлением. — И возможно ли это?

— Используем две составляющие — ядра-корпускулы, пропитанные и наполненные живой информацией о космосе, и тетравир…

Атмосфера накалялась… Наконец, кто-то из землян не выдержал:

— Вы считаете, что реально энергопрошить целую вселенную?

— Не очень точная формулировка, — улыбнулся Кельбер, — но похожий механизм. Распределив и внедрив корпускулы с помощью тетравира, получится воскресить не только отдельные виды, но и целые планеты, звёзды, галактики или даже конкретные вехи и ключевые события. Воссоздадутся архивы памяти, и возрождённые жители будущей вселенной узнают о нас. Мы отобразимся и сохранимся ещё на миллиарды циклов в иной реальности… Наследие не потеряется и не угаснет! Однако ради этого ныне живущим придётся многим пожертвовать. Чтобы продолжиться…

— Что это значит? — спросил кто-то из джамрану.

— У нас около двух тысяч циклов, чтобы подготовить тетравир и увести его отсюда на безопасное расстояние до того, как Млечный Путь и Андромеда окончательно притянутся и сольются.

— Но тетравир осуществляет и контролирует энергопрошивку, — напомнили из ряда андромедян. — Без него цивилизация распадётся.

— Так и будет, — кивнул смотритель, — в любом случае. Однако тетравир нужнее целым и активным. Только он выдержит квантовый разброс с последующим коллапсом и взрывом. Очутившись в новой вселенной, он сработает в качестве преобразователя.

«Вот это да! — подумала я. — Подобно „бозону хиггса“ кирпичиком следующей вселенной станут корпускулы ори-атани?»

— Сконструировав новую вселенную по образу и подобию…

— Примеряете на себя роль создателей? — иронично отозвались в ложах джамрану. — А если что-то пойдёт не так? Тетравир не справится, корпускулы растворятся впустую, либо информация исказится до неузнаваемости?

— Возможно, — согласился Кельбер. — Стопроцентной точности не обещаю. Даже я — мастер измерений не в состоянии заглянуть отсюда за окоём… И всё же, что-то останется неизменным или примет диковинные формы, но определённый баланс сохранится и жизнь восстановится.

Смотритель как бы невзначай бросил взгляд в нашу ложу. Это не укрылось от меня и вмиг осенило:

«Астроморфы!»

Он смотрел на Тиа и Сэжара, поскольку знал. Но почему-то не сказал другим квиумвирам… Риген прав, и что-то с ориатонцем не так. Явно не договаривает… Мы с капитаном внезапно переглянулись, словно уловив мысли друг друга. Зарек тоже выглядел озадаченным и настороженным.

— Это всего лишь предположения! — упирался шакрен.

— В конце концов, вам решать, — вздохнул Кельбер. — Подумайте о последствиях… Или ваше решение станет роковым и завершит навсегда бесполезное существование.

Мне почудилось, или на его обычно невозмутимом лице промелькнули испуг, сомнение, тревога — набежали как облачка в небе при ветреной погоде и пропали. Сменившись хладнокровием и достоинством.

— Вам решать. И знайте, что тетравир долго не протянет. Мы только продлим агонию, циклов на тысячу или пятьсот. Ресурсы не беспредельны. Но если мы законсервируем хранитель на три миллиарда лет, он выстоит в решающий момент.

— Откуда такая уверенность? — усомнился въедливый джамрану. Эрф, кстати.

«Видимо, это в их натуре», — подумала я и покосилась на Ригена. Тот взирал на соотечественника из будущего крайне одобрительно.

Ориатонцы загалдели, но Кельбер успокоил их, подняв ладонь.

— Я докажу, — ответил смотритель. — Вы знаете нашу историю, ненужно пересказывать, только напомню…

— Слушаем, — кивнул джамрану.

— Жизнь во вселенной зародилась и возникла гораздо раньше, чем долгое время считалось. Ныне известно, что первый биогенез относится к младенческом возрасту вселенной в реликтовом излучении большого взрыва, когда ей было всего пятнадцать миллионов лет, а не тридцать… Главным воплощением этой жизни и стали ори-атами… К сожалению или к счастью, мы осознавали, что нет у нас шансов добраться до нынешних времён… Обречённые на исчезновение с появлением звёзд второго поколения. Смертоносные по мощности процессы угрожали погубить нас, и всё же ориатонцы пережили первую волну, сконструировав хранителей… Следующая волна подвигла нас к отчаянному путешествию. Мы объединили четыре пирамиды в одну — тетравир, максимально опустошили скворы и поместили все корпускулы с данными в банк-инкубатор памяти. Всё, что сумели собрать и обработать. Затем бросили жребий… Я и несколько сотен моих сограждан отправились навстречу неизвестности. Остальные сознательно пошли на жертву, понимая, что возродятся, благодаря ядрам, в новом качестве. Мы не видели иного выхода. Технологии криостаза нуждались в усовершенствовании, и немногие добрались до цели, но мы здесь и выжили, и развились. Невзирая на космический хаос, что творился вокруг. Хранитель-тетравир защитил нас, а позже мы нашли себе дом и приумножились. В зале сейчас находятся потомки тех ориатонцев-первопроходцев. Благодаря корпускулам, из коих мы взрастили народ ори-атами и знания для него, воссоздав культуру… Теперь, наше время истекло.

— Что это значит? — спросил кто-то из землян среди всеобщей тишины.

— Мы неизбежно вырождаемся, вымираем и ничего нельзя с этим поделать… Расплата за длительное существование цивилизации, превышающее все мыслимые и немыслимые сроки, за противоречие космическим законам, кои не мы устанавливали… Поначалу иссякнут скворы. Спустя два тысячелетия ори-атами перестанут испускать корпускулы, что так необходимы теперь. Ядра — хранители информации, строительные частицы будущей жизни в новой вселенной и ресурсы. Корпускулы создавали и обслуживали тетравир, обеспечивали энергией. Когда они иссякнут, не станет и тетравира. Единственный выход — создать запас и законсервировать с последующей миссией возрождения наследия в ином мире. Заверяю всех, что лишь тетравир выдержит любые излучения, возмущения и катаклизмы…

— Удостоверяю! — Риго вскочил так неожиданно, что я вздрогнула. Кажется, он и квиумвиров напугал, и астроморфов. Взоры присутствующих обратились к нему.

— Он прав! — продолжал Риген. — Я — свидетель. На моих глазах хранители выдержали мощное гамма-излучение и защитили систему Ориату.

По залу поползли шепотки… Кельбер взглянул на капитана, морща лоб, и едва заметно покачал головой. Воздел ладонь, призывая к спокойствию и обсуждение продолжилось. Риген постоял немного и сел, сосредоточенно глядя перед собой.

— Выбирайте! — предложил смотритель в конце дискуссии. — Благоденствие ещё две — максимум три тысячи циклов и полное забвение после конца времён. Либо утрата цивилизации сейчас и воскрешение в обновлённой вселенной.

Дискуссия разгорелась снова и продолжалась затем часа два. В итоге квиумвиры выбрали и назвали свой проект «Возрождённое наследие». При наличии астроморфов я и не сомневалась в результатах. Сэжар и Тиа — прямое доказательство тому, что жизнь в новой вселенной всё-таки зародится из корпускул… Мы с Риго однажды проникли в эту тайну.

Далее, Кельбер наметил дату очередного собрания для обсуждения полутора тысячелетних сборов, и как бы вскользь намекнул, что в следующий раз его заменит другой ори-атами, кто-то из квиумвиров…

Почему, интересно? Куда это он собрался?

Астроморфы поддержали нас с капитаном и прониклись нашими подозрениями. Причём Сэжар озвучил сомнения первым.

— Юлит чего-то этот Кельбер, — заметил он, — и не договаривает. Он ведь знает о нас и новой вселенной.

— А я это давно твержу! — подхватил Риген.

— Почему он не рассказал о нас квиумвирам?

— И ради чего притащил сюда…

На время мы втроём объединились — я, капитан и гигант. Но Зарек всё ещё сопротивлялся, а Тиа колебалась и раздумывала.

— Чересчур он как-то осведомлён о будущем и уверен в том, что случится за окоёмом, — сказал Риген.

— Так, мастер измерений, ему положено, — возразил Зарек.

— Да? Но что-то не торопится посвящать своих коллег в подробности и детали… — капитан покосился на астроморфов. — И ближайшего будущего не раскрыл, и утаил информацию о трёх миллиардах циклов до коллапса, об эпохе перемен и прочем…

Капитана терзали дурные предчувствия, и команда встревожилась заодно с ним.

Заседание квиумвириума закончилось, и мы возвратились на Индим. Кельбер пообещал вечером с нами увидеться, и отлучился — встречать какого-то гостя. Моментом испарился из транпутерной. Риго следом… Он так упорно меня избегал, что когда я опомнилась, капитана рядом не было. Астроморфы отправились по домам, а штурман вызвался меня проводить. Я обрадовалась, поскольку собиралась кое-что у него выведать. Так мы и дошли до моего домика, где и начались чудеса…

Глава 42,5. Откройте! Полиция?.

— Зарек, объясни мне одну вещь.

— Да хоть двести, хадд'эрси!

— Столько не надо. Лучше скажи… Отчего вчера я знала, что делать и как управляться с технологиями будущего, а сегодня…

— Ты запустила режим инсайтинга.

— Это-то понятно! Ночью я сумела найти душ и постель, но поутру… Гм! Будто заново родилась, не помнила, как и что активировать, а со мной контактировали какие-то странные программы.

— Режимы, вероятно.

День разгорался. Мы с Зареком расположились на скамейке в саду и наслаждались теплом, полётом бабочек и щебетом птиц. Цветы благоухали! И не хотелось думать о плохом.

— Без разницы, как назвать, главное объясни.

— Сперва расскажи, что ты делала.

Я собралась с мыслями и выложила как на духу всё, что смогла припомнить. В том числе и про надоевшую своим блеском загогулину…

Штурман от души посмеялся! Я обиделась и надулась как мышь на крупу.

— Лера! Ты прелестна, когда дуешься, — умилился он.

— Не отвлекайся!

— Ладно, — джамрану коснулся меня ладонью и благоразумно убрал руку, опустив на скамью между нами. Жаль, что у Зарека нет шипов.

— Вот, что произошло… Ты, с моей подачи, подключилась через энергопрошивку к режиму инсайта — РИ. К слову, самый надёжный, стабильный, элементарный. Не даёт никаких преимуществ и не способствует продвижению по уровням. Его используют лишь как ознакомительно-манипулятивный, но подобно остальным режимам он тоже ограничен по времени.

— То есть?

— Все установленные программы сбрасываются в полночь, либо через отмену и активацию новых….

— РИ — для детишек?

— Нет, у детей — особый детский или РД… Итак, я попытаюсь воспроизвести последовательность событий. Вчера ты вернулась поздно. Так?

— Наверное… уже стемнело.

— Активировала посредством РИ душ, кровать и легла спать… К тому времени наступила полночь.

— Возможно, на часы не смотрела…

— Ладно, предположим, что произошёл сброс инсайта, и установился РИМТ, по умолчанию.

— А это чего?

— Режим интерактивной ментальной трансляции. Он вводится по умолчанию, как особо чувствительный к субъекту прошивки. Ты его даже активировала, но, как правило, на первом уровне РИМТом не пользуются.

— А я думала, что выключила! Лампу…

— Как?

Я продемонстрировала.

— Значит, у тебя отключается только голосовой командой.

— Не помню. Я завалилась спать и резко уснула.

— Значит, утром тебя обслуживал РИМТ.

— Обслуживал? Скорее издевался.

— Не знаю… Видимо, так он реагировал на твои инсинуации? Затем ты и его выключила, и по инерции запустился следующий…

— Точно! РТР?

— Реактивно-телепатический режим. Его ты отменила и активировала…

— ИППП! Сколько всего этих режимов?

— Множество.

— А что за АПР?

— Абсолютно проактивный режим, — Зарек присвистнул и взглянул на меня с уважением. — Тебе его предложили?

— Ну, да… А какой это?

— Режим для продвинутых… В тебе распознали потенциал.

«Наверняка из-за съеденной когда-то корпускулы».

— Кто это, распознали?

— Среда изучает, тестирует и прощупывает… Наблюдает за нами и реагирует. Иногда провоцирует, или часто, как в твоём случае.

«Мамочки!»

— Отклик и контроль среды обусловлены настроем, потребностями, мотивацией и другими особенностями субъекта, факторами и условиями. Происходит взаимовлияние, среда обучает, в свою очередь, и воспитывает.

Тут я кое-что припомнила — некое несоответствие.

— Ой, Зарек!

— Что ещё?

— Ты себе противоречишь. Сперва намекнул, что тебе прошили второй уровень в порядке исключения, а потом заявил, что сам его достиг.

— Видишь ли… — штурман замялся. — И да, и нет…

— Как это понимать?

— Сначала мне его действительно энергопрошили, но… Я полез экспериментировать и профукал всё, почти — опустился до двух пунктиров первого усечённого. Но быстренько исправил ситуацию и поднялся сам, до второго, — с гордостью сообщил он и добавил:

— Мне пора, а ты разбирайся с режимами и помни о вечере.

Штурман так поспешно вскочил и устремился по дорожке, что я едва не заподозрила его в чём-то нехорошем.

— Эй, Зарек! — окликнула и, ринувшись следом, догнала только у калитки.

— Да? — джамрану обернулся.

— Какие-нибудь инструкции к этим режимам прилагаются?

— Никаких.

— А как же…

— Мой тебе совет — активируй РИ и не майся дурью. Живи спокойно! Продвигаться тебе незачем. Мы тут временно.

Как знать, как знать… Нет ничего более постоянного, чем временное.

Зарек умчался, я проводила его взглядом и зашла в дом…

Символ «руки» привлекательно замерцал на стене при моём появлении, и ладонь сама потянулась к нему…

Так нет же! Лера упрямая! Да и режим ИППП пока что действовал. Почему бы не поюзать его на полную катушку?

Пообедаем!

Наверное из вредности, я запросила вайпурре, но теперь обнаглела и уверенно выбрала:

«Ваши варианты».

Мои! Что хочу, то и заказываю. И заказала:

— Хочу вайпурре, немедленно! Здесь, на столе!..

Я испугалась, что после такого заявления из спинки кресла выдвинется кувалда и шарахнет меня по башке. Даже зажмурилась и пригнулась. Нет… Ничего. Тогда я открыла глаза… Поразительно! На столе передо мной аппетитно красовался вожделенный десерт, в сопровождении пожелания на экране:

«Наслаждайтесь!»

Я схватила ложку и насладилась…

Как бы сказать? Не то, что бы я разочаровалась, но… Еда, как еда… Ничего особенного. Правда в том, что жить без него определённо можно. Последняя версия — наиболее верная. Всегда прислушивайтесь к себе и не идите на поводу у рекламы, ни за какие пунктиры и уровни… Десерт я не доела. Вайпурре оказался чересчур сытным и местами приторным. Надеюсь, что обеспечила себе хотя бы восемь дополнительных лет жизни…

«Убрать?» — вежливо поинтересовался ИППП-экран.

— Конечно, — разрешила я, удовлетворённо откидываясь в кресле.

Ну, хотя бы выяснила, что это за вайпурре такое и поняла — в дальнейшем непременно яичницей обойдусь.

Десерт исчез, а вместо него появилась рамочка со словами:

«Ввести код оплаты».

Счёт!?

Оплатить требовалось немедленно, прислонив большой палец к виртуальному считывающему устройству…

«Ладно, не жалко».

Прислонила.

«У вас недостаточно средств», — огорчили меня и предложили:

«Отработка на Гуави?»

Снова здорова!

— Нет! Платить и отрабатывать не буду. Меня сюда насильно притащили…

«Собираетесь продать душу?»

Я сперва охренела, а потом:

— Пошло всё к гатраку!

На экране моментально вспыхнул знакомый пунктир, и все одиннадцать делений стёрлись по очереди. Когда осталось последнее, я опомнилась и завопила:

— Откат!

Поздно. Всё, что горело в доме, отключилось; стол и стул испарились буквально из-под меня. Я умудрилась своевременно подскочить, чтобы не упасть… Символы на стенах померкли, и комната погрузилась в кромешную темноту… Я подождала с минутку, словно надеялась, что система перезапустится, и рванула на ощупь к двери. Нашла, распахнула и застыла на пороге.

Сад преобразился…

Вместо цветов ко мне протягивали ветки колючие чёрные кустарники, а над мерзкими колючками висели жутчайшего вида насекомые и громко зудели, буравя уши. На секунду затихли, и… Роем устремились ко мне, злобно жужжа. Я в ужасе захлопнула дверь и прислонилась спиной к стене, дрожа и, покрываясь холодным потом, пока домик сотрясали удары… Почувствовала себя Ниф-нифом… Нет! Лучше Нуф-нуфом… или Наф-нафом… Не помню!

Откуда здесь такое?! Что я сделала?! И как мне теперь отсюда выбраться?

Внезапно, под давлением экстремальной ситуации, я вспомнила о вживлённом в меня геноморфном коммуникаторе. Постоянно о нём забывала в силу его невидимости и неощутимости.

Главное вовремя!

Так кого звать на помощь?

Первая мысль — Риго, но… Связалась я с Зареком. Всё же он здесь давно и лучше разбирается в технологиях будущего. И ещё, я представила реакцию капитана… Нет! Межгалактический темпоральный конфликт нам сейчас не надобен.

— Зарек, Зарек, — захныкала я в запястье. — Спаси!

— Что случилось? — взволновался он.

— Э-э… — как бы сформулировать. — В саду колючки и… злобные гипертрофированные осы-гиганты.

— Так, понятно, — отозвался штурман. — Скоро буду!

Он ворвался в моё жилище ураганом.

— Как ты пробрался мимо… этих? — спросила я, с опаской выползая из дальнего гипотетического угла, учитывая, что комната — цилиндрическая.

— На меня среда реагирует иначе, — пояснил он, вручая мне фонарик. — Это ведь не я натворил.

— Среда?.. Гадкие насекомые атаковали меня в наказание за провинность? Гм… Не заплатишь, и тебя покусают?

— Вроде того, но бывает и хуже…

Видимо, уже нарывался.

— Что отмочила на этот раз?

Я рассказала. Зарек еле сдерживал смех.

— Аи… Какая ты соблазнительно-непослушная! Проигнорировала РИ.

— Интересней самой.

— Допрыгалась?.. Ладно, посмотрю, как это можно исправить.

— Ты что-нибудь видишь?

— А ты?..

Помотала головой.

— Ничего?

— Совсем.

— Тут на стене горит символ помощи… Сейчас проверим состояние.

«В доступе отказано! — сообщил на миг вспыхнувший экран. — Помогать запрещается!»

— Зачем тогда он здесь? — удивилась я.

— Я активировал режим экстренного восстановления, а полагалось вызвать… службу контроля, или что-то там… Ну-ну, попробуем в обход…

Я не понимала этих манипуляций, но Зарек что-то там переключал и перенастраивал.

— Есть!

Комнату залил яркий свет, и знаки на стенах разом замигали.

Я с облегчением выдохнула:

— Уф!

— Считай, что починил, — удовлетворённо отметил Зарек.

— Разве так можно? — усомнилась я, робко выглядывая в сад.

Распускались цветы, порхали бабочки…

— Это же не поломка была, а… возмездие.

— Ясно дело, нельзя, — хмыкнул штурман. — Но я взломал систему.

— Что ты сделал? — холод дурного предчувствия стёк ледяным ручейком за воротник.

— Взломал. А как ты думаешь, я восстановил себе второй уровень?

— Ты умеешь взламывать?

— Почему бы и нет? У меня тоже есть достоинства. Риго у нас генетик, а я — взломщик. Я даже починил модуль, дезактивировав вирус, а ещё никому так не удавалось, до меня, — Зарек приосанился. — И координатный затык на попрыгунчике взломал бы, со временем, мне же как-то удалось продлить стоянку. Если бы не парадоксальная волна, — он вздохнул и насторожился.

— Ничего не слышишь? Шипит, как будто…

Я кивнула.

— Кажется, слышу… — закрыла дверь и на всякий случай придвинулась к штурману поближе. Странный звук усилился, словно пробку выбили из бутылки с шампанским. — Что-то мне это не нравится… Ой!

Свет опять погас, зато посреди комнаты возникла сияющая полупроекция — что-то тёмное и страшное рвалось к нам из горящего кокона. Огромное и чудовищное, лезло оттуда с громким угрожающим рычанием. Одновременно снаружи на дом обрушились и удары — кто-то со всех сторон барабанил по «бунгало».

«Именем галактического закона вы арестованы!»

— Ой-ёй, — пискнула я, беспомощно прижимаясь к Зареку и простонала. — Мы попали…

— Зуджи! — воскликнул штурман, храбро заслонив меня собственным телом от рвущегося из проекционного свечения монстра. — И ещё как! Я надеялся, сойдёт с рук, но…

Не сговариваясь, мы активировали коммуникаторы и отчаянно заорали:

— Риго!

Но оболочка кокона с треском лопнула, и представитель закона успел раньше…

Глава 43. Инсталляция будущего

Нас с лихвой настигло энергопрошивочное правосудие.

Так мы с Зареком и очутились в космическом полицейском участке, надо понимать. Риген — весь из себя при легартском параде ругался с дежурным полицмейстером, как тот себя называл…

Я и не предполагала, что в будущем, при таком раскладе, существует полиция. Хотя, предупреждал же Кельбер насчёт сочетания традиционного и прогрессивного. Так или иначе, а мы с Зареком уже добрых полтора часа куковали в горящих обручах энерго-полей и не чаяли оттуда выбраться. Пока взъярённый не на шутку Риго препирался с представителем закона, торчащим за стойкой. Андромедянином, по всем признакам — голубовато-прозрачным кожным покровам, абсолютно белым волосам и нестандартным конечностям.

Тот монстр, что приволок нас сюда, выглядел гораздо отталкивающе.

— Это моя команда, а я их капитан и легарт, и готов поручиться! — напирал Риго. — И внести залог, если потребуется… Что не ясно?!

— Я не уполномочен, — бесцветно, на гнусавой ноте отвечал андромедянин.

— Ладно, — чувствовалось, капитану всё надоело. — Не желаете по-хорошему, будет по-традиционалистски[5].

Риген ловко извлёк из наручи колечко, увеличил, растянул в спираль, и она, на моих расширившихся от изумления глазах, удлинилась, уплотнилась, утолщилась… В общем, преобразовалась, и выросла в копьё с весьма, гм-м, характерно-двусмысленным наконечником… Капитан-легарт направил сие на андромедянина. Тот потрясённо моргнул четырьмя глазами, смахивающими на перископы, и прогундосил:

— Ношение оружия в участке посторонними лицами запрещено…

— Это не оружие, — холодно объяснил капитан, — а зэ-йдэх.

Зарек весело ухмыльнулся, а я всё равно не догоняла, но осознавала, что кому-то вот-вот сделают очень плохо. Или, наоборот, хорошо.

Риген прицелился и…

— Остановись! — у стойки нарисовался Кельбер и выставил ладонь перед лицом андромедянина. — Толмен, отпусти их! Они под моим присмотром.

Полицмейстер недовольно поджал бледные губы, но согласно кивнул, и тут же мы с Зареком оказались на свободе.

Полезно дружить со спасёнными ориатонцами!

— Убери, пожалуйста, — попросил Ригена смотритель, указывая на копьё.

Капитан пожал плечами и спрятал оружие, трансформировав в обратном порядке.

— Идёмте! — коротко бросил ори-атами и, следуя через транспутерную, все мы перенеслись обратно в Кельбер-парк, на тот же балкон, где и ужинали.

Снова подкрался вечер, похожий на топлёное молоко…

Теперь на балконе вместо стола располагались полукругом шесть кресел и седьмое напротив. В него-то и опустился Кельбер.

— Присаживайтесь.

Втроём мы устроились перед ним, поглядывая настороженно и подозрительно.

— Как ты пронёс оружие сквозь космопорт и транс-путер? — поинтересовался смотритель у джамрану.

— Это зэ-йдех — трансдукцтивное копьё, — пояснил Риго. — Старинное генетическое устройство моих предков. Его можно пронести куда угодно, на собственном теле.

— Сексдукты запрещены! Насколько мне известно…

— У кир, а не эрф. Я получил зэ-йдех по наследству… Мы здесь, чтобы о нём говорить?

— Нет, — Кельбер покачал головой. — Но для начала…

Он строго вперился в нас с Зереком. Штурман даже смутился и неловко скосил глаза.

— Мы тебе дали фору, — заметил Кельбер, укоризненно глядя на Зарека. — А ты нас подвёл.

Тот вздохнул, но сомневаюсь, чтобы джамрану мучила совесть.

— Кстати, десерт был так себе, — вредно сообщила я, в отместку за штурмана. — А столько шуму из ничего!

— Отчего не запросила дегустацию? — смотритель прищурился. — Убедилась бы сразу, надо тебе это или нет, но ты предпочла острые ощущения.

Тут я устыдилась. За свою тупость и поспешность, а в остальном, угрызений не испытывала…

— Такие, как есть, — констатировал ориатонец. — Надеюсь, хотя бы этот урок усвоили. Пока вы здесь и мне нужны.

— С этого и надо было начинать, — Риген нахмурился. — Я предполагал, что этим всё и закончится. Зачем мы вам? Или, что именно вам нужно от нас?

Кельбер усмехнулся.

— Сублиматор.

Какой-то нынче в глубоком космосе бешеный спрос на сублиматоры! Или мода… Повернулись на них, что ли? Рехнулись совсем?

— Что в нём такого? — в свою очередь усмехнулся капитан. — Однако теперь я окончательно убедился. Ты — не Кельбер.

— Я Кельбер, — ответил смотритель, — но не ори-атами…

— Кто же тогда?

— Абаддонец…

— Так я и думал! — на балкон вышли астроморфы, и Сэжар на ходу просверлил Кельбера взглядом.

— Ты и сюда просочился, тварь?

— Вашими стараниями и страстями, — ухмыльнулся смотритель. — Но разве так встречают старых знакомых?

Сэжар скривился.

— Вы знакомы? — удивился Риген.

— В некотором роде… Мы из одной вселенной, из той, что возникнет за горизонтом будущего.

— Так у вас получилось воссоздать? — уточнил Зарек.

— У вас — получилось, — поправил Кельбер. — Можно сказать.

— Что значит абаддонец? — поинтересовался Риген.

— С планеты Абаддон… Сверхъестественной планеты, но всё по порядку. Садитесь, — обратился пришелец к астроморфам, — не стойте, как два галактических столба, а то превращу в кометы…

Поверили они, или нет, но присели, на всякий случай. По-видимому, в той вселенной трепетали перед абаддонцами…

Ещё одно место справа от меня пустовало. Капитан тоже это заметил.

— Мы кого-то ждём? — спросил он.

— Да, но сначала о главном… Начну издалека. Итак! Нам, то есть, квиумвирату удалось. Тетравир инсталлировал память этой вселенной в новую и возродил наследие, но… Не совсем так, как планировалось.

— Значит, в той вселенной всё другое?

— Не всё, но многое. Причуды революции и эволюции частиц.

— Что потом?

— Как я и предсказывал, восстановились прежние расы, в самых разных замысловатых вариациях. Люди, или хуманиды у нас, целые планеты, населённые ими, и прочие — извраты космоса, — он выразительно посмотрел на астроморфов, — возможно, из-за своеобразного излучения… Совместилось несоединимое — огонь звёзд и биочастицы. Корпускулы преобразовались в астероны… И результат — гибрид гуманоидов с плазмоидами.

— Мы это поняли, — заметил Риго.

— Да, так и появилась раса космических чудовищ.

— Сам ты чудовище! — возмутилась Тиа, пока Сэжар нервно теребил подлокотник.

— В моей вселенной существует галактика Млекандра — своего рода возрождённый синтез Млечного Пути и Андромеды, здесь она именовалась Млекомедой… Там обитают корпускулярные потомки андромедян и людей — факториалцы, дулузы и другие. Бывшая галактика Треугольника — теперь опасное скопление с воинственными и безжалостными альдаредцами… Многое восстановилось. Имена, языки, названия, формулы, понятия, законы, мифы и легенды… Всё это реализовалось в обновлённой вселенной. Кое-что изменилось до абсурдности… И планета Абаддон — заповедник воспоминаний. Мир, живущий в нескольких измерениях, которые иногда пересекаются, но никогда не соединяются. Там находится единственный полноценный архив прошлого, где хранится вся информация из этой вселенной, практически в первозданном виде… Какой она взята отсюда. И там же возродились и процветают народы идентичные народам этой вселенной, кроме гатраков, дмерхов и… джамрану… У нас остались лишь знания о них.

— Почему? — Риго даже охрип от волнения.

— Гатраки… Отказались участвовать и сгинули вместе с этой вселенной. У дмерхов из квазиконтинуума не было шансов восстановить физическую структуру там, но корпускулы сохранили память о них. Зато благодаря дмерхам абаддонцы приобрели некоторые полезные и уникальные свойства. Об этом чуть позже. Джамрану… Ядра отторгали их ДНК. Мы так и не сумели установить причину, но скорей всего из-за искусственности происхождения. Генная инженерия создала их, а естество корпускул не приняло. Отсюда и миф об уничтожении.

— Я разберусь, — пообещал Риген.

— Возможно, — Кельбер задумчиво посмотрел на капитана. — Джамрану участвовали и помогали до последнего, и мы свято храним память об их культуре и достижениях.

— Ещё бы! — фыркнул Зарек. — Думаю, не только храните, но и пользуетесь.

— Кое-чем…

— Так что там насчёт способностей абаддонцев? — напомнил Риген. — Просветите.

— Разумеется, — кивнул смотритель. — О первой вы наслышаны. Мы — мастера измерений, ведаем координаты и маршруты космоса. Второе — с лёгкостью перемещаемся в любое пространство и время на выбор, но… Исключительно разумом или внедрив сознание в чужое тело, находящееся где-либо. Повсюду, в пределах своей вселенной.

— Почти как дмерхи, — прошептал Риген.

— Да, это и ментально-астральный дар, и ограничение. Плата за возможности… Физически абаддонцы привязаны к своей планете — фактически с ней одно целое. Покинуть её, кроме как ментально-астрально, никто из нас не в состоянии. Никак. Издержки глубокой инсталлизации корпускул. Вероятно…

«Сапожники без сапог», — почему-то решила я.

— Долгое время меня это не волновало, я спокойно путешествовал по вселенной в чужих телах, пока… Однажды на пересечении измерений встретил девушку… С тех пор мы пытаемся быть вместе. Я искал способ воссоединиться, и поиски мои оправдались, когда в архивах обнаружилось упоминания о сублиматоре частиц. Я спроектировал модель, ибо таких нет в моей вселенной, как и некоторых нужных элементов, чтобы целиком воссоздать. Потом я узнал о вас и темпоральной волне…

— Погоди-ка, — Сэжар хмуро уставился на Кельбера. — А как же оружие?

— Нет никакого оружия! Ты ещё не понял?

— Значит…

— Под личиной советника я нашёптывал твоему братцу то, что он мечтал услышать. Арабаджи плясал под мою дудку.

Вот тебе и грозный квазар!

— Ублюдок! — Тиа подскочила и бросилась на Кельбера с кулаками, но Сэжар удержал её, и она села всхлипывая. — Это я из-за тебя, из-за тебя натерпелась…

— Мы натерпелись, — поправил её гигант и презрительно бросил смотрителю:

— Говори!

— Сублиматор не оружие, но если поместить внутрь ядра-корпускулы с соответствующей информацией, волна способна преобразовать даже звезду в комету, а чёрную дыру обратно звезду…

Тиа на секунду замерла, и в глазах у неё вспыхнула надежда.

— Об этом после… Я полагал, что Арабаджи откроет мне ворота, но из-за интриг Мэй вышло не так… Впрочем, разница невелика. Я прошмыгнул вслед за вами, когда вы устроили побег, и попал в систему Ориату… Дальше всё просто. Я переместился в тело и сознание ориатонца.

— До того, как мы его спасли или после? — уточнил Риго.

— После… Но я следил за вами.

Гм… Это не он там вонял случайно?

— Вы не чуяли специфический запах?

Конечно!

— Кто ты теперь? Кельбер или тот смотритель?

— Его зовут Алаунауайу… Мы с ним единое целое и взяли общее имя — Кельбер. Он пустил меня добровольно, понимая, что скоро умрёт, а я обещал продлить ему жизнь и ещё кое-что взамен. Носители живут очень долго.

— Кукловоды, — пробормотал Зарек.

— Ты не прав, — мягко заметил смотритель. — Я говорю и от его имени. Это Алаунауайу движет потребность сохранить наследие. Носители проживают полноценную жизнь вместе с нами… Но это сейчас к делу не относится. Я получил его память. Он подарил вам корпускулы в благодарность и чтобы изучить вас получше. Ядра энергетически связаны с ори-атами. Через них я следил за вами и направил, когда пришёл срок. Мне нужен ваш сублиматор.

— А при чём тут мой сублиматор? — Риген нахмурился. — В прошлом полно и других сублиматоров. Бери их.

— Они не годятся… Твой — особенный, так как периодически генерирует парадоксальную волну нужного диапазона, которого так не хватает Абаддону. Благодаря этой волне, абаддонцы смогут перемещаться по космосу и в собственных телах, наши измерения пересекутся раз и навсегда, а мы с моей Иллианой воссоединимся… Если вы изведали любовь, то поймёте, каково это жить в разлуке с любимой…

Пожалеть его, что ли?

Некоторое время все молчали.

— А ты уверен, что твоя Иллиана до сих пор жива? — усомнился Риген.

— Я не промахнусь, — заверил Кельбер. — Координаты точны и направление мне известно. К тому же, на Абаддоне наши истинные тела сохраняются подолгу в замедлителе, пока мы путешествуем по космосу. Где-то проходят миллиарды лет, что для нашей планеты — всего лишь миг.

— Как же ты собираешься всё это осуществить? — насмешливо спросил Зарек.

— Астроморфы снова откроют ворота, и мы отправимся туда на попрыгунчике. Я бы проник разумом, но так не пронесёшь сублиматор. И ориатонцу обещана новая вселенная. Он хочет увидеть результаты своих надежд и трудов.

— Мы не станем помогать тебе! — заартачилась Тиа.

— Я и вам предлагаю кое-что взамен. Например, ты инволюционируешь обратно в звезду. Вернёшься домой, и обнимешь своего возлюбленного Арабаджи. Эльгезер же станет кометой, как и намечалось.

Тиа вопросительно посмотрела на Сэжара, и тот сказал:

— Я подумаю.

— А я уж точно не стану помогать, — воспротивился Риген. — Более того, мы сейчас вернёмся на корабль и улетим отсюда к гатраку, а ты не посмеешь нас задерживать.

Кельбер улыбнулся.

— На меня не подействует твоё копьё, мальчик. Это первое, и второе… Корпускулы у вас на борту полностью захватили и контролируют системы попрыгунчика — энергетически проникли в синхронизатор и прошили его.

Я испуганно посмотрела на Риго.

— Невозможно! — ответил капитан.

— Возможно. Корпускулы способны на многое. Собирать и рассеивать информацию по вселенной, заниматься энергопрошивкой и ремонтом оборудования, материализовать и инсталлировать реальность, создавать новые могущественные расы и убивать их… Именно с помощью ядер ориатонцы управляли хранителями, а сами туда не летали никогда. Лишь незадолго до путешествия длиною в миллионы циклов, они собрали первый и единственный летательный аппарат из частей оставшихся после сборки тетравира, чтобы переселиться туда.

— Лучше бы мы вас не спасали, — сквозь зубы процедил джамрану, — на свою голову.

— Нам не дано знать — лучше или хуже… Я обещаю вам, что в долгу не останусь. Вы немедленно получите другой сублиматор — исправный, подходящей конструкции, и даже настроенный на правильные координаты.

— Где ты его возьмёшь?

— Он уже здесь. Модель попрыгунчика 007. Ваш собственный.

— Как это? — Риген приподнял брови.

— Скоро поймёте… Секунду. Мы кое-кого ждём. Гостя.

Действительно. Он появился неслышно. Наверное, из-за штучек транс-путера с энергопрошивкой. Высокий худощавый мужчина — джамрану. Симпатичный, голубоглазый, светловолосый, отчасти, и чем-то похожий на Ригена, тоже с шипами… Эрф.

Глава 44. Посланник из-за горизонта

Зарек сжал кулаки и презрительно бросил вошедшему:

— Марех!

— Счастлив тебя видеть, — отозвался гость. — Приветствую от лица тэрх-дрегор. Дэвхары будут рады узнать, что ты в генетическом здравии.

Штурман что-то буркнул и отвернулся. Риген же смотрел насмешливо, с лёгким изумлением.

— Как ты здесь оказался?

— И тебе, привет, родич!

— Будто расстались вчера… Что ты тут делаешь?

— Я нашёл его, — объяснил Кельбер, — и привёл так же, как и вас.

Мареха я видела впервые, но то, что он держал в руках… Чёрный многогранник. Помнила очень хорошо. С роковой неотвратимостью приближался мой последний час.

А может, обойдётся?

Вряд ли! Риго тоже разглядывал сублиматор.

— Это то, что я думаю? — капитан подозрительно сощурился. — Откуда он у тебя? — и обратился к ориато-абаддонцу. — Твои проделки?

Кельбер покачал головой и расплывчато ответил:

— Думаю, тебе лучше спросить у экипажа…

Явно намекая на меня.

Марех пожал плечами.

— Ты оставил его на Акрохсе, почему-то в кровати…

— Похоже на то, — задумчиво проговорил Риген, — что я зачем-то спал в обнимку с сублиматором.

Я заёрзала в кресле, но первым не выдержал Зарек.

— Лжец! — штурман вскочил и кинулся на пришельца чуть ли не с кулаками. Тот от неожиданности попятился, не выпуская из рук многогранник. — Врёшь и не поморщишься! Зачем ты отдал его Лере?! Хотел избавиться от Риго?! Чтоб уж наверняка?

— Лере?! — опешил Марех. — Я?

Ну, всё! Вот он момент…

— Что?! — опомнился капитан и вопросительно уставился на меня.

Я уж и не знала, куда деваться. Залезть под обивку?

Немая сцена! Риген смотрел на меня, Марех на Ригена, Зарек на Мареха, а я — в пол, украдкой косясь исподлобья на всех троих по очереди…

— Не будем вам мешать! — спешно объявил Кельбер, и покуда половиной собравшихся владел ступор, поманил астроморфов. — Они тут без нас разберутся, пока мы кое-что обсудим.

Я слышала, как они ушли… Шаги постепенно удалялись, пока не установилась полнейшая тишина, и посреди напряжённого безмолвия грянул рык капитана:

— Вы что-то от меня скрываете?! Да! Вы! Вы — трое! Я с вами разговариваю!

И тогда не выдержала я. Вернее, решилась. Глубоко вдохнула, выдохнула, вскочила и на миг замерла перед тремя парами джамранских звёзд.

Чёрт! Целое созвездие… Не отвлекаться, Лера! Не отвлекаться… Чёрт!

И выпалила:

— Я виновата! Риго… Парни не в курсе..

Зарек нахмурился. Марех искренне недоумевал. Я улыбнулась — неловко, вымученно.

— Продолжай, — ровно сказал капитан голосом, словно отлитым из бронзы.

— Я… Это… — необходимо взять себя в руки. — Помнишь ту парадоксальную волну, унесшую меня вместо Зарека?

Риген кивнул.

— Меня занесло в прошлое. Твоё прошлое! На Акрохс… За несколько дней до вашего побега, — я жалобно взглянула на Зарека.

— Аи? — Риген заметно напрягся.

— И… Ты сам отдал мне запасной сублиматор с Попрыгунчика…

— Да! — Марех хлопнул себя ладонью по лбу. — В сообщении как раз говорилось о… Вэлери!

Я подтвердила:

— Значит, обо мне.

— Погоди! — Риген нахмурился. — Зачем?

Не сразу я поняла вопрос.

— Что, зачем?

— Зачем я отдал тебе сублиматор? И почему?

— Попросила…

— Неужели? — брови капитана поползли вверх. — Я был не в себе?

— Н-нет… Кажется… Вполне адекватным.

Если не считать экспериментов с едой, одеждой и превращениями.

Риген свёл брови на переносице и медленно двинулся на меня. Я шагнула назад и поспешно укрылась за креслом. Так мы и перемещались вокруг кресла — он ко мне, я от него, пока капитан не тормознулся на полпути.

— И что же мы там делали эти несколько дней? — настойчиво поинтересовался он.

— Три, — пискнула я. — Три дня, то есть, четыре… Неполных.

— Целых три!? — он продолжил наступать на меня, пока не оказался почти вплотную, мешало лишь кресло, внезапно остановился и задумчиво пробормотал:

— Что мы делали в лаборатории на Акрохсе? Вместе.

Это он меня спрашивал или себя? Я бы ему рассказала, но…

Марех опередил.

— Сублиматор я обнаружил в спальне.

Наверняка без всякой задней мысли, но я бы его прибила, если бы могла.

— Э-э…

Щёки так и пылали.

— Так, что мы делали там?

— После расскажу, — мигом сориентировалась я. — Наедине…

— Ничего себе! — возмутился Зарек. — Я всё время сидел взаперти, а ты даже ко мне не заглянул, пока… — возмущению штурмана не было предела.

— Молчи! — рявкнул капитан, не сводя с меня глаз. — Напомни-ка, милая, что я говорил тебе, когда отдавал сублиматор.

— Сохранить, а потом вернуть. При встрече.

— Очень на тебя похоже, — заметил Марех.

— Я этого не помню, — капитан поджал губы, отступил и протянул руки к многограннику. — Давай сюда! Надо его изучить.

Зарек нахохлился, проводил Мареха недобрым взглядом, когда тот подошёл к Риго и отдал ему чёрный ящик.

Капитан повернулся ко мне:

— Если там какая-нибудь пакость…

Я беспомощно посмотрела на хмурого Зарека.

Да что же это такое! Я никогда не желала Ригену зла. Почему меня кругом подозревают?

Даже слёзы на глаза навернулись.

— Прости, Зарек! Я и тебе соврала…

— Откуда ты знаешь Мареха?

— Слышала имя, когда они с капитаном разговаривали по коммуникатору… Я не могла рассказать, где была и что видела, ради… Ради общего блага!

Я — врунья!

Что-то в лице штурмана дрогнуло.

— Вот именно, — Зарек выразительно посмотрел на Мареха. — Ради блага… Не следовало брать у него сублиматор. Неизвестно, какие там ещё сюрпризы припрятаны.

Марех вздохнул.

— За что ты меня ненавидишь?

— У себя спроси!

— Не понимаю, — тот и правда выглядел растерянным. — Я не сделал тебе ничего дурного.

— Зато Риго подставил.

— Чего-о?! В чём конкретно?

— Натравил на него тэрх-дрегор!

Марех отшатнулся.

— Бред! Да, я состою в тайном ордене, но это не означает, что мы по разные стороны баррикады… У нас общий генотип, и мы дружили с детства. Я всегда выгораживал Ригена перед дэвхарами и семьёй…

— Обманывай дураков, — усмехнулся Зарек, — но я-то в курсе, от какой паршивой овцы происходит твоё стадо…

Марех побледнел.

— Не смей, — прошептал он. — Риго — мой брат… Пусть мы родня с кир-джаммритской стороны.

— Ты такой же, как и твой предок, — не унимался Зарек. — Все помнят, как он предал своего…

— Хватит! — в их перепалку вмешался Риген. — Заткнитесь! Оба! Мы не они, и что бы там не вытворяли наши предки, мы — это мы.

Марех печально улыбнулся и примирительно глянул на Зарека.

— Ты не там ищешь и не того обвиняешь, — он достал из-под наручи прозрачную овальную пластинку. — Вот. Возможно, это тебя убедит… На копикодере запись признания истинных виновников, вызвавших дестабилизацию временной сферы.

— Что? — оторопел Риген. — Так это была не поломка? Не несчастный случай?

— Нет, — Марех покачал головой. — Это подстроили… Хотели от вас избавиться. Раз и навсегда. Тэрх-дрегор расследовал исчезновение попрыгунчика и злоумышленников схватили, вскорости после вашего исчезновения. Мы допросили их, и они во всём признались.

Зарек хмыкнул.

— Кто они? — отрывисто спросил Риго. — И почему их так быстро поймали?

— Тебе это не понравится.

— Говори! Кто-то из совета легурона?

— Некоторые из них твои сподвижники…

— Что-о?!

— … Устроившие побег.

Капитан отдал Зареку сублиматор, бессильно опустился в кресло и со стоном вцепился в шевелюру.

— Я же им доверял! Рисковал не только своей жизнь, но и… — он выпрямился и посмотрел на друзей. — Почему так случилось? За что?!

Марех вздохнул.

— После допроса с пристрастием, заговорщики раскололись. Признания подтверждены РНК-тестами.

Он протянул Ригену копикодер.

— Сам посмотри.

— Никому нельзя доверять, — процедил Риген сквозь зубы, стиснул в кулаке пластинку и врезал им по подлокотнику.

— Я — слепец! Как так можно ошибаться?!

— Мы искали вас полцикла, — сказал Марех. — Дэвхары распорядились прекратить поиски, но я надеялся, что вы где-то стабилизировались и болтаетесь пространстве, скрываясь от тэрх-дрегор. Вот и сублиматор прихватил.

— Как вы здесь оказались? Да-да, знаю, Кельбер. Но каким образом квиумвир с вами связался?

— Во время очередных розысков штурман неожиданно впал в транс и ввёл неизвестные координаты. Навигационные системы зациклились на них, и корабль двигался лишь в одном направлении. Так мы попали сюда. Кельбер встретил нас и всё объяснил, — Марех приблизился к краю балкона и оглядел город с высоты. — Невероятно! Три миллиарда циклов вперёд!

— Больше, — поправил Зарек.

— Всё равно, так далеко от горизонта… Так неизмеримо долго… Немыслимо! И мы всё ещё существуем.

— Пока что, — мрачно добавил Риген.

Но Марех его не услышал, любуясь кристаллическими горами Индима и устремляясь взором в небеса.

— Я никогда не путешествовал в Рубакх…

— Считай теперь побывал, — усмехнулся Риго и пробормотал. — Радуйся, если посчастливится унести отсюда ноги.

Марех неохотно отошёл от перил и сел рядом с капитаном.

— Ты должен вернуться, Риго.

— Куда? И зачем? Дэвхары поджидают меня не с лучшими намерениями. В легуратах не жалуют….

Марех покачал головой.

— Уже нет. Тэрх-дрегор снимает с тебя все обвинения. Теперь Зарек здоров и его с радостью примут обратно.

— А мой дефектный ген?

— Утте! Его признали контролируемой циклической мутацией, и решили замять дело… Обстоятельства изменились, Риго. Орден передал злоумышленников легурону. Они наказаны и более не опасны. Пожизненное заключение и генобиоз. Преступники очищены от деструктивных генов, а сами переданы в банк элитного донорства.

Генетические доноры?

Отчего-то это заявление вызвало у меня дрожь.

— Возвращайся, — попросил Марех. — Ты очень нужен нам. Я не сказал главного… Отныне ты — первый претендент в совете легариума.

— А что случилось с прежним? — Риген нахмурился.

— Его арестовали и сняли с поста. За организацию заговора.

— Зачем? Ведь он и так был первым!

— Хотел видеть на твоём месте своего ставленника, чтобы совершить переворот и сместить легурона раньше времени…

— Абсурд! Он бы и так когда-нибудь…

— Не обязательно, — возразил Марех. — Генетические пробы и выборы иль-сад'ах складывались не в его пользу.

Риго фыркнул от избытка чувств.

— Никогда бы не подумал! Мало кто признавал меня. С моим-то наследием!

— И напрасно, — Марех улыбнулся. — Конечно, вначале они противились твоей кандидатуре, но при сравнении и при любом раскладе твои генокоды перспективнее. Ещё жива память о Радехе А-Джаммар… Вас ожидал генетический поединок.

— Не уверен, — мрачно откликнулся Риген, — что стоит возвращаться. По правде говоря, никогда не мечтал стать легуроном. Это больше подходит тебе. А мне нравится быть капитаном попрыгунчика.

— Твои дети скучают, и родители волнуются. Но они гордятся тобой!

— Знаю, но… — Риген внезапно так глянул на меня, будто прошил насквозь. — Я всё забыл! Целый кусок выпал из моей жизни. Если это не случилось в альтернативной реальности… Марех! Ты же не из альтернативной вселенной?

— Нет.

— Он принадлежит к тому же миру, что и ты, — подхватил Кельбер, возникая на балконе, один — без астроморфов. — И тот факт, что он сейчас здесь, это доказывает.

— Почему тогда я ничего не помню?

— Из-за взрыва синхронизатора? — предположил Зарек.

— Нет, — Риго мотнул головой. — Я припоминаю всё, что было до взрыва… Лабораторию, тебя, разговор с Марехом, побег, но… Я не помню её, — он продолжал смотреть на меня. — Почему?!.. Я часто задавался вопросом, куда делся запасной сублиматор?

— Нам бы он вряд ли помог, — заметил штурман, — там, куда нас забросило…

— Знаю! Но я постоянно спрашивал себя. Прокручивал версии. Полагал, что его случайно взяли сподвижники, покидая корабль.

— Кстати, они умыкнули один из наших модулей, — заявил Зарек, — при таком раскладе.

— Он у нас, — сообщил Марех.

— Но это не объясняет проблемы с памятью! — воскликнул капитан.

Я повернулась к Кельберу, словно искала поддержку у него и внезапно нашла.

— Постараюсь объяснить, — задумчиво проговорил квиумвир, присаживаясь в кресло напротив. — Но поймёте ли вы?

— Попытаемся, — ответил Риген.

— Вероятней всего, по какой-то причине разомкнулась временная спираль, создав не континуальный виток… Иными словами, не хватает какого-то важного связующего звена, чтобы восстановить целостность. Ты не вспомнишь, пока этого не произойдёт, и круг не замкнётся. Время — не линейно. Это многомерное явление, а в вашем случае, усугублённое парадоксами. Скорее всего, наложение разных событий на один и тот же временной отрезок в результате темпоральной волны. Почему-то они не объединились, и получился промежуток, который исчезнет, когда вас настигнет ключевой момент. Тогда ты и вспомнишь.

— Что за событие?

— Не ведаю, — Кельбер развёл в стороны опущенные ладони, наверное, так ори-атами выражали неосведомлённость. — Будущее покажет… Теперь о будущем. Астроморфы согласились помочь. Очередь за тобой. И нужные координаты в твоём распоряжении. Ты и твои друзья вернётесь домой.

Капитан подумал немного.

— Я согласен. Мы доставим тебя на Абаддон и предоставим сублиматор, но…

— Но?

— Есть три условия.

— Даже так? — усмехнулся смотритель.

— Даже!

— Какие?

— Первое, ты вернёшь сублиматор, после того как используешь.

— Он же нестабилен.

— Не важно, он — мой.

— Договорились, — Кельбер кивнул. — Так даже проще. Мы задействуем попрыгунчик, чтобы не искать другой источник энергии для создания искусственной волны.

— Второе… Марех останется здесь. Ты перетранслируешь в блок навигации его корабля все координаты этой вселенной, какие только знаешь, с указанием места и времени назначения.

— А ты не промах, — рассмеялся квиумвир. — Хорошо, сделаю. Поскольку я больше сюда не вернусь…

— И, третье, — Риго смотрел на меня. — Вэлери никуда не летит. Она подождёт нас на звездолёте Мареха, вместе с запасным сублиматором.

— Ещё чего! — возмутилась я и вдруг испугалась, всем сердцем предчувствуя неотвратимость близкой разлуки.

Глава 45. Мост времени

«Звёздный дракон» разительно отличался от попрыгунчика. Корабль Мареха формой напоминал эллипсоид, да и размеры впечатляли. Если сравнивать наш крейсер с домом, то «дракон» ассоциировался у меня с целым посёлком. Воистину огроменный! Только в один транспортный отсек уместилось бы два наших звездолётика.

Куда воробью до дракона!

Мне чрезвычайно понравились широкие палубы, просторные каюты и светящиеся соты вместо стандартных переборок. А ещё на большом звездолёте находились оранжерея, спортзал, бассейн, бар…

— Мы подолгу живём здесь, — объяснил Марех. — Особенно во время длительных экспедиций.

— А я два цикла болтался на попрыгунчике и ничего, — заметил при этом Риген. — Обходился как-то без оранжереи и бассейна.

Кроме того, корабль Мареха трансформировался. У попрыгуна такой функции не предусматривалось. Зато он умел прыгать и таранить в прыжке и с разлёта…

Мы вернулись на свой кораблик, пристыковались к «звёздному дракону» и Марех устроил нам экскурсию. Заодно показал моё временное пристанище — шикарную каюту, по сравнению с той, что на попрыгунчике.

Зачем мне такие хоромы? Уютнее было там — с Риго и Зареком, в одной рубке…

Вылет за пределы вселенной назначили на завтра. Кельбер хотел пораньше, но Риген настоял на том, чтобы проверить двигательные системы. Но я подозревала, что капитану-генетику понадобились дополнительное время и лаборатория на «драконе», чтобы тщательно изучить доставленный родичем сублиматор.

Ориато-абаддонец предложил нам провести ещё сутки в Лаоконе, пока идёт подготовка к отлёту, дабы «насладиться технологиями будущего». Но мы с Зареком единодушно отказались, сытые по горло местными выкрутасами с энергопрошивками.

— Не знаю, как вам, — заявила я, чиркнув ладонью по горлу, — но меня этот квест уже вот так достал.

— Квест? — удивлённо переспросил Зарек.

Да-да, я раскусила концепцию будущего — это беспрерывный интерактивный квест.

— Ну, интеллектуально-экстремальный образ жизни… Не хочу, чтобы меня кусали дикие пчёлы или кто похуже.

— А я ненавижу сидеть взаперти, — признался штурман, намекая на полицейский участок.

И капитан нас поддержал.

Мы распрощались с Индимом и вернулись домой — на попрыгунчик. Нельзя сказать, чтобы ватар обрадовался. Он сладко дремал за пультом, а мы ввалились всей кодлой, и беспардонно его разбудили. Однако едва Риген предложил Черепашкину спуститься в машинное отделение и выспаться там, счастье ватара граничило с беспредельем. Он приветливо улыбнулся каждому, даже мне, и быстренько смотался, пока капитан не передумал.

— Он нам сейчас ни к чему, — пояснил Риго, — только станет путаться под ногами.

На самом деле, капитан так заранее обезопасил Черепашкина. Уж я-то понимала.

После Риген, Марех, Зарек, Кельбер и астроморфы устроили в рубке небольшое совещание. Меня-то уже списали со счетов и вычеркнули из списка, ну, я бы сказала зря…

— Вам даже не придётся высаживаться на поверхность, — заявил смотритель. — Тем более там единственное измерение открыто — необитаемое и непригодное для жизни и принимает кого-то извне. Остановимся на орбите и создадим парадоксальную волну в сторону Абаддона.

— Как? — поинтересовался Сэжар.

— Я заготовил корпускулы с нужной информацией, запрограммированные на определённую энергоперепрошивку планеты, — объяснил Кельбер. — Схожим образом мы перепрошьём Тиа и вызовем инволюцию.

— Постой-ка! — воскликнула чёрная дыра. — Если я стану звездой… Как же тогда мы отправим их обратно?

— Всё предусмотрено. Ты переменишься не сразу, — ответил смотритель, — а постепенно, но этой задержки хватит, чтобы открыть переход.

Астроморфы переглянулись.

— Хорошо, — согласился белый гигант. — Давайте определимся с маршрутом и последовательностью действий.

— Итак, — подытожил Кельбер. — Вы открываете ворота, и мы летим прямым курсом на Абаддон. После реализации задуманного, я высаживаюсь на планету, покидаю тело ориатонца, возвращаюсь в своё, дабы выполнить обещание. Затем мы летим в галактику Эльгезера и преобразуем его в комету. Арабаджи лишь останется добить генералов и приютить в своих тренах осиротевшие звёзды…

— Или забрать в плен, — отметил Сэжар. — Они будут сопротивляться, даже утратив блазара-короля, но так с ними справиться гораздо проще.

— Называйте как хотите… Я выполню обещание данное Тиа, и вы отвезёте меня домой. Потом снова откроете переход, и вернёте попрыгунчик в систему квиумвирата. Я запрограммирую обратные координаты, то же место и время… Остальное больше не моя забота. Считайте, что свои обязательства перед вами я выполнил.

— Честная сделка, — Риген кивнул, прищурившись. — Одно меня смущает…

— Что именно? — насторожился Кельбер.

— Если корпускулы отторгают ДНК джамрану, то почему на моих сородичей сейчас также действует энергопрошивка?

— Энергетическая прошивка осуществляется не на генетическом уровне, — пояснил Кельбер. — Информация переводится в систему специальных кодов. Да и тетравир оборудован адаптационными фильтрами. Ведь у представителя каждого вида или расы свои особенности… Однако для возрождения наследия одних кодов недостаточно. Необходимы частицы исходного материала, впитанные корпускулами и законсервированные до поры до времени в тетравире.

— Спасибо, — поблагодарил капитан. — Я узнал всё, что хотел.

После мини-совещания астроморфы отправились к себе — тренироваться к открытию перехода. Поскольку все, или почти все, присутствующие знали, какой процесс этому способствует, то никто их уже не беспокоил до самого отлёта. Они пообещали связаться с рубкой непосредственно перед стартом и сообщить о готовности приступить. И далее, по графику.

— Запасов кронция хватит? — поинтересовался Кельбер.

— С лихвой, — подтвердил Сэжар, и звездуны удалились.

— Лучше отойти на приличное расстояние от тетравира — в необитаемый космос, — беспокойно заметил смотритель. — А то, не ровен час, система пострадает…

— Так и сделаем, — заверил его капитан. — Как раз успеваем всё проверить.

Зарек доставил Кельбера в космопорт, а сам остался в модуле — ждать его возвращения. Риго заперся в лаборатории с Марехом и сублиматором «подмышкой», а я кинулась в свою каюту. Пока ещё на попрыгунчике, надо кое-что сделать и кое в чём убедиться.

Первым делом метнулась к тайнику. Корпускулы — испарились… Как и следовало ожидать. Кельбер не лгал, и ядра реально энергопрошили сублиматор, растворившись в нём. Мелкие пакостники! Тогда я отправилась в блок синхронизации… Пока меня никто там не застукал.

Спираль из кубов и сфер мигала и пульсировала. На первый взгляд всё как будто в порядке… А если оно таковым лишь казалось?

Я набралась смелости и повторила свой прошлый фокус с синхронизатором. Мы ведь с ним сроднились, как-никак. Он притащил меня сюда…

Ярка вспышка!

Неужели откликнулся?.. В этот раз я ничего не видела, но он как будто со мной говорил. Так отчётливо прозвучал шёпот в моей голове… Я прислушивалась к внутренним ощущениям, пока не разобрала слова: «Не оставляй Риго, он без тебя пропадёт, и ты пропадёшь без него…»…

Это прекратилось так же, как и началось — внезапно. В сознании прояснилось, я резко открыла глаза и почувствовала, что сжимаю что-то в кулаке… Медленно разжала ладонь и с удивлением обнаружила там несколько ядрышек… Это далеко не все, что когда-то дал мне ориатонец, половины не хватало, не считая того первого, которое я раскусила… Но почему корпускулы снова у меня. Неужто сублиматор поделился? Я хихикнула и только успела подумать, что ничего бредовей со мной не происходило, как долетел отголосок:

«Съешь! Съешь! Съешь!»

Меня, вероятно, приняли за Щелкунчика. Чтобы победить зло я должна расколоть твёрдый орех Кракатук!.. Точно абсурд! Но я прожевала ядра, на свой страх и риск… Оставалось ждать, когда поумнею… Сегодня этого не случилось. Я вернулась в каюту с невероятным ощущением, что между мной и сублиматором возникла какая-то связь, и легла спать. Но спала я плохо, тревожно…

На следующий день, как раз накануне старта, я приняла очевидное решение. И бесцеремонно вломилась в каюту капитана, ибо Риген был там. Сидел подле иллюминатора с крайне задумчивым выражением лица и размышлял, пялясь на запасной сублиматор.

Носится с ним как курица с яйцом! Отчего бы?

Однако капитан не препятствовал моему вторжению. Более того, с готовностью впустил и грустно поприветствовал:

— Проходи, Вэлери, не стой у порога, садись… Я и сам собирался к тебе… Надо кое-что обсудить.

— Что? — тотчас встревожилась я, аккуратно присаживаясь на краешек дивана.

Одно дело, когда я хочу что-то обговорить, а другое — он…

— Я изучил состав ядра сублиматора.

— Внутри какая-то гадость? — испугалась я, понимая, о каком именно сублиматоре идёт речь.

— Вовсе нет… Всего лишь генетический материал. Но вот, что поразительно…

— А что в этом поразительного? В твоём сублиматоре и должна находиться твоя ДНК.

— Не перебивай. Проблема в том, что это не мой генетический материал, а… — он сделал короткую, но мучительную паузу. — Твой! И что более странно, я сам его туда поместил, как следует из сообщения на Акрохсе. Марех передал, сколько сумел…

— А что ещё было в сообщении? — опасливо полюбопытствовала я.

— К сожалению, Мареху не удалось прослушать всё сообщение до конца, нагрянули остальные тэрх-дрегоровцы, а им он не доверял… Всё пошло не так! — Риго вскочил, а я от неожиданности поглубже вписалась в диван. — Марех тайком скопировал данные, но при передаче треть информации исказилось… Тогда он вернулся на Акрохс, чтобы снова прослушать запись, но она самоуничтожилась. Сработал предохранитель от повторного воспроизведения… — капитан принялся ходить по каюте, мимо дивана. — Я могу восстановить, но для этого должен попасть на Акрохс…

— Но что-то там всё же было? — робко намекнула я.

— Было, — Риген остановился прямо напротив меня. — Но только запутало… Я что-то обнаружил, Вэлери, в твоих генах… Это что-то убедило меня в правильности выбора. Я даже собирался закодировать информацию о тебе в молекулах РНК, чтобы после её вернуть…

— Каким способом?

Да, что-то такое я вспомнила. Он предупреждал, что забудет меня, а потом обязательно найдёт…

— Посредством твоей ДНК и дал Мареху чёткие инструкции — отвезти сублиматор вместе с тобой в определённо место…

— И потому ты ничего не помнишь?

— В том-то и загадка, что нет… — Риго задумчиво посмотрел на меня. — Не успел. Взрыв случился раньше, чем я закодировал свои воспоминания о тебе и Зареке. Я даже не доставил его, куда собирался. Видимо, прав Кельбер… Но я так и не выяснил, как мы связаны с тобой. Не знаю!

— Так выясни! — воскликнула я. — Ведь ты не берёшь меня с собой, потому что не доверяешь. Подозреваешь, что меня подослали враги, завербовав и стерев память…

— Ничего подобного! — горячо возразил Риген. — Совсем не поэтому… — он присел рядом и обнял, а я растерянно затихла в его объятьях, лишь сердце бешено колотилось. — Я всё выясню, как только сплавлю Кельбера и звёзд подальше… Докопаюсь до сути, Вэлери… Мне это нужно, нам… Потому что… Я испытываю с тобой необыкновенное… — он запнулся. — После твоих песен я снова тот, кто я есть — легарт с элитными генами, и всё будто встаёт на свои места. Стремление действовать, бороться, искать генетической справедливости… Словно какая-то важная часть меня, уничтоженная темпоральной отдачей возвращается. Да! Всё ещё капитан Попрыгунчика, но я — Риген Регдариен А-Джаммар, обретаю себя.

Он впервые назвал мне свою генометрику. Я прониклась яркостью звучания и затихла, как мышка.

— Да! Твоё пение, мелодия твоих генов воздействуют на мои гены, но вероятно не так, как рассчитывали бы мои враги, а совершенно иначе, — он смотрел на меня и звёздные зрачки ослепляли блеском. — Я становлюсь сильнее, твёрже и отважнее, вижу цель… Я не знаю пока, чем это объяснить, и кто ты для меня… Но я не хочу тебя терять! Ты моя! Ты отныне моя, Лера. Я не отстану и найду тебя, где бы ты ни была.

— Но отправляешься в путь без меня… — огорчённо попеняла ему. — Почему?

— Чтобы уберечь тебя! — воскликнул он. — Там неизвестность и скорей всего опасно… Тебе лучше остаться здесь. Пока я не разобрался, кто ты для меня — погибель или высшее благо, но мне спокойней, когда ты в безопасности.

— Не хочу отпускать тебя одного! — упрямо вскричала я, обнимая его изо всех сил. — Вдруг ты не вернёшься?!

— Я вернусь, — Риген улыбнулся. — Вернусь… Аи! Как мне ещё убедить тебя?

И неожиданно вместо слов поцеловал… Так крепко, что у меня закружилась голова.

— Спой мне, — попросил, на секунду отрываясь от моих губ.

— Нумугу, — промычала я, задыхаясь в плену его ласк.

— Почему? — он с удивлением отстранился.

— У меня рот занят, — сердито ответила, — тобой…

— Теперь свободен, — Риген рассмеялся.

— Ты знаешь, чем это чревато, — предупредила я.

— Знаю. Но так хочется…

Мне удалось спеть всего пару куплетов… Прежде чем вся композитная одежда, разорванная в клочья его шипами, была разбросана по полу. И никакие магнето-кнопки капитана не остановили. Когда он успел стащить с себя амуницию легарта, я не отследила, пока с удовольствием заново узнавала того Риго — с Акрохса. Какая разница, что он ничего не помнил, память эмоций и генов оказалась сильнее…

— Во-от, — простонал Риген. — Вот это самое… Обмен… Все эти дни на Акрохсе. Три забытых дня…

Ну, кто-то забыл, а кое-кто и нет…

Хорошо ещё, что вся мебель на корабле привинчена к полу!

Диван жалобно скрипел и ходил ходуном…

Мы словно ополоумели, утратили берега, и потеряли счёт времени. С какой-то исступлённой страстью набрасываясь друг на друга… После всего Риген ещё долго сжимал меня в объятьях и бормотал что-то по-староджаммски, а я перебирала закрученные пряди его растрёпанной шевелюры и остро испытывала грусть смешанную с наслаждением… Понимая, через какие-то несколько часов попрыгунчик покинет эту вселенную.

— Люблю тебя, Риго, — прошептала, и в носу защипало, а горло сдавило от подкатывающих рыданий.

Он накрыл мои губы ладонью и тихо произнёс:

— Эт-жанди эр-хадда'ж…

И больше ничего… Молча поднял меня с дивана, поставил на ноги, не говоря ни слова, завернул в мой же халат… Теперь на ситцевой материи в цветочек отпечатались и его гены… Нашёл тапочки. Прихватил сублиматор и, одевшись сам, проводил свою эр-хадда'ж на «звёздного дракона», до самой каюты. Там и поцеловал на прощанье, крепко стиснув мне руку. Сказал лишь одно слово:

— Увидимся!

И ушёл. Исчез, завернув за угол. Что бы отдать сублиматор Мареху на хранение.

«Раньше, чем ты думаешь!»

Я смахнула набежавшие слёзы и тайком пробралась обратно на попрыгунчика. Там укрылась в одной из нежилых кают, на случай, если кто вздумает проверить мою, и стала ждать. Старт уже скоро, всего через пару часов… Потом мне надоело сидеть без дела, я осмелела, приняла душ, переоделась в композитном шкафу и отнюдь не в пижаму, затолкав халат с тапочками в нишу. Залезла под кровать и вскорости незаметно уснула…

Глава 46. Сверхновая

Я в ужасе подхватилась и спросонья едва не стукнулась головой. Хорошо инстинктивно застыла и сразу вспомнила, где я… Под кроватью.

Неужто всё проспала?! Мы стартовали или нет? Всё ещё в нашей вселенной или в другой?

Кажется, корабль слегка потряхивало…

Чтобы не гадать понапрасну, вылезла из укрытия, включила инфо-блок и установила внешний обзор.

Как раз вовремя!

Мы летели по узкому переливчатому тоннелю…

Уф! Успела…

Звездолёт ощутимо тряхануло, так что пришлось ухватиться за переборку, и попрыгунчик вырвался навстречу неизвестности, в подмигивающую далёкими огнями безмолвную черноту… Штиль длился всего мгновение, а потом пространство взбесилось, и на нас обрушился звёздный шторм…

Мой давний сон! О космических чудовищах… Я вспомнила его! Теперь плазменные титаны наступали повсюду, окружая корабль и бесчинствуя…

Звёзды кружили, сплетаясь протуберанцами, и взрывались. Чёрные дыры пожирали горящие скопления, тучи комет проносились мимо, задевая обшивку хвостами…

Где мы? И почему сюда попали? То ли Кельбер в чём-то просчитался, то ли… Пора бежать в рубку и выяснить!

Я бросилась туда со всех ног, притормаживая и цепляясь за выступы на панелях в те моменты, когда палубу начинало болтать, а меня — мотать из стороны в сторону. Попрыгунчик маневрировал! Ехать на лифте я не рискнула, и добралась в командный отсек своим ходом, минуя преграды. Влетела в рубку и застала следующую картину.

Капитан, облачённый в броню и псевдоскафандр, стоял у штурвала. Зарек с Кельбером сидели в креслах, укрытые противоперегрузочным куполом… А на пылающем обзоре творилось светопреставление. Плазменные снаряды летели в лоб попрыгунчику, и Риго едва успевал увёртываться и вилять в прыжке. Благо в рубке активировался экстренный режим дополнительного гравитационного выравнивания, иначе тут бы всё незакреплённое, включая меня, каталось и валялось.

Красные гиганты намертво оцепили звездолёт…

— Берегись! — заорал Кельбер. — Генералы! Нельзя верить астроморфам!

— Как ему удалось?! — вопрошал Зарек, а Риго молча уклонялся и уводил корабль от слишком настырных протуберанцев.

— Он загнал нас в ловушку! — злился ориато-абаддонец. — Мерзавец! Я недоглядел…

Риго утопил штурвал в колонку, и звёзды резко ушли из-под ног. Теперь мы сверху обозревали поле сражения астроморфов. Под нами сшибались гиганты и белые карлики, так, что отскакивали искры и, шипя, жалили защищённую энергополем обшивку….

Несколько секунд я абсолютно не понимала, что происходит, но потом до меня дошло… Тогда в рубке и появился Сэжар.

— Ты не учёл, тварь, — зловеще обратился он к Кельберу, — что астроморфы не пляшут ни под чью дудку, нигде и никогда. Мы сами вольны выбирать место и время… Куда нас влечёт притяжение астеронов, усиливаясь кронцием. Тиа постаралась.

Вслед за ним прискакала и чёрная дыра.

— Я не хотела! — закричала. — Не верьте ему! Он всё подстроил, а я…

И в ужасе вытаращилась на экран.

Две галактики выдвигались друг на дружку войной… А мы оказались в разгаре и чуть ли не в центре боевых действий.

Передовые отряды Эльгезера и Арабаджи сражались, попеременно тесня друг друга. Но силы были неравны, и квазар проигрывал эту битву…

— Арабаджи бьётся из последних сил! — выкрикнул Сэжар. — Помогите же ему?

— Нет! — в гневе проорал абаддонец. — Капитан, уводи нас отсюда, быстрее!

Риго не отвечал.

Попрыгунчик, направляемый твёрдой рукой джамма, лавировал между распалённых боем полыхающих монстров. Как песчинка среди бушующих китов вселенского океана. Выбросы звёздной сечи отрезали кораблику путь к бегству, и Риген не мог ни на секунду отвлечься от управления. Зарек с Кельбером развернули свои кресла к астроморфам, но первой штурман увидел меня.

— Лера?!

— Что?! — прорычал Риген, не оборачиваясь и не отпуская штурвала. — Лера?!

И выругался по-джамрански.

— Марш в каюту!.. В мою!

Я бы так и сделала, напуганная происходящим, но в нас врезалась комета. Риго не успел отвернуть. Это вам не какие-то вялые медузы! Обшивка с полем выдержали, но сверху от удара рухнула металлическая скоба и заклинила переборки… Гравитация на мгновение вышла из строя, защитный купол рассыпался блёстками, и нас с астроморфами разметало по рубке. Штурмана с Кельбером спасли пристежные ремни, а Риго магнитные сцепки.

— Чего медлите?! — прокричал Сэжар, цепляясь за лестницу. — Создайте волну! Превратите Эльгезера в комету! Сейчас!

— Нет! — отрезал абаддонец.

— Тогда вы все умрёте!

— Мы и так умрём, если потратим энергию на… — Кельбер резко умолк, будто прикусил себе язык.

В неразберихе на это никто не среагировал.

— Не факт, — проговорил Зарек, заряжая орудия, — будем отстреливаться!

— Нет, — завопила Тиа. — Вы только себя погубите!

Её забросило на мостик, а я пыталась добраться до ближайшего кресла.

— Вижу! — вдруг заорала дыра. — Брешь! Там! Туда!

Но Риго тоже заметил и устремил попрыгунчик снарядом, готовым протаранить любого огненного гиганта, вставшего у него на пути… Уши заложило, виски заломило, и всё потонуло в рёве форсажных двигателей.

Только бы успеть!..

Мы прорвались! И относительно выровнялись. Корабль больше не кидало из стороны в сторону. Мне даже удалось сесть в кресло…

— Стойте! — прокричал Сэжар, бросаясь к пульту. — Долго ему не продержаться!

На обзоре раскинулась панорама битвы. Квазар бился против блазара в жестокой схватке космических исполинов.

— Это нас не касается! — огрызнулся Кельбер. — Полный впе…

— Здесь я капитан, — холодно напомнил Риген, — и никуда не полечу, пока мне не объяснят, что значит «потратим энергию».

Ага, значит, он всё-таки услышал! Абаддонец прокололся…

— Арабаджи задавят с флангов! — не унимался Сэжар.

— Да пусть его поглотит блазар! — разозлился Кельбер, явно нервничая после вопроса Риго. — Гнусные астроморфы!

Напрасно…

— Пеняйте на себя, — глухо выговорил Сэжар, — но брату я помогу.

И Белый гигант исчез, мелькнув лёгкой вспышкой…

— Что вы наделали? — Тиа сбежала с мостика и ринулась к смотрителю. — Зачем?!

— Глядите! — вскричал Зарек.

Вдалеке на экране разрастался огромный сияющий ком с искрящимися краями…

— Сэжар! Это Сэжар! — выкрикивал штурман, указывая вперёд.

А меня охватило неясное дежа вю. Как будто я уже слышала это восклицание, где-то и когда-то… Раньше! Или…

— Берегитесь! — в панике подхватил Кельбер.

Дежа вю усилилось…

Шар раздувался, заполонив обзор. Разбухал до неимоверных размеров…

— Проклятье! — выругался Риген, круто сдал назад, и…

Белый гигант взорвался!

— Сверхновая! — завизжала Тиа. — Сэжар преобразился…

— Чудовища, — прошептал Зарек, — космические чудовища…

И попрыгунчик накрыло огненным валом! Завертело и отбросило в гущу смертоносных протуберанцев! Вот тогда обшивка не выдержала и треснула. Рубка почти надвое раскололась… Нас спасла лишь аварийная система — разорванные края быстро стягивались и уплотнялись силовым полем.

— Всю энергию на шиты! — приказал капитан, сохраняя самообладание и стараясь вывести корабль из этого пекла.

Зарек перераспределил ресурсы, отключив гравитационные, страховочные и противоперегрузочные датчики.

У Кельбера отказали ремни безопасности, его выбросило из кресла и швырнуло на переборку. Он так и остался лежать там, постанывая и щупая шишковидную голову. Я как-то сумела удержаться за подлокотник, подсунув под него руку и сцепив пальцы…

Надо бы срочно выудить из сиденья ремень!

Тиа летала по рубке, но без особого вреда для астеронов. Зарек успел пристегнуться вручную.

— Он нас уничтожит, спасая брата! — вопила чёрная дыра.

Сверхновая-Сэжар сминала, дробила и жгла противников квазара, а мы рисковали угодить под следующий удар.

— Прячьтесь! — голосила Тиа. — Под защиту галактики!

Штурман уже наметил курс и передал вектора капитану. Ладони Ригена снова потянули рога штурвала, на этот раз вверх и вперёд. Попрыгунчик устремился под прикрытие галактического ветра и нарвался на минное поле нейтронных звёзд.

— Засада! Засада! — рыдала Тиа и вдруг опомнилась. — Мой выход! Я должна…

Она тоже испарилась… И где-то там — в скопище нейтронных звёзд и в строю комет ширилась и наливалась мощью чёрная дыра… Внезапно синхронизаторный блок засиял…

— Что это? — встрепенулся Зарек. — Сублиматор?!

— Перегрелись, — сосредоточенно предположил Риген, шаря по рубке взглядом. Несмотря на трудности пилотирования в боевых условиях, он умудрялся держать меня в поле зрения. Убеждаясь, что со мной всё в порядке, снова переводил внимание на экраны.

— Лера, пристегнись! — спохватился Зарек.

— Сейчас… Пытаюсь!

Мы всё-таки выскочили из гущи нейтронных звёзд и обошли атакующие пульсары, но в последний момент корабль зацепило. Осколок кометы врезался в передний отражатель, раскроив его пополам и нарушив герметичность корпуса. Воздух с шипением выходил из рубки. Первым сориентировался, как ни странно, Кельбер и облачился в псевдоскафандр. Потом Зарек, одновременно возясь с аварийными переключателями, а я беспомощно озиралась вокруг, со страхом понимая, что забыла надеть генератор поля.

— Вэлери! — закричал Риген, но не мог отпустить штурвал. Навстречу попрыгунчику неслись ещё две разъярённые кометы — эскорт предыдущей.

В ответ на восклицание капитана подорвался Зарек, и мигом смекнул, взглянув на меня. Штурман отстегнул ремень, отключил и снял с себя генератор и, сноровисто перегнувшись через кресло, защёлкнул пояс на мне и частично активировал. Риго уклонился от нового удара, но одна из комет хлестнула по обшивке хвостом. Нас с Зареком выкинуло из кресел. В брешь прорвались куски льда, камней и металла… Словно в замедленном сне я смотрела не в силах предотвратить, как на падающего штурмана обрушился град обломков…

Осколки впивались в тело Зарека, разодрали, прошили его насквозь, и усеяли рубку, воткнувшись в переборки.

— Нет! — заорала я, беспомощно наблюдая, как штурман — изувеченный и окровавленный силится добраться до пульта.

И что-то в сознании щёлкнуло и полыхнуло! Словно у меня в голове взорвалась персональная сверхновая. Дежа вю!? Будто всё это с нами уже приключалось…

Риген врубил поистине запредельную скорость, попрыгунчик помчался быстрее космического урагана, отчаянно вторгся в заслон галактического ветра и остановился. Здесь ему пока ничего не угрожало… Синхронизаторный блок содрогнулся, по рубке прокатилась темпоральная волна и нахлынула, унося раненного Зарека…

— Круг времени замкнулся, — прошептал Кельбер, теряя сознание.

Всё замерло, как будто… Корабль неподвижно завис в пустоте, и откуда-то издалека доносились отголоски звёздных войн… Вернее, только угадывались по вспышкам и едва ощутимым вибрациям… Автоматика сработала, облекая рубку аварийным куполом. Спасибо Зареку…

Зарек!

Слёзы потекли по щекам…

Теперь я знала, что с ним произошло, и куда его унесло, и очень надеялась, что мы с Риго в той вселенной справимся и на этот раз… Хотя, это ведь тот же самый… Но почему? Как это возможно? Парадоксальная волна связала две вселенные и замкнула круг… Нервы не выдержали, и наверное я отключилась… Очнулась от тревожных восклицаний Риго.

— Вэлери!

Капитан прижимал меня к себе прямо в псевдоскафандре.

— Вэлери…

Увидел, что я открыла глаза и с облегчением выдохнул.

— Я вспомнил, Вэлери… Ты и я! На Акрохсе… Я всё помню! Будто молнией шибануло, и я проснулся…

— Круг замкнулся, — прошептала я, вторя словам Кельбера, и попрыгунчик вновь накрыла парадоксальная волна…

В следующий миг я пережила небывалую лёгкость, мельком увидела себя с Риго внизу и вылетела сквозь купол и местами уцелевшую обшивку. Меня уносило куда-то в сторону галактических витков… На какое-то время я потерялась, растворилась в небытие и пришла в себя лёжа на каменном полу под сводами холодного зала, перед троном, где восседал некто величественный и прекрасный в сверкающей мантии…

Какое-то время он молча взирал на меня, потом соскочил с постамента и приблизился, разглядывая так, будто не верил своим глазам. В загадочной глубине зрачков промелькнула затаённая боль…

— Тианнея?

Как он меня назвал?

Наклонился и протянул руку.

— Вставай!

Хищные черты лица, неистовый блеск чёрных глаз, тёмные волосы, упавшие на лоб…

Арабаджи!

Так квазара описывала Тиа.

Я попыталась отползти, но меня ловко поймали за талию и поставили на ноги. Я оказалась лицом к лицу с принцем астроморфов и затрепетала.

— Не бойся… Я ведь твой муж, Тианнея, — вкрадчиво произнёс он, облекая меня фотостеронами шлейфа.

Жарко!

— Ты — моя жена, перед галактикой, перед всем космосом — ближним и дальним, мы поклялись… Что вместе сокрушим Эльгезера.

Глава 47. В слиянии с квазаром

Арабаджи отпустил генералов. Вернее сказать, вновь отправил на передовую. Их обречённо удаляющиеся шаги гулко отдавались под каменными сводами громадного зала.

Квазар долго продержал их возле себя, выслушивая доклады. Всё это время я сидела у него на коленях, и он стискивал меня железной рукой, периодически ослабляя хватку… Но лишь затем, чтобы ущипнуть за… что-нибудь… Я же почти ничего не чувствовала. Всё вокруг поначалу казалось нереальным. Единственное, о чём я могла думать, так это о том, что где-то там в ледяной пустоте одиноко дрейфует попрыгунчик с моим капитаном на борту… О штурмане я даже помыслить боялась, так замирало сердце при думах о нём, но всё же надеялась на лучшее.

Затем понемногу освоилась и огляделась.

Центр галактики! Цитадель квазара! И я — чёрная дыра.

То есть, не совсем я, а Тиа, поскольку моё сознание находилось теперь в её теле, перемещённое парадоксальной волной… Вернее, я об этом догадывалась, а вскоре и убедилась.

Так почему же я стала ею?

Возможно, съеденные накануне корпускулы поспособствовали этому превращению. Опасно доверять неисправным сублиматорам и чужим ядрам…

И кто разберёт законы этой вселенной?!

— Голодна? — неожиданно ласково спросил Арабаджи. — У меня остались твои любимые конфеты.

Я сглотнула непрошенную слюну и мотнула головой, помня со слов Тиа, чем напичканы эти конфетки.

— Да не дрожи так! — засмеялся квазар, и смех его многократно усилился, отскакивая от полированных стен и высоких мрачных колонн. — Ты же не пленница, а моя жена. Я простил и не обижу тебя, если…

— Что? — и голосу вторило сиплое эхо.

— О, наконец-то заговорила, — иронично отозвался Арабаджи.

— Так, что, если?

— Если выполнишь супружеский долг… Сейчас, — он приподнял меня и усадил, перевернув лицом к себе. — Но прежде… Ничего не хочешь мне рассказать?

В голове лихорадочно завертелся клубок мыслей, и я облизнула пересохшие губы… Тиа знала бы, что ему ответить… Гм, у астроморфов тоже пересыхают губы? Или это сугубо моя реакция? Впрочем, наполовину они люди — общее происхождение, однако, отягощённое корпускулами…

— Что ты желаешь знать?

— Каково оно там — в другой вселенной.

— Оружия нет, — торопливо отчиталась я, — если тебя это волнует. Советник абаддонец обманщик и трепло, а твой братец обернулся сверхновой и…

— Да, — принц самодовольно блеснул глазами и откинулся на троне, не выпуская меня из своих тисков. — Сэж пожертвовал собой, как и полагается герцогу и брату квазара. Это изменило ход битвы, и отныне наши силы с блазаром равны.

— Тебе не жаль брата? — удивилась я.

Наверное, Тиа не задала бы такого дурацкого вопроса, но в душе я не астроморф, а человек.

— Что такое жалость? — изумлённо откликнулся Арабаджи. — Когда превыше всего битва! Эльгезер тоже мой брат, но я обязан его сразить ради блага своей галактики и во имя свободы. Иначе, он растопчет меня.

— Свободы?! — вот тут я расхохоталась, наслаждаясь грохочущим эхом.

— Ты очень соблазнительна, когда смеёшься, — пылко заявил квазар и, ссадив меня с колен, вскочил с трона, и куда-то потащил, ухватив за запястье.

— Куда мы? — не преминула я полюбопытствовать на бегу, едва мы покинули тронный зал.

— Догадайся!

Не имела ни малейшего желания! Зато, когда он тащил меня по зеркальной галерее, успела разглядеть своё отражение в глянце светильников… Повсюду отображалась и мелькала Тиа. Как я и предполагала.

Где же, интересно, носит саму Тианнею? Неужели она в моём теле?

Как бы там ни было, но попрыгунчик ушёл с поля брани во многом благодаря ей…

Галерея закончилась, Арабаджи распахнул передо мной дверь и втолкнул в просторную комнату с огромными окнами, а снаружи за стёклами пламенел закат… Или рассвет…

Он привёл меня в спальню? Широкая кровать под балдахином не оставляла сомнений.

— Раздевайся! — потребовал квазар, стаскивая камзол.

— Может, сперва по бокальчику? — предложила я, неловко улыбаясь и пятясь к окну.

— Я выпил последнее вино, — заметил он, расстёгивая пояс и скидывая сапоги, — от тоски по тебе, — и, вдруг, словно ему надоело возиться с пряжками и застёжками, устремился ко мне полуодетым. — Хочешь, чтобы я тебя раздел?

— Н-не-ет! — я отступила.

— Отчего так? — в голосе Арабаджи звучала горечь. — Я не мил тебе? Все, кто угодно пользуются расположением моей жены, даже мой слабовольный и непутёвый лгунишка брат, но только не я.

— Это не так, — возразила. — Твоя жена любит и желает тебя. Просто ты никогда этого не замечал…

Ох, зачем я это сказала?

Вот он рядом и обнимает меня.

— Прости… Я думал лишь о себе и о благе галактики. Теперь же только о нас…

— Только ли о нас? — подыграла ему.

— И народе… Звёзды измучены, ослаблены, поблёкли и устали. Мы уведём их… Туда! В другую вселенную, где нас не знают. Наберёмся сил и вновь обрушимся мощью на Эльгезера. Выступим неожиданно… Сейчас отворим же переход, пока генералы прикрывают отступление…

Ой-ей-ей!

Я — не Тиа, меня такой расклад не устраивал, ни при каких обстоятельствах. Да и чёрную дыру вряд ли устроил бы.

— Араджи, — я вопросительно заглянула ему в глаза, — ты уверен?

— Да! Нам не победить блазара, даже при такой расстановке сил, чересчур велики потери…

В голове у меня тем временем зародилась мысль. Чёрная дыра я в душе или нет, но физически состою из астеронов, поэтому должна увести отсюда попрыгунчик и дать возможность Риго вернуться домой, во что бы то ни стало. А там, будь что будет! Что-нибудь да придумаю…

— Давай свои конфеты с кронцием, или что ты туда добавляешь, — заявила я.

Квазар обрадовался и притащил целую коробку. Я взобралась с ногами на кровать, и пока он раздевался, умяла несколько штук.

А вкусно, чёрт побери!

Наевшись, я медленно облизала губы, пальцы и картинно разбросала свою одежду вокруг постели. Стесняться в моём возрасте и положении? Фи! Или это конфеты так влияли… К тому же, тело-то не моё. Я прерывисто вздохнула и очутилась в объятиях квазара…

Всё началось стремительно, а продолжалось ярко и непринуждённо, напоминая в конце непрерывный ослепительный фейерверк. Наверное, частичка Тиа по-прежнему обитала в этом теле, и оно откликалось так, как жаждал и мечтал Арабаджи. Вскоре на месте спальни раскинулся бескрайний космос, и неистовый квазар в бешеном ритме пронизывал чёрную дыру пульсирующими излучениями. Мерцающее пространство дрожало, сжималось, вихрилось и взрывалось, приоткрывая таинственную завесу…

Не помню, что ошеломило меня раньше — это или очередная парадоксальная волна. Очнулась я снова на попрыгунчике как раз в тот момент, когда Риго бережно устраивал меня в кресле и отключал генератор поля.

— Сколько уже я в отключке? — спросила хриплым шёпотом.

— Примерно с минуту, — ответил он. — Сиди смирно, — и пристегнул меня ремнём к сиденью. — Постарайся не двигаться и не шевелить головой. Ты сильно ударилась. Возможно сотрясение.

Так и знала!

— Не могу подобраться к аптечке.

Я потихоньку очухивалась и кумекала, что мне померещилось, а что — взаправду… В соседнем кресле потихоньку кряхтел ориато-абаддонец — виновник наших бед. Если Зарек погибнет на этот раз, мало ли, то я сморчка корпускулярного по стенке размажу, а башку его шишкастую насажу на…

Гатрак! Жажду войны я у астроморфов подцепила?

— Кельбер? — позвала раздражённо.

— Я не… — слабо отозвался смотритель. — Не Кельбер… Алаунауайу.

Вот зараза! Удрал!

— А где абаддонец?

— Не знаю… Незаметно покинул, пока я лежал в обмороке.

Ладно, хотя бы ориатонца довезём.

— Вэлери, — Риген уселся в кресло с другой стороны. — Лучше не разговаривай. Пока я тебя не обследую.

— Зарек! — напомнила я.

— Знаю, — Риго помрачнел. — Но мы же его спасём! И будем надеяться, что когда-нибудь он вернётся, пропетляв во времени. Он всегда возвращался…

— Дай-то бог!.. Смотри!

Впереди на экране, очищенном роботами от обломков чётко обозначился переход.

— Туда, — подтвердил Риген. — Летим домой!

Домой…

Всё оборачивалось как нельзя лучше, означая, что Тиа заняла своё законное место и продолжила начатое, открыв нам обратный путь. А где ж ей быть-то, если я в своём теле? И Арабаджи слился с возлюбленной Тианнеей… Или наоборот.

— Правильные координаты установлены, — Риго старался подбодрить меня улыбкой.

И мы рванули к сверкающим вратам. Попрыгунчик, изрядно побитый и покорёженный, объятый защитным куполом всё-таки двигался и довольно скоро.

— Капитан…

— Второй пилот?

— Орудия у нас в норме?

— Вроде бы да… Я проверил. Да!

— И аннигиляторные пушки?

— Конечно. И протонные торпеды.

— Вынырнем из тоннеля, жахни по нему как следует.

Риго внимательно посмотрел на меня и нахмурился.

— Зачем?

— Иначе…

Я, разумеется, очень благодарна кое-кому за возможность вернуться, но… Астроморфы не должны проникнуть в нашу вселенную ни с какими намерениями. Надеюсь, они легко отделаются, но больше к нам не сунутся…

— Понял, — ответил Риген.

Быстро же он сообразил. Одним словом — элитные гены.

— Сделаем!

Ориатонец молчал, хотя всё слышал. Поддерживал или нет, мы не искали его одобрения. Неожиданно Алау понимающе кивнул и покачал головой.

— Это астроморфы, не стоит переживать. Битвы — их стихия.

— Мы должны закрыть переход, — объяснила я, старательно прогоняя образ красавца Арабаджи, распалённого нежностью и страстью. — Навечно…

Теперь со мною Риген. Навсегда! Мой Риго, обретший память, а с ним я ничего не боялась… Впереди замерцал выход — чернильный круг с неровными краями, и попрыгунчик на полном ходу вынесся из тоннеля в родную вселенную…

— Я люблю тебя, Вэлери, — внезапно произнёс Риген, напряжённо глядя перед собой на приборы. — Эр-хадда'ж… — и решительно опустил ладонь на орудийную консоль. — Зу-джи!

Первый же залп из аннигиляторной пушки метко поразил цель, и сублиматор отозвался на это очередной парадоксальной волной… Которая вновь подхватила и унесла меня. Только что предо мной сияли звёздные очи любимого капитана и простирался безбрежный космос, и вот я сижу на собственной кухне, за столом, в халате и тапочках, потерянно уставившись на потухший мобильник… Одна.

«Голос твой затих,

Растворяясь в ночи —

Ты исчезла во мгле,

Словно пламя свечи…

… Я молился на тебя,

Я смотрел в твои глаза,

Словно звёзды в небесах

Мне сияли они…»[6]

Эпилог. Потерянный рай

— Значит, вы утверждаете, что это с вами случилось, а не приснилось?

— Безусловно!

«Ну, сколько можно повторять?!»

Консультации меня раздражали и нагоняли хандру. Пятый по счёту психотерапевт за два года! А психиатрам я утратила счёт. И никто мне не верил! Никто…

Я и сама иногда начинала сомневаться.

— А доказательства у вас есть?

— Конечно!

— Где?

— Номер в мобильнике… Я вам уже показывала.

Впору сдохнуть в отчаянии от людского неверия!

— Я не сошла с ума…

— Что вы, что вы! Это всего лишь ваши фантазии, вызванные…

— Нет!

— Послушайте же…

— Вот номер, — я сунула психологу под нос телефон с горящими на дисплее символами. — Где вы ещё такой видели?

И снова получила в ответ кислую физиономию. Естественно, она тут же сменилась на снисходительно-дружелюбную — с улыбкой и вздохами.

— Тогда расскажите подробно, как и когда это произошло.

— Два года назад. Я сидела на кухне…

Далее следовал обстоятельный рассказ. И меня хотя бы терпеливо выслушали.

— А вы пробовали сами звонить по этому… эм-н… телефону?

— Пробовала, неоднократно. Но…

— В результате?..

— Такого номера не существует.

— Правильно! Не существует.

— Видите ли, я не уверена, что это номер.

— А что?

— Координаты…

Психотерапевтша вздохнула, начиная терять терпение.

— А теперь послушайте мою версию.

— Слушаю.

Вдруг, что дельное предложит. Чего ещё не предлагали… Седативные препараты и стационарное лечение — проходили. Больше не надо.

Я даже щёку рукой подпёрла и приготовилась внимать.

— Вы сами и набрали его. Бессознательно.

О, это что-то новенькое…

— Как?

— Вы знаете про такое явление, как идеомоторный акт?

— Угу…

С этими специалистами, я какой только литературы не перерыла, пытаясь докопаться до сути.

— Это, и плюс защитная проекция сознания… Вы хотели что-то изменить в своей жизни. Набили эти символы, сохранили и сочинили историю, что якобы приняли неизвестный звонок…

— Посмотрите! Вот вам ещё доказательства!

Я задрала рукав кофты и продемонстрировала отметины — четыре тёмные точки в ряд на предплечье.

— Ну-ка, что это у нас? — заинтересовалась психотерапевт.

Наконец-то!

— Это Риго — шипами. Ранки зажили, но следы-то остались.

Да! И уверял, что исчезнут, как только один из нас соблазнит другого… Вот же они! Выходит, наш любовный поединок ещё не окончен?!

Психолог скептически искривила губы.

— А вы уверены, что сами их себе не нанесли острым предметом?

— Ага, или типа стигматы… Я не спятила!

— Всё может быть…

Я уходила неудовлетворённой и от этого психотерапевта. Воображаемый попрыгунчик, воображаемые друзья, мнимый возлюбленный… Всё! Завязала с бесполезными визитами раз и навсегда.

Риго сказал, что любит, пообещал найти меня, где бы я ни оказалась. И найдёт! Хотя периодически холодной жутью накатывало осознание — он ведь и не представляет, куда меня отправила волна. Но я верила своему капитану и не сомневалась, что он меня отыщет. В крайнем случае, вернусь обратным парадоксом. Такое уже было. Но я не знала, как и когда…

Два года! Целых два года я не могла найти себя и обрести душевное равновесие. Всё чего-то ждала, надеялась… Зря!

Даже вела дневник приключений в компании двух джамрану. Постфактум припоминая всё до мельчайших подробностей. Это меня захватило, на какое-то время. Но я никому не показывала записи… Слишком личное. Моё!

Не помогло…

Все последующие годы мне снился Риго и полёт на попрыгунчике, Зарек — здоровый и невредимый. Я смеялась во сне, а наутро просыпалась с дорожками слёз на щеках и мокрыми разводами на подушке… И было кое-что, чего я больше никогда не делала. Я не пела.

Тем не менее, жизнь постепенно налаживалась — во всех отношениях.

На работе меня оценили и повысили, переведя на более значимый объект. В личной жизни — заново полюбил муж, позабыв о зайчиках и тушканчиках.

Я долго выглядела изменённой обменом с Риго. Ещё одно доказательство! Которое никто не принимал всерьёз… Хотя многие говорили, что я похорошела и помолодела. Женщины часто интересовались, каким кремом я пользуюсь, и упрашивали поделиться секретом или хотя бы адресом салона красоты. Не могла же я отослать их к синхронизатору времени, вот и выдумывала разные отговорки… Впрочем, годы здесь на Земле проведённые вдали от сублиматора постепенно взяли своё. Я состарилась.

Преуспевали дети, подрастали внуки, правнуки…

Жить бы да радоваться! Но…

Время неумолимо бежало, преобразуя реальность вокруг. И лишь одно не менялось, вернее два. Первое, я никак не желала расставаться со стареньким мобильником, где хранился неправильный номер, или координаты из математических символов, звёздочек и решёток. Повсюду таскала его за собой. Муж, дети и родители недоумевали, отчего я к нему так привязана, и дарили мне новые. Я благодарила за подарки, но берегла старый, заряжая и следя за его состоянием.

Второе — любовь к Риго прочно засела в моём сердце и мыслях. Иногда я забывалась в круговороте жизни и отвлекалась, но постоянно надеялась, продолжала думать о нём, бережно храня воспоминания, наряду со стареньким мобильником. Чувства так и не притупились… Да и телефон дожил! Каким-то чудом дотянул до очень важного дня. Дня, когда я умерла…

Нет, ничем таким неизлечимым я не болела и не высохла с горя и тоски. Диагноз был очевиден — старость, почти девяносто лет, и слабое сердце… Мне пытались продлить жизнь или я за неё почему-то цеплялась, словно предчувствуя…

Уходила я в мир иной в чистенькой частной больнице, подключённая к супераппаратам, но в окружении любящих, любимых родных и близких, сжимая в слабеющей руке всё тот же мобильник, и уже теряя связь с реальностью… Когда среди печальных вздохов, всхлипываний и скорбной тишины, раздался звонок… Я не глядя вдавила кнопку вызова, на это покамест хватало сил, и только на это. Не видела, но отчего-то знала, что за номер высветился на дисплее…

Кто же ещё мог звонить мне в такой час и на этот телефон? Конечно, тот, кто обещал найти меня, где бы я ни была и когда. Даже на смертном одре. И он меня разыскал!

Я с улыбкой окунулась в облако света, и принятый сигнал совпал с моим последним вздохом на этой Земле…

За доказательство бесконечной любви порой расплачиваешься всей своей жизнью.

Примечания

1

Афо рен дэхи — видишь ли (укор. вариант, присказка на полной речи, староджаммский). Производное «Афоро» как укороченный вариант на джаммрунните — современном джамранском языке, переводится как «внимай мне».

2

Зокхи — мрачный персонаж джамранских мифов, на другие языки не переводится, но близко по значению к понятию «нелюдим».

3

«Призрак-5» — научно-фантастический рассказ Роберта Шекли.

4

«Гарантийные человечки» — повесть-сказка Эдуарда Успенского и персонажи этой сказки.

5

«Не желаете по-хорошему, будет по-традиционалистски» — известная поговорка. Изначально — фраза, оброненная в запальчивости одним из триумвиров — потомком джамрану и человека. Тут же была подхвачена, да так и прижилась.

6

Эпидемия — «Я молился на тебя».

Content

Астрадени Джейн
КОСМОС НА ТРОИХ

Виток первый. Космический попрыгунчик

Глава 1. Звонок

Глава 2. Капитан

Глава 3. Шкаф

Глава 4. Синхронизатор времени

Глава 5. Старт

Глава 6. Чаепитие

Глава 7. Вахта

Глава 8. Капкан

Глава 9. Абордаж

Глава 10. Зарек

Глава 11. Между ангелом и бесом

Глава 12. Двойные нестандарты

Глава 13. Ориатонцы и шкаф капитана

Глава 14. Модуль

Глава 15. Четвёртый хранитель

Глава 16. Неведомые последствия

Глава 17. Смерч времени

Глава 18. Ликбез по обмену

Глава 19. Опасный пациент

Глава 20. Побег

Глава 21. Отходняк

Глава 22. Вчерашний день

Глава 23. Прогулки с динозаврами

Глава 24. Прогулки с динозаврами-2

Глава 25. Чёрная дыра

Глава 26. Полтергейст с попрыгунчика

Глава 27. Орешек знаний твёрд, но…

Глава 28. Джамранские страшилки

Глава 29. К джамранской бабушке!

Глава 30. Обменотерапия

Глава 31. А ватар?

Глава 32. Моменты истины

Виток следующий. Корабль времени

Притча из Космогеники

Глава 33. Космогенный изоморфизм

Астроморфические войны

Глава 34. Невыносимое коварство

Глава 35. Как соблазнить джамрану и чем ублажить ватара

Глава 36. Как соблазнить джамрану-2, а ватару уже хорошо…

Глава 37. Квиумвират

Глава 38. Тетравир

Глава 39. Издержки музыкальности

Глава 40. Сюрпризы продолжаются

Глава 41. Эра всеобщего благоденствия

Глава 41,5. Маразм крепчает или… Виват гарантийным человечкам!

Глава 42. Выбор квиумвиров

Глава 42,5. Откройте! Полиция?.

Глава 43. Инсталляция будущего

Глава 44. Посланник из-за горизонта

Глава 45. Мост времени

Глава 46. Сверхновая

Глава 47. В слиянии с квазаром

Эпилог. Потерянный рай

Примечания