Р. Л. СТАЙН

Те самые ужастики

Десять историй ужаса

Комната с мелом

Я вытер пот со лба. Только полвосьмого утра, а на градуснике уже тридцать пять градусов жары. Кондиционер в автобусе не работал.

Да-а, ну и денек намечается…

— Эй, парень, — крикнул водитель, — конечная!

«Да уж, точно конечная!» — подумал я. Выпрыгнув из автобуса, я внимательно осмотрел здание.

Двухэтажная средняя школа Милвуд была в ужасном состоянии! Красный кирпич почернел с годами от городской сажи и был весь в трещинах, а местами осыпался. Все окна на втором этаже были заколочены фанерой, а крыша просела.

Лучше смирись, Тревис, сказал я себе и потащился по ступенькам. Ты застрял здесь на все лето.

Пусть мама думает, что хочет. Я не очень-то и пытался завалить учебу в шестом классе.

Просто не повезло, как обычно бывает. Я старался учиться, но столько всего навалилось! То моя кошка Лили котят родит, то у брата новая игрушка на компе. Я уж молчу про телевизор. Ну и… так и понеслось. И вот я оказался в летней школе. А на нее без отвращения и не глянешь.

Открыв ржавую дверь, я шагнул через порог. В главном коридоре меня встретил мрак — едва ли можно что-то разглядеть. Воздух был сухим и спертым. Я закашлялся. Глоток воды из фонтанчика поблизости оказался несвежим на вкус — вода была теплой и мутной.

Пробежался взглядом по коридору — все как будто испарились. Ни ребят. Ни учителей. Никого. Я прошелся по коридору до двери с табличкой «Директор» и дернул ручку. Закрыто. Классные комнаты тоже оказались пустыми. Только скрип моих кроссовок нарушал гробовую тишину. Что-то тут не так. Я пришел не в тот день? А может, не в ту школу?

Тут раздался голос:

— Тревис Джонсон.

Я чуть было не подпрыгнул. Повернулся: такого долговязого и бледного типа я видел впервые в жизни.

— Д-да? — ответил я, запинаясь.

— Вы опоздали, Тревис — произнес он. Его губы, невероятно тонкие, почти не двигались, когда он говорил.

Ну супер, подумал я. Первый день в летней школе — и уже попался. Так держать, Тревис!

Я проследовал за высокой фигурой в классную комнату в конце коридора. Ну естественно, я только сюда не заглянул. Класс был полон. Многих я видел впервые.

Там же я увидел Дули Атуотера и Джанис Хамфриз. Они перешли из моей обычной школы. Джанис была стеснительной, но прикольной. Дули — первый затейник во всей школе. У него тысяча и один способ отмазаться от домашки.

— На последний ряд, Тревис, — велел учитель, — и поторопитесь. — Затем взял мел из подставки и написал на доске: «мистер Гримсли».

Мистер Гримсли сложил руки на груди и пристально оглядел класс. По его кислому взгляду было видно, что ему не впервой.

— Послушайте внимательно, мальчики и девочки, — объявил он, — я не очень-то терплю разгильдяев. Вам ясно, Дули?

— Я? — вопросил тот. — А что я-то?

— Мне известно о вас, Дули, — заявил Гримсли, перебирая карточки. — Мне все известно о каждом из вас. Вы славные дети, но страшно ленивые. Я предупреждаю. Без фокусов у меня на уроке.

Дули растянул рот в ухмылке.

Мистер Гримсли недобро глянул на него, затем продолжил:

— Каждый вечер вам следует выполнять домашнее задание, или готовьтесь посетить комнату с мелом.

— Комнату с мелом? — нервно переспросила одна из девочек. — Что это?

— Если вы, Аманда, не сдадите домашнюю работу утром, то узнаете, — протянул мистер Гримсли.

— Ни один учитель не задает домашку в первый же день! — возразил Дули. — Вы, должно быть, шутите!

— Я не шучу, — отчеканил Гримсли, — а теперь начнем урок.

На первую домашку нам следовало изложить пять причин, почему каждый из нас хотел бы стать пилигримом. Вернувшись домой, я сел за стол на кухне и написал три из них:

1. Много путешествовать.

2. Ужинать с крутыми индейцами.

3. Не надо выбрасывать мусор.

Тут вошел мой брат Крис.

— Айда за мороженым в «Снежный домик»? — спросил он. — У них появился новый вкус — арахисовый с кукурузным сиропом и мятой.

У меня просто не было выбора! Я был должен пойти, не так ли?

После ужина по телеку показывали «Смертельное оружие». Ну как его пропустить!

И когда я вернулся в школу на следующее утро, в моем списке было только три пункта за то чтобы стать пилигримом.

И все же на три больше, чем у Дули.

— Где ваша работа, Дули? — осведомился мистер Гримсли.

— Дайте мне еще времени, — отвечал Дули. — В следующий раз принесу, мистер Гримлси!

— А я обязан? — удивленно поднял брови мистер Гримсли.

— Ну, вы могли бы, наверное… — начал Дули. — Понимаете, у машины за моим окном сломалась сигнализация, и она так громко гудела, что мешала сосредоточиться. Пищала, пока ее не выключили.

— Это случилось после того, как вы легли спать? — спросил Гримсли.

— Ну, не совсем… — сказал Дули.

— Но все же вы сделали домашнюю работу, а утром обнаружили, что ее погрызла кошка. Так это было, Дули?

— Ну да, что-то вроде того, — сказал Дули, робко улыбаясь.

— Простите, Дули, следующего раза не будет, — отрезал мистер Гримсли, — вам пора в комнату с мелом.

С этими словами он направился в коридор.

Дули последовал было за ним, но у двери задержался.

— Я забыл учебник… — начал он, поворачиваясь.

Мистер Гримсли расплылся в неприятной улыбке. По-настоящему жуткой.

— Комната с мелом не учебный кабинет, Дули.

— А что это?

Мистер Гримсли промолчал.

Дули вздрогнул и проследовал за учителем по коридору. Его шаги постепенно звучали все тише, удаляясь на второй этаж.

Мистер Гримсли вернулся через каких-то две минуты — без Дули. На перемене Дули тоже не появлялся. Ни на обеде. Ни на следующий день. Ни когда-либо потом.

Я по нему не скучал и не жалел его. Как я понял, он вылетел из школы, на что давно напрашивался.

Однако в конце недели то же случилось с Марти Бланком. Марти сидел рядом со мной. Я не очень хорошо его знал, но он был ничего так.

Гримсли выдал домашние работы, проверенные вчера, и тут я услышал возглас Марти, получившего свою. На ней сверху стояла красная жирная двойка.

— Вы совсем не занимались, Марти, не так ли? — спросил мистер Гримсли.

Марти покачал головой.

— У меня не было времени, — ответил он. — Я выступал в детской лиге.

— Игра была важнее домашнего задания? — надменно спросил мистер Гримсли.

— Очень важная, — оправдывался Марти. — Команда рассчитывала на меня…

— В комнату, Марти, — отрезал мистер Гримсли.

— Но ведь я сделал домашнюю работу, мистер Гримсли? — возразил Марти. — Я не Дули. Я старался!

Мистер Гримсли взял в руки домашнюю работу Марти.

— Двойка, — твердо произнес он. — И сдается мне, вы недостаточно хорошо старались, да, Марти? Пройдемте, я познакомлю вас с комнатой с мелом.

У Марти просто челюсть отвисла. Казалось, он хотел что-то сказать, но не проронил ни слова. Он просто проследовал за мистером Гримсли по коридору.

Четыре дня спустя Марти все еще не было в школе.

— Наверно, Гримсли его отчислил, — сказал я Джанис. — Либо Марти убедил своих предков забрать его из школы. А может, на озеро отдыхать поехал.

— А может, — сказала Джанис, — Марти до сих пор в комнате с мелом.

Мы с Джанис уставились на второй этаж.

— Скорее всего, туда мистер Гримсли их и увел, — сказала она. — У меня мурашки от этих заколоченных окон.

Так, молча, мы глазели на окна.

— Тревис, а что, как ты думаешь, в этой комнате с мелом?

— Мел.

— Обхохочешься, Тревис. Может, тебе не страшно, но я боюсь. Я очень напугана. У меня тройки по последним трем домашкам. А если я следующая?

«А если я следующий?» — при этой мысли я задрожал.

* * *

На следующий день у Джанис тряслись руки, когда Гримсли выдавал наши работы.

— Н-но я усердно выполняла задание, — говорила она заикаясь. — Правда старалась.

И не требовалось видеть ее оценку. По ее голосу и так было ясно, что все плохо.

Гримсли не сказал ни слова. Он просто молча направился к двери. И встал в ожидании.

Джанис поднялась.

Гримсли ожидал ее.

Она медленно прошла к двери. После чего они исчезли в коридоре.

Мистер Гримсли вернулся через минуту или около того, и урок продолжился, как ни в чем не бывало. Перед самым звонком мистер Гримсли сделал объявление:

— Завтра у нас тест по математике. Я хочу, чтобы все сдали на отлично.

Отлично? Я никогда не получал отлично по математике. Ни разу.

Сразу после звонка я помчался на улицу, чтобы дождаться Джанис. Пока ждал, думал о тесте.

А ждал я целую вечность.

Джанис так и не появилась.

Я бегом добрался до дома, схватил трубку, набрал номер Джанис. Шли гудки, но никто не ответил.

Я нашел номер Марти в телефонной книге и позвонил ему.

Автоответчик сообщил, что номер Бланков отключен.

В тот вечер я пытался заниматься. Никогда ни над чем я не корпел так усердно. Но страх мешал сосредоточиться. А вдруг Гримсли засунет меня в комнату с мелом? Этот вопрос никак не шел из головы.

На следующий день после теста я чувствовал, что завалил его. Дай Бог, чтоб трояк. Правда, придется ждать до понедельника — целых два дня — и только тогда все прояснится.

Выходные тянулись бесконечно. Тяжело было думать о чем-либо, кроме дурацкого теста по математике. И комнаты с мелом.

Наконец, наступило утро понедельника. В ноги будто залили свинец, когда я поднимался по школьной лестнице. Чувствую, день будет нехорошим.

Я сел за парту и уставился на мистера Гримсли. Он сидел за своим столом. Стопка с тестами аккуратно лежала перед ним.

Он прочистил горло.

— Сейчас я верну вам тесты, — объявил он. — Многие более-менее справились.

Я приметил, что на меня он при этом не глядит. Но что бы это значило? Был ли это добрый знак? Или плохой? Трудно сказать.

— Беннетт, Аманда… — начал он, — отлично.

Только не это! Он еще и объявляет оценки!

— Дрейк, Джош — отлично. Эверс, Брайан — отлично, Фрэнклин, Марни — отлично.

Ух ты! Я не мог в это поверить. Все получали отлично.

У меня выступил холодный пот. Я вытер влажные ладони о штаны. А, не волнуйся, твердил я себе. Всем ставят отлично. Глядишь, и у меня будет так же.

Гримсли продолжал громко называть имена и оценки. Моя очередь.

В висках застучало, когда я наблюдал, как он смотрит в мой тест.

— Джонсон Тревис — тройка.

Весь класс затаил дыхание.

— Знаете, я… я могу лучше написать, мистер Гримсли — проговорил я, запинаясь. — Дайте мне переписать. Хорошо? Я напишу лучше, вот увидите.

— Никаких переписываний в моем классе, — строго ответствовал учитель.

— Пожалуйста, мистер Гримсли! — захныкал я. — Не отводите меня в комнату с мелом! Пожалуйста!

— Пойдемте, Тревис, — сказал мистер Гримсли — Вы ведь не хотите огорчить весь класс?

Я взглянул на одноклассников. Некоторые не сводили с меня глаз. В них читался ужас. Однако остальные ученики с головой ушли в учебники. Они делали вид, будто ничего не происходит!

— Вам все равно? — закричал я на них.

Молчание.

Мистер Гримсли стоял у двери.

— Пойдемте, Тревис.

Колени дрожали так сильно, что я едва волочил ноги.

Я проследовал за мистером Гримсли в коридор.

Главный выход был в конце коридора. Ноги у мистера Гримсли длиннее, но я моложе. Смогу ли я его обогнать?

— Даже не думайте, — предупредил он, не оборачиваясь, — дверь заперта.

Я последовал за мистером Гримсли вверх по лестнице. На втором этаже было темно, как в черной дыре. Единственный свет исходил от открытой лампочки, свисающей с потолка.

Я шел за мистером Гримсли. Прошли мимо кабинета 269. Затем 270. 271.

Когда мы дошли до кабинета 272, он остановился и повернулся ко мне.

— Всего хорошего, Тревис — сказал он.

Я отшатнулся. У меня пропал дар речи. Я был напуган до чертиков.

Мистер Гримсли повернул дверную ручку. Затем толкнул дверь, и та со скрипом отворилась.

Я глянул поверх его плеча. Сердце дрогнуло. Что ждет меня здесь?

Не видно ни зги. Абсолютная тьма.

Мистер Гримсли схватил меня за плечо и швырнул вперед.

Мои ноги запнулись об что-то, когда я оказался внутри.

Дверь с силой захлопнулась за мной!

Меня заперли! В комнате с мелом! Прищурившись, я ждал, пока глаза привыкнут к темноте.

Затем я увидел их.

Дули. Марти. Джанис.

А за ними — тени других детей, которых я раньше не видел. Прозрачные фигуры. Призраки.

Я пригляделся получше. Они что-то делали. Все сидели с поднятыми руками.

«Зачем? — недоумевал я. — Зачем они делают это?»

И тут я услышал этот звук.

В этот момент стало понятно, почему комната с мелом была худшим местом на Земле.

Мои руки тоже взлетели вверх.

К ушам. Чтобы зажать их.

Чтобы заглушить скрежет.

Чудовищный скрежет мела по доске — звук, который я буду слышать вечно.

Дом, милый дом

— Шерон! — позвала меня младшая сестра. — Ше-е-рон!

Элис вечно сходит с ума, когда я дурачусь с ее кукольным домиком, но я не могу остановиться. Так трудно удержаться!

Настоящая засада делить комнату с младшей сестрой, когда тебе уже двенадцать, а еще этот домик занимает столько места!

Элис постоянно с ним играет. У нее есть кукольная семья и маленькая мебель по размеру. У них даже есть имена — Шона и Билл, кукла-мама и кукла-папа. Тимми и Тони, их дети. У всех волосы из пластика.

— ШЕРОН!

Я не спеша прошла по коридору в нашу комнату. Элис сидела на коленях перед домиком, возвращая все на свои места.

— Звала? — спросила я.

Она презрительно оглянулась.

— Ты опять переставила мебель.

— И?

— И засунула Шону головой в раковину!

— Ты уж прости, Элис, но Шона — кукла. Если ты не заметила, то и раковина тоже игрушечная. С ее волосами или чем-то там ничего не случится.

— Вот стерва!

Я скорчила рожу.

— Да вырасти уже! Нормальные девятилетки не проводят весь день, играя в дурацкие куклы!

— Они не дурацкие! — завопила Элис.

— Нет, дурацкие!

Она надула губы. Я почувствовала себя виноватой. Ну, может, немного.

— Ну извини, пожалуйста, ладно? — пробормотала я.

Я запрыгнула на кровать. Элис помолчала какое-то время, затем вернула крышу на домик и встала.

— Шерон?

— Да?

— Погнали вместе на гаражную распродажу?

— У тебя разве нет друзей? — спросила я.

— Никому не разрешают. К тому же, она будет на Ист-Бэй-Стрит, а нам нельзя так далеко одним. Поехали, пожалуйста? — умоляла она.

Не знаю, почему я согласилась с ней поехать. Вообще не знаю.

Может, чувствовала себя виноватой за то, что дурачилась с ее домиком. Да какая разница. Через несколько минут мы запрыгнули на велики и тронулись в путь.

* * *

Мы свернули на Ист-Бэй-Стрит. Элис остановилась напротив большого старого дома вдали от дороги. Я заметила имя на почтовом ящике.

— Эй, да это дом миссис Фостер! — воскликнула я.

— Ух, блин.

Я бросила взгляд на дом. Занавеска была отдернута, и мне показалось, будто кто-то следит за нами.

— Миссис Фостер настоящая чудачка! — сказала я Элис. — По крайней мере, я так слышала. Некоторые ребята поговаривают, что она ведьма и может превращаться в животных.

— Не может быть! — воскликнула Элис.

— Да я видела ее однажды, — настаивала я. — Она просто жуткая! У нее большие черные глаза, которые видят тебя насквозь. И волосы такие же черные, с проседью посередине, похожей на молнию.

Элис стала подтрунивать:

— Что такое, Шерон, испугалась?

Меня это задело.

— Да с чего бы мне пугаться?

— Тогда погнали. — Она покатила по дорожке из гравия. Я медленно последовала за ней. Мне не хотелось здесь оставаться. По правде, я боюсь миссис Фостер. Однако я не собиралась выглядеть слабачкой перед младшей сестрой.

Элис остановила велик перед гаражом. Там стояло два длинных стола, на которых миссис Фостер разложила вещи на распродажу. Но никого, кроме нас, здесь не было. Даже самой хозяйки.

— Да как же так, что мы здесь одни? — не понимала я.

Элис пожала плечами.

— Может, ушла пообедать или что-то типа того.

Я повернулась, чтобы осмотреть дом. Окна, сами как черные квадратные глаза, казалось, таращились на тебя в ответ.

— Думаю, нам лучше уйти.

— Подожди. — Элис указала на ближайший стол. — Там записка. Оставьте плату на столе.

— Подозрительно, — проворчала я.

— Ну а я гляну, — ответила Элис. И стала рыться в милом сердцу хламе. В смысле, для нее это в удовольствие. Я-то знала, за чем именно охотится Элис.

— Ты же не думаешь, что у миссис Фостер найдется игрушечная мебель? — поддразнила я ее.

— Даже если нету, может, леска найдется или что-нибудь, на что я повешу шторы. У нее тут, правда, есть очень старые штуки, и… глянь! — воскликнула Элис. — Ты глянь только! — Она взяла со стола крошечный предмет и поднесла к глазам. — Игрушечная лампа!

— Давай посмотрим. — Я провела пальцем по абажуру. На ощупь он был прохладный и зернистый, как кожа у лягушки. По спине пробежали мурашки. — Фу, какая гадость! — возмутилась я.

— Идеально подойдет для гостиной, — возразила Элис. — И всего-то за пару баксов! Как раз у меня столько. — Оставив деньги на столе, положила лампу в карман. — А ты ничего не хочешь купить?

Никогда в жизни! Мне ничего не хотелось брать из вещей этой жуткой женщины. Но и показывать Элис свой страх я не хотела. И потому начала рыться в груде хлама на столе. Мое внимание привлекла большая фарфоровая чашка. Она показалась сравнительно ничего, и я взяла ее.

— Осторожней с ней, — предупредила Элис.

Огромный волосатый паук выполз на край чашки и побежал по моей руке. С воплем я отшвырнула чашку. Она разлетелась на асфальте на тысячу кусочков.

— Шерон! Посмотри, что ты наделала! — вздохнула Элис.

— Ненавижу пауков! — закричала я. — Ненавижу, ненавижу, ненавижу!

Подняв голову, я уставилась на дом. Возле одного из окон на верхнем этаже стояла женщина и сверлила меня взглядом. Бледная полоска в ее волосах заметно блестела в солнечном свете. Миссис Фостер!

Меня охватила паника. Мысли путались.

— Валим отсюда! — выкрикнула я.

Мы вскочили на велики и бешено закрутили педали. Я кинула взгляд за спину. Миссис Фостер все еще стояла у окна, уставившись на нас круглыми мрачными глазами.

Мы не тормозили до самого дома. Элис побежала наверх со своей лампой. Мне кажется, она совсем забыла про миссис Фостер, как только вернулась в свой странный кукольный мирок.

А я помнила все. Ночью мне приснилась старуха. Во сне она узнала меня и заговорила со мной.

— Ты разбила мою чашу, — шипела она своим грубым скрипучим голосом. — И не заплатила за нее. Но ты заплатишь, Шерон. Обещаю. Теперь я о тебе позабочусь. А заботиться я умею.

Она склонилась надо мной. Ее волосы свисали и щекотали мне лицо. Я открыла глаза.

И уставилась на самого гигантского и уродливого паука, какого мне только случалось видеть. Он свисал с потолка на длинной белой нити и медленно кружился, глядя сверху. По его спине проходила белая полоска.

Он щекотал мое лицо передними мохнатыми лапами.

— Мама! — закричала я. — Папа! На помощь!

Через несколько секунд мама с папой влетели в комнату. Я вскочила с кровати и бросилась к ним в объятия.

— Там паук! — визжала я. — Здоровенный, мохнатый паук прямо на моей подушке!

Мама включила свет. Нигде не видно. Никаких следов паука в комнате.

Только Элис сидела на кровати, раскрыв рот от изумления.

Отец проверил под простыней и всю кровать. Я быстро поискала по всему ковру.

Но его нигде не было. Ни следа.

— Он был прямо здесь, — твердила я. — Он говорил со мной.

Элис хихикнула.

— Ну что, дожились, Шерон? Болтаем с пауками?

Я засмеялась через силу. Ну глупо ведь это было, правда?

* * *

На следующий день я поехала на велике к подруге. Я осталась у нее дольше, чем собиралась. Когда уже совсем стемнело, я снова запрыгнула на велик и быстро покатила домой.

К тому времени, как я добралась до нашего района, деревья уже отбрасывали длинные тени. Осталось проехать еще квартал, и я буду дома. Посмотрев по сторонам, я начала пересекать дорогу.

— А? — вскрикнула я, когда откуда ни возьмись послышался звук мотора. Я не могла пошевелиться, а только уставилась на горящие фары.

Наконец я так резко дернула в сторону, что чуть не навернулась на велосипеде. Взвизгнули тормоза. Я почувствовала облегчение, когда машина пронеслась мимо.

Ноги так дрожали, что я слезла с велика и уселась на обочине. Ужас! Чуть не сбили! Я не могла сообразить, откуда выскочил этот автомобиль. Я же смотрела по сторонам.

В канализационном стоке рядом со мной что-то зашебуршало. Я вгляделась в темную щель. Поначалу ничего не было видно.

Но вдруг что-то проскочило в темноте. Что-то маленькое и шустрое. Мое сердце заколотилось.

Огромный волосатый паук выполз из стока и вскарабкался на бордюр. Его спину пересекала бледная полоска. Я подскочила и пробежала квартал до своего дома. Мне нужно было время, чтобы прийти в себя.

Это просто бред какой-то. Откуда лезут все эти пауки?

У меня не было ответа. Но кое-то я знала: вчера это точно не было сном. Из головы не выходила та бледная полоска на спине у паука.

Я вздрогнула. Внезапно мне стало так страшно… Я даже не стала возвращаться за велосипедом.

После ужина я пошла наверх делать домашнюю работу. Элис вытащила кукольный дом на середину комнаты. Крошечные стулья, столы, кровати и ванны были разбросаны по полу.

— Эй, — возмутилась я. — Ты залезла на мою территорию. Мне даже трудно пробраться к столу, чтобы сесть за домашку.

— Ну так делай ее на кровати, — выпалила Элис.

Только я сделала шаг, как заметила, что наступила на куклу Шону. У нее отлетело запястье.

Элис сразу же разрыдалась.

— Да посмотри же, что ты наделала! — запричитала она.

— Да я случайно! — простонала я. — Я не нарочно!

— Нет, нарочно. Ты ненавидишь мой кукольный домик. И Шону тоже. Поэтому всегда суешь ее головой в раковину. Поэтому ты на нее наступила!

Вся в слезах, она схватила сломанную куклу и выбежала из комнаты.

Вздохнув, я раскинулась на кровати. — Дурацкий домик!

Я взглянула вверх. Дыхание перехватило.

— Нет!

Паук.

Паук с белой полоской.

Он прицепился к потолку своими толстыми мохнатыми лапами.

Если он прыгнет, то приземлится мне на лицо.

С криком я скатилась с кровати.

Когда я подняла глаза, паук уже исчез.

* * *

В течение следующих двух дней Элис со мной не разговаривала. Она просто проходила мимо, будто не замечая меня.

В пятницу перед самым ужином мы пересеклись в коридоре.

— Элис, послушай, — взмолилась я. — Я очень извиняюсь за Шону. Я случайно наступила на нее. Правда, случайно.

Она внимательно посмотрела на меня.

— Да все в порядке. Папа приделал ей руку.

Мне стало легче. Но все равно хотелось ее подразнить.

— Я обещаю, что больше не буду пихать Шону головой в раковину, — предложила я.

— Правда, не будешь?

— Ага, я теперь переключусь на Билла.

Она показала мне язык, затем развернулась и направилась в столовую. Наверняка ябедничать.

Я пошла за ней. Но тут над головой раздался перезвон стекла. Мой взгляд упал на люстру. Ее стекляшки подрагивали, испуская радужные лучи по всей комнате всякий раз, как задует ветер из центрального окна.

Но только не когда оно закрыто.

Звон стекла становился громче. Стекляшки затряслись с новой силой. Не успела я отшагнуть, как люстра оторвалась от потолка.

Я вжалась в стену.

Она с грохнулась на пол возле меня.

Вскрикнув, я уставилась на нее.

Смотрела пристально. На паучиху.

— Ты… ты чуть не убила меня! — закричала я на нее. — Я знаю, кто ты, и знаю, чего добиваешься!

И бросилась наутек. Надо спасаться. Подальше от этой злобной старухи в ее паучьем теле.

Я сделала три шага и почувствовала, как что-то тяжелое упало мне на волосы.

Мой взгляд метнулся к зеркалу в коридоре. Я увидела ее — паучиху в моих волосах.

Я чувствовала ее горячее дыхание сзади на шее.

Я ощущала кожей, как мохнатые лапки скользят по моим волосам.

— Не-е-е-е-ет! — Вопя от ужаса, я потянула ее обеими руками, но она крепко вцепилась в волосы. Так сильно. Так крепко.

Я завопила снова.

«Может, меня услышат?»

Я вбежала в нашу комнату.

— Элис, помоги! Помоги!

Ее не было в комнате.

И тут я почувствовала, как паучьи лапки, а точнее их концы, острые как когти, начали вонзаться мою кожу. До самого черепа.

Прямо в мой мозг!

— Не-е-е-е-е-е-е-ет!

Сквозь собственный крик я услышала сухой смех.

— Ты ничтожество, — проскрипел паучий голос возле самого уха.

Боль пронзила голову. Все тело.

— Ты ничтожество, ничтожество.

Паучиха что, растет в размерах? Я чувствовала, как ее мягкое тельце давит мне на спину.

Она еще стала больше? Нет. Она не стала больше.

Это я стала меньше.

Я уменьшалась, и довольно быстро. Я уже стояла в тени мерзкой паучихи, которая вцепилась в меня, проникнув передними лапами мне под кожу.

— Скоро моя месть свершится, — заскрипел паучий голос старухи у меня под ухом. — Ты теперь совсем ничтожество.

— Не-е-ет! — С очередным криком я вырвалась и бросилась в кукольный домик. Там я спряталась.

Будучи размером с куклу, я нашла там укрытие. Здесь может быть безопасно.

* * *

Во что превратилась моя жизнь? Не так уж и плохо, как звучит.

Элис сделала хороший ремонт внутри. У меня отличная комната. Она даже поставила там маленький цветной телевизор!

Я чувствую себя уютно и в безопасности.

У меня только одна большая проблема.

Элис.

Вот она снова идет сюда.

— Эй, отпусти! Элис, я серьезно! Отпусти меня!

Почему ей кажется, что это так весело — окунать меня головой в раковину?

Не тревожьте мумию

В день, когда нам домой доставили саркофаг, я старался не подавать виду, что мне не по себе. Я знал, что Ким, моя старшая сестра, будет вечно меня дразнить, если заметит, как я волнуюсь.

— Ух ты! Гроб притащили, — начала Ким. — Испугался, Джефф?

Ким думает, что если ей тринадцать, а мне только одиннадцать, то я какой-то трусишка.

Она постоянно выпрыгивает из-за угла и пытается меня напугать. Это ее единственное занятие — дразнить и называть меня слабаком.

Отец у нас директор городского музея, поэтому я навидался саркофагов — в самом музее, правда. А этот первый, который привезли к нам домой.

Я считаю, что так нельзя было делать, но мама все же попросила грузчиков, чтобы те спустили саркофаг в подвал. Она строго сказала, чтобы мы не бегали вокруг него.

Когда работяги ушли, мы с Ким стояли у лестницы, глядя в глубину подвала.

— Я слышала, что мумии, — начала Ким, делая страшные глаза, — встают по ночам и ходят в поисках жертвы.

— Ты врешь, — ответил я.

— Да точно тебе говорю, — уверяла она. — Мумии завидуют живым, поэтому, как стемнеет, они бродят вокруг и забирают их жизни.

— Ну, у этой точно не выйдет — ее крышка цепями примотана.

— Знаешь, Джефф, какая твоя худшая черта? Ты слабак, — заявила Ким.

— Вовсе я не слабак! — возмутился я.

— Если ты не трусишь, тогда, может, спустишься и проведаешь мумию?

— Да ни за что! — ответил я. — Ты рехнулась? Ты же слышала, что мама сказала.

— Может, спустишься и дотронешься до ящика? Всего разок. Могу поспорить, ты боишься даже это сделать, — подтрунивала она.

— Ладно, — ответил я. — Я сделаю это, — и едва произнес последние слова, как уже пожалел о них.

Выключатель в подвале не работал. Внизу было так темно! И стоял мрачный глинистый запах. Я медленно спустился по лестнице.

Саркофаг находился посреди комнаты. Все вокруг было укутано пылью, но саркофаг стоял чистым. Крышка была такой блестящей, что, казалось, сияла.

Я осторожно приблизился к саркофагу. Единственным звуком, который я слышал, было биение моего сердца.

Воздух был сырым и прохладным. Я растер покрытые холодным потом ладони, собираясь с силами.

Ты сможешь, подбадривал я себя. Здесь нечего бояться.

Я протянул руку, чтобы дотронуться до черного блестящего ящика… и крышка дрогнула!

Брякнули цепи.

Сердце замерло на мгновение.

Я не смог сдержаться и закричал.

Развернувшись, я помчался по лестнице без оглядки.

Дверь была закрыта! Ким закрыла ее за мной!

Я навалился на дверь и ворвался на кухню.

Ким сидела за обеденным столом и смеялась надо мной.

— Мумия ожила! — заорал я. — Цепи загремели! Крышка двинулась!

Она захохотала:

— Ты такой дурачок!

Одним шагом Ким переместилась к двери, распахнула ее и уставилась на саркофаг.

— Не на что смотреть, — подытожила она.

Она права. Крышка закрыта. Цепи висели спокойно.

Мое воображение сыграло со мной шутку. Или все же нет?

* * *

Той ночью мне трудно было уснуть. Я ворочался и так и сяк, но было неудобно.

Почему мне не спится? Я осмотрел свою комнату. Все на месте. Книги стояли ровно у себя на полке. Компьютер на столе отбрасывал тень на груду тетрадей. Я бросил одежду на пол у шкафа, там она и валялась грудой.

Ложись спать, говорил я себе. Все в порядке.

Но тут я услышал глухой удар.

Я сел на кровати. Звук был такой, будто на пол уронили телефонный справочник.

Я подождал. Прислушался.

БУМ!

Снова.

Что это за шум?

БУМ.

В нем слышался ритм. Раз-два… Звучит как…

ШАГИ!

Каждый громкий звук был шагом!

БУМ.

И они звучали все ближе.

Затем раздалось зловещее клацанье. Я внимательно вслушался в звуки.

БУМ! КЛЯЦ!

Мое сердце быстро забилось.

Это гремела цепь.

БУМ! КЛЯЦ!

Я начал судорожно дышать. Мумия! Она ищет жертву. Ищет меня.

Я закричал. Уже второй раз за сутки. Послышался топот бегущих ног.

Дверь распахнулась.

Мумия! Она вся была в спутанном облачении и с вьющимися волосами. Я снова взвизгнул и зарылся в своей постели.

— Тихо-тихо, — прозвучал спокойный голос. — Зайчик, все в порядке. Я уже рядом.

Что?

Это была мама. В своем махровом халате.

Она присела на край кровати и погладила меня по затылку.

— Тебе приснился кошмар? — спросила она.

— Нет! — воскликнул я. — Мумия выбралась. Я слышал, как она поднималась по лестнице по мою душу.

— Тебе просто приснился дурной сон. Вот и все. — Мама наклонилась и поцеловала меня в макушку. От нее исходил аромат мыла с корицей.

Я слушал, как ее шаги затихали в коридоре.

Мягкий шелест ее тапочек по полу нельзя было сравнить с тяжелыми шагами, которые я слышал до того.

Мне хотелось поверить ей, но я точно знал, что слышал. Мумия покинула саркофаг. Она снова отправится по мою душу.

* * *

На следующий день я поехал в библиотеку на велосипеде поискать способ защититься от мумии. Кто бы мог подумать, что из всех книг о мумиях у них окажутся только страшилки да учебники по истории изобразительного искусства! И ни одной для практического применения!

Когда я ехал домой через город, то приметил новый магазин на Главной Улице. На вывеске было написано: «Волшебная лавка Сэма Боуна». Витрина была выстелена декоративной тканью, а по ней разбросаны кристаллы всех видов.

За стеклом я увидел мужчину, который сидел на прилавке и листал большую книгу. У него были длинные густые волосы и борода. Возможно, он мог бы помочь мне. Все равно остальные не верят. Что мне терять?

Я пристегнул свой велик к знаку «Парковка запрещена» и толчком открыл дверь в «Волшебную лавку». На двери зазвенели колокольчики.

— Добрый день, сэр, — поздоровался мужчина, закрыв книгу и спрыгнув с прилавка. — Чем могу быть полезен?

— Вы и есть Сэм Боун? — спросил я его.

— Единственный и неповторимый, — ответил он, отвесив легкий старомодный поклон.

Я хочу больше узнать о мумиях, — начал я неуверенно.

— А вам надо для школьного проекта? — спросил он. — Или, может, вы собираетесь в Египет?

— Да нет, понимаете, мой папа — директор музея естественной истории у нас в городе. К нам домой по ошибке привезли мумию…

Я выложил всю историю от начала до конца.

Когда я закончил, Сэм Боун стал ходить по лавке между полными рядами. Время от времени он брал книгу с полки и пробегался по страницам в поисках чего-то, либо рылся в коробках для масел, свечек или кристаллов.

— Ну конечно! — внезапно воскликнул он. — Я вспомнил, где искать!

Он ненадолго исчез в каморке.

Когда он вернулся, на его лице сияла улыбка до ушей.

Он протянул кулак и по одному разжал пальцы перед моими глазами. На его ладони лежал пурпурный мешочек с золотыми глазами, вышитыми на ткани.

Сэм развязал его и высыпал крошку синего порошка в свою руку.

— Это порошок против мумий! — заявил он. — Это древняя смесь минералов. По поверью, египтяне рассыпали этот порошок у входа гробницы, чтобы помешать духам выйти в мир живых. Стоит раз распылить его на мумию, и она потеряют свою силу.

Затем он дунул им мне прямо в лицо. Я закашлялся. Порошок имел горький и пропавший запах.

— Покупаю! — сказал я решительно. — Сколько стоит?

Можете не верить, но порошок стоил двадцать баксов!

* * *

— Ты разве не боишься ошиваться на кухне, Джефф? — дразнила меня Ким за ужином. — Все-таки здесь же дверь в подвал. — Она показала за спину. — Разве тебя не беспокоит, что там, в том ящике лежит мертвое тело, завернутое в тряпки? — Она встала со стула и изобразила, как мумия ковыляет по кухне. — Оно ждет, когда наступит ночь, чтобы проникнуть в твою комнату и…

— Закрой рот! — рявкнул я. Да что с ней не так?

— Хватит уже! — гаркнул отец. — Ким, у тебя плохие шутки. Хватит пугать Джеффа.

Пока родители убирали со стола, я набрал мороженого. Ким нагнулась над столом и прошептала:

— Если думаешь, что такой крутой, дождись-ка ночи.

— Ты о чем? — спросил я, нахмурившись.

— Ты знаешь о чем, — не унималась она. — Я о мумии. Я тоже ее слышала вчера ночью, знаешь ли. А еще я слышала, как ты вопил, как лялька.

Значит, мне не послышалось! Ким тоже слышала звуки.

А я и не боюсь, — ответил я. — У меня есть, чем защищаться. Мне вообще не о чем беспокоиться.

— Ага, конечно, — съязвила Ким. — Посмотрим, как это сработает.

* * *

После того, как все легли спать, я валялся, не смыкая глаз.

В комнате было очень прохладно. За окном дул сильный ветер. Стекла задребезжали, когда ветер резко усилился.

Мои пальцы вцепились в подушку. Я ждал. Просто ждал.

Я сжал мешочек с порошком против мумии в правой руке. Он придавал мне уверенности.

Дождь забарабанил в окно. Комнату озарила вспышка. Снаружи зарокотал гром.

И я услышал этот звук.

БУМ.

Он раздавался под моей спальней — из кухни.

Звук наводил на меня ужас.

БУМ! КЛЯЦ!

Послышалось протяжное завывание. Звук ветра или голос мумии?

БУМ!

Мумия шла по мою душу.

Но я не собирался сидеть сложа руки.

Я спрыгнул с кровати и распахнул дверь своей спальни. Я дрожал не переставая, но все же решился выйти в коридор.

Раздался яростный грохот. Молния на мгновение озарила коридор, но мумии там не было.

БУМ! КЛЯЦ!

Я схватился за перила и запрыгал вниз, перескакивая через ступеньки. Мои ноги тряслись, когда я соскочил на гладкий деревянный пол прихожей.

Я свернул за угол, направляясь к кухне.

БУМ!

Что-то преградило мне путь.

Мумия!

Было слишком страшно, чтобы кричать. У меня подступил комок к горлу.

Она стояла в темноте коридора. Мумия вся сгорбилась, ее лицо было замотано в тряпки. Ее тощие руки свободно свисали по сторонам, их тянули книзу огромные кисти, напоминавшие шершавые лапы, обтянутые слоями материи.

Цепи от саркофага свисали у нее с плеч. Они побрякивали, когда мумия подбиралась ко мне. Через ткань на ее лице было видно, как она зловеще скалилась.

Быстрее! Оторвав глаза от древнего чудища, я начал возиться с порошком. Было трудно открыть мешочек.

Он был затянут на узел! Пальцы слишком сильно дрожали, чтобы развязать его.

Мумия издала омерзительный протяжный рев и протянула ко мне свои руки. Огромные, уродливые клешни.

Еще чуть-чуть. Почти развязал.

Наконец, узел поддался. Я перевернул мешочек, чтобы высыпать порошок себе на ладонь.

Хрипя, мумия замахнулась на меня обеими лапами.

Я поднял руки, чтобы защитить лицо.

Ветхая ткань выскользнула. Я начал пятиться.

Потерял равновесие и грохнулся на пол, клацнув зубами.

Порошок! Я выронил его! Мешочек упал на пол, рассыпав его вокруг.

Я начал ползать, пытаясь наскрести хотя бы горсть.

Мумия зарычала. Сверкнула молния, осветив ее мерцающим ярким светом, в котором я снова увидел ее злобный плотоядный оскал.

— КТО ЗДЕСЬ? — прогремел с лестницы мамин голос.

Мумия отступилась. В коридоре вспыхнул свет.

К моему изумлению, мумия развернулась и бросилась наутек!

Я не мог в это поверить! Мама спасла меня!

Мумия заковыляла к двери, ведущей в подвал. Оно исчезла внутри.

Я захлопнул за ней дверь, затем схватил стул и подставил под ручку, как делают в кино.

Мама вбежала на кухню, завязывая пояс на халате. Отец толкался за ней, пытаясь надеть очки.

— Что, черт возьми, здесь происходит, Джефф? — сердито спросила мама.

— Ма, та мумия … она живая… — проговорил я, задыхаясь. — Она выползла за мной. Клянусь! Она сейчас заперта в подвале.

— Ну все, хватит уже, — причитала мама. — Ларри, ради всего святого, скажи уже сыну, что мумии не живые и не бродят по ночам!

— В общем, знаете, я кое о чем вам не рассказал, — начал отец, потирая подбородок. — В общем, ходят слухи, что эта мумия и вправду живая. Я думал, это все шутки.

— Что? — воскликнули мы с мамой.

Отец начал свой рассказ:

— Мумия перешла к нам из другого музея. Они хотели избавиться от нее, потому что охранники по ночам жаловались, что мумия оживает с наступлением темноты и бродит по коридорам. Однако директор уверял, что ничего не случится, так как на саркофаге навешаны цепи. Мумия не сможет ожить, пока их никто не снимет.

— Джефф, ты трогал цепи на саркофаге? — строго спросила мама.

— Нет, нет. Не трогал! — отрезал я. — Еще чего!

Отец подпрыгнул, будто ужаленный.

— Нам нужно запереть эту тварь внутри! — воскликнул он. Он перерыл ящики, пока не нашел замок. После чего с громким щелчком повесил его на дверь в подвал.

— Простите меня, — сказал отец, обнимая маму. — Не могу поверить, что подверг семью опасности. Мне бы и в голову не пришло, что слухи правдивы.

— Прости, что не верила тебе, Джефф, — сказала мама, поворачиваясь ко мне.

Они проводили меня наверх. С мыслью, что мумия взаперти и мы в безопасности, я быстро уснул.

* * *

Ух, блин! Ну и темнотища. Отцу бы свет наладить.

Я едва вижу, что под ногами, когда спускаюсь по лестнице.

Подвал — жуткое место.

Не могу дождаться, когда же Джефф и родители уснут, и я смогу вылезти отсюда, чтобы пойти наверх и лечь спать.

Ну и ну! Почти попалась. Но это того стоит — хочу увидеть рожу своего братца, когда я найду и схвачу его. Он почти упал в обморок, маленький трусишка.

Подлюга ты, Ким! Но он сам напросился! Он заслужил.

Ладно. Похоже, они ушли. Проберусь-ка я наверх…

Дверь заело. И довольно плотно. Она не открывается.

Наверно, они заперли ее.

— Мам! Пап! Эй, меня кто-нибудь слышит? Это я, Ким. Я заперта в подвале!

Только не это. Ветер усиливается. Непогода создает слишком много шума.

Не могу поверить.

— ПАПА! МАМА! ДЖЕФФ! КТО-НИБУДЬ!

Они не слышат меня. Дела плохи.

Я застряла тут на всю ночь.

Ну, надеюсь, старое постельное белье поможет мне согреться. Можно даже марлю намотать обратно на лицо, как я это сделала раньше.

Конечно, от этой цепи никакого толку.

Может, это было не очень умно — снимать цепи с саркофага. Но у всех мумий есть цепи. Все знают это!

Неплохо. Молния подсвечивает снаружи. Можно поискать местечко для сна. Это там наш старый диван?

Эй, стойте-ка! Крышка саркофага открыта!

Я не двигала крышку, когда снимала цепи.

Как это случилось?

Кто открыл саркофаг?

БУМ.

БУМ.

БУМ.

Я все расскажу!

Оно одиноко стояло в чаще леса.

То было самое ужасное создание, которое Адам когда-либо видел.

Он медленно подкрался к нему. Осторожно и бесшумно, кустами. Все ближе и ближе к омерзительной твари, обустроившейся на поляне.

— Я тебя не боюсь, — бормотал Адам. — Я тебя уничтожу.

Он пригнулся в высокой траве и изучил врага. Теперь их разделяло лишь несколько футов.

Горгулья. Ее огромные, широко распахнутые крылья нависли над ним. Он знал, что если тварь взлетит, она его догонит.

«Не знаю, это храбрость или я просто спятил», — подумал Адам. Он подкрался ближе, чтобы рассмотреть получше. Теперь он разглядел когти существа. Длинные острые когти, которые могли бы разорвать его пополам.

— Я тебя не боюсь, — прошептал он снова.

Ну разве что клыки страшные, подумал он, нервно глядя на длинные острые зубы горгульи.

«Это чтобы съесть тебя!» — вспомнил Адам слова Волка из старой сказки.

Он посмотрел на чудовище снизу вверх и сделал глубокий вдох. Существо сидело смирно и тихо. Отлично, оно меня не заметило, решил он. Вместо этого его взгляд застыл на чирикающих воробьях, собравшихся у его лап.

Сейчас или никогда, подумал Адам. Он вскочил и атаковал монстра.

— Получай! — заорал он, поднимая оружие и нажимая на курок.

Ничего не произошло.

Чудовище стояло неподвижно.

Только воробьев распугал.

Они вспорхнули, мягко шелестя крыльями.

— Не может быть! — простонал Адам. — Вода кончилась! — Он опустил взгляд на пустое водяное ружье, затем бросил взгляд на чудище, которое было всего-навсего каменной статуей.

— Повезло тебе, — проговорил под нос Адам. — Будь ружье заряжено, ты бы уже клыки отбросила.

Тварь не шелохнулась. Она всего лишь статуя, в конце концов, которую воткнули в центр сухого забытого фонтана.

Адам любил приходить в лес и играть в охотника. Его лучший друг, Ник, твердил, что это все забавы для детишек. «Когда ты уже в шестом классе, надо вести себя круто», — говорил ему Ник.

Поэтому Адам ходил играть в лес один — без Ника.

— Эх, было бы у меня больше воды… — ворчал Адам, тряся водяное ружье.

Неожиданно, статуя пошевелилась. Ее рот широко раскрылся — и что-то зеленое полилось наружу.

Адам отпрянул.

Зеленая жидкость начала бить ключом изо рта статуи.

Адам с открытым ртом смотрел на горгулью.

— Не могу поверить! — воскликнул он. — Невероятно!

Он не отрывал глаз от статуи, пока поток становился сильнее. Густая, зеленая жидкость разлеталась брызгами о сухие камни фонтана.

— Это уж слишком! — громко проговорил Адам. — Откуда она льется?

Думаю, можно теперь и ружье наполнить, пришла ему мысль.

Но тут он остановился.

Ему показалось, что горгулья за ним наблюдает.

Он поднял глаза и взглянул на чудовище. В его каменных глазах застыло ледяное выражение.

Держи себя в руках, Адам, говорил он себе. Это всего лишь статуя. Ник помер бы со смеху, увидь он тебя.

Адам поднялся ко рту горгульи и подставил пластиковое ружье под вытекающую жидкость. Его рука дрожала, пока баллон медленно наполнялся.

— Какая вонючая! Да еще и вязкая, — причитал он, закручивая крышку на баке.

Он с вызовом повернулся к горгулье.

— Ну ладно! — воскликнул он. — Сейчас ты у меня получишь.

Адам сжал курок. Ничего не произошло.

Он поднес оружие к свету и немного потряс. «Может, забилось», — подумал он. Развернувшись, прицелился в огромное дерево возле фонтана. Он начал дергать курок, снова и снова. Ружье внезапно дрогнуло в руках, и струя зеленой жидкости обрызгала огромное дерево.

— Е-е-е-е-е-е! — возликовал Адам.

Дерево затрещало.

Адам остолбенел при виде того, как коричневые ветви окрасились в серый. Листья градом посыпались с трещащего дерева.

Один из них упал Адаму на голову.

— Ай! — взвизгнул он, потирая макушку.

Лист был тяжелым, как камень.

Адам посмотрел на дерево изумленным взглядом. Это все по правде? Такое возможно?

Да. Оно превратилось в камень!

Адам бросил удивленный взгляд на водяное ружье в своей руке.

— Ч-что же это такое? — проговорил он, запинаясь.

— Я все расскажу! Все расскажу!

Адам подпрыгнул, заслышав писклявый голос. Из кустов появилась девочка невысокого роста с каштановыми волосами, косичками и конопатым лицом. За собой она тащила игрушечную тележку.

Адам застонал. Перед ним стояла Мисси, его семилетняя сестра, второе по ужасности создание во всем мире!

— Что ты тут забыла, Мисси?

— За тобой пришла, — отвечала она язвительно. — Мама сказала, что тебе нужно закончить свой творческий проект. Я ей сказала, что у тебя нужно забрать твое водяное ружье. А иначе ты никогда его не закончишь.

— Ах ты маленькая зануда, — пробормотал Адам. — Чего не займешься своими делами?

— А чего бы тебе не сделать свою домашку? — парировала она. — Хочешь, чтобы тебя оставили в шестом классе?

— Иди-ка домой, Мисси, — пробурчал Адам.

— А я всегда делаю домашку, — похвасталась Мисси. — У меня одни пятерки!

— Ну и умница! — раздраженно бросил Адам. — А теперь отстань от меня.

— А как же твой проект? — возмутилась Мисси. — Вечером будет конкурс!

Адам вздохнул. Он бросил взгляд на горгулью в фонтане. Затем на каменное дерево. Отвалившиеся листья. Потом уставился на младшую сестру.

— Я занят, — ответил он, сжимая водяное ружье. — Творческие проекты для зануд, как ты. У меня есть дела поважнее.

— Я все маме расскажу, — запищала Мисси. — У тебя будут проблемы, Адам! — Она показала язык и завела: — Все расскажу, все расскажу!

Адам прижал ладони к ушам.

— Да заткнись уже! — заорал он.

— Все расскажу, все расскажу! — еще громче запела Мисси.

Лицо Адама вспыхнуло. Не соображая что делает, он поднял водяное ружье и нацелил на Мисси.

Он и не думал нажимать на курок. Но нажал.

Зеленая липкая жидкость вылетела из ружья, забрызгав Мисси лицо.

Мисси вскрикнула.

Ее маленькое круглое личико стало бледно-серым.

Ее губы и рот застыли в крике. Адам в ужасе уставился на нее, видя, как ее маленькие ручки и ножки становятся матово-серыми.

Затем все тело Мисси окаменело, а вокруг закружилась пыль.

У Адама глаза на лоб полезли, когда он увидел, что Мисси превратилась в камень.

— Мисси! Нет! — завизжал он. — Что я наделал? Не бойся, Мисси. Я спрячу тебя в подвале, пока не разузнаю, что делать.

Кряхтя, Адам оторвал каменную сестру от земли. Она весила тонну! Он почти надорвал спину, затаскивая ее в тележку.

Пока он пытался вытянуть тележку с места, он услышал бульканье. И шипение.

Это из фонтана доносится? Точно.

Адам повертел головой. Зеленая слизь капала с одного из клыков горгульи.

Адам задрожал. Сердце заколотилось. Схватив ручку тележки, он потянул изо всех сил. Он тащил тележку без оглядки, пока не выбрался из леса.

Теперь только пройти мимо школы и свернуть. Его дом стоял на углу следующего квартала.

Он обернулся к Мисси.

— Мы почти дома — заверил он. — Как будто она могла меня слышать, — пробурчал он, закатив глаза. Покачал головой. «Моя сестра превратилась в статую. Да как это возможно?»

Мисси тяжело подпрыгивала в тележке. Адам нервно посматривал назад. Он не мог сказать, что произойдет, если она разобьется — и еще меньше ему хотелось это узнать! Надо двигаться быстрее. Чего доброго, кто-то увидит Мисси в таком виде.

— Адам! Адам!

Адам узнал этот голос. Он принадлежал последнему человеку в мире, которого он хотел бы увидеть. Миссис Паркер. Его учительнице по изобразительному искусству.

Размахивая руками, миссис Паркер припустила за ним по тротуару.

— Адам! — воскликнула она. — Да ты закончил свой творческий проект. Я так горжусь тобой!

Высокая рыжеволосая учительница искусств пытливо оглядела статую Мисси и хлопнула в ладоши.

Адам сглотнул.

— Ну, это, миссис Паркер… это… не, эм, на самом деле…

— Она прекрасна, Адам! — заявила миссис Паркер. — Я и не думала, что ты такой талантливый скульптор. Ты сделал Мисси из камня. Получилось очень похоже! Это просто шедевр!

— Но… но… — замычал Адам.

— Скорее, Адам! Тащи свою скульптуру в школу. Конкурс творческих работ уже начался. Может, ты даже выиграешь приз!

Адам вздохнул. Посмотрел на свою каменную сестру. Подумал, способна ли она слышать. Способна ли она мыслить.

— Прости меня, Мисси, — прошептал он. — Я ничего не могу сейчас сделать.

И покатил тележку в школу.

* * *

Адам выиграл приз. Судьи повесили синюю ленточку на каменное плечо Мисси. Миссис Паркер поздравила его.

Его друг Ник вышел и хлопнул его по плечу.

— Клевый проект, — похвалил он. — Правда клевый. Выглядит точь-в-точь как твоя безумная сестричка! Хочешь пойти ко мне, поиграть в компьютер?

— Ну-у… я не могу, — промямлил Адам. — Мне надо домой, нянькаться с Мисси.

— Ладно, увидимся, — сказал Ник. Он еще раз взглянул на статую Адама. — Реально круто. Как ты это сделал?

Адам вкатил в зал тележку. Он нагнулся, чтобы поднять Мисси, и чуть было не уронил, когда услышал голос. Голос Мисси.

— Помоги… мне… Адам…

Адам разинул рот.

— Ты что-то сказал, Адам? — спросила миссис Паркер.

— Нет, — ответил Адам. Он взялся за ручку тележки и выбежал из школы, волоча ее за собой. Он был уже недалеко от дома, когда заметил в палисаднике родителей. Они любовались своим огородом.

— О, нет! — застонал он. — Нам нельзя домой, — сказал он Мисси. — Еще рано.

Он не знал, куда пойти, поэтому потащил Мисси обратно в лес.

— Мы спрячемся у фонтана, пока не появится возможность проникнуть домой, — сказал он ей.

Смеркалось.

Ветер завывал между деревьями. Дрожь пробежала по спине Адама.

Он потянул тележку к открытому месту.

И закричал:

— Не-е-е-е-е-ет!

Горгулья исчезла.

— Где она? — простонал Адам. — Где?..

Не успел он закончить, как над ним пролетела тень. Он поднял глаза, как раз в тот момент, когда над ним захлопали огромные крылья.

Горгулья летала!

Нет времени укрыться. Нет времени бежать.

Тварь устремилась вниз, рассекая смрадный воздух.

Ее тяжелые крылья заколотили Адама по голове.

— Пошла прочь! — взвизгнул он, выбрасывая руки вверх. — Убирайся!

Огромное создание спикировало снова. Его глаза горели смертоносным огнем. Адаму не сбежать. Горгулья вонзила свои острые когти в его рубашку, разодрав рукав.

— Не-е-ет! — в ужасе завопил Адам.

Горгулья снова взмыла вверх и начала кружить. Готовясь к следующему рывку, она таращила пылающие злобой глаза.

Липкая жижа сочилась из ее широко раскрытой пасти. Она больно шлепнулась Адаму на щеку. Его лицо начало жечь.

Адам стер липкую гадость с лица. У него закружилась голова. Он рухнул наземь.

Горгулья устремилась к нему. Адам уклонился от чудовища.

Когда горгулья бросилась на него снова, Адам заметил на земле водяное ружье.

— Есть! — Он схватил его и стал выжидать, пока существо подлетит ближе… еще ближе… почти.

Почувствовав на лице отвратительное холодное дыхание, Адам нажал на курок.

Струя липкой жидкости расплескалась по горящим глазам чудища.

Существо разинуло пасть и издало отвратительный рев. После чего камнем рухнуло на землю.

И снова стало статуей.

Зеленая жидкость тонкой струйкой потекла из зловещей пасти, капая с клыков.

— Ура! — радостно завопил Адам. — Я сделал это! Получилось!

— Помоги… мне… Адам.

— Мисси! — Адам совсем забыл про нее.

«Что же мне делать?» — спрашивал он себя в панике.

В его тревожные мысли закралась идея. Он вернулся к своему водяному ружью. В баке еще оставалось немного зеленой жидкости.

Адам вздрогнул. Стоило попытаться.

Он снова нацелился на статую Мисси. Задержал дыхание и нажал на курок.

Сначала ничего не произошло. Затем серый камень пошел трещинами и рассыпался. С лица Мисси хлопьями полетели слои пыли. С ее рук. С ног.

— Адам, ты болван! — сердито закричала она, стряхнув каменную оболочку. — Как ты мог так со мной поступить?

Адам ухмыльнулся и обнял Мисси.

— Ты жива! — воскликнул он и радостно отряхнул пыль с ее одежды.

— Не дождешься благодарности, тупица! — заверещала она.

Адам не обращал внимания на ее злые слова. Он так рад был ее видеть. Так рад! Обняв сестренку за плечи, он повел из леса.

— Поверить не могу, ты притащил меня на творческий конкурс, — хныкала она, стряхивая его руку. — Они повесили на меня ту дурацкую ленту. Я себя чувствовала дура дурой!

Адам вздохнул.

— Вот погоди, маме расскажу. То-то тебе влетит! Я все ей расскажу. Все ей расскажу! Все-все-все расскажу!

Адам остановился.

— Мисси, пожалуйста… — начал он.

— Я все расскажу! Все расскажу! Все расскажу! — назойливо распевала она.

Адам снова вздохнул.

— Я так не думаю, — сказал он мягко.

А потом направил на нее водяное ружье и нажал на курок.

Сыграем в «Дом с привидениями»?

Я открыл стеной шкаф и потянулся к верхней полке. Там было темно и ничего не видно. Я начал шарить вокруг, пока не нашел, что искал.

— Ага, вот она! — обрадовался я, относя коробку к столу. — Будем играть в «Дом с привидениями».

— Ой, Джонатан, — заныла Надин. — Только не снова эта глупая игра!

— Да ладно, — ответил я, открывая коробку. — Она клевая. И по-настоящему страшная.

— Да, глупая игра, — повторил Ной.

— А мы не можем сыграть в «Парчизи»? — недовольно спросила Энни.

— Эта игра лучше, — сказал я. — В «Парчизи» нет привидений.

— Но мы уже раз сто в нее играли, — ворчала Надин.

— Она всегда по-разному играется, — наставал я. — Ну давайте, сыграем в «Дом с привидениями»!

Я разложил игральную доску и расставил игровые фигуры.

Раздался треск! Мощный раскат грома потряс дом.

Мы разом обернулись, наблюдая картину за окном. Тяжелые капли барабанили по стеклу. Небо рассекла молния. Затем разнесся рокот!

Гром прозвучал еще раз.

По правде, не люблю три вещи. Первая — это гром. Вторая — молния. А третья — нянькаться с семилетними братом и сестрой, Ноем и Энни. Сегодняшним вечером мне не повезло аж три раза.

«Хотя бы Надин с нами», — подумалось мне. Я уставился на нее через наш длинный обеденный стол из дуба. Надин моя лучшая подруга. Мы учимся вместе в шестом классе. Когда наши родители куда-нибудь совместно уходят, Надин остается на ночь.

Я бросил кости в игровой стаканчик. Когда начал трясти его, нас ошеломил еще один раскат грома. Грохот разнесся по всему дому. Все окна задрожали, а у нас их было много. Тридцать девять, если точно. Я-то знаю, потому что в прошлый раз, когда я сидел с близнецами, мы играли в «сколько-окон-в-доме».

— Надеюсь, мама с папой скоро вернутся, — сказал я, снова встряхивая стаканчик.

— А Джонатан боится грома, — затараторила Энни.

— И молнии, — ухмыльнулся Ной.

— Ничего и не боюсь! — возразил я, чувствуя жар в лице. — Давайте уже начнем.

— А какие там правила, еще раз? — спросил Ной.

— Цель игры, — начал объяснять я, — двигаться по доске сквозь дом с привидениями, чтобы найти затаившегося призрака.

— А, да. Вспомнил, — протянул Ной.

— И учтите, — проговорил я жутчайшим голосом. — Будьте осторожны. Не попадайте на клетку «ВЫ НАПУГАНЫ ДО СМЕРТИ».

Я потряс стаканчик вверх-вниз, затем — из стороны в сторону.

— Давай уже, Джонатан, — подначивала Надин. — Бросай кости.

Я перевернул стакан, и из него вылетели кости.

— Семь! — радостно воскликнул я. — Счастливая семерка! Один-два-три-четыре-пять-шесть-семь, — я отсчитал ходы и передвинул свою зеленую фигурку на семь клеток.

Я встал на «Вы слышите скрип шагов на лестнице».

Когда я поставил фигурку на клетку, послышался скрип.

— Вы слышали? — прошептал я.

Надин и близнецы закивали.

Скрип шагов раздался на лестнице, ведущей в нашу спальню.

— Может, это кошка, — прошептала Энни.

— Ага, наверно, кошка, — повторил Ной.

— У нас нету кошки, — ответил я.

Мы сжались вокруг стола и прислушались.

В воздухе повисла тишина. Разве только слышен был стук сердца в моей груди.

— Эй! Я знаю, что это было, — сказала Надин, выпрямившись на стуле. — По-любому в коридоре наверху открыто окно. Это просто сквозняк.

— Ага, так и есть — сказал я неуверенно. — Мне точно послышался скрип.

Я поглядел на лица сидящих за столом. Все, казалось, были спокойны.

— Ладно, Энни, твой ход. Скидывай. Не скидывай, Джонатан, а кидай, — поправила Энни.

— Давай уже, Энни, — запричитал Ной. — Ходи уже.

— Ну ладно, — ответила Энни. Она осторожно перевернула стакан, и оттуда выпали кости. — Три!

Энни передвинула свою красную фигуру на три клетки.

— А-а-адин. Два-а-а-а. Три-и-и-и.

Ее фигура встала на «Окна дребезжат от ветра».

Она поставила фигуру на клетку, и ветер за окном начал завывать, и довольно громко.

Все окна в доме задрожали. Все тридцать девять. Сперва легкое дребезжание, затем с большей силой, сотрясаясь в своих рамах.

Дождь снаружи становился мощнее и напористей, забрызгав все стекла. Я подумал, что они сейчас разлетятся.

Руки начали дрожать. Я спрятал их под стол.

Взглянул на Надин. Она уставилась на происходящее за окном.

Я переместил взгляд на близнецов.

Близнецы!

Они пропали!

— Энни! Ной! — позвал я.

— Мы тут, — донеслись два тоненьких голоса из-под стола.

— Вылезайте, — начал уговаривать их я. — Все в порядке.

Хотя мой голос свидетельствовал об обратном.

— Я здесь побуду, — ответила Энни. — Эта игра слишком страшная. Каждый раз, когда мы попадаем на что-то, оно происходит.

— Игра тут ни при чем, — возразил я. — Это все ветер. И он прекратился.

Все было именно так. Завывание прекратилось и сменилось легким гудением. Окна перестали дрожать.

— Джонатан прав, — поддержала меня Надин. Она посмотрела под стол. — Твоя очередь, Ной. Ты же не пропустишь свой ход?

— Конечно, не пропущу, — ответил он и выскочил из-под стола. Приземлившись на стул, он перемешал кости.

Энни медленно вылезла наружу и плюхнулась на свое место.

— Давайте уже быстрее заканчивать, — взмолилась она.

Ной потряс кости и выбросил двойку. Он сделал ход, стуча по доске своей синей фигуркой.

Я бросил быстрый взгляд на доску, чтобы увидеть, на что он встанет.

Я разглядел надпись на клетке.

Ной звучно поставил на нее фигурку.

На ней было написано: «Вы слышите жуткое завывание».

Резкая вспышка молнии пронзила небо. И мы услышали это.

Это был стон.

Протяжный, тоскливый стон, откуда-то из глубины дома.

— Там привидение! — взвизгнула Энни.

— Прячемся!

— Где? — заорал я.

— В стенном шкафу! — воскликнула Энни, подпрыгивая на стуле.

— Откуда ты знаешь, что оно в стенном шкафу? — в голос заорал я.

— Она имеет в виду, мы должны спрятаться в шкафу, — поправила Надин. — Может, пожалуйста, все прекратят вопить?

Мы перестали. Комната погрузилась в тишину. Ничего не скрипело. Ничего не гремело. Никто не стонал.

— Мы здесь одни, — продолжала Надин. — В этом доме всегда раздаются странные звуки, когда льет дождь.

Думаю, Надин была права. Похоже, она была абсолютно уверена в своих словах. Но сдается мне, дело было не в том, что в доме раздаются звуки.

— А теперь, — начала Надин, сгребая кости. — Пришла моя очередь.

У нее выпало «четыре». Я пристально на нее посмотрел. Я боялся. Боялся увидеть, на какую клетку встанет ее фигура.

Надин перенесла фигурку на четыре шага и с глухим ударом приземлила на «И гаснет свет».

Мы все вскрикнули, когда погас свет.

— Всем сидеть тихо! — пронзительно вскричал я. — Я поищу свечи.

Я направился на кухню. Родители где-то держали свечи, но где?

Я не мог разглядеть собственные руки перед глазами.

Как мне таким образом найти свечи? В поисках их я открывал и рылся в каждом ящике.

— Ты можешь там побыстрее? — позвала Надин из столовой.

— Конечно, Надин, — проворчал я. — Скоро найду.

Ага! Нашел! На столешнице, в подставке. Там, где и всегда. Я зажег их и вернулся в комнату.

Мы расселись вокруг стола. Отблески свечей мерцали в испуганных глазах Энни и Ноя.

Мне тоже было страшно.

— Я больше не хочу играть в эту игру, — заныла Энни. — Она слишком страшная!

— У нас дома призраки, — проговорил Ной дрожащим голосом.

— Они не в нашем доме поселились, — зашептала Энни. — А в игре. Они обитают в этой игре.

Я схватил кости и перемешал их в стаканчике.

Мой взгляд пробежался по сидящим за столом. Все сидели с выпученными глазами, таращась на доску.

За окном полыхнула молния. Свечи тихо шипели в темноте.

«Стоит ли мне бросать кости?» — гадал я, уставившись на наши тени, пляшущие на стенах.

Может, нам стоит остановить игру?

«Включи голову, Джонатан, — скомандовал я себе. — Это всего лишь игра».

Я кинул кости. Пять.

Я медленно передвинул фигурку.

Я затаил дыхание, когда поставил ее на «Вы слышите вопль на чердаке».

Мы сидели тихо, прислушавшись.

Вдруг мы услышали его.

Сверху.

Кошмарный вопль!

— Ч-что это было такое? — спросил я, запинаясь.

— А. Просто сильный ветер, — ответила Надин. — Ветер и все тут. Твой ход, Энни.

Я не сомневался, что Энни больше не хотела играть. Но она кинула кости и передвинула фигурку на шесть клеток.

— «Вы слышите, как костлявая рука стучится в окно», — прочитал я слова на квадратике.

Все замолчали.

В комнате повисла тишина.

Никакого стука.

— Вот видите? — сказал я, проходя к окну.

— Все…

Раздался громкий звук!

Рука! Бледная, костлявая рука возникла из ниоткуда! Она с силой заколотила в окно.

Близнецы завизжали. Я отскочил назад.

Снова поднялся ветер, и леденящий сквозняк прорвался в обеденную комнату. Ярче вспыхнули свечи.

Надин обхватила себя руками.

Энни вжалась в свой стул.

Я осмотрел игру, затем вытер влажные ладони о джинсы, когда Ной поднял кости.

— Только не три! Только не три! — затараторил я себе под нос, когда Ной готовился выкинуть кубики.

Кости выпали из стакана. Они все катились и катились…

Пока не сложилось «три»!

«ВЫ НАПУГАНЫ ДО СМЕРТИ!»

Свечи задуло. Ослепительно белая молния озарила комнату. Мы закричали. И продолжали кричать. Казалось, мы орали целую вечность.

Окна тряслись и дребезжали. На лестнице скрипели шаги. Жуткий стон поднялся из подвала и огласил комнату.

А затем мы услышали кошмарное постукивание.

Тук. Тук. Тук.

Мы не видели ее в темноте, но знали, что это была костлявая рука, постукивающая в окно. Затем снова раздался крик, такой громкий, что заглушал все звуки. Весь дом огласился таким отчаянным криком, что все вокруг, казалось, исчезло.

Я вопил до тех пор, пока не перестал слышать собственный голос.

Вопил до последнего вздоха.

Внезапно я остановился, и наступила блаженная тишина.

Я помчался к входной двери. Мне нужно было выбраться из этого дома. Я должен был сделать это!

Но я остановился, чтобы поднять с коврика газету. Пожелтевшую газету.

В тусклом мерцании свечей я разглядел большой заголовок:

ЗАГАДОЧНАЯ ГИБЕЛЬ ЧЕТВЕРЫХ ДЕТЕЙ!

Я пробежался взглядом по первому абзацу:

«Полиция сбита с толку загадочной гибелью четверых детей, найденных в старом особняке прошлой ночью. «Мне показалось, они выглядели так, будто напуганы до смерти!» — доложил офицер полиции».

Напуганные до смерти. Напуганные. До смерти.

Я проверил дату на газете. 14 марта 1942.

Так вот когда мы умерли, осознал я. Мы умерли более пятидесяти лет назад. И с тех пор мы обитаем в этом доме.

Я не мог оставаться у двери. Надин и близнецы ждали меня за столом.

Дождь забарабанил в окна. Свет снова зажегся. Я открыл стеной шкаф и потянулся к верхней полке. Там было темно и ничего не видно. Я начал шарить вокруг, пока не нашел, что искал.

— Ага, вот она! — обрадовался я, занося коробку над столом. — Мы будем играть в «Дом с привидениями».

— Ой, Джонатан, — заныла Надин. — Только не снова эта глупая игра!

— Да ладно, — ответил я, открывая коробку. — Она клевая. И по-настоящему страшная.

— Да, глупая игра, — повторил Ной.

— А мы не можем сыграть в «Парчизи»? — недовольно спросила Энни.

— Эта игра лучше, — сказал я. — В «Парчизи» нет привидений.

— Но мы уже раз сто в нее играли, — ворчала Надин.

— Она всегда по-разному играется, — наставал я. Ну давайте, сыграем в «Дом с привидениями»!

Волшебство преображения

Джейн Мэйэрс, двенадцатилетняя чемпионка по прыжкам в высоту — это я. Толпа зашумела, когда я вышла на старт. Мои поклонники кричали что есть мочи. Они ждали момент, когда я сделаю свой невероятный высокий прыжок.

— Джейн? Джейн? Джейн, я с тобой говорю.

— А?

— Джейн, хватит витать в облаках. Нам пора! — позвала Лиззи через все поле.

Лиззи Гарднер — моя лучшая подруга. Я смотрела, как она направляется ко мне, осторожно минуя грязные лужи. Лиззи бесится, когда пачкает обувь. Сегодня она оделась в сверкающие розовые кроссовки и короткую розовую юбку. Ее золотистые волосы были собраны под розовым ободком.

— Пойдем, ты готова? — прокричала она, сложив ладони рупором.

Лиззи ничего не смыслит в прыжках и почему я так много занимаюсь. По ее мнению, мне было бы веселее зависать у нее дома.

Но я хочу стать чемпионкой по прыжкам больше всего на свете. К несчастью, я не подошла школьной команде. Я слышала, как одна девочка из команды жаловалась, что я как-то плохо подавала им полотенца.

Это такая засада. Но я не сдаюсь. Каждый день после школы я тренируюсь на поле. Когда-нибудь я стану невероятной прыгуньей.

Не важно, чего мне это будет стоить.

Обычно после тренировки я провожу время у Лиззи. Сначала мы смотрим «Озорных анимашек», потом танцуем под диск нашей любимой группы — «Фрутибэг».

Да, это весело, конечно. Но постепенно я стала больше проводить времени на треке.

Лиззи тоже изменилась. Она до сих пор зовет меня к себе делать все то же самое, но к развлечениям добавила еще кое-что. Ей стало нравиться перебирать свой гардероб, размышляя об обновках.

— Эти туфельки хорошо смотрятся с моей новой юбкой? Этот топик подходит под цвет моих глаз?

Мы занимаемся примеркой, пока Иван Грозный не врывается в ее комнату. Мы так зовем младшего брата Лиззи. У Ивана есть собака, настоящий злющий питбуль. Он назвал ее Лиззи, просто чтобы позлить сестру.

Лиззи-собака на прошлой неделе слопала новую желтую резинку Лиззи-сестры. Она проглотила ее одним махом.

У Ивана есть целая коллекция мышей, змей и других противных животных. Ему нравится бегать за нами, тыкая своими отвратительными созданиями прямо в лицо.

— Алло! Есть кто-нибудь дома? — Лиззи постучала меня по плечу. — Я уже пять минут с тобой трыньдю, а ты вообще не слушала.

К этому моменту я уже собрала свои вещи.

— Извини, — сказала я, когда мы уже уходили с тренировочного поля. — Что ты там говорила?

— Перед тем, как пойти ко мне, — продолжала Лиззи, — я хочу пройтись по магазинам. Я нашла классный бутик. Называется «Волшебство преображения». Ты уже видела его? Он прямо за углом.

Я покачала головой.

Спустя минуту мы стояли у входа. Над дверью был растянут навес в ярко-розовую и оранжевую полоску. Сверху светилась надпись «Волшебство преображения».

Я вошла внутрь и открыла рот от изумления.

Место было таким… странным. Оно совсем не походило на магазин одежды. Ряды были заполнены необычными вещами.

Дождевики висели на лосиных рогах. Зонтики желтого цвета с ручками в виде утиных голов плавали в прудиках.

Зеленые плащи с бархатными цветами свисали с покрытых листьями деревьев. Пушистые кроличьи тапочки выглядывали из клетки для кроликов. Ожерелья из акульих зубов качались на волнах в крошечном резервуаре.

Лиззи исчезла среди полок.

Обычно в магазинах я хожу за ней по пятам, как малыш за мамой. Но в этот раз я стояла как вкопанная с вытаращенными глазами.

Ко мне подошла продавщица.

— Могу я помочь? — спросила она.

Мой взгляд упал на одну вещицу, куртку ярко-красного цвета. Ее поверхность была в крошечных трещинках и с позолоченной отделкой, закрученной в спираль.

— Можно мне примерить эту куртку? — поинтересовалась я.

Продавщица протянула руку и сняла куртку с ветки дерева. С виду куртка была влажной и скользкой, но когда я провела по ней рукой, то на ощупь она оказалась абсолютно сухой.

— Эта фактура выглядит круто, — сказала я продавщице.

Она улыбнулась, показав на трещинки.

— Это чешуя, — объяснила она. — Эта куртка сделана из змеиной кожи.

— Фу-у! — отдернула руку я.

Продавщица сняла куртку с вешалки.

— Примерь ее, — настаивала она. — Уверена, она будет отлично на тебе смотреться.

Я проскользнула в рукава и повернулась к зеркалу. Куртка выглядела замечательно. Я покрутилась. Идеально сидит!

— Покупаю! — сказала я уверенно.

— Ты ее купишь? — подошла ко мне удивленная Лиззи.

— Конечно. Она отлично подходит под цвет моих глаз! — пошутила я.

Лиззи ухмыльнулась.

— Я тебе говорила, магазин отпадный. — В руках она держала пару тапочек из кроличьего меха. — Я думаю купить эти тапочки.

Я захихикала. Куртка из змеиной кожи — это ладно, но кроличьи тапочки?

— Они отлично тебе послужат, когда ты будешь прыгать, как сумасшедшая! — подразнила я Лиззи.

— Ха, поглядим, кто будет смеяться последним, — отрезала Лиззи.

Мы быстро расплатились и выбежали из магазина.

На улице я застегнула куртку до самой шеи и ни разу не снимала ее с тех пор. Я так ее полюбила!

Всю дорогу рассматривала яркую змеиную кожу. Куртка сверкала на солнце. Она выглядела сногсшибательно, как одежда для настоящей модели.

Мы дошли до дома, где жила Лиззи, и заметили Ивана, ползающего во дворе.

— Тсс! — прошептал он. — Я охочусь за гусеницами и собираю новую коллекцию. Не спугните их.

— Да без проблем! — во всю глотку заголосила Лиззи, затопала ногами и замахала руками. — Мы будем так тихо себя вести, что ты даже не заметишь нашего присутствия! — заорала она.

Я последовала за Лиззи к ней домой и вдруг остановилась. Я почувствовала себя нехорошо. Появилась слабость и головокружение.

— С тобой все в порядке? — спросила Лиззи. — Ты чего-то бледная.

— Да не уверена, — ответила я и сделала еще несколько шагов.

Все вокруг завертелось. Я схватилась за Лиззи, что не упасть.

— Может, ты заболела, — предположила Лиззи. — Хочешь, я провожу тебя до дому?

— Нет, все нормально, — ответила я слабым голосом. — Сама дойду.

— Ты уверена? Вид у тебя нездоровый.

— Со мной все будет нормально, — уверила я Лиззи. — Я позвоню, как вернусь домой.

Я начала двигаться по направлению к дому, но не успела отойти далеко, как вдруг мне стало жарко. Вся кожа будто горела.

Мне только хотелось прилечь, прямо здесь, на газоне у дома Лиззи, растянуться в прохладной зеленой траве.

Но я стояла, сопротивляясь.

Затем я высунула язык.

Он выскакивал наружу и уносился обратно. Бегал туда-сюда.

Я попыталась перестать так делать, удержать его, но тщетно!

Каждый раз, как он выпрыгивал, то выглядел длиннее. Острее.

Я уже зажала рот, но язык все равно летал туда-сюда. Я почувствовала какой-то запах.

Животный запах.

Я почуяла кошку. Затем — собаку и белку.

У меня мысли забегали в панике. Я раньше не чуяла запах животных. Что со мной происходит?

Вдруг я унюхала кое-что действительно аппетитное. Вкусный запах мышки исходил из дома Лиззи. Ручная мышка Ивана! Ммм-ммм!

Я схватилась за голову.

И вдруг закричала.

— Моя голова!

У меня не было ни волос, ни ушей! Вся моя голова была покрыта сухой потрескавшейся кожей.

Я начала лихорадочно ее тереть. Мне хотелось вернуть свою прежнюю голову.

Затем весь мир, казалось, пошел под углом. Фокус расплылся, как будто я раскручивалась на карусели. Мне трудно было удержаться, и меня потонуло к земле.

Я закрыла глаза.

— Посчитаю до трех, — сказала я. — И все станет как надо. Я проснусь и буду прежней.

Медленно я начала считать — один, два, три. Открыла глаза.

И пискнула от ужаса.

Я больше не была Джейн Мэйэрс, чемпионкой по прыжкам. Я даже не была Джейн Мэйэерс, человеком.

— Я стала змеей! — попыталась выкрикнуть я, но получилось одно лишь шипение.

Меня начало тошнить. Я превратилась в змею! Ползучую змею с раздвоенным языком!

Мне нужна помощь, подумала я в отчаянье. Мне нужно к Лиззи! Она поймет, что делать. Я проползла мимо гигантской острой травинки и уставилась на дом Лиззи.

Как мне попасть внутрь?

Я начала ползти к входу, как вдруг ее мама открыла дверь и встала на пороге, возясь в своей сумочке. Вот он, мой шанс пробраться внутрь!

Я поползла изо всех сил. Вдруг надо мной нависла тень.

Лиззи — которая питбуль.

«О, нет!» — попыталась выдавить я, но вместо этого, естественно, зашипела.

Собака наклонила голову и зарычала. Ее рык звучал угрожающе. Она оскалила клыки.

Я попыталась уползти прочь.

Лиззи пустилась в погоню, рыча и капая слюной.

Я проскользнула под куст. Она нашла меня. Она прильнула головой к земле. Я чувствовала ее горячее дыхание у себя на коже. Лиззи вот-вот разорвет кожу на моей спине одним укусом. Она уже раскрыла пасть, как…

— Лиззи! Иди отсюда! — крикнула миссис Гарднер. Собака задрала голову и заскулила.

— Иван! Иди сюда и забери собаку. Я не хочу, чтобы она лазила по двору! Иван!

Никто не отозвался.

Миссис Гарднер взялась за ошейник Лиззи и потащила собаку в дом. Я выползла из кустов и последовала за ними.

Миссис Гарднер тащила собаку в подвал, пока я ползла вверх по лестнице в спальню.

— Лиззи! — прошептала я. Заглянула в комнату. Мой взгляд упал на телевизор, затем — на аудиоплейер. На стене висел постер группы «Фрутибэг». Но Лиззи тут не было.

Вдруг зажегся свет.

На пороге стояла Лиззи.

Она пришла! Она поможет мне!

— Эй, Лиззи! — взмолилась я, выгибаясь своим змеиным телом вверх. — Помоги! Помоги!

— А-а-айа-а! — завопила Лиззи. — Змея! Иван, дуй сюда!

— Нет же, это я! — хотелось мне воскликнуть. Ну конечно, мне это не удалось. Что же делать?

Лиззи вжалась в стену, глядя, как я извиваюсь вокруг пульта на ее тумбочке.

У меня появилась идея.

Я надавила головой на кнопку включения.

На экране заиграла картинка.

Пока все идет неплохо.

Я начала переключать, пока не дошла до «Озорных анимашек». Вот теперь она должна понять!

— Иван! — снова закричала Лиззи, но внезапно остановилась. В ее глазах блеснула ясность. Она все поняла! Я закрутилась от счастья.

Лиззи подошла ближе. Она потянулась рукой. Она сейчас поднимает меня, чтобы спасти!

Нет! Она схватилась за теннисную ракетку и с отчаянным криком махнула ей со всей силы так, что я отлетела через всю комнату.

Шлеп! Я шмякнулась об ее аудиоплейер. Мой хвост ударил по кнопке. Заиграли «Фрутибэг».

С мгновение я лежала ошеломленная на крышке плеера, пока Лиззи выкликала Ивана.

И тут ко мне пришла другая идея. Я начала танцевать.

— Лиззи! — зашипела я. — Это я, Джейн. Я танцую так же, как мы обычно танцуем!

Лиззи выпучила глаза от ужаса. Она забилась в угол.

— Иван! — орала она. — Дуй сюда. Живее!

В комнату заглянул Иван. Он расплылся в улыбке.

— Какие-то проблемы?

— Одна из твоих змеюк сбежала! — пищала Лиззи.

— Убери… это… из… моей… комнаты. СЕЙЧАС ЖЕ!

— Лиззи, — умоляла я. Я соскользнула с плеера и проползла у нее по ступням. — Ты должна помочь мне!

Лиззи попятилась в угол. Я начала виться вокруг ее ноги.

— Помоги мне! — прошипела я.

— А-а-ай-йа-а! — снова завизжала она и запрыгнула на стул, пытаясь сбросить меня. — Пожалуйста, Иван. Забери свою змею. Забери ее!

Иван не спеша прошествовал вперед. Я окинула Лиззи умоляющим взглядом.

— Пожалуйста! — шипела я.

Иван подкрался ко мне. Он внимательно осмотрел меня.

— Это не моя змея, — заметил он. — У меня нет красных змей.

Лиззи уже охрипла.

— Да мне все равно! — закричала она. — Просто убери ее от меня!

— Ладно. Ладно, — сказал Иван. Он снял меня с ее ноги и понес в свою комнату.

Затем он забросил меня в клетку с другими змеями, где сидели еще две. Их клыки слегка поблескивали.

Меня захлестнуло их горячее змеиное дыхание.

Я прижалась к клетке, но они подползали все ближе и ближе.

Они знают, подумала я. Они знают, что я не настоящая змея, как они. И они сейчас разорвут меня!

Они начали продвигаться вперед, извиваясь, по одной с обеих сторон. Они шипели. Шипели. Они меня сейчас окружат и нападут.

Их длинные языки выскальзывали наружу. Они выстреливали вперед и…

Иван засунул руку в клетку и вытащил меня из клетки.

— Знаешь, Лиззи, — начал Иван, занося меня обратно в ее комнату. — С этой змеей что-то не так. У нее что-то на животе.

Он перевернул меня, затем вздохнул от изумления.

— Ух ты! — произнес он. — Похоже на молнию! Маленькую молнию.

Он сунул меня Лиззи в лицо.

— УБЕРИ ЭТУ ТВАРЬ ПОДАЛЬШЕ! — заверещала она.

— Да я серьезно, Лиззи. Посмотри! Давай откроем ее.

Иван осторожно положил меня на пол. Он замер в нерешительности.

Поднял снова. Он передумал.

Затем он задержал дыхание, наклонился и потянул застежку.

Раздался звук расстегивающейся молнии.

Я резко увеличилась до прежнего размера и снова стала собой.

Иван охнул. Лиззи завопила.

— Офигеть! — сказал Иван, протянув руку, чтобы потрогать меня.

Лиззи продолжала орать во весь голос.

— Эй! Как у тебя это получилось? — спросил он.

Все мое тело тряслось, пока я рассказывала эту жуткую историю.

Когда я пошла домой, Лиззи все еще вопила.

* * *

Несколько дней спустя мы с Лиззи сидели в поле. Я только что закончила тренировку.

— Это было невероятно, Джейн, — говорила Лиззи. — Это твой самый высокий прыжок, который я видела.

Я по-настоящему гордилась собой. Мои прыжки были действительно потрясающими сегодня. Как и вчера, впрочем.

Я перепрыгнула через нее.

Она наклонилась и ласково погладила меня по мягкому белоснежному меху.

— Ты станешь чемпионкой штата по прыжкам в высоту, — сказала она.

Я подергала розовым носиком.

— Ты права, — ответила я. — Принесла мне морковки?

Стоит сказать, что Лиззи снова заглянула в тот загадочный магазин. Те кроличьи тапочки и вправду оказались что надо!

Идеальная школа

Записаться в интернат — не лучшая идея для отличного времяпровождения. Это и не моя идея вовсе.

Кто это придумал? Мои родичи, разумеется.

Я знал, что пришел мой приговор, когда по почте доставили брошюрку Идеальной школы-интерната.

На ней был слоган: «Зачем что-то еще, когда можно выбрать Идеальную школу?»

«Идеально» — любимое слово моих родителей.

К сожалению, им не повезло со мной, Брайаном О’Коннером, их сыном. Я так далек от идеала. Когда я заправляю постель? Иногда. Когда я принимаю душ? Время от времени. Когда я делаю домашку? Как придется.

Ну а когда я последний раз делал так, как хотели родители? Да никогда.

Не успел я понять, что происходит, как маманя с папаней записали меня на двухнедельный курс. Я их умолял по дороге на вокзал. Я обещал меньше времени проводить перед теликом и за видеоиграми. Я клялся, что перестану дразнить собаку. Я даже дал слово, что больше не буду съедать по три сникерса за обедом.

Но все без толку. Они запихали меня в поезд и сказали ждать Идеальный микроавтобус, когда я сойду на станции Рокридж.

Я нашел свободное место в конце ряда возле парнишки, который, казалось, был так же расстроен, как и я. Он читал что-то до боли знакомое. Это оказалась брошюра Идеальной школы.

— Так, что думаешь об этой школе? — спросил я.

— Думаю, она отстой! — проворчал он и швырнул брошюру на пол. — Идеальная. Тоже мне! Как насчет того, чтобы вместо этой открыть школу для родителей, где будут учить, как быть идеальными?

— Моих бы туда отправить, — согласился я. — Меня Брайан зовут, кстати. Родаки и меня послали в Идеальную школу.

— Я Сиджей. Так за что тебя родители послали туда на обучение? Что ты натворил?

— Да дело больше в том, чего я не натворил, — объяснил я. — Они постоянно твердят, что я не сделал то, забыл сделать это. Блин, стоит мне проснуться на пять минут позже, и первое, что слышу, что не лег спать вовремя и потому не смог проснуться, когда надо!

Мы жаловались на родителей, пока проводник не объявил:

— Станция Рокридж! Рокридж!

Я схватил свою сумку с вещами и последовал за Сиджеем к выходу.

— Ничего хорошего, — пробурчал я.

* * *

Спустя полчаса микроавтобус проехал через железные ворота, ведущие в школу.

Водитель остановил машину рядом с ребятами, стоящими в линейке позади таблички «Идеальные выпускники».

Ребята выглядели странно. Их шеренга была ровной до миллиметра. Все одеты в серую форму. Каждый выпускник стоял по струнке и глядел вперед. У каждого в руке серый портфель.

Они стояли смирно и ждали, когда их заберут родители.

«Это что, мои родители хотят, чтобы я превратился вот в это?» — спрашивал я себя. Если это так, держите карман шире.

Водитель открыл дверь микроавтобуса. Рядом с ним стоял мужчина.

— Я директор Идеальной школы-интерната, — объявил незнакомец. — Постройтесь по росту. Самые высокие идут в конец шеренги. Самые низкие — в начало. Вещи оставьте в автобусе. Здесь они вам не понадобятся.

Директор указал на парнишку, стоявшего в самом начале.

— Ты будешь номер один-двенадцать, — заявил он и каждому дал номер. Мне достался номер один-шестнадцать. — Ваши инструктора будут называть вас по номерам, — объяснил директор. — Вы будете называть друг друга по номеру. Меня и других учителей будете звать настоятелями.

«Как мне с этим жить тут две недели? — подумал я. — Этот мужик спятил!»

Машина проехала ближе к другой шеренге. Директор поспешил вручить идеальных детей их родителям и получить денежный конверт взамен.

«Был ли кто-то из этих детей похож на меня?» — гадал я. Что такого делали Настоятели, чтобы изменить их? Что они сделают со мной? По спине пробежала дрожь.

Те дети были словно роботы. Настоящие роботы!

Еще четверо настоятелей ждали нас внутри. Один из них постучал меня по плечу.

— Иди за мной, — сказал он тихо и повел меня по коридору, а потом вверх по лестничному пролету.

Я заметил, как Сиджей зашел в комнату на первом этаже.

— До встречи! — крикнул я.

— Р-разговорчики! — рявкнул настоятель. На последнем этаже он повернул налево. Приоткрытая дверь захлопнулась, когда мы проходили мимо.

«Что они пытаются скрыть? — заинтересовался я. — Почему они не разрешают нам говорить друг с другом?»

Настоятель проводил меня в последнюю комнату по коридору.

— Будешь носить одежду, которую найдешь в комоде. Еду будешь есть на подносе. Будешь ждать здесь, пока не позовут, — выдал указания он.

После чего захлопнул дверь.

Я подергал ручку — заперто, конечно же.

Я исследовал свою новую комнату. Это не заняло много времени.

В ней стояла одноместная кровать и маленький комод рядом. На другой стороне разместились стол со стулом.

Я подошел к тумбочке и выдвинул ящики. Там лежали только скучные вещи. Серые униформы, зубная паста, полотенца.

Может, стоит попробовать еду, решил я.

На столе стояла миска с комковатым серым содержимым. Я зачерпнул немного пальцем и лизнул.

На вкус будто овсянка.

Вдруг я что-то услышал. Какой-то шорох в вентиляции рядом с полом.

У меня волосы на затылке встали дыбом. Неужели там что-то есть?

Улегшись на пол, я прижался ухом к вентиляции. Шорох стал громче.

Нет, то был не шорох, как я понял. Шепот.

— Там есть кто-то? — тихо позвал я.

Шепот стал громче. О чем там шептались?

— Кто-нибудь меня слышит? — спросил я.

— Отставить разговоры! — крикнул Настоятель из коридора.

Шепот прекратился.

Что это было? Я слышал голоса из другой комнаты? Или это был кто-то, кто прятался в стенах?

Нет. Это невозможно.

Ведь так?

* * *

Я был рад встретить Сиджея на первой переподготовке. Мне хотелось спросить его, слышал ли он шепот в стенах.

— Эй, Сиджей, — позвал я тихо.

— Отставить разговоры! — рявкнул ответственный за класс настоятель. — Вам велено отвечать на каждый вопрос в рабочей тетради, которая у вас на столе.

И как это он хочет, чтобы мы ответили на каждый вопрос?

* * *

Эти вопросы более чем на ста страницах. Я полистал рабочую тетрадь.

«Чего?» — подумал я. Эти вопросы какие-то подозрительные: «Как вы зовете своих родителей? Какая ваша любимая еда? Какие у вас были костюмы на Хэллоуин за последние пять лет?»

Почему настоятелям требовалось все это знать? Они уже знали достаточно обо мне.

Так, может, мне стоит их запутать немного.

«Отца я зову мистер Лопух, а маму — миссис Морда, — начал писать я. — Моя любимая еда — серая овсянка с комками. На каждый Хэллоуин я наряжаюсь в верблюда с тремя горбами».

Я постучал Сиджея по плечу и показал ему свою тетрадь, чтобы он почитал ответы. Сиджей захихикал.

Твердая рука сжала мое плечо. Довольно сильно.

— Номер один-шестнадцать, вы отвлекаете остальных. Вас переведут на специальный подготовительный курс.

Настоятель прошел со мной в начало аудитории и нажал на звоночек под своим столом. У двери возник другой настоятель.

— Отведи номер один-шестнадцать в комнату для замеров, — приказал первый настоятель. — Его обучение будет ускоренным.

Когда второй настоятель взял меня под свою стражу, я бросил взгляд на Сиджея.

— Мне жаль, — прошептал тот.

У меня пересохло во рту, когда я шел следом за Настоятелем по коридорам.

Я пытался сглотнуть, но не мог. У меня не было ни малейшего представления, чем мог оказаться специальный курс подготовки, но я точно не испытывал желания его проходить.

Настоятель остановился напротив деревянной скамейки, на которой сидела маленькая девочка, болтая ногами.

— Жди здесь, — приказал он и пошел дальше.

Как только настоятель скрылся за углом, девочка наклонилась ко мне.

— Ты знаешь, что они собираются сделать? — прошептала она. — Я слышала …

Настоятель открыл дверь в конце коридора и позвал девочку внутрь. Я откинулся назад и прижался к стене. Мне не хотелось узнавать, какие ужасы творятся в этом жутком месте.

Я вздохнул и закрыл глаза. Вдруг я снова услышал тот шепот. Он доносился из стены позади моей головы.

Шепот усилился. Я прижался ухом к стене.

— Будь осторожен, не заходи в комнату для замеров, — умолял голос.

Стук сердца отдавался в ушах.

— Почему? Что находится в той комнате? Кто ты? — потребовал ответов я.

— Не заходи…

Дверь в комнату для замеров открылась. Настоятель велел войти.

Мои ноги задрожали. Я надеялся, настоятель не заметит, как я напуган. Нерешительно я вошел в комнату.

Она выглядела как кабинет моего врача: весы, стол для осмотра, стойка с ватой, бинтами и прочими принадлежностями.

— Вставай на весы, — скомандовал настоятель.

Может, это и не так страшно, подумал я.

Настоятель внес данные о моем росте и весе в свой карманный компьютер. Затем он замерил мою голову рулеткой и записал размер. Он измерил каждую часть моего тела, от макушки до пяток. Он даже замерил язык.

Зачем ему все эти замеры? Мне трудно было представить, каким образом они могли ему понадобиться. Неужели та специальная подготовка требует какого-то особого снаряжения, которое должно быть мне впору?

Я помню фильм, который наш учитель показывал нам на естествознании. Какие-то ученые приделали провода к мышке и закинули ее в лабиринт. Каждый раз, когда она сворачивала не туда, они били ее током.

Может, это и собираются сделать со мной Настоятели. Может, они будут бить меня током каждый раз, как я буду делать что-то, что не понравится моим родителям.

Настоятель взял цветовой круг со стола. Он поднес его к моим глазам, пытаясь подобрать одинаковый цвет.

Меня еще больше запутала эта процедура. Когда настоятель снял все мои показатели, он отправил меня в мою комнату. Одного!

* * *

Я должен был найти выход, чтобы сбежать. Я останавливался возле каждой двери и прислушивался к голосам.

За четвертой дверью ничего не было слышно. Я открыл ее.

Пустой кабинет. С телефоном. Ура!

Я схватил трубку и набрал домашний номер. Раздался гудок. «Пожалуйста, ответь, ма», — умолял я про себя. Два гудка. Три гудка. Четыре.

За дверью послышались приближающиеся шаги. Возьми трубку. Ответь.

Пятый гудок.

— Алло? — произнесла мама, запыхавшись.

— Мам! — зашептал я. — Вы должны вытащить меня отсюда! Здесь что-то странное происходит. Мне страшно.

— Брайан, ты только вчера сюда приехал. Ты привыкнешь, — раздраженно ответила мама.

— Но они…

Холодная рука забрала у меня трубку. Я повернулся. Позади меня стоял директор.

— Здравствуйте, миссис О’Коннор, — проговорил он. — Это директор школы. Ваш сын будет готов раньше. По-настоящему особенные дети часто проходят нашу программу быстрее, чем остальные. Да. Завтра утром будет как раз подходящее время.

Директор повесил трубку и сопроводил меня до моей комнаты.

— Ты совершил свою последнюю ошибку, — сказал он, захлопывая дверь.

У них еще есть в планах специальная подготовка? Или они меня отправят домой — неидеальным?

Я плюхнулся на кровать. Каждый раз, как я слышал шаги в коридоре, я думал, это настоятель пришел, чтобы забрать меня на переподготовку.

* * *

Кажется, я наконец заснул крепким сном. Мне снилось, что я ищу возле пруда свою собаку. А другие собаки скулят.

Когда я проснулся, жалобные звуки продолжались.

Я спрыгнул и прополз к вентиляции. Вгляделся вниз. Глубоко подо мной я увидел дюжину светящихся глаз.

— Спаси нас! — молили голоса. — Спаси нас и себя.

— Роботы, — прошептал другой голос. — В школе с тебя сделают модель робота. Они отправят его вместо тебя домой. Идеального робота. Потом они заставят тебя жить здесь внизу, где никто тебя не найдет.

Так вот почему настоятели задавали те вопросы и делали столько замеров! Они делали робота, похожего на меня, чтобы послать домой к маме и папе!

Все тело мое затряслось. У меня перехватило дыхание.

— Что мне делать? — спросил я. — Как мне…?

— Тс-с-с. Кто-то идет, — предупредил другой голос.

Глаза исчезли в темноте.

Мне нужно выбраться из комнаты — сейчас же. Я оторвал кусок бумаги от одного из шкафчиков комода. Затем осторожно постучал в дверь. Никто не ответил. Я постучал громче.

— Что там? — отозвался настоятель.

— Мне нужно в туалет, — сказал я.

Он открыл дверь. Когда я выходил, то просунул кусок бумаги под замок.

Настоятель сопроводил меня до уборной, затем вернул в мою комнату. Он накрепко захлопнул за собой дверь.

Я выждал несколько минут, затем подергал дверь. Она открылась. Бумажка не дала ей закрыться на замок!

Я схватил ложку со стола и приоткрыл дверь. Когда настоятель смотрел в противоположную сторону, я швырнул ложку как можно дальше по коридору.

Настоятель услышал звон и повернулся в том направлении.

Я выскользнул из комнаты и побежал по коридору в другую сторону.

Пока все идет по плану. Я крадучись спустился по лестнице.

— Что ты тут делаешь? — спросил требовательный голос.

— Н-ничего, — проговорил я, запинаясь. Мои глаза привыкли к темноте коридора. — Сиджей, это ты! — Как же я рад был его видеть! — Мы должны выбраться из этой школы немедленно! — сказал я ему.

Его глаза округлились от удивления.

— Что?

— В стенах заперты дети. Мы должны спасти их и себя! — объяснял я, потянув его за руку.

— Иди за мной, — ответил Сиджей. — Я знаю дорогу.

Он взял меня за руку и повел за угол.

Надавил на стенную панель, и та отодвинулась.

— Быстрее, сюда, — прошептал он. — Этот проход ведет наружу.

— Прекрасно! — воскликнул я. Сперва просунул голову, а потом и весь пролез в узкий проем.

К моему удивлению, здесь ничего не было видно. И раздавались шепчущиеся голоса. Шарканье.

— Прости, — произнес Сиджей тихим холодным голосом. — Здесь и ты будешь заточен, Брайан. Я работаю на настоятелей. Моя обязанность — следить за тобой.

— Нет! — вскрикнул я. — Нет! Выпусти меня! Выпусти!

Но к моему ужасу, стенная панель начала двигаться обратно, чтобы захлопнуться за мной.

* * *

— Большое Вам спасибо, директор, — благодарила моя мама. — Брайан выглядит идеальным.

Она восхищалась моей серой униформой, моей идеальной прической, а также идеальной улыбкой. Я стоял ровно, как штык. Смотрел вперед, как положено правильному роботу. В руке держал серый портфель, как запрограммированы все роботы.

Мать пожимала руку директору. Она передала ему конверт, набитый деньгами.

— Теперь он будет идеальным, — сказал директор. — Мы даем гарантию.

* * *

Это случилось два дня назад. И я стараюсь быть идеальным.

Потому что не хочу, чтобы кто-то заметил обратное.

Было нелегко затащить Сиджея в темную камеру и выбраться, прежде чем стена закрылась. И было непросто проникнуть в комнату с роботами, вытащить свою модель и пронести в свою комнату, затем вернуться в хранилище и притвориться одним из них.

Ага, я не хочу, чтобы кто-то смекнул, что настоящий Брайан О’Коннер вернулся домой. Я не хочу, чтобы кто-то узнал, что я сбежал.

Когда-нибудь скоро я вернусь в то место и спасу тех несчастных детей, но пока я буду вести себя супер-идеально. Ладно, признаюсь.

Да, я дразнил собаку этим утром. Съел три сникерса на обед. Пролил немного виноградного сока на белоснежный диван в комнате для отдыха.

Но в остальное время я веду себя идеально.

Честное слово.

Кстати, о птичках

— Мы прибыли! — радостно объявил отец. — Всем приятных выходных!

— Подумаешь, выходные! — проворчала я под нос.

Моя семья высыпала из машины. Все пятеро. Я размяла ноги после долгой поездки, затем внимательно рассмотрела деревянный дом.

Ну и дыра.

Он выглядел прямо как домик с этикетки клинового сиропа. Вот только разваливался на части.

Над дверью висела вывеска с вырезанными словами: «Добро пожаловать в отель «Птичий рай».

«Лучше б назвали «Отель для людей с птичьим умишком!» — бубнила я про себя, закатив глаза. — Только в птичий умишко могла прийти мысль приехать в такое место!»

Мама взяла отца под руку.

— О, Генри! Это так романтично!

Романтично? Ну ладно, может, мне пока двенадцать. Может, я не сильно разбираюсь в романтической чепухе. Но что-то совсем не это пришло мне на ум.

А слово, о котором я подумала, было «глупо»!

«Мы, что, не можем поехать в настоящую гостиницу?» — вопрошала я тысячу раз.

Но мама с папой были слишком заняты своим воркованием, чтобы ответить. Они постоянно себя ведут так на свою годовщину, которая была сегодня, кстати.

— Давай двигай, Ким, — скомандовал мой пятнадцатилетний брат Бен. Он нацепил свою любимую футболку. На ней была надпись: «Сколько птиц, а как мало времени!»

Нет, ну вы можете в это поверить? Пятнадцатилетний парень, который тащится, наблюдая за птицами?

— Да, давай, Ким, — поддакивал второй брат Энди. Ему тринадцать. У него волосы свисают на глаза. Никогда не могу понять, когда он на меня смотрит. — Мы хотим понаблюдать за птицами еще до темноты.

Как по мне, если вы видели одну птицу, значит, видели их всех. Но вся моя семья помешана на птицах! Они все время проводят в лесу, уставившись в свои бинокли.

А если они заметят новую птицу, проверив ее по списку, то просто сходят с ума.

Это ненормально. Нет других слов.

И вот мы здесь, у отеля «Птичий рай». Целую неделю мы будем наблюдать за птицами и говорить о птицах — ничего, кроме птиц ни на минуту.

Дрожите и трепещите, ага?

С сумкой в руках я пошла по гравийной дорожке, ведущей к дому. Высокая живая изгородь проходила вдоль пути по обе стороны.

Она была выстрижена в форме птиц. Я проскользнула мимо фигуры, напоминающей голубя, сделанного из листьев. За ним шел орел. Я проскочила мимо утки почти десяти футов высотой.

— Меня сейчас стошнит. Серьезно, — пожаловалась я.

Моя семья пропустила это мимо ушей. Мне кажется, они уже были сыты по горло моими жалобами. Но что мне оставалось делать, пока они рыскали среди деревьев и таращились на птиц?

— Зацените! — воскликнул Энди, добравшись до отеля. — Там два филина сидят!

— Да ладно, — засмеялся Бен. — Это сипухи.

— Совы в дневное время? — спросила я. — Где?

— Да вот там, глупая, — сказал Бен, показывая пальцем.

Тут я увидела их. Они стояли на страже по обеим сторонам лестницы. Они были вырезаны из кустов.

Подумаешь, правда?

* * *

— Мы Петерсоны, — объяснил отец приветливому мужчине за стойкой регистрации.

— Я ждал вашего приезда, — ответил мужчина, широко улыбаясь. — Меня зовут мистер Птицын.

— Мистер Птицын? — пробормотала я. — Ну и дурдом!

Глазки у мистера Птицына были маленькими, как у птицы, и перебегали то на маму, то на папу.

— Мистер и миссис Петерсон, — начал он, — вы разместитесь в номере «Неразлучников».

Мистер Птицын пробежался пальцами по регистру.

— Так… давайте… посмотрим … У меня есть номер на двоих для мальчиков на третьем этаже, называется «Крылатая сойка». — Мистер Птицын перевел взгляд на меня. — Ну а для вас — «Кукушкино гнездо».

— Кукушкино! — загалдели Бен и Энди. — Кукушка Ким!

Я окинула мистера Птицына уничижительным взглядом. Но он, кажется, не заметил.

— Идите за мной, — позвал он. — Я покажу вам ваши апартаменты.

Мы последовали за ним по коридору до «Неразлучников».

— Эти двери ведут на террасу со старомодными качелями. — Мистер Птицын чуть ли не закуковал. — Хотите сейчас на них посмотреть?

Но мама с папой были слишком заняты своими поцелуйчиками, чтобы ответить.

— Кхм, — прочистил горло мистер Птицын.

Мама засмеялась.

— Мы можем позже посмотреть террасу, — ответила она. — Пошли, Генри, посмотрим комнаты для детей.

Мы поднялись на лифте на третий этаж. Бен и Энди влетели в свою комнату, вытащили бинокли из рюкзаков и побежали наружу, чтобы подметить каких-нибудь птиц.

— Теперь в «Кукушкино гнездо», — объявил мистер Птицын.

— Я тут единственная, у кого еще кукушка на месте! — ворчала я. Думаю, никто и не услышал.

Мама, папа и я продолжали идти за мистером Птицыным. Свернули в узкий коридор. Затем все шли и шли. Мы не видели ни одного другого постояльца.

— Эм, так где тут моя комната? — спросила я.

— Мы почти пришли, — пропел мистер Птицын.

Дойдя до конца коридора, мы остановились и открыли дверь.

— Как необычно! — воскликнула мама, переступая через порог.

Мама с папой были правы. «Кукушкино гнездо» было небольшим. Крошечным, если быть точнее. И округлой формы. Прямо комната-гнездо.

— Ну, даже не знаю… — начала я. — Она так, гм, далеко от остальных комнат.

— Да ладно тебе, Ким, — сказала мама. — Это маленькое уютное гнездышко!

Я запричитала:

— Мам, ты можешь перестать говорить о птицах хоть на секунду? Меня бесят птицы! Достало уже!

Я заметила, как мистер Птицын уставился на меня, удивленный моему внезапному всплеску эмоций.

Отец подошел к окну.

— Какой вид! — восхитился он. — Ким, твое окно выходит прямо на знаменитый лабиринт Пересмешника.

Я встала рядом с отцом у окна. Лабиринт выглядел как на обложке моей старой книги «Игры и уроки с карандашами», разве что этот был сделан из двенадцатифутовой изгороди. Он то и дело петлял. Казалось, он состоял из сотен различных тупиков.

«Не хотела бы я там потеряться», — подумалось мне.

— Эй! — воскликнула я. — В лабиринте Бен и Энди!

Мистер Птицын нахмурился. — Вам лучше оставить лабиринт на завтра, — сказал он родителям. — Вам потребуется целый день, чтобы пройти его.

— Ким, почему бы тебе тоже не пойти погулять? — предложил отец. — Нам с мамой нужно распаковать кое-какие вещи.

Ну что ж, я пошла вниз, но осталась в помещении. Мне не очень-то нравилось снаружи. Там слишком много птиц.

Я побродила по отелю, подумав, что, возможно, найду кого-нибудь своего возраста, или игровую комнату. А может, и телик.

Но здесь никого не было.

В итоге я уселась на низкий диван в фойе возле главной стойки. Похоже, здесь была и своего рода комната отдыха. Какое-то время я созерцала камин, сложенный из камня. Вокруг него на стене висело множество птичьих чучел. То были фазаны, утки и совы. Фу!

Взяв старый журнал, я откинулась на спинку дивана.

— Ай! — взвизгнула я, почувствовав острую боль, пронзившую спину.

Я вспрыгнула на ноги. В голове у меня заиграли образы. Огромная, злобная птица, ястреб или сокол, вонзила свой острый клюв прямо мне в спину!

Я повернулась и уставилась на садовые ножницы.

— Что? — Я взяла их в руки — тяжелые металлические клешни. Я даже их не заметила, когда садилась.

Обернувшись, я увидела, как в комнату заходит мистер Птицын.

— Ты нашла их! — воскликнул он. Его лицо озарила улыбка. Он поспешил ко мне. — Спасибо! Я везде их обыскался!

— Я… я села на них, — проговорила я и вернула их ему.

— Я так тебе благодарен, что ты нашла их. — Он буквально светился от радости. — Я тебе очень обязан, Ким.

— Нет, правда… — начала я.

— Я у тебя в долгу, Ким, — настаивал он. Его улыбка погасла. — Полагаю, ты бы предпочла отомстить.

— Простите? — Мне показалась, что я ослышалась.

— Отомстить своей семье. За то, что они притащили тебя сюда, — сказал он, снова улыбаясь.

— А… нет. Все нормально, — ответила я осторожно. — Я… э… меня все устраивает. — Я поспешила из комнаты. — До свидания.

«Что он имел в виду?» — гадала я. Он прямо как мои родственники, решила я наконец. Совсем крыша поехала.

* * *

Тем вечером мы ужинали в обеденном зале гостиницы. Я все надеялась увидеть других ребят за ужином. Каких-нибудь нормальных ребят. Ребят, которые не отличат красного ястреба от грифа-индейки. Но никого, кроме нас, на ужине не было.

Мистер Птицын исполнял роль официанта. Может, он же был и поваром. «Интересно, еще кто-нибудь здесь работает?» — размышляла я.

Бен и Энди трещали без остановки о птицах, которых они увидели. Они были жутко увлечены.

— Да здесь обитает тысяча птиц! — заявил Энди.

— Нет, миллионы! — поправил его Бен.

Мама с папой весь ужин держались за руки.

Они не могли дождаться, когда утром мы все отправимся исследовать лабиринт Пересмешника.

Я просто перестала слушать. Никогда в жизни мне не было так скучно.

Позже я вернулась в свою комнату и попыталась уснуть.

Закрыв глаза, я слушала, как ветер гуляет среди деревьев. Я ворочалась часами. Моя постель свернулась в узлы. Я никак не могла уснуть в «Кукушкином гнезде».

Ветер набирал силу. Слышалось какое-то хлопанье. Должно быть, навес над окном, показалось мне.

Вдруг я услышала пронзительный звук. Мои глаза резко открылись. Я окинула комнату взглядом. Ее заливал лунный свет. Тени играли на кровати, полу — повсюду.

Я откинула одеяло и тихонько подошла к окну.

У меня просто челюсть отвисла!

Все небо затянуто стаями птиц!

Они кружили напротив моей комнаты. Раздавались щебет и карканье.

Здоровая ворона уселась на мой карниз. Она сверлила меня черными, бездонными глазами. Внезапно она постучала клювом по стеклу.

Она хочет мне что-то сказать, пришла мне в голову мысль.

Странная мысль. Да и вообще все происходящее было необычным. Почему птицы летали ночью? Зачем они кружили напротив моего окна? Щебеча и каркая, как будто требуя чего-то?

Действительно было похоже, что они хотели пообщаться.

Вся содрогаясь, я задернула штору, поспешила обратно в кровать и уснула с двумя подушками на голове.

* * *

На следующий день Энди с Беном разбудили меня на рассвете. Они настаивали, чтобы я пошла с семьей в лабиринт Пересмешника.

— Да, наверно пойду, — сказала я, зевая. — Здесь все равно нечего делать. — Я постаралась ответить как можно с большим энтузиазмом.

Все пятеро позавтракали в спешке. Позже, вооружившись блокнотами, книгами о птицах и биноклями, мы выступили серым утром. Солнце еще не выползло из-за деревьев. Утренняя роса еще блестела на траве.

«Что же я здесь делаю? — спрашивала я себя, качая головой от досады. — Я ненавижу птиц. Я их всех терпеть не могу!»

К нашему удивлению, мы встретили мистера Птицына, который стоял у входа в лабиринт. Он был одет в джинсовый комбинезон и держал в руках садовые ножницы. Его круглое лицо взмокло и раскраснелось. Мне кажется, он встал пораньше, чтобы подровнять лабиринт.

— Всем доброго утра. — Он расплылся в улыбке, глядя на меня. — Надеюсь, вам понравится лабиринт. Столько всего можно увидеть. Там столько ждет сюрпризов.

Он потрещал с мамой и папой несколько минут. Энди с Беном начали меня дразнить.

— Ку-ку! Ку-ку! Кукует Ким!

Они думали, что придумали хорошую шутку, но на самом деле просто тупицы.

Немного погодя мы вошли в лабиринт.

Высокая изгородь отбрасывала тени на нашем пути.

У меня уже было чувство, будто мы потерялись!

Мы прошли шагов пять и остановились.

— Ого, ух ты! — воскликнула я. Перед нами высилась громадная зеленая композиция. Пять статуй в форме людей были вырезаны из изгороди. И эти пять фигур изображали нас!

— Мистер Птицын…! — позвал отец. — Что это такое?

Мы обернулись и увидели, как он ухмыляется, стоя у входа. Он помахивал большими садовыми ножницами.

— Это все часть программы! — крикнул он нам. — Часть программы, — повторил он и исчез.

Отец покачал головой.

— До чего странная птица, — пробормотал он.

— Пап, пожалуйста! — умоляла я. — Хватит говорить о птицах!

Мы полюбовались зеленым портретом. Не знаю, почему, но мне от него стало жутко. С какой целью его сделал мистер Птицын? Что он имел в виду, когда говорил, что это часть программы?

Вопрос все вертелся у меня в голове, пока мы шли по извилистому лабиринту. Все только и делали, что охали и ахали при виде каждой птицы.

Их была целая сотня. Птицы всех видов. И все щебетали, каркали и кукарекали разом.

Мне пришлось зажать уши ладонями. Звук раздавался оглушительный!

Эти птицы стрекочут все разом, потому что хотят нам что-то сказать. Эта мысль снова пронеслась у меня в голове. Это полный бред, сказала я себе и выбросила ее из головы.

Не стоило мне этого делать.

Не стоило мне думать о растущем страхе.

Но уже было поздно.

Мы вошли в узкий проход и вышли на другом конце на круглую площадку, над которой нависал купол из металлических прутьев.

Прошло несколько секунд, прежде чем мы поняли, что попали в клетку. Огромную птичью клетку.

— Ух ты, это обалденно! — объявил Энди.

— Какой шикарный лабиринт! — согласился Бен.

Вдруг решетчатая дверь захлопнулась позади нас.

Улыбка Энди испарилась.

— Эй, как нам отсюда выбраться? — заныл он.

— Можете попробовать вылететь, — донесся голос. Мистер Птицын появился за дверью, запирающей ловушку.

— Что? Что вы имеете ввиду? — взволнованно спросила мама. Она взяла отца за руку. — Что здесь происходит, мистер Птицын?

— Это все часть программы, — ответил мистер Птицын. — Я хочу, чтобы вы были счастливыми пташками.

— Прошу прощения, счастливыми пташками? — возмутилась я.

— Это одно древнее волшебство, которому я научился, — сказал мистер Птицын. — Все просто. Вам нужно постичь смысл скульптуры из листьев. Все просто элементарно. А теперь вы можете присоединиться к своим пернатым друзьям. Вы будете счастливы. Я хочу, чтобы вы были счастливы.

Не успели мы пикнуть, как мистер Птицын поднял садовые ножницы. Он указал ими на маму с папой и дважды клацнул лезвиями.

— Не-е-е-ет! — завопила я, видя, как мама с папой менялись в размерах и форме, прежде чем вспорхнуть к прутьям клетки.

— Я превратил их в неразлучников, — сиял от радости мистер Птицын. — Теперь они будут счастливы.

— Не-е-ет! — снова вырвался у меня крик ужаса, когда ножницы лязгнули еще два раза.

И пока я стояла пораженная, не веря своим глазам, не веря в происходящее, но видя все это, мои братья также превратились в порхающих чирикающих птичек.

— Два пересмешника, — сказал мистер Птицын. — Им понравится.

Он повернулся ко мне.

— Нет, пожалуйста! — взмолилась я. — Пожалуйста, не превращайте меня в птицу! Прошу!

Он улыбнулся.

— Конечно же, нет, Ким. Я тебе должен. Я знаю, ты ненавидишь птиц, да?

— Пожалуйста! — повторила я. — Пожалуйста!

— Я обещал, что помогу тебе им отплатить, — сказал он мягко.

— Нет, прошу! — умоляла я. — Пожалуйста, не надо! …

Моя семья чирикала и щебетала, радостно порхая в клетке.

— Я хочу, чтобы ты была счастлива, Ким, — сказал мистер Птицын.

Затем он клацнул ножницами, и я подверглась трансформации.

Он превратил меня в кошку.

Пришельцы на заднем дворе

Густые черные тучи катились по небу, когда я направлялся к парку. Сверкала молния и гром раздавался где-то вдалеке.

Забудь, Курт, про парк, сказал я себе. Никто туда не пойдет в такую погоду.

Снова прозвучали раскаты, и теперь еще громче, повлияв на мое решение. Я развернулся и направился домой. Когда я в спешке свернул за угол, то заметил, как впереди гулял Роки.

Я остановился, надеясь исчезнуть.

Рокки — это пес. Злобный дурной пес с крысиной бурой шерстью, острыми желтыми клыками и взглядом убийцы.

Я задержал дыхание и скрестил пальцы в надежде, что он не подойдет ближе. И мне повезло.

Рокки понюхал что-то в канаве, а через пару секунд умчался прочь.

Я шумно выдохнул.

— Эй, заморыш! — прорычал голос сзади.

Я снова задержал дыхание.

— Стоило запомнить, — пробубнил я. Там, где околачивается Рокки, ошивается неподалеку и Флип.

Не спеша, я повернулся и встретился с ним лицом к лицу.

Флип — хозяин Рокки. Ему четырнадцать, на два года старше меня. И он здоровый, с такими же крысиными волосами и желтыми зубами, прямо как у его пса.

Трудно сказать, кто более злобный.

— И куда это ты собрался, Курт? — потребовал он ответа.

— Домой, — ответил я. — Кажется, дождик начинается…

— У-у-у, дождик начинается! — передразнил он и толкнул меня. — Пойдешь прятаться под кроваткой?

Это любимый спорт Флипа — вечно меня задирать. Он толкнул меня снова, сильнее. Я чуть не упал.

— Займись делом, Флип! — вскричал я. — Иди нюхай коллекторы вместе со своей шавкой!

Флип прищурился. Он сжал свои большие кулаки.

«Лучше бы ты держал рот на замке, — укорил я себя. — Теперь ты круто попал!»

В тот момент, когда Флип уже бросился на меня, тучи рассекла вспышка молнии. Грянул гром. Снова засверкали молнии, и с неба обрушился ливень.

— А-а, ты не стоишь того, чтобы промокнуть тут насквозь, — проворчал Флип. Вместо того, чтобы стереть меня в порошок, он пихнул меня в сторону и пустился прочь.

Меня спас летний ливень! В конце концов, мне везет.

* * *

Я поднялся к себе в спальню и переоделся в сухую одежду. Снаружи завывал ветер. Я подбежал к окну и стал наблюдать за непогодой. И заметил, как что-то пронеслось со свистом. Еще один заряд молнии рассек небо. Он ударил в какой-то летящий предмет и поджег его.

Я прилип взглядом к объекту. Он был похож на игрушечный космический корабль.

Я прижался носом к окну, чтобы разглядеть получше. Вот он! Навис над задним двором, болтаясь из стороны в сторону, теряя управление.

Мне пришлось вытянуть шею, чтобы увидеть. Объект шел вниз по спирали, все ниже и ниже, затем — шлеп! Он врезался носом прямо в гущу ягодного куста.

Я не отрывал глаз от куста, пока буря не стихла. Ливень бушевал недолго, но был самым сильным из всех, какие я видел. Когда проливной дождь сменила морось, я выбежал наружу, шлепая по лужам, прямо во двор.

Место крушения! Землю завалили порезанные листья и сломанные ветки. Зеленая вязкая мякоть ягод сползала с забора. Мои кроссовки заполонила грязь, протекая между пальцами.

Я подбежал к ягодному кусту, плюхая по воде, и наклонился. Алый сок окропил мои пальцы, когда я раздвинул несколько веток, заглядывая внутрь.

Объект лежал там, зарывшись носом в землю под кустом. От него поднимались струйки шипящего пара.

Я осторожно протянул руку и потрогал его.

Довольно теплый, но не сильно горячий. Грязь захлюпала, когда я потянул его.

Я протер объект своей рубашкой и окинул изучающим взглядом.

Определенно похоже на какой-то космический корабль, сделанный из металла. Он был конусовидной формы, с тремя крылышками на одном конце и затонированным окошком на другом. Внутри ничего не разглядеть.

Но это точно не игрушка, решил я. Он слишком прочный и пережил бурю вместе с крушением.

Невероятная мысль пришла мне на ум. Может, этот миниатюрный корабль настоящий?

Мне всегда думалось, что летающие тарелки и инопланетные корабли должны быть огромными. Но я ни разу их не видел. Откуда мне знать, что я не держу один из них в руках?

Я спрятал корабль подмышку и поспешил в парк, чтобы показать его лучшей подруге, Дженне. Я знал, что она выйдет на улицу. Дженна обожает гулять в парке. Он буквально живет там.

Когда я сел на скамейку, из кустов неожиданно вылетел Флип и плюхнулся напротив меня. Похоже, моя удача иссякла.

— Эй, заморыш, как дела? — спросил он, выхватывая космический корабль.

Я попытался оттолкнуть его, но он столкнул меня со скамейки и швырнул на траву.

Корабль вылетел у меня из рук и упал рядом.

Флип уставился на него. На мгновенье у него отвисла челюсть.

Вдруг он покачал своей крысиной головой и разразился смехом:

— Игрушечный корабль? Ты еще не вырос, раз возишься с игрушками?

Пока я ползал на коленях, Флип потянулся к кораблю. Я знал, что он попытается раздавить его, поэтому схватил его первым.

Флип тут же обхватил мою голову. Его рука начала сжиматься плотнее у меня на шее. Я попытался выдернуть ее, но его мышцы были как каменные.

Я начал задыхаться.

Флип издал еще один смешок, который внезапно превратился в пронзительный крик. К моему удивлению, его рука сползла с моей шеи.

Я поник на землю. Флип взвизгнул еще раз.

Я начал втягивать воздух, уставившись на него.

Он держался за лицо рукой, прыгая туда-сюда и корчась от боли.

Пока я за ним наблюдал, мимо моих глаз пронесся синий луч и ударил Флипа в колено. От его кожи разлетелись искры. Он издал вопль и бросился на землю. Затем он перекатился, вскочил на ноги и дал деру.

«Снова спасен!» — подумал я. Но каким образом? Откуда появился синий луч?

Я уселся и начал озираться по сторонам.

Как вдруг вздохнул от изумления.

У корабля на земле стояло три маленьких пришельца.

«Пришельцы? У тебя глюки, Курт, — не поверил я глазам. — Удушающий захват Флипа перекрыл тебе доступ к воздуху и затуманил твой мозг».

Я посмотрел в другую сторону и потряс головой, чтобы прочистить мысли.

Я заморгал со всей силы и протер глаза. Я медленно перевел взгляд обратно на землю.

Пришельцы никуда не делись и были ростом чуть выше травы. Они носили раздутые серебристые костюмы и белые шлемы с затемненными стеклами.

Ух ты! У меня не просто настоящий корабль упал во дворе, но и с живыми пришельцами внутри. Невероятно!

Я уставился, как завороженный, и заметил, что у каждого инопланетянина был в руке крошечный пистолет.

Лучевые пистолеты. Те самые, которые стреляли болезненным лучом!

«Меня сейчас поджарят!» — подумал я и вспрыгнул на ноги.

Но вместо того, чтобы пускать в меня молнии, пришельцы спрятали пистолеты в костюмах. Затем они высоко задрали головы и начали пристально смотреть на меня.

Опустившись на четвереньки, я приблизил лицо почти вплотную к одному из пришельцев и начал вглядываться в защитное стекло.

Я увидел странное лицо, поросшее снизу рыжими волосами. У него были круглые блестящие глазки, нос-пуговка и улыбка во весь крошечный рот.

Я услышал слабый писклявый звук и всмотрелся получше. Губы пришельца двигались. «Он говорит! — понял я. — Пришелец на самом деле говорит со мной!»

Мое лицо растянулось в улыбке.

— Привет, меня зовут Курт, — ответил я ему. — Слушай, спасибо, что наподдали Флипу.

Все трое, съежившись, схватились за шлемы.

Сперва я не понял, что произошло, затем догадался, в чем была беда — в моем голосе. Я, как минимум, в сотни раз крупнее этих малышей, подумал я. Мой голос разрывает им уши.

— Флип — настоящий задира, — прошептал я. — Я у вас в долгу. Иначе говоря, вы спасли мне жизнь!

Я внимательно посмотрел на первого пришельца. Он просто покачал головой и пожал плечами. Вряд ли ему было понятно хоть одно мое слово.

— Эй, Курт, что ты там делаешь? — раздался голос позади. Он принадлежал моей подруге Дженне.

Пришельцы остались стоять смирно, когда она плюхнулась на землю рядом со мной.

Дженна уставилась на пришельцев, затем медленно перевела взгляд на меня.

— Пожалуйста, скажи мне, что ты не играешь с куклами, Курт.

— Они не куклы, — сказал я шепотом. — Они пришельцы.

— Прише… что?

— Инопланетные гости, — сказал я. — Из далекого космоса.

Она закатила глаза.

— Да брось уже!

— Говори тише! — прошептал я. — У них уши болят от этого.

— Ты ведь прикалываешься, да? — Дженна взглянула на пришельцев. — Привет, там! — крикнула она.

Пришельцы снова съежились и схватились за головы.

Дженна издала испуганный вздох. Ее зеленые глаза широко раскрылись.

— Курт! — зашептала она. — Пожалуйста, скажи, что у тебя есть где-то пульт.

Я вывернул карманы.

— Никакого пульта, Дженна.

— Это просто нереально! — бормотала она. Но я готов был поклясться, что сейчас она мне верила. — Как они сюда попали?

Я указал на корабль.

— Ливень сбил его с неба, прямо ко мне во двор.

— Ух ты! — Дженна продолжала глазеть на пришельцев. — Никогда не думала, что увижу что-нибудь подобное! Ну, то есть, что где-то на другой планете существует жизнь! — Она наклонилась ниже и начала всматриваться в первого пришельца.

— Не делай резких движений, — предупредил я. — У него есть опасный лазерный пистолет. У всех есть. Флип пытался придушить меня, и они его обожгли.

Дженна ухмыльнулась.

— Если они поджарили Флипа, то они и вправду славные ребята. — Она снова осмотрела пришельца. — Интересно, откуда они прилетели.

— Не знаю, но готов поспорить, они хотят вернуться домой, — ответил я.

— После встречи с Флипом? Кто бы не хотел, — проворчала Дженна. — Корабль еще на ходу?

Не успел я ответить, как пришельцы все напряглись.

Я поднял взгляд.

— О, нет! Флип вернулся! — оповестил я.

— И он притащил Дрейка за компанию!

Флип и его двоюродный братец Дрейк стремительно направлялись к скамейке. Дрейк нес с собой биту.

С диким смехом Флип перепрыгнул через скамейку и приземлился у космического корабля.

Пришельцы кинулись врассыпную.

— Готов повеселиться? — прорычал Флип Дрейку.

Дрейк захихикал.

— Отстаньте от них! — рявкнул я.

Флип снова заржал.

— Эй, заморыш, твоя мама не учила тебя делиться игрушками?

Двое пришельцев неслись в противоположных направлениях. Дрейк устремился к одному из них, смеясь и колотя по земле битой.

— Прекращай! — завопила Дженна. Она побежала за Дрейком.

Я заметил, как третий пришелец побежал к кораблю.

Он запнулся о ветку и упал на землю ничком.

Флип схватил его, подняв вверх своей жирной рукой.

— Ты пойдешь на корм псу! — прорычал он.

Он прижал руки пришельца к бокам и начал скручивать.

«Он раздавит его!» — подумал я. Они спасли меня. Теперь моя очередь спасать их!

Я сделал отчаянный рывок и с силой врезался в колени Флипа, сбивая его на землю. Пришелец выскочил из его руки, сделав кувырок в воздухе.

Я вытянул руки изо всех сил как можно дальше и поймал его в дюймах от земли. Он с трудом поднялся на ноги у меня на ладони.

— Курт поймал одного! — прокричал Флип Дрейку, вставая с трудом. — Оставь остальных, лови Курта!

Дрейк с Флипом ринулись на меня. Дженна запрыгнула Флипу на спину, но он с легкостью ее скинул.

Я дал пришельцу проскользнуть в карман моих шорт и помчался!

Я несся по дороге, прорываясь через кусты на открытое место. Взбегая на травянистый холм, я услышал, как Флип с Дрейком продираются за мной через те же кусты.

Я ускорил бег и полетел вниз по противоположному склону холма. Затем я пригнулся. Тяжело дыша, прополз под кустами. Достигнув края тропинки, я выглянул наружу.

И замер.

Рокки, пес Флипа, стоял на дороге, его кровожадные глаза смотрели мне прямо в душу.

Мое сердце молотом стучало в груди.

Рокки оскалился. С его желтых клыков закапала слюна. Наклонив свою огромную, лохматую башку, он зарычал. Его лапы начали скрести землю. Снова раздалось рычание. И тут он прыгнул на меня!

Я вскрикнул, когда воздух рассек синий поток света, попав Рокки точно меж глаз!

Пес взвизгнул и упал на землю прямо у моих ног, явно оглушенный.

Синий луч означал, что пришелец был где-то рядом. Я посмотрел по сторонам и заметил его, застрявшего в зарослях шипастых веток.

— Спасибо еще раз! — прошептал я, запуская руку в кусты. Крошечный космический костюм порвался, когда я потянул пришельца, чтобы высвободить. Я быстро закинул его в другой свой карман.

Все еще оглушенный, Рокки смиренно поскуливал, когда я перешагивал через него и быстро двигался дальше по дорожке.

— Курт! — Воскликнула Дженна, увидев меня. — Поспеши!

— У меня теперь двое пришельцев! — выдохнул я, подбегая к ней. — Нам нужно найти последнего!

— Уже нашла, — сказала она мне. — Он в корабле. Может, он пытается запустить его.

— Будем надеяться, что у него получится. — Я достал двух других пришельцев из карманов и посадил их в открытый шлюз корабля.

Они помахали мне и поспешили внутрь. Крошечный шлюз закрылся.

Громкий злобный лай заставил нас с Дженной обернуться. Рокки пришел в себя и мчался к нам во всю прыть. Флип с Дрейком бежали за ним, выкрикивая:

— Лови пришельцев!

Я наклонился к кораблю. Замерцали красные огонечки, но космическое судно не двигалось.

Лай и крики становились громче.

Корабль все еще не двигался.

Надо было что-то делать! Я оторвал его от земли, завел руку назад и швырнул корабль как можно выше!

Корабль воспарил ввысь, все выше и выше.

Вдруг его нос накренился.

Мы с Дженной открыли рты от изумления.

Корабль начал падать по спирали.

Рокки помчался за ним с диким лаем. Флип с Дрейком ликовали.

Я застонал и хотел закрыть глаза.

Как вдруг из задней части корабля вырвался пучок дыма. Затем еще один. Космический кораблик оторвался от земли и начал свой подъем.

— Ура! — возликовал я.

Флип и Дрейк стояли, разинув рты.

Повалило больше дыма. Замигали красные огни.

Корабль продолжал идти ввысь. Он летел все выше и выше, пока не превратился в серебристую точку на небе.

* * *

— Просто нереально! — твердила Дженна, когда мы спешили из парка. — Реальное, но такое невообразимое!

— Флип с Дрейком до сих пор поверить не могут, — усмехнулся я. — Так и торчат в парке, глядят в небо.

Она засмеялась.

— Жаль, что пришельцы не смогли им задать напоследок.

— Ага, жаль, что они не смогли остаться подольше. — Я тоже устремил взгляд наверх.

— Одно уж точно, я никогда их не забуду.

— Могу поспорить, они нас тоже не забудут. — Дженна указала на фургон с мороженным в конце улицы. — И мне кажется, мы заслужили награду за их спасение, согласен?

— Определенно. — Я порылся в кармане и вытащил несколько монет.

Заодно мне попался крошечный лоскут серебристого материала.

— Эй! Это клочок космического костюма, — сказал я Дженне.

— Должно быть, осталось от пришельца, который застрял в терновом кусте.

Дженна посмотрела на него, прищурившись:

— Это часть рукава, по-моему. И на нем что-то есть. Что-то цветное.

Мы забыли про мороженное и помчались ко мне домой. Я нашел увеличительное стекло и вгляделся через линзу.

— Что-нибудь видишь? — спросила Дженна.

— Не уверен. — Я закрыл один глаз, чтобы лучше сфокусироваться.

— Это прямоугольник, — сказал я ей. — С полосками. Красные и белые полосы. Верхний левый угол синего цвета. И на нем есть россыпь белых звездочек. — Я посчитал их. — Пятьдесят звезд.

— Странно, — нахмурилась Дженна. — Интересно, что бы это могло значить.

— И я бы хотел знать, — я согласился. — Может, это какой-то символ. Флаг или что-то типа того. С планеты пришельцев. — Я вздохнул. — Думаю, мы никогда не узнаем.

— Пошли купим то мороженное, — позвала Дженна.

Я сложил крошечный прямоугольник из ткани в свой карман и последовал за ней на выход.

Печать судьбы

— Погнали на озеро купаться, — предложила я.

— Триша, ты уже предлагала. Ты можешь придумать другое занятие? — спросил Джереми. — Гарольд не хочет идти купаться. Он боится.

Мне тоже было не по себе. Я боялась, что это станет скучнейшим летом в моей жизни.

Обычно летом я езжу в загородный лагерь, но не в этом году. В этот раз я подумала, что было бы весело зависнуть с лучшим другом, Джереми.

Я ошиблась.

Я не знала, что к нему приедет его двоюродный брат Гарольд на целых два месяца. Зануда Гарольд. Мда.

Нам всем по двенадцать, но Гарольд выглядит намного моложе. Может, потому что он настоящий коротышка? Абсолютная противоположность нам с Джереми.

— Чего это ты все так боишься? — спросила я Гарольда, завязывая хвостик на голове. Мы гуляли по кварталу уже в третий раз, думая, чем заняться.

— Да, чего именно ты боишься? — спросил Джереми.

— Грибков.

— Чего? — воскликнули мы с Джереми.

— Грибки, — повторил Гарольд. — Знаете, такие микроскопические растения, которые живут в воде. Особенно тех, которые такие крошечные, что их не видно.

— И что такого в них? — спросила я.

— Ну, мне не нравятся вещи, которые я не могу увидеть, — пробубнил Гарольд.

Я обречена, подумала я, уставившись на Гарольда. Это и вправду намечалось худшее лето в моей жизни.

— А как насчет кино? — предложил Джереми.

Гарольд согласился, и мы направились в город. Мы уже прошли половину квартала, как я заметила ее.

— Смотри, — сказала я, поворачиваясь к Джереми. — Там новая девочка. Ее семья переехала сюда на прошлой неделе. Мама говорит, мы одного возраста. Пошли поздороваемся.

Я рассматривала девочку, пока мы шли к ней. Она была очень симпатичной. Ее длинные черные волосы блестели и доходили до талии, кожа была красивого оливкового оттенка. Она носила шорты цвета хаки и соответствующую футболку.

— Привет! — позвала я, когда мы дошли до ее двора. — Ты моя новая соседка. Я живу вон там, — я показала на свой дом.

— Меня зовут Карла, — представилась она, босиком прогуливаясь по газону. — Мы только что въехали.

Карла взглянула на Джереми, затем — на Гарольда. У нее были самые яркие зеленые глаза, которые я только встречала.

— А я Триша. Это Джереми, а это Гарольд. Мы идем в кино, — сказала я. — Хочешь с нами?

— Я была бы рада, — начала Карла. — Но не могу. Мне по гороскопу не положено сегодня куда-то идти.

— Ты веришь в подобные вещи? — спросила я.

— Ну, я, вроде как, увлекаюсь этим. Я довольно суеверная.

— Хочешь сказать, что боишься черных кошек и всего такого? — поинтересовался Гарольд.

— Гарольд только боится всего, что не может увидеть, — рассказала я.

Джереми пихнул меня локтем. Карла, казалось, не заметила. Она продолжала:

— Ну, я не боюсь черных кошек, но кое-чего другого. Вы когда-нибудь слышали про печать судьбы?

— Печать судьбы? — повторила я. Мы покачали головами.

— Ну, если кто-нибудь поставит вам ее на лоб, — объясняла Карла, переходя на шепот, — вы обречены! Что-нибудь ужасное произойдет с вами меньше, чем за двадцать четыре часа.

— И ты правда в это веришь? — удивилась я.

— Да, — ответила она. — Да, верю. Я боюсь этого больше всего на свете.

— Нам … нам пора идти, — сказал Гарольд, запинаясь.

— Мы опаздываем в кино.

— Хорошо, еще увидимся, — попрощалась Карла. Мы все втроем поспешили прочь.

— Во дает, она чуточку того, — усмехнулся Джереми.

— Это точно, — согласилась я, подняла руки над головой и начала завывать: — У-у-у-у-у-у-у! Печать судьбы! — Я с силой прижала большой палец ко лбу Джереми.

Джереми побежал за мной по улице, пытаясь поставить и мне печать судьбы. Затем мы оба побежали за Гарольдом. Мы прижали его к земле и оставили на нем аж двойную печать судьбы!

* * *

На следующий день мы с Джереми отправились на озеро поплавать на лодке. Гарольд решил остаться дома, почитать словарь. Он сказал, что хочет закончить его к Рождеству. Он уже дошел до буквы «П». Я убедила его, что он отстает от графика.

— Полезай первым, — сказала я Джереми, когда мы дошли до озера, — и ставь весла. — У Джереми едва получалось продеть их в уключины. Им уже было под сотню лет, они были гнилые и погнутые.

Старое дерево скрипело и трещало, когда я спускала лодку на воду. Я приготовилась запрыгнуть внутрь, как услышала крик.

Крик ужаса.

— Триша! Не-е-е-е-ет!

Потеряв равновесие, я грохнулась прямо в озеро.

Я нащупала край лодки и подтянулась вверх, тяжело дыша. Затем я вывалилась на берег.

— Ты в порядке? — Это была Карла.

Я не могла промолвить ни слова и только кивнула.

— Надеюсь, я не напугала тебя, — сказала она. — Но тебе нельзя плыть на синей лодке во вторник!

— Чего? — воскликнул Джереми, помогая мне встать.

— Это к несчастью, — сказала Клара. — Синяя лодка во вторник принесет несчастье в среду.

— Карла, ты напугала меня до смерти, — я еле шевелила языком.

— Я не верю в эти бредовые суеверия. И я не могу поверить, что ты сделала такую глупость, — ворчала я под нос.

Пока я выжимала футболку и выливала воду из новых кроссовок, Карла извинялась.

Потом мы втроем отправились по домам. Я хотела рассердиться на Карлу, но не могла. Она была так уверена, что спасла мне жизнь…

— Эй! А вон и Гарольд, — указал Джереми. Гарольд брел по улице, прячась за деревьями. Я уже видела, как он это делал раньше. Таким образом он прятался от собак, на случай, если таковые ему встретятся.

— Эй, ребята! Я закончил с буквой «П»! — крикнул он, подбегая. — Ну разве это не здорово, Триша? — Я закончил с буквой «П»! — Он выбросил руку вперед и сбил меня с ног!

Я упала на землю и поцарапала коленки.

— ГАРОЛЬД! — закричала я. — Зачем ты это сделал?

— Ты чуть было не наступила на борозду! Видишь? — сказал он, показывая на тротуар.

— И что с того?

— Это к несчастью, Триша, — объяснил он. — Наступишь на борозду, оторвут папе бороду.

— С каких пор ты начал верить в суеверия? — спросил Джереми.

— С тех пор, как мы встретили Карлу, — сказал Гарольд, улыбаясь ей. — Мне кажется, в ее словах есть смысл.

«Это абсолютно точно будет худшим летом в моей жизни», — подумала я.

Но я даже не догадывалась, как близки были мои мысли к правде.

* * *

Несколько дней спустя Карла задержалась у бейсбольного поля, чтобы посмотреть, как мы играем.

Шел девятый период матча, мы заняли нижнюю половину, отставая на одно очко, я играла в роли отбивающего. У нас уже было два аута, поэтому я сильно нервничала. Игра полностью зависела от меня. Я стояла в своем доме и ждала подачи. Мяч пролетел мимо меня. И следующий тоже. Два страйка. «Сейчас или никогда, Триша, — твердила я себе. — Сосредоточься!»

Мой взгляд не отрывался от мяча. Вот он летит, прямая подача. Моя любимая!

Я начала свой замах, как…

— ТРИ-И-И-И-ИША! — Карла выбежала на поле.

— Не делай этого! — закричала она и замахала руками.

Мяч пролетел мимо меня.

— Третий страйк!

— Карла! — взвизгнула я. — Да что с тобой не так?

— Прошло тринадцать минут, как часы пробили час в пятницу тринадцатое, — заявила она в спешке. — Тебе лучше не отбивать мяч сейчас. Это приведет к несчастью!

— Спасибо, Карла, — проворчала я. — Спасибо большое.

Карла с Гарольдом ушли сразу после игры. Джереми подождал, пока я заберу свои вещи со скамейки, потом мы пошли вместе домой.

— Я больше не могу это терпеть, — жаловалась я. — Угадай, что Карла вытворила со мной вчера?

Джереми покачал головой.

— Она заставила меня обойти пожарный гидрант семь раз задом наперед.

— Зачем? — спросил Джереми.

— Не знаю, зачем. Я лишь уверена, что она сводит меня с ума. Эти суеверия разрушают мне жизнь.

Джереми пожал плечами.

— Нам следует показать Карле, что суеверия — это полный бред, Джереми. Мы обязаны. Вопрос только как?

* * *

Еще через три дня у меня появился способ. Я придумала план, как излечить Карлу от ее суеверий раз и навсегда. План был коварным, но действенным.

В пятницу вечером, после ужина, Джереми, Гарольд и я остановились у ее дома.

— Мы едем на ярмарку на поле Джефферсона, — сообщила я ей. — Посмотреть на новые аттракционы. Ты должна поехать с нами!

Карла стояла на крылечке, приоткрыв сетчатую дверь.

— Сегодня вечером? — сказала она, нахмурившись. Подумала и ответила: — Нет. Не сегодня вечером. Звезды не совпадают.

Мы просили и умоляли, и все-таки вытащили ее из дому.

К тому времени, как мы доехали до ярмарочной площади, солнце уже село. Тысяча цветных огоньков искрилась в темноте по всему полю Джефферсона. Они украшали огромное чертово колесо и гигантские американские горки, освещали ярмарочную аллею.

Отовсюду доносилась громкая карнавальная музыка. Колокольчики звенели каждый раз, как кто-то выигрывал приз.

— Ух ты! Как здорово! — восхищался Джереми, когда мы шли по аллее, таща за собой Карлу.

Позади я приметила небольшой грязный трейлер белого цвета. Над дверью была вывеска: «Мадам Ванда видит все. Узнайте свою судьбу».

— Пошли! — повернулась я к Карле. — Давай узнаем, что мадам Ванда скажет о твоем будущем. Уверена, оно не такое пугающее, как ты думаешь.

— Нет, — отказывалась Карла. — Мне слишком страшно.

— Мы пойдем с тобой. Посмеемся. Уверена, она нагородит тебе всякой чепухи.

Карла решительно покачала головой.

— Я останусь тут с Карлой, — предложил Гарольд. — Вы двое можете идти.

Гарольд тоже был напуган.

— Гарольд боится будущего, — прошептал мне Джереми, — потому что это очередная штука, которую он не может увидеть!

— Мы все идем внутрь, — заявила я. И с этими словами мы с Джереми потащили Карлу и Гарольда в трейлер к мадам Ванде.

Внутри было темно, комнату наполнял сладкий аромат. Ладан, я полагаю. Тихая сверхъестественная музыка окружала нас.

Прохладный зеленый туман кружился в воздухе, вызывая у меня холодок по спине. Я повернулась к Карле. Она тоже дрожала.

Напротив нас на старом столе горела единственная свеча. Наши тени двигались на стенах в играющем свете.

Здесь и вправду было жутко.

— З-здрасьте, — произнесла я дрожащим голосом.

Никто не отозвался.

Я шагнула вперед и услышала стон.

Тихий стон.

Сердце начало колотиться. Я бросила взгляд на остальных.

Гарольд стоял как вкопанный. Джереми тоже выглядел испуганным. В тусклом свете я видела, как его глаза нервно бегали по комнате. Карла не двигалась.

Стон усилился.

— Пошли-ка отсюда, — прошептала я.

Я повернулась к выходу, но налетевший невесть откуда сквозняк затушил свечу, погружая нас во тьму.

Мы заорали.

Неожиданно послышался голос.

— Подойдите, — позвал он из темного угла. Мы встали на цыпочки. Мои ноги дрожали. Стон приближался. Он уже почти рядом.

— Я… я хочу уйти отсюда — заревела Карла. Она резко направилась к двери, но ее схватила возникшая рука.

Мадам Ванда.

Женщина чиркнула спичкой и зажгла свечу.

— Садитесь! — скомандовала она.

Мы сели.

Мадам заняла свое место за столом. Она была одета в блестящее черное платье, а на голове красовался темно-зеленый тюрбан.

Я внимательно рассмотрела ее лицо. Багровые прожилки испещряли белки ее глаз. Я не могла оторвать от них взгляда. А эти губы. Темные, скорбно поджатые.

Глядя на меня, она растянула их в улыбке. Ее мрачные глаза светились, как будто видя меня насквозь.

Я вскочила, но она резко усадила меня обратно.

Мадам пристальным взором заглянула вглубь наших глаза.

— Кто хочет первым? — спросила она медленно.

Капля пота прокатилась и упала с моего лба.

Я взяла руку Карлы и подняла ее в воздух.

— Она хочет!

Карла отдернула руку, но мадам Ванда протянула свою и схватила ее. Рука Карлы задрожала в хватке мадам Ванды.

— Не бойся, — успокоила предсказательница. — Я лишь открою тебе судьбу. Ничего больше.

Мадам Ванда крепко сжимала руку Карлы, пока глядела в свой хрустальный шар. Я окинула взглядом стол. Джереми и Гарольд сидели неподвижно, как статуи, таращась на хрустальный шар.

— А-а-а-а-ах. Я вижу, — зашептала мадам Ванда. — О да, становится ясно!

Она издала вздох. Мы все подпрыгнули на месте.

Лицо мадам Ванды наполнилось ужасом. Ее глаза расширились от страха.

— Нет! Нет! Не могу поверить, что я вижу в твоем будущем! — воскликнула она.

— Что? Что там? — закричала Карла. — Скажите мне!

— Я… я не могу. У меня нет выбора! Я не могу позволить тебе состариться и страдать! — Затем она отбросила руку Карлы и прижала большой палец к ее лбу! — Я дарую тебе печать судьбы!

— Не-е-е-е-ет! — завизжала Карла. Опрокинув стул, она выскочила из трейлера.

Мы все подскочили и побежали за ней. Мы нашли ее, прижавшейся к трейлеру. Она тяжело дышала.

— Печать судьбы! — шептала она, потирая лоб.

Мы засмеялись.

— Не бойся. Это была всего лишь шутка, — призналась я.

— Мы лишь хотели тебе показать, какая же тупость эти суеверия. С тобой ничего не случится. Вот увидишь. Это только прикол.

— Ага, — добавил Джереми. — Мы заплатили мадам Ванде сегодня утром. Мы заплатили ей, чтобы она наговорила всю эту чушь и прижала палец к твоему лбу.

— Я знаю. Знаю, что это была шутка, — повторила Карла спокойно. — Я знала, что та женщина не могла оставить мне печать судьбы. — Потому что только у меня есть такая способность! Почему, вы думаете, я верю в эти вещи? Потому что я знаю, это все правда! Я знаю, это все настоящее, потому что у меня есть способность! Поэтому я и боюсь ее. Теперь вы не оставили мне выбора. Вы узнали мою тайну. Я не могу поступить иначе.

Вдруг Карла бросилась на нас. Не успели мы и дернуться, как она прижала свой ледяной большой палец к нашим лбам.

— Я облекаю вас печатью судьбы! — заявила она.

Я взвизгнула от ужаса. Карла схватила меня за рукав своей стальной хваткой. Я попыталась отдернуться, но она крепко держала меня.

— Отпусти! — кричала я. — Отпусти меня!

Карла запрокинула голову и разразилась злобным смехом. Она продолжала дергать меня за руку. Жгучая боль прокатилась по моему телу.

Я рванулась со всей силы и вырвалась, после чего мы пустились наутек.

Мы бежали от злобной Карлы.

Мы бежали подальше от ярмарки.

Мы бежали навстречу судьбе.

* * *

Карла смотрела вслед убегающим ребятам.

— Это была довольно коварная шутка, Карла, — сказала мадам Ванда, выходя из своего трейлера.

— Они первые начали, — ответила Карла.

— Как скоро, как думаешь, они поймут, что у тебя нет никаких способностей? Что ты всего лишь разыграла их?

Карла захихикала.

— До них дойдет послезавтра или около того. Потом, может, мы все вместе посмеемся над этим, — сказала она. — Я хочу погулять по ярмарке. Когда ты вернешься домой?

— Около десяти, — ответила мадам Ванда.

— Хорошо, — сказала Карла. — Увидимся позже, мама.

Перевод с английского Артёма Товбаза

Content

Р. Л. СТАЙН
Те самые ужастики

Комната с мелом

Дом, милый дом

Не тревожьте мумию

Я все расскажу!

Сыграем в «Дом с привидениями»?

Волшебство преображения

Идеальная школа

Кстати, о птичках

Пришельцы на заднем дворе

Печать судьбы