Николай Югов

След варяжской ладьи

Глава 1

Неизвестное селение

Прозрачная вода на мелководье была спокойной и теплой. Стайка мальков, поднявшаяся откуда-то из глубины бездонного, темного омута, теперь постепенно и осторожно втягивалась на это, изобилующее кормом, пространство. Крупная пятнистая щука, совершенно незаметная среди многочисленных, зеленых кувшинок, давно уже следила за их неторопливыми движениями, выбирая для себя очередную и беспечную жертву. Внезапно чья-то тень закрыла солнце, и хищница, вспенив воду своим сильным хвостом, с досадой убралась прочь. Связываться с человеком в ее планы сегодня, явно, не входило.

— Водяной! Что-то не нравится ему, вот и пугает! — подумал Хаук, наблюдая, как расходятся по воде круги. Ручей, вверх по которому он плыл на своей легкой лодке, раздваивался, и нужно было выбирать, по какому из потоков следует продолжить свой путь. Еще неделю назад, ярл приказал обследовать левый приток Черного ручья, но приказ до сих пор так и не был выполнен. Всю неделю дождь лил как из ведра, и лишь сегодня, наконец, выглянуло из-за облаков долгожданное яркое солнце. Вода в ручье поднялась, и левый приток его теперь был похож на небольшую спокойную речку, несущую свои воды откуда-то из глубин этого незнакомого и бескрайнего леса. Вполне вероятно, что где-то там, под кронами белоствольных берез и вечнозеленых елей, находится и какое-то, неизвестное им, селение. Многочисленные племена Меря, давно уже облюбовавшие для себя это безбрежное, лесное пространство, чувствуют себя здесь в полной и абсолютной безопасности. Кленг всегда считал большой удачей найти хотя бы одно из этих лесных селений и, как положено в таких случаях, обложить его существенной данью. Несколько небольших мерянских племен уже полностью находились в его власти, но вождь считал, что этого ещё недостаточно. Дорогие меха и прекрасный, целебный мед никогда не будут лишними на его вместительных и быстрых судах, тем более что для этого не нужно проводить никаких серьезных военных мероприятий. Местные жители, как правило, не оказывают варяжской дружине никакого, существенного, сопротивления. Прекрасные охотники и неплохие рыболовы, живущие в полной гармонии с природой, меряне дерутся отчаянно, но, как правило, совершенно бессмысленно и безрезультатно. Неукрепленные их поселки всегда были легкой добычей профессиональных воинов и постепенно, один за другим, облагались соответствующей данью. Каждое лето ярл со своей дружиной собирал ее с покоренных племен и увозил по полноводной реке Рудон к холодному Варяжскому морю. Здесь все было просто и понятно. Другое дело — кривичи. Эти не местные и постоять за себя умеют. Села и города свои, в отличие от мерян, они огораживают сплошным и высоким забором. Дружины варягов неплохо подготовлены для штурма таких укреплений, но совсем непривычны к скоротечным ночным сражениям, которые время от времени навязывают им эти непонятные и непокорные варвары. Нельзя даже приблизительно сказать, когда и каким числом они вновь атакуют спящий варяжский, лагерь и как долго может продолжаться эта неравная и кровопролитная битва. Особенную опасность для иноземцев представляют многочисленные волоки, разбросанные по всей территории этого безбрежного и лесистого края. Крепкие, деревянные суда, лишенные здесь маневра, могут лишь на время стать защитой для попавших в засаду воинов, но затем, как правило, горят, подожженные стрелами славян. Прошлой осенью, когда дружина, как обычно, тащила свои наполненные добычей суда от Черного ручья к реке Итиль, справа, далеко на юго-западе, был замечен их небольшой конный дозор. Это явно не предвещало ничего хорошего, и, хотя тогда все обошлось без какого-либо конфликта, ощущение тревоги осталось. Кленг — их ярл — в этот раз послал на правый берег ручья несколько пеших воинов, а левый, топкий и непроходимый, обязал обследовать Хаука. Лодка оказалась тем единственным средством передвижения, которое только и можно было использовать в данной, сложившейся ситуации. Медленно, но надежно.

Левый поток, если смотреть на него с движущейся против течения лодки, показался гребцу более внушительным, и он, не сворачивая продолжил по нему свое изначальное движение на северо-запад. Весла, движимые опытными руками гребца, без всплеска уходили в воду и так же беззвучно покидали ее, готовясь к новому, мощному гребку. Вокруг все было тихо и спокойно.

Хаук, что означает ястреб, получил это имя за свой агрессивный и в тоже время спокойный, уравновешенный характер. Считалось, что эти совершенно противоположные черты не могут и не должны одновременно уживаться в одном человеке, но они уживались. Стройный рыжеволосый двадцатилетний норвежец мог иногда часами молча сидеть у горящего костра, абсолютно не реагируя на насмешки своих товарищей, и в то же время в бою он весь преображался. Гримаса ненависти до неузнаваемости искажала его красивое лицо, и острый именной меч, уже окрашенный чьей-то кровью, стремительно падал на голову находящегося перед ним противника. В дружине его уважали и даже немного побаивались, несмотря на то что это был его первый, серьезный поход. Бывший охотник и земледелец, на этот раз он тоже, как и все его сверстники, решил отправиться на восток, надеясь вернуться из дальних краев с богатой и крупной добычей.

Болотистый, левый берег через какое-то время начал подниматься. Деревья теперь вплотную подступили к воде и их ветки уже иногда касались головы гребца, замедляя и без того не слишком быстрое движение судна. Однако это продолжалось недолго. Местность вновь стала постепенно опускаться и вскоре вновь превратилась в такую же болотистую и непроходимую равнину, которой и была в самом начале этого нелегкого и долгого путешествия.

Вскоре прибрежный кустарник расступился и впереди показалось небольшое пространство спокойной и чистой воды. Глубина здесь была незначительной, и судно, на котором плыл Хаук, начало периодически задевать дно уже существенно обмелевшего и расширившегося здесь ручья. Двигаться дальше было уже бессмысленно. Никакого селения в этом месте, по-видимому, не было, и об этом он теперь может со спокойной совестью сказать своему вождю. Задание было выполнено. Хаук развернул лодку, и она, подчиняясь движению воды, начала медленно двигаться вниз по течению, но, не пройдя и десяти шагов, вдруг остановилась, уткнувшись в крепкую и хорошо замаскированную рыболовную сеть.

— Вот это да! — только и мог воскликнуть, удивленный таким происшествием, юноша. — Если есть сеть, то, по логике, должны быть и люди, поставившие ее! Подождем, посмотрим!

Он осторожно отвел свою лодку на относительно безопасное расстояние и, прикрыв ее ветвями, сошел на берег.

Солнце уже клонилось к закату, когда с северо-восточной стороны послышались чьи-то приглушенные голоса. Прошло еще какое-то время, и из-за деревьев на берег вышли две молодые, темноволосые женщины.

«Вернее всего, что это не кривичи, а меряне. Те, в большинстве, своем светловолосые, да и одежда у них другая», — подумал Хаук, продолжая с любопытством наблюдать за происходящим.

Между тем, незнакомки, не торопясь, зашли в воду и, вытащив сеть на берег, стали выбирать попавшую в нее добычу. Рыбы было много, и скоро корзины, принесенные ими с собой, были наполнены. Затем сеть вновь была установлена на прежнее место, и рыбачки, немного посидев на берегу, словно поджидая кого-то, двинулись в обратном направлении. Юноша осторожно последовал за ними. Небольшой земляной горб, немного возвышающийся над болотистой местностью, скоро вывел их на свободное от леса пространство. Видимо, это были покосы. За ними показались и обработанные участки земли, на которых трудились около десятка селян. Чуть дальше, из-за густых зарослей кустарника, виднелось и несколько небольших деревянных построек. Сколько их было в селении, разглядеть не удалось, но даже того, что увидел Хаук, было вполне достаточно, чтобы сделать определенный вывод: селение большое и далеко не бедное.

«Ярл будет доволен! — подумал юноша, наблюдая с опушки леса за тем, что происходит вокруг. — Хотя наши лодки и перегружены собранной данью, Кленг обязательно найдет еще немного места для новой добычи!»

Где-то недалеко от селения залаяла собака, и Хаук, чтобы не быть обнаруженным, повернул обратно. То, что ему нужно было узнать, он узнал, а остальное пусть решает Кленг. Задание было выполнено, и теперь ничего не мешало ему вернуться на плес, где сейчас лагерем стояла их многочисленная и сильная дружина.

Лодка, замаскированная ветвями, стояла на прежнем месте, но складывалось ощущение, что будто бы кто-то здесь, в его отсутствие, все-таки побывал, хотя явных доказательств этому и не было. Единственное, что смущало юношу, так это следы неизвестного, крупного животного. Оно перешло поток, вплотную приблизилось к его тайнику, немного постояло, а затем двинулось дальше на территорию большого и топкого болота. Определить по следам, лось это или лошадь, было практически невозможно, так как болотистая почва оставила на этом месте лишь глубокие лунки, уже залитые холодной и мутной водой.

«Вероятнее всего, что это был лось. Лошадь вряд ли пройдет сквозь бурелом и болото, да и если бы это была лошадь, то не дикая же она! Был бы и наездник, а тот обязательно заинтересовался бы его лодкой!» — мысленно рассуждал Хаук, откидывая ветви, которыми было укрыто его небольшое, маломерное судно. Все оказалось на месте. И меч, и лук, и колчан со стрелами лежали на дне лодки именно так, как он их и положил, отправляясь в преследование за незнакомыми ему женщинами.

«Лось!» — облегченно вздохнул юноша и, сев в лодку, осторожно направил ее вниз по течению. Двигаться теперь нужно было тихо и незаметно. Обнаруженное им селение говорило о том, что совсем не исключена и ещё одна, явно нежелательная, встреча Хаука с каким-нибудь местным жителем, случайно оказавшимся в это время на берегу ручья. Исчезнет фактор внезапности, и тогда, предупрежденные селяне, попрятав свой скарб и угнав скот в более надежное место, тут же разбегутся по лесам и болотам, а этого никак нельзя было допустить.

Грести теперь Хаук уже не решался и только лишь иногда направлял шестом свое судно, осторожно двигаясь по уже знакомому ему руслу притока. Это продолжалось довольно долго, но вот, наконец, за деревьями, блеснув на солнце широкой лентой воды, показался Черный ручей. Здесь чувствовалось спокойнее, хотя лодка и стала более заметна на фоне крутых, а иногда и обрывистых берегов ручья.

Еловый лес внезапно закончился. По берегам ручья, то тут, то там начали появляться небольшие, заросшие крапивой, прогалины. Все говорило о том, что до лагеря осталось совсем немного, и юноша, решив, что опасность миновала, осторожно взялся за весла. Лодка пошла быстрее. Наконец деревья полностью расступись, и на широкой глади огромного речного плеса показались знакомые очертания груженых, норвежских судов. Высокий песчаный берег с установленными на нем походными шатрами варягов за время его отсутствия не претерпел никаких существенных изменений. Пахло дымом, жареным мясом и ещё чем-то вкусным, отдаленно напоминающим запах сытных, овсяных лепешек. Хаук причалил к берегу, поднялся по крутому склону и, не обращая внимания на сидящих у огня людей, вскоре исчез в одном из этих многочисленных и просторных шатров.

Глава 2

Неприятные новости

Пес лаял остервенело и с каким-то надрывом. Успокаивая лошадь, Яр проклинал себя за такую, совершенно несвойственную ему, опрометчивость, но исправить уже ничего не мог. Он был обнаружен.

— Что случилось? — раздался строгий и явно недоброжелательный голос Арви. — Мы договорились, что отныне и впредь никаких контактов меж нашими общинами не будет. Ты нарушил этот договор и должен быть наказан. Придется теперь отдать нам свою лошадь. Разве ты не понимал, что именно так все и произойдет?

Яр все понимал. Еще прошлой весной в охотничьих угодьях этого селения обнаружился погибший лосенок, бок которого был пробит стрелой, принадлежащей общине Яра. И без того, шаткое перемирие между соседями было нарушено, причем нарушено дважды. Согласно давно уже установившимся правилам, охотиться каждой из общин можно было только в своих лесных угодьях, а лосенок был найден рядом с селением мерян. Он не мог долго бежать с такой раной, но это еще не самое плохое в этой непонятной и странной истории. Был нарушен и еще один, очень важный и строгий запрет. Запрет на охоту за детенышами. Он касался всех, и мерян и кривичей, и кривичи нарушили его. Двушипный наконечник стрелы, извлеченный из тела животного, явно указывал на принадлежность его славянам. Напрасно те утверждали, что это не их рук дело, но факты говорили сами за себя и оспаривать их было уже бессмысленно. Ходили даже слухи, что выковал его именно Яр. Он, как и его отец, с детства занимался этим тяжелым, но почетным трудом и даже совсем неплохо преуспевал в этом деле. Арви сам иногда заказывал у него некоторые сложные вещи, но это было еще прошлой весной. Теперь все переменилось. Меряне были настроены враждебно, и попытки убедить их в том, что здесь произошла какая-то трагическая ошибка, были тщетны.

— Что случилось? — повторил свой вопрос Арви.

— Варяги пришли! — коротко ответил Яр.

— Я знаю. Четыре больших лодки стоят на плесе, и завтра утром их поволокут к реке Итиль. Так было раньше, так будет и сейчас. — Голос Арви был строг и спокоен.

— Нет, Арви. Завтра утром их дружина войдет в ваше селение и будет требовать дань. Именно об этом я и пришел вас предупредить!

— Ты в своем уме?! Они же торговцы!

— Были торговцами! До прошлого года и мы тоже так считали, но теперь все изменилось. Прошлой осенью варяги силой отобрали в одном из селений славян все, что им было нужно, а на этот год обязали приготовить им новую дань! Известно также, что за противодействие их воле эти бывшие торговцы сожгли уже несколько небольших непокорных селений.

— Но о нас, о нашем селении, им вообще ничего не известно!

— Уже известно! Буквально час назад один из них был на Лисятнике и видел Кайю и ее сестру. Он скрытно шел за ними до самого села, но потом вернулся и уплыл в сторону плёса. Я сам это видел!

— Этого не может быть! — в замешательстве проговорил Арви. — Этого не может быть, потому что их лодкам здесь не пройти — воды мало!

— Мало! Да ты оглянись вокруг! Неделю шел дождь, и даже в вашем селении до сих пор стоят огромные лужи, а что же говорить о ручье! Спроси у своих племянниц, они не обманут! Ты же нойд! Ты должен это знать! Да и лодка у этого незнакомца была маленькая, совсем как наша!

Действительно, окончившийся только вчера дождь был затяжной и сильный. Колодцы наполнились водой, и к ним трудно было теперь подойти. Арви видел это и понимал, что юноша говорит правду, хотя верить сказанному и не хотелось. Статус нойда обязывал его самого заблаговременно предугадывать события, а здесь, видимо, что-то не сработало, и эту неприятную новость он узнал от другого человека, совершенно не обладающего магическим даром. Нужно было что-то решать.

— Хорошо! Предположим, что это, действительно, так, но объясни, каким образом ты сам оказался на Лисятнике? Это наша земля, и ты не мог не знать об этом. Ведь, наверное, тебе там что-то было нужно? — произнес Арви и внимательно посмотрел на Яра.

— Заблудился! — потупив глаза, произнес юноша, совершенно не заметив улыбку своего собеседника. — Воды сейчас много в лесу, вот я и выбирал наиболее сухие места, но заблудился!

«Конечно! Лисятник — это самое сухое место поблизости! Да, Яр! Врать ты так и не научился!» — подумал Арви, но ничего не сказал. Он давно уже знал, что его племянница Кайя после размолвки между общинами продолжает тайно видеться с этим молодым кузнецом, но ничего не сказал. Ему нравился этот высокий, умный и очень способный юноша, а в том, что они встречаются иногда, нойд не видел ничего предосудительного, хотя и понимал, что обязательно найдутся люди, которые будут публично взывать к законам предков и возражать против любых отношений с иноверцем. Арви считал, что это неправильно. Каждый человек вправе решать сам, как ему поступить в том или ином случае. Конечно, нужно уважительно относиться к законам предков, но если эти законы идут вразрез со здравым смыслом, то их нужно не нарушать, а просто трактовать несколько по-иному.

— Ладно! Поступим так. Я, конечно, как и любой житель нашего селения, обязан отобрать у тебя и лошадь, и все, что есть при тебе. Нарушить это правило я не могу и не должен. Ты незвано пришел на нашу землю и поэтому должен быть наказан. Однако я ведь мог и не встретить тебя! Уходи быстро и незаметно. И запомни, чтобы рядом с моей племянницей я тебя больше не видел! — последнюю фразу Арви произнес уже менее решительно, и это не прошло незамеченным.

— Тогда я пойду? — скромно спросил Яр, но глаза его сияли. Он понял, что хотел, но не мог сказать его собеседник. Ему бы тоже многое хотелось сказать нойду, но он тоже не мог, да и не время было сейчас говорить на эту тему.

— Иди! — произнес Арви и, глядя вслед удаляющемуся юноше, подумал:

— Смелый парень! Не каждый бы решился потерять единственного коня, помогая своим, пусть и не очень-то ненавистным, но все-таки недругам.

Нойд и сам не верил, что та злосчастная стрела была выпущена из лука кривича, но доказать это своим односельчанам ему тогда так и не удалось.

Вода хлюпала под ногами, и Яру казалось, что он уже никогда не выберется из этого бесконечного и мокрого пространства.

«И надо же было сказать Арви, что оказался здесь исключительно потому, что хотел пройти по сухому месту! Так он мне и поверил! Сейчас, наверное, разбирается с племянницей относительно последней рыбалки! Как все это некстати!» — мысленно рассуждал Яр, второй час двигаясь по мокрому, заросшему непроходимым кустарником, болоту.

Где-то отдаленно послышалось лошадиное ржание. Юноша насторожился. У варягов лошадей не было, как не было их и у соседских мерян, предпочитавших использовать для работы быков.

«Несомненно, кто-то из наших! — подумал. Яр — Неужели Лад ищет меня по какому-то срочному делу?»

Юноша ускорил шаг. Почва постепенно становилась все суше и суше, и наконец под ногами вода исчезла, а ей на смену пришел, усыпанный иглами хвои, зеленый и мягкий мох редкого елового леса. Ельник тоже вскоре закончился, и уже стройные березовые куртины приветливо закачали своими ветвями над головой выбившегося из сил человека. Дав немного отдохнуть и себе, и лошади, Яр продолжил свое движение уже в седле. Деревья стояли редко, и он, почти не пригибаясь, добрался до Черного ручья. Знакомый брод, несмотря на большое обилие воды, дал возможность ему, не слезая с лошади, перебраться на противоположный берег. Это были уже земли кривичей, и на них он чувствовал себя более уверенно и безопасно. Вдалеке, на юго-западе, чуть приметные на фоне горизонта, были видны макушки огромных тополей. Там, под их кронами, и было его, отстроенное еще отцом, уютное и просторное жилище. Лошадь, словно чувствуя это, натянула поводья и сама, без какой-либо команды, уверенно повернула на юго-запад.

Лес, наконец, полностью расступился и теперь, вплоть до самого села, простиралось лишь чистое и ровное поле. Яр оглянулся и ещё раз внимательно посмотрел на северо-восток. Там, вдалеке, над лесом, уже поднимался к облакам столб священного белого дыма. Это меряне просили своих богов о помощи.

Закатное солнце уже коснулось вершин деревьев, когда Яр наконец добрался до своего села. Он напоил коня, отвел его на пастбище и вновь вернулся к своему жилищу.

— Ты где пропадал? Варяги поблизости, а его и дома нет! Лад тебя с утра разыскивает! — послышался взволнованный голос матери.

— Я на брусничник ездил. Там сейчас тетерева целыми стаями по полянам бродят!

— Ну, и где же эти тетерева? Что-то я ни одного не вижу, а вот то, что ты новые сапоги одел вместо лаптей, вижу отлично!

— Улетели! Лиса спугнула!

— Знаю я, какая это лиса! Опять, наверное, за Черный ручей к своей болотной лягушке ездил?!

— И совсем она и не лягушка! Понять не могу, чем тебе не мила? Красивая, умная, хозяйственная! Ну, уж если тебе не нравится, что она хозяйственная, то так и скажи! — парировал Яр. Он знал, что матери нравилась эта темноволосая, среднего роста девушка из соседнего селения, да и к тому же год назад ее дядя, колдун, или нойд, как они его называют, вылечил ее от тяжелой болезни. Все это так, но Кайя была другой веры и другого племени, и с этим мать никак не могла смириться.

— Лад зачем приходил? — осторожно спросил Яр.

— А затем и приходил, чтобы предупредить тебя о том, что эти варяги совсем не похожи на тех торговцев, которые были прошлый раз, да и кроме обычных лодок у них теперь появилась еще одна. Длинная, узкая и щиты по бортам развешены. На таких судах товары не возят!

— Одно другого не легче! — подумал Яр, но ничего не сказал. Он знал, что в последнее время варяги стали вести себя более агрессивно, и обмен товарами иногда заканчивался потасовкой, которую умышленно провоцировали пришельцы. Судя по слухам, где-то в верховье реки Рудон они действительно сожгли два селения славян за то, что те отказались платить им дань, а это говорило о многом. Вот и сегодня варяжский дружинник тайно следил за селением мерян. Он не подошел к жителям, не предложил им выгодной торговли и вообще вел себя как-то очень и очень странно. Купцы так не поступают.

«Может быть, я, действительно, сгустил краски и зря напугал соседей, но уж лучше пусть будет так. Теперь меряне знают о том, что их может ожидать в ближайшем будущем, и решают сами, как им следует поступить. В конце концов, никто не мешает им уйти на дальние болота, где их не только варяги, а и их собственные собаки не всегда отыщут! — продолжал размышлять юноша. — Ну а нет, так пусть договариваются с пришельцами миром. Это их дело!»

— Иди ужинать! — вновь раздался голос матери, и Яр, отвлекшись от размышлений, вдруг почувствовал, что он, действительно, сильно проголодался. Волнение и усталость на какое-то время притупили это чувство, но сейчас оно вновь вернулось к нему и теперь уже никуда не уходило. Юноша поднялся на крыльцо и, не дожидаясь повторной просьбы, вошел в это просторное и теплое помещение.

Глава 3

Священный ритуал

Белый дым, неторопливо уходил вверх и, пользуясь благоприятной погодой, постепенно смешивался там с такими же белыми, как он, облаками. Постепенно цвет его менялся и вскоре приобрел уже знакомый, синеватый, оттенок. Еще мгновение — и огненная стена, предостерегающе рассыпая искры, оградила этот красивый вечерний водоем от всего, что могло бы хоть как-то помешать проведению здесь священного и сложного ритуала.

Небольшой островок, шагов пятнадцать в диаметре, с крупным синеватым камнем, лежащем на его песчаной поверхности, теперь едва просматривался сквозь это колеблющееся жаркое марево, и только вершина росшего там же дуба так же, как и прежде, отчетливо была видна на фоне предзакатного неба. Узкий, но крепкий мост, соединяющий островок с берегом, был незаметен, но о его существовании знали все жители селения, собравшиеся на этом старинном и хорошо известном им требище. Здесь все было готово к началу церемонии, и ждали лишь Арви, который в соответствии со своими обязанностями нойда и должен был открыть это торжественное и многолюдное мероприятие.

Наконец, сначала тихо, а затем все громче и явственнее послышался голос бубна. Люди расступились, и показался нойд. Обвешенный всевозможными оберегами и амулетами, с бубном в руках, он шел сквозь толпу и торжественно исполнял танец священного медведя. Это был ритуал жертвоприношения, и жертвенным животным на этот раз должен был стать медведь. Хранитель и защитник племени, привязанный цепями к огромному дубовому пню, сидел молча и, кажется, понимал всю трагичность создавшегося для него положения.

Танец нойда становился все быстрее и быстрее. Бубен звучал теперь уже не переставая, и звуки его, постепенно усиливаясь, наконец, слились в один сплошной и продолжительный гул. Внезапно все смолкло. Нойд прекратил свой танец, остановился перед медведем и сказал так, чтоб слышали все собравшиеся здесь жители села:

— Владыка леса и защитник нашего племени, не обижайся на нас! Наступили трудные времена, и нам, как никогда, нужна твоя помощь. Сходи и попроси у великого Укко защиты для жителей нашего селения. Он послушает тебя и обязательно нам поможет. Пусть он укроет густым туманом тропы, ведущие к нашим пашням. Пусть непрошенных гостей застигнет в пути сильнейшая гроза, и пусть они, так и не дойдя до нашего селения, вернутся к своим кострам. Пусть по-прежнему хранятся мир и счастье в наших уютных жилищах и горит ясный огонь в наших очагах. Не обижайся на нас и сделай то, что мы просим!

Арви поднял специально приготовленное ритуальное копьё и, уже через мгновение, острый металлический наконечник пробил медведя насквозь. Затем нойд извлек копьё из тела животного и, просунув руку в зияющую рану, вырвал сердце поверженного им медведя. Подняв высоко над головой эту желанную и окровавленную добычу, он медленно спустился к озеру и вскоре исчез за жаркой завесой огня. Все замерли в каком-то тревожном и безмолвном ожидании.

Солнце уже коснулось вершин деревьев далекого западного леса, когда из дымно-огненной пелены показалась фигура нойда. Он также медленно подошел к притихшей толпе, собравшейся на этом священном требище и торжественно произнес:

— Люди племени Меря! Я только что разговаривал у священного камня с Укко, главным небесным правителем! Он принял наш дар — сердце медведя, и поведал, что в самое ближайшее время нас ждут огромные неприятности. Придут чужие люди и будут отбирать у нас мед и меха. Укко советовал не противиться им, и тогда большого несчастья не будет. Они пробудут недолго и уйдут, а наши люди и жилища останутся целы. Есть еще время приготовиться к приходу чужеземцев и спрятать все, что представляет для нас хоть какую-то существенную ценность. Скот пусть останется здесь, с нами, чтобы пришельцы не заподозрили чего-то неладного. Я сказал все. Теперь можно приступить и к священной трапезе — поеданию мяса жертвенного медведя. Это укрепит наши силы и веру в счастливое будущее. Да будет так!

Нойд подошел к убитому медведю и торжественно стал его разделывать, давая каждому жителю селения по куску мяса согласно их положению в обществе. Наиболее храбрые охотники получили лучшие куски, а шкуру, как и положено в этом случае, взял себе Арви. Скоро задымились костры, и жители селения принялись варить и жарить полученные ими дары. Аппетитный запах поплыл над поляной, и Арви, также принимавший непосредственное участие в этой трапезе и съевший положенную ему порцию, поднялся и стал неторопливо обходить требище. Останавливаясь у каждого костра, он внимательно следил за правильностью соблюдения ритуала. Мясо должны были есть все, а вот кости следовало отдать нойду, чтобы по окончании мероприятия он закопал их вместе с головой медведя на том месте, где и было убито это священное животное. Считалось, что если поступить таким образом, то медведь возродится вновь, и вновь будет помогать жителям этого селения.

— Эльви, что случилось?! Ты не съела ни кусочка, да и Кайя не очень-то постаралась! — удивленно произнес Арви, подойдя к своим племянницам. — Так нельзя поступать. Медведь может обидеться и наслать на вас несчастье. Нельзя обижать своих покровителей!

— Этот покровитель два года назад разорвал нашего отца, и я не хочу, чтобы он возрождался вновь, и вновь приносил кому-то несчастье. Не хочу! — тихо, но уверенно ответила Эльви.

— Но так нельзя! Не положено по нашему обычаю! Возьми хоть маленький кусочек! Видишь, Кайя же ест!

— Кайя боится гнева медведя, а я нет! Я не буду помогать возрождаться убийце моего отца. Что плохого он сделал этому хищнику?! Разве охотник не уважал и не чтил его, разве не задабривал этого зверя разными подарками?

— Значит, так решил Укко или еще кто-нибудь из богов, а медведь только исполнил их волю. Не гневайся на него.

— Я уважаю наших богов, дядя, но уважаю только тех, кто приносит нам счастье и достаток, кто лечит от болезней раны души и тела. Ты слышал когда-нибудь, чтобы я неуважительно высказалась по поводу священного Синего камня? Вот это действительно символ нашей веры! Наши предки не зря поклонялись ему и если просили помощи, то не было случая, чтобы он, Синий камень, остался равнодушным и отказал кому-то в их просьбе!

— Ладно, Эльви! Не буду спорить, но какое-то нехорошее предчувствие у меня! Может быть, все и обойдется, и наши боги защитят нас. Синий камень могуч, ты права, однако и он не всесилен. Навь и Явь зависят от ворона, и только он знает дорогу в страну мертвых. Когда я клал сердце медведя в углубление на Синем камне, ворон, молчал. Если бы будущее предвещало нам что-то ужасное, он бы подал голос. И все же съешь кусочек этого жертвенного мяса, мне будет спокойнее!

— Нет! — все также упрямо ответила ему Эльви.

— Как знаешь, — грустно произнес Арви и вновь пошел от костра к костру, собирая священные кости жертвенного медведя.

— Эльви, а может, дядя в чем-то прав! Я понимаю тебя, но нельзя же быть такой категоричной! Ну что тебе стоит проглотить маленький кусочек! Не ради медведя, которого я ненавижу не меньше, чем ты, а ради матери, которая будет сильно переживать, что ты нарушишь обычай. Подумай сама, ведь ворон в этот раз не слетел с дуба и не прикоснулся к мясу медведя. Он давно живет в ветвях старого дерева, стоящего над Синим камнем, и всегда, не опасаясь человека, клевал принесенное ему угощение, а на этот раз он этого не сделал.

— Ну, хорошо, Кайя! Ради тебя, ради матери я съем немного. Надеюсь, что это не поможет медведю вернуться к жизни. Для этого нужно есть жертвенное мясо с верой в то, что медведь — священное животное. Я ем, но не верю. Это хищнику не поможет!

Эльви с отвращением взяла кусок жареного мяса и, отщипнув немного, положила в рот. На лице Кайи засияла счастливая улыбка.

— Давно бы так! Люди! Вы видите! Сестра ест мясо жертвенного медведя!

Сидевшие у костров повернули головы к сестрам и, одобрительно кивнув, продолжили свою священную трапезу. Кайя была в восторге. Теперь уже никто не сможет упрекнуть их в том, что они с сестрой не соблюдают законы предков. Вот даже ворон, только что пролетевший над их головами, и тот видел, как Эльви ела мясо священного медведя! Кайя заметила, как эта большая черная птица, неожиданно появившись со стороны их селения, сделала круг над требищем, потом спланировала на свое дерево и скрылась в его густой дубовой кроне. Ворон не каркал, а значит, и не предвещал никакого несчастья. Девушки не знали, что еще несколько минут назад эта священная птица долго кружила над опустевшими жилищами их селения и уже собиралась сесть на крышу, под которой жили сестры, но вдруг передумала и села на другую. Там жил Аарне — страстный поклонник Эльви. Ворон посмотрел по сторонам и, трижды зловеще каркнув, вновь поднялся в воздух. Пролетая над требищем, он видел внизу большую толпу людей и среди них Аарне, жарящего над углями костра мясо убитого медведя. Юноша часто оборачивался в ту сторону, где сидели Эльви и ее сестра и, судя по всему, этому человеку было сейчас совершенно безразлично, что происходит в небе над этой обширной и многолюдной поляной.

Солнце постепенно зашло за линию горизонта, и скоро на смену ему в небе появилась большая и полная луна. Она осветила своим холодным светом потухшие угли костров и нойда, неподвижно стоящего на этой потемневшей и уже совершенно безлюдной поляне. Вскоре, со стороны Журавлиного озера, потянуло прохладой, и белесая полупрозрачная пелена постепенно укутала это опустевшее, ритуальное, место. Прошло ещё некоторое время и приглушенные голоса людей, ещё раздававшиеся со стороны жилищ, наконец стихли и над всем этим теперь уже безмолвным, лесным пространством воцарилась полная и абсолютная тишина.

Туман постепенно густел. Вот уже исчезли в его таинственных объятьях силуэты многочисленных сельских строений. Очертания ближайших кустов также стали расплывчатыми и теперь напоминали какие-то бесформенные сгустки темноты, хаотично разбросанные по краям опустевшей поляны. Все было готово к завершению последней части этого серьезного, и столь необходимого сейчас, ритуала.

Арви выкопал неглубокую яму, уложил туда кости и череп медведя и, посыпав их углями уже потухших костров, прикрыл заранее приготовленным дерном. Затем он взял бубен, поднял над головой, и над опустевшим уже требищем поплыла заунывная песня нойда, в которой он просил богов о помощи и защите. Меряне, уставшие, напуганные, но непоколебимо верящие в помощь богов, давно уже спали в своих теплых и уютных жилищах, и только где-то над плесом ещё можно было заметить небольшое, чуть заметное, зарево. Под утро оно постепенно померкло, а затем и исчезло полностью. Бубен стих и вскоре уже ничего не указывал на то, что здесь, на этой поляне, был совершен священный и очень значимый для племени, ритуал. Традиции были полностью соблюдены и, теперь оставалось лишь надеяться, что их всемогущие и всесильные боги и на этот раз не останутся равнодушными и помогут жителям села избежать надвигающегося на них несчастья. Именно об этом, так долго и искренне просил их нойд, и боги, благосклонно принявшие пожертвованного им медведя, теперь, уже не могли и не имели права отказать ему в этой важной и очень существенной просьбе.

Глава 4

Незваные гости

Туман был влажным и плотным. Казалось, что под покровом ночи на землю опустилось большое темное облако и, сладко задремав в тишине, окончательно забыло подняться в это предрассветное августовское небо. Неподвижные кроны деревьев казались теперь огромными, и очертания их, искаженные тьмой, внушали необъяснимый и оттого более навязчивый страх. Они были похожи на богов племени Меря, внимательно наблюдающих за скрытным передвижением пришельцев. Чужие боги молчали, и это выжидающее молчание, однозначно, говорило о том, что они чем-то сегодня недовольны.

Хаук поскользнулся и упал. Тяжелый шлем, состоящий из плоского железного обруча с приклепанными к нему накрест, двумя такими же металлическими дугами, сорвался с его головы и скатился в овраг.

— Под ноги гляди! Не на прогулке! — раздался рядом негромкий, но грубый голос. Он принадлежал, недавно принятому в дружину иноверцу. Это был кривич, пожелавший жить и воевать по законам Ульяра. Он окончательно отрекся от неправильных, славянских, богов и уже на деле доказал преданность своим новым товарищам. Только благодаря ему, удалось скрытно подойти к одному из славянских селений и взять с перепуганных жителей более чем приличную дань. Тогда Клёнг похвалил Глума, и теперь этот кривич считал себя вправе делать замечания любому варяжскому ратнику. Такое поведение новичка нравилось далеко не всем, но воины, уважая своего ярла, старались не обращать на это внимания.

— Ладно, не учи! — проворчал Хаук и, подобрав свой головной убор, вновь занял положенное ему место в строю.

Шли долго. Ноги неустанно хлюпали в болотистой жиже, и темная торфяная вода вперемежку с коричневой грязью давно уже забрызгала всех до самого пояса. Наконец показалось место, где Хаук заметил женщин. Цель была рядом. Ярл дал последние указания, и дружинники, разделившись на две колонны, двинулись на северо-восток. Одна из них должна была отрезать мерянам путь к отступлению, а другая — пойти на штурм этого большого и богатого селения. Кленг был опытным вождем и понимал, что застигнутые врасплох жители бросятся бежать, и если их не остановить, то уже к следующему их приходу здесь останутся лишь заросшие сорняками поля да покосившиеся пустые жилища мерян, которые уйдут в более безопасный район этого незнакомого и безбрежного леса. Не воевать и грабить пришел он на эту землю, а защищать мерян от кривичей, а кривичей от мерян, и уже кое-что сделал для того, чтобы и тем, и другим нужна была его постоянная и надежная защита. Даже дружина не знала истинной цели ярла, когда тот попросил новоиспеченного воина добыть для него прошлой весной молодого лосенка. Все получилось как нельзя лучше, и раненое животное ушло от незадачливого охотника, унося на своем теле тонкую славянскую стрелу. Меряне — прекрасные охотники, и ярл не сомневался, что подбитый лосенок будет обязательно ими найден. Тогда ссоры между племенами вряд ли удастся избежать.

Лес расступился, и штурмовой отряд замер в ожидании условного сигнала. Перед ним на высоком месте, хотя и не очень отчетливо, были видны многочисленные жилые постройки и иные хозяйственные помещения, расположенные в пределах села. Рвов и заборов не было, что давало возможность дружине беспрепятственно войти в это, спящее ещё, поселение и предложить условия сделки. Кленг предполагал, что, напуганные их военной мощью, жители вряд ли поведут себя агрессивно и быстро согласятся за скромное (или не очень скромное) вознаграждение, просить у варягов защиты. Кроме того, можно пообещать, что за каждую шкурку куницы, сверх установленной дани, ратники Клёнга намерены им платить полновесным и чистым серебром. Не было ещё случая, чтобы люди отказывались от такого столь лестного для них предложения, если, конечно, не считать тех двух несговорчивых селений славян, которые впоследствии пришлось все-таки сжечь.

Рассветало. Туман постепенно редел, и не успело еще солнце полностью распрощаться с горизонтом, как с северо-востока послышался явственный волчий вой. Этот условный сигнал был избран далеко не случайно. Спутник великого Одина, волк, всегда был символом людей из фиордов, называющих себя викингами, и только ворон мог соперничать с ним в своей близости к этому великому сыну Бора и Бестлы.

Сигнал был принят, и штурмовой отряд уверенно двинулся вперед, постепенно растягиваясь в полукольцо, полностью охватывающее селение с юго-западной стороны. Одновременно навстречу ему в том же боевом порядке двигался и заградительный варяжский отряд. Через какое-то время эти два полукольца сомкнулись, и в селении начался переполох.

— Со мною пойдут Эйно и Ойва как наиболее известные варяжские купцы, а также Глум, этот, новенький, из славян. Будем договариваться с населением! — произнес Кленг и, немного задумавшись, добавил: — И Хаук пойдет тоже.

— Ярл, разве ты не будешь брать с собой охрану? — удивленно спросил Глум, не понимая, к чему такая неуместная храбрость.

— Дружина полностью блокировала эту территорию, и, к тому же, я надеюсь на вас — вы же викинги!

— И эта приблуда тоже викинг?! — взглянув на кривича, уже хотел, в возмущении, воскликнуть Хаук, но сдержался под грозным взглядом своего авторитетного ярла. Юноша давно недолюбливал этого высокомерного и хвастливого славянина, но, как и все, старался не связываться с этим человеком и держаться от него подальше.

— Выступаем! Следите внимательно за нашими действиями и держите на прицеле всё, что может двигаться в этом селении! — произнес ярл. Затем он надел свой роскошный рогатый шлем и, встав во главе небольшого отряда, двинулся в сторону села. Кленг, в сопровождении свиты, вскоре достиг первых жилых строений и не останавливаясь, и не обращая внимания на притихших от страха селян, проследовал на центральную площадь. Здесь он остановился и громко, так, чтобы слышали все, произнес:

— Люди племени Меря! Не пугайтесь, подойдите и внимательно выслушайте то, что я вам сейчас скажу! Мы не грабители и не разбойники и пришли к вам с миром! Нам хотелось бы торговать с вами, быть в дружеских отношениях и гарантировать вашу полную безопасность от посягательств соседних племен. Я знаю, что у вас есть прекрасно выделанный куний мех, и мы готовы дорого платить за него. Согласны ли вы с таким предложением? — закончил свою речь ярл, внимательно всматриваясь в испуганные лица селян.

— Нам нужно подумать и посоветоваться! — после недолгой паузы раздался из толпы чей-то голос.

— Советуйтесь, но не очень долго! — благодушно разрешил Кленг, отлично понимая, что ответ будет однозначным. Присутствие его хорошо вооруженной и многочисленной дружины всегда помогало аборигенам думать правильно. Так будет и в этом случае.

Прошло полчаса. Наконец, видимо, приняв необходимое решение, от толпы отделился высокий седобородый мужчина и не торопясь подошел к ярлу.

— Мы посоветовались. Все жители единогласно за торговлю, и, более того, мы очень признательны вам за то, что в случае необходимости можем рассчитывать на вашу военную помощь. Действительно, у нас с некоторого времени складываются не очень дружеские отношения с кривичами, и ваша помощь может оказаться далеко не лишней. Мы согласны!

— Ну вот и прекрасно! Уверен, что вы также согласитесь с ценой, которую мы берем с сел, находящихся под нашей защитой. С каждого жителя по пять шкурок в год. Это совсем немного за те услуги, которые мы вам и будем оказывать в дальнейшем. Верю, что сейчас вы разойдетесь по своим жилищам, и сами принесете то, что мы просим. Надеюсь, вы меня поняли правильно! — с довольной улыбкой произнес Кленг и сделал знак Глуму. — Ты говорил, что был когда-то в этом селении! Сходи и посмотри, все ли жители принесут положенную с них дань!

— Хорошо, ярл! Я с радостью проверю честность этих людей! — произнес Глум, довольный таким почетным и ответственным поручением. Среди собравшихся жителей он не увидел Эльви и ее сестры. Возможно, они все еще находились в своем жилище, и именно туда направился Глум, стараясь как можно тщательнее исполнить поручение Клёнга. Открыв дверь, он обнаружил в полумраке низкого помещения лишь одну старую женщину, по всей вероятности, их мать. Сестер дома не было.

— Замечательно! — мысленно воскликнул он. — Теперь будет повод посчитаться с их немногословным и несговорчивым нойдом! Нужно было соглашаться и отдать мне в жены эту хозяйственную, хотя и очень строптивую, Эльви!

К обеду дань была принесена и уложена к ногам ярла.

— Все ли принесли положенное? Нет ли тех, кто схитрил, пытаясь обмануть гостя? — на всякий случай спросил Глум и после недолгого молчания произнес: — Не все! Эльви и Кайя, племянницы нойда, не принесли ничего и не пришли сами. Ярл, позволь спросить у этого колдуна, где его племянницы?

— Спрашивай! — разрешил Кленг и сурово посмотрел на Арви.

— Я не знаю, где они! Должны были быть дома! — не дожидаясь вопроса, ответил нойд.

— Ярл, я уверен, что этот человек заранее спрятал их вместе со своими сокровищами. Это очень хитрый колдун, и сейчас он пытается обмануть всех, даже своих односельчан! Не верьте ни единому его слову!

— Замолчи! Если никто не скажет, где эти две девицы, дань удвоится! Я жду, но недолго! — произнес Кленг, и все притихли в ожидании.

— Значит, никто и ничего не знает? Дань удваивается. Мы сами найдем племянниц вашего нойда и заберем их с собой! Моей дочери служанки не помешают! — уверенный голос ярла пронесся над толпой, и люди поняли, что беда уже совсем близко. Дружинники натянули тетивы своих мощных луков и замерли в ожидании команды.

— Я знаю, где они! У Синего камня! Меряне наивно думают, что он в состоянии им помочь в трудную минуту, и идут к нему! Позволь мне сходить туда и притащить этих девиц?! — выкрикнул Глум, которому, с одной стороны, очень хотелось услужить ярлу, а с другой, он все-таки надеялся выпросить или выкупить у Кленга одну из этих сестер.

— Иди, но не один! Хаук пойдет тоже — немного подумав, согласился Кленг.

— Зачем мне Хаук, я и один справлюсь! — возмутился новоявленный дружинник.

— Нет! Хаук и ты! Хаук — старший! — вновь настойчиво повторил ярл.

— Хорошо, я повинуюсь! — произнес Глум, но голос его уже дрожал от обиды. Он не сомневался, что у Синего камня найдет не только девушек, но и кое-что еще, и делиться с Хауком, совершенно не входило в его дальнейшие планы.

Глум понуро шагал на юго-восток. Где-то там, за густым еловым перелеском, в нескольких сотнях шагов от селения, и находился, священный камень племени Меря. Вслед за ним шел и Хаук, которому тоже не очень хотелось составлять компанию этому молодому и заносчивому перебежчику, но приказ есть приказ. Вот они миновали оцепление, перешли небольшое овсяное поле и, наконец, достигнув опушки леса, незаметно исчезли в его густой и зеленой хвое. Селяне, проводив их взглядами, тоже постепенно разбрелись по своим жилищам и вскоре принесли ярлу требуемый им мех. Затем они снова, молчаливой толпой стояли на площади и ждали возвращения посланных к Синему камню, дружинников. Ждал и Кленг, уже готовый покинуть это богатое и многолюдное селение. Шкурки куниц, упакованные в два приличных тюка, стояли у его ног и были уже полностью готовы к дальнейшей и довольно продолжительной транспортировки. Ожидание продлилось недолго.

Глава 5

Бурвище

Кайя не спала. Она лежала с открытыми глазами и, всматриваясь в темноту, думала о том, почему в этой жизни так много и божественной и человеческой несправедливости. Почему медведь, убийца их отца, должен возродиться вновь, а их отец этого сделать уже не сможет? Так гласит закон предков. Девушка понимала всю крамольность своих, пока ещё не озвученных мыслей, но открыто спорить с богами все-таки не решалась. Это было бы кощунственно, да и к тому же совсем небезопасно.

— Ты не спишь? — раздался приглушенный голос Эльви.

— Нет, просто лежу и думаю — также тихо ответила Кайя.

— И о чем же ты думаешь? — вновь из темноты прозвучал знакомый голос сестры.

— О медведе. О том самом медведе, который и был сегодня принесен в жертву нашим богам. Я понимаю, что это священное животное, но почему же оно так поступило с нашим отцом? Почему оно, не смотря на проявленную жесткость, снова должно возродиться на нашей земле? Это неправильно и несправедливо! — Кайя вздохнула и вновь замолчала, вглядываясь в беспросветную темноту, царящую в их жилище.

— Несправедливо, но ничего не поделаешь! Так решил Укко — главный небесный правитель. Мы всего лишь люди и бессильны изменить его окончательное, хотя и очень несправедливое решение! — согласилась Эльви.

— А если не менять, а немножко подправить то, что решили боги! Ведь Укко даст возможность вновь ожить этому чудовищу только при условии, что его череп и кости будут находиться в земле. Правильно? — уже с каким-то новыми нотками в голосе, прозвучал из темноты очередной и вполне провокационный вопрос.

— Да, именно так, — согласилась Эльви, ещё не понимая, о чем именно спрашивает её сестра.

— А если они не будут преданы земле, то медведь не возродится? — вновь спросила Кайя.

— Нет, не возродится, но они уже закопаны!

— Так пойдем и откопаем кости этого, хотя и священного, но столь ненавистного нам медведя! И тогда все будет по закону! Не закопаны — значит, не возродится!

— Ты в своем уме?! Думай, что говоришь! Знаешь, что нам за это будет?!

— Знаю! Нас обязательно выгонят не только из селения, но и из племени, если, конечно, догадаются, что все это сделали мы! А может, и не мы! Может быть, сам верховный небесный правитель решил не возрождать именно этого медведя, а дать нам нового! Я поговорю с Яром, он обязательно что-нибудь придумает, а нашему дядюшке все равно, какой это медведь, лишь бы он был!

Эльви задумалась. Страх перед богами был силен, но еще сильнее было дерзкое желание рассчитаться с медведем и, кажется, последнее брало верх.

— Хорошо! Мы так и сделаем. Чему бывать — тому не миновать! Ты, оказывается храбрая, сестренка, а всегда казалась такой тихоней! — восхищенно промолвила Эльви и стала молча одеваться.

Туман был густым и влажным. Он, словно мягкое белое одеяло лежал на поверхности земли и едва скрывал фигуры людей, движущихся по направлению к бурве. Там, на берегу небольшого, мелководного, озера и находилось то самое требище, где ещё совсем недавно был совершен таинственный и священный обряд. Как ни странно, не смотря на окружающий их плотный туман, темное ночное небо над головой оказалось звездным и чистым. Вот и сейчас в его бездонной и спокойной вышине все также отчетливо просматривалась, мерцающая звездами, Дорога Диких Гусей. Каждой весной эти большие и сильные птицы движутся по этой дороге на север, а осенью, с наступлением холодов, вновь возвращаются в заморские теплые страны. Кайя мельком взглянула вверх и тут же наткнулась на сухую ветку, которая громко хрустнула.

— Тише, собак разбудишь! — послышался сдержанный шепот Эльви.

— Случайно!

— Будет нам «случайность», если узнают!

— Не узнают! Я везучая!

Деревья, нависшие над тропинкой, расступились, и девушки вышли на укутанное мраком, пустынное и тихое требище. Здесь туман был более сильным и лишь вершины деревьев теперь просвечивались сквозь это плотное белесое марево. Девушки, почти на ощупь отыскали то место, где были зарыты медвежьи останки и, дрожа от страха, откопали кости священного животного.

— Унесем далеко в болота и спрячем! — проговорила Кайя, не зная, как поступить дальше.

— Нет! Там найдут! А если мы их никуда не будем прятать, а оставим на этом же месте? Пусть думают, что Рота — повелитель подземного мира мертвых, отказался от дарованного медведя и не позволил матери мертвых, Ябме-акке, держать его кости в земле. Это будет очень достоверно и правильно!

— А как же дядя? Выходит, он ошибся в выборе священной жертвы?

— Ни в коем случае! Примет ли земля кости священного животного — решает не он. Нойд сделал все правильно.

— Ладно, быть по-твоему, — неуверенно сказала Кайя, и они вдвоем аккуратно уложили останки медведя на месте погребения. Дело было сделано и дальше оставаться здесь уже не было смысла.

— Идем, пока нас не хватились! — зябко поеживаясь, проговорила Эльви и, не дожидаясь ответа, двинулась в сторону села. За ней, немного подождав, пошла и Кайя. Видимость была отвратительной, но это ничуть не огорчало девушек. В таком тумане вряд ли их кто заметит, думали они, осторожно раздвигая склонившиеся над тропинкой мокрые еловые лапы.

Светало. Туман постепенно редел, и над только что покинутым требищем, а точнее, над вершинами деревьев, окаймляющих это священное место, уже появилась алая полоска зори. Село было рядом, и девушкам оставалось лишь преодолеть небольшую еловую куртину да овсяное поле, отделяющие сестер от покинутого ими жилища.

Внезапно, Эльви остановилась и сделала знак сестре. Кайя тоже замерла и внимательно прислушалась к этой безмятежной и утренней тишине. Где-то там, со стороны Лисятника едва слышались звуки чьих-то многочисленных и осторожных шагов. Сойдя с тропинки, девушки остановились и укрывшись за мощными стволами деревьев, замерли в каком-то, казалось бы, бесконечном и тревожном ожидании. Прошло ещё немного времени, и, наконец, они увидели незнакомого воина, осторожно пересекающего их путь. Затем появился и ещё один человек, и вскоре девушки насчитали не менее двух десятков незнакомых им людей, тайно пробирающихся в сторону их села. Незнакомцы были вооружены, а это явно указывало на то, с какой целью скрытно движутся к селу эти неизвестные и молчаливые люди. С замиранием сердца, девушки, вдруг, вспомнили рассказы Яра о бесчинствах и грабежах каких-то варягов и вполне возможно, что это и были именно они. Ни Эльви, ни Кайя никогда не видели иноземных воинов, но рогатый шлем, на голове одного из них явно указывал на его несомненную скандинавскую принадлежность. Дорога в село была блокирована, предупредить сельчан невозможно, и девушкам оставалось лишь смотреть и ждать чем закончится этот страшный и вероломный набег.

Из-за укрытия, где неподвижно притаились, охваченные страхом девушки, было хорошо видно все, что происходит сейчас в оставленном ими селении. Чужие воины уже взяли в кольцо их жилища, и теперь один из них, видимо, самый главный, что-то говорил понуро стоящим неподалеку селянам. Затем, после непродолжительной паузы, к их вождю подошел Арчи и что-то долго объяснял ему, показывая рукой на стоящие рядом жилища. Нойд, видимо, в чем-то пытался убедить своего собеседника, однако это ему, по всей вероятности, так и не удалось. Их дядя вновь вернулся к селянам, что-то сказал им, и те, разойдясь по своим жилищам, вскоре вернулись, неся с собою, добротный и гладкий мех, Шкурки были небольшими, и не трудно было догадаться, что это куницы. Более ценного товара у односельчан просто не было. Они сложили его у ног чужого вождя и вновь отошли на край площади. Дань была заплачена и, казалось бы, все плохое уже позади, но не тут-то было. К варяжскому вождю подошел один из дружинников и что-то ему сказал. Девушки еще раньше заметили, что этот человек подходил к их жилищу и даже заглянул в него. Мехов там не было, и, может быть, именно это воин и сказал своему вождю. Было видно, что тот остался крайне недоволен услышанным и что-то гневно произнес, вновь обращаясь к селянам. Ратники плотнее сомкнули кольцо и недвусмысленно подняли свои тяжелые и мощные луки. Девушкам показалось, что еще мгновение — и все будет кончено, но, к счастью, они ошиблись. Люди снова разошлись по своим жилищам и снова принесли выделанные куньи шкурки. Это были последние, и они отдали их в обмен на собственную жизнь. Брать в этом селении больше было нечего. Тот ратник, что заглядывал в их жилище, вновь подошел к своему вождю и что-то стал говорить, показывая в ту сторону, где спрятались сестры. Вождь выслушал и дал какую-то команду. Двое ратников, один из которых только что разговаривал с вождем, пройдя сквозь оцепление, направились в их сторону. Сначала девушки подумали, что это просто случайность, но, разглядев внимательнее, в одном из них они, с удивлением, узнали Глума, того самого кривича, который, два года назад появившись в их селении, так неуважительно и настойчиво приставал к Эльви. Сомнений не было. Ищут именно их.

— К Синему камню! Никто не посмеет прийти с оружием на это священное место. Боги обязательно покарают вооруженного человека и об этом давно уже знают все люди из ближайших племен и селений.

Осторожно покинув свое укрытие, девушки стали отходить в сторону только что покинутого ими требища. Последней шла Эльви. Осторожно раздвигая холодные, мокрые ветви она уже видела просвет между деревьями и спасительный мостик на остров, когда, вдруг, почувствовала, как кто-то крепко схватил ее за плечо. Она испуганно обернулась и замерла. Перед ней стоял высокий статный юноша и, словно завороженный, молча смотрел в глаза своей безмолвной и напуганной пленницы. Короткая кожаная обувь, длинный меч на поясе и защитный металлический шлем на голове — все говорило о том, что он и есть один из тех варягов, что находятся сейчас в захваченном ими селе. Это продолжалось какое-то мгновенье. Эльви вырвалась и, уже не разбирая дороги, стремглав бросилась в сторону священного Синего камня. Перебежав поляну, она оглянулась. Кайи здесь не было. Поляна была пуста и только какая-то маленькая серая птичка, видимо напуганная внезапным появлением человека, торопливо взлетела с её травянистой и зеленой поверхности. Не было и погони, и это выглядело более чем странно в данной, сложившейся, ситуации. Преодолев мостик и оказавшись на острове, девушка немедленно бросилась к священному камню и, положив руки на его еще влажную от предутреннего тумана поверхность, стала отчаянно просить своего бога о помощи.

Глава 6

Первая жертва

— Растяпа! Девчонку, и ту поймать не смог, а еще викингом себя называет! — послышался недовольный голос Глума, и Хаук словно очнулся. Это было какое-то наваждение. Темноволосая красавица с длинными, доходившими до пояса косами и такими же темными бездонными глазами вдруг куда-то пропала, а вместо нее перед ошеломленным юношей вдруг возник недовольный и ехидно улыбающийся кривич. Рядом с ним, со связанными руками, стояла незнакомая девушка, очень похожая на ту, которую только что видел Хаук.

— Покарауль эту лягушку, а я вторую приведу! — командным тоном произнес Глум, и, не дав Хауку до конца прийти в себя, уверенно зашагал к водоему. Скрипнули мостки. И тут случилось невероятное. Черный ворон, до сих пор спокойно сидевший на вершине огромного дуба, вдруг взмахнул крыльями и, спланировав на деревянный настил, преградил человеку путь на остров. Хаук много слышал о воронах, но такое увидел впервые. Птица совершенно не боялась приближающегося к ней Глума и не улетала. Казалось, что она предостерегала этого, незваного, гостя от нежелательного и очень опрометчивого поступка. Священная птица викингов однозначно запрещала вход на остров этому человеку. Хаук был смелым воином и никогда не боялся вступить в бой, даже с более сильным чем он, противником, но сейчас на его глазах происходило событие, от которого ему по-настоящему становилось страшно. Он все ещё надеялся, что этот кривич остановится и немедленно повернет обратно, но этого так и не произошло.

— Расселся! Кыш отсюда! — и отбросив ворона сильным ударом ноги, Глум беспрепятственно подошел к Синему камню и, связав Эльви, потащил ее на поляну, где уже находились Кайя и застывший от страха Хаук. На его глазах было совершено неслыханное и непростительное святотатство.

Ударить ногой спутника Одина! Да за такой поступок любого скандинава, даже не рассуждая, тут же подняли бы на копья его же товарищи! Теперь беды не избежать, и юноша почувствовал это очень отчетливо. Открылась дорога в страну мертвых, и, видимо, многие из них теперь уйдут по этой дороге, так и не добравшись до берегов родного Варяжского моря.

— Вот и вторая! — довольно произнес Глум, толкнув связанную девушку, и та, не удержавшись, упала к ногам стоящего рядом Хаука. Блестящее очелье сорвалось с ее головы и со звоном ударилось о землю. Одна из подвесок оторвалась и, блеснув на солнце своей красивой медной полировкой, бесследно исчезла в траве.

— Думаю, что награда мне обеспечена, и даже более того…, — закончить свою речь Глуму не удалось. Тяжелый удар, в который Хаук вложил всю свою недюжинную силу, сбил кривича с ног.

— Это тебе задаток! — с трудом сдерживая себя, произнес Хаук, глядя на поверженного и ничего не понимающего противника, и тут его глаза невольно встретились с глазами связанной девушки, которую Глум только что привел с озера. В них безмолвно светилась искренняя человеческая благодарность.

До селения все четверо шли молча. Хаук и Глум не разговаривали, но каждый из них уже знал, что скажет ярлу. Они ненавидели друг друга, и каждый считал себя правым. Девушки тоже молчали. Они понимали свое положение и единственно, на что могли надеяться в данной ситуации, так это на то, что священный Синий камень все-таки не оставит их в беде. Сестры не знали, почему схватили именно их, и связывали это со своим, недавним, поступком.

Наконец, показалось селение. Люди все еще понуро стояли на площади и чего-то ждали. У ног ярла лежали связки куньих шкурок и, судя по их количеству, можно было сказать, что это весь мех, который имели до сегодняшнего дня селяне. Если все это заберут с собой пришельцы, то расплатиться с соседями за зерно будет нечем. В этот год урожай оказался более чем скудным, и жители села надеялись обменять имеющийся у них мех на зерно, но теперь этого сделать будет уже невозможно. Несмотря на все старания нойда, договориться с варяжским вождем так и не удалось. Значит вновь, как и несколько лет назад, жителям села придется ограничить свой рацион лишь капустой да репой, а о хлебе теперь можно уже и не мечтать.

— Что случилось, Глум?! Кто же это тебе так лицо расцарапал? Бери пример с Хаука! Цел и невредим! Он настоящий воин! — улыбаясь, произнес Кленг, глядя на подошедших дружинников и их пленниц.

— Ярл! Хаук не воин, а трус и предатель! Он преднамеренно отпустил одну из пленниц, и если бы не я, она и сейчас бы сидела на острове, прячась за свой священный камень! А за то, что я выволок ее оттуда, он разбил мне лицо! — с обидой выкрикнул Глум и, взглянув на Хаука, добавил: — Он умышленно хотел лишить всех нас этой добычи! Он предатель!

— Это правда, Хаук? — нахмурившись, спросил ярл и, видя, как притихли окружающие, повторил: — Это правда?

— Да, это я разбил ему лицо! Девушки здесь не причем!

— Видите! Он даже этого и не скрывает! Когда я подошел к нему с первой пленницей, он стоял рядом с ее сестрой, и они смотрели друг на друга, будто старые знакомые! Увидев меня, девчонка бросилась бежать, а он даже руки не протянул, чтобы схватить ее! А когда я поймал и приволок с острова эту беглянку, то вместо благодарности он ударил меня и даже схватился за рукоятку меча! — поспешил вмешаться Глум.

— Я спрашиваю Хаука, а не тебя! — жестко произнес ярл, и кривич умолк. — Действительно, это было так, как говорит твой товарищ?

— Да, это было так. Я, действительно, хотел убить этого человека! — угрюмо произнес Хаук, и все окружающие замерли в немом оцепенении.

— Я не верю тебе! Ты не мог так поступить. Хаук — смелый воин, и это нам всем хорошо известно! Ты никогда не бросал в бою своих друзей, и многие из них обязаны тебе жизнью. Знаю, что пленницы здесь ни при чем, но ведь, наверное, были у тебя и какие-то серьезные причины, чтобы так жестоко поступить со своим товарищем. За что ты ударил Глума?

— Он погубил нашу дружину! — угрюмо ответил Хаук.

— Ты не понимаешь, что говоришь, и мы тоже тебя не понимаем! Как может один человек погубить всю дружину? Он, действительно, поймал и привел сюда пленниц. Разве это можно назвать предательством? Конечно же нет. Даже если бы это было и так, причем здесь дружина. Погибнуть она может только в бою с более сильным противником, а не сражаясь с двумя малолетними девицами, которые и меч то никогда в руках не держали. Хаук, ты предъявил своему товарищу серьезные обвинения и тебе придется очень подробно рассказать о том, что произошло — Клёнг замолчал и взоры присутствующих вновь остановились на Хауке, молчаливо стоящим перед своим ярлом.

— Кленг, погубить нашу дружину можно и иным способом, не вступая ни в какие сражения и хватки с противником. Я расскажу, что случилось, но это будет очень грустная и далеко не обнадеживающая нас история — наконец, выслушав вождя, произнес Хаук. — когда Глум пошел на остров за второй пленницей, дорогу ему преградил ворон. Большая черная птица молча слетела с дерева и, опустившись на мостки, предостерегающе распростерла свои мощные крылья. Наш верховный бог, в лице своего верного спутника — ворона, категорически не разрешал прикасаться к этой, спрятавшейся за камнем, девушке. Всё было настолько очевидно, что даже самый бестолковый человек и тот бы повернулся и ушел из этого странного и далеко небезопасного места. Глум поступил иначе. Он ударил ногой эту священную птицу, и теперь уже некому будет донести наши молитвы до великого Одина. Я сказал все!

Люди молчали. Никто не мог, даже на мгновение, предположить, что это — правда. Молчал и Клёнг, не зная, что ответить на слова, только что произнесенные Хауком. Ярл не мог и не хотел верить тому, что сказал его ратник. Первым прервал это затянувшееся молчание кривич.

— Он врет! Он все врет! Не было там никакого ворона! Что делать священной птице у синего камня? Я сам из этих мест и могу с полной уверенностью сказать, что не живут вороны в этих краях. Хаук врет и все это он делает из-за какой-то пленной, смазливой, девчонки! Подумайте люди, разве бы я посмел ударить ногой эту священную, черную птицу! Подумай и ты, ярл! Хорошо подумай, кто из нас прав! У пленниц спрашивать об этом событии совершенно бессмысленно. Они будут на стороне вашего храбреца, а других свидетелей нет! Я же не самоубийца, чтобы пойти на такое ужасное преступление!

Ярл молчал. Молчали и дружинники, ожидая окончательного решения вождя.

— Вы оба сейчас говорите совершенно противоположное. Ясно одно. Виновник должен быть и будет наказан. Я только ярл, но не бог, и пусть сам великий Один справедливо решит этот спор. Ему виднее, кого и когда наказать своей властью. Пусть будет так, как я сказал! — глухо произнес Кленг, отлично понимая, что несправедливое решение неминуемо приведет к расколу в дружине. — А теперь за дело! Все собранное упаковать и забрать с собой! Также забрать с собой и одну из пленниц! Моей дочери необходима служанка. Вторую пленницу отпустить, потому что если Хаук прав, то она находится под защитой нашего верховного бога, и мы не вправе перечить ему! Что стоите!? За работу!

— Подожди, вождь! — раздался вдруг взволнованный голос одной из пленниц. — Если верить твоим словам, то я нахожусь под защитой богов, и никто не вправе неволить меня? Это правда?

— Правда! — ответил ярл, с удивлением вглядываясь в красивое лицо Эльви. Он первый раз в жизни видел человека, которому, если верить словам Хаука, явно покровительствует сам бог Один. — Ты свободна!

— Но не свободна моя сестра! Она никому не сделала ничего плохого, и было бы справедливо отпустить и ее! — Глаза Эльви в упор смотрели на Кленга, и от этого взгляда ему вдруг стало как-то не по себе.

— Нет! Это касается только тебя!

— Тогда и я иду вместе с ней! Сестре будет легче на чужбине, если кто-то из близких ей людей будет рядом!

— Нет! Ты останешься здесь! Я верю не только Хауку, но и Глуму. По его словам, здесь вороны не живут, а он, живший здесь бок о бок с вами, знает, что говорит!

— Не живут?! Не живут, говоришь?! А ты оглянись! — Голос девушки дрожал от негодования, и Кленг, обернувшись, замер. Шагах в двадцати, на вершине дерева сидел огромный черный ворон и в упор смотрел на Кленга. Их взгляды встретились, и ярлу показалось, что глазами птицы сам великий Один осуждающе смотрит на онемевшего от страха человека. Так продолжалось какое-то мгновение. Затем ворон взмахнул своими сильными крыльями и, сделав круг над собравшимися людьми, скрылся за густыми кронами больших, близстоящих, деревьев.

— Идем собираться, сестра, дорога предстоит дальняя! — как во сне, услышал ярл голос Эльви. Не в силах сопротивляться явной воле богов, он дал свое согласие на то, чтобы Эльви сопровождала свою сестру, но ни в коем случае не считала бы себя их пленницей. Дружина облегченно вздохнула.

Вечерело. Нагруженная конфискованным товаром, дружина неторопливо двинулась в обратный путь. Последним шел Глум с бесцеремонно отобранной у Арви, шкурой священного медведя. Он боялся, что нойд скажет ярлу о его неблаговидном поступке, и тогда скандала не избежать. Глум уже почти добрался до леса, когда заметил, что один из мерян поднял свой лук. Реакция кривича была мгновенной. Каленая стрела Глума пронзила сердце мерянина еще до того, как тот успел натянуть тетиву своего смертоносного, но теперь уже совершенно бесполезного для него оружия.

— Так вам и надо! — ехидно улыбнувшись, прошептал новоиспеченный варяжский воин и, вслед за своими товарищами, тоже скрылся в густом безбрежном лесу. Глум был уверен, что теперь уже никто из сельчан не пойдет жаловаться на него ярлу, а с Хауком он в свое время тоже, по-своему, разберется.

Глава 7

Благуша

Отряд ушел. Последние варяжские ратники достигли опушки леса и, один за другим, бесследно исчезли, в его густой, вечнозеленой хвое. Вместе с ними, исчезла и надежда сельчан на относительно спокойную и сытную зиму. К тому же, меряне потеряли сегодня двух девушек и одного молодого охотника. Аарне не смог простить кривичу того, что случилось с Эльви и её сестрой, и за это поплатился жизнью. Несмотря на категорический запрет нойда, он поднял свой лук, но выстрелить так и не успел. Глум опередил своего незадачливого противника и первым нанес ему молниеносный и смертельный удар. Ноги Аарне подкосились, и он, не издав ни единого звука, сначала опустился на колени, а затем и упал, опрокинувшись на спину. В груди поверженного охотника, блестя знакомым оперением, торчала чужая, варяжская, стрела. Люди замерли, еще не осознавая, что случилось с их молодым сельчанином, бросились к упавшему человеку и только тут поняли, что Аарне уже мертв. Толпа заволновалась, зашумела и часть её уже готова была кинуться вслед за ушедшей варяжской дружиной и лишь уверенный голос нойда остановил этих, не в меру разбушевавшихся, селян.

— Успокойтесь! Только терпение спасет теперь ваши жизни от неминуемой и ужасной кончины. Отряд варягов силен, и вы никогда не сможете одолеть его в честном и открытом сражении. Нужно смириться и терпеливо перенести это ужасное и очень прискорбное событие.

— Ты ошибаешься, нойд! Нельзя прощать этим извергам все, что они совершили в нашем селе. Терпение, оно ведь тоже не безгранично. Мы слушали тебя и терпели, когда они отбирали у нас меха! Мы также, не сопротивляясь, смотрели, как эти люди уводят с собой Кайю и Эльви! Теперь пришельцы убили молодого охотника Аарне! Сколько же еще нам нужно терпеть?! — раздались возмущенные голоса из толпы.

— Столько, сколько будет угодно богам! Мы сами прогневали их и теперь остается лишь ждать, пока боги простят нам этот, хотя и непреднамеренный, но все же неправильный и несправедливый поступок.

— О чем ты, Арви?! Чем мы могли так сильно прогневать наших богов?! Разве мы не соблюдали обычаи предков?! Ведь только вчера мы отдали им своего медведя, а сегодня, эти боги вдруг неожиданно обиделись и наотрез отказались нам помогать!

— Они обиделись не из-за наших даров, а из-за той несправедливости, которую мы совершили — уверенно ответил нойд.

— Из-за несправедливости? По отношению к кому мы допустили несправедливость?

— Мы поступили очень несправедливо в отношении своих соседей, обвинив их в преступлении, которого они никогда не совершали! За это боги и отвернулись от нас, позволив пришельцам сделать то, что они и сделали в нашем селе!

— Кривичи убили лосенка. Это — преступление и те, кто его совершил, должны быть строго наказаны. Мы обсуждали со своими соседями это неприятное для всех происшествие, но так и не пришли к единому выводу. Нет смысла сейчас вновь говорить о том, что случилось прошлой весной. Даже их молодой кузнец, Яр, признался, что ту стрелу выковал именно он! Какие еще нужны доказательства?!

— Доказательства! — нойд быстро подошел к телу Аарне и с большим трудом извлек двушипный наконечник стрелы, глубоко вошедший в плоть человека. — Смотрите! Эту стрелу тоже, наверное, ковал Яр, но не он выпустил ее из своего лука. Это сделал один из наших грабителей!

Люди притихли, всматриваясь в стрелу, которую держал в своих руках нойд, и наконец поняли, что Арви, действительно, говорит правду.

— И за это боги наказали нас?

— Да! За то, что мы не поверили своим соседям и несправедливо обвинили их в преступлении, которого они никогда не совершали. Вот за это боги и наказали жителей нашего села, отобрав, руками варягов, двух девушек, молодого охотника и весь запас нашего ценного, куньего, меха.

— Но ведь эту ошибку можно легко исправить! Мы сейчас же пойдем к кривичам и извинимся за допущенную нами оплошность! Люди они добрые и обязательно нас простят!

— Ошибку мы, конечно, исправим, но не сейчас. Чтобы вновь не прогневать богов, нам нужно вовремя похоронить нашего соплеменника. Солнце скоро уйдет за линию горизонта, и у нас осталось совсем немного времени, чтобы совершить этот грустный, но крайне необходимый обряд — негромко произнес Арви и, повернувшись, уже безмолвно и неторопливо покинул площадь. Ему нужно было срочно готовиться к этой прощальной и грустной церемонии, а времени, до захода солнца оставалось совсем немного. Вслед за ним, наговорившись и наспорившись, разошлись и остальные сельчане. Площадь опустела и на некоторое время здесь вновь воцарилась полная и абсолютная тишина.

Солнце еще не зашло за макушки елей, когда траурная процессия, возглавляемая нойдом, медленно направилась в сторону далекой Благуши. Там, в роще ушедших предков, и должны были похоронить безжизненное тело Аарне. Обернутое в рогожу и обхваченное, как и положено в таких случаях, тонкими веревками, оно медленно двигалось на плечах носильщиков в сторону дальнего леса.

Так продолжалось довольно долго. Наконец, огромное, красное солнце коснулось вершин деревьев и словно бы, на мгновение, замерло, в их зеленой и мягкой хвое. Казалось, что не только нойд, но и оно само, со всей серьезностью и вниманием, наблюдает сейчас за правильностью совершаемого здесь ритуала. Все было так, как и положено быть на похоронах. Приглушенно и торжественно звучал бубен нойда, сопровождавшего в последний путь своего односельчанина. Укрывая глаза платками, надрывно плакали женщины. Хмуры и скорбны были лица мужчин, сопровождающих тело своего товарища к месту его постоянного и уже последнего пристанища.

Похоронная процессия неторопливо спустилась с пригорка, на котором было расположено селение и, преодолев небольшую низину, стала постепенно втягиваться в этот, священный для мерян, лес. Здесь никто и никогда не рубил деревьев. Никто и никогда не смел здесь охотиться, и даже заходить сюда, без сопровождения нойда, было всем категорически запрещено.

Все чаще и чаще стали попадаться кости людей, упавшие с родовых деревьев. На их ветвях в свое время нашли свое последнее пристанище тела мерян, души которых давно уже переселились в иной мир. В свете заходящего солнца кое-где были заметны еще висевшие перевязанные кули, и люди, со страхом, всматриваясь в них, с грустью вспоминали давно покинувших их друзей, соседей и родственников, которые теперь уже никогда не вернуться в покинутое ими село.

— Стойте! Вот дерево Аарне! Оно будет хранить его душу до тех пор, пока не прилетит ворон и не отнесет ее в Навь, мир, где живут все ушедшие от нас предки. Необходимо сейчас поднять тело нашего, погибшего, односельчанина на родовое дерево и крепко привязать его там. Это тоже обязанность носильщиков. Приступайте! — проговорил Арви, и тут же двое селян ловко взобрались на указанное дерево и на веревках подняли вверх спеленатое тело Аарне. Затем привязали его к крепким сучьям и, уже не торопясь, спустились вниз. Люди еще постояли какое-то время, слушая голос бубна и прощальную песню нойда, а затем, оставив его одного для завершения похоронного обряда, стали постепенно возвращаться к своим жилищам. Настроение у всех было грустное и подавленное. Племя потеряло двух девушек, отличного молодого охотника, лишилось запаса меха, а впереди их еще ждала холодная и далеко не сытная зима.

Арчи остался один. Он отложил бубен, неторопливо развязал мешок и заглянул внутрь. Все было на месте. Кувшин с водой, десяток яиц, горшок меда и несколько горстей зерна. Теперь нужно было поставить эти дары под дерево, чтобы многочисленные духи в образе птиц, рыб и зверей не чинили препятствий Аарне и помогли ему спокойно уйти в страну мертвых. Там, в Нави, ему тоже потребуются кое-какие вещи и предметы. Вот лук — его нужно повесить на нижние ветви родового дерева. Аарне был хорошим охотником, и там, куда он скоро уйдет, ему также нужно будет добывать себе пищу. Рыболовная сеть — она тоже не будет лишней, но ее необходимо сложить таким образом, чтобы птицы и звери не запутались в её многочисленных и крепких ячейках. Одежда тоже будет необходима ему на первое время, пока он освоится в новом для себя мире. Вот вроде бы и все. Осталось лишь уведомить духов о том, что похороны завершены и им до первых поминок можно спокойно общаться с душою Аарне. Нойд вновь взял свой бубен, и его звуки, тревожные и грустные, поплыли над погружающейся в темноту Благушей, над речкой Долгушей и мелководным Журавлиным озером, едва заметным теперь в этих холодных, безмолвных, сумерках.

Арчи вернулся поздно. Он долго стоял у своего жилища и молча смотрел на хорошо знакомое ему строение. Это была полуземлянка с, выступающей над поверхностью земли, прочной, двускатной, крышей. Внутри небольшого и темного помещения, был сложен очаг. Окон не было, и дым, не находя себе иной дороги, уходил сквозь открытый дверной проем. Копоть и сажа всегда были постоянными спутниками таких полуземлянок, и приходилось постоянно прикрывать от их сыпучего присутствия не только вещи, но и продукты. Зимою здесь всегда было холодно, так как камни очага в сильные морозы быстро остывали, и необходимо было довольно часто прогревать их огнем. Такую конструкцию имели все жилища не только мерян, но и кривичей, и она вполне устраивали своих обитателей.

— Надо бы крышу залатать, а то в прошлый ливень много воды оказалось на полу! — подумал Арви, глядя на покрытую бревнами и дерном верхнюю часть своего строения. — Зима придет — поздно будет! Да! Вот еще что! Нужно зайти к сестре. У нее ведь тоже сегодня большое горе. В один день лишилась всех своих дочерей! Не было еще случая, чтобы кто-то из пленных возвращался назад с берегов далекого Варяжского моря. Это то же самое, что умерли…

Жилище Катри, сестры нойда, было неподалеку, и Арви, подойдя в потемках к нему, не услышал внутри ни звука, словно там никого и не было.

— Катри, ты дома? — спросил нойд, открывая тяжелую дверь.

— Дома! — раздался приглушенный голос сестры.

— Ты сидишь в темноте и не зажигаешь светильника?! У тебя нет для него жира?

— Жир есть, да вот только нет желания залить его в плошку. Да и зачем? Кого мне теперь здесь рассматривать?! Как мне жить дальше, Арви?! — В тихих словах сестры нойд почувствовал полную, щемящую душу опустошенность.

— Ничего! Не переживай! Все образуется, и ты еще увидишь своих дочерей! Нужно просто немного подождать. Боги не оставят нас, мне было такое видение! — уверенно, насколько смог, произнес Арви, понимая, что это не так. — Ты еще будешь ими гордиться!

— Правда?! Боги сказали, что я увижу их?! — цепляясь за сказанные слова, как за последнюю надежду, воскликнула Катри. — Я буду ждать! Я буду ждать столько, сколько потребуется, лишь бы они вернулись!

— Жди. Наши боги обязательно помогут им преодолеть все трудности, и вернуться к этому очагу! — уверенно произнес нойд и, не прощаясь, вышел из помещения. Он и сам не очень верил тому, что сказал сестре, но понимал, что так ей легче будет перенести горе, надеясь на то, чего в действительности никогда не случится. К своему жилищу он вернулся, когда уже наступила глубокая ночь. Пошел мелкий дождь, который к утру постепенно усилился, а затем и превратился в сплошной, продолжительный ливень.

Глава 8

Неудавшаяся засада

Утро было холодным и безветренным. Мелкая водяная пыль, не оседая на землю, постоянно висела в воздухе и от этого туман казался ещё холоднее и гуще. Он неподвижно лежал на промокших крышах домов и, казалось, совсем не собирался покидать это, столь понравившееся ему, спокойное и тихое место.

Яр, поеживаясь, вышел из своей полуземлянки и тут же вернулся под ее сухую и теплую, от горящего очага, крышу.

— Куда собрался? — раздался недовольный голос матери, увидевшей, как юноша, взяв накидку, вновь направился к выходу. — В такую погоду не только человека — собаку из дома не выгонишь. Дел и в помещении у тебя более чем достаточно. Сбрую чинить нужно. Скоро осень, работы в поле прибавится, а у нас, как всегда, — всё в последний час!

— Я ненадолго. Схожу к своему приятелю, Ладу, и тут же вернусь. Два дня не видел этого человека. У него, наверное, много новостей скопилось за последнее время, вот и хочу их узнать! — вполголоса пробормотал Яр и, решив, что этих объяснений вполне достаточно, тут же исчез за дверью.

Жилище друга мало чем отличалось от остальных деревянных строений, которыми изобиловало это большое, славянское, село. Такая же двускатная крыша, под которой располагался очаг, такие же деревянные скамьи, стоящие вдоль стен помещения и такая же небогатая бытовая утварь в темном углу жилища. Здесь же, недалеко от порога, висела и незамысловатая одежда хозяев, а также вожжи, уздечки и еще что-то, но что именно, Яр разглядеть не успел.

— Спозаранок, да еще в такую погоду? — раздался из полутьмы знакомый голос. — Случилось что?

— Да нет! Просто так зашел. — Яр приблизился к лавке, на которой лежал его приятель, и осторожно присел на её деревянный и жесткий край.

— Ты что-нибудь про варягов слышал? — вновь спросил он своего товарища.

— Не только слышал, но и видел! Ездил я вчера к варяжскому лагерю. Прямо тебе скажу, меня очень удивили эти пришлые, иноземные, торговцы. Их там, на плесе, сотни полторы будет. Три ладьи и еще какая-то лодка с вертикально установленным на ней шестом, на котором, на перекладине, висит плотная и жесткая материя. Раньше я таких не встречал. Сама узкая, борта высокие и щиты на них. Явно, не торговая, — уверенно ответил Лад.

— Может быть, они в этот раз и не торговать пришли? Я видел, как один из этих варягов крутился у селения наших соседей, и думаю, что это неспроста. Беды бы не было! Я предупредил их нойда, но вряд ли все кончится благополучно. Лазутчик ведь не пошел в селение, а только посмотрел, где оно находится, а затем и исчез.

— Ты ходил к мерянам? — удивленно спросил Лад, вставая со своего ложа.

— Да, ходил.

— И они не сделали тебе ничего плохого? Они забыли обиду?

— Ничего они не забыли. Просто мне повезло, и я встретил Арви. Он сначала тоже хотел отобрать у меня лошадь, но после нашего разговора вдруг передумал и отпустил на все четыре стороны. Я всегда считал нойда порядочным и честным человеком и, как видишь, не ошибся.

— Я тоже всегда относился к Арви с большим уважением. Жаль, что ему не удалось убедить своих соплеменников в том, что кривичи не виноваты и никогда не нарушали закона предков. Если бы не нойд, а кто-то другой встретил тебя в том селе, быть бы моему другу безлошадным.

— Да, это, действительно, так. Арви рисковал не меньше меня. Он обязан был отобрать у меня лошадь, но не сделал этого, а лишь предупредил, чтобы я ему на глаза больше не попадался, — сказал Яр, предусмотрительно умолчав о действительной причине, по которой нойд произнес эти слова.

— Правильно сказал этот человек! Нечего туда и ходить. В следующий раз попадешься — пощады не жди! — хмуро заметит Лад.

— Знаю, но идти к ним нужно! Вчера я видел дым в той стороне. Видимо, они просили своих духов о помощи. Слушай! Может быть, съездим, поглядим, как там у них?

— А что там глядеть, и так все ясно! Село не горит — значит, ничего страшного!

— Как знать! А что мы потеряем, кроме времени, если посмотрим, как там у них дела?

— Насколько я понимаю, тебя их дела не очень-то и интересуют, а вся проблема в Кайе. Или я неправ?

— Умен ты, Лад, не по годам! Все понимаешь! Ну что, едем?

— А что мне остается? Не бросать же в беде своего товарища. Любовь превращает осторожного охотника в живую мишень, и кто-то должен сдерживать его эмоциональные и не всегда правильные поступки. Едем, но как только убедимся, что все в порядке, — сразу же домой! Согласен?

— Конечно, согласен! Два глаза хорошо, а четыре лучше. Жду тебя на опушке!

— Хорошо! — ответил Лад и, взяв уздечку, пошел искать своего коня, который пасся где-то неподалеку от их селения.

Туман уже значительно поредел, когда друзья, наконец, добрались до притока Черного ручья. Привязав лошадей в укромном месте, они осторожно перешли водный поток и вскоре оказались на противоположном его берегу. Вокруг все было тихо.

— Зря беспокоился! Никаких варягов здесь нет! — проворчал Лад, обувая свои кожаные сапоги, которые при переправе ему пришлось снять. — Все это только плод твоего, не в меру разыгравшегося, воображения!

— Воображение не могло оставить так много следов! Сам посмотри! — послышался в ответ приглушенный голос Яра. Он стоял неподалеку и что-то внимательно рассматривал на земле. — Шли в сторону селения меря!

— Да, это уже серьезно! Судя по следам, их было не меньше сотни. Понятное дело, что торговля здесь уже ни при чем. Что будем делать, Яр?

— Наблюдать. Вдвоем мы вряд ли сможем помочь этим мерянам, а поднимать наше село бессмысленно. После ссоры, вряд ли кто согласится ради своих обидчиков пойти на конфликт с этими, хорошо вооруженными, скандинавами.

— Ты прав. На кривичей надеяться не стоит, но ведь ты же не угомонишься до тех пор, пока твоя Кайя в опасности. Сделаем вот что. Возвращаться варяги будут, видимо, тем же путем, что и пришли. Поэтому, чтобы нам с ними невзначай не встретиться, давай свернем с этой, уже известной скандинавам, тропы и скрытно, не выдавая своего присутствия, подойдем к селению мерян. Справа и лес погуще, и место повыше, а именно это нам и необходимо в данной, сложившейся, ситуации! — уже таким же приглушенным голосом произнес Лад, все ещё рассматривая обнаруженные ими следы.

— Так и сделаем, — согласился Яр и уже через какое-то мгновение оба приятеля повернули направо и бесшумно исчезли в непролазном зеленом кустарнике.

Солнце стояло в зените. Вершина огромной сосны, значительно возвышаясь над окружающим лесом, давала прекрасную возможность рассмотреть все, что происходило в селении. Яр, уже второй час, наблюдавший за развертывающимися перед его глазами событиями, был крайне встревожен. Он видел, как жители отдали свои запасы меха пришельцам. Эти многочисленные, выделанные, куньи шкурки были предназначены для обмена на зерно, и юноша не понимал, чем они теперь будут расплачиваться за столь необходимые им продукты. Особенно его поразило появление из леса Кайи и ее сестры в сопровождении двух незнакомых воинов. Ревность мгновенно завладела его разумом и отступила лишь тогда, когда он заметил, что руки девушек были связаны. Он понял все. Побег закончился полным провалом, и теперь, несомненно, беглянки будут наказаны. Чувства подсказывали ему, что нужно срочно что-то предпринимать, но разум взял верх, и Яр, с трудом сопротивляясь этой подсказке, продолжил свои наблюдения.

К вечеру, когда уже стало окончательно ясно, что девушек уводят в рабство, наконец-то появился вполне реальный, хотя и очень рискованный план их освобождения. О том, чтобы в открытую напасть на сотню хорошо вооруженных воинов, нечего было и думать. Другое дело — воспользоваться их ошибками. Яр рассуждал так: если девушек поведут через лес по уже знакомой им тропе, то там, без особого труда, можно будет устроить неплохую засаду и, освободив пленниц, незаметно уйти с ними на далекие Западные болота. Этот план был вполне реален. Юноша спустился с дерева и, обсудив со своим приятелем их дальнейшие действия, двинулся на юг, в сторону небольшой еловой рощи, отчетливо выделяющейся на фоне более светлого, лиственного леса. Там и было решено ждать, ничего не подозревающих скандинавов. В густых, еловых зарослях будет значительно легче оторваться от ошеломленного их дерзостью противника и исчезнуть в этом непроходимом и бескрайнем лесу. Преследователи вряд ли отважатся пойти по их следам, а именно это и нужно, для того, чтобы раз и навсегда оторваться от обязательной и неизбежной погони. Так и было решено поступить.

Выбранное место засады оказалось вполне удачным. Там, где к основному водному потоку присоединялся еще один, берущий свое начало от священного для мерян Синего камня, а попросту — из бурвы, решено было и ждать возвращения варягов. Другого пути у них не было, тем более что утром, продвигаясь в сторону селения мерян, они осмотрительно соорудили для себя небольшую, временную, переправу. Несколько березовых стволов, перекинутых с берега на берег, еще раз подтверждали то, что именно этим путем воспользуются грабители, возвращаясь обратно. Здесь и решено было их ждать.

Уже близился вечер, когда из леса послышались голоса, а затем показались и облаченные в боевые доспехи дружинники. Они шли, не скрываясь, и по их веселому настроению можно было судить о том, что набег был вполне удачен. Дойдя до переправы, варяги начали спокойно перебираться на противоположный берег, совершенно не замечая привязанную к бревнам веревку, тянущуюся к близлежащим кустам.

Яр ждал. Ждал и Лад, расположившись ниже по течению, а именно там, где почти под прямым углом встречаются эти два небольших, но довольно глубоких потока. Расчет был предельно прост. Как только девушек поведут по перекладинам, Яр натянет веревку и бревна, сорвавшись в воду, увлекут за собой и тех, кто воспользовался им для переправы. Варяги, имея на себе тяжелые металлические доспехи, тут же уйдут под воду, и пока их будут спасать, пленниц течением унесет за поворот, где, уже прилично замаскировавшись, будет ждать их Лад. Погонятся в первую очередь за Яром, который специально обнаружит свое присутствие, а в это время его напарник, вытащив девушек из воды, благополучно исчезнет с ними в хорошо знакомом ему лесу.

Вот, наконец, из чащи, сопровождаемый группой воинов, появился их ярл. За ним, на небольшом расстоянии, двигались Кайя и Эльви. Руки одной из них были связаны, но, в данном случае это обстоятельство не должно было существенно повлиять на исход подготовленного юношами побега. Течение должно было само унести пленниц за поворот, а там уже Лад сделает все, что необходимо для их спасения. Значительно хуже оказалось другое. Подойдя к переправе, вождь неожиданно остановился и кого-то позвал. Каково же было удивление Яра, когда он увидел знакомого ему охотника по прозвищу Глум. Он и раньше иногда встречал его в селениях и даже ковал ему наконечники для стрел.

— Неужели и этого парня тоже уводят в рабство! — подумал юноша, но тут же с удивлением увидел, что его знакомый не только не связан, но и ведет с ярлом очень доверительный разговор. И тут вдруг Яр, с ужасом, вспомнил, что ещё несколько месяцев назад прошел слух о том, что два человека из племени кривичей, предав своих соплеменников, перешли служить появившимся в этих краях, скандинавам. Сомнений не было. Речь тогда шла именно о Глуме и его непутевом товарище, который, как выяснилось позже, утонул, запутавшись в чьей-то рыболовной сети.

Между тем, посовещавшись с новоявленным дружинником, вождь отдал распоряжение привязать к одной веревке и девушек, и сопровождавших их воинов. Когда дело было сделано, все четверо начали переправу. План, так тщательно разработанный друзьями, провалился полностью, и заслуга в этом, несомненно, принадлежала Глуму.

Крик ворона, прозвучавший совсем недалеко от переправы, достиг ушей уже готового к действию Лада и в корне изменил его планы. Это был условный сигнал, посланный Яром своему товарищу, который и заставил его немедленно перейти на заранее условленное место. Ни Яр, ни Лад уже не видели, как изменились вдруг лица варягов и девушек, услышавших крик этой священной, но пока ещё не видимой ими птицы. На прежде спокойных, и даже веселых, лицах воинов теперь отчетливо отразился неподдельный, панический страх, а глаза девушек вдруг засияли радостью и надеждой на скорое и теперь уже окончательное освобождение. И то, и другое не ускользнуло от цепкого взгляда Глума.

— Не верьте этому крику! Это не ворон! Это кривич Яр пытается спасти свою подругу, это…, — но закончить он так и не успел. Черная тень, на какое-то мгновение закрыв собою низкое, закатное, солнце, стремительно пронеслась над их головами, и все увидели ворона, уже усаживающегося на большое, нависшее над переправой, дерево. Спутник Одина молчал и лишь внимательно смотрел на притихших от страха людей, словно предупреждая их о том, что худшее еще впереди.

Глава 9

Похищение снеккара

К полуночи погода ухудшилась. Начал накрапывать мелкий дождь, и глина на дне оврага постепенно намокла и стала скользкой. Сквозь густые заросли ольхи иногда пробивались отблески затухающего костра, но голосов слышно не было. Варяги, после обильной трапезы, разбрелись по своим походным шатрам и, видимо, уже спали.

— Хотя и нет большого желания лежать этой холодной и мокрой траве, но, все же придется поступить именно так! — прошептал Яр и, не дожидаясь ответа, осторожно пополз в сторону обширной поляны. Не прошло и нескольких минут, как оба приятеля уже лежали за мощными стволами деревьев, и варяжский лагерь, освещенный угасающим пламенем костра, виден был как на ладони. За ним, уже покрытые тьмой, смутно просматривались силуэты нескольких вместительных судов, неподвижно стоящих у крутого берега плеса. Высокие штевни, увенчанные змеиными головами, явно указывали на их несомненную скандинавскую принадлежность.

— Смотри внимательнее! Видишь ту ладью, что стоит последней? Судя по всему, она принадлежит их вождю. Пленницы там, это точно! — тихо произнес Яр, вглядываясь в темноту.

— И пленницы там, и охрана тоже там! — раздался в ответ тихий голос Лада. — Видишь, под деревом стоит человек.

Яр пригляделся внимательнее и действительно увидел под огромной разлапистой березой, росшей в непосредственной близости от воды, едва заметную фигуру одинокого варяжского воина.

— Хромает дисциплина у скандинавов. Стражник должен был стоять у трапа и охранять вход на это странное варяжское судно, а он не выполнил приказ вождя и перебрался в более сухое и удобное для него место. К сожалению, это обстоятельство нам вряд ли сейчас поможет. Незамеченными, через поляну все-таки не пройти.

— Что будем делать? — тихо спросил Лад.

— Спасать Эльви и Кайю, — также тихо, но вполне уверенно ответил Яр, продолжая наблюдать за укрывшимся от непогоды стражником. — Именно за этим мы сюда и пришли.

— Разве можно их спасти, не добравшись до берега ручья. Ты же сам сказал, что незамеченными отсюда попасть на ладью невозможно!

— А разве нет иного пути к этому судну? — загадочно улыбнувшись, вдруг переспросил Яр.

— Ты же сам знаешь, что нет.

— Его действительно нет, если идти именно отсюда в сторону варяжской ладьи, но у реки есть ещё и другой берег, причем, совершенно никем не охраняемый!

— Так вот ты что придумал! Логично! И в голову никому не придет, что на ладью могут напасть прямо из воды! Вот только бы девушек предупредить, чтобы не перепугались и не закричали!

— Это вряд ли возможно! Видишь, как дождь разошелся! Ворон по такой погоде кричать не будет, а другого условного сигнала Кайя просто не знает. Это мы с тобою еще обсудим, а сейчас пора возвращаться. Брода здесь нет, так, что придется вплавь добираться до противоположного берега ручья. Сейчас мы поднимемся вверх по течению и там, где ручей делает петлю и круто поворачивает направо, будем переправляться. Место глубокое, но узкое, течение сильное, так что не мешкай, иначе вынесет тебя как раз на варяжские шатры — произнес Яр и с этими словами осторожно исчез в мокрой ольховой чаще.

Меч, лук и колчан с двумя десятками стрел, а также и вся остальная нехитрая амуниция, закрепленная на круглом деревянном щите, были окончательно готовы к транспортировке. Яр посмотрел в сторону своего приятеля. Лад тоже заканчивал последние приготовления к переправе.

— Не отставай! Встретимся на пригорке у старой, сосны. — И с этими словами юноша бесшумно погрузился в воду и, держась за щит, начал перебираться на противоположный берег. Поток воды моментально подхватил тело молодого кривича и стремительно понес его в сторону плеса. Течение здесь действительно было очень быстрым, и человеку потребовалось немало усилий, чтобы через какое-то время оказаться на иной стороне ручья. Правый берег был низким и вскоре под босыми ногами юноши уже ритмично хлюпала холодная и почти невидимая в темноте, вода. Осторожно двигаясь по этой непролазной, болотной трясине, Яр постепенно добрался до знакомого ему дерева и остановился, в ожидании своего приятеля. Это был небольшой песчаный островок, неизвестно, когда и каким образом возникший в этом диком и совершенно безлюдном месте. Здесь было сухо и Яр, в ожидании приятеля позволил себе немного отдохнуть.

Ждать долго не пришлось. Вскоре из темноты послышались осторожные, хлюпающие звуки шагов, а затем показался и Лад вместе со своей немудреной, да и к тому же совершенно мокрой, поклажей.

— Эх, сейчас бы костерчик развести! — мечтательно произнес он, выбираясь из воды на сухое и песчаное место.

— Да еще бы и овсяной каши с зайчатиной! — продолжил его мысли Яр. — Позже отдохнем, а сейчас нужно идти. Пока льет дождь, шансов спасти девушек у нас значительно больше. За мной!

— Можно подумать, что без тебя я и дороги не найду! — по инерции проворчал Лад и вслед за своим приятелем тихо скрылся в этой холодной и непроницаемой темноте.

Дождь усилился и скоро превратился в ливень. Сначала отдаленно, а затем все ближе и ближе зазвучали тяжелые раскаты грома. Надвигалась сильная и продолжительная гроза. При вспышках молний, ладья, на которой предположительно находились девушки, просматривалась очень явственно. Это было действительно какое-то странное, диковинное, судно, совсем не похожее на остальные. Оно стояло последним в небольшом караване судов, но, судя по его длинному и узкому корпусу, служило явно не для перевозки грузов. В центре этой странной ладьи, или, по-варяжски, снеккара, в отличие от остальных судов, был вертикально установлен высокий и прочный шест с довольно внушительной, деревянной, перекладиной. На ней, на многочисленных и прочных веревках, было подвешено свернутое матерчатое полотно. Матерчатый навес, установленный внутри судна, хотя и не давал возможности детально разглядеть, что происходит под его покровом, но можно было догадаться, что там сейчас, действительно, находятся люди. На это определенно указывал мерцающий на борту светильник. При сильных порывах ветра, откидывающих край этого незамысловатого влагозащитного убежища, его свет был виден очень отчетливо. Виден был и стражник, охранявший это таинственное судно. Он все также стоял рядом с ладьей, под разлапистой высокой березой и совершенно не следил за тем, что происходит вокруг. Пытаясь хоть как-то укрыться от непогоды, человек завернулся в свой матерчатый плащ и был заинтересован лишь в том, чтобы не простыть и не промокнуть на этом сильном и холодном дожде.

Друзья ещё некоторое время наблюдали за тем, что происходит на противоположном берегу, но так и не обнаружив для себя серьезных препятствий, начали готовиться к штурму.

— Поступим следующим образом. Ты, Лад, осторожно проникаешь на ладью, но так, чтобы тебя никто не заметил. Удары грома, заглушающие все остальные звуки, помогут тебе достойно справиться с этим делом. Успокоишь девушек и будешь ждать меня на судне. Понял? — наконец, шепотом произнес Яр.

— Понял! Но только учти, что варяга не должны найти мертвым, иначе они завтра же уничтожат все поселения в округе! — озабоченно проговорил Лад.

— Я знаю! У меня есть план, по которому вряд ли кого заподозрят в гибели варяжского дружинника. Я плыву первым. Как только выберусь на сушу — плывешь ты. Так менее заметно, — и Яр, оставив своего приятеля на берегу, медленно вошел в воду.

Гроза между тем разбушевалась не на шутку. Молнии, сопровождаемые глухими раскатами грома, теперь уже постоянно озаряли своим пронзительным светом ночное небо, поляну, с установленными на ней шатрами варягов и караван судов, стоящий у противоположного берега ручья. Вода, взбитая крупными каплями дождя, уже не была спокойной, да и сам плес напоминал теперь большой, бурлящий на огне котел, который необходимо переплыть.

Толкая перед собою щит, Яр осторожно пробирался в сторону варяжской ладьи. Набегающие волны методично покачивали прочную деревянную конструкцию и держаться за нее приходилось совсем непросто. Щит, от остатков глины, сохранившейся на его поверхности, стал скользким и теперь постоянно вырывался из рук уже обессилевшего, но упорного в своем стремлении, юноши. Расстояние медленно сокращалось. Вот показались сквозь пелену дождя расплывчатые контуры крупного варяжского судна. Затем они приобрели уже более четкие и ясные очертания и полностью закрыли собой вид на, казалось бы, недосягаемый и столь желанный для этого человека берег. Наконец, пальцы Яра коснулись ладьи, и, проплыв вдоль ее крепкого дубового борта, он осторожно добрался до кормы этого ночного и совершенно безмолвного судна. Отсюда был отчетливо виден спящий, варяжский лагерь и все, что происходит на берегу. Там, по-прежнему, было тихо и спокойно. Варяг, охранявший судно, все так же стоял под деревом и кутался в свою не очень-то защищавшую его плотную матерчатую накидку.

Сделав знак Ладу, юноша стал медленно подбираться к человеку, охранявшему это странное варяжское судно. До стражника оставалось уже не более десяти шагов, когда Яр, внезапно, потерял сознание. Очнувшись через какое-то время, юноша с удивлением увидел перед собой уже расщепленное знакомое дерево и лежащее у его корней неподвижное тело человека. Он понял все. Бог Перун сделал то, что должен был сделать Яр, отчаявшийся на столь дерзкий, да и к тому же далеко небезопасному поступку. Теперь уже никто не посмеет обвинить ни кривичей, ни мерян в том, что случилось этой ночью на берегу полноводного и широкого плеса. Варяги, несомненно, припишут смерть соратника своим грозным и непоколебимым богам. Исчезновение девушек тоже, возможно, будет ими как-то связано с этим странным и очень неприятным происшествием, и тогда никакого преследования, никакой погони за ними уже не будет. Увлеченный этими мыслями, Яр быстро поднялся на ладью и тут же замер от неожиданности. Перед ним стояла испуганная и безмолвная Кайя, а рядом с ней лежала связанная по рукам и ногам Эльви, над которой склонился Лад, затыкая ей рот платком.

— Вы что, с ума сошли!? Немедленно развяжите! — только и смог произнести юноша, совершенно не понимая, что здесь произошло.

— Это не Эльви! Это совсем другая девушка! — услышал он в ответ недовольный голос Лада. — Она на меня с ножом кинулась, едва увернулся!

— Некогда сейчас разбираться! Отвязывай ладью, и пусть считают, что она уплыла сама! Я на корму, чтобы эта посудина на повороте не застряла. Немного отплывем и уйдем в болота. Кайя, ты пока покарауль ее! — скомандовал Яр, указывая на связанную девушку, и, взяв весло, начал немедленно пробираться к высокому кормовому штевню. — Быстрее!

Тугой узел каната, словно чувствуя окончание своей власти над судном, упрямо держался за форштевень, и Ладу пришлось немало потрудиться, чтобы справиться с поставленной перед ним задачей. Наконец, все было закончено. Длинная узкая ладья, постояв немного, словно все еще не веря в так нежданно обретенную ею свободу, стала медленно удаляться от берега и через какое-то время неторопливо скрылась за ближайшим поворотом ручья.

Глава 10

Погоня

Хаук стоял у шатра и с беспокойством наблюдал за огромной, приближающейся, тучей. Клубящаяся и темная, она постепенно и неумолимо надвигалась на притихший лагерь варягов и уже закрыла собою большую часть вечернего, августовского, неба.

— Дождя не миновать! — подумал юноша и, плотнее запахнув свою шерстяную накидку, приготовился к встрече с ненастьем.

Вскоре, действительно, поднялся небольшой ветер, а затем и появились первые капли дождя. Накидка Хаука постепенно намокла и стала тяжелой. Спасаясь от непогоды, юноша перешел на противоположную сторону шатра. Здесь было тише, но дождь все также продолжал стучать по, уже полностью пропитанной влагой, накидке.

Кленг приказал привести к нему одну из девушек, захваченных ими в последнем и довольно удачном набеге. Это была старшая племянница нойда. Мерянка не считалась их пленницей, но дать ей полную свободу, ярл так и не решился. Хаук выполнил распоряжение своего вождя и теперь стоял, и терпеливо ждал дальнейших указаний ярла.

Неожиданно полог шатра откинулся и знакомый голос приказал ему немедленно войти в помещение. Юноша не заставил себя ждать и вскоре уже сидел недалеко от входа и с интересом рассматривал, освещенное масляными лампами, просторное жилище вождя. Здесь было тепло и уютно. Земляной пол, покрытый крепкой выделанной кожей, поверх которой был уложен большой узорчатый ковер, надежно защищал обитателей этого временного жилища от негативных природных явлений.

Кленг и девушка сидели напротив друг друга и пили смородинный напиток. Они, видимо, только что закончили разговор и теперь молча трапезничали, иногда поглядывая на нового обитателя шатра. Теперь у Хаука появилась возможность хорошо рассмотреть эту странную и загадочную незнакомку. Первое впечатление не обмануло. Девушка действительно была очень красива.

— Это — Эльви, племянница здешнего нойда. Как ты уже слышал, она не пленница и вольна покинуть нас в любое, удобное для нее время. Ты не ошибся, Хаук, когда сказал, что боги покровительствуют этой девушке, а теперь я и сам полностью убедился в том, что это действительно так. Возможно, мы совершили большую ошибку, взяв качестве пленницы ее сестру, но это можно исправить. Утром, в присутствии дружины, я извинюсь перед этими девушками и тут же отпущу их на свободу. Из разговора с Эльви я понял, что в противном случае нас ждут многочисленные и довольно крупные неприятности. Ссориться с богами я не хочу, да и к тому же это может быть очень и очень накладно — голос вождя был спокоен, и Хаук понял, что решение принято им окончательно.

— Нужно отпустить сейчас! — тихо произнесла девушка. — Ворон уже облетел землю и рассказал вашему богу о том, что сегодня произошло. Великий Один ждать до утра не будет!

— Нет! Я не могу этого сделать! Если опущу сейчас, то как объясню дружине свой странный и непонятный поступок. К тому же, в такое позднее время, вам с сестрой трудно будет добраться до своего селения. Нужно дождаться утра, публично заявить об освобождении Кайи и уже только тогда вы сможете покинуть наш лагерь. Будет именно так, как я сказал!

— Ярл, я не желаю зла ни тебе, ни твоей дружине! — вновь заговорила девушка. — Я просто чувствую, что приближается беда, и беда эта идет вместе с вашим богом! Отпусти Кайю и может быть тогда все для вас закончится благополучно.

— Нет, я не меняю своих решений! — уже жестко произнес ярл и встал. — Хаук! Отведи девушку на снеккар!

— Послушай, Кленг. За стенами шатра сейчас идет сильный дождь и слышатся приближающиеся раскаты грома. Может быть будет значительно лучше, если она здесь, вместе с нами переждет это ненастье, а уже затем я отведу ее к сестре! — произнес Хаук, совсем не желавший так быстро покидать общество этой прекрасной мерянки.

— Это не раскаты грома! Это Великий Один прогневался на вас и незамедлительно послал сюда одного из своих сыновей. Я немного знакома с вашими богами и вряд ли ошибусь, если скажу, что сюда на крыльях облаков летит ваш бог, Тор! Это он бьет своим молотом по тяжелым тучам, высекая из них множество молний, и скоро будет здесь! Ты не послушал меня, ярл, и теперь уже невозможно ничего исправить! — тихо произнесла Эльви и замолчала.

Гроза быстро приближалась. Раскаты грома слышались теперь все явственнее и наконец слились в один сплошной и продолжительный гул. Так продолжалось до самого утра и лишь с наступлением рассвета дождь постепенно прекратился и за стенами шатра вновь воцарилась стойкая и безмолвная тишина.

— Ничего страшного не произошло! — произнес Кленг, выходя из своего шатра. — К счастью, на этот раз предсказания нашей гостьи не сбылись, но тем не менее, я сдержу свое слово и отпущу её сестру. Ждать осталось совсем недолго. Хаук, пойди и разбуди дружину!

Полог вновь откинулся и из глубины шатра показались Хаук и Эльви. Юноша тут же поспешил к промокшим жилищам скандинавов, но не успел он пройти и нескольких шагов, как вдруг остановился и замер, устремив свой взор в сторону плеса.

— Снеккар исчез! — раздался взволнованный и немного напуганный голос юноши. Кленг и Эльви посмотрели туда, где еще вчера вечером стояла на приколе эта большая и длинная лодка и тоже застыли от удивления. Берег был пуст и только какие-то обрывки канатов ещё продолжали лежать на его промокшем и зыбком песке. Ладья исчезла так тихо и незаметно, что будто бы её никогда и не было в составе этого небольшого варяжского каравана.

— Поднимай дружину! — скомандовал Кленг и, не дожидаясь остальных, кинулся к злосчастному месту. Подбежав вместе с девушкой к стоянке, они обнаружили лишь канат, которым еще вчера было привязано к близстоящей березе это вместительное скандинавское судно.

— Где охрана?! — Наконец, придя в себя и уже теряя самообладание, произнес ярл. — Тот, кто не уберег снеккар будет сегодня же жестоко наказан!

— Нет, не будет! Некого здесь наказывать! Смотри! — и Эльви указала Кленгу на расщепленное ударом молнии дерево, под которым лежало уже неподвижное и безжизненное тело дружинника. — Ты опоздал, ярл! Посланник Одина сам наказал этого человека!

Варяги, разбуженные Хауком, стояли молча и с удивлением смотрели на то место, где сейчас и должно было находиться их надежное и крепкое судно. Это странное и совершенно непонятное явление можно было объяснить лишь тем, что именно боги наказали провинившуюся варяжскую дружину и отобрали у них один из лучших и быстрых судов. Канат, которым еще вчера был привязан пропавший снеккар также говорил о том, что вряд ли это дело рук человека. Ни порезов, ни обрывов на нем не было, а значит, что никто и не торопился избавиться от очень тугого, да ещё и совершенно промокшего узла. Так люди не поступают, когда пытаются похитить приглянувшееся им богатое торговое судно.

— Эльви! Понимаю, что я вновь совершил ошибку, не прислушавшись к твоему совету, но сейчас что-то предпринимать уже поздно. Все, что ты говорила, сбылось и на этот раз! Скажи, цела ли ладья и люди, находившиеся на ней? — наконец, после долгого и всеобщего молчания, произнес Кленг.

— Цела! Да, цела и невредима, как и люди, находящиеся на ее борту. Они уплыли вниз по течению! — чуть подумав, ответила девушка. — Но вы ее не догоните!

— Спасибо Эльви! Именно это я и надеялся узнать. Мы догоним! Там все самое ценное, что мы приобрели в этом походе и, кроме того…

— И, кроме того, там моя сестра! — резко произнесла Эльви. — Вы никогда не догоните эту ладью! Так мне говорят мои боги!

— Но почему? — искренне удивился ярл.

— Потому, что с вами Глум, а боги, как и люди, никогда не прощают предателей. Пока он с вами, не ждите ничего хорошего! Вы уже потеряли одного из своих товарищей! У вас пропала ладья с товаром! Неужели этого недостаточно, чтобы вы, наконец, все-таки поверили мне?! — отчетливо проговорила Эльви и посмотрела на Глума, стоящего рядом с ярлом.

— Неправда! Я не предатель! Я уже доказал дружине свою искреннюю преданность, а что касается пропавшего снеккара, то я чувствую, здесь не обошлось без кривича Яра! Не сама уплыла ладья, а ее просто-напросто угнал этот коварный и хитрый славянин! — проговорил, а точнее, прокричал Глум.

— Может, и так! — согласился ярл. — Но, если мы ее не найдем, я лично выброшу тебя за борт!

— Согласен! Но если мы найдем пропажу, то за борт выбросим эту хитрую и подлую мерянку!

— Хорошо! Так и быть! — подытожил разговор Кленг, и дружина стала немедленно готовиться к преследованию. Варяги быстро разобрали еще не высохшие от дождя походные шатры и начали грузить их на оставшиеся у них суда. Тело погибшего воина также перенесли на головную ладью, решив похоронить его позже со всеми надлежащими почестями. Эльви, не занятая подготовкой к походу, некоторое время наблюдала за работой дружинников, а затем, словно бы невзначай, осторожно подошла к Хауку. Этот человек, судя по его поступкам, внушал ей определенное доверие, да и к тому же девушка не могла не заметить, что и сама она нравится этому немногословному варяжскому воину. Эльви все ещё надеялась спасти сестру и поэтому старалась сейчас использовать любую возможность для достижения поставленной цели. Конечно же, у нее не было никаких сомнений в том, что пропажа варяжского судна не обошлась без участия Яра. Девушка понимала, что одному человеку с такой огромной посудиной, как снеккар, не справиться, а это значит, что погоня будет недолгой. Если бы Яр догадался немедленно оставить снеккар и уйти на непроходимые, дальние болота, тогда ещё можно было бы надеяться на спасение Кайи, но шансов на это было немного. На судне находилась и еще какая-то девушка, видимо, имевшая непосредственное отношение к варягам и бывшая у них далеко не на последнем счету. Это она дала согласие отвести Эльви к ярлу, оставшись сама караулить её сестру. Такая особа по собственной воле с судна не уйдет, а тащить ее насильно через многочисленные пни и болота вряд ли получится.

— Хаук! Тебя, кажется, так зовут? У меня к тебе просьба! Уговори своего вождя отказаться от преследования. Все, что я говорила, сбывалось, сбудется и это. Если не отступитесь, то на обратном пути можете замерзнуть. Сейчас ночи длинные, а скоро они станут еще длиннее. Вы будете гнаться за пропавшей ладьей до самой реки Итиль, а на обратный путь, вверх по течению, времени у вас совсем не останется. Потом выпадет снег, и река покроется льдом. Вы не успеете по чистой воде добраться до своего Варяжского моря, и многие погибнут в дороге. Поговори об этом с ярлом! Я тебя очень прошу!

— Я поговорю, но вряд ли это поможет. Если не отыщем пропавший снеккар, то с чем мы вернемся на родину? Самое ценное из того, что у нас имелось, сейчас находится на его борту. Даже если ярл и согласится, не согласится дружина, и, кроме того, там Тора, — с грустью проговорил юноша, осознавая, что он ничем не может помочь обратившейся к нему девушке.

— А кто такая Тора? — спросила Эльви.

— Тора — это…, — но договорить Хаук не успел.

— Почему до сих пор все еще не разобран твой шатер? Немедленно разобрать и погрузить на ладью! И хватит болтать! Мы и так потеряли слишком много времени! — раздался рядом голос Кленга, и Хаук тут же бросился исполнять полученный им приказ.

Наконец все было готово к отплытию. Прозвучала последняя команда, и длинные весла варягов дружно опустились в холодную темную воду. Осевшие под грузом тел и имущества, тяжелые торговые ладьи медленно отделились от берега, развернулись, и, одна за другой, плавно ушли вниз по течению.

Глава 11

Шоша

Рассветало. Тяжелый, двенадцатиметровый, снеккар, уверенно шел на северо-восток. Далеко позади остался знакомый Черный ручей, скрылась из глаз небольшая, но мелкая речка Жидоховка и теперь, это огромное варяжское судно уже неторопливо двигалось по спокойной и глубокой воде.

Широкая и полноводная река Шоша была хорошо известна не только местным, но и многим зарубежным купцам. Их вместительные ладьи достигали селений славян и привозили на торг многочисленные и относительно недорогие товары. Сегодня, к сожалению, так и не удалось встретить ни единого торгового судна. Вполне возможно, что до всезнающих и осторожных купцов дошли какие-то нелестные слухи, и торговые люди решили пока не рисковать.

Лад стоял у руля и, щурясь от яркого утреннего солнца, внимательно следил за движением судна. Русло реки здесь было достаточно просторным, но малознакомым и юноше приходилось довольно часто налегать на руль, чтобы не врезаться в берег или не сесть на какую-нибудь песчаную мель, коварно скрывающуюся в далеко не прозрачной, паводковой, воде. Яр и Кайя, измученные бессонной ночью, теперь тихо дремали под еще не полностью просохшим навесом, и только странная незнакомка, связанная по рукам и ногам, кажется, не спала. Лад с интересом рассматривал эту невольную пленницу и удивлялся собственной невнимательности. Да, ростом и фигурой эта девушка была точно такая же, как и Эльви, с такими же длинными, ниспадавшими до пояса волосами, но в отличие от мерянки, волосы у пленницы были светлыми. Возможно, тогда, в темноте и суматохе, Лад просто не обратил на это внимания, как не заметил и ее удивительно синих глаз, безучастно и неотрывно смотрящих сейчас в такое же бездонное синее небо. Дождавшись, когда снеккар окажется на прямом и относительно безопасном участке пути, юноша подошел к пленнице и развязал ее.

— Кто ты? — спросил Лад, глядя на незнакомку. Пленница некоторое время молчала, растирая затекшие запястья рук и ног, а затем, взглянув на юношу, произнесла какую-то короткую непонятную фразу.

— Да ты, оказывается, иностранка! — удивленно воскликнул Лад. — Но, как я слышал, варяги не часто берут своих женщин в походы. Почему же на этот раз они изменили своим правилам?!

Пленница усиленно попыталась понять, о чем ее спрашивают, но это ей, видимо, так и не удалось, и она вновь о чем-то заговорила на своем неизвестном, но очень красивом языке. Из всего сказанного, юноше было знакомо только лишь одно слово — ярл. Лад знал, что именно так называют варяги своего вождя, но пока ещё не мог понять, что связывает их пленницу с главой столь многочисленного и хорошо вооруженного отряда. Судя по тому, что девушке было доверено охранять Кайю и Эльви, она не могла быть гостьей или случайной пассажиркой этого судна. Вполне возможно, что, чужестранка находилась под непосредственной опекой вождя и пользовалась у него если не безграничным, то очень большим и серьезным доверием.

— Ты наложница ярла? — спросил Лад. Девушка немного помолчала, видимо осмысливая произнесенные Ладом слова, а затем отчаянно замотала головой.

— Ладно, не обижайся. Просто я хочу узнать кем доводится варяжскому вождю наша симпатичная и гордая пленница. Может быть ты жена этого, варяжского, ярла? — вновь последовал вопрос, на который юноша также получил вполне понятный, отрицательный, ответ.

— Ты — его дочь!? — наконец, перебрав все приемлемые варианты, осторожно спросил Лад. Услышав эти слова, пленница улыбнулась и утвердительно кивнула головой. Оказывается, она все-таки понимала значение некоторых славянских слов, но произносить их пока, видимо, не научилась. Признание девушки, явно, не обрадовало её собеседника. Лад понимал, что похищение такой знатной особы таит в себе более чем серьезные неприятности. Трудно предположить, что ярл останется равнодушным к похищению собственной дочери и не организует погоню за её столь коварными и дерзкими похитителями.

— Яр, проснись! У нас, кажется, появилась ещё одна проблема! — воскликнул Лад, обращаясь к своему, дремлющему под навесом товарищу. — Девушка, которую я принял за Эльви, является дочерью варяжского ярла. Ты понимаешь, в какой ситуации мы оказались?!

— Понимаю! Кто же знал, что она — его дочь?! — протирая глаза, произнес Яр. — Раньше нужно было об этом думать. Не сомневаюсь, что теперь ее отец со своей дружиной уже идет по нашему следу и, вполне возможно, действительно, скоро догонит угнанную у него ладью.

— Конечно, догонит, если мы не успеем добраться до реки Итиль, а это не менее двух суток пути.

— Может быть и меньше, если мы сможем хотя бы немного увеличить скорость нашего судна. Сейчас его просто несет течением реки, но стоит нам с тобой взяться за весла, а Кайе встать у руля, то шансов оторваться от преследователей будет значительно больше. Объясни ей, как следует управлять ладьей и немедленно приступай к делу — произнес Яр. Он уже полностью проснулся и теперь внимательно осматривал уключины, установленные на борту этого странного варяжского судна. Необходимо было найти наиболее удачное место, на котором и должны расположиться гребцы.

Весла были тяжелыми и длинными, однако снеккар пошел значительно быстрее. Конструкция варяжской ладьи оказалась более чем удачной, и достаточно было лишь одной пары весел, чтобы скорость судна увеличилась вдвое. Кайя отлично справлялась с рулем, словно она всю свою жизнь плавала на этом огромном и неповоротливом судне. Пленница сидела на отведенном ей месте и молча наблюдала за действиями своих похитителей.

Так прошел весь день. К вечеру решено было немного отдохнуть и перекусить. На ладье нашелся и хлеб, и вяленое мясо, и даже немного крепкого хмельного напитка, пробовать который Яр категорически запретил. Предложили подкрепиться и пленнице, которая без лишнего жеманства тут же согласилась разделить со своими похитителями эту, далеко не обильную, но все же необходимую, трапезу.

— Как твое имя? — спросил Лад, глядя на девушку. Та, не понимая, о чем он говорит, молчала.

— Я — Лад! — показывая на себя, произнес юноша. — Это — Яр, — он показал на Яра. — Это — Кайя. Ты — кто? Как зовут тебя?

— Тора! — уверенно произнесла девушка, наконец поняв смысл вопроса. Потом, поочередно указывая на Яра, Кайю и Лада, произнесла:

— Шиши!

— Мы — шиши?! — одновременно воскликнули все трое. — Да как у тебя только язык повернулся сказать такое! Разве это мы вас ограбили?! Разве это мы разбойничали в мерянском селе? Разве мы отобрали у вас пушнину и провиант? Разве это мы… — и только тут до всей троицы дошло понимание того, что девушка в данном случае права. С ее точки зрения они и были настоящими шишами, взявшими ее в качестве пленницы и угнавшими чужую ладью с товаром.

— А ведь правильно говорит иностранка! Мы и есть шиши, но шиши поневоле, — добродушно улыбнувшись, произнесла Кайя, глядя на пленницу. Тора поняла, что на нее не обижаются за сказанное и даже наоборот, за что-то хвалят. Похитители, на самом деле, оказались не такими и страшными, какими они представились ей ночью.

— Жалко, конечно, что их скоро поймают. Могли бы и подружиться, встретившись при иных обстоятельствах, — подумала пленница, и эти крамольные мысли, как ни странно, ничуть не расстроили ее. Шиши были с ней приблизительно одного возраста, а тот, на которого она прошлой ночью бросилась с ножом, оказался даже очень и очень симпатичным!

— Отдохнули? — послышался голос Яра. — Пора браться за весла. До Итили еще далеко!

Солнце, заканчивая свой путь по небосводу, медленно исчезало за макушками прибрежных деревьев, а на смену ему с востока уже поднималась большая красноватая луна. Ветра не было, и ладья, подгоняемая ударами весел, уверенно шла по спокойной водной поверхности туда, где за далеким, и теперь уже почти невидимым горизонтом, текла полноводная и широкая река, которую люди называли Итиль. Появлялись и вновь исчезали за кормой высокие холмы, покрытые то сосновым, то березовым лесом. Их сменяли огромные топкие болота, подступавшие иногда к самым берегам реки, а затем снеккар вновь попадал в объятия крутых, почти отвесных, песчаных, берегов.

Наконец, окончательно стемнело. Весла были убраны, и беглецы, за исключением рулевого, перебрались под навес и тут же уснули. Снеккар постепенно замедлил ход и уже неторопливо продолжил свой путь по реке.

На корме, прижавшись к ахтерштевню, стояла Тора. Взгляд ее был устремлен туда, где, по ее расчетам, с часу на час должны были появиться ведомые ее отцом, быстрые ладьи скандинавов. У норвежского ярла было достаточно времени и гребцов, чтобы нагнать похищенный кривичами снеккар, но, к сожалению, до сих пор этого так и не произошло.

Река, неожиданно сделав петлю, вдруг потекла в обратном направлении, и Торе на мгновение показалось, что она видит огонь костра, причем как раз в том месте, где они были всего лишь час назад. Девушка всмотрелась внимательнее — зрение ее не обмануло. Это, действительно, был костер. Видимо, она чем-то сильно прогневила своих богов, и они, словно издеваясь теперь над пленницей, показывали ей такую близкую, но так и не сбывшуюся надежду на освобождение. Не дотянув каких-то нескольких сотен шагов до намеченной цели, викинги расположились на ночлег. Ждать скорого спасения стало бессмысленным. За ночь снеккар уйдет так далеко, что до большой реки догнать его будет практически невозможно. Смахнув невольно выступившие слезы, Тора постояла еще немного и ушла под навес. Все, кроме рулевого, уже спали, и ей ничего не оставалось, как тоже присоединиться к остальным членам этого странного и немногочисленного экипажа.

Ночь прошла относительно спокойно. К утру темное небо посветлело и, постепенно теряя звезды, стало голубым, а затем и синим. День предвещал быть теплым и безветренным. Выспавшиеся и отдохнувшие за ночь гребцы заняли свои места, и ладья, подгоняемая течением и мощными ударами весел, быстро пошла по широкому руслу реки. Огненно-красное солнце не успело еще подняться над лесом, как вдали, словно выплыв из густого утреннего тумана, показалась широкая водная гладь. Это и была та самая река Итиль, к которой так долго и упорно стремился немногочисленный, экипаж снеккара. Самая тревожная и опасная часть пути была пройдена, и теперь невольным путешественникам следовало серьезно подумать о том, как вернуться в родные края. Где-то там, за плотной стеною леса, остались их друзья, знакомые и родственники, которые уже наверно ищут пропавших односельчан и с нетерпением ждут их непременного и скорого возвращения. К пленнице, находящимся на снеккаре, это отношения не имело. Там, в верховье Черного ручья, её никто не ждал и не будет ждать никогда. Ярл и его дружина, вряд ли останутся зимовать в этих лесных, недружелюбных, краях и с наступлением холодов, как и прежде, уйдут в сторону далекого Варяжского моря.

Глава 12

Вниз по течению

— Ну, вот и добрались, — произнес Яр, вглядываясь в незнакомые и оттого немного таинственные очертания берегов большой и полноводной реки — От погони, если она и была, уйти удалось. Давайте теперь подумаем, что делать дальше. Здесь нам оставаться нельзя. Может быть, спустимся вниз по течению и встанем на якорь в какой-нибудь отдаленной и скрытой заводи? Так будет значительно надежнее и проще. Позже, когда опасность минует, мы уже окончательно решим, каким образом будем возвращаться на родину. Хотелось бы услышать, что по этому поводу думают и остальные члены экипажа.

— Почему вниз по течению? Черный ручей находится как раз в противоположной стороне — искренне удивился Лад.

— Потому, что именно вверх по реке пойдет и ярл со своей дружиной. Времени у них осталось совсем немного. Скоро зима, а до Варяжского моря ещё далеко. Значит именно отсюда они и пойдут на Верхний волок. К тому же, имея всего одну пару весел, мы вряд ли справимся с течением реки, а если и справимся, то варяги, двигаясь вслед за нами и имея значительное преимущество в гребцах, быстро догонят угнанную у них ладью.

— Тогда что же мы будем делать? — недовольно произнес Лад, глядя на своего товарища. — Как я понимаю, вверх по Шоше нам тоже не добраться до Черного ручья. Течение здесь не менее сильное чем на реке Итиль. Не зимовать же нам здесь?

— Не знаю. Может быть придется и зимовать. До первого снега мы вряд ли успеем вернуться в свое селение. Лес здесь чужой, а по чужому лесу, да к тому же ещё без продуктов и теплой одежды нам до Черного ручья не дойти. По берегу реки Итиль двигаться тоже опасно. Дичи там нет, а вот лихих людей встретить можно.

— Яр, здесь зимовать тоже нельзя! Не продержимся мы всю зиму по тем же самым причинам. Землянку ещё каким-то образом выкопать можно, но, опять же, теплой одежды у нас нет, да и с продовольствием могут быть более чем серьезные проблемы. Питаться одним мясом всю зиму, наверное, можно, но где гарантия, что оно у нас будет. В своих охотничьих угодьях мы знаем все звериные тропы, а здесь лес чужой, да и, к тому же, ещё неизвестно как отнесутся к нам местные охотники, обнаружив в своих угодьях непрошенных, да и, видимо, совсем нежелательных здесь конкурентов. Нет, это не вариант!

— Предложи другой, более приемлемый, но реальный.

— Если бы знал, давно бы уже предложил.

Юноши умолкли и по всему было видно, что дискуссия зашла в тупик. Яр и Лад тихо сидели на борту остановившейся ладьи и не могли ничего придумать.

— Ребята, у меня есть идея, но все зависит от вашего согласия — вдруг послышался негромкий и совершенно спокойный голос Кайи, которая до сих пор молчала, внимательно слушая своих товарищей.

— Говори, хотя вряд ли ты сможешь предложить что-то серьезное — наконец, промолвил Яр. — Все возможные варианты мы уже полностью перебрали.

— Перебрали, да не все! Предлагаю подумать над тем, чтобы уйти вниз по течению и плыть до самой Егоны. Это приток реки Итиль, но находится он очень далеко.

— Зачем нам плыть на Егону? Нам же потом оттуда не выбраться, да и чем та река отличается от Шоши. Отсюда, хотя бы, до дома ближе — с удивлением, спросил Лад. — Какая разница, на какой реке зимовать?

— Есть разница и к тому же очень существенная. Я слышала от своего дяди, что где-то там, далеко на северо-востоке, а точнее, на реке Егоне, живет многочисленное племя Весь. Это наши хотя и дальние, но все-таки родственники. Если нам посчастливиться добраться до тех мест, то там мы и перезимуем, а весною вернемся обратно. Надеюсь, что их охотники покажут нам наиболее близкую дорогу к Черному ручью. Вариант, конечно, не из лучших, но вполне реальный!

— Почему же не из лучших!? Наоборот, это и есть самое лучшее предложение! До холодов еще не меньше месяца, а за это время вполне можно добраться до устья Егоны. Я тоже слышал об этом племени и могу сказать, что люди там вполне гостеприимны. Перезимуем и вернемся на Черный ручей. Ты согласен, Лад? — ободренным голосом произнес Яр и вопросительно посмотрел на своего товарища.

— Согласен! Это все же лучше, чем сидеть здесь, в холодной землянке, и думать о том, удастся ли в ближайшее время добыть себе пищу в этом незнакомом и, как мне кажется, совсем негостеприимном лесу.

— А что думает Тора?

— А ей безразлично, в каком племени она проведет эту зиму. Куда мы — туда и она! — уже добродушно проворчал Лад, но по всему было видно, что данное предложение его полностью устраивает.

Длинный и узкий снеккар, неукоснительно подчиняясь движению руля, дошел до места слияния двух рек и уверенно повернул направо. Теперь торопиться было некуда. Течение плавно несло ладью на северо-восток, и весь ее маленький экипаж отдыхал, наблюдая за причудливыми очертаниями берегов, мимо которых теперь пролегал их путь. Здесь они были значительно круче и выше тех, которые им встречались ранее. Часто на мелководье были видны огромные камни, видимо, принесенные сюда половодьем. В одном месте, где берег почти отвесно спускался к воде, хорошо просматривался мощный пласт белого известняка. Паводковая вода постепенно подмывала эти ноздреватые камни, и их многочисленные обломки уже образовали небольшой холм у его подножья. Ближе к вечеру на воде все чаще и чаще стали появляться круги. Это многочисленные рыбьи стада начали подниматься из своей темной глубины в поисках питательного и столь необходимого им корма. Иногда довольно крупные экземпляры подплывали так близко к ладье, что можно было разглядеть их в полную величину. Рыбы было много и это обстоятельство не могло не радовать находящихся на снеккаре людей.

— Может быть, остановимся и немного порыбачим? — нерешительно предложил Лад, глядя на своих попутчиков. — Второй день нормально не можем поесть!

— Порыбачим, но не сейчас, а перед закатом солнца. Хороший ужин нам действительно не помешает. Осмотри ладью! Возможно, что у варягов остались здесь какие-то рыболовные снасти, — согласился Яр и посмотрел на Тору. Девушка поняла, что требуется найти и, сделав знак Ладу, пошла на корму. Там она открыла один из многочисленных сундуков, служивших одновременно и сидением для гребцов, и показала содержимое в нем имущество.

— Да тут и сети есть, и крючья, и даже острога! — послышался радостный возглас Лада, непроизвольно выдавая в нем натуру профессионального и заядлого рыбака. — Я сейчас же и попробую пополнить наш, довольно скудный продуктовый запас. Зачем ждать до захода солнца, когда все это можно сделать и сейчас, не останавливая ладьи и не мешая никому из присутствующих здесь членов нашего экипажа.

— Ладно, пробуй, — согласился Яр и тоже, взяв острогу, присоединился к своему товарищу.

К вечеру на дне снеккара рыбы было уже более чем достаточно для хорошего ужина, и, подведя судно к берегу, путешественники неторопливо разбрелись по окрестности. Грибная пора была в самом разгаре и было бы непростительной ошибкой отказать себе в удовольствии полакомиться этими вкусными, хотя и не очень питательными дарами леса. Тора принесла неизвестно откуда взявшуюся на ладье ручную мельницу и мешочек с зерном, а затем тоже, вслед за остальными, ушла в лес.

Кайя осталась одна. Она сошла на берег, набрала хвороста и, разведя костер, принялась готовить долгожданный и довольно питательный ужин. Не прошло и получаса, как в воздухе почувствовался аппетитный запах рыбы и печеного хлеба. Кайя, принявшая на себя роль хозяйки, разложила на листьях лопуха уже готовые к употреблению продукты и теперь терпеливо поджидала возвращения своих грибников. Пища постепенно остывала, но опушка леса по-прежнему была пуста. Прибрежные березы и ели, словно издеваясь над хозяйкой, все также хранили свое безмолвие и, наконец, нервы девушки не выдержали.

— Эй, В лесу! Если кто действительно голоден, идите скорее сюда. Больше я ждать не буду! — прокричала Кайя, и, словно бы ей в ответ, из уже темнеющей чащи стремглав выбежали сразу все трое её попутчиков.

— Что, испугались?! Давно бы мне нужно было вас позвать! — голос девушки дрожал от восторга. — Ишь как бегут!

Яр, Лад и Тора действительно бежали в сторону костра, словно боялись за сохранность своего ужина, но, поравнявшись с ним, отчего то не замедлили своего движения, а устремились к ладье. Яр схватил ничего не понимающую Кайю и увлек ее за собой на судно. Ладья немедленно покинула место стоянки и остановилась в нескольких шагах от берега. Только тут Кайя, поняла все, что с ними произошло. Там, где все еще лежал их желанный и вкусно пахнущий ужин, переходя от одного лопуха к другому, бродила огромная бурая медведица. Видимо, хищницу привлек запах пищи, и теперь она, не обращая никакого внимания на протестующие крики людей, спокойно доедала их ужин.

— Эй! В лесу! Кто голоден! — передразнивая девушку, с иронией произнес уже полностью пришедший в себя Яр. — Нужно было звать только нас, а не всех, кто проголодался! Ну, посмотри, с каким удовольствием эта зверюга уплетает наши продукты! И это ты во всем виновата!

— Конечно, я! Кто же еще мог быть виноват в нашем потерянном ужине. Ну ничего, грибов поедим! У вас их нет!? Значит и здесь я тоже во всем виновата!? — беззлобно парировала Кайя.

— Да ладно тебе! Рыбы мы еще наловим, ее здесь много, а что касается грибов, то, думаю, проживем и без них. Жалко только, что хлеба лишились. Пойду спрошу у Торы, не осталось ли у нее в запасе еще немного зерен! — и с этими словами Яр удалился в носовую часть судна, где сейчас Лад и Тора о чем-то тихо беседовали, а точнее, беседовал Лад, а Тора внимательно слушала, иногда повторяя и запоминая слова, произнесенные юношей.

Спать по понятной причине все легли голодными, и уже наутро Яр со своим другом, не ожидая восхода солнца, приступили к рыбалке. Заброшенная сеть принесла такой улов, что второй раз забрасывать ее уже не потребовалось. Крупных, как на подбор, окуней Кайя с Яром любезно согласились почистить сами, а Ладу под чутким руководством Торы доверили крутить ручку походной мельницы.

Не прошло и получаса, как на горизонте неожиданно замаячил островок, расположенный в самом центре реки. Небольшая березовая куртина обещала поделиться с людьми сухими сучьями и вряд ли скрывала в своих молодых побегах какое-либо враждебное существо, способное и в этот раз помешать долгожданной трапезе. Снеккар осторожно подошел к берегу и остановился в нескольких шагах от кромки воды. Памятуя о недавнем происшествии, Лад предусмотрительно покинул судно и лично обследовал эту, окруженную водой, часть суши. Найдя ее вполне безопасной, он вернулся на ладью и она, подгоняемая ударами весел окончательно пристала к берегу. Судно тут же привязали к большому, прибрежному, камню и невольные путешественники, наконец-то, приступили к окончательной фазе приготовления пищи. Вновь запылал костер, и Кайе уже не пришлось, как и в прошлый раз, ожидать своих попутчиков, чтобы вдоволь их накормить. Теперь они тихо сидели рядом и терпеливо ждали, когда ржаные лепешки и рыба будут, наконец, полностью готовы к употреблению. Наконец, дождавшись и насытившись этой нехитрой, но столь необходимой им пищей, они долго лежали на теплом песке и искренне сожалели о том, что скоро им придется покинуть это безопасное и очень гостеприимное место. К полудню, короткий отдых был закончен и все четверо перебрались на судно. Оно медленно отделилось от берега и больше уже нигде не останавливаясь, продолжило свой путь к устью далекой и незнакомой Егоны.

Глава 13

Несбывшаяся надежда

Солнце достигло зенита и теперь, отражаясь в речной воде, неподвижно висело в этом бездонном и совершенно синем пространстве. В такт движущимся веслам, монотонно скрипели уключины. Варяжские ладьи, ведомые Кленгом, уже вторые сутки безостановочно шли вниз по течению реки.

Ярл торопился. Он прекрасно понимал, что если им не удастся настигнуть беглецов на Шоше, то можно будет навсегда вычеркнуть пропавшую ладью из списка варяжских судов. На полноводной и широкой реке Итиль, с ее многочисленными заводями и притоками, найти потерянное судно будет уже практически невозможно.

— Клёнг, мы напрасно гонимся за нашим снеккаром. Эльви предупреждала, что мы его никогда не догоним и я склонен верить этой мерянской девушке — произнес Хаук, обращаясь к своему ярлу. — Она права. Нужно было ещё там, в мерянском селе, наказать Глума и выгнать его из дружины. Ты поверил не мне, а этому человеку и вот теперь великий Один мстит нам за своего верного и надежного спутника. Он уже лишил нас не только великолепной ладьи, но и всего, что находилось на этом современном, быстроходном, но, к сожалению, теперь уже окончательно потерянном для нас, судне.

— Может быть и так, — сокрушенно произнес ярл. — но я все ещё надеюсь, что мы сможем догнать снеккар. Я искренне верю, что на этот раз Эльви все-таки ошиблась. Трудно согласиться с мыслью, что я потерял не только ладью, но и свою дочь. Мы слишком медленно движемся по этой реке.

— Это действительно так! — прозвучал откуда-то с кормы знакомый голос Глума. — Исчезнувшая ладья не могла далеко уйти. Её сейчас медленно несет течением вниз по реке и если наши гребцы будут более интенсивно работать веслами, то уже в самое ближайшее время мы увидим на горизонте это пропавшее судно. Налегайте на весла и меньше думайте о предсказании лживой и хитрой мерянки!

— Глум, ты неправ. Сам видишь: воины выбиваются из сил, но весел своих не бросают. Если к вечеру мы так и не обнаружим пропажу, то я соглашусь с Хауком и полностью выполню данное мной обещание. Пусть в нашей дружине будет на одного воина меньше, но это все же лучше, чем ссора с нашими всесильными и могущественными богами. Мы уже лишились одного из своих товарищей, и я не хочу, чтобы это продолжалось и дальше. Повторяю, ещё раз: если не вернем свой снеккар, ты, Глум, понесешь серьезное и справедливое наказание! — прозвучал в ответ резкий голос ярла, и вновь наступила тишина, нарушаемая лишь ритмичным скрипом уключин и таким же ритмичным и равномерным плеском мутной, забортной, воды.

Хаук сидел на предназначенном ему месте и, как и все остальные, усиленно двигал тяжелым и длинным веслом. Слова Кленга были правильными, хотя и не полностью совпадали с его собственным мнением. Снеккар, действительно, не мог уйти так далеко, если, конечно, на нем не было гребцов. Местный житель, на которого ссылался Глум, вряд ли способен так эффективно управлять этим новым, даже для викингов, судном, а Тора никогда не расскажет этому славянскому вору о том, как можно ускорить движение этой современной варяжской ладьи. Для предполагаемого похитителя было бы значительно проще утопить украденное судно в глубоком омуте, а самому, тихо и незаметно, сбежать со своей мерянкой в лесную и непроходимую глушь. Он, Хаук, поступил бы именно так. Что же касается версии о том, что все эти события не обошлись без участия богов, то здесь у юноши не было никаких сомнений. Ведь далеко не случайно в прошедшую ночь прилетал к ним один из сыновей великого Одина и поразил варяжского воина, охранявшего в то время этот злополучный и так загадочно пропавший снеккар. Это был знак. Эльви утверждает то же самое. Глум не должен был избежать справедливого и вполне заслуженного наказания, но Клёнг поступил иначе. Он поверил не Хауку, а этому лживому человеку и вот теперь произошло то, что и должно было произойти.

Юноша, словно ища подтверждения своим мыслям, взглянул на Эльви. Та молча сидела на корме и, кажется, совершенно ничего не замечала. Длинные шелковистые волосы ее были распущены, и сама она сейчас поразительно походила на Эмблу, первую женщину, созданную когда-то могущественными скандинавскими богами. Залюбовавшись ее красотой, Хаук непроизвольно начал сбиваться с ритма, и только раздавшееся недовольное ворчание его напарника вернуло юношу к реальной действительности.

— Все! К берегу! На сегодня погоня окончена! — прозвучал усталый голос Кленга, и выбившиеся из сил гребцы подняли весла. Головная ладья, словно показывая пример остальным судам, плавно развернулась и пристала к невысокому песчаному берегу. Тело погибшего воина вынесли и положили на пригорок.

Солнце уже почти полностью зашло за горизонт, когда разгорелся жаркий погребальный костер. Вместе с павшим викингом ушли в огонь и все его вещи. Великий Один повелел сжигать мертвых только вместе с имеющимся у них имуществом. Погибший викинг сможет прийти в Валгаллу лишь с тем, что находилось вместе с ним в огне священного погребального костра. Были предложения сжечь и Глума, но ярл сразу же пресек эту кощунственную и совершенно неприемлемую инициативу.

— Валгалла принимает к себе лишь погибшего в бою воина. Викинг погиб не в бою, а это значит, что у него могут быть трудности в стране мертвых. Если же, следуя этому совету, с ним отправится еще и Глум, то вместо Валгаллы они несомненно попадут в царство злых сил, называемое не иначе как Утгард. Я не могу этого допустить! А с Глумом будет то, что я и обещал.

Костер догорел. Воины собрали все, что осталось от их бывшего товарища, сложили его останки в небольшую и неглубокую яму и наглухо закрыли её слоем влажного и темного дерна.

Похороны закончились. Дружина, измученная непосильной и безрезультатной гонкой за снеккаром, нуждалась в отдыхе и скоро она окончательно уснула, предварительно выставив часовых, среди которых оказался и Хаук.

Ночь прошла спокойно и, как только забрезжил рассвет, отдохнувшая дружина вновь взялась за весла. Прежний энтузиазм, с которым еще вчера воины гнались за пропажей, немного поубавился, но все так же тяжелые длинные весла гребцов ритмично погружались в речную воду и так же, без всплеска покидали ее, чтобы через мгновение вновь исчезнуть в ее холодной и мутной глубине. К вечеру берега Шоши расступились, и в широком просвете показалась река Итиль. Снеккара на ее поверхности не было.

— Вот и все! — обреченно произнес Кленг. — Теперь с полной уверенностью можно сказать, что мы окончательно потеряли снеккар, груженый ценным для нас товаром, и воина, охранявшего этот товар, да и к тому же я окончательно потерял свою дочь. Эльви вновь оказалась права.

— Не будем терять оставшееся у нас время, и вновь вернемся на Черный ручей, — после некоторого молчания, произнес один из варягов. — На наших ладьях ещё осталось достаточно собранной дани, и мы со спокойной совестью можем продолжить свой путь. Конечно, жаль снеккара и тех сокровищ, что хранятся на пропавшей ладье, но и без них нам есть чем порадовать оставшиеся на родине семьи. Нам сейчас каждый день дорог. Листья на березах уже становятся желтыми, а значит, осень с холодными дождями уже где-то рядом. Нужно торопиться!

— Нет, старый путь нам уже теперь ни к чему. Он займет много слишком времени, а у нас его уже, фактически, не осталось. Дань собрана, и в этом году на Черном ручье делать уже нечего. Отсюда мы пойдем на Верхний волок более коротким путем. Дорога по реке Итиль будет значительно короче, да и к тому же, я все-таки не исключаю встречу с пропавшей ладьей. Если наше судно, действительно, угнал этот кривич, то и он, непременно, воспользуется именно этим путем. Снеккар — судно быстроходное, но даже и оно не сможет развить приличную скорость, если на борту отсутствует необходимое количество гребцов. Если мои предположения верны, то мы догоним их в первый же день пути, — произнес ярл и посмотрел на своих товарищей. Дружинники, в знак согласия, утвердительно закачала головами.

— А что делать с Глумом? Он и дальше будет приносить нам несчастья? Ты же обещал выбросить его за борт, ярл! — вновь послышался чей-то голос.

— С Глумом, — переспросил ярл. — С Глумом мы поступим именно так, как я и обещал. Снеккар мы потеряли по его вине, и не только снеккар. Схватить этого человека и бросить за борт. Дружине не нужен воин, который поссорил нас с Одином и навлек на наш отряд столько бед и несчастий. Хватайте его!

Клёнг не сомневался, что его распоряжение будет мгновенно выполнено и очень удивился, когда обнаружил, что это не так. Ярл, видимо и на этот раз, недооценил сообразительность кривича. Глум, не дожидаясь скорой и неминуемой расправы, уже перелез через борт и теперь торопливо плыл к ближайшему берегу реки. Вскоре он достиг суши и, выбравшись из воды, моментально исчез в прибрежных зарослях.

— Растяпы! — только и успел произнести Кленг и тут же удивленно опустился на дно ладьи. Тяжелая двушипная стрела теперь уже бывшего их соратника, пробила незащищенное плечо ярла и теперь вызывающе торчала из-под его, быстро темнеющей от крови, одежды. Моментально раздались несколько тяжелых всплесков. Это в погоню за беглецом кинулись пришедшие в себя дружинники. Ладьи замедлили ход и одна за другой пристали к берегу. Кленга вынесли на сухое место, и Эльви при помощи Хаука не без труда извлекла из кровоточащего плеча стрелу. Затем, невзирая на протесты ярла, достала из своего мешочка тонкую иглу и зашила рану. Листья подорожника и тугая шерстяная повязка завершили эту болезненную, но крайне необходимую операцию.

— Спасибо, Эльви! — все еще морщась от боли, произнес Кленг, глядя на девушку. — Я потерял Тору, но, когда ты обрабатывала рану, мне вдруг показалось, что это не ты, а она накладывает мне повязку на ноющее плечо. Теперь ты мне как дочь!

— Не волнуйся, народ у нас добрый, ничего с ней не случится! Следующей весной она будет ждать тебя на Черном ручье! Поверь мне, так оно и будет!

— Поверь ей, Кленг! Эльви еще ни разу не ошиблась в своих предсказаниях! — произнес Хаук, обращаясь к своему ярлу.

— Верю! Теперь я уже окончательно верю всему, что она говорит. А что это ты так рьяно заступаешься за эту мерянку? Может быть, она тебе нравится? — превозмогая боль, спросил Кленг, и на лице его появилась едва заметная улыбка. — Ладно, можешь не отвечать, и так видно!

— И ничего не видно! Просто я хотел сказать, что иногда нам следует прислушиваться к словам этой девушки! — застигнутый врасплох словами вождя, смущенно произнес Хаук.

— Мы все и прислушиваемся, если, конечно, не считать одного воина, который не прислушивается, а безоговорочно верит каждому слову Эльви, но я не буду называть его имя! Сейчас нам необходимо хорошо отдохнуть, а завтра вновь взяться за весла. Путь до Верхнего волока займет не менее двух недель. Эльви идет с нами. А теперь разжигайте костры, готовьте пищу и отдыхайте! — с этими словами ярл подошел к уже приготовленному для него шатру и скрылся за его матерчатым пологом. Через час вернулись воины, преследовавшие Глума. Как и следовало ожидать, погоня не удалась. Для Эльви был поставлен отдельный шатер, почти вплотную примыкающий к шатру Кленга, и дружина, понемногу обустроившись на берегу, расположилась на отдых.

Ночь прошла спокойно. Утреннее солнце, осторожно поднявшись над краем леса, уже никого не обнаружило на месте бывшей стоянки. Три варяжские ладьи, преодолевая встречное течение, давно уже ушли в сторону Верхнего волока.

Глава 14

О виках и викингах

Погода постепенно менялась. Холодный северный ветер, словно пытаясь наверстать упущенное время, гнал по небу низкие серые облака. Вскоре пошел мелкий осенний дождь, который впоследствии уже и не прекращался.

Вторую неделю, промокший и потемневший от обилия влаги, снеккар неторопливо двигался вниз по течению реки. Плеск воды под ударами весел давно уже стих, и теперь они, тяжелые и длинные, спокойно лежали в специально отведенных местах и также, как и все остальные предметы, мокли под непрерывным, хотя и мелким, дождем. Одинокая, безлюдная ладья, произвольно плывущая по широкой и полноводной реке, казалась в этот час совершенно безжизненной и пустой, но это было не так. Под навесом, выполненным из прочного матерчатого полотна, кутаясь в шерстяные накидки, расположился весь её продрогший и немногочисленный экипаж. Люди сидели молча и каждый из них, видимо, коротая это затянувшееся, ненастное, время, думал о чем-то своем. Сюда, под это эластичное и плотное укрытие, не залетали порывы холодного осеннего ветра, а горящий жировой светильник, хотя никого и не грел в этом замкнутом и полутемном пространстве, но все-таки создавал у присутствующих иллюзию какого-то долгожданного тепла и уюта. Выходить из-под навеса в такую погоду никому не хотелось, да и не было в этом сейчас никакой, крайней, необходимости. Широкая и полноводная Итиль сама несла ладью вниз по течению, и здесь можно было уже не опасаться ни мелей, ни перекатов, и никаких-то иных обстоятельств, которые могли бы нарушить плавное движение судна. Под матерчатым навесом все также было тихо и спокойно. Люди молча дремали под убаюкивающий шорох дождя и лишь где-то уже далеко за полдень, в глубине этого небольшого и примитивного укрытия послышался всем знакомый и уверенный голос человека.

— Что мы сидим и молчим? Если уж случилось так, что судьба свела нас всех на этой странной, заморской, ладье, то, наверное, было бы совсем неплохо узнать друг о друге побольше. В основном это касается Торы, так как остальные, присутствующие здесь, и так знают друг о друге если и не все, то очень и очень многое. Времени у нас более чем достаточно, а за разговором оно пойдет значительно быстрее. Если наша невольная пленница не возражает, то пусть, хотя бы немного, расскажет о себе. Мы тоже, в свою очередь, поделимся с этой девушкой тем, что будет для нее интересно, — произнес Яр, глядя на своих попутчиков.

— Не возражаю! — после недолгого раздумья произнесла Тора. — Мне тоже хотелось бы кое-что узнать о своих отчаянных похитителях. Это ж надо было придумать: украсть дочь ярла на виду у всей его многочисленной и сильной дружины! Конечно, у моего отца тоже есть доблестные и храбрые воины, но на такой безрассудный поступок они бы никогда не пошли! Считайте, что на этот раз вам неожиданно и крупно повезло!

— Нам повезло!? Это в чем же нам так сильно повезло? Я категорически не согласен с теми словами, которые только что произнесла наша симпатичная и невольная пленница. Да, действительно, мы рассчитывали на то, что, освободив Кайю и Эльви, тут же исчезнем в родных лесах, а затем, дождавшись вашего ухода, вернемся в свои селения. К сожалению, все получилось совершенно иначе. Эльви мы так и не освободили, а вместо того чтобы пробираться сейчас в свои дома, мы уходим от них все дальше и дальше. Это ты и называешь везением?! — произнес Лад, внимательно следивший за этим непринужденным и вполне доверительным разговором.

— Лад, не переживай и не расстраивайся по пустякам. Ты же сам понимаешь, что мое положение сейчас гораздо хуже, чем можно себе представить. Все вы, рано или поздно, вернетесь к своим родным очагам, а вот у меня, к сожалению, такой возможности уже не осталось. Ладьям отца так и не удалось настигнуть этот снеккар, а без его судов до Варяжского моря мне не добраться. Что же касается Эльви, то никто ее насильно не заставлял идти в лагерь викингов, и если она сейчас там, то, явно, не в качестве пленницы! — сдержанно ответила Тора.

— Да! Это действительно так. Никто не заставлял Эльви идти в ваш лагерь, но она сделала это исключительно из-за меня! — вступилась за сестру Кайя. — Она добрая и смелая!

— Ладно, это мы обсудим потом, а сейчас хотелось бы послушать Тору. Никто из нас никогда не видел Варяжское море, и было бы очень интересно узнать и о нем, и о той стране, где родилась и выросла Тора. — это произнес Яр, и все согласились с его словами. Над снеккаром на какое-то мгновение повисла стойкая, безмолвная, тишина, но уже через минуту голос Торы оборвал ее и, не прерываемый никем, неторопливо зазвучал над спокойными водами Итили.

— Я родилась в стране диких скал и прозрачных виков, в самой южной и наиболее плодородной ее части. Это огромная равнинная местность, окруженная с севера, запада и востока высокими лесистыми холмами, и только с юга ее омывает никогда не замерзающее море. Это не просто красивая, а очень красивая страна!

— А что такое вики? — заинтересованно спросил Яр. — Мы никогда не слышали такого слова.

— Вик — это то же самое, что и фиорд. Мы называем себя викингами, то есть людьми из виков, или фиордов.

— А что такое фиорд?

— Мне сложно объяснить, что это такое, но попробую. Фиорд — это узкий глубокий морской залив с высокими крутыми и скалистыми берегами. Вода в них настолько чиста и прозрачна, что можно совершенно отчетливо увидеть на глубине и ровное дно его, и рыб, в изобилии плавающих над его каменистой и ровной поверхностью. У вас здесь нет ничего, даже отдаленно похожего на эти прекрасные вики.

— Вы называете себя викингами. Викинги — это племя или же что-то иное?

— Нет, викинги — это просто люди из этих самых фиордов или виков, как мы их всегда называем. Что касается племен, то они у нас тоже есть. Я, как и мой отец, принадлежим к одному из них, а точнее к доблестному и очень достойному племени раумов. В отличие от других, многочисленных, племен, населяющих мою страну, у нас имеются значительные площади хорошей пахотной земли. Это у вас здесь можно сеять ячмень и рожь, где захочется, только лес расчисти, а у нас все значительно сложнее. Раньше наши предки жили исключительно охотой и рыболовством, но затем начали понемногу заниматься и земледелием. Не скажу, что это очень выгодное занятие, но оно в значительной мере помогает нам прокормиться. В последние годы урожаи на наших полях существенно снизились, и вот поэтому мы и решили направить свои ладьи на восток в поисках дешевого и качественного зерна.

— Послушай, Тора! Расскажи, какие у вас там строят дома и как живут люди в вашей стране? — спросила Кайя.

— Дома деревянные, очень похожие на ваши. Строятся они из сосен и елей, которых в нашей округе более чем достаточно. У нас с отцом там тоже построен большой и обширный дом с множеством всевозможных и разнообразных пристроек. В них живут и трудятся наши рабы и слуги. Рабство у нас не очень обременительно. По истечении нескольких лет человек вправе выбирать: остаться ли ему рабом, которого будет и кормить, и одевать его хозяин, или же стать свободным человеком и заботиться о себе самому. Никто никого не неволит.

— Странно! У нас варягов в последнее время торговцами уже не считают. Вооруженные люди, приходящие к нам на своих судах со стороны далекого Варяжского моря, теперь уже не торгуют, а нападают на наши мирные поселения и облагают их данью. Так было совсем недавно и с селением мерян, откуда родом Кайя и Эльви, да и эта ладья, на которой мы сейчас находимся, не очень-то похожа на мирное торговое судно. Что скажешь, Тора? — спросил Лад, глядя на девушку.

— Да, это так. Если что-то можно взять даром у ваших безоружных селян, то почему мы должны отказываться от этого подарка судьбы. Они же не могут противостоять нашей сильной варяжской дружине, и поэтому мы берем, себе все что захотим. С теми же, кто оказывает нам достойное сопротивление, мы не боремся, а торгуем, и, кстати, весьма успешно. По нашим понятиям это совершенно нормально и справедливо! — закончила свою речь Тора и, словно ища поддержки своим словам, взглянула на окружающих её людей.

— Может быть, для вас это и нормально, но для нас вы — грабители и разбойники! Вы отбираете у людей то, что вам не принадлежит, забираете в рабство наших женщин…, — но страстная и обличающая речь Лада была прервана вполне спокойными словами Торы: — И не забудь добавить к сказанному, что угоняете также не принадлежащие вам ладьи! Тебе, Лад, это никого не напоминает?!

— Но мы же хотели…, — и вновь Тора уверенно перебила запальчивую речь юноши.

— Хотели совершить благородный поступок, а на самом деле украли ладью с чужим имуществом и дочь ярла в придачу. Если это делают викинги, то они однозначно — шиши, а когда, то же самое совершают кривичи, то это уже считается героическим и вполне благородным поступком! Или я не права?! Да если бы ты хоть на мгновение замешкался той ночью, то обязательно отведал бы моего ножа! У нас ведь женщины сражаются ничуть не хуже мужчин. Отец научил меня пользоваться всеми видами оружия, и если бы не та неожиданность, с которой вы ночью напали на наше судно, еще неизвестно, чья бы взяла!

— Все! Успокойтесь! Тора, рассказывай дальше, а ты, Лад, помолчи! — это проговорил Яр, и слова его были услышаны спорящими сторонами. Лад замолчал. Замолчала и Тора, сбитая с мысли, но молчание ее было недолгим.

— Так вот. Я остановилась, а точнее, меня остановили на том, что у нас не только мужчины, но иногда и женщины участвуют в дальних походах. Мы умеем и стрелять, и грести ничуть не хуже воинов, однако это не правило, а скорее исключение из правил. Сейчас в моей стране все больше и больше юношей становятся воинами, принося соответствующую клятву своему ярлу. По возвращении из дальних стран, они привозят с собой много полезных и ценных вещей. Быть воином для этих людей означает возможность показать не только свою удаль в бою, но и стать более состоятельным человеком. Конечно, родители многих из них недовольны выбором своих детей. Вместо того чтобы возделывать свой земельный участок, свое поле, их сыновья на все лето уходят в рискованные плавания к чужим берегам, перекладывая тяжелый крестьянский труд на плечи оставшихся членов семьи. Однако, когда в начале зимы, нагруженные богатой добычей суда викингов, возвращаются к родным берегам и в норвежских домах слышится звон золотых монет, то все бывшие разногласия, связанные с дальними походами, как правило, прекращаются. Родители уже не ворчат, а наоборот, гордятся своими детьми, способными принести существенный достаток в их многочисленные и не всегда богатые семьи. Я могла бы еще многое рассказать о моей стране, но время уже позднее и пора готовить ужин, — с этими словами Тора потянулась к светильнику, но сделать ей этого так и не удалось. Неожиданно раздавшийся звук рвущегося полотна, а затем и резкий удар по дереву заставил девушку мгновенно обернуться и взглянуть на мачту. Там, так и не пробив крепкой древесины шеста, уже отчетливо просматривалась неизвестно откуда взявшаяся здесь, чужая и длинная стрела.

— Что это значит? — только и могла вымолвить Тора, удивленно и испуганно глядя на своих товарищей.

— Сейчас узнаем, — тихо произнес Яр и осторожно выглянул наружу. Увиденное им зрелище явно не предвещало ничего хорошего. Как с правого, так и с левого берега реки, наперерез снеккару, шли две большие весельные лодки, полные вооруженных людей.

Глава 15

Неравный бой

— Щиты на борт! — спокойный и размеренный голос Торы звучал теперь резко и уверенно. Чувствовалось, что девушка уже не раз бывала в подобных ситуациях и точно знала, что следует делать.

— Яр и Лад — на весла, Кайя — к рулю! — и убедившись, что все на местах, Тора взяла лук и первая же выпущенная ею стрела мгновенно достигла цели. Это был рулевой одной из лодок, торопливо движущихся наперерез медленно дрейфующему снеккару. Человек громко вскрикнул, схватился за грудь, а затем и упал на дно лодки. Неприятельское судно, потеряв управление, тут же замедлило ход, а затем и полностью прекратило свое движение. Со снеккара хорошо было видно, как над раненым воином склонились его товарищи, но они ничем уже не могли помочь истекающему кровью человеку. Столь решительный отпор со стороны противника вынудил нападавших отказаться от своего первоначального замысла и полностью прекратить атаку на судно. Они немного посовещались, а затем, видимо, придя к единому мнению, развернули свою лодку и стали усиленно грести, направляя её к только что оставленному ими берегу.

Увлеченные этим зрелищем, обитатели снеккара совершенно упустили из виду второе судно, и только близкие, недовольные, крики находившихся там людей, заставили экипаж переключить на него свое внимание. Неприятельская лодка уже достигла центра реки и теперь стояла на якоре, поджидая приближающийся снеккар. Длинные багры, находящиеся в руках нападавших, были уже готовы остановить надвигающееся на них судно, но медлили, ожидая помощи от своих, нерасторопных товарищей. Однако, этого так и не случилось. Вторая лодка неожиданно развернулась и теперь стремительно уходила к берегу. Именно это обстоятельство и вызвало недовольство у нападавших. Люди не могли понять, по какой причине все это произошло и почему, так тщательно разработанная операция по захвату незнакомой ладьи оказалась на грани провала.

— Кайя, оставь руль и быстро садись за весла! Нужно разогнать снеккар, и тогда он своей массой попросту протаранит эту мелкую посудину! — с этими словами Тора отложила лук и присоединилась к Кайе, уже опускающей в воду длинное и тяжелое весло. — Гребите ритмичнее и с полной отдачей, иначе ничего не выйдет!

Снеккар, ранее движимый лишь плавным течением реки, теперь, под действием гребцов, постепенно, но уверенно начал увеличивать скорость. Весла быстро уходили в холодную речную воду и, выполнив возложенную на них задачу, так же быстро покидали ее для проведения нового, мощного, гребка. Расстояние между судами стремительно сокращалось.

— Оставить весла! Все к борту! — вновь прозвучал властный голос Торы и эта команда, как и все предыдущие, была выполнена мгновенно. Вооруженный мечами и копьями, экипаж снеккара теперь напряженно ждал неминуемого начала атаки. К сожалению, удар, на который рассчитывала Тора, оказался недостаточно сильным для того, чтобы опрокинуть лодку противника. Та лишь накренилась и плотно прижалась к борту снеккара. И тут же в носовую часть варяжской ладьи, а точнее, в закрепленные там щиты намертво вцепились два крепких, металлических, крюка. Вскоре к ним добавились и несколько пар рук, а затем, над щитами показались и головы, разгоряченных атакой, захватчиков. Казалось, еще мгновение — и противник ворвется на стремительно теряющее ход варяжское судно, но этого, к счастью, не произошло. Нападавшие, видимо, не учли то обстоятельство, что течение на данном участке реки было довольно быстрым, и длинный узкий снеккар, удерживаемый баграми за носовую часть, а вместе с ним и лодку, прижавшуюся к варяжской ладье, стало стремительно разворачивать кормою вперед. Возможно, что все было бы иначе, не зацепись нападающие якорем за донные камни. Это и спасло, попавшее в засаду судно. В отличие от лодки противника, снеккар имел поразительное свойство двигаться вперед не только носом, но и кормой, чего нельзя было сказать о лодке захватчиков.

— На весла! — прозвучал голос Торы, и все члены экипажа вновь заняли только что оставленные ими места. Ни Яр, ни Лад не поняли данного распоряжения, но выполнили его беспрекословно. Не поняли этого и люди, находящиеся в лодке. Волнуясь, девушка отдавала команды на своем родном языке, уже немного знакомом экипажу ладьи, но совершенно непонятном для нападающих. Им, как и защитникам снеккара, тоже показалось странным, что вместо того чтобы защищаться от нападения, экипаж судна вдруг схватился за весла и начал усиленно грести. Понимание пришло лишь после того, как Тора, имеющимся у нее копьем, выбила из креплений щиты. Удерживаемые баграми противника, они отделились от судна и с громким всплеском рухнули в воду, увлекая за собой и ухватившихся за них людей. Неистовые крики и ругань, раздавшиеся за бортом снеккара, подтвердили правильность выбранного Торой решения. Судно, освободившись от непрошеных гостей, вновь начало постепенно набирать ход, а затем и еще одна пара весел, принадлежавших уже Кайе и Торе, значительно ускорила этот процесс. Со стремительно удаляющегося от противника снеккара было прекрасно видно, как неуклюже барахтались в воде эти неудачливые и растерянные захватчики. Плывущее кормою вперед, неприятельское судно теперь вряд ли могло догнать уходящий от них снеккар, а те несколько стрел, которые в отчаянии выпустили преследователи, так и не смогли долететь до варяжской ладьи.

— Вырвались! — облегченно произнес Яр, когда лодка противника наконец исчезла из вида. — Молодец, Тора! Никогда не думал, что женщины могут так уверенно и главное, грамотно руководить сражением. Считал, что такими качествами обладают только мужчины, да и то далеко не все, но, к счастью, ошибся. Где ты этому научилась?!

— Яр! Ты не очень внимательно слушал то, о чем я говорила, перед тем, как мы подверглись нападению. Повторяю, еще раз. Я — дочь ярла и не раз участвовала вместе с отцом в морских и речных сражениях. Бывали случаи и похуже, чем тот, который только что произошел с нами. Однажды мы чуть не потеряли судно и долго рубились мечами на нашей палубе. Тогда было значительно труднее, да и противник, не в пример этим, был значительно храбрее и опытнее. Много викингов погибло в том сражении, но мы победили, потому что с нами был наш бог, Тор! Это он наполнил ветром парус варяжской ладьи и помог уйти от неприятеля!

— Тебя назвали Торой в честь вашего бога?

— Да. Меня назвали Торой именно потому, что женщину с таким именем наш бог никогда не оставит в беде!

— Но ты же считаешь себя пленницей! Как твой бог мог допустить такое?

— Значит, так было угодно этому всесильному богу! Он знает мою судьбу и внимательно следит за человеком, носящим это божественное и довольно редкое имя. Может быть, именно Тор и помог нам сегодня избежать больших и серьезных неприятностей.

— Может быть оно и так, — согласился Лад. — однако ты упомянула в своем разговоре непонятное слово «парус». Что оно означает и причем здесь ветер?

— Парус — это матерчатое полотно, которое ловит ветер. Сейчас, если посмотрите вверх, оно висит на перекладине мачты над нашими головами. Мне сложно объяснить вам, как все это работает, но, поверьте, скорость у снеккара увеличивается многократно и становится сравнима со скоростью приличной лошади, несущейся галопом по бескрайнему ровному полю.

— Такого не может быть! — в унисон произнесли оба юноши. — Так быстро не может плыть ни одна лодка, даже если она до краев наполнена сильными и опытными гребцами. Не поверим, пока не убедимся сами в правдивости твоих слов!

— Не хотите верить — не верьте, но это так. Сейчас я не могу вам продемонстрировать все, о чем только что сказала, но наступит время, и вы сами все поймете!

— Но почему это нельзя сделать сейчас?!

— Потому, что, во-первых, сейчас нет ветра, а во-вторых, потому что мы станем очень заметны с берега. Не думаю, что те люди, которые только что пытались захватить наше судно, навсегда отказались от своей затеи. Возможно, что они через какое-то время предпримут новую попытку овладеть ускользнувшим от них снеккаром, и поэтому не стоит лишний раз попадаться кому-либо на глаза. До реки Егоны еще далеко, и нужно быть предельно осторожными. Кстати, дальше идти на веслах уже нет необходимости, а вот посмотреть стрелу, до сих пор торчащую в мачте, было бы интересно. Кто же это все-таки решился напасть на судно викингов?!

— Эта стрела принадлежит племени Меря, — рассматривая ромбовидный наконечник, произнес Лад. — Напали они!

— Этого не может быть, — обиженно произнесла Кайя. Наше племя никогда не нападает на чужие суда. Мы охотники и рыболовы, а не грабители!

— Ваше племя никогда не нападает на торговые ладьи своих соседей, кривичей, но мы находимся сейчас на неизвестном и никогда не виданном здесь судне. Вполне возможно, что напавшие на нас люди просто хотели узнать, кто так беззастенчиво вторгся в их исконные владения? — произнес Яр, стараясь успокоить Кайю. — Кривичи поступили бы точно так же!

— Хватит спорить! Нам еще необходимо установить на борт новые щиты взамен тех, что мы недавно потеряли. Хорошо, Тора, что отец у тебя человек такой запасливый! — сказал Лад, уже обращаясь к девушке.

— Да, запасливый! Как и положено быть ярлу. Щиты, я, конечно, принесу, но устанавливать их буду сама, — ответила Тора и не торопясь ушла на корму. Яр и Лад взяли сеть и, забросив ее, стали ждать, когда в ячейки попадет достаточное количество рыбы. Кайя на металлическом листе принялась разводить огонь, на котором впоследствии должна была готовиться пища, а Тора, наконец справившись с установкой новых щитов, принялась замешивать тесто. Короткий осенний день постепенно заканчивался, и скоро с берега, окутанного вечерними сумерками, можно было увидеть лишь небольшой яркий огонь, медленно плывущий по реке, и, если повезет, почувствовать запах свежеиспеченного ржаного хлеба. Затем все это исчезло, и ночная мгла полностью завладела и рекой, и окружающим ее молчаливым лесистым пространством.

Глава 16

Трудное решение

Дул холодный, осенний, ветер. Яркое, но уже совершенно негреющее солнце то появлялось, то вновь исчезало за низко плывущими тяжелыми облаками. Три варяжские ладьи, с трудом преодолевая сильное встречное течение, медленно продвигались на запад. На перекатах, где его скорость значительно увеличивалась, дружинники сходили на берег и бичевой тащили свои перегруженные добычей суда. Шла уже вторая неделя пути, а до Среднего волока, связывающего Черный ручей и Итиль, было еще далеко. Река постоянно петляла, словно бы преднамеренно задерживая до холодов выбивающуюся из сил дружину и не давая ей возможности своевременно добраться до далекого Варяжского моря. Здоровье Кленга, вначале не вызывавшее серьезных опасений, постепенно стало ухудшаться. Плечо, пробитое стрелой Глума, теперь покраснело и сильно опухло. Отвары трав, которые так старательно готовила Эльви, уже не помогали. Ярл, укрытый мягкими овчинами, теперь молча лежал на дне головной ладьи, и жизнь постепенно покидала его когда-то здоровое и сильное тело. Иногда он приходил в сознание и просил пить, а затем снова надолго погружался в безмолвное и страшное забытье.

— Эльви! Подойди ко мне! — голос Кленга прозвучал почти неслышно, однако девушка все поняла и склонилась над пришедшим в себя варяжским вождем.

— Я слушаю тебя, ярл! — проговорила она, глядя на, неподвижно лежащего перед ней, человека. — Ты хочешь мне что-то сказать?

— Да. На это у меня пока еще хватает сил. Я хочу просить о том, чтобы ты не оставляла мою дружину. Понимаю, что тебя ничего больше не связывает с этими, одетыми в латы и очень неразговорчивыми людьми, но им как никогда, нужна твоя помощь. Здесь больше нет твоей сестры, Кайи, ради которой ты и пришла в наш лагерь, а значит, и оставаться в дружине викингов не имеет для тебя теперь никакого смысла. Ладьи дойдут до Среднего волока, по которому мы перемещаем свои суда от Черного ручья к этой реке, и ты, покинув нас, можешь уже через день вернуться домой. Я понимаю твои чувства, понимаю, что ты свободна в своем выборе и вправе в любое, удобное для тебя время расстаться с дружиной, но не делай этого. Не за себя прошу — за людей, которые доверили мне свои жизни. В этот раз я не оправдал их доверия. Мы сильно опоздали со своим возвращением, и теперь викингам трудно будет, до ледостава, попасть в Варяжское море. Ты умеешь предсказывать будущее и поможешь им вернуться в родные фиорды. Взамен обещаю, что мои люди больше никогда не будет собирать дань ни с ваших сел, ни с сел ваших соседей. На следующий год, как только реки освободятся от льда и станут пригодны для плавания, наши суда вновь вернутся в эти края. Вместе с ними вернется в свое родное село и Эльви. Это я тебе обещаю. Подумай, прежде чем ответить на мою просьбу! — голос ярла стих, но по всему видно было, что он находится еще в сознании.

Эльви раздумывала. Конечно, предложение Кленга было очень заманчиво, но все ее существо рвалось домой, и казалось, нет такой силы, которая смогла бы перебороть это страстное желание поскорее вернуться в свое село. Там, за лесистыми холмами и непроходимыми болотами, осталась ее мать, остались подруги и, возможно, там уже находится и ее так таинственно пропавшая сестра Кайя. Почему же именно ей нужно теперь спасать своих заклятых врагов, еще совсем недавно причинивших так много горя и ей, и ее соплеменникам?!

«Нет! Я должна обязательно вернуться домой!» — эти слова, уже готовы были вырваться из уст Эльви, но, к счастью, этого не случилось. Практичный ум девушки уже успел дать хладнокровную и беспристрастную оценку тому предложению, которое только что было озвучено умирающим ярлом. Мир с варягами, действительно, стоил того, чтобы отсрочить до весны ее появление в известном мерянском селе. Этот благородный поступок сможет сохранить ее соплеменникам многие и многие жизни, не говоря уже о том, какое количество товаров останется в распоряжении освобожденных от дани сельчан. Предстояло принять правильное, хотя и очень неприятное для Эльви решение. Девушка, ещё немного подумала и, наконец, наклонившись к раненому ярлу, произнесла именно те слова, которые он и ждал.

— Я согласна, — прозвучал уверенный голос мерянки, и на лице вождя появилась едва заметная, добрая, улыбка.

— Позови Хаука, — едва слышно произнес Кленг, и Эльви, выполнив эту просьбу, через какое-то время вернулась в сопровождении дружинника по имени Хаук.

— Я здесь, ярл, — произнес юноша, глядя на своего безмолвно лежащего вождя. — Эльви сказала, что ты звал меня.

— Да, звал. Слушай внимательно. Я обещал дружине пойти на восток и вернуться с богатой добычей. Боюсь, что мне не удастся выполнить своего обещания. Если вдруг со мною что-то случится, дружину поведешь ты, Хаук. Эльви поможет дружине избежать дорожных несчастий и своевременно вернуться в оставленные нами фиорды. Она согласилась остаться с нами на условиях, что подвластные мне воины никогда больше не будут брать дань с селений, прилегающих к Черному ручью. Эльви проведет эту зиму у нас на родине, а весной вновь, на твоей ладье, вернется в эти края. Если вам, вдруг, удастся встретить мою дочь, Тору, расскажи ей о том, что с нами произошло. Передай мои слова каждому из дружинников, и, если кто-то из них засомневается в сказанном, пусть подойдет ко мне. Сегодня я чувствую себя немного лучше и смогу это полностью подтвердить. Все. Иди и сделай то, что я тебе сказал, — голос ярла умолк, и в нависшей тишине было слышно теперь только ритмичный скрип бортовых уключин, да такой же ритмичный плеск холодной речной воды, постоянно бьющийся о борт движущегося варяжского судна.

Кленга решено было хоронить на высоком, правом, берегу Итили. С пологого холма, от которого до воды было не менее трехсот шагов, открывался прекрасный вид на широкую и спокойную ленту реки с ее извилистыми холмистыми берегами, сплошь поросшими стройным сосновым лесом. Это место было выбрано далеко не случайно. Здесь заканчивался трудный, хотя и короткий волок, берущий свое начало от Черного ручья, и отсюда, перегруженные богатой добычей, варяжские суда уже по полноводной реке уходили на запад, к далекому Варяжскому морю.

Еще не полностью рассвело, когда дружинники поставили ладью на катки и медленно потащили ее вверх по склону. Добравшись до вершины холма, они установили судно так, чтобы оно смотрело своей носовой частью на запад. Затем в кормовой части ладьи соорудили что-то похожее на палатку. В ней на лавку усадили Кленга, и на колени его, по обычаю предков, положили меч. Конечно, по правилам ярла следовало хоронить с его именным мечом и в его боевых доспехах, однако все это, к сожалению, осталось на пропавшем снеккаре.

Закончив все приготовления на корме, воины перешли на носовую часть судна. Там, как и положено в таких случаях, разместили все, что принадлежало их вождю при жизни. Золотые монеты и украшения были уложены на самом видном месте. Рядом с ними были размещены мешки с зерном, бочки меда, кабаньи окорока и множество битой птицы. Чуть позже рядом с этим изобилием богатств, выросла и небольшая горка выделанных куньих шкурок. Если смотреть со стороны, то казалось, что Кленг смотрит из своей палатки на все эти сокровища, словно оценивая то, с чем ему придется уйти в далекую и неведомую Валгаллу.

Наконец, все приготовления на ладье были окончены, и воины, спустившись на землю, приступили к заготовке хвороста, которым впоследствии и была обложена ладья с телом ярла. Теперь оставалось только поджечь этот огромный погребальный костер и, соблюдая обычай предков, достойно проводить в Валгаллу погибшего в походе вождя. Больше всего для выполнения этой миссии подошла бы его дочь, Тора, но она исчезла. Немного посовещавшись, дружинники доверили это дело Хауку как человеку, которого Кленг избрал в качестве своего преемника.

Осеннее солнце постепенно клонилось к западу. Вот оно коснулось линии горизонта и словно бы на мгновение застыло окунувшись в макушки уже безлистного дальнего леса. Юноша взял зажженный факел и, подойдя к стоящей на возвышенности ладье, положил его под заранее приготовленные сухие ветви. Пламя, сначала словно заблудившись, долго бродило где-то внутри этого древесного вороха, но наконец вышло наружу и робко коснулось просмоленного борта траурной варяжской ладьи. Дым потемнел и, сопровождаемый множеством мелких искр, стремительно взмыл в ясное вечернее небо. Вслед за ним в вышину устремились и уже значительно подросшие языки жаркого пламени. Ладья горела ровно и быстро, а это говорило о том, что у Кленга не будет никаких трудностей на этой его последней и священной дороге в Навь.

— Удача будет сопутствовать нашему ярлу и в стране мертвых. Видите, как быстро он плывет в Валгаллу! — произнес кто-то из окружающих. — Горящая ладья уверено покидает этот мир и уже скоро достигнет Нави!

Дружинники, в знак согласия, молча закивали головами. Не прошло и часа, как на месте варяжского судна осталась лишь куча серого и теплого пепла. Останки, как и полагается, зарыли в землю, а сверху, спустя какое-то время, насыпали красивый и высокий курган. Деревянный столб с надписью, венчавший эту рукотворную песчаную насыпь, говорил о том, кто и когда нашел здесь свой последний приют. По обычаю, положено было бы справить тризну о погибшем вожде, но, к сожалению, на это уже не оставалось времени. Эль, являющийся неотъемлемой частью похоронного ритуала викингов, готовится в течение десяти дней, а этих дней у дружины уже и не было. Сегодня на траве был отчетливо заметен иней, а это значит, что и настоящая зима теперь уже совсем не за горами.

Ночь прошла на удивление спокойно. То ли этому способствовало отсутствие возбуждающего спиртного напитка, то ли люди просто устали от всех волнений и событий, произошедших с ними в последнее время. Утром, едва лишь забрезжил рассвет, викинги погрузились в две, оставшиеся у них, ладьи и ушли на Верхний волок. Вместе с ними ушла и Эльви, обещавшая умирающему ярлу оставаться вместе с его воинами до тех пор, пока те не достигнут своих далеких норвежских фиордов.

Глава 17

Последний волок

Шел дождь. Холодный и мелкий, он начался несколько дней назад и с тех пор так и не прекратился. Плотные шерстяные накидки, еще недавно так хорошо укрывавшие людей от холода и пронизывающего осеннего ветра, теперь окончательно промокли и были, практически, бесполезны. В коротких кожаных сапогах викингов давно уже хлюпала грязная болотная вода, да и сама эта, когда-то добротная и крепкая обувь требовала теперь капитального и довольно длительного ремонта. Второй день, выбиваясь из сил, дружина Клёнга тащили свои промокшие суда к истоку реки Рудон.

Хаук торопился. Он отлично понимал, что время, отпущенное им до наступления сильных холодов, стремительно сокращается и нужно, как можно быстрее добраться до все ещё далекого Варяжского моря.

Давно уже осталось позади, богатое рыбой, огромное мелководное озеро с его многочисленными заводями и протоками. Оно, к счастью, не представляло больших трудностей для судоходства, и было преодолено ладьями викингов за очень короткое время. Прошли и второе озеро. Оно было значительно меньшего размера по сравнению с первым, но более прозрачным и глубоким. Небольшой ручей, впадающий в него с западной стороны, давал возможность еще какое-то время идти на веслах, но потом их все же пришлось убрать и далее двигаться по суше, установив суда на большие деревянные катки.

Теперь ладьи викингов медленно двигались по просеке, оставляя за собой огромное количество бревен, как свободно лежащих, так и глубоко вдавленных в эту холодную и мокрую землю. Вокруг было тихо, и только шорох передвигающихся по волоку судов, да негромкие голоса людей иногда нарушали эту висящую над просекой тишину.

— Что-то сегодня здесь слишком спокойно! — раздался чей-то негромкий голос, и Хаук, обернувшись, увидел рядом с собой Эйно. — Беды бы какой не случилось!

— Какая беда? Если ты имеешь в виду, что наш караван может подвергнуться здесь какому-то внезапному нападению, то я абсолютно уверен, что этого не произойдет. В такую погоду и собак-то на улицу не выпускают, не то что людей, да и к тому же мы идем со значительным опозданием. Те, кто мог ждать нас на этом волоке, давно уже разбрелись по домам.

— Хаук, послушай купца! Он правильно говорит! — это Эльви, находившаяся рядом с ними, поддержала только что прозвучавшую просьбу. — Видишь, там, на севере, возвышенность? Место для селения самое подходящее, а это значит, что и местным жителям этот путь хорошо знаком. Караваны здесь идут один за другим и каждому из них необходимы люди и лошади для перемещения своих, нагруженных товаром, судов. Селяне дают купцам своих лошадей и получают за это довольно солидное вознаграждение. Не сомневаюсь, что именно так и происходит, но сегодня, как видишь, здесь нет ни одного человека. Мне это не нравится. Будь осторожен, Хаук.

— Эта возвышенность лежит как раз между тремя озерами. За ней, к северу, есть еще одно озеро. Оно находится между тем водоемом, из которого мы только что вышли, и тем, к которому мы стремимся. Даже если здесь никто и не живет, то у нас на пути, совсем недалеко от этих мест будет и еще одна, точно такая же, возвышенность, и уж там, несомненно, есть чье-то селение, но людей на волоке не видно. Может быть, я ошибаюсь, но все же лучше будет, если мы заблаговременно выставим свой дозор. Вёльва говорит тебе правду. Кленг всегда посылал вперед несколько воинов, когда мы проходили этот, последний, волок! — добавил купец и с благодарностью посмотрел на Эльви.

— Хорошо! Я послушаюсь вашего совета, хотя и не очень верю тому, о чем вы говорите! Эйно! Отправь несколько дружинников в дозор! Пусть идут по обе стороны просеки и внимательно смотрят под каждым кустом!

— Этого мало, Хаук! — Эйно внимательно смотрел на уходящую вдаль полосу дороги. — Нужны еще люди, идущие по самой просеке как позади, так и впереди каравана. Ширина волока небольшая и не потребует много дружинников для охраны!

— Ладно! Бери людей столько, сколько считаешь нужным, но учти, что двигаться мы будем значительно медленнее. Ты знаешь, что это означает!

— Знаю, но лучше двигаться медленно и без потерь пройти этот волок, чем двигаться быстро и неожиданно наткнуться на засаду! — удовлетворенный тем, что его правильно поняли, купец ушел к дружинникам, и уже через минуту охрана, насчитывающая не менее десятка воинов, приступила к своим обязанностям.

— Ты правильно поступил, Хаук! Сейчас безопасность для нас значительно дороже скорости движения каравана. Он маленький, да и к тому же, видимо, последний. На помощь торговцев, идущих следом за нами, можно не рассчитывать, потому что те давно уже плывут по реке Рудон. Мы, оставшись здесь последними, можем надеяться теперь только лишь на себя. Не расстраивайся! Все будет нормально, но, когда наш караван достигнет реки, грести твоим воинам придется так, как они еще никогда не гребли. В этом случае потерянное время мы наверстаем! — Эльви говорила спокойно, и это спокойствие передалось и Хауку.

— Тебе виднее, ведь ты же вёльва!

— А кто такая вёльва? Я ни разу не слышала такого слова.

— Вёльва — это прорицательница. У нас так называют людей, способных предсказывать будущее.

— Но я не предсказываю будущее. Я просто чувствую, что может произойти или уже произошло.

— Это одно и то же. Нам крупно повезло, что ты с нами. Да, ты говорила, что при переходе в Варяжское море многие из нас не дойдут до родных фиордов и замерзнут в дороге. Это правда?

— Это было бы правдой, если бы с нами остался Глум, но обстоятельства изменились. Дойдут все, но, повторяю, грести придется и днем, и ночью. Воины, хотя и сильно уставшие, но здоровые и невредимые, вернутся на родину. Все вернутся!

— Спасибо, Эльви, именно это я и надеялся услышать! — уже полностью успокоившись, произнес Хаук и, оставив Эльви, ушел к накренившейся головной ладье, у которой уже столпился народ. Два катка, не выдержав нагрузки, лопнули, и теперь их необходимо было заменить новыми. Не прошло и получаса, как все уже было готово к дальнейшему продвижению каравана. Вновь заскрипели мокрые деревянные катки, приняв на себя груз тяжелого норвежского судна и оно вновь медленно покатилось вперед по этой, казалось бы, нескончаемой и залитой дождем узкой и грязной просеке.

Двигаться становилось все труднее. Впереди, словно испытывая викингов на конечном отрезке волока, лежало большое и топкое болото. И в сухое-то время года здесь всегда было достаточно мутной и рыжей воды, а сейчас ее было не просто много — она была везде. Ноги по щиколотки уходили в холодную и липкую грязь, и никто уже не останавливался и не выливал из сапог эту жидкую торфяную массу. Усталые и молчаливые люди безостановочно тащили свои суда в сторону близлежащего озера, с которого и начиналась река Рудон.

Эльви хлопотала у костра. Двое дружинников, выделенных Хауком ей в помощь, устанавливали походные шатры на берегу покрытого туманной дымкой водоема. Дождь кончился, но холодная липкая морось все еще висела в таком же холодном вечернем воздухе. До берега каравану оставалось пройти еще не менее пятисот шагов.

— Разведите костры! Много костров! Люди должны обогреться, высушить одежду и хорошо отдохнуть, — это Эльви поторапливала людей, занимающихся устройством лагеря. — И побольше кладите еловых веток в каждый шатер — земля холодная и мокрая, лежать не ней невозможно, но хорошая охапка этой вечнозеленой хвои не только убережет людей от простуды, но и даст им возможность прекрасно выспаться на этой замечательной и мягкой подстилке.

Наконец, когда уже окончательно стемнело, обе ладьи достигли долгожданного озера. Их спустили на воду и крепко привязали канатами к близстоящим деревьям. Последний, и оттого, наверное, самый трудный волок был пройден. Теперь можно было немного и отдохнуть. Измученные воины, голодные и продрогшие, один за другим потянулись к манящим теплотой кострам. От них, на всю округу, уже распространялся аппетитный запах жареного мяса и вкусных, ячменных, лепешек, заблаговременно приготовленных расторопной и хозяйственной Эльви. За ужином люди почти не разговаривали. Высушив одежду и обувь, они тут же разошлись по своим шатрам, и скоро в ночной тишине можно было слышать лишь отдаленное тявканье лисицы да осторожные шаги недремлющей, бдительной, стражи, предусмотрительно оставленной Хауком для охраны спящего лагеря. К утру значительно похолодало, и сквозь уходящие тучи стали просматриваться огромные яркие звезды.

Утренняя заря давно уже полыхала в безоблачном осеннем небе, когда из побелевших от инея шатров начали появляться люди. Они разжигали потухшие костры, что-то готовили себе на завтрак и, судя по их поведению, чувствовали себя прекрасно. Спокойный сон и обильная пища восстановили утраченные силы воинов, и теперь можно было вновь браться за весла и вести свои суда в выбранном и уже хорошо знакомом им, западном, направлении.

— Разобрать шатры и погрузить их на судно, — дав дружинникам закончить свою короткую, утреннюю, трапезу, скомандовал Хаук, и все беспрекословно подчинились словам, произнесенным наместником Клёнга. Люди загасили, ещё тлеющие на поляне костры и принялись собираться в дорогу. Разборка примитивных платяных жилищ, называемых шатрами, не заняла много времени, и уже где-то через час с небольшим, караван тронулся в путь. Безветренная погода и предварительный хороший отдых позволили гребцам быстро пересечь озеро и войти в знакомую им протоку. Здесь брала свое начало река Рудон. Она неторопливо подхватила эти последние скандинавские суда и так же неторопливо понесла их к далекому Варяжскому морю.

Глава 18

В плену

Небо было звездным и необычайно красивым. Разгорающаяся на востоке зоря, не только не мешала любоваться этими бесчисленными, мерцающими, созвездьями, но и сама, каким-то непостижимым образом, способствовала их удивительной и таинственной красоте. Там, высоко над головой, словно окутанная туманной дымкой, тянулась с юга на север знакомая «Тропа духов». Выделяясь на фоне звездного и пока ещё относительно темного небосвода, она вела в священный чертог, именуемый у скандинавов Валгаллой. Тора неотрывно смотрела на это величественное зрелище и мысли её уносились куда-то далеко, за темнеющий край горизонта. Где-то там, за бескрайними лесами, реками и озерами находилась её далекая и прекрасная родина.

За бортом ладьи тихо плескалась вода, и девушке казалось, что она, как и прежде, находится сейчас в одном из тех далеких фиордов, где и прошло её веселое и счастливое детство. Там, у длинных и узких причалов, так же, как и здесь, тихо шумели волны и до самого утра также висело над головой это бездонное звездное небо.

Вот со светлеющего небосвода внезапно сорвалась небольшая звезда и, оставив за собой короткий огненный след, тут же исчезла в глубине отступающей ночи.

— Наверное, это погибший в бою, викинг, — с грустью, подумала Тора. — Он выполнил свой долг и теперь торопится на пир к великому Одину.

Погруженная в свои воспоминания, пленница неподвижно стояла у темнеющего борта ладьи, и ей казалось, что она находится сейчас не здесь, на большой и полноводной реке, а именно там, у себя на родине, среди знакомых скал и фиордов. Дочь ярла, она родилась и выросла в тех местах, неоднократно слушая захватывающие рассказы об одноглазом боге Одине, о его сыновьях — Торе и Тире и иных, всесильных и могучих богах, глубоко почитаемых многочисленными скандинавскими племенами. Там было все понятно и просто, а здесь…, — но закончить эту мысль девушка так и не успела.

— Не спится? — неожиданно раздался за спиной негромкий и хорошо знакомый голос Кайи. — Звезды сейчас действительно очень яркие! И «Дорога диких гусей» тоже отсюда очень хорошо видна. Ночью я слышала, как эти сильные и острожные птицы переговаривались между собой в этом чистом и безоблачном небе. Гуси всегда, в это осеннее время, летят своей дорогой в далекие теплые страны, а весною вновь неизменно возвращаются в родные места. Сейчас они сядут на воду, а спустя еще какое-то время полетят кормиться на уже убранные ржаные поля. Так было всегда, так произойдет и сейчас!

— У нас эта дорога называется иначе, — проговорила Тора и перевела разговор в иное русло. — Мне, действительно, не спится, и это правда. Днем спим, ночью спим! Когда же, наконец, все это закончится?!

— Сама не знаю. Четвертую неделю плывем. Уже и листья с берез облетели, а селения, стоящего на берегу Егоны, так и не видно.

Может быть, ни реки Егоны, ни племени весь и не существует вовсе? Может, все это выдумки?!

— Нет, не выдумки. Это родственное нам племя, и хорошо известно, что живет оно на реке Егоне. Мне о нем дядя рассказывал. Этой весной в наше селение приходили несколько охотников из племени Весь. Они пробыли у нас совсем недолго, а затем ушли на Итиль вязать плоты. Дядя говорил, что они доберутся до своих краев не раньше, чем через месяц. Мы плывем почти столько же, но никакой крупной реки, впадающей в Итиль, так и не обнаружили. Возможно, что это произойдет уже в самое ближайшее время. Помнишь, вчера ночью мы заметили несколько небольших построек на левом берегу реки? Такие временные убежища, как правило, ставят вблизи селений, чтобы каждый день не возвращаться домой с тех мест, где в огромных количествах ловится крупная и вкусная рыба. Тогда, в период нереста, каждая минута на учете и много прекрасной добычи можно потерять от неумелого использования времени. Мы тоже так поступаем. Наше основное селение находится рядом с Журавлиным озером, а временное жилье есть и на речке Долгуше. Это в получасе ходьбы на северо-восток от села. Берег там сухой и высокий. С него, даже в дождливую и слякотную погоду можно спокойно рыбачить и, не возвращаясь в свои дома, обрабатывать имеющийся улов. Вялим, солим, и даже коптим свою добычу в точно таких же небольших временных укрытиях, а уже затем готовую рыбу приносим или привозим в наше большое село. Вполне возможно, что и здесь всё то же самое и их основное селение тоже находится где-то рядом. Смотри, я действительно оказалась права!

Тора посмотрела туда, куда показывала Кайя, и едва не вскрикнула от удивления. Из-за поворота реки, словно выплывая из предутреннего полумрака, одно за другим стали появляться прочные приземистые строения. С каждой минутой их становилось все больше и больше, и наконец перед глазами растерявшихся девушек предстало все селение полностью. Оно было огромным и располагалось на высоком, крутом берегу реки. Далее, за селением, водная гладь существенно расширялась и образовывала широкий и длинный плес. Все говорило о том, что где-то за этими постройками в Итиль впадает большая и полноводная река.

— Присмотри за рулем, а я пойду, разбужу остальных! — с волнением в голосе произнесла Кайя, и уже через минуту все четверо стояли у борта и смотрели на приближающееся село. Там было тихо, и эта тревожная тишина таила в себе какую-то необъяснимую загадку. Конечно, можно было предположить, что в этот предутренний час все крепко спали. Неслышно было ни лая собак, ни крика петухов, хотя по всем существующим приметам их здесь должно было быть более чем достаточно. Это и удивляло, и настораживало экипаж. Разгадка не заставила себя долго ждать.

— Смотрите! Смотрите! Там, за селением появилась большая лодка! Еще одна! Еще! — это, забыв об осторожности, испуганно закричала Кайя, хотя и без ее слов все прекрасно видели, что происходит. Со стороны левого притока Итили, еще скрытого от взоров экипажа, стали появляться большие лодки. Они быстро следовали одна за другой наперерез снеккару и вскоре полностью преградили ему путь.

— Вряд ли я ошибусь, если скажу, что нас здесь ждали! — произнес Яр, глядя на приближающиеся суда.

— И основательно ждали! Посмотрите назад! — раздался голос Лада, и все, обернувшись, увидели еще четыре лодки, уже отрезавшие им путь в обратном направлении. Незнакомые суда были хорошо видны и чем-то напоминали поплавки огромного невода, который постепенно стягивался вокруг безвольно дрейфующего снеккара.

— Что будем делать? — спросила Кайя, обращаясь к своим попутчикам. — Может быть, попытаемся, как и в прошлый раз, прорваться сквозь оцепление?

— Нет! Сегодня мы прорываться не будем, потому что это бессмысленно. Их слишком много, — это Тора, немного подумав, высказала свое личное мнение. — Нужно выполнить требование этих людей, и тогда, может быть, все обойдется благополучно! — Яр и Лад ее полностью поддержали.

Между тем полукольцо, образованное незнакомыми лодками, неумолимо сужалось, давая ясно понять, в каком месте снеккар должен коснуться берега. От селения к воде, бряцая оружием, уже спускались большая толпа людей. Залаяли собаки, разбуженные возникшей суматохой, и где-то громко и отчетливо прокричал одинокий петух.

— Все понимаю! Возможно, они каким-то образом все-таки заставили своих собак на время замолчать, но как этим людям удалось уговорить петуха — хоть убей, не пойму. Дрессированный он у них, что ли?! — мысленно рассуждал Яр, глядя на происходящее.

— Яр! Нас прижимают к берегу! Будем швартоваться? Решай! — это Лад, стоя на руле, ждал соответствующей команды, хотя и так было абсолютно ясно, что иного варианта у них просто не было.

— Ну что ж, будем причаливать! Тора! Встань к рулю, а мы с Ладом немного поработаем веслами. Конечно, все присутствующие на этом снеккаре надеялись на более гостеприимную встречу, но получилось так, как получилось. Видимо, мы наконец-то достигли реки Егоны, и селение, которое теперь перед нами, принадлежит именно племени Весь. Так это или нет, мы скоро узнаем. Давайте выруливать к берегу! — и с этими словами Яр и Лад взялись за весла. Варяжская ладья стала медленно приближаться к собравшимся у реки молчаливым и незнакомым воинам.

Песок был желтым и мягким. Тяжелый снеккар, прорыв по дну реки довольно внушительных размеров борозду, наконец достиг берега и окончательно замер. Наступила тревожная пауза, которая длилась совсем недолго. Со стороны суши вдруг отчетливо послышалась какая-то команда, и уже через мгновение на борт снеккара, держа оружие наготове, поднялись несколько человек. Ничего не спрашивая и не объясняя, они жестами приказали экипажу судна немедленно следовать за ними.

Глава 19

Разговор с вождем

Восходящее солнце уже успело коснуться своими лучами пологих, односкатных, крыш, когда пленники, в сопровождении вооруженной стражи, подошли к большому строению. Расположенное в самом центре села, оно существенно отличалось от остальных, не только своими размерами, но и необычной, квадратной, формой. Полностью деревянное, изготовленное из горизонтально уложенных друг на друга сосновых бревен и аккуратно обмазанное глиной жилище, явно, принадлежало влиятельному, и далеко не бедному, человеку. На фоне находившихся рядом убогих полуземлянок, это было особенно заметно.

— Стоять! — раздался резкий голос стражника, и вся процессия тут же остановилась. Человек, только что отдавший команду, вошел в дом и долго не возвращался. Наконец дверь этого огромного и странного помещения распахнулась, и на пороге появились двое. Рядом с уже знакомым воином теперь стоял высокий чернобородый мужчина в добротной куньей шубе, опоясанной таким же добротным кожаным ремнем. Дорогая серебряная пряжка только подчеркивала важность этой незнакомой персоны. Весь внешний вид и манеры человека также говорили о том, что он имеет здесь более чем существенное влияние.

— Кто вы и откуда? — спросил незнакомец, внимательно глядя на пленников. — Вы понимаете, о чем я спрашиваю?

— Да, я понимаю ваши слова. Вы говорите на языке нашего племени, хотя и с небольшим акцентом, — ответила одна из пленниц. — Меня зовут Кайя. Я из племени Меря. Это Яр и Лад из племени кривичей, а это Тора из племени раумов.

— Племя Меря мне хорошо известно. У нас общие предки. Племя кривичей тоже давно знакомо, а вот о племени раумов я никогда и ничего не слышал. Что это за племя и где находятся земли этого племени?

— Племя раумов живет далеко от наших угодий, за холодным Варяжским морем и занимается, как и мы, торговлей, охотой и земледелием. Хорошей земли там немного и люди живут в основном лишь тем, что продают и покупают товары у своих ближайших соседей, — ответила Кайя.

— Насколько я знаю, за Варяжским морем живут варяги, называющие себя викингами. Они теперь, кроме торговли, еще и разбоем начали промышлять. Меряне и кривичи уже платят им дань. Эта девушка пришла из-за моря? — и незнакомец показал на Тору.

— Да, она пришла из-за моря. Она как раз из тех мест, о которых я только что говорила — спокойно произнесла Кайя. — Это очень длинная и почти невероятная история, в которую трудно поверить!

— У меня есть время, и я, с удовольствием выслушаю все, что вы расскажете о себе, — произнес чернобородый незнакомец и жестом пригласил пленников в свое жилище.

Внутреннее убранство помещения, где теперь оказались пленники, мало чем отличалось от уже знакомой обстановки большой мерянской избы, хотя здесь были и свои, выразительные, особенности. Так, например, на полу лежал огромный цветной ковер, явно неместного изготовления. На одной из стен висел большой и красивый щит, полностью изготовленный из металла. Рядом с ним находился и красивый, изогнутый, клинок с позолоченной, а может быть даже и золотой, рукояткой. Она была обильно украшена россыпью небольших, разноцветных, камней, что также указывало на значительную стоимость этого удивительного и странного оружия. Широкие длинные лавки, установленные вдоль стен помещения, также говорили о том, что здесь иногда собирается довольно много людей. Очаг, выложенный из небольших, но твердых камней, ничем не отличался от того, который был сооружен в доме Кайи, и служил видимо тем же целям. Интересной особенностью было еще и то, что жилище имело два небольших окна, затянутых высушенными мочевыми пузырями то ли быка, то ли ещё какого-то крупного травоядного животного. Покрытие не было полностью прозрачным, но все же пропускало небольшое количество света и давало возможность, в течении светового дня, видеть все, что находилось внутри помещения.

— Странно, отчего же мы сами не додумались до такой простой вещи! Вернемся — обязательно сделаю такие же окна, — подумал Яр, восхищаясь увиденным. — Не только светлее будет, но и дым от горящего очага сможет частично уходить через эти открытые стенные проемы!

— Присаживайтесь! — голос незнакомца отвлек юношу от размышлений, и он, следуя примеру своих товарищей, осторожно присел на лавку. — Я слушаю вас! Расскажите подробнее о том, как все вы оказались в одной ладье и зачем так неожиданно пришли в наши края!

— Я расскажу, что произошло с нами, — промолвила Кайя и после непродолжительной паузы подробно рассказала все о приключениях, которые произошли с экипажем, так неожиданно появившейся здесь ладьи. Когда она замолчала, незнакомец, еще раз внимательно осмотрев присутствующих, вышел из жилища и через мгновение вернулся в сопровождении того самого стражника, который и привел сюда пленных.

— Эта девушка утверждает, что она из племени Меря. Ты совсем недавно вернулся с тех мест. Задай ей несколько вопросов, чтобы я окончательно убедился в правдивости ее рассказа, — произнес чернобородый и показал стражнику на Кайю.

— Если эта девушка, действительно, из племени Меря, то, возможно она знает, или хотя бы что-то слышала о селении мерян, находящегося на берегу Журавлиного озера — произнес стражник и внимательно посмотрел на Кайю.

— Не только слышала, но ещё совсем недавно сама, вместе с сестрой и матерью, жила в этом большом и гостеприимном селе. Можете спросить об этом любого из жителей села и каждый из них подтвердит, что это именно так — ответила Кайя. — А вы откуда знаете наше село. Я вас там не встречала!

— Спросить можно будет не раньше следующего лета, а то, что мы с вами там не встречались, выглядит, по меньшей мере, странно. Новые люди всегда привлекают к себе внимание и незаметными остаться не могут. Скажи, как зовут вашего нойда?

— Нойда зовут Арви. Это мой дядя!

— Нойда, действительно, зовут Арви, но ты не его племянница! Я хорошо помню, что её зовут Эльви, а не Кайя. Что-то здесь не так. Эта девушка, действительно, очень похожа на племянницу нойда, но эта не она — уже обращаясь к чернобородому уверенно произнес стражник. — Я не знаю и никогда не видел этого человека.

— Эльви — это моя сестра. У нойда две племянницы — я и Эльви. Просто меня тогда не было в селе, вот мы и не встретились.

— Да, припоминаю, у нойда, действительно, были две племянницы. Он говорил о них, но я видел только одну, — промолвил стражник и вновь, внимательно и с каким-то недоверием, посмотрел на Кайю. — Мы пробыли два дня в этом селений, а затем ушли на Итиль, вязать плоты. Хочу также добавить, что нойд сказал, что двое кривичей перешли на сторону варягов и помогают им теперь грабить мерянские селения. Вождь, посмотри внимательнее, не те ли кривичи сидят сейчас перед нами?!

— Нет! Это не те кривичи! — обиженно проговорила Кайя и, пользуясь возникшей паузой, задала свой вопрос.

— Если это те кривичи и я — не Кайя, племянница нойда, то откуда же мне известно, что Арви, в знак уважения к вождю вашего племени, передал ему через вас шкуру медведя? Она висит на стене перед вами. Кстати, знаете ли вы, что на передней, правой, лапе коготь немного обломан. Подойдите и проверьте сами!

— Действительно, это так! — удивленно произнес чернобородый, внимательно осмотрев недавно преподнесенный ему подарок. — Ты сказала правду! Такие подробности известны далеко не каждому человеку. Больше у меня не осталось никаких сомнений!

— Если я не ошибаюсь, то, судя по разговору, вы и есть вождь племени, что находится на реке Егоне? — спросила Кайя после того как стражник покинул жилище.

— Да, я — Эса, — вождь племени Весь, но здесь нет и никогда не было реки Егоны! — произнес вождь, удивленно глядя на Кайю. — У нас есть рыбная река, называемая Мологой, но реки Егоны здесь нет!

— Ну как же нет, если дядя называл вас Весь Егонская, которая живет на реке! И ребята тоже слышали про Весь Егонскую! Племя Весь, живущее на реке Егоне, разве это не вы? Этого не может быть! — удивившись не менее своего собеседника, произнесла Кайя.

— Может! Просто вы неправильно поняли то, что слышали о племени Весь. Нас, действительно, называют Весь Егонская, то есть, Весь речная, и мы действительно живем на реке, но она называется не Егоной, а Мологой — добродушно ответил чернобородый. — Можете остаться у нас до весны. Скоро начнутся холода, и в лесах будет много снега, но как только реки освободятся ото льда, я дам лошадей и проводников, и вы быстро и благополучно доберетесь до своих сел!

— Не слишком ли много хлопот из-за нас? И лошади, и проводники? — недоверчиво произнесла Кайя.

— Нет, не много. Проводники получат и еще одно, очень ответственное, задание: им необходимо будет найти двух кузнецов. Это отец и сын. Они живут неподалеку от вас, по ту сторону Черного ручья, в селении кривичей.

— А зачем вам эти кузнецы? — спросила Кайя, недоверчиво посмотрев на Эсу. — Что вы от них хотите?

— Кольчугу, и не одну! Прошлым летом я купил себе эту заморскую металлическую рубашку и хочу, чтобы мои воины тоже имели точно такие же боевые доспехи. За это металлическое сокровище я отдал полтора десятка лошадей. Племя у нас не бедное, но, чтобы одеть всех воинов в такие же металлические рубашки, у нас просто не хватит средств. Хочу попросить славянских кузнецов, чтобы они нам их выковали по более дешевой цене. Наши специалисты пробовали сделать их сами, но, к сожалению, у них ничего не получилось! — сокрушенно произнес Эса.

— А если, вдруг, славянские кузнецы не только сделают вам кольчуги, но и научат ваших рукодельников этому, непростому, искусству, то много ли ты им заплатишь? Сам сказал, что кольчуги дороги, а славяне, они ведь тоже даром делать не будут — с едва скрываемой улыбкой вдруг спросила Кайя.

— Если научат делать эти, столь необходимые нам, крепкие металлические рубашки, то так и быть, отдадим их племени часть своих богатых охотничьих угодий. Однако, сама понимаешь, этот вопрос нужно обсуждать, и довольно долго, именно с самим кузнецом.

— Вот и обсуждай! Кузнец, насколько я понимаю, сейчас никуда не торопится! — и она указала на Яра, тщетно пытавшегося понять, о чем идет разговор.

— Не может быть! — Эса с восторгом и удивлением посмотрел на сидящего перед ним юношу, все ещё не веря, так неожиданно свалившемуся, а точнее, приплывшему к нему, счастью.

Глава 20

В кузнице

Лед на лужах окреп и постепенно покрылся снегом. У потемневших от времени заборов уже появились первые небольшие сугробы, и движение по селу стало менее интенсивным. В рассветном полумраке оно казалось теперь полностью обезлюдевшим, и только дым, выходящий из чьих-то открытых дверей, говорил о том, что за ними еще теплится жизнь.

Неожиданно залаяла собака, за ней другая. Не обращая внимания на явное неудовольствие дворняг, по селу спокойно шел лось. Добравшись до соснового бора, животное немного постояло, глядя на оставленное позади селение, а затем неторопливо скрылось в этой заснеженной и вечнозеленой чаще. Собаки постепенно успокоились, и над селом вновь, как и прежде, повисла утренняя, дремотная, тишина.

Яр немного понаблюдал за этим интересным и, видимо, далеко не редким здесь событием, а затем взял лопату и, с трудом преодолевая наметенные за ночь сугробы, направился к кузнице. Она стояла на окраине села и добираться до этого небольшого и пока ещё крепкого строения приходилось довольно долго. Ещё осенью, он просил Эсу заменить давно уже пришедшие в негодность старые кузнечные инструменты на новые и установить для горна меха. Все это было сделано. Отремонтировали и крышу этого скромного рабочего помещения. Теперь, взамен потемневших от времени и давно уже слежавшихся соломенных снопов, на ней красовались широкие сосновые доски. Это давало возможность не только уберечь здание от пожара, но и к тому же существенно способствовало сохранению столь необходимого здесь тепла.

Проходя мимо последней избы, юноша вдруг заметил человека, стоящего на пороге этого примитивного и далеко не нового жилища.

— Подожди, и я с тобой! — послышался знакомый голос, и, Яр без особого труда узнал своего сверстника, которого вождь настойчиво просил обучить этому трудному, кузнечному, делу. Кари был очень способный и покладистый человек. Он прилежно учился новому ремеслу, и учеба эта не только не тяготила юношу, но и, кажется, доставляла ему какое-то странное, совершенно необъяснимое удовольствие.

— Догоняй! Времени у нас мало! — прокричал Яр и, не останавливаясь, вышел за территорию села. До берега Итили, где и находилась старая сельская кузница, было еще далеко, и путникам следовало поторопиться. Зимний день короток, а в ночное время много и качественно сделать уже невозможно.

Как и ожидалось, дверь была полностью занесена снегом. Пришлось основательно взяться за лопаты и работать ими до тех пор, пока створки дверей полностью не освободились от этого плотного и внушительного сугроба. Наконец, скрипя проржавленными петлями, они поддались, и Яр вместе с Кари вошли в помещение.

Обновленная кузница была полностью переоборудована и укомплектована именно так, как и просил Яр. Здесь был и новый, вполне современный горн с довольно добротными кожаными мехами, и крепкая наковальня с набором всевозможных инструментов, и большая груда рыжей болотной руды, которая впоследствии и должна была стать кольчугой. Она лежала в правом дальнем углу и терпеливо ждала своего превращения в тяжелый и прочный металл. Собирали это «сокровище» всем селом на близлежащем болоте и мелких ручьях, которые только удалось обнаружить за это короткое предзимнее время. Теперь материала для изготовления кольчуги было более чем достаточно и ничто уже не мешало приступать к основному этапу работы.

— Кари! Положи в горн руду и засыпь ее углем. Затем возьми лучину, зажги находящийся там древесный уголь и вставай к мехам. Я уже объяснял тебе, что это такое и для чего нужны эти большие кожаные мешки. Можно было бы обойтись и без них, но тогда разогревать горн пришлось бы очень долго. Равномерно двигай этими приспособлениями, и тогда нагнетаемый воздух, через оставленные отверстия, будет поступать в основание горна. Молодец! Так продолжай и дальше. Если все пойдет по плану, то к вечеру мы получим внушительный кусок спекшейся светящейся массы, из которой сначала выколотим железо, а уже из него-то, в дальнейшем, сделаем и солидную железную доску!

— А зачем нам эта железная доска? — удивленно спросил Кари. — Разве без нее нельзя обойтись?

— Нельзя. В железной доске необходимо проделать несколько круглых отверстий разного диаметра, через которые мы и будем поочередно протаскивать полученный нами металл!

— Мы этого не сможем сделать, потому что у нас сил не хватит! — произнес Кари, выполняя команды старшего кузнеца. — Мы всегда раскатывали металл, и получалось очень даже прилично!

— На кольчугу, как я посчитал, необходимо не менее двадцати тысяч колец. Представляешь, сколько это займет времени, если их делать по предложенной тобой технологии, да и к тому же они будут неровными.

— У вас именно так делают кольца? — вновь спросил Кари.

— Нет! У нас кольца тоже изготавливают из катаного металла, но Кайя подсказала мне, что когда они с Эльви делали себе украшения из меди, то протаскивали металл через отверстия. Почему бы и нам не попробовать?

— Медь есть медь, а железо не протащить. Думаешь, я не пробовал?

— Ты пробовал сначала подумать, а потом тащить? То-то же! Сделаем приспособление и протащим! — и Яр, убежденный в правильности выбранного им решения, тут же начертил на снегу схему устройства, необходимого для протаскивания металла через отверстие. — Вот этим рычагом и будем тащить!

— Ладно! Сделаем — посмотрим, что получится! — проворчал Кари, неспешно работая мехами. — А вот к нам и гости!

Яр оглянулся. На пороге кузницы стояли Лад, Тора и Кайя.

— Долго спите! Уже обед, а у вас, по-видимому, день ещё и не начался. С чем пожаловали?

— Да вот, хотели покормить сильно изголодавшихся работников, но, как видно по тону, есть они не хотят! Пойдем, Тора, у нас и своих дел достаточно! — с иронией произнесла Кайя и, посмотрев на вымазанного сажей Яра, сделала вид, что уходит.

— Что значит «не хотят»! Хотят! И очень даже хотят! С этого и нужно было начинать! Ну, давайте, что вы там принесли! — сказали, а вернее, выкрикнули в один голос оба кузнеца. — И вы с нами пообедайте!

— И рады бы, но нам действительно некогда. Ты же и сам знаешь, как непросто жечь уголь зимой. За ним глаз да глаз нужен, а недоглядишь — один пепел останется! — это Лад пытался объяснить своему товарищу причину их столь долгого отсутствия. — Ковать, конечно, тяжело, но и прыгать вокруг ямы с углем, да еще на таком морозе, тоже дело не из легких. Тора вчера так замерзла, что нам пришлось рукавицы с ее рук снимать.

— Ладно! Вы там не очень-то храбритесь! Грейтесь и почаще меняйте друг друга! — уже дружелюбно пробормотал Яр, уплетая за обе щеки большой кусок жареной кабанины. — А хлеба могли бы и побольше принести!

— Это тебе не хлеба мало, а мяса многовато! Ну до чего ворчливый мужик! — с улыбкой проговорила Кайя. — И жадный, к тому же. Посмотрите, он все кости собрал и спрятал под лавку! Яр, неужели тебе мяса недостаточно?

— Дело не в мясе. Я уже сыт и кости здесь ни при чем. Они нам потребуются для дальнейшей обработки металла. Кстати, понадобятся ещё и рога, и патока. Так и передайте вождю. Без этого хорошей кольчуги не сделать.

— Первый раз слышу, чтобы металл обрабатывали патокой, — удивленно произнес Кари — а, что касается рогов и костей, так это вообще не поддается никакому пониманию. Думаю, что наш кузнец просто перегрелся, вот и выдумывает всякую чепуху!

— Это совсем не чепуха. Конечно, можно сделать кольчугу и без предложенных мною компонентов, но тогда она будет ничуть не лучше той, которая висит сейчас в доме вождя. Я ничего не сказал Эсе, чтобы не расстраивать его, но наша кольчуга будет значительно легче и крепче. Понимаешь, у каждого кузнеца есть свой секрет, и не один. Мне, он достался даже не от отца, а от деда. Хороший был кузнец. Он умел не только ковать прекрасные, крепкие, мечи, но и кольчуги у него получались отменные. Я был ещё ребенком, но помню, как мой дед жег рога и кости, а затем смешивал полученный пепел с патокой. Он говорил, что это придает железу прочность и никакой меч не в состоянии прорубить изготовленную таким способом надежную, стальную, рубашку. Стрела для нее, тем более, не представляет никакой, серьезной, опасности. Откровенно скажу, сам ни разу не пробовал следовать его примеру, но надеюсь, что и у меня тоже получится такая же и крепкая и надежная кольчуга, — произнес Яр и посмотрел на своих товарищей.

— Обязательно получится! — воскликнула Кайя. — Она просто не может не получиться. Мы найдем тебе и кости, и рога, а вот что касается патоки, то здесь нужно, действительно, разговаривать с вождем. Кстати, какая тебе нужна, ржаная или медовая?

— Любая, лишь бы её было побольше, — промолвил Яр, и поднявшись с лавки, вновь принялся за работу. Гости вскоре ушли, и Кари, убрав со скамьи остатки только что завершенной трапезы, тоже присоединился к своему товарищу.

Горн излучал тепло, и горка руды, старательно обложенной углем, сначала покраснела, а затем приобрела ясный, почти что белый оттенок. Небольшие искры, вызванные работой мехов, иногда вспыхивали и плавно рассыпались вокруг будущей заготовки. Незаметно стемнело, и по углам помещения пришлось зажечь светильники. Яр двигал и переворачивал заготовку, подсыпал уголь, а затем, меняясь с Кари местами, вставал к мехам. Так продолжалось довольно долго. Была уже глубокая ночь, когда, по мнению старшего кузнеца, первый этап работы был полностью закончен. Спекшийся, довольно внушительный комок светящегося металла лежал в горне и был готов к дальнейшей обработке.

— Ну вот и все, — сказал Яр, обращаясь к своему напарнику. — Теперь можно пойти и отдохнуть. Пусть это горячее, светящееся, чудо полежит здесь до утра и постепенно остынет. Без мехов у нас на это ушло бы несколько дней!

— Да, это так, — произнес Кари, удивляясь тому, что им так быстро удалось справиться с работой. — У нас действительно уходило несколько дней на то, чтобы получить из руды такой же, по объему, комок. Значит, завтра мы будем выколачивать из него железо?

— Да, но потом мы сделаем еще одну криницу, а затем еще одну. Из того, что лежит сейчас перед нами в горне, после обработки останется меньше половины, да и из того, что останется, далеко не все пойдет в дело. Заканчиваем! Туши светильники и давай закрывать дверь. Снегу-то опять намело!

Было уже за полночь, когда юноши, наконец, закрыв дверь, направились к своим жилищам. Метель кружила над их головами холодные, мелкие, снежинки, и мороз, словно пользуясь наступившей темнотой, постепенно набирал силу. На какое-то время на небе появились звезды, но затем вновь скрылись в плывущих в вышине облаках. Пробираясь в темноте сквозь уже огромные белые сугробы, Яр мечтал только об одном: скорее бы дойти до своего уютного жилища, немного отогреться у теплого очага, что-нибудь пожевать и уснуть. Через какие-то полчаса мечта его полностью сбылась.

Глава 21

Тинг

Низкое зимнее солнце медленно проплыло по горизонту и так же медленно опустилось за темнеющие вдали вечнозеленые кроны сосен. Вечерняя заря еще какое-то время висела над лесистым склоном горы, но затем и она тоже исчезла, словно растворилась во тьме этого холодного и бездонного неба. Наступила долгая январская ночь.

Эльви сидела у очага и смотрела на небольшое и светлое пламя. В помещении было тепло и уютно. Долгий путь по реке Рудон, а затем и через бурное Варяжское море, был закончен. Воины вернулись к своим очагам, но радости не принесли. Две потерянные ладьи, смерть ярла и странная пропажа его дочери — все говорило о том, что поход был крайне неудачен. Дружина, несмотря на все ее старания, так и не смогла уберечь своего вождя, и теперь это позорное событие обсуждалось в каждой норвежской семье. Завтра в экстренном порядке созывается тинг. Необходимо выбрать нового ярла, и бонды его обязательно выберут. Хаук тоже приглашен на это собрание. Он без потерь вывел дружину из чужой и холодной страны, да и к тому же Кленг, перед смертью, назначил его своим преемником. Вопросов к нему будет много.

— Не спишь? — голос Хаука раздался совсем рядом, и Эльви, вздрогнув от неожиданности, обернулась.

— Не сплю! Думаю, о завтрашнем дне. Он будет тяжелым и трудным!

— Но это для меня он будет трудным, а для тебя — обычным.

— Не совсем так, особенно если учесть, что моя судьба тоже зависит от того, что решит завтра ваша община. Еще неизвестно, как отнесутся бонды к твоей персоне. Не исключено, что они предложат тебе стать их ярлом!

— Ты шутишь?! Это невозможно! Бонды никогда не примут такого решения.

— Почему?

— Да потому, что ярлом могут выбрать только очень влиятельного и богатого человека, который сможет содержать и вести за собой дружину. Ни у меня, ни у моей родни нет больших земельных угодий, нет нужного количества скота и нет серебра. Таких, как я, ярлами не выбирают! — с улыбкой произнес юноша и присел рядом с Эльви. — Слушай, а если я предложу тебе стать моей женой?

— Это от меня не зависит — с улыбкой, ответила Эльви. — Тебе нужно получить разрешение у моей матери или дяди, который заменяет мне отца. У них и спросишь!

— Это нереально! После такого провального похода я никогда уже не попаду в ваши края!

— Как знать! Может быть, и попадешь, причем даже очень и очень скоро!

— Откуда ты это знаешь? Тинг ещё не состоялся, ярл не избран, а ведь только он решает, куда пойдет дружина следующим летом. Я — простой воин и мое мнение вряд ли кого заинтересует.

— Ты неправ, Хаук, — упрямо произнесла Эльви. Все будет именно так, как я сказала. Я это чувствую.

— Но такого не может быть, потому что такого не может быть никогда. Это невозможно и нереально!

— Разве я когда-нибудь ошибалась? Вспомни, как меня называют ваши дружинники!

— Вёльва тоже не может все знать!

— Я знаю, — улыбнулась Эльви и неторопливо подбросила в огонь несколько сухих веток. — Завтра ты сам в этом убедишься!

Утром к дому Кленга начали съезжаться жители соседних селений. Обычно такие мероприятия проводятся весной на капище, но сейчас пришлось изменить этому старинному и древнему обычаю. Жизнь без ярла могла превратиться в сплошной и непрекращающийся кошмар.

Помещение было уже натоплено и обустроено. На широких лавках вдоль стен сидели собравшиеся со всей округи бонды, и только одно место, в центре, было ещё свободно. Тяжелое дубовое кресло пустовало, и от того, кто займет его в ближайшее время, будет зависеть многое. Это понимал не только Хаук, но и все, присутствующие здесь, люди.

— Представители племени раумов. Мы собрались сегодня для решения очень важного, и не терпящего отлагательств, вопроса. Случилось так, что мы потеряли в бою своего ярла и теперь нам следует избрать нового и достойного вождя, — это, поднявшись со своего места, произнес Эйно, богатый и уважаемый купец, ходивший вместе с Кленгом в последний поход. Ему как самому старшему из присутствующих и доверено было вести этот тинг. — Если не возражаете, то давайте сразу же и начнем с обсуждения предложенных вами кандидатур.

Собравшиеся люди в знак согласия утвердительно закивали.

— Перед нами стоит очень непростая задача, — Эйно говорил медленно, подбирая каждое слово. — От того, какое решение сегодня будет принято, зависит не только судьба племени и каждого из нас, присутствующих на этом тинге. Нам нужен умный и талантливый вождь, способный повести за собой дружину. Его должны уважать и ему повиноваться. Есть ли такой среди нас?

— Есть! Это ты, Эйно! — раздалось сразу несколько голосов.

— Есть ли другие кандидатуры? — спокойно спросил Эйно, глядя на собравшихся. Люди напряженно молчали.

— Значит, других кандидатур нет? — снова спросил он и, вновь оглядев присутствующих, остановил свой взгляд на Хауке. — А вот у меня есть! Предлагаю избрать вождем нашего племени викинга по имени Хаук. Это не только хороший воин, но и отличный организатор. Лучшего человека на должность ярла вы вряд л ли сможете предложить, а что касается меня, я снимаю свою кандидатуру. Возраст уже не тот, да и торговые дела тоже требуют времени. Думаю, что вы со мною согласитесь.

— Нет! Хаук не может быть нашим ярлом. Он участвовал в походе и не уберег Кленга от гибели, да и к тому же он почти нищий, — раздался чей-то неодобрительный голос. — Молод он и неопытен для такой высокой и ответственной должности.

— Я тоже был в этом походе, и на мне лежит та же вина. Что касается богатства, то это дело наживное. И потом, не забудьте, что он привез нам зерно, которое в этом году будет стоить дороже золота. Вокруг неурожаи, и у наших соседей давно уже закончились все припасы. К тому же Хаук не потерял ни одного воина. Дружинники верят ему. Придет весна, и он снова уйдет с ними на восток за добычей. Считаю, что лучшей кандидатуры и быть не может. Спасибо всем за доверие к моей персоне, но будет лучше, если мы выберем Хаука. Он способный, смелый и справедливый. С ним наше племя будет чувствовать себя уверенно в любых жизненных передрягах. Прошу принять это решение!

В помещении воцарилась долгая и стойкая тишина. Не так-то просто было понять, почему и ради чего этот богатый и знатный купец вдруг отказывается от власти.

— Пусть Хаук сам скажет, согласен ли он стать нашим ярлом! — прозвучал голос одного из дружинников.

Хаук поднялся с лавки и вышел на средину. Он еще плохо осознавал, что происходит на этом тинге. Юноша никогда и не мечтал о такой высоком должностном положении, и ему до сих пор казалось нелепым и ошибочным, что предлагают именно его кандидатуру. Хаук честно выполнил свой долг и довел воинов до родной земли. Так поступил бы на его месте каждый.

— Я не могу быть вашим ярлом! У меня, действительно, нет ни серебра, ни авторитета, ни опыта. Без этого невозможно быть ярлом. Дружинникам нужно платить! За плавание в чужих водах тоже нужно платить! Чем я буду платить, если у меня у самого зерна и мяса едва ли хватит до следующего урожая?

— Ну, если дело лишь только в этом, то тебе не следует беспокоиться! Товары и деньги у нас найдутся, а вот приумножать их придется уже тебе. Ты не против? — спросил Эйно и, пристально оглядев окружающих и не дожидаясь ответа, добавил: — Надеюсь, что и остальные не против!

Люди, сидевшие на лавках, молчали. Наконец один из них встал и поднял меч над головой. За ним поднялись еще двое и, обнажив мечи, поддержали своего товарища. Это послужило сигналом для остальных, и вскоре на лавках не осталось ни одного сидящего человека. Ярл был избран.

— Прошу занять свое место, Хаук! Кресло вождя не должно долго оставаться пустым! — словно сквозь какую-то пелену, послышался голос Эйно, и юноша, еще не вполне осознавая, что произошло, подчинился этому голосу. Купец подвел Хаука к дубовому креслу, усадил его и встал рядом. Вокруг звенели мечи и раздавались торжествующие крики собравшихся здесь бондов, но он плохо их слышал. В его сознании сейчас творился какой-то невообразимый и всепоглощающий хаос. Наконец голос Эйно вывел его из этого странного состояния и вернул к реальной действительности.

— Ярл! Каковы твои планы на будущее? Куда ты отправишься с дружиной, как только сойдет снег и реки очистятся ото льда?

— На юг! — голос юноши окреп, и он уже спокойным тоном продолжил: — На юг, к далекому Хазарскому морю. Там лежат богатые зерном и золотом страны, и надеюсь, что к зиме вернусь с большой и богатой добычей. Для этого нужны быстрые и вместительные суда. Это я ставлю на обсуждение тинга, — звон мечей полностью подтвердил правильность выбранного им решения.

Была уже ночь, когда, проводив приехавших на тинг земляков, Хаук вернулся домой. Здесь, как и вчера, горел в очаге огонь и пахло хлебом. Эльви принесла миску и налила в нее похлебку.

— Садись, ешь! Ярл не должен ложиться спать натощак!

— А ты откуда знаешь?!

— Что ярл не должен засыпать голодным? Ты об этом хотел спросить?

— Ну вот, всегда ты так! Откуда узнала про ярла?

— Да я это и раньше знала! Помнишь наш вчерашний разговор? И кто-то еще говорил, что вёльва не может этого знать!

— Ну, ошибся, что теперь поделаешь!

— Теперь уже поздно и, действительно, ничего не поделаешь, а вот завтра будем перебираться в дом Кленга. Мне кажется, что на тинге было принято именно это решение! — добродушно проговорила Эльви, протягивая кусок овсяной лепешки новоиспеченному вождю.

— И это знает! — обреченно вздохнув, тихо промолвил юноша и, взяв ложку, принялся за уже немного остывший ужин. Вскоре угли очага покрылись налетом золы, и в доме постепенно все стихло. Зеленоватая луна еще немного повисела над заметенной крышей, но вскоре и она исчезла за набежавшим с моря облаком. Пошел крупный и редкий снег

Глава 22

Неприятное известие

Апрельское солнце было ярким и теплым. Невысокая ива, растущая у самого входа в кузницу, теперь была сплошь усыпана пушистыми, зеленоватыми цветами. Пчелы с раннего утра непрестанно кружились над этим прекрасным источником нектара, и в воздухе уже чувствовался ни с чем не сравнимый запах душистого весеннего меда.

Яр стоял на пороге своего помещения и молча наблюдал за действиями этих полезных и трудолюбивых насекомых. Самая трудная часть работы была закончена. Груда небольших железных колец теперь лежала в специально изготовленной емкости и ждала своего превращения в прочную металлическую рубашку.

— О чем задумался? — неожиданный голос Кайи отвлек юношу от этого спокойного и молчаливого созерцания.

— Задумаешься! Я никогда не выполнял такую тонкую работу. Одно дело — выковать меч или топор, а тут… Выкройки нужны, а я в этом деле совершенно ничего не смыслю!

— Не переживай! Это дело поправимо! Я тоже никогда не ковала кольчуг, но ведь выкройка для металлической рубашки ничем не отличается от выкройки для рубашки шерстяной. Думаю, что все получится. Я тебе помогу! — и с этими словами Кайя ушла. Яр еще постоял немного и тоже занялся делом. Спустя некоторое время девушка вернулась с уже готовыми выкройками, и работа над изготовлением кольчуги продолжилась.

Мелодичный звон металла теперь не затихал ни на минуту. Железные кольца постепенно, но уверенно соединялись друг с другом. Кари доставал из горна эти маленькие светящиеся предметы, укладывал на наковальню, и Яр, небольшим молоточком, осторожно приковывал их друг к другу. Казалось, что этой работе не будет конца. До полудня удалось изготовить металлический лоскут величиной всего лишь с ладонь.

— Такими темпами мы и к осени вряд ли управимся, — уныло ворчал помощник кузнеца, вытаскивая из горна очередной раскаленный элемент кольчуги. — Вы скоро покинете эти места. В срок мы точно не уложимся!

— Может, и успеем! Есть у меня одна идея, и вроде бы не очень плохая. Сходи, позови Лада и всех остальных, — и Яр начал вычерчивать на полу какие-то странные, замысловатые, фигуры.

— Ну, и что у тебя за идея? — спросил Лад, входя в кузницу вместе с девушками. — Мы можем чем-то помочь?

— Думаю, что да! Если вы с Кари будете работать молотками, а девушки щипцами держать кольца, то работа пойдет вдвое быстрее! Даже втрое, потому что я буду соединять между собой те металлические лоскутки, которые вы сделаете. Да мы за неделю выполним всю работу!

— За неделю вряд ли, а вот то, что предложение дельное — это точно! — поддержал Лад своего товарища. — И что мы стоим? За дело!

Скрупулезная и нудная работа по изготовлению кольчуги двигалась теперь гораздо быстрее. Были сделаны уже и рукава, и большая часть самой металлической рубашки. Оставалось лишь соединить их между собой и правильно закалить собранное изделие. Для этой цели Яр попросил у Эсы бочку свиного жира, чем крайне его озадачил.

— Наши кузнецы всегда калили металл в проточной воде. Этой прочности для кольчуги вполне достаточно. Зачем же тратить свиной жир, если его можно заменить водой?! — произнес вождь, входя в кузницу.

— Нельзя заменить! Для хорошей кольчуги этого будет недостаточно. Послушайте, что говорит Тора. Она видела точно такие же металлические рубашки и слышала, что их закаливают в растопленном сале. Посмотрите на свою кольчугу. Цвет металла темный, и он к тому же блестит. Ее закаливали не в воде! — убеждал, уверенный в своей правоте, юноша. — Если хотите, чтобы сделанная нами кольчуга ничуть не отличалась от той, что носите вы, — ищите свиной жир!

После долгих размышлений вождь все-таки согласился с Яром, и в кузницу была доставлена большая бочка топленого свиного сала. Ее поставили рядом с горном, чтобы тепло огня постепенно разогрело, а затем и растопило эту затвердевшую белую массу.

— Ну, теперь-то мы от голода точно не умрем! Если на хлеб мазать, то нам этой емкости надолго хватит! — довольный таким поворотом дела, Лад готов уже был осуществить свое намерение, но, взглянув на Яра, передумал. — Да я и всего-то хотел только попробовать. Может, жир не совсем свежий!

— Для нас вкусовые качества в данный момент большого значения не имеют. Спасибо за помощь! Теперь мы с Кари и сами управимся. Вам же сегодня нужно будет спустить на воду наш снеккар. Ледоход уже закончился, и давно пора готовиться к возвращению в родные края. Возможно, по суше мы добрались бы гораздо быстрее, но оставлять здесь ладью отчего-то не хочется. Как вы считаете? — и Яр, посмотрев на своих товарищей, понял, что не ошибся. Слишком много у каждого из них было связано с этой надежным и быстроходным судном.

Наконец, наступил момент, которого все так долго и упорно ждали. Металлическая рубашка была почти полностью готова. Она висела на перекладине в центре кузницы, и многие местные жители заходили смотреть на этот замечательный шедевр нелегкого кузнечного дела. Последний, завершающий, этап изготовления решили провести в присутствии вождя. Он подошел лишь к вечеру, но это ничуть не огорчило кузнецов. Яр и Кари вновь разожгли в горне огонь и, налегая на меха, стали раздувать уже потухшие, со временем, угли. Наконец, когда температура поднялась до необходимого уровня, в пламя поместили корчагу, в которой и находилась, обмазанная патокой, крепкая металлическая рубашка. Глиняная поверхность сосуда стала нагреваться и постепенно краснеть. Доведя корчагу до малинового цвета, Яр взял щипцы и, разбив этот большой глиняный горшок, быстро перебросил кольчугу в бочку с жиром. Раздалось глухое шипение, и из открытой деревянной емкости вырвался столб едкого и белого дыма. Затем, постепенно, все стихло.

— Ну, показывайте, что там у вас получилось! — произнес вождь, обращаясь к Яру и его товарищам.

— Нельзя! Нельзя сейчас ее трогать! Кольчуга должна постепенно остывать вместе с жиром. До тех пор, пока он не затвердеет, вынимать нельзя! — быстро проговорила Тора, словно боясь, что металлическую рубашку тут же достанут из бочки. — Пусть лежит до утра! Так всегда поступают иноземные кузнецы, когда куют аналогичные вещи. Мне отец рассказывал, что, когда они ходили на юг, он видел такие же кольчуги, видел, как их делают, но вот только купить не смог. Дорого!

— Конечно, дорого! — с гордостью ответил Эса, глядя на девушку. — Я охотно верю тебе. Далеко не каждый воин может позволить себе приобрести такую дорогую и крайне необходимую ему вещь. Если кольчуга получится добротной, то, как я и обещал, завтра же отдам вашему кузнецу табун лошадей, а племени его — приличные охотничьи угодья! Да, кстати, в одном из наших дальних селений обнаружился ваш земляк. Он еще осенью бежал из варяжского плена. Долго бродил в лесах и, когда выпал первый снег, его, полностью обессилевшего, нашли местные охотники. Завтра он будет здесь!

Вождь стоял на пороге и с нескрываемым любопытством наблюдал, какое впечатление произведут сказанные им слова.

— Но викинги в этот раз не брали с собою пленных! Здесь какая-то ошибка! — с удивлением произнесла Тора, возмущенная такой странной и совершенно непонятной новостью. — Лад, скажи, что это так!

— Ты имеешь в виду Кайю и ее сестру? — спросил Лад и тут же добавил:

— Да, действительно, никого из пленных мужчин у них не было. Мы бы об этом узнали первыми. Что-то здесь не так!

— Так это или не так, — мы разберемся завтра. Сегодня всем отдыхать и молить своих богов, чтобы эта кольчуга удалась. Стрелять буду лично! — дверь кузницы закрылась, и множество вопросов, адресованных Эсе, так и повисло в воздухе.

Вечером пришел Кари и более подробно рассказал о найденном кривиче. Этот молодой человек действительно всю зиму проживал в одном из дальних селения и теперь, по распоряжению вождя, будет доставлен сюда.

— Кари, а ты не знаешь, из каких он мест? Кривичи живут на большой территории, и вполне возможно, что наш соплеменник попал в плен уже после событий, которые случились с нами! — спросил Яр.

— Он не только ваш соплеменник, но и земляк! Он тоже жил недалеко от Черного ручья и, вполне возможно, что вы знакомы с этим приличным и смелым человеком.

— И как же, если не секрет, зовут этого юношу? — уже настороженно вновь спросил Яр.

— Да нет здесь никакого секрета! Его имя — Яр! Он тоже кузнец и тоже стремится на родину. Возможно, что он и есть один из твоих ближайших родственников.

В помещении повисла продолжительная, мертвая, тишина. Слышно было лишь, как изредка пощелкивают угли в горящем очаге и где-то пищит проснувшийся от зимней спячки комар.

— Вы что, действительно не знаете этого человека и даже не догадываетесь, кто это может быть? — вновь спросил удивленный Кари.

— Догадываемся! И вряд ли я ошибусь, если скажу, что этот человек нам всем хорошо известен, да и мы ему тоже, — голос Яра был абсолютно спокоен. — Сегодня уже поздно. Всем нам нужно теперь выспаться и хорошо отдохнуть. Завтра мы встретимся со своим земляком и обязательно выясним, что же с ним произошло.

Кари ушел. Все, оставшиеся в кузнице, немедленно перевели свои взгляды на Яра. Они молчали, но это молчание говорило больше, чем любые слова.

— Что смотрите! Неужели вы до сих пор так ничего и не поняли? Кривич с Черного ручья — это и есть Глум!

Глава 23

Побег

Вечерело. Редкие весенние сумерки постепенно сгущались и становились все менее и менее прозрачными. Не прошло и получаса как большое и многолюдное село уже полностью находилось во власти, хотя и непродолжительной, но все ещё холодной апрельской ночи. Движение на опустевших улицах давно уже стихло и теперь, лишь изредка можно было заметить, едва различимые в наступившей темноте, смутные фигуры людей, торопящихся в свои, окутанные таким же мраком жилища. Поднявшаяся от горизонта луна освещала силуэты притихших сельских домов, и эти массивные деревянные постройки казались теперь совершенно необитаемыми и безжизненными. Даже вездесущие дворовые собаки в это время притихли, словно исчезли с территории спящего, ночного, села.

Внезапно, со стороны одного из крайних домов послышался негромкий скрип открываемой двери, а затем и чья-то человеческая фигура осторожно вышла из помещения. Постояв некоторое время у порога жилища, человек вновь вернулся в покинутое им строение и плотно закрыл за собою дверь.

— Все тихо, — произнес Яр, устало опускаясь на лавку. — Люди спокойно спят, а вот нам вряд ли удастся это сделать, после того, что недавно услышали от Эсо и Кари. Если это, действительно, Глум, то нас, в самое ближайшее время, ждут более чем серьезные неприятности. Вряд ли мы сможем доходчиво объяснить жителям села, кто он такой и с какой целью оказался на их территории. Мы ведь и сами, в действительности, не знаем, что с ним произошло.

— Может быть, тебе, ещё в кузнице, следовало поговорить с Кари? Объяснить ему, кто такой Глум. Своему земляку люди поверят больше, чем нам, но ты промолчал, словно боялся открыть истинное положение вещей этому надежному и очень порядочному человеку, — промолвила Кайя. — Сейчас нам нужны союзники, а не враги.

— Нельзя было этого делать именно сейчас. Кари немедленно проинформировал бы своего вождя о состоявшемся разговоре, а Эса, обязательно, посадил бы нас всех под стражу. Поймите, это для нас он — Глум, а для всех остальных — Яр. Как вы думаете, кому из нас больше поверят? Яру, который с большим трудом выбрался из варяжского плена и едва не замерз в лесу, или Яру, спокойно приплывшему на варяжской ладье вместе с иностранкой и двумя какими-то проходимцами? Лично я бы никогда не поверил, что два человека могут угнать тяжелое варяжское судно прямо из-под носа у целой дружины. И Эса, как мне кажется, тоже не совсем поверил. Если бы ему не нужна была кольчуга, то неизвестно еще, как бы все повернулось! Теперь защитная металлическая рубашка у него есть, и в отношении нас он вряд ли станет церемониться, особенно после того, что ему наговорит Глум. В лучшем случае мы навсегда останемся здесь в качестве рабов, в худшем — знаете сами. Поэтому у нас, как я понимаю, один выход: не дожидаясь появления Глума, бежать из этого селения!

— Но куда бежать?! Если в лес, то нас завтра же и поймают, а если и не поймают, то без проводников нам все равно не дойти до Черного ручья. Если по воде, то сейчас встречное течение очень быстрое, да и ветер поднялся. В такую погоду мы вряд ли далеко уплывем на двух парах весел. Иных вариантов я не знаю, — произнес Лад и умолк. Молчали и остальные.

Между тем погода менялась. Ветер постепенно усилился и по небу, закрывая собою светящийся диск луны, поплыли, низкие, темные облака. Вскоре начался дождь и, где-то вдалеке, прорываясь сквозь шум холодного ветра, уже слышались тяжелые раскаты грома. К спящему селу, неумолимо и размеренно, приближалась сильная, ночная, гроза.

— Вы слышите!? Громовые раскаты становятся всё ближе и ближе. Пожалуйста, не пугайтесь. Это мой небесный покровитель летит к нам на помощь! — вдруг радостно воскликнула Тора, и тут же лицо ее просияло. — Парус! Мы совсем забыли о парусе! Сейчас ветер дует в нужном нам направлении, и мы сможем без помощи весел и на большой скорости двигаться против течения! Как же я об этом сразу-то не подумала!

— Не понимаю! Что значит «парус» и как с его помощью мы будем плыть, да к тому же еще и без весел? — удивленно спросил Яр, глядя на девушку. — Ладья без весел против течения сама не поплывет — это знает каждый!

— Поплывет! Да еще как поплывет! Нам нужно только незаметно отвязать ее и оттолкнуть от берега. Если сумеем это сделать, то считайте, что мы спасены! — настойчиво уверяла Тора. — Вы просто никогда не пользовались парусом!

— Да мы его никогда и не видели! Может быть, действительно рискнем?! Если не получится, то уйдем вниз по течению, а там видно будет! — произнес Лад, поддерживая предложение Торы. — Ведь мы же ничего не теряем!

— Хорошо, будь по-вашему! Подождем еще немного, и как только забрезжит рассвет, отвяжем ладью, а там будь что будет! Надеюсь, наши боги помогут нам в трудную минуту! — после недолгого молчания вымолвил Яр. — С собою ничего не брать!

— Ладно! Нам это не впервой! Сейчас рыба идет на нерест, так что голодными не останемся, да и к тому же на судне сохранились некоторые запасы продуктов. Проживем! — и Лад, довольный принятым решением, придвинул к себе горшок с овсяной кашей. — Кстати, и остальным было бы неплохо подкрепиться. Неизвестно, когда еще нам предстоит следующая трапеза.

Кайя, Тора и Яр не заставили себя долго уговаривать и тут же последовали примеру своего товарища.

Между тем гроза, так и не приблизившись к селению, прошла стороной. Дождь тоже постепенно стих, и лишь ночная тьма все еще не оставляла своих позиций. Наконец, сдалась и она. В поредевшем мраке начали постепенно проступать смутные очертания домов и деревьев.

— Пора! Сначала уходят Лад и Тора, затем и мы с Кайей. Встретимся на судне, — прозвучал голос Яра, и первая пара беглецов бесшумно скрылась за дверью. Спустя какое-то время исчезли и Яр с Кайей. В селении, объятом сладким предутренним сном, все было тихо и спокойно.

Снеккар, притянутый к берегу двумя крепкими веревками, стоял там же, где и был оставлен вчера. Длинный, узкий, с крепким шестом посередине, он резко отличался от своих маломерных собратьев, и редеющие утренние сумерки лишь подчеркивали красоту его изящных высоких штевней. Ни шороха, ни движения на нем заметно не было. Казалось, что на судне нет ни единой живой души, но как только Яр и Кайя оказались на борту, там же обнаружились и Лад с Торой, прибывшие сюда немного раньше.

— Режем веревки — и в путь! — и Лад протянул Яру меч. — Хорошо, что эти аборигены ничего здесь не трогали!

— Резать не будем, нужно, как и в прошлый раз, отвязать.

— Зачем?! У нас и так времени в обрез, да и к тому же судно натянуло веревки и, чтобы их развязать, уйдет уйма времени. Это же совершенно бессмысленно!

— Если мы обрежем веревки, то сразу поймут, что мы сбежали, а вот если отвяжем, то могут подумать и иначе. Мы выполнили свою работу и уплыли на родину, скромно отказавшись от обещанного вознаграждения!

— Но ведь никто в это не поверит! — взволнованно произнесла Кайя.

— Кто-то поверит, кто-то нет. Главное, что явных признаков побега не будет. Даже если нас и поймают, эта версия будет для нас весьма и весьма полезной, и, к тому же, вполне правдоподобной! — послышался в ответ голос Яра, уже развязывающего тугой узел веревки. — Лад! Ты долго еще будешь возиться?!

— Все! Уже почти все! — услышал он в ответ, и уже через мгновение судно, подхваченное течением, двинулось вниз по реке.

— Тора! Где же твой парус?! Ты же говорила, что он потащит нас вверх по течению, а пока все получается наоборот!

— Сейчас! Не торопитесь! Нам нужно подальше отойти от берега, и только тогда можно будет использовать парус. В противном случае мы тут же врежемся в песчаную отмель, где только что стояли. Яр и Лад! Тяните вот за эту веревку. Сейчас много ветра, и мы пока не будем полностью раскрывать парус. Хватит и его половины. Для этого нужно немного опустить перекладину. Молодцы! Теперь вот эти две веревки! Видите, два конца, свисающих с перекладины? Сейчас вы их натяните, узлы развяжутся и парус раскроется! Кайя! Быстро за руль и держи его крепче! Будет сильный удар, словно мы наткнулись на камень, а затем судно пойдет встреч течения. Держитесь крепче! Все! Освобождайте парус! — и, по команде Торы, юноши одновременно натянули, свисающие по обе стороны перекладины, концы веревок. Раздался резкий хлопок. Судно, словно ударившись о какое-то невидимое препятствие, замерло, а затем, стремительно набирая скорость, двинулось вверх по течению.

— Руль! Руль вправо! — и Тора, не дожидаясь, когда будет выполнено ее распоряжение, бросилась к ошеломленной Кайе и, схватив руль, быстро повернула его. Почти под самым бортом на мгновение мелькнул песчаный берег, и снеккар, сделав крутой разворот, вышел на середину реки.

— Вот это да! — только и мог промолвить Яр, глядя на стремительно удаляющееся селение, где они были еще несколько мгновений назад. Кайя и Лад молчали.

— Всем оставаться на местах и четко выполнять мои команды! Сейчас судно пойдет еще быстрее! Поднимайте перекладину! Река широкая, и я справлюсь с рулем! Когда отойдем подальше, я всех вас научу пользоваться парусом, а сейчас наша задача оторваться от предполагаемой погони! — решительным тоном произнесла Тора, хотя и без этих слов было ясно, что возражений не будет. Юноши подняли перекладину, и парус полностью раскрылся. Снеккар, словно чувствуя путь к свободе, с удвоенной скоростью рванулся вперед.

Кари стоял на берегу и не верил своим глазам. Еще затемно он пришел на берег Итили, надеясь здесь немного посидеть и порыбачить. Из-за густых ивовых зарослей он отлично видел, как его друзья подошли к берегу, а затем и перебрались в ладью. Это не вызвало у Кари совершенно никаких подозрений. Возможно, как он и предполагал, столь ранние гости хотели что-то взять из своих вещей, с прошлой осени так и лежащих на этом диковинном и очень красивом судне. Свою ошибку он понял слишком поздно. Отвязанная ладья уже медленно дрейфовала вниз по течению. С берега она была похожа на большую серую птицу, случайно опустившуюся на неспокойную воду реки. Это впечатление еще более усилилось, когда над корпусом судна вдруг взметнулось что-то очень напоминающее огромные распростертые крылья. Ладья замерла, а затем стремительно пошла вперед, навстречу течению. Она словно летела над волнами туда, где стоял Кари, но, совсем немного не дойдя до берега, круто повернула и ушла на середину реки. Через несколько минут судно уменьшилась, а затем и вовсе скрылось из глаз. Юноша постоял еще некоторое время и, наконец окончательно придя в себя, опрометью кинулся в сторону оставленного им села.

Глава 24

Возмездие

Несмотря на раннее утро, у дома Эсы собралось уже довольно много народа. Всем хотелось взглянуть на юношу, совершившего столь дерзкий побег из плена, да ещё, к тому же, сумевшего в одиночестве выжить в этом осеннем и совершенно незнакомом ему лесу. Такой дерзкий поступок мог совершить только очень сильный и мужественный человек и это невероятное событие не могло оставить равнодушным ни одного из собравшихся здесь, местных жителей.

Гость уже прибыл в село и сейчас находился в доме вождя. Люди, переговариваясь и споря, теперь стояли перед закрытой дверью жилища Эсы и терпеливо ждали встречи с этим новым, для них, человеком. Прошло не менее часа, прежде чем на пороге дома показался его хозяин и незнакомый, рослый, юноша.

— Люди! К нам пожаловал еще один гость из племени кривичей. Я думаю, что его соплеменники, живущие в нашем селе, будут рады этой неожиданной встрече. Кстати, почему среди собравшихся нет ни славянского кузнеца, ни его друзей? Кари, сходи и пригласи их сюда, — произнес вождь, обращаясь к юноше, который только что подошел к собравшимся здесь жителям села.

— Я не могу этого сделать, потому что их уже нет! — взволнованно ответил Кари. — Они только что улетели на своей ладье!

— Ты в своем уме?! Думай, что говоришь! — в замешательстве произнес Эса. — С каких это пор варяжская ладья стала летать. Может быть ты, с утра пораньше, уже отведал какого-то хмельного напитка вот и несешь теперь всякую чепуху?

— Да нет же, нет! Я никогда в жизни не пробовал ничего хмельного, но то, что наши гости улетели — это факт. Несколько минут назад они сели в свою ладью, и та, распустив крылья, полетела над водой вверх по течению! Я бы и сам не поверил, что такое возможно, если бы не видел это своими собственными глазами!

— Ты хочешь сказать, что гости сбежали? Если это так, то наши люди их обязательно поймают. Рейо! Возьми нескольких дружинников, и отправляйтесь в погоню! Скачите берегом реки, и через час вы их нагоните. К полудню должны будете вернуться и привезти в село этих варяжских лазутчиков! — отдав распоряжение, Эса вновь скрылся в своем жилище. Вместе с ним туда ушел и гость, так ничего и не сказав ожидавшим его селянам. Минутой позже, дверь вновь распахнулась, и вождь сделал знак Кари. Юноша, не заставив себя долго ждать, тут же вошел в помещение.

— Мне хотелось бы узнать более подробно о твоих товарищах и сопоставить это с тем, что мне только что рассказал наш гость. Оказывается, он немного знаком с этими людьми. Если верить его словам, то твои друзья совсем не те кривичи, за которых себя выдают. Мой гость видел их в варяжском стане, и они там были не в качестве пленников, а наоборот, всячески помогали варягам. Тот, кто выдает себя за кузнеца, действительно был когда-то подмастерьем в славянской кузнице, но работать хорошо он вряд ли умеет. К тому же, будет тебе известно, кольчуги на Черном ручье давно уже не куют. Тот кузнец, который умел делать эти надежные металлические рубашки, уже покинул наш мир, так и не передав никому секреты своего мастерства. Ты все это время был вместе с этими людьми. Не заметил ли чего-то странного или подозрительного в их повседневном поведении?

— Нет, ничего не заметил, — возмущенно произнес Кари. — Не верю я твоему гостю. Он утверждает, что видел моих друзей в стане варягов, но это касается лишь девушек, а они и сами никогда не скрывали этого обстоятельства. Что касается Яра, то как мог плохой специалист сковать для тебя такую прекрасную кольчугу? Этот факт полностью опровергает слова твоего гостя.

— Этот факт совершенно ни о чем не говорит — перебил рассказчика гость. — Любой подмастерье может согнуть металлические кольца, а затем сковать из них металлическую рубашку, но не кольчугу! Для этого профессиональных навыков недостаточно, а те секреты, которые необходимы для изготовления кольчуги, знал только старый кузнец. То, что сделал для вас этот самозванец, разлетится при первом же ударе стрелы.

— Уверен, что такого не произойдет, — возразил Кари. — Я сам помогал ему в этой нелегкой работе. Кольчуга получилась крепкой и надежной.

— Вождь, не верь этим словам. Можешь спросить любого человека, и он тебе подтвердит, то за такое короткое время сделать полноценную кольчугу невозможно — вновь произнес гость. — Уверен, что вы её даже не проверяли!

— Это, действительно, так, — согласился Эсе. — Если бы кольчуга оказалась качественной, какой смысл им было бежать из нашего села. Что скажешь, Кари?

— То и скажу. Не бежали они, а ушли, полностью закончив свою работу.

— Нет, я тоже, как и мой гость, считаю, что они сбежали! Зря я вчера им сказал о встрече с соплеменником! Эти люди все поняли и, не желая разоблачения, сбежали от заслуженной кары! — вымолвил Эса.

— Они не сбежали, а покинули нас, хотя и очень странным образом. Могли бы и предупредить!

— Почему ты так считаешь?

— Да потому, что при побеге никто не станет отвязывать веревки от ладьи. Их легче перерезать, а они развязали. Какой в этом смысл?

— Эти веревки они взяли с собой?

— Нет! В том то и дело, что они оставили их на берегу!

— Я же говорил, что это очень опытные лазутчики! — вступил в разговор гость. — Предполагаю, что ладью они отвязали умышленно, и теперь ее вместе с экипажем сносит вниз по течению. Именно там их и нужно искать! Что касается невольного свидетеля и его рассказа о крыльях, вдруг выросших у судна, то я абсолютно уверен, что это не так. Юноша пытается убедить нас в том, чего не было. Не исключаю, что он с ними в сговоре!

— Я разберусь! — Эса подошел к двери и, приоткрыв ее, позвал дружинника. — Сходи и посмотри, что взяли с собой беглецы. Загляни в кузницу и посмотри, на месте ли моя кольчуга. Быстрее!

В помещении воцарилась полная и продолжительная тишина. Молчал Кари, не понимая, почему его обвиняют в преступлении, которого он не совершал. Молчал Эса, не зная, кому из присутствующих следует верить. Молчал и гость. Наконец дверь распахнулась, и на пороге появился стражник с кольчугой в руке.

— Они не взяли с собой ничего. Вот ваша кольчуга.

— Это не кольчуга, а самый примитивный муляж. Я поражаюсь наивности вождя! Варяги сами никогда кольчуг не ковали. Кривичи в последнее время тоже никогда не делали этих металлических рубашек, хотя пытались и те, и другие. Стрела противника моментально пробьет это примитивное и совершенно некачественное изделие. Проверь и сам убедишься в том, что я прав! — Глум был абсолютно уверен, что слова его полностью подтвердятся.

— Хорошо! Сегодня же и проверим! Кари! Надень эту металлическую рубашку! Если кольчуга плоха, то ты умрешь со стрелой в груди, а вот если она сделана хорошо, то тебе ничего не угрожает. Гость тоже наденет мою кольчугу, и вы по команде выстрелите друг в друга. Поединок назначаю в полдень! Стража! Оповестите народ о поединке!

Люди собрались быстро. Всем хотелось поскорее увидеть это редкое и увлекательное зрелище. Многие жалели Кари, однако слухи о том, что этот юноша помог бежать варяжским лазутчикам, уже ползли по селению, и жители полностью поддерживали действия своего вождя. Боги не дадут свершиться несправедливости. Если виновен Кари — пусть он погибнет. Если гость обманывает вождя и сеет здесь смуту, то пусть этот человек уйдет в страну мертвых. Жестоко, но справедливо.

— Стрелять будете с десяти шагов по моей команде! Каждому взять по одной стреле!

Глум стоял и спокойно глядел на противника. Кольчуга вождя была надежной и крепкой. Эса не стал бы платить такую высокую цену заморским купцам, будучи не уверен в отличном качестве предлагаемого ему товара. Кари ему было не жалко. Неожиданно раздался стук копыт, и со стороны реки показались несколько всадников. Это были те дружинники, которых Эса отправил в погоню. Спешившись, старший из них подошел к вождю и что-то ему сказал. Было видно, как на лице Эсы мелькнула тень удивления, но она тут же исчезла, и вождь подозрительно посмотрел на участников поединка. По всему было видно, что весть, которую он только что получил, была не из приятных. Глум отнес это недовольство в адрес Кари. Беглецы не пойманы, а значит, он прав. Не могли эти люди уйти на ладье встреч течения, но их искали именно там. Вождь поверил своему соплеменнику и ошибся. Видимо, сейчас он подойдет и немедленно отменит поединок. Однако этого не произошло.

— Встать на позиции! — приблизившись к противникам, произнес Эса. — Стрелять одновременно, по моей команде!

Толпа людей, собравшихся у дома вождя, замерла. Противники разошлись и подняли луки. Эса махнул рукой, и две стрелы одновременно устремились навстречу друг другу. Достигнув металлических рубашек, одна из них со звоном отскочила и упала на землю, а другая, пробив металлические кольца, глубоко вошла в тело поединщика. Он еще какое-то время постоял, удивленно глядя на свою кровоточащую рану, а затем ноги его подкосились, и он упал.

Кари стоял, все еще не понимая, что произошло, и удивленно смотрел на поверженного противника. Он не надеялся остаться в живых, а тем более убить этого кривича, на котором была кольчуга вождя. Так не должно было случиться. Надежная заморская кольчуга Эсы не выдержала удара стрелы, а его металлическая рубашка устояла. Это было невероятно.

— Ты не обижайся, что подвергся столь серьезному испытанию! — раздался где-то совсем рядом голос вождя, и Кари, обернувшись, увидел подходящего к нему Эсу. — Я знал, что боги не допустят несправедливости. Ты своим поступком уберег от гибели своего вождя. Если бы я в бою понадеялся на свою металлическую рубашку, то меня, несомненно, постигла бы участь нашего гостя. Коней, отданных за нее, не жалко. Если бы ни эта покупка, то и вы не смогли бы сделать свою кольчугу. Жалко, что Яр с товарищами уплыли не попрощавшись. Я их должник. Кстати, дружинники, которых я послал в погоню, выяснили, что ты был прав. Местные жители видели эту ладью с крыльями. Она двигалась по реке с такой скоростью, что далеко не каждая наша лошадь смогла бы угнаться за этим удивительным и таинственным судном. Теперь твои друзья далеко.

— Возможно, они так неожиданно покинули нас из-за боязни, что ты поверишь не им, а человеку, бежавшему из варяжского племени!

— Наш новый гость никогда не был в варяжском плену. Это один из тех славян, которые перешли на службу к варягам. Его и оттуда, как я понимаю, тоже выгнали!

— Но ты не можешь этого знать! Откуда такие сведения?

— Один человек и раньше видел нашего гостя. Он его узнал только тогда, когда в руках этого перебежчика уже был лук, а тело прикрывала моя кольчуга. Этого кривича зовут, а, впрочем, уже звали, — Глум!

— Ребята, наверное, думали, что ты не разберешься, — с сожалением вымолвил Кари.

— Ну уж не такой у вас глупый и наивный вождь, чтобы не разобраться в столь примитивной ситуации! — улыбнувшись, ответил Эса, но тут же вдруг стал серьезным. С противоположного конца селения к дому вождя во весь опор мчался ещё один всадник.

Утром значительная часть дружины во главе с Эсой ушла в поход. Просился и Кари, но ему было отказано.

— Здесь ты нужен нам больше! — уверенно произнес вождь. На нем была надета новая кольчуга, сделанная при непосредственном участии Кари. — Займись металлическими рубашками, а со всем остальным, на этот раз, мы справимся сами! Кстати, ты не возражаешь, если я кое-кому передам от тебя привет?

Кари грустно улыбнулся и, в знак согласия, утвердительно кивнул головой.

Глава 25

По Долгуше

Прозрачные брызги, искрясь и переливаясь, иногда падали на развернутое, матерчатое полотно, но тут же исчезали, испаряясь в лучах горячего майского солнца. Снеккар, подняв свой огромный парус, стремительно шел по реке. Натянутая попутным ветром, грубая шерстяная материя давно уже не вызывала ни у кого ни страха, ни удивления. Парус прекрасно складывался, раскрывался, устанавливался под углом к ветру и давал возможность не только двигаться в любом направлении, но и развивать невероятную скорость. Особенно это было заметно там, где течение значительно усиливалось и большим купеческим лодкам, как правило, приходилось останавливать и причаливать к берегу. Экипаж покидал свое судно, брался за конопляные веревки и, с большим трудом, преодолевая мощное сопротивление воды, медленно и долго, тащил ладью до спокойного участка реки. Так случилось бы и со снеккаром, не имей он на своем борту этого удивительного и крайне полезного приспособления, именуемого скандинавами — парус. Этой уникальной, варяжской, ладье уже не требовалось такого количества гребцов, которое было необходимо для обычного весельного судна, да и сами весла, длинные и тяжелые, потеряв свою былую необходимость и важность, теперь спокойно лежали на дне движущегося под парусами снеккара.

— А вот и река Шоша! — воскликнул Лад, всматриваясь в появившийся на горизонте большой левый приток. — Считайте, что теперь мы уже дома!

— До Черного ручья ещё далеко, хотя нужно признать, что основную часть этого долгого и утомительного пути мы уже прошли. Если ничего не случится, то на следующий день, мы, действительно, сможем оказаться дома. Понимаю, что экипаж устал и поэтому предлагаю остановиться и немного отдохнуть на берегу, — произнес Яр, обращаясь к своим товарищам.

— Правильное, и к тому же, очень своевременное предложение. Войдем в Шошу и сразу же сделаем остановку. Нет ничего лучше, чем спокойный отдых на теплом речном песке! Три недели с судна не сходили! — с радостью, поддержала его Тора.

— Значит, так и быть! Отдых нам сейчас действительно нужен. Впереди нелегкий, хотя и короткий путь. Река узкая, и вполне возможно, что иногда придется поработать и шестами, и веслами. Все! Парус убран! Причаливаем! Тора! Ну что ты там возишься, поворачивай к берегу! Не слышишь меня?! — и Яр, чувствуя, что произошло что-то неладное, быстро перешел на корму. — Что случилось, Тора?!

Девушка стояла, вцепившись обеими руками в ахтерштевень, и напряженно, не отрываясь, смотрела куда-то вдаль. Лицо ее было бледным.

— Викинги! — тихо произнесла она. — Видишь эти суда?

Яр посмотрел туда, куда указывала его собеседница и тоже замер от неожиданности. Навстречу снеккару, подгоняемые попутным течением, шли четыре больших ладьи с установленными на них парусами. Они были ещё относительно далеко, но судя по их высоким и выгнутым штевням, принадлежность этих судов не вызывала никаких сомнений. Это, действительно, были варяги.

— Взять шесты! Гоним ладью вверх по Шоше, а как только прибрежный холм закроет вид на Итиль, сразу же поднимаем парус! Тора! Встанешь к рулю! Ты самая опытная и поведешь судно с полностью раскрытыми парусами по этой узкой и коварной реке. Я буду стоять на носу. Внимательно слушай мои команды. Одно неправильное движение — и мы либо сядем на мель, либо врежемся в берег!

Снеккар, уже полностью потерявший ход, вновь нехотя сдвинулся с места и, с трудом преодолевая встречное течение, стал медленно уходить за небольшой холм, закрывающий вид на Итиль.

— Лад, оставь шест и подойди к мачте. Тора — будь у руля. Тянем веревки — команды звучали одна за другой и вскоре над судном вновь затрепетало, а затем и натянулось крепкое матерчатое полотно. Через несколько мгновений парус полностью раскрылся, и судно, заваливаясь то на один, то на другой бок, ходко пошло вперед.

— Что дальше? — спросила Тора, как только снеккар вышел на относительно безопасное место. — Викинги, если не остановятся на привал, будут на плесе еще до захода солнца. Их паруса значительно лучше и обширнее наших, а плавать под ними эти люди умеют. В любом случае, от предстоящей погони нам не уйти. Что будем делать?

— Мы должны опередить их хотя бы на несколько часов, чтобы успеть забрать с этого судна все самое ценное, а затем и утопить снеккар. Синий омут — он глубокий! — вмешался в разговор Лад. — Конечно, жаль, но ничего не поделаешь!

— Ты ошибаешься, — вновь раздался взволнованный голос Торы, — Норвежские суда догонят нас значительно раньше, и мы вряд ли сможем осуществить твой гениальный план. Хорошо, если это ладьи моего отца, тогда бы я смогла вам помочь, но это могут быть и суда совершенно недружественного нам клана. В таком случае, мое заступничество не принесет нам ничего, кроме вреда.

— Действительно, так, — согласился Яр. — Нужно искать иной вариант спасения. Может быть нам следует утопить наше судно здесь, на Шоше, а самим уйти на Черный ручей. Сейчас не зима, как-нибудь доберемся до нашей далекой родины.

— Почему мы должны его обязательно утопить?! Этот быстроходный парусник нам еще прекрасно послужит! — присоединилась к разговору Кайя. — Приведем его в наше селение и спрячем!

— Кайя! Неужели тебя так сильно напугали эти варяги, что ты уже начинаешь бредить! Думай, что говоришь! Снеккар — это тебе не коза, сам не пойдет! Или ты думаешь, что мы вчетвером сможем на своих плечах протащить это огромное судно через чащи и буераки, а затем и плюхнуть его в ваше прекрасное Журавлиное озеро?! — с иронией произнес Яр.

— Именно в Журавлиное озеро! Оно хотя и мелкое, но просторное! И к тому же там много маленьких островков, где можно надежно замаскировать нашу ладью. Варяги уйдут, а судно останется!

— Хватит фантазировать, лучше за рекою смотри внимательнее! — и Яр, потеряв всякий интерес к разговору, вновь сосредоточил свой взгляд на реке. Здесь она делала крутой поворот, а это означало, что где-то поблизости могла находиться прикрытая водой, коварная песчаная отмель.

— Я вполне серьезно предлагаю плыть к Журавлиному озеру! Я знаю туда дорогу, то есть речку, по которой вполне пройдет наш парусник! — не сдавалась Кайя. — Это наша Долгуша! Она же вытекает из Журавлиного озера, вернее, проходит через него. Неужели вы об этом не знали?!

— Этого не может быть! Да, действительно, у вас там есть какая-то речушка, но она настолько маленькая, что по ней и на рыбацкой лодке с трудом можно пройти! — недовольно проворчал Лад. — Да и к тому же там сплошные завалы и перекаты. Откровенно сказать, я даже не знаю, куда она течет и во что впадает!

— А еще охотником себя считает! Мы по этой речушке в Итиль выходим, но впадает она именно в Шошу. Вот за тем поворотом будет что-то, очень напоминающее небольшую притоку. Это и есть речка Долгуша. Что касается завалов, так они искусственные. Наши охотники специально так делают, чтобы чужие лодки не прошли. Там и подрубленные деревья есть. Это на случай преследования. Два удара топором — и ствол огромной сосны надежно перегораживает эту небольшую, но рыбную речку. Решайтесь!

— А что здесь решаться! Сворачиваем и плывем к Журавлиному озеру. Что же ты нам об этой речке раньше-то не сказала! — Яр, слышавший весь этот разговор, видимо, уже принял решение. — Где эта твоя речушка?

Речка была глубокой и быстрой. Кроны склонившихся над ней деревьев теперь периодически цеплялись за парус и иногда рвали грубое матерчатое полотно. Порою, его полностью приходилось убирать и браться за шесты. Преодолев несколько крупных завалов и свалив огромную сосну, перегородившую обратный путь, наконец, решено было сделать небольшой привал. Все сошли на берег и в изнеможении упали на прогретую солнцем землю. Солнце уже достигло зенита, а до Журавлиного озера было все еще далеко.

— Понимаю, что устали, но нужно двигаться дальше. Если засветло не доберемся до назначенного места, придется ночевать в лесу, — уговаривал Яр своих уставших товарищей. — Дойдем до Журавлиного озера, и вот тогда-то полностью и отдохнем!

— Ну, еще немножко…, полчасика! И кушать хочется! — печальным голосом Тора пыталась продлить этот мимолетный, но такой необходимый и желанный отдых.

— Неужели в племени раумов все женщины такие слабые и безвольные? — это Лад поддержал своего товарища.

— Я не слабая и не безвольная. Я просто устала, — ответила Тора, нехотя поднимаясь на борт судна. — Надо — значит, надо! Поплыли!

Солнце уже висело над самым горизонтом, когда слева, на крутом берегу реки, показались несколько примитивных построек.

— Вот мы и дома! — радостно воскликнула Кайя. — Отсюда до нашего селения рукой подать! Сейчас мы увидим и наших рыбаков! В это время они всегда находятся на берегу и, наверное, уже коптят и вялят пойманную здесь рыбу! Отдохнем, и наедимся за все эти прошедшие три недели!

К сожалению, отдохнуть уставшему экипажу так и не удалось. Постройки оказались совершенно пусты и судя по всему люди здесь давно уже не появлялись.

— Странно! Никогда еще не было такого, чтобы в это время наши сельчане не занимались своими заготовками! Щука так и плещется, и никто ее здесь не ловит. Думаю, что-то случилось у нас в селе, если люди так неожиданно покинули это богатое рыбное место— с волнением произнесла Кайя, все ещё не веря собственным глазам. — Больших праздников в это время года мы не справляем, остается предположить, что в мерянском селе, действительно, что-то произошло.

— Отсюда до Журавлиного озера час ходьбы. Мы доберемся туда со своей ладьей только поздней ночью. Здесь парус уже не поможет. Берите шесты! Еще немного — и отдохнем! Последний переход! — и, первым взяв тяжелый и длинный шест, Яр ушел на корму. Через минуту там же оказался и Лад. Девушки, расположившись в носовой части судна, приготовились к управлению снеккаром. Ладья, движимая теперь лишь двумя шестами, медленно поползла навстречу сильному, водному, потоку.

Солнечный диск медленно опустился за мохнатые лапы сосен, и все вокруг значительно потемнело. Закатная заря еще какое-то время поддерживала этот постоянно сгущающийся полумрак, но потом исчезла и она. Наступила короткая майская ночь.

Журавлиное озеро было спокойно и чистым. Ровная, не потревоженная ветром водная поверхность его, казалась теперь гладкой и абсолютно неподвижной. Неожиданно, с северной стороны водоема раздался едва различимый всплеск, затем еще один, и еще. Они слышались все яснее и отчетливее и вдруг, внезапно, исчезли, словно растворились в этой предутренней майской тишине. Словно выплывая из сумрачной чащи леса, на поверхности озера показалась большая варяжская ладья. Ни голосов, ни скрипа уключин не доносилось с ее укутанных полупрозрачной мраком бортов. Судно медленно дошло до середины озера и замерло там в каком-то непонятном и странном ожидании.

Глава 26

Встреча

Утренние звезды еще отчетливо выделялись на фоне уже светлеющего неба, когда у дома Арви стали постепенно собираться сельчане. Ещё с вечера стало известно, что их соседи, окончательно порвали все дружеские отношения с мерянами и теперь готовятся к войне.

Все началось с того, что кривичи, нарушив законы предков, тайно убили, ещё не достигшего промыслового возраста, лосенка. Этот поступок был совершенно недопустим, но хуже было другое. Кривичи отказались признавать совершенное ими преступление, и это существенно обострило отношение между двумя соседними племенами. Арви пытался договориться о мире и готов был уже признать, что в случае с лосенком они ошиблись, однако кривичи, вместо того, чтобы решить всё миром, теперь выдвинули свои, куда более страшные, обвинения. Они подозревали соседей в похищении или даже убийстве двух славянских юношей, которые исчезли прошлой осенью недалеко от мерянского села. Кривичи требовали вернуть им Яра и Лада, но это требование до сих пор так и осталось невыполненным. Меряне, в свою очередь, утверждали, что они к этому трагическому событию непричастны, однако, по мнению славян, это была явная ложь. На следующий же день, после того как Яр и Лад не вернулись в свое село, местные охотники незамедлительно начали их поиск. Близ левого притока Черного ручья вскоре ими были обнаружены две лошади, принадлежащие пропавшим славянам. Они были небрежно привязаны к небольшому ивовому кусту, что явно указывало на то, что их хозяева отлучились совсем ненадолго. Следы, ведущие в сторону мерянского села, также не оставляли никаких сомнений в том, что юноши ушли именно туда и обратно уже не возвращались. Напрасно Арви рассказывал своим соседям о нападении варягов и о том, что эти норвежские воины взяли в плен Кайю и ее сестру, а также, совсем беспричинно, убили одного из жителей села. Соседи так и не изменили своего первоначального и совершенно неправильного мнения. Никто из них так и не поверил, что исчезновение их земляков хоть в какой-то степени связано с находившейся здесь в то время сильной варяжской дружиной. Кривичи считали, что эти скандинавские воины никогда не нападают бессмысленно и беспричинно. Версия о том, что юноши сами могли напасть на большую дружину и были убиты в схватке, выглядела более чем сомнительной. Яр и Лад всегда считались очень осторожными и осмотрительными людьми и вряд ли вдвоем решились бы вступить в сражение с воинами норвежского ярла. Даже если бы это событие и действительно имело место, то куда могли деваться тела убитых? Всем известно, что варяги никогда не хоронят своих поверженных противников, да и к тому же было точно установлено, что в этот раз пленных они не брали. Конечно, странно, что варяжская дружина в этот раз пренебрегла волоком и вернулась на Итиль, спустившись по Шоше, однако это, по мнению кривичей, не имело никакого отношения к их пропавшим и до сих пор не найденным соплеменникам. Дать разумного объяснения всем этим событиям не смог и Арви. Теперь люди стояли перед жилищем нойда и ждали объявления войны.

Наконец, дверь дома открылась, и на пороге появился Арви. Толпа заволновалась, и кто-то из собравшихся здесь сельчан тут же спросил об этой тревожной новости у своего нойда.

— Думаю, что боевых действий нам уже не избежать. Кривичи настроены очень агрессивно и не соглашаются ни на какие переговоры. Будем готовиться к сражению. Я уже принял некоторые меры безопасности и послал за помощью к нашим дальним сородичам. Будем надеяться, что они вовремя придут к нам на помощь. Однако это не исключает того, что нам и самим нужно подготовиться к предстоящей схватке. Необходимо как можно тщательнее укрепить наше село и вооружить людей. Именно этим мы сейчас и займемся. К тому же, вам следует знать, что вчера на Черный ручей, вновь пришла сильная дружина варягов. Четыре ладьи стоят на плесе и ещё неизвестно, на чьей стороне окажутся эти воины, которые ещё недавно обещали нам свою помощь.

— Нойд! Они пришли на пяти ладьях! Пятая стоит сейчас в Журавлином озере! — раздался из толпы чей-то взволнованный голос.

— Тебе померещилось! В Журавлином озере нет и не может быть ни варягов, ни их ладьи! — недовольно произнес Арви. — В полумраке все предметы кажутся значительно больше. Еще раз сходи и посмотри на эту ладью и тогда сам поймешь, что это наша обычная рыбацкая лодка.

— Нет! Мне ничего не померещилось! Судно, по всей вероятности, пришло ещё ночью, когда мы спали. — обиженно произнес все тот же голос. — Не веришь?! Сходи сам и посмотри!

— Хорошо, я посмотрю! Ночью по Долгуше и мы-то на наших маленьких лодках не плаваем, а, чтобы провести в темноте ладью — об этом не может быть и речи! — и Арви, не желая больше спорить, оставил свое жилище и уверенно зашагал в сторону Журавлиного озера.

Идти пришлось недолго. За строениями села сразу же открывался вид на неглубокий, но довольно обширный водоем. Пологий спуск к нему давно уже был свободен от леса, и это мелководное озеро просматривалось полностью. На его спокойной зеркальной поверхности, освещенная лучами восходящего солнца, действительно, стояла ладья. Людей не было видно, и это еще раз наводило на мысль, что здесь кроется какая-то необъяснимая и странная тайна. Варяги, приплывшие на этом судне, по какой-то непонятной причине явно не желали выдавать своего присутствия.

— Внимательно следить за судном! Если прибывшие на нем люди попытаются высадиться на берег, доложить немедленно! — решительно произнес нойд и вновь направился в сторону сельской площади.

— Арви! Прибыли наши лазутчики с плеса! Они утверждают, что большой варяжский отряд движется в сторону нашего села! Что будем делать?!

— Выставьте заградительный заслон. Пока еще неизвестно, что они там замышляют. В прошлый раз обещали, что защитят нас от кривичей, но если славяне пообещали им более существенное вознаграждение, то эта дружина, без малейших колебаний, будет сражаться на их стороне!

— Арви! Кривичи перешли левый приток Черного ручья и становятся в боевые порядки!

— С северо-востока, со стороны Долгуши, в нашем направлении также движется большой отряд всадников!

Доклады следовали один за другим, и скоро стало ясно, что селение полностью окружено. Это не могло быть случайным совпадением, и, понимая сложившуюся обстановку, жители стали более основательно готовиться к отражению противника. Улицы села были тут же перекрыты тяжелыми дровнями и волокушами, а на крышах жилищ вскоре появились опытные мерянские лучники. Все население, от мала до велика, готовилось к тяжелому и уже неминуемому сражению. Косы и вилы, ножи и топоры — все было разобрано жителями для нужд предстоящей обороны. Люди понимали, что все это делается скорее от отчаяния и безысходности. Любой из трех отрядов, двигающихся в сторону села, мог без особых усилий за полчаса сравнять с землей все их примитивные оборонительные сооружения вместе с их плохо вооруженными и напуганными защитниками.

— Варяги вышли из леса и уже подходят к селу! С ними какая-то женщина! — Арви посмотрел в ту сторону, куда показывал подошедший охотник и, присмотревшись, едва не вскрикнул от удивления. Рядом с рослым варягом, по одеждам которого угадывалась персона варяжского вождя, уверенно шла стройная светловолосая девушка. Это была Эльви.

— Катри! Ты, кажется, хотела увидеть свою дочь?! Я ведь говорил тебе, что она вернется, вот она и вернулась! Иди, встречай её! — голос нойда звучал уверенно и обнадеживающе. Катри, забыв о собственной безопасности, тут же кинулась навстречу приближающемуся отряду.

— Арви! Ещё одна хорошая новость! Те, что пришли со стороны Долгуши, не кривичи! Это дружинники Веси Егонской! Нам на помощь привел своих воинов Эса! — раздался радостный крик, и нойд, обернувшись, увидел, как большой конный отряд постепенно втягивается в притихший от страха поселок.

— Арви! С пятой варяжской ладьи в сторону села идут четыре человека! — вновь раздался чей-то голос, но Арви это известие уже совершенно не волновало.

— Даже если их будет там намного больше, то это уже не имеет для нас совершенно никакого значения, — произнес нойд, даже не взглянув в сторону Журавлиного озера. — Схватите этих людей и немедленно приведите ко мне!

— Дядя! А где моя мать? Ее здесь не видно! — знакомый голос заставил Арви моментально повернуться и радостное удивление тут же застыло на его суровом и, казалось бы, невозмутимом лице. Перед ним стояла Кайя, — его вторая племянница, а рядом с ней два хорошо знакомых ему кривича, исчезнувших несколько месяцев назад при весьма таинственных и загадочных обстоятельствах. На Тору он даже не обратил внимания.

— Где мать, спрашиваешь?! Да вон она, за селом с твоей сестрой обнимается! — воскликнул Арви. — А по вам обоим хорошая палка плачет! — эти слова уже не имели никакого отношения к сестрам, а касались непосредственно юношей, понуро стоящих перед нойдом. — Своим геройством вы нас когда-нибудь до войны доведете! Берите лошадей, скачите к своим сородичам и объясняйте им, где вы целых полгода пропадали! Переодеться не забудьте, а то подумают, что это мы вас с прошлого лета в таких лохмотьях по подвалам держали! — и с этими словами Арви заспешил навстречу уже подъезжающему вождю родственного им племени.

— Арви! Что случилось?! От тебя к нам прибыл гонец и просил о немедленной помощи! — встревоженно произнес Эса, слезая с коня.

— Спасибо, что откликнулись на нашу просьбу, но, к счастью, ваша помощь теперь уже не нужна. Чувствую, что все закончится миром!

— И ты здесь!? — удивленно произнес Эса, увидев стоящую поблизости Тору. — А где же твои приятели?

— Ее приятели к своим родственникам поскакали! Из-за этих двух романтиков у нас с кривичами едва до войны дело не дошло! — указывая на удаляющихся всадников, добродушно произнес Арви.

— Тора, скажи мне, почему вы так неожиданно покинули нас? — спросил Эса, вновь обращаясь к девушке.

— Мы боялись, что вы поверите не нам, а Глуму!

— Не настолько я глуп и наивен, чтобы верить каждому незнакомому человеку. Спасибо за кольчугу! Она значительно лучше той, что я приобрел у заморских торговцев, но об этом мы еще поговорим с вашим кузнецом! Не забудь передать всем привет от Кари! — и с этими словами вождь незамедлительно исчез в жилище мерянского нойда.

Тора осталась одна. Она ещё раз взглянула туда, где только что стояла большая славянская дружина, но там было пусто. Кривичи ушли, так и не вступив в навязанное ими сражение, и теперь лишь небольшая группа славян, усиленно настегивая своих лошадей, стремительно приближалась к селу. Девушка присмотрелась внимательнее и улыбнулась. Двое из этих всадников ей были хорошо знакомы.

Content

Николай Югов
След варяжской ладьи

Глава 1 Неизвестное селение

Глава 2 Неприятные новости

Глава 3 Священный ритуал

Глава 4 Незваные гости

Глава 5 Бурвище

Глава 6 Первая жертва

Глава 7 Благуша

Глава 8 Неудавшаяся засада

Глава 9 Похищение снеккара

Глава 10 Погоня

Глава 11 Шоша

Глава 12 Вниз по течению

Глава 13 Несбывшаяся надежда

Глава 14 О виках и викингах

Глава 15 Неравный бой

Глава 16 Трудное решение

Глава 17 Последний волок

Глава 18 В плену

Глава 19 Разговор с вождем

Глава 20 В кузнице

Глава 21 Тинг

Глава 22 Неприятное известие

Глава 23 Побег

Глава 24 Возмездие

Глава 25 По Долгуше

Глава 26 Встреча