Страница найдена

Лена Климова

Редактор Евгения Шарипова

Иллюстратор Соня Ванеян

© Лена Климова, 2017

© Соня Ванеян, иллюстрации, 2017

ISBN 978-5-4483-7558-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Предисловие

Меня зовут Лена Климова. Я литературный редактор и корректор. В 2013 году как журналист сотрудничала с петербургским информационным агентством «Росбалт». В феврале того года написала для «Росбалта» материал об ЛГБТ[1]. Через несколько дней после публикации со мной связалась 15-летняя девушка:

«Здравствуйте. Хочу сказать вам спасибо за „Государство-извращенца“, ваш материал. Я передумала умирать. Мне все говорили, что я ненормальная, уродина. Я хотела уйти. Больше не было сил. Так одиноко, никого вокруг, кто поймет. Но я поняла, что на самом деле нормальная. Спасибо».

Позже я созвонилась с этой девушкой и записала ее историю. Вот она (имена и город изменены).

Я Надя, живу в Самаре. Мне 15 лет.

Вера учится в параллельном классе. Мы вместе уже больше года. На переменах, в школу, из школы – вместе. Ничего не афишировали, не целовались прилюдно. Просто были счастливы. Но все вокруг как-то догадались.

Сидела на биологии. В классе есть группа девчонок, они всех подкалывают, издеваются. Стали приставать. Шипели в спину: «Лесбиянка, лесбиянка…» Я слушала, молчала, а потом надоело. Крикнула: «Заткнитесь». Они – ржать. Ну, меня и выгнали…

Да, учителя не заступаются. Почти никто. Биологиня наша вообще говорила о геях, что они мутанты и должны вымереть, раз не оставляют детей. А мне так и хотелось встать и крикнуть: что, я тоже мутант?! И должна вымереть?! Но страшно.

Я треснула дверью, ушла домой. Там мама. Спрашивает: что явилась раньше времени? Я в слезы. Все и выложила. Не хотела, просто молчать не могла, так обидно. Мама тоже знает. Я пыталась год назад ей сказать, что влюбилась в Веру, но она велела мне заткнуться. Потом она поняла: это правда. Отбирала телефон, хотела перевести в другую школу, папе рассказала. Он решил, что это несерьезно, просто баловство. Понимаете, это ведь не первый раз, что надо мной издеваются. Меня однажды побили эти же девчонки. Шуточки отпускают, смеются, по школе растрезвонили. Тяжело. Не представляете как.

И тут мама стала орать… Что я сама виновата и всех провоцирую. Мол, у всех дети как дети, а я извращенка. Что я больная. Что к Вере не пустит и запрет в комнате. Орала-орала, потом – полотенцем по лицу. А я не чувствую. У меня как щелкнуло в голове: хватит. Я умру, вот прямо сейчас. И легко так стало. Улыбаюсь, а она меня опять полотенцем…

Прогнала потом к себе: «Уроки учи!» А я уже все решила. Так устала. И мама, и учителя, и одноклассники – все против меня.

Про Веру я вообще не думала. И про папу. А про маму – да. Но решила, что она обрадуется, если я умру. Зачем ей ненормальная дочь?! «Ты меня позоришь, соседи про тебя спрашивают, ты больная…» Вот умерла бы и выздоровела! Перестала позорить! Но это все не по правде, конечно, я понимаю, – от обиды. Плакала и думала: «Мама, мамочка, зачем ты так со мной? Я же люблю тебя. Почему ты не можешь меня хотя бы принять?» Извините, я не могу спокойно… Опять плачу.

Нет, буду говорить. По привычке смотрела новости в Интернете. Зачем, не знаю. Смешно, правда? Решила умереть и читаю новости! Реву и смотрю. И увидела ваш материал. Перепост. Прочитала. И у меня снова в голове щелкнуло, только наоборот. Не знаю, почему раньше так не было. Я поняла, что есть люди, которые могли бы меня поддержать, – просто они не рядом. И тут уже страх такой нахлынул: а если б я умерла?

Я стараюсь забыть все. С мамой по-прежнему тяжело. Сходила к школьному психологу. Раньше боялась. Та мне помогла. Сказала, что все в порядке, это не болезнь и не страшно. Даже если в будущем пройдет, то все равно это нормально.

Мне не хватало простой поддержки. Простых слов. Поговорить было не с кем. Все отвернулись.

Я хочу жить спокойно, чтобы меня никто не трогал. Я обыкновенная, но меня считают неправильной. Да, я люблю девушку. Но что в этом плохого?

Ненавижу эту тупость… Уеду вместе с Верой за границу. Куда угодно, где нас не считают людьми второго сорта и отбросами… В Канаду или США. Или в Европу… Больше не стану делать таких глупостей. У меня теперь есть цель.

В те времена (весна 2013 года) закон «о запрете пропаганды гомосексуализма среди несовершеннолетних» действовал в нескольких регионах России. Обсуждалось, что его нужно принять на федеральном уровне. Основной причиной всегда называли защиту детей. Складывалось впечатление, будто люди четко делятся на взрослых и детей, причем дети и подростки до совершеннолетия лишены сексуальной ориентации либо строго гетеросексуальны. А как же ЛГБТ-подростки[2]? Записав историю Нади, я подумала: почему почти никто не пишет и не говорит о них?

Я погрузилась в Интернет и не нашла почти никаких данных, исследований, цифр об ЛГБТ-подростках России. И тогда решила получить такие сведения сама. Составила небольшую анкету, думала, откликнутся человек пять-шесть… Пять-шесть действительно откликнулись – за первую же минуту. И посыпалось: «Только анонимно», «Хочу ответить ваши вопросы, это очень важно», «Боюсь, что вычислят. Но я всю жизнь молчал. Надоело!»

Отозвались больше ста подростков. Невидимых. Несуществующих. Словно спрятанных за равнодушной надписью: страница не найдена, ошибка 404, not found. О них не говорили на ТВ, не писали в газетах, об их жизни, об их проблемах и заботах мало кто задумывался. А проблемы и заботы оказались недетские. Непонимание родителей, травля в школе, мысли о самоубийстве и попытки покончить с собой, нехватка информации о том, кто они такие, что с ними происходит и как с этим жить.

Позже на основе опроса подростков я написала еще несколько материалов и объявила фотоакцию «Дети-404. Мы есть!». Предложила ребятам присылать свои фотографии и личные истории, которые вначале публиковались на базе сайта Out Loud, затем перекочевали в социальные сети. Нам стали писать не только подростки, но и взрослые, с поддержкой и рассказами о себе, жители не только России, но и других стран.

Сейчас мы, команда из шести человек, публикуем письма подростков в группах сообщества «Дети-404» в соцсетях. Каждый читатель может оставить комментарий: дать совет, поддержать автора. С нами сотрудничают более 20 психологов, к которым подростки могут обратиться в сложных случаях. Психологи провели несколько сотен бесплатных индивидуальных консультаций за 2014—2017 годы. В сентябре 2016-го количество опубликованных писем перевалило за 5 тысяч. В марте 2017 года сообщество «Дети-404» отметит четырехлетие.

А теперь – о книге. Я пишу и дополняю ее с 2014 года. Меняются время и события – меняется и книга. Сейчас вы держите в руках версию, законченную в феврале 2017-го.

Это книга об ЛГБТ-подростках России. А полезной она будет подросткам, родителям, педагогам, психологам и всем, кто интересуется темой сексуальной ориентации и гендерной идентичности (СОГИ). Книга написана не для специалистов, а для любого читателя с любым уровнем знаний. Она далеко не всеобъемлюща и некоторых вопросов (в основном связанных с гендерной идентичностью) не затрагивает.

Я люблю эту книгу. Я вложила в нее много времени и труда. Надеюсь, вы найдете ее полезной и небезынтересной.

Дорогие подростки. Эта книга – о вас и для вас. Я благодарна каждому, кто поделился со мной мыслями, чувствами, переживаниями. Книга не родилась бы, если б не ваши письма и рассказы. Спасибо вам.

Дорогие родители. Если вы читаете эту книгу, значит, вам интересна тема – либо ваш ребенок нашел в себе силы и мужество открыться перед вами. Это значит, что в вашей семье хорошие, доверительные отношения, а ваш сын или ваша дочь честны и не хотят вас обманывать. Это дорогого стоит. Я понимаю, как вам сейчас тяжело. Вас наверняка мучает множество вопросов, верные ответы на которые трудно отыскать. Ребенок признался в гомосексуальной ориентации: что делать? Излечима ли она? Может, все пройдет само собой? Если мой сын – гей, значит ли это, что он заболеет СПИДом и умрет? Если моя дочь – лесбиянка, то у меня не будет внуков? Есть ли такие же родители, как я? Мы попробуем найти ответы на эти вопросы. А рассказы подростков помогут вам узнать, что думают и чувствуют ваши дети.

Уважаемые взрослые: учителя, психологи, политики. Прежде чем называть гомосексуальных, бисексуальных или трансгендерных людей больными или распущенными, прежде чем произносить речи ненависти – подумайте: а что вы знаете об этих людях и их жизни? Много ли научных исследований этой темы вы читали? Знакомы ли хотя бы с одним таким человеком? Представляете ли, каково это – постоянно чувствовать ненависть окружающих? А особенно – насколько трудно приходится ЛГБТ-подросткам? Пожалуйста, задумайтесь. Переверните страницу, прислушайтесь к их голосам.

P. S. Электронная версия распространяется бесплатно. Если книга вам понравится и вы захотите заплатить за нее – можете перевести столько, сколько посчитаете нужным, через PayPal www.paypal.me/lenaklimova или на карту 4276 1614 5127 4780.

Глава 1. Откуда берутся ЛГБТ-подростки

Кто вам сказал, что у них [подростков] есть такая [гомосексуальная] ориентация? Это все миф, я вижу массу детей[3].

Ирина Медведева, директор

Института демографической безопасности

Мне было 13 лет, когда я влюбилась в девушку. Я чувствовала себя очень скованно: признаться самой себе сложно, а другому человеку – еще сложнее. Старалась подавить в себе чувства, которые испытывала к девушкам, но это оказалось бесполезным занятием.

Е., 16 лет (Москва)

Краткое содержание

– в каком возрасте и как ЛГБТ-подростки впервые задумываются о сексуальной ориентации и гендерной идентичности

– что они при этом чувствуют

– почему возникает и к чему приводит внутренняя гомо/лесбо/би/трансфобия

– как осознание себя влияет на религиозные взгляды подростков, и наоборот

– что помогает подросткам принять себя

А также вы узнаете

– всегда ли гомо-, бисексуальность или трансгендерность заметны с ранних лет

– обоснованно ли ЛГБТ-людей считают ненормальными и больными, лечится ли гомосексуальность

– какова природа СОГИ

– бывает ли, что дети просто играют в геев, би и лесби, а с возрастом это проходит

– исключают ли друг друга религиозность и гомосексуальность

Полагаю, у некоторых тема этой книги вызовет недоумение, а то и негодование. Разве может быть у подростков сексуальная ориентация? Дети до совершеннолетия вообще не должны думать ни о чем, кроме учебы, тем более о сексе…

Мнение распространенное, но далекое от действительности.

Во-первых, сексуальная ориентация – широкое понятие и включает в себя эмоциональное, романтическое, сексуальное или эротическое (чувственное) влечение к другим людям. Это не только и не столько секс. Необязательно иметь именно сексуальный опыт, чтобы понять, кто ты такой. Американская психологическая ассоциация сообщает: «Некоторые люди уверены в своей ориентации задолго до того, как они на самом деле вступят в соответствующие отношения с другими людьми. А некоторые люди вступают в половую связь (с партнерами своего или противоположного пола) прежде, чем четко определятся с собственной сексуальной ориентацией»[4].

Во-вторых, подростки отнюдь не лишены сексуального влечения. Оно не включается строго в 18 лет. Лев Моисеевич Щеглов, доктор медицинских наук, профессор, президент Национального института сексологии, говорил об этом следующее: «Подростки могут осознать свою гомосексуальность в очень раннем возрасте – в 11—12 лет. По рекомендации Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ), с 11 лет ребенок уже считается подростком. Он прошел стадию романтическую, когда возникают чувства без телесного оттенка, теперь они начинают приобретать оттенок физический. У гомосексуальных подростков такие чувства (фантазии, сны) возникают именно к своему полу»[5].

В-третьих, человек не становится взрослым резко в один день. Он открывает мир и себя в мире, свое тело и свои чувства, других людей рядом постоянно, с рождения. У каждого эта дорога своя. Кто-то может не интересоваться отношениями до студенчества, а кто-то влюбляется в детском саду. И осознать, что тебя привлекают люди своего пола, можно в разном возрасте и разными путями.

– Как ты понял, что ты гей?

– Почему ты решила, что ты лесбиянка?

– С чего ты взяла, что ты – би?

Такие вопросы многим приходится слышать довольно часто. Но обратный вопрос: «А как ты понял, что ты гетеросексуал?» – обычно приводит любопытного собеседника в замешательство. Скорее всего, он скажет: «Я всегда был таким, с самого рождения». Или просто пожмет плечами: «Не задумывался об этом». Или покрутит пальцем у виска: «Что за глупые вопросы?»

Несмотря на кажущуюся абсурдность вопросов вроде «когда и как», поразмышлять над ними можно. При этом выяснится любопытный факт: осознание сексуальной ориентации у гетеро-, гомо- и бисексуалов происходит по-разному.

В современном российском обществе по умолчанию считается, что гетеросексуальность – единственно правильная и нормальная модель поведения. Гомосексуалов обвиняют в пропаганде нетрадиционных сексуальных отношений (под которыми понимают именно гомосексуальность) среди несовершеннолетних[6], но на самом деле нас окружает тотальная пропаганда гетеросексуальности. В сказках прекрасную принцессу спасает храбрый принц и все заканчивается свадьбой. На обложках книг и журналов, в фильмах и спектаклях, в рекламных роликах – да вообще на каждом шагу мы видим пары он – она. И впитываем общепринятые правила и роли. Девочка – будущая мать. Мальчик – будущий защитник. Девочке куклы, мальчику машинки. Девочке розовый, мальчику голубой. Девушка выйдет замуж, юноша женится. А как иначе? Все вокруг так делают. Поэтому «традиционным» подросткам не нужно с тяжелыми душевными метаниями и сомнениями понимать и принимать свою гетеросексуальность или цисгендерность. Они не задумываются о ней, потому что она дана им «по умолчанию». ЛГБТ-подростки же в какой-то момент обнаруживают, что отличаются от большинства сверстников, и им приходится осознавать и принимать себя. Как это происходит?

Вначале обратимся к теории. Во второй половине XX века исследователи предложили несколько моделей формирования сексуальной идентичности. К примеру, модель австралийского психолога Вивьен Касс (1979) состоит из шести стадий:

– сомнение (identity confusion): «Неужели это обо мне?»;

– сравнение (identity comparison): «Возможно, это обо мне; я отличаюсь от других»;

– терпимость (identity tolerance): «Похоже, в самом деле это я»; спокойное отношение к своему отличию;

– принятие (identity acceptance): «Да, это точно я»;

– гордость (identity pride): «Люди должны знать, кто я»; мир делится на «мы» и «они»;

– синтез (identity synthesis): «Это часть моей личности, одна из многих»[7].

Американский социолог Ричард Тройден (1989) предложил четыре стадии: предчувствие (допубертатный период); сомнения и смешанная идентичность (подростковый возраст, юность); принятие себя (границы и длительность размыты); идентификация себя как гомосексуала (взрослый возраст, обычно после появления постоянного партнера)[8].

Исследовательница Рут Фассинджер в своей модели (1996) разграничила индивидуальную и групповую идентичность и выделила в каждой из них четыре одинаковые фазы:

– осведомленность (инд.: о своем отличии от других людей, гр.: о существовании негетеросексуалов);

– исследование (инд.: своих чувств притяжения к собственному полу, гр.: своего отношения к негетеросексуалам);

– приверженность (инд.: принятие себя как негетеросексуала, гр.: приверженность к негетеросексуалам, принятие возможных негативных последствий);

– усвоение (инд.: сексуальная идентичность входит в общую идентичность, гр.: усвоение групповой идентичности)[9].

Отдельно отмечу модель Энтони Р. Д’Аугелли (1994). Она отличается от остальных тем, что состоит не из последовательных стадий, а из шести независимых процессов (выход из гетеросексуальной идентичности; вход в ЛГБ-сообщество и так далее), которые могут происходить одновременно и в любой последовательности[10].

Это далеко не все модели формирования сексуальной идентичности. Они предлагаются, отвергаются и критикуются до сих пор. Единственно верной и общепринятой модели нет. Полагаю, создать ее невозможно. Бесконечное разнообразие опыта людей не позволит выстроить подходящую каждому схему осознания и принятия себя. Модели схожи: почти все они так или иначе описывают путь от сомнения и первого подозрения («неужели я…») до окончательного принятия («да, это обо мне»).

В каком возрасте ЛГБ-подростки впервые задумываются о своей сексуальной ориентации? Около четверти участников обоих анкетирований[11] ответили на этот вопрос «не помню»; остальные дали очень разнообразные ответы: от «Я всегда об этом знала» до «Задумался только месяц назад». Некоторые смогли назвать примерный возраст, когда у них появились первые мысли на тему своей возможной негетеросексуальности; в среднем это 12,5 года для девушек и 12 лет для юношей.

Почему подростки задумываются о своей возможной негетеросексуальности? Что становится причиной этих мыслей?

Одни рассказали, что однажды почувствовали симпатию/любовь/притяжение к человеку своего пола.

Даша, 17 лет (Москва):

– Познакомилась с девочкой-ровесницей, подружились, а там она стала мне нравиться. В общем, история стара как мир.

Саша, 16 лет:

– В 15 лет влюбился в 20-летнего парня. Сначала мы просто общались, а потом я начал замечать, что очень сильно влюбляюсь в него. Мне было интересно, как он, где он, с кем он. Странное чувство. Было очень неприятно, и я злился, когда он рассказывал про девушек.

Кристина, 16 лет (Самара):

– Лет в 11—12 познакомилась с девушкой, которая на следующие четыре года стала моей первой любовью.

Антон:

– Гомосексуальность я осознал в 12 лет, когда учился в пятом классе (я пошел в школу в восемь лет). Тогда я влюбился в своего учителя ОБЖ.

Катя, 17 лет (Южно-Сахалинск):

– Лет в 14 я поняла, что меня влечет к близкой подруге. А к парням меня никогда не тянуло. Напротив, были противны мысли о поцелуе с парнем или, не дай бог, об интимной связи!

Алиса, 15 лет (Санкт-Петербург):

– Я испытывала непонятные чувства к своей знакомой, но считала это просто особым видом дружбы, до последнего гнала мысль об однополых отношениях. Но потом мне в голову стукнуло…

Люба, 14 лет (Москва):

– Я влюбилась в свою подругу, именно влюбилась, во всех смыслах этого слова.

Другие вспомнили, что у них появились чувства, направленные не на конкретного человека, а на свой пол вообще.

Сережа А., 16 лет (Курская область):

– Начал задумываться в 12 лет. Не знаю почему. Раньше мне не приходило такое в голову. Скачивая из интернета фотографию мужчины с красивым телом и имея симпатию к однокласснику, я всегда мечтал о жене и детях, и консенсус в мозгу мне никогда не мешал. Просто отмечал про себя, что тот или иной парень красивый, но мысль об отношениях с ними до 12 лет мне даже не приходила в голову.

Кори, 14 лет (Оренбург):

– Поняла, что не испытываю ничего к противоположному полу, кроме дружеской привязанности, а вот к девушкам меня тянет, хочется прикоснуться. Всерьез задумалась, когда меня поцеловала подруга, сердце еще несколько часов буквально выпрыгивало из груди. Но когда за месяц до этого меня поцеловал парень, который мне нравился (теперь же понимаю, что только как друг), я ничего не испытала, только какое-то странное чувство, словно целуешься с камнем или бревном.

Александр, 16 лет (Жигулевск):

– Я занимался в спортивной секции и стал замечать, что у меня вызывают интерес ребята постарше. Затем это стало постепенно нарастать, я обращал внимание на некоторых привлекательных парней.

Мария, 16 лет (Москва):

– С полового созревания (с 11 лет) у меня уже не было никаких сомнений: мне нравятся только девочки. Я влюблялась до потери пульса. Потом пришли и плотские страсти…

Оля, 17 лет (Москва):

– Меня мало волновали копошения вокруг лиц противоположного пола, хотя фригидной я себя никогда не считала: сексуальные желания имелись, вот только направлены они были в сторону очаровательных одноклассниц и старших подруг.

Рося, 15 лет:

– К противоположному полу я испытывал только платоническую любовь, но не любил женщину именно как женщину, а к своему полу испытывал нечто большее.

Анастасия, 15 лет (Серпухов):

– Просто начало тянуть к девушкам – и все.

Настя, 16 лет (Новосибирск):

– Начала замечать за собой, что слишком долго смотрю на одноклассниц, краснела, когда переодевались на физру, и невольно наблюдала за ними.

Дима, 16 лет (Ейск):

– Я ничего не знал об ЛГБТ, просто понял, что мне нравятся люди обоих полов.

Время «первых подозрений» в целом совпадает с периодом полового созревания. Хотя некоторые подростки ответили, что ощущали свою гомо- или бисексуальность «всегда» или с самого раннего детства, – но их немного, не более 5%.

Максим, 16 лет (Москва):

– Еще до школы мне нравился один мальчик – Кирилл, мы с ним вместе в детсад ходили. Я помню, однажды, когда мы играли вместе в игрушки, я посмотрел на него и понял, что мне он нравится. Конечно, я никому об этом не говорил! Хотя удивляюсь иногда. Ведь я был маленьким. Почему я не рассказал никому? Я не знал, кто такие ЛГБТ, и еще не знал, что я гей.

Ася, 17 лет (Астрахань):

– Я отчетливо помню, что еще в детском садике мне нравились девочки, но тогда я об этом не думала: это было для меня чем-то самим собой разумеющимся. А примерно в 11 лет я во дворе узнала о том, что девушки якобы делятся на «нормальных» и «розовых», и тут-то мой маленький мирок полностью перевернулся.

Даша, 15 лет (Омск):

– Меня влекло к женщинам всю жизнь. Я росла с этим чувством, поэтому оно всегда было для меня естественным.

Ира, 16 лет (Сарапул):

– Еще в детском саду меня просто напрягало, что во всех сказках девушки выходят замуж. Или целуют только парней. Серьезно, это заставляло меня недоумевать. И тогда одна из моих старших подруг (она была в пятом классе) рассказала мне об ориентациях. Ее суждения были нелогичны и во многом ошибочны, но суть я уловила. И поговорила об этом с мамой, которая разъяснила мне все гораздо подробнее. Тогда мне было пять лет.

Обычно между первым подозрением («Кажется, я отличаюсь от других») и окончательной уверенностью («Наверняка я лесбиянка/гей») проходит время; иногда это дни и недели, иногда – месяцы и годы.

Евгения, 15 лет (Няндома):

– Я не проснулась в один прекрасный день с четкой мыслью в голове: «Я лесбиянка», это происходило постепенно.

Антон, 17 лет (Санкт-Петербург):

– Первые симптомы начали проявляться в 11 лет, когда я стал получать эстетическое удовольствие от вида мужского тела. В 11 лет! В 12 влюбился в учителя ОБЖ, тогда я себе окончательно диагноз поставил.

Елена, 17 лет (Волгоград):

– Точного момента назвать не могу. Осознание и приятие было долгим и заняло несколько лет.

Молоко, 17 лет (Кинешма):

– С раннего возраста замечал склонность к мальчикам. Пытался привлечь их внимание, нравилась их компания (не только как друзей). Позже, когда появился интернет, узнал о термине «гей». И осознал себя.

А., 17 лет (Томск):

– Где-то лет в 12—13 было что-то вроде осознания, что я не такая, как все. Но спустя пару-тройку лет все прояснилось, теперь сомнений нет: я лесбиянка.

Лия, 16 лет (Краснодар):

– Я би. Стала задумываться в 12 лет. Причину не знаю, просто понимала: что-то не так. В 13 лет осознала, что тянет «на два фронта», но на девушек больше. В 14 лет приняла себя.

Вера, 17 лет (Нижний Новгород):

– С детства я не видела разницы между любовью к мальчикам и девочкам. Выбирала девочек, женщин, мне нравилось общаться с ними, они привлекали меня, и я считала, что это просто восхищение/дружба. В 14 лет я начала думать о том, что совершенно не хочу находиться в романтических отношениях с парнями, это очень меня пугало. Я просто хотела держать за руку девушку, целовать ее и быть с ней. Я любовалась каждой девушкой, которая меня интересовала. Потом я поняла, что, кроме дружбы, меня ничего не связывает с парнями, и тогда я произнесла: «Я – лесбиянка».

Игорь, 16 лет (Гатчина):

– Лет в 11—12 стал думать: что-то во мне не как в остальных мальчиках. Просто мимолетные замечания, ничего серьезного. Но с 13 лет это «отклонение» мучило меня все больше. Я понимал, что девушки меня совершенно не привлекают. А к 16 годам полностью принял себя таким, какой я есть.

Подростки, которые сообщили, что сомневаются в своей гендерной идентичности, также дали очень разнообразные ответы на вопрос «когда вы впервые задумались…»; по сравнению с ЛГБ-подростками, они немного чаще отвечают «Мне кажется, так было всегда» и называют более ранний возраст «первых мыслей на тему»: в среднем это 6—7 лет.

Денис, 15 лет (Санкт-Петербург):

– Всегда знал, что я не девочка. Еще когда мне было лет пять, спрашивал у мамы, когда у меня сядет голос и я заговорю басом.

Дмитрий, 15 лет:

– Терпеть не могу свой женский голос, терпеть не могу свою женскую фигуру. Всю жизнь я хотел быть мальчиком. Никогда не играл в женские игры, никогда у меня не было подруг. В детстве я остро осознал, что нахожусь не в своем теле, и сильно переживал из-за этого. Иногда я просто мечтаю лечь спать и проснуться парнем. Проснуться тем, кем я себя чувствую.

Андрей, 13 лет (Сургут):

– С пяти лет у меня появилось отрицание своего биологического пола. Мне было некомфортно осознавать, что я должен одеваться как девочка, что я никогда не смогу быть именно отцом, мужчиной.

Уис, 14 лет (Москва):

– Я никогда не чувствовал себя как девушка. Меня тошнило от платьев и юбок. Я не мог спокойно жить в образе девушки. Мне было сложно выходить из дома и говорить о себе в женском роде. Меня бесит мое тело и то, что мне приходится в нем жить. Это было всегда.

Некоторые ЛГБ-подростки также отмечают, что еще в раннем детстве, до полового созревания, уже ощущали свое отличие от сверстников. Чаще всего они не могут объяснить, в чем оно, чувствуют его смутно («Я понимал, что я не такой, как все»). Подростки, которые пытались объяснить, в чем состоит отличие, выделяли два признака. Первый: им не хотелось вести себя в соответствии с традиционными гендерными ролями.

Без подписи, 17 лет:

– Я дошкольник. Машинки – не мое, конструкторы – тоже. Что, спросите тогда? Игры в семью, где я играл роль сестры или дочери. Также игра в магазин, в парикмахерскую, в больницу. Из-за этого даже попытки поиграть в машинки с мальчишками оставались неудачными…

Александр, 16 лет:

– Меня не интересовали войнушки, стрелялки, наоборот, я интересовался куклами, играл с девочками. Только за это меня дразнили девочкой, тыкали пальцем, называли голубым или петухом.

Татьяна:

– В детстве я чаще дружила с мальчиками, с удовольствием играла в войну и футбол, а еще лазила по деревьям и крышам не хуже любого мальчишки.

Евгения, 17 лет:

– С самого рождения больше тяготела к обществу мальчиков, мне нравилось ездить на рыбалку, ходить в гаражи, играть в футбол и баскетбол (надо сказать, и сейчас обожаю все это делать).

Без подписи, 15 лет:

– Меня совсем не интересовали игры в мяч, стрелялки и танчики, как всех обычных мальчиков в моем возрасте. Я играл в куклы, жмурки, дочки-матери. Из-за этого меня называли девочкой, иногда в садике даже толкали и не хотели сидеть за одним столом.

Яна, 15 лет:

– Все детство я общалась с мальчиками, играла в футбол, одевалась, как парень.

Второй признак: таким ребятам было проще общаться с противоположным полом, сверстники того же пола иногда отвергали их (возможно, этот признак – следствие первого).

Без подписи, 17 лет:

– С самого раннего детства, в детском садике со мной не играли мальчишки, наверное, уже понимали: что-то не так, я не такой. И были правы.

Валя, 16 лет (Каменск-Шахтинский):

– Я вела себя с девочками, как они вели себя с парнями: испытывала неловкость, смущение. С парнями же не чувствовала никакой скованности, с ними у меня была абсолютная раскрепощенность в общении.

Павел:

– С женским полом мне всегда было легко находить общий язык. Если обычно парни ломают голову, как бы привлечь внимание девчонок, мне приходилось всячески уворачиваться от него. Обычно после отказа девушки обижались и больше со мной не разговаривали, и мне казалось это вполне закономерным: я знал, что не такой, как все, но не гордился, а считал это «браком производства».

Егор, 16 лет:

– Я никогда не находил мужскую компанию класса интересной. Ни их музыка, ни их поведение, ни их развлечения – в общем, ничто не привлекало. Я себя всегда легче и проще чувствовал в компании девушек. И тогда я думал, что мы дети, какая разница, с кем общаться? А взрослые за спиной поговаривали, что из меня вырастет бабник.

Без подписи, 15 лет:

– Я общался только с девочками. Взрослые шутили, что за мной будут бегать все девчонки (и действительно, я мог легко подойти, познакомиться и мило общаться с какой-нибудь девушкой, пока мои родители сидели с друзьями в кафе).

Значит ли это, что гомо-, бисексуальность и трансгендерность всегда заметны с ранних лет? Нет, это не так.

Гендерные стереотипы – представления о том, какими должны быть настоящий мужчина и настоящая женщина, – очень живучи. Вы без труда ответите на вопрос, кому – мальчикам или девочкам – положено быть послушными, покладистыми, мечтательными, а кому – сильными, напористыми, независимыми. Но почему вы ответили именно так? «Это всем известно» – но стереотип не становится истиной, если многие его разделяют. «Мои наблюдения это подтверждают». А почему? С одной стороны – потому что мы избирательно видим то, что привыкли и ожидаем видеть, не обращая внимания на исключения. С другой стороны – потому что люди вживаются в роли «женщин» и «мужчин», принимают их и ведут себя так, как положено и предписано. «Это заложено природой» – более чем сомнительно, потому что модели поведения, которые считаются нормальными для мужчин и женщин, различаются в разных культурах и в разные исторические периоды.

Поведение, вкусы, привычки, увлечения, любимые занятия не зависят от пола. Многие девочки в детстве отдают предпочтение машинкам и конструкторам, а мальчики играют в куклы и имеют мягкий, уступчивый характер. Не стоит высмеивать и порицать за это детей. Ребенок просто ведет себя так, как ей или ему удобно. Гендерно нетипичное поведение может не иметь никакого отношения ни к гендерной идентичности, ни к сексуальной ориентации. Человечество бесконечно разнообразно, и сложно представить хотя бы одного человека, которому в точности подходят искусственно созданные рамки «настоящий мужчина» / «настоящая женщина». Каждый из нас немножко не такой. А ЛГБТ-подростки, осознающие себя в раннем возрасте, особенно остро чувствуют: «Я не такой, как все».

Не такой. А какой же? Ненормальный? Больной?

Понятие нормы весьма условно. Со временем она меняется. Некоторые явления в прошлом считались нормальными, а для нас они – просто дикость. Шекспировской Джульетте еще не исполнилось четырнадцати, а ее собираются выдать замуж, причем мать Джульетты говорит дочери: «Меньших лет, чем ты, Становятся в Вероне матерями, А я тебя и раньше родила». В Древнем Риме отец мог не только выпороть, но и продать или убить своего ребенка. Это в прошлом. Мы не переучиваем леворуких, не сжигаем на кострах рыжих, не считаем негров низшей расой, не спорим, есть ли у женщины душа…

И напротив, кое-что ранее считалось неприемлемым, а сейчас – в порядке вещей. К примеру, только в 1967 году Верховный суд США принял историческое решение по делу «Лавинг против Виргинии», разрешив свободу смешанных браков. Трудно поверить, что всего 50 лет назад люди с разным цветом кожи не могли жениться в США. Возможно, и нашим потомкам всего через 50 лет будет сложно представить, что их родители считали ненормальной гомо- или бисексуальную ориентацию и однополые браки.

О болезни давайте поговорим подробнее. После многолетних исследований медиков, психологов и антропологов гомосексуальность болезнью считать перестали[12]. 17 мая 1990 года решением общего собрания Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ) гомосексуальность была исключена из списка психических заболеваний. В современной международной классификации болезней МКБ-10 в разделе F66 (Психологические и поведенческие расстройства, связанные с половым развитием и ориентацией) указано: «Сама по себе сексуальная ориентация не рассматривается как расстройство».

Официальная российская медицина присоединилась к МКБ-10 в 1999 году, тем самым признав все ее положения. Но, увы, в сознании большинства жителей России представители ЛГБТ и поныне остаются больными людьми, которых надо лечить.

Предположим, что гомосексуальность все-таки болезнь, и попробуем порассуждать.

Во-первых, болезнь причиняет неудобства самому больному либо его окружающим (если она психическая либо он не просто, к примеру, кашляет и чихает, но еще и других может заразить). Насколько я знаю, гомосексуальность ни у кого не болит, не чешется, не ноет, не разрастается, не опухает, не передается никаким путем, не угрожает ничьей жизни или здоровью. Заразить гомосексуальностью невозможно, ее «симптомов» не существует, а все неудобства бытия геем порождает в основном отношение к тебе общества. В таком случае геи на самом деле не очень-то отличаются, скажем, от полных людей, к которым многие относятся с предубеждением.

Во-вторых, как правило, болезнь можно вылечить, а гомосексуальность не лечится. Попытки были, неоднократные и разнообразные. Например, «пациентам» демонстрировали гомоэротические материалы и одновременно вызывали у них рвоту с помощью лекарств. Либо прибегали к электрошоку. Нейробиолог Дик Свааб, директор Нидерландского института головного мозга, описывает безуспешные попытки излечения гомосексуалов так: «И какие только безумные методы не перепробовали: и гормональное лечение тестостероном и эстрогеном, и кастрацию, и лечение, которое успешно воздействовало на либидо, но не на сексуальную ориентацию. Применяли электрошок, провоцировали эпилептические припадки. Тюремное заключение помогало и того меньше; печальный пример – суд над Оскаром Уайльдом. Применяли даже трансплантацию яичек. Весьма успешно: рассказывали, что гомосексуальный пациент потом даже ущипнул медсестру за попку. Разумеется, прибегали и к психоанализу; кроме того, пациентам давали рвотное, апоморфин в комбинации с гомоэротическими картинками, чтобы отбить у них охоту к гомоэротическим ощущениям. Впрочем, говорят, что единственный эффект заключался в том, что, как только врач входил в комнату, пациентов начинало рвать, но их гомоэротические ощущения не уменьшались. Гомосексуальным заключенным делали операции на мозге. Если это вызывало должный эффект, срок заключения уменьшали. Ясно, что все прооперированные утверждали, что операция была успешной»[13].

Третий рейх пошел еще дальше. Геи и лесбиянки не вписывались в идеалы здоровой семьи. Их отправляли в концлагеря. Нацисты пытались отыскать и уничтожить «ген гомосексуальности», чтобы он не передался будущим поколениям арийцев. Об излечившихся после псевдомедицинских экспериментов информации нет – есть только об умерших.

Как показала жестокая практика, гормоны, электрошок, психотерапия, гипноз и даже пытки на сексуальную ориентацию не влияют. Гипотеза, что «нетипичную» сексуальную ориентацию можно исправить и вылечить, ныне считается такой же устаревшей, как и теория Трофима Лысенко о возможности перевоспитания зерновых культур из яровых в озимые и обратно.

Кстати, занимательный факт: за последнее время многие «бывшие геи» отреклись от своих взглядов, отметив, что вылечиться им не помогли ни молитвы, ни брак с женщиной.

В июне 2013-го крупнейшая в мире христианская организация экс-геев Exodus International, которая действовала более 30 лет (!) – с 1976 года – и утверждала, что способна исцелить людей от гомосексуальности, была распущена. Члены организации ранее пытались вылечить геев и лесбиянок с помощью веры в Бога и молитв. Президент организации Алан Чемберс заявил, что, согласно иудейско-христианской традиции, все люди – братья и сестры. Он даже признался, что сам долгие годы подавлял в себе тягу к мужчинам[14].

Также Алан Чемберс извинился перед лесбиянками, геями, бисексуалами и трансгендерами: «Я сожалею о том, что многим из вас пришлось испытать боль. Я сожалею о том, что многие из вас годами вынуждены были жить с чувством стыда и вины, хотя ваше влечение не менялось. Я сожалею, что мы прилагали усилия к тому, чтобы изменить сексуальную ориентацию… и стигматизировали гомосексуальных родителей. <…> Я сожалею о том, что считал вас и ваши семьи менее достойными, нежели я сам и моя семья»[15].

Многие отечественные специалисты также сходятся во взглядах на «лечение» гомосексуальности.

Доктор медицинских наук, академик РАМН, директор Центра социальной и судебной психиатрии имени В. П. Сербского (1990—2010) Татьяна Борисовна Дмитриева в работе «Руководство по судебной психиатрии» пишет: «Современная официальная российская психиатрия выступает против любого психиатрического лечения… Что же касается практики, то не известно ни одного случая, чтобы психиатрическое или медикаментозное лечение в этой области имело положительный результат. Сексуальные, чувственные, эмоциональные переживания человека искусственно неизменяемы»[16].

Доктор исторических наук антрополог Лев Клейн говорит следующее: «Лечить гомосексуала все равно что исправлять левшу или превращать холерика во флегматика. Операции на мозге и гормональная терапия не давали желаемого результата, а гипнозом или духовным увещеванием удавалось добиться лишь временного эффекта, да и то связанного с психическими травмами»[17].

Таково же мнение и Игоря Семеновича Кона, социолога, сексолога, доктора философских наук: «…За отменой диагноза стоят не только и не столько политические соображения, сколько глубокие изменения в понимании природы сексуальности, сексуального здоровья и самой философии медицины»[18]. Игорь Кон еще в советские времена писал (не так категорично, как позже): «Сексуальная ориентация в большинстве случаев не является делом свободного выбора, изменить ее чрезвычайно трудно, а то и вовсе невозможно»[19]. Позже он высказался куда более жестко: «В настоящее время „лечить“ гомосексуальность берутся преимущественно безграмотные и страдающие психосексуальными проблемами религиозные проповедники»[20].

Итак, гомосексуальность – в отличие от большинства болезней – не лечится. Способы, гуляющие по Интернету (например, сыроедение, гипноз, пост и молитва), скорее всего, изменят только вот что: прибавят к психологическим проблемам еще пару-тройку неврозов, а в крайнем случае – доведут до суицида.

В-третьих, у каждой болезни есть этиология (причины возникновения) и течение. Говорить об общей картине «течения гомосексуальности» невозможно. Об общих причинах – тоже.

Ученые давно пытаются выяснить, от чего зависят сексуальная ориентация и гендерная идентичность: изучают, как на них могут влиять генетические, гормональные, социальные и культурные факторы. В середине XX – начале XXI века появилось немало гипотез происхождения СОГИ. Их обычно делят на две основные группы.

1. Врожденность. Возможные причины – гены либо пренатальное (во время внутриутробного развития) воздействие половых гормонов на мозг плода.

2. Приобретенность. Возможные причины – дурное влияние сверстников, сексуальное насилие, совращение взрослым, неправильное воспитание родителями, осознанный выбор[21].

Сторонники многофакторной модели полагают, что на формирование сексуальной ориентации может влиять разнообразный набор причин: биологических, психологических и социальных. «Вполне вероятно, что в каждом конкретном случае существует своеобразная комбинация факторов, влияющих на формирование сексуальной ориентации», – пишет американский сексолог Гэри Ф. Келли. Далее он поясняет:

«Некоторые теоретики полагают, что человек «выбирает» из широкого спектра стимулов лишь те стимулы, которые согласуются с его генетической предрасположенностью, и реагирует только на них. <…> Существует мнение, что люди не «запрограммированы», а, скорее, «приправлены» наследственностью. Следовательно, одни и те же генетические факторы могут стать фундаментом различных построек.

В многофакторной модели учитывается то обстоятельство, что сексуальная ориентация в каждом конкретном случае может иметь множество нюансов, происхождение которых невозможно объяснить способом взаимоисключения. Сексуальность каждого человека столь индивидуальна, что едва ли укладывается в прокрустово ложе однозначной классификации»[22].

Полагаю, то же самое справедливо и в отношении гендерной идентичности.

Ответить на вопрос «Так причина в генах или в воспитании?» невозможно. Жесткое противопоставление «либо врожденность, либо приобретенность» – некорректное упрощение. Оно не дает добраться до истины. А истина – в широчайшем разнообразии причин и людей, их особенностей и личного опыта.

Бытует мнение, что вопрос врожденности/приобретенности принципиален: если нечто обусловлено генетически и потому неизменяемо, то ЛГБТ «не виноваты», что они «не такие», и общество станет относиться к ним терпимее. Однако это как раз непринципиально. Стоит отойти от ломания копий на тему гены vs. воспитание. Во-первых (см. выше) – сам вопрос сформулирован некорректно и не позволяет дать верный ответ: истина в комбинации причин, в индивидуальных особенностях каждого человека. Во-вторых – причины не должны обусловливать отношение к ЛГБТ-людям и определять их права. На свете есть люди, чья сексуальная ориентация и/или гендерная идентичность не такие, как у большинства других людей. Это факт. Они были всегда и, судя по всему, всегда будут. Они никому не причиняют вреда. Они учатся в школах, поступают в вузы, ходят на работу, платят налоги, занимаются спортом, путешествуют, помогают родителям, дружат и влюбляются, женятся и выходят замуж, заводят детей – они обычные люди, такие же, как все. И относиться к ним нужно по-человечески. Как говорится в гениальном по простоте и правдивости слогане британской кампании, «Some people are gay. Get over it!» (Некоторые люди гомосексуальны. Смирись с этим!).

А как насчет подростков? Со взрослыми ясно: выросли и определились, кто они такие и чего хотят. Может ли быть так, что подростки ошибаются? Просто играют в «не таких, как все», а потом наиграются, повзрослеют и обзаведутся «нормальными» семьями? Может, это такая мода?

Игра как подражание гораздо чаще идет по противоположному пути: подростки «играют» в гетероотношения. Девочка может подумать так: «У всех подруг есть мальчики, а у меня нет. Заведу и я себе кого-нибудь, а то будут шептаться или засмеют». А мальчик так: «Если рядом с парнем есть красивая девчонка, ему завидуют и его уважают, я тоже так хочу». Это не настоящие чувства, а все что угодно: эксперимент, расчет, притворство, любопытство, самоутверждение или самосохранение в школьной иерархии, и на это может пойти любой подросток.

Точно такие же причины – эксперимент, расчет, притворство, любопытство – могут породить и гомосексуальное поведение. На сексуальную ориентацию оно не влияет.

Не стоит забывать и о бисексуальных людях. Если девушка, в прошлом имевшая отношения с девушкой, вышла замуж, это не значит, что она «наигралась» и «перебесилась». Возможно, она просто бисексуальна.

«Игра в гея» не стоит свеч. В главе 3 вы прочитаете немало отрывков биографий подростков, в которых описаны прелести этой «игры»: физическое и психологическое насилие, депрессии и суицидальные попытки, изоляция и принудительное лечение, отверженность и одиночество… В лучшем случае – постоянный стресс из-за страха разоблачения и лжи родным и друзьям. После такого странно думать, что дети захотят примкнуть к ЛГБТ из моды.

Итого: играющие есть. Но страшного в этом ничего нет. Определенная доля подростков, проявляющих гомосексуальное поведение и испытывающих романтические чувства к своему полу, рано или поздно осознают свою гетеросексуальность. Но это не повод считать их сегодняшние ощущения и опыт ложными, отказывать им в поддержке и говорить каждому: «Перебесишься, пройдет» – ведь это может быть не так.

Подытожим: ЛГБТ некорректно считать ненормальными или больными. Однако наше общество по-прежнему относится к «нестандартной» СОГИ в лучшем случае как к придури, а в худшем – как к патологии или преступлению. Разумеется, такое положение вещей не могло не отразиться и на ЛГБТ-подростках.

Ответы на вопрос анкеты (2016) «Что вы чувствовали при этом [когда начали осознавать себя] и почему?» можно разделить на несколько групп:

– только положительные чувства – 3,4%;

– ровные чувства, «ничего не изменилось» – 27,5%;

– смешанные чувства – 15,7%;

– только отрицательные чувства – 53,4%.

Только положительные чувства

Лиза, 17 лет (Новокузнецк):

– Немного странно, но в то же время с души словно камень упал.

Ярослав, 17 лет (Москва):

– Некую окрыленность, свободу.

Оксана, 16 лет (Красноярск):

– Радость. Влюбиться было потрясающе.

Саша, 15 лет (Псков):

– Бабочек в животе, как и подобает влюбленным.

Ольга, 14 лет (Санкт-Петербург):

– Облегчение. «Вот почему с парнями ничего не получалось!»

Яна, 16 лет (Владивосток):

– Проясненность: смогла себе объяснить многие вещи, которые раньше не понимала. Свободу, ясность, осмысленность того, что я немного не такая, как все.

Ровные чувства, «ничего не изменилось»

Цветок, 14 лет:

– Я подумала-подумала и решила, что никакой разницы нет. Ну, девочки нравятся, и что?

Елизавета, 16 лет (Екатеринбург):

– На меня никогда не сваливалось тяжелого и гнетущего осознания. Ничего особенного. Я с детства подозревала, что со мной «что-то не так». И росла в понимающей семье.

Дарья, 17 лет (Москва):

– Девушка, в которую я была влюблена, была прекрасным и достойнейшим человеком, и у меня не было мыслей о том, что любить ее – неправильно или плохо.

Ергопрокси, 14 лет (Челябинск):

– Безразличие. Это никак не сказывалось на моей жизни и на моем психическом здоровье. Просто пришло осознание, вот и все. Да и неодобрения окружающих тоже не боялся.

Виктория, 15 лет (Лабытнанги):

– Мне с девушкой так хорошо было, что я не чувствовала, что мы чем-то отличаемся от других.

Гульнара, 17 лет (Тамбов):

– Ничего не изменилось, никакого шока и испуга. Я не придала этому особого значения. Если я лесбиянка – пусть.

Маргарита, 16 лет (Сургут):

– Никакого отвращения к себе. Я помню, что мне было чертовски интересно узнать, много ли таких, как я. И как они осознавали свою ориентацию. Каково было мое удивление, когда я прочла, как мучаются эти люди, как они страдают от собственной нелюбви к себе, как им страшно. Я была просто шокирована.

Смешанные чувства

Лиза, 15 лет (Москва):

– Не знаю… Довольно странное чувство, собранное из страха, боли, но и какого-то счастья.

Даниил, 17 лет (Узловая):

– Я себя чувствовал противоречиво. С одной стороны, мне безумно нравились люди моего пола, с другой стороны, меня тошнило от этого.

Ксения, 16 лет (Москва):

– Облегчение и печаль. Облегчение от того, что разобралась в себе. Нашла себя. А печаль – поскольку мне предстоял разговор с родителями, так как скрывать я ничего не собиралась.

Мария, 17 лет (Москва):

– Двоякое чувство. Я понимала: вроде как-то это неправильно, но я не хочу от этой ситуации убегать и забывать как страшный сон. И скоро просто приняла все как факт.

Алиса, 15 лет (Санкт-Петербург):

– Трудно описать, что чувствовала. Облегчение, ведь я хоть чуточку разобралась в себе, и страх перед обществом. Но страха, конечно, было намного больше.

Полина, 14 лет (Москва):

– Хм… Легче ответить, что я не чувствовала. Сначала – пару недель – был страх, а потом появилась легкость, которая меня не только радовала, но и чем-то пугала, а потом мне резко стало нормально, я просто приняла эту мысль как данность.

Только отрицательные чувства

Самая популярная группа ответов (53,4% опрошенных). Самых разнообразных. Грусть, дискомфорт, неловкость, смущение, стыд, разочарование, боль, обида, сомнение, шок, одиночество, смятение, беспокойство, отчаяние, страх, безысходность, волнение, скованность, злость, опустошение, отвращение, отторжение, ненависть и презрение к себе, ненужность и ущербность…

Без подписи, 17 лет (Красноярск):

– Первое время было не по себе от таких мыслей. Мол, как я мог вообще влюбиться в парня? Это же неправильно! Да и рос я в довольно гомофобной семье.

Ася, 15 лет (Москва):

– Одиночество, как будто в клетке. Это привело к полной сознательной изоляции и к попытке суицида.

Илья (Уфа):

– В основном страх и самонеприязнь, я просто ненавидел себя за эти чувства.

Дмитрий, 15 лет:

– Осознание пришло в 14 лет, и это было самое ужасное время в моей жизни. До сих пор перед глазами тот день, когда на меня свалилось: «ты – гей!», «ты – гей!», «ты – гей!» Два летних месяца прошли, как в страшном сне. Но потом мне удалось преодолеть этот психологический барьер и принять себя таким.

Рия, 16 лет (Пенза):

– Пыталась избавиться от своих чувств. Считала, что это неправильно. Считала себя недостойной жить.

Эйнар, 16 лет (Санкт-Петербург):

– Когда обнаружил, что я бисексуален, я был в смятении, чувствовал отвращение и ненависть к себе: во мне была сильна внутренняя гомофобия, мне казалось, я всегда буду носить бремя своей неполноценности. Ассоциации с ЛГБТ были, как с какими-то грязными извращенцами.

Роман, 16 лет (Москва):

– Опустошение, злость, сильный страх перед окружающими, скованность из-за постоянной боязни, что все раскроется, кто-нибудь прознает и мне придется весьма несладко, из-за возможной агрессии родителей, сверстников.

Люба, 14 лет (Москва):

– Неполноценность, то, что это неправильно, невозможность кому-либо рассказать. Помню, как подруга говорила: «Лесбиянки – это мерзко», а я просто сидела рядом и поддакивала, а на душе скребли кошки.

Без подписи, 15 лет:

– Я долго не мог себе признаться, что я гей. Я думал, это простое увлечение и дань моде, которое вскоре пройдет, но нет. Когда я все-таки решил для себя, кто я, вот тогда и был полный *** [конец]. Я где-то еще неделю мучился и сам себе задавал вопрос «Кому я такой нужен, гребаный педик?!»

Если говорить об отрицательных чувствах, то преобладающим был страх – по многим причинам.

Мари, 15 лет (Москва):

– Первое, что я почувствовала, – страх. В голове была четкая мысль: «Этого не могло произойти со мной». Неприятие, отвращение к себе – все это было со мной в тот момент. Но это переросло в более серьезную вещь: отчаяние. Чувства крайне сложно описать, будто твой маленький безопасный мир рухнул. При этом ты остаешься наедине со своими переживаниями и чувствами, так как окружающие, даже самые дорогие люди, будут ненавидеть тебя из-за того, кем ты являешься. И это, наверное, одна из самых страшных вещей, с которыми мне пришлось столкнуться.

Вега, 14 лет (Екатеринбург):

– Было сначала страшно, что я не такая, как все. Сломавшаяся. Не соответствующая нормам современного российского общества. Было страшно не оправдать родительских надежд на красавца-мужа и внуков.

Ирина, 17 лет (Минусинск):

– Сразу подумалось о том, что придется прятаться ото всех, в том числе от родителей. Что скажет мама?

Катя, 16 лет (Междуреченск):

– Это пугало. Действительно пугало. Сразу начинало казаться, что я какой-то урод. Что это все неправильно, ненормально. Знаете, будто ты чем-то болеешь хроническим, и это губит твою жизнь. Все мои близкие полностью и целиком гомофобы, они относятся к подобному как к чему-то мерзкому и неестественному. Именно поэтому я решила, что самый лучший вариант – отгородиться от этого. Я тупо застряла на мысли, что все это полный бред, короче говоря, взяла и просто стала гомофобкой, точнее пыталась…

Алиса, 14 лет (Санкт-Петербург):

– В девять лет моим местом жительства был детский дом на окраине Петербурга. Думаю, многим известно, что в таких местах выделяться из толпы есть что-то непростительное и непременно наказуемое, посему первым чувством был страх. Страх, что кто-то может об этом разузнать, заставил меня обходить всех сверстников кругом, избегать лишних разговоров.

Ксения, 16 лет (Калининград):

– Я боялась будущего, думала, что у меня никогда не будет семьи с любимым человеком.

Некоторых страх не отпускает постоянно.

М. Н., 15 лет:

– Мне страшно признаться родителям, что я лесбиянка. Такое чувство, что они меня возненавидят.

Артем, 13 лет (Волгоград):

– Убийство Влада Торнового[23] повергло меня в ужас и страх. И не только меня, а все ЛГБТ-сообщество и даже некоторых гомофобов (моих родителей, например). Равнодушные говорили либо: «Ну и что?», либо: «Ну, он же гей, так ему и надо». Черт, как ужасно учиться в кругу таких людей.

Без подписи:

– Всю жизнь так страшно. Кому-то страшно в темноте, а я боюсь держать за руку человека, которого люблю, боюсь даже подумать о том, что будет, если все узнают о моей ориентации. И это ужасно. Ужасно каждый день слышать по новостям о всяких запретах, милоновых, протестах… Каким я должна видеть свое будущее после этого? А я ведь ничем не отличаюсь от других, я тоже хочу семью, хочу работу, друзей, а не страх того, что меня могут убить за углом. Этот тупик, в который загоняет нас общество, похож на газовую камеру. Так хочется подойти ко всем этим депутатам, протестующим и спросить, чем же таким жутким я от них отличаюсь. Разве что ненависти во мне не так много – больше отчаяния. Они защищают каких-то детей, но мы ведь тоже дети! Почему нас никто не защищает? За что нас ненавидят? Почему даже к убийцам относятся лучше? Почему, даже если какой-нибудь депутат прочитает любой из наших рассказов, ему по-прежнему будет наплевать? В школе на литературе нас учат любить все вокруг, но, как только речь заходит о гомосексуальности, вся человечность уходит, появляется ненависть.

Это ужасно – жить в страхе. Надеюсь, когда-нибудь это все закончится.

Саша, 17 лет:

– Если честно, я боюсь. Смотрю новости, видео с гей-парадов, видео избиения геев, и мне страшно. Страшно открыто заявлять о себе, боюсь, что когда-нибудь будет страшно держать любимую за руку на улице.

Феникс, 15 лет:

– Мне было страшно. Мне и сейчас страшно. Не знаю почему. Вроде бы привыкла уже к себе, но я все еще не могу говорить о моей ориентации спокойно: в нашей стране к этому относятся ужасно, никогда не знаешь, как отреагируют люди.

Есть подростки, которые так и не могут принять свои чувства либо находятся на полпути от отрицания к принятию.

Катя, 16 лет (Междуреченск):

– Для меня всегда играло огромную роль мнение окружающих. Да, я знаю, что живем для себя, живем один раз, бла-бла-бла. Но черт. Мне нужно быть как все, я обязана. Я понимаю, что это тупые стереотипы, ярлыки. Я тоже так считаю, каждый имеет право на счастье. Но счастье для меня – моя семья, мое окружение, знать, что мне есть куда прийти, где меня ждут. А с родителями-гомофобами это очень тяжело. Я живу в маленьком городе, в котором слухи расходятся быстро. Я не хочу быть человеком, в которого тычут пальцем.

Вальтер, 15 лет (Тверь):

– Мне до сих пор трудно смириться с тем, что меня тянет и к девушкам, и к парням. Трудно объяснить это чувство. Несмотря на все исследования и факты, указывающие на то, что это нормально, я все равно чувствую себя неправильно.

Александра, 16 лет:

– Никто не знает, что творится у меня внутри. Я боюсь рассказать кому-либо, потому что мне стыдно. Потому что я ненавижу себя. Потому что не хочу, чтобы близкие чувствовали отвращение ко мне. Потому что не хочу видеть выражение их лица в момент, когда я откроюсь. Потому что не хочу потерять их. Потому что в глубине души хочу быть «нормальной», чтобы люди не презирали меня. Потому что даже себе не могу признаться в том, что я лесбиянка.

Без подписи, 17 лет:

– Я просто би, и я не люблю себя за это. Нет, не говорите, что не надо стесняться или что-то еще. Я знаю, что это не очень хорошо. Ибо это находится под запретом многие тысячи лет. Я склонен ходить из крайности в крайность, поэтому гей и натурал враждуют между собой. Со стороны натурала я веду холодный расчет. Что гомосексуализм приведет к разрушению института семьи, что это нелогично со стороны биологии, религии и даже, в какой-то мере, политики. Со стороны гея ничего нет. Он просто любит смотреть на парней. Хочет повеситься милому на шею, обнимая, и целовать его. И больше ничего. Эти две разные стороны враждуют между собой изо дня в день. И первая сторона побеждает. Вторая ведет подпольную жизнь.

Лис, 15 лет (Серпухов):

– Я понимаю, что это нормально, что все хорошо, что я не побочный продукт эволюции, однако что-то так и шепчет: «Ты выдумала, себе внушила, все это понимают, а ты нет, идиотка…» или «Господи, что ты за отродье такое, обязательно надо выпендриться, заткнись и не умничай». Я все время сомневаюсь. Постоянно. Мне нужно знать, в каком возрасте уже нормально определиться со своей ориентацией, в каком возрасте я могу это признать. Мне нужно поговорить с лесбиянкой. Я хочу понять, как это. Я хочу понять, что чувствуют другие. Я очень мечтаю найти себе девушку. Влюбиться. Тогда я бы почувствовала, что все нормально, тогда бы не было повода для сомнений.

Даша, 16 лет:

– В последнее время мне становится все хуже и хуже. Я стала больше плакать, корить себя, кричу себе, что ненормальная, так не должно быть.

Без подписи, 16 лет:

– Каждую ночь я корю себя. И плачу. Каждую, черт побери, ночь я плачу. Меня разрывает изнутри осознание своей никчемности и слабости. А еще и обстановка в стране. Все твердят (пусть обобщенно), что я не человек. Я – отродье, не имеющее права жить и дышать одним воздухом с «нормальными» людьми.

А. С., 17 лет:

– У меня отец – священник. Все, что я знала о геях и лесбиянках, – что это грех, это наказуемо. Содом и Гоморра, все дела. Самое печальное – я до сих пор так думаю. Я не могу принять себя.

Джек, 14 лет (Москва):

– В девять лет я понял, что мне нравятся мальчики. Именно тогда я узнал, что такое гей. Тогда я думал, что это очень плохо, что это болезнь и мне надо лечиться. В некотором смысле я до сих пор так думаю. О том, что я гей, никто не знает, потому что я боюсь признаться даже самому себе.

Настя, 17 лет (Москва):

– Время от времени провожу ночи в слезах и с мыслями о том, что даже полюбить не выходит, как у «нормального» человека. Прекрасно понимаю, что все это навязано, но ничего не могу с собой поделать. Никто вокруг не воспринимает однополые отношения наравне с «традиционными». Это заставляет меня чувствовать себя неполноценной, ведь мальчики меня привлекают очень редко. Выходит, по общепринятым стандартам я почти не способна на полноценные отношения. Это, конечно, всего лишь чужое мнение, но оно очень сильно давит.

Николай, 16 лет (Тамбовская область):

– Многие уже начинают косо смотреть и расспрашивать меня на эту тему. Боюсь, скоро все догадаются, и тогда мне незачем больше жить. Я совсем запутался. Я не хочу быть ТАКИМ и принимать себя, но, к сожалению, я такой.

ЛГБТ-подросткам порой приходится очень нелегко. От осознания себя до принятия себя и тем более до камин-аута (добровольного раскрытия СОГИ) иногда проходит достаточно долгое время. Многие говорили о том, что были очень одиноки, не могли никому открыться, ни с кем поговорить и посоветоваться, проходили сложный путь принятия себя в одиночку. «Юность вообще одинокий возраст, но никто не бывает так одинок, как гомосексуальные подростки»[24], – пишет Игорь Кон, и это действительно так.

Нина, 17 лет (Иркутск):

– Когда все началось – самое ужасное было то, что я никому не могла рассказать о своих мыслях, чувствах, не с кем было посоветоваться. Я впала в дичайшую депрессию недели на две. Ограничила общение со всеми.

Без подписи, 16 лет (Уфа):

– Чтобы принять себя, мне понадобилось чуть больше года. Возможно, потому, что, как бы прискорбно это ни было, у меня нет друзей. И мне не с кем об этом поговорить.

Г., 14 лет:

– Чтобы понять себя, ушло много времени, примерно два года. Это было непросто из-за отсутствия поддержки друга. У меня был Интернет, да, но это не то, что нужно. Было очень много слез, обид, грусти. Я себя просто ненавидела.

Мария, 17 лет (Санкт-Петербург):

– Мой мир начал переворачиваться, в голове была каша от всего, что открылось передо мной, но мне не с кем было обсудить это, некому было выговориться, некому довериться. Я тогда не видела ни одного живого представителя ЛГБТ, жила в довольно консервативном окружении среди постоянных всплесков неприязни и ненависти друзей, родителей. Находиться в подобном окружении, слушать полнейший бред вроде «гомосексуальность возникает, когда людям нечего делать» было невыносимо…

На вопрос анкетирования «Вам было трудно принять себя, когда вы стали задумываться о своем отличии?» положительно ответили 42% (2014) и 52,9% (2016) подростков. На вопрос «Вам трудно принять себя сейчас?» – 11,9% (2014) и 14,7% (2016). В целом никогда не сталкивались с внутренней гомо/лесбо/би/трансфобией 55,8% (2014) и 43,4% (2016), а сталкивались с ней хоть единожды – 44,2% (2014) и 56,6% (2016).

В 2016-м по сравнению с 2014-м стало больше тех, кому было трудно принять себя. О причинах можно лишь догадываться. Возможно, результаты анкетирования-2016 более точны из-за большего количества участников (435 против 319). А возможно, виной тому – так называемый «антигейский» закон и его последствия[25]: усиление гомофобии со стороны общества, которое отразилось и на ЛГБТ, особенно на подростках.

Среди причин неприятия себя подростки назвали 1) недостаток или отсутствие адекватной информации об ЛГБТ; 2) гомофобное воспитание и окружение: близкое (семья и друзья) и дальнее (общество в целом).

Реже среди причин встречаются одиночество («таких, как я, больше нет») и вера («это грех»).

Недостаток или отсутствие адекватной информации об ЛГБТ

Без имени, 14 лет (село Н.):

– Я раньше об этом не слышала, не подозревала, что есть такие люди.

Вера, 17 лет (Нижний Новгород):

– Я совершенно ничего не знала об ЛГБТ-сообществе, долго не могла понять, что именно я чувствую и как мне себя идентифицировать.

Ева Б., 17 лет (Жигулевск):

– Мешало принять себя незнание понятия «бисексуалы». Есть геи, лесбиянки и гетеросексуалы. А би? Что это такое? Я думала, что просто запуталась и это временное помешательство.

Софья, 16 лет (Санкт-Петербург):

– Сначала – просто жуткая паника. У меня было мало источников информации, и это панику лишь усиливало. Подростковый максимализм действовал не в лучшую сторону. Казалось – жизнь кончена, я странная, не такая, как все. Я считала себя неправильной, больной, не могла разобраться в себе. Все надеялась, что пройдет, стану обычной…

Павел, 15 лет (Королев):

– Я не мог понять свое состояние, так как у меня не было никакой информации об ЛГБТ, я слышал только, что это плохо – быть таким.

Гомофобное воспитание и окружение (близкое: семья и друзья)

Настя, 17 лет:

– Когда я заводила об этом разговор с друзьями, они лишь осуждали и всячески отрицали адекватность таких людей. «Этих тварей нужно истреблять».

Милана, 13 лет (Москва):

– Мама – жуткая гомофобка, и я долго (где-то год) считала себя просто ничтожеством и позором семьи.

Диана, 16 лет (Екатеринбург):

– Я понимаю, что гомосексуалов не любят, как минимум моя семья считает нормальным убийство гомосексуалов за их ориентацию.

Аня, 17 лет:

– При моем воспитании часто употреблялись фраза: «Девушка выходит замуж, рожает потомство. Именно для этого мы все рождены, чтобы продолжать род». А я лесбиянка. Я боялась, что меня будут ругать, что я очень огорчу родных.

Мария, 17 лет (Балашиха):

– Тяготило неописуемое чувство вины перед родителями, я не хотела быть им обузой, не хотела, чтобы они стали хуже ко мне относиться. Я не считала себя хуже других. Но боялась, что моя ориентация может отразиться на жизни близких людей.

София, 17 лет (Саратов):

– По фразам знакомых я поняла, что большинство считает отношения людей одного пола противными и ненормальными, уделом психов и асоциальных людей. Я не могла понять, почему я, вполне адекватная, с музыкальным образованием и внушительным количеством прочитанных книг за спиной, могу быть психом. Это поставило меня в тупик.

Гомофобное окружение (дальнее: общество в целом)

Кабачок, 16 лет (Уфа):

– Я ненавидела себя. Все вокруг в один голос говорили, что это плохо, неправильно, мерзко, что таких нужно сжигать. Каждый день во мне жил страх, что мои родственники или близкие люди узнают об этом – и придет конец. Ненависть к себе росла каждый день, ведь люди, которые говорили, что будут любить меня любой, даже не подозревая этого, желали меня сжечь. Будто я не человек. Будто я всего лишь мусор.

Александра, 13 лет (Санкт-Петербург):

– Общество само по себе негативно относится к таким людям, не признает их. Сами судите: вас десяток лет воспитывают по принципу «девочки должны любить мальчиков, а мальчики девочек, и никак иначе», а тут вы узнаете о себе то, что противоречит всем общественным рамкам и вашему воспитанию.

Алексей, 17 лет (Ростов-на-Дону):

– В России большинство людей не воспринимают «нетрадиционную» ориентацию как нормальную. Мне хотелось быть обычным ребенком.

Лис:

– Раньше считала себя неправильной, отбросом общества – и общество помогало мне в этом. Издевки и отсутствие человека, с которым можно было поговорить, я воспринимала как наказание за мою «неправильность». Внутренняя гомофобия, к сожалению, делала свое дело. Сейчас я с болью и неприязнью вспоминаю те времена.

Одна из ключевых причин неприятия себя – недостаток/отсутствие информации об ЛГБТ. Лев Моисеевич Щеглов, доктор медицинских наук, профессор, президент Национального института сексологии, отмечает ее важность для осознания и принятия себя: «Если ребенок мало знает, одинок, испуган, ему не с кем поговорить – он просто станет чувствовать себя «не таким», не поймет, что с ним происходит. Если же у подростка нет информационного голода, то он осознает свою гомосексуальность.

В любом случае дети будут чувствовать себя инакими, одинокими. <…> Без нужной информации – или при информации негативной – у гомосексуальных подростков может возникнуть тоска, напряжение или даже тяжелый невроз»[26].

Откуда подростки черпают необходимую информацию? Ответы на вопрос анкетирования «Откуда вы впервые узнали о „ненормативной“ СОГИ?» (2016) показали следующее. Среди самых частых источников лидируют сверстники, затем идут родители, ТВ (новости, сериалы, телепередачи) и Интернет. Прочие источники (личное знакомство с ЛГБТ, литература, пресса) назывались намного реже.

Подростки также ответили на вопрос «Была ли эта информация верна?». Как самые надежные источники отмечались личное знакомство с ЛГБТ (100% достоверности), собственные размышления (100%), художественные фильмы (95,8%) и книги (93%) – но они не так популярны. Достоверность самых популярных источников такова.

Сверстники – 46,1%

Катя, 15 лет (Югорск):

– Узнала я от подруги, которая к тому времени уже встречалась с девушкой. Она косвенно познакомила меня с ЛГБТ, объяснила, что это не так страшно, как говорят многие. Информация действительно была полезна и верна.

Аня, 14 лет (Пенза):

– Мы играли в куклы во дворе, и один мальчик принес громадную коробку с куклами. Тогда какой-то парень старше нас сказал, что куклы только для девочек, а если в них играет мальчик, то он гей. Дальше он разъяснял нам этот термин, не забыв упоминать через каждое предложение, как это кошмарно, и я верила ему. Думала: «Этот парень уже жизнь прожил, ему можно доверять, а вот ***** (имя мальчика с куклами) прям предатель».

Родители – 29,6%

Даниил, 17 лет (Москва):

– В детстве мама мне рассказывала, что любимый певец отца был Фредди Меркьюри, говорила о нем. Ну и тогда пошли вопросы, кто такие геи, и мама ответила: люди, которые любят себе подобных. То есть девушки могут любить девушек, а парни парней, и это нормально, но общество на них очень агрессивно реагирует и не принимает.

Кабачок, 16 лет (Уфа):

– Я узнала от родителей, что это мерзко и неправильно, они говорили о наказании Бога за этот ужасный грех.

ТВ (новости, сериалы, телепередачи) – 7,4%

Елена, 17 лет (Красный Сулин):

– В новостях рассказывали об однополых семьях в Америке, я узнала, что такие семьи есть, это было верно.

Эйнар, 16 лет (Санкт-Петербург):

– По телевизору увидел документальный фильм. Героиня рассказывала, как Норвегия развращает детей, что там Содом и Гоморра. Я узнал из фильма, что негетеросексуальность и нецисгендерность – отклонения, Европа их поощряет, чтобы уменьшить количество населения, подчинить всех себе, это мировой заговор. Что Россия героически противостоит западным ценностям. Мне было очень страшно: я думал, что эта пропаганда коснется и России, что мы потеряем свою идентичность, свои правильные ценности, погибнем.

Интернет – 87%

Мэл, 14 лет (Москва):

– Увидела ролик, что-то вроде «Что, если бы гомосексуальность была нормой, а гетеро – нет». Заинтересовалась. Что такое гомосексуальность?! Это ненормально? Полезла в поисковик, читала «Википедию».

Мария, 17 лет (Балашиха):

– Почувствовала влечение к подруге, решила узнать, что со мной происходит. Интернет – кладезь информации. Туда я и полезла с запросами «что делать, если влюбилась в подругу», «девушка влюблена в девушку». Узнала на форумах, что это грязно, «у тебя просто мужика не было». Было множество советов о том, как это лечить, что не нужно обращать внимание, мол, само пройдет. И еще насмотрелась порнографии, куда без нее.

Итак, первая информация об ЛГБТ, которую получали подростки, чаще всего (не считая источника «Интернет») была неверна. Особенно провальна достоверность источника «ТВ» (всего 7,4%), одного из самых популярных.

На вопрос «Вы искали информацию о СОГИ, когда стали осознавать себя?» (2016) положительно ответили 79% подростков. Среди источников с огромным отрывом лидирует Интернет (87,5%), за ним следуют книги (4,5%) и друзья (2,9%). На вопрос «Вы ищете информацию о СОГИ сейчас?» положительно ответили 49,9%. Распределение источников в целом такое же: Интернет (83,9%), книги (8,3%), научные статьи в журналах (2%). Причины выбора самого популярного источника (Интернет) подростки объясняют так:

– достоверность: «Он выдаст наиболее точную информацию; это лучше, чем спрашивать у друзей и слушать тысячу мнений»;

– доступность: «Это мой единственный источник; о таком не говорят в школе и дома, не пишут в книгах»;

– нейтральность: «В Википедии можно найти информационные статьи без примеси необъективных мнений и гомофобии»;

– относительная анонимность: «Не в библиотеке же просить книгу о лесбиянках; а так никто не узнает, что я ищу»;

– разнообразие: «Можно почитать исследования на английском языке, которые больше нигде не найти, посмотреть ролики, послушать лекции – много сведений на любой вкус».

Подытожу. Хотя первая информация об ЛГБТ, которую получают подростки, чаще всего неверна, большинство в ее поисках обращаются к другим источникам – в основном к Интернету – и находят то, что искали. И это радует. При недостатке адекватной информации и поддержки окружения не каждый способен, опираясь только на внутренние силы, полностью принять себя.

Неприятие себя зачастую приводит к попыткам слиться с окружением, притвориться таким же, как все, постараться, чтобы никто ничего не заподозрил. Одни подростки для этого высмеивали и травили ЛГБТ.

Яна, 16 лет (Владивосток):

– Никому ничего не сказала и продолжала отрицательно высказываться по поводу сексуальных меньшинств. Думала, если я вдруг сменю позицию, то на меня сразу подумают: «Ха! Посмотри, гомиков защищает, значит, сама их ряды пополнила».

Сергей, 16 лет (Москва):

– До 14 лет я пытался бороться с собой, просто ненавидел себя, мне было дико страшно признаться в этом даже себе. Следствием того было весьма гомофобное поведение, я гомофобил лишь только потому, что боялся, что во мне кто-то разглядит гея.

Причем подростки отмечают, что такое же поведение видели у своих знакомых, которые после признались в тяге к своему полу.

Без подписи, 15 лет:

– Один парень, на год старше, издевался надо мной больше всех. Изводил и настраивал одноклассников против меня. Через пару месяцев ему надоело. Летом он уговорил меня погулять. И что вы думаете? Он сказал, что я ему очень нравился и, чтобы никто об этом не заподозрил, он решил поливать меня грязью.

Алена:

– Одноклассница увидела меня с девушкой. Со мной общаться почти перестала, отстранилась, сама призналась, что на девочек порой засматривается, но боится этого и не хочет в себе усугубить «эту болезнь», смешно.

Другие подростки лгали окружающим, что у них есть «нормальные» отношения (с противоположным полом), чтобы избежать ненужных расспросов.

Булат, 17 лет (Набережные Челны):

– Мать не приняла меня. Била, оскорбляла. Чтобы вернуть нормальный контакт с ней, попросил подругу на время притвориться моей девушкой.

Cherry, 16 лет:

– Раньше я иногда выдумывала себе влюбленности в мальчиков, чтобы иметь про запас имя, которое можно назвать, когда девчонки начнут обсуждать, кому кто нравится. Главное было – не забыть это имя.

Женя, 17 лет (Красноярск):

– Моя классная руководительница позвонила моей маме и выдала ей мой секрет. Что потом было… В итоге я стала врать маме о том, что мне нравятся мальчики на самом деле. Она так сильно пилила меня при любой возможности, что в 16 лет я привела домой знакомого гея и сказала, что он мой парень. Больше вопросов не было.

Третьи подростки пробовали обращать внимание на противоположный пол, заводить «правильные» романтические и сексуальные отношения, но те, как правило, заканчивались крахом и временами приводили к тяжелому психологическому состоянию и даже суицидальным мыслям и попыткам.

Без подписи:

– Я очень надеялась, что это пройдет. Я честно старалась засматриваться на мальчиков, как мои ровесницы. «Любить девочек неправильно. Девочкам должны нравиться мальчики», – твердила я себе, но все тщетно. Мне нравятся исключительно девушки. И меня это пугает.

Без подписи, 15 лет:

– Чтобы «исправиться», лет в 12 я стал встречаться с девочками, целовался, гулял, дарил цветы и подарки. Но я не любил по-настоящему. Это было лишь укрытие от родителей и одноклассников.

София, 17 лет (Саратов):

– Пробовала встречаться с мальчиками, по примеру подруг. Мне не было противно находиться рядом – нет, мы запросто общаемся. Просто я не чувствовала ни «бабочек в животе», ни «дрожи в коленках» (как описывали подружки).

Ксения, 13 лет (Краснодарский край):

– Я ненавидела себя, мне больше нравились девушки, я считала это ненормальным, поэтому смотрела порно, пыталась заставить себя полюбить мужское тело, но тогда все было тщетно.

Стася, 16 лет (Кемерово):

– Я пыталась найти парня, когда мне было 14—15, потому что все девочки уже имели отношения, а я нет. Но не выходило, мне было противно, все робкие попытки заканчивались весьма печально. И тогда я начала себя заставлять. Ведь это безумно страшно, когда ты не похож на других.

Александр, 16 лет:

– У меня были отношения с девушками, но мне не понравилось. Любовь была как к сестре. Они меня не привлекают.

Евгений:

– Было стыдно, что я такой. Я ненавидел себя. Пытался бороться с собой, пытался даже завести девушку лет в 15, но, что и следовало ожидать, прыгнуть выше головы я не смог.

Марианна, 17 лет (Волжский):

– Решила: стану нормальной. Начала обращать внимание на мальчиков, но не видела в них искры, не тянуло к ним, хоть убейся. Знакомые, друзья-приятели – да. Чем сильнее старалась, тем прочнее убеждалась – напрасно.

Влад, 17 лет (Самара):

– Всю жизнь мне нравились парни. Внутренне отрицал и не принимал даже мысли, что я гей. Смотрел гей-порно, но геем себя вовсе не считал. Страдал от одиночества и пытался искать себе девушку, как все. Но понимал, что девушки меня не возбуждают. Думал, как мне жить с этим, как скрывать. Депрессия шла за депрессией. В 15 лет предложил одной девушке встречаться, но мы разругались через день. Думал, буду всю жизнь скрывать, во время секса с девушкой представлять парней или еще как-то возбуждаться, думал, что обязан жениться, завести детей…

Ольга, 17 лет:

– От давления общества начинается внутренняя гомофобия. Это страшно. Меня многие сейчас поймут: до тошноты скверно, когда ты грызешь себя, ломаешь, пытаешься измениться. Начинаешь отношения с тем, кто тебе не нравится, чтобы стать, как все. И потом еле дышишь от того, что пытался себя предать и не вышло. Так и у меня было. Говорят: «Хорошего парня не встретила». Я пробовала отношения с парнями. Извините. Не по пути. Я себя больше не боюсь. Моя ориентация – не грех и не достоинство. Это просто факт.

Некоторые подростки рассказали, что раньше – до осознания и принятия себя – и сами были гомофобны.

A. M. Harris, 17 лет (Мытищи):

– Я был обычным глупым школьником, у которого не было мозгов и которому нужно было кого-то ненавидеть. А кого ненавидеть? Конечно, ЛГБТ! Эх, до сих пор стыдно. Представьте себе мое состояние, когда я понял, что мужские тела меня привлекают намно-о-о-ого больше, чем женские. Два года не мог принять себя. Мешало в основном общество. Ведь тех, кого привлекают люди своего пола, ненавидят. И наши дорогие СМИ еще сильнее все усугубляли. Также отсутствие адекватной информации.

Никита, 13 лет (Санкт-Петербург):

– В детстве мне внушили, что геи – это плохо, и поэтому, не имея личного представления о гомосексуальности, я испытывал к ним неприязнь. А потом узнал, что я один из них.

Без подписи, 17 лет:

– Моя семья религиозна и, следовательно, гомофобна. Я слышал пару раз разговоры родителей о геях и в силу того, что они были для меня авторитетом, вбивал себе это в голову. Была долгая борьба с собой, я жутко себя ненавидел.

Екатерина, 18 лет (Екатеринбург):

– Когда-то я считала гомосексуальность чем-то ненормальным и мерзким. Почему? От влияния со стороны. В моей семье к геям относятся как к клоунам, к лесбиянкам – как к женщинам, на которых мужчины не смотрят. Известно, что в обществе обвинение в гомосексуализме – это как подкол, издевательство. В общем-то, такое мнение навязывает общество, поэтому я и относилась так к этому, пока гомосексуальность в себе не обнаружила. Стоит вспомнить хотя бы русские сериалы и фильмы, где изображены геи, – везде они показаны ущербными и даны, чтобы посмеяться, – как в такой среде может развиться что-то иное, кроме презрения к геям, если ты сам индифферентен, какой я и была до 15 лет?

Некоторые подростки отмечают: никогда не думали, что они могут быть гомосексуальны, и совсем не обрадовались, обнаружив за собой тягу к собственному полу, которую они не в состоянии побороть. Но позже нашли силы принять себя.

Без подписи, 17 лет:

– Как и многие, наверное, я не хотел быть геем. Я хотел иметь обычную семью, детей, жену. Быть обычным, именно об этом я мечтал.

Алексей, 15 лет:

– Начал понимать свою «любовь к парням» лет в 13. Было очень тяжело. Это было просто ужасно. Я столько страдал, столько слез пролил. Я убеждал себя, что это неправда, просто помутнение! Но в 14 лет полностью с этим смирился. Целый год я отвергал себя, свою сущность, а потом принял.

Никита, 16 лет:

– Поймал себя на том, что разглядываю его лицо, руки, волосы. Понял, что я влюбился в мальчика. Возненавидел себя за это. Я не мог понять, почему именно я? Я хотел быть таким, как все: вырасти, иметь семью, жену, детей. Я старался переключить внимание на прекрасный пол, но получалось очень плохо.

Антон, 16 лет:

– В 14 лет я осознал, что мне не нравятся девушки. Совсем. Мама навязчиво сватала мне всех соседских девчонок, умиляясь, как «вырос ее мальчик». Мальчик же, то бишь я, с ужасом прятался от «невест» в ванной. В 15 лет впервые мысленно произнес: «Я гей». Я часто думаю, что это несправедливо. Я не хотел бороться за свои права, не планировал выделяться из общей серой массы. А что теперь мне делать? У меня нет ответа.

Достаточно тяжело приходится верующим подросткам. Они сталкивались с внутренней гомофобией еще и потому, что их религия не приемлет однополые отношения.

Антон, 17 лет (Санкт-Петербург):

– Думал, что буду гореть в аду. Я был православным верующим, причем достаточно богобоязненным.

Jane Doe, 15 лет (Москва):

– Я очень испугалась, ведь я с самого детства слышу о том, что это больные люди и их нужно лечить. Моя семья – не строгие католики, но в отношении геев у них все очень строго. Поэтому я долго пыталась переубедить саму себя, постоянно говорила себе, что мне нравятся только парни. Без толку.

Александр, 16 лет:

– Я веду духовную жизнь, постоянно посещаю церковь и участвую в таинствах церкви, молюсь каждый день, читаю Библию. Но там осуждают меня, говорят, что это извращение и за такое убивать надо. Неужели я буду гореть в аду? Но за что? Я же ничего не делал для того, чтобы стать геем. Я таким родился. За что осуждают меня? У нас тоже любовь! Никакой я не извращенец. Я просто душу люблю, а не пол. Я молил Бога сделать меня нормальным и считал это психическим расстройством, но ничего не помогло. И священники только осуждали.

Без подписи:

– В 11 лет меня крестили. Мне казалось, что Бог добр, что священнослужители всегда могут помочь советом. Такая вот детская наивность. Я с удовольствием ходила на службы и думала, что всегда могу найти надежду под сводами храма. А потом я полюбила девушку. В упорядоченный мирок начало прорываться осознание того, что я неправильная. По мнению церкви, людей, прочих-прочих-прочих. Как быть с верой? Вроде бы и веришь в Бога, но сводки новостей с людьми в рясах, которые прочат «нехристям-содомитам» адские муки… Бережно прячу под одеждой серебряный крестик – подарок на окончание школы от любимой бабушки, но прийти в храм уже не могу: мне там не будут рады, если откроюсь. Так кто я – человек или чудовище? И имею ли я право верить в Бога? Гомосексуальность – не кража, не убийство, не болезнь. Так почему за нее обещают ад после смерти и устраивают ад при жизни?

Без подписи (Набережные Челны):

– Да, я неправильный, я странный, но я родился таким и ничего не могу с собой поделать. Раньше просил, спрашивал у Бога – зачем??? Мог ночью не спать, думал об этом. Но решил не доставать Его своими глупыми вопросами.

Без подписи, 17 лет:

– Моя семья очень консервативна и довольно религиозна. До того религиозна, что я, смешно сказать, лет в 13—14 молился Господу, чтобы он избавил меня от гомосексуальности, которая тогда начала пробуждаться. Отец вдобавок еще и восточный человек. Он постоянно говорит про проклятых гомиков, проклинает Америку и все такое. Вы не представляете, насколько я ненавидел себя еще год назад. И вот от этого, в отличие от травли, убежать вообще никак нельзя. Не мог принять себя очень долго.

Антон, 16 лет (Амурская область):

– В 13 лет я стал послушником в церкви, и мне нравилось, но потом меня заинтересовала половая жизнь, я начал мастурбировать, зная, что мне нельзя, так как я послушник. Но я не мог остановиться, ничего не помогало, я не мог сказать себе «нет», как сделал бы сейчас, причем я мастурбировал и воображал себя с парнями, не с девушками. Вскоре я сказал друзьям, они подумали, что я шучу, не приняли всерьез, от них я узнал, что они к этому плохо относятся, и в общем, я сказал, что пошутил. Но одна подруга растрепала это другим. Так узнала моя школа, меня постоянно угнетали, показывали пальцем, смеялись, я лишь молчал и тихо ночью плакал в подушку и молился. Я влюблялся в одноклассников и других парней, но не позволял себе томиться, смотреть восхищенно и так далее, просто не позволял, говоря себе «нет, не могу». В 15 лет я перестал быть послушником из-за разногласий в церкви о том, что гомосексуальность – это от дьявола. Я считал, что это совершенно нормально и один из замыслов Божьих, церковь считала по-иному.

Верующие подростки чаще атеистов говорили, что хотя бы раз в жизни сталкивались с внутренней гомо/лесбо/би/трансфобией, но ненамного чаще (2016: атеисты – 53,5%; верующие – 61,3%). На вопрос «Повлияла ли религия на ваше принятие себя?» большинство опрошенных верующих ответили «нет». Из тех, кто дал ответ «да», 87% (2014) и 80% (2016) пояснили: повлияла отрицательно.

Не повлияла

Кирилл, 17 лет (Свердловская область):

– Я считаю, что Бог любит всех: гетеро, геев, би…

Вадим, 14 лет (Омск):

– Я верю в своего, отчасти христианского Бога, для которого равны все.

Антон, 16 лет (Санкт-Петербург):

– Семья у нас поголовно православная. Тогда я, естественно, был абсолютно верующим. Как бы то ни казалось странным, но я особо себя не мучил. Я просто тогда недели три походил, приговаривая, что в аду гореть буду, но не более. Все-таки чувства были сильнее.

М. Н., 16 лет (Башкортостан):

– Сейчас мы живем в другое время, а толковать написанное можно по-разному.

Таисия, 15 лет (Бердск):

– Я православная и считаю, что Богу все равно, кого мы любим.

Рэй, 17 лет (Санкт-Петербург):

– Я уже в сознательном возрасте стала изучать религию (и до сих пор изучаю). И для меня противоречие на данном этапе разрешается так. Я не думаю, что Бог ненавидел бы людей за что-то настолько незначительное, как сексуальная ориентация. При этом с пониманием отношусь к религиозной мысли, что все плотское развращает людей. Я считаю, это личные вопросы, на которые каждый может дать ответ только себе.

Повлияла положительно

Ася, 17 лет (Астрахань):

– Викка – очень толерантная во всех смыслах неорелигия, притом фактически поклоняющаяся женскому началу. Поэтому влечение к женщинам там однозначно воспринимается если и не с восторгом, то как минимум с пониманием.

Оранжевая Сова, 15 лет (Московская область):

– Я считаю, что Бог создал нас всех такими, какими мы должны быть, и главное – это быть хорошим человеком, честным и терпимым. Поэтому вера дала мне скорее поддержку, несмотря на разговоры вроде «Церковь против!». Это глупо. Я верю в Бога, а не в людей, которые трактуют веру.

Ксения, 13 лет (Приморский край):

– Буддизм для меня есть очень свободная, не принуждающая к вине за свои поступки религия. Она скорее помогла мне утвердиться в себе тем, что она трактует свободные, мирные принципы.

Повлияла отрицательно

Полина, 17 лет (Московская область):

– На момент принятия себя я считала себя православной, хотя уже перестала выполнять ритуалы, связанные с религией. Одним из первых аргументов мамы в теме «почему педики – это плохо» была Библия и боженька, который против. Мне свойственно разбираться в вещах, которые меня волнуют, поэтому я всегда пыталась просто понять, почему же это плохо, просто почему. Чем больше я узнавала, тем яснее становилось, что все это полный бред. Но все-таки религия затормозила принятие себя и добавила значительное количество страха.

Олег, 17 лет (Краснодарский край):

– В первое время это очень напрягало меня. «Гомосексуализм – грех» и так далее.

Без подписи, 15 лет:

– Часто, набрав ванну воды, я лежал и плакал, молил Бога, чтобы он меня исправил, заклинал себя, что хочу быть натуралом, а сам смотрел видео с мужчинами. Мне становилось противно от себя.

Shine Ai, 13 лет (Москва):

– Мне было немного страшно: я всегда боялась грешить, но не знала, как побороть то, с чем я родилась. Теперь я стараюсь просто не думать об этом.

Лиза, 17 лет (Санкт-Петербург):

– Я не позволяла себе думать о девушках в романтическом/сексуальном плане. Не могла подавить эти мысли. Молилась каждый вечер, пыталась искупить вину, давала кучу невыполнимых обещаний.

Мелани, 15 лет:

– Я боюсь того, что после смерти попаду в ад, ведь это же грех… Пытаясь отвлечься от этих мыслей, я устроилась на две работы: работаю промоутером и уборщицей, начала хорошо учиться, пытаюсь думать только об учебе, внушаю, что чувствовать боль и находиться в депрессии – это признак малодушия, что это – проявление эгоизма. Но разве я виновата, что мне больно?.. Что же мне делать? Ведь я же люблю Розу… Как мне быть? Неужели мне нужно выбрать что-то одно: прожить всю жизнь рядом с любимой и после смерти гореть в аду или мучиться, бесконечно каяться, и только тогда, возможно, эта участь обойдет меня стороной?

Что однополые отношения греховны, слышать приходится постоянно. Так ли это? Исключают ли друг друга религиозность и гомосексуальность?

Действительно, христианство, иудаизм и ислам гомосексуальность не приемлют, однако отношение к ней у разных конфессий и течений разнится. Некоторые религиозные объединения не считают однополые отношения грехом. Это Церкви Дании, Исландии, Швеции, протестантская церковь Нидерландов, Евангелическая церковь Германии, Епископальная церковь США, некоторые старокатолические и лютеранские церкви, некоторые пятидесятники и баптисты, либеральные квакеры и иные конфессии… Либеральные христиане полагают, что дискриминация ЛГБТ-верующих недопустима, некоторые из них поддерживают однополые браки. Так что однозначно сказать «церковь не приемлет гомосексуальность» – нельзя.

Считается, что в России большинство – православные христиане. Спорный факт, но примем его за истину и попробуем разобраться с аргументами христиан «против».

Чаще всего вспоминают Содом и Гоморру. Однако нельзя сделать однозначный вывод, что города были разрушены именно за «мужеложство». Говорится: наказаны они за то, что их жители погрязли в грехах. В нескольких местах Библии упоминаются эти грехи: гордость, высокомерие, негостеприимство… К примеру, в книге пророка Иезекииля (16:49) пророк цитирует слова Бога: «Вот в чем было беззаконие Содомы, сестры твоей и дочерей ее: в гордости, пресыщении и праздности, и она руки бедного и нищего не поддерживала». Гомосексуальность как грех Содома не упоминается ни разу. В истории с Лотом содомляне, по сути, угрожали его гостям групповым изнасилованием; они проявили негостеприимство, желали насилия и унижения. И кстати, праведный Лот предлагал содомлянам «познать» его дочерей вместо ангелов (это вполне гостеприимно и высокоморально?), а дочери позже совокупились со спящим отцом, чтобы не кончился их род. Получается, инцест в Библии не осуждается. И происходит он там далеко не единожды. Так можем ли мы безоговорочно руководствоваться библейскими мерками?

Нередко как довод цитируют и книгу Левит: «Не ложись с мужчиною, как с женщиною: это мерзость» (18:22) и «Если кто ляжет с мужчиною, как с женщиною, то оба они сделали мерзость: да будут преданы смерти, кровь их на них» (20:13). Казалось бы, спорить больше не о чем: мерзость – это плохо.

Если почитать Ветхий Завет внимательнее, мы обнаружим там огромный список действий, которые караются смертью:

«Кто будет злословить отца своего или мать свою, тот да будет предан смерти; отца своего и мать свою он злословил: кровь его на нем» (Лев. 20:9).

«Если кто будет прелюбодействовать с женой замужнею, если кто будет прелюбодействовать с женою ближнего своего, – да будут преданы смерти и прелюбодей и прелюбодейка» (Лев. 20:10).

«Если кто ляжет с женою во время болезни кровоочищения и откроет наготу ее, то он обнажил истечения ее, и она открыла течение кровей своих: оба они да будут истреблены из народа своего» (Лев. 20:18).

«Если дочь священника осквернит себя блудодеянием, то она бесчестит отца своего; огнем должно сжечь ее» (Лев. 21:9).

«Шесть дней делайте дела, а день седьмой должен быть у вас святым, суббота покоя Господу: всякий, кто будет делать в нее дело, предан будет смерти» (Исх. 35:2).

Наказания Ветхого Завета чрезвычайно радикальны: изгнание, смерть путем побивания камнями или сожжения. Смертью караются даже те поступки, которые сложно назвать аморальными (как, например, работа в субботу). Левит сообщает: нельзя стричь бороду, нельзя засевать поле двумя родами семян, нельзя носить одежду «из разнородных нитей» – из шерсти и льна, нельзя есть нечистых животных… Зато можно иметь рабов – но только не из своего народа. Если буквально следовать указаниям книги Левит, смерти заслуживает почти каждый из нас.

Итак – если какое-то действие (работа в субботу, например) называлось мерзостью либо каралось смертью в Ветхом Завете, это не означает, что оно считается греховным для всех христиан. Книга Левит – это Ветхий Завет, а христианство опирается только на Новый.

Откроем Новый Завет. Что касается Иисуса, он ничего не говорил о гомосексуалах. Отличился его ученик апостол Павел. Например, в Первом послании к коринфянам Павел перечисляет всех неправедных, которые Царства Божия не наследуют: это блудники, идолослужители, прелюбодеи, малакии, мужеложники, воры, лихоимцы, пьяницы, злоречивые и хищники (6:9—10).

Толкование термина «малакии» у разных богословов отличается. Можно найти такие варианты: рукоблудники (онанисты), мужеложники, пассивные гомосексуалы, сластолюбцы, извращенцы, слабохарактерные, изнеженные, женоподобные, мальчики-проститутки. В Новом Завете слово μαλακός (малакос) встречается только в Евангелиях от Матфея (11:8) и от Луки (7:25), оба раза речь идет о мягких одеждах. Исследователь Валерий Созаев пишет, что слово «малакос» употребляется только в связи с мягкой тканью и не имеет другого значения, потому речь в отрывке идет о богачах (другие не могли позволить себе такие одежды); что касается слова «мужеложники» (arsenokoites), скорее всего, Павел говорил о проститутках – мужчинах и женщинах[27]. Это слово также может относиться к сексуальному насилию. В любом случае разночтений и вариантов перевода настолько много, что нельзя с полной уверенностью утверждать, будто в послании к коринфянам осуждаются именно гомосексуалы.

И все-таки, гомосексуальность с точки зрения христианства – грех?

Мнения христианских ученых-библеистов и этиков на этот счет разделились. Одни утверждают, что гомосексуальность – грех, отклонение, ненормальное и неестественное поведение; верующие геи и лесбиянки должны раскаяться и либо измениться, либо жить в безбрачии. Другие полагают, что гомосексуальность – просто одна из сторон жизни человека, которая не мешает ему быть верующим.

Роджер Крук, почетный профессор религиоведения и философии колледжа Мередит университета Северной Каролины (США), приходит к такому выводу:

«Очевидны два наблюдения. Во-первых, поскольку наилучшая доказательная база говорит, что люди не выбирают, быть им гетеросексуальными или гомосексуальными… нельзя ни одобрять, ни ругать гетеросексуальность или гомосексуальность. Сексуальная ориентация человека не подвластна ему так же, как и цвет его глаз. Это просто факт жизни, который человек принимает.

Во-вторых, у гомосексуального христианина есть такая же обязанность ответственно поступать со своей сексуальностью, как и у гетеросексуального христианина. Здесь нам нужно быть очень осторожными, потому что Писание, как мы видим, не говорит о гомосексуальности как таковой. Мы можем предположить, однако, что, за исключением воспроизводства, секс функционирует одинаково как в гомосексуальных отношениях, так и в гетеросексуальных. Если это так, не можем ли мы предположить, что геи и лесбиянки могут посвящать себя друг другу в любящих и заботливых отношениях? Что идеалом таких отношений является моногамия, верность и нерушимость? Что в их союзе присутствует взаимность ответственности и чести? Что эти отношения могут помочь каждому партнеру развиваться как личности? Что их союз может благословить церковь? <…>

Он [Норманн Питтенгер] описывает условия, по которым такие отношения являются истинно нравственными: два человека должны быть преданными друг другу, а не использовать друг друга, не должно быть даже элемента принуждения, двое должны быть верными друг другу, каждый должен приветствовать и ценить личность другого, и отношения должны включать союз жизней, в котором личность и свобода каждого сохраняются… Эти пункты на самом деле являются описанием идеальных брачных отношений. Нам несложно предположить, что описанный идеал трудно достичь мужчине и женщине, но все же благодатью Божьей это возможно. Не можем ли мы предположить, что благодатью Божьей два человека одного пола могут достичь того же?»[28]

Мэтью Вайнс, автор исследования на тему «Библия и гомосексуальность», говорит:

«…Эти люди, гомосексуалы, это такие же дети божии. Они являются такой же частью Его творения, как все остальные люди. Есть что-то крайне неприличное в высказываниях гетеросексуальных христиан, настаивающих, что христиане-геи чем-то хуже их, грешнее или что гомосексуалы существуют лишь по причине грехопадения и что Бог предназначил всем быть гетеросексуальными, как и они сами. Но знаете, я тоже часть творения, включая мою сексуальную ориентацию. Я – часть божьего дизайна. Это первое, что я усвоил, учась в воскресной школе, что бог сотворил меня, что бог любит меня, что я – возлюбленное чадо божие, не более и не менее значимый, чем кто-либо другой. Я люблю бога, я люблю Иисуса, это действительно так. Но это не значит, что я должен ненавидеть себя или как-то скатываться в жалость к себе, в страдания и ненавидеть себя всю свою оставшуюся жизнь. Не для этого бог создал меня. <…> Быть другим – не преступление. Быть геем – это не грех. И для гея желать и искать любовь, супружество и семью – это не более эгоистично и греховно, чем для гетеросексуального человека желать того же и стремиться к тому же. <…> Библия не выступает против принятия христиан-геев или против возможности для них иметь любовные отношения. <…> И истинно христианским ответом им станет принятие, поддержка и любовь»[29].

Итак, в Библии нет однозначного ответа на вопрос, можно ли считать гомосексуальность грехом, – каждому христианину придется искать его самому. При этом религиозность и гомосексуальность друг друга не исключают. Любой человек вне зависимости от сексуальной ориентации может при желании исповедовать любую религию[30].

Не только религия влияет на принятие себя; зачастую осознание отличных от «нормы» СОГИ влияет на религиозные взгляды подростка. Каждый по-своему справляется с необходимостью примирить в себе веру и инаковость. Одни перестают верить; другие меняют веру; третьи находят компромисс между религиозными взглядами и СОГИ.

Отказ от веры

Агния, 15 лет (Ростов-на-Дону):

– Моя мать говорила: «Это против бога, ты же веришь в бога». И это меня сильно волновало, но потом я решила просто не привязывать себя к религии, потому что нельзя верить всему, надо иметь и свое мнение тоже.

Без подписи, 16 лет:

– Я давно отрекся от Бога. Просто потому, что он не принимает меня таким, какой я есть. Почему я в его глазах хуже остальных только из-за того, что способен полюбить человека своего пола? Если он такой всепрощающий, то почему не может подарить каплю своего милосердия мне? Ведь кто, если не он, сделал меня таким?

Александр, 17 лет (Саратовская область):

– Когда у меня возникали такие проблемы (в 11—12 лет), я просил помощи у Всевышнего, но он мне не помог. С того времени я стал со скепсисом относиться к религии и отстранился от нее.

Пилигрим, 15 лет (Москва):

– Была лютеранкой. На ранних стадиях религия влияла, в основном на уровне «Боже, помоги мне! Что мне делать? В Библии говорится, что ты любишь всех нас, – даже меня? А если ты против этого – почему это происходит?» А потом я нашла причины не верить, и стало легче.

Рома, 17 лет (Волгоградская область):

– Когда я увидел в новостях, как патриарх Кирилл говорит о необходимости уголовной ответственности за мужскую педерастию из-за того, что это вероломно, – от религиозности не осталось и следа. Мой мир был разрушен. Даже если и есть бог – я с этого дня стал его злейшим врагом.

Саша, 17 лет:

– Я не помню, когда и почему стала верующей. Начала ходить в церковь, молиться, слушать проповеди. Тогда же я впервые задумалась над проблемой гомосексуальности. Я считала, что гомосексуальности не существует, что это следствие разврата, падения нравов, что любви между людьми одного пола на самом деле не бывает. А потом осознала себя. Не могла отделаться от той мысли, что это неправильно. Продолжала ходить в церковь, а мой духовник убеждал меня, что я впала в страшный грех, и призывал не общаться с моей возлюбленной. Самое ужасное – я его послушала. Отказалась от светлой, чистой любви из-за религиозных предрассудков. В этом я раскаиваюсь по сей день. В церковь я больше не хожу. Больше не верю в ее учение.

Смена религии

Надежда, 15 лет (Саратов):

– На момент осознания себя я считала себя христианкой – мои родители христиане, все учителя были христианами, и других вариантов я не видела. Принятие себя повлияло на мою веру. Я однажды подумала – если Бог (который, как ни странно, «и есть любовь») отрицает любовь между двумя людьми одного пола – то это не мой Бог.

Луша, 16 лет (Москва):

– Я выросла в мусульманской семье. С возрастом я начала осознавать, что западноевропейские религии очень подозрительны по своей природе, поэтому обратилась к восточным. Сейчас я верю в положительные и отрицательные энергии и в Бога как в любовь и называю себя буддисткой, потому что это ближе всего ко мне. Так что моя религия не мешает мне принимать себя.

Роуз Лалонд, 14 лет (Волгоградская область):

– Я был католиком, и это очень мешало. Позже я задумался, что это вера моих родителей, а не моя, и ушел на поиски своей. Теперь моя вера ничем не мешает моей ориентации.

Компромисс между верой и собой

Рина, 13 лет (Москва):

– Моя религия запрещает однополые отношения, но меня это не волнует.

Оксана, 15 лет (Южно-Сахалинск):

– Приняв православие и услышав о том, что грешно любить человека своего пола, я впала в отчаяние. Но, поискав информацию и почитав книги, я убедилась, что грешны лишь сексуальные связи с людьми своего пола. Я на самом деле еще мала для такого, да и это вызывает у меня отвращение. Осознав, что испытываю я ту самую искреннюю, возвышенную любовь, да и то, что мы не выбираем возлюбленного, я как бы «договорилась» со своей верой.

Варя, 16 лет:

– Мой отец православный священник, соответственно, воспитана я в православии и вере в Бога. Поэтому какое-то время мне было очень сложно примириться с собой. Но я всегда верила в равенство и справедливость. И конечно же, в любовь. Разве в любви есть грех?! Не думаю.

Татьяна, 17 лет (Краснодарский край):

– Мама приводила в качестве аргумента неодобрение ЛГБТ церковью: «Это греховно», «Бог не прощает такого». Сейчас я по-прежнему остаюсь верующей. Прости, Господи, если ты и вправду не одобряешь ЛГБТ, значит, такова моя доля. Хотя мне и непонятно, в чем таком провинился ребенок, любящий человека своего пола чистой Любовью.

Должны ли все мы руководствоваться религиозными понятиями? Пара слов для читателей-атеистов.

Понятие греха зачастую лежит в иной плоскости, нежели понятие закона или даже морали. Например, убийство и воровство осуждаются религией, моралью и законом. Неуважение к родителям и ложь осуждаются религией и моралью, а закон к ним равнодушен. Поминание бога всуе осуждается религией, а моралью и законом – нет.

Получается, поминать бога всуе – грех. Но это не незаконно и не аморально.

Обычному человеку для обычной жизни нужно соблюдать закон (обязательно) и не забывать о морали (необязательно). Что он сделает, если помянет бога всуе и к нему пристанут с нравоучениями: «Это грех»? В лучшем случае выразит свое недоумение. И будет прав.

Что такое грех? Это нарушение религиозных предписаний, законов, заповедей, норм. Коран запрещает носить женщинам мужскую одежду, а Тора – жить (просто жить) вдвоем с родным братом. Должны ли мы подчиняться этим запретам? Если мы не последователи ислама или иудаизма – нет. Атеистам и агностикам «это грех» вообще не аргумент. «Так в Библии написано» – тоже не аргумент. Библия для атеиста такая же книга, как и Тора, и Коран. Литературный памятник.

И напоследок – нечто вроде анекдота.

Католический священник. Если все станут геями, человечество вымрет.

Гей. Если все станут католическими священниками – тоже.

Итак, как мы уже выяснили, принять себя некоторым ЛГБТ-подросткам было сложно. Порой это занимало месяцы и годы. Что облегчало их путь? Кто помогал или что помогало ребятам разобраться в себе? Это:

1. Доступная адекватная информация.

2. Осознание своего неодиночества.

3. Негомофобное окружение.

4. Помощь и принятие другого человека (друзья, члены семьи).

5. Внутренние причины.

Доступная адекватная информация

Ярослав, 15 лет (Воронеж):

– Много читал на эту тему и понял, что я нормальный. У меня две ноги, две руки, одна голова. Просто меня тянет к своему полу. Вот и все!

Елена, 17 лет (Волгоград):

– Никогда не считала тягу к своему полу девиацией. Прочитала довольно много литературы, посвященной этому вопросу.

Ти, 16 лет (Владивосток):

– Понимание, что негетеросексуальные люди – норма, они ничем не отличаются от гетеросексуалов. С пониманием помогло то, что информация о разных ориентациях попала ко мне до того, как мои родители решили, что мне надо об этом знать. Это позволило сформировать свое мнение, основанное на реальном положении дел.

Таня, 15 лет:

– В пятом классе мне в руки попала книга для подростков, в ней рассказывалось, какие изменения происходят с человеком, который начинает взрослеть. И в этой книге была статья о гомосексуальности. Прочитав ее, я перестала гомофобно мыслить, за что очень благодарна автору.

Влад, 17 лет (Самара):

– Наткнулся в Сети на статью про подростков-геев. Заканчивалась она так: «Вы можете всю жизнь прятаться, это ваше право. Но это ваша жизнь, и никто не может решать за вас, как вам жить». И вот за две недели до 16-летия я принял себя таким, какой я есть. Я впервые мысленно назвал себя геем. И мне не было стыдно или страшно, я не испытывал отвращения к себе. Гора с плеч свалилась.

Сова, 15 лет (Санкт-Петербург):

– Прочитав много статей и историй, поняла, что я не одна такая и это абсолютно нормально. Это не мы больные, нас такими видят и пытаются сделать.

А., 17 лет (Томск):

– Когда я перечитала довольно много статей и форумов в Интернете, перестала убеждать саму себя, что это неправильно, и подумала: главное – это мой личный комфорт, а не реакция окружающих.

Денис, 17 лет (Санкт-Петербург):

– Слава богу, что есть Интернет, ЛГБТ-форумы и сообщества. Там я прочел все, что хотя бы косвенно касалось моей ориентации, узнал что-то новое. Прочитал где-то: «Гомосексуальность – это не отклонение от нормы, это один из вариантов нормы», и слова эти закрепились в моей памяти.

Даша, 16 лет:

– Почитав научные работы и статьи, пересмотрев кучу фильмов, я поняла, что я нормальная.

Осознание своего неодиночества

Александр, 17 лет (деревня С.):

– Знание, что я не единственный, что вокруг сплошь и рядом есть такие люди.

Зак, 13 лет (Красноярск):

– Знакомство с разными людьми помогает понять, что есть много таких же, как я. Значит, я не изгой, не белая ворона.

Диана, 14 лет (Саратов):

– В первую очередь мысль о том, что, кроме меня, есть тысячи таких же подростков, и если мы сами не поверим в себя и не назовем себя личностями, то никто вокруг не сделает это.

Негомофобное окружение

Лис, 15 лет (Калининград):

– Я сначала не встречалась с гомофобией в открытой форме и попросту не боялась таких открытий. Не могу не отметить, что живу я в отдельной от страны области, фактически в Европе, поэтому здесь все воспринимается иначе и к ЛГБТ относятся не с таким огромным презрением.

Виктория, 16 лет (Санкт-Петербург):

– В моей семье, в моем окружении об ориентации если и говорили, то единожды. И то все было нейтрально. Благоприятная почва для принятия себя.

Ирина, 17 лет (Голицыно):

– Тогда еще не было ярой атаки в СМИ «плохие гомики/лесбы», и мне помогло именно отсутствие чего-то такого, я застала в себе это на момент формирования уже своего сознательного взгляда.

Елизавета, 16 лет (Москва):

– В моем окружении о сексуальной ориентации никогда не говорили в плохом ключе. Отец не гомофоб, друзья относятся к ЛГБТ вполне нормально, как и многие знакомые.

Помощь и принятие другого человека

Арахна, 16 лет (Нижний Тагил):

– Одна знакомая, подруга семьи, сказала: «Я не считаю интерес женщины к женщине чем-то противоестественным. Лишь бы человек был хороший. Так что не демонизируй себя. Ничего криминального». Такие простые слова, казалось бы. Но они очень помогли мне.

Саша, 16 лет (Санкт-Петербург):

– Помогают друзья и знакомые, которые принимают меня таким. В наших отношениях ничего не изменилось после моего признания. Помогло и то, что моя мама сказала, что всегда будет любить меня таким, какой я есть, и хочет, чтобы я был счастлив.

Александр М., 17 лет (Томск):

– Мне помогают мои друзья, с которыми я могу поговорить. Часто делюсь с ними тем, что меня волнует. Они всегда помогут найти решение проблемы, которая меня тревожит.

Кристина, 16 лет (Самара):

– Наверное, большую роль в этом сыграла моя первая влюбленность. Она мне и разъяснила, что в этом совсем ничего страшного нет.

Оля, 16 лет (Бийск):

– Разобраться в себе было сложно. Меня поддержала подруга. Она гетеросексуальна, но толерантна и поддерживает меня и сейчас.

Нина, 17 лет (Иркутск):

– В мою жизнь вошла Аня. Открытая лесбиянка, ориентацию которой приняли родители и друзья. Мы стали хорошими друзьями. Именно она окончательно развеяла мой страх о ненормальности всего происходящего. Я поняла, что далеко не одна. Сейчас я твердо убеждена: во мне нет изъяна. И когда порою заглядываюсь на симпатичную девушку, не чувствую вину за мифический аморальный поступок.

Софья, 16 лет (Санкт-Петербург):

– Я познакомилась с девушкой, которая мне объяснила, что это нормально. Может быть, пройдет, сказала она, а может, нет. Так что я со временем поняла, что нет смысла в панике или нервах.

Марти, 16 лет (Москва):

– Полагаю, огромную роль в этом сыграла моя мама. Когда я училась в школе, я могла прийти домой и сказать ей: «Знаешь, мам, мне нравится девочка/мальчик». И она отвечала что-то вроде: «Здорово! Как его/ее зовут, в каком он/она классе, что он/она любит, какой это человек?» И она не настаивала на ответе. Я с удовольствием рассказывала ей о своих друзьях, первых влюбленностях, первых отношениях. Я уверена, что именно ее отношение и воспитание избавило меня от огромного количества проблем с принятием себя и мира вокруг.

Внутренние причины

Билли, 15 лет (Владивосток):

– Моральная устойчивость и вера в то, что я справлюсь, даже если меня не примут окружающие.

Ася, 17 лет (Астрахань):

– Пожалуй, собственная железная логика. Я не больна (болезнь должна мешать жить, а мне моя ориентация не мешает). Мешают люди, но тогда, очевидно, нездорова все-таки не я.

Рина, 13 лет (Москва):

– Я считаю это правом выбора. Я не сделала ничего плохого, поэтому нет смысла переживать из-за своей ориентации.

Оливер, 16 лет (Елец):

– Я такой человек. Меня не волнует чужое мнение. Ради своих убеждений я готов остаться один.

Ривер, 17 лет:

– Любовь к себе и здоровый эгоизм.

Дарья М., 17 лет (Санкт-Петербург):

– Уверенность, что моя личная жизнь – только моя, я имею право делать с ней все что захочу. Поддержка близкого человека.

An ghealach, 17 лет (село В.):

– Я помогаю себе сама. Я научилась понимать, что не обязана соответствовать чьим-либо мифическим стандартам. Я – это я. Если я кого-то не устраиваю, то это чьи угодно проблемы, но только не мои.

Мария, 17 лет (Балашиха):

– Я ощущаю это как часть себя, которую просто не могу откинуть, которая всегда будет во мне, поэтому принятие для меня так же естественно, как дыхание.

…Когда человек осознаёт, что он негетеросексуал либо нецисгендер, рано или поздно он обычно чувствует необходимость рассказать об этом кому-то – совершить камин-аут. О камин-ауте мы поговорим в следующей главе.

Глава 2. Выход из шкафа в неизвестность

…Когда какая-то певица типа Мадонны выводит 12-летних детей на сцену и говорит: дети, не бойтесь сказать родителям, что вы геи[31]. Да по роже надо дать за такие дела![32]

Виталий Милонов, депутат

Законодательного собрания Санкт-Петербурга (2011—2016)

Самое противное, что семья редко может поддержать нас. Знаете… Это и правда страшно. Я боюсь говорить маме о том, что я лесбиянка. Она может наорать, ударить, отправить в психушку. А еще я не удивлюсь, если меня погонят из дома. Все может быть.

К., 15 лет

Краткое содержание

– почему подростки совершают камин-аут, кому они открываются; почему дети редко рассказывают о себе родителям

– реакция родных, друзей и окружения на камин-аут подростков

А также вы узнаете

– что такое камин-аут, зачем он нужен

– почему для ЛГБТ так трудно «жить и не высовываться»

– почему выражения вроде «афишировать», «выпячиваться» и «кричать на каждом углу» в отношении СОГИ некорректны

– что такое аутинг и как от него уберечься

– надо ли рассказывать о себе и как это лучше сделать

– что делать, если ваш ребенок совершил камин-аут

– правда ли то, что ЛГБТ-дети вырастают в неполных семьях, и влияет ли воспитание в семье на СОГИ детей

Когда человек осознаёт, что он негетеросексуал либо нецисгендер, рано или поздно он обычно чувствует необходимость рассказать об этом кому-то – совершить камин-аут (сокращение от английского coming out of the closet – «выйти наружу из чулана/шкафа»).

Что заставляет людей рассказывать о себе? Почему нельзя «сидеть тихо и не выпячиваться»?

Это не так-то просто. Врать и скрываться – тяжело. Ложь или умолчание затрагивают почти всю жизнь. Множество мелочей ежедневно доступны гетеросексуалам: спокойно держать любимого человека за руку, говорить о партнере, не отбирая тщательно слова в страхе выдать его пол… Юноши и девушки с самого раннего возраста думают, кто кому нравится, ходят на свидания, обсуждают с друзьями привлекательных людей, обнимаются и целуются с любимыми, выкладывают фотографии с объятиями и поцелуями в соцсетях, говорят «мой котик» и «моя зайка», играют свадьбы, приглашая на них сотни гостей, рассказывают коллегам о женах и мужьях, приходят с ними на корпоративы… Если ты гомосексуал, который «сидит тихо», тебе все это недоступно. «Мы с моей девушкой вчера были в кино». Фраза как фраза, вполне невинная. Для юноши. А если ее произнесет девушка? В лучшем случае услышит «Не надо афишировать».

А что значит «не выпячиваться» и «не афишировать»? Одни понимают под этим полуголых людей на гей-прайде, другие – любые публичные мероприятия ЛГБТ, третьи – поцелуи в метро, четвертые – запись «Маша любит Катю» в соцсети, пятые – любое упоминание человека о своих СОГИ… И последних – больше всего. «Не надо афишировать» чаще всего означает «Я не хочу слышать совершенно ничего об этом, замолчите немедленно». Не очень-то справедливо.

Я бы хотела, чтобы ЛГБТ-люди избавились от выражений типа «кричать на каждом углу» и ни перед кем не оправдывались: «Мы ничего не выпячиваем, мы просто любим друг друга». Вы не обязаны оправдываться за то, что не скрываетесь и говорите правду о своей жизни.

Закончу прекрасным ответом 16-летней Даши на мой каверзный вопрос: «Согласны ли вы, что не надо афишировать сексуальную ориентацию, тогда и проблем не будет?» – «Я думаю, что гомофобам стоит перестать афишировать свою гомофобию. Вот тогда точно не будет проблем».

Что касается гендерной идентичности, ее крайне сложно или невозможно утаить, как ни пытайся. Психотерапевт и сексолог Дмитрий Исаев объясняет поведение трансгендерных подростков так: «…Большинство… активно заявляют о своей позиции дома. Потому что они считают, что скрывать ее просто невозможно: „Я не могу одеваться как обычный подросток, я не могу говорить о себе как об обычном подростке“. То есть если для гомосексуального подростка существует некая приватная сфера, которую он вовсе не обязан обсуждать со взрослыми, в том числе с родителями, то для транссексуального подростка ситуация несколько иная. И главное, что такие подростки ощущают свои проблемы с раннего возраста, и поэтому они не считают, что они открывают для своих родителей нечто новое, – это не появилось сегодня. И более того, они пытаются указать своим родителям, что это было всегда: это не из-за того, что я перешел в какой-то класс, прочитал какую-то информацию, и вот теперь я стал другим. И, безусловно, поскольку для них это вопрос самоуважения, именно уважения на уровне межличностного взаимодействия, то зачастую они настаивают, чтобы к ним относились не так, как к обычному подростку: в том смысле, если это была девочка, чтобы перестали относиться как к девочке, а стали относиться как к юноше»[33].

Из опрошенных мной подростков открывались хоть перед кем-то 91,2% (2014) и 90,3% (2016) – большинство. Полностью закрытых среди юношей (2014 – 17,2%, 2016 – 17,5%) больше, чем среди девушек (2014 – 7,2%, 2016 – 7,4%).

Почему и зачем подростки рассказывают о себе? Основные причины – нежелание врать и скрываться, потребность в поддержке близких людей и отношение к СОГИ как к части личности, которую незачем утаивать.

Катя, 17 лет (Южно-Сахалинск):

– Надоело скрывать. Почему я вообще должна скрывать? Только потому, что я люблю девушек, я другая? Мне кажется, это бред.

Полина, 14 лет (Москва):

– Чтобы не мучиться. Просто хотелось с кем-то поделиться…

Туа, 16 лет (Новосибирск):

– Я не считаю гендерную идентичность и сексуальную ориентацию постыдной тайной.

Пилигрим, 15 лет (Москва):

– По большей части это одна из ступеней моей проверки, теста на то, могу ли я доверять человеку. Еще потому, что мне нравится снимать маску: переставать притворяться.

Рия, 16 лет (Пенза):

– Если человек близкий, то хочется делиться с ним тем, что происходит в моей жизни, и радостью, и проблемами. Поэтому мне крайне некомфортно скрывать свою ориентацию; как ни крути, это важная часть моей жизни. Вообще очень тяжело скрывать и врать.

Яра, 14 лет:

– А знаете, как мне надоело всем врать? Родителям – врать, в школе – врать, везде врать, ну а как не скрывать себя, если ты чувствуешь, что нельзя раскрываться перед людьми, они же загнобят, заклюют…

Мария, 17 лет (Санкт-Петербург):

– Чтобы выговориться и разобраться в себе. Самой мне было не справиться, просто потому, что во мне недостаточно опыта, все, что происходило со мной, было ново и порой непонятно. Мне нужен был человек, который примет и поможет мне понять себя, даст к этому толчок. И я нашла такого человека.

Яна, 16 лет (Владивосток):

– Постоянно молчать – это сложно, очень, обязательно нужны соратники, без них никак. Сдохнешь от неопределенности.

Wolfy, 15 лет (Москва):

– Мне нужна была поддержка, собственное осознание своей нормальности.

Мария, 17 лет (Москва):

– Становится на душе спокойнее, что нет за спиной секрета, который может ввести в более конфузные ситуации.

Юля, 17 лет (Пермь):

– Мне кажется, то, как будут люди относиться к твоей ориентации, зависит от тебя. Если человек считает себя ненормальным, неудивительна и негативная реакция окружения. Пока мы молчим о себе, в обществе так и будет процветать гомофобия.

Андрей, 17 лет (Московская область):

– Некоторым я рассказывал случайно (например, в порыве ссоры), некоторым рассказывал в виде шутки, а другим в виде действительно серьезного разговора. Почему? Например, я считаю, что другу не мешало бы знать, что мне нравится такой сорт кофе, а не какой-то иной, чтобы у нас было больше общего. В таком случае вопрос о том, зачем я рассказываю ему о своей ориентации, отпадает по причине нелогичности. Камин-аут есть нечто естественное, спокойное, важное.

Из тех, кто совершил камин-аут, 22,6% (2016) рассказали о себе родителю, одному или обоим, чаще – только матери. Вне семьи открывается почти каждый: одному или нескольким близким друзьям, доверенному кругу общения, интернет-знакомым, реже – дальним знакомым, одноклассникам, учителям и психологам. Крайне редко подростки совершают камин-аут перед всем окружением, включая родителей.

Отвечая на вопрос «Что изменилось в вашей жизни после камин-аута?» (2016), подростки привели множество разнообразных последствий: от полного и безусловного принятия до резкого и категоричного отвержения; от «мне стало намного лучше» до «моя жизнь серьезно ухудшилась». Ответы можно разделить на четыре группы:

– в основном отрицательные последствия – 6,1%;

– смешанные (и отрицательные, и положительные последствия) – 14,9%;

– нейтральные последствия («все осталось как есть») – 30,3%;

– в основном положительные последствия – 48,7%.

Отрицательные последствия

Эшли, 13 лет (Уфа):

– Подруга, с которой я общалась целых три года и с которой я сижу за одной партой, бойкотирует меня. Соответственно, сейчас у меня чертовски много стресса.

Валерия, 16 лет (Магадан):

– Мама теперь считает меня больной на голову, постоянно говорит, что это противно, говорит: «Мужика нормального найдешь – успокоишься». Радости от этого мало.

Алексей, 17 лет (Ростов-на-Дону):

– Отец меня не принял и заставил меня удалить все в социальных сетях, что было прямо или косвенно связано с ЛГБТ. Я и сам боялся после этого заводить знакомства с геями… Но спустя какое-то время я опять начал встречаться с такими же, как и я. Только вот с отцом теперь не очень разговор клеится. Время от времени он спрашивает: «Нашел ли ты девушку?» – «Нет», – отвечаю я и стараюсь не поднимать тему ориентации и моих отношений.

Нейтральные последствия

Лис, 17 лет (Красноярск):

– Моя жизнь ведь не меняется, когда я сообщаю человеку о том, что слушаю рок. Так и с ориентацией. Да и мои друзья все толерантны, в этом плане мне повезло.

Дарья, 15 лет (Чаплыгин):

– Моя мама, может быть, не любит «таких», но исправлять меня не будет, она верит в то, что у меня есть своя голова на плечах.

Воробей, 16 лет (Москва):

– Да абсолютно ничего не изменилось, меня друзья приняли таким, какой я есть.

Положительные последствия

Евдокия, 17 лет (Москва):

– Мне было легче принять себя, потому что другие относились очень понимающе. Я очень благодарна им. Сейчас камин-аут уже ничего не меняет, мне безразлична реакция окружающих.

Рюи, 15 лет (Тюмень):

– Мне стало гораздо комфортнее в семье, исчез страх, что родители узнают и потащат меня по психологам и батюшкам, что было очень вероятно. Как будто пропал разделявший нас барьер.

Андрей К., 16 лет (Томск):

– Я стал чувствовать себя свободней.

Люба, 14 лет (Москва):

– Упал с плеч груз невысказанности, теперь я могу делиться своими переживаниями и просить о помощи и поддержке.

Дмитрий, 16 лет (Санкт-Петербург):

– Теперь я мог спокойно говорить с кем-то еще на эту тему. Также это изменило мой характер: я стал более открытым человеком.

Лиана, 16 лет (Геленджик):

– Поняла, что у меня очень хорошие друзья и мама. Меня приняли.

Стася, 17 лет (Москва):

– Стало несколько проще жить, я наконец-то поняла, что люди могут судить тебя не только исходя из твоей ориентации и «нормальности» для общества. Стала менее нервной, потому что могу обсудить все с друзьями.

Светлана, 17 лет (Сургут):

– Появилось больше уверенности в себе и меньше тревоги за будущее.

Если сравнить, как оценивают последствия камин-аута открытые и закрытые перед родителем/родителями подростки, выясняется следующее. Из открытых отрицательные и смешанные последствия упомянули 49,4%, нейтральные и положительные – 50,6%. Из тех, кто рассказал о себе кому-то, но не родителю/родителям (чаще другу или друзьям), отрицательные и смешанные последствия камин-аута упомянули 12,5%, нейтральные и положительные – 87,5% (2016).

Цифры говорят сами за себя. Пожалуй, ясно, почему подростки чаще всего делятся именно с друзьями. Дело не в переходном возрасте и не в отдалении от родителей. Все проще. Сверстники реже отталкивают и чаще поддерживают открывшихся друзей.

Валерия, 16 лет (Северодвинск):

– Открылась хорошей знакомой. Стало легче и морально, и в общении с ней. Чувствую поддержку.

Нина, 17 лет (Иркутск):

– Друзья приняли меня. Словно камень с души свалился. Теперь между нами нет недосказанности.

Мария, 17 лет (Санкт-Петербург):

– Подруга была удивлена, но приняла меня, ни в чем не обвинила, не сказала ни одного плохого слова, общение стало лишь ближе и богаче, она и сейчас остается моим другом.

А., 17 лет (Томск):

– Они любят и принимают меня. Я же в первую очередь человек.

Ли, 16 лет (Псков):

– Некоторые отнеслись нейтрально («Это твоя жизнь и проживи ее, как считаешь нужным»), некоторые – положительно («Вау, у меня все обычные друзья… и ты тут… такая»). Но не было такого, что кто-то из друзей перестал общаться после моего признания.

А., 17 лет (Омск):

– Первой узнала подруга детства. Она помолчала в трубку и сказала: «Ну и что? У меня есть знакомая лесбиянка!», и как сразу легко и хорошо стало! Приятно иметь человека, способного выслушать в любой ситуации.

Лиза, 17 лет (Новокузнецк):

– Подруги меня поддержали и сказали, что в этом нет ничего постыдного и неправильного.

Диана, 14 лет (Ульяновск):

– Друзья восприняли эту новость настороженно, ибо ничего об ЛГБТ не знали. Задавали много вопросов и сейчас из-за моей честности относятся ко мне даже лучше, чем прежде.

Елена, 17 лет (Ногинск):

– Моя подруга обожает мою девушку.

Оля, 17 лет (Санкт-Петербург):

– Я была настолько счастлива, что моя любовь взаимна, что не смогла не поделиться с подругами. Они приняли меня хорошо, без неодобрения или агрессии.

Сабина, 17 лет (Санкт-Петербург):

– Отреагировали спокойно и сказали, что примут меня любой и им совершенно неважно, какая у меня ориентация и кого я люблю.

Таких историй достаточно много. Хотя изредка подростки наталкиваются на отторжение друзей, которые, увы, становятся бывшими.

Без подписи, 17 лет (Ростовская область):

– В десятом классе признался лучшей подруге, вначале она все восприняла хорошо, но позже она начала меня убеждать, что это временное явление. Помню, сказала: «Тебе просто нужно девушку хорошую, и все пройдет». Для меня друг – это прежде всего тот, кто не берется судить, а поможет и даст совет. Так я потерял единственного друга.

Даня, 15 лет:

– Моя лучшая подруга, когда узнала, что я бисексуалка, просто ушла со словами: «Мне противно с тобой общаться».

Катя, 16 лет (Москва):

– Мой лучший друг – гей. Когда я призналась ему, что я лесбиянка, он воспринял это как шутку. Сказал: «Тебе просто кажется. Ты просто еще не встретила подходящего человека».

Дмитрий, 17 лет (Белгород):

– Поначалу многие не верили, думали, что я просто разочаровался в женском поле или недостаточно общался (хотя на деле у меня больше подруг, чем друзей). С одним человеком (глубоко верующим православным, к тому же националистом) я больше не общаюсь, он говорил, что я буду в аду гореть, это такой страшный грех и тому подобное.

Мария, 16 лет (Москва):

– Открытость в школе – в ответ неприятие, бойкот, отвернувшиеся приятели и приятельницы.

Д., 13 лет:

– Решила рассказать подругам, думала, они поймут. Теперь в спину слышу обидные оклики, а мамы боюсь как огня, ведь мои любезные бывшие друзья могут ей все рассказать.

Без подписи, 15 лет:

– Лучшая подруга написала: «Да меня просто это бесит, я не смогу с тобой общаться, как раньше, все о тебе говорят, ладно – если бы просто говорили, но они говорят о том, что ты лесби, как думаешь, что будут думать обо мне, увидев нас вместе? Я очень хочу с тобой дружить, но то, что ты делаешь, просто ужасно. Я не думала, что все зайдет так далеко… Прости». У меня осталась всего одна подруга, но мы только переписываемся…

Аня, 16 лет:

– Влюбилась в одноклассницу. После моего признания она решила рассказать всем знакомым. Люди обсуждали меня, считали изгоем, говорили за спиной: «Быть лесбиянкой – грязно». Мне пришлось перейти в другую школу, но там все повторилось.

Учителям подростки открываются редко – и почти всегда те помогают детям, которые приходят за советом. Судя по всему, это связано не с толерантностью учителей (к сожалению, педагоги достаточно гомофобны, и в главе 3 мы подробнее поговорим об этом), а с тем, что подростки выбирают для разговора правильного человека – того, кто заведомо не оттолкнет.

Юлианна, 15 лет (Москва):

– Некоторые учителя знают и вполне нормально относятся.

Мария, 17 лет (Санкт-Петербург):

– После окончания девятого класса, в начале лета, я обратилась за советом к преподавательнице истории и обществознания. А в середине июня совершила перед ней камин-аут. Я была уверена, что меня точно примут. Невозможно было все держать в себе, молчать, утомительно и лишняя трата сил. Я поняла – вот он, мой шанс, и либо я откроюсь сейчас, либо никогда. Как и ожидалось, она приняла меня, постаралась помочь и помогает по сей день. Вначале я чувствовала себя не в своей тарелке, мне было не совсем удобно обсуждать личную жизнь с педагогом, но в итоге я искренне счастлива. Если бы я не поговорила с ней, не знаю, что бы было со мной сейчас.

Анастасия, 16 лет (Тува):

– Я очень благодарна своей учительнице литературы. Имени указать не могу, иначе она может лишиться работы. Это человек, ум и понятия о жизни которого выходят далеко за привычные рамки. С ней я могу спокойно обсуждать фильмы «Горбатая гора» и «Комната в Риме» (последний мне посоветовала она) или делиться малоизвестным творчеством гомосексуального поэта начала ХХ века. Во многом именно она помогла мне принять себя и не терять надежду на всеобщее светлое будущее.

Малая доля подростков открывается перед всем окружением (родители, друзья, знакомые и одноклассники).

Таисия С., 15 лет (Бердск):

– Знают почти все. Я считаю, чем больше людей открывается, тем сильнее мы сливаемся с миром и тем проще люди будут принимать нас в будущем, когда попросту привыкнут.

Вита, 17 лет (Воркута):

– В общем-то, я никогда осознанно не скрывала. Все знали и знают. Конечно, кто-то не понимает, кто-то поддерживает, кто-то нейтрален, но мне повезло: никто не отвернулся, не упрекает меня. Конечно, подшучивают, но не от злости или желания навредить.

Ольга, 14 лет (Санкт-Петербург):

– Все знают. Не вижу смысла молчать. Кому не нравится, его проблемы.

Кто-то из ребят занимает позицию «спросили – отвечу честно» или отмечает, что окружающие сами догадались и ничего объяснять не пришлось.

Марти, 16 лет (Москва):

– Это больше всего похоже на вегетарианство: да, не все знают, что я вегетарианка. Я не пишу это на лбу, не объявляю при первой встрече, никого не обвиняю в «убийстве» или «мясоедстве». Я просто не ем мясо. И никакого секрета в этом нет, я этого не стыжусь и не скрываю. Точно так же и с моей ориентацией. Я спокойно могу упомянуть ее в разговоре, могу рассказать об этом. На тот момент, когда я встречалась с девушкой, я могла представить ее словами: «Это моя девушка». Не знают о моей ориентации разве что люди, которым эта информация не нужна и неинтересна. К примеру, в общении преподавателя и студента, работника и работодателя она ни к чему. Не потому, что я боюсь или стесняюсь. Ведь вы вряд ли станете рассказывать случайному прохожему, продавцу, начальнику или научному руководителю о том, какой ваш любимый цвет или верите ли вы в НЛО. Не потому, что это такой уж большой секрет, а просто потому, что эта информация лишняя. Она просто неуместна и неинтересна собеседнику, вот и все.

Алиса, 15 лет (Санкт-Петербург):

– Я имею такую внешность и характер, что часто слышу в свой адрес: «Ты что, лесбиянка?!» И честно отвечаю. Ни к чему скрывать.

Оксана, 16 лет (Красноярск):

– Все как-то сами догадались, не пришлось ничего объяснять. Некоторые делают вид, что не в курсе, но никто отрицательно не отнесся, все прошло как по маслу.

Самое сложное для ЛГБТ-подростков (как и для взрослых ЛГБТ) – это камин-аут перед родителями и другими родственниками. Когда подросток открывается родным, чаще всего те отвергают и не принимают его.

Соня, 14 лет (Всеволожск):

– Мама смотрела на меня, как на полоумную. И сказала: «Я тебя не понимаю, любовь может быть только между мужчиной и женщиной, давай сойдемся на том, что ты любишь ее как подругу, и все…», на этом разговор закончился, я пошла, закрылась в туалете, чтобы никто не слышал, и сидела плакала.

Леша, 17 лет:

– Я просто стал изгоем в собственном доме. Изо дня в день меня просто все игнорят, не воспринимают как своего ребенка. Отношение стало как к чужому! Мама сказала, что ей не нужен сын-гей. Папа сказал, что сделает из меня парня, а не девку. И я тоже не вытерпел и начал со слезами на глазах говорить, точнее орать в истерике: принимайте меня таким, какой я есть. То, что я родился таким от природы, и то, что меня никто не насиловал!

Дмитрий, 16 лет:

– Семья отнеслась очень отрицательно, все пришлось обратить в шутку.

Лада, 16 лет (Нижний Новгород):

– «Ты просто еще не встретила своего человека», «Это неправильно», «Переходный возраст, пройдет еще».

Сергей, 16 лет (Москва):

– Я решил сказать маме… И понеслось… Она не приняла это, начала говорить, что ей такой сын не нужен: «Когда тебе исполнится 18 лет, *** [проваливай] куда глаза глядят!» Сказать, что мне было обидно, – это ничего не сказать…

Аня, 16 лет (Миасс):

– Трудно сейчас с мамой. Когда тихо-тихо, а потом она срывается и кричит, что я ненормальная, что мне пора к врачу и что девушке моей, которой есть 18 лет, будет плохо.

Карина, 17 лет (Красноярск):

– После камин-аута на неделю заперли дома, забрали на три месяца телефон. Когда звонила любимая, посылали ее, угрожали тюрьмой. Сказали, что я психологически больна, что мне лечиться надо, хотят отправить лечиться в психбольницу.

Сабина, 17 лет (Санкт-Петербург):

– Мать очень болезненно на это отреагировала и неделю плакала, я чувствовала себя отвратительно. Сейчас она не принимает меня и не хочет понять. Но я надеюсь, что это пройдет. И благодаря камин-ауту я теперь больше могу доверять ей, несмотря на то что она не очень меня понимает.

Марианна, 17 лет (Волжский):

– Никогда не забуду ее лица. Мама села и заплакала. Я почувствовала себя так, словно пырнула самого близкого и дорогого человека ножом. В спину. Ревела, но что – что я могла изменить? Прикидываться до старости, быть в разладе с собой? Выйти замуж, наплодить потомство и втайне ненавидеть супруга? Мама не отказалась от меня. Но тему больше не затрагивала, брезгливо уворачиваясь, если я пыталась поделиться. Это выбивало из колеи, будто значительную часть меня она отвергла, как строительный мусор.

Марина, 16 лет:

– Недавно я пыталась открыться маме. Но пришлось свернуть все в шутку. Ее реакция: «Ты не сможешь иметь детей» и «Это не любовь, а симпатия» – слишком ранила. Позже она не раз вспоминала, как «испугалась, действительно поверив» в то, что я лесбиянка.

Полина:

– Бабушка собрала «семейный совет», где два часа на пару с теткой убеждала меня, что я «зажралась», что я дура, извращенка и ненормальная. Я безумно благодарна отцу, который вдруг встал на мою сторону и попросил «дам» успокоиться и сбавить тон.

Оля, 17 лет (Санкт-Петербург):

– Мама разозлилась, наговорила гадостей о моей девушке. Старшая сестра верит в бога и сказала, что это мерзость.

Иногда вместо камин-аута, добровольного и запланированного, происходит аутинг: так называется случайное, без согласия человека раскрытие его сексуальной ориентации / гендерной идентичности. Если речь идет о родителях – чаще всего такое происходит, когда они без разрешения читают личные дневники, СМС, переписку в соцсетях своих детей. В таком случае, как показывает опыт, тем более не стоит рассчитывать на принятие.

Юля, 17 лет (Пермь):

– Родные узнали случайно, забыла выйти из «ВКонтакте». Меня ждал грандиозный скандал, тонны оскорблений, самое мягкое – бабушкино «грязная лесбиянка». Тетины вопросы сквозь слезы: «А как же семья, дети?» Шепот мамы на кухне: «Уж если я еще как-то могу понять, то бабушка никогда не примет». Запретили общаться с моей девушкой Лизой, разумеется, я не послушала. С тех пор прошло больше двух лет. Скоро будем отмечать три года отношений. Больная тема поднимается редко и всегда заканчивается скандалами. Я понимаю, что бабушка, воспитанная при Советском Союзе, никогда не простит меня за «ненормальность». Я с 16 лет живу с любимой на съемной квартире и только иногда прихожу в гости домой. Больно осознавать, что я не могу зайти к родным на чай вместе с любимым человеком только потому, что он «не того» пола. С Лизой в будущем планируем детей – я даже представить не могу, как отнесутся близкие к нашей «неправильной» семье.

Никита, 14 лет:

– Мама нашла дневник, в котором я описывал, что со мной случалось, все мои переживания и радости; ведь друзей у меня и нету… После у нас был неприятный разговор. Она хотела внушить мне, что целоваться с парнем ненормально и в обществе неприемлемо. Предлагала сходить к психологу, ссылалась на переходный возраст, гормональный сбой. Про запретный плод рассказывала…

Ксения, 17 лет (Таганрог):

– Родителям не нравилось, что я постоянно разговариваю по телефону, вечно у компьютера (мы с любимой из разных городов). Потом мне принесли 180 листов распечаток моих звонков / СМС / выходов в Интернет и устроили допрос. «Что там за любовь на проводе?» Вынудили признаться, что я люблю девушку. Остальное предсказуемо: отец закатил скандал, угрожал рассказать всем, что я «не такая». Мать решила, что «переболею», а на мои попытки доказать серьезность своих слов заблокировала компьютер. Телефон тоже забрали.

Без подписи, 16 лет:

– Мама увидела мою переписку с парнем. И устроила разнос. Слова любимой матери «мне не нужен сын-гей» были как нож в сердце. Я упал в обморок. Очнулся с чувством, что я убит морально. Мне хотелось покончить с собой, потому что самый близкий мне человек сказал, что я ей не нужен. Сказала, что в 18 лет купит мне квартиру где-нибудь далеко от нашего города, чтоб глаза ее меня не видели (если я «решу остаться быть геем»).

Сонет, 16 лет:

– Прочитали мой Твиттер. Мама и бабушка начали дико кричать на меня, говорили, что вырастили монстра, что не хотят видеть меня такой. Мама кричала, что напишет заявление на мою девушку, отведет меня к психиатру и вылечит мою болезнь.

Раста, 16 лет:

– Месяц назад мама полазила по моему ноутбуку… Открыла «ВКонтакте» и почитала переписки, после позвала меня на улицу и увела в безлюдное место. Орала… истерила… матом, говорила, что воспитала чудовище, что ей надо было еще больше бить меня в детстве, чтобы я не превратилась в изгоя. Самое больное – до этого я для мамы была милым ребенком. Она всегда меня баловала и так боялась обидеть… а тут… Когда она все это сказала, я плакала, дико плакала от боли. Родная мама не хочет принимать меня.

От аутинга нельзя обезопаситься на сто процентов. Никто не застрахован от чересчур болтливого друга или прочитанной через плечо переписки. Но это не значит, что нет способов снизить риски. Любому может упасть кирпич на голову – но, отправляясь на стройку, вполне логично надеть каску.

Обходитесь всегда, если возможно, без цифровых способов передачи важной информации. Надежнее всего разговор с глазу на глаз. Даже если ваши гаджеты запаролены и переписка защищена от просмотра – вы настолько же уверены в своем собеседнике? Злые намерения и злой умысел необязательны; чтобы подставить вас, вполне достаточно болтливости и небрежности по отношению к чужой тайне. Не доверяете другу на 100% и хотите проверить его? Забросьте приманку: расскажите выдуманный секрет о себе и выждите.

Прочитав несколько сотен писем с упоминанием аутинга, я четко увидела, что неожиданности типа «мама прочитала мой дневник» уходят в прошлое и сменяются «мама прочитала мою переписку в ВК». Так что остальные советы касаются исключительно «цифровой жизни».

– ПК, ноутбук. У вас есть собственный ноут? Как минимум поставьте пароль на вход в систему. Один компьютер на всю семью? Тогда ваш вариант – приватный режим браузера либо загрузочная флешка с операционной системой.

– Кстати о паролях. Не храните их в текстовых файлах. Не записывайте на бумажке. Не придумывайте контрольных вопросов, ответы на которые легко найти (имя вашей любимой собаки знаете не только вы). Пароль должен быть длинным и сложным. Придумывайте разные пароли для разных ресурсов. Как их запомнить? Воспользуйтесь менеджером паролей.

– Браузер. Залогинились? Разлогиньтесь. Не сохраняйте пароли в браузере. Работайте в приватном режиме.

– Социальные сети. Не выкладывайте в общий или даже «только для друзей» доступ под своим именем то, что не хотели бы показать и рассказать маме, папе, бабушке, дедушке, учителю химии и дяде Саше из дома напротив – в общем, абсолютно всем. Не указывайте слишком много личной информации на своей странице. Если оставляете комментарии в ЛГБТ-группе – убедитесь, что на вашей странице в личных данных нет страниц мамы и папы, вашей школы и вашего адреса вплоть до улицы и номера дома. Кроме того, никому и никогда не рассылайте свои интимные фотографии. Вы уверены в своем друге? А уверены, что его страницу не взломают? Интимные фото – прекрасная почва для шантажа и вымогательства, в нашем случае – еще и аутинга. Серьезно, не стоит.

– Мессенджеры. Как минимум удаляйте компрометирующую переписку. А лучше воспользуйтесь ресурсом, который шифрует данные и не сохранит ваши сообщения (браузерным чатом Cryptocat, к примеру).

– Человеческий фактор. Самое главное. Сотни возможностей сохранить приватность и защитить свои данные, от простейших (пароль на вход в систему) до более продвинутых (ProtonMail – веб-почта с шифрованием, загрузочная флешка с операционкой, полное шифрование, даже с возможностью отрицаемого шифрования, любого содержимого компьютера с помощью TrueCrypt), рухнут, как карточный домик, если вы забываете о человеческом факторе. Предположим, у вас есть любопытный брат. И вы заходите в «ВКонтакте», оставляете на экране открытую вкладку с личной перепиской и убегаете в гости к другу. Конец немного предсказуем. Ничто вас не спасет. Потому последний совет: ни одно техническое средство не обеспечит полной анонимности. Пользуйтесь головой. Пользуйтесь здравым смыслом. Причина большинства «цифровых» аутингов – не взлом пароля 123456, а «я забыла выйти из ВКонтакте, мама прочитала мою переписку и сказала, что я ей больше не дочь».

Некоторые родители не сразу, но приходят к принятию ребенка. Этот путь может длиться сколь угодно долго: от нескольких дней до нескольких лет.

Маргарита, 17 лет:

– Мама узнала в 14 лет. Все это вылилось в скандалы, крики и недопонимание. Недавно она осознала всю серьезность того, что я тогда хотела сказать. Вот ее слова: «Если ты так счастлива, то это твоя жизнь. Тебе жить с девушкой, а не мне». Больше мы никогда не заводили разговор на эту тему.

Лия, 16 лет (Москва):

– Мама сказала: «Делай что хочешь, но меня не впутывай». Мне было больно это слышать, но через некоторое время она сама подошла и начала спрашивать, как у нас с моей девушкой дела. Мама сказала, что будет любить меня такой, какая я есть. Но вот вроде бы все прекрасно, но нет. Она просила, чтоб я не говорила ни отцу, ни брату, ни родственникам, мол, это ужасно, позорно и грязно.

Наталия, 14 лет:

– Мы долго спорили. Мама говорила: «Как же так получилось, где я недоглядела, что ты превратилась в ненормальную; кто тебя запропагандировал; как же ты можешь идти против Бога; да и вообще, перебесишься». Я отвечала: «Я родилась такой, так было всегда; пропаганду придумало правительство, чтобы перевести все проблемы на ЛГБТ; если Бог есть любовь и создавал нас всех он, то он позволил мне быть такой и любить так; не перебешусь, раз за три с лишним года не вышло». В конце концов мама приняла меня. Она сказала, что, какой бы я ни была, я все равно ее дочь. Я рада, что мама смогла сделать это.

Максим (Екатеринбург):

– В 16 лет я рассказал маме, что я гей. Меня держали две недели взаперти и водили к психологу, но потом все улеглось. Сейчас эта тема не обсуждается. Отец до сих пор думает, что я стал объектом пропаганды, а мать смирилась с этим.

Ксения, 16 лет (Москва):

– Первое время был шок. Потом пытались делать вид, что ничего не было. А потом смирились. Ведь у меня не выросла третья рука или рог, в конце концов, никого, кроме меня, это не касалось.

Что бы ни говорили о пресловутом бунте подростков, об их желании отделиться от родных и жить самостоятельно, понимание и поддержка родителей очень важны для ребенка. Для ребенка любого возраста. Когда родные люди стоят за него горой – ничего не страшно.

Слава, 17 лет (Екатеринбург):

– Мама отреагировала очень спокойно, словно бы это в порядке вещей. После ее слов все обиды стали до боли незначительными. Никогда бы не подумала, что мама примет меня. Теперь я чувствую себя вполне защищенной и уверенной, что все в порядке. Спасибо маме.

Егор, 16 лет:

– Я хочу сказать спасибо моей маме. Она ни на мгновение не поменяла свое мнение обо мне и относится так же. Но ей тяжело это признать, я вижу, и я благодарен ей за то, что она со мной. С поддержкой мамы я тем более справлюсь.

Анна, 16 лет:

– Мои родители знают, они меня поняли, это самое главное. На мнение остальных мне все равно.

Истории со счастливым концом, когда мать или отец сразу принимают и не отталкивают ребенка (или хотя бы продолжают относиться к нему ровно – и любить), редки.

Но все же такие родители, к счастью, есть.

Тай, 17 лет (Братск):

– Мама не выгнала меня из дому, не наорала, не побила, но немного поворчала, а потом зашла ко мне в комнату, обняла и сказала: «Вот хоть гей, хоть би, хоть с биоактивными добавками! Ты мой сын, и точка!»

Ольга, 14 лет (Санкт-Петербург):

– Знает мама, знают даже бабушка с дедушкой! Мама у меня цивилизованная, преподаватель, нормально относится. Подкалывает, правда, иногда, но это в ее стиле. Даже поплакаться о несчастной любви можно! Бабушка немного поворчала, но продолжает блинчиками кормить. Дедушка тоже преподаватель. Тоже нормально отреагировал.

Марк Лис, 16 лет (Севастополь):

– Мама узнала сама. Не знаю как. Спросила: «Ты любишь девочку?» Я сидела на диване, захлебывалась слезами. Кивнула. Она просто обняла меня и сказала, что будет любить любой.

Мария, 16 лет (Москва):

– Родители приняли меня абсолютно нормально, от мамы я услышала заветную фразу: «Мне неважно, с кем ты будешь счастлива, главное – ты», папа попросил не переживать и сказал, что в этом нет ничего страшного.

Лис, 18 лет:

– Моя мама – это самая прекрасная женщина в моей жизни. Она приняла меня, спросив лишь одно: «Ты же понимаешь, что тебе будет тяжело? Наше общество слишком неотесанно». А я ответила, что мне все равно. И до сих пор мне нет дела до непонимания, косых взглядов и высказываний окружающих. Мама приняла меня, сказала, что будет рядом, что бы я ни сделала, она же мать. Я благодарна ей за это.

Катя, 15 лет:

– «Мам, у меня есть человек, с которым мне хотелось бы тебя познакомить, я счастлива с этим человеком, это моя девушка». Реакция мамы меня поразила, она очень широко улыбнулась и сказала одну простую вещь: «Дочка, я очень рада, что ты нашла себя, я принимаю тебя, приводи свою девушку, очень хочется увидеть человека, который делает тебя счастливой». Спасибо ей за эти слова! Она дала мне знать, что я могу открыто жить и не бояться!

Даша, 17 лет (Москва):

– Самый большой страх был перед отцом. Я всячески старалась скрывать свою «тайную жизнь». Однако, не знаю как, он узнал. Однажды просто позвал меня к себе, и выяснилось, что ему неважно, с кем и чем я занимаюсь, главное, чтобы я была счастлива.

Яра, 14 лет:

– К моему удивлению, мама не ругалась. Сказала, что это переходный возраст, а я не стала ее переубеждать. Но мы договорились, что, если я снова начну отношения с девушкой, она не будет против и примет ее. Люблю маму за ее отзывчивость.

Евгений, 16 лет (Новосибирск):

– Мать приняла наполовину: то называет в мужском, добавляя слово «ребенок», то обращается просто в женском. Переходу мешать не собирается, скорее даже наоборот.

Солник, 16 лет (Уссурийск):

– Знаете, мама для меня самый чудесный человек. Она хвалила меня за мою смелость, она радовалась, искренне радовалась моему счастью. Сейчас я всегда могу с ней поделиться переживаниями по этому поводу, и я знаю, что она меня понимает и не порицает. Я открылась всей семье. И все отнеслись абсолютно спокойно. Может, в душе кто-то не одобряет, но я благодарна им за то, что они не пытаются меня переделать.

Евгения, 13 лет (Москва):

– Мать узнала, когда я сорвалась и разрыдалась. Ей тяжело принять это, но она сказала: «Многие были бы против, решили, что ты говоришь глупости, но это неправильно. Это твоя жизнь, не мне проживать ее за тебя».

Есения, 17 лет (Самара):

– Было тяжело, я боялась, но призналась. Мама приняла это совершенно спокойно, что для меня было шоком, а мама, на мое удивление, лишь сказала: «А что ты удивляешься? Я, по-твоему, что должна сказать? „О-о-о-ой, какой кошмар! В моем доме лесбиянка! Позор семье!“ Так, что ли?», посмеялась и сказала, что хуже я от этого не стала и все равно она меня любит, а мои отношения ее не касаются.

Елизавета, 16 лет (Екатеринбург):

– Мама только удивилась, что я так долго скрывалась. С тех пор, собственно, живу и радуюсь жизни.

Таня, 16 лет:

– Мама абсолютно спокойно отреагировала. Сначала говорила, что пройдет. Но время шло, а девушки мне нравиться не перестали. Сейчас мы с ней спокойно можем это пообсуждать, и я точно уверена: мама поддержит меня.

Есть среди подростков те, кто до разговора со мной не открывался ни единому человеку (2014 – 8,8%; 2016 – 10,6%).

Алена, 17 лет (Ярославль):

– Никто не знает. Для безопасности меня и моей девушки.

Алиса, 14 лет (Санкт-Петербург):

– Нет желания открываться людям, которые с почти стопроцентной готовностью в ответ плюнут тебе в душу.

Ксения, 16 лет (Москва):

– Мне страшно. Я не хочу быть козлом отпущения. Я будущий врач, мне всю жизнь контактировать с людьми, а я не могу. Я, наверно, никогда никому не откроюсь.

Очень многие не говорят о себе именно родным. Почему? Можно выделить три основные группы причин. Первая, самая распространенная, – страх («Боюсь, что меня начнут ненавидеть и презирать». «Боюсь, что родители выгонят из дома». «Из-за боязни, что мама отвернется от меня». «Страшно, что не поддержат, не поймут, засмеют, будут унижать, избивать»). Вторая связана с возрастом: это несамостоятельность, материальная зависимость, неуверенность в своих СОГИ («Я еще не взрослый человек, могут принять за шутку или подростковый вздор». «Нет опоры, пока меня содержат родители, а они отрицательно относятся к ЛГБТ». «Я считаю, что еще маленькая и моя ориентация может измениться, вырасту – тогда посмотрим»). Третья группа, немногочисленная, – прочие причины («Не считаю нужным делиться с родителями, с кем я встречаюсь и сплю. Личная жизнь так и названа из-за того, что она личная». «Не вижу смысла». «Не хочу, чтобы родственники знали». «К слову не пришлось»).

Повторюсь, основная причина – страх. Страх толкает подростков на умолчание и ложь. Страх осуждения, страх потерять любовь родителей, страх разочаровать их, страх оказаться без крыши над головой, страх попасть в психиатрическую больницу…

Саша, 16 лет:

– Отец после каждого репортажа против ЛГБТ говорит: «Вот и правильно, сжигать таких надо». Я хочу им признаться, но не могу, страх быть отвергнутой ломает меня всю жизнь.

Без подписи, 15 лет:

– Мне тяжело. Изо дня в день… Я не могу поделиться с родными самым главным. А отсюда вытекает очень-очень многое. Меня просто не поймут, осудят, посчитают извращенкой и, скорее всего, станут «лечить». Я очень часто хочу поделиться с матерью тем, что у меня внутри. Но я не могу. Мне не за кого держаться.

А., 17 лет:

– Мать с детства мне твердила, что худшее, что может пережить мать, – сына-алкоголика, сына-наркомана и сына-педика. Жаль, что она больше не может иметь детей. Я ее неожиданная и приятная беременность, а также почти невозможная, она бесплодна с 20 лет. Поэтому я не мог в открытую сказать, что ее ребенок – ужасная ошибка.

Эмери, 14 лет:

– Мама с ранних лет говорила мне, что гомолюди – отвратительны. Что геи – грешники, их нужно сжигать, лесбиянки – отродья, их следует расстреливать. В детстве меня даже водили в церковь, потому что я не слушалась родителей. Мой отец моряк и редко бывает дома, так что большую часть времени я провожу с мамой. Я бы хотела, чтобы она меня понимала, но это невозможно. Она не хочет думать, что такие люди рождаются даже у верующих и натуралов. Если скажу ей что-то вроде: «Прими меня или забудь», она после моей смерти не будет плакать, а с отвращением скажет: «Она была лесбиянкой». И знаете что? Это страшно.

Без подписи, 17 лет:

– Мать обещала пристрелить меня, если со мной будет «что-то не так».

Аня, 16 лет:

– Я очень близка с мамой, и то, что я не могу поделиться с ней радостью, что я нашла свою любовь, убивает. Она думает, что девочка, с которой я так тесно общаюсь и дружу, – моя подруга. А ведь моя любимая и моя мама – все, кто мне нужен для счастья.

Александра, 16 лет:

– Мои родители – гомофобы до мозга костей, я никогда не признаюсь, да, я слабая. Меня ждут ежедневные походы в церковь и к докторам, если не изгнание бесов.

Катя, 17 лет:

– Полчаса назад мы с мамой увидели репортаж об избитом гее, и у нас случился разговор о гомофобии. Знаете, мне было так страшно и больно осознавать, что моя родная мать – против меня и людей, подобных мне. Она не стеснялась говорить: «Таких быть не должно». Она считает, что геи и лесбиянки – потенциальные носители болезней и каждый из них мечтает соблазнить ребенка. Она считает, что мы нездоровы, на мои слова о ВОЗ ей плевать. По ее мнению, следует запретить фильмы, книги и журналы с любым намеком на подобное. На мой вопрос, что делать с биографией Оскара Уайльда, заявила: «В семье не без урода». Мне было так страшно. Так больно. Жаль, что у меня не хватило смелости спросить: «Что бы ты сделала, если бы твой ребенок оказался таким?»

В., 14 лет:

– Я боюсь даже представить, что будет с родителями, когда они узнают. Мать бредит внуками и каждый день рассказывает, что у меня будет замечательный муж и много детей. К гомосексуалам относятся с презрением. Считают больными. А как объяснить, что меня не привлекают парни? Что я люблю одну-единственную прекрасную девочку? Что я не смогу родить и что (если к тому времени наука не сможет добиться того, чтобы у нас появились дети) нам придется идти на искусственное оплодотворение? Они меня убьют. Хоть и любят. Но для них я выродок, как и для многих из нашей страны. Помогите! Нам нужна ваша помощь. А не ваше презрение и безразличие.

Мария, 17 лет (Санкт-Петербург):

– Если я откроюсь матери, меня либо выставят на улицу, либо изобьют до полусмерти, либо вовсе, как Ивана Харченко[34], запрячут в больницу. Мне очень страшно.

Вика, 14 лет:

– Я люблю своих родителей, но с ними так трудно говорить. Каждое слово о чем-то связанном с однополыми отношениями вызывает бурные споры и водопад оскорблений. Каждый раз я ухожу и стараюсь не слушать, но многие фразы долетают до моих ушей и разбивают остатки сердца. Я не хочу верить, что ненависть и жестокость – это нормальное состояние человека. Я мечтаю о родителях, которые примут меня, которые не решат, что это отклонение или болезнь, которые скажут: «Ты все равно моя дочь, и я люблю тебя и буду любить всегда, что бы ни случилось».

Без подписи:

– Живу в страхе. Родители у меня кавказской национальности, в общем, настоящие представители рода. Я не такая. Я не знаю, как называется, когда ты не признаешь понятия «нация», не относишь себя ни к одной из них? Вы уже поняли, что мне несдобровать, если они узнают? Каждый раз, когда мы вместе, я боюсь выдать себя. Или просто в жутком страхе произнести: «Мам, пап, я люблю мальчиков и девочек». Родители. Я прошу вас: если вы любите своих детей, подумайте о том, что говорите и делаете. Если вы их действительно любите. Пожалуйста. Никогда не произносите того, что может испугать их. Хотите ли вы, чтобы ваш ребенок жил в страхе?

…Я получала много писем от разных людей. Многие взрослые писали: «Мой сын не может быть геем! Моя дочь никогда не станет лесбиянкой!»

На самом деле они могут ничего не знать о своих детях. Потому что те – молчат. Подростки знают об отношении родителей к больному вопросу ЛГБТ. И – не говорят о себе правды. Многие используют тактику, которую можно назвать «пробный камень»: заговаривают с матерью и отцом о геях и лесбиянках, чтобы по реакции решить, признаваться либо нет. И чаще всего выбирают – молчание.

Татьяна, 16 лет (Волгоградская область):

– Недавно я спросила у мамы: «Как бы ты стала относиться к своему ребенку, если бы узнала, что он нетрадиционной ориентации?» На что мама ответила: «Не знаю… В душе, наверное, презирала бы». Тогда я очень расстроилась. Не хочу чувствовать себя уродом в семье. Наверное, я скажу родителям, кто я, и уйду из дома, или же дождусь окончания учебного года, сдам экзамены, буду уезжать в другой город, тогда расскажу. Жить в одном доме, когда тебя презирают, я не смогу, а держать все в секрете не хочу, надоело.

Без подписи, 16 лет (Уфа):

– Я спросила у мамы: «Что было бы, если бы я привела в дом девушку?» Она сказала, что если это произойдет, то она вышвырнет меня.

Дэйв, 16 лет (Волгоград):

– Родителям лучше вообще не знать о нас, пока мы не уедем куда-нибудь подальше. Они жуткие гомофобы. Выражения «Да их всех расстрелять нужно», «Свезти в одно место, оградить, и пусть сами у себя там живут», «Бомбу на них кинуть» уже не новы.

Jane Doe, 15 лет (Москва):

– Я пыталась намекнуть маме, что мне нравятся девушки, но та сказала: «Геи – больные, зачем о таких вещах говорить?»

Без подписи, 16 лет:

– Однажды мама, когда смотрела передачу про то, как семья принимает ребенка-гея таким, какой он есть, сказала: «Я бы никогда не приняла своего ребенка-гея». Мне стало очень обидно, я чуть не расплакался… Я понял, что перед родителями раскроюсь не скоро, может быть, никогда…

Итак, главная причина молчания подростков – страх. Страх, что родители не поймут, побьют, выгонят из дома, перестанут любить. И этот страх, к сожалению, не беспочвенный. Такое происходит.

Но нельзя не отметить еще одну причину. Подростки думают о своих родителях с заботой. Они не хотят причинять им боль, боятся их ранить и разочаровать. И ради этого благого помысла им приходится идти на ложь.

Дарья, 17 лет (Москва):

– Не хочу шокировать. Не хочу расстроить и разочаровать.

Вальтер, 15 лет (Тверь):

– Моя мать – прекрасная женщина, рациональная, совершенно не гомофобная. Но когда я понимаю, что, скорее всего, я оставлю ее без внуков, у меня щемит сердце.

Эллисон, 16 лет (Москва):

– Меня беспокоит, что мама может не принять меня. Я ее очень люблю и не хочу, чтобы ей было неприятно находиться со мной.

Стася, 16 лет (Кемерово):

– Я не могу сказать маме, самому близкому человеку, что не оправдаю ее надежд. Я не могу признаться семье, что они никогда не увидят мою свадьбу, не познакомятся с моим парнем.

Без подписи, 16 лет:

– Матери признаться у меня попросту не хватит сил. Скажем так, она очень православный человек. Ее убьет осознание того, что ее сын грешник. Я не могу не любить свою маму всем сердцем, как бы она ни относилась ко мне.

Георгий, 15 лет:

– У папы плохо с сердцем, боюсь, что он не сможет выдержать моего камин-аута.

А. С., 17 лет:

– Я просто не могу причинить родителям такую боль. Они любят меня, заботятся. Им будет слишком больно от разочарования и понимания того, что их любимая дочь стала одной из мерзких и презираемых.

Катя, 16 лет:

– Мама с папой хотят внуков, а я единственный ребенок, так что это может быть ударом для них.

Кит-Невидимка, 15 лет:

– Мама говорила: «Геи, лесбиянки, бисексуалы, неважно кто… Это хуже болезни. Хуже зоофилов и наркоманов. Если бы ты оказалась лесбиянкой, я бы убила тебя собственными руками». Разговор длился больше двух часов. Были споры, крики, ругань. Я так и не совершила камин-аут, но не из-за страха, а потому что люблю маму и не хочу огорчать.

Молчать тяжело: это огромный внутренний груз, постоянное напряжение. Поэтому многие подростки пока не открываются родителям, но планируют сделать это в будущем.

Анастасия, 14 лет:

– Недавно мама завела разговор о гомосексуалах: «Как глупо идти против природы, как хорошо, что вы (я и младшая сестра) нормальные. Девки-лесбиянки вообще дуры, ну вот что им в мужиках не нравится? На баб лезут, век бы таких не видеть». Мне хотелось разрыдаться и ей все рассказать, но что бы тогда было? Они бы, скорее всего, отказались от меня. Жить в семье гомофобов тяжело, но я знаю, что, когда стану старше, обязательно им все расскажу, а принять меня или нет – их дело.

Лиза, 17 лет (Санкт-Петербург):

– Обязательно буду открываться семье. Так легче. Хотя боюсь. Боюсь за здоровье, боюсь испортить отношения и потерять крышу над головой.

А., 17 лет (Томск):

– Пару раз я порывалась написать письмо маме и оставить его на видном месте. Так, наверно, и сделаю. Года через три-четыре.

Даша, 15 лет (Омск):

– Моя мама знает, что я нормально отношусь к гомосексуальности, и мы иногда разговариваем об этом, стараемся понять друг друга. Разумеется, мне бы хотелось, чтобы она избавилась от предрассудков и приняла меня. Но пока я чувствую, что она к этому не готова, – я буду молчать.

А., 17 лет (Омск):

– Мне не хватает принятия мамы и папы. Для них гомосексуальность – это политика и мерзость. А все равно хочется привести домой любимую, сесть за один стол, познакомить… Хочется, чтобы они увидели, как я счастлива, порадовались за меня…

Лена, 17 лет (Санкт-Петербург):

– Безусловно, я собираюсь открыться родителям, не хочу врать им. Пусть лучше они услышат правду от меня.

Анжела, 14 лет (Москва):

– Мне кажется, ко мне будут очень плохо относиться, жизнь станет невыносимой. Такие уж у нас условия… Как окрепну, осознаю и додумаюсь – все совершится, надеюсь, без потерь близких людей. Они мне очень дороги.

Алексей, 17 лет:

– Есть два человека, которых я безумно люблю. Это мои папа и мама. Я им благодарен за все, что они для меня сделали. Я их очень сильно люблю. Но мое сердце болит каждый раз, когда они говорят что-то оскорбительное про геев. Я боюсь сказать им правду. Я боюсь потерять их. Меня спасает оптимизм. Я верю, что все будет хорошо. Настанет день, когда я сяду рядом с родителями и расскажу им правду, не зная, как они это воспримут, но это не так важно, потому что я все равно буду любить их всегда.

Совершать ли камин-аут? И как?

«Настанет день, когда я сяду рядом с родителями и расскажу им правду» – о таком дне думает почти каждый подросток. И перед ним рано или поздно встанет, пожалуй, один из самых сложных вопросов: нужно ли рассказывать о себе и как это делать?

До камин-аута

Задайте себе несколько вопросов. «Почему я хочу совершить камин-аут?», «Чего я ожидаю?» и «Что в моей жизни может измениться после этого?» Причины и ожидания могут быть разнообразными. Как и возможные последствия и перемены.

– «Надоело врать». Вы перестанете врать после камин-аута? Возможно. А если получите в ответ: «Я не хочу ничего об этом слышать» – что тогда?

– «Хочу, чтобы меня приняли, поняли и поддержали». А вас примут, поймут и поддержат? Если нет – что тогда? У вас достаточно сил, чтобы пережить полное неприятие, отвержение, шок? Вы готовы к такому исходу?

В идеале желательно, чтобы до камин-аута перед родителями у вас были 1) свое жилье (собственная/съемная квартира) – чтобы не оказаться на улице; 2) источник дохода, который позволяет жить независимо; 3) поддержка друзей или любимого человека (необязательный пункт, но он многое облегчает).

«Неужели все так плохо?» – спросите вы. Все не плохо: все непредсказуемо.

Можно ли выяснить, как родители относятся к ЛГБТ? Можно. Бросьте пробный камень (иными словами, прощупайте почву). Тактика довольно успешна и не раскрывает вас. Как это сделать? Как угодно. Упомяните о знакомой-лесбиянке, о том, как ей нелегко приходится. Расскажите, что пишете исследовательскую работу о ксенофобии, и выйдите на беседу об ЛГБТ. Посмотрите вместе фильм, где косвенно присутствует эта тема…

Выяснить можно – но это не работает на 100%. Бывают исключения (в обе стороны). Мне известны случаи, когда родители-гомофобы принимали своих детей: «Ну что делать, раз такое случилось, ты наш сын, мы тебя любим». И напротив, когда мать, которая дружит с парой лесбиянок, говорила дочери: «Мне все равно – но пока это не касается моей семьи, тебя я никогда не приму».

Можно ли не упоминать тему ЛГБТ? Да. Вы способны предугадать реакцию родителей. В конце концов, вы знаете их всю свою жизнь. Попробуйте ответить на несколько вопросов.

1. Если возникают конфликты/сложности/проблемы, как родители склонны реагировать на них?

А. Скорее спокойно, невозмутимо, рационально. «Есть проблема – значит, ее надо решать, давайте подумаем, что делать, ничего страшного».

Б. Скорее бурно, вспыльчиво, агрессивно. «Ужас, катастрофа, кошмар, конец света, все пропало».

2. Когда родители решают, какую мне купить одежду, сделать прическу, как провести свободное время, в какой кружок пойти, в какой вуз поступить, они прислушиваются к моему мнению?

А. Да, всегда или почти всегда.

Б. Редко или никогда: говорят «сделаешь, как я скажу», «мне виднее».

3. Как родители относятся к моей приватности?

А. Уважительно: не входят в мою комнату без стука, не читают мои дневники, СМС и переписку в соцсетях.

Б. Бесцеремонно: делают все перечисленное выше, не обращают внимания на мое недовольство; говорят «от родителей секретов не бывает».

4. Свойственно ли родителям свысока, с презрением или отвращением относиться к мигрантам, жителям некоторых стран (американцы), представителям некоторых народов (цыгане, евреи, таджики), инвалидам, полным людям? Вы слышали от них слова и фразы наподобие «понаехали тут», «чурки», «жиды»?

А. Скорее нет, не припомню ничего такого.

Б. Скорее да, бывает.

Посмотрите на ответы. Сделайте выводы. Серьезно подумайте. Примите взвешенное решение, так ли вам нужно открываться именно сейчас. Каковы риски, каковы возможные последствия. Можно завести новых друзей, поменять школу, но с родителями вам жить под одной крышей, и довольно долго.

Камин-аут

Создайте благоприятные обстоятельства: нужен один спокойный родитель. Один: не говорите с обоими одновременно. Выберите более лояльного. Спокойный: не рассказывайте о себе, когда мать/отец голодны, слегка пьяны, раздражены, взвинчены, куда-то торопятся, если вы ссоритесь…

Подбирайте простые и понятные слова. «Иногда мне нравятся не только мальчики, но и девочки» – сойдет. «Я гендерквирный полисексуал с уклоном в полиамурность» – лучше не стоит.

Развейте страхи, разбейте мифы. Например, если мама считает геев или лесбиянок больными, можно объяснить ей, что это не болезнь и почему. Если дело в религии – самое время вспомнить, что православие учит прощению и терпимости. Если дело в «у них не бывает детей» – так это тоже миф. Для таких разговоров нужно быть достаточно осведомленным, чтобы уметь ответить на любой вопрос.

Дайте родителям нужную информацию. Хорошей литературы на тему ЛГБТ не так много. Позаботьтесь о том, чтобы родители ее получили. Иначе они пойдут в интернет с запросом «можно ли вылечить мою дочь-лесбиянку» и – я уверяю вас – найдут именно тот ответ, который захотят увидеть. Подыщите книги и брошюры, распечатайте их, возьмите с собой. Возможно, родители почитают материалы, если не при вас, то позже[35].

Объясните родителям, что это не их вина, что это не они вас «плохо воспитали». Скажите, что вы не изменились, что вы тот же сын / та же дочь, что вы любите и принимаете их со всеми достоинствами и недостатками – и что вы хотели бы того же.

Не бросайтесь обвинениями – «ты меня не понимаешь», угрозами – «я уйду из дома, если ты не примешь меня». Говорите, что вы чувствуете. «Мне больно, что я был вынужден врать тебе», «Мне обидно, что ты меня не принимаешь», «Мне тяжело слышать от тебя слово „педик“», «Мне страшно, что ты перестанешь меня любить». Обвинения и угрозы заставляют любого человека выпускать колючки и защищаться. Честность обезоруживает. Говорите, что вы чувствуете, и, возможно, родители начнут отвечать тем же.

После камин-аута

Вариантов развития событий немало. Возможно, родители проигнорируют ваше признание, отмахнутся от него. Возможно, они не поймут вас, будут возвращаться к теме, задавать вопросы, которые покажутся вам дурацкими. Возможно, впадут в отчаяние и гнев. А может быть, скажут: «Я давно догадывалась. Все в порядке. Еще чаю?» Поэтому привести подробную инструкцию я не могу. Действуйте в зависимости от обстановки.

Скажу лишь одно. Хотя оно может показаться пессимистичным. Не надейтесь на полное и одномоментное принятие. Поймите, хоть это горько: вас могут принять частично либо при неких условиях («Мы сохраняем отношения, но о твоей личной жизни я слышать не хочу / твою девушку чтоб я не видела / роди мне внуков»), вас могут принять через десять лет – а могут не принять никогда.

Бесспорно, принятие родителями – очень важно. Оно дарит уверенность в себе и спокойствие. Но оно необязательно для счастливой жизни. Родители в принципе нечасто полностью принимают детей: их увлечения, вкусы, выбор профессии, любимого человека… Вы дали родителям информацию и время, но вас так и не приняли? Жаль, но что поделать. Вы сделали что могли. Это не ваша вина – это их выбор. А ваша жизнь не кончилась. Стройте ее, и пусть она будет счастливой.

Аутинг

Как обезопаситься от аутинга, мы обсуждали чуть раньше в этой главе. Что делать, если аутинг все же произошел? Действия зависят от обстановки. Если она опасна, буквально опасна для вас, если есть угроза здоровью и жизни – к сожалению, надо лгать. Страницу взломали, меня подставили, это не моя переписка, а фейковый аккаунт, не реальный дневник, а наброски книги, мне в голову взбрела какая-то ерунда, но все уже прошло… Придумайте что угодно. Обычно родители в такой ситуации встают на позицию «я сам обманываться рад» – и хотят услышать от вас ложь и поверить в нее. Если обстановка не опасна, можно попробовать рассказать правду. Но лучше повременить с признанием: аутинг далек от благоприятных обстоятельств (вам нужен один спокойный родитель, а не две рассерженные фурии).

Мой ребенок – не такой, как все. Что мне делать?

Когда подросток решается на камин-аут, перед родителями встает множество сложных вопросов.

Мы виноваты? Мы что-то сделали не так? Причина в неправильном воспитании?

Что бы ни произошло с ребенком, первым делом в этом винят родителей. Особенно мать. Недоглядела, переглядела, недоласкала, переласкала, недолюбила, перелюбила, слишком жесткая, чересчур мягкая, напугала, разболтала, много запрещала, все позволяла… Доктор исторических наук антрополог Лев Клейн по этому поводу иронично отмечает: «Психоаналитики столь изобретательны в выискивании причин, которые могут вызвать феминизацию мальчиков и гомосексуальность, что список опасных черт родительского поведения стал ужасающе длинным. Отсутствие матери или диктатура матери, зависимость от матери или ее чрезмерная зависимость от сына, чрезмерная любовь отца к сыну или пренебрежение сыном, отсутствие примера отца или женоненавистничество отца, мальчик мыслит себя на месте матери в ее отношениях с отцом или свою ненависть к ней он переносит на всех женщин… Что бы родители ни предприняли, как бы себя ни вели – это неизменно ведет к гомосексуальности ребенка. Просто диву даешься, как еще умудряются иногда вырасти гетеросексуалы…»[36]

Так что на вопрос «Причина в неправильном воспитании?» ответ краток: нет. В главе 1 мы уже обсудили, что попытки ученых перевоспитать гомосексуалов в гетеросексуалов провалились. Анна Гизуллина, старший преподаватель кафедры клинической психологии и психофизиологии Уральского федерального университета, объясняет это так: «Никто по своему произволу не может решить, на какие стимулы (образы, звуки, запахи) у него возникает сексуальное возбуждение, а на какие нет. <…> Родители должны понимать, что гомосексуальность их ребенка – это следствие их генетических особенностей, набора генов. <…> Сказывается и гормональный фактор, когда гомосексуальность закладывается во время внутриутробного развития плода. Так или иначе, она не зависит от воспитания [курсив мой. – Л. К.], от культуры, это типологическая черта, не предполагающая свободного выбора»[37].

Наша семья неполная – причина в этом?

Вначале давайте разберемся, сколько в России неполных семей. По данным Всероссийской переписи населения 2010 года, в России 17 285 907 семей с детьми моложе 18 лет (в число детей не включаются лица моложе 18 лет, состоящие в браке и/или имеющие детей), из них матерей-одиночек – 5 002 597, отцов-одиночек – 648 038. Итого – 32,7% неполных семей[38].

Во время анкетирования ЛГБТ-подростков я задавала им вопрос о составе семьи. В группу «полная семья» я отнесла следующие варианты: мать и отец; мать и отчим; мачеха и отец; опекуны – мужчина и женщина; усыновители – мужчина и женщина. В группу «неполная семья» ушли прочие варианты: только мать; только отец; опекун; усыновитель и пр.

Выяснилось следующее. В неполных семьях живут 29,2% (2014) и 28,5% (2016) опрошенных подростков. А в России, по последним данным, 32,7% неполных семей. Не похоже, что такие семьи имеют больший шанс вырастить ЛГБТ-ребенка. Ни в России, ни за рубежом не проведено ни единого исследования, которое бы подтвердило, что состав семьи и СОГИ детей связаны.

Ваш ребенок не виноват в том, что отличается от других. И вашей вины в этом тоже нет.

А вдруг это пройдет?

Представьте себе свадьбу. Жених и невеста приносят друг другу клятвы верности. Белые цветы. Брызги шампанского. Слезы умиления. И тут слово берет гость по фамилии Правдоруб. Он заявляет:

– А я не буду поздравлять вас! Вдруг это пройдет? Мало ли – она передумает! Мало ли – он перебесится! Разбежитесь лет через пять, а мне сейчас для вас стараться? Ну уж дудки!

Мы знаем, что Правдоруб действительно прав. Эта пара вместе долго не протянет. Слишком разные люди. Разведутся ровно через пять лет. Но прав ли гость, который говорит посреди свадьбы: «Это пройдет»? Прав ли он, когда отказывает новобрачным в том, чтобы порадоваться за них? Он сказал правду об отдаленном будущем и поступил верно – или совершил дурной поступок, испортив людям праздник здесь и сейчас?

Пожалуй, на этот вопрос нет единственно верного ответа. Но вряд ли вы хотели бы видеть такого гостя на собственной свадьбе. И слушать его, когда он попросит слова.

…Все проходит. И печаль, и радость, и даже любовь, вопреки популярной песне. Меняются увлечения, привычки, вкусы, круг друзей… Притупляется даже непереносимая скорбь от смерти любимого человека или собственного ребенка. Вы можете сказать «Это пройдет» о чем угодно – и будете правы.

Ответ на ваш вопрос – да. «Это» действительно может пройти. Сегодня ваша дочь-подросток проколола нос, выбрила виски, покрасила остатки волос в зеленый цвет и заявилась домой с подругой. «Мам, это моя девушка». Что будет через пять лет? Она вынет пирсинг, отрастит волосы и приведет знакомиться парня? Может – да, а может – нет. Если это эксперимент, временное увлечение, если ваша дочь бисексуальна и когда-нибудь выберет мужчину в качестве спутника жизни… Если, если, если…

Но гипотетическое будущее не отменяет того, что происходит здесь и сейчас. Здесь и сейчас ваша дочь в одиночестве плачет в своей комнате и тайком режет запястья, потому что влюбилась в учительницу и никому об этом не может рассказать. Здесь и сейчас ваш сын думает, что его жизнь кончена: он признался в симпатии другу, а тот его отверг, жестоко высмеял перед всем классом. Не через пять лет – а здесь и сейчас – вашим детям нужны принятие и поддержка.

После камин-аута ребенка вы наверняка услышали рассказ о первой любви. И скорее всего, невзаимной. Попробуйте вместо «А вдруг это пройдет?» задаться вопросом «Чем я могу помочь?». Вам есть чем поделиться в ответ на откровенность. Ведь и у вас была первая любовь. Наверняка была. Потрясающий учитель истории. Или зарубежный певец. Или смешливый одноклассник. Расскажите, как вы страдали и радовались, как пережили невзаимные чувства. Сделайте шаг навстречу. У вас намного больше общего, чем кажется.

Как мне вести себя с ребенком? Что говорить? Что делать?

Лев Моисеевич Щеглов, доктор медицинских наук, профессор, президент Национального института сексологии, советует родителям поддерживать и принимать детей, объясняя это так: «Гомофобия в современном российском обществе не стихийная, а организованная, подогретая нынешними нелепыми, античеловеческими законами. Родителям в этих условиях будет трудно. Но надо все равно оставаться на стороне своих детей, а не архаичных предрассудков. Узнав о гомосексуальности ребенка, нужно прежде всего сходить с ним к настоящему профессионалу и посоветоваться. <…> Если подросток действительно гомосексуален, совет банальный: принять все как есть. Да, у вашего ребенка жизнь будет тяжелее. Да, прибавится проблем. Но он в этом не виноват. Сколько бы ни заявляли, что это грех, что это лечится, что это можно прекратить. Блондин брюнетом не станет. Такие „запретительные“ взгляды выдают обыкновенное невежество»[39].

Попробуйте задать себе вопросы: «Что я чувствую? Почему?» Мне страшно; а чего я боюсь? Я в гневе; почему я так разозлена? Я разочарована; отчего? Мне совестно; чего я стыжусь? Не ломайте голову в одиночку. Обсудите ответы с ребенком. Говорите как есть, будьте откровенны. Например: «Я расстроена, потому что не ожидала такого известия». «Я боюсь за тебя, потому что твоя жизнь будет тяжелой». Обсудите это вместе. Возможно, вам понадобится несколько разговоров. Это совершенно нормально. Главное – что вы не молчите, что вы стараетесь слушать и слышать друг друга. И самый важный вопрос, задайте его себе и ответьте честно: «Что изменится в моей жизни после признания моего ребенка? Действительно ли она покатится в тартарары – или просто станет немного другой?»

Ребенок, открываясь вам, испытывает множество чувств: страх, стыд, вину, надежду, отчаяние. Скорее всего, он молчал и ждал этого разговора месяцы и даже годы. Ему очень тяжело. Трудно представить насколько. И он ожидает принятия и поддержки. Лучшее, что вы можете сделать, – сказать: «Спасибо за откровенность, я ценю это. Спасибо, что ты делишься со мной таким важными вещами. Знай: ничего не изменилось. Ты не стал/стала хуже или лучше; ты по-прежнему мой сын / моя дочь. Если тебе понадобится мой совет или моя помощь – я всегда выслушаю тебя и помогу тебе. Я желаю тебе счастья».

Принятие дарует защиту и спокойствие. И ЛГБТ-подростки, и ЛГБТ-взрослые, которых приняли родные, чувствуют себя гораздо увереннее при столкновении с недружелюбным внешним миром за пределами семьи.

Что отвечать знакомым, которые спрашивают о жизни моего ребенка?

От груза общественного мнения никуда не деться. Ребенок совершил камин-аут. И теперь вам предстоит делать выбор, открываться ли перед кем-то как родитель ЛГБТ-ребенка. Сказать правду – страшно, стыдно, неловко… А молчать трудно, когда все вокруг – друзья, знакомые, коллеги – хвастаются свадьбами детей, пяточками внуков, интересуются: «А твоя как? А твой что?» Для начала посоветуйтесь со своим ребенком. Если он собирается рассказать о себе всем – тогда и вам нет смысла что-то скрывать. Если он поделился только с вами – никому не выдавайте его секрет. Что до любопытных родственников и друзей, которые интересуются, когда ваше чадо обзаведется женихом/невестой, всегда можно ответить: «Это его личное дело. Я не вмешиваюсь. Он сам разберется».

Где найти таких же родителей, как я?

На свете миллионы гомо-, бисексуальных и трансгендерных людей, и большинству их близких довелось испытать те же чувства, что мучают вас сейчас. Многие в итоге смогли принять и поддержать своих детей. И готовы поддержать и других таких же родителей, поделиться опытом и помочь пройти этот путь.

В мире есть несколько организаций, объединяющих родителей и близких ЛГБТ. В нашей стране в Санкт-Петербурге действует Родительский клуб. Клуб проводит очные встречи и психологические группы для родителей ЛГБТ-детей (в Петербурге), на которые может прийти каждый из вас. Электронный адрес Родительского клуба – rklgbt@comingoutspb.ru.

Если у вас нет возможности прийти на очную встречу, вы можете почитать об опыте родителей ЛГБТ-детей[40]. Также для вас работает горячая линия Российской ЛГБТ-сети (88005557374) и чат Российской ЛГБТ-сети (chat.lgbtnet.org), где можно получить консультацию профессионального психолога. Это бесплатно. Вам обязательно помогут. Вы не одиноки.

Глава 3. Трудно быть другими

В России нет никакого ущемления прав сексуальных меньшинств. Они, как и остальные, пользуются полными правами и свободами[41].

Президент РФ Владимир Путин

Меня избивали. Ловили вечером с битой, разбили все лицо. Это было один раз. Второй раз пшикнули чем-то едким в глаза. Я точно знаю, это из-за ориентации. Они били меня и кричали оскорбления.

Анастасия, 15 лет (Серпухов)

Краткое содержание

– с какими трудностями сталкиваются ЛГБТ-подростки: физическое, психологическое и сексуальное насилие

– как сверстники, учителя, родственники и психологи относятся к открытым ЛГБТ-подросткам

– почему страдают даже те, кто не открыт

– каковы причины суицидальных мыслей и попыток ЛГБТ-подростков

– повышают ли «ненормативные» СОГИ риск суицидальных мыслей и попыток

А также вы узнаете

– какие права ЛГБТ нарушаются в России

– что такое корректирующие изнасилования

– правда ли толерантность к лесбиянкам гораздо выше, чем толерантность к геям

– с чьей стороны чаще всего исходит сексуальное насилие в отношении подростков

– что делать, если вы столкнулись с сексуальным насилием

– как психологам и педагогам вести себя при работе с ЛГБТ-подростками

– что такое язык вражды (риторика ненависти)

– как корректно говорить о лесбиянках, геях, бисексуалах и трансгендерах

– что делать, если в голову приходят суицидальные мысли

– где ЛГБТ-подросток может получить поддержку

Действительно ли ЛГБТ в нашей стране обладают всей полнотой прав?

К сожалению, это не так. Пройдемся лишь по некоторым пунктам.

Уголовное право

Однополые отношения были декриминализированы (перестали считаться преступлением) в 1993 году. Некоторые российские политики время от времени говорят о том, что нужно вернуть уголовное наказание за гомосексуальность. Такие идеи пока что не превращались в законопроекты или законы. Но и без этого некоторые статьи Уголовного кодекса РФ ставят в неравное положение людей, которые вступают в одно- и разнополые отношения.

1. Наказание за добровольный сексуальный контакт с лицом от 14 до 16 лет – до четырех лет тюремного заключения, но только если этот контакт гетеросексуальный (часть 1 статьи 134 УК РФ). Гомосексуальные контакты наказываются строже: до шести лет (часть 2 статьи 134).

2. Человек, который совершил преступление, предусмотренное частью 1 статьи 134 УК РФ, освобождается от наказания, если вступит в брак с потерпевшей/потерпевшим (примечание 1 к статье 134 УК РФ). В России не разрешены однополые браки, поэтому нарушители части 2 статьи 134 лишены такой возможности избежать наказания.

3. Если разница в возрасте между потерпевшей/потерпевшим и подсудимым/подсудимой – менее четырех лет, то за деяние по части 1 статьи 134 УК РФ свободы не лишают. На гомосексуальные контакты (часть 2) это не распространяется.

В чем принципиальная разница между однополым и разнополым сексуальным контактом? Ни в чем. Однако УК РФ, как вы могли убедиться, устанавливает за гомосексуальную связь более строгое наказание. Вне зависимости от отношения к нарушителям статьи 134 УК РФ нельзя не задаться вопросом, почему люди получают разное наказание за одно и то же преступление.

Административное право

С лета 2013 года в РФ введена административная ответственность за так называемую «пропаганду нетрадиционных сексуальных отношений среди несовершеннолетних»[42].

Антидискриминационные законы: не существуют

Статья 282 УК РФ запрещает возбуждение ненависти либо вражды и унижение достоинства человека (группы лиц) по признакам пола, расы, национальности, языка, происхождения, отношения к религии, а равно принадлежности к какой-либо социальной группе. Мотив ненависти к социальной группе считается отягчающим при совершении некоторых преступлений. Но ЛГБТ не относят к социальной группе. Проще говоря, если условного таджика побьют за условную «узкоглазую морду» – это будут побои по мотивам ненависти. А если в Санкт-Петербурге не условному, а вполне реальному гею Дмитрию Чижевскому из пневматического оружия выстрелят в глаз именно за то, что он гей, – это будет обычное хулиганство. «Суд, как и наши доблестные следователи, – рассказывал сам Дмитрий, – посчитал, что два человека просто так, из хулиганских побуждений, ворвались в офис ЛГБТ-организации и выкрикивали гомофобные оскорбления. Никакого мотива ненависти, по мнению суда, в их действиях не было»[43].

Право на труд: нарушается

Если о «ненормативной» сексуальной ориентации или гендерной идентичности узнают на работе, порой человека заставляют увольняться якобы по собственному желанию. Крайне уязвимы работники государственных учреждений и в особенности системы образования.

Браки, партнерства, удочерение/усыновление ребенка партнера: не разрешены

Женщина и мужчина, вступив в брак, становятся ближайшими родственниками и автоматически получают широкий набор прав. Не все эти права доступны однополым парам.

Какие права получить можно? К примеру, унаследовать имущество партнера. Но – только через завещание. К тому же госпошлина за выдачу нотариусом свидетельства о праве на наследство для наследника окажется в два раза больше (0,6% стоимости наследуемого имущества), чем госпошлина, которую заплатил бы близкий родственник (0,3%), а ее верхняя граница – в десять раз выше (1 миллион рублей; для близких родственников – 100 тысяч рублей)[44]. Еще пример: гомосексуальные партнеры могут быть субъектами жилищного права (Жилищный кодекс РФ опирается на понятие «семья», но, в отличие от Семейного кодекса, для определения членов семьи важны самоидентификация и сожительство на одной территории). Но – признание членом семьи возможно только через суд.

Какие права получить нельзя? К примеру, право не свидетельствовать друг против друга в суде. Статья 56 УПК РФ дает такое право лишь супругам и близким родственникам (родители, дети, усыновители, усыновленные, родные братья и родные сестры, дедушка, бабушка, внуки). Все потому, что однополая пара в глазах государства – не семья.

Печальных тонкостей, связанных с тем, что однополые партнеры не считаются родственниками, довольно много. К примеру, если биологическая мать ребенка умрет, то он отправится в детдом – ведь вторая мама ему де-юре никто. Саша Семенова, координатор петербургской ЛГБТ-организации «Выход», рассказала Газете.Ру в марте 2014 года, что им стало известно о похожем случае. Мать умерла. Вторая мама не имела никаких прав на ребенка, и тот отправился к биологическому родителю, которого никогда не видел, – и, конечно, не был этому рад… А новоявленный отец «встал в позу и сказал, что абы кому своего ребенка не отдаст»[45], – поделилась Саша.

Мало того что однополая пара не может законно стать родителями ребенка – российские законодатели не раз предлагали отбирать детей у гомосексуалов. В сентябре 2013 года депутат «Единой России» Алексей Журавлев предложил внести поправки в Семейный кодекс. В пояснительной записке к законопроекту говорилось: «…Основанием для лишения родительских прав станет наличие факта нетрадиционной сексуальной ориентации родителей или одного из них». К счастью, законопроект по неизвестным причинам был отозван. Пресс-секретарь депутата сообщила, что после доработки юридических формулировок его вновь внесут на рассмотрение[46], но пока этого не произошло.

Позже, в июле 2015 года, депутат Заксобрания Санкт-Петербурга (2011—2016) Виталий Милонов вновь поднял эту тему. «Если ребенка не изолируют от проявлений однополых отношений, если ему хоть как-то становится ясно, что знакомый его мамы или папы является содомским сожителем, здесь органы опеки должны немедленно реагировать. Потому что это гораздо хуже, чем если ребенок живет в семье родителей пьющих. Пьющий человек может одуматься, а такой человек тоже может одуматься, но гораздо реже. Поэтому придется изымать, если ребенок подвергается психологическому воздействию от его родственников однополых, любящих друг друга, и государство не должно лицемерно стоять в стороне», – сообщил Милонов в разговоре с «Русской службой новостей»[47]. Однако законотворческих инициатив за этим заявлением не последовало.

Если вдуматься, звучит парадоксально: гомосексуалов обвиняют в том, что они негативно влияют на демографическую обстановку, поскольку не рождают детей; но одновременно с этим у гомосексуалов предлагают изымать детей…

Даже без отдельного пункта в Семейном кодексе, который бы разрешал изымать детей из однополых семей, попытки сделать это – происходят. Мне известно несколько случаев, когда бывшие мужья с помощью органов опеки и судебных разбирательств пытались отобрать детей у бывших жен – на основании того, что те (якобы или на самом деле) лесбиянки и поэтому дурно влияют на ребенка. Такие события редко выходят в публичное пространство и становятся широко известны. Чуть ли не единственное исключение – история Светланы Шомполовой из Реутова. В 2013 году Светлана с сыном ушла от своего мужа и стала жить в квартире, которую сняла пополам с подругой; подруга в одиночку воспитывала дочь. Родители и муж Светланы пытались выкрасть ребенка, без ведома матери перевели его в другую школу. Потом обратились в суд, сообщив, что Светлана якобы лесбиянка (сама она это отрицала), поэтому ребенок не должен проживать с ней. Тем не менее суд встал на сторону матери: супругов развели, а сына оставили с ней[48].

Мало того что людям одного пола в России нельзя заключить брак – право на брак предлагали отнять и у трансгендерных людей. В мае 2014 года в Госдуму внесли законопроект о поправках в Семейный кодекс. Предлагалось запретить заключение брака между «…лицами одного пола (определяемого при рождении), в том числе в случаях изменения пола одним из лиц, вступающих в брак, до заключения брака либо прохождения процедуры изменения пола на момент государственной регистрации заключения брака»[49]. Отмечу, что до подобного запрета не додумались даже в Иране, где гомосексуальность уголовно наказуема и в некоторых случаях карается смертной казнью. В Иране разрешены операции по коррекции пола. Как сообщает ВВС, «…религиозные лидеры допускают возможность того, что человек случайно попал в тело „неправильного“ пола». Правда, из этого вытекает иная проблема: гомосексуалам, а не трансгендерам, такие операции навязывают. «Принуждать гомосексуалов к смене пола – хоть и не официальная политика государства, но настоятельная рекомендация. <…> Поскольку представители власти „не отделяют личность от сексуальности“, как определяет это [психолог по имени] Шабнам, врачи прописывают пациентам смену пола»[50]. Но о том, чтобы запретить трансгендерным людям вступать в брак, даже в Иране речи не идет.

Спустя полтора года, в ноябре 2016-го, законопроект был отклонен[51].

Свобода мысли и слова

В октябре 2015 года члены КПРФ Иван Никитчук и Николай Арефьев внесли в Госдуму законопроект о наказании за «публичное выражение нетрадиционных сексуальных отношений», прозванный законом о запрете камин-аута. В пояснительной записке авторы сообщили, что гомосексуальность – «социально обусловленная болезнь», назвали ее извращенной и атипичной. Цель законопроекта, по словам авторов, «укрепление общественной нравственности и здоровья граждан». А немного позже в беседе с журналистом на вопрос «Почему вы решили внести такой законопроект?» Иван Никитчук ответил: «По-моему, природа создала мужчину и женщину для пары, во всем животном мире есть пары. Даже в растительном мире так: есть пестик, есть тычинка. Но больные и ненормальные люди решили, что можно свои сексуальные проблемы решать по-другому. Это их психические отклонения – от нормы поведения, от назначения природой. Мы этим законопроектом не запрещаем „этим“ заниматься – тычинка в тычинку, пусть под одеялом занимаются, – но демонстрировать свои бесовские устремления, которые нам Запад навязывает…»[52] Законопроект был отклонен в феврале 2016 года.

В 2013 году президент РФ Владимир Путин заявил: «В Российской Федерации нет никакого ущемления прав сексуальных меньшинств, они пользуются всеми правами и свободами»[53]. В 2015 году повторил: «Проблема сексуальных меньшинств в России… нарочито извне по политическим соображениям раздута. Никакой проблемы у нас нет. <…> У нас люди нетрадиционной ориентации спокойно живут, работают, продвигаются по службе…»[54] Но то, что подобные инициативы – об отъеме детей у гомосексуалов, о запрете камин-аутов и брака для трансгендеров – возникают и обсуждаются на самом высшем уровне, явно противоречит словам президента.

В отношении ЛГБТ нарушаются почти все основополагающие и неотъемлемые права: на жизнь и безопасность, на достоинство личности, на неприкосновенность частной жизни, на ассоциации и объединения… Увы, дискриминация – неисчерпаемая тема[55]. Может показаться, что к подросткам она не имеет прямого отношения (для усыновления и брака еще рано, для наследования и показаний в суде тоже…). К сожалению, это далеко не так.

Немногим менее половины ЛГБТ-подростков (2014 – 43%, 2016 – 42,2%) из тех, кто хоть раз совершал камин-аут, никогда не сталкивались с насилием по причине СОГИ. Остальные (2014 – 57%, 2016 – 57,8%) хотя бы раз в жизни столкнулись с психологическим, физическим либо сексуальным насилием по причине, связанной с сексуальной ориентацией и/или гендерной идентичностью.

С сексуальным насилием (любыми насильственными действиями сексуального характера, в том числе изнасилованием либо его попыткой) по причине СОГИ сталкивались 2,7% (2014) и 5,3% (2016) опрошенных – и юноши, и девушки. Из тех, кто с марта 2013 года присылал письма в проект «Дети-404», – еще около трех десятков подростков.

Нельзя не отметить разделение причин и стремлений насильников в зависимости от пола пострадавших. Юношей насилуют ради наказания («чтобы понял, как плохо быть таким»). Другие причины – шантаж, выражение злости, так называемое «опущение». Насильник стремится не удовлетворить сексуальные потребности, а унизить жертву. Это вопрос не секса, а власти, контроля и иерархии.

Егор, 16 лет (Пермский край):

– Я рассказал одному парню, что я гей. Позже он меня изнасиловал. И сказал: «Я о тебе никому не скажу, но и ты должен будешь молчать».

Solveig, 17 лет (Москва):

– Кто-то разболтал по институту, где учился мой друг, что у него «ненормальная» сексуальная ориентация, и пара гомофобов изнасиловали его вечером в подворотне, когда он шел домой.

Без подписи, 15 лет (Пятигорск):

– Домогались очень часто, предлагали вступить в половую связь. Однажды одноклассник силой отвел в лес и сказал: «Соси», «Вставай раком». К счастью, я могу за себя постоять. В итоге меня хотели поставить на учет за его сломанный нос, ссадины и огромный фонарь под глазом. Мои обвинения в его адрес с доказательством попытки изнасилования (скрытая запись с телефона) никто не принимал.

Антон, 17 лет:

– Мы сидели в туалете с одноклассником В. и дискутировали о геях. Он говорил типичные вещи: это грех перед богом, перед природой… Когда я начал высказываться, он как подбежит ко мне и начнет расстегивать ширинку… Короче, пытался изнасиловать, пардон, в рот. Я убежал, больше он меня не трогал. Я рассказал подруге в классе, а она передала всем. Меня поддерживали. Мол, «молодец, не дал педику, значит, не педик». А вот В. избили за школой. Страшно представить, что я мог оказаться на его месте…

Если юношей насилуют в основном ради наказания, то девушек – ради исправления. Мнение, что «хороший мужчина» и «правильные отношения» наставят на путь истинный девушку, которую привлекают девушки, – не такая уж редкость.

Мария, 16 лет (Москва):

– Иногда со мной хотят познакомиться парни. Я сначала пытаюсь отшить их просто так, но бывает, что говорю о своей ориентации. И они начинают: «Снимаешься в порно, наверное», «Тогда давай ты сделаешь мне приятно вместе со своей подругой», «Ты просто не попробовала хорошего члена», «Девушка должна быть девушкой, ей нужен мужик».

Вера, 17 лет (Нижний Новгород):

– До меня несколько раз домогались, даже зная о моей ориентации. Часто предлагали исправить, помочь «встать на путь истинный». Парни говорили, что секс с ними поможет. Иногда девушки говорили, что секс с парнем поможет. Один парень предложил мне секс, потому что не верил мне. Постоянно намекал на половой акт, флиртовал, и даже мое «нет» не имело для него значения.

Ира, 16 лет (Сарапул):

– Есть один парень, он знает обо мне. И так получается, что мы пересекаемся на массовых вечеринках. Он любит выпить. Его любимая фраза, когда он пристает ко мне: «У тебя просто парня нормального не было». Отвратительно, но я нахожу людей, которые выручают меня из подобных конфузов.

…Эуди Симелане, футболистка из ЮАР, открытая лесбиянка, 28 апреля 2008 года была подвергнута групповому изнасилованию и убита по причине своей сексуальной ориентации. После огласки нескольких подобных преступлений, которые произошли в ЮАР, появился термин «корректирующее изнасилование». Так называют изнасилование женщины с «ненормативной» сексуальной ориентацией ради ее мнимого исправления.

Происходят корректирующие изнасилования не только в ЮАР, но и в России. В феврале 2014 года в проект «Дети-404» пришло письмо от 19-летней девушки. Мать и отец, узнав о том, что их дочь – лесбиянка, попросили своего знакомого изнасиловать ее. В результате девушка забеременела.

«Родители были счастливы, а это был мой первый раз. Я… ужасно боюсь мужчин теперь, правда. А девушек до сих пор люблю, – писала она. – В ноябре у меня начались проблемы со здоровьем. Мать купила мне тест. Он оказался положительным. Их счастью не было предела. Родишь и станешь нормальной, твердили они как заведенные. Я вспоминала это изнасилование, и мне хотелось сдохнуть».

Через несколько дней после публикации письма девушка перестала выходить на связь. Мы так и не знаем, что с ней произошло.

После этого случая Хана Корчемная, волонтер проекта «Дети-404», стала собирать и изучать рассказы девушек-лесбиянок, которые столкнулись с корректирующим изнасилованием. На сегодняшний день (февраль 2017 года) их набралось 24. Разные истории и судьбы объединяет одно: чужое желание «исправить» неисправимое, чужое равнодушие и жестокость.

Женя, 17 лет (Красноярск):

– Мне было 14. Этот парень говорил, что любит меня, а когда узнал, что я лесбиянка, выловил в излюбленном мной месте, увел в безлюдное место и изнасиловал под гадкий смех своих друзей. Позже изнасиловал меня еще раз, прямо перед Новым годом. Смеялся. Говорил, что ему нравится смотреть на мои страдания и что он рад унизить меня во второй раз. Надеюсь, больше мне никогда не придется переживать подобное, это просто ужасно отвратительно.

Василиса, 12 лет (Самара):

– Мальчики приставали, говорили, что вы***т из меня «пидорство» (пидорство в их понимании = любая гомосексуальная связь). Пытались изнасиловать двое парней. Об этом мало кто знает.

Mozartella, 17 лет (Улан-Удэ):

– Я познакомилась с парнем и, когда наши отношения стали достаточно доверительными, рассказала ему про свою бывшую девушку. Он посмеялся и предложил поехать к нему, чтобы меня «исправить». Я сказала, что в исправлении не нуждаюсь, но он продолжал настаивать и говорить, что выбьет из меня эту дурь, потом начал распускать руки. Я испугалась, убежала и больше с ним не общалась.

Шим Дарэ, 17 лет (Казань):

– Один знакомый решил, что если он меня изнасилует, то я встану на «путь истинный». Пытался сделать это.

Есман, 15 лет (Сургут):

– Мой на тот момент хороший знакомый решил, что меня можно «изменить». Он настойчиво пытался облапать меня, и дважды ему это удалось. Только на третий раз, отойдя от шока и отвращения, я смогла ударить его.

Надя, 17 лет (Волгоград):

– Три года назад двое старшеклассников затащили меня в подъезд, где пытались изнасиловать, говорили, что так я излечусь и буду нормальной. Правда, им это не удалось: в подъезд кто-то зашел, и я смогла убежать, хотя сама не помню, как. После этого случая я стала ненавидеть свою внешность, обрезала волосы, стала много есть, из-за чего набрала лишний вес, перестала за собой следить…

Полина, 17 лет (Екатеринбург):

– В один из вечеров, когда я гуляла со своей знакомой, местные гопники решили прижать меня к стенке для известного дела. Они уже знали о моей ориентации и обещались исправить меня, так сказать. Одному я прокусила руку, другому место между шеей и плечом.

Катя, 17 лет (Москва):

– После того как я целовала девушку, ко мне пристал парень и уговаривал целовать и его, под предлогом «ты ж девушку целовала, меня тем более можешь!». Пытался трогать и удержать.

Инга, 17 лет (Рязань):

– На вечеринке один парень, воспользовавшись моим бессознательным состоянием (алкогольное опьянение и отключка), изнасиловал меня. Потом он оправдывался: «Какая тебе разница? Ты же би и спишь со всеми». Все же я думаю, что причина не в моей ориентации, а в том, что он мерзкий ублюдок, недостойный называться человеком. В насилии никогда не виновата жертва, длина ее юбки, образ жизни, сексуальная ориентация, гендерная идентичность…

Даша, 16 лет:

– В конце апреля все готовились к экзаменам. Я не поняла, как делать несколько заданий, но учитель отказалась мне объяснять: «Тратить свое время бесплатно я не буду». Я обратилась за помощью к однокласснику, единственному, у кого была «5» по математике. Он согласился. Когда мы пришли ко мне домой, он начал приставать ко мне. Я объяснила, что он мне в этом плане неинтересен, он спросил, есть ли у меня парень. Когда я ответила «нет», он, расценив это как «зеленый свет», продолжил. Еле-еле вырвавшись, я сказала, что у меня есть девушка и я лесбиянка. На такое заявление он просто озверел, схватив мои руки, он повалил меня на диван и одной рукой держал их, а второй начал раздевать. Он сидел на моих ногах. Я не могла его пнуть или еще чего такого. Это было так страшно, я была беспомощна. Осознание того, что сейчас происходит, ужасало. При этом он говорил, что меня просто еще не трахали как следует, что он это из меня «вытрахает» и после я стану нормальной. «Приводи и свою девушку, я и ей помогу». Я кричала, но дома никого не было. Страшная мысль: «Меня никто не услышит». И я начала его уговаривать, что «не надо сейчас», «давай сделаем это позже», «я не готова», но он понял, что я просто хочу убежать, и не обращал на мои уговоры никакого внимания.

Когда я осталась в колготках и лифчике, у него зазвонил телефон, этой секунды замешательства мне хватило, я из-за всех сил толкнула его, он слетел с дивана, и я побежала в ванную, она у нас запирается, забежав и защелкнув шпингалет, я просто упала, ноги не держали, я не поняла, как вообще добежала. Он пару раз постучал и сказал: «Ты больна, тебя надо вылечить», чтобы я выходила по-хорошему, а то он сделает это потом. Поймает меня на улице и затащит за гаражи.

Минут через пять он перестал стучать, дверь хлопнула. Я сидела в темноте и прислушивалась, он действительно ушел или просто хочет, чтобы я открыла дверь. Не знаю, сколько я там просидела. Вышла, когда зазвонил домашний телефон, на улице уже начало темнеть…

Слово «корректирующее» в термине «корректирующее изнасилование» стоило бы поставить в кавычки. Оно может привести к телесным повреждениям и душевным травмам. Но (как и пытки, и электрошок, и пост, и молитва, о чем мы говорили ранее) не в силах изменить сексуальную ориентацию.

Хана Корчемная, «Дети-404»:

– Все мои респондентки без исключения говорят о том, что изнасилование не сделало их натуралками. Более того, большинство разговоров на эту тему дополнялось подобными замечаниями: «Раньше я просто не интересовалась мужчинами как потенциальными партнерами, теперь же я их всех просто боюсь/избегаю/ненавижу».

Когда речь идет о лесбиянках, мифология насильников разнообразна и стереотипы доходят до взаимоисключающих. Например: причина лесбийства у женщин – «неправильный» гетеросексуальный опыт, в том числе и изнасилование, однако исправить лесбийство можно «правильным» гетеросексуальным опытом, в том числе и корректирующим изнасилованием. Но я бы хотела обратить внимание на самый опасный из них, на мой взгляд, который как раз и вносит подтекст изнасилования в гораздо большее количество ситуаций, чем мы привыкли думать.

Бытует мнение, что толерантность к лесбиянкам гораздо выше, чем толерантность к геям. С завидной периодичностью мы слышим от мужчины высказывания вроде «когда я смотрю на двух влюбленных парней – меня тошнит, хочу им врезать, а вот вид целующихся девушек меня совсем не отталкивает!» и радуемся какой-никакой, но широте взглядов человека. Но эта доброжелательность обманчива: она зачастую порождена порноиндустрией, где лесбийские сцены придумываются с расчетом на потребителей-мужчин и недвусмысленно прочитываются как намек на групповой секс одного мужчины с двумя женщинами. Это не терпимость к образу жизни лесбиянок, а фантазирование о них как о сексуальных объектах для собственного пользования. Поэтому приведенную выше фразу, к сожалению, вполне правомерно понимать как «геев я хотел бы избивать, а лесбиянок – насиловать». Парадоксальным образом порнокультура искажает лесбийскую идентичность, представляя гомосексуальных женщин «на все согласными развратницами». И вот уже мужчина, чья сексуальность деформирована этими стереотипами, уверен, что случайно попавшие в его поле зрения женщины целуются не сами по себе, а чтобы услаждать его взгляд. И следовательно, для них не может не быть лестным его внимание…

Такое восприятие лесбиянок отнюдь не ново. Лауреатка Нобелевской премии по литературе (2007) Дорис Лессинг в книге «Золотая тетрадь» пишет об Англии 1950-х годов:

«Нет. Если бы мужчины считали нас лесбиянками, это бы их привлекало, они бы буквально роились вокруг нас. Все мужчины, которых я знала, говорили о лесбиянках с каким-то смаком – или откровенным, или подсознательным. Это один из аспектов их немыслимого тщеславия: каждому из них нравится видеть в себе спасителя этих заблудших женских душ».

При этом, судя по данным моего исследования, романтический проект спасения направлен чаще всего на «заблудшую душу», соответствующую канонам женской красоты. Мои респондентки сообщали мне, что даже если в ответ на их камин-ауты интересующиеся ими мужчины заявляли о своей толерантности, то все равно продолжали навязывать им свое общество, писать письма, дарить подарки и не принимали возражений, порой игнорируя и то, что девушка состоит в однополом партнерстве. Будущий насильник пользуется тем, что его сталкинг (преследование), как правило, получает одобрение от окружения девушки: намерение добиться и завоевать считается приемлемым мужским ухаживанием, в то время как женский отказ трактуется как закон жанра флирта и потому не воспринимается всерьез. «Мать пригласила его в дом, узнав, что он меня преследует, – рассказывает Н., которой на тот момент было 14 лет. – Не имела представления, что так можно сделать [обратиться в полицию. — Х. К.]. Никто не считал его действия чем-то ненормальным. Все оправдывали его, в том числе и школьный психолог: я должна его понять, не отвергать. Он больной человек, он хороший мальчик, он мой последний шанс. А [он говорил, что] я слишком умная, я какая-то не такая, я глупа, потому что не читала Пруста и Набокова, мне надо прочесть „Лолиту“, я мало уделяю ему внимания, он покончит с собой, если я повешу трубку».

Если же такая девушка оказывает сопротивление, риторика насильника меняется, под рыцарской бархатной перчаткой показывается железная рука, а спасательский рейд оборачивается карательной акцией: женщина должна знать свое место и не нарушать предписанных ей обществом правил поведения, и уж тем более – «соперничать» в чем-то с мужчиной. Показательно также, что принуждение женщины и боль женщины настолько давно и устойчиво сексуализированы и эстетизированы, это уже общее место, будто чуть ли не каждая женщина в глубине души мазохистка и жаждет «игры в изнасилование», и лесбиянка не исключение. Поэтому мужчина может расценивать сопротивление девушки как элемент игры либо как нечто естественное, и его азарт только усилится.

Мотив наказания и проявления власти – единственный в изнасиловании тех лесбиянок, которые выглядят и/или действуют настолько вопреки стереотипам, что вызывают у мужчин не стремление сделать их «своими женщинами», а только желание унизить и покалечить. «Beg me for it, dyke!» («Умоляй меня, лесбуха!») – повторяет слова своего насильника анонимная участница американского фотопроекта «The Unbreakable» («Несломленные»). Многочисленные угрозы лесбиянкам-активисткам из разряда «найду и *** [изнасилую]» и «засадил бы тебе кто-нибудь, несмотря на отвращение» – также наглядная тому иллюстрация.

Не могу не согласиться с мнением Ханы о том, что более высокая толерантность общества к лесбиянкам, чем к геям, – миф. «Хорошее отношение общества» заключается в том, что при виде пары мужчин обычный индивид начнет возмущаться, насколько это противно и мерзко; а при виде пары девушек, если они с его точки зрения привлекательны, – станет отпускать сальные шуточки, предлагать «присоединиться» и «стать третьим». Можно ли это назвать более терпимым отношением? Очень сомневаюсь.

Как часто подростки – вне зависимости от СОГИ – сталкиваются с сексуальным насилием? В 2009 году в журнале «Обзор клинической психологии» (Clinical Psychology Review) было опубликовано обширное метаисследование о распространенности сексуального насилия над несовершеннолетними в мире. Авторы, проанализировав 65 исследований из 22 стран, пришли к выводу, что в среднем с сексуальным насилием до 18 лет сталкиваются 19,7% девочек и 7,9% мальчиков[56]. Из опрошенных мной в 2014 году подростков сексуальное насилие как минимум однократно пережили 12,8%.

О сексуальном насилии существует множество мифов. Например, такой: в Интернете полно педофилов, которые могут совратить ребенка, так чаще всего и происходит. Или такой: на людей в основном нападают незнакомцы, маньяки на темных улицах и в подворотнях…

Оба мифа не подтверждаются. Сексуальное насилие (в отношении и взрослых, и детей) чаще всего исходит со стороны знакомого. Об этом свидетельствует статистика независимого благотворительного центра помощи пережившим сексуальное насилие «Сестры» (Москва). М. Л. Мохова, исполнительный директор центра, приводит такие данные: «…Как минимум 45,6% потерпевших были ранее знакомы с насильником и доверяли ему. В 15% случаев сексуальное насилие совершают родственники или партнеры пострадавшего»[57]. Роберт Крукс и Карла Баур, авторы книги «Сексуальность», сообщают: «Большую часть преступлений, связанных с сексуальным насилием над детьми, совершают люди, знакомые с жертвой»; «преступник зачастую оказывается другом или знакомым [ребенка]»[58]. Андрей Марков, руководитель Главного следственного управления Следственного комитета РФ по Московской области, в 2014 году привел следующие данные: «Как показывает анализ прошлых лет, в 80% случаев сексуальное насилие над ребенком совершается его родственниками или знакомыми»[59].

Что касается сексуального насилия над детьми и подростками, я могу выделить три печальных «чаще всего».

1. Чаще всего оно исходит от родственников или друзей – а не от незнакомца «с улицы» или «из Интернета».

С марта 2013-го по август 2015-го в проект «Дети-404» пришло 68 писем, авторы которых упоминали, что сталкивались с сексуальным насилием. Из 56 человек, указавших, с чьей именно стороны оно исходило, только четверо (7,1%) сообщили, что пострадали от действий незнакомцев. Остальные 52 человека (92,9%) подверглись насилию со стороны либо родственников (отец, отчим, дядя, дед, родной/двоюродный брат), либо своих знакомых (одноклассник, бывший парень, знакомый из общей компании, любовник матери, сосед по лестничной клетке). О попытке совращения через Интернет – соцсети, сайты знакомств – не рассказал никто.

Лиза, 17 лет (Пермь):

– Однажды отец напоил меня и попытался раздеть. Ничего не вышло, и он ведет себя, как будто ничего не было, но я стараюсь избегать любого общения с ним.

Марина, 16 лет (Московская область):

– Однажды дедушка позвал меня с собой в гараж. Там он расстелил ковер и сказал, чтобы я сняла майку. Он делал мне массаж, как он выразился. После он начал трогать не только спину, но и грудь, чуть не дошел до гениталий. Я убежала.

Без подписи (Москва):

– Не помню, с каких лет началось… но муж моей бабушки (отец мамы) стал трогать меня. Раздевать. Водил в гараж, где сам раздевался. И терся об меня. Так же с моей двоюродной сестрой. Мы не говорили об этом друг с другом и не рассказывали взрослым. Не знаю, почему. Наверное, я не доверяла родителям, я их боялась. Затем старший брат стал приставать ко мне. Продолжалось все это лет до двенадцати, пока я вдруг не начала осознавать, что вообще творится. Все казалось мне неправильным. И я отбросила это прошлое. Перестала разговаривать со взрослыми. Ушла в себя. Мать говорила: «Мы что, в чем-то провинились, что ты нас так ненавидишь?»

Я молчала. Я ненавидела всех. Я каждый день ревела в подушку. Я была абсолютно одна. И не было никого, кто мог бы помочь мне.

2. Чаще всего подростки никому (и даже родителям) не рассказывают о том, что с ними произошло.

Даша, 16 лет:

– Я никому не говорила, что одноклассник пытался меня изнасиловать. Во-первых, не было доказательств, что он вообще ко мне приходил и что-то делал, во-вторых, даже если бы мне поверили, он бы рассказал моим родителям, что я лесбиянка. Он пообещал, что расскажет, если я расскажу о том, что он пытался сделать. Меня бы выгнали из дома.

3. Чаще всего (особенно это касается домогательств со стороны родственников), если подростки рассказывают о пережитом родителям, те им не верят. Мать не заступается за дочь, не поддерживает ее, чтобы «не разрушить семью» и «не запятнать свою репутацию», велит молчать о произошедшем или даже обвиняет ребенка в том, что случилось.

Без подписи, 17 лет (Москва):

– Мой дед оказался педофилом, и с пяти до одиннадцати лет я жила в кошмаре, не имея возможности даже рассказать родителям, потому что они плевали на меня с высокой колокольни, не забывая приложить руку. Нет, они не пьющие, очень серьезные люди, богатые, имеют хорошую репутацию. Только вот были у них иные методы воспитания, нежели чем у других родителей. В итоге мое детство обернулось кошмаром для меня, и в течение тех двенадцати лет, что прошли с моего пятилетия, каждую ночь я засыпаю с одними и теми же мыслями (скорее бы это все кончилось, скорее бы я забыла) и просыпаюсь от одних и тех же кошмаров. Кстати, в ноябре 2013-го я все рассказала матери об ее отце, на что услышала, что она все знала, просто не хотела рушить семью. Поэтому мне велено было заткнуться. В начале марта я перестала молчать, но отцу тоже наплевать, как я выяснила. И бабушке. И всем. Говорят: переживешь.

Катя, 14 лет:

– Есть у меня крестный, папин родной брат. Года два назад он начал до меня домогаться и продолжал на протяжении двух лет. Было трудно жить с этим одной, но я решилась рассказать подруге. Она была в шоке, умоляла меня рассказать родителям. Я не делала это, мне было жалко детей его и жену, я о себе не думала, ребенок у него болен, диагноз серьезный, ей нужны постоянно таблетки, а зарабатывал только он, это такой человек, гореть ему в аду, он бьет свою жену до полусмерти, а та не уходит от него. Любит, наверно. В итоге я рассказала родителям, а они не поверили, просто взяли и не поверили, все рухнуло, доверие к ним, я сомневалась, что они вообще любят меня. Ну, родители поехали к этому крестному, он сказал, что в шутку типа играл, как с племянницей…

Без подписи:

– Когда я подошла к двери своей квартиры, наш сосед схватил меня за руку и затащил к себе в квартиру, несмотря на мои попытки вырваться. От испуга пропал голос, и я просто никак не смогла бороться. Мои родители так верили этому человеку, который оказался чертовым педофилом. Не знаю, что в тот день не заставило его довести свое черное дело до конца, но он отпустил меня, хоть и пытался заставить меня делать мерзости, которые взбрели в его больную голову. Данное событие навечно отпечаталось в моем сознании, и я никогда не смогу этого забыть.

Когда я прибежала к своей матери со слезами на глазах и рассказала о том, что было, у нее округлились глаза от ужаса. Но, несмотря на это, она даже не попыталась что-то сделать. Ей лишь не хотелось, чтобы это всплыло, не хотелось погрязнуть в стыде и унижении. Обо мне она не задумалась. И вот тогда начался настоящий ад.

До 13 лет она каждый день резала ножом по сердцу, напоминая мне то событие. Обвиняя меня в случившемся, говоря, что я сама этого хотела, несмотря на то что мне на то время было 6 лет. Она избивала меня и унижала всевозможными способами. Утверждая, что я шлюха и что поделом мне.

Если вы столкнулись с сексуальным насилием

– Вы можете ощущать из-за произошедшего самые разные чувства: гнев, стыд, страх, боль, опустошение. Они могут не проходить очень долго. Вы имеете право на любые чувства. Не ругайте себя за них.

– Помните: вы не виноваты в том, что произошло. В насилии виноват только насильник.

– Обращаться в полицию или нет, рассказывать друзьям или нет – это ваше дело. Здесь нет правильного или неправильного решения. Главное сейчас – беречь себя.

– Если чувствуете необходимость, расскажите о том, что случилось, другу/подруге. Не оставайтесь одни, когда вам плохо.

– Скорее всего, вам понадобится поддержка профессионала, психолога или психотерапевта. Помните: обращаться к ним – не стыдно. Сломав руку, вы отправитесь в больницу; вы не станете ругать себя за слабость и боль, за то, что не можете сами справиться с травмой. Душевная травма, которую наносит насилие, не менее опасна.

– Вы можете обратиться за помощью на онлайн-ресурсы или телефоны доверия для детей и подростков. Куда именно? Загляните в конец этой главы, там вы найдете список.

Еще немного цифр. С физическим насилием по причине СОГИ сталкивались 15,5% (2014) и 16,3% (2016), с психологическим насилием – 57% (2014) и 57,8% (2016) опрошенных подростков. Одноклассники, сверстники и друзья, как мы уже выяснили, чаще всего становятся первыми, кому открываются ЛГБТ-подростки. И не всегда друзья принимают их. В тяжелых случаях дело доходит до рукоприкладства. В тяжелейших – до переломов и сотрясения мозга.

Женя, 17 лет (Екатеринбург):

– Девочка, которой я доверилась, рассказала всем о моем признании, и в итоге об этом знали все в школе и многие за ее пределами (я жила в маленьком городке с населением около 35 тысяч). Тыкали пальцами. Класс стал сущим адом. Плевали в лицо, веселились как могли. В школе могли поставить подножку, дать подзатыльник, толкали постоянно, на улице – отпинать так, что я еле доползала до дома. Как-то обварили кипятком, и у меня были ожоги; однажды зимой облили водой на улице после уроков, когда я шла домой, после чего я болела пневмонией. Ломали ребра, пальцы, ключицу. Били раз в месяц, иногда чаще. Могли попинать раз в неделю, обычно не очень сильно, но все же было больно.

Бекс, 14 лет (Москва):

– Я не могла идти спокойно по школе… В меня харкали… Меня пинали… Просто так издевались надо мной.

Юлия, 16 лет:

– Сболтнула о своем секрете бывшей подруге. Она рассказала это всему двору, и меня пытались забить камнями.

Алиса, 15 лет (Санкт-Петербург):

– На учебе меня довольно часто унижают. Бьют, кидаются вещами. Много раз засыпали/заливали в карманы куртки всякую дрянь, портили одежду.

Без подписи, 14 лет:

– Недавно повалялась в больничке: двое мальчиков постарались вправить мне мозги.

А.:

– Сначала я была очень доверчива: поделилась с подругами. Очень удивилась, что многие отвернулись, а одна из них подкараулила меня после музыкальной школы и избила с дружками, крича: «Гребаная извращенка!» Я ничего не понимала, мне было больно и обидно.

Ася, 15 лет (Москва):

– Пришлось сменить школу. Били не как в кино – с синяками или до реанимации, да и редко, но били. Девочка и два мальчика.

Хамелеон, 16 лет (Омск):

– Травили по-жесткому. Портфелем по голове – это норма. Мы часто дрались.

Дэни, 17 лет (Москва):

– Толкали, били по спине кулаком, зажимали в углу и держали руки, угрожая избить сильнее.

В., 14 лет (Зеленогорск):

– Пару раз ловили за школой. Многочисленные синяки и вывих руки.

Олег, 16 лет (Бердск):

– Били в школе. Толкали при каждом случае. Подножки ставили. Как-то раз я заговорил с сестрой одного парня, потом тот сказал своим друзьям: «Какой-то пидор шел с моей сестрой рядом». Ударили по лицу.

Люба, 14 лет (Хабаровск):

– Однажды я появилась в школе со своей девушкой. Мы с ней полдня ходили за руку. Проходящим рядом девочкам это явно не нравилось. Моя девушка заметила это и поцеловала меня у всех на виду… Я сразу засмущалась, покраснела.

Потом она отвела меня в кабинет английского, оставила там с одноклассниками. Минут через десять вошли девочки из параллельного класса. Я испугалась. И правильно. Их было пятеро, а я одна, вокруг много мальчиков, но они мне не помогли. Эти девочки побили меня, даже ничего не объяснив. Потом я лежала в больнице с сотрясением. Они ударили меня головой о парту. У меня теперь кривой нос и смещение шейного позвонка.

Психологическое насилие со стороны сверстников (оскорбления, насмешки, издевки, угрозы, злые шутки, сплетни, унижение, попытки игнорировать, бойкот, открытая неприязнь, презрение и отвращение) встречается намного чаще, чем физическое.

Алиса, 15 лет (Москва):

– Со мной перестали общаться друзья. Сказали, что подруга-урод им не нужна.

Аня, 14 лет (Москва):

– Гомофобы нашего класса выкладывали в Интернете фото меня и моей подруги, держащихся за руки, с надписью «Чертовы лесбиянки».

Светлана, 17 лет (Нижний Новгород):

– В школе это проявлялось в скидывании с лестниц, подножек, выкриков в спину нецензурщины и прозвища типа «Оно» или «Лесбуха». Со мной намеренно не общался весь мой класс. Прятали мои вещи и скидывали их с парты.

Ильгизар, 17 лет (Москва):

– На обеде один из одноклассников спросил, буду ли я сосиску (он хотел себе добавки, но знал, что вопрос будет подколкой). Сидящие со мной за столом с усмешкой переглянулись.

Алена, 17 лет (Сортавала):

– Кое-кто переставал со мной разговаривать и садиться рядом, демонстративно стоял, если рядом было последнее свободное место.

Злата, 17 лет (Москва):

– Ну, знаете, эти мерзкие слухи за спиной. Когда девушки узнают о том, что я лесбиянка, сразу думают, что сейчас я начну к ним приставать.

Арт, 16 лет (Киров):

– По школе стали ходить порочащие слухи, фотографию меня и моей девушки повесили на доску объявлений. Мне объявили бойкот. И каждый раз, стоило мне при встрече обняться с подругой или кем-то из знакомых/друзей, одноклассники кричали: «Не обнимай ее! Заразишься! Она ж лесбуха!» На стенах школы писали гадости.

Дарья, 14 лет (Волжский):

– Помню, я зашла в класс и услышала: «Смотри, лесби идет». «А вы лижете друг другу?» Все смеялись. Помню, когда я заплакала, кто-то сказал: «Смотри, лесбиянка плачет розовыми слезами». Издевательств было настолько много, что я все и не вспомню.

Без подписи, 16 лет:

– Кидали в меня бумажки со словами «педик».

Рия, 16 лет (Москва):

– Я стала изгоем, абсолютно везде была одна: на уроках, в столовой (если садилась за стол с кем-то – от меня отсаживались). Еще знакомая заставила меня сильно понервничать, угрожая, что расскажет учителям, что я якобы пыталась ее изнасиловать, хотя ничего даже подобного близко не было.

Д., 15 лет:

– В школе говорили: «Грязная лесбиянка, пошла вон!» или «Фу, лесбиянка, а вы пальцами, да?!» Такие фразы и глупые шуточки со стороны сверстников я слышала не раз. Не раз одноклассники грозились меня избить, даже караулили возле школы, но до этого не дошло.

Дэни, 17 лет (Москва):

– Оскорбляли, желали смерти, кричали: «Тебя в психушку/тюрьму надо».

Дарья, 17 лет (Москва):

– Довольно часто слышу от близкой подруги фразы: «Мои друзья спрашивают, как я могу с тобой общаться. Ведь ты же лесбиянка!»

Марк, 16 лет (Томск):

– Дурацкие шутки, намеки, предложения отсосать кому-нибудь после уроков. Угрожали физической расправой.

Чернушка, 14 лет (Канск):

– Одноклассницы подлавливали меня возле школы и осыпали оскорблениями: «Лесбиянка!», «Я с тобой еще и за одной партой сидела! Ты, наверно, на мои сиськи пялилась!», «Фу-у-у!!!», подшучивали на уроках, шуршались за спиной.

Саша, 14 лет:

– Я открылась одной «подруге». Считала ее доброй, милой, понимающей, а она выдала: «Такие, как ты, тут не нужны. Больше и не заикайся об этом».

Полина, 14 лет:

– Кто-то распустил слух, что я лесбиянка… Это были, наверно, самые депрессивные дни в моей жизни, каждый день приходилось терпеть насмешки в школе. До сих пор помню эту фразу, которая ранила меня до глубины души: «Лесбиянка, мы тебя ненавидим!» В те дни я очень много плакала, пыталась понять, почему они так жестоки, резала руки и начала курить… Сейчас насмешек стало меньше, и я смирилась.

Чарли, 15 лет (Сургут):

– Одноклассники порой оскорбительно шутят. Наподобие «Не жмите ей руку, разве вы не знаете, как она использует пальцы?» – и все в таком духе.

Женя, 13 лет (Элиста):

– Зло насмехались или плевались вслед, когда я шла мимо.

Софья, 16 лет (Санкт-Петербург):

– Обошлось малой кровью: тычки в спину, подножки, насмешки и оскорбления.

Е. П., 15 лет (Москва):

– Знает вся школа как минимум, разболтали… Мне невероятно неприятно слышать словечки: «пидор», «пидарас», «петух». Я еле терплю вопросы: «Ты что, реально пидор?»

Костик, 16 лет:

– Каждый день мне в спину кричали: «Уродка! Жирдяйка! Лесбуха! Такой нельзя быть! Это грех! Лучше бы ты умерла, когда родилась! Лучше бы ты вообще не рождалась!»

Настя, 16 лет (Комсомольск-на-Амуре):

– Одноклассники обзывали письколизкой. Класса с седьмого не ходила на физру: девочки не разрешали «лесбиянке гребаной» переодеваться с ними.

Ярослав, 17 лет (Москва):

– Я всегда был немного полным, и я никогда не забуду, как один мальчик смотрел на меня долго, а потом сказал «Ты лох. Жирный лох. И педик». Тысячи всяких детских шуток не могут повергнуть в уныние так, как эта фраза.

Дискриминационная лексика – явление намного более широкое, чем просто грубые слова. Последовательно пройдемся по трем кругам, которых лучше избегать, если вы говорите или пишете об ЛГБТ.

1. Очевидное оскорбление. Вряд ли нужно пояснять, почему для еврея обидно слово «жид», для армянина – «хач», а для украинца – «хохол». Это очевидно. Точно так же не стоит называть лесбиянку лесбухой или ковырялкой, бисексуала – бишкой, трансгендера – трансухой или членодевкой, а гея – педиком или гомиком.

2. Некорректная лексика. Если с оскорблениями все более-менее ясно, то с некорректной лексикой дело обстоит сложнее. Возможно, сразу и не понять, что же в ней не так, – ведь все так говорят! Сейчас разберемся.

Некорректно: гомосексуализм, гомосексуалист. Корректно: гомосексуальность, гомосексуал.

Причина: всяческие измы – это либо течение (акмеизм, волюнтаризм), либо учение (буддизм), либо болезнь (дальтонизм). Получается, гомосексуализм – течение, учение или болезнь. Но это не так. К тому же вслушайтесь, как нелепо звучит слово «гетеросексуалист» по аналогии с гомосексуалистом. Конечно же, верно – гетеросексуал. И стало быть, гомосексуал (кстати, это слово уже зафиксировал Русский орфографический словарь РАН под редакцией В. В. Лопатина и толковый словарь Т. Ф. Ефремовой).

Некорректно: голубой, розовая. Корректно: гей, лесбиянка.

Причина: эти слова давно потеряли налет таинственности и понятности только для «своих» и звучат как анахронизм с негативным оттенком.

Некорректно: нетрадиционная сексуальная ориентация. Корректно: гомосексуальная/бисексуальная ориентация.

Причина: что такое традиция, вот в чем вопрос. Гомосексуальные отношения существовали во всех обществах и две тысячи лет назад, и сто лет назад, существуют и сейчас. В смысле срока давности они даже более традиционны, чем существование русского народа.

Некорректно: секс-меньшинства. Корректно: геи, лесбиянки и бисексуалы.

Причина: однополые отношения ничем не отличаются от разнополых (если не считать трудностей, которые создает наше государство, вроде невозможности заключить брак). В них есть и романтика, и встречи, и расставания, и любовь, и нежность, и секс. Но слово «секс-меньшинства» ставит во главу угла именно секс («Все они развратны, только и думают, как бы с кем переспать»). К тому же никто не называет гетеросексуалов секс-большинством. Звучит довольно глупо.

3. Язык вражды, или риторика ненависти (англ. hate speech – хейт спич), – самый широкий круг. Им пользуются и те, кто проявляет сексизм, расизм или ксенофобию вообще. В любом тексте или разговоре важны не только слова, но и общая стилистика и тональность. Если первый человек скажет: «Я поддерживаю секс-меньшинства в борьбе за права», а второй – «Я бы всех гомосексуалов в печку покидал», второй наверняка опаснее.

Язык вражды создает неоправданный отрицательный образ некой социальной группы (или ее представителей) и разжигает к ней враждебность. Его опасность в том, что слово имеет все шансы превратиться в дело. Фраза одного человека «…если бы все эти извращенные твари сдохли, земля стала бы намного чище»[60] может подвигнуть другого взять булыжник, кирпич или нож и – вперед, чистить землю.

Язык вражды разнообразен и многолик. Я покажу лишь несколько его ликов, вернее сказать – оскалов, чтобы вам было легче понять, что это такое (заметьте особо, что он применим к любому «меньшинству» – религиозному, национальному и прочим):

– призывы к насилию и дискриминации («Гомиков надо рвать! И по ветру бросать их куски»[61]), в том числе косвенные («Собрал бы кто всех чурок да сжег») и завуалированные («Раньше педерастов в тюрьмы сажали и их видно не было, жаль, что забыли прекрасный опыт СССР»);

– оправдание насилия и дискриминации («Евреи сами виноваты в холокосте», «Если бы педики не выпячивались, их бы никто не бил»);

– намек на связь социальной группы с государственными структурами для ее дискредитации («В правительстве сидят одни евреи», «Мировое педолобби проталкивает нам голубую толерантность»);

– обвинение группы в отрицательном влиянии на общество («Из-за мигрантов русским негде работать», «Геи развращают наших детей»), в том числе в криминальности («Все цыгане – воры», «Все геи – педофилы»)[62].

Порой нам говорят: почему ваше сообщество помогает только гомосексуальным подросткам? Ненавидят много кого и травят любых детей, подростков вообще: полных, в очках, заикающихся, слишком худых… Верно. Травить могут любого. Но «подросток вообще» может позвонить на телефон доверия или прийти в кризисный центр, не опасаясь отказа или обесценивания его проблем. «Подростка вообще» только за сексуальную ориентацию или гендерную идентичность сверстники не изобьют, учителя – не высмеют. «Подростка вообще» государство и общество не убеждают, что он больной, фантазер, преступник, грешник. Зато что касается ЛГБТ-подростков, они порой оказываются в полном одиночестве. И хуже всего, когда от детей отворачиваются родители.

…Летом 2013 года мать выгнала из дому 15-летнюю Ирину, когда та призналась, что она лесбиянка. Мне стало известно об этой истории от Юли, девушки Ирины. Я сомневалась, не верила. Была одна странная деталь. Юля сказала: мать Ирины запрещала ей есть в доме.

«Как это так? – думала я. – Запретить ребенку есть в доме? Наверно, девчонки привирают».

А потом мне пришло новое письмо, и не одно. И не одна сотня. И я поняла: нет, это не обман. Порой родители, узнав о «нестандартности» своих детей, начинают считать их больными и заразными.

Они говорят: «Лучше бы ты сдох».

Они говорят: «У меня больше нет дочери».

Они говорят: «Я бы придушила тебя своими руками».

Они говорят: «Лучше ты станешь овощем, чем будешь геем».

Лит, 15 лет (Чаплыгин):

– Не хочу об этом много рассказывать, прошу прощения. Единственное скажу, из-за того, что я гей, отец по велению матери избивал меня стульями, железными пряжками, считая, что «выбьет эту дурь».

Кори, 14 лет (Москва):

– Родители прочли переписки с девушкой, заставили меня сказать, что я больше не буду с ней общаться. Но долго я не протянула. Снова началось общение. Как-то мать с криками вошла в мою комнату, сильно хлопнула дверью, разбила стекло. Велела мне убрать. Я стала убирать, а мать опять читала переписки. Она кричала, била меня, унижала, оскорбляла, угрожала, что выкинет из окна, придушит, убьет, говорила, что таким, как я и моя девушка (в очень грубых выражениях), нельзя общаться с нормальными людьми, что это болезнь и поможет только врач в психбольнице. Грозилась убить себя, плакала и продолжала избивать. Ее остановил отец, когда понял, что все зашло уж очень далеко. Все ноги и руки были в крови из-за осколков.

Лера, 17 лет (Уфа):

– Отбирали телефон, ограничивали доступ в интернет, прочитывали СМС и сообщения в соцсетях, сажали под домашний арест, пару раз отец меня избивал, мать отвешивала оплеухи.

Бирюзовая мечта, 16 лет (Апатиты):

– Отец выставлял из дома, бил, я сбегала уже сама, жила у друзей (максимум три дня), мать выпихивала за дверь, после чего я гуляла по холодным кольско-мурманским улицам всю ночь (или день). Апогея это достигло в девятом классе, когда отец сдал (именно сдал, за руку тащил, а я упиралась) в психушку, там мне накалякали подозрение на шизофрению, а через полгода меня туда положили еще раз уже совместными усилиями maman и papa.

Настя, 15 лет (Магнитогорск):

– По глупости я, придя домой, заявила, что влюбилась в девушку. И знаете что? Я провела неделю в психушке. Одну из самых ужасных недель в моей жизни. А мама лишь говорила, что это все для того, «чтобы мозги у тебя встали на место, совсем сдурела».

Врачи говорили, что это извращение, бред в юной голове. Кто-то утверждал, что неестественно. А психолог сказала, что это нормально. Вот и думай теперь, кто прав. Не лечили. Только уколы, таблетки, «нарисуй три дерева», «нарисуй барашка» и так далее. Да и знаете, во время обследований нашли у меня какое-то расстройство и состояние, близкое к депрессии. Может быть, психотерапевта интересовало именно это, а не ориентация.

С тех пор прошло два с половиной года. У меня уже давно есть девушка, мы с ней безумно счастливы. И все бы хорошо. Но мама каждый вечер приходит ко мне и начинает свое приравнивание меня к педофилам и зоофилам… Мать знает, что у меня есть девушка и что «обследование» не помогло, но опять собралась водить меня по врачам. По ее словам, «это отклонение, которое можно вылечить».

Без подписи:

– У меня есть сестра старшая, ей сейчас чуть больше 20 лет, и она лесбиянка. И мама, узнав об этом, выгнала ее на улицу в минус 34 градуса зимой в одной ночнушке. Я не знаю, где моя сестра сейчас. Я видела, как моя мать на нее орала, била ее… Я очень боюсь. Ибо моя мать к тому же глубоко верующая и нетолерантная в этом плане. А я, вдобавок к ориентации, еще и атеистка. Так что, получая уже за неверование в Бога, я просто панически боюсь, что она узнает о моей девушке.

Любовь:

– Дед моей девушки в ответ на ее рассказ о том, что у нее есть любимая, несколько раз хлестнул ее ремнем по животу.

Сергей, 16 лет (Москва):

– Родители моего парня прочитали нашу переписку. У него отняли смартфон, удалили страницу в ВК, а перед этим его экс-папаша настрочил мне весьма гомофобное и матерное сообщение. Мне было очень плохо. Я не знал, что делать… Через два месяца его папаша решил зайти в личный кабинет Билайн, он увидел, что Тема звонил мне, дико наорал на него и умудрился сломать ему руку (скотина). Позвонил и мне с угрозами расправы.

Леша, 17 лет:

– После камин-аута папа впервые поднял на меня руку, мама назвала пидарасом, и моя жизнь закончилась в этой семье.

Дарья, 16 лет:

– Меня бьют! И закатывается истерика: «Чертова лесбиянка! Ты не можешь быть моей дочерью! Ненавижу тебя! Чтоб ты осталась одна на всю жизнь!» За что мне такое?

Мирослава, 15 лет:

– Я встречалась с девушкой, ее родители как-то об этом узнали. И когда мы сидели во дворе с ней, прибежал ее отец, схватил ее за волосы и потащил домой. Потом я узнала, что он ее очень избил. Ей запретили со мной общаться, и, когда мы встречаемся где-нибудь на улице, она делает вид, что просто не заметила меня, но я все понимаю, поэтому не трогаю ее.

Арахна, 16 лет (Нижний Тагил):

– Мать бьет. Видимо, думает, что это можно выбить. Таскает за волосы, может кинуть на пол и пинать.

Рома, 17 лет (Волгоградская область):

– Родители выгнали из дома, сказав, что я ошибка и лучше бы вернуть время назад, чтобы сделать аборт.

Родительский арсенал психологического насилия куда разнообразней, нежели у одноклассников и сверстников ЛГБТ-подростков. Меры воздействия на «неправильного» ребенка гуманными не назовешь. Родители игнорируют подростка (делают вид, будто «ничего не было»), не верят ему, запрещают заговаривать на тему СОГИ. Часто в ход идут и более радикальные меры: не позволяют видеться с любимым человеком, лишают средств связи (отбирают телефон, не дают выходить в Интернет, контролируют переписку), называют ребенка больным, извращенцем, педофилом, унижают и оскорбляют, пытаются лечить гормонами, водят по батюшкам и по бабкам, угрожают психбольницей и даже убийством.

Настя, 14 лет (Советск):

– Мама пообещала выкинуть меня из дома и оторвать мне ноги, если я буду в отношениях с девушкой.

Ксения, 17 лет (Таганрог):

– Угрозы («Я не выпущу тебя из города учиться, если ты не перестанешь с ней общаться!»), насильственные походы по врачам (думали, что психолог поможет и эта «детская влюбленность» уйдет сама). В мой адрес в семье постоянно звучат оскорбления: «никчемная», «ты вообще никто». Никогда не забуду ссору с матерью, в которой она выкрикнула: «Я родила тебя не для того, чтобы ты у девок лизала!» К слову, она сама живет с человеком, который не стесняется унижать ее при детях.

Джес, 16 лет (Астрахань):

– После неосторожной фразы «Мам, мне нравятся не только мальчики» на ближайшие полгода в доме появились презрительные слова «гомосятина», «лесбийство», «Гейропа».

Алексей, 17 лет (Санкт-Петербург):

– Узнав, что я гей, отец сказал, что таких еще не было в роду, а я позорю семью. Сказал, что если я не изменюсь или кто-то из родственников узнает, то от меня он и семья отвернется… Тяжело было слышать от одного из самых близких людей слова, что ему важнее не сын, пусть даже и гей, а то, что будут думать другие люди. Ощущение, что я никому не нужен или совершил преступление.

Без подписи, 14 лет:

– Мама, когда узнала, хотела отправить в интернат. «Ты мне не нужна, я рожала нормального человека, а не тебя».

Аня, 16 лет (Хабаровск):

– Недавно мама сказала: «Выбирай, либо я, либо твоя так называемая подруга». Видеться запрещено, а дома бойкот.

Л., 16 лет:

– Встретившись со своей первой девушкой, я имела неосторожность рассказать о ней родным. Нам тут же запретили общаться, и наша семья переехала в другой город.

Така, 16 лет:

– Мне запретили заходить в Интернет и сказали: «Чтобы больше не общались, я о ней не слышала и не видела ее». Теперь общаемся втайне.

Фель, 16 лет (Москва):

– Отец постоянно говорит: «Ты же девушка», «Ужасно одеваешься», «Пора уже смотреть на мальчиков». Однажды он заметил, что у меня незатейливый мальчишеский гардероб. Был скандал. Он крикнул, обращаясь к матери: «Что за урода ты растишь? Что это за чмо вообще?! Ты посмотри, что она носит! Ты кого вообще растишь, лесбиянку? Лесбиянку, да?!» У меня тогда внутри все похолодело. Я его боюсь.

Мария, 16 лет (Москва):

– Мама все время намекает на то, что я грязная извращенка, что я жертва пропаганды, педофилов, что лучше бы я вообще не задумывалась об ориентации.

Паша, 14 лет:

– Год назад я сказал родителям о своей ориентации, отец сказал, что теперь я ему никто, а отношения с матерью сильно изменились, она почти не разговаривает со мной. Недавно они развелись, мать обвинила меня в том, что отец ушел, это меня окончательно убило.

Анна, 17 лет (Хабаровск):

– Мама угрожала, что подаст в суд на мою девушку за сексуальное домогательство. Хотя на тот момент мне и было 16 лет, я боялась. А еще угрожала самоубийством.

Кира, 15 лет:

– Рассказала родителям, что влюбилась в девушку. Они переубеждали меня, мама плакала, папа кричал, говорил, что я позор, что легче всего выделиться этим, а не умом, мама оскорбляла мою возлюбленную. Папа, накричав на меня, ушел и сказал напоследок: «Если бы не твой младший брат, я бы уже давно покончил с собой. Жить ради такой, как ты, бессмысленно».

Энли, 14 лет:

– Мы встречались с Олей редко, и она стала какой-то странной. Намекала, что теперь любит парней. Дима, мой лучший друг, рассказал мне, что моя мама платила ей 10 тысяч в месяц, чтобы та не была со мной. Чтобы я нашла парня. С ее зарплатой в 300 тысяч это не деньги.

Зеленый кот, 17 лет (Москва):

– Мама все время говорит что-то вроде «Лесбиянки – не люди». Один раз мы вместе смотрели сериал, в той серии убили девушку из пары. Мама сказала: «Так ей и надо». Это же страшно. У кого-то умер любимый человек. «Так ей и надо?» Мне страшно думать, как она тогда относится ко мне. Мне грустно, что она не хочет принять меня. Все время говорит, как я найду себе мужа и у меня будут дети, советует ехать в страны, где больше мужчин, чем женщин. Был случай, когда она кричала, что я «устроила какую-то порнуху», хотя я просто спала в одной кровати с любимой девушкой. В одежде. Под разными одеялами.

Акелла, 16 лет:

– Мама устроила мне полный разнос. Так кричала, что аж стены в доме тряслись. Сколько всего я услышала. И что я идиотка, и чтобы я валила из дома, когда мне исполнится 18 лет, и прочее. Но больше всего мне запомнилась фраза: «Лучше бы ты вообще не рождалась!» Мне было так обидно и больно. Слезы текли ручьем, хоть я практически никогда не плачу. Через какое-то время мама успокоилась и извинилась. Сказала, что, когда мне исполнится 18 лет, я буду делать, что хочу, но пока я живу в родительском доме, вести себя нормально. Также она пообещала помочь мне переехать во Францию. Но это вовсе не из-за того, что она переживает за меня. Она сказала: «Не хочу, чтобы из-за тебя на меня показывали пальцем!» Поставила условие, что если я уеду во Францию, то домой я могу не возвращаться. Мама просто не хочет меня видеть. Она ясно дала понять, что я ей не нужна.

Марк, 16 лет (Томск):

– Мама называла меня одним словом – «пидор». У меня больше не было имени, я больше даже «сыном» не был. «Помой посуду, пидор», «Вынеси мусор, пидор». Когда я просил не разговаривать со мной так, ведь я не виноват, что я такой, она соглашалась. Говорила: «Есть физические уродства. Все признают, что люди с такими недостатками – уроды. А ты моральный урод, так почему перед тобой все должны кланяться?» Не знаю, почему она сказала «кланяться». Я всего лишь просил не обзываться.

На вопрос анкетирования-2016 «Затрагивалась ли когда-нибудь тема СОГИ в разговоре с учителем (на уроке, в личной беседе)?» положительно ответили 56,8% опрошенных – больше половины. Подростки описали 239 случаев, когда педагог упоминал эту тему. Две трети из них (160, 67%) – это негативные и резко негативные высказывания.

Чарли, 16 лет (Москва):

– Только сегодня учительница географии сказала, что Бог создал мужчину для женщины, все остальное – психическое отклонение, придурь, против природы. Когда одноклассник сказал о гомосексуальности у животных, она ответила: ЛГБТ – не люди, если уподобляются животным, или как минимум слабохарактерные, если не могут подавить это.

Лиза, 17 лет (Санкт-Петербург):

– На обществознании учительница говорила: «Зачем нам эти геи из Европы? Это аморально!», а рядом стояла отличница и кивала. Я чувствовала себя ужасно и рисовала квадратики в тетрадке. Они ничего не знают обо мне, но я знаю о них. Я знаю, что некоторые ненавидят таких, как я. Я знаю, что они меня любят как ученицу. Я сама к ним привязалась. Но они меня ненавидят. Поэтому я не могу им доверять, я их презираю.

Полина, 13 лет (Санкт-Петербург):

– Напишу про самый выдающийся случай. Рассказала подруга из девятого класса. На уроке учительница принялась говорить о геях, лесбиянках как о больных. Мол, на самом деле такой ориентации нет, а люди, которые ее выбрали, просто запутались. Но их следует сдать на принудительное лечение в психушку. Когда подруга решила их защитить, в ответ получила лишь «ты что, из них?», «да как ты смеешь»… К слову, школа у нас приличная и входит в топ-10 лучших школ Питера.

Катя, 16 лет (Междуреченск):

– В моей школе была просто потрясающая учительница. Отзывчивая, понимающая, добрая, казалось, если ты раскроешь ей карты, она будет только рада. Но, к сожалению, я ошиблась. На перемене кто-то завел тему ЛГБТ, на что учительница сказала фразу, которая просто убила меня: «Не смейте в школе говорить об этих отвратительных людях, у них не все в порядке с головой. Они больны, им лечиться надо, а не впихивать в жизнь нормальных (!) людей свои психические расстройства».

Елизавета, 16 лет (Моршанск):

– Учительница русского говорила, что Бог создал мужчину и женщину и что все должны рожать детей. Математик читал двустишье: «Если дядя к дяде нежен, значит, мы ему отрежем».

Александр, 17 лет (Нижний Тагил):

– Один учитель сказал, что есть три способа человеку перестать быть человеком: стать наркоманом, сектантом или геем. Другой учитель усмехнулся, когда я сказал, что у ЛГБТ (эта аббревиатура, к слову, оказалась ему неизвестна) есть своя культура.

Кабачок, 16 лет (Уфа):

– У моего одноклассника проколото ухо. Наша классная руководительница сказала, что если он так хочет «этого всего» – то пусть меняет пол. После добавила: «Ты что, гей?», говорила она это с презрением и неприязнью.

К., 15 лет (Татарстан):

– Учительница биологии говорила, что «таких» убивать надо, что это неполноценные люди. Учительница обществознания – что «они» заразу передают. Все это слушать нет сил.

В., 17 лет (Москва):

– Когда мы говорили о биологии и гомозиготах, учитель привел пример: «Вспоминайте педиков. Они одинаковые. Вот и гомозиготы такие же». Мой любимый преподаватель истории, который дал мне любовь к этому предмету, осуждал геев, говорил, что это распущенность и показушность. Неприятно слышать такое от людей, которых я уважаю. Мне было тяжело, потому что я боялся, что они узнают обо мне. Это сейчас я хороший ученик, который желает учиться. А потом появится «капризный ребенок, желающий выделиться ориентацией».

Ксения, 15 лет:

– У нас в школе учительница сказала, что всех «не таких» нужно заставить копать картошку целыми днями, и вся дурь из головы выбьется от усталости, уже не захочется мужику к мужику в постель лезть; добавила, что это сильнейшее отклонение и вырождение. И она учитель биологии в старших классах. Таких у нас очень много.

Август, 16 лет (Ульяновск):

– Класснуха говорила, что узкие джинсы, как у меня, носят «опущенные мужчины».

Р., 17 лет (Волгоградская область):

– Огромное множество учителей так и говорят на уроках: «Гомосексуалисты – это мусор, люди второго сорта, мы их не принимаем в обществе, если среди вас такие есть – покиньте класс». А учитель истории говорил: «Как правильно делали, что сжигали проституток и гомосексуалистов!»

На вопрос «Возникали ли у вас трудности в отношениях с педагогами, связанные с темой СОГИ?» положительно ответил каждый десятый: 11,3% (2014) и 13,3% (2016).

Если подросток не закрыт, а открыт перед учителем, «шансов на конфликт» намного больше. Педагог может сообщить родителям или директору о СОГИ ученика без его согласия, проводить «воспитательные беседы», занижать оценки, угрожать подростку, оскорблять его, смеяться над ним – в том числе публично, при одноклассниках.

М., 17 лет (Уфа):

– Было в колледже. Полюбила преподавательницу. Об этом узнали в группе, рассказали ей. Отнеслась отрицательно, стала занижать оценки.

Матвей, 16 лет (Санкт-Петербург):

– Я говорил со своей классной руководительницей. Ничего путного она не сказала. Сказала лишь то, что я провокатор и сам виноват, что надо мной издеваются. Мне занижали оценки и любили наговорить гадостей на уроке. Часто придираются по поводу внешнего вида, хотя я ни разу за десять лет учебы не нарушал школьный устав. Однажды мой учитель биологии уделил особое внимание ЛГБТ-сообществу на уроке и стал говорить, что они все больные люди, которым нужно лечение. Смотрел мне в глаза. А учитель обществознания любил вместе со старшими классами отпускать гомофобные шутки в мою сторону.

Фрэнки, 17 лет (Москва):

– Учительница географии говорила, что все мы станем мамами через пару-тройку лет. Меня возмутило слово «все». Я сказала, что не хочу. Она ответила, что когда я выйду замуж, то обязательно захочу ребенка. Я ответила, что я чайлдфри и мне нравятся девушки. Она так презрительно на меня посмотрела. Сказала: «Я надеюсь, что с возрастом ты поменяешь взгляды». И после этого стала занижать мне оценки.

Женя, 17 лет (Красноярск):

– У меня сдали нервы однажды, я все рассказала классной руководительнице, о чем потом пожалела: она, несмотря на обещание молчать, позвонила моей маме и что-то ей рассказала. Что потом было…

Е., 16 лет (Оренбург):

– Когда я, сидя в классе на перемене, напевала какую-то песенку, учительница сказала, что это не моя песня, а моя песня – Бориса Моисеева, «Голубая луна».

Т., 17 лет:

– Учительница поставила мне за сочинение двойку, когда я написала о своей девушке. После урока она долго внушала мне, что так быть не должно.

Но и подросток, который не рассказывал учителю о себе, также не застрахован от конфликтов из-за темы СОГИ.

Лия, 16 лет (Краснодар):

– Учитель увидела, что я пишу в тетради текст песни, где были строки о «гетерофобии». Песня призывает к солидарности. Добрая, веселая. Выхватила у меня тетрадь, пустила слух, что я лесбиянка. Весь год на меня косился весь учительский коллектив.

Антон, 17 лет (Санкт-Петербург):

– Когда-то я занимал позицию либерала «я, конечно, не гей, не подумайте, но я не считаю, что это плохо». Позже учителя начали шуточки про меня отпускать, и я занял позицию «я с вами полностью согласен, вы правы». Хватило с меня споров. Лучше отвечать им то, что они хотят слышать. Разумеется, я с ними не согласен, но им этого лучше не знать.

В., 15 лет:

– На уроке английского учительница начала утверждать, что таких людей надо лечить и отгораживать от общества. Я не выдержал и сказал, что это ее надо лечить… Потом родителей вызвали в школу.

Рия, 16 лет (Пенза):

– Одна учительница постоянно поднимала на уроках тему политики и ЛГБТ. Разговоры как раз пришлись на время принятия закона о пропаганде. Она очень радовалась: «Наконец-то этих извращенцев-содомитов будут наказывать». Каждый урок я еле сдерживала слезы, выслушивая, что такие, как я, не люди, по ее мнению, и должны гореть в аду. Однажды я не выдержала. На фразу «Ну вы же понимаете, что это ненормально, да?» прямо ответила: «А я считаю, что нормально, вы не вправе осуждать людей только за то, что они чем-то отличаются от вас». После этого она стала занижать мне оценки, всякий раз старалась как-то меня задеть, посмеяться.

Рэй, 14 лет (Москва):

– Учительница по русскому считает, что «таких» надо «просто сжигать», из-за чего я с ней достаточно сильно поссорился, и у меня до сих пор идут плохие оценки по предмету.

Лит, 15 лет (Калининград):

– По английскому языку дали задание: найти в Интернете трейлер к любому фильму и в классе под его фон на английском рассказать кратко о фильме (название, режиссер, сюжет). Я выбрал фильм, который посмотрел на днях, из-за него я был в слезах: «Молитвы за Бобби» (связан с гомофобией на религиозной основе и гомофобами, из-за них юноша покончил с жизнью; фильм очень трогает этапом переосознания гомофобом своих убеждений). Я рассказываю на уроке о фильме, с трудом сдерживаю эмоции, а в итоге учительница с ухмылкой говорит: «Ну, э-э, это же нарушение, э-э-э, закона о запрете гомопропаганды, э-э-эм, короче, э-э-э, ставлю тебе, э-э, четыре с минусом за это». Такое пренебрежение моим трудом было оскорбительно.

Лана, 12 лет (Ростов-на-Дону):

– В школе была девочка-лесбиянка, которая совершила камин-аут. Над ней все издевались, мои одноклассники тоже. Я решила затронуть эту тему на классном часе. Мне казалось, что моя классная руководительница очень хороший человек, что она поговорит с ними. Но она наорала на меня, сказала, что геи и лесбиянки – ошибка природы и что та девочка просто решила выпендриться, так ей и надо.

Стася, 17 лет (Москва):

– В нашей школе пытались ввести предмет «Основы религии». Большая часть предмета была посвящена православию. Преподавательница резко отрицательно высказывалась о «содомии», мол, всем бы им гореть в аду, таких надо обязательно убивать или хотя бы изолировать от «нормальных» людей. Я не смогла сдержаться и ответила, что нельзя обычному смертному судить других («не судите, да не судимы будете») и что желать смерти другому как-то не по-христиански. Тогда учительница предположила, что, наверное, я сама «одна из этих», раз их защищаю, что «нормальный» человек с ней бы согласился.

Женя, 15 лет (Санкт-Петербург):

– В школе эта тема по большей части табуирована. Нечасто разговор заходит о геях и лесбиянках. Правда, всегда отзываются о них как о нелюдях и больных, запутавшихся в жизни людях. Иногда говорят с жалостью. Положительного – ничего и ни разу. К тому же по особым праздникам нас посещает господин Милонов, который никогда не остается в стороне и замолвит обязательно слово за традиционные ценности.

Лена, 17 лет (Воркута):

– Как-то на обществознании мы проходили субкультуры, и кто-то из одноклассников приплел к этому геев. Учительница – воплощение тактичности – устроила опрос: «Кто за геев – поднимите руку». Дико и глупо, правда? Руки подняли только я и моя подруга. Затем последовала лекция о том, как это неправильно и неестественно и что «гомосексуализм» и «лесбиянство» – «от вседозволенности в детстве». Очень хотелось встать и выйти, но вместо этого я по глупости втянулась в спор. Естественно, ничего не доказала. Наш обмен монологами (именно монологами, иначе не назовешь) перемешивался с криками одноклассниками: «Да их сажать надо!», «А лучше сжигать!» Трясло весь следующий урок. Теперь она не упускает случая меня подковырнуть по этому поводу.

Настя, 14 лет (Екатеринбург):

– На меня написали докладную из-за того, что я защищала своего друга-гея.

Моль цветочная, 14 лет (Санкт-Петербург):

– Преподаватель математики, когда мой одноклассник проколол себе ухо, сказала: «К таким, как ты, я отношусь крайне пренебрежительно, за людей их не считаю». От одноклассника последовал вопрос: «К каким – таким?» – «К педрилам!» – выкрикнула она с гордостью на весь класс. Я сказал, что существуют люди, такие, как она, – гомофобы, но почему-то их за людей держат, что ЛГБТ – это абсолютно нормально, а она ведет себя нетактично по отношению к ученикам. Класс меня в большинстве своем не поддержал, а даже наоборот – посыпал угрозами, но была и пара людей, в глазах которых я увидел поддержку. Меня выставили за дверь, чего я ожидал.

Т., 16 лет:

– Учитель русского языка говорит, что такие, как мы, не должны жить и засорять Россию… Когда я сказала ей, что это лицемерие и что «они» такие же, как все, люди, она ответила: «Заткнись и выйди вон».

Юля, 16 лет:

– В школе учительница русского – замечательная женщина! Я просто обожала ее. Недавно мы рассуждали о современном обществе. После ее слов: «маньяки, террористы, геи эти…» я заплакала. Та попросила выйти из класса. Господи, как мне было больно. Сравнить ни в чем не повинных людей с насильниками. Мою реакцию она, кажется, оценила. Теперь общается со мной сухо и официально. Я не прошу любви. Но хотя бы человеческого отношения…

Если учитель осуждает или оскорбляет ЛГБТ-подростка публично, при одноклассниках, – он тем самым провоцирует травлю. Школьники, чувствуя поддержку педагога, осознают свою безнаказанность и беззащитность того, кого травят.

Влад, 15 лет:

– Это происходило часто (когда еще у меня были длинные волосы). Практически от всех учителей слышал какие-то язвительные шутки («А может, тебе еще бантик на голову и платье надеть?»); неоднократно слышал от классного руководителя: «Кто ты вообще – мальчик или девочка?» Это происходило при всем классе. Учитель «шутит» – дети смеются.

Ромашка:

– Мою страницу взломали, о моей ориентации узнал весь класс. Это долетело и до учительницы. Классная руководительница в один день поставила меня перед классом и высмеяла, соглашаясь с криками со стороны парт. Тогда я стала закрытой, из школы не ушла, так как нет возможности и по причине хорошей учебной программы. Честно говоря, я даже сейчас терплю эти выкрики, когда вхожу в класс.

О. К., 15 лет:

– Очень жаль, что гомофобия исходит и от взрослых. Как-то у нас с учительницей был разговор о моем внешнем виде, и от нее я услышал: «Ты представь, что с тобой в армии делать будут, тебя там перевоспитают». Своими действиями учитель показывает детям, что гомофобия – это норма, что можно унижать человека, если он отличается от тебя.

Аня, 15 лет (Тамбов):

– Два дня назад меня пригласили учительскую на большой перемене. Там была добрая половина учительского состава. Они настоятельно порекомендовали удалить мне страницу в соцсети. Вот несколько цитат из их речи: «Как ты не понимаешь, что своими наклонностями позоришь школу?», «Если уж так случилось, то помалкивай, не стоит грязное белье напоказ выставлять», «И как мы теперь должны относиться к ученице с лесбийскими склонностями?», «Фу, какой позор! Надеюсь, что никто еще не увидел, а то такая тень на репутации школы».

Я так растерялась, что не смогла ничего возразить. Немного поколебавшись, удалила страницу. Но теперь в школу ходить стало страшно. Учительница на уроке начала гомофобный монолог, периодически поглядывая на меня. Мои одноклассники, зная о моей ориентации, теперь почувствовали поддержку учителей. Они начинают достаточно серьезно надо мной издеваться.

Но есть и хорошие примеры. Треть педагогов (33%) высказывалась об ЛГБТ нейтрально и спокойно.

Ти, 16 лет (Владивосток):

– Однажды на уроке английского тема как-то сама собой свернула на «нетрадиционную» ориентацию. Парни начали резко высказываться против, мол, это все неестественно, на что учительница возразила, что предпочтения (в том числе сексуальные) появляются на ранних сроках формирования плода и от человека не зависят.

Кабачок, 16 лет (Уфа):

– Наша учительница истории очень часто летает в другие страны, где однополые отношения считаются нормой. Когда мы спросили, как она относится к парам «иного характера», она ответила, что пытается быть толерантна к ним, потому что это их жизнь.

Анна, 15 лет (Красноярск):

– Наша учительница литературы и русского (с которой ученики добиваются отличных результатов в обучении, все ее обожают) говорила на уроке об Оскаре Уайльде. Сказала, что все люди разные и не стоит относиться к людям хуже или лучше из-за их ориентации.

Паша, 15 лет (Великий Новгород):

– Учительница биологии на уроке, когда затронули тему трансгендеров, лаконично ответила: «Все мы знаем, что такие люди бывают, в этом нет ничего удивительного».

Артур, 16 лет (Красноярск):

– На уроках английского на теме «Дискриминация» учитель говорила, что нужно относиться к таким людям с пониманием.

Ник Плеханов, 16 лет (Москва):

– Физик говорил, что ненавидеть геев – то же самое, что ненавидеть евреев, как это делали нацисты.

Юлия, 15 лет (Аксай):

– Преподаватель обществознания на уроке сказал, что однополые пары – такие же семьи, как и гетеросексуальные, и что они играют такую же важную роль во всех сферах общества.

Феникс, 14 лет (Мытищи):

– На уроке истории мы проходили Александра I. Кто-то из класса спросил, правда ли, что он был геем. Наша учительница ответила, что не знает. По классу пошли смешки, и она отрезала: «Вы взрослые ребята, пора бы уже перестать смеяться над людьми, которые отличаются от вас», и урок после этого просто продолжился.

Ф., 17 лет (Екатеринбург):

– Да, учусь в достаточно толерантном месте, так что с некоторыми учителями по-дружески можно самые разные проблемы обсудить. На уроках обществознания нам рассказывают, что семьи по составу бывают гетеро- и гомосексуальными, а на химии при объяснении классов неорганических веществ приводят аналогию: кислота – гетеросексуальная женщина, основание – гетеросексуальный мужчина, а амфотерный гидроксид бисексуален.

Встречаются и педагоги, которые не провоцируют травлю – а, напротив, прямо заявляют о ее недопустимости, заступаются за подростка, не оскорбляют детей – а беседуют с ними по душам, помогают им.

В., 16 лет (Каменск-Шахтинский):

– Я пыталась покончить с жизнью из-за разрыва с девушкой. Когда меня привезли домой из больницы, ко мне пришла учительница, мы говорили о моих прошлых отношениях и о моей ориентации.

Ирина, 17 лет (Голицыно):

– Я задала вопрос одному из лучших учителей на моей памяти, с которым всегда можно было поговорить. Мужчина лет шестидесяти, военный, историк, учитель ОБЖ. Я спросила, что сделал бы он, если бы в классе кого-то начали травить за сексуальную ориентацию. И самую чудесную фразу – «Честь человека никогда нельзя унижать независимо от его убеждений, расы, ориентации» – я услышала от него. Это было неожиданно, и я была рада, что он считает важным пресекать травлю за что угодно.

Арахна, 16 лет (Нижний Тагил):

– Я близко общаюсь со своей учительницей. Она знает о моих чувствах, поддерживает меня, сама бисексуалка. Эта тема поднималась между нами, она высказывается в поддержку ЛГБТ, но очень осторожно: боится увольнения.

Артем Р., 17 лет (Екатеринбург):

– На парах было пару раз, в меня и одногруппницу полетели оскорбления, но хороший преподаватель быстро это остановил и объяснил, что нельзя за такое осуждать.

Арт, 16 лет (Новочеркасск):

– Когда узнали обо мне, у меня были очень натянутые отношения с одноклассниками, нервный срыв, я не ходил на учебу. Через неделю прогулов встретился с учительницей химии в магазине. Мы заговорили, и она поддержала меня, сказала: «Сексуальная ориентация не определяет человека, человека определяют его слова и поступки».

Молоко, 17 лет (Кинешма):

– Этой зимой обо мне узнали местные фашисты (16-летние парни, считающие себя ими). Мне стали приходить постоянные угрозы о том, что меня подловят у школы, что изобьют, стали приходить угрозы моему парню и лучшей подруге. Я не знал, что делать. К родителям идти нельзя, в полицию – тоже. Тогда я решил пойти к классной руководительнице (она на удивление либеральный человек для своего возраста). Я ей все выложил и на вопрос «а за что они так с тобой?» ответил, что я гей. Ее слова сильно обрадовали меня, цитата: «Гей не гей, а за своего ребенка я постою». В итоге она защитила меня, подняв своих знакомых.

Что касается психологов/психотерапевтов/психиатров, с ними хотя бы раз обсуждали тему СОГИ 10,6% (2014) и 21,4% (2016) ЛГБТ-подростков. При этом на вопрос «Возникали ли у вас при общении со специалистом трудности, связанные с СОГИ?» утвердительно ответили 38,2% (2014) и 46,2% (2016) опрошенных. В 2016 году по сравнению с 2014-м количество подростков, которые обсуждали эту тему с психологом/психотерапевтом/психиатром, выросло вдвое; больше стало и тех, у кого на консультации возникали трудности, связанные с СОГИ. Какие именно? Чаще всего это либо некомпетентность специалиста в теме СОГИ, либо его предвзятость из-за гомо/лесбо/би/трансфобии: в лучшем случае он отказывает клиенту в консультации, в худшем – неэтично себя ведет (раскрывает родителям содержание беседы, высказывает антинаучные взгляды, оскорбляет подростка, дает опасные и непрофессиональные советы).

Д., 14 лет (Химки):

– Я лишь намекнул – и психолог сказал: «Мы не совпадаем по моральным ценностям, прости, мы не можем больше беседовать».

Оливковая Мамба, 15 лет:

– Мне попался специалист, который с агрессией старался сделать меня нормальным и «традиционным». Принуждал меня стать гетеросексуалом, верить в Бога. Я делал вид, что все ОК. Но пропустил это мимо ушей. Просто видел, что человек неадекватный.

Полина Т., 16 лет (Оренбург):

– Пришлось двадцать минут объяснять школьному психологу, что такое сексуальная ориентация.

Вито, 16 лет (Рязань):

– Психолог не понял меня, назвал мою ориентацию «обида на мальчиков, которая скоро пройдет».

Сидни, 16 лет (Казань):

– Психолог прокомментировала мой рассказ о девушке, которую я не могу забыть, так: «Если это просто дружеский интерес, то просто попытайся забыть ее, а если… ну… другой интерес, тогда это нужно лечить».

Ксения К., 15 лет (Москва):

– Постоянно говорила: «Это подростковое», «Это пройдет», намекала, что не хочет это обсуждать.

Елизавета, 17 лет (поселок Н.):

– Убеждала меня, что я гетеросексуальна и пытаюсь сломать свою природу.

Анастасия, 15 лет (Омск):

– Говорила – это возраст, пыталась навязать мне то, что я должна рассказать об этом родителям и вместе с ними обратиться в больницу.

Алеша, 16 лет (Вологда):

– Психолог не принимал во внимание возможность существования трансгендерных людей и просто отрицал тот факт, что я каким-то образом могу быть парнем.

Фрэнки, 17 лет (Москва):

– Мы обсуждали эту тему с одним из моих психотерапевтов. Она пыталась меня убедить, что любить девушек – ненормально. Еще она говорила с моими родителями и посоветовала им познакомить меня с каким-нибудь парнем, чтобы «выбить дурь из головы». Обидно. Я перестала ходить к ней.

Дэйв, 16 лет (Волгоград):

– Сначала разговор шел достаточно позитивно. Психолог говорила, что учеными доказано, мол, все люди на самом деле бисексуальны, расспрашивала меня о всяком… Но потом все накалилось. Она начала настаивать на том, что мне нужна традиционная семья, что девушка не даст того, что даст парень, в весьма грубой форме поинтересовалась, как я представляю себе сексуальную жизнь с женщиной, сказала: «С мужчиной приятнее» – и нелестно высказалась о моей девушке, закончив тем, что я глупая и сама не понимаю, к чему все это приведет. Больше я к ней не ходила.

Warlord, 14 лет (Ярославль):

– Стоило мне упомянуть о чувствах к человеку своего пола, психолог стала утверждать, что это все ерунда, что я себе придумываю, что однополой любви не бывает. Предлагала способы лечения: побольше общаться с мальчиками (куда уж больше), попробовать влюбить в себя кого-то из них и избегать контактов с той девочкой (видимо, чтобы «прошло»). С тех пор к психологам не обращаюсь.

Карина, 17 лет (Невьянск):

– Я сказала психологу об ориентации, он ответил, что это возрастное, и выписал нейролептики.

Котори, 17 лет (Воронеж):

– В обычных консультациях – неприятие меня как трансгендера. Эти «специалисты» считали, что такого явления почти нет, а я просто привлекаю к себе внимание, что я обычный гей. Никаких мероприятий на выявление гендерной дисфории не проводили. Мало того, почти все оказались глубоко верующими и втирали мне про Бога. Эти люди работают в нашем ПНД, в детском и взрослом отделениях.

Без подписи, 17 лет:

– Это, наверное, странно, и психологи не должны так делать, но она сказала, что мне нужно переспать с парнем, тогда я забуду о девушках. Не знаю почему, но я подумала, что это поможет. Поэтому в Интернете познакомилась с одним парнем из моего города. Так получилось, что мои родители оставили меня одну на два дня, тогда я его и пригласила. Переспала с ним, ничего не решилось. Мне все так же нравились девушки. Только к парням отвращение сильней стало.

Анна, 15 лет (Красноярск):

– В Новосибирске год назад пошла к расхваленному психологу. Проблема трансгендерности стояла между мной и родителями. Я пришла, рассказала психологу, в ответ услышала: «член хочешь пришить», «стать уродиной», «тыкаться», «ты никогда не станешь полноценным человеком». Я убежала. Всерьез хотела покончить с собой.

У подростков возникали сложности не только при очных встречах с психологами, но и при звонках на телефоны доверия, в том числе на единый общероссийский номер детского телефона доверия 88002000122.

Мэри, 15 лет:

– Мои родители настолько ненавидят ЛГБТ, что мне кажется, если я буду одной из них, они и меня возненавидят. Мне было настолько плохо после очередного разговора с ними, что я решила позвонить по распиаренному номеру 88002000122. Поговорила там с психологом, мне стало еще хуже. Психолог сказала мне, что «это все похоже на выдумку». Что похоже на выдумку? Мое одиночество? Боль? То, что родители гомофобы? Или то, что я чувствую тягу к лицам своего пола и боюсь, что из-за этого не соответствую ожиданиям моей семьи?

Более того, в какой-то момент этот «специалист» сказал мне: «Что-то мы долго говорим», то есть я даже не имела права высказаться и самой закончить разговор, потому что кто-то не поверил в реальность моих проблем.

Рунгерд, 15 лет (Тутаев):

– Как-то звонила на телефон доверия, толком ничего не сказали. «Психолог» говорил мне: мол, это все пройдет, ты найдешь парня, мужа.

Jane Holter:

– Не работают «обычные» телефоны доверия с гомосексуальными подростками, вот что! Я в свое время пробовала туда обратиться, получила достаточно жесткий отпор. На одной линии сказали совершенно непередаваемым тоном: «С такими не работаем», а на общероссийском телефоне (88002000122) сообщили, что мать бьет меня за дело, все нормальные родители так поступают и единственный способ выжить – перестать быть такой (любят они это слово). Пришлось дожидаться совершеннолетия и обращаться за помощью в ЛГБТ-сеть.

Справедливости ради отмечу, что у большинства подростков из тех, кто обращался за помощью к специалистам (2014 – 61,8%, 2016 – 53,8%), при общении с ними не возникало трудностей, связанных с СОГИ. Психологи помогали подросткам, вели себя корректно и доброжелательно.

Аврора, 17 лет (Нижневартовск):

– На одном из приемов психолог спросила меня, как бы я отнеслась к тому, что в будущем мой ребенок мог бы быть гомосексуалом. Я ответила: абсолютно нормально, приняла бы его. Психолог удивленно ответила «вот как» и перешла к следующему вопросу. Не высказывала никаких гомофобных фраз и не спорила со мной.

Лия, 16 лет (Краснодар):

– Мы прошли вскользь эту тему, аккуратно ее задев. Мама просила психолога убедить меня в том, что я гетеро, но психолог развел руками.

Helen, 17 лет (Пермский край):

– Мой школьный психолог иногда давала советы и помогала мне в отношениях с мамой из-за сексуальной ориентации.

Аня, 16 лет (Москва):

– Мой психолог меня понимает и не считает больной.

Ангелина, 15 лет (Владивосток):

– После расставания с девушкой я долго не могла прийти в себя и попросила маму отвести меня к психологу. Цель была крайне проста: «Помогите мне забыть ее». Помогло. Отпустило. Психолог попалась очень хорошая и не говорила, что быть лесбиянкой – плохо. Все прошло достаточно гладко.

Казалось бы, психологи – люди, которые в силу своей профессии должны быть и образованными, и терпимыми к инаковости. Странно слышать рассказы о том, что психолог говорит о сжигании геев или советует лесбиянке переспать с мальчиком и излечиться. В чем причина? Предполагаю, в том, что психологи не получают должных знаний и вместо них оперируют предрассудками и стереотипами. Почему так происходит? Анна Гизуллина, старший преподаватель кафедры клинической психологии и психофизиологии Уральского федерального университета, называет такие причины:

– Во-первых, ограниченный жизненный опыт – превратно истолкованное личное понимание ситуации, о которой мало знаешь сам и мало что знает твое окружение, когда единственный источник информации – «народная молва», которая питается слухами и домыслами.

Во-вторых, недостаточный уровень профессиональной подготовленности. Преподаватели, которые учат психологов, сами часто тиражируют те же бытовые предубеждения либо воспроизводят информацию из учебников, мягко говоря очень далеких от современного уровня науки.

В-третьих, на современном этапе действует прямой запрет на «пропаганду» объективного (не говоря уж о позитивном) взгляда на проблемы СОГИ. Как было сказано в запальчивой дискуссии у меня на факультете: «Сексуальное поведение, половое созревание и подростки – вещи абсолютно несовместимые!» Ни о каком планомерном научном и практическом просвещении не только школьников, но и даже студентов в вопросах сексуальной культуры не может быть и речи. Никакие аргументы не помогают прорвать этот заговор молчания.

В-четвертых, даже зрелые и вполне адекватные специалисты нередко под любым предлогом уклоняются от прямой дискуссии на эти темы и от экспертных оценок. Зато «в бой» лезут всяческие гомофобы (и прочие ксенофобы), вдохновленные политикой государства, и гомофобные психологи составляют среди них немалую часть. Профессионального сообщества, которое могло бы дать им отповедь и указать на грубое нарушение профессиональной этики, как саморегулирующейся и саморазвивающейся системы в нашей стране не существует. Да честно говоря, и профессиональной этики тоже. Психологи – плоть от плоти нашего общества.

В-пятых, я в последнее время замечаю все больше демонстративный отказ от рационального научного знания в пользу «традиционных верований» именно среди тех, кто должен способствовать научному знанию. А уж от «чуждого знания от разлагающегося Запада» народ уклоняется и подавно…

Но немало психологов хотят современного знания и желают разобраться в этом вопросе, и поэтому первостепенная задача для нас всех – всячески просвещать всех желающих.

Стоит отдельно отметить, что с принятием закона о запрете пропаганды нетрадиционных сексуальных отношений среди несовершеннолетних профессионалы оказались между двух огней. Семейный психолог Людмила Петрановская так описывает это: «Психолог, врач, социальный педагог или учитель, столкнувшиеся, например, с ситуацией травли подростка сверстниками за его предположительную гомосексуальность или к которым сам подросток обратился, чтобы поделиться переживаниями, оказываются перед странным выбором. Профессиональная этика и знания требуют от него поддержать подростка, объяснить, что гомосексуальность – это личная особенность, которая не исключает нормальной, счастливой жизни в обществе. <…> Если же психолог или учитель скажет, что это не вина и не болезнь, что люди с другой ориентацией не моральные уроды, не ошибки природы, что они точно так же любят, заботятся, хранят верность, страдают от разлук, как и мы, на него можно подавать в суд. Гомофобия присутствовала в российской реальности всегда… <…> Однако прежде законом не предписывалось толкать находящегося в сложной психологической ситуации подростка к пропасти, унижать его, объяснять, что раз он такой, то рассчитывать в обществе может только на место „социально неравноценного“ изгоя, которого терпят из жалости»[63]. Психолог Татьяна Лапшина также упоминает о том, что законодательство России вступает в противоречие с этическим кодексом психолога. Кодекс предполагает, что психолог «с равным уважением относится к людям вне зависимости от их возраста, пола, сексуальной ориентации, национальности, принадлежности к определенной культуре… и других оснований», «Все действия психолога относительно клиента должны основываться на данных, полученных научными методами», «Психолог избегает деятельности, которая может привести к дискриминации клиента по любым основаниям». «Это означает, – пишет Татьяна, – что, работая в России с подростками, испытывающими сексуальное влечение к лицам своего пола и сообщившими мне об этом, мне придется выбирать, работать по КоАП или по этическому кодексу психолога»[64]. Не самая простая дилемма.

Опасен ли так называемый «антигейский» закон для психологов? На сегодняшний день мне неизвестно о преследованиях психологов из-за консультирования ЛГБТ-подростков.

Опасен ли закон для педагогов? Да. Прямое влияние: мне известно об одном случае, когда учительницу оштрафовали за нарушение статьи 6.21 КоАП РФ за публикации на ЛГБТ-тему на личной странице в соцсети «ВКонтакте». Формально на момент штрафа она уже не работала в школе: уволилась «по собственному желанию». Косвенное влияние: под удар попадают педагоги, которых подозревают в гомосексуальности, опираясь на фото, видео и записи на страницах в соцсети «ВКонтакте»[65]. Мне неизвестно о преследованиях педагогов из-за личных разговоров с подростками на тему СОГИ.

Подытожу. Опыт показывает, что педагогу не помешает сдержанность в социальных сетях (некоторых родителей может возмутить любая приватная информация, даже фото с голыми ногами, не говоря уж о записях на ЛГБТ-темы). Но никто не может запретить вам поддерживать любого человека, говорить ему, что он не больной и не ненормальный.

Что еще можно посоветовать профессионалам, педагогам и психологам, которые столкнулись с «не таким» подростком?

Педагогам. Ведите себя так же, как если бы это был обычный подросток. Это и есть обычный подросток, просто у него немного больше проблем.

Если происходит травля – не молчите. Пресекайте и осуждайте ее. Четко и однозначно покажите, что вы считаете такое поведение недопустимым. Травля питается молчаливым одобрением, в том числе и взрослых. А подростки крайне болезненно воспринимают молчание педагога – свидетеля их унижения.

Учитель может опасаться вмешиваться из-за деликатности темы и страха наказания за пресловутую «гей-пропаганду»… Но какая разница, за что травят ребенка: за очки, прыщи, полноту, робость, рваные кроссовки, подозрение в гомосексуальности или реальную гомосексуальность? Имеет ли это значение? Травля в любом случае губительна и отвратительна, и педагог обязан ее пресекать и осуждать[66].

Если подросток рассказал вам о том, что он би- или гомосексуален, и попросил совета, значит, он вам очень доверяет. Поддержите его, покажите свое участие. Это не означает одобрения всего, что говорит и делает подросток. Это означает «я слышу тебя, мне не все равно, ты можешь обратиться ко мне с проблемой, я всегда выслушаю тебя и постараюсь помочь». Нужно ли рассказывать родителям ученика? Ни в коем случае. Потеря доверия – не самое страшное последствие. Вы не знаете, какая у подростка семья, как они относятся к ЛГБТ. Его может ждать что угодно, от простого порицания до побоев и выставления за порог.

Если подросток признался вам в любви. Гомосексуальные подростки, как и все ученики, тоже иногда влюбляются в своих учителей. И вот вы узнали, что в вас влюблены. Первым чувством может быть паника, а первой мыслью – «Какая катастрофа!» А что бы вы делали, если бы вам признался в любви ученик противоположного пола? Такое часто случается (а может, и уже случалось с вами). Наверно, вы бы поблагодарили его за откровенность и пояснили, что романтических отношений между вами быть не может; вы бы вели себя с ним корректно, доброжелательно и тактично. Вот и ответ. С учеником своего пола ведите себя точно так же, разве что, пожалуй, прибавив такта и участия; наверняка подросток очень долго раздумывал, сказать вам правду или нет, и очень боится отвержения и резкости.

Психологам. К сожалению, профессиональной литературы о работе психолога с ЛГБТ-подростками (да и ЛГБТ вообще) почти не существует. Редкое исключение – материал Риты Вестфалл, в котором кратко описаны конкретные правила, этапы, принципы и методы работы с подростком и его окружением[67]; советую его специалистам, которые интересуются этой темой. Психолог Татьяна Лапшина рекомендует коллегам при работе с подростками, переживающими гомосексуальное влечение, следующее:

– уважать чувства, опыт и право выбора подростков;

– информировать их о разных формах отношений и о мерах безопасности в них;

– обстоятельно обсуждать проблемы подростка, помогать в поиске специализированных групп поддержки;

– заниматься профилактикой школьной травли;

– по возможности – помогать в формировании позитивного образа себя, самооценки и отношения к себе;

– по возможности – работать с родственниками и сообществом, чтобы увеличить принятие и поддержку индивидуальности подростка и снизить риск отвержения и преследования. Работа психолога будет наиболее эффективна именно в случае, если она происходит и с самим подростком, и с его ближайшим окружением[68].

Малая доля подростков, которые никогда не сталкивались с дискриминацией, чаще всего отмечают, что причиной тому – их закрытость.

Кира, 16 лет (Воронеж):

– Никто не знает, но я довольно хорошо представляю, что ничего хорошего не будет, если я откроюсь.

Анна, 17 лет (Москва):

– От тех, кто может «дискриминировать», я держусь подальше и прикидываюсь няшей.

Но это не всегда спасает. Даже те, кто не открыт, страдают от гомофобии, страдают косвенно: из-за негативных высказываний и действий родителей, учителей, друзей, одноклассников.

Некоторые относятся к этому с юмором или спокойно.

Оксана, 16 лет (Красноярск):

– Я считаю, надо просто делать вид, что ты не слышишь оскорблений, если это не касается физических надругательств. На дураков не обижаются.

Екатерина, 18 лет (Екатеринбург):

– Единственные гадости, которые я слышу, доносятся из телевизора или из уст неавторитетных для меня людей.

Ваня, 16 лет:

– В школе многие подозревают, что я гей, говорят оскорбительные слова за спиной, но мне все равно на них.

Енот, 16 лет (Москва):

– Меня могли обругать на улице, если я иду за руку с моей девушкой или обнимаю ее. Абсолютно посторонние люди. Мне на их мнение наплевать, если честно. Они мне никто, и я их никогда больше не увижу.

Д., 16 лет (Тула):

– Возможно, некоторые считают, что они оскорбляют меня, называя лесбиянкой. Что ж, это не так. Может, им просто завидно, что у меня есть девушка, а у них нет?

Но большинство неоткрывшихся гомофобное отношение обижает, возмущает и ранит.

Яна, 14 лет (Самара):

– Моя мать – очень религиозный человек. Часто твердит о том, что они (мы) больные люди, нуждаются в лечении, что это не может быть нормой, что это грех. Как-то она сказала: всего ужаснее, если им (нам) разрешат усыновлять детей. Это меня сильно ранило. Мать не то чтобы подозревает меня, а всеми силами старается не верить, не допускает даже мысли о том, что я могу быть лесбиянкой. Ужасно, когда приходится постоянно слышать: «Как хорошо, что ты не из этих!»

Д. Л.:

– Папа сказал: «По мне, геев и лесбиянок не должно существовать. Лучше бы их вообще не было». Я зашла в школу, старалась держаться и, когда наконец оказалась в женском туалете, зарыдала. Конечно, папа не знал обо мне, но мне было очень обидно.

Без подписи, 17 лет (Красноярск):

– Очень обидно было, когда по новостям показывали о легализации однополых браков, а моя мать называла таких, как я, ошибками природы, и что не дай бог я стану таким – задушит своими руками. После таких слов родной матери у меня впервые за все время, сколько себя помню, на глаза навернулись слезы. Но держался, в конце-то концов, я же парень.

Элли, 16 лет:

– На днях подошла к двум моим друзьям и стала свидетелем крайне интересной беседы. «Они – позор!» – говорил один. «Ненормальные. Поубивать бы всех таких», – поддакивал второй. Стало очень неприятно. Даже больно. Почему эти люди так относятся к нам?

Монстр, 14 лет (Самара):

– Когда мама видит что-то об ЛГБТ, она говорит: «Эти пидоры везде, как так можно, это неестественно». В такие моменты у меня даже слезы на глазах застывают. Если бы она узнала обо мне, она бы тоже так сказала? Мне страшно, я не могу в это поверить.

Сова, 15 лет (Санкт-Петербург):

– От знакомых очень часто бывают оскорбления и насмешки в сторону сексуальных меньшинств… Очень больно слышать из уст родных, что это против бога, это извращение…

Кристина, 16 лет (Самара):

– Дискриминируют меня мои же родители, сами того не подозревая. Каждый вечер во время ужина мы всей семьей смотрим телевизор. Если отчим вдруг видит обсуждение ЛГБТ, сразу начинается… Чего я только не слышала в такие вечера: и что «таких» удавить нужно, и что «такие» – выродки. Сказал еще, если бы его сын оказался геем – отказался бы от него. Мама же говорит, что геи либо больные, либо «с жиру бесятся». Думаю, сами понимаете, с родителями у меня отношения не очень.

Алиса, 15 лет (Москва):

– Родители ничего обо мне не знают. Я боюсь рассказывать о своей ориентации, так как вижу их отношение к лесбиянкам. В моей семье узнали, что моя подруга – лесбиянка. Когда я слышу, как мать говорит о ней и о том, что сделает со мной, если я окажусь такой же… я подумываю о том, чтобы уйти из дома.

Яна, 14 лет (Самара):

– Мне стыдно, что я сама себя гублю. Каждый день читаю что-нибудь в Интернете, плачу от комментариев гомофобов. Очень обидно.

Также, как выяснилось, удару подвергаются еще две группы подростков. Первые – те, кого просто подозревают в «причастности» к ЛГБТ (иногда – из-за поведения или внешнего вида, которые считаются более свойственными противоположному полу; иногда – безо всякой причины).

Сергей, 16 лет:

– Обо мне знают всего три близких друга, но от сверстников можно услышать что-то вроде «гей», «гомогей», «педик», это они судят по моему характеру.

Мартин, 14 лет (Королев):

– Раньше я любил яркие цвета, позитивные, носил джинсы, рубашки, рюкзак, часы, кеды… Поэтому ребята решили, что я гей (хоть я и би). Все в это начали верить, посыпались угрозы, постоянные насмешки, оскорбления, со всех сторон. Внезапно куда-то подевались все мои друзья, но прибавилось много врагов. Постоянная давка, что я не такой, я урод, не должен так жить, оскорбления, оскорбления, оскорбления… Из-за этого я не ходил в школу с сестрой, не хотел, чтобы она видела, как ее брата унижают… Это очень больно.

Без подписи, 15 лет:

– С первого класса появились эти мерзкие слова: педик, гомик, голубой. Меня дразнили за внешность, за голос, за походку и манеры, но я ничего не мог с собой сделать, это было внутри меня, а они думали, что я так специально выпячиваюсь.

Ира, 16 лет (Магадан):

– Первый раз я столкнулась с этим в четвертом классе. Полнейшая нелепость, но осознаю я это лишь сейчас. Мы писали сочинение о себе. И я написала: «Когда вырасту, то выйду замуж или женюсь – еще не решила». Все девочки в классе резко перестали со мной общаться, а мальчики стали звать лесбухой.

Антон, 16 лет (Санкт-Петербург):

– В пятом классе я был, как это принято называть, манерным. Меня дразнили, педиком обзывали, хотя тогда я еще себя не осознал. Просто был похож по поведению на гея, а так я пока ни в кого не влюблялся. Все равно обидно было.

Ксения, 16 лет (Красноярск):

– Когда я просто шла за руку со своей девушкой по городу, нас остановила женщина и с улыбкой сказала: «Гореть вам в аду, чертовы лесбиянки».

Алена, 17 лет (Ярославль):

– На меня давили одноклассники, часто оскорбляли, объявляли бойкот. Причем необоснованно: они ничего не знали, я не открывалась.

Роман, 15 лет (Джанкой):

– Одноклассники считали меня геем, упрекали за мягкохарактерность и общение лишь с женским полом. «Чего ты вечно с девками ходишь». В школе появилась компания, которая травила меня. Увы, я даже ответить ничего не мог, лишь плакал.

Дима, 17 лет (Новосибирск):

– Хотя я никому не открывался, одноклассники часто обращаются ко мне «Эй, пидор» или говорят о моей ориентации у меня за спиной. Думаю, это из-за моего внешнего вида.

Юлия, 16 лет (Челябинская область):

– В шестом классе я не задумывалась о своей ориентации и даже этого понятия еще не знала. Просто у меня была лучшая подруга, мы были всегда вместе, и все думали, что мы лесбиянки. Травили. Закрывали в туалете, оскорбляли, обещали убить за школьным двором. Несколько раз даже били нас. Ни за что.

Вторые, кто попадает под удар, – те, кто заступается за ЛГБТ и говорит о нейтральном или положительном отношении к ним.

Настасья, 17 лет (Барнаул):

– Однажды я встала на защиту двух парней, а позже получила упрек от знакомой: мол, ты же любишь своих геев, значит, и сама такая, неправильная.

Саша, 14 лет:

– Как-то сказала одной девочке из класса, что считаю представителей ЛГБТ ничем не отличающимися от нас людьми. За это я была осмеяна всем классом и от одного парниши получила прозвище «лесбиянка».

Антон, 17 лет:

– Одноклассники меня стали подозревать в гомосексуальности. После того как я сказал, что не вижу в геях ничего плохого. Оскорбляли, обзывали педиком. Они ненавидят геев, ведь по ТВ говорят, что это плохо. Когда я одного спросил: «За что ты так геев ненавидишь?», он вменяемого ответа дать не мог, но после долгих расспросов ответил: «Ну, все их ненавидят. Они в жопу долбятся, и вообще это не мужики, а бабы». Короче, обычное стадное мышление, которое внушает телевидение.

Яна, 14 лет (Самара):

– Когда я сказала, что нормально отношусь к ЛГБТ, мои одноклассники стали каждый день шутить на эту тему, отпускать оскорбления в мою сторону. Они не особо мне важны, просто немного режут слух всякие возгласы: «Ты что, лесбиянка?» Один теперь меня игнорирует и всячески старается показать пренебрежение.

Оскорбления, угрозы, побои порой исходят даже от незнакомцев, с которыми подросток сталкивается на улице.

Алиса, 16 лет (Москва):

– Ходили за ручку по городу. Кто-то просто косился, но бывали и агрессивные персонажи. Обещали спустить собаку, говорили мерзости.

Наталия, 14 лет:

– Однажды я еле сумела убежать от агрессивно настроенных подростков, заметивших радужный браслетик на моей руке и погнавшихся за мной с криками: «Пидоров – в топку!»

Арина, 14 лет (Пенза):

– На улице ко мне и моей девушке подошли и сказали: «Таких, как вы, расстреливать надо».

Варвара, 17 лет (Смоленск):

– Хамство, грубость, выкрики местной гопоты в мой адрес.

Саша, 17 лет:

– Обычно, если обнимаемся в общественных местах, большинство не замечает. Часто находится кто-нибудь, подходит и интересуется, не лесбиянки ли мы и не нужен ли нам третий. Мне не обидно и даже смешно.

Ивлина, 16 лет (Санкт-Петербург):

– Однажды незнакомец в метро ударил меня в живот, увидев радужную фенечку, и крикнул: «Извращенка!»

К сожалению, наше государство предпочитает не замечать ни самих ЛГБТ-подростков, ни их проблем.

Комитет министров Совета Европы весной 2016 года принял Стратегию СЕ по защите прав ребенка на 2016—2021 годы. Она подробно описывает проблемы и приоритетные области обеспечения прав детей. Российская делегация выпустила интерпретирующее заявление: «…Мы не готовы принять текст Стратегии целиком, в частности… положения, касающиеся продвижения прав ЛГБТ (параграфы 13, 19, 36, 48 и 55). Они не создают обязательств для российской стороны».

О чем в них говорится? Параграф 13 упоминает о подростках, которые сталкиваются с издевательствами из-за сексуальной ориентации. Параграф 36 сообщает, что Совет Европы будет проводить исследования, как соблюдаются права ЛГБТ-детей. Параграф 48 гласит: Совет Европы продолжит решать проблемы насилия в школе, в том числе на почве гомофобии…

Что на это ответила российская делегация? «…Проблема дискриминации ЛГБТ преувеличена… и создает основу для продвижения нетрадиционных сексуальных отношений среди подростков. Проблема так называемых „детей ЛГБТ“ не достаточно исследована и не подтверждена… Более того, чрезмерное и безосновательное внимание к этой проблеме создает предпосылки для решения вопросов т.н. „детей ЛГБТ“ в ущерб другим уязвимым категориям детей, которые действительно нуждаются в помощи…»[69] (орфография и пунктуация источника сохранены).

Коротко напомню, о чем мы говорили выше. С психологическим насилием по причине СОГИ сталкивается более половины ЛГБТ-подростков. С физическим насилием – каждый шестой. С сексуальным насилием – каждый девятнадцатый…

Российская Федерация отказалась признать, что дискриминация ЛГБТ-подростков – насилие в школе на почве гомофобии, к примеру, – существует и требует особых мер. Внимание к этим проблемам названо чрезмерным и безосновательным.

Нюта, 17 лет (Щекино):

– Не понимаю, за что нас так ненавидят? За то, что люди по-настоящему любят? Не боятся быть собой? Почему я должна прятаться? Если государство беспокоится обо мне, то почему натравливает на меня эти гонения своими законами? К сожалению, никто так и не дал внятного объяснения на эти вопросы. Оберегают меня от дурного влияния? Это так кстати… Когда на каждом углу любой подросток может найти наркотики, стать жертвой педофила, маньяка, государство оберегает меня от «гомосексуализма»! Да вся дискриминация идет от нашего «заботливого» государства.

Лиза, 17 лет (Санкт-Петербург):

– Дискриминации в этой стране не избежать: я о законах, не позволяющих тебе создать полноценную семью и защиту.

Туа, 16 лет (Новосибирск):

– Со стороны властей, многих политиков, так называемых православных активистов, немалого количества СМИ и других околополитических персонажей – в виде hate speech, оскорблений, ограничения доступа к информации и создания крайне негативного образа ЛГБТ в сознании общества.

Евгения, 15 лет (Няндома):

– Сильнее всего давят не оскорбления от окружающих, а СМИ и многочисленные товарищи депутаты.

Д., 16 лет (Пермь):

– Мы сталкиваемся с гомофобией каждый день: школа, дом, телевидение, газеты, журналы… Этот список можно продолжать до бесконечности.

Без подписи, 17 лет:

– Государство стало более устрашающим после принятия закона о запрете пропаганды. И я чувствую себя незащищенным, мне не к кому обратиться за помощью и поддержкой, ведь гомофобы стали чувствовать себя раскрепощеннее, думают, что им теперь позволено истреблять нас, по-другому не сказать.

Т. М., 16 лет:

– Каждый день сотни людей уезжают за границу, тысячи умирают в нищете, но в снижении численности населения России, по словам правительства, виноваты геи.

Наталия, 14 лет:

– Каждый день люди вокруг меня – учителя, одноклассники, приятели, родственники, чиновники и журналисты с экрана телевизора, незнакомцы в Интернете – все говорят, что «быть геем – ненормально». Что нас нужно публично расстреливать. Лечить. Изолировать от «нормального общества». Сжигать на кострах. Свозить в концлагеря. Отправлять на каторгу. А что мы сделали, чтобы нас ТАК ненавидели?

Неприязнь нашего общества к ЛГБТ на самом деле крайне высока. По результатам опроса Левада-Центра от 15 мая 2015 года более половины россиян (55%) выступают за то, что ЛГБТ нужно лечить или преследовать по закону. Остальных ответов (помогать им достойно жить – 7%, оставить в покое – 25%) заметно меньше. По отношению к ЛГБТ более чем у двух третей опрошенных преобладают негативные чувства: отвращение и страх (24%), раздражение (22%), настороженность (19%). Гомосексуальность считают распущенностью или вредной привычкой 26%, болезнью, которую нужно лечить, – 37%, результатом совращения – 13%. Всего 11% опрошенных ответили, что она дана от рождения и наряду с гетеросексуальностью имеет право на существование[70].

По итогам более свежего опроса Левада-Центра выяснилось, что 37% россиян предлагают изолировать гомосексуалов от общества, 21% – ликвидировать, 24% – предоставить самим себе, 6% – оказывать им помощь, остальные на вопрос «Как, по вашему мнению, следовало бы поступить с гомосексуалами?» затруднились ответить[71].

Каково это – жить, когда каждый пятый желает тебя ликвидировать? Самое страшное, к чему может привести такое отношение, – это самоубийство.

В некоторых странах действуют проекты, созданные для поддержки ЛГБТ-подростков и предотвращения суицидов. В США после волны таких самоубийств в 2010 году началась акция It Gets Better («Все изменится к лучшему»)[72]. Ее участники до сих пор снимают короткие видеоролики, рассказывают о себе и призывают подростков жить и надеяться на лучшее. В акции поучаствовал даже президент США (2009—2017) Барак Обама. В Великобритании с 1998 года работает The Trevor Project (проект «Тревор»)[73], также направленный на предотвращение самоубийств ЛГБТ-подростков. «Тревор» в числе прочего предлагает молодежи бесплатную психологическую помощь. В 2009 году актер Дэниел Рэдклифф, известный всему миру как исполнитель роли Гарри Поттера, поддержал проект «Тревор». В России исключительно проблемами ЛГБТ-подростков занимается только сообщество «Дети-404», и, к сожалению, о поддержке государства или известных лиц (или хотя бы о том, чтобы никто не мешал) нам остается лишь мечтать.

Найти официальную статистику о суицидах несовершеннолетних в России крайне трудно. Неизвестно, сколько подростков сводят счеты с жизнью именно по причине СОГИ.

Действительно ли «ненормативная» СОГИ повышает риск суицидальных мыслей и попыток? Зарубежные исследователи из разных стран стабильно сообщают, что это так. К примеру, в 2016 году Центры по контролю и профилактике заболеваний (Centers for Disease Control and Prevention, CDC) США провели масштабное (15 624 участника) исследование и изучили рискованное поведение молодежи (учеников старших классов)[74].

В исследовании сообщается, что один или несколько раз за год до проведения исследования:

– всерьез думали о суициде 17,7% всех учеников в целом (14,8% гетеросексуалов; 42,8% учеников, которые отнесли себя к геям, лесбиянкам или бисексуалам; 31,9% тех, кто «не определился»);

– составляли план суицида 14,6% всех учеников в целом (11,9% гетеросексуалов; 38,2% учеников, которые отнесли себя к геям, лесбиянкам или бисексуалам; 27,9% тех, кто «не определился»);

– совершали попытку суицида 8,6% всех учеников в целом (6,4% гетеросексуалов; 29,4% учеников, которые отнесли себя к геям, лесбиянкам или бисексуалам; 13,7% тех, кто «не определился»).

Цифры достаточно наглядны.

По итогам анкетирования, которое я проводила в 2014 и 2016 годах, выяснилось, что среди опрошенных подростков:

– хоть раз задумывались о суициде: 81,9% (2014) и 83% (2016) опрошенных, которые отнесли себя к негетеросексуалам; 75,9% (2016) опрошенных, кто «не определился»;

– совершали попытку суицида: 28,4% (2014) и 31% (2016), опрошенных, которые отнесли себя к негетеросексуалам; 26,6% (2016) опрошенных, кто «не определился»[75].

Из-за разных формулировок вопросов я не могу сравнить эти цифры с результатами исследования США и сделать однозначные выводы. Конечно, мне хотелось бы сравнить свои итоги с итогами российских исследований подростков, но мне не удалось найти их. Я не уверена, что такие исследования существуют.

Отмечу одно серьезное различие. В исследовании CDC «неопределившиеся» стабильно занимают промежуточное положение между гетеросексуальными и негетеросексуальными респондентами. Те, кто «не определился», думают о суициде и совершают попытки самоубийства чаще гетеросексуалов – но реже гомо- и бисексуалов. В случае анкетирования-2016 между «неопределившимися» и гомо- и бисексуалами не выявилось существенной разницы, особенно что касается суицидальных попыток. Итоги США: «неопределившиеся» совершают попытки суицида в два раза реже ЛГБ-подростков (13,7% и 29,4%); мои итоги: разница незначительна (26,6% и 31%).

Среди тех, кто хоть раз задумывался о суициде, 30,4% (2014) и 31% (2016) опрошенных мной ЛГБТ-подростков упомянули причины, связанные с СОГИ. Среди тех, кто хоть раз совершал попытку суицида, 32,6% (2014) и 27,5% (2016) упомянули причины, связанные с СОГИ.

Подытожу. «Ненормативная» СОГИ действительно повышает риск суицидальных мыслей и попыток; насколько именно – трудно сказать точно, но повышает.

Не стоит относиться к словам подростка о возможном суициде легкомысленно. Каждый третий опрошенный ЛГБТ-подросток из тех, кто задумывался о самоубийстве, совершал попытку суицида (2014: 89 из 263 – 33,8%; 2016: 131 из 357 – 36,7%).

Среди причин суицидальных мыслей и попыток, не связанных с СОГИ, лидируют:

– неудовлетворенность жизнью в целом, потеря ее смысла;

– одиночество;

– семейные конфликты;

– сложности в романтических отношениях (безответная любовь, ссоры, разрыв);

– проблемы с самооценкой, в том числе ненависть к своему телу, неприятие собственной внешности.

Среди менее распространенных причин – травля в школе, большие учебные нагрузки и усталость, стресс из-за экзаменов, ссоры с друзьями, психическое заболевание, смерть близкого человека, изнасилование, расстройство пищевого поведения, желание привлечь внимание.

Причины суицидальных мыслей и попыток, связанных с СОГИ, можно разделить на две группы. Первая – это внутренняя гомо/лесбо/би/трансфобия: неприятие себя, ощущение собственной ненужности, страх перед будущим по причине СОГИ.

Ксюша, 15 лет:

– Я не могу и вряд ли когда-нибудь смогу принять это в себе. Вряд ли смогу когда-нибудь встречаться с девушкой, ибо презираю себя и свою сущность.

Эйнар, 16 лет:

– Я считал, что я глубоко виноват перед матерью за то, что я бисексуален, что это мой крест, что я не в состоянии его нести, что я ошибка и меня не должно быть в природе.

Оливковая Мамба, 15 лет:

– Думал, что мне не место здесь, что я «существо». Просто хотел стереть себя с лица земли.

Евдокия, 17 лет:

– В 14 лет у меня ужасный год попыток доказать себе, что я хотя бы бисексуальна. У меня развилась депрессия, были панические атаки, во время которых мне постоянно хотелось просто все кончить. Мне было страшно ехать домой, в школу, на занятия спортом. Я постоянно чувствовала себя лишней, бракованной. Первые месяца три я с этим справлялась, но потом просто устала ненавидеть себя, чувствовать себя отбросом.

Маша, 15 лет:

– Примерно год назад мне довелось влюбиться в девушку… Тогда я не смогла ей признаться из-за своей очень сильной стеснительности. Все это мне кажется чем-то неправильным, чем-то запретным. Из-за этого я стала противна сама себе… Постоянное чувство ненужности и самоненависти бушует во мне до сих пор. Столько суицидальных мыслей, столько слез из-за своей ненормальности, столько шрамов на руках от простой нехватки жизненного опыта, моральной силы, поддержки…

Timothy, 17 лет (Москва):

– Не хотел жить таким, какой есть. Я и сейчас не вижу будущего. То есть я понимаю, что могу получить профессию, стать специалистом в своей области, возможно, даже встретить любимого человека. Но я все равно буду не как все – изгоем. Я не говорю, что геи или би – плохие люди. Я даже завидую тем, кто определился с ориентацией. Завидую, что они живут в согласии с собой, не казнят себя.

Rainbow cat, 17 лет (Красноярск):

– В обществе мне нет места. Я здесь лишняя, не нужна, вызываю ненависть, плохо справляюсь с задачами, внешне не очень привлекательна, любимые люди все время меня отвергают, и я не верю в то, что когда-либо с кем-то получатся отношения. Одиночество – это мой крест.

Марион, 14 лет:

– В седьмом классе мои чувства уже выходили из-под контроля. Я плакал, причинял себе боль, пытался покончить с собой… Мне было очень плохо. В моей голове крутилась только одна фраза: «Я пидарас, я пидарас, я пидарас». Я отверг самого себя, я полностью отрекся от внешнего мира.

Анна, 15 лет (Сальск):

– Потому что вся моя информированность в этом вопросе заключалась лишь в одном предложении: «Это грязно, плохо, греховно, ты будешь гореть в аду».

Аня, 14 лет (Санкт-Петербург):

– Я считала себя уродом. Пыталась покончить с собой и не смогла. Думаю о суициде до сих пор. Все достало. Хочется просто все прекратить.

Вторая группа причин – физическое или психологическое насилие со стороны родителей или сверстников после камин-аута либо аутинга.

Екатерина, 16 лет (Оренбург):

– Потому что моя мать не хочет иметь дочь-лесбиянку.

Валерия, 16 лет:

– Это трудно и больно, когда на тебя смотрят так, будто ты не человек вовсе, если любишь кого-то своего пола. Все эти насмешки, издевательства, из-за них начала думать, что я действительно настолько мерзкая, как обо мне говорят.

Войта, 16 лет:

– После унижений подруг я закрылась в себе очень надолго и только сейчас пытаюсь выкарабкаться. Тогда я даже вела отсчет, мол, осталось 20 дней – и я умру. Было тошно от одной мысли, что мои подруги не приняли меня.

Ниджей, 15 лет:

– Мама выбросила все мужские вещи, запрещает говорить от мужского лица, каждый вечер устраивает скандалы. Говорит, что я урод и я не должен был рождаться. Ее не останавливает тот факт, что мои «странности» не мешают мне учиться на отлично и заводить друзей. Главное для мамы – видеть во мне милую девочку, какой я никогда не стану. Вчера она сказала, что если я не перестану быть собой, то она сдаст меня в психушку и перестанет считать меня своим ребенком.

Л. В., 17 лет (Екатеринбург):

– Когда родители случайно узнали, что я гей, – постоянно думал о суициде. Было все ужасно, дикий ор в доме на неделю, попытки выгнать из дома, удары.

Андрей, 16 лет:

– Случился камин-аут перед матерью. Несколько секунд молчания. «Ты пожалеешь об этом». Вечером влетел отец. Он орал на меня, как только мог. Предки грозили мне перекрыть кислород. Говорили, какое я говно, что лучше бы я сдох. Что если отец узнает, что я «спал с мужиком», он меня изобьет до смерти… Чего они только мне не говорили. Проходит пара месяцев. Ссоры почти каждый день. Мать припекает по любому поводу. На днях снова поднялся вопрос об ориентации. Я сказал, они не ценят и никогда не ценили моего мнения. Что мать мне в лицо сказала? Что ей по… (три буквы) на мое мнение. Сунула мне бумажку с телефоном доверия и сказала, чтобы я решал все проблемы с ними. А если не изменю своего выбора, то она после школы просто «пустит меня по ветру».

Без подписи:

– Мать не приняла меня. Настала атомная война. «Да тебя к доктору пора вести! Таблетки пей! С жиру бесишься! Херней страдаешь в своем Интернете, мозги забиваешь всякой хренью!» Естественно, тут мне обороняться бесполезно. На любой мой аргумент я услышу: «Больная!» Я молча ушла к себе. Через час мать пришла снова со своими речами. «Лесбуха! Тебе че, мальчиков не хватает? Позорище! Да ты нашу жизнь в ад превратила!» Сейчас я просто сижу и обдумываю, как тебя могут возненавидеть только за твое «отличие». Слезы текут ручьем, руки дрожат, что писать – не знаю. Я всю жизнь пыталась угодить родителям: училась на пять и всегда была «хорошей девочкой». А за то, что я просто влюбилась, меня так быстро возненавидели. Сейчас я просто думаю, может, стоит все это закончить? Зачем обществу нужен еще один «отброс», который будет страдать?

Стас, 15 лет:

– Я совершенно безразличен родителям, им нужно поскорее избавиться от меня, мать избивала за то, что я «ненормальный», из-за этого я несколько раз пытался покончить с собой, ибо я просто не мог вытерпеть всю боль, которая во мне накапливалась. Сейчас я просто существую, не в силах двигаться дальше, каждый день – это мученье, постоянные стрессы, я в вечной депрессии и чувствую, что все же скоро или нет, но я подведу итог. Я слишком устал, чтобы жить дальше.

Без подписи, 16 лет:

– В 14 лет я осознала и поняла, кто я. Я очень боялась. У меня начались депрессии, жуткое состояние, и я начала убеждать себя в том, что я ошибка. Мне было очень тяжело, и я рассказала бабушке. Она начала на меня кричать, мол, как земля меня носит, как я могла такой стать, как я смела такое ей говорить. От ее слов стало тошно на душе. Я ушла на улицу. Ходила по пустым дорогам, а в голове крутились слова бабушки. Вечером мне стало холодно, и я пошла домой. Там на меня накинулись и начали орать, уже не только бабушка, но и дедушка. Потом дедушка взял ремень и начал меня бить им, а бабушка стояла и смотрела. Он плюнул в меня и сказал: «Ты ничтожество, не имеешь права жить в этом доме и есть с нами за одним столом». После его слов я убежала к себе в комнату и закрылась. Всю ночь я рыдала, а под утро попыталась покончить с собой. Меня положили в больницу и поставили на учет у психиатра.

Без подписи, 16 лет:

– Мама залезла без моего ведома ко мне на страницу. Узнала о моей девушке. И вот тогда началось все мясо. Гулять – никуда, звонить – никому. Интернету нет. Меня ожидал поход к гинекологу, наркологу и психиатру. Но я все равно продолжала общаться с этой девушкой. Она же моя девушка. Мама вновь нашла это все, вновь скандал. Но добавились еще и побои, жестокие побои. Вылилась на меня вся грязь. «Надо было аборт делать, в интернат, выбросить из дома, из жизни, из семьи». Я знала, что здесь не нужна, что меня не любят. Мне стало настолько обидно, что думала о смерти. Они кричат, а я сижу и планирую свою смерть.

Наоми, 15 лет (Климовск):

– Мать постоянно внушала, что я никто. Называла меня ужасно грязными словами, говорила, что я ошибка природы. Ей, мол, противно представить, что я с кем-то лижусь, и я обязана выйти замуж и родить двоих детей, потому что так ей нагадала некая бабушка. Запрещала видеться с теми, кто близок мне. Так было очень долго. Я не выдержала в итоге.

Евгения, 16 лет (Екатеринбург):

– Каждый день меня оскорбляли. Я потеряла очень многих людей и тогда стала часто задумываться о самоубийстве. Было очень больно. Все разрывалось, хотелось, чтобы это прекратилось раз и навсегда. Эта боль, эти издевки, эти смешки и выкрики.

Булат, 17 лет (Набережные Челны):

– Мать и отчим увидели мою страничку «ВКонтакте», в этот момент я был в деревне. Они мне позвонили, начали оскорблять, угрожать расправой. Когда я вернулся домой, они уже успокоились, мы поговорили. В последующие дни они выпивали, во время пьянок отчим пять раз бил меня, мать оскорбляла. Боль была неописуемая. Я хотел умереть. После этих случаев меня мать часто называет: «Голубой, разноцветный».

Влад, 17 лет (Краснодар):

– Одноклассники и знакомые унижали меня. Когда я столкнулся с таким количеством гомофобии, было очень неприятно, невероятно неприятно, сразу в голове появилась куча дурных мыслей.

Саша, 16 лет:

– Мама стала таскать меня по психологам и, как она говорит, «вправлять мне мозги». А бабушка считала, что я вообще сатана… Папа тоже кричал – гомосек, гомосек… Все отвергли меня тогда. Учителя, пресса, телевидение: осуждали все. А главное – родители. Я спрашивал, за что? Почему я не могу просто любить… Я тогда стал думать о суициде. Ведь если я не нужен ни миру, ни даже близким? Зачем мне жить?

Артем:

– Просто скажу так, моя жизнь – ад. Я би, и так получилось, что узнала одна девочка, потом она рассказала подругам, и через один день об этом знала вся школа. Я перешел в другую. За год сменил пять школ. После школы узнал весь район. Теперь, когда я иду по улице, мне вслед просто кричат: «Педик, как таких земля носит, ты же педик, иди сюда, отсоси у меня, мразь». Могут избить. Это было не один раз, если бы это был один человек – я бы справился, но когда их пять-шесть человек, вот тут я просто бессилен. Дома не лучше, родители сильно пьют – им далеко не до меня, отец, после того как меня избили, начал мне говорить каждый раз, когда я прихожу домой: «Иди к школе, где тебя **** [имели], пидарас, я куплю пацанам пачку сигарет – и они тебя **** [изнасилуют]». И это он говорит, когда трезвый, я не буду писать, что он говорит, когда он пьяный. Я просто больше не могу, хочу покончить жизнь самоубийством, но в то же время я очень хочу жить, у меня есть цели в жизни…

Марина, 15 лет (Санкт-Петербург):

– Трудно жить со всем этим, когда вокруг постоянно все твердят тебе, что это неправильно, когда твоя семья постоянно повторяет, что им не нужны были бы ЛГБТ-дети. Я совершала две попытки суицида. Первая – после первого полового контакта. Я переспала с парнем, пыталась избавиться от влечения к девушкам, от своей неправильности. Не помогло. Второй раз – месяц назад, из-за давления семьи. Не могу больше жить со всем этим.

Отмечу, что довольно часто катализатором суицидальных мыслей и попыток становится недостаток информации о себе и одиночество: когда подростку не с кем поговорить, некому довериться, когда он не знает, к кому обратиться за помощью и поддержкой.

Кассандра, 17 лет:

– Жесткий внутренний конфликт, просто не дающий спокойно жить. Дышать тяжело было, осознавая, что я такое ничтожество, но при этом другая часть меня верила, что я в этом не виновата, я не извращенец и не больной псих и смогу когда-нибудь выкарабкаться и жить нормально. Жизнь казалась беспросветным адом, когда даже близкие друзья отдаляются, отворачиваются, не с кем поговорить, казалось, никогда уже все не будет нормально.

Карстрейс, 15 лет:

– Одиночество позже переросло в затяжную депрессию. Собственная ориентация в тот период казалась мне чем-то мерзким, я не могла поговорить об этом с кем-либо.

Link, 17 лет:

– Родители узнали. На меня так кричали и оскорбляли меня, что я просто от них спрятался под ванной, мне было так страшно и холодно. Я не знаю, как жить дальше. Мне так плохо, как не было плохо за всю жизнь. Родители заявили, что это все у меня «из-за интернета». Сказали, что отберут у меня и телефон, и инет, и забрали документы из учебного заведения. Решили отрезать меня от мира. Мои последние ночи не обходятся без слез. У меня нет никакого будущего. Понимаю, отчасти виноват сам. Но что я могу теперь поделать? Мне вообще не к кому обратиться. Ни друзей не осталось, ни родителей… Мой лучший друг (бывший) взломал мою страницу, узнав, что я гей, шантажировал и шантажирует меня. Я так хочу в один момент не проснуться или проснуться, но в другой стране. Я хочу иметь право на жизнь, на хорошую жизнь. Не хочу золотых гор, хочу быть таким же, как и все. Я не понимаю, за что мне это все.

Д., 17 лет:

– Было всякое: и полная куртка сухих еловых иголок, и толчки в спину, и постоянные издевки. Как следствие – затяжная депрессия, мысли о суициде, ненависть к людям. В тот момент я был совершенно один.

Милена, 17 лет (Воркута):

– Мне тяжело понять все, что происходит со мной, у меня плохие отношения с семьей, мне не с кем поговорить о проблемах, я не уверена в своем будущем, мне страшно жить.

Ксения, 17 лет (Нижний Новгород):

– Рядом нет людей, которые могли бы поддержать в трудной ситуации. Думаю, если бы не было источников информации (Интернет, фильмы), все закончилось бы плачевно.

Без подписи, 17 лет:

– Моя последняя депрессия тянется с сентября прошлого года. Мне не с кем поговорить, поделиться, у меня даже нет друзей. Это самое больное: когда у тебя есть родные, но между вами стена. Родители в курсе моей ориентации и часто терроризируют меня. Они, видимо, не понимают, какие муки пришлось пережить мне, чтобы спокойно признать это. Я не верю в светлое будущее, мои мечты рушатся. Несколько дней меня посещают суицидальные мысли. Мне абсолютно не к кому обратиться.

Психолог Татьяна Лапшина выделяет в качестве причин, которые могут привести подростка к суицидальным намерениям, социальную, эмоциональную и когнитивную изоляцию.

1. Социальная изоляция: подросток не может ни с кем поделиться своими мыслями. Он скрывает свое влечение и избегает разговоров, которые могли бы поддержать его, либо открывается и вместо принятия сталкивается с отвержением и травлей, чувствует себя оторванным от общества.

2. Эмоциональная изоляция: подросток скрывает свои чувства от семьи и окружения, ведет двойную жизнь, притворяясь «обычным», и это очень тяжело. «На смену вдохновению, тревогам и предчувствиям первой влюбленности приходит ощущение брошенности, безнадежность, душевная боль, которые могут развиться в психогенную депрессию».

3. Когнитивная изоляция: у подростков меньше возможности получить информацию о гомосексуальности, чем у взрослых, и отделить адекватную информацию от стереотипов и предрассудков[76].

Что делать, если в голову приходят суицидальные мысли

Мало найдется людей, которые никогда не задумывались о том, что проще уйти из этого мира, чем жить дальше и бороться с трудностями. Порой самоубийство кажется единственно верным и самым простым выходом. Но это не так.

Не оставайтесь в одиночестве. Поговорите с другом, с хорошим знакомым, с учителем, со школьным психологом, позвоните на телефон доверия. Иногда бывает важно упорядочить то, что происходит в голове, высказаться, чтобы понять, как действовать дальше, какой выход можно найти из, казалось бы, безвыходной ситуации.

Заботьтесь о себе. Высыпайтесь. Не пейте алкогольные напитки. Алкоголь не утешает, а лишь затуманивает мозги. В опьянении можно натворить немало глупостей. Как справляться с негативом? Как угодно. Наворачиваются слезы – плачьте. Накатывает злость – рвите бумагу, играйте в стрелялки. Хочется есть – ешьте. Не хочется – не ешьте. Занимайтесь тем, что приносит вам удовольствие. Неплохо помогают физические упражнения, движение. Навалилась апатия, нет никаких желаний – не ругайте себя, не заставляйте себя двигаться, ничего не делайте; значит, так нужно.

Помните: любые трудности рано или поздно заканчиваются, и из них ты извлекаешь положительный опыт. Ты становишься сильнее, потому что прошел через тяжелое испытание. Когда кажется, что ты одинок, что весь мир ополчился против тебя, когда боль и горечь захлестывают тебя целиком – трудно мыслить критически, трудно верить, что все изменится к лучшему. Но это так. Я прочитала много историй, где взрослые люди, которые нашли отличную работу и любимого человека, с ужасом вспоминают, как думали о самоубийстве, и благодарят судьбу за то, что не сделали этого.

Если кажется, что весь мир ополчился против вас, что вас никто не понимает, – помните: это не так. Есть сейчас и будут потом люди, для которых важен именно ты. Пусть этим человеком буду я. Я думаю о тебе. Я хочу, чтобы у тебя – да, именно у тебя – все было хорошо. Обязательно живи. У тебя все получится. Ты все преодолеешь.

Если мысли о смерти стали навязчивыми (появляются четкие планы, как можно умереть), с этим лучше пойти к специалистам – психологам и психотерапевтам. Они помогут.

Где можно получить поддержку, если возникают трудности

Во всех перечисленных ниже местах можно получить психологическую помощь, анонимную и бесплатную.

1. Единая общероссийская линия детских телефонов доверия для детей, подростков и их родителей: 88002000122. В части регионов работает круглосуточно. Как показал опыт, не все психологи, работающие на линии, дружественно относятся к ЛГБТ, но в кризисной ситуации они вряд ли откажут в помощи.

2. Сайт «Помощь рядом» (pomoschryadom.ru) санкт-петербургской общественной организации «Врачи детям». Для детей и подростков от 6 до 17 лет. Дружественный к ЛГБТ ресурс. Можно поговорить с консультантом в чате на сайте. График работы: каждый день, кроме воскресенья, с 11.00 до 23.00 по московскому времени.

3. Сайт «Твоя территория». Для подростков и молодежи до 23 лет. Дружественный к ЛГБТ ресурс. Можно поговорить с консультантом в чате на сайте. График работы: каждый день с 15.00 до 03.00 по московскому времени.

4. Ресурсы Российской ЛГБТ-сети. Горячая линия для лесбиянок, геев, бисексуалов, трансгендеров и их родных (88005557374). График работы: с 15.00 до 21.00 по московскому времени. Все звонки по России бесплатные. Тем, кому проще общаться письменно, а не по телефону, подойдет чат (chat.lgbtnet.org). График работы: с 10.00 до 00.00 по московскому времени, перерыв с 14.00 до 18.00. Обратившись в чат или позвонив на горячую линию, вы можете получить юридическую или психологическую помощь, рассказать о дискриминации и нарушении своих прав.

5. И наконец, вы всегда можете обратиться за помощью к психологам, которые работают с проектом «Дети-404». Пишите на 404deti@gmail.com, расскажите о своей проблеме: мы поможем.

Глава 4. «Пропаганда гомосексуализма»

Никто из взрослых не вправе навязывать свои сексуальные предпочтения лицу, не достигшему 18 лет. Пропаганду гомосексуализма нужно отнести к информации, запрещенной для детей[77].

Елена Мизулина, глава думского комитета

по вопросам семьи, женщин и детей (2011—2015)

Какое навязывание, какая пропаганда? Я вообще узнала, что есть такие же люди, как я, только после того, как поняла, что я лесбиянка.

Ксения, 16 лет (Москва)

Краткое содержание

– существует ли пропаганда гомосексуализма, почему ее запрет бессмыслен, зачем принят так называемый «антигейский» закон: мнение ЛГБТ-подростков

– «нас не надо ограждать»: нужны ли подросткам запреты

А также вы узнаете

– каковы критерии пропаганды нетрадиционных сексуальных отношений среди несовершеннолетних

– за что наказывают по статье 6.21 КоАП РФ: правоприменительная практика

– как «антигейский» закон прямо или косвенно повлиял на жизнь ЛГБТ-подростков, ЛГБТ-сообщества и общества в целом

– действительно ли геи и педофилы – это одно и то же

– правда ли, что подростки становятся геями или лесбиянками из-за растления взрослыми или заразительного примера сверстников

– действительно ли геи – главные разносчики ВИЧ

– как передается и не передается ВИЧ

– способно ли сексуальное просвещение развратить детей

В 1993 году в России отменили уголовное наказание за мужеложство. Законопроект о запрете пропаганды гомосексуализма в Госдуму РФ на рассмотрение вносили четырежды (2003, 2004, 2006 и 2009 годы). И четырежды отклоняли. В 2012 году его внесли на рассмотрение в пятый раз – и в июне 2013 года закон, подписанный президентом, вступил в силу. К тому времени в нескольких субъектах РФ уже действовали подобные региональные законы с разнообразными наборами запретов. Запрещались, к примеру, пропаганда мужеложства, лесбиянства, бисексуализма, трансгендерности, педофилии… В федеральном законе использовалась формулировка «нетрадиционные сексуальные отношения».

Когда закон вступил в силу, Кодекс об административных правонарушениях (КоАП) РФ дополнился статьей 6.21: «Пропаганда нетрадиционных сексуальных отношений среди несовершеннолетних». В статье 5 Федерального закона от 29.12.2010 года №436-ФЗ «О защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию» среди видов информации, запрещенной для распространения среди детей, появилась «пропагандирующая нетрадиционные сексуальные отношения».

Возникают закономерные вопросы. Например, что такое нетрадиционные сексуальные отношения. Ведь при желании – смотря что считать традицией – нетрадиционными можно назвать секс вне брака, супружескую измену, свободные отношения, оральный и анальный секс, БДСМ и даже секс в любой позе, кроме миссионерской.

Определения нетрадиционных сексуальных отношений нет ни в одном нормативно-правовом акте. Юридические термины обязательно должны быть четкими и однозначными, а «нетрадиционность» – оценочная категория. При неопределенности нельзя установить, что именно считается нарушением. Если термин будет толковаться произвольно и сколь угодно широко, это породит злоупотребление законом.

Впрочем, правоприменительная практика (если посмотреть на тех, кто обвинялся в нарушении 6.21 КоАП РФ) свидетельствует, что под расплывчатым эвфемизмом замаскировалось исключительно то, что касается ЛГБТ.

Еще один важный вопрос – какая именно информация считается пропагандирующей нетрадиционные сексуальные отношения. Разобраться с этим куда сложнее.

I. Статья 6.21 КоАП РФ определяет пропаганду так: распространение информации, «…направленной на формирование у несовершеннолетних нетрадиционных сексуальных установок, привлекательности нетрадиционных сексуальных отношений, искаженного представления о социальной равноценности традиционных и нетрадиционных сексуальных отношений, либо навязывание информации о нетрадиционных сексуальных отношениях, вызывающей интерес к таким отношениям…»

Заметьте: представление о социальной равноценности традиционных и нетрадиционных сексуальных отношений названо искаженным, а его формирование у несовершеннолетних – наказуемо. Разумеется, далеко не все граждане РФ считают, что гомосексуальные и гетеросексуальные отношения – равноценны. Это их мнение – и это их право его иметь и высказывать. Но что касается людей, считающих иначе, – говорить о социальной равноценности с 2013 года им запретил закон. Почему равноценность – это искажение реальности, а не ее достоверное описание? Ответа нет. «Антигейский» закон нарушает Конституцию РФ, гарантирующую каждому свободу слова.

Вернемся к толкованию пропаганды с помощью статьи 6.21 КоАП РФ. Непонятно, что считать навязыванием информации; как определить, что она вызывает интерес к «таким отношениям» или формирует загадочные «нетрадиционные сексуальные установки»; что это за установки – нигде не объясняется.

II. Критерии пропаганды описаны в постановлении Конституционного суда РФ от 23 сентября 2014 года №24-П по делу о проверке конституционности части 1 статьи 6.21 КоАП в связи с жалобой Н. А. Алексеева, Я. Н. Евтушенко и Д. А. Исакова. «…Противоправными могут признаваться только публичные действия, целью которых является распространение информации, популяризирующей среди несовершеннолетних или навязывающей им, в том числе исходя из обстоятельств совершения данного деяния, нетрадиционные сексуальные отношения…»[78]

Судя по этому определению, к пропаганде можно отнести только информацию, которая что-то популяризирует либо навязывает.

III. В разделе 6 Концепции информационной безопасности детей, которая в ноябре 2013 года была выложена на сайте Роскомнадзора для общественного обсуждения[79], описывались признаки вредной для здоровья и развития детей информации, распространяемой в Интернете. К ней в числе прочего отнесли информацию, пропагандирующую нетрадиционные сексуальные отношения. Вот некоторые из ее критериев.

«Критерий №4.1.2. Пропаганда альтернативных моделей семейных отношений. Информация… обосновывающая и (или) оправдывающая допустимость альтернативных семейных отношений. Например, на многих сайтах… приводятся статистические данные об усыновлении детей гомосексуальными и гетеросексуальными парами. Вырванная из более широкого контекста, эта информация может сформировать у детей и подростков представления о том, что гомосексуальная пара не хуже гетеросексуальной может справиться с родительскими обязанностями».

Но как быть с тем, что это правда и гомосексуальная пара на самом деле не хуже гетеросексуальной может справиться с родительскими обязанностями? Психолог Евгений Осин справедливо отмечает: «Но такая точка зрения разделяется во многих развитых странах, которые разрешили усыновление однополым парам, потому что, несмотря на многолетнюю историю изучения вопроса, нет научных данных, которые свидетельствовали бы, что два папы или две мамы – это чем-то хуже, чем, например, одна мама или один папа. Это можно услышать в СМИ из уст несведущих людей, но такая позиция из уст психологов в официальном документе в цивилизованных странах считалась бы серьезным нарушением профессиональной этики…»[80]

«Критерий №4.2.1. Использование привлекательных образов. <…> Например, пара, состоящая в нетрадиционных сексуальных отношениях, может быть представлена яркой и обаятельной».

Вывод: гомосексуальную пару можно представлять только как непривлекательную. Яркие и обаятельные гомосексуалы – нежелательны.

«Критерий №4.3.3. Персонифицированные примеры. Информация, содержащая примеры людей… состоящих в нетрадиционных сексуальных отношениях… Например, истории и рассказы людей… состоящих в нетрадиционных сексуальных отношениях…»

Вывод: гомосексуальную пару нельзя представлять даже как непривлекательную, потому что любые истории гомосексуалов о своей жизни – нежелательны.

Через два года Концепция информационной безопасности детей была утверждена распоряжением правительства РФ от 2 декабря 2015 года №2471-р. Все упоминания о критериях пропаганды нетрадиционных сексуальных отношений из окончательного варианта концепции исчезли.

IV. Обратимся к правоприменительной практике и проверим, за что конкретно штрафовали тех, кого признавали нарушителями 6.21 КоАП РФ. На сегодняшний день (февраль 2017 года) мне известно о двенадцати штрафах.

1. 3 декабря 2013 года. 6.21, часть 1. ЛГБТ-активисты Николай Алексеев и Ярослав Евтушенко – за одиночные пикеты в Архангельске с плакатами: «Гей-пропаганды не существует. Геями не становятся, геями рождаются». Штраф по 4 тысячи рублей каждому.

2. 19 декабря 2013 года. 6.21, часть 1. Дмитрий Исаков – за одиночный пикет в Казани с плакатом: «Быть геем и любить геев – это нормально. Бить геев и убивать геев – это преступно». Штраф 4 тысячи рублей.

3. 24 декабря 2013 года. 6.21, часть 2 и 13.21, часть 2. Е. Н. Кретинина, главный редактор сетевого издания CRNews, – за публикацию материала «Мы с тобой не успеем…». Обоснование: экспертное заключение Людмилы Анатольевны Степновой, доктора психологических наук (Институт общественных наук РАНХиГС), которое содержит аргументы наподобие «Использование в тексте интервью манипулятивных оборотов, основанных на… употреблении ложных доводов и аргументов… «в конце концов мужской организм, которым меня по ошибке наградил бог, более вынослив» содержит ложную посылку, что Бог может ошибаться». Штраф 100 тысяч рублей.

4. 31 января 2014 года. 6.21, часть 2. Александр Сутурин, главный редактор газеты «Молодой дальневосточник», – за публикацию интервью о принудительном увольнении из школы Хабаровска учителя-гея Александра Ермошкина. Суд счел пропагандой опубликованные в газете слова Ермошкина: «Само мое существование – эффективное доказательство нормальности гомосексуальности». Штраф 50 тысяч рублей.

5. 6 августа 2014 года. Директор фирмы ООО «Комета плюс», производитель детской игры «Фанты» – за некоторые задания игры, где участникам требовалось изобразить свидание однополой пары. Штраф 45 тысяч рублей.

6. 16 марта 2015 года. 6.21, часть 2. Издательский дом «Обломофф» – за публикацию «Когда одноименные заряды притягиваются» в мужском журнале «Обломоff». Суд посчитал, что истории девушек об опыте лесбийских отношений создают «образ привлекательности нетрадиционных (лесбийских) отношений посредством личной оценки автора и приводимых высказываний героинь». Штраф 1 миллион рублей.

7. Дата неизвестна, предположительно август-сентябрь 2015 года. 6.21, часть 2. А. А. Габрелянов, учредитель газеты «Твой день», за публикацию в №143 от 07.07.2015 материала «Секс с подружкой я не считаю изменой мужу». (Занятно, что сам заголовок говорит о неравноценности таких отношений – однако суд посчитал иначе.) Штраф 100 тысяч рублей.

8. 3 августа 2015 года. 6.21, часть 2. Я – за то, что в группе сообщества «Дети-404» в соцсети «ВКонтакте» опубликовала письма ЛГБТ-подростков и не удалила комментарии, содержащие, по мнению судьи, пропаганду нетрадиционных сексуальных отношений среди несовершеннолетних. Обоснованием стало экспертное заключение Лидии Михайловны Матвеевой, доктора психологических наук, преподавательницы МГУ. Вкратце о заключении: гомосексуальность в нем называлась «грех», один раз – «смертный грех», в списке литературы обнаружился Новый Завет, автор писала: «…В России всегда с участием и жалостью относились к увечным, инвалидам, больным и убогим людям, считая их жертвами судьбы. Но это не означает, что необходимо уравнивать патологические формы половых отношений с нормальным типом отношений между мужчиной и женщиной, предназначенных для продолжения человеческого рода». Штраф 50 тысяч рублей.

9. 29 декабря 2015 года. 6.21, часть 2. Некий гражданин Кузин, отбывающий наказание в исправительном учреждении, – за создание и администрирование группы «Дети против гомофобии» в соцсети «ВКонтакте». Как гласит постановление, пользователь под псевдонимом «Даниил Сирийский» разместил записи с текстом «Любите друг друга…», «Любовь побеждает все…», «Приятнее всего засыпать, обняв любимого…» с прикрепленными к ним фотографиями «двух обнимающихся подростков, двух спящих подростков, а также двух целующихся подростков…» Признал свою вину. Штраф 50 тысяч рублей.

10. 18 января 2016 года. 6.21, часть 2. Сергей Алексеенко, директор МРОО «Центр социально-психологической помощи и правовой поддержки жертв дискриминации и гомофобии „Максимум“», – за размещение в группе МРОО в соцсети «ВКонтакте» информации, пропагандирующей нетрадиционные сексуальные отношения среди несовершеннолетних (не вполне ясно, какой именно). Штраф 100 тысяч рублей.

11. 21 января 2016 года. 6.21, часть 2. А. П. Золотова – за то, что «на ее странице [в соцсети „ВКонтакте“] транслируются картинки однополой любви, представлены цитаты и содержатся обсуждения по указанной тематике», и за несовершеннолетних подписчиков. Золотова, учительница русского языка и литературы, уволилась по «собственному» желанию в тот же день, когда в школу на нее пришел донос от имени неравнодушного гражданина. Штраф 50 тысяч рублей.

12. 20 июля 2016 года. 6.21, часть 2. Студентка М. С. – за то, что размещала на своей личной странице в соцсети «ВКонтакте» новости на тему ЛГБТ, а также обсуждала их со своими несовершеннолетними подписчиками. Штраф 50 тысяч рублей[81].

Получается, что пропагандой суды могут посчитать буквально все что угодно: общение с несовершеннолетними об ЛГБТ, размещение на своей личной странице в соцсети материалов на тему ЛГБТ и даже слова «Быть геем и любить геев – это нормально. Бить геев и убивать геев – это преступно».

Подведем итог. Разобраться, что именно считается пропагандой нетрадиционных сексуальных отношений, так и не получилось. Но если обратиться к причинам штрафов, можно сделать закономерный вывод: попасть под запрет может любая информация. Из этого следует очередной закономерный вывод: чтобы на 100% уберечься от нарушения статьи 6.21 КоАП РФ, на тему ЛГБТ нельзя говорить/писать никогда, нигде и ничего.

Зачем был принят «антигейский» закон? Его инициаторы и сторонники, разумеется, говорили о том, что нужно защищать детей от вредной информации. Честнее всех оказался председатель Конституционного суда РФ Валерий Зорькин, который 29 сентября 2014 года на третьем Международном конгрессе по конституционному правосудию в Сеуле сказал следующее: «Правовой смысл этого запрета не столько в том, чтобы решить проблему пропаганды гомосексуализма среди несовершеннолетних – прямо скажем, эта проблема в России пока остро не стоит, – а в том, чтобы обозначить понимание отклоняющегося характера подобного типа поведения. И, соответственно, заявить позицию законодателя по вопросу о границах толерантности со стороны государства к социальным отклонениям в данной сфере»[82]. Позже, осенью 2016 года, глава КС повторил то же самое почти слово в слово[83].

Итак, основная цель – обозначить отклоняющийся характер гомосексуальности для нашего государства, а вовсе не защитить детей. Цель более чем достигнута. Последствия «антигейского» закона оказались настолько широки, что затронули почти каждого имеющего отношение к ЛГБТ человека.

К прямому влиянию закона можно отнести штрафы за нарушение статьи 6.21 КоАП РФ, о чем мы говорили выше. Почти все, получив штраф, оспаривали решения в судах более высокой инстанции. Все – безуспешно. Помимо этого, интернет-ресурсы на ЛГБТ-тему постоянно находятся под угрозой попадания в единый реестр запрещенной информации и блокировки на территории РФ; только группа сообщества «Дети-404» в соцсети «ВКонтакте» блокировалась уже дважды, а официальный интернет-сайт – единожды.

Необязательно получить штраф, чтобы пострадать из-за «антигейского» закона. Косвенное влияние закона затронуло множество людей.

Увольнения (на примере педагогов)

ЛГБТ-учителя и раньше не особенно распространялись о личной жизни на работе, а теперь это стало попросту опасно. На педагогов охотится настоящая полиция нравов: инициативные граждане и общественные движения, готовые «очистить школы от голубой заразы».

В 2013 году бисексуальную учительницу из Магнитогорска Ольгу Бахаеву вынудили уйти из школы за поддержку ЛГБТ. Травля в Интернете, аутинг, угрозы, нападки, заявление в прокуратуру от некой блюстительницы морали о том, что ее сын зашел на страницу Ольги в «ВКонтакте» и там «запропагандировался». В итоге Ольга уволилась из школы. Она назвала свой поступок сделкой с совестью: «Да, я устала от давления, от шушуканья за спиной, от той непонятной агрессии со стороны людей, которым я ничего плохого не сделала». Коллеги, по словам Ольги, «в шоке» и «никак не могли поверить, что такое возможно… публично за меня никто не выступит, директор ясно дала понять, чтобы все молчали в тряпочку». Ольга лишилась работы, ей пришлось переехать в другой город[84].

В том же году в сложную ситуацию попал учитель географии из Хабаровска. Администрация школы знала о сексуальной ориентации Александра Ермошкина и его деятельности по защите прав ЛГБТ в городе. Но работы это не касалось, потому администрация, как пояснил учитель, не придавала этому значения. Только после протеста «заинтересованной общественности», по-видимому вызвавшего недовольство в министерстве и управлении образования (и, возможно, под их давлением), его потребовали уволить. Ермошкин рассказывал, что директору школы поступали угрозы: «…Сказали, что уволят и ее в случае чего». Он написал заявление, затем отозвал его, пояснив: «Я буду добиваться восстановления справедливости и ждать возвращения». К сожалению, в школу ему вернуться не удалось. Почти одновременно Александру отказали в работе внештатного преподавателя Дальневосточного государственного университета. Никита Колесников, бывший ученик Ермошкина, рассказал, узнав об этом: «Увольнять преподавателя из-за гомосексуальных наклонностей как минимум глупо. <…> Спасибо вам за то, что вы есть, Александр Васильевич. Знайте лишь то, что каждый человек, который знает о вас не только что вы гомосексуалист, а то, что вы высоко духовно развиты, как минимум вас безгранично уважает и ставит вас в пример. Спасибо. P. S.: То, что Александр Васильевич гей, я знаю очень давно…»[85] Сейчас Ермошкин уехал в США.

Особняком стоят три случая, перечисленные ниже. В них причиной для нападок стала открытая поддержка ЛГБТ, а не сексуальная ориентация педагогов.

Екатерина Богач, учительница испанского языка из Санкт-Петербурга, участвовала в публичных акциях, посвященных ЛГБТ. Интернет-активисты в октябре 2013 года написали письмо в Комитет по образованию Санкт-Петербурга. В письме говорилось: «Эта учительница, возможно, не пропагандировала в своей школе извращения и ЛГБТ-идеи, но она абсолютно точно делала это на каждой акции ЛГБТ-растлителей и пропагандистов, в которых принимала участие». В ответ бывшие ученики Богач опубликовали открытое письмо, рассказав, что за время обучения не слышали никаких призывов, в том числе касающихся ЛГБТ. Чиновники управления образования Петроградского района Петербурга даже провели особую проверку и, к счастью, не нашли никакой гей-пропаганды в работе учительницы[86].

Анна Левченко, общественный помощник уполномоченного по правам ребенка (2009—2016) Павла Астахова и лидер движения «Сдай педофила», в конце 2014 – начале 2015 года организовала травлю Анны Гизуллиной, психолога, преподавателя УрФУ. Поводом стало то, что Анна Владимировна поучаствовала в вечерней гостиной проекта «Дети-404» и ответила на вопросы ЛГБТ-подростков. Левченко писала письма, в том числе ректору УрФУ и министру образования и науки РФ, с просьбой пресечь деятельность Гизуллиной, которая «активно пропагандирует ЛГБТ». К счастью, это не окончилось увольнением педагога, хотя и принесло ей немало проблем; Анна Владимировна до сих пор работает в вузе. Коллеги – доктора и кандидаты наук, практикующие психологи – собрали в ее поддержку сотни подписей.

Летом 2015 года Дмитрий Исаев, завкафедрой клинической психологии Санкт-Петербургской государственной педиатрической медицинской академии, уволился из вуза. Возмущенным гражданам не понравилось, что Дмитрий Исаев возглавлял комиссию, которая занималась решением проблем трансгендеров. «Мое увольнение, – сообщил сам Исаев, – произошло по обоюдному согласию с руководством… академии, которому совсем не интересно иметь постоянные звонки с жалобами»[87].

ЛГБТ-учителей, которые не уходят «добровольно», увольняют по статье: за совершение работником, выполняющим воспитательные функции, аморального проступка, несовместимого с продолжением педагогической работы. Так в декабре 2014 года произошло с учительницей одной из петербургских школ[88]. Но чаще педагоги под нажимом руководства пишут заявления по собственному желанию и не обращаются в суд, уходят негласно, не поднимая шума. Поэтому нельзя даже примерно сказать, сколько педагогов – только педагогов – пострадало из-за волны, которую поднял «антигейский» закон[89]. Только один петербургский активист, печально известный доносами на педагогов, в декабре 2016 года хвастался, что добился увольнения уже 65 работников образования[90].

Публичные акции

В постановлении Конституционного суда РФ №24-П отмечается, что запрет пропаганды «…не препятствует реализации права… проводить публичные мероприятия в предусмотренном законом порядке…»[91]. Однако эти слова кардинально расходятся с реальным положением дел. Активисты отмечают, что стало намного тяжелее провести публичное мероприятие на тему ЛГБТ или близкую к ней. Акции не согласовывают. Иногда по формальным основаниям: заявка составлена с нарушениями, в предложенном месте уже якобы запланировано другое публичное мероприятие. Такое происходило и до появления «антигейского» закона. Но теперь власти чаще всего аргументируют отказы тем, что публичное мероприятие могут увидеть несовершеннолетние, а это нарушит закон «О защите прав детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию». А несовершеннолетние могут находиться где угодно (мы говорим о публичных, а не закрытых мероприятиях). Такая аргументация означает, что свобода собраний ЛГБТ-граждан не просто ограничена – она фактически отменена.

Закрытые мероприятия

ЛГБТ-активисты не всегда могут спокойно проводить даже мероприятия для узкого круга (лекции, кинопоказы, сборы, чаепития). Они рискуют нарваться на агрессивных гостей, проверки полиции и срыв мероприятий.

Несколько примеров.

– С 21 до 30 ноября 2013 года в Санкт-Петербурге прошел шестой ЛГБТ-кинофестиваль «Бок о бок». Он был практически сорван. Почти каждый день неизвестные сообщали о минировании площадок. Каждый раз участников заставляли выходить и часами стоять на холоде. Центр «Этажи», где должны были пройти основные показы, в итоге отказался предоставлять фестивалю помещение.

– 24 апреля 2014 года в московском центре Artplay проходил показ фильма «Дети-404». В середине фильма в зал ворвались неизвестные и потребовали прекратить показ. Они привели полицию и кричали, что в зале сидят дети. Полиция стала проверять документы. Несовершеннолетних не нашли. Один из мужчин на вопрос: «Где вы видите детей?» ответил: «На экране!» Через 15 минут показ возобновился.

– 3 ноября 2013 года двое неизвестных в масках и с пневматическими винтовками ворвались в офис ЛГБТ-организации La Sky в Санкт-Петербурге, где проходило «Радужное чаепитие». Анна Пруцкова получила ушибы спины, Дмитрию Чижевскому пуля попала в глаз. Дело возбудили по статье «Хулиганство» (гомофобные мотивы в России никогда не становятся отягчающим обстоятельством). Дело закрыли, нападавших не нашли.

Культурная сфера

В 2003 году Россию на Евровидении представляла группа «Тату». И никому не было дела до их имиджа лесбиянок. Все их поддерживали, все за них болели. Но какой поток ненависти обрушился на нас с экранов телевизора, когда на Евровидении-2014 победила Кончита Вурст! Про псевдолесбиянок «Тату» никто давно не вспоминает.

Еще примеры.

Музыка. Летом 2014 года в Москве был сорван концерт Мерилина Мэнсона. Неизвестные сообщили о бомбе. Православные верующие заявили, что певец оскорбляет их чувства и пропагандирует гомосексуализм.

Весной 2015 года депутат ЛДПР Александр Старовойтов потребовал от Генпрокуратуры проверить обложку альбома Songs of Innocence («Песни невинности») группы U2. Его возмутили два полуодетых обнимающихся мужчины. Весьма иронично, что на обложке альбома, которая задела депутата, изображены барабанщик группы Ларри Маллен (младший) и… его сын.

Кино. В марте 2014 года «Лига безопасного интернета» усмотрела в фильме «Жизнь Адель» пропаганду педофилии и гомосексуализма и боролась за отзыв у картины прокатного удостоверения (несмотря на возрастное ограничение 18+).

Театр. В июне 2014 года Минкульт РФ направил организаторам IX Московского международного открытого книжного фестиваля письмо с требованием снять с показа пьесу «Душа подушки». Первый замминистра культуры РФ Владимир Аристархов утверждал, что в пьесе могут быть «усмотрены признаки пропаганды гомосексуализма». (Какой извращенный ум нужно иметь, чтобы увидеть в сказке о подушке и больном мальчике намек на гей-отношения?..)

Книги. В феврале 2014 года Ульяновская областная прокуратура проверила книгу Веры Тименчик «Семья у нас и у других». В книге упоминалось, что в некоторых странах существуют гей-браки. Писательницу обвинили в пропаганде и растлении российской молодежи.

Компьютерные игры. Sims 4, которая появилась в сентябре 2014 года, впервые из всей линейки получила в России рейтинг 18+. Все предыдущие имели рейтинг 12+. Причина – в игре можно вступить в однополые отношения и брак. Как и раньше, в игре Sims 3. Потому новый рейтинг игры – прямое следствие закона.

Радужное безумие

Самый смешной пункт грустного списка. «Даже радуга на небе намекает на плохое», – пела группа «Гопота», и не зря. Доходит до абсурда. Экс-депутат петербургского Законодательного собрания Елена Бабич еще в конце 2011 года возмущалась: «…У нас в день города по всему Петербургу висит лицо Петра Первого и яркая радуга. Какая радуга, когда это мировой символ геев? А у нас по всему городу то детский сад „Радуга“, аптека „Радуга“…»[92] Вслед за Бабич в сентябре 2012 года лидер отделения православной организации «Народный собор» Анатолий Артюх возмутился упаковкой продукции торговой марки «Веселый молочник», на которой была нарисована та же радуга: «Это международный символ гомосексуального движения. Я считаю, что это открытая пропаганда порока»[93].

Вслед за народными избранниками зоркие граждане начали искать гей-пропаганду буквально в каждом столбе. Да, буквально. Одних возмутил разноцветный дорожный столб на переходе через реку Урал[94], других – флаг Еврейской автономной области[95]. Прокуратуре Челябинской области даже пришлось пояснять, что набор цветов радуги не запрещен на территории РФ, не пропагандирует нетрадиционные сексуальные отношения среди несовершеннолетних и не причиняет вреда здоровью детей и их развитию. Когда Россия вылетела с чемпионата мира по футболу (лето 2014-го), православный священник Александр Шумский назвал его «гомосексуальным позорищем» из-за того, что футболисты носят разноцветную обувь: «Надеть мужчине розовые или голубые бутсы – это все равно что надеть женские трусы или бюстгальтер»[96]. Также летом 2014 года шесть цветных флагов возле ТРЦ «Сити Молл» в Новокузнецке возмутили православную горожанку[97]. Администрация центра, не дожидаясь окончания проверки, убрала фиолетовый флаг.

Законодательные инициативы

– 3 июля 2013 года Владимир Путин подписал закон, который запретил усыновлять российских сирот иностранцам, которые состоят в однополом браке, а также не состоящим в браке вообще[98]. Это произошло всего через два дня после подписания им «антигейского» закона.

– 13 февраля 2014 года премьер-министр России Дмитрий Медведев подписал постановление, которое запретило усыновлять российских детей-сирот всем гражданам стран, в которых разрешены однополые браки[99].

– Страны-соседи, глядя на Россию, также начали обсуждать возможность ввести такой закон. В феврале 2015 года верхняя палата (сенат) парламента Казахстана одобрила законопроект о защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию. Он запрещает информацию, «пропагандирующую нетрадиционную сексуальную ориентацию»[100]. Подобные законопроекты обсуждались в Армении (отозван в 2013 году) и Киргизии (отозван в 2015 году).

– Об этом мы говорили ранее: предлагалось лишать гомосексуалов родительских прав (законопроект отозван), запретить заключение брака для трансгендеров и запретить камин-ауты (законопроекты отклонены).

Средства массовой информации

После принятия закона желание СМИ публиковать нейтральную информацию об ЛГБТ снизилось почти до нуля, зато самоцензура возросла до небес. Я сталкивалась с этим не раз, когда журналисты обращались ко мне с просьбой рассказать о сообществе «Дети-404» и – отменяли публикацию, опасаясь штрафа. Это подтверждают и ЛГБТ-активисты: «Журналисты говорят, что не могут про нас ничего опубликовать, если это не заведомые гадости. Даже нейтральную информацию. Редакторы боятся штрафов». В 2014 году Марианна Максимовская (тогда – зам главного редактора РЕН ТВ) пояснила в интервью: «О… геях мы теперь можем говорить либо плохо, либо никак. Иначе подпадем под действие закона… Мы теперь не можем показать даже сюжет о том, как после начала обсуждения гейской темы подростков нетрадиционной ориентации начали отлавливать и бить. А то надзорные органы могут это истолковать как создание „позитивного“ образа сексуальных меньшинств, вызывание к ним сочувствия у детей и, соответственно, пропаганду. Бред, конечно, но тут нынешнюю реальность точно нельзя не учитывать»[101].

Можно ли назвать опасения журналистов и редакторов обоснованными? И да (четверо из двенадцати известных мне оштрафованных – представители СМИ), и нет (штрафы случайны и точечны; их количество несопоставимо с количеством публикаций на тему ЛГБТ). Однако факт остается фактом: мало кто готов рисковать. Поэтому либо плохо, либо никак.

Личное пространство ЛГБТ

Закон поставил в крайне трудное положение однополые семьи: получается, что они ежедневно пропагандируют собственным детям (!) нормальность однополых отношений (!!). Люди меньше позволяют себе быть открытыми как семья, как пара. А жить в постоянном страхе – тяжело. Как рассказала моя знакомая А. из Новосибирска: «Мы боимся лишний раз упомянуть, что мы – семья, ведь у нас еще и ребенок. На работе я всегда была закрыта, и не от хорошей жизни, но если раньше я считала это не совсем нужной предосторожностью – сейчас полагаю это жизненно важным. Теперь мои родители говорят моему ребенку: „Мы если сообщим, маму вмиг с работы уволят. А ты можешь написать заявление в опеку, и тебя у нее отберут“». Сейчас А. с семьей уехала за границу.

«Ненормативные» СОГИ не входят в перечень оснований для лишения родительских прав. Однако известен случай, когда трансгендерную женщину Алису Н. после операции по коррекции пола лишили родительских прав. Бывшая жена запретила Алисе видеться с сыном, «потому что это наносит вред психологическому здоровью мальчика»[102]. Также я знаю о нескольких случаях, когда бывший муж пытался лишить родительских прав бывшую жену и отнять у нее ребенка. Основание – жена после развода стала жить с женщиной.

Что касается работы, не только у педагогов возникают сложности. Впрочем, они существовали и раньше. Лесбиянок и геев, чья сексуальная ориентация раскрывалась, вынуждали увольняться; трансгендерные люди испытывали сложности при трудоустройстве из-за того, что их внешний вид не совпадал с указанным в паспорте полом. Но теперь появился закон – и стал дополнительной причиной для давления.

Ухудшилось психологическое состояние и качество жизни. Родственники гомо- и бисексуалов стали еще меньше поддерживать и понимать их. А сами ЛГБТ-люди чаще задумываются об эмиграции, учат иностранные языки, ищут работу за границей, просят политического убежища. Бывает трудно воспринимать кого-то (и даже себя) как нормального, полноценного человека, когда существует закон, упоминающий «искаженное представление о социальной равноценности»…

Это очень обширный раздел, но я не буду подробно останавливаться на нем, чтобы уделить больше внимания следующему.

ЛГБТ-подростки

Из-за «антигейского» закона страдают и те, кого, по сути, он должен защищать.

Среди оштрафованных за нарушение статьи 6.21 КоАП РФ несовершеннолетних пока нет. Однако это не значит, что закон не влияет на жизнь подростков напрямую. Самый громкий пример такого влияния: в Брянской области в конце 2013-го на контроль в комиссии по делам несовершеннолетних поставили ученицу М., не скрывающую, что она лесбиянка. Комиссия провела проверку, вызывала школьников, чтобы поговорить, не растлила ли их М. В бумаге о том, что девушку поставили на контроль, названа такая причина: «В ходе профилактической работы было выявлено, что ученица девятого класса пропагандирует нетрадиционные сексуальные отношения среди несовершеннолетних». Каким образом? М. «открыто признает себя лицом нетрадиционной ориентации»… Правда, когда поднялся шум в СМИ и дело дошло до областной прокуратуры, девочку с контроля все-таки сняли[103].

Примеров косвенного влияния в разы больше. На вопрос «Знаете ли вы о том, что летом 2013 года вступил в силу закон, запрещающий пропаганду нетрадиционных сексуальных отношений среди несовершеннолетних?» положительно ответили 91,2% (2014) и 85,7% (2016) опрошенных. На вопрос «Повлиял ли закон на вас лично?» ответили «да» 18,2% (2014) и 16,1% (2016) подростков. С одной стороны, не так уж и много. С другой – последствия оказались в основном отрицательные. К положительным (и то с натяжкой) можно отнести ответы наподобие «Появился еще один стимул отлично учиться и уехать за границу», «Я заинтересовался политикой, стал политически активен», «Я задумалась о том, чтобы стать ЛГБТ-активисткой». Отрицательные можно разделить на несколько групп.

1. Общество стало заметно гомофобнее

Мария, 17 лет (Екатеринбург):

– Гомофобы теперь считают закон своим главным аргументищем. Ну да, теперь, можно сказать, я стала нелегалкой. Сейчас у ненавистников есть на что ссылаться, если я решу в общественном месте пообниматься с девушкой.

Богдан, 16 лет (Арзамас):

– Наверное, закон в определенной мере влияет на всех ЛГБТ-детей. Негативное отношение к огромной социальной группе растет в том числе и благодаря ему.

Космос Георгиевич, 17 лет (Челябинск):

– В обществе стало больше убежденности в том, что все, что отличается от понятий «традиционной» любви, мерзко, греховно и непотребно, что это надо держать подальше от «нормальных» людей. Многим стало легче оправдывать свою гомофобию ее законностью, они убедились в своей мнимой правоте.

Ивлина, 16 лет (Санкт-Петербург):

– Теперь я стала чаще слышать, что я извращенка, разница только в этом.

Таня, 17 лет (Белебей):

– Когда я рассказываю о том, что все мы равны, любовь для всех, что пол человека неважен, многие прикрываются этим законом, не желая выслушать.

Эйнар, 16 лет (Санкт-Петербург):

– По моим ощущениям, усилилась гомофобия в обществе: ЛГБТ стали рассматриваться как угроза для семей, построенных в соответствии с традиционными ценностями, угроза для российской культуры.

Шим Дарэ, 17 лет (Казань):

– Мне постоянно говорят и пишут, что я пропагандирую нетрадиционные сексуальные отношения. Хотя я бы и врагу не пожелала пережить тот период принятия себя, когда лучше врать себе, чем понимать, кто ты есть на самом деле.

2. Было труднее принять себя, усилилась самоцензура и страх (рассказывать о себе, проявлять чувства на публике)

Павел, 15 лет (Королев):

– Закон был подписан в 2013 году, когда мне было 12 лет, и это очень затруднило принятие себя. Я подумал: если такой закон появился, значит, ЛГБТ – это плохо. Я пытался себя исправить, обращался к религии, но ничего не вышло, получил только стрессы.

Сергей, 15 лет (Ростов-на-Дону):

– Я больше закрылся и теперь точно никому о себе не расскажу.

Ирина, 17 лет (Голицыно):

– Страх высказывать мнение публично, страх, что если ребенок чей-нибудь спросит меня однажды: «Я полюбил человека своего пола. Я неправильный?», а я скажу ему: «Ты нормальный, это нормально» – то меня оштрафуют, посадят, а может, и вовсе убьют-покалечат. Если после камин-аута я перестала бояться того, что МЕНЯ не примут, то после закона мне страшно, что я не смогу спокойно заявить о том, что принять НАС ВСЕХ – нормально.

Ларс, 16 лет (Москва):

– Можно говорить детям, что они уроды, но нельзя говорить, что они нормальные. А мне в 13 лет очень помогла бы психологическая поддержка.

Ф., 17 лет (Екатеринбург):

– Приходится контролировать, что, где и кому говоришь, потому что закон размытый и очень многие вещи могут посчитать пропагандой.

Анна, 16 лет (Москва):

– Вечный страх быть пойманной ни за что. Моя бывшая девушка боялась поцеловать меня или даже хотя бы взять за руку. За ЛГБТ-атрибутику я тоже могу понести наказание. И это так отвратительно – постоянно бояться из-за того, что кто-то не может понять.

Ася, 15 лет (Москва):

– Я подписана на несколько ЛГБТ-групп в социальной сети «ВКонтакте». И поэтому меня очень волнует, что рьяные защитники детей засудят мою маму, отнимут у нее родительские права, а меня отправят в детский дом. Смешно звучит, правда? Но я надеюсь, что никогда не заинтересую наши органы власти, которые так заботятся, чтобы детям «не пропагандировали гомосексуализм».

Homo, 17 лет (Новочеркасск):

– Я чувствую себя одиноко и беззащитно, небезопасно, потому что, не дай бог, я что-то скажу или сделаю – и все, это пропаганда. Я чувствую, что меня пытаются спрятать, нас пытаются спрятать, но мне некуда больше прятаться. У меня нет даже надежды на что-либо, тот факт, что я существую, – это тоже пропаганда для российского правительства.

3. Появилось больше сложностей с доступом к информации (интернет-ресурсы, мероприятия, общение с взрослыми ЛГБТ-людьми)

Амии, 15 лет (Иркутск):

– Множество групп «ВКонтакте» были удалены. Причем и развлекательные, и более серьезные, что повергло меня в шок и удивление от, извиняюсь, тупости «вышестоящих». Я лишился множества полезной информации, которая была в удаленных группах.

Анна, 16 лет (Москва):

– Не могу посещать ЛГБТ-встречи, мне нет 18 лет, и на них меня не пустят.

Тони, 14 лет (Барнаул):

– Я ощутил его влияние через крупные сообщества вроде группы «Дети-404», которую несколько раз пытались заблокировать.

Матвей, 16 лет (Санкт-Петербург):

– Я не могу принимать участие в проектах, организованных ЛГБТ-сообществом, или в проектах, где даже косвенно упоминается ЛГБТ. Например: в проекте «Живая библиотека» стоит ограничение 18+. Им нужна «книга» (человек), который расскажет про эйджизм[104]. Но так как у них есть «книги» гея и лесбиянки, то я не могу участвовать.

Ксюша, 14 лет (Сыктывкар):

– В группах на ЛГБТ-тематику начали появляться ограничения по возрасту, многие сообщества вообще закрылись.

Эйнар, 16 лет (Санкт-Петербург):

– Я столкнулся в свое время с большим количеством патологизирующей информации, и совсем мало ее было о том, что я и люди, похожие на меня, нормальны.

Максим, 17 лет (Калининград):

– Иногда хочется пообщаться с геем из твоего города, чтобы обсудить то, что никто, кроме гея, не поймет. Но сталкиваешься со стеной страха. Никто не хочет рисковать своим благополучием ради ответов на вопросы. У меня отняли шанс быть понятым даже в кругу геев. Парадоксально, не находите?

Не могу не отметить еще одно последствие существования «антигейского» закона, которое стало обретать ясные очертания спустя несколько лет после июня 2013-го.

Сколько ни говори «халва», во рту слаще не станет. Верно? Но халва – предмет более-менее конкретный. Известно, что это за десерт, как его делают, каков он на вкус, чем отличается от козинаков и тем более от сырой картошки…

«Пропаганда нетрадиционных сексуальных отношений среди несовершеннолетних» – далеко не халва. Понятие, как мы уже выяснили, не определено четко, конкретно и однозначно. Его толкуют произвольно. И после многолетних повторений «пропаганда, пропаганда, пропаганда…» некоторым начинает казаться, что она действительно существует… Ведь довольно абсурдно запрещать то, чего не бывает, и карать за то, что неопределимо. Этакое «то, чего не может быть».

В 2013—2014 годах на мои вопросы «Существует ли такая пропаганда, как вы думаете?» и «Сталкивались ли вы с ней?» подростки единодушно и бурно отвечали: конечно, нет! А те, кто с сарказмом отвечали «да», обвиняли политиков и законотворцев.

Кристина, 16 лет (Самара):

– Ведет пропаганду наше правительство. Я за всю жизнь не слышала столько разговоров о «гомосексуализме», сколько за эти два года.

Человек из ниоткуда, 14 лет:

– Сами политики своими вечными разговорами и спорами не «оберегают от этой болезни», а, наоборот, обращают на нее еще большее внимание, так что люди поневоле сами начинают об этом задумываться.

Мария, 17 лет (Москва):

– Самая большая пропаганда за последнее время – это сам закон. До него мы жили тихо-мирно, и никто не заикался на эту тему.

Евгения, 16 лет (Норильск):

– Единственное проявление пропаганды, с которым я сталкивалась за всю свою недолгую жизнь, – это шум вокруг этого закона. Причем шум, поднимаемый его сторонниками.

Анкетирование 2016 года показало, что положение дел слегка изменилось. С утверждением «Пропаганда… должна быть запрещена» согласились 2,5% опрошенных.

Wolfy, 15 лет (Москва):

– Согласна с запретом, если речь идет именно о пропаганде, а не о том, что какой-то человек заявил о себе и именно это расценили как пропаганду. Думаю, что каждый человек, который относит себя к ЛГБТ, должен сам принять себя и осознать все. Если же он не является частью ЛГБТ, то на его психику может быть сильное влияние при пропаганде.

Алена, 16 лет (Кушва):

– Я против пропаганды, когда зацикливают внимание на чем-то, откровенно навязывают свою точку зрения, устраивают парады, забастовки. Ваше сообщество я не считаю таковой, потому что в нем не наблюдается давления на подростков, нет такого, что «ты должен быть гомосексуальным». А все, что дает право на выбор, – это не пропаганда.

Алексей, 16 лет (Ижевск):

– Спорный вопрос. Учитывая то, что закон используется не по назначению, я против него. Опять же, если нетрадиционные сексуальные отношения кто-то пропагандирует (чего я ни разу не замечал), то мне кажется это неправильным. Хоть на ориентацию пропаганда никак не повлияет, все же подобное должно раздражать. Так что, на мой взгляд, заявления типа «ЛГБТ – это хорошо, модно, меняйте ориентацию!» должны пресекаться. Но, повторюсь, я ни разу такого не замечал.

Данила, 16 лет (Москва):

– Любая пропаганда должна быть запрещена, какой бы она темы ни касалась.

На вопрос «Сталкивались ли вы с пропагандой?» положительно ответили 8,5% (2014 – 4,7%), причем поубавилось сарказма и ответов типа «Разговоры политиков» или «Ага, каждый день ее в зеркале вижу». Подростки всерьез перечисляли, что именно считают пропагандой: гей-парады, сериалы с ЛГБТ-персонажами, открытость в плане СОГИ, японские мультфильмы… Зачастую положительные ответы путаные и выглядят так: «Да, я сталкивалась с пропагандой… но на самом деле это вовсе не пропаганда», «Иностранная реклама, например… хотя это не пропаганда».

Конечно, всего 2,5% опрошенных, всерьез согласных с запретом, – не так уж много. Но раньше согласных не было вообще. И тех, кто всерьез пытается определить, что такое пропаганда, – тоже. Я вижу в этом прямое последствие существования «антигейского» закона (абсурдно запрещать то, чего не бывает; вывод – пропаганда существует). Оно вполне закономерно. И притом опасно. Оно порождает веру в то, что, если принять правила игры (не пропагандировать, не выпячиваться…), тебя минует чаша общественного порицания и штрафа. Иллюзорную веру: никто не будет достаточно хорош, любой может оказаться под ударом. Вера порождает раздражение теми, кто не следует правилам. Гнев, вызванный загнанной внутрь болью от признания тебя социально неравноценным человеком, так легко, безопасно и доступно выплеснуть на тех, кто рядом: на ЛГБТ-активистов, которые «провоцируют», от которых «все беды». Это проще, чем увидеть картину целиком и задуматься: почему мы вообще говорим о какой-то пропаганде? Что это? Кто навязал нам этот язык и эти правила и почему мы их некритично принимаем?

…Большинство ЛГБТ-подростков – 83,9% опрошенных (2016) – не согласились с утверждением, что пропаганда нетрадиционных сексуальных отношений среди несовершеннолетних должна быть запрещена; еще 13,6% ответили «не знаю». Доводы они привели разнообразные. Самая популярная причина: почти каждый из несогласных не верит в существование «гей-пропаганды» как таковой.

Женя, 17 лет (Красноярск):

– Я вижу навязывание мнения о том, что ЛГБТ – это плохо, но пропаганды нетрадиционных сексуальных отношений не вижу точно. Не могу понять, что считать пропагандой в этом случае. Это же не какой-то продукт или течение. Странный закон вообще.

Богдан, 16 лет (Арзамас):

– Это очень опасный аргумент в руках нетолерантных лиц. Большинство в России просто не сталкиваются с геями, поэтому банально не могут иметь мнение о том, хорошо это или плохо. Но если новость о запрете таких отношений прогремит по новостям или статья в кодексе начнет мелькать после, мнение они сформируют. А подростки, которые убеждены, что государство – великая сила, которая не может заблуждаться, начинают думать: запрещено – значит, плохо. Ну а сам закон ничего, кроме вреда для подростков, разумеется, не несет.

Алиса, 14 лет:

– Нет никаких «нетрадиционных сексуальных отношений», дурацкая формулировка. Сексуальную ориентацию нельзя пропагандировать, потому что она не меняется. Идея «пропаганды» глупа и бессмысленна. Отсутствие информации о сексуальной ориентации, отличной от гетеросексуальной, вынуждает подростков чувствовать себя неправильными, плохими и достойными смерти, и вообще, невежество порождает насилие.

Эйнар, 16 лет (Санкт-Петербург):

– Несовершеннолетние имеют право на исследование своей сексуальной и романтической ориентации, имеют право знать, кто они. Гомофобия – это предрассудок, масштабный вид угнетения. Она плохо влияет на ментальное и психологическое здоровье, нарушает личные границы человека (его свободу чувствовать, любить, распоряжаться телом, получать информацию) и должна быть искоренена в любом цивилизованном обществе. Мысль, что идея равенства людей с разными ориентациями должна быть запрещена, глубоко гомофобна.

Антон, 17 лет (Санкт-Петербург):

– Я к этому закону отношусь скептически и воспринимаю его исключительно как часть консервативного поворота и зачистки оппозиционных сообществ в 2012—2014 годах.

Кабачок, 16 лет (Уфа):

– Я, как и многие, пережила момент, когда у меня была куча вопросов, на которые я не могла найти ответы. Дети должны знать, им должны говорить, что любить свой пол – нормально.

Лис, 15 лет (Серпухов):

– Я за свободу. Люди должны знать правду. Должны сами решать. А главное – не должны причинять боль другим. Ненавижу этот закон. Это все равно что подписать акт о разрешении на моральные издевательства над подростками.

An ghealach, 17 лет (село В.):

– Хочу, чтобы ЛГБТ-сообщество спокойно принимали. На стендах с рекламой ресторана, например, изобразить однополую пару, а не разнополую. Это должно быть чем-то ненавязчивым и спокойным. Но когда отнимают вообще любую возможность сказать о себе – это отвратительно.

Таня, 16 лет (Москва):

– Если пропаганда заключается в предоставлении несовершеннолетним информации об ЛГБТ, то она, безусловно, должна быть разрешена.

Александр, 17 лет (Белгород):

– Есть такая штука, как свобода слова. Умалчивать о чем-либо не значит решать проблему, о которой молчишь. Это также не значит, что проблемы нет. Если сидеть в горящем доме и игнорировать огонь, то можно сгореть.

Вера, 17 лет (Нижний Новгород):

– Если я в 16 лет выбираю профессию, почему у меня отнимают право любить того, кого хочу? Это моя жизнь, и людей не должно волновать то, кого я люблю.

Аврора, 17 лет (Нижневартовск):

– Запрет пропаганды способствует распространению гомофобии в обществе и уменьшает возможность адекватного восприятия ЛГБТ-сообщества в России. Люди, зная об этом законе, воспринимают ЛГБТ-детей как нечто аморальное. Все, что они знают о них, исходит из СМИ, чей рот заклеен законом. Как следствие, общество дезинформировано, его мнение основывается на стереотипах, исходящих из массмедиа. В худшей ситуации оказываются ЛГБТ-подростки, которым трудно раздобыть адекватную информацию, тяжело понять, что они нормальны, что они не одни, ведь закон отрицает их существование. Особенно трудно подросткам найти поддержку близких, чьи головы зачастую полны стереотипов о том, что сексуальная ориентация, отличная от гетеросексуальности, ненормальна. Государство лишило ЛГБТ-подростков права быть услышанными и понятыми, права на адекватную информацию, права на принятие обществом. К тому же в рамках закона невозможно нормальное развитие ассоциаций помощи ЛГБТ-подросткам.

Большинство подростков не верят, что «гей-пропаганда» существует. Конечно, они не специалисты; но с ними солидарны ведущие ученые, врачи, психологи и психотерапевты всего мира, и России в том числе.

К примеру, Дмитрий Исаев, российский психиатр, психотерапевт, сексолог, отмечает, что с медицинской и психологической точки зрения словосочетание «пропаганда гомосексуализма и трансгендерности» лишено смысла:

«Пропаганда – это распространение идей, учений, взглядов с целью обрести сторонников. Между тем сексуальная ориентация… носит природный характер и никак не связана ни с работой средств массовой информации, ни с модой, ни с идеологией, ни с активностью каких-либо общественных групп и движений. Человек не может произвольно менять сексуальную ориентацию (например, напугавшись осуждения или уголовного преследования, как это было в период гонений на гомосексуалов несколько десятилетий назад), поэтому его невозможно „сагитировать“ „ни за, ни против“. Даже если предположить, что гетеросексуальный человек очень сильно захочет стать гомосексуальным, то у него из этого ничего не получится»[105].

То же самое писал сексолог и социолог Игорь Кон, который увязывал рост гомофобии с усилением ксенофобии в обществе:

«Разве кто-нибудь выступает по поводу того, что гомосексуальность лучше гетеросексуальности? Вопрос выбора сексуальной ориентации – это не вопрос моды. Нечто подобное может существовать и существует в каких-то молодежных субкультурах, где могут изображать то одно, то другое. Что же касается серьезных процессов, то они имеют более глубокие органические причины. А если говорить о том, что происходит в нашей стране, я вижу кампанию гомофобии, требования что-то запретить, закрыть и так далее. Что явно противоречит общим тенденциям культуры и нашему законодательству. И связано это, к сожалению, с более общим феноменом – усилением ксенофобии, то есть ненависти и неприязни ко всем другим, чужим. И это действительно очень опасное явление, и с ним надо бороться»[106].

Сексолог Михаил Бейлькин высказался еще резче. Он полагает, что, напротив, существует пропаганда гетеросексизма[107], которая приводит к невротическому развитию гомосексуалов с самого раннего возраста[108].

Итак, термин «пропаганда нетрадиционных сексуальных отношений» не имеет права на существование. Он пуст, не наполнен конкретным содержанием, что позволяет надуть его, как воздушный шарик, любым смыслом. И это происходит. Несовпадение критериев Конституционного суда РФ и правоприменительной практики мы уже отметили. Что касается жителей нашей страны, большинство считают пропагандой абсолютно все, что связано с ЛГБТ. По итогам опроса Левада-Центра от 15 мая 2015 года[109] выяснилось, что к «пропаганде гомосексуализма» (я суммировала ответы «определенно да» и «скорее да») опрошенные россияне отнесли:

– гей-парады – 87%;

– свободное проявление «гомосексуальных чувств» на публике (поцелуи, объятия) – 85%;

– митинги, акции в защиту прав сексуальных меньшинств[110] – 84%;

– воспитание в семье, где оба родителя одного пола, – 81%;

– ток-шоу, телепередачи, статьи о жизни сексуальных меньшинств – 80%;

– художественную литературу и кино, в которых раскрываются однополые отношения, – 79%;

– образовательные передачи, рассказывающие о природе гомосексуализма, – 67%;

– личное общение с представителями сексуальных меньшинств – 58%.

Кстати о личном общении: а подтверждается ли пословица «С кем поведешься, от того и наберешься»? Захотят ли подростки, которые общаются с ЛГБТ-подростками, попробовать гомосексуальные отношения – с большей вероятностью?

Ответили на этот вопрос исследователи из США: профессор медицинской социологии Николас Кристакис (Гарвард) и политолог Джеймс Фаулер (Калифорнийский университет). Они изучают социальные сети (то есть отношения между близкими людьми в реальной жизни), чтобы узнать, как по ним распространяются образцы поведения. Кристакис и Фаулер выяснили, к примеру, что для подростка оказывается по-настоящему заразительно поведение друзей, которые курят марихуану, выпивают или даже спят меньше семи часов в сутки[111].

В 1994 году социопсихологи запустили исследование сексуального поведения подростков и опросили 90 118 человек из 142 школ. В 2013 году появились результаты исследования[112]. Выяснилось вот что. Если близкий друг подростка заводит романтические или сексуальные отношения, вероятность того, что и сам подросток в течение года поступит так же, вырастает, соответственно, в 2,69 и 1,79 раза. Что касается гомосексуальных отношений, обнаружилось, что пример сверстников никоим образом не влияет на их привлекательность.

Итак, подростки перенимают у друзей и вредные привычки вроде курения, и особенности поведения вроде недосыпа – но не гомосексуальное поведение. Пропаганда в форме «личного общения с представителями сексуальных меньшинств» не работает.

Зачем был принят закон о запрете пропаганды? Подростки высказали такие предположения: чтобы получить поддержку населения; подчеркнуть отличие России от Запада; создать образ общего врага, козла отпущения; отвлечь людей от важных проблем; устрашить неугодных; заработать денег на штрафах. Что касается россиян, опрошенных Левада-Центром в 2015 году, большинство (67%), отвечая на подобный вопрос, выбрали вариант «забота о нравственности населения, укреплении морали»[113].

Полагаю, забота о морали и нравственности на самом деле ни при чем. Зачем может приниматься абсурдный и невыполнимый закон? Устрашить слишком громкие СМИ и людей. Расширить очередную трещину между «своими» и «чужими» в и без того расколотом обществе. Ужесточить контроль над людьми. Ну и конечно, в пику Западу, чьи ценности нам не нужны. Задача, которую назвал председатель Конституционного суда РФ Владимир Зорькин, «обозначить понимание отклоняющегося характера подобного типа поведения», более чем достигнута – и одновременно с этим жизнь ЛГБТ, и подростков в том числе, катастрофически ухудшилась.

Попытка как можно больше контролировать человека, в том числе его сексуальность, – явный признак тоталитарного режима. Вспомним любую антиутопию: государство всегда вмешивает себя именно в сексуальную, неприкасаемую сферу. Стоит задуматься.

Сторонники запрета пропаганды нередко обосновывают нужность закона тем, что если «дать волю» гомосексуалам, то вслед за ними потребуют прав и свобод и педофилы. «Все геи – педофилы» – едва ли не самый распространенный миф. Его охотно транслируют законодатели и власть имущие. В частности, уполномоченный по правам ребенка при президенте РФ (2009—2016) Павел Астахов заявлял: «Педофилия в очень многих случаях напрямую связана с гомосексуализмом – любовь к мужскому полу и к мальчикам находится в одной социальной плоскости»[114].

Также нередко можно услышать, что к работе с детьми (в школах, детских садах) ЛГБТ-людей допускать нельзя, поскольку они «охочи до молодых тел» и обязательно совратят своих подопечных. А подростки, соответственно, становятся геями или лесбиянками из-за растления взрослыми. Чтобы узнать, так ли это, при анкетировании (2014) я задавала подросткам вопросы о первом сексуальном контакте и возрасте их партнера. Из тех, кто хотя бы раз в жизни вступал в добровольную половую связь с партнером своего пола, подавляющее большинство (более 90%) сделали это с ровесником, тем, кто старше/младше не более чем на четыре года. О подобных результатах писал и сексолог Игорь Семенович Кон: «На самом деле первый гомосексуальный опыт мальчики, как правило, приобретают со сверстниками или ненамного младшими или старшими подростками»[115]. Доктор исторических наук антрополог Лев Клейн объясняет ложность мифа «каждый гомосексуал – потенциальный совратитель детей» следующим образом: «Между тем, обожая именно мужские качества, обычный гомосексуал совершенно не тянется в сексуальном плане к ребенку, коль скоро тот этими качествами не обладает». Мнение, что ЛГБТ-людям нельзя работать с детьми, Клейн комментирует так: «Педофилов среди гомосексуальных мужчин примерно такой же процент, как и среди гетеросексуальных, а поскольку гетеросексуалов вообще намного больше, то и гетеросексуальных педофилов гораздо больше. Предложения не допускать гомосексуалов к преподаванию, поскольку они могут покуситься на мальчиков, столь же логичны, как идея не допускать обычных мужчин к преподаванию, поскольку они могут покуситься на девочек. Тогда останется допускать к педагогической профессии только евнухов»[116].

Не знаю, кто первым додумался поставить знак равенства между гомосексуалами и педофилами. Такие сравнения по меньшей мере некорректны. Педофилов возбуждает ощущение полного контроля и власти, незрелость и беззащитность жертвы. Гомосексуалы, как и гетеросексуалы, стремятся строить семьи и создавать отношения со взрослыми людьми.

Еще один довод ратующих за запрет пропаганды: геи – главные разносчики ВИЧ, нельзя допустить распространения эпидемии в России.

С ВИЧ в нашей стране на самом деле плачевная ситуация. В 2012 году академик РАМН, руководитель Федерального центра по профилактике и борьбе со СПИДом Вадим Покровский заявил: «За последние пять лет число ВИЧ-инфицированных [в России] увеличилось в два раза»[117]. Это действительно так. На 31 декабря 1994 года в РФ было зарегистрировано 887 ВИЧ-инфицированных; на 31 декабря 2004 года – 296 045 человек; на 31 декабря 2014 года – уже 907 607 человек[118]. В 2015-м количество ВИЧ-инфицированных перевалило за миллион. Самые свежие цифры, которые назывались в 2016 году, – 1 087 339 человек[119]. Официальные данные, по словам Покровского, можно умножать как минимум на два, «…так как болезнь долго протекает бессимптомно, поэтому множество людей даже не подозревает, что уже заражено»[120].

Звучит устрашающе. Но кто в этом виноват?

Российские политики недолго искали ответ: разумеется, геи.

В 2012 году в интервью «Известиям» петербургский депутат (2011—2016) Виталий Милонов назвал среди самых распространенных способов заражения ВИЧ «гомосексуализм»[121]. Ранее, в 2008-м, Юрий Лужков также обвинил геев в распространении ВИЧ, сделав вдобавок ошеломительное заявление: презервативы-де от ВИЧ не защищают, современная наука «доказала, что это не так»[122]. Мало того: депутат Госдумы от ЛДПР Михаил Дегтярев в августе 2013-го подготовил законопроект, запрещающий брать донорскую кровь у геев, в очередной раз повторив страшилку о том, что они – основные разносчики СПИДа. По его словам, гомосексуалы составляют 65% среди зараженных ВИЧ[123].

Если заглянуть глубже в историю вопроса, геев пытались сделать в массовом сознании главными разносчиками СПИДа и двадцать, и тридцать лет назад. Игорь Кон вспоминает: «В 1986 году заместитель министра здравоохранения и главный санитарный врач СССР академик медицины Николай Бургасов публично заявил: „У нас в стране отсутствуют условия для массового распространения заболевания [ВИЧ]: гомосексуализм как тяжкое половое извращение преследуется законом… проводится постоянная работа по разъяснению вреда наркотиков“»[124].

Геи – главные разносчики СПИДа: справедливо ли такое утверждение?

Действительно, вскоре после появления вируса в США заразилось много геев. Однако с тех пор прошли десятилетия, многое сделано для борьбы с эпидемией, многое переосмыслено самим ЛГБТ-сообществом. Как обстоят дела здесь и сейчас? Докопаться до истины несложно: поможет общедоступная статистика. Специализированная научно-исследовательская лаборатория по профилактике и борьбе со СПИДом ФГУН Центрального НИИ эпидемиологии ежегодно готовит справки «ВИЧ-инфекция в Российской Федерации». С их помощью можно узнать самые распространенные причины заражения ВИЧ. Это:

1. Употребление наркотиков нестерильным инструментарием: 2010 – 56%; 2011 – 55,8%; 2012 – 56,3%; 2013 – 57,9%; 2014 – 57,3%; 2015 – 53,6%, 2016 – 52,8%.

2. Гетеросексуальные контакты: 2010 – 41,6%; 2011 – 41,6%; 2012 – 41,7%; 2013 – 40,3%; 2014 – 40,3%; 2015 – 44%, 2016 – 44,5%.

3. Половые контакты между мужчинами: 2010 – 1,2%; 2011 – 1,3%; 2012 – 0,9%; 2013 – 1,1%; 2014 – 1,2%, 2015 – 1,5%, 2016 – 1,5%.

4. Инфицирование от матерей во время беременности, родов и при грудном вскармливании: 2015 – 0,9%, 2016 – 1,1%.

Как самые редкие способы отмечаются заражение в лечебных учреждениях при использовании нестерильных медицинских инструментов (2015 – 6 случаев, 2016 – 5) и заражение при переливании компонентов крови (2015 – 3 случая).

Невооруженным глазом можно увидеть, что основные причины заражения ВИЧ – употребление наркотиков с помощью нестерильных инструментов и гетеросексуальные контакты. Доля заражения ВИЧ при половых контактах мужчин с мужчинами еле превышает один-полтора процента (справедливости ради надо заметить, что цифра эта может быть занижена, тем не менее картина в общем остается весьма наглядной).

По словам академика Покровского, в самой большой зоне риска – абсолютно благополучные люди, не только наркоманы, но и «молодые женщины, потому что вероятность встретиться с зараженным половым партнером очень высока. У нас сейчас 3% мужчин в возрасте 30—35 лет официально стоят на учете как инфицированные, по 2% в возрасте 25—30 и 35—40 лет. На самом деле их как минимум в два раза больше»[125]. Справка-2016 подтверждает: «…активизировался выход эпидемии из уязвимых групп населения в общую популяцию».

Думаю, не будет лишним напомнить, как именно передается ВИЧ.

1. Через кровь. Чаще всего – при внутривенном употреблении наркотиков общим шприцем. Можно заразиться и в медицинском учреждении (при переливании крови или использовании нестерильных инструментов), но вероятность крайне мала.

2. Половым путем. Вне зависимости от пола партнеров. Лесбиянки не застрахованы от заражения на 100%: зафиксирован как минимум один случай передачи ВИЧ от женщины женщине[126].

3. От матери ребенку (при беременности, через грудное молоко).

Всеми остальными способами ВИЧ не получить. Бытовым путем заразиться невозможно: вирус нестойкий и быстро погибает вне тела. Можно спокойно дышать одним воздухом, плавать в одном бассейне, пить из одного стакана, обниматься и целоваться (если во рту нет кровоточащих ран). Если инфицированный человек принимает антиретровирусные препараты, концентрация вируса в крови снижается до уровня, когда он уже не может передаваться. Безопасны защищенные половые контакты (с правильным использованием презерватива). Безопаснее всего – знать свой ВИЧ-статус и статус партнера. Не пренебрегайте этим. С 15 лет вы имеете право сдать тест на ВИЧ без обязательного согласия родителей. В государственных и муниципальных медицинских учреждениях он бесплатен[127].

Один из основных путей распространения ВИЧ – гетеросексуальные контакты. Кажется логичным, что государство должно озаботиться половым просвещением молодежи (куда входит в числе прочего и информирование о способах защиты от заболеваний, передающихся половым путем). Но этого не происходит. Священнослужители выступают за пропаганду воздержания и целомудрия. Политики и законодатели называют половое просвещение аморальным, безнравственным, развращающим, противоречащим традиционным ценностям. Против него высказывался и уполномоченный при президенте РФ по правам ребенка (2009—2016) Павел Астахов: «У меня спрашивают: когда у вас появится секс-просвет? Я говорю: никогда»[128]. Людмила Стебенкова, депутат Мосгордумы, председатель комиссии по здравоохранению и охране общественного здоровья, считает, что занятия по сексуальному просвещению в школе «…только увеличат интерес детей к сексу и приведут к всплеску ВИЧ и других болезней»[129].

Научные исследования, напротив, не подтверждают, что сексуальное просвещение способно развратить детей и подтолкнуть их к более раннему началу половой жизни. Американский профессор Дуглас Кирби, исследовав сотни образовательных программ, пришел к выводу, что подростки, у которых в школе было сексуальное просвещение, как правило, начинают половую жизнь не раньше, а позже[130]. Сексолог Лев Щеглов, доктор медицинских наук, отмечает: «В тех странах, где есть сексуальное просвещение, подчеркиваю – научное, где оно работает десятилетиями, гораздо меньше изнасилований, нежелательных беременностей, замедляется тенденция роста СПИДа. У нас ситуация с этим зависла»[131]. Исследование российского НИИ гигиены и охраны здоровья детей и подростков показало, что половое просвещение не вызывает нездоровый интерес к сексу и не развращает детей[132]. Директор московского центра помощи пережившим сексуальное насилие «Сестры» Мария Мохова считает, что отсутствие полового воспитания может приводить и к сексуальной агрессии: «Все дети ищут эту информацию. Раньше читали любовные романы. Сейчас дети идут за этим в Интернет. В свободном доступе такой информации практически не осталось, и дети находят ее в итоге на порносайтах, где отношения представлены в виде насилия. Поэтому дети могут воспринимать насилие как норму, они же не знают ничего другого»[133].

Откуда же подростки черпают информацию? Хватает ли им ее? В 2014 году во время анкетирования я предлагала ответить на эти вопросы. Самыми частыми источниками первой информации о половом созревании, о размножении людей, о контрацепции и венерических болезнях оказались Интернет, сверстники, книги и СМИ. Но не родители. Интернет лидировал по всем позициям, кроме «Размножение и секс» – тут его опередили сверстники. Подростки сами оценили достоверность первой информации. Любопытно, что на этот раз в лидерах оказались родители. На вопрос о достаточности треть (34,1%) подростков ответила, что информации им не хватает. Некоторые сообщили: ее бывает трудно найти; ее хватает сейчас, но не хватало раньше; ее хватает, но хотелось бы получать ее от родителей.

Мне бы тоже хотелось, чтобы родители больше времени уделяли детям. Разговаривали с ними на любые темы, даже те, которые кажутся неудобными. Говорили с детьми, говорили честно. Отвечали на вопросы, когда они задаются, не отмахивались. Дети все равно станут искать ответы – какие найдут, к кому обратятся? Говорить о стороне жизни, связанной с сексом, – не стыдно. Это важно для спокойствия родителей и безопасности детей. К тому же, как выяснили американские ученые (они проанализировали 52 исследования, в которых участвовали 25 314 подростков), разговоры с родителями о сексе приводят к тому, что дети чаще используют контрацептивы, ответственнее относятся к сексуальной жизни и реже проявляют рискованное сексуальное поведение[134].

Российские законодатели и власть имущие, закрывая глаза на реальное положение дел, предлагают вместо полового просвещения пропагандировать среди подростков воздержание (по опыту других стран – неэффективно и не работает), а что касается СОГИ – заменять адекватную информацию умолчанием и запретами, в том числе законодательными. Жаль, что люди, которые заботятся о благе подрастающего поколения, к голосам этого самого поколения не очень-то прислушиваются.

Таня, 14 лет:

– Это не демократия. Это – деградация. Нежелание принимать других такими, какие они есть. И это печально. Почему я не могу держать свою девушку за руку или целовать ее на глазах у других людей, тогда как гетеросексуальным парам это разрешено?! Я не собираюсь скрывать свои чувства из-за предрассудков. Вы хотите заботиться о детях, но вы их губите, сами того не понимая. Глупые взрослые, глупое правительство. Вы не видите дальше своего носа, и это тоже печально. Очень хочется верить, что когда-нибудь люди станут терпимее к окружающим, что когда-нибудь мы наконец-то дорастем до уровня западных стран. Мы – дети-404. И нас много. Хватит не обращать на нас внимания!

Максим, 18 лет:

– Из меня воспитывали мужчину, я смотрел фильмы, где любовь мужчины и женщины, мультики такие же, и в школе мы изучали, что такое семья, то есть пока я живу, мне все время пропагандируют гетеросексуальные отношения. И я хочу задать людям, думающим, что гей-пропаганда как-то повлияет на их сексуальные потребности. Почему же на меня не повлияла эта гетеропропагада любви? Даже смотря все эти фильмы, слушая музыку, я все равно не хотел быть с девушкой.

Даст Хэвн:

– Я ненавижу страну, в которой я должна защищать любимого человека от смерти, в которой я вынуждена отращивать клыки и когти ради права любить. Эй вы, там, наверху! Мы существуем! Мы хотим жить! И знаете что? Пока я знаю, что кому-то, как и моей девушке, приходится скрываться, терпеть унижения и глотать слезы обиды, – я буду бороться. Я буду заявлять о себе. Я буду желать смерти всем тем, кто доводит их до слез. Потому что вы, товарищи депутаты, не заслужили ни их жизней, ни их слез. Пошли вы к черту – и встретимся в аду. Если я отправлюсь в ад за то, что люблю, то вы – за то, что убиваете.

Ксения, 17 лет (Таганрог):

– Меня не совращали. Не насиловали. Моя ориентация – не результат детской травмы. На меня никто не влиял и не накручивал. Я просто человек, который хочет жить. Учиться, найти хорошую работу, жениться, завести семью и прожить со своей любимой долгую и счастливую жизнь. Я такая же, как все люди. Дайте мне спокойно дышать.

Даша, 17 лет (Москва):

– Идите к черту! Строить стены нам могут и родители.

Анна, 13 лет (Москва):

– Хотите любви народа? Не запрещайте ему любить.

Анна, 17 лет (Москва):

– Мартышкин труд! Мы всегда были, есть и будем. Даже святая инквизиция ничего не смогла с нами сделать, а вы – тем более. Плюс: чем больше вы мусолите эту тему, тем больше привлекаете внимания к проблеме. Сами же пропагандируете!

Д., 16 лет (Тула):

– Ограждать меня? Спасибо, не надо.

Маргарита, 16 лет (Сургут):

– Мы просто влюбляемся, как все люди, а не становимся жертвами моды. Как жаль, что вы нам не верите.

Вита, 17 лет (Воркута):

– Желаю вам добра и счастья. Мне недавно исполнилось 17, и я лесбиянка. А еще нас очень много. Надеюсь, вы будете спать спокойно.

Енот, 16 лет (Москва):

– Вы не вправе решать за меня, с кем мне спать, с кем встречаться, кого мне любить. Если вы думаете, что после принятия закона «о пропаганде» станет меньше людей с «другой» ориентацией, вы очень наивны. Наоборот, закон привлекает все больше внимания. Спасибо за рекламу нетрадиционной ориентации. Господа. Вы сами себя топите.

Кристина, 15 лет (Москва):

– Кто придумал этот бред? Вы дураки. Очень надеюсь, что ваши собственные дети будут гомосексуалами. Посмотрим, что вы тогда сделаете с ними!

Анна, 16 лет (Тольятти):

– Дорогие депутаты-законодатели, я желаю вам такой сильной, головокружительной любви, чтоб вам было наплевать, какой пол, вес, рост, возраст, социальный статус, национальность, вероисповедание и мировоззрение у вашего любимого человека.

Нина, 17 лет (Иркутск):

– Мне очень странно осознавать, что человек может запрещать другому человеку любить и быть счастливым. Каждый из вас – человек. Вы должны обеспечивать благополучие народа, так почему же вы искусственно создаете ему проблемы? Вы творите историю. Подумайте, с каким презрением будут думать о вас потомки. Полстраны пытается вас образумить. Так не повод ли это пересмотреть свои взгляды и решения?

Ли, 16 лет (Псков):

– Принимайте законы, которые нужны нашей стране. Не лезьте не в свое дело. Наша ориентация – наше дело.

София, 17 лет (Саратов):

– Привет, законодатели. Закон о «пропаганде» неконструктивен и основан лишь на ваших предрассудках. В нашей стране свобода выбора. Нет ничего ужасного в том, что люди увидят другие стороны жизни. Лишь владея достаточным количеством информации о предмете, мы можем решить: нужно нам это или нет. Никто с дулом пистолета у виска не заставляет становиться геем. ЛГБТ-движения борются за свои права и помогают таким, как я, осознать мой выбор и решить, что делать дальше. Более того! Я считаю, что нужно не только предоставлять людям информацию, но и бороться со стереотипами вроде «Место женщины на кухне», «Натуралы лучше геев», «Гомосексуализм мешает демографии».

Константин, 15 лет (Великий Устюг):

– Современная Россия погрязла в средневековье. Новый закон – бред сумасшедшего. Часто задумываюсь о психическом здоровье наших депутатов. Не знаю, какой частью тела они думают, но мозги тут явно ни при чем. Формулировки высосаны из пальца. Я уже укрепился в своих позициях, и никакой маразматический закон меня не изменит, а каково тем, кто только встал на путь самопознания. Бедные дети, взрослые даже не имеют права сказать им, что они нормальны.

Ася, 15 лет (Москва):

– Пропаганды гомосексуальности не существует, и вы это прекрасно знаете! Хотите защитить нас, подростков? Боритесь с наркоманией, которая уносит жизни, улучшите образование, боритесь с ксенофобией в учебных заведениях, из-за которой подростки хотят умереть. Хотите заботиться о детях – заботьтесь! Не занимайтесь запретом того, чего нет! Нас не надо ограждать от этого. Гомосексуальность – это не плохо!

Закон уже делает подростков несчастными. В школах крепнет гомофобия со стороны и учеников, и учителей. Постоянная травля. Гомофобия по телевидению и от родителей. Для нас это как пресс. Это толкает к самоубийству. Это не забота, а желание нас (подростков и детей) уничтожить! Вы и вправду хотите уничтожить нас?

Евгения, 15 лет (Няндома):

– Задумайтесь о том, что вы лишаете 7—10 миллионов своих сограждан права на свободу слова, подогреваете ненависть и поощряете дискриминацию.

Ярослав, 15 лет (Воронеж):

– Защищайте детей от плохих родителей, некомпетентных учителей и насильников. Я сам несовершеннолетний и никакого вреда не принесу детям! Просто оставьте нас и не трогайте.

Дарья, 15 лет (Иркутск):

– Дорогие дяди и тети! Я от лица детей нашей необъятной Россиюшки заявляю: лучше бы вы уделили внимание сиротам и больным детям, а нам никто ничего не навязывает! Деятельность ЛГБТ многим помогла обрести себя. Не стоит ради спокойствия кучки агрессоров лишать других права на полноценную жизнь.

Мария, 17 лет (Санкт-Петербург):

– Уважаемые, не надо меня ограждать от того, чего нет. Я и еще тысячи мне подобных не превратились в ЛГБТ из-за особой магии злобных геев-пропагандистов. Займитесь делом, сделайте уже что-нибудь реально на благо страны.

К.:

– Я не могу сказать, что мне противна моя ориентация. Мне противно ваше отношение к нам. К детям-404. К детям, которых нет. К ЛГБТ-подросткам. Мне противно, что вы ненавидите нас, ведь причины для этого нет. Мне противна ваша ненависть, ваша неприязнь. Мне противно, что из-за вас совершают самоубийства сотни подростков с нетрадиционной ориентацией. Мне противно, что и у меня были попытки суицида. Мне противно, что вы закрываете на нас глаза, будто бы нас и нет.

Настя, 17 лет (Санкт-Петербург):

– Бред сивой кобылы. Более неприкрытого желания бороться именно с ЛГБТ, чем этот закон, и придумать было нельзя. Мне кажется, это первый шаг к тому, чтобы снова ввести уголовную ответственность за отношения со своим полом как повод для официального убийства ЛГБТ-граждан РФ. Я не буду удивлена, если такое случится, пусть и радости от этого не испытаю. Мне очень не нравится то, что делает государство.

Элис, 16 лет (Санкт-Петербург):

– Нас не нужно защищать. Это не заразная болезнь и не зависимость. Это такие же люди. Когда этот закон писался, во внимание не принимались ЛГБТ-подростки. Для остальных детей не имеет никакого значения, есть закон или нет его. Но для нас это лишняя возможность дискриминировать и унижать нас.

Яна, 16 лет (Владивосток):

– Вы кретины. Это то же самое, как и пытаться оградить от – ну, не знаю, летающих автобусов, например. Смысл пытаться оградить от того, чего нет? А если даже есть, то это норма. Мы такие же, как и все! Занимайтесь экономикой, здравоохранением, образованием и так далее.

Даша, 16 лет (Москва):

– Я ребенок, и я ни разу не сталкивалась хотя бы просто с кем-то из ЛГБТ-сообщества на момент принятия закона, что уж тут говорить о какой-то там пропаганде. Плюс – а что попадает под это определение? Является ли мой камин-аут перед друзьями пропагандой? Является ли моя точка зрения, что все люди равны, и ориентация может быть разной, и это нормально, пропагандой? Вы просто отняли право на положительную точку зрения в этой проблеме. ЛГБТ в России, к сожалению, – это проблема, но на любую проблему должны быть как минимум и положительный взгляд, и отрицательный. Вы забрали у людей право даже задуматься, что ЛГБТ – это нормально.

Надежда, 15 лет (Саратов):

– Этот закон в очередной раз доказывает, что несовершеннолетних ЛГБТ для государства не существует, а совершеннолетних считают людьми низшего сорта.

Лиза, 15 лет:

– Смотрела новости. Там говорили о новом законе, все будет – и ответственность, и штрафы, даже 42% людей хотят, чтобы это была уголовная ответственность. Я посмотрела все, а потом… заплакала. Как жить дальше в этой стране? Я не понимаю…

Глава 5. Наше будущее – туман

Как мы будем решать демографическую проблему, если мужики окажутся такими вот извращенцами. <…> Может, я жестко поступаю, настаивая на уголовном наказании… Но что их надо лечить – это точно[135].

Геннадий Райков, депутат

Госдумы РФ (1995—2007)

Даже в своем возрасте я осознаю, что когда-нибудь захочу детей, у меня они появятся. И им я хочу дать светлое будущее в стране, где в ребенка не будут тыкать пальцем, крича: «Фу, твоя мать – лесбиянка! Бей его!»

Евгения, 13 лет (Москва)

Краткое содержание

– почему ЛГБТ-подростки хотят уехать жить за границу либо остаться в России

– какой подростки видят свою будущую семью

– о чем они мечтают

А также вы узнаете

– влияют ли ЛГБТ на демографическую обстановку

– откуда берутся дети у однополых пар

– вырастут ли дети в однополой семье геями и лесбиянками

– почему гомофобия опасна для всех

– почему Россия так гомофобна и что с этим делать

Трудно жить в государстве, где твои отношения на уровне закона признаны социально неравноценными. У подростков нет особого выбора, но, конечно, они думают о времени, когда сами смогут распоряжаться своей судьбой. Многие собираются переехать жить и работать в дружественную к ЛГБТ страну, усиленно учат иностранные языки, нацеливаются на заграничный вуз или стажировку и просто мечтают о будущем: о семье, о детях, о работе, о доме…

Хотели бы вы уехать за границу и остаться там жить? – спрашивала я ЛГБТ-подростков в 2016-м. Из предложенных вариантов они выбрали следующее:

– да, и всерьез собираюсь уехать (учу иностранный язык, ищу информацию об учебе за границей) – 33,8%;

– да, иногда подумываю об эмиграции – 43,9%;

– нет – 11,5%;

– не знаю – 10,8%.

Причины, связанные с СОГИ, упомянули 51,8% («иногда подумываю») и 46,9% («всерьез собираюсь»).

Как видим, эмигрировать желают многие, и каждый второй – в том числе по причинам, связанным с СОГИ. Подростки указали, что они хотят:

1. Вступить в брак, законно оформить отношения.

2. Завести детей (родить или усыновить).

3. Не скрываться, жить в более толерантном и менее гомофобном обществе, не бояться и находиться в безопасности.

В России почти все это невыполнимо либо крайне трудно. Зарегистрировать можно только брак с человеком противоположного пола. Можно жить открыто, можно завести детей – но и дети, и родители будут подвергаться опасности.

Однополый брак, законные отношения

Анна, 17 лет (Астрахань):

– Если все будет так продолжаться… очень хочется уехать в страну, где можно заключить брак и спокойно жить с любимой.

Лия, 16 лет (Краснодар):

– Мы с моей девушкой хотим в США. Оформим брак, поженимся и останемся там. Хочется жить там, где тебя примут, а не загнобят.

Антон, 17 лет (Санкт-Петербург):

– У меня такое ощущение, что с правами ЛГБТ в нашей стране еще долго не станет лучше, а я хочу быть счастливым, не хочу потратить юность и молодость, ожидая, когда же нам разрешат здесь заключать браки. Экономических причин у меня нет, в отличие от большинства эмигрантов, которые гонятся за уровнем жизни и прочим, меня и здесь все это устраивает. Только желание быть счастливым заставляет меня искать варианты исхода.

Дети

Андрей, 17 лет:

– У меня есть мечта: завести семью и воспитать ребенка. Я знаю, в наше время это лишь грезы. Но однажды сказки станут явью!

Неизвестная, 16 лет (Сургут):

– Хочу с подругой уехать в Америку или туда, где за гомосексуальность не обливают бензином. Мы хотим завести семью, усыновить ребенка.

София, 15 лет (Прокопьевск):

– Я мечтаю о детях и знаю об искусственном оплодотворении, но меня больше волнует… документация и правительство. Что же напишут в свидетельстве о рождении моего ребенка? Две матери? Разве это законно? А отчество? Какое отчество будет у него? В школе его спросят: «У тебя нет отчества?», а он ответит: «Нет, у меня две мамы». И тут начнутся унижения и насмешки сверстников и учителей. Я не желаю своему ребенку такого будущего.

Кристина, 16 лет (Самара):

– Я люблю свою страну, но не считаю себя патриотом. Да и не хочу я, чтобы мои дети здесь учились. Да, какой бы я ни была, мечта о детях есть… Мечтаю о сыне.

Аня, 16 лет (Миасс):

– Счастливое будущее с семьей, где есть я, любимая и детишки? В нынешней России? Нет уж, увольте! Я искренне верю в свои силы и собираюсь доучиться и забрать любимую с собой в другую страну.

Анна, 17 лет (Москва):

– Хочу свалить из России. Далеко и надолго. Причина элементарна: я хочу семью. Крепкую, большую семью. Я, мой любимый человек и дети. Мно-о-ого детей! А в России это невозможно.

Толерантное общество

Алексей, 17 лет (Ростов-на-Дону):

– Я не хочу, чтобы меня воспринимали как болезнь, которую надо искоренить. Я хочу любить и быть любимым свободно, а не прятаться и бояться, что кто-то увидит. Я хочу чувствовать себя в безопасности и иметь семью и детей. К сожалению, в России это пока невозможно.

Вера, 17 лет (Нижний Новгород):

– Я родилась в стране, где таких, как я, ненавидят, убивают, унижают, я не хочу здесь умирать. Я собираюсь уехать в место, где мне хотя бы дадут возможность на счастье.

Саша, 16 лет:

– Мы с девушкой планируем уехать в страну, где возможны однополые браки, где нас будут считать за людей, а не за сумасшедших. Я не хочу бояться. Мы не хотим быть в тени. Мы просто хотим любить друг друга.

Павел, 15 лет (Королев):

– Я просто хочу жить там, где я смогу ходить со своим парнем/мужем по улице, не опасаясь того, что могу не вернуться домой. Просто хочется, чтобы мои однокурсники, коллеги, будущие друзья не обращали на меня лишнего внимания из-за моей сексуальной ориентации, чтобы не было насмешек.

Оливковая Мамба, 15 лет:

– Я просто хочу жить со своим любимым человеком, где нам просто не будут мешать, где мы не запрещены. Даже если будут какие-то трудности, мне все равно.

Ксения, 16 лет (Калининград):

– Мне важна семья, невмешательство окружающих, негодующих, осуждающих в мою жизнь. Да, я эгоист. Твердо знаю, что не смогу отпустить любимую женщину в ненавидящую толпу.

Рома, 17 лет:

– Вроде быть геем/би/лесби ничего особенного, а от окружающих огребаешь конкретно. Хочу выучиться на врача и уехать на стажировку в другую страну.

Лада, 16 лет (Нижний Новгород):

– Не представляю, как жить здесь. Крайне трудно терпеть непонимание и презрение общества. Хотелось бы отправиться туда, где более толерантно относятся к меньшинствам.

Василиса, 16 лет (Астрахань):

– России еще очень долго идти к терпимости по отношению к ЛГБТ, поэтому свое будущее я вижу не здесь. Хотелось бы жить тихо и спокойно, не опасаясь обнимать и целовать любимую. Не переживая, что подойдут и внаглую оттолкнут нас друг от друга (что, кстати, случалось).

Сабина, 17 лет (Санкт-Петербург):

– Я хочу жить в обществе, где воспринимают ЛГБТ и не смотрят на них как на отбросы.

Валерия, 16 лет (Северодвинск):

– Пусть даже там будут не разрешены однополые отношения, но если люди и власти будут относиться к нам нормально, то я пакую чемоданы и выдвигаюсь! Будущность России крайне плачевна. Пока у нас этот аппарат власти (да простит меня Госдура), страна будет отсталая во всех отношениях. Уедут тысячи молодых. Не нужно быть провидцем.

Даша, 15 лет (Омск):

– Усиленно учу английский и, если представится возможность жить или учиться за границей, воспользуюсь ей. Конечно, мне не хотелось бы покидать родину из-за страха или давления общества. Но я считаю, что заслуживаю права жить в государстве, которое не делает вид, что меня не существует. Хочу чувствовать себя в безопасности.

Лиза, 17 лет (Санкт-Петербург):

– Надеюсь, что смогу найти счастье там, где считаются с правами человека на законодательном уровне. Собираюсь жить открыто.

София, 17 лет (Саратов):

– Выбранная мной профессия требует общения с людьми, и я не уверена, что с моей ориентацией у меня не будет проблем. Убегать из страны и оставлять ее наедине с проблемами, не вносить свой вклад в их решение – трусость. Но скорее всего, я буду вынуждена поступиться принципами.

Туа, 16 лет (Новосибирск):

– Свое будущее я вижу в стране, где большая часть населения разделяет мои ценности. В стране, культура которой не построена на пропаганде ненависти.

Мария, 17 лет (Санкт-Петербург):

– Уеду куда-нибудь с лучшими условиями жизни и более терпимым обществом, чем здесь. Это естественная потребность в комфорте и безопасности.

В целом 77,7% опрошенных подростков (2016) сообщили, что так или иначе, всерьез или нет, но думают о переезде за границу. Достаточно много. Хотя, наверно, кто-то и порадуется: мол, скатертью дорога, пусть уезжают. Детей у лесбиянок и геев не бывает, страна ничего не потеряет, демографическая ситуация у нас и так плачевная…

Кстати, любопытный вопрос. ЛГБТ-люди и однополые браки на рождаемость – влияют? Или нет? Давайте разберемся.

Во-первых, гомосексуалы были всегда: и две тысячи лет назад, и сейчас. И что-то человечество не думает вымирать, а, напротив, размножается с невиданной скоростью: за последние две тысячи лет увеличилось более чем в тридцать раз! Так что современные ученые ломают головы над тем, чем можно заменить невозобновляемые природные ресурсы…

Во-вторых, как бы к этому ни относилось государство, в брак вступают не только затем, чтобы завести детей. Этой возможности лишены пожилые люди, бесплодные пары. От нее сознательно отказываются чайлдфри. При этом никто не запрещает жениться бесплодным, чайлдфри, пожилым, тем, кому нужен фиктивный брак.

В-третьих, хотя многие вплоть до президента РФ связывают демографические проблемы с легализацией однополых отношений (Владимир Путин, в частности, постоянно повторяет: «…Однополые браки детей не производят. И в Европе, и в России мы сталкиваемся с проблемой демографического характера»[136]), уровень рождаемости в стране от их легализации не зависит. Доказать это легко: достаточно обратиться к статистике и проверить суммарный коэффициент рождаемости в разных странах[137].

Стоит учитывать и мировые тенденции: сейчас больше всего детей рождается в странах Центральной Африки. Десятка лидеров по рождаемости выглядит так: Нигер (суммарный коэффициент рождаемости – 6,62), Бурунди (6,04), Мали (5,95), Сомали (5,89), Уганда (5,80), Буркина-Фасо (5,79), Замбия (5,67), Малави (5,54), Ангола (5,31) и Афганистан (5,22). Разумеется, виной тому не запрет однополых браков, а уровень развития общества.

Посмотрим на суммарный коэффициент рождаемости в России и в странах, где однополые браки узаконены на государственном уровне. Словения – 1,35. Испания – 1,49. Португалия – 1,53. Канада – 1,60. Россия – 1,61. Люксембург – 1,61. Дания – 1,73. Финляндия – 1,75. Бразилия – 1,76. Бельгия – 1,78. Нидерланды – 1,78. Уругвай – 1,81. Норвегия – 1,86. США – 1,87. Швеция – 1,88. Ирландия – 1,98. Исландия – 2,01. Колумбия – 2,02. Новая Зеландия – 2,03. Франция – 2,07. Аргентина – 2,28. ЮАР – 2,31. Всего в четырех странах, где узаконены однополые браки, суммарный коэффициент рождаемости ниже, чем в РФ. В остальных семнадцати – выше. Также, если проверить статистику за несколько лет по этим странам, то никакого падения рождаемости после легализации однополых браков не наблюдается.

Очевидно, демографическая обстановка в стране зависит не от этого. На рождаемость скорее влияет уровень жизни людей и развитие государства (в индустриальных и постиндустриальных обществах рождаемость снижается всегда). А смертность (в частности, в России) зависит от употребления спиртного и курения, низкого качества здоровья и жизни, количества ДТП, уровня насилия в обществе, экологической обстановки…

В-четвертых, в однополых парах тоже бывают дети. У одних дети остаются от прошлого брака, гетеросексуального, другие усыновляют, третьи выбирают репродуктивные технологии (искусственная инсеминация, ЭКО). Из опрошенных мной подростков, которые отвечали на вопрос «Какой вы видите свою будущую семью?» (2014 и 2016), более половины планирует заводить семью и детей. Так что ЛГБТ-люди, которых выдавливает страна моя родная, будут работать на чужую демографию.

Не могу не отметить и вот что: человеку необязательно иметь детей. Это возможность, но не обязанность. История знает множество бездетных писателей, изобретателей, врачей, ученых, которые спасли или улучшили тысячи жизней, – и странно считать, что они не принесли пользу обществу и не оставили след в истории. А еще история знает насильников, серийных убийц, военных и нацистских преступников – примерных семьянинов, многодетных отцов… Также не могу не отметить, что «человеческое качество» (уровень образования, состояние здоровья) важнее «человеческого количества». А иначе страны с самым большим уровнем населения сейчас были бы самыми богатыми и успешными – а это не так.

Некоторые люди опасаются, что дети, воспитанные однополой парой, по сравнению с детьми из традиционных семей имеют больше шансов стать асоциальными и вырасти геями и лесбиянками. Это опасение чаще всего подкрепляют исследованием социолога Марка Регнеруса (Техасский университет в Остине, США), проведенным в июне 2012 года. Работа Регнеруса показала, что гомосексуальные семьи для приемных детей куда более опасны, чем традиционные. Дети в таких семьях чаще болеют венерическими заболеваниями, обращаются к психотерапевтам, думают о суициде, получают пособия по безработице и более спокойно относятся к супружеским изменам. В 2013 году российские консерваторы отыскали и растиражировали это исследование, подытожив: вот оно – доказательство того, что геям и лесбиянкам доверять детей нельзя.

В итоге все оказалось далеко не так однозначно.

1. В исследовании Регнеруса сравнивались не родные или приемные дети в разных видах семей, а родные в традиционных семьях и приемные в однополых. Корректно ли это? Полагаю, даже если сравнить между собой детей – родных и приемных – только из традиционных семей, с приемными сложностей окажется намного больше.

2. Регнерус не изучал однополые семьи как таковые. Он не опрашивал респондентов, которые воспитывались двумя отцами или двумя матерями от рождения до совершеннолетия. Лишь двое из 248 детей прожили в доме с родителями (лесбиянками) все 18 лет. Остальные отметили, что их мать либо отец когда-то имели однополую романтическую связь.

3. Социальное неблагополучие детей может отчасти объясняться разным количеством латино- и афроамериканцев в подборке традиционных и однополых семей. Латино- и афроамериканцев среди родителей-лесбиянок – 37%, среди родителей-геев – 43%, а среди традиционных семей – всего 6%[138].

В защиту Регнеруса стоит отметить вот что. Когда депутат Журавлев внес на рассмотрение в Госдуму законопроект о лишении гомосексуалов родительских прав, о котором мы говорили ранее, в пояснительной записке он сослался именно на работу Регнеруса. Узнав об этом, социолог опубликовал в газете The Atlantic Wire статью под заголовком «Российский законодатель неправильно использовал мое исследование о гомосексуальных родителях», в которой назвал законопроект драконовским. Для детей важна забота и стабильность, писал Регнерус. Ни в коем случае нельзя поддерживать закон, который позволит разорвать родительские связи и разрушить привычную жизнь ребенка[139].

Работа Регнеруса – далеко не единственная. В 2005 году Американская психологическая ассоциация (АПА) выпустила обширный обзор 67 исследований, в которых рассматривалось, влияет ли сексуальная ориентация родителей на благополучие и развитие детей. Анализ исследований показал, что дети, выросшие в однополой семье, не находятся в неблагоприятном положении по сравнению с детьми гетеросексуалов. АПА пришла к выводу: «Нет никаких оснований полагать, что лесбиянки и геи непригодны для родительства или что психосоциальное развитие их детей хуже развития детей гетеросексуальных родителей»[140]. В 2013 году Американская академия педиатрии опубликовала официальный доклад, основанный на многолетних исследованиях. Доклад сообщал: 1) сексуальная ориентация родителей не влияет на развитие ребенка; 2) дети только выиграют от того, если их родителям разрешают заключить брак: «Академия… считает, что в интересах детей должны быть предоставлены равные возможности для каждой пары в заключении брака, чтобы получить доступ к экономической стабильности и федеральной поддержке, которая предоставляется супружеским парам»[141].

Вернемся к теме эмиграции. ЛГБТ-подростки, которые хотят уехать за границу не из-за причин, связанных с ориентацией (или не только из-за них), упомянули следующие причины:

– больше перспектив для работы и учебы;

– любовь к другой стране;

– в России немало проблем, и основная – здесь не соблюдаются права человека.

Космос Георгиевич, 17 лет (Челябинск):

– Я не чувствую себя в безопасности. Не только как представитель ЛГБТ, а просто как гражданин. Боюсь, что государство откажется прийти мне на помощь, когда должно будет.

Ася, 15 лет (Москва):

– Здесь нельзя жить и бороться одновременно. Хочу жениться, это невозможно; хочу иметь право высказывать свое мнение, ходить на митинги, шествия, акции без шанса не вернуться домой; хочу быть открытой и, как и любой человек, счастливой.

Александр, 17 лет (Белгород):

– Мне надоело то, как все устроено в России. Полиция не работает, маленькие зарплаты, плохое образование, нарушение прав человека и множество других вещей, и самое плохое – я не вижу шансов того, что тут что-то может измениться в ближайшие десять лет.

Катя, 16 лет (Всеволожск):

– Я вижу больше перспектив в работе и учебе (хотя бы временных) за границей, больше свобод и меньше страхов. Путешествия стимулируют творчество, с которым я хочу связать свою профессию.

Лит, 15 лет (Калининград):

– Уеду в США либо Канаду. Как минимум потому, что культура населения, научная деятельность и скорость прогресса в этих странах на несколько порядков выше, чем в РФ.

Юля, 17 лет (Пермь):

– «Я так люблю свою страну и ненавижу государство». Но каждый день, читая новости, понимаю, что оставаться тут нереально. Не только гомосексуалам, но и всем трезвомыслящим людям. Куда мы катимся?

Оксана, 16 лет (Красноярск):

– Скорее это из-за любви к другим странам, нежели от ненависти к России. Как ни крути, нигде нет такой упоротости. В последнее время правительство очень разочаровывает, и это дает плюс к переезду.

Ксения, 16 лет (Москва):

– Всегда хотела уехать. Не потому, что нас не признают, просто за границей больше перспектив для учебы и работы.

Ли, 16 лет (Псков):

– Условия – ничтожные. Как в древности, ну честное слово! Да, безусловно, я бы хотела переехать. Да потому что там законы более благосклонны, там человека считают за Человека. Не так, как у нас. В огромной стране, где пытаются штамповать совершенно одинаковых людей. Мы разные, а нас хотят сделать похожими. Я люблю свою страну, но что она делает в последнее время?

Даша, 17 лет (Москва):

– Планирую уехать в Бельгию. Но не из-за ориентации. Я безумно люблю свой город и немало людей, которые в нем живут, но будущего в России как человека я тут не вижу, страна катится под откос. Та же «пропаганда гомосексуализма» – полная ересь. Мы всего лишь хотим хотя бы равнодушия к себе, не более того…

Те, кто не хочет уезжать, чаще всего объясняли это так: Россия – моя родина, я люблю ее и не хочу покидать; надеюсь на перемены, надеюсь, что моя страна станет более толерантной.

Саша, 16 лет (Санкт-Петербург):

– Моя специальность хорошо развита в России, да и родные корни… А еще слишком люблю свой город, сложно без него.

Лиза, 17 лет (Новокузнецк):

– Здесь достаточно гомофобов, но я считаю, что имею право тут жить. Хочу ходить на митинги или по-другому отстаивать свои права. У гражданина РФ по Конституции есть право выбора. И там не указано, какого именно. Я сделала свой выбор – и буду за него бороться.

Мария, 16 лет (Москва):

– Это моя страна, тут есть простор для творчества, возможность жить. И просто искренне надеюсь, что ситуация изменится.

Оля, 17 лет (Санкт-Петербург):

– Без сомнения, хочу ездить по всему миру. Но всегда буду возвращаться сюда: несмотря ни на что, Родину люблю.

Кира, 16 лет (Воронеж):

– Не скажу, что Россия слишком гомофобная. Часто слышу, что кругом быдло, кругом злые бяки. Тот, кто так говорит, сам какашка и живет в их кругу. Кругом полно умных и воспитанных людей, которым все равно, гей ты или гетеро, если ты хороший человек. Здесь можно хорошо жить. Хотелось бы жениться на девушке… Но можно устроить неофициальную свадьбу, какая разница, если любишь? А позже имущество оформить так, как если бы были супругами. Все возможно.

Александра, 16 лет (Москва):

– Люблю эту страну, какой бы она ни была. Я просто хочу жить тихо, чтобы никому не мешать, и найти свою вторую половинку.

Дмитрий, 16 лет:

– Россия – моя родная страна, поэтому хотелось бы остаться здесь. Хотя иногда хочется уехать – из-за низкого уровня жизни и ценности труда.

Полина, 14 лет (Москва):

– Здесь меня держат много вещей, в их числе и будущее страны. Возможно, я маленькая и глупая, но мне кажется, что будущее только за нами. Никакие старожилы не смогут нам помешать жить в такой стране, в какой хотим мы.

Кристина, 15 лет (Москва):

– Россия – мой дом. Я хочу жить у себя дома так, как мне нравится. Я хочу любить того, кого я люблю, а не того, кого разрешает закон.

Константин, 15 лет (Великий Устюг):

– Не хочется уезжать из родной страны. Возможно, это глупо, а вдруг мы можем что-нибудь изменить.

Кое-кто думает о том, чтобы в будущем заняться ЛГБТ-активизмом. Не могу не заметить, что многие подростки (впрочем, как и взрослые) ошибаются, считая, что ЛГБТ-активизм обязательно подразумевает только «выходить на улицы с плакатами и получать по морде». На самом деле он многогранен и многосторонен, и в нем найдется место каждому желающему. Если у вас отлично получается работать с информацией – вы можете подыскивать или писать серьезные и доступные просветительские материалы о СОГИ и знакомить с ними других, например вести блог. Если вы чуткий человек и легко находите доброе слово для того, кому плохо, – всегда есть люди, которым нужна помощь. Даже если вы просто открылись паре знакомых или родственников и они стали относиться к ЛГБТ терпимее – вы уже немного изменили этот мир.

Заниматься активизмом или нет – личное дело каждого. Остаться в России или уехать за границу – личное дело каждого. Не осуждайте никого за их выбор и не терзайтесь сами за свой. Жизнь одна, и каждый сам решает, как ее провести. Нет ничего постыдного в желании жить без страха, тихо и спокойно, жить, «как все». Хотелось бы только, чтобы это желание не перерождалось в конформизм, из которого вырастает возмущение каждым, кто не приспосабливается и не молчит. Не раз и не два мне писали негодующие геи и лесбиянки, которые утверждали, что именно из-за нас – активистов – все беды, из-за нас государство приняло «антигейский» закон, а люди стали очень агрессивно настроены. Политолог Ирина Соболева писала об этом: «…Опрашивать население в авторитарных обществах довольно тяжело. Люди одновременно жалуются на плохую жизнь и при этом на всякий случай хвалят власть. Толку от таких опросов мало. <…> Мы изучали, заставили ли эти законы [о запрете пропаганды нетрадиционных сексуальных отношений] как-то поменять свое поведение представителей ЛГБТ. К моему удивлению, наибольший процент наших респондентов… согласились с политикой властей. То есть лесбиянки и геи сочли, что ненависть общества к ним – это их собственная проблема. Совершенно нерациональное поведение, которое обусловлено желанием фальсифицировать собственные предпочтения и подстроиться под большинство (и глубинным страхом и нежеланием нести издержки нонконформизма)»[142].

Наше будущее в самом деле – туман. Но ясно одно: бороться – к счастью и сожалению – есть за что. Наше общество малообразованно, инертно и гомофобно. А почему? Ведь никто не рождается с ненавистью к ЛГБТ, как никто не рождается расистом, сексистом, шовинистом и фашистом… Каковы же тогда причины?

Для начала – тюремный менталитет с его иерархией. Многие наши соотечественники побывали в тюрьме, где «опущенные» – низшая каста: едят из отдельной посуды, сексуально обслуживают других, с ними не здороваются за руку – это «зашквар». Можно представить, как будет относиться к гомосексуалам человек, который вышел из мест лишения свободы. Справедливости ради стоит заметить, что такое отношение и перенос тюремных законов в реальную жизнь характерны не только для России, но и для стран бывшего СССР. Всего один пример: в Казахстане собутыльники до смерти забили знакомого, когда тот признался в интимных контактах с другими мужчинами. Они почувствовали себя оскорбленными из-за того, что пили с ним из одного стакана[143].

Далее: уголовное преследование за «мужеложство» отменили не так давно – в 1993 году. А что самое важное – этой отмене не предшествовала борьба ЛГБТ или либеральной общественности за свои права. Разные источники приводят одну причину декриминализации «мужеложства»: России нужно было попасть в Совет Европы. Политика – ничего личного. А в 1999 году страна перешла на классификацию болезней ВОЗ. За сравнительно короткое время произошли тихие декриминализация и депатологизация гомосексуальности. Но никто не объяснил обществу, почему вчерашнее постыдное и преступное деяние сегодня наказания за собой не влечет и больше не считается болезнью. Интересно отметить: люди с высшим образованием сейчас более склоняются к варианту, что гомосексуалов нужно лечить, а со средним и ниже среднего – преследовать по закону (по результатам опроса Левада-Центра[144]). Россияне по инерции считают ЛГБТ больными и преступниками.

Нехватка либо отсутствие знаний о СОГИ – еще одна причина. В книжном магазине не найти адекватной литературы об ЛГБТ. СМИ опасаются нейтральных или позитивных публикаций на эту тему. Проблема с информацией, в свою очередь, порождена «антигейским» законом и общим курсом государственной политики на так называемые традиционные ценности. Мифы, предрассудки и стереотипы заменяют знания. Мифы, предрассудки и стереотипы вызывают страх к «чужим» и «не таким», разрушают семьи, рвут дружеские связи, подпитывают ненависть.

Опасность гомо/лесбо/би/трансфобии для ЛГБТ-людей очевидна. Мы уже говорили о неприятии себя, о дискриминации и насилии, о правовых запретах. Стоит отметить – и это важно, – что гомофобия опасна не только для ЛГБТ. Под прицел попадают еще две группы. Первые – кого всего лишь подозревают в причастности к «голубой стороне». Вторые – кто заступается за ЛГБТ и говорит о нейтральном отношении к ним.

Примеров немало. В 2014 году в Иркутске избили преподавателей и учеников школы английского языка Easy School, участников флешмоба в честь Дня святого Патрика, приняв их за геев (молодые люди были одеты в килты), в Санкт-Петербурге мужчина в метро напал на двух девушек с короткими стрижками, приняв их за лесбиянок. В 2015 году в Мончегорске мужчина избил и ограбил соседа по лестничной клетке, решив, что он гей. В 2016 году житель Омска убил своего знакомого, который назвал его геем.

Таких случаев много. Происходят они не только в России. Заметьте: речь не идет о травле и преступлениях по признаку сексуальной ориентации. Но бесспорно, что порождены они именно гомофобией. Вряд ли такие истории бы случались, если б все уважительно – или хотя бы просто спокойно, ровно – относились к ЛГБТ.

Почти каждый из нас – под прицелом. И политика государства, поощряющая гомофобию, как и любая основанная на ненависти политика, вместо роста нравственности приносит только разрушенные судьбы и поломанные жизни.

Причины гомофобии более-менее ясны. Ответить на вопрос «Что делать?» сложнее.

На мой взгляд, есть два главных пути, которые могут постепенно изменить ситуацию. (Один из них традиционно называют пропагандой, а другой – выпячиванием.) Первый – давать людям информацию: правдивую, объективную, основанную на научных представлениях, а не предрассудках, стереотипах и религиозных воззрениях. Второй – это относится к самим ЛГБТ – открываться, выходить из шкафов. В подавляющем большинстве случаев люди нетерпимы к ЛГБТ, но при этом не знают ни одного гея или лесбиянки. По итогам опросов Левада-Центра, на которые я не раз ссылалась, выяснилось, что лишь у 5% опрошенных есть такие знакомые[145]. Удивительна ли нетерпимость? Изменить отношение люди смогут, когда увидят, что ЛГБТ-люди – это люди, обычные люди, не мифические чудища (помесь озабоченного с педофилом в розовых рюшах), а их соседи, друзья, коллеги, знакомые и даже родственники.

Это будет трудно и долго. Но иначе – никак.

По моему глубокому убеждению, человек имеет право распоряжаться собой.

Человек имеет право жить, как хочет, если его «хочу» не затрагивает окружающих.

Права ЛГБТ-людей, за которые они борются, не затрагивают никого. Они неотъемлемы от самого их существования. Это – для начала – право не лгать и не бояться, право быть собой и свободно заявлять о себе.

Стоит ли надеяться на то, что все изменится к лучшему? Я считаю – да. Перемены не будут быстрыми. Тем, кто хочет свободы и браков «здесь и сейчас», лучше уехать за границу. Тем, кто не может эмигрировать, хочет и готов бороться, – есть за что бороться. Будущее в наших руках: в руках неравнодушных. В руках нынешних подростков, которые станут взрослыми и – кто знает? я надеюсь – не растеряют желание жить и не бояться, жить и не скрываться, жить и менять мир вокруг к лучшему.

Эдуард, 17 лет (Санкт-Петербург):

– Я мечтаю о мире во всем мире. О мире, где не останется места для вражды, непонимания, неуважения и притеснения по каким-либо немаловажным признакам типа сексуальной ориентации, внешности, пола, гендерной идентичности, расы. То есть о мире, где о человеке будут судить только по его поступкам и личностным качествам.

Евгений, 16 лет (Владивосток):

– Мечтаю найти парня и прожить с ним всю жизнь, завести детей и жить в тишине и покое.

Денис, 15 лет (Санкт-Петербург):

– Вдохновлять людей, заставлять их думать.

Satanica, 17 лет (Оренбург):

– Стать успешной, приносить пользу обществу и семье. Чтобы моя ориентация не влияла на мою жизнь и мои шансы на получение работы, места в обществе.

Настасья, 17 лет (Гулькевичи):

– Признаться семье в своей ориентации и получить поддержку, а не разочарование в ответ.

Амии, 15 лет (Иркутск):

– Пожать руку своим кумирам и сказать им огромное спасибо за все.

Вера, 17 лет (Нижний Новгород):

– Посвятить жизнь науке, борьбе за права человека, получить Нобелевскую премию.

Мэл, 14 лет (Москва):

– Я мечтаю об утопии. Чтобы утром я просыпалась не под новости о терактах, а под новости о научных прорывах и, выходя на улицу, видела не грубых людей, пропивающих свою жизнь, а добродушные улыбки успешных людей.

Ирина, 17 лет (Минусинск):

– Находить радость и любовь во всем.

Саня, 15 лет (Калуга):

– Прожить хорошую, интересную и полезную хоть кому-то жизнь.

Милана, 13 лет (Москва):

– Залезть на крышу с самым дорогим мне человеком и всю ночь лежать и смотреть на звезды.

Без подписи, 15 лет (станица Павловская):

– Чтобы в России однополым парам давали детей из детских домов.

Дима, 16 лет:

– Чтобы люди наконец стали людьми, а не стадом, которое бежит за такими же глупыми баранами, как и они сами, чтобы наконец задумались о том, что происходит вокруг них, все идет так, как человек сам для себя решил, но мало кто это понимает.

Дарья, 14 лет (Нижневартовск):

– Стать здоровой и добиться высот в науке, медицине.

Лера, 17 лет (Шебекино):

– Хочу быть рядом со своей любимой и делать ее счастливой. Наслаждаться жизнью. Что еще нужно?

Регина, 13 лет (Екатеринбург):

– Прожить интересную и счастливую жизнь, вложить что-то свое в развитие человечества.

Ирина, 17 лет (Голицыно):

– Счастливой быть. А счастье – оно такое, необъятное, необъяснимое. Проснуться через пару лет и узнать, что власть сменилась, что социальные проблемы решаются, что вопиющие законы отменены за их бесполезностью, что у власти только гуманные и толерантные люди во всех странах. И что больше не будет войн, терроризма, самоубийств, криминала, что все будут счастливы, и я в том числе.

Моёсердцесправа, 17 лет (Зеленоград):

– Чтоб люди относились друг к другу с пониманием и уважали чужой выбор.

Оливер, 16 лет (Елец):

– Мечта – олимпийское золото.

Без подписи, 15 лет (Пятигорск):

– Жить тихо и спокойно, чтоб у меня был приемный сын, который будет спокойным, добрым и хорошим. Я очень люблю детей.

Валерия, 16 лет (Магадан):

– Найти пару. Мне нужен кто-нибудь, кого я могла бы любить, с кем могла бы поговорить, кого могла бы поддержать, если у нее проблемы. Кто-то, с кем бы я не боялась говорить, с кем бы мы могли планировать будущую, может совместную, жизнь.

Вадим, 14 лет (Омск):

– Чтобы все жили в мире и равенстве, не было войн и насилия, придумали лекарство от неизлечимых болезней.

Осенняя птица, 14 лет (Челябинск):

– Быть счастливой. Ничего конкретнее, потому что я не могу собрать все вещи, которые заставляют меня улыбаться, во что-то единое.

Богдан, 16 лет (Арзамас):

– Всегда быть честным. Это трудно и скорее вредит человеку, чем приносит пользу. Парадокс в том, что честность всех могла бы привести к всеобщему счастью.

Пашечка, 17 лет:

– Открыть психологический центр для детей и подростков. Регулярно жертвовать деньги на помощь онкобольным.

Наташа, 16 лет (Реутов):

– Купить свою квартиру и самостоятельно ее обустроить.

Саша, 17 лет (Санкт-Петербург):

– Чтобы все образовалось и наладилось. Чтобы моя мама второй раз вышла замуж по любви. Устроиться на хорошую и интересную работу.

Ева Бабочка, 17 лет (Жигулевск):

– Любимый человек, который ради тебя хоть в огонь, хоть в воду, и дети, которые не будут бояться рассказать мне о том, что их беспокоит. Если в мире будет как можно больше таких семей, то, может, люди перестанут видеть друг в друге угрозу.

Антон, 17 лет (Санкт-Петербург):

– Быть счастливым, любимым мужем и отцом, хорошая работа. Тихая семейная жизнь в частном доме где-нибудь в пригороде. Желательно, конечно, в России.

Кассандра, 17 лет (Санкт-Петербург):

– Стать пиратом.

Войта, 16 лет:

– Дотронуться до бьющегося человеческого сердца.

Рия, 16 лет (Пенза):

– Прожить достойную, интересную жизнь. Наслаждаться каждым мгновением, получать яркие эмоции и впечатления от каждого дня.

AMDA, 15 лет (Краснодар):

– Открыть в будущем свой собственный благотворительный фонд для детей и приют для собак. Написать бестселлер и быть очень крутым тату-мастером.

София, 15 лет (Москва):

– Найти человека, который меня полюбит, и достичь совершенства хоть в чем-нибудь из того, чем я занимаюсь.

Денис, 15 лет (Барнаул):

– Летать.

Орландо Рэй, 17 лет (Туймазы):

– Идти за руку с любимым человеком и не быть осуждаемым.

Дима, 16 лет (Бузулук):

– Мир во всем мире, нет войне.

An ghealach, 17 лет (село В.):

– В хорошей компании кататься по миру, участвовать в веселых авантюрах и радоваться каждому невероятному дню.

Mozartella, 17 лет (Улан-Удэ):

– Выучить японский язык и изучать классическую японскую литературу с возможностью преподавания.

Карина, 16 лет (Барнаул):

– Мечтаю о добермане, а из духовного – очень хотелось бы научиться не сдаваться, если что-то не получается.

Malvina, 14 лет (Сергиев Посад):

– Избавиться от физиологических болезней, старости. И побывать на море.

Аня И., 15 лет:

– Чтобы закончились войны и люди стали добрее.

Аврора, 17 лет (Нижневартовск):

– Найти свое место в этом мире, самореализоваться и внести свою лепту в борьбу против всех видов дискриминации на планете. Я хочу, чтобы мир понял, что красота в разнообразии. Чтобы люди перестали страдать и испытывать насилие от того, что они чем-то отличаются от других.

Вера, 17 лет (Вологда):

– Жить спокойно. В большом доме. Брать из приюта животных, у которых мало шансов попасть в семью.

Рита, 15 лет (Санкт-Петербург):

– Совершить прорыв в области естественных наук. Я изучаю химию и биологию и очень хочу совершить новое открытие, которое поможет их развитию.

Алексей, 17 лет (Уфа):

– Стать известным. Тем, кто сможет влиять на мнение людей. Вдохновлять. Сиять.

Арсения, 16 лет (Кемерово):

– Я мечтаю о звездах. Хочу сотворить что-нибудь великое, неважно что. Пусть это украсит и преобразит мир. Хочу оставить свой след в истории.

Мухомор, 17 лет (село М.):

– Радужное будущее, где людей не дискриминируют, не эксплуатируют, все живут в гармонии, восстанавливают природу, осваивают космос.

Эд, 15 лет (Советск):

– Стать президентом этой чертовой дыры и навести порядок. Стать великим историком типа Карамзина.

Алиса, 14 лет:

– Писать стихи на нескольких языках, познавать сверкающую разницу между смыслами слов.

Сабина, 17 лет (Краснодар):

– Я жду, когда общество начнет быстрее развиваться, чтобы мы перестали вредить природе, животным, планете и перестали искать повод повоевать, а взамен стали изучать науки, занимались любимым делом и помогали нуждающимся.

Никита, 13 лет (Санкт-Петербург):

– Счастливая жизнь в какой-нибудь процветающей стране с мужем и детьми, где никакое зло нас не достанет.

Джефф, 16 лет (Самара):

– Знаете, самая светлая из моих мыслей о будущем. Небольшая квартирка в Петербурге. С маленькой уютной кухней. Хочется застать солнечный летний день. Из открытого окна веет теплым воздухом, милая стоит у плиты и варит кофе, а я наблюдаю, как одежда на ней развевается из-за ветерка, ее кудряшки слегка переливают золотым, а дальше ждет только счастье.

Рей, 16 лет:

– Чтоб люди осознали, что мы все отличаемся друг от друга и это прекрасно.

Даша, 17 лет (Москва):

– Подружиться с космонавтом. А еще съездить на Камчатку, Алтай, в Карелию, сходить на Маньпупунёр. Вообще хочу много путешествовать, и не только по России. Кроме того, было бы круто выучить латынь. А что, почему бы и нет?

Анастасия, 17 лет (Самара):

– Писать научно-популярные книги и саморазвиваться.

Лера, 16 лет (Санкт-Петербург):

– Чтобы люди перестали причинять друг другу боль и поняли, что мы все равны.

Арт, 16 лет (Новочеркасск):

– Я пацифист. И я мечтаю о мире во всем мире. Чтобы люди не болели, чтобы перестали убивать друг друга из-за власти, денег, разных мнений. Мечтаю, чтобы подростки перестали совершать суициды. Мечтаю о том, что люди научатся любить себе подобных… Мечтаю, чтобы не было войн, коррумпированных государств и государственных границ.

Александр М., 17 лет (Томск):

– Открыть свою кондитерскую, как мини-кафе, несколько мест для того, чтобы посидеть, и большая такая витрина с огромным количеством разных тортиков и пирожных. И если человек хочет взять десерт с собой, этот десерт бы клали бы в небольшую коробочку из красивой плотной бумаги, как в фильме «Отель „Гранд Будапешт“».

Лира, 16 лет (Саратов):

– Чтобы люди научились путешествовать в космосе на большие расстояния, чтобы мы колонизировали планету или звездную систему, чтобы мы познакомились с инопланетянами. Люди должны объединиться ради движения в эту сторону.

Матвей, 16 лет (Санкт-Петербург):

– Любить и быть любимым. А еще – чтобы ребенок внутри меня не умирал. Не хочу становиться стереотипным взрослым, который забыл свое детство.

Кара, 15 лет (село П.):

– Чтобы однажды я смогла с уверенностью сказать: «И жизнь хороша, и жить хорошо» – и через два года остаться того же мнения.

Данил, 17 лет (Саяногорск):

– Быть счастливым.

Роман, 16 лет (Москва):

– Когда-нибудь проснуться, налить себе кофе, подойти к окну и увидеть за ним место, которое я смогу назвать своим домом, место, где мне будет хорошо и спокойно.

Молоко, 17 лет (Кинешма):

– Чтобы однажды проснулся какой-нибудь паренек в уже светлом далеком будущем и вспомнил о нас, о тех, на чьих переломленных хребтах стоит его свобода, его жизнь.

Андрей, 17 лет (Берёзовский):

– Написать книгу, которая бы касалась темы ЛГБТ, не чтобы срубить что-то по популярности, а просто потому, что я считаю, что если хоть один человек прочтет ее, хотя бы немного, даже самую малость задумается, то это все было не зря.

Примечания

1

ЛГБТ – лесбиянки, геи, бисексуалы и трансгендеры. Наиболее часто эта аббревиатура используется для обозначения общности людей, которые негетеросексуальны и/или нецисгендерны.

2

Отмечу, что я использую слово «ЛГБТ-подростки» для обозначения и тех подростков, которые только задумываются о своей возможной негетеросексуальности/нецисгендерности, и тех подростков, которые в этом четко уверены.

3

Ирина Медведева, директор Института демографической безопасности: считаю гомосексуализм болезнью // Телеканал «Дождь». 2012. 6 декабря. URL: tvrain.ru/articles/irina_medvedeva_direktor_instituta_demograficheskoj_bezopasnosti_ja _schitaju_gomoseksualizm_boleznju-333887.

4

Ответы на вопросы о сексуальной ориентации и гомосексуальности / Американская психологическая ассоциация. URL: www.apa.org/topics/lgbt/sexual-orientation-russian.pdf.

5

Климова Лена. Кому и зачем подростки рассказывают о сексуальной ориентации // Город 812. 2013. 21 марта. URL: www.online812.ru/2013/03/21/004.

6

Более подробно о термине «пропаганда нетрадиционных сексуальных отношений» мы поговорим в главе 4.

7

Cass V. Homosexual identity formation: A theoretical model // Journal of Homosexuality. 1979. Vol. 4. Issue 3. P. 219—235.

8

Troiden R. R. The formation of homosexual identities // Journal of Homosexuality. 1989. Vol. 17. Issue 1—2. P. 43—73.

9

Fassinger R. E., McCarn S. R. Revisioning sexual minority identity formation: A new model of lesbian identity and its implications for counseling and research // The Counseling Psychologist. 1996. №24. P. 508—534.

10

D’Augelli A. R. Identity development and sexual orientation: Toward a model of lesbian, gay, and bisexual development // Human diversity: Perspectives on people in context / E. J. Trickett, R. J. Watts & D. Birman (Eds.). San Francisco: Jossey-Bass, 1994. P. 312—333.

11

Анкетирования ЛГБТ-подростков России, на которые я буду не раз ссылаться на этих страницах, проводились мной среди участников группы «Дети-404» в социальной сети «ВКонтакте» в октябре 2014-го (опрошены 319 человек) и октябре 2016-го (435 человек).

12

Желающим подробнее почитать об исследованиях, предшествовавших депатологизации гомосексуальности, рекомендую следующий материал: Исаев Дмитрий. Демонизированная гомосексуальность // Отечественные записки. 2013. №1. URL: www.strana-oz.ru/2013/1/demonizirovannaya-gomoseksualnost.

13

Свааб Дик. Мы – это наш мозг. СПб.: Изд-во Ивана Лимбаха, 2013. С. 104—105.

14

Американские миссионеры отказались от идеи «вылечить гомосексуализм» молитвой // Lenta.Ru. 2013. 21 июня. URL: lenta.ru/news/2013/06/21/shutexodus.

15

Лопата Александра. Старейшая и влиятельнейшая организация экс-геев прекращает существование. Ее президент извиняется перед всеми, кому причинил боль // Gay.ru. 2013. 21 июня. URL: www.gay.ru/news/rainbow/2013/06/21-26350.htm.

16

Руководство по судебной психиатрии / под ред. Т. Б. Дмитриевой, Б. В. Шостаковича, А. А. Ткаченко. М.: Медицина, 2004.

17

Лев Клейн: 14 главных мифов о геях. URL: www.sobaka.ru/oldmagazine/glavnoe/13517.

18

Кон И. С. О нормализации гомосексуальности // Сексология и сексопатология. 2003. №2. С. 6.

19

Кон И. С. Психология ранней юности. М.: Просвещение, 1989. С. 228.

20

Кон И. С. Лунный свет на заре. Лики и маски однополой любви. М.: Олимп; АСТ, 1998. С. 69—70.

21

Я не буду подробно останавливаться на обзоре теорий происхождения сексуальной ориентации и гендерной идентичности. Первое вы можете найти на персональном сайте психоаналитика Натальи Михайловны Доровской (Причины гомосексуальности: некритический обзор актуальных трактовок. URL: www.defree.ru/publications/20110308pg/pg.htm). Второе – в лекции сексолога Дмитрия Дмитриевича Исаева «Формирование гендерной идентичности» (URL: www.youtube.com/watch?v=47EkUtd0Dfc). Запаситесь временем, она довольно длинная, но при этом всеобъемлющая и очень интересная.

22

Гэри Ф. Келли. Основы современной сексологии. СПб.: Питер, 2000. С. 544—547.

23

В ночь с 9 на 10 мая 2013 года в Волгограде был убит Владислав Торновой. Трое мужчин с особой жестокостью издевались над юношей: засунули ему в задний проход три бутылки, размозжили голову камнем, пытались поджечь тело. Был Владислав геем или нет – неизвестно до сих пор, да и неважно. По первой версии, юношу убили просто за то, что посчитали геем. По второй, убийцы решили оправдаться – мол, убили гея, чтобы их меньше осуждали.

24

Кон И. С. Любовь небесного цвета. СПб.: Продолжение жизни, 2001. С. 231.

25

Более подробно об этом законе мы поговорим в главе 4.

26

Климова Лена. Кому и зачем подростки рассказывают о сексуальной ориентации // Город 812. 2013. 21 марта. URL: www.online812.ru/2013/03/21/004.

27

www.nuntiare.org/?p=1520

28

Крук Роджер. Основы христианской этики. М.: Триада, 2004. С. 147—155. URL: www.nuntiare.org/?p=968.

29

Мэтью Вайнс. Библия и гомосексуальность. URL: www.matthewvines.com/transcript/russian.

30

Желающим более подробно почитать на тему СОГИ и религии (не только христианства – ислама, иудаизма) рекомендую материалы сайта ЛГБТ-служения Nuntiare et Recreare. URL: www.nuntiare.org.

31

К слову, певица Мадонна никогда не делала ничего подобного.

32

Ворсобин Владимир. Виталий Милонов: «Приятно, когда ругают не за то, что ты подонок и негодяй, а за цитирование Библии» // Комсомольская правда в Самаре. 2013. 12 марта. URL: samara.kp.ru/daily/26043/2957813.

33

Положение ЛГБТ-подростков в России [Интервью с Д. Д. Исаевым]. Ч. 1. URL: www.bok-o-bok.ru/opinion.asp?lan=2&pid=28&tid=935.

34

В конце апреля 2012 года в подмосковном городе Апрелевка из частной наркологической клиники доктора Маршака при помощи блогеров и правозащитников освободили 16-летнего Ивана Харченко. В клинику подростка насильно сдал отец после того, как Иван признался ему в гомосексуальности. «Лучше ты будешь овощем, чем геем», – говорил сыну отец.

35

Рекомендую книгу С. Варламовой «Что происходит с моим ребенком?». URL: comingoutspb.com/upload/iblock/72e/72eada7c84f86bb99264b7e5f2bb3ed3.pdf

36

Клейн Л. С. Другая любовь: природа человека и гомосексуальность. СПб.: Фолио-Пресс, 2000. С. 244.

37

Задорожный Александр. «Христос тоже был квиром» // Znak.com. 2013. 6 февраля. URL: znak.com/urfo/articles/06-02-13/100288.html.

38

Статистические данные, характеризующие положение детей и семей, имеющих детей, в Российской Федерации, в 2010—2013 годах: приложение к государственному докладу «О положении детей и семей, имеющих детей, в Российской Федерации» / Министерство труда и социальной защиты Российской Федерации. URL: www.rosmintrud.ru/docs/mintrud/protection/155.

39

Климова Лена. Кому и зачем подростки рассказывают о сексуальной ориентации // Город 812. 2013. 21 марта. URL: www.online812.ru/2013/03/21/004.

40

Родители ЛГБТ-детей – о жизни до и после каминг-аута // The Village. 2015. 10 декабря. URL: www.the-village.ru/village/people/people/227901-roditeli-lgbt-detey; Шарафиев Ильнур. Каминг-аут родителей. О чем говорят родители геев на ежемесячных встречах в Санкт-Петербурге // Meduza. 2015. 18 апреля. URL: meduza.io/feature/2015/04/18/kaming-aut-roditeley.

41

Латухина Кира. И видеть, и слышать // Российская газета. 2013. 10 апреля. URL: www.rg.ru/2013/04/08/amsterdam-site.html.

42

Мы подробно поговорим об этом в главе 4 «Пропаганда гомосексуализма».

43

Полиция не будет искать стрелявших в офисе ЛГБТ // РБК. 2014. 7 марта. URL: top.rbc.ru/spb_sz/07/03/2014/909785.shtml.

44

См. пункт 22 статьи 333.24 Налогового кодекса РФ. Данные актуальны на начало 2017 года.

45

Мухаметшина Елена. Детское счастье в меньшинстве. URL: www.gazeta.ru/social/2014/03/12/5947085.shtml.

46

Законопроект о лишении родительских прав за гомосексуализм отозван из Думы // Взгляд. 2013. 19 октября. URL: vz.ru/news/2013/10/19/655726.html.

47

Милонов признал, что в России много однополых семей с детьми // Русская служба новостей. 2015. 9 июля. URL: rusnovosti.ru/posts/379255.

48

Балабас Евгений. Отдай сына, лесбиянка! // Московский комсомолец. 2013. 11 октября. URL: www.mk.ru/social/article/2013/10/11/929499-otday-syina-lesbiyanka.html; Суд оставил сына матери, обвиненной родственниками в нетрадиционной ориентации. URL: www.vesti.ru/doc.html?id=1143101.

49

Законопроект о запрете браков с трансгендерами внесен в Госдуму // РИА Новости. 2015. 12 мая. URL: ria.ru/society/20150512/1064090685.html.

50

Хамедан Али. Иранских гомосексуалов толкают к смене пола // ВВС. 2014. 6 ноября. URL: www.bbc.com/ukrainian/ukraine_in_russian/2014/11/141106_ru_s_iran_homosexuals.

51

В Госдуме отклонили проект о запрете трансгендерам вступать в брак // РИА Новости. 2016. 3 ноября. URL: ria.ru/society/20161103/1480648077.html.

52

Туровский Даниил. «Слушайте, да не нужно про права людей!» Интервью автора законопроекта о «публичном выражении нетрадиционных отношений» // Meduza. 2016. 14 января. URL: meduza.io/feature/2016/01/14/slushayte-da-ne-nuzhno-pro-prava-lyudey.

53

Рождаемость в России должна расти за счет титульных наций – Путин // ТАСС. 2013. 8 апреля. URL: tass.ru/arhiv/603019.

54

Президент РФ заявил об отсутствии в стране проблемы сексуальных меньшинств // Интерфакс. 2015. 29 сентября. URL: www.interfax.ru/world/469860.

55

Более подробно о нарушении прав ЛГБТ в России можно почитать здесь: Правосудие или осуждение? Права ЛГБТ в российской судебной практике / Equal Rights Trust. Лондон, 2016. URL: lgbtnet.org/sites/default/files/russia_lgbt_report_rus. pdf.

56

The prevalence of child sexual abuse in community and student samples: A meta-analysis / Noemí Peredaa, Georgina Guilerab, Maria Fornsa, Juana Gómez-Benito // Clinical Psychology Review. Vol. 29, Issue 4. 2009. June. P. 328—338. URL: www.sciencedirect.com/science/article/pii/S0272735809000245.

57

Мохова М. Л. Сексуальное насилие: мифы и факты // Помощь пережившим сексуальное насилие: концепция, опыт, исследования. Методическое пособие / под ред. З. В. Луковцевой. М.: ЭТИПАК, 2011. С. 18.

58

Крукс Роберт, Баур Карла. Сексуальность. М.: Прайм-Еврознак, 2005. URL: scisne.net/a-1022.

59

Марков: 80% сексуальных насилий над детьми совершают их родственники // РИА Новости. 2014. 15 сентября. URL: ria.ru/interview/20140915/1024129043.html.

60

Реальные слова бывшего политического обозревателя РИА Новости Николая Троицкого из записи в личном блоге. Позже он был уволен из агентства. Редчайший случай, когда человек понес ответственность за использование языка вражды. Источник: Рынкэу А. Журналиста Николая Троицкого уволили за гомофобию // ЕвроСМИ. 2011. 30 июня. URL: www.eurosmi.ru/jurnalista_nikolaya_troitskogo_uvolili_za_gomofobiyu.html.

61

Реальное заявление губернатора Тамбовской области (1999—2015) Олега Бетина. Цит. по: Ворсобин Владимир. Гей-скандал в Тамбове: город лишили «хорошенького» мэра // Комсомольская правда. 2008. 16 мая. URL: www.kp.ru/daily/24098/325985.

Позже эксперты не сочли это высказывание оскорбительным, пояснив, что гомосексуалы не являются социальной группой, в отношении которой может возбуждаться ненависть или вражда. Источник: Климова Лена. Убей «голубого»? // Росбалт. 2013. 13 мая. URL: www.rosbalt.ru/generation/2013/05/13/1127659.html.

62

Более подробно о языке вражды и некорректной лексике можно почитать здесь: Как избежать использования языка вражды в отношении лесбиянок, геев, бисексуалов, трансгендеров: руководство для журналистов / под ред. В. Созаева. М.: Московская Хельсинкская группа, 2013. URL: www.mhg.ru/files/2013/LGBTjurn. pdf.

63

Петрановская Людмила. Гомофобия против детей // Ведомости. 2015. 16 января. URL: www.vedomosti.ru/opinion/articles/2015/01/16/gomofobiya-protiv-detej.

64

Лапшина Татьяна. Про преподавателей, подростков и учителей-гомосексуалов. URL: psyvert.ru/news/pro-prepodavatelej-uchitelej-i-podrostkov-geev.

65

Об этом мы более подробно поговорим в главе 4.

66

Школьная травля в целом и по причине СОГИ в частности – чрезвычайно обширная тема. Советую педагогам, которые ей интересуются, следующие источники: Предотвращение насилия в образовательных учреждениях: метод. пособие для педагогических работников / Л. А. Глазырина, М. А. Костенко; под ред. Т. А. Апояна. М.: ЮНЕСКО, 2015. URL: iite.unesco.org/pics/publications/ru/files/3214741.pdf; Ответные меры системы образования на буллинг, вызванный гомофобией. М.: ЮНЕСКО, 2014. (Передовая политика и практика системы образования в области здоровья и профилактики ВИЧ. Вып. 8). URL: unesdoc.unesco.org/images/0021/002164/216493r. pdf.

67

Вестфалл Рита. Работа психолога с ЛГБТ-подростками // О чем и как можно разговаривать с ЛГБТ-подростками / Рита Вестфалл, Артем Зимин. СПб., 2015. С. 21—32. URL: www.lgbtnet.org/sites/default/files/o_chem_i_kak_mozhno_ razgovarivat_ s_lgbt-podrostk_1_1_1.pdf.

68

Лапшина Татьяна. Психологическая работа с подростком с отличающейся от традиционной сексуальной ориентацией // Психологическая газета. 2015. 10 февраля. URL: www.psy.su/feed/4481.

69

О принятии Советом Европы новой Стратегии по защите прав ребенка, София, 5—6 апреля 2016 года // Постоянное представительство Российской Федерации при Совете Европы. 2016. 5 апреля. URL: coe.mid.ru/-/o-prinatii-sovetom-evropy-novoj-strategii-po-zasite-prav-rebenka-sofia-5—6-aprela-2016-goda.

70

Пипия Карина. «Невидимое меньшинство»: к проблеме гомофобии в России // Демоскоп Weekly. 2015. №645—646. URL: www.demoscope.ru/weekly/2015/0645/opros03.php.

71

Отклоняющееся поведение // Левада-Центр. 2015. 9 октября. URL: www.levada.ru/2015/10/09/otklonyayushheesya-povedenie.

72

Официальный сайт It Gets Better – www.itgetsbetter.org.

73

Официальный сайт The Trevor Project – www.thetrevorproject.org.

74

Sexual Identity, Sex of Sexual Contacts, and Health-Related Behaviors Among Students in Grades 9—12 – United States and Selected Sites, 2015. URL: www.cdc.gov/mmwr/volumes/65/ss/ss6509a1.htm?s_cid=ss6509a1_w.

75

В 2014 году «неопределившихся» было слишком мало, чтобы выделять их в отдельную группу для подсчетов.

76

Лапшина Татьяна. Психологическая работа с подростком с отличающейся от традиционной сексуальной ориентацией // Психологическая газета. 2015. 10 февраля. URL: www.psy.su/feed/4481.

77

В ГД предлагают расширить перечень запрещенного для детей контента // РБК. 2013. 8 февраля. URL: www.rbc.ru/rbcfreenews/20130208110703.shtml.

78

Постановление Конституционного суда Российской Федерации от 23 сентября 2014 года №24-П, город Санкт-Петербург «По делу о проверке конституционности части 1 статьи 6.21 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях в связи с жалобой граждан Н. А. Алексеева, Я. Н. Евтушенко и Д. А. Исакова» // Российская газета. 2014. 3 октября. URL: www.rg.ru/2014/10/03/sud-dok.html.

79

Критерии вредного для здоровья и развития детей контента информационной продукции, распространяемой в информационно-телекоммуникационной сети Интернет. Раздел 6 // Федеральная служба по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций. URL: rkn.gov.ru/docs/Razdel_6.pdf. С. 78—83.

80

Осин Евгений. О Концепции информационной безопасности детей // Дайджест психологических исследований. 2014. 6 января. URL: psyresearchdigest. blogspot.ru/2014/01/o-kontseptsii-informatsionnoj-bezopasnosti-detej.html.

81

Возможно, оштрафованных не двенадцать, а больше. Я собирала информацию с помощью общедоступных источников (сайт rospravosudie.com и СМИ) – но туда попадают не все случаи.

82

Зорькин предложил изменить основополагающие документы ООН // Фонтанка. 2014. 30 сентября. URL: www.fontanka.ru/2014/09/29/230.

83

Глава КС указал на опасность объявления нормой поведения ЛГБТ // РИА Новости. 2016. 1 ноября. URL: ria.ru/society/20161101/1480449316.html.

84

Климова Лена. Хочу задать вопросы Путину // Росбалт. 2013. 6 сентября. URL: www.rosbalt.ru/generation/2013/09/06/1172845.html.

85

Климова Лена. Хочу задать вопросы Путину // Росбалт. 2013. 6 сентября. URL: www.rosbalt.ru/generation/2013/09/06/1172845.html.

86

Туровский Даниил. Про уродов и людей // Lenta.Ru. 2014. 5 февраля. URL: lenta.ru/articles/2014/02/05/bigotry.

87

Галкина Юля. Психиатр Дмитрий Исаев – о том, как гомофобы добились его увольнения из вуза // The Village. 2015. 14 июля. URL: www.the-village.ru/village/situation/situation-comment/218131-dmitriy-isaev.

88

Туровский Даниил. «Моя ориентация – это аморально?» // Meduza. 2014. 12 декабря. URL: meduza.io/feature/2014/12/12/moya-orientatsiya-eto-amoralno.

89

О других случаях увольнения работников образования (и не только) по причине СОГИ можно почитать здесь: Доклад по мониторингу случаев дискриминации и насилия по признакам сексуальной ориентации и гендерной идентичности за 2014 год // ЛГБТ-инициативная группа «Выход». Санкт-Петербург, 2015. URL: comingoutspb.com/assets/files/2014_report_monitoring_ru. pdf.

90

Педагога из Красноярска уволили за пирсинг и подозрение в гомосексуальности // Meduza. 2016. 21 декабря. URL: meduza.io/feature/2016/12/21/pedagoga-iz-krasnoyarska-uvolili-za-pirsing-i-podozrenie-v-gomoseksualnosti.

91

Постановление Конституционного суда Российской Федерации от 23 сентября 2014 года №24-П, город Санкт-Петербург «По делу о проверке конституционности части 1 статьи 6.21 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях в связи с жалобой граждан Н. А. Алексеева, Я. Н. Евтушенко и Д. А. Исакова» // Российская газета. 2014. 3 октября. URL: www.rg.ru/2014/10/03/sud-dok.html.

92

ЗакС почти единогласно поддержал запрет на пропаганду нетрадиционной сексуальности // Фонтанка. 2011. 16 ноября. URL: www.fontanka.ru/2011/11/16/050.

93

Противники концерта Мадонны в Петербурге теперь возмущены радугами на упаковках «Веселого молочника» // Интерфакс. 2012. 28 сентября. URL: www.interfax.ru/russia/268156. 3.

94

В России проверят дорожные столбы на гей-пропаганду // РБК daily. 2013. 24 сентября. URL: rbcdaily.ru/society/562949989005866.

95

Флаг Еврейской автономной области проверили на гей-пропаганду // Colta. 2013. 21 октября. URL: www.colta.ru/news/885.

96

Православный священник назвал ЧМ в Бразилии «гомосексуальным позорищем» // Lenta.Ru. 2014. 7 июля. URL: lenta.ru/news/2014/07/07/church.

97

В цветных флагах возле торгового центра новокузнечанам мерещится пропаганда // Гей-альянс Украина. 2014. 6 июня. URL: upogau.org/ru/inform/worldnews/worldnews_1109.html.

98

Путин запретил гомосексуалам усыновлять сирот // Lenta.Ru. 2013. 3 июля. URL: lenta.ru/news/2013/07/03/sign.

99

В России запретили усыновление в страны, где разрешены однополые браки // Коммерсантъ. 2014. 13 февраля. URL: www.kommersant.ru/doc/2406998.

100

В Казахстане верхняя палата парламента одобрила запрет на пропаганду гомосексуализма среди детей // ИА REGNUM. 2015. 19 февраля. URL: www.regnum.ru/news/polit/1897198.html.

101

Рябова Дарья, Чайкина Юлия. Марианна Максимовская: «Плох тот журналист, кто не чувствует общественных настроений» // Forbes. 2014. 17 марта. URL: www.forbes.ru/forbes-woman/karera/252073-marianna-maksimovskaya-plokh-tot-zhurnalist-kto-ne-chuvstvuet-obshchestve.

102

Шевченко Дарина. «Ребенка отняли, потому что я – трансгендер» // Радио Свобода. 2016. 24 апреля. URL: www.svoboda.org/a/27691573.html.

103

Берсенева Анастасия. Детей за гей-пропаганду не пороть. URL: www.gazeta.ru/social/2014/02/05/5883453.shtml.

104

Эйджизм – дискриминация человека на основании возраста; это, к примеру, пренебрежительное отношение к пожилым людям или подросткам.

105

Экспертная оценка проекта закона об административной ответственности за пропаганду «мужеложства, лесбиянства, бисексуализма и трансгендерности среди несовершеннолетних», а также педофилии. URL: comingoutspb.com/assets/files/homophobic%20bill/Isaev. pdf.

106

Все о мужской сексуальности. Онлайн-конференция Игоря Кона // Комсомольская правда. 2007. 2 апреля. URL: www.kp.ru/daily/press/detail/292/h.

107

Гетеросексизм – система взглядов, основанная на идее превосходства гетеросексуалов как представителей единственно приемлемой сексуальной ориентации.

108

Бейлькин М. М. Гордиев узел сексологии. Ростов н/Д: Феникс; СПб.: ОСТ, 2007. С. 550.

109

Пипия Карина. «Невидимое меньшинство»: к проблеме гомофобии в России // Демоскоп Weekly. 2015. №645—646. URL: www.demoscope.ru/weekly/2015/0645/opros03.php.

110

Не могу не отметить некорректность формулировок Левада-Центра («меньшинства» и «гомосексуализм»), равно как не могу изменить их: варианты ответов предлагались именно такие.

111

Козловский Борислав. Гей – это не заразно // Сноб. 2013. 8 октября. URL: snob.ru/selected/entry/66224.

112

Same-Sex Sexual Attraction Does Not Spread in Adolescent Social Networks / Tiffany A. Brakefield, Sara C. Mednick, Helen W. Wilson, Jan-Emmanuel De Neve, Nicholas A. Christakis, James H. Fowler // Archives of Sexual Behavior. 2014. №43. P. 335—344. URL: fowler.ucsd.edu/same_sex_sexual_attraction_does_not_spread. pdf.

113

Пипия Карина. «Невидимое меньшинство»: к проблеме гомофобии в России // Демоскоп Weekly. 2015. №645—646. URL: www.demoscope.ru/weekly/2015/0645/opros03.php.

114

Павел Астахов: Гей-парады навязывает педофильское лобби // Фонтанка. 2010. 19 апреля. URL: www.fontanka.ru/2010/04/19/079.

115

Кон И. С. Лунный свет на заре. Лики и маски однополой любви. М.: Олимп; АСТ, 1998. С. 342—343.

116

Лев Клейн: 14 главных мифов о геях. URL: www.sobaka.ru/oldmagazine/glavnoe/13517.

117

Покровский Вадим. ВИЧ косит народ? // Аргументы и факты. 2012. 12 декабря. URL: www.aif.ru/health/life/38768.

118

Здесь и ниже: данные взяты из справок Федерального научно-методического центра по профилактике и борьбе со СПИДом «ВИЧ-инфекция в Российской Федерации» за разные годы.

119

В России более миллиона ВИЧ-инфицированных – Покровский // Интерфакс. 2016. 29 ноября. URL: www.interfax.ru/presscenter/539091.

120

Черных Александр. Со скоростью СПИДа // Коммерсантъ. 2015. 15 мая. URL: www.kommersant.ru/doc/2725956.

121

ЛГБТ-сообщество винит питерских депутатов в росте ВИЧ-больных // Известия. 2012. 8 ноября. URL: izvestia.ru/news/539259.

122

Лужков: Москва будет запрещать пропаганду взглядов секс-меньшинств. URL: www.gazeta.ru/news/lenta/2008/12/04/n_1304294.shtml.

123

Депутат предложил запретить геям становиться донорами крови // Lenta.Ru. 2013. 26 августа. URL: lenta.ru/news/2013/08/26/bloodgey.

124

Кон И. С. Лунный свет на заре. Лики и маски однополой любви. М.: Олимп; АСТ, 1998. С. 316—317.

125

Чернова Наталья. СПИД. Высокая скорость распространения // Новая газета. 2015. 1 июля. URL: www.novayagazeta.ru/society/69039.html.

126

Likely Female-to-Female Sexual Transmission of HIV – Texas, 2012. Centers for Disease Control and Prevention. 2014. March 14. URL: www.cdc.gov/mmwr/preview/mmwrhtml/mm6310a1.htm.

127

Пункты 5 и 7 статьи 7 Федерального закона от 30 марта 1995 года №38-ФЗ «О предупреждении распространения в Российской Федерации заболевания, вызываемого вирусом иммунодефицита человека (ВИЧ-инфекции)» (с изменениями и дополнениями).

128

Астахов пообещал не допустить уроков полового воспитания в школах // Интерфакс. 2014. 1 декабря. URL: www.interfax.ru/russia/410340.

129

Чернова Наталья. Лечение СПИДа скрепами // Новая газета. 2015. 22 мая. URL: www.novayagazeta.ru/columns/68522.html.

130

Kirby D. Emerging Answers 2007: Research Findings on Programs to Reduce Teen Pregnancy and Sexually Transmitted Diseases. Washington, DC: The National Campaign to Prevent Teen and Unplanned Pregnancy, 2007. URL: thenationalcampaign.org/sites/default/files/resource-primary-download/EA2007_full_0.pdf.

131

Морозов Андрей. Лев Щеглов – о церкви, порнографии, виагре и президенте // Город 812. 2015. 10 сентября. URL: www.online812.ru/2015/09/10/018.

132

Баранов А. А., Кучма В. Р., Сухарева Л. М. Медико-социальные проблемы воспитания подростков: монография. М.: ПедиатрЪ, 2014. 388 с. Гл. 13—14.

133

Берсенева Анастасия. В Пскове дети ходят по краю. URL: www.gazeta.ru/social/2015/09/29/7785731.shtml.

134

Parent-Adolescent Sexual Communication and Adolescent Safer Sex Behavior. A Meta-Analysis / Widman Laura, Choukas-Bradley Sophia, Noar Seth M., Nesi Jacqueline, Garrett Kyla // JAMA Pediatrics. 2015. November 02. URL: archpedi.jamanetwork.com/article.aspx? articleid=2468100.

135

Караваева Людмила. Геннадий Райков: «Брендовые» депутаты должны остаться // Вслух. 2006. 4 июля. URL: www.vsluh.ru/news/politics/86835.html.

136

Путин: права секс-меньшинств в России не ущемляются, нужен компромисс // РИА Новости. 2013. 8 апреля. URL: ria.ru/society/20130408/931599094.html.

137

The world factbook / Central Intelligence Agency. URL: https://www.cia.gov/library/publications/the-world-factbook/rankorder/2127rank.html.

138

Подробнее о критике выводов, сделанных из исследования Регнеруса, можно почитать здесь: Кремер Жанна. Казус Регнеруса // Mediakritika.by. 2013. 7 марта. URL: mediakritika.by/article/726/kazus-regnerusa.

139

Regnerus Mark. A Russian Lawmaker Is Misusing My Gay Parenting Study // The Atlantic Wire. 2013. 16th September. URL: www.thewire.com/global/2013/09/russian-lawmaker-misusing-my-gay-parenting-study/69453.

140

Lesbian & Gay Parenting. American Psychological Association. 2005. URL: www.apa.org/pi/lgbt/resources/parenting-full. pdf. P. 17.

141

Педиатры США поддержали однополые браки // Lesbiru.com. 2013. 23 марта. URL: lesbiru.com/2013/03/us-pediatricians-back-gay-marriage.

142

Молодые ученые: политолог Ирина Соболева о конформизме, пармезане и сакральности власти // Теории и практики. 2015. 18 августа. URL: theoryandpractice.ru/posts/10952-soboleva-irina.

143

Веселов Алексей. Двое жителей Усть-Каменогорска убили собутыльника за то, что он гей. URL: www.zakon.kz/4738536-dvoe-zhitelejj-ust-kamenogorska-ubili.html.

144

Пипия Карина. «Невидимое меньшинство»: к проблеме гомофобии в России // Демоскоп Weekly. 2015. №645—646. URL: www.demoscope.ru/weekly/2015/0645/opros03.php.

145

Пипия Карина. «Невидимое меньшинство»: к проблеме гомофобии в России // Демоскоп Weekly. 2015. №645—646. URL: www.demoscope.ru/weekly/2015/0645/opros03.php.

Content

Страница найдена
Лена Климова

Предисловие

Глава 1. Откуда берутся ЛГБТ-подростки

Глава 2. Выход из шкафа в неизвестность

Глава 3. Трудно быть другими

Глава 4. «Пропаганда гомосексуализма»

Глава 5. Наше будущее – туман

Примечания