Ромашин Аристарх

Кто ты?

Полное или частичное использование материала без указания автора или ссылки на его страницу

КАТЕГОРИЧЕСКИ ЗАПРЕЩЕНО

АРИСТАРХ РОМАШИН

КТО ТЫ?

«Существует легенда, согласно которой к каждому из нас однажды в жизни приходит Бог. Причем он может явиться в любом обличии: промокшего котенка, щенка, старика, нищенки. И наша судьба сложится в зависимости от того, как мы поведем себя в минуту такой встречи. Не пропустите свою встречу с Богом...»

«До тех пор, пока ты не принял окончательное решение, тебя будут мучить сомнения, ты будешь все время помнить о том, что есть шанс повернуть назад, и это не даст тебе работать эффективно. Но в тот момент, когда ты решишься полностью посвятить себя своему делу, Провидение оказывается на твоей стороне. Начинают происходить такие вещи, которые не могли бы случиться при иных обстоятельствах... На что бы ты ни был способен, о чём бы ты ни мечтал, начни осуществлять это. Смелость придаёт человеку силу и даже магическую власть. Решайся!»

Гёте Иоганн Вольфганг.

Я, как всегда утомленный, шёл после работы домой, и по пути проклинал всё на свете. Проклинал свою работу на заводе. Проклинал свою жизнь. Проклинал тот день, когда родился. Зачем? Для чего? В чём смысл моей жизни? Работать как проклятый?

Однозначно, я не согласен с Богом, или со Вселенной, или с Природой, хотя, как не называй, всё это одно и тоже.

Не согласен я отдуваться за грехи Адама и Евы! Они съели яблоко, так пусть они и отдуваются. Причем тут я?

Мой дом находился в двадцати минутах от работы. И мне, вот уже почти двадцать лет, приходится проделывать один и тот же маршрут два раза в день и шесть раз в неделю. Хорошо, что я ещё и по воскресениям не работаю. Иначе совсем была бы каторга, а не жизнь!

В принципе, в единственный выходной и не отдохнешь толком. То дети пристают со своими просьбами: «Папа, давай играть», то жена достаёт вопросами: «Когда ты уже починишь то, когда это».

Вот, снова прохожу мимо мусорных баков, которые изрыгают запах, словно болотные чудовища. Почему государство, увозя мусор, не позаботится о том, чтобы нейтрализовать этот убийственный запах?

Стараясь дышать больше ртом, чем носом, я кое-как преодолел этот зловонный путь. Так как сегодня суббота, я решил уйти с работы пораньше. Время шло к полудню. А до дома ещё шагать и шагать, поэтому я решил присесть на скамейку перед старым девятиэтажным домом, чтобы отдохнуть и перевести дух.

Там уже сидел седовласый старик в белом балахоне (почему-то в тот момент его одежда не показалась мне странной), но других скамеек поблизости не было, и мне пришлось смириться его соседством.

«Эх, – подумал я, глядя на его седину. – Мои черные волосы тоже станут такими же. Хотя, это произойдёт не скоро, мне пока сорок лет, но всё же это неизбежно».

– Женя, держи! – услышал я детский крик.

Прямо напротив меня, толпа ребятишек играли с мячом.

– Уф, – вздохнул я разочаровано, думая: «и тут мне нет покоя».

– Почему так тоскливо? – услышал я могучий голос старика, что совсем не совпадало с его внешностью.

– Что простите?

– Почему так тоскливо вздыхаешь?

– Потому что нигде мне нет покоя, – ответил я. – И тут детский крик. И дома детский крик.

– А что в нём плохого? – не отставал от меня старик.

– Хочется жить для себя. В своё удовольствие.

– Жить – богу служить.

– Да-да, – ухмыльнулся я.– Не есть, не пить, не заниматься сек… Ммм, любовью, молиться дни напролёт. Ага, только все знают это, но не все этому следуют.

– Богу служить, – спокойно продолжил старик. – Не значит истязать себя или отказывать себе в чём-то. Это значит следовать своему предназначению. То, для чего человек рождается на земле.

«Интересно, – подумал я, – сколько лет я уже и сам думаю об этом».

Но обсуждать свои мысли с незнакомцем я не хотел.

– Дедушка, – начал я, стараясь, чтобы в моём голосе не было сарказма, – учить всегда легко. Вот какое у вас предназначение? Вы то сами выполнили своё?

– Я и не переставал. Если я перестану, то…

– Ладно, – перебил я его, – мне достаточно нотаций по жизни читали, да ничего из этого хорошего всё равно не вышло. Давайте просто помолчим. Я отдохну и пойду. А вы кого-нибудь другого будете учить уму разуму. Идёт?

– Не могу, – ответил старик, который за всё время разговора ни разу не взглянул на меня, неотрывно наблюдая за тем, как детишки резвились с мячом. – Зов был слишком сильный. Я всегда прихожу, кода человек ищет.

Я не совсем понял, о чём он. Да и не было особого желания вникать. Поэтому я просто ему не ответил и сидел молча. Но, похоже, старик настолько соскучился по общению, что и не думал униматься.

– Как можно проклинать жизнь, когда в ней столько всего хорошего?

– Например? – а сам подумал: «эх, втянул в разговор, хитрец».

– Например, – сказал он, поднимая правую руку верх, – голубое чистое небо.

Потом опустив правую руку, он поднял левую и направил в сторону дерева, тень которого укрывала нас от солнечного света и добавил: – Например, этот зелёный дуб.

Я отстранил от себя руку старика, пальцем указывающая на дерево, и сказал:

– Всё это банальности, – отмечая про себя, что кожа его была не такой дряблой, какая обычно бывает у старых людей. А ещё, после прикосновения к нему, я почувствовал приятное тепло внутри. Оно было сравнимо с ощущением из детства, когда родители брали меня маленького на руки. – Я вижу всё это каждый день. Любить жизнь только за это – глупо.

– Вот именно, ты видишь каждый день, но не ценишь. А чем тебе не в радость этот беззаботный детский смех? – спросил он, указывая на детишек.

– Наслышался. Своих сорванцов хватает дома.

– Ты любишь своих детей?

– Что за странный вопрос? – возмутился я. – Конечно, люблю!

– А почему ты не любишь этих детей? Ты же отец.

– Я не говорил, что не люблю. Слушайте дедушка… – не выдержал я.

– Бог любит всех своих детей, – перебил он меня, – для него не существует свой – чужой.

– Ещё бы, – ухмыльнулся я. – Если он единственный создатель всего. Как может быть иначе?

– Все люди – части единого. Когда ты относишься плохо к кому-нибудь, то относишься плохо к себе. Когда ты любишь кого-нибудь, то ты любишь себя. Ты получаешь то, что отдаешь. То, что сам излучаешь.

– Да-да, старая песня о главном, – съязвил я. – Возлюби ближнего своего, как самого себя. Вы это преступникам скажите.

– Кто ты? – резко переменил тему старик.

– Что? – хмуря брови, взглянул я на него. Он всё так же наблюдал за детьми, и не поворачивался ко мне. Я видел только его профиль.

– Кто ты? – повторил он. – Зачем ты пришел?

– Я человек… – было, ответил я, но он меня перебил.

– Кто ты внутри. В чём твоя суть?

Я молчал. Странно, но я часто сам себе задавал такие же вопросы. Даже был очень близок к ответу, но что-то меня постоянно отвлекало.

– Суета, – произнёс старик.

– Что? – удивился я.

– Суета мешает человеку до конца познать себя.

«Он что мысли читает?» – подумал, но вслух сказал:

– И виноват в этом бог…

– Нет! – перебил он меня. – Сами люди в этом виноваты. Что у тебя получалось в жизни лучше всего?

– Даже не знаю, – немножко подумав, ответил я.

– Хорошо, а что ты больше всего любил делать? Чем любил больше всего заниматься?

– Ниче… – хотел ответить, но запнулся, так как внезапно вспомнил. – Я любил рисовать. Помню, что даже в школе на уроке рисования, учительница всегда ставила в пример мои рисунки. И родителям очень нравилось, как я рисую. Они даже хотели после школы отдать меня в художественное училище. Но мама внезапно заболела и ушла от нас. А папа, не выдержав её смерти запил, а затем тоже ушёл. И я остался один.

– Один? – спросил он, словно уличая меня во лжи.

– Ну, – замялся я, – с бабушкой и дедушкой. Но вы же понимаете о чём я.

– Да, конечно. А какая твоя самая любимая картина?

– Да, их несколько. На одной – родители вместе и счастливые. На другой – поникший отец перед постелью умирающей мамы. На третьей ребёнок, то есть я, перед могилой родителей. А после этого жизнь для меня потеряла свои краски.

– Но не закончилась, – сказал он.

– Да, не закончилась, но потеряла свои краски.

– Избавься от негатива, – потребовал старик. – Нарисуй те мусорные баки, запах которых так раздражает людей. Но нарисуй так, чтобы, увидев её, кто-нибудь задумался о том, как решить проблему с запахом. Придумай название к картине и привлеки внимание.

– Ага, что-то вроде «цирк уехал, а клоуны остались». Получается: мусор увезли, а запах остался, – сказал я и улыбнулся своей сообразительности.

– Да. Этим ты точно привлечёшь кого нужно, – как-то уж очень уверенно сказал старик. – Ты говорил, что у тебя есть жена, дети.

– Да.

– Ты признаёшь, что у тебя есть талант?

– Допустим.

– Тогда начни добавлять красок в свою жизнь. Рисуй своих детей. Рисуй этих детей, – сказал он, указывая на ребятишек. – Рисуй синее небо. Зеленые деревья. Покажи свои картины людям.

– Зачем? Если нет денег или знакомых, то никуда не пробьёшься. Да и не заработать в наше время на этом.

– Если ты будешь заниматься тем, зачем ты пришёл в этот мир, то бог о тебе позаботится.

– Тогда б все так жили, – спорил я.

– Люди перестали верить. Они перестали слышать зов своего сердца. Вместо этого слушают тех людей, которые также сами не знают, кто они. Представь, что талант – это профессия. Бог – работодатель. Если работник великолепно выполняет свою работу, разве работодатель не будет ему за это платить?

– По идее должен платить, – согласился я.

– Так работай. Выполняй свою работу. Делай то, за что он тебя нанял и послал сюда.

После этих слов, старик повернулся ко мне. И слова, которые я хотел произнести застряли у меня в горле, так как зрачки глаз у старика были белыми. Он оказался слепым.

– Тебе повезло, – по-доброму сказал старик, – ты обладаешь особым зрением. Можешь подмечать то, чего не замечают другие, и умело передаёшь это через рисунок. Но есть люди, которые даже простым зрением не обладают.

После этих слов он взял, невесть откуда появившийся посох, и опираясь на него медленной, но уверенной походкой ушел, оставив меня в растерянности.

Скажу честно, мне стало не по себе. Я чувствовал вину перед ним. За свою грубость. За своё негативное мышление.

А ещё было удивительно, как старик понял, что дерево, в тени которого мы сидели это дуб, то, что листья деревьев бывают зелёными он мог узнать от учителей. А вот остальное я объяснил себе тем, что возможно он ранее уже сидел на этой скамейке. Возможно, кто-нибудь тогда и рассказал ему про дуб.

Проводив его взглядом, я закрыл глаза и попытался повторить его движения, комментируя их словами:

– Голубое чистое небо. Зелёный дуб. Радостные дети, – и добавил от себя, дотрагиваясь до скамейки. – Слепой старик и, вновь обретший себя, художник.

После этого я встал с полной уверенностью, что продолжу писать картины. А ещё была мысль, что что-то я засиделся тут, когда дома ждёт жена и мои резвые ребятишки.

Боковым взглядом я слишком поздно заметил, что в мою сторону летит мяч, который попал мне в голову. Дети все разом затихли, думая, что сейчас дядя начнёт их ругать. Я же поднял мяч и, возвращая его им, улыбнувшись, сказал:

– Радуйтесь дальше, мои хорошие.

Content

Ромашин Аристарх Кто ты?