Александр Бачило

Мыслефильм, или Записки графомана

Рассказ

27.01.08. За последний месяц так ни разу и не удалось хорошенько поработать. То есть, не на заводе, конечно, там все в порядке. Замерла моя жизнь в искусстве. Такой уж дурацкий характер: как раз в то время, когда нужно бы творить и творить, не могу выдавить ни одной приличной мысли. И ведь из-за чего?! Из-за того только, что редактор Стенкер-Горохов как-то в разговоре небрежно бросил: «Ты там поглядывай, кстати, твой «Робинзон» может на днях поступить в просмотр…»

Редакторское «на днях» длится больше месяца, и все это время моим основным занятием является просмотр списка новых мыслефильмов. Увы, «Робинзона» среди них нет. Самое обидное, что мне не с кем разделить своих страданий, ведь мыслефильм, как известно, отличается от обычного стереокино тем, что в его создании не участвуют ни актеры, ни режиссеры, ни операторы, он является продуктом одного лишь воображения автора. Для создания мыслефильма не нужно никакой съемочной техники, массовки, декораций, ругани и т. д. Садись в кресло, жми кнопку и представляй.

28.01.08. Ровно в девятнадцать ноль-ноль я вошел в свой домашний кабинет с твердым намерением всесторонне обдумать и сегодня же приступить к записи нового произведения. С самого начала мне было ясно, что оно должно быть фантастическим и по возможности приключенческим. Правда, Стенкер-Горохов не одобряет этого направления.

— Эх, молодежь! — говорил он мне, просмотрев «Робинзона» в первый раз. — И чего вас все на экзотику тянет? Ближе к жизни нужно быть! Почему бы не создать фильм, к примеру, о самых обыкновенных космонавтах, или там, я не знаю, — о хлеборобах Заполярья? Нет, обязательно какую-то небывальщину лепят!

Но тут уж я над собой не властен. Так и Стенкеру сказал — воображение, мол, сильнее рассудка.

Итак, я включил мыслепроектор и глубоко задумался. Лучше всего, если мой герой будет звездным инспектором. Это рослый молодой человек приятной наружности, широкоплечий, с волевым подбородком… Я остановился и критически оглядел стоявшего передо мной верзилу. М-м, да. Это было. И было не раз. Даже, наверное, не тысячу раз. У, морда суперменская, так и лезет в каждый фильм! Ну, погоди же…

Верзила посмотрел на меня грустными глазами и начал быстро лысеть. Одновременно уменьшался его рост и увеличивался объем талии. Вот так-то, голубчик! И будешь ты у меня не звездный инспектор, а участковый. Впрочем, не отчаивайся, в твой участок будут входить несколько созвездий с большим числом планетных систем. Итак, участковый инспектор Федор Мелентьевич Земляника…

…Участковый инспектор Федор Мелентьевич Земляника, обогнув заросли темно-фиолетового бамбука, подошел к зданию биолаборатории. На крыльце его поджидал высокий, чуть сутуловатый мужчина в белом халате. Увидев участкового, он немедленно устремился к нему, на ходу кивая головой.

— Очень рад! Очень рад! Моя фамилия Парабелко, завлабораторией. Как вы долетели? Наш Пиловон — порядочная глушь.

— Это мой участок, — пожал плечами Федор Мелентьевич, — а долетел хорошо, спасибо. Ну, так что же у вас стряслось?

— Да понимаете, очень странная история, — сказал Парабелко, увлекая Федора Мелентьевича внутрь здания, — Виктор Петрович и Сережа… Впрочем, они сами расскажут.

Они вошли в кабинет заведующего. В креслах у стены сидели двое: молодой человек в очках с наметившейся на макушке лысиной и паренек лет семнадцати, одетый с претензией на земную моду, правда, прошлого сезона.

— Знакомьтесь, — сказал Парабелко, — Виктор Петрович Лавуазье, кандидат биологических наук, Сергей Щекин, лаборант. А это — наш участковый, товарищ Земляника.

Увидев Федора Мелентьевича, Сережа и Виктор поднялись.

— Нужны срочные меры! — торопливо заговорил Лавуазье. — Ведь это социально опасный тип!

— Минутку, — остановил его Федор Мелентьевич, — мы, давайте, торопиться не будем, а обсудим все по порядку. Я вот, с вашего позволения, сяду за стол и буду записывать. А вы, Виктор, давайте с самого начала. Ничего, что я вас просто Виктором? Мне по-стариковски как-то удобнее…

— Ну что вы! Конечно… Началось с того, что мы с Сережей отправились за образцами злаковых. На Круглой поляне их несколько видов, причем некоторые больше нигде не обнаружены. Мы почти добрались до цели, когда на опушке леса вдруг увидели крупное животное, по-видимому, ящера.

— Только с тремя головами, — вставил Сережа.

— Да, да! С тремя головами…

— Я схватился за фотоаппарат, — снова перебил Сережа, — а эта тварь вдруг встала на задние лапы, передними на нас замахала и говорит…

— Говорит? — удивился Земляника.

— Вот именно, говорит! — воскликнул Виктор Петрович, — Да еще как! «Не надо, — говорит, — мужики. Не люблю я этих портретов».

Мы подошли, поздоровались и спросили, не явяется ли он представителем аборигенов этой планеты, которых нам, кстати, до сих пор не удалось обнаружить. Он рассмеялся и отвечает:

— Нет, братва, я тут проездом. С Земли лечу. Ищу избрать, наконец, место для жительства, как говорил один из наших. Да вот что-то двигатель стреляет у моей посудины, никак не пойму, в чем дело. Видно, перегрузил на старте, слишком быстро пришлось сматываться из конца двадцатого века.

— А как же, — спрашиваем, — в двадцатом веке оказались?

— Да уж оказался, вашими молитвами. От техпрогресса не отстаю.

Мы его спросили, что он делал на Земле, и тут его головы, которые раньше все время говорили хором, вдруг смешались. Одна потупилась и промолчала, другая пробормотала: «Да так, по мелочам…», а третья смерила нас нехорошим взглядом и говорит:

— Про Дракона слыхали? Ну, так вот это я и есть. По рыцарям работал, по богатырям.

Потом спохватился, махнул лапой.

— Ну, да это неинтересно. Пойдемте, я вам лучше свою посудину покажу, может, что посоветуете.

Пробравшись вслед за Драконом сквозь заросли пиливонского бамбука, мы вышли на Круглую поляну и в центре ее увидели нагромождение полупрозрачных сфер, корпусов и пирамид. Это и была «посудина» Дракона. Поначалу мне показалось, что разобраться в устройстве этого сооружения совершенно невозможно, но, подойдя к кораблю поближе, я ощутил вдруг какую-то поразительно нехитрую логику его конструкции. Что же касается Сережи, то он, ни слова не говоря, сейчас же полез под днище одной из пирамид, некоторое время чем-то там громыхал и, наконец, вернулся, держа в руках собранный из четырех металлических реек квадрат.

— Вот, — сказал он. — Все дело в этой штуке. Рейка лопнула.

Действительно, одну из сторон квадрата пересекала трещина.

— А что это за деталь? — спросил я. — Нельзя ли как-нибудь обойтись без нее?

— Никак нельзя, — сказал Сережа, — ведь полная энергия, которой располагает корабль, равна, согласно известной формуле, произведению его массы на квадрат скорости света: Е= МС^2. Формула так и произносится: «Е равно эм це квадрат». Так вот, это и есть тот самый квадрат.

— Во дает молодежь! — воскликнул Дракон. — Парнишечка эдакий сообразил, а я, крокодил старый, от самой Земли голову ломаю — ничего понять не могу! Ну, спасибо, брат… Как же нам теперь чинить его? Без квадрата, сам понимаешь, тяги нет, может, изолентой замотать?

— Нет, — покачал головой Сережа, — слабовато. Да вы не волнуйтесь, отнесем его в лабораторию, заварим трещину, и будет как новенький!

— Ой, нет, — почему-то испугался Дракон, — в лабораторию не надо.

— Ну, тогда не знаю, — сказал я, — трудно что-либо предложить… Разве что сок розовой пальмы, на воздухе он твердеет и намертво склеивает все, что угодно. Но беда в том, что затвердевание происходит очень долго, придется ждать не меньше недели.

— Хо-хо, отцы! Это уже не ваши заботы, — заявил Дракон.

Розовых пальм немало в окрестностях Круглой поляны, за какие-нибудь полчаса мы получили нужное количество клея и хорошенько промазали им трещины.

— Ну вот, ну вот, — удовлетворенно мурлыкал Дракон, положив квадрат на землю, — пускай подсыхает тут на солнышке, а пока прошу ко мне на чашку чая.

Потягивая чай, Дракон между делом расспрашивал, имеются ли здесь в окрестности приличные планеты. Я показал ему выписку из «Звездной лоции» по нашему созвездию, она хранилась у меня в папке для гербария чуть ли не со студенческих лет. Ах, если бы я знал тогда, к чему это приведет!

Дракон впился глазами в листок и, казалось, забыл о нашем присутствии.

— Так, так, — бормотал он, — полпарсека до поворота… Переход в подпространство. Ну, это мигом, если очереди не будет. А уж там напрямую…

Особенно заинтересовала его Серпента; узнав, что там как раз сейчас юрский период, он совершенно расчувствовался, чуть не пустил слезу и поведал нам, что сам он тоже родом из юрского периода одной очень далекой планеты, несчастный мутант, обогнавший своих соплеменников в умственном развитии на несколько миллиардов лет.

— А тянет порой, — говорил он. — Ах, вы не поверите, как тянет порой назад, в хвощи!

Вдруг в помещении раздался пронзительный свист, и на стене засиял экран переговорного устройства. Мы увидели черноусого носатого человека, перепоясанного полосатым шарфом, в красной косынке и какой-то рваной безрукавке на голое тело. Из-за пояса у него торчала рукоять лазерного резака.

— Салют! — смазал он, обратившись к Дракону, но, заметив нас, сразу умолк.

— Вот что, ребята, — сейчас же подхватился Дракон, — у меня к вам большая просьба. Квадрат наш уже готов, так вы, пожалуйста, установите его на место. А то мне надо поговорить тут с одним… — кивнул головами в сторону оборванного усача, — научным сотрудником. Да, а папочку можете оставить здесь, я за ней присмотрю, не беспокойтесь!

Покинув корабль, мы приблизились к тому месту, где лежал квадрат. К нашему изумлению он действительно был прочно склеен. Но самое удивительное — в центре квадрата поднимался крепенький росток розовой пальмы.

Мы вернулись к «посудине», и, пока Сережа устанавливал на место квадрат, я решил сейчас же получить надлежащие разъяснения у самого Дракона. Его левая голова торчала из входного люка и, казалось, внимательно наблюдала за местностью.

— Ну, как успехи? — громко спросила она.

Из-под днища «посудины» появился Сережа.

— Готово, — сказал он. — Износу не будет!

— Ну, тогда отбегайте, — произнесла голова. — Сейчас стартану, — она ухватилась зубами за ступеньку трапа и принялась затягивать его внутрь.

— Как это, стартану? — закричал я ему, бросаясь к люку. — А моя папка?!

— Ферефьешься, — прошипела голова, не разжимая зубов. Но я уже схватился за трап и повис на нем всем телом.

Сережа было устремился мне на помощь, но в проеме люка вдруг мелькнула зеленая чешуйчатая лапа Дракона, и в нас, кувыркаясь, полетел какой-то небольшой, но увесистый с виду снаряд. Едва не угодив мне в голову, он ударился о нижнюю ступеньку трапа и разлетелся на тысячу осколков. Во все стороны брызнула пахучая янтарная жидкость. У меня закружилась голова, руки ослабли, пальцы разжались, я почувствовал, что лечу в пропасть, и потерял сознание…

Что еще можно сказать? Естественно, когда Сереже удалось привести меня в чувство, ни Дракона, ни «посудины» на поляне уже не было. Он улетел вместе с моей папкой и выпиской из «Звездной лоции».

— Хочу добавить, — взял слово заведующий лабораторией, — что мы провели кое-какие исследования на поляне и обнаружили осколки того предмета, которым Дракон, так сказать, поразил Виктора Петровича Лавуазье. Один из осколков оказался с наклейкой. Вот он.

Федор Мелентьевич с интересом оглядел этикетку.

— Конец двадцатого века, — сказал он, — тут и думать нечего, — и, покачав головой, добавил: — Пять звездочек! Страшная вещь.

Он еще раз просмотрел свои записи.

— Что ж, общая картина мне ясна. Непонятно только, где вы все-таки пропадали целую неделю, если этот змей окрутил вас за какие-нибудь полчаса.

— Сначала я сам удивился, — кивнул Лавуазье. — Потом понял, что все очень просто. Дракон пригласил нас, как вы помните, в свой корабль. Но это ему понадобилось вовсе не для того, чтобы напоить нас чаем, а для того, чтобы незаметно совершить прыжок во времени на неделю вперед!

— Ах, прохвост! — покачал головой Федор Мелентьевич, кончая писать. — А ну-ка, молодые люди, постарайтесь вспомнить, о каких окрестных планетах вы успели ему рассказать?

— Э-э… Про Серпенту я уже говорил, на Кадрисе и Укероне жизни нет…

— Про Забургус еще рассказали, — мрачно произнес Сережа.

— И про Забургус?! — воскликнул участковый, ударяя себя рукой по колену.

— Вы думаете, он что-нибудь замышляет? — спросил Сережа.

— Наверняка, — ответил Федор Мелентьевич. — Я таких типов знаю, выберет планету повиднее, сядет там диктатором да и испоганит, паршивец, всю цивилизацию. Глазом не успеешь моргнуть, а там уже притон разного космического хулиганья, контрабанда оружием, разврат сплошной, радиация — хоть топор вешай… Да, да, Виктор! Вам придется лететь со мной для опознания. Вы уж отпустите его, товарищ Парабелко.

— А меня? — тревожно спросил Сережа.

Парабелко развел руками.

— Ну что ж, если товарищ заведующий лабораторией не возражает… — сказал участковый. — Остается выяснить, куда отправился Дракон. Цивилизация есть только на Забургусе.

29.01.08. Дома включил проектор и прокрутил еще раз записанный вчера кусок. Болтовни многовато. Мотивировки кое-где откровенно слабы. Слышу, слышу уже голоса недовольных критиков: «А что хотел сказать автор своим произведением?» Что можно на это ответить? Перед вами обычная веселая история про хитрого и наглого пройдоху, который любит пожить красиво за чужой счет, и про честных людей, которые считают, что именно они должны ему помешать. Кто победит? Ну, если делать все, как в жизни, то пришлось бы, пожалуй, ждать, пока Дракона хватит моральный кризис. Однако данный фильм — всего лишь сказка, поэтому будем надеяться, что победят в конце концов все-таки наши.

…Уже совсем рассвело, когда Федор Мелентьевич и Виктор с Сережей выбрались на дорогу. Они направились к видневшемуся вдали на холме городу, обнесенному высокой стеной. Несмотря на ранний час, в полях работали крестьяне, но дорога была еще пуста.

У закрытых городских ворот, поеживаясь от утреннего холодка, прогуливались четверо стражников.

— Извините, молодые люди, — обратился к ним Федор Мелентьевич, — как бы нам попасть в город?

Никто из стражников даже не повернул головы в его сторону.

— Я говорю, ворота нам откройте, пожалуйста, — произнес Земляника погромче.

Ближайший стражник снял с плеча алебарду и сказал:

— Ты вот что, дед, дуй-ка отсюда, пока по шее не получил.

Возмущенный Федор Мелентьевич хотел что-то ответить, но в этот момент ворота приоткрылись, и из них выехал богато одетый всадник.

— Простите, гражданин, можно вас на минутку? — обратился к нему участковый.

Вместо ответа всадник обернулся к стражникам и прокричал:

— Что это у вас за рвань у ворот шатается? Упиши ему железякой в череп, чтоб стих! — и, пришпорив коня, ускакал.

Стражники, размахивая алебардами, двинулись на Землянику и его спутников. Пришлось отступить.

— Странно, — сказал Сережа, придирчиво осматривая свой комбинезон, — почему это он нас рванью назвал? По-моему, мы выглядим вполне прилично.

— Здесь, видите ли, дело не в одежде, — раздался вдруг голос из придорожных кустов, — графа Буланко ввела в заблуждение ваша речь.

Кусты раздвинулись и на дорогу вышел пожилой человек в крестьянской одежде.

— Вы, я вижу, прибыли издалека, — продолжал он, — а у нас, нужно вам сказать, такие слова, как «извините», «простите» и «пожалуйста» прямо указывают на самое низкое происхождение.

— А какие же тогда на высокое? — спросил Сережа.

— О! Дворянство изъясняется на совершенно другом языке. Порой мы и наши господа просто не понимаем друг друга. Говорят, автором проекта раздельно-принудительного образования является сам господин Дракон, наш милосердный диктатор!

— Простите, — сказал Виктор, — а давно ли Дракон стал вашим диктатором?

— Н-ну, если верить тому, что говорят предания, лет триста назад, — ответил крестьянин.

— Седьмая степень свободы, — уверенно объяснил Лавуазье, — он переместился лет на триста в прошлое, явился в страну и захватил власть. Наверняка — обманом.

— Нам нужно немедленно попасть в город! — сказал Земляника. — Из-за этого прохвоста остановился прогресс, на Забургусе уже давно должна была начаться промышленная революция! Ваш долг, товарищ земледелец, нам помочь.

Крестьянин кивнул.

— На вашем месте я бы оставил попытки войти в город через главные ворота, а попытал бы счастья в другом месте. Идите вдоль стены на запад. В ней есть еще масса дверей и калиточек. Правда, они тоже охраняются, но если вы будете держаться с подлинным достоинством (а я уже говорил вам, что под этим подразумевается), то наверняка сможете попасть внутрь.

Земляника и его спутники поблагодарили образованного крестьянина и отправились в путь. Вскоре им действительно попалась обитая железом калитка. В небольшом квадратном окне над ней виднелась сонная сытая физиономия юноши в щегольском бархатном берете.

— Эй, парень, — позвал его Федор Мелентьевич, — открой-ка нам калитку, по… — он кашлянул, — побыстрей.

Парень с трудом размежил веки и бесцветным голосом произнес:

— Ковыляй по холодку…

Участковый хотел было сказать что-то еще, но тут вперед выступил Сережа.

— Эй ты, толстомордый, — сказал он, — железякой в череп захотел?

Парень сейчас же привстал и поклоном вежливо ответил:

— Что ж ты молчал, дурик? Так бы сразу и сказал, что дворянин, на морде-то не написано! А это кто с тобой?

Сережа оглянулся на Землянику и Лавуазье.

— Это оруженосцы. Ты давай, шевелись там.

Физиономия исчезла, и изнутри донеслась лаконичная команда: «Ну, чего хлебала раззявили?» Двое стражников, тоже сонных, выскочили из караульного помещения и, открыв калитку, поклонились Сереже.

Упитанный юноша в бархатном берете, очарованный манерами Сережи, вышел ему навстречу, отрекомендовался баронетом бом Пиргорой и все в тех же изысканных выражениях, от которых Виктор кисло морщился, а Земляника только качал головой, пригласил маркиза Щекина (Сереже тоже пришлось представиться) в дом своего отца с тем, чтобы представить его сестре («С сеструхой познакомлю. Дура дурой, но при дворе на должности»). Сережа согласился, и они чинно направились к центру города, раскланиваясь со встречный ми дворянами и посылая их к чертовой бабушке. Следуя за баронетом, Сережа, Виктор и Федор Мелентьевич вошли в большой дом неподалеку от дворца Дракона. В красивом двухсветном зале их встретила сестра баронета Луицилия бом Пиргорой.

— Вот, Люсь, — сказал молодой баронет, — хмыря привел. Образованный, сил нет!

Симпатичная Луицилия сказала, что она рада познакомиться с приличным чуваком. Сережа напрягся и заявил, что никогда не встречал девахи, которая бы так вышла шнобелем. Завязалась светская беседа.

— Ты чего это так вырядился? — спросила Луицилия у Сережи.

— Хиппую. Это у нас сейчас самая струя. Торчок и шлягер.

Девушка в восторге округлила глаза.

— Учись, дефективный, как надо разговаривать! — обратилась она к брату. — Двух слов связать не можешь!

— Слушай, — сказал Сережа Луицилии, — ты не можешь мне устроить аудиенцию у Дракона? Хочу поболтать со стариком о том, о сем, прошлое вспомнить.

— Так ты что же, — удивилась девушка, — лично его знаешь?

— Гудели вместе, — кивнул Сережа.

— Торчок! — воскликнул Пиргорой. — И шлягер!

…Перед Большим Приемом должно было состояться торжественное драконослужение во дворцовом соборе. Сережу, прибывшего во дворец в сопровождении бом Пиргорой, обступили любопытные придворные, прослышавшие, что этот молодой человек близко знаком с Драконом. Его представляли дамам и сановникам.

— Я балдею! — говорил Сережа, раскланиваясь. — Я тащусь!

Прозвенел звонок, и все отправились во дворцовый собор. Он представлял собой круглый зал с колоннами вдоль стен, но без крыши. Посреди зала Сережа и следовавшие за ним Федор Мелентьевич и Виктор с изумлением увидели космический корабль. Это была, без сомнения, «посудина» Дракона. Лавуазье что-то зашептал на ухо участковому. Тот согласно кивнул, и Виктор незаметно спрятался за колоннами.

Тем временем, через боковую дверь в сопровождении целой свиты священнослужителей вошел архиепископ. Служба началась.

Вдруг, после очередного поклона, раздался чей-то крик:

— Смотрите! Смотрите!

На глазах у испуганных придворных корабль стал быстро уменьшаться. Дамы завизжали. Графы и бароны вскочили на ноги и рванули к выходу. За ними последовал архиепископ и вся его свита. Через минуту в зале не осталось никого, кроме Сережи и Федора Мелентьевича. Когда корабль уменьшился до размеров спичечного коробка, участковый взял его осторожно двумя пальцами и сунул в карман.

— В чем дело? — спросил Сережа. — Это вы устроили?

— Виктор забрался внутрь, — ответил Земляника. — Ну, теперь мы с этим змеем по-другому поговорим, пошли!

Они покинули собор и, пройдя через анфиладу пустынных комнат, оказались в апартаментах Дракона. Двое гвардейцев преградили было им путь, но Сережа, блеснув красноречием, убедительно доказал, что ему немедленно нужно видеть диктатора.

Наконец, их ввели в большой сумрачный зал, где на троне сидел сам Дракон. Дежурный офицер доложил о маркизе Щекине и удалился. На некоторое время воцарилась тишина.

— А! Да-да! Припоминаю! — воскликнул Дракон. — Мы с вами, молодой человек, кажется, встречались на Пиливоне? Ну, как же! Замечательно провели время! А это с вами кто?

Федор Мелентьевич приблизился к Дракону и произнес:

— Участковый инспектор Земляника. Сообщаю вам, гражданин Дракон, что вы задержаны для препровождения в отделение. Только сначала придется исправить все, что вы здесь натворили.

— Задержан? — усмехнулся Дракон. — Уж не тобой ли? — он захохотал и левой головой выпустил вверх струю пламени, закоптившую потолок.

Федор Мелентьевич рассердился:

— Если ты, змей, попробуешь оказать сопротивление, так я на тебя управу найду! — он выхватил крупнокалиберный бластер и пустил вверх струю пламени, пробившую крышу дворца насквозь.

Левая голова Дракона изменилась в лице и отодвинулась.

— И не пытайся бежать, — продолжал Земляника. — Корабля у тебя больше нет.

— Как нет? — вскричал Дракон. Он бросился к стоявшему в углу монитору и нажал кнопку с надписью «Архиепископ». На экране появилось серое от страха лицо верховного священнослужителя.

— Да чтоб я сдох, владыка! — залепетал архиепископ, — все было в порядке. Но во время службы реликвия вдруг стала уменьшаться, уменьшаться и исчезла!

Правая голова застонала. Дракон включил связь с кораблем и даже поежился от сурового взгляда Виктора Лавуазье, появившегося на экране.

— Хорошо, — мрачно произнесла средняя голова Дракона. — Вы выиграли. Что я должен делать?..

15.02.08. Сегодня в 10 утра мне на работу позвонила радостно удивленная Катрин Закирова и принялась поздравлять. Сначала я даже не понял, о чем речь. Ведь работа над фильмом еще не закончена, да и как она могла узнать? И тут вдруг до меня дошло. «Робинзон» вышел на экран!!! Оказывается, он появился в списках еще вчера вечером, но я давно уже в них не заглядывал.

Я сейчас же запросил статистику по мыслефильму «Робинзон».

Фильм заказали уже около трех тысяч человек, просмотреть пока успели только двести. По экрану побежали строки зрительских отзывов: «Фильм неплохой. Снято не очень умело, но с душой. В. Померцалов», «Основные тенденции неоколабризма схвачены автором, в основном, верно. Беспокоит серьезный уклон в отрицание амбивалентности полиэтичных структур. К. Мезозойский», «Нормальное кино. Вырубонов маловато. Ученики 4а», «Очень понравилась звездная ночь на берегу океана. Т. Щепкина», «Ну что к чему? Л. Тодер».

Закончив читать отзывы, я обернулся и увидел столпившихся за моей спиной инженеров нашей лаборатории, своих товарищей по работе. Они пришли поздравить меня с премьерой.

ВИЗИТКА

Александру Бачило 31 год. Окончил Новосибирский электротехнический институт, инженер-программист. Фантастические рассказы А. Бачило печатались в сборниках «Снежный август» (Новосибирск, 1985), «Ветка кедра» («Молодая гвардия», 1989), «Румбы фантастики-1988» («Молодая гвардия», 1989) и других. В соавторстве с Игорем Ткаченко выпустил две книги: «Путешествие в таинственную страну, или Программирование для мушкетеров» (Новосибирск, 1988) и «Пленники черного метеорита» (Новосибирск, 1990).

КАКОВ ВОПРОС — ТАКОВ ОТВЕТ

«ПАРУС»: Считаете ли вы сказки фантастической литературой?

А. БАЧИЛО: Вся вообще литература произошла от фантастики и долгое время была от нее неотделима. Мифы древних — это фантастика, создававшаяся, между прочим, людьми взрослыми и для взрослых. Что же касается детской сказки, то это просто адаптированный вариант фантастического толкования мира.

В мифологическом фольклоре покоятся корни и готического романа, и «Вечеров на хуторе близ Диканьки». Я очень дорожу именно этой областью фантастики. Скажу откровенно, у меня нет ни одного рассказа про ракету или машину времени, за исключением, пожалуй, представленного здесь. Но и здесь они появляются, поверьте, с умыслом и неспроста…

Content

Александр Бачило
Мыслефильм, или Записки графомана