Екатерина Бакулина

ХОЛМЫ ПАХНУТ ТРАВАМИ

Солнце садилось в заросли гайякаты, расцвечивая небо кармином и чистым золотом подсвечивая облака. Дорога терялась где-то вдали.

Я сняла босоножки, перехватила за тонкие ремешки и пошла босиком, поднимая легкую пыль. Пятки звонко шлепали в тишине. С юга, от Лооли, прилетел ветерок — свежий, прозрачный, такой наверняка должен нести с собой запах моря, соли и подсохшей за день травы…

Где-то протяжно вскрикнула ночная кадза.

Вот сейчас досмотрю закат — и домой. Завтра рано вставать, на работу, будильник еще надо поставить и погладить блузку… обленилась я за две недели отпуска. Хотела съездить на море, взаправду, позагорать… но вместо моря проторчала здесь. В линялой майке и клетчатых пижамных штанах, вместо купальника. Всего-то делов — не успела купить билеты, зачем-то тянула до последнего, как обычно. Ну и ладно, теперь-то что?

Солнце запуталось в тонких ветвях, никак не сядет. Ну, чего я, собственно, жду? Завтра вставать… Уйти?

Передо мной, на дорогу, шагах в двадцати, выскочила большая ушастая мышь. Или не мышь? Не помню, кто они здесь. Села на задние лапы, замерла, принялась разглядывать меня, серьезно шевеля усами. Я попробовала подойти, рассмотреть, но мышь пискнула и скрылась.

Уйти?

Вдалеке, на дороге, загудел мотор.

Какой-то парень на мотоцикле, ехал быстро, чуть пригнувшись к рулю. Обогнал меня, но потом от чего-то затормозил, повернул обратно, подъехал и остановился рядом. Стащил с головы шлем.

— Привет, — сказал он. — До города не подбросить?

Глаза его улыбались… да нет, я знаю, это лишь показалось мне, так тонко мимику не передашь.

— Я уже домой.

— Как хочешь, — он пожал плечами.

Но не двинулся с места, стоял, смотрел на меня. У него были темные короткие волосы и такие же темные, почти черные глаза. Лицо простое, ничем, кажется, не примечательное, но удивительно тонко проработанное, до мелочей, до легких черточек морщинок, чуть кривоватой улыбки, едва уловимой ямочки на подбородке, нескольких крапинок веснушек на носу. Лицо казалось живым.

— Ты торопишься? — спросил он.

А вот голос не живой, какой-то механический. Интересно, от чего? Обычно бывает наоборот, многие даже голос оставляют своим, настоящим. Может, он через переводчик?

Тороплюсь ли я?

— Да нет, не очень.

— Хочешь, прогуляемся?

Я улыбнулась.

— Заведешь меня в кусты, и там ограбишь?

— У тебя есть что-нибудь ценное? — спросил он.

— Нет, — сказала я.

Он развел руками.

— Пойдем?

Слез с мотоцикла, поставил его у обочины, стянул с рук перчатки и повесил на руль.

Почему бы и нет — решила я.

Почему бы и нет…

Он шел рядом, широко и размашисто, с трудом, кажется, соизмеряя свои шаги с моими, словно не гуляя, а куда-то торопясь. Отчего-то это было приятно.

— Как тебя зовут? — спросил он.

— Рыська, — сказала я, тихонько фыркнула, имя всегда казалось нелепым, но другого так и не придумала.

— А я Химура Кэнсин.

— Что-то японское?

— Да, вроде того… так, ерунда, не важно.

Ветер, задумчиво шурша, гнал по дороге песчинки.

— Мне завтра на работу, — сказала я, — рано вставать…

— Понятно… мне тоже… — он вздохнул, глядя куда-то вдаль. — Давно играешь?

— Давно, — сказала я, — но редко, знаешь, как-то все не до того. А ты?

— И я давно.

Спросил что-то еще…

Разговор выходил странный, чуть-чуть натянутый, как бывает с незнакомыми людьми, когда хочется поговорить, но пока еще не знаешь о чем, задаешь общие, ничего не значащие вопросы, отвечаешь… все пытаясь нащупать настоящее. Может, проще повернуться и пойти домой? К чему это?

Вот чаю хочется! Да, у меня в холодильнике еще последний кусочек торта остался.

Солнце давно скрылось, и в небесах мерцали первые звезды. Кузнечики звонко стрекотали в траве.

— Не боишься так мотоцикл оставлять, посреди дороги? Вдруг уведут?

— Нет, не уведут, он заблокирован.

— О-о, — сказала я, — дорогая штука!

— Да, — он пожал плечами, — но полезная.

— Мне до такого еще расти и расти.

Он кивнул. Интересно, какой у него уровень? Сканер не берет… какой-нибудь заоблачный, наверняка. Впрочем, не важно. Мы все шли, болтали о всякой местной ерунде, и ни слова о настоящем. Рядом мы шли, по дороге, оставляя за собой две цепочки легких следов.

— Ну, ладно, мне уже пора, — сказала я.

Он остановился.

— Ну, тогда пока. Я буду в Лооли. Если хочешь, заходи завтра.

* * *

Завтра не вышло, и послезавтра тоже — дел было полно.

Я уж и не думала, что встречу его снова, мир большой… где искать? Да и точно знала, что искать не буду. Просто решила пробежаться в Лооли по магазинам.

Его я встретила на площади, у фонтана. Он увидел меня первый, помахал рукой.

— Рыська! Привет! Я так и знал, что ты придешь! Как дела?

— Хорошо, — сказала я. — Привет, Кэнсин.

Он подошел.

— Я тут на миссию записался, в сопровождение, до Айданары. Хорошие деньги обещают и кой-какие ценные артефакты. Через час начинаем. Не хочешь? Еще есть места.

— Нет, я в сопровождение не потяну, у меня и оружия-то толком нет.

— Могу поделиться, на время.

— Да нет, — я покачала головой, — я так, на пол часика забежала, перед сном.

— Понятно, — он, кажется, слегка расстроился, помялся немного. — А хочешь, пойдем в кафешку посидим, здесь рядом.

Мне от чего-то стало смешно.

— Пойдем.

Никогда не понимала интереса в виртуальной еде — есть ешь и пить пьешь, но вот вкуса все равно не чувствуешь. Глупая затея. Но если уж играть, то играть по правилам.

— Только кофе я на ночь пить не буду, а то не усну, — сказала серьезно.

— Ладно, — улыбнулся он, — тогда может по пиву?

— Давай.

В кафе было довольно уютно. Мы уселись у окна, за небольшим столиком, нам принесли две большие кружки пива и каких-то замысловатых морских гадов — не дай бог увидеть таких наяву!

Взяла одного с тарелки, повертела в руках.

— И что с ними делают?

— Их чистить надо, — сказал он, взял одного, принялся показывать, ловко сковыряв панцирь и кончики жестких шипастых лапок. — Все очень просто!

— Да ты что! И как оно на вкус?

Он задумался.

— А ты попробуй.

Я взяла, старательно очистила, оторвала лапки, принялась жевать. Ну, что тут скажешь?

— По-моему пересоленный, — сказала я.

— Не может быть.

— Может! — я энергично кивнула. — Точно говорю. И вообще похоже на пересоленный соленый огурец. Вот!

Он засмеялся.

— Ничего ты не понимаешь, — заверил веско, погрозив мне пальцем. — Все знают, что зверки похожи на креветок, только куда вкуснее. Ты просто не распробовала.

— Может мне попался не правильный зверк?

— Может быть. Ну-ка, быстро! попробуй еще!

Честно говоря, это парень начинал мне нравиться. А может быть просто виртуально пиво на меня так подействовало… но к концу вечера я уже неплохо начала разбираться в местной кухне. Вот уж никогда бы не подумала!

Проторчала в кафе больше двух часов, уже далеко за полночь… не высплюсь, конечно. И все же, было здорово. Забыли даже про его миссию, вспомнили лишь потом, но он лишь отмахнулся — подумаешь, ерунда, он и так круче некуда, куда уж еще? Зато хорошо посидели.

— Завтра придешь? — спросил он.

— Может быть.

Конечно приду.

Я пришла завтра. И потом еще, и еще… Не играть приходила, а просто поболтать, погулять — этого было достаточно. Он каждый вечер ждал меня у фонтана, и мы шли в кафе.

Потом, когда сидеть вечерами на одном месте нам надоело, мы начали гулять по полям… он учил меня всяким-разным местным хитростям — как искать клады, и как сбить цену у торговцев, и еще как быстрее путешествовать и разбираться в телепортах… потом учил меня стрелять — из винтовки и даже из здоровенного шестиствольного пулемета. У меня выходило плохо, но он был на удивление терпелив. Мы устроили настоящее сафари в Элейских степях, я застрелила в лоб здоровенного урга, больше похожего на крота-переростка.

Он показал мне кучу интересных мест, где я никогда раньше не бывала и, конечно, сама бы не нашла дорогу — дождливые леса Селы, выжженные степи Джункашара, водопады Нанданы… я и не думала, что здешний мир так огромен. Удивительно! Мы стояли на берегу моря, взявшись за руки… да…

Он был почти богом в этом мире — великим и всемогущим. Невероятной силы. Рядом с ним можно было ничего не бояться, никаких врагов. Сколько же нужно времени, чтоб так прокачать персонажа?…я не хотела об этом думать. Мне было все равно. Хорошо было.

Единственное, что мне не хватало в этом мире, так это реальных ощущений — тепла, холода, запахов… мы стояли, взявшись за руки — так хотелось почувствовать его ладонь в своей руке! По-настоящему. Так хотелось почувствовать мягкий песок под ногами, в который проваливаешься, увязаешь, и песчинки просачиваются между пальцами… почувствовать свежесть набегающей волны и щекочущее прикосновение мелких камешков, и еще пьянящий аромат трав на холмах… Странно, раньше я никогда не задумывалась об этом. Реальных ощущений мне хватало в жизни, и без того. А в игре — играть.

Однажды он не пришел.

Просто так, не пришел и все. Не оказалось в условленном месте. Я долго ждала, пыталась искать, ходила кругами — нет, его нигде не было. Конечно, я все понимала — какие-нибудь важные, срочные, неожиданные дела… или просто надоело. Отчего бы и нет? Он вовсе не обязан приходить сюда каждый день.

Одной бродить не хотелось, скучно. Что ж, лягу сегодня спать пораньше.

Выключила компьютер, включила чайник, долго смотрела в окно, ожидая, пока он закипит.

У соседнего подъезда стояла «скорая». Вдруг подумалось — а если с моим Кэнсином тоже что-то случилось? Что-то нехорошее… оттого он и не пришел.

Глупости, конечно… глупости все это. Он взрослый человек, у него просто дела… а может быть девушка. Может быть сейчас он хорошо проводит время… пока я мучаюсь тут, как ревнивая жена.

Из подъезда вышел рослый мужчина с ребенком на руках, понес к «скорой». Или не ребенком? Подростком? Длинные тонкие ноги неловко и безвольно болтаются. Темно уже, не разглядеть…

Чайник закипел. Пошла, заварила себе чаю с мелиссой.

Кэнсин вернулся через две недели. Я уж думала, что брошу эту дурацкую затею и не буду сюда ходить. Ну его. Зачем это мне?

Он сидел на том самом месте, и ждал.

— Привет! — увидев меня поднялся, как ни в чем не бывало, помахал мне рукой. — Как дела?

— Где это ты пропадал? — сурово поинтересовалась я, решила устроить ему грандиозный разнос.

— Прости, меня тут в командировку отправили неожиданно, не успел предупредить. Но я по тебе очень скучал.

Улыбнулся так обезоруживающе… развел руками. Я сразу простила.

Однажды, на лодке, мы заплыли к самому краю карты — невероятно, просто нереально далеко, плыли целую ночь. Он греб, я сидела на корме и любовалась водой. Подумалось, у него, наверно, все руки уже отваливались, вертеть эти джойстики… впрочем, может комбинация клавиш стоит, но все равно, долбить так всю ночь.

— Давай, я погребу, — предлагала несколько раз.

Он качал головой и улыбался.

— Нет уж, раз я взялся катать девушку на лодке, то надо честно катать и не отлынивать.

Под конец мы почти не разговаривали, он только сосредоточенно работал веслами, а я, кажется, задремала.

Наконец, мы уперлись в прозрачную стену.

— Эй, Рыська! проснись! — довольный Кэнсин встал в лодке, выпрямился, постучал о стену кулаком, она ответила гулким звоном. — Вот он, небесный свод!

— Точно, — усмехнулась я, сонно потерла глаза. — Всегда знала, что мы тут под колпаком, и никуда нам отсюда не деться. Там, снаружи, ничего нет.

Он вдруг от чего-то нахмурился, отвернулся. Молча сел.

Вот и приплыли.

Скоро утро, мне на работу… ему, наверно, тоже…

— Слушай, может быть встретимся, как-нибудь? — вдруг спросила я. Как-то даже сама от себя этих слов не ожидала. — Давай? Встретимся, на самом деле? Ты где живешь?

Он, кажется, растерялся.

— В другом городе.

— В каком другом? Ты знаешь разве, где я живу?

— Да, ты же говорила — сказал он. — Не помнишь?

Что ж, может быть. Я много болтаю.

Значит далеко. Хотя мне всегда казалось, что он должен жить где-то рядом… глупо, наверно. Я сама все выдумала себе. Я люблю выдумывать то, чего нет. Может, это от одиночества?

— Слушай, Кэнсин, а может быть ты просто не хочешь встречаться? Боишься? — мне вдруг стало смешно и страшно одновременно. — Может быть ты малолетний прыщавый подросток? Или того хуже — маленькая девочка? Какой ужас!

— Нет, — он широко улыбнулся, — вот уж нет! Я не девочка, а мальчик, это совершенно определенно. И вообще даже взрослый дядька, двадцати девяти лет.

— Тогда, может быть, у тебя жена и трое детей?

— Нет, — он покачал головой, смотря мне прямо в глаза. — У меня нет жены.

Мне показалось — в его глазах тоска. Черт возьми! Нет! Да! Я знаю! так тонко мимику не передать, лишь только простое, условное — улыбку, артикуляцию, подмигивание… но мне казалось… конечно, все это происходит у меня в голове, я не вижу этого, мне только кажется. Вечно я все выдумываю себе!

И все же…

Он всегда избегал говорить о настоящем, молчал, отшучивался, словно какой-то тайный агент. Я только знала, что его зовут Дима, и все. Не знала даже, чем он занимается. И это никак не давало покоя. Сама о себе я рассказывала много и легко, а он слушал.

— Знаешь, мне иногда кажется, что ты не человек, а какая-то хитрая программка, — тихо сказала я, голос неожиданно сорвался, я облизала губы. — Иногда мне кажется, что ты просто не существуешь в реальном мире.

Сказала, и у самой что-то сжалось внутри, холодное… Вдруг, это так и есть?

— Мне тоже иногда так кажется, — сказал он, губы попытались растянуться в улыбке, но не вышло.

— Не говори глупостей! — фыркнула я. — Что я, не отличу человека от бота?

— Ладно, не буду, — согласился он.

Я больше не решалась его об этом спрашивать. Не хотела. Боялась. Торчала здесь ночами и выходными, приходила на работу не выспавшаяся, с красными глазами, литрами пила кофе. Сколько так может продолжаться? Это не правильно! Невыносимо. Мне с ним было так хорошо, спокойно, весело, интересно… я забывала обо всем.

Он был почти всемогущим богом в этом мире.

Я не сторонник виртуальных романов. Да, это бывает забавно, пока относишься к этому как к игре. Но как только переходишь невидимую черту… Я больше не могу так! Хватит! Я не хочу!

— Я больше не приду, — сказала я однажды.

Мы лежали рядом в траве и смотрели в небо. Он промолчал. Я долго ждала, так хотелось услышать хоть что-то в ответ. Я была уверена, что он попросит остаться, начнет уговаривать… ну хоть что-то. Но он молчал. Я не могла поверить. Я была уверена, что он не позволит мне так просто уйти.

Ну, пожалуйста! Скажи…

— Я больше не приду, — повторила тихо.

— Хорошо, — сказал он.

Механический, безжизненный голос.

Да, голос у него всегда был таким, я просто привыкла и не замечала. Но сейчас вдруг резануло по ушам.

Захотелось плакать.

Вот и все.

Даже не спросит — почему?

Что дальше? Поднялась на ноги, пошла прочь, не оглядываясь. В глазах темнело. Все, все… на этом все, больше ничего не будет. Конец.

Он догнал меня, когда я собиралась было уже отключиться.

— Рыська, подожди.

Поймал за руку, повернул к себе. Я вдруг оказалась совсем близко, лицо к лицу. Лицо у него как живое — несколько крапинок веснушек на носу, легкая ямочка на подбородке, темные глаза. Интересно, какой он на самом деле? Почему-то кажется, вот точно такой же, это его настоящее лицо, как в жизни. У меня тоже настоящее, у меня знакомый художник есть — помог, в точности скопировал. Не знаю, для чего мне это было надо.

— Женя, подожди, — попросил он, едва ли не впервые назвал меня по имени. — Подожди, я хочу поговорить.

Сердце забилось со страшной силой, пытаясь выпрыгнуть. Пожалуйста! попроси меня остаться! Пожалуйста! Пожалуйста, попроси! Я не смогу отказать. Скажи только, что я нужна тебе, и я останусь, даже брошу работу, если нужно… пожалуйста…

— Женя, я все понимаю, — сказал он, — это зашло слишком далеко. Наверно, нам и правда не стоит больше встречаться. Ты права. Ведь это только игра… не обижайся на меня, если что… прости.

Сердце ухнуло и куда-то упало. В груди пустота, холодная, ноющая… вот и все. У меня больше никого нет… я одна. Ведь и не было у меня никого, это все не по-настоящему, не взаправду. Очень хотелось улыбнуться, но губы не слушались, хотелось что-то сказать, но испугалась, что подведет голос. Хорошо хоть он не сможет увидеть моих слез — можно плакать вволю.

— Все было здорово, — сказала я.

— Да…

— Ну… пока.

Он выпустил мою руку.

— Пока.

Я стояла, не в силах сделать шаг в сторону, смотрела ему в глаза.

— Если вдруг захочешь, позвони мне, или напиши. У меня мыло там, в профиле.

Он кивнул.

Не позвонит и не напишет — я поняла сразу.

— Пока.

Со всей дури пнула ногой комп, нажав на ресет.

Вот и все. Завтра зайду, удалю персонажа. Сейчас на это нет сил.

Пол ночи рыдала, уткнувшись носом в подушку.

* * *

Почти месяц прошел. Я уже начала нормально спать ночами… правда для этого приходилось засиживаться на работе допоздна, работать за троих, уставая и выматываясь… зато больше я ни о чем не думала. Приходила и тут же заваливалась спать.

На работе смотрели косо. Ну и пусть. Сказала, что рассталась с парнем. Это почти правда.

Как-то вечером, возвращаясь с работы, зашла в магазинчик рядом с домом, и нос к носу столкнулась… короткие темные волосы и темные, почти черные глаза, ямочка на подбородке… Наверно, у меня было такое лицо, что парень тоже опешил.

— Кэнсин? — выдохнула я, сердце остановилось.

Он мотнул головой.

— Что? Нет.

Похоже, он просто не понимал. Я спутала, у меня уже глюки начались от усталости.

— Подождите… — я была готова вцепиться в него, что-то смутное не давало покоя.

— Что?

— Я Рыська…

Он смотрел непонимающе. Боже мой, что я несу. Он никогда не видел меня, не знает… что мне от него надо?

До боли прикусила губу.

— Простите, — всхлипнула, почти испуганно, — простите меня.

Повернулась и побежала прочь.

Дома не могла найти себе места. Мучилась, ходила туда-сюда.

Вдруг поняла, что я знаю этого парня, его зовут Олег, он живет в соседнем подъезде, мы с ним даже в детстве играли в песочнице, он на год старше меня… у него был брат…

Боже… боже мой…

Как же так…

Вот тут разом накатила и накрыла гигантская волна, ударив по ушам, оглушив, до боли… Абсолютным пониманием накрыла. Как же так? Ведь в соседних подъездах живем и ничего не знаем. Большой город, большие дома… все куда-то спешат, у всех дела…

Стало ужасно, просто невыносимо страшно! Хоть кричи, хоть об стену бейся — не поможет.

У него старший брат, Дима, на два года старше, значит сейчас двадцать девять лет. Я видела его как-то давно… да, они очень похожи. Признаться, я думала — этот Дима умер. Не помню, как называется та болезнь, но… мышечная атрофия, прогрессирующая, он даже говорить нормально уже не мог… года три назад, я помню, его в инвалидном кресле вывозили еще во двор. Потом перестали. Маленький, худой, как ребенок, голова безвольно падает на грудь… в командировке был, да… я как раз видела.

Подкашивались ноги и кружилась голова.

Дура я, дура…

В соседнем подъезде.

Он, наверно, тоже меня узнал. Наверно, видел раньше. Там, в игре, у меня было мое же, настоящее лицо.

По щекам текли слезы.

Стояла, замерев, посреди комнаты.

Потом вдруг что-то сломалось, я вскрикнула, кинулась на улицу, побежала, туда… я даже помнила какая квартира. Дверь подъезда открыта… третий этаж, я забежала по лестнице. Остановилась у дверей. Вдруг поняла, что не смогу позвонить. Не решусь. Не найду в себе силы.

Прислонилась к стене спиной, сползла вниз, на пол, сжавшись, обхватив колени руками, уткнулась носом. Слезы… я всхлипнула, сначала тихо, жалобно… потом громче… ничего не могла с собой поделать. Сидела, рыдала почти в голос. Было страшно.

Шум за дверью, тихий скрип ключа. Я едва не подпрыгнула на месте.

Дверь открылась, на пороге стоял Олег… рослый, крепкий парень… мужчина… удивительно взрослый…

— Женя, — сказал он, — вы заходите, раз уж пришли.

Протянул руку, помог встать. Ноги подгибались.

Проводил на кухню.

Словно во сне.

Обычная трешка — чистенько так, уютно, все сделано с большой любовью… в две комнаты двери плотно закрыты, в третью, большую, распахнута настежь, горит свет… в дверях показалась мать — маленькая хрупкая женщина с заплаканными глазами. Олег махнул ей рукой, она ушла.

Мы прошли на кухню.

Он молча налил мне чаю, поставил рядом сахарницу, какое-то печенье…

Я рассеяно положила два кусочка, принялась мешать. Такое чувство, что все это происходит не со мной. Ничего этого нет. Все не правда.

Взяла кружку обеими руками, отхлебнула немного… обожглась…

— Женя, — тихо сказал он, — вы не обижайтесь, так уж вышло. Дима много рассказывал про вас, и очень переживал, когда вы решили уйти. Но вы правы, уйти было лучше.

Кружка задрожала в руках… расплескала, едва не уронила… поставила на стол. Закрыла лицо руками.

— Можно поговорить с ним?

Даже сама не узнала свой голос.

Олег с минуту молчал, потом кивнул.

— Да, если хотите. Но вы понимаете…

— Я понимаю.

Мы пошли.

У двери в Димину комнату мне вдруг сделалось нехорошо. До дурноты, потемнело в глазах… я вцепилась в Олегову руку. Страшно. Хотелось броситься бежать отсюда. Я не смогу! Я не понимала, как мне себя вести, что делать… ничего не понимала… как представлю, сейчас… сейчас…

— Может, вы лучше домой? — тихо спросил Олег, он прекрасно видел, что со мной происходит. — Зайдете попозже, как-нибудь. Вам сейчас надо отдохнуть, прийти в себя. Хотите, провожу вас до дома?

— Нет, — твердо сказала я. — Я хочу сейчас.

— Хорошо, — Олег открыл дверь.

После этого еще один раз мы встречались в игре. Чтобы поговорить.

Там, сразу, не вышло. Ему тяжело долго говорить самому… тяжело дышать без респиратора… такой гортанный, плохо разборчивый голос… кажется он сам его пугается, неловко так говорить при мне… и от этого становится еще хуже.

Мы решили поговорить здесь.

В тот же вечер.

Еще каких-то пол часа назад я сидела на полу, уткнувшись носом в его коленку и рыдала. Он положил руку мне на голову… я вздрогнула, взяла его за руку. Помнится, раньше так хотела сделать это, почувствовать его ладонь в своей руке. И вот…

— Жэ-эня… — тихо сказал он и умолк, запнувшись.

Я думала, в игре будет проще.

— Привет, Рыська! — он вскочил мне на встречу, весело улыбаясь. — Ну вот, ты и вернулась. Как дела? Чего нового у тебя? Смотри, какой я себе тут девайсик раздобыл!

Он вытащил из-за спины какую-то штуковину, принялся показывать.

Это было так… Сложно поверить.

Я смотрела ему в глаза — почти настоящее, почти живое лицо. Такое, каким оно могло бы быть.

В ту ночь мы еще долго гуляли в поле, между холмов, смотрели на звезды, много говорили… я держала его руку в своей руке, я чувствовала ее, на самом деле — тепло, силу… Теперь все было по настоящему. Теперь — будет.

А холмы пахли пряными травами.

Там, в игре, мы с ним встречались только один раз.

В игре — один.

Content

Екатерина Бакулина
ХОЛМЫ ПАХНУТ ТРАВАМИ