Патронус Алекс

Пролог

Белое пламя жизни,

Белое пламя надежды,

Оно идёт моим следом,

Носит мои одежды.

Вот горит белое пламя

В моих раскрытых глазах,

Оно несёт моё знамя

В моих всесильных руках.

Белый огонь по венам,

Я есть огонь, не прах;

Отблески пляшут по стенам,

Горят вокруг на камнях.

Я огонь, освещающий эти просторы,

А в темноте свою вахту несут дементоры.

Холод, темнота, липкий грязный туман. Охранник, закрыв окна и двери своей будки, срывающимся голосом читает молитвы. Я ловлю себя на том, что бормочу ТТХ СВТ, как в своей почти первой серьёзной битве за Сталинград. Вот так палятся советские разведчики. «А „мамочки“, милая Кэт, вы будете кричать по-рязански». Тьма поглотила лаборантку Эдис, и та осталась лежать на земле, бессмысленно таращась в ночное небо; запахло экскрементами. К чёрту, за Сталинград! Через «не могу», через «не хочу», через «невозможно» и «не бывает». Сквозь липкий чёрный туман к складу. Паяльная лампа. Отчистить путь для «коллег» к двери, и с трудом вспомнив английский, пинками погнать господ изобретателей-электронщиков к спасению. За Сталинград! Вашу маму! Что ж эта лампа так быстро сдохла?! Эрни, чтоб тебя, классовый враг и юный гений, выскакивает из-за уже закрывшейся двери. Хватает меня за плечи: я, оказывается, успел упасть. Глупый мальчишка! Зачем, мне по-любому оставалось недолго коптить небо. К чёрту, «за Сталинград»! Выбраться, уничтожить, защитить. Тьма липкая, грязная. Сверху, снизу, вокруг. Врёшь, не возьмёшь! За Сталинград! Гноящееся чёрное болото. Вашу маму, за Сталинград! Свет!!! Вперёд, за Сталинград! И в последний миг, уже нырнув в светящееся озеро, я разглядел в его глубине островок грязи.

Примечание к части

Бечено.

Секрет Гермионы. Спрячь за решётку вольную волю, выкраду вместе с решёткой

Дементор медленно склонялся над тёплым сосудом со вкусной душой. Он вообще последние четырнадцать лет был медлительным. Сразу после того, как этому дементору не свезло поглотить одну ненормальную душу. Она была яркой, вкусной, но почему-то застряла в каналах, мешая поглощать эмоции. Соплеменники решили, что ему следует протолкнуть первую душу, заев второй. Дементор приоткрыл болевший четырнадцать лет канал, и ненормальная душа рванула наружу, растворяясь в и без того переполненном сосуде. А в следующую секунду счастливо излечившийся резво удирал от патронуса, сильного и такого же ненормального, как и тот, кто его запустил.

Гарри

Странное ощущение: смотрю на себя, словно со стороны. Одна часть пытается доказать Фаджу невиновность Сириуса и собственную вменяемость. А другая прекрасно понимает, что невыгодно ему мне верить — вот и не верит. Будет выгодно, так и Сириуса невиновным признает, и оборотня — пушистым зайчиком. Мразь! Потом спорили директор и Снейп. Обе мои половины наблюдали за этим с разными чувствами. Одна надеялась, что директор что-нибудь придумает. Вторая прикидывала, каким из десятка с ходу придуманных способов Дамблдору лучше прижать к стене Фаджа. Но нет, оказывается, Фаджа к стенке мы прижимать не будем, мы будем организовывать побег Сириусу Блэку. Может, я чего не понимаю. Мне нужно в библиотеку, но это, конечно, подождёт.

— Гарри, иди сюда, — велела Гермиона. — Быстро! — я подошёл, окончательно сбитый с толку. Девочка подняла цепь перед собой, на ней были крохотные сверкающие песочные часы.

— Встань ближе, — она накинула цепь мне на шею. — Не шевелись.

Будь на её месте кто-то другой, этой бы цепью и связал, а так только спросил:

— Да что ты такое делаешь?

Гермиона трижды перевернула песочные часы. Темнота в палате рассеялась, и я почувствовал, что очень быстро лечу куда-то назад. Мимо неслись смутные цветные пятна и контуры, уши заложило. Но вот под ногами вновь появилась твёрдая почва, и всё опять обрело привычные очертания.

Мы с Гермионой стояли в пустынном холле, из распахнутых парадных дверей на мощёный пол лился поток золотых солнечных лучей. Здрасте, приехали: машина времени на цепочке!

— Быстро! — Гермиона схватила меня за руку и потащила через холл к чулану, где хранились швабры, щётки и вёдра. Втолкнула меня туда, вошла сама и прикрыла за собой дверь.

— Слушай. Мы переместились назад во времени, — шёпотом пояснила Гермиона. В темноте она сняла с моей шеи цепь. — На три часа.

— Я догадался.

— Ш-ш-ш. Кто-то идёт! Скорей всего, мы! — Гермиона прижалась ухом к двери чулана.

— Шаги в холле… Да, это мы идём к Хагриду! — подруга присела на перевёрнутое ведро, вид у неё был очень взволнованный. Но я желал услышать ответы на некоторые вопросы.

— Рассказывай.

— Это Маховик Времени, — вполголоса начала рассказ Гермиона, — мне его дала профессор МакГонагалл после летних каникул. Благодаря этому Маховику я успевала посещать все мои занятия. Профессор МакГонагалл взяла с меня клятву, что я ничего никому не скажу. Ей пришлось написать множество писем в Министерство магии, чтобы мне позволили пользоваться Маховиком; она убедила их, что я идеальная студентка и никогда не применю его ни для чего, кроме учёбы… С его помощью я возвращалась назад во времени и заново использовала уже истёкшие часы — так я бывала на нескольких уроках одновременно. Но Гарри, я не понимаю, чего сейчас хочет от нас Дамблдор, что именно мы должны сделать. Почему он сказал вернуться именно на три часа?

Я наморщил лоб, пытаясь понять, когда успел прочесть Уэллса.

— Дамблдор сказал прямо: мы можем спасти две невинных жизни… Второй — это Клювокрыл.

— А как же Сириус?

— Дамблдор нам точно указал, где окно кабинета Флитвика! А там они держат Сириуса! Надо подняться к окну на Клювокрыле и вызволить Сириуса. Они улетят, и оба спасутся.

Судя по лицу Гермионы, она пришла в ужас.

— Если нам это удастся и нас никто не заметит, это будет чудо!

— Но попытаться можно? — я поднялся и тоже приложил ухо к двери. — Тем более, что первая часть плана нам уже удалась. Никого не слышно, идём! — я приоткрыл дверь чулана. Холл был пуст. Стараясь не шуметь, мы выскочили из комнатки и спустились по каменным ступеням. Тени уже вытягивались. Верхушки Запретного леса окрасились в золотистый с последними лучами.

— А вдруг кто-то смотрит в окно… — Гермиона оглянулась на замок.

— Придётся бежать. И прямо в лес. Спрячемся за деревом и понаблюдаем.

— Согласна, но побежали вокруг теплиц, — предложила Гермиона. — Чтобы из двери Хагрида нас тоже не было видно. Иначе нас знаешь кто заметит — мы сами!

— Соображаешь, — одобрил я и сорвался с места. Гермиона бросилась за мной. Да, беготня по лестницам и квиддич сделали из меня вполне спортивного ребёнка, но недостаточно, недостаточно…

Оказавшись в безопасности, я оглянулся, мгновенье спустя подоспела запыхавшаяся Гермиона. А вот девочке для развития лёгких квиддича не хватает.

— Прекрасно, — переведя дух, вымолвила она. — Теперь идём к дому Хагрида. Осторожнее, Гарри, не дай бог, нас кто увидит.

Неслышно ступая, мы пошли меж деревьев, держась опушки леса. В просветах листвы показалась хижина лесничего, и до нас тут же донёсся стук в дверь. На порог вышел бледный дрожащий Хагрид, озираясь: кто же это стучал? Я услышал собственный голос.

— Это мы. Под мантией-невидимкой. Впусти нас скорее, мы её снимем.

— Эх, не следовало бы вам приходить, — опечалился Хагрид. Он отступил назад и прикрыл дверь.

— Идём ближе к хижине, — прошептала Гермиона. — Надо быть рядом с Клювокрылом.

Прокравшись за деревьями, они увидели встревоженного гиппогрифа, привязанного к изгороди у тыквенной грядки.

— Если мы похитим его сейчас, Комиссия подумает, что Хагрид выпустил его на свободу! Надо, чтобы они увидели его здесь, на привязи! Но тогда у нас останется не больше шестидесяти секунд, — покачала головой девочка. — А ты говорил, что у нас уже получилось.

В это время в домике послышался звон бьющегося фарфора.

— Это Хагрид разбил кувшин, — обронил я. — И ты сейчас найдёшь Коросту. Понимаешь, если бы прошлое можно было бы изменить, маховик не отдали бы даже самой правильной студентке. Мы не видели, как убивают Клювокрыла, но Дамблдор-то видел, а раз он послал нас его спасать, значит, мы его спасли и не попались, иначе Фадж бы с нами не так разговаривал.

— На самом деле волшебники иногда вмешивались в ход времени… Профессор МакГонагалл рассказывала кошмарный случай. Многие убивали себя в прошлом или будущем!

— А историю меняли? — провокационно спросил я.

— Н-нет, — протянула моя образованная подруга.

— Вот видишь, риск существует только для самого волшебника, но это надо обдумать.

Гермиона толкнула меня локтем и указала на замок. По ступенькам спускался Дамблдор, Фадж, древний старец, член Комиссии и палач Макнейр.

— Сейчас из хижины выйдем мы.

В самом деле, спустя мгновенье задняя дверь отворилась, и я увидел самого себя, Рона и Гермиону, выходящих с Хагридом. Такого я ещё никогда в жизни не ощущал: лежать под деревом и видеть самого себя на тыквенной грядке.

— Всё в порядке, Клювик, всё в порядке, — Хагрид погладил Клювокрыла и, повернувшись к друзьям, прибавил. — Уходите скорей.

— Мы не уйдём…

— Мы им расскажем, как всё было на самом деле…

— Они не посмеют убить его…

— Идите! — взревел Хагрид. — Хватит бед и без ваших неприятностей!

Я смотрел, как Гермиона, стоя на грядке, накинула мантию на меня и на Рона.

— Бегите быстрее. И не слушайте…

В переднюю дверь постучали. Это пожаловали свидетели и исполнитель приговора. Хагрид оглянулся вокруг и пошёл обратно в дом, оставив заднюю дверь приоткрытой. Я видел, как под их ботинками приминалась трава, слышал удаляющийся топот трёх пар ног. Невидимые Гарри, Рон и Гермиона ушли, но мы с Гермионой, благодаря приоткрытой двери, могли слышать всё, что происходило внутри. Интересно, нежелание Фаджа расследовать дело Сириуса и сохранить жизнь несчастному животному — это вещи одного порядка или нет?

— Где чудовище? — раздался голос Макнейра.

— Снаружи… на улице… — с трудом произнёс Хагрид. С одной стороны: у Дамблдора хватило влияния, чтоб оставить Хагрида на должности преподавателя. Хотя, будучи славным малым и хорошим лесником, как преподаватель Хагрид был откровенно не очень.

В окне домика появилось лицо Макнейра, тот высматривал Клювокрыла.

— Видите ли… хм… — послышался голос Фаджа. — Я сейчас зачитаю постановление о казни, Хагрид. Это не займёт много времени, затем вы с Макнейром подпишете его. Это, Макнейр, входит в ваши обязанности. Таков закон…

Допустим, несчастную зверушку Фадж убивает в угоду Малфою, но кому выгодна смерть Сириуса?

Физиономия Макнейра в окне исчезла. Наступил решающий момент — теперь или никогда.

— Жди здесь. Я сейчас всё сделаю, — не успел Фадж рта раскрыть, как я выскочил из-за дерева, перемахнул через изгородь и очутился возле Клювокрыла.

— Согласно решению Комиссии по обезвреживанию опасных существ, гиппогриф Клювокрыл, в дальнейшем именуемый осуждённым, должен быть казнён шестого июня на закате… — монотонно бубнил Фадж.

Стараясь не моргнуть, я устремил взгляд в свирепый оранжевый глаз гиппогрифа и низко поклонился. Клювокрыл бухнулся на чешуйчатые колени и опять встал. Я быстро развязал верёвку, которой он был привязан к забору.

— …приговорён к смерти через отсечение головы, какое должно быть произведено назначенным комиссией экзекутором Уолденом Макнейром…

— Вперёд, Клювик, — чуть слышно уговаривал гиппогрифа я. — Вперёд, мы хотим тебе помочь. Только тихо…

— … что и засвидетельствовано нижеозначенными… Хагрид, распишемся вот тут…

Я всей тяжестью повис на верёвке, но гиппогриф словно врос лапами в землю.

— Пора приступать, — раздался скрипучий голос старца. — Хагрид, вам лучше остаться здесь.

— Нет, мне… это… надо быть… с ним. Не хочу, чтобы… ну, он был один…

В хижине послышались шаги.

— Клювик, ну иди! — отчаянно шипел я, изо всех сил дёргая верёвку, привязанную к ошейнику гиппогрифа, и тот наконец стронулся с места. Из-за дерева выглянуло бледное лицо Гермионы.

— Скорее, Гарри! — одними губами прошептала она, выбежав навстречу. Ухватилась за верёвку и тоже налегла. Я оглянулся через плечо: огород Хагрида пропал из виду; значит, из хижины нас уже не видно.

— Стой! Нас могут услышать…

Задняя дверь хижины со стуком распахнулась, и мы замерли, напряжённо прислушиваясь. Палач воспринял исчезновение приговорённого как кражу добычи лично у него, Макнейра. Дамблдор обрадовался. Ну Хагрид, само собой. Даже дикую шаманскую пляску устроил. Как отнёсся к событию Фадж, я не понял. И всё же, если власти Дамблдора хватает на то, чтобы оставить преподавать явно некомпетентного профессора, неужели её не хватает, чтобы назначить доследование? Тут хватит одного допроса с сывороткой правды. Должна же быть у магов такая вещь, если даже у маглов нечто подобное имеется. В течение непродолжительного спора Макнейр выяснил, что гиппогрифы, оказывается, летают. По небу, представьте себе. Хагрид, конечно, препод некомпетентный, но у Макнейра и такого, похоже, не было. Закончив просветительскую деятельность, Дамблдор увёл Хагрида и министерских пить чай, а мы с Гермионой сели ждать поимки Сириуса. И ждать нам предстояло часа два. Вот что интересно: мы слышали, как Макнейр ударил топором по забору, и решили, что Клювокрыл мёртв. То есть если человека заменить на голем, что-то вроде шахмат МакГонагалл, и подставить под аваду, то все будут думать, что он мёртв, а человек будет жив. Стоп, а, назад, своим ходом, проблема. Это если забыть, что людей подменить нужно так, чтобы никто не заметил. Ох, ещё и мамина защита. А если голема делать из моей крови?

— Придётся сменить место, чтобы видеть Гремучую иву. Иначе не будем знать, что происходит, — пытаясь поймать какую-то мысль, сказал я.

— Ладно, — Гермиона ещё крепче сжала верёвку с Клювокрылом. — Но помни: нас никто не должен увидеть.

Мы пошли вдоль опушки леса, наконец, нашли удобное местечко в лесной чаще, откуда была хорошо видна ива. И успели посмотреть, как Снейп, закутавшись в мантию-невидимку, нырнул в дыру между корнями.

— Ну вот, — удовлетворённо заметила Гермиона. — Теперь мы все там. Остаётся только ждать, пока мы все снова появимся, — она крепко привязала Клювокрыла к дереву, села на землю, выбрав место посуше, и обняла колени руками.

— Я знаешь чего не могу понять… Почему дементоры не забрали Сириуса? Помню, как они подошли, их было так много. И тут, по-моему, я отключилась.

Я тоже сел и рассказал то, что видел: едва дементор приблизил ко мне рот, чей-то патронус примчался галопом по озеру, и дементоры отступили.

— Но кто его создал?

Я, ничего не ответив, воскрешал в памяти того, кто появился на другом берегу озера. Их хоронили, значит, големы не должны вызывать сомнений в своей человечности и после смерти. Обоих делать из моей крови. Так у меня столько нет…

— На кого он похож? — настаивала Гермиона. — Кто-то из преподавателей?

— Нет, — ответил я, — не преподаватель, — так вот, крови у меня столько нет, нужно будет зелье. Сам я его буду создавать до второго пришествия. Проще забить в компьютер с десяток книг по зельям, и пусть систематизирует.

— Но это был сильный волшебник, он один отогнал всех дементоров… Ты говорил, патронус был очень яркий, он должен был его осветить.

— Он и осветил.

Алекс разбирается в компьютерах, стоп, кто такой Алекс?

— Ну и кто это был? — не отставала Гермиона. Алекс был резидентом КГБ в Англии. Чёрт, не ляпнуть бы это подруге.

— Мне кажется, это был мой отец, — во взгляде Гермионы появилось некоторое сомнение в моём здравом рассудке. Ничего, у меня тоже эти сомнения имеются. Я начал рассказывать ей план по возвращению своей семьи с использованием модифицированного маховика времени.

— Гарри, — с сочувствием прошептала Гермиона, — даже если у тебя всё получится, то не прямо сейчас же, — выражение сочувствия на лице подруги сменилось лёгким беспокойством, а потом и сильным. И уже с плохо контролируемой паникой Гермиона схватилась за маховик.

— Спокойствие, только спокойствие. Он всё равно не подходит.

А Астрид Линдгрен когда я успел прочесть? Совсем недавно у меня был отпуск. Стоп, не недавно, а почти двадцать лет назад, и отпуск был у Алекса. Что за каша у меня в голове?

— Это Люпин, — тихо сказала Гермиона. — Он превращается.

— Нам нельзя здесь оставаться, — вдруг осенило меня.

— Гарри, нас никто не должен видеть, — всполошилась и без того обеспокоенная Гермиона.

— Пррф, — выразил я отношение недоверию в свой адрес. — Как раз сюда побежит оборотень.

Девчонка ахнула.

— Скорее, скорее отсюда! — она кинулась отвязывать Клювокрыла. — Где лучше спрятаться? Дементоры появятся в любую минуту!

— Обратно к Хагриду! Там сейчас никого!

Мы бросились бежать изо всех сил, Клювокрыл галопом следовал за нами. Позади раздался жуткий вой оборотня… Вот и хижина. Я затормозил перед самой дверью, рывком распахнул её, Гермиона с Клювокрылом ворвались внутрь, метнувшись следом, я с грохотом задвинул засов. Волкодав Клык оглушительно залаял.

— Тише, Клык, это мы, — успокоила Гермиона пса и почесала того за ухом. — Чудом спаслись!

— И правда чудом…

У ребёнка чёрт-те что в голове, семейные проблемы до кучи и никакой возможности спокойно разобраться.

— Я, пожалуй, выйду, — предложил я. — Отсюда ничего не увидишь. Мы можем упустить время.

Гермиона взглянула на меня с подозрением.

— Да не собираюсь я ничего делать, — заверил её я. — Самое страшное сейчас — прозевать момент.

— Ладно, иди. Я подожду тебя здесь с Клювокрылом. Но смотри, Гарри, будь осторожней. Рядом оборотень и дементоры…

Снова оказавшись снаружи, я осторожно пошёл в обход хижины. Издалека донёсся жалобный вой — это дементоры окружают Сириуса; мы с Гермионой подбежим к нему с минуты на минуту. Как говорил Шерлок Холмс, если отбросить всё лишнее, то, что останется, каким бы невероятным оно ни казалось, и будет правдой. А в остатке у нас что? Правильно, патронуса выпустил маг, похожий на моего отца. А кто у нас похож на отца? Только глаза мамины. Так что-либо я, либо папа. Конан Дойла кстати тоже Алекс читал, ещё когда Сашей был и в десятом классе учился. Ну да, Саша, или Александр Быстров, или Алекс Олли. И был он Советским разведчиком. Как дементоры оказались в магловской экспериментальной лаборатории — непонятно. Но при появлении дементоров Алекса прочно заклинило на Сталинграде, что не удивительно: воспоминание совсем не счастливое. Воспоминание ни хрена не счастливое, так будет точнее. Ещё точнее у меня просто язык не повернётся сказать. Но и несчастным его как-то не назовёшь. Столь сложную гамму чувств нереально описать, это надо почувствовать. Будь Алекс магом, я бы ничуть не удивился, стань он патронусом. А может и стал, ведь не смог же дементор его переварить. Вот, кстати, и они. Холод, тьма, туман, у нас с Алексом общий страх на двоих. Один дементор меньше и худее других, и не чёрный, а какой-то серый; эк тебя прихватило, сейчас поправим.

— ЭКСПЕРТО ПАТРОНУМ!

Через озеро побежал Олень, Сохатый. Добежав до поляны, Олень выдохнул белое пламя. Как тот огнемёт, о котором мечтал Алекс в последние минуты жизни. Неслабо. Патронус у нас тоже общий. Хотелось бы ещё понять, насколько я — это я, и что за грязь углядел во мне Алекс. Нет, я никогда не считал себя ангелом, но как-то странно оно смотрелось. Будто чужое, травмирующее, как заноза. Сзади вдруг послышались шаги, я обернулся. Ко мне спешила Гермиона, тащившая за собой Клювокрыла.

— Что ты сделал? — яростно прошептала она. — Ты же сказал, что только покараулишь.

— Всего лишь спас наши жизни, — ответил я. — Иди сюда, за этот куст… Я всё тебе объясню.

Гермиона слушала, и у неё в который раз открылся от изумления рот.

— Кто-нибудь тебя видел?

— Ну конечно, ты что, не поняла? Тогда я видел себя, но подумал, что это отец! Значит, всё в порядке!

— Гарри, не могу поверить. Ты создал патронуса, который прогнал всех дементоров! Это очень, очень могущественная магия…

— Я знал, что у меня получится. Потому что и тогда получилось. Теперь всё ясно?

— Не знаю… Гарри, ты только посмотри на Снейпа…

Я выглянул из кустарника; Снейп на том берегу пришёл в себя. Соорудил волшебные носилки и уложил наши безвольные тела: моё, Гермионы и Блэка. Четвёртые носилки, на которых лежал Рон, уже парили неподалёку. Подняв перед собой волшебную палочку, Снейп двинул свою флотилию к замку.

— Ладно, пусть. Время на исходе, — Гермиона взглянула на часы. — У нас всего сорок минут до того, как Дамблдор запрёт дверь в больничное крыло. А нам надо спасти Сириуса и вернуться в палату, пока не заметили наше отсутствие…

Мы ещё подождали, наблюдая, как плывущие облака отражаются в озере, слушая шелест листвы. Клювокрыл, заскучав, вновь занялся поисками червей.

— Как по-твоему, его уже отвели наверх? — я тоже посмотрел на часы, перевёл взгляд на замок и стал считать окна.

— Посмотри-ка! — отвлекла меня Гермиона. — Кто бы это мог быть? Он выходит из замка!

Я вгляделся в темноту.

— Макнейр! Пошёл за дементорами. Пора, Гермиона…

Гермиона положила руки на спину Клювокрылу, я подсадил её, затем ступил на нижнюю ветку ближайшего деревца и, вскочив на Клювокрыла, сел впереди Гермионы. Перекинув верёвку поверх его шеи, привязал конец к ошейнику с другого боку. Получилось что-то вроде вожжей.

— Готова? — тихо спросил я Гермиону. — Держись крепче, — и ткнул Клювокрыла каблуками.

Тот резко сбавил скорость, и мы остановились, если не считать, что нас бросало вверх — вниз в такт взмахам крыльев, удерживающих гиппогрифа в воздухе. И почему мне в прошлый раз не понравилось? Нет, с метлой действительно никакого сравнения: ну нельзя же сравнивать лошадь и мотоцикл.

— Он здесь! — заметил я наконец в окне Сириуса. Когда крылья опустились, протянул руку и осторожно постучал в стекло.

Блэк поднял глаза, и у него отпала челюсть. Беглец соскочил с кресла, бросился к окну, хотел открыть, но оно было заперто.

— Отойдите назад! — махнула ему Гермиона и вынула волшебную палочку, другой рукой крепко держась за меня. — АЛОХОМОРА! — окно со звоном открылось.

— Но как?.. Как? — Блэк от изумления потерял голос, уставившись на гиппогрифа.

— Бежать подано, — я мёртвой хваткой вцепился глянцевую шею Клювокрыла, удерживая его на уровне окна. — Быстрее. Дементоры на подходе, — взявшись за края рамы, Блэк высунул наружу голову и плечи — к счастью, он был очень худ, — и через несколько секунд он уже сидел на гиппогрифе позади Гермионы.

— Отлично… Клювокрыл, а теперь скорее на верх башни! — скомандовал я, дёрнув верёвку.

Один взмах могучих крыльев — и мы снова летим ввысь, на самую верхушку Западной башни. Цокнув когтями, Клювокрыл приземлился на площадке, окружённой зубчатой стеной, мы с Гермионой тотчас соскочили с него.

— Что с другим мальчиком? Роном? — спросил Сириус.

— С ним будет всё нормально. Улетай быстрее, я тебе напишу: у меня масса вопросов.

— Конечно, — Сириус всё смотрел на меня. — Смогу ли я когда-нибудь отблагодарить вас?

— Лети! — заорали мы одновременно.

Блэк развернул Клювокрыла в небо.

— Мы ещё увидимся! Ты сын своего отца, Гарри…

Сириус сжал каблуками бока Клювокрыла. Исполинские крылья вновь развернулись, воздушная волна едва не сбила нас с ног, и гиппогриф взмыл в небо. Я провожал его взглядом, пока огромная птица и её наездник не исчезли из виду.

Примечание к части

Бечено.

Ставь перед собой цель покрупнее — не промахнёшься

Ну вот, нам осталось незаметно пробраться в больничное крыло и сделать невинные лица, услышав о побеге Сириуса. Хороший план. Главное, всё прошло строго по нему. Добрались до больничного крыла незаметно. Пока добирались, услышали разговор Снейпа с Фаджем, в котором Снейп выражал опасение, что Дамблдор помешает поцелую дементора. Интересно, это значит, что он может, или не значит? Добрались как раз вовремя.

— Ну? — спросил директор.

— Всё в порядке, — задыхаясь, проговорил я. — Сириус улетел на Клювокрыле.

Лицо Дамблдора просияло.

— Отлично сработано… Думаю вы уже отбыли… Идите спать, я вас запру.

И мы пошли, ну не спать, конечно, про вторую часть плана никто не забыл. Снейп так уж точно не забыл. Мадам Помфри едва успела всучить нам по огромной порции шоколада, как вопящий профессор забарабанил в дверь. И, конечно, во всём он обвинял меня. И не надоело? Ну и что, что я некоторым образом поучаствовал, побег-то всё равно Дамблдор организовал. Наверняка, у такого продуманного волшебника есть маховик времени. А в истории есть моменты, вызывающие сомнения.

Первое: Питер, прятавшийся в кувшине. Кувшин — это не убежище, это ловушка. В него и настоящая-то крыса не полезет, а уж Питер! К тому же, не было от него запаха мочи и экскрементов, и в разбившемся кувшине всего этого не было. Значит, попался туда Петтигрю незадолго до часа икс.

Второе: Люпин забывший выпить зелье, забывший про полнолуние, и это при том, что даже боггарт у него луна.

Бум! Дверь с грохотом распахнулась: Фадж, Снейп и Дамблдор ввалились в палату. Дамблдор выглядел откровенно довольным. Фадж сердился. Снейп был просто в ярости.

— Выкладывайте, Поттер! — взревел он. — Что это вы устроили?

Ну вот, снова-здорово. Почему бы у господина директора не спросить, что это он устроил? Ведь тот даже не скрывает своего счастья. Могу поспорить на «Молнию», что директор всё и устроил, и страховал, и сам бы побег организовал, если б мы с Гермионой тут со сломанными конечностями в компании Рона валялись.

Наконец, навопившись, Снейп вылетел вон. Фадж поплакался Дамблдору на горькую судьбу, и они вместе вышли из палаты. Мадам Помфри закрыла дверь, заперла на ключ и, судя по выражению лица, подумала, а не забаррикадироваться ли.

Итак, Дамблдор узнаёт о невиновности Сириуса и подробности поимки — побега Петтигрю, отсылает нас на три часа назад, сам отправляется на четыре. Возможно, на четыре, находит Петтигрю. Как — не знаю. Вижу два варианта. Первый: в Хогвартсе директор может найти кого угодно. Ну, кроме василиска основателя. Второй: имея палец, любезно оставленный Петтигрю двенадцать лет назад, можно относительно легко найти всю тушку.

Потом Люпин, есть у меня сомнение, что он сам забыл о зелье и полнолунии. Почему? Просто всё должно было пойти по сценарию. Может, профессор ЗОТИ заметил что-то неположенное и… и всё это просто фантастическая история. Как её можно подтвердить или опровергнуть? Узнать про поисковые заклинания, узнать про заклинания, путающие мысли. А там посмотрим.

С другого конца палаты послышался тихий стон — Рон пришёл в себя. Он сел, обхватив голову, и огляделся.

— Что… Что случилось? Гарри? Почему мы здесь? Где Сириус? Где Люпин? Вообще, что творится?

Мы с Гермионой переглянулись.

— Сама объясняй, — сказал я, отправляя в рот очередной кусок шоколада.

Настроение было на удивление хорошее. Несмотря на усталость, побег Питера, дурацкое предсказание, и некоторое сомнение в том, что я — это я. Но именно последнее обстоятельство делало меня таким счастливым. Сегодня я, Гарри, впервые чувствовал себя защищённым. Я вовсе не стал старше. Те же тринадцать лет, что были утром. Хотя, оглядываясь назад, хочется постучаться головой об стену «как можно было не заметить столь толстых манипуляций». К счастью, Алекс не склонен жалеть о случившемся. Проанализировал, извлёк урок и пошёл дальше. А мне теперь ясно видно, что тот Гарри, который вырос в чулане и наказывался за каждое, пусть и случайное, улучшение своей жизни, не мог поступить иначе. Вот хоть вещи. Когда у меня появились деньги, мне не пришло в голову обновить свой гардероб, так и таскаю вещи Дадли. Это может показаться странным, если не обращать внимание на то, что свои школьные принадлежности я по-прежнему храню в сундуке. Все принадлежности! За все три года! Не то, что книжки там, свитки, даже ни одного пера дома не оставил. Как бы мамина защита не решила, что я этот сундук домом считаю, а не дом Дурслей.

Больничное крыло нам удалось покинуть только в полдень, и я сразу потащил друзей в библиотеку, несмотря на слабое сопротивление Рона. Ничего, он хотел быть другом Мальчика Который Выжил. Он умудрился им стать. Так пусть терпит. А я закрою глаза на дурацкий цирк у барьера на платформу девять и три четверти. Тот самый, который начался со слов: «…так и знала, что здесь будет полно маглов». Нет, я вовсе не думаю, что меня там караулили, нарочно подойдя в последний момент. Скорей уж просто провели контрольную проверку, так, на всякий случай.

— Что именно мы будем искать в библиотеке? — деловито спросила Гермиона.

— Законы, права и обязанности Верховного Чародея, в первую очередь.

— Ну, свои права и обязанности профессор Дамблдор прекрасно знает и без нас.

— Неважно, что он знает, важно, что мы их не знаем. А без этого я не могу строить планы.

— Верховный Чародей Визенгамота не всесилен, но и не беспомощен.

— Ну вот смотри, Гермиона, Дамблдор может в любой момент собрать Визенгамот.

— И что, проголосует этот Визенгамот за казнь Сириуса.

— Проголосует, если ничего не делать. А если мы дадим показания? Я не знаю, под сывороткой правды там, под клятвой, что ли, какой.

— Непреложный обет, — проснулся Рон, — если его нарушишь, сразу умрёшь. Близнецы как-то пытались взять у меня такой. Мама застукала, выпорола обоих.

— Вот видишь! А ещё можно несколько статей в газете купить. Надо рассказать Дамблдору, — сказал я друзьям, захлопывая книгу. Рон радостно вскочил, захлопывая свою.

— Гарри, почему ты думаешь, будто Дамблдор не знает своих прав?

— Знает, — возразил я, — но он не знает, что мы согласны на сыворотку правды и обет. И ещё статьи не Дамблдору же из своего кармана оплачивать.

У Гермионы оплаченные статьи вызывали некоторое сомнение, на всё остальное она была согласна, во имя дружбы и справедливости. Рон в принципе был со всем согласен, лишь бы его из библиотеки увели, ну и во имя дружбы.

— Кстати, Гермиона, не одолжишь мне на лето книги по рунам и нумерологии? Я собираюсь бросить прорицание и записаться на эти предметы. Книги я тебе верну, как только побываю в Косом.

— Конечно, — обрадовалась Гермиона. Рон скривился.

— Хорошенькое «кстати», мы же о Сириусе говорили, и вдруг руны и нумерология.

— Кстати — потому, что мы идём к директору, с которым и обсудим смену предметов, заодно, а ещё… — выдержав паузу, я таинственным голосом поведал о своём ПЛАНЕ. Рон слушал, приоткрыв рот. — Сам понимаешь, прорицание мне в этом не поможет, — Гермиона в ПЛАН не очень верила, но спорить смысла не видела, поэтому буднично сказала:

— Насчёт смены предметов лучше с МакГонагалл поговорить. Вот вместе и пойдём, я откажусь от магловедения и в следующем году буду учиться по нормальному расписанию. И да, конечно, книги я тебе одолжу. Если что-то будет непонятно пиши, спрашивай.

— Напишу, — согласно кивнул я, — и ещё свой номер телефона мне дай, а то мы, кажется, от магии голову потеряли, про телефон забыли.

— Точно, — Гермиона хлопнула себя по лбу. — Ты-то мне свой в прошлом году ещё дал.

***

Сходили, называется. Рон и Гермиона напряжённо ищут оправдания господину директору. Я ничего подобного делать не собираюсь. В таком состоянии и ввалились к профессору Люпину. Он уже упаковал почти все вещи.

— Допрашивать одного меня бессмысленно, я же не Мальчик-Который-Выжил. Гермиона маглорожденная, а в Визенгамоте полно фанатиков. А твои дядя и тётя точно не дадут разрешение, — разродился Рон.

— О чём это вы, ребята? — спросил удивлённый нашим поведением Люпин. Он склонился над чем-то у себя на столе. — Я видел, как вы идёте, — ясно, карта Мародёров.

Мои друзья удивились ещё больше, когда поняли где находятся. Я взялся рассказывать о нашем походе к директору.

— Но допрос с сывороткой правды, или тем более под обетом, действительно без разрешения опекуна невозможен, и если посмотреть правде в глаза…

— Да бога ради, — перебил я слишком мягкого оборотня. — Дурсли ненавидят магию, они боятся всего магического. И тем не менее, Дамблдор смог уговорить их взять в дом ребёнка, которого они ненавидят и боятся по определению. Неужели, вы думаете, он не убедит их подписать одно несчастное разрешение? К тому же, не на поездку в Диснейленд, а на допрос. Да намекни Дамблдор, они распишутся в том, что являются потомственными чебурашками.

— Но это очень нехорошо, — возмутилась маглорожденная ведьма Гермиона.

— Навязывать ненужных детей? Действительно, очень нехорошо, — насмешливо согласился я. Гермиона смутилась.

— Профессор Дамблдор сказал, что вы уволились, — вздохнув, сменил я тему. Все замерли, переключаясь.

— Ведь это неправда? — первым переключился Рон.

Всё-таки его мама основательно зациклила на Мальчике Который Выжил. Всё остальное идёт прицепом. Для Люпина же Дамблдор благодетель и т.п. Но он переключился раньше Гермионы.

— Боюсь, что правда.

— Но почему? Министерство магии уверено, что вы помогали мистеру Блэку? — ну да, Гермиона не терпит любую несправедливость. Неважно, к маглам или к оборотням. Люпин подошёл к двери и закрыл её.

— Нет, профессор Дамблдор сумел убедить Фаджа, что я хотел спасти вам жизнь, — он вздохнул. — Но для Северуса это была последняя капля. Думаю, особенно сильно его задела потеря ордена Мерлина. Вот он и… хм… как бы случайно… проговорился сегодня за завтраком, что я оборотень.

Интересно, он сам-то верит в то, что говорит? Спросить, не спросить?

— Но вы ведь не из-за этого уезжаете? — продолжила допрос Гермиона. Люпин горько усмехнулся. Нет, не буду спрашивать.

— Завтра, в это время, прилетят совы с письмами от родителей. Они не захотят, Гермиона, чтобы оборотень учил их детей. И после минувшей ночи я разделяю их точку зрения. Я мог укусить любого из вас… это не должно повториться! — я искал слова, которые могли бы сподвигнуть Люпина на активное улучшение собственной жизни. Что бы могло заставить меня, до встречи с Алексом, обменять золото на фунты и питаться нормально, в столовой? Наверное, для начала кто-то должен был мне сказать, что это в принципе возможно, а ещё уверить что Дурсли о магловских деньгах не узнают и не отберут их.

— Директор утром сказал, что ночью ты спас несколько жизней, Гарри. Если я и вправе чем-то гордиться, то это тобой. Ты действительно многому научился. Расскажи мне о твоём Патронусе? — я рассказал, не жалко, и Люпин снова улыбнулся.

— Да, твой отец всегда превращался в большого оленя. Ты правильно угадал… поэтому мы и прозвали его Сохатый.

Люпин бросил последние книги в чемодан, задвинул ящик стола и повернулся ко мне.

— Вот, возьми, я это подобрал в Визжащей хижине прошлой ночью, — он протянул мне мантию-невидимку. Поколебавшись, отдал и карту Мародёров.

— Поскольку я больше не преподаватель, могу не чувствовать угрызений совести, что возвращаю тебе и это тоже. Мне она больше не пригодится, а вы, полагаю, найдёте ей применение.

— Профессор, а почему бы вам не устроиться на работу в магловском мире? Там про оборотней никто не знает, — Люпина моё предложение скорее испугало, чем воодушевило. Всё-таки он очень похож на меня, до встречи с Алексом.

— Действительно, профессор Люпин, — поддержала меня Гермиона, — конечно, нужно искать работу, не требующую специального образования, но по ценам магического мира даже она неплохо оплачивается.

— Не стоит называть меня профессором, — ушёл от темы Люпин, — ведь я им уже не являюсь.

— Но вы самый лучший преподаватель по ЗОТИ который у нас был, — возразили мы хором.

— Если б не запрет на колдовство летом, я бы попросил вас быть моим репетитором.

— Спасибо, ребята, — совсем смутился Люпин. — Вообще-то, Гарри, знания по ЗОТИ у вас действительно невысоки. И если ты хочешь, мы могли бы позаниматься, только не у тебя дома.

— А как же запрет на колдовство и почему не у меня дома? — надо заметить, Люпина я и сам не собирался в гости приглашать. После встречи с Дурслями его ждёт депрессия.

— На твоём доме стоит защита от тёмных существ, — а казалось бы, дальше смущаться некуда. — Её ещё Лили ставила, — поспешил объяснить он, видя, что мы вспомнили недавнюю встречу с Дамблдором и уже готовы были подумать невесть что. — Понимаешь, хоть Лили с Петуньей и не ладили, но это последняя родственница и Лили тайком поставила защиту, чтоб не потерять и её, — (ясно. Интересно, Хагрид тоже тёмное существо? Тогда бы стал понятен цирк с письмами. Дурслей просто заставили уехать из защищённого дома).

— Эм-м, с домом понятно, а что с запретом? — нет, просто если его можно обойти, у меня обширные планы на лето.

— С запретом вообще всё просто. Артефакт, отслеживающий колдовство несовершеннолетних, был создан не из вредности, а ради безопасности детей и создали его ещё основатели. Когда рядом с ребёнком находится взрослый волшебник, артефакт перестаёт фиксировать магию этого ребёнка. Видимо, считается, что о маленьком волшебнике позаботится взрослый.

— Та-ак, маглы идут лесом, я вас нанимаю, занятия дважды в неделю, место выберете сами, расстояние не важно, добираться буду на Ночном рыцаре, оплата на уровне профессора Хогвартса.

— Какая оплата, я хочу сказать, я имел в виду просто позаниматься с сыном школьного друга, — Люпин сказал это, не глядя на меня и нервно водя пальцем по столешнице. Вот ведь, человек храбрости набрался, на роль дядюшки себя предложил. Сейчас начну на деньгах настаивать — замкнётся, хрен расшевелишь. Так возьму что дают — меня совесть загрызёт, да и в перспективе невыгодно.

— Дядя Римус, — проникновенно начал я, сразу вызвав у человека счастливую улыбку, — просто позаниматься с сыном школьного друга — это от случая к случаю, в свободное время, а мне нужно больше, — не успев продолжить, я понял, что свалял дурака, сейчас мне предложат всё, что душеньке угодно. В память о погибшем друге. В целях искупления воображаемых грехов. И просто потому, что не гонят, приняли. Ситуацию спасла Гермиона.

— А я, я тоже хочу, — едва не плача сказала она. — И мои родители будут рады нанять репетитора.

— Если ты согласен, — окончательно перешёл я «на ты», — мы можем заниматься у Гермионы. Или будет неудобно? — спросил я у обоих сразу.

— Мне — так очень удобно, — энергично закивала Гермиона, и мы вдвоём вопросительно уставились на Люпина.

— Об этом сначала следует поговорить с твоими родителями, — обратился он к Гермионе.

— Конечно, они вам напишут в первую же неделю каникул, — тут же продемонстрировала девочка, что не стоит вставать между ней и знаниями.

А я решил, что пора отвлечь Люпина, а то мало ли, и тяжело вздохнув, начал:

— Зря я вообще полез. Убили бы вы там в хижине Петтигрю. И не сбежал бы он никуда, и Сириуса бы уже освободили.

— Нет, Гарри, ты был совершенно прав. Джеймс не хотел бы видеть нас убийцами.

— Одного из своих друзей в Азкабане он ещё меньше хотел бы видеть, — буркнул я абсолютно искренне, спасение Петтигрю — один из тех поступков из-за которого хочется биться головой о стенку. — И вы ещё не всё знаете, — я постарался рассказать про предсказание Трелони как можно убедительнее, но у слушателей выражения лиц были весьма скептические, несмотря на то, что первая часть предсказания уже исполнилась. Наше общение прервал стук в дверь. Это был Дамблдор. Он ничуть не удивился, застав нас в кабинете.

— Ваш экипаж у ворот, Римус.

— Спасибо, директор.

Люпин поднял старый чемодан и пустой бак из-под гриндилоу. И вдруг, спохватившись, спросил:

— Гарри ты не будешь против, если я расскажу директору про предсказание? — директор при этих словах едва заметно напряг спину, ничуть не меняя выражения лица. Я кивнул и Люпин почти слово в слово повторил мою речь, под конец полным сомнения голосом поинтересовался, могла ли сия дама действительно видеть будущее.

— Знаешь, Римус, полагаю, что могла, — произнёс директор задумчиво, но заметно расслабившись. — Чего не бывает! Выходит, она уже сделала два настоящих предсказания! Надо бы прибавить ей жалование…

Пока все офигевали от своеобразного чувства юмора господина директора, я добавил в планы на будущее пунктик про предсказания. И наверное, стоит начать с профессора Трелони. Узнать, когда она поступила на работу в Хогвартс, несложно, а вот какое было её первое предсказание, уже проблематично, учитывая, что она сама его не помнит. Второе же не помнила.

— Что ж, ребята, прощайте. Гарри, учить тебя было истинным удовольствием. Уверен, мы когда-нибудь ещё встретимся. Обязательно пиши. Директор, нет необходимости провожать меня до ворот, я сам справлюсь… — конспиративно попрощался бывший мародёр.

— До свидания, Римус, — сказал Дамблдор. Люпин взял подмышку бак, и они с Дамблдором обменялись рукопожатием. Улыбнувшись мне и одними губами сказав: «пиши», — Люпин быстрым шагом вышел из кабинета. Мы в темпе вышли следом. Общаться с директором совершенно не хотелось, да он и не настаивал.

— Рон, а ты будешь с нами летом заниматься? — спросил я, когда мы отошли на достаточное расстояние.

— А разве Люпин в конце не передумал? — с некоторой надеждой ответил Рон.

— Нет, но он, похоже, не хочет, чтобы директор знал о наших уроках, — медленно произнесла Гермиона. — Думаю, это всё же незаконно… — Девочка углубилась в размышления, и я занервничал — без её помощи мне зарплату Люпину не всучить.

— Тебя это останавливает?

— Нет, конечно нет, — порадовала меня Гермиона. И повернувшись к Рону, спросила: — Так что ты решил?

— Да ну, ещё и на каникулах заниматься, — решился озвучить свои мысли Рон.

— Если ты из-за денег, так мы с Гермионой всё равно платим, — поспешил сказать я, пока подруга ничего не сказала. — Люпину без разницы, одним учеником больше, одним меньше. А в драках мы всё равно всегда вместе.

От последних слов Рон просиял, Гермиона же наоборот нахмурилась.

— Ну ты мне потом в Хогвартсе всё покажешь, — тем не менее отстоял своё право на ничегонеделание приятель.

Последние дни в Хогвартсе были весьма насыщенны, в основном сидением в библиотеке. Так как узнать требовалось всё и сразу, а лучше — вчера. Пришлось, хоть и с трудом, вычленить важное, или самое важное, или то, без чего всё остальное не имеет смысла. То есть, производства магического компьютера. С нумерологией и рунами мне сразу стала помогать Гермиона. Нумерология — это, кстати, не математика или не только математика. Впрочем, тратил я на эти весьма полезные предметы не более двух часов в день, потом шли книги по артефактам. Для начала: просто из каких материалов их делают. И какие артефакты вообще бывают. Тоже не более часа. После ужина с Роном и Гермионой шли разбирать завал в тайной комнате и укреплять стены. Впрочем, с этим мы справились за два дня. Так что, остальное время было потрачено на разбор останков василиска. Увы, пригодным к использованию оказалось не всё из того богатства, что можно было взять сразу после убийства несчастной зверушки. Кровь почти вся вытекла, впиталась в землю и засохла. Глаза склевал феникс. Зато пузырь с ядом оказался цел и невредим. Естественно, клыки, кости и шкура. Я предполагал, что что-то из этого может мне понадобиться при изготовлении компьютера. Хотя уже решил отталкиваться от техники работы с зеркалами. Сквозные зеркала и говорящие, со своим характером, магические зеркала интуитивно мне напоминали заготовки под компьютер. В библиотеке даже нашлись подробные книги по их изготовлению. Впрочем, ничего удивительного. Запретная магия при этом не используется, а школьнику такое проделать ну не то чтобы невозможно, но проблематично. Разбор останков василиска имел ещё одну причину, помимо сбора невероятно, запредельно ценных ингредиентов, а именно развлечь Рона. Моё излишнее рвение в учёбе ему не слишком-то нравилось. Зато бегая по подземельям, рыжик отрывался по полной. Ну не василиска же ему доверять разделывать. Вон пусть ходы обыскивает.

— Ребят, смотрите, ещё одна шкура василиска.

Рон появился из коридора, таща очередной рулон змеиной кожи, между прочим, четвёртый.

— Выбери себе какой нравится, и ты, Герми, тоже.

— Да ты что, они же очень дорогие, — возмутилась Гермиона.

— Ну я-то за них ничего не платил, — резонно заметил я. Подруга несогласно замотала головой.

— Ты всего лишь рисковал жизнью, — Рон который при моих словах радостно делал шаг вперёд, во время реплик Гермионы отступил со смущённо виноватым видом.

— Жизнью я рисковал ради Джинни, а не ради ингредиентов и шкур. И заметь, убил я одного василиска. Шкур же здесь пять, четыре из них нашёл Рон. С тобой мы занимались разделкой, о правилах которой я ничего не знал, поэтому будет честно, если вы возьмёте по шкуре и по клыку.

Не то чтобы я смог убедить Гермиону в честности дележа, но она, похоже, решила, что я имею право решать. И на том спасибо.

Никто в Хогвартсе не узнал правды о том, что произошло в ту ночь, когда исчез Сириус, Клювокрыл и Петтигрю. К концу семестра мы услышали множество фантастических версий о том, что тогда случилось, но ни одна из них даже не приблизилась к истине.

Малфоя исчезновение Клювокрыла привело в ярость. Ладно, он маленький жестокий засранец, но папочка-то его уже давно взрослый. Кого он воспитывает? Кому семейное дело передавать собирается? А Перси Уизли больше возмущало бегство Сириуса Блэка.

— Если буду работать в министерстве, предложу массу проектов по укреплению магического правопорядка! — распространялся он перед единственным слушателем — его подружкой Пенелопой. Ну да, неплохо было бы. Один проект у меня уже есть — каждому осуждённому предложить последнее слово под сывороткой правды.

Многих огорчал уход профессора Люпина. Ну да, это ж я, как самый умный и блатной, заполучил Римуса себе в репетиторы, остальные пролетели и даже не знают об этом.

— Кого же они нам дадут в будущем году? — уныло вопрошал Симус Финниган.

— Может, вампира, — размечтался Дин Томас.

Отсутствие новостей о Блэке радовало, значит его не поймали. Думая о доме, который, казалось, уже есть, я мог бы впасть в отчаяние, если б не ПЛАН. Где, как я надеялся, мамина защита добавит плюс в мою пользу. А значит, не стоит её разрушать. Нужно стараться думать о доме Дурслей как о своём, как бы странно это ни звучало.

Результаты экзаменов были объявлены в последний день семестра. Мы всё сдали успешно. Даже зелья. Не удивлюсь, если Дамблдор лично поспособствовал. В последнюю неделю поведение Снейпа было и впрямь тревожно: когда он глядел на меня, уголки его тонкого рта злобно подёргивались, пальцы сжимались и разжимались, как будто хотели сомкнуться на моём горле. В мире маглов преподавателя со столь ярко выраженными психическими заболеваниями не допустили бы до преподавания даже в колонии для несовершеннолетних. О чём я не преминул сообщить Рону и Гермионе с целью подрыва директорского авторитета.

Когда на следующее утро «Хогвартс-Экспресс» отошёл от станции, Рон «пригласил» меня в гости:

— Гарри, ты обязательно приедешь к нам. Я договорюсь с мамой и папой и позвоню тебе. Теперь я знаю, как пользоваться фелетоном…

— Телефоном, Рон, — поправила его Гермиона. — Вот тебе бы не помешало заняться изучением маглов на четвёртом курсе.

Рон только отмахнулся.

— Этим летом Чемпионат Мира по квиддичу! Что скажешь, Гарри? Приедешь к нам, обязательно туда отправимся! Папа нам запросто достанет билеты.

Ну насчёт запросто, это я сомневаюсь, но возможно… возможно… По-любому пропускать бы не хотелось.

— Рон, давай ты мне действительно позвонишь. А то мы с Римусом заниматься будем… сам понимаешь, из твоего дома особо на занятия не поездишь. Объяснять придётся: что? зачем?

— Ага, — согласился Рон. — А потом выдержать настоящий бой. Мама слишком уважает законы.

— И правильно, — поддержала миссис Уизли Гермиона.

— Так что же ты заниматься летом собираешься, если правильно, — возмутился Рон. Но вместо того чтобы спорить, Гермиона воскликнула:

— Смотрите, что там такое у вас за окном?

Обернувшись, я посмотрел наружу. За стеклом металось что-то маленькое и серое. Кажется, крошечная сова, несущая письмо, которое было чересчур велико для неё. Я быстро опустил раму, высунул руку и поймал малютку — по ощущению она напоминала пушистый снитч. Уронив письмо на моё сиденье, сова весело запорхала по купе, явно довольная, что выполнила поручение. Величественная Букля неодобрительно щёлкнула клювом. Живоглот привстал, следя за гостьей хищными, жёлтыми глазами. Заметив это, Рон осторожно поймал сову, и Живоглот остался ни с чем. Письмо, оказывается, было адресовано мне.

— От Сириуса!

— Что? — в один голос воскликнули Рон и Гермиона.

— Читай вслух!

«Дорогой Гарри!

Надеюсь, ты получишь это письмо ещё до того, как встретишься с дядей и тётей. Не знаю, как они относятся к совиной почте.

Мы с Клювокрылом в надёжном месте. Не хочу говорить, где — на случай, если письмо попадёт не в те руки. Эта сова — не самый лучший почтальон. Но я не смог здесь найти ничего лучшего, и вдобавок, она, похоже, искала работу. Не сомневаюсь, что дементоры всё ещё рыщут в поисках моего следа, но сюда им не добраться. Хочу на днях мельком показаться одному-другому маглу, как можно дальше от Хогвартса. Так что охрану замка в ближайшее время снимут.

Я кое-что не успел рассказать во время нашей короткой встречи. Это я прислал тебе «Молнию»…»

— Вот видите! — торжествующе произнесла Гермиона. — Я же говорила, что это от него!

— От него! Но заклятия-то он не накладывал! — возразил Рон. — Ой!

Крохотная сова, которая дружелюбно ухала, уютно устроившись у него в руке, ухватила Рона за палец. Хотела, наверное, выразить ему свою симпатию.

— «…Живоглот отнёс мой заказ на почту, от твоего имени. Но золото я распорядился взять в «Гринготтсе» из моего личного сейфа. Считай это подарком от крёстного отца за все тринадцать лет.

Посылаю ещё кое-что, это скрасит твой четвёртый год в Хогвартсе. Если вдруг понадоблюсь, черкни словечко. Твоя сова доставит мне письмо.

Вскоре напишу снова. Сириус».

«P.S. Думаю, твой друг Рон пожелает взять эту сову, ведь по моей вине у него больше нет крысы».

— Взять эту сову? — повторил он с сомнением в голосе. Мгновение внимательно разглядывал сову, перевёл взгляд на меня и вдруг, к великому изумлению Гермионы, поднёс птицу к самому носу Живоглота: пусть хорошенько обнюхает.

— Ты как считаешь? — спросил он у кота. — Это настоящая сова? — Живоглот заурчал. — Ему я верю, — удовлетворённо кивнул Рон. — Сова моя!

А я с нетерпением заглянул в конверт. Там был ещё один кусок пергамента.

— «Я, Сириус Блэк, крёстный отец Гарри Поттера, настоящим разрешаю ему посещение деревни Хогсмид по выходным».

Для Дамблдора это будет законное разрешение. И для дела пригодится. А пока, раз Сириус сам разрешил написать, у меня есть вопросы.

«Привет, Бродяга. Твоя сова застала меня в поезде. Спасибо за разрешение и за метлу.

Пожалуйста, подумай хорошо и напиши, есть ли кто-нибудь из приближённых к власти, кто может желать тебе смерти. Из мести, ради наследства или по любой другой причине, которая просто не пришла мне в голову.

Ещё меня интересуют поисковые чары. Нет, понятно, если бы такие реально существовали, тебя бы сразу нашли. Или чары есть, но ты от них закрываешься, как и Хвост? И можно ли найти человека, имея его палец, пусть и старый?

Мы с Герми уговорили Лунатика нам преподавать летом. Я собираюсь пугать тобой Дурслей, но на тот случай, если они не сильно испугаются, скажи сове, чтобы ответ принесла ночью. А то дядя Вернон и подстрелить может. Когда мне в первый раз письма из Хогвартса пришли, он пытался нечто подобное проделать. Желаю удачи, до встречи. Гарри».

Примечание к части

Бечено.

Мой дурдом — моя крепость?

Всё-таки дом Дурслей — это абсурд в кубе. То есть, мой дом, конечно. Напуганные то ли моим прошлогодним уходом с надуванием тётушки и взламыванием дверей, то ли крёстным — беглым уголовником — магом, Дурсли не стали запирать мой сундук, но зато посадили на жёсткую диету. Нет, изначально на диету посадили Дадли. Школьная медсестра оказалась столь авторитетной женщиной, что её замечание дядя Вернон с тётей Петуньей не смогли проигнорировать. Хотя и не видели, что её так обеспокоило, считая Дадли крупным мальчиком со здоровым детским жирком. Но тем не менее, авторитет медсестры победил Дурслевский маразм. После многих скандалов, где в ход шли столь веские аргументы, что от них дрожал дом, и потоков слёз, пролитых тётей Петуньей, был объявлен новый режим. Диета, присланная медсестрой школы «Воннингс», была прикреплена к холодильнику, из которого убрали всё, что так обожал Дадли, — газировку и пирожные, шоколадки и бургеры. Вместо них там теперь стыла скучная — «кроличья», как говорит дядя Вернон — еда: фрукты, овощи, зелень. Чтобы умилостивить Дадли, тётя Петунья настояла, чтобы вся семья села на ту же диету. Поэтому, приехав из Хогвартса на ужин, я получил четвертинку грейпфрута, которая была чуть не вдвое меньше чем та, которую получил братец. Тётя Петунья считала, что ничто так не поддержит моральный дух Дадли, как порция еды, превосходящая мою. Но весь абсурд заключается не в том, что огорчить Дадли тётя боится больше, чем мага-уголовника, не в крошечных порциях грейпфрута, к которому подают вилку и нож, а в том, что дядя Вернон явился на ужин голодным. Не-не — с завтрашнего дня я питаюсь в кафе.

Утро следующего дня я начал с зарядки. Следовало это сделать ещё в Хогвартсе, но в последние дни нужно было успеть так много, что стало жалко даже двадцать минут. После душа, одевшись относительно пристойно (скорее относительно, чем пристойно, надо сказать), я спустился на кухню, где выпил два стакана воды и порадовал тётю Петунью тем, что сегодня меня весь день не будет. И предупреждая возражения, сразу сказал: «Проведу день с крёстным — беглым уголовником — магом».

Тётя резко увяла и даже сунула яблоко «на дорожку». Живём.

Вопрос с билетом до Лондона я решил, обокрав прохожего на остановке. Мои дорогие родственники могут ликовать — я проявил-таки преступные наклонности. Зато до Лондона доехал, и позавтракать было на что. Лондонская нычка Алекса находится в склепе на старом кладбище. К счастью, большая часть постояльцев этого кладбища весьма знаменита. Может, только поэтому я нашёл и кладбище, и склеп там, где они были десять лет назад. И сумку Алекса со всем содержимым тоже. Так, автомат я, пожалуй, оставлю здесь. Всё равно отдачей меня снесёт. Или взять — Сириусу подарить? Нет, Сириус с автоматом — это слишком непредсказуемый фактор. Так что как-нибудь в следующий раз. Маузер тоже пусть здесь полежит. А вот маленький вальтер, пистолет последнего шанса или иначе — дамский, сейчас в самый раз будет. Жаль, патронов к нему маловато. Даже толком не потренироваться. Ну так Алекс машину для одного выстрела держал, а не для перестрелок. В общем, Вальтер и маленькую коробочку патронов я сунул на дно своей школьной сумки. Туда же отправил пакет с деньгами, за исключением десятка купюр на сегодняшние расходы, набор отмычек и ножей. Одежда тоже пусть остаётся. Тащить её куда-то, чтоб выкинуть, мне лень, а использовать эти вещи по назначению можно лишь в крайнем случае. С сомнением осмотрел гримёрный набор. М-да. Парик не по размеру, у красок сроки годности все давно прошли. Легче новые купить. Ну всё, вперёд по магазинам.

Вечером я домой приехал на такси, в основном из-за большого количества покупок. Ну и немного из-за усталости. Хотя покупок было действительно много. И даже очень много. Когда водитель такси вынул из багажника все пакеты, меня за ними было почти не видно. Тётя Петунья, наблюдавшая мой приезд, как-то странно среагировала.

— Мы ничего не… — начала она и заткнулась. — Ты кто?..

— Тётя Петунья, не валяйте дурака. Мы с крёстным просто прошлись по магазинам, — на лошадином лице Петуньи недоумение плавно сменилось узнаванием и шоком. Кажется, узнала она даже не меня, а слово «крёстный», не слишком ли часто я его произношу? А, ладно. В гостиной сидел погружённый в газету дядя Вернон, Дадли видно не было.

— Через полчаса ужин, — крикнула мне вслед ожившая тётя.

— Спасибо, — поблагодарил я вполне искренне. Фрукты полезны растущему организму. В отличие же от дяди Вернона, перед тем, как идти домой, я поел и сухпайком запасся.

Добравшись до кровати, я с неимоверным облегчением бросил пакеты на пол и бухнулся без сил. Тренироваться мне и тренироваться ещё. Ничего, пять минут полежу, четыре минуты, три минуты, две минуты, одна минута, подъём. Убрав куда подальше полторы тряпицы, которые даже уборщица в качестве орудия труда не возьмёт, я быстро покидал в шкаф пакеты с трусами и носками. Развесил по плечикам футболки, рубашки, джинсы, куртку и спорт-костюм. Про отсутствие у меня плечиков я вообще вспомнил в последний момент. И сейчас, преодолевая соблазн засунуть покупки в сундук, понял почему. Обувь мы тоже в сундук засовывать не будем, а поставим в шкаф на нижнюю полку. Потому, что мой дом — это дом Дурслей, а не сундук. Так-то. Взяв в руки пакет с книгами, я несколько растерялся. В этой комнате книжных шкафов не водилось, полки все были заняты… Книг же я приобрёл немало, и не только по компьютерам и программированию. Надо же сравнить прочие магловские науки. То, что есть, с тем, что было. Жаль, что нельзя купить компьютер. Несмотря на поразившие меня размеры. От агрегата размером с большую тумбочку к компактной технике. Незаметно эту технику в дом всё равно не пронести. Потом ещё из-за счетов за электричество ругаться пришлось бы. Ладно компом я найду где воспользоваться. А ведь ещё лет десять, и они будут размером с дамскую пудреницу, если будут развиваться теми же темпами. Пока я грезил о маленьких компьютерах, руки сами собой складывали книги в сундук. Мысленно сплюнул и сдался. Всё равно больше некуда, разве что на подоконнике. Пакет с париком, гримом и набором линз я всё-таки сунул в шкаф. Ничего, в сундуке ещё прибираться нужно. Прежде чем спускаться вниз, посмотрел на себя в зеркало. И подумал не слишком ли, стоило ли. С одной стороны, довольно резкая перемена как в одежде, так и в поведении. Плюс кошки миссис Фигг подозрительно похожи на Живоглота Герми. С другой стороны, я не деловой костюм нацепил, а джинсы с футболкой, ну ещё очки сменил на нечто приличное. Это тётя Петунья не узнала, она магла, миссис Фигг, небось, и не видит разницы. А может, видит, но в костюме «от Дадли» меня бы просто в книжный не пустили, а то и в полицию отвели. Если не в книжном, то в компьютерном точно б отвели. Небольшое же изменение внешнего вида можно списать на появление крёстного.

На ужин у нас опять был грейпфрут.

— Это тебе, Дадличка, милый, — робко сказала тётя, подвигая Дадли тарелку. Надо бы посмотреть листок с диетой, чтоб знать, какие фрукты и когда меня ждут, или ну его, пусть сюрприз будет? Дадли махом съел свою порцию и жадно рассматривал мою. Дядя Вернон кисло посмотрел на стол и вновь уткнулся в газету. В животе у него отчётливо бурчало. Все по умолчанию делали вид, что я тоже голодный. Я решил не выпендриваться и съел свою порцию. В конце концов, мне тоже есть что почитать. От книги меня отвлекла вернувшаяся Букля. Ночью, как я и просил. Она принесла письмо от Сириуса, значит не поймали. Хорошо.

«Привет, Сохатик. Ты, я смотрю, тот ещё конспиратор. Насчёт твоих вопросов. Сам понимаешь, магический мир очень тесен, а я во время войны хоть и не швырялся смертельными, как некоторые, но и не стремился сохранить жизнь противнику любой ценой. Так что пара трупов за мной числится. А у них были родители, братья, сёстры, любимые. Кто-то мог и желать мести. Мой наследник — весьма хитрый молодой человек, устраивающий побеги гиппогрифам и опасным преступникам. Если серьёзно, я действительно оформил завещание на тебя, но об этом никто не знает. А если б завещания не было, наследовала Нарцисса Малфой, в девичестве Блэк, моя кузина.

Насчёт поисковых чар ты молодец, что-то такое действительно должно быть. Узнаю, напишу. И с Лунатиком вы удачно придумали.

Обещай, если что-то понадобится или будут проблемы, ты мне напишешь. Ну и просто так пиши.

Бродяга.

Ну да, я конспиратор, а кое-кто хохмач. Маскировать моё имя, пользуясь моей совой… даже не знаю, как сие обозвать. А ещё не знаю, кому написать, Сириусу — чтоб не вздумал без меня охоту начинать, или Герми — чтоб поторопила родителей и Люпина с решением. В том несомненно замечательном месте, где Сириус ищет информацию по поисковым чарам, может оказаться информация о защите добровольной жертвы. Неплохо бы попросить Сириуса поискать и её. Хоть узнаю, стоит ли насиловать мозги, называя дом Дурслей своим, или мне и сундука хватит. Опять же, крёстному лишний раз напомнить, что ему есть ради кого жить, не помешает. С другой стороны, это несомненно важное дело можно и отложить на недельку. Сириус в крайнем случае ещё одну сову поймает, а у Гермионы сов поблизости нет. И как ей связаться с нашим репетитором, она не знает. Римус сам нипочём не напишет. Ему не меньше, чем Сириусу, требуется напоминание, что он нужен. Ладно, завтра решу.

— Отдыхай моя красавица, — погладил я белые пёрышки, в ответ получил ласковый щипок клювом.

Утром я дал себе сто тридцатое нерушимое обещание — впредь ложиться спать пораньше и, слегка размяв мышцы, пошёл на пробежку. Сегодня общую нагрузку увеличу вдвое — и так до предела, а потом сокращу. Проходя мимо дома миссис Фигг, ещё раз пригляделся к кошкам. Всё-таки это книзлы.

Весь утренний моцион занял почти час. Проснулась только тётя Петунья, до завтрака ещё далеко. Ждать не буду, хотя от салатика из фруктов я бы не отказался. Не судьба. Покидая комнату, исключительно для успокоения нервов положил чудовищную книгу о чудовищах так, чтобы входящий непременно на неё наступил.

— Ты теперь каждый день до вечера уходить будешь? — недовольно поджав губы, спросила тётя. Странные люди, есть я — недовольны, нет меня — опять недовольны.

— Нет, тётя. Просто сейчас у крёстного свободное время есть. Потом ему другими делами заниматься нужно будет. От полиции бегать, деньги добывать, — за развёрнутый вежливый ответ получил сладкую грушу. Которая скрасила прогулку до вокзала. Зайдя за угол и проверив, нет ли лишних свидетелей, и не лишних тоже, я накинул мантию-невидимку. И уже невидимый отправился в туалет. Днём можно было не заморачиваться с мантией, много народу ходит. Никто не обратит внимание на то, что в кабинку вошёл очкастый брюнет, а вышел конопатый рыжик. Ранним утром лучше не рисковать. Поэтому мантию я снял уже в кабинке. Надел парик и нарисовал на носу небольшую роспись веснушек. Ну вот, другой человек. Выйдя из кабинки, я, тщательно вымыв руки, сменил очки на линзы. Наклеил на лоб пластырь, подобранный в театральной студии под цвет моей кожи. И прикрыл лоб чёлкой. Парик я приобрёл скорей уж девчачий, поэтому густые тёмно-рыжие волосы падали чуть ниже плеч. Немного подумав, я собрал волосы на макушке в небрежный хвост, оставив остальные прядки болтаться в беспорядке. Я бы себя не узнал. Алекс Олли — прошу любить и не жаловаться. Мне же практически не придётся привыкать к этому имени, главное — на своё не отзываться.

Ранним утром пассажиров на «Ночной Рыцарь» было ещё меньше, чем поздно вечером. Может потому, что он ночной? Впрочем, мне хватило времени, чтоб раскрутить кондуктора Стена Шанпайка на информацию. В основном о магических больницах. Оказывается, в Англии такая одна, больница Святого Мунго. Попасть туда можно, аппарировав на площадку для аппарации, что обычно делают посетители, или магловским способом. Можно и на ночном рыцаре.

— А через камин нельзя? — спросил я Стена.

— Не-а, нет там камина. Кстати, твоя остановка, парень. Соберёшься в больницу — вызывай.

— Непременно, спасибо, до свиданья.

После завтрака в «Дырявом котле», я направился в банк. Меня немного напрягала мысль о возможном инкогнито и необходимости объяснять, почему я выгляжу иначе, чем при последней встрече. Но оказалось, что гоблины изменений не заметили. Есть ключ, есть человек, который хочет посетить сейф, что ещё нужно.

— Извините, уважаемый, можно задать несколько вопросов? — осторожно спросил я, понадеявшись, что не обязательно изучать культуру гоблинов, чтоб получить пару ответов.

— Спрашивайте, мистер Поттер, — разрешил гоблин, провожающий меня к тележке.

— Меня интересуют возможности безналичного расчёта, — у меня была серьёзная надежда на существование такого расчёта, основанная на покупке метлы Сириусом при посредничестве Живоглота!

— Разумеется, такая возможность есть. Если у вас, мистер Поттер, не оказывается при себе нужной суммы, вы можете оставить продавцу расписку. И он уже сам придёт в Гринготтс за деньгами. Сейф, открывшись по вашей расписке, будет содержать ровно столько денег, сколько будет указано в расписке, — вот оно что. Получается, в том сейфе, где Хагрид взял философский камень, могло лежать ещё много чего.

— А если я не укажу своё имя в расписке и представляться не буду, такая схема может сработать?

— Может, только кто же неизвестно чью расписку принимать будет. Разве что при покупке товаров почтой. Когда продавец сначала приходит с письмом за деньгами, а потом высылает товар, — да-с, облом получается. И начинать поход за покупками следует с безразмерной сумки, ну или не безразмерной, а с сильно увеличенным внутренним пространством. Про сундук в своё время Хагрид совсем забыл, и дядя Вернон выдал мне какой-то древний агрегат. Но первым мне на глаза попался магазин артефактов, я быстро уговорил себя зайти — и не зря.

При входе в магазин в глаза бросался стеклянный столб витрина. Она была разделена на три части и освещалась мягким светом. И прямо напротив двери в этой витрине стояла половина собаки. Под второй половиной, отсутствующей, или точнее невидимой, струилось нечто ужасно знакомое.

— Мантия-невидимка в сотню раз надёжнее дезиллюминационного заклинания. Гарантийный срок от пяти до десяти лет, — сообщила девочка, почти бесшумно входя в демонстративный зал. На вид ей было лет девять-десять. Русые кудряшки одуванчиком окружали голову, а голубые глаза на симпатичном личике смотрели на меня с уморительной серьёзностью.

— А почему от пяти до десяти?

— Это выставочный образец мантии-невидимки. Она здесь висит почти пять лет. Обычно покупатели заказывают новый артефакт. Но бывает, кому-то нужно срочно, или подешевле купить хочется. Тогда берут прямо с витрины. Гарантийный срок новой мантии-невидимки десять лет. Со временем они мутнеют, портятся от заклятий. В них могут появиться дыры. И да, в гарантию не входит порча от внешних факторов.

Порадовавшись так удачно оставленной на хозяйстве маленькой продавщице, я начал интересоваться всеми экспонатами, выставленными в витринах. Вряд ли взрослый продавец уделил бы столько внимания неизвестному мальчишке-маглокровке.

— Скажите мисс…

— Мисс Бэнэт, — с величественным кивком представилась девочка.

— А меня зовут Алекс Олли, — столь же серьёзно ответил я. Разве что руку не поцеловал, так мне не предлагали.

— Скажите, мисс Бэнэт, все артефакты имеют срок годности? В Хогвартсе некоторые ребята рассказывают, что у них есть артефакты, переходящие по наследству из поколения в поколение.

— Все артефакты, сделанные на продажу, имеют срок годности. Долгоживущие артефакты делают для себя, своего рода или кому-нибудь в подарок. Там совсем другой процесс изготовления. Более сложные расчёты, более дорогие материалы, которые порой тоже требуется вырастить или сделать самому артефактору. Вот например, зеркала. Можно взять готовое зеркало, зачаровать его должным образом, и оно прослужит лет тридцать. Можно взять готовое стекло и зачаровать в процессе покрытия серебром, тогда зеркало прослужит лет пятьдесят-семьдесят. А можно начать производство артефакта с плавки песка, тогда у вас будет долгоживущий или вечный артефакт. Но я не думаю, что вас интересуют зеркала, разве что сквозные…

Девочка притормозила, предлагая мне проявить интерес.

— Я бы с удовольствием понаблюдал за производством, а так, вы правы. Так что там насчёт сквозных зеркал?

— Сквозные зеркала делают по второму варианту. Просто зачаровать готовое невозможно. Стоит немало, но зато можно связаться с носителем второго зеркала из любой точки мира.

Да-а, стоит магический сверхскоростной телефон в четырнадцать раз дороже мантии-невидимки, тоже, кстати, недешёвой.

— А кто делает стёкла под сквозные зеркала, ну и просто зеркала, их ведь не в магловском магазине покупают?

— Хотите поэкспериментировать? — у маленькой продавщицы загорелись глаза. Она даже забыла о своей очень важной роли. — Папа говорит, что до совершеннолетия столь сложные чары держатся от силы год. Ну, чем старше, тем дольше. Мои так вовсе через час рассеиваются. А у кого мы стёкла заказываем, я не знаю. — Загрустила девочка, но быстро спохватилась.

— Ещё из стёкол делают очки. Вот посмотрите, мистер Олли, через эти можно видеть потоки магии. А эти показывают, врёт человек или правду говорит.

Развидьте мне это, пожалуйста. Милая девочка показывала своим изящным пальчиком на те самые очки, от которых я только вчера избавился, и они размножились! Потом мы смотрели сервиз, определяющий яды и прочие добавки, влияющие на организм человека не так, как нужно; окошко размером с приличную книгу, показывающее внутренности человека вплоть до скелета. Омут памяти — чашу, в которой можно просмотреть воспоминания.

— На этой полке ленты и заколки, препятствующие выпадению волос. Они работают полных два года, но в счёт идёт только рабочее время. В шкатулке эти вещи могут лежать довольно долго.

— Точно, оборотное зелье, — вспомнил я способ несанкционированного использования чужих волос.

— Правильно, — важно кивнула девочка. — И не только. Есть масса способов навредить человеку, имея часть его тела.

Подозреваю что если я спрошу, каких способов, она скажет «папа не рассказывал». Но оборотное реально существует. Только поэтому можно подарить Гермионе эту милую заколочку или шнурок с котятами на концах. Так, стоп.

— Мисс Бэнэт, а что используют люди с короткими волосами?

— Можно повязать ленту на лоб, — (однозначно не подходит. Не хватало ещё шрам подчёркивать), — или ополоснуть специальным зельем. Но его в аптеке покупать надо.

Когда девочка показала тетрадку в десяток страниц с виду, а на деле имеющую около тысячи листов, поглощающую чернила, скрывая написанное, у меня рука потянулась к ножу. Пришлось засунуть в карман, чтоб не безобразничала. Из всех остальных диковинок меня привлёк магический диктофон, выполненный в виде браслета. А потом мы подошли к тому, что я собирался покупать совсем в другом месте.

— Это сумка-пояс с увеличением внутреннего пространства и уменьшением веса. Как видите, ремень надевается на талию, сумку можно носить на животе, сдвинув на бок или на спину. Входное отверстие растягивается, вы туда можете сложить достаточно крупные вещи. Внешне сумка совсем маленькая, но вмещает в себя до полутора сотен стоунов веса. Сохраняет свежесть продуктов и зелий, не предназначена для переноски живых существ. Гарантийный срок двенадцать лет. У этой только четыре с половиной.

— А в лавке сумок такие не продаются? — спросил я на всякий случай, уже зная ответ.

— Нет, такие не продаются. В лавке сумок можно купить непромокаемую сумку или с огнеупорными чарами, но там нет артефактов. Вообще, большинство волшебников предпочитают сложить вещи в сундук, уменьшить его и положить в карман. Те, кто умеют, конечно. Или могут сами наложить нужные чары на готовую сумку. Пусть они продержатся не дольше месяца так ведь путешествия длятся намного меньше. К тому же волшебники редко путешествуют.

— А в Хогвартс?

— А в Хогвартсе что ребёнок будет делать с выветрившимися чарами, маленькой сумочкой и горой вещей? — едва не вышла из образа идеального продавца девочка. Но тут она права — глупость сморозил. Осталось выяснить, во сколько мне обойдётся это сокровище на четыре с половиной года. Нет стоп.

— Мисс Бэнэт, вот эта вот сумка через четыре с половиной года просто махом превратится в ремень с кошельком? И что случится с вещами, если забыть вовремя убрать?

— Нет-нет. Четыре с половиной года — это гарантийный срок вот этой вот сумки. Потом в неё постепенно станет помещаться всё меньше вещей, она перестанет полностью сокращать вес. Именно постепенно и помещаться. Из сумки не будут на ходу выпрыгивать лишние книги. — Похоже, малышка на сегодня устала. Действительно, два часа лекции читает.

— Хорошо, во сколько мне обойдётся именно эта сумка?

— Вы хотите её купить? — подпрыгнула на месте девочка.

— Хочу, её и вон тот шнурок с котятами.

— Стойте здесь, никуда не уходи, я щас папу позову! — кричала она уже на ходу. Но папу звать не пришлось, с ним малышка столкнулась на входе в торговый зал.

Из удивительного магазина «Артефакты» я вышел через полчаса гордым обладателем безразмерной сумки и шнурка против выпадения волос, коричневого с янтарными котятами. Но полчаса были потрачены вовсе не на торг, сумку мне продали в треть цены от новой. Шнурок и вовсе для такого магазина дешёвый ходовой товар. Просто мне удалось раскрутить мистера Бэнэта на лекцию и адрес мастера по стеклу. Лекция, если честно, вызывала некоторые сомнения. Дело в том, что мистер Бэнэт на полном серьёзе предположил, что карта Мародёров не растеряла своих свойств, так как была создана потомственным артефактором. Вторая версия живучести карты мне показалась логичнее. Он сказал, что если артефакт делали несколько лет сильными учениками, получая постоянную подпитку не только магией, но и идеями, вдохновением, то он мог получиться долгоживущим. Учитывая, что карта Мародёров даже диалоги вела, вдохновения в неё вложили немало. Как ни странно, моё желание вручить девочке чаевые, её отец поначалу не одобрил. Пришлось объяснять, что двухчасовая лекция вообще-то дороже галлеона стоит. А я так мало плачу потому что мисс ещё не профессор и заранее о цене не договаривалась. Отсмеявшись, мистер Бэнэт разрешил-таки взять девочке честно заработанные деньги, а мне вручил каталог с подробным описанием товаров. Включая те, которых сегодня просто нет в наличии.

До чего удобная вещь. Я про сумку. Особенно сильно я её оценил в книжном магазине, набрав книг столько, что Гермиона отдыхает. Так почему школьники из особо богатых подобными не пользуются? Мне эта сумка обошлась как «Чистомёт семь». Пусть новенькой она бы стоила как три такие метлы. Но ведь Люциус Малфой раскошелился на мётлы для всей Слизеринской команды. Нет, понятно, это была долгоиграющая акция с целью скинуть директора и направить умы попечительского совета в нужное русло. Но всё же. Впрочем, «Молнию» мистер Малфой своему сыну тоже не считает нужным покупать. Может и верно, мальчишка и так разбалован дальше некуда. А может не верно, «Молния» действительно роскошь, а сумка удобная и полезная вещь. Ладно, хрен с ним, с Малфоем, Люциусом в смысле, он вообще человек странный и лишённый здравого смысла, как его при этом хитрым считают — непонятно. Сейчас важно решить, буду я дома варить зелье против потери волос, или ну его нафиг. Делается это зелье легко, времени займёт семь-десять минут. Практика, опять же, мне нужна. Вот только лить себе на голову зелье, сделанное собственноручно… Нет, я не боюсь, просто опасаюсь. Пока шёл к аптеке, ломал голову над этой непростой задачей. Оказавшись на месте, купил и то, и другое. То есть, и зелье, и ингредиенты.

В больницу Святого Мунго отправился после обеда, магловским способом, на такси. Вовсе не потому, что боялся растрясти обед. Вестибулярный аппарат у меня как у космонавта. Просто некоторые вещи следует знать и уметь, так, на всякий случай. А ещё не следует лишний раз мелькать в ночном рыцаре. Благо, более точный адрес больницы я получил у Тома из «Дырявого Котла». Мужик определённо привык подрабатывать консультантом маглокровок. Поэтому у таксиста не было причин подозревать меня в наличии проблем и везти бедного заблудившегося мальчика в полицию.

В приёмном отделении на шатких деревянных стульях сидели рядами волшебники и волшебницы, иные, совершенно нормальные с виду, читали старые номера «магического еженедельника», иные — с неприятными уродствами, вроде слонового хобота или лишней руки, торчавшей из груди. Здесь едва ли было тише, чем на улице, — многие пациенты издавали очень оригинальные звуки: колдунья с потным лицом, энергично обмахивающаяся экземпляром «Ежедневного пророка» в середине первого ряда, то и дело издавала тонкий свист, причём изо рта у неё шёл пар. Неприятный кудесник в углу при каждом движении брякал, как бубенчик, и голова его начинала трястись так, что остановить её он мог, только схватив себя за уши. Либо они аппарировали на аппарационную площадку, либо маги постоянно носят маглооталкивающие чары. Иначе я не понимаю, как эта толпа до сих пор осталась незамеченной. Особенно учитывая совершенно шпионский способ попадания в больницу. Вот интересно, а на мне были какие-нибудь отвлекающие чары. Ведь любого другого ребёнка, взятого на воспитание, пусть даже близкими родственниками, проверяют социальные службы. Наверняка были. Может, не маглоотвлекающие, а просто отвлекающие, действующие на всех чары. Отложив на будущее версию, заслуживающую внимания и проверки, я встал в очередь к пухлой блондинке — волшебнице, сидевшей за столом с табличкой «Справки». Поскольку сам был не в состоянии определить, к кому из врачей обращаться. На травму от рукотворных предметов дефект зрения не похож, на ранения от живых существ тем более. Волшебные вирусы, отравления растениями и зельями, недуги от заклятий также не вызывали нужных ассоциаций. Меня блондинка послала на шестой этаж в первый кабинет. Если верить объявлению, на шестом этаже находится буфет и больничная лавка. Интересно куда послали меня?

Оказалось, в больничную лавку. В кабинете номер один сидел волшебник, как и все работающие здесь врачи одетый в лимонную мантию с вышитой эмблемой на груди, скрещенные волшебная палочка и кость.

— Добрый день, целитель, — вежливо поздоровался я с магом.

— Добрый день, молодой человек, — обрадовался мне как родному целитель. — Не знаете, что именно вам требуется в лавке?

— Да, наверное. Видите ли, я маглокровка и у меня с детства плохое зрение. Мне кажется, раз уж волшебники могут за ночь выращивать кости, то решение такой проблемы тоже может существовать. Правда у нас в Хогвартсе несколько человек носят очки, но всё же…

— Я понял вас. Меня кстати зовут Чарльз Девис.

— Алекс Олли.

— И насколько плохое у вас зрение, мистер Олли?

— Сейчас, — я достал из сумки коробочку для хранения линз и познакомил изумлённого целителя с достижениями магловской медицинской промышленности.

— Это линзы, без них или очков у меня перед глазами всё плывёт.

— Очень интересно! — воскликнул расплывающийся мистер Девис. — Вы совершенно правы, вылечить глаза для магов не составляет проблемы, за редким исключением. Но на случай такого исключения, я предлагаю вам пройти полное обследование глаз. Совсем недорого.

Всё ясно, дяденька абсолютно уверен, что у меня обычный поддающийся лечению дефект зрения. Но он решил развести лопушистого магла на галлеоны. Но в данном случае я только за, ведь у моего отца на фотографиях тоже очки. Значит, если лекарство есть, то его изобрели за прошедшие пятнадцать лет.

— Сколько? — лишь уточнил я, и услышав в ответ вполне приемлемую сумму, позволил целителю махать у меня перед глазами палочкой. Смотреть в них через линзу оттягивать веки. И, о ужас, целитель напялил клона моих кошмарных очков и продолжил махать палочкой. Основательно намахавшись, мистер Девис тщательно убрал очки куда подальше. И правильно, видеть их не могу. После чего откинулся на спинку стула и спросил.

— Вы уверены, что маглорожденный, мистер Олли?

Интересный вопрос, у меня что, сугубо магическое заболевание?

— Я уверен, что вырос в магловской семье, в остальном клясться бы не стал, — дипломатично, обтекаемо, а главное, честно ответил я.

— Вот что, либо вы потомок сквибов, либо, м-гм-кхрм, — ещё более дипломатично сообщил целитель. — Но проблемы со зрением у вас — результат сильного проклятия. Проклятие ослаблено самим проклятым, он должен был полностью ослепнуть. Но, видимо, был сильным и умелым магом, чтоб сохранить немного зрения для себя и своих потомков. Это во-первых. Во-вторых, с каждым поколением проклятие слабеет. Если есть желание — можете сходить на пятый этаж в седьмой кабинет, там как раз специализируются на проклятиях.

Я кивнул, показывая, что да, желание есть. И пока целитель писал записку коллеге, надел линзы. На пятом этаже в седьмом кабинете ничего нового я не узнал. Лишь получил подтверждение наличию родового проклятия и невероятной популярности очков-велосипедов среди магов. Интересно, а тётя Петуния сама угадала или кто из магов помог. Не-не, нафиг так и до шизофрении додуматься можно, остановимся на паранойе. Вот из-за той самой паранойи домой я поехал на метро, а не на ночном рыцаре. Магловские деньги есть, время есть, что почитать — и то есть.

Всю дорогу читал книгу о маховиках времени. Довольно сложная в понимании книга. О значении многих слов приходится догадываться по контексту. А некоторые и приблизительно непонятны. На этот случай у меня теперь есть аналог толкового словаря. Но с ним работать придётся уже дома. Пока же всё что я успел понять, это то, что золотой песок в маховике — действительно золотой. И мои выводы насчёт невозможности изменить прошлое тоже верны. Реальность просто вычёркивает попытавшегося её изменить и выправляет кривую.

Дома, прежде чем углубиться в книги, написал Гермионе. Всего пару строк. Напоминая про наши планы на лето. Попросил поторопить Люпина и посоветовал использовать Буклю для переписки с ним. Книги, несмотря на то, что купил свои, я ей возвращать не стал. Верну при личной встрече. Букля у меня не пегас всё-таки. А для Гермионы будет лишний стимул засунуть воспитание и деликатность куда подальше.

— Лети, моя красавица, к Гермионе, — погладил я белые пёрышки. — Она будет договариваться о занятиях для нас обоих. Поможешь ей, ладно, — сова погладила клювом мне руку и улетела.

Следующие несколько дней я из дома выходил только на пробежку. Завтракал и ужинал купленными в Лондоне обедами. Официанту я тогда просто сказал, что мне нужна провизия для пикника в цивильных условиях на двенадцать человек, и мы прекрасно согласовали меню. Потом я добавил в Макдональдсе молочных коктейлей и кофе в стаканах-непроливайках. Когда тётя звала перекусить, я непременно спускался. Оказывается, на обед у нас были очень вкусные салатики. А то, что у меня порция самая маленькая, так после бараньей отбивной с картошкой и грибами и эта с трудом лезла.

Занятия делил на: до обеда магические предметы, после обеда магловские.

Сегодня от информатики меня отвлекла незнакомая сова. В виду отсутствия Букли, я её сразу попросил подождать ответа, предложив воду и совиный корм. Письмо оказалось от Сириуса. Напрочь забыв про конспирацию, мой крёстный писал, что заклинания поиска действительно существуют, но требуют много сил и действуют на ограниченной площади. К тому же легко отражаются. Наверное, поэтому в своё время были забыты. На анимага, находящегося в своей анимагической форме, вообще не действуют. Но при наличии части тела всё кардинально меняется. Особенно такой части тела как кость. Не ногти и не клок волос какой-то там. Найти мага, имея его кость, можно на несколько большей территории, сил это требует меньше, отражение поиска же наоборот, потребует больше сил. И анимагическая форма ничем не поможет. Но мы опоздали, палец спёрли до нас.

«Приветствую тебя, Бродяга. Я рад, что ты жив, цел и на свободе. Но смертельно обижен: как ты мог пойти по далеко не святым местам без меня? Моё прощение ты получишь, только если скажешь, что догадался проверить запах следа забравшего останки. Ещё мне интересно, в том замечательном месте, где водятся столь старые книги по поисковым чарам, нельзя ли найти информацию по защите добровольной жертвы? Видишь ли, господин директор мне сказал, что я выжил в ту ночь потому, что мама пожертвовала собой и тем самым создала какой-то щит, от которого отразилась авада. Когда меня судьба, в лице господина директора, свела с человеком одержимым В М, и он попытался меня придушить, руки ему по локоть сожгло. Так что есть все основания считать наличие защиты фактом. Но меня интересуют подробности. Главным образом, действительно ли я обязан жить у родственников матери для сохранения этой защиты. Само собой, я рассчитываю, что ты не станешь обсуждать мой вопрос с директором.

Гарри»

Только проводил постороннюю сову, вернулась Букля. Подозрительным взглядом осмотрела комнату, явно подозревая меня в измене. Разве что под кровать и в шкаф не заглянула. Но Букля у меня леди — скандалы ниже её достоинства, а соперница перья по дороге не теряла, следов не оставляла.

— Ты как, не устала, много летать пришлось? — спросил я сову. — А то у меня ещё важные дела будут, но попозже, через пару часиков, — Букля величественно ухнула, сообщая, что ничуть не устала, но пару часов с удовольствием побудет дома. Налив своей красавице свежей воды и насыпав корма, я сел читать письмо Гермионы. Она сообщала, что заниматься мы будем во вторник и пятницу по два часа. Первое занятие пройдёт у Грейнджеров дома в пятнадцать часов как раз послезавтра. Так, отвечу я по телефону, а Букля полетит к мастеру по стеклу. Завтра же следует заглянуть в какой-нибудь колледж, в компьютерный класс.

***

— А ты к кому? — Встретила меня Гермиона. Римус дёрнулся и побелел.

— Ну вот, дожили, лучшая подруга не узнаёт, — демонстративно обиженно протянул я. — А я между прочим твои книжки возвращаю, и подарок принёс.

— Гарри? — хрипло спросила подруга, с трудом опознавая меня. В процессе этого действия её глаза увеличились в размерах, а брови плавно поползли к волосам. Грейнджеры с интересом переводили взгляд с одного на другого.

— Гарри, Гарри. Я просто на «Ночном рыцаре» ехал и, чтоб избежать лишних сплетен, замаскировался.

— Гарри, без взрослых рядом нельзя колдовать.

— Гарри, а какие чары ты использовал, тебе больше предупреждений не посылали?

Люпин и Гермиона заговорили почти хором.

— Какие чары, вы оба просто жертвы магии. Ладно Римус, он с рождения маг. Но ты-то, Гермиона, когда-то была разумной маглорожденной девочкой, — вдоволь полюбовавшись на недоумение магов и ехидные усмешки маглов, добавил: — Грим это, парик и линзы. Поясняю для ушибленных магией, грим — это профессиональный актёрский макияж, а не чёрный волкодав, предвестник смерти.

— Пф-ф, — фыркнула Гермиона.

— Ты просто невероятно на Лили сейчас похож, — грустно сказал Люпин. — И я тебя действительно только по запаху узнал. А так будто привидение увидел, — я положил руку Римусу на локоть, молча предлагая поддержку.

— Лили — это мама Гарри, — прошептала Гермиона родителям. — Она умерла, — и чтобы сменить тему, громко спросила: — Гарри ты что-то про подарок говорил и мои книги? — она выразительно оглядела мои пустые руки.

В ответ я жестом фокусника достал из супер-сумки два немаленьких учебника. Подарок тут же был забыт, всех интересовали ТТХ сумки. Впрочем, я не заставил Гермиону напоминать второй раз, и как только вопросы иссякли, достал коробочку со шнурком. По вежливо-вежливому лицу Гермионы стало понятно — она надеялась на книгу. По заинтересованным лицам её родителей можно предположить, они рассматривают меня как возможную пару дочери.

— Не огорчайся, Герми, это не просто шнурок для волос. Он не даёт волосам не только выпадать, но даже выдрать их будет невозможно. И прежде чем ты спросишь — зачем — вспомни оборотное зелье.

— Точно, а если не выдерут, а срежут? — забеспокоилась Гермиона.

— Срезать тоже нельзя, — растерянно сказал Люпин. — И беречь свои волосы необходимо не только из-за оборотного зелья. Ведь даже школьники, имея волосы или ногти, могут сильно навредить вам.

Гермиона схватила тетрадку и начала конспектировать сто и один способ сделать пакость, имея часть чужого тела. Я тоже не стал тормозить, хоть и рассчитывал на практическое занятие.

— Но ведь у многих, да почти у всех мальчишек короткие волосы. Они не могут носить шнурки и заколки.

— На этот случай есть зелье.

— Я себе купил, — встрял я по теме. — Меня другое занимает, на шнурки я наткнулся случайно и про защиту для коротковолосых спросил у продавщицы. А с ногтями что делать?

— Ну, ногти незаметно не отрежут, и случайно их не потерять, — не поняла моих проблем миссис Грейнджер. Гермиона же, вспомнив Крэбба с Гойлом, покраснела.

— Вы, конечно, правы, ногти не потеряешь. Но все покрытия для ногтей, как цветные, так и прозрачные, не дают срезать ноготь кому-то постороннему.

— А меня другое интересует, — с нехорошим таким прищуром спросил мистер Грейнджер. — Почему дети узнают о таких вещах случайно?

— Не знаю, — смутился Римус. — В школьной программе ничего подобного нет. А Гарри и мисс Грейнджер давно дружат с семьёй чистокровных магов.

— Не знаю, как с волосами, а ногти точно не все чистокровные защищают, — поспешил я на помощь Люпину. Блин, я его с Дурслями боялся знакомить и не подумал, что с Грейнджерами тоже непросто получится.

— Далеко не все чистокровные маглы, как вы говорите, переходят улицу на зелёный свет. Из-за чего случаются аварии. И несмотря на то, что все родители непременно рассказывают своим детям правила дорожного движения, они включены в школьную программу.

— Папа, профессор Люпин не несёт ответственности за программу Хогвартса. Он преподавал там всего год, — поддержала меня Гермиона и поспешила сменить тему: — И кстати, этот шнурок не слишком ли дорогой для подарка?

Я посмотрел на подругу с вечной признательностью во взгляде. Что значит дорогой? Да хоть десять шнурков — и все дешёвые будут.

— Ничего не дорогой. Тем более у меня корыстные соображения. Я рассчитываю на твою помощь в поисках клада.

Глаза у Грейнджеров — всех трёх — невольно загорелись интересом, всё-таки для маглов слово клад всегда ассоциируется с приключениями и романтикой. Сразу вспоминается «Остров сокровищ» и «Сердца трёх». Что при упоминании клада могут вспомнить маги, не имею ни малейшего представления. Люпин точно ничего не вспоминал, а приходил в себя после наезда мистера Грейнджера. Я вновь рассказал про свой великий ПЛАН. Не дело конечно, делиться информацией со всеми подряд, но Грейнджеры всё равно никому не расскажут, а мне важно, чтоб родители моей боевой подруги знали, почему всё или почти всё золото из клада заберу себе я, а делить будем только камни и серебро. Римусу тоже необходимо чётко понимать смысл поиска клада. Иначе будет считать, что мне пришло в голову его материальное положение поправить. И опять комплексовать начнёт.

— А золото нужно именно магловское? — спросила Гермиона.

— Маховики времени делают, используя магловское золото. Там сказано, что это самый постоянный во времени металл.

— Именно поэтому оно приобрело такую ценность, — кивнула миссис Грейнджер, — но разве магическое золото от магловского чем-то отличается? — спросила она у Люпина.

— Магическое золото, или иначе — гоблинское — полностью завязанное на магии. Работать с ним могут только гоблины. Если кто-то другой попытается расплавить галлеон, то ничего не получит. Галлеон растворится сгустком силы. Впрочем, к сиклям и кнатам это тоже относится. Магические деньги могут храниться тысячелетиями, но только в местах обитания волшебников или в Гринготтсе. Для магических денег очень полезно переходить из рук волшебников в Гринготтс и обратно. Не менее полезно это для гоблинов, но в чём именно для них заключается польза, я не знаю. Может, именно с этим связанно то, что свои артефакты они не продавали, а сдавали в аренду. После одного из их восстаний в тысяча семьсот двадцать девятом году в результате полного поражения гоблины потеряли право на свои артефакты, их стали считать проданными. А временных владельцев артефактов постоянными.

— А почему волшебники продолжают держать деньги в Гринготтсе, если гоблины столь ненадёжны? Если верить истории магии, они постоянно восстания устраивают.

— Гоблинская валюта привычна, никак не зависит от магловской экономики, и она позволяет держать гоблинов под контролем. В тысяча семьсот двадцать девятом как раз поднимался вопрос о смене валюты, но тогда пришлось бы решать, что делать с гоблинами. Без главного сдерживающего фактора они станут неуправляемыми. Ну и гоблины тогда сами предложили отказаться от артефактов. Маги понадеялись, что этого достаточно, и ухватились за возникшую возможность. Кстати восстаний с тех пор не было.

— А что гоблины вообще хотят? — осторожно спросил я. Осторожно потому, что у них могут оказаться те же проблемы, что и у оборотней. Мне же при Римусе эти темы поднимать не хотелось.

— Прав им хотелось равных с магами, — о том же подумала Гермиона.

— В последний раз — может быть, — дипломатично согласился Люпин.

— Ну как же, — вскочила Гермиона. — Ведь во всех восстаниях они требовали волшебные палочки.

— А лишились гоблины права на волшебные палочки после войны в девятьсот восемьдесят первом году. До маго-гоблинской войны была большая маго-магловская война, и маги проиграли. Гоблины же сочли, что обязательства, взятые на себя магами в связи с мирным договором их не касаются, и чтоб не провоцировать следующую войну с маглами, маги прижали гоблинов. Это оказалось тогда проще.

— Нам этого не рассказывали, — потерянно сказала девочка.

— Рассказывали, только другими словами и не упоминали о проигрыше магов в войне с маглами.

— Ну ещё бы!

— Такая информация обычно хранится в древних семьях. Мне это рассказывал Джеймс, — после этих слов все смущённо замолчали.

— Гарри, получается, из древней семьи? — тихо спросила Гермиона, она, вооружившись любопытством, поборола смущение. — И родители Джеймса не возражали против свадьбы с маглорожденной ведьмой? Они придерживались либеральных взглядов?

— Ничуть, — ответил Римус, мысленно находясь где-то в счастливом прошлом. — Ничуть на оба вопроса. Ни Чарльз, ни Дорея никогда не отличались излишним либерализмом. И хотя Джеймса они определённо избаловали, интересы рода всегда стояли на первом месте. Лили была очень сильной маглорожденной ведьмой и ценным призом для любого древнего рода. Уже на первом курсе она пользовалась невербальной беспалочковой магией. Мистер Поттер провёл несколько многоходовых интриг и пару дуэлей, чтобы главы родов запретили своим отпрыском к ней подходить. А то, что сам Джеймс в ультимативной форме ещё на четвёртом курсе сказал, что ни на ком другом не женится, лишь счастливая случайность, по мнению Чарльза Поттера, позволившая ему раньше других включится в борьбу.

— Какие у вас там страсти, оказывается, — пробормотала миссис Грейнджер, с беспокойством глядя на дочь. Мало ли, четвёртый курс не за горами. Вдруг за такую красавицу и умницу уже интриги и дуэли начались. И Гарри этот ещё. Надо же, из древнего рода.

— А беспалочковая невербальная магия — это как? Это вроде детских выбросов? — чуть уязвлённым тоном спросила Гермиона.

— А что мама умела? — зачарованно спросил я, ловя слова как падающие звёзды.

— Летать, двигать предметы, это на первом курсе, потом по мелочи. И в отличии от детских выбросов, абсолютно подконтрольно.

— Летать? — потрясённо-потрясённым тоном спросили мы с Герми.

— Ну как, летать, она просто прыгала с чего-нибудь высокого и парила. Только вы не вздумайте тренироваться, — на это предупреждение мы ничего не ответили, мысленно находясь за пределами реальности. От видения летящей рыжей девочки меня отвлёк вопрос мистера Грейнджера.

— Если у магов есть маховики времени, почему они не меняют прошлое по своему усмотрению? — пришлось вернуться к реальности и объяснить принципы самозащиты мироздания.

— Мысль, конечно, интересная, но если мироздание защищает себя от смены истории, то оно так же может защититься от перенаселения. А если все так будут вытаскивать погибших близких, то перенаселение случится в ближайшее время.

— Ну, положим, всех не получится, и дело даже не в цене золота. Просто нужно очень подробно знать, где стоял человек и каким образом, при каких обстоятельствах умер.

— Это не так уж сильно сокращает список спасённых, но дело даже не в этом, мирозданию может просто не понравиться нарушение естественного хода вещей. Впрочем, это не значит, что не стоит пробовать, — интересные у Гермионы родители.

Гермиона

Гермиона не могла бы выразить словами, как она рада, что урок всё-таки состоялся. И был таким же интересным, как и все уроки профессора Люпина. Обнаружив столь… разную аудиторию, профессор рассказал, какие опасности магического характера могут подстерегать в большом мире маглов, но совершенно безвредны для мага, даже новорождённого, и наоборот. После чего научил заклинаниям по выявлению подобных опасностей. Правда, в относительно небольшом радиусе. И защитным чарам по заданной теме. Но даже когда гости ушли, договорившись о следующем уроке, Гермиона не могла поверить, что всё прошло хорошо и папины слова не имели никаких последствий.

— Папа, зачем было обвинять мистера Люпина в несовершенстве школьной программы? Он и так был лучшим учителем ЗОТИ из всех, кто у нас был.

— Да, ты говорила про проклятие…

— А вдруг он бы ушёл и не стал нас учить? — чуть не плакала девочка. — А Гарри перестал бы со мной разговаривать.

— С чего бы взрослому человеку вести себя так по-детски? — осторожно спросила мама, с ужасом вспоминая шнурок для волос и ценные призы для древних родов. Не решаясь уточнить смысл последней фразы.

Гермиона же взахлёб начала рассказывать об оборотнях и проблемах, с которыми они сталкиваются при попытке жить как нормальные маги. Она уже жалела, что не объяснила всё как есть раньше. Но до этого урока, до того, как Гарри начал обсуждать свои планы магического характера с её — Гермиониными — родителями. Так, как будто это в порядке вещей, Девочке казалось неправильным нагружать людей проблемами, на решение которых они не могут повлиять.

— Дискриминация, особенно когда речь идёт о больных людях, это гадко. Но профессор взрослый, разумный человек. И твой Гарри, как видишь, ничуть не обиделся, — прозондировал почву папа.

— Ну да, не обиделся, он весь напрягся, как перед боем.

— То есть, то что Гарри — твой, ты не споришь? — грустно спросила мама.

— Мам, ты о чём? Мы с Гарри друзья, уже три года как. Мне вообще другой мальчик нравится. Если верить книгам по психологии и нашим поведенческим реакциям.

— Каким таким реакциям? — родители посмотрели на свою дочку с лёгким ужасом. В красках представив возможные реакции.

— На втором курсе я заболела и попала в медпункт. А когда вышла, мы с Гарри спокойно обнялись. С Роном же застеснялись и, немного помявшись, пожали друг другу руки. Что говорит о нашем взаимном физическом влечении.

— Уф-ф, — хором выдохнули родители, они-то уже навоображали.

— Рон — это тот рыжий мальчик, с семьёй которого мы познакомились в Косом переулке? — спросила мама.

— Не скажу, чтобы они мне сильно понравились, — добавил папа.

Гермиона лишь вздохнула, Уизли тогда действительно вели себя не очень тактично. Вернее, Артур Уизли. Но что она могла сделать, если многие волшебники такие дикие.

***

Гарри

— Римус, а ты можешь меня перенести поближе к дому? Хотя нет, туплю, ты же там никогда не был. Давай сейчас доедем на Ночном Рыцаре, а потом будешь меня переправлять. Идёт?

— Идёт, — улыбнулся Люпин. Кто бы сомневался. Осталась сущая мелочь, убедить его добыть магловскую одежду и объяснить, что в следующий раз после занятий мы идём в кино, изучать магловскую жизнь. Хотя, если подумать, в мантии Римус вполне похож на священника. И если кого-то удивит его незнание обыденных вещей, можно будет сказать, что он из закрытой секты.

— У тебя магловская одежда есть? — всё же спросил я, оставив вариант с сектой на крайний случай.

— Нет, а зачем? Я же не собираюсь ходить среди маглов.

— Это тебе только так кажется, — просветил я Римуса. — Сейчас мы едем на вокзал. Потому что там мне легче переодеться в Гарри Поттера. И потому, что если кто-то засечёт частое использование магии рядом с моим домом, у этого кого-то могут возникнуть ненужные вопросы. А ещё потому, что есть на нашей улице такая дама, миссис Фигг, и вместо кошек у неё живут книзлы. И я не хочу, чтобы она знала о нашем общении. Тебе же на вокзале в платье ходить будет не очень удобно.

— Это не платье, а мантия, — проворчал Римус.

— Ты это каждому маглу объяснять будешь, — съехидничал я.

В общем, поволок я Люпина в магазин, заодно и себе ещё один спортивный костюм купил. Как-то сразу не учёл, что его ещё и стирать нужно. Когда пришло время расплачиваться, пришлось обменять Римусу галлеоны на фунты. Ну да, Грейнджеры расплатились за урок галлеонами. То ли им лень было считать, но не лень менять, то ли того требуют правила хорошего тона. Римус, наверное, волчьим чутьём заподозрил неладное по пути к кассе и запретил мне платить за одежду. А ещё коварно заплатил за мой костюм и в Ночном Рыцаре за мой билет. Вот что называется двойным стандартом. Но не возражать же, если человека это делает счастливым и местами уверенным в себе. Вон, даже обнял на прощание без всяких намёков с моей стороны. А деньги, что деньги? Мы скоро клад найдём.

Наверное, теперь мне следует изменить график и до обеда изучать магловские книги, а после магические. Ведь ЗОТИ мы занимаемся после обеда. С другой стороны, занесение магической информации на магловскую компьютерную дискету к какой стороне жизни относить, магловской или магической? Вчера мне даже не пришлось просачиваться в компьютерный класс. В студенческом городе есть интернет-кафе, куда приходят не только кофе попить, но и на компьютере поработать, или наоборот, не только на компьютере поработать. Я уже размечтался получить, так сказать, пять в одном. Компьютер, монитор, клавиатуру, сканер и принтер. Вообще-то ничего невозможного. Всего лишь создать магический аналог уже изобретённой вещи, ну ладно, вещей. Никаких чар я использовать не буду. Только руны, они уж точно не развеются, несмотря на возраст. Решено, меняю график. Гермиона мне сегодня про эссе напомнила и в следующий раз, можно не сомневаться, тоже напомнит, и так пока не достанет. Моего благородного порыва по выполнению домашнего задания хватило на один вечер и одно эссе. Дальше я буквально все дни проводил за компьютером с перерывами на обед. Если б интернет-кафе не закрывалось на ночь, работал бы и ночью. Сейчас у меня шёл самый сложный и интересный этап — создания программы, которая проведёт параллель между магическими и магловскими реакциями. От этого интереснейшего дела меня оторвал звонок Гермионы, которая сообщила, что следующие занятие произойдёт на природе и объяснила, как туда добраться.

— Ты домашнее задание уже сделал? — ожидаемо спросила она.

— Э-э-э, только по нумерологии. Герми, идёт всего лишь вторая неделя каникул, — необдуманно попытался оправдаться я. После чего выслушал полуторачасовую лекцию на тему «каникулы пройдут быстро». Но посвятить следующее утро выполнению домашнего задания я решил не поэтому. Совершенно точно не поэтому. Тётя Петуния, увидев меня утром за завтраком, с чего-то обрадовалась. Может, ей некому было сунуть маленькую четвертинку папайи, а в меню чётко написано четвертинка.

— Чем можно заниматься целыми днями с ненормальным уголовником? — зыркнув из-за газеты спросил дядя Вернон.

— В прошедшие дни мы изучали компьютеры и сопутствующую технику, — покладисто ответил я

— Зачем ненормальному компьютеры? — усомнилась в моей искренности тётя. Правильно между прочим усомнилась. Полагаю, Сириус и слова такого не знает.

— Мой крёстный считает, что в жизни нужно попробовать всё, — это высказывание сомнительной ценности я произнёс назидательным тоном. И сразу ушёл к себе в комнату. Всё равно папайя съедена, а больше здесь ничем не кормят. Да в меня после завтрака больше и не полезет.

Достав зельеварение, вспомнил, что хотел сварить зелье против воровства волос. Странно, что Малфой за три года обучения ни разу не попытался сделать гадость нашей компании, стащив волосы. Вон хоть у Гермионы. Девчонки с такими лохмами только так волосы теряют. Неужели не знает ни одного способа. Спрашивается, какая польза от чистокровности?

Варка зелий после встречи с Алексом у меня ассоциируется с химией. Тут важна точность и стерильность. Вместе с ингредиентами в котёл не должны попадать пыль и жир с рук. Поэтому своё рабочие место и инструменты, включая руки, я тщательно помыл. Заодно и в комнате прибрался. Давно пора было. Может поэтому, а может потому, что за спиной не маячил профессор Снейп, зелье вышло таким, как указанно в инструкции. И очень похожим на образец, купленный в аптеке. Потом аж до двух часов писал эссе. Алекс любил химию. Особенно ему нравилось делать взрывчатку. Он по какой-то причине считал, что сие безобразие любят все мальчишки. Не знаю, не замечал за собой такого. Хоть зелье сварил даже с удовольствием, но взрывать ничего не тянет.

Урок ЗОТИ у нас нынче недалеко от моего дома. Видимо, в прошлый раз Римус обошёл окрестности и выбрал место. Неплохой овраг за городом. От первой остановки электрички полчаса ходьбы по огонькам. Ну, это для меня первой остановки. Для Гермионы строго наоборот. Костюм Алекса Олли я взял с собой — в кино мы поедем на «Ночном рыцаре». Гермиона, кстати, уже была на месте, и обсуждала с Люпином нечто интересное и безусловно важное.

— Привет, как добрался? — обеспокоенно спросил Римус.

— Без проблем. Мне же только одну остановку ехать. Огоньки, опять же, заблудиться бы не дали. А их, как, только маги могут видеть или только мы с Герми?

— Только мы, я уже спрашивала, — влезла Гермиона. — Ты, кстати, сегодня за домашние задание садился?

— Садился и даже сделал зелье, — и только доставая из заветной сумки свиток с эссе я понял, что зачем-то взял его с собой, как и эссе по нумерологии, как и зелье двух видов. Это что же получается, мой дом теперь не сундук, а эта сумка? Да-а, паранойя — не грипп, за неделю не лечится. Чтобы как-то объяснить две склянки у меня в руках, предложил независимой публике сравнить на глазок качество исполнения.

— На вид и запах абсолютно идентично, — одобрила Гермиона.

— Я уже говорил, что в зельях не очень, поэтому судить не берусь. Но одно отличие точно есть. Зелье, сваренное несовершеннолетним магом, легко перебивается взрослым. Например, если ты используешь своё зелье, школьники не смогут с помощью заклинаний срезать волосы, а совершеннолетний маг сможет.

— А почему именно после совершеннолетия всё меняется? Ведь между несовершеннолетним и совершеннолетним разница может быть в один день, — поспешил я уточнить причину жизненной подлянки.

— Действительно, странно как-то, — согласилась Гермиона, поняв, что причёске таки быть.

— Магическое совершеннолетие — это не просто цифра. Это день или час, когда магия признаёт ребёнка разумной личностью. По крайней мере так пишут в книгах. Но то, что после семнадцати наложенные заклятия и чары сохраняются вдвое дольше чем до семнадцати, это факт. Потом при постоянной тренировке разница увеличивается. А сейчас давайте перейдём к занятиям.

Занятия у нас сегодня были самые что ни на есть практические. Мы с Герми защищались от Римуса. Тренируясь вовремя менять щит от заклятий на щит от физических воздействий. Плюс ещё выставлять между собой и заклинанием брёвна, если на щит его было принять нельзя. Под конец мы научились различать эти заклинания по цвету. Ибо Люпин использовал исключительно невербальную магию.

После занятий он наложил на нас очищающие чары, и пока я переодевался в Алекса, привёл овраг в порядок и вернул брёвнам вид веток. Гермиона одним глазом следила за нашим профессором, навыки перенимала. А другим глазом за мной. Может тоже навыки перенимала, а может любопытством маялась.

— Гарри, ты зачем маскируешься? Разве тебе не проще на электричке доехать.

— Не проще, потому что сейчас мы все вместе поедем в кино, на «Ночном рыцаре», чтоб время не тратить. И учти, пока я рыжий, меня зовут Алекс.

Как я и предполагал, в кино тащить этих двоих пришлось почти силком. А я ещё с этим компьютером не узнавал где что идёт. Но вышло более чем удачно. Мы смотрели молодёжную комедию про африканского принца, который приехал в Америку инкогнито и устроился работать в кафе официантом-уборщиком. В общем, всё оптимистично, по теме, и кончилось свадьбой. Но в следующий раз нужно будет подготовиться получше.

Разумеется, в следующий раз я не подготовился, и в позаследующий, и в позапозаследующий тоже. После зарядки и завтрака я мчался к компьютеру, с трудом заставляя себя пользоваться электричкой, а не «Ночным рыцарем». Если б не постоянные напоминания Гермионы, за домашние задания не брался бы вообще. Поначалу она пыталась сопротивляться походам в кино, считая их напрасной тратой времени. Тогда я напомнил про уроки магловеденья, которые она посещала в прошлом учебном году. И которые не несли вообще никакой информации об окружающем мире, в отличие от фильмов. Гермиона не согласилась, она говорила, что знать, что думают волшебники о маглах, очень полезно. А вот история инопланетянина, попавшего на землю, всего лишь дурацкая комедия. Может, комедия и была так себе, зато присутствовало всестороннее изучение магловской жизни. В общем, уболтал я Гермиону. Римус и вовсе не сопротивлялся, но как только очухался стал сам платить за билеты, за всех троих.

А потом случилось два события в один день. Компьютер выдал мне расчёты своего магического собрата. И мастер по стеклу написал о выполнении моего заказа. Мол, приходите забирайте. Поэтому следующий день стал днём похода по магазинам. Во всех книгах, которые я читал, для создания стеклянных артефактов использовали исключительно чары. Неужели чары легче? Хотя, может и легче. Не зря чары изучают с первого курса, а руны с третьего и не все. Или не в этом дело? Гермиона как-то говорила, что у магов плохо с логикой. Чары, в отличие от рун и нумерологии, логики почти не содержат. Слова и жесты необходимы для выработки условных рефлексов. Это на втором курсе для экспеллиармуса мы выводили правильное движение палочкой. На третьем в Визжащей хижине достаточно было сказать заклинание и ткнуть палочкой. Или патронус. Мне не понадобилось вспоминать самое счастливое воспоминание. Хватило знания того, что у меня получится. Ну и палочки, конечно. В чарах, как и в трансфигурации, мысль становится действительно материальной. И чем сильнее маг, тем более сложную мысль он может материализовать, наработав сначала условный рефлекс, естественно. А наиболее сильным магам и палочка почти не нужна. Но вопрос «чем писать руны на стекле» это не снимает. Почему-то хотелось кровью. И ладно бы кровью своих врагов, а то ведь своей собственной. И так сильно хотелось, останавливал лишь вопрос: что делать, чтоб при покрытии стекла серебром руны не стёрлись. Ну и не перемешались. Не, руны у меня нормальные, по стеклу бегать не будут, не портреты, чай. Но рисовать их предстоит в несколько слоёв. Если же на одну руну наложить другую затем третью и четвёртую при всём старании, скорее рано, чем поздно письмена превратятся в каляку-маляку.

В общем, получив свои стёкла в количестве трёх штук, на всякий случай, и полюбовавшись на скептическое выражение лица мастера, я направился в «Флориш и Блоттс». Как-то раз проходя в мантии-невидимке мимо старшекурсников-слизеринцев, я услышал, что приличную литературу можно найти только в Лютном. Зря они так. Я вон тоже по малолетству в закрытую секцию лез, а оказалось, искать лучше надо. Например, в самом дальнем углу магазина, рядом с подержанными товаром, нашлась книга с рецептами невидимых чернил из слюны, крови или мочи. К рецептам прилагались заклинания, проявляющие чернила. Сразу скажу, меня заинтересовали те, что из крови. Взяв тоненькую книжку подмышку, я продолжил осматривать полки. Мазнув взглядом по бэушным книжкам, зацепился за древнюю «Историю Хогвартса». Написанную ещё на латыни. Алекс не то что бы знал латынь, скорее был с ней шапочно знаком, но я решил, что разберусь потом, когда время появится. И вернулся к книгам о зельях. Яды, противоядия, зелья любви, интересно, а в Лютном-то что продаётся? Зелья для полировки, уже легче, но не то. Зелья и живопись. Стоп. Так и думал, то что нужно. Продавец, убедившись в моей платёжеспособности, попытался всучить мне новую «Историю Хогвартса» с волшебными картинками, но я отказался.

— Спасибо, такая у меня уже есть, подруга подарила.

— Зачем же вам ещё одна, тем более старая? — не понял всей глубины моей мысли продавец. Пришлось просветить.

— Хочу сравнить, — ну да, хочу, как-нибудь потом. А сейчас в аптеку и зелья варить.

Три раза по часовой стрелке, девять против часовой и ни в коем случае не думать, как зелье догадывается, в какую сторону его мешают. Догадывается и всё тут. Поэтому думать нужно о замечательных невидимых чернилах и магическом компьютере. Вон, горячее тайное желание Невилла взорвать всё нафиг зелье прекрасно понимает и исправно выполняет. Ещё семь капель крови и теперь уже семь раз по часовой и двадцать один против. А мне не нужно никого взрывать, мне нужны чернила, которые не замутнят гладкую поверхность зеркала. Выключить горелку и, закрыв котелок крышкой, поставить в тёмное место. Ага, поставлю в сундук… э-э, под кровать. Теперь второе зелье для покрытия холста перед работой. Не даёт заклинаниям на холсте и заклинаниям в красках перемешиваться, но не мешает им взаимодействовать. Варить предстоит в два этапа. Увы, меня ждёт бессонная ночь.

Закончив последний слой рун и оставив его сохнуть, я задумался, что делать дальше. Да, у меня был серебрянный песок, который маги обычно используют для покрытия зеркал, но разогревается, точнее кипятится он чарами. Покрытие стекла серебром тоже не вручную производят. Можно завтра на ЗОТИ поколдовать. Но уж очень мне не хочется объяснять Гермионе, откуда я знаю компьютеры так хорошо. Может, чуть позже фраза «выучил по книгам» и прокатит, сейчас вызовет лишь недоумение. В общем, я в растерянности, ещё, что ли, разок в комнате прибраться. Или Рону написать. В последнем письме он сообщал, что хочет попросить Била продать клык василиска, когда тот приедет в Англию. И я, кажется, что-то душевное ответил. Или… мои метания прервала сова с короткой запиской от Сириуса.

«Завтра буду у тебя, напиши когда и где тебе будет удобней.

Бродяга».

Здорово! И заодно решается вопрос с магией, ведь Сириус тоже взрослый.

«Вариант первый: ты ждёшь меня в парке в конце улицы, потом под мантией проходим ко мне в комнату, там тихо общаемся.

Вариант второй: за городом первая остановка электрички, а дальше по нашим с Гермионой и Лунатиком следам.

Первый вариант — в семь утра. Второй вариант — в тринадцать часов. Напиши, какой выбираешь.

Сохатик».

Не успел я, отослав письмо, вернуться к вопросу чем себя занять, позвонила Гермиона.

— Гарри я нашла два подходящих места для поисков клада, завтра с мистером Люпином обсудим, какой проще найти. Кстати, ты доделал эссе по трансфигурации?

Хорошенькое у неё кстати, вот кто мне объяснит, каким местом к кладу относится эссе. Но, по крайней мере, заняться мне нашлось чем. Уже когда ложился спать, сова принесла ответ Сириуса.

«Начнём с первого варианта, а там посмотрим.

Бродяга.»

Утро я, как стало уже привычным, начал с разогрева мышц и комплекса упражнений. Для укрепления тех самых мышц, а главное отработки резкости ударов и уклонения от них. После чего пошёл в парк. Репетировать план «Б».

План «Б» — это когда противников оказалось больше, и подготовлены они ничуть не хуже. Рассчитывать следует только на скорость ног.

Сириус появился раньше семи в виде Бродяги. И с разбегу повалив меня на газон, облизал физиономию. Нет, я не против был обняться, иначе увернулся бы, но это что за варварство.

— Бродяга, ты не собака, ты поросёнок, — в ответ этот гусь только фыркнул и разулыбался, свесив набок язык.

— Ладно, пошли, вон у тех кустов накину на тебя мантию и оборачивайся.

— Ты не конспиратор Гарри, ты хуже, — сказал невидимый Блэк, как только обернулся.

— И ничего не хуже, — возразил я. — Сейчас мы пройдём мимо дома, посмотри, только аккуратно, на живущих там кошек.

От Сириуса почти ощутимо повеяло любопытством и нетерпением. Но к счастью, совсем бестолочью он не был и делиться впечатлениями, пока мы не отошли подальше от дома миссис Фигг, не стал.

— Это книзлы! Здесь живёт кто-то из магов? Тогда почему нет маглоотталкивающих чар?

— Это действительно книзлы, — начал я по порядку. — Здесь живёт старушка, которой Дурсли меня оставляли, когда куда-то уезжали всей семьёй. О магии она мне никогда не говорила. Ни о магии, ни о магическом мире. Но я сильно сомневаюсь, что она здесь поселилась случайно.

— Занятно. Есть только один вопрос: Дамблдор или министерство, — задумчивый голос Сириуса показался мне абсолютно адекватным. Такому даже пистолет подарить можно.

— Если это министерство, то с Дамблдором они давно договорились. Иначе использовали бы неподобающее обращение с Мальчиком-Который-Выжил выбранными Дамблдором опекунами против Великого Светлого.

— Что!!! Что значит неподобающее!!!

— Тихо, — заткнул я Сириуса, и как ни странно, успешно. Из-под мантии-невидимки было слышно лишь возмущённое сопение. Нет, пожалуй, не буду я крёстному пистолет дарить. Сначала курс реабилитации.

— Да понимаю я, что не в том положении чтоб разбираться, — так, Сириус, похоже, обиделся.

— В доме все разговоры в моей комнате — после того как заглушающие чары поставишь. И кстати, я обиделся первым, на то, что ты по гробницам без меня шастаешь, — сопение из обиженного превратилось в смущённое и озадаченное одновременно. Зато до моей комнаты добрались без приключений. И пока Блэк накладывал все необходимые на его взгляд чары, я быстренько ополоснулся. И выйдя из ванной, сразу спросил.

— Ну что, кто спёр наш палец?

— Наши пальцы все на месте, — потупился Сириус, и, видимо, чтоб убедиться в верности своих слов, разглядывал пальцы. Блэк уже не выглядел как беглый каторжник. Аккуратная стрижка, гладко выбритые щёки, чистая мантия по размеру его полностью преобразили.

Но всё же здоровым человеком он ещё не выглядел. Режимом дня и здоровым образом жизни явно не увлекался. Мне даже стало стыдно, загнал человека в библиотеку, надавал поручений…

— Это был Дамблдор? — прервал я наши гляделки.

— Что Дамблдор? — вздрогнул Сириус, тем самым отвечая на вопрос.

— Палец Петтигрю увёл Дамблдор?

— И как ты догадался, — проворчал мой крёстный, признавая неудачность попытки защитить меня от правды жизни.

— Петтигрю мы нашли в кувшине в хижине Хагрида, что само по себе странно. Всё, конечно, может быть, но не похож кувшин на убежище, скорей уж на ловушку. Потом Римус, у него даже боггарт луна. А он забыл выпить зелье и разговоры разговаривал. Не знаю, есть ли заклинание, путающее мысли.

— Конфундус, — вставил Сириус. — Мы во время войны друг друга проверяли, бывало, и не напрасно. Но сейчас можно лишь узнать, был ли конфундус, а кто накладывал, не получится.

— Ну вот, — кивнул я, освобождая письменный стол для завтрака. — Снейп тоже вместо того чтоб выволочь из Визжащей хижины всех, кроме оборотня, стал с тобой препираться. И Римуса хотел с нами увести. Хотя точно знал, что тот зелье не пил. В общем, сплошная комедия абсурда. Зато если предположить, что выслушав твою историю и опознав свой конфундус на Снейпе, Дамблдор воспользовался маховиком времени, забрал палец из гробницы, подсунул нам Петтигрю, ну и потом подстраховал.

Сириус увидел, что я выставляю на стол кофе, достал из кармана коробочку размером со спичечную и увеличил её, дотронувшись палочкой. В коробке обнаружились пирожки, явно только что из пекарни. Потом так же вынул из кармана и увеличил бутылки со сливочным пивом. Действительно, зачем нормальному волшебнику безразмерная сумка?

— А зачем Дамблдору накладывать конфундус на Рема и Снейпа? — спросил нормальный волшебник, пробуя кофе и изучая конструкцию стакана с крышкой.

— Скорей уж не зачем, а почему. Не знаю, может увидели двух Дамблдоров. Может ещё что не полагающее. Понимаешь, мы с Гермионой ведь тоже в тот вечер маховиком воспользовались. Сначала Клювокрыла увели, потом тебя вытащили. Так вот, я могу точно сказать, прошлое неизменно, и реальность сама поведёт путешественника во времени и к нужному месту, и к нужному действию. И кстати, не обязательно оба конфундуса накладывал Дамблдор, есть небольшая вероятность, что там ещё кто-то поразвлекался.

— Ну да, совсем небольшая вероятность. Даже, скорее, маленькая. Не понимаю только, зачем ему всё это, — я тоже не понимаю, но сейчас меня больше волнует, что Сириус вцепился в кофе и на пирожки не смотрит. А ведь вкусные и пахнут одурительно.

— Ты почему не ешь? И не говори, что сытый.

— Говоришь прям как Лили, — засмеялся Сириус.

— Видимо, была умная женщина. И не уводи разговор, — отчитал я непутёвого крёстного, в общем-то, не нуждаясь в ответе. Следовало, конечно, самому догадаться, к счастью, у меня есть куриный бульон в полторашке, который я и налил в пластиковую тарелку, к бульону прилагался пакетик с гренками. Сириус с не меньшим интересом, чем до этого стаканчик с кофе, осмотрел тарелку и ложку.

— Интересные у тебя запасы? — высказался он, наконец приступая к еде.

— У нас дома диета, — ответил я на невысказанный вопрос. И рассказал о большом горе Дадли. Или скорее уж горе большого Дадли.

— У нас на завтрак половинка киви на едока. Надо будет там появиться, чтоб вопросов лишних не было, и в комнату никто не ломился.

— О, кстати о Дурслях, тебе совсем не обязательно здесь оставаться, — встрепенулся Сириус и, смутившись, добавил: — Ну ты же говорил, что будешь рад ко мне переехать. И эти Дурсли совершенно тебя не заслуживают, — в этом месте я представил Дурслей, пытающихся меня заслужить, и чуть не заржал. — И защита Лили никуда не денется. По материнскому покрову практически нет данных. Информацию я нашёл лишь в так называемых семейных хрониках. Была у нас в роду Капелла Блэк, получила материнский покров в возрасте трёх лет. Там была родовая вражда, род Своурд объявил роду Блэк войну на уничтожение. Каппела после смерти матери жила в доме Блэк, и её защита до семи лет никуда не делась совершенно точно. Именно тогда закончилась вражда полным уничтожением рода Своурд. Предположительно, материнский покров продержался до семнадцати лет. Там есть ещё ссылка на более древний случай с Гермесом Боунзом.

Сириус говорил быстро, не давая вставить даже слова, и кажется боялся, что я передумал. А я не знаю, как объяснить, что действительно передумал. Мне не нужно сейчас лишнее внимание. Пришлось ещё раз рассказывать о своём ПЛАНЕ! — Вот сегодня Гермиона поделится добытой информацией, и в ближайшее время мы ищем клад, ты тоже, если хочешь, конечно.

— Ты ещё спрашиваешь, конечно хочу. Но Гарри… ты правда думаешь…

— А почему нет? Я уже заканчиваю делать первую штуку, которая мне поможет. Закончил бы вчера, но не хотелось привлекать к себе внимание и на надзор нарываться.

— А поиск клада внимания не привлечёт? — было видно, что Сириус боится, отчаянно, безумно, до ужаса боится верить.

— Скорее всего официальной версией будет поездка в гости к Гермионе. А там мало ли как маглы развлекаются. Может традиция у маглов такая, клады искать.

Крёстный в ответ нервно хохотнул. В дверь постучали.

— Негодный мальчишка иди завтракать, — вид Сириуса при этом событии внушал опасения, но я понадеялся… а чёрт, не знаю на что я понадеялся, но не зря. Потому что он с совершенно каменным выражением лица снял по моей просьбе заглушающие чары и вместе с тёткой выслушал ответ.

— Да, тётя Петунья, иду, — и всё же, прежде, чем выйти из комнаты, я метнулся к крёстному и, буквально повиснув у него на шее, прошептал.

— Всё будет хорошо.

— Конечно хорошо, — оттаяв согласился Сириус, быстро стискивая меня в ответ.

— Всё, я через пять минут вернусь.

Киви я съел в рекордно быстрые сроки, даже быстрей чем Дадли, а это что-то да значит. Просто Сириус не стал дожидаться меня в комнате, а под тем самым дезиллюминационным заклинанием, о котором говорила мисс Бэнэт, спустился вниз. Не знаю уж, что он себе там навоображал, но оставлять наедине с Дурслями явно не собирался. Что ж, эту проблему будем решать постепенно. Вместе с моей, вспомнил я дом-сундук. И буркнув что-то относительно вежливое, почти побежал в свою комнату, чувствуя за спиной движение воздуха.

— Я знаю, что ты здесь живёшь всю жизнь, — начал Сириус, как только закрыл дверь. — Но мне нужно было убедиться, увидеть, что… Мерлин. И это ты их ещё мной напугал. А раньше что было?

— Раньше… До Хогвартса приходилось работать по дому. После письма из Хогвартса меня просто перестали замечать. Ну или старались не замечать, чтоб не портить себе настроение. И до этого лета диеты не было.

Крёстный догадался, что я не вполне откровенен, но к счастью, настаивать на подробностях не стал. Пусть сейчас мне известно, что Дурсли не самые ужасные люди на свете, и есть дети, с которыми обходились несравненно хуже. И не всегда опекуны, а порой и собственные родители. Пусть сейчас я знаю, что стыдно должно быть не мне, а Дурслям и тем взрослым, которые это допустили. Но «должно быть» и «есть» — не одно и то же. И стыдно почему-то мне. Стыдно признаться, что я прислуживал Дадли. Что никогда не защищался, только убегал, потому что самозащита была наказуема. И я привык к этому настолько, что любая мысль позаботиться о себе обходила мою голову стороной. А ведь есть ещё нечто, что и словами-то не выразишь. Постоянно, день за днём, год за годом читать в глазах, слышать в словах. Ты ничтожество, мусор, грязь, не достоин.

— Прости, — Сириус сел на кровать и заглянул мне в глаза снизу вверх взглядом провинившегося пса. — Прости, мне нужно было позаботиться о тебе, а не бежать за Питером.

— Ну что за глупости, — я даже обрадовался возможности отвлечься от неприятных мыслей.

— Можно подумать, ты навсегда меня Хагриду отдавал. И я, думаю, поступил бы так же. Вот только маме не понравится, что вы годовалого ребёнка на летающем байке катали. И достанется тому, кто в этот момент окажется ближе.

В ответ Сириус мрачно хохотнул: — Считай, попытку сменить тему я оценил и обязательно расскажу о Лили и Джеймсе. Но сейчас, думаю, будет правильней рассказать о себе и о том, почему я сбежал из дома.

Он начал рассказ с описания дома большого и мрачного. Где по стенам висели высушенные головы домовых эльфов. А смех считался чем-то непристойным, впрочем, как и любое выражение чувств. И единственное, чего не касалось это правило — гнева миссис Вальбурги Блэк. А гневаться она могла часто и по любому поводу, громко и со вкусом. По её мнению, каждое действие начиная с утреннего умывания должно было сопровождаться раз и навсегда выверенными ритуалами во славу рода Блэк. Глава рода, Орион Блэк, самоустранился от домашних дел и от воспитания детей. Вспомнил он о своих обязанностях лишь тогда, когда шестнадцатилетний Сириус, подвергшись круцио матери, сбежал из дома.

Что такое круцио, я спрашивать не стал, и так понятно, что ничего хорошего.

— Я тогда убежал к Джеймсу, и меня там приняли как родного. А папа запер матушку в доме. Где она, кажется, окончательно сошла с ума. Вот уж не думал, что когда-нибудь туда вернусь, — крёстный вздохнул и резко встряхнувшись, как воду сбросил с себя неприятные воспоминания, добавил:

— Тебе вовсе не обязательно рассказывать о своей жизни у Дурслей. Просто знай, когда будешь готов, я выслушаю и пойму. А пока можно поделиться воспоминаниями о Хогвартсе. Мы там шороху в своё время навели. Вы тоже, чую, не скучали.

Мы проболтали до обеда, смотрели фотографии и снова болтали. Мародёры действительно были теми ещё хулиганами. Как у военного не бумажного, а настоящего, у Алекса слово «мародёр» не вызывало отрицательных эмоций. Оставить мёртвому врагу оружие, боеприпасы, медпакет и продовольствие — это всё равно что убить товарища. Не можешь взять — спрячь, не можешь спрятать — уничтожь. А чистоплюйство для героев, книжной пропаганды.

Правда, ребята, никогда не ходившие в начальную школу, о значении слова ничего не знали, их так просто обозвал один рэйвенкловец, а оно как-то и прижилось. Мой урчащий живот, привыкший к регулярному хорошему питанию, напомнил нам о времени. А я ещё вспомнил о зеркале, за которое так и не взялся. Сириуса я опять накормил бульоном с гренками, к которому добавил варёный картофель с маслом и солью. Его как-нибудь врачу показать, только не знаю, как. Парик и линзы — вещи хорошие, но врачу ещё и суть проблемы объяснить нужно будет.

После обеда под любопытным взглядом Блэка покрывал серебром стекло. Потом мы в темпе побежали на встречу с Герми и Ремом. Сириус вначале бежал в мантии-невидимке. Обернулся он у самой остановки, зайдя за угол.

— Есть два подходящих места для поисков клада. Первое в центре Лондона, улица «Нарроу». В шестнадцатом-семнадцатом веках она была почти вся заселена морскими офицерами и пиратами. Один дом в период с тысяча пятьсот восьмидесятого по тысяча шестьсот восьмидесятый год поочерёдно находился в четырёх частных владениях: Ульяма Бушелла, Кристофера Ньюпорта, Майкла Чиэра и мистера Парашура. Всех их объединяют профессия и хобби. По профессии все четверо были каперами. И хобби у них было под стать профессии — пиратство. Дом передавался не из рук в руки, а продавался короной в связи со смертью предыдущего владельца и отсутствием наследников. И если официально награбленное, официально же и тратилось. То незаконно награбленное скорей всего закапывалось в подвале и саду. ** — Гермиона перевела дыхание и придирчиво оглядела слушателей. Мы сидели тихо и внимали, как самые примерные ученики.

— Второй клад: в Корнуолле в Дармуте затонуло судно «Мерчант Ройал». Оно возвращалось в Англию вместе с испанскими сокровищами, но случившийся двадцать третьего сентября тысяча шестисот сорок первого года шторм помешал добраться до пункта назначения. На борту находилось пятьсот слитков золота и серебра, а также драгоценные камни. ***

Я не знаю, почему сокровища до сих пор не нашли, но если есть магические возможности для поиска и поднятия сокровищ со дна моря, то мои родители за второй вариант, — на этом девочка смущённо замолчала.

— Думаю, можно будет призвать какую-нибудь часть корабля, — начал рассуждать вслух Римус, — а потом по свежему следу определить, откуда предмет прилетел. И уже это место исследовать на предмет ценностей. Надо будет только решить, что использовать, жабросли или головной пузырь.

— А что лучше? — спросил я. — Мне, если честно, идея морской прогулки тоже больше нравится, чем летом в центре Лондона копаться по подвалам. Только съём яхты чур я оплачиваю. Поскольку золото идёт мне, это только честно.

— Лучше головной пузырь, с ним колдовать удобнее, не нужно модифицировать заклинание под другой язык. Да и не умею я этого, — сказал Римус, а Сириус добавил:

— Яхту буду оплачивать я. План придумал ты, Гарри. Место клада вычислила Гермиона, как его искать придумал Рем, значит будет честно, если я хоть так поучаствую.

— Э… Сириус, — несмотря на настоятельную просьбу Сириуса обращаться к нему по имени, Гермионе было заметно непривычно так общаться с взрослым человеком, — а как ты деньги в банке возьмёшь, да и на фунты их обменять нужно?

— Деньги обменяет Рем, я ему дам письмо, чтобы в сейфе взял, — тут уж насторожился я.

— А не опасно? Если б я искал опасного преступника, на месте министерства магии обязательно взял бы под контроль банк. И любого с подобным письмом отслеживал. Школьные друзья вообще под особым наблюдением бы сразу оказались. Улицу с домом тоже следовало перекрыть негласными постами, — мой увлечённый монолог прервал общий хохот…

— Как хорошо, что не ты меня ищешь, — простонал сквозь смех беглый преступник Сириус Блэк. Его пособник, Римус Люпин, вытирал выступившие от смеха слёзы тем не менее серьёзно пообещал: — Я буду осторожен.

— И проверь, нет ли за тобой слежки, — строго посмотрел я на весельчаков. — Трансгрессируй через промежуточные точки. Всю живность, начиная с насекомых, заканчивая птицами, что окажется на промежуточной точке, вырубай. Вдруг анимаги. И нечего ржать, именно так работает магловская полиция.

— Вообще-то Гарри прав, — вспомнила о своей разумности Гермиона. — За исключением абсолютно магических моментов, трансгрессии и анимагии, магловская полиция работает именно так.

— Хорошо, ребят, я действительно буду осторожен.

Гермиона позвонила вечером. Я, выслушав шипение тёти Петуньи на тему: я не нанималась к тебе секретаршей, и телефон денег стоит, — предложил тётке выбор между совами и телефоном. Выбор оказался очевидным, и я получил вожделенную трубку.

— Гарри, мои родители будут готовы ехать через три дня, в пятницу вечером они за тобой заедут, отпросись у Дурслей. А утром в субботу в дорогу. Мама сказала, что все желающие заплатить за яхту могут скинуться, и мы снимем шикарную красавицу, на которой свободно разместятся трое мужчин, две женщины и два подростка.

— А кто вторая женщина? — забеспокоился я о статуте секретности.

— Вторая женщина — я или мама, это смотря с какой стороны считать, — ответила эта зараза тем же тоном, которым ещё до первого курса, в Хогвартс-Экспрессе отчитывала нас с Роном за драку.

— Хорошо, кто тогда второй подросток? — спросил я, уже догадываясь.

— Родители предлагают Рона пригласить, — ну да, сразу понятно, что она старые замашки вспомнила, наверное, вся красная на том конце провода.

— Давай я напишу Рону и отправлю Буклю к тебе, твои родители добавят письмо его родителям. Идёт, — не стал я заострять внимание на смущающем моменте.

— Да, так будет лучше всего. Пока.

— Пока, — попрощавшись с подругой, я пошёл писать Рону. Сириус опять присматривал за мной из-за угла, под дезиллюминационными.

— Что там? — спросил он, всем своим видом демонстрируя, что паранойя не болезнь, а хобби обыкновенное.

— Нормально всё, в пятницу вечером за нами заедут Грейнджеры. За это время нам с тобой следует подготовиться к путешествию, в том числе и морскому. А Рону отпроситься у родителей и уговорить доставить себя к Гермионе. Сейчас я его обрадую этой новостью.

«Привет, Рон. Не буду спрашивать, как ты, и рассказать, что у меня всё нормально, тоже не буду. Все новости при личной встрече двадцать девятого июля у Гермионы. Делай что хочешь: стой на голове, устраивай истерики, выгони навсегда всех садовых гномов — но чтоб твои родители отпустили тебя в двухнедельный поход к морю. И не только отпустили, но и в срок доставили к Грейнджерам.

До встречи, Гарри».

— Не хочешь завтра смотаться в Косую аллею? — спросил я Сириуса, отправив Буклю с письмом и инструкциями.

— Хочу. Будешь готовиться к походу?

— И это тоже.

Утром вскочив аж в пять часов, первым делом сунулся проверять зеркало. Вчера после урока ЗОТИ наложил второй слой серебра и совсем на ночь третий, думаю, хватит. Волкодав, лежащий рядом с моей кроватью, открыл один глаз, посмотрел на меня и, видимо, решил проснуться окончательно. Одним плавным движением встал на ноги и перетёк в свой человеческий облик.

— Ну, как твоя штуковина? — спросил он.

— Щас посмотрим, — я включил компьютер, полюбовался на почти пустой рабочий экран. — Ну что ж, всё на месте. Клавиатура включается. Сканер присутствует, принтер — и тот есть

— Что присутствует? Что на месте? Я кроме зеркала ничего не вижу. Ну и наши отражения в нём, — Сириус с любопытством придвинулся к стеклу.

— То есть, не видишь? Интересно, почему? Может, невидимые чернила постарались?

— Невидимые чернила?

— Ну да, — я сунул Сириусу книжку с рецептом. — Из своей крови варил. Остальные-то варианты уж больно фе.

— Согласен, фе есть фе. Так что твоя штуковина делать должна?

— Она должна провести расчёты модернизации маховика. Вот смотри, — я начал сканировать книгу про маховики в компьютер методом «приложить страницу к зеркалу». Потом распечатал страницу, нажав значок принтера и приложив к зеркалу пустой лист.

— Сканер и принтер не только присутствуют, но и работают. Остальное потом проверим.

— Да, — согласился Блэк, — что бы это ни было, оно работает. Я правильно понял, ты подружке и Лунатику свой артефакт показывать не хочешь.

— Не то что бы совсем не хочу. Просто, понимаешь, Гермиона станет интересоваться каждой деталью. Где и что я узнал, и с любой книжкой, которая ей покажется подозрительной, к МакГонагалл побежит. Она ей «Молнию» сдала, так метлу чуть по прутику не разобрали, Вуд спас.

— Понятно. Я, конечно, занудствовать не стану, но на будущее, ты подозрительные книжки мне показывай, обещаю не отбирать. Вместе разберёмся.

— Хорошо, — смущённо согласился я, но несмотря на смущение, говорить правду не хотел и не собирался. И вообще, нам что, поговорить не о чём? Вот кстати.

— Сириус, а маскировочные чары есть? Не дезиллюминационные, а волосы там перекрасить, цвет кожи поменять.

— Есть, есть, но толку с них никакого, — погрустнел Блэк. — В любом приличном заведении проверка на иллюзии в двери встроена.

— У-у, всё-таки все волшебники — жертвы магии. В поход мы будем собираться в магловском городе, да банально на электричке до Лондона доехать, нужно замаскироваться, чтоб потом с полицией не возиться. А в собачьем виде на тебя вчера подозрительно косились.

— Просто я очень красивый пёс, — съехидничал Сириус, а потом предположил. — Может они легенду о Гриме слышали.

— Нет, просто у нас не принято в общественных местах гулять с собакой без поводка и намордника, — судя по выражению лица, господин анимаг живо представил себя в наморднике и на поводке.

— Ты прав, лучше иллюзии.

— Во-во. Ладно, раз уж проснулись, будем вставать.

— Что, прям щас? Рано ж ещё, и кафе, и магазины закрыты. И знаешь, в Косой переулок всё-таки нужно будет сходить, у меня магловских денег нет. Обменяешь мне, — неловко закончил Сириус.

— Ну галлеоны на фунты я и без банка могу обменять, — Уж больно не хотелось мне светить мордочку Алекса Олли возле сейфа Блэка. Мордочку Поттера в Косом переулке светить не хотелось ничуть не меньше.

— Но ты прав, в Косой переулок сходить всё-таки нужно. А насчёт времени: пока разминку сделаю, пробежку, душ и прочие мелочи, первое кафе и откроется. Ты как, со мной?

— С тобой, — Сириус благополучно забыл спросить, зачем мы идём в Косой переулок, и включился в разминку. Не скажу, что у него это здорово получалось, всё-таки взрослое тело, двенадцать лет малоподвижного образа жизни в отвратительных условиях. Когда мы наконец заставили двигаться каждую мышцу, к пробежке Сириус был не годен.

— Ну и зверская штука эта твоя разминка, — прохрипел он. Я устал ничуть не меньше, только морально, и не прочь был пробежаться и отдохнуть.

— Это поначалу, к тому же у тебя мышцы почти деревянные. Сейчас бы горячая ванна не помешала, — настроение резко испортилось, как всегда при воспоминании о Дурслях. Они и так полагают, что я трачу слишком много драгоценной воды. Могут и ворваться с разборками. А уж как крёстный им обрадуется.

— Стоп, если волшебники ушибленные магией, то я, кажется, наоборот… — пощёлкав пальцами и не подобрав нужного слова, я взялся за дело. Трансфигурировал письменный стол в ванну. Наполнил водой и сразу её подогрел. Не удивительно, что волшебники теряются в магловском мире или тем паче оказавшись без палочки.

— Ладно, надеюсь на два часа моего творения хватит. Вот это шампунь для волос, это гель для тела. Отдыхай, я на пробежку.

— Иди давай, разберусь. И спасибо.

Никогда раньше до Алекса не бегал, вот интересно, понравилось бы мне или нет. Сейчас бег доставлял удовольствие, позволял привести в порядок мысли, Алексу когда-то тоже. А вот учить он не умел. И провести разминку для кого-то кроме себя не смог бы.

Вернувшись, я обнаружил Сириуса растянувшимся в кровати. Стол снова был столом следов ванны не обнаружилось. Разве что два тюбика стояли на подоконнике. Я их прихватил и ушлёпал в душ.

— Негодный мальчишка, мало того что воду тратишь, так ещё шумишь, спать не даёшь, — визгливый голос тёти Петуньи мог разбудить вернее включенного душа за закрытой дверью. Но где логика и где Дурсли, то-то.

— Уже выхожу, тётя, — порадовал я родственницу открывая дверь. — Не волнуйтесь, я скоро уеду в гости к подруге, и вам не придётся меня терпеть.

— К подруге? Она тоже из этих? — почему-то не обрадовалась тётя. Ну про логику я уже вопрошал…

— Её родители стоматологи. Они приедут поговорить с вами в пятницу вечером и разумеется, заранее предупредят о времени, — вопрос о самой Гермионе мной был полностью проигнорирован, но тётя Петунья этого не заметила. Она, поджав тонкие губы и задрав повыше нос, сообщила:

— Сразу видно, нормальные люди, — Сириус при первых звуках тётушкиного голоса, конечно, выскочил из комнаты и ошивался поблизости. Поэтому я поспешил удалиться. Кто знает, насколько хватит выдержки у неуравновешенного беглого заключённого.

Сегодня мы электричкой пользоваться не стали ни в собачьем виде, ни в человеческом. Мы просто трансгрессировали. Для начала до нашего лесного полигона. Там побесились, в смысле, потренировались в боевой магии, позавтракали у костра на трасфигурированной мебели, ну не искать же в самом деле в семь часов утра кафе, где подают не гамбургеры, а овсянку или суп-пюре, потом я переоделся в Алекса Олли, чем поразил крёстного до глубины души. Он так не удивлялся, глядя на мой рабочий принтер.

— Здорово! Совсем другой человек. Я себе такие же штуки хочу. Можно будет даже самому в банк сходить, — вот дался ему этот банк.

— Нельзя. Во-первых, я не верю в несотрудничество гоблинов с властью. Наверняка кому-то подыгрывают за лоббирование своих интересов. Во-вторых, для тебя просто сменить цвет волос будет мало, даже если и цвет глаз поменять, всё равно мало будет. Но если хочешь, мы потом попробуем вариант, при котором тебя никто не узнает. Сириус согласился, не подозревая какую хохму я изображу, хотя если б подозревал, согласился бы ещё охотнее.

«Полный справочник диагностических чар, их применение дома и в больнице». Большой чёрный волкодав недовольно смотрел на толстую книгу, уже догадываясь, на ком эти чары будут использоваться. С полигона мы трансгрессировали в укромный уголок рядом с «Дырявым котлом», где Сириус обернулся псом. И мы пошли в «Флориш и Блоттс». Продавец встретил меня как родного. Пока не разослали письма из Хогвартса, я здесь единственный покупатель. Ну может не совсем единственный. Но очень близко к тому. Впрочем, сегодня я его не слишком порадовал, ограничился одной книжкой. Но в нагрузку продавец вручил мне каталог товаров почтой. Ничего, пригодится, но для начала нужно будет прошерстить библиотеку Хогвартса и Блэков.

— И не нужно так недовольно коситься на книгу, — сказал я Бродяге, когда мы вышли из магазина. — Сам понимаешь, в Мунго тебе нельзя, к маглам тоже нежелательно. Да и неэффективна магловская медицина по сравнению с магической. Воровать доктора — тоже не вариант. Нет, если б ты проклятие словил, тогда другое дело, тогда б своровали.

Пёс споткнулся и сел на дороге, я по инерции сделал несколько шагов.

— Ну что такое? — вредное животное запрыгало вокруг меня, пытаясь облизнуть. Как вот это вот ассоциировать со взрослым человеком? Никак. Что в общем-то даже хорошо. А то мальчик, идущий по магической улице, где полно людей, знающих слово «анимаг», и разговаривающий с животным, должен вызывать подозрения. Правда, мы с Бродягой подозрения, кажется, не вызывали, как и та девочка, разговаривающая с крысой. В правой руке самопроизвольно появилась волшебная палочка, в левой нож. Хорошо, что ни то, ни другое в дело не пошло.

Пряча оружие, незаметно оглянулся по сторонам, на предмет чужого внимания. Наткнулся на не по-собачьи ироничный взгляд Сириуса. Вздохнув, пожал плечами. Но с этим нужно что-то делать. С чего мы решили, что Петтигрю умчался искать Воландеморта? Трелони предсказала. Да если б улетевшего от смерти было так легко найти, кто-нибудь его уже нашёл. И не надо вспоминать Квиррелла, он на кучу неприятностей случайно наткнулся, а потому влез обеими ногами. Петтигрю с тем же успехом может, сделав крюк, вернуться в Хогвартс и снова подслушивать разговоры. Узнать о моём ПЛАНЕ и помешать. Зачем ему лишние свидетели преступления.

— Ну ты даёшь. Чуть не прибил у бедной крошки фамильяра, — порадовал меня Сириус, как только получил возможность принять человеческий облик.

— Пфф, — глубокомысленно ответил я, глядя как он колдует. Не напрягая воображение, Сириус сделал глаза как у меня и поменял цвет волос под мой парик. От чего для всех стал выглядеть моим старшим родственником.

Я отвернулся и сморгнул слёзы, потом резко встряхнулся, прогоняя слишком сильные эмоции. Но крёстный будто прочёл мои мысли или просто подумав о том же, приобнял меня, на миг сжав плечи.

— Всё будет хорошо.

— Я знаю. Пошли.

— Пошли. Я единственный раз по магловскому Лондону гулял после выпуска. Нас тогда Лили в кино водила.

День мы потратили совершенно непродуктивно. Повторили для Сириуса поход в кино. Посетили парк аттракционов, накупили всякой ерунды, которая непременно должна была пригодиться в путешествии.

За изучение диагностических чар сели только вечером. Сириус, кажется, надеялся, что об этом я забуду. Зря надеялся. И не хотел зря. Мы очень весело провели время, диагностируя друг друга. Развлекались, пока не прилетела Букля с письмом от Рона и Гермионы. Рон писал, что он готов, родители согласны и доставят его куда сказали, когда сказали. Но потом мы все едем на чемпионат мира по квиддичу. Непременно. Гермиона написала, что сегодня в восемнадцать часов её родители моим родственникам позвонят, чтоб договориться о времени приезда. Мы с Сириусом резко вспомнили, что кроме диагностики у нас есть ещё дела. Я порадовав тётю предстоящим общением по телефону с самыми нормальными стоматологами, сел загружать книги в зеркало. Звучит-то как, сразу Льюис Кэрол вспоминается. Сириус, взяв с меня обещание сидеть в комнате, смотался к себе домой за книгами по указанным мной темам. Мне его отпускать в место, где может быть засада, не хотелось так же сильно, как ему оставлять меня одного в доме Дурслей. Что интересно, мы оба считали поведение друг друга блажью. Но с собой-то Сириус меня не позвал. Может он тоже допускает мысль об опасности посещения своего дома.

Я не успел перекачать в зеркало справочник диагностических чар, когда крёстный вернулся с нехилой такой стопочкой книг.

— Вот это единственное, что мне удалось найти про материнский покров, — показал он средней длины свиток. — Здесь по анимагии. Вон, даже свои записи отыскал. И смотри на что наткнулся? — я посмотрел. Наткнулся Сириус на два зеркала. Конечно, у магов зеркала могут быть чем угодно, но учитывая, что их два…

— Сквозные?

— Ага. Джеймс делал. На отработках мы с ним переговаривались, чтоб не скучать. Эти двойные. Когда Джеймс сделал другие, на четверых, двойные, так получилось, у меня остались.

— Здорово, и как ими пользоваться?

— Как-то, — вздохнул Сириус. — Возьми зеркало в руку, погладь отражающую поверхность и позови меня. — Я выполнил инструкции и ничего не заметил. Никаких изменений, только крёстный схватил второе зеркало и сказал.

— Ну привет, — после чего он сразу появился в моём зеркале, а я в его.

— А почему ты сказал «как-то»? Хорошо же работает, — и это детская поделка, при том, что мистер Бэнэт и Римус утверждают, что детская магия долго не держится.

— Потому, вызвать через них можно только меня и Джеймса. Раньше можно было… — Сириус замер ненадолго, глядя в одну точку, потом встрепенулся и оптимистично добавил: — Будет время — сам нормальные сделаешь. А пока и эти сойдут, будешь меня вызывать.

— Угу. Ты как узнаешь, что я тебя вызываю, особенно если зеркало в другой комнате?

— Так в этом-то всё и дело. Обычно зеркало зовёт хозяина или даже одного из домочадцев. Джеймс же хотел сделать вызов бесшумным, ну и сделал так, что он прямо в сознание идёт. Мне и ему. Поэтому кроме нас двоих никого не вызвать, а разговаривать любой может, вслух если.

— Вы что же, могли мысленно беседовать?

— Ну да. Ты, кстати, что с диагнозами нашими делать собрался? — Сириус, похоже, немного устал от воспоминаний. — Ладно мне в Мунго нельзя, тебе-то ничего не мешает у специалиста обследоваться.

— Ой, да было б что серьёзное, ради чего переполох в Мунго устраивать. Сейчас справочник в зеркало скопирую, потом туда же книги по зельям, все что есть, потом диагнозы наши введём и посмотрим, что зеркало подберёт.

Примечание к части

* Это мы придумали не сами, в первой книге Гарри возвращался с Косой аллеи с «…разнообразными свёртками причудливой формы…», но никак не с чемоданом.
** Клад был найден в двухтысячном году. Первые монеты нашёл девятилетний Пол Динболл. У Гарри есть все шансы найти его раньше.
*** Корабль «Мерчант Ройал» действительно затонул двадцать третьего сентября одна тысяча шестьсот сорок первом с грузом золота. Не найден.

Прим. беты: бечено.

Практическое магловеденье

— Добрый день. Меня зовут Дэн Грейнджер, а это моя жена Эмма.

— Рада видеть вас в своём доме. Меня зовут Петунья Дурсль.

Пока взрослые расшаркивались, я чинно сидел в гостиной на диване. Уменьшенный сундук лежал у меня в кармане. Безразмерная сумка на поясе. Букля улетела к Гермионе, а Сириус под дезиллюминационным возле машины Грейнджеров. Идеальный порядок, можно сказать.

— Вынуждена вас предупредить, что мой племянник крайне плохо воспитан, несмотря на наши с Верноном старания, — ну вот, лучше б она и дальше радость от общения со стоматологами изливала.

— Не волнуйтесь, миссис Дурсль, наша девочка очень хорошо воспитана и сможет повлиять на Гарри в положительном направлении.

Ещё минут тридцать такого трёпа, и меня наконец отпустили на все четыре стороны аж до следующего лета. Сев в микроавтобус рядом с Сириусом, я всё никак не мог поверить, что это свершилось. Меня действительно отпустили без угроз, криков и жертв. Грейнджеры несколько раз с непередаваемыми выражениями лиц оглянулись на мою блаженную улыбку, но заговорили к счастью о другом.

— Другого мальчика, Рона, привезут в семнадцать часов, поэтому мы решили забрать вас в пятнадцать. Как раз успеем доехать до дома и спокойно устроиться. Примерно тогда же собирается подойти профессор Люпин.

— Да, Гарри, мистер Уизли писал про чемпионат мира по квиддичу, ты не расскажешь, что это такое, а то Гермиона совсем немного об этом знает?

— Я и сам про чемпионат мало знаю. Квиддич — это игра. В неё играют на мётлах в небе. А про чемпионат пусть лучше Сириус рассказывает.

Сириусу было что рассказать аж до самого дома Грейнджеров.

— Что ж, я понял, матч действительно стоит посетить. Хотя бы для того, чтоб Гермиона могла посмотреть на зарубежных волшебников, да и на англичан в естественных условиях тоже. Если повезёт, ещё и пообщается. Книги слишком часто бывают далеки от реальности.

Я хмыкнул, представив реакцию подруги на такие слова. Мистер Грейнджер иронично улыбнулся, он прекрасно знал свою дочь.

— Дэн, Эмма, было приятно познакомиться с родителями столь боевой девушки, — припомнил Блэк Визжащую хижину. — Если не возражаете, завтра с утра я трансгрессирую к вам прямо в гостиную.

— Сириус, ты куда-то спешишь? — мило улыбнулась Эмма Грейнджер. Вот интересно, мне никто не предложил обращаться по имени. Похоже, родители Гермионы сторонники субординации.

— Действительно, дождёшься Рона, минут тридцать осталось, поужинаешь, фильм посмотрим. Тогда и уйдёшь, — подключился Дэн Грейнджер.

— Привет Гарри, добрый день Сириус, — появилась в гостиной взволнованная и непривычная Гермиона.

— Пойдёмте, покажу, где Гарри с Роном ночевать будут, — сказала она и положила на журнальный столик стопку кассет. Вот оно что! Вместо книги в руках Гермионы кассеты, а это действительно непривычно. Я торжественно поставил в угол комнаты свой сундук. Который сейчас был не больше спичечного коробка. Поставил я его с расчётом, чтоб, увеличившись, он точно поместился в отведённое место.

— Ты это что? — спросила Гермиона, кажется, попытавшись измерить мне температуру. Сириус, засмеявшись, сказал:

— Давай я его увеличу, а то ночью ещё с перепугу с постелей попадаете.

— Это Гарри-то с Роном? — обиделась за нас подруга, и я поспешил вмешаться.

— Действительно, увеличь. Он мне ещё пригодится, если что, — Сириус явственно вспомнил наш поход в Косую аллею и несостоявшееся убийство бедной крысы. Весело фыркнул. Гермиона тоже фыркнула, мол, мальчишки есть мальчишки.

— Сириус, дети, мистер Люпин пришёл, — заглянула в комнату миссис Грейнджер.

Римус Люпин

Римус, взяв деньги из сейфа Сириуса и обменяв их на фунты, вышел на улицу. Он хотел было уже трансгрессировать, но, спохватившись, вспомнил, что обещал трансгрессировать через промежуточные точки. Подумав, решил трансгрессировать через лес, где предпочитал оборачиваться, когда не было волчелычного зелья. Но снова спохватился. Римус представил себе, как он бегает за каждой птичкой, мухой, и жучком, и зайцем, и всей остальной живностью с целью вырубить и проверить на анимагию. А ведь Римус обещал Гарри это сделать. И Гарри непременно спросит. Огорчать ребёнка совсем не хотелось. Ещё больше не хотелось устраивать большую охоту и массовый геноцид.

«Что-то я сегодня плохо соображаю», подумал Римус и трансгрессировал к себе домой. Дома нет ни птичек, ни жучков, там даже тараканов нет. А пару мух он так и быть вырубит. Римус уже собрался прихлопнуть две обездвиженные заклинанием мухи, но тут выяснилось, что мания преследования — это заразно. Он испугался, что сейчас чуть не убил двух авроров, которые ни в чём не виноваты, просто работа у них такая. А может, это один аврор и одна муха, подумал несчастный оборотень. Может, конечно проверить, но тогда придётся объясняться с выявленным аврором или с аврорами, а объясняться… Римус плюнул и трансгрессировал к Грейнджерам, оставив авроров, то есть мух, на столе.

Удивительно приятно было оказаться в доме Грейнджеров, где ему по-настоящему рады.

— Ты ведь трансгрессировал сюда не прямо с Косой аллеи? — предсказуемо спросил Гарри.

— Нет, я же обещал через промежуточную точку, — он не стал уточнять, что этой точкой был его дом. Что-то подсказывало Римусу, что Гарри этот вариант не одобрит.

Гарри

Когда мистер Грейнджер пошёл убирать куда подальше приличную пачку фунтов, переданную ему Сириусом, я пошёл за ним, чтоб вручить свою долю. А то с крёстного станется послать Римуса ещё за деньгами, дабы заплатить за меня.

— Мистер Грейнджер, возьмите и у меня.

— Ну давай. Знать бы ещё, что делать с этими бумажками, — грустно вопросил мистер Грейнджер дверной косяк.

— Как что, яхту арендовать или другое какое плав-средство, — не понял я тоски Гермиониного папы.

— Угу, только вот у цивилизованных людей не принято рассчитываться наличными по крупным счетам. Ладно, не переживай, разберусь, — мне стало неудобно, не настолько, чтоб пожалеть о своих действиях, но достаточно чтобы извинится.

— Простите, у вас, наверное, были свои планы на каникулы дочери. А я влез и всё перевернул.

— У нас действительно были совершенно другие планы на лето. Но кто добровольно откажется поучаствовать в поисках сокровищ? — пошутил мистер Грейнджер и серьёзно добавил: — На самом деле мы с Эммой тебе очень благодарны. Гермиона стала отдаляться от нас. И с каждым годом всё больше. Нет, мы не стали меньше любить друг друга, но перестали быть близкими людьми. Боюсь, через пару лет могли стать и вовсе чужими. С твоим появлением в нашем доме дочка начала рассказывать о своей жизни в Хогвартсе, не боясь, что мы её не поймём. Даже историю твоего крёстного поведала. Надеюсь, ты не против?

— Ничуть, я бы сам не решился сказать законопослушному подданному Великобритании, что он собирается провести отпуск в компании беглого заключённого. Но раз уж вы всё знаете, может поможете мне по медицинской части? — я изобразил умоляющий взгляд и достал результат работы зеркала. Часть зелий оно действительно подобрало, а вот оставшуюся часть нужно было подобрать самим или добавить в базу данных ещё несколько книг по зельям, что пока проблематично. Даже у Гермионы дополнительной литературы по этому предмету не водилось. А это показатель.

— Гарри, я всё-таки стоматолог, а не терапевт, и уж тем более в магических способах лечения не разбираюсь, — сказал Дэн Грейнджер, с любопытством проглядывая список диагнозов и предложенные зеркалом зелья. — Так, позови сюда Сириуса и мистера Люпина. Попадаться на глаза старшим Уизли им всё равно не следует. Вот пока Эмма встречает Рона, мы разберёмся с проблемами здоровья.

Как ни странно, мистер Грейнджер оказался прав. Римус в медицине относительно неплохо разбирался. Когда после смерти отца заболела мама, денег на врачей не было, а случай под бесплатную помощь не подпадал. В общем, мы все вместе составили план лечения Сириуса и, чтоб ему не скучно было, мой тоже. Хотя зря, наверное. Крёстному было настолько не скучно, что он срывался на рычание. А я начал опасаться за жизни Дурслей. Или не зря, Римусу не помешает лишний повод задуматься. Ладно, время покажет, а пока Сириус, написав ещё одно письмо в Гринготтс, отдал его другу вместе с рецептами. И мы вернулись в гостиную. Из соображений конспирации Блэк обернулся Бродягой, я шёл вместе с Римусом чуть позади.

— Гарри, дру… — попробовал поприветствовать меня Рон, за что тут же получил тычок локтем от Гермионы.

— Папа, познакомься это наш друг Рон, — благовоспитанно произнесла девочка.

— Рон, это мой отец Дэн Грейнджер, — вот интересно, меня с родителями не знакомили. Хотя меня тогда вообще не узнали, а потом мы слегка увлеклись.

— Здравствуйте, мистер Грейнджер, — поздоровался Рон, недовольно косясь на подругу.

— Добрый вечер, Рон, я так понимаю, твои сопровождающие уже ушли? — и получив три утвердительных кивка в ответ, продолжил: — в таком случае отнесите с Гарри вещи в комнату и спускайтесь ужинать.

— Гарри, что происходит! — шёпотом завопил Рон, как только мы отошли подальше от взрослых.

— Всё нормально. Помнишь ещё про мой ПЛАН?

— Ну? — поторопил приятель, не понимая причём здесь маглы.

— Маховики времени, в основном, делаются из золота, обычного магловского. Гермиона нашла упоминание о затонувшем корабле с золотом, серебром и драгоценными камнями. Грейнджеры арендовали яхту. Мы едем искать сокровища. Золото поделим поровну после того, как я его использую. Если с ним ничего не случиться, конечно. Серебро и камни — каждый возьмёт себе то, что найдёт.

— Здорово, — глаза Рона горели, он ясно представлял себе лучшие мётлы, мантии, горы сладостей и всё то, что он купит на найденное серебро. — А как мы будем искать сокровища?

— При помощи магии. С нами едут Сириус и Римус, они научат нас нужным заклинаниям и тоже будут искать. Бросай сюда сумку. Это наша с тобой комната на сегодняшнюю ночь.

— Блэк что, здесь? А родители Гермионы знают, что он из Азкабана сбежал? — скривился Рон. Чем-то его старшие Грейнджеры напрягали.

— Знают. Давай умывайся, мой руки и пойдём ужинать.

Ужин прошёл странно чинно и культурно. Впрочем, Сириус с Римусом были хорошо воспитанными магами, я с Дурслями кусочек фрукта при помощи вилки и ножа ел. А тут рыба с картошкой, суп и пудинг. Рон ради сокровищ был готов вытерпеть и не такое, но на Грейнджеров косился настороженно, как на МакГонагалл в Хогвартсе.

Фильм взрослые, к счастью, нас оставили смотреть одних с соком и попкорном. Говоря «взрослые», я имею ввиду родителей Гермионы. Мародёры к взрослым не относятся и фильм смотрели вместе с нами.

Гермиона, судя по виду великомученицы, включила что-то развлекательное. Рон поначалу поражался, как это так оно работает без магии. Но быстро втянулся в сюжет, очень живо переживал проблемы главного героя, младшего мальчика из многодетной семьи. А когда его забыли дома, совсем расстроился, как будто забыли его, Рона. Хотя кто его знает, оставили же они нас на платформе номер девять перед вторым курсом и не почесались, пока отсутствие машины не обнаружили. И не надо про то, что барьер был перекрыт Добби. О барьере в вопилире Молли Уизли ничего не было. Фильм закончился, Гермиона вздохнула с облегчением. Мало того, что он развлекательный, так ещё и противоречит логике и здравому смыслу. Мы с мародёрами просто повеселились, после чего они свалили, как я слышал краем уха, в бар девиц клеить. Ничего, Римус, если что, присмотрит. Невероятно серьёзный Рон, сделав для себя какие-то выводы, одолжил у Гермионы книжку и сел почитать перед сном!

Римус Люпин и Сириус Блэк.

Ночью почти трезвый Римус жаловался своему другу на мух, которых он не смог убить — а вдруг авроры. И проверить на анимагию не смог, а вдруг и правда авроры, с ними ж разговаривать придётся. Сириус предлагал проверить, и уж он-то поговорит. Несчастный оборотень совсем всерьёз испугался, ведь это могут быть действительно авроры, и он поспешил переключить внимание друга на двух симпатичных девушек. Ну их к Моргане этих авроров.

Гарри

Утром, когда мы завтракали, появился мистер Уизли. Оказывается, вчера, увидев Рона, Гермиона на радостях поинтересовалась, выполнил ли он домашние задания. И тому при отце пришлось признаться, что нет. Дамы семьи Грейнджер не огорчились и быстро нашли выход. Мистер Уизли с утра пораньше принесёт школьные принадлежности сына, а уж Гермиона проследит, чтоб не зря. Мнение Рона никого не интересовало. В итоге в гостиной появился сундук. Мистер Уизли от завтрака отказался и ушёл. Задумчивая Гермиона упаковала в сумку стопку кассет. Когда мистер Грейнджер начал прикидывать как уложить вещи учитывая появившийся сундук. (Микроавтобус — конечно, автобус, но всё-таки микро). Очень вовремя появились слегка помятые мародёры и быстро уменьшили все сумки, коробки и сундуки.

— Либо вечером всё само увеличится, либо увеличу то, что скажете, в течении дня, — сказал Сириус.

— Теперь бы ничего не потерять, — озадачилась миссис Грейнджер, складывая уменьшенный багаж в шляпную коробку.

***

— АКЦИО штурвал «Мерчант Ройал», — штурвал не прилетел, он, наверное, от времени и воды сгнил совсем.

До Дармута мы доехали всего за пять часов. У причала нас уже ждала заказанная Грейнджерами яхта. И так как перекусили мы всего час назад, а всем было настолько любопытно, что отвлечься на разбор вещей и прочие бытовые мелочи сил не нашлось, то мы сразу начали вызов возможных предметов с корабля. Разве что отошли от берега да маглооталкивающие чары наложили.

— АКЦИО шпага капитана корабля «Мерчант Ройал», — шпага тоже не прилетела, может, тогда ещё мечи носили, или уже пистолеты. Может, у капитана рапира была или сабля. Алекс в таких вещах не разбирался, я тем более.

— АКЦИО компас, — Гермиона выбрала не слишком подходящий предмет для вызова, сразу понятно. Нужно что-то металлическое и принадлежащие кораблю.

— АКЦИО якорь корабля «Мерчант Ройал», — наконец осенило меня. И не стыдно так тормозить? Алекс, в отличие от магов, на корабле аж два раза плавал. Остальные продолжали призывать какие-то предметы. Я ждал абсолютно уверенный, вот сейчас… И тем не менее, прозевал. Если б не мародёры, огромный, заросший водорослями кусок железа меня бы пришиб.

— Ох Гарри, ты это что призвал? — прохрипел мой крёстный.

— Якорь, — я откашлялся, мне тоже от волнения начал отказывать голос. Римус вовсю махал палочкой, шепча какие-то заклинания. Когда он закончил, от якоря влево шла пунктиром светящаяся линия

— Дэн, плывём по линии и останавливаемся там, где она в воду уходит, — с азартом крикнул Сириус.

— Я уже понял, — ответил мистер Грейнджер. Плыть оказалось совсем немного, но место мы заняли более удобное чем раньше. Подальше от цивилизации, поближе к глухим местам. Это я про берег, виднеющийся вдали и, кстати, не то чтоб совсем вдали. Обидно было, наверное, утонуть у самого берега.

— Вот что, ребята, сейчас устраиваемся, разбираем вещи и садимся учить необходимые заклинания. Завтра утром проверю, как вы усвоили урок, и можно будет начать поиски, — Проснулся голос разума, естественно, у Римуса.

— Правильно, — опомнилась миссис Грейнджер, — пойдёмте выбирать каюты. И Сириус, увеличь вещи. Так и быть, ужин мы с Дэном сегодня вдвоём приготовим, а с завтрашнего дня один из вас присоединяется к нам, порядок дежурства сами установите.

Яхту Грейнджеры действительно арендовали не маленькую. Каждому нашлось по отдельной каюте с ванной и туалетом. Рон ввалился ко мне, когда я рассовывал по шкафам вещи, посмотрел вокруг дикими глазами и плюхнувшись, на пол, сказал:

— Я не думал, что родители Гермионы такие богатые. Эта… как её.

— Яхта, — подсказал я

— Да, яхта, она в пять раз больше моего дома.

— Думаю, ты преувеличиваешь. Всё-таки в вашем доме помещается большая семья и у каждого есть своя комната. А родители Гермионы — стоматологи, они неплохо зарабатывают.

Я не стал объяснять, что скорее всего Грейнджеры взяли на отпуск кредит, чтобы потом в течении года рассчитаться. Если получится, и нашими с Сириусом деньгами тоже. Не знаю уж, как сейчас кредиты оплачивают, наличкой или чеками.

— Ну да, ну да, — покивал Рон, слово «стоматологи» ему ничего не говорило. — Пошли уже. Представляешь, мне на урок попасть не терпится. Учиться хочу, аж сил нет, — и мы с диким хохотом двинули на палубу.

— Заклинание головного пузыря учат на шестом курсе. Обычно его хватает на час-полтора. Вашего заклинания хватит от силы на час. За это время вы можете не добраться до дна. А если доберётесь, то времени на поиски не останется. Поэтому к заклинанию пузыря мы добавим заклинание воздушного шланга. Итак, начинаем с пузыря, — Римус подошёл к каждому и, показав нужные движения, проконтролировал их повторение.

— Гермиона молодец, Гарри тоже замечательно. Рон окончание произносится мягче, движение хорошо. Сириус, Мерлин всемогущий, ты что делаешь?

— Да ладно тебе, не занудствуй. Воздух, который мы выдыхаем, всё равно отделяется, почему бы не повеселиться.

— Потому, что кусачие челюсти — это не весело, — поддержала Римуса Гермиона.

— И ничего они не кусачие, — встал я на сторону крёстного. От его головного пузыря отлетали при каждом выдохе зубастые челюсти. Но они действительно были совсем не кусачие, потому что слишком мягкие.

— Это ты сейчас так говоришь. А если на тебя под водой сзади такие налетят, — возмущённо подпрыгнула Гермиона. Рон хихикнул, видимо, представив момент. От пузыря же полетели не челюсти, а целующие сердечки.

— Римус, ты же взрослый человек! — воскликнул Сириус, уничтожая безобразие и пытаясь изобразить укоризненное выражение лица. — Местами даже серьёзный, профессор, можно сказать, — вещал Блэк, но стоило ему справиться с заклинанием Лунатика, сразу присоединился к общему хохоту.

— Так, ребята, — первым опомнился «местами взрослый профессор», — я не знаю, есть ли здесь опасная живность. Но на всякий случай, мы выучим заклинание, обездвиживающие противника под водой. Учтите, на воздухе оно работать не будет. Сейчас отработаем движение, и в море — тренироваться. Сириус, если что-нибудь выкинешь, до конца жизни будешь с ромашками в волосах ходить. Бедные наши учителя! — Бродяга проникся и больше не хулиганил. Впрочем, мы неплохо развлекались в подводной дуэли.

Ввиду хорошей погоды, ужинать сели на палубе. Мы с Сириусом получили по склянке с зельями. И выпив, дружно скривились. Чего только не сделаешь за компанию. Сам по себе я бы лечиться не стал. Хотя жизнь в неотапливаемом чулане и отсутствие витаминов ещё никому пользу не принесли. Но ведь сейчас я живу в Хогвартсе или в обычной комнате, питаюсь тоже нормально. Один тыквенный сок чего стоит. Так что само бы со временем рассосалось. Ну, мне так кажется.

— А как мы будем сокровища искать? Нам, наверно, какое-нибудь копательное заклинание нужно, — таким серьёзным и деловитым Рон бывает обычно за игрой в шахматы. Сейчас же под строгим взглядом миссис Грейнджер вовсю осваивает вилку с ножом. И по сравнению с прошлым разом, прямо скажем, прогресс налицо.

— И копательное, и металлоискательное, и заклинание облегчения веса. Без этого подниматься на поверхность даже с одним слитком будет сложно. Сегодня вечером выучим. Завтра повторим и начнём поиски. Мы с Сириусом будем дежурить на палубе по очереди. В случае каких-то проблем посылайте сигнал по воздушному шлангу. Если всё в порядке поднимаетесь вдоль него же.

— Профессор, а вот в школе мы одно заклинание месяц изучаем. Сейчас же за полдня восемь заклинаний уже выучили и собираемся уже завтра использовать? — озаботилась Гермиона.

— Школа ориентируется на среднего ученика, которому ничего не надо, и который никуда не торопится. Дышать и защищаться под водой вы научились. Сигнал, в случае чего, подать сможете. А если сразу не получится с поисковыми и копательными, так ничего страшного. В процессе всё равно выучитесь быстрее, чем при тренировке на палубе.

— А к металлоискательному заклинанию какого-нибудь драгоценно-камне-искательного заклинания нет? — продолжил интересоваться тактикой и стратегией Рон.

— Нет, или я его не знаю, — честно ответил Римус.

— Рон, ты путаешь металлоискательное заклинание и золото-искательное, — насмешливо сказал мистер Грейнджер. — Если металла на дне не так уж и много, то камней более чем хватает. И заклинание не будет разбирать, какой из них просто булыжник, а какой алмаз.

Чем-то мой приятель не понравился Грейнджерам. Интересно, зачем тогда было его приглашать. Я не просил, Гермиона, насколько знаю, тоже, но всё равно друга нужно спасать.

— Возможно, имея образец, можно сделать для каждого драгоценного камня поисковые заклинания. Или поискать в книгах про горно-исследовательскую магию и поиск драгкамней в местах происхождения.

— Это весьма специфическая литература. Либо в семейных архивах искать, либо в Лютном, — задумчиво поведал Сириус.

— А я-то думаю, что в Лютном продаётся, если и проклятья, и рецепты приворотных зелий свободно продаются во «Флориш и Блоттс»

— Разве в Лютном не тёмно-магические вещи продают? — спросила Гермиона. — Ну, то есть не такие простые, как во «Флориш и Блоттс», а действительно тёмные книги и артефакты.

— Конечно, там всякую мерзость продают. Помнишь, Гарри в позапрошлом году рассказывал, — обрадовался Рон смене темы.

— Ты мне не рассказывал, — укоризненно посмотрел на меня крёстный.

— Да там ничего особенного. Просто шли через камин и я, нечётко сказав адрес, оказался в лавке в Лютном. Встретил там Хагрида, и он меня вывел, — Сириус моим объяснениям не удовлетворился.

— Кто додумался ребёнка без предварительной тренировки вести через камин? — Рон покраснел, новая тема оказалась не лучше старой.

— Прошу прощения, о каких тренировках идёт речь. Если я правильно понял, мистер Уизли собирается вести мою дочь именно через камин, — зашипел Дэн Грейнджер в духе профессора Снейпа. Мы с Роном непроизвольно поёжились.

— Тренировки проходят в министерстве в транспортном отделе. При подключении к каминной сети в обязательном порядке. Ну и родители своих детей приводят за небольшую плату потренироваться. Там два камина, замкнутые друг на друге, при всём желании не потеряешься.

— Мистер Люпин, нельзя ли организовать для нашей девочки эти тренировки. В ближайшее время, — сразу перешла к делу миссис Грейнджер. Римус, конечно, согласился, мол, никаких проблем. Я же искал тему, которая всех отвлечёт. Не объяснять же Сириусу при Роне, что мистер Уизли по причине экономии своих детей на тренировки никогда не водил и после, так сказать, семидетного опыта необходимости в тренировках не видел.

— Кстати, я давно хотел спросить, а Хагрид может быть тёмным существом? — мой манёвр был прозрачен, шит белыми нитками, и т.д., и т.п… В общем, никакого «кстати» слушатели не обнаружили.

— С чего это Хагрид — и тёмный. Он хороший! — посреди общего ступора вступился Рон за «честь» лесничего. За что получил подзатыльник от меня и был обфыркан Гермионой.

— Римус, прости убогого, — повинился я за так и ничего не понявшего Рона.

— Извини, — дошло наконец!

— Ничего страшного, — вздохнул Римус. Да с комплексами бороться — это вам не клады искать. Тут специалист нужен.

— Вообще, Хагрид — полувеликан. А великаны считаются тёмными существами. В войну они приняли сторону Воландеморта. А тебе это зачем? — Я рассказал про цирк с письмами. Рон отложил на будущее переваривание шокирующей информации и заржал самым неприличным образом. Люпин усмехнулся, оценив шутку. Улыбка Сириуса была похожа на оскал, мне даже рычанье послышалось. Маглы были просто недовольны поведением магов. А Гермиона задумчиво спросила:

— Зачем Дамблдору это понадобилось? За тобой мог зайти профессор, как и за любым нормальным ребёнком.

— Затем, что я не нормальный ребёнок. Директору нужно было, чтобы Хагрид при мне забрал философский камень из сейфа, — тут пришлось рассказывать подробности наших приключений на первом курсе.

— Сомневаюсь, что философский камень вообще был в Хогвартсе. Всё-таки Николасу Фламелю шестьсот лет, за это время, наверняка, маги и пострашнее Воландеморта его обокрасть пытались, — подытожил я рассказ. Гермиона снова, как и тогда, высказалась на тему «что Дамблдор не должен был так поступать». Римус поморщился, но промолчал, благодетеля он был не готов осуждать. Пока…

К счастью, крёстный эту историю от меня уже слышал, поэтому всего лишь, вертя меж пальцев столовый нож, прикидывал куда именно он воткнёт его господину директору.

— Ну и дела в этой вашей школе творятся, — высказалась миссис Грейнджер.

— Справедливости ради стоит сказать, что Хогвартс этих дел совсем не заметил, — мои слова никого не впечатлили. А Гермиона, втянув голову в плечи под метавшими молнии взглядами родителей вдруг сказала:

— Погоди, но для такого плана Дамблдор был должен знать, как Дурсли к тебе относятся. А если б твои родственники отдали твоё письмо?

— Во-первых, он знал об отношении Дурслей к магии. Ведь Дамблдору пришлось меня им навязывать. Во-вторых, в письмах указан точный адрес вплоть до койкоместа, а оно у меня до получения письма было в чулане. Но даже если б они отдали мне письма, сказав «разбирайся сам», ничего бы не изменилось. А такая психическая атака заставит сбежать из дома людей и с более крепкими нервами.

— Но это же нехорошо! — возмутилась Гермиона.

— Прав тот, у кого больше прав, — философски заметил я.

— А держать ребёнка в чулане — хорошо? — в свою очередь возмутился Рон. Ну не повторять же ему про закон силы, поэтому я просто пожал плечами. Что интересно, взрослые в спор не вмешивались, только слушали и делали выводы.

— Если б им не навязали Гарри силой, ничего бы такого не было, — бросилась на защиту маглов Гермиона.

— Но ведь Гарри не сам навязался, с чего это он должен отвечать? — девочка потупилась. Справедливо, однако. Воодушевившись, Рон продолжил: — А Дамблдор не со зла навязал Гарри, а из-за защиты крови, — интересно, что и Римус, и Гермиона вторую часть сочли справедливой.

— А ещё Дамблдор мог предложить Дурслям выплачивать некоторую сумму раз в год, из моего наследства, разумеется, и заодно проверять, как у меня дела, и по назначению ли тратят опекуны деньги. Если у директора Хогвартса не было на это времени, он мог бы найти подходящего человека, у которого время было, — кажется, мои друзья сильно удивились, что не нужно было никаких жертв во имя безопасности. Никакого героического преодоления трудностей. Нужно просто, принимая решения, нести за них ответственность. Правильно, подумайте. Полезно.

— Ладно, Дурслей заставили, — тяжело произнося каждое слово, сказал Дэн Грейнджер, — мне их даже не жалко, но объясните, как можно было закрыть глаза социальным службам. Нельзя просто принести в дом ребёнка, никак не оформив. Значит, Дурслям необходимо было доказать, что Гарри их родственник, и что они способны о нём позаботиться. А как они могли что-то доказать, если у ребёнка отсутствует свидетельство о рождении, и свидетельства о браке родителей тоже нет. Всё, что могли сделать Дурсли в данном случае, это убедив социальные службы в том, что они будут хорошими родителями, записать подкидыша на своё имя. После чего представители соцслужб посещали бы их не раз в год, а каждый месяц. Потом, конечно, пореже, но ни о каком чулане бы речи не шло. Этот ваш Дамблдор, что, обежал с палочкой половину соцаппарата?

А ведь интересную мысль дяденька высказывает, Гарри Дурсль — брр-р. Тьфу, тьфу, тьфу…

— Ему не нужно было бегать с палочкой по магловским службам, — мрачно ответил Блэк, — достаточно одного заклинания на Гарри, не дающего взрослым акцентировать на нём внимание и заставляющего принимать на веру всё, что о нём говорят опекуны. Разумеется, сейчас на Гарри никаких таких заклинаний нет. Но ведь и документы все уже оформлены. И общее мнение состоялось.

— О чём ты думаешь, Дэн? — прервала, как ей казалось, интерес не по теме Эмма Грейнджер. — Меня больше волнует, почему мы ничего не знали? Детка, мы бы сразу перевели тебя в другую школу. Во Франции, ты говорила, тоже есть школа магии.

— Вот поэтому ничего и не знали, — логично ответила детка.

— Миссис Грейнджер, магловский мир ничуть не безопасней магического. В другой школе возникнут свои проблемы, но вот взрослого мага, готового их решать, рядом не будет. По крайней мере, вначале. Здесь же, ну, мне уже не одиннадцать, фальшивый философский камень спасать не полезу. Гермиона без меня в неприятности влипать не склонна. А если Воландеморт воскреснет, мало никому не покажется. Вы, конечно, в таком случае, можете вообще уехать…

— И даже будет лучше, если уедете, — подхватила мою тему Гермиона. — Мне будет спокойнее, — сама она, как стало понятно, никуда не собирается. Но прежде чем Грейнджеры начали спорить, я продолжил излагать мысль там, где подруга меня прервала.

— Но отъезд лишь отсрочит неприятности. Победивший Воландеморт рано или поздно засветит магов перед маглами. И начнётся охота на ведьм. Места обитания магов найти нетрудно при помощи космических спутников. От ракет земля-земля заклинаний не существует, а магические школы… Вспомните Хиросиму и Нагасаки…

Грейнджеры вспомнили и впервые посмотрели на ситуацию с другой стороны. Они уже привыкли чувствовать себя беззащитными перед магами. А тут как бы наоборот не вышло. Гордость за человечество в их глазах мешалась со страхом за дочь и возможной смутой.

— Что ж, будем надеяться, этот ваш Воландеморт не воскреснет, — сказала Эмма Грейнджер, завороженная воспоминаниями военных хроник.

— Будем надеяться, — как эхо повторила Гермиона. И на радостях, что трудный разговор так удачно закончился, вернулась к зацепившей её теме.

— Профессор Люпин, а что значит считается? Великаны тёмные, или маги просто так решили их назвать, чтоб в резервации загонять удобней было? — так, всё понятно, если не будет войны, нас ждёт революция.

— Считается, — после некоторого ступора, ответил Римус. — Видишь ли, великаны имеют умственное развитие на уровне людей каменного века и совершенно не подвержены эволюции. Когда же кто-то из магов предлагает им поохотиться на людей, под магическим прикрытием, они всегда откликаются. И, как правило, этот кто-то — очередной тёмный лорд. И да, заклинания, разработанные против тёмных существ, одни из немногих, действуют на великанов.

— Не понимаю, великаны же действительно свирепые существа, как так вышло, что великан не съел человека, а женился на нём? — вспомнил отложенный вопрос Рон. Услышав его, я сразу вспомнил свой отложенный вопрос.

— А я не понимаю, как это вообще могло произойти?

— Что произойти? — не понял Римус. Судя по выражению лиц, смысл поняли только Грейнджеры-старшие. Миссис Грейнджер ещё и покраснела. Ну понятно, Рон с Гермионой ещё дети. Сириус ещё не до конца поверил, что мне уже не полтора года. А Римус — это Римус.

— Ну, Хагрид три метра ростом, а он полувеликан. Сколько метров будет чистокровный великан?

— От четырёх до семи, — начала понимать моё недоумение Гермиона. Это я заметил по изменению цвета её лица.

— Ну и как? — развёл я руками. Рон хихикнул и почесал затылок. Сириус засмеялся, отходя наконец от разговора о Дурслях и Дамблдоре. Римус покраснел хлеще дам.

— Гарри, тебе рано думать о таких вещах.

— Причём тут «такие вещи». Меня интересует технически с точки зрения науки.

При слове «науки» мистер Грейнджер, глаза которого до этого были как блюдца, приобрёл нормальный вид.

— А может, это наука и была. Эксперимент, искусственное осеменение.

***

Сириус пришёл ко мне вечером, когда я загружал в зеркало информацию по анимагам. Мысль о повторной встрече с Петтигрю не давала мне покоя. Дверь была открыта. После насыщенного дня и Рон, и Гермиона спали как под заклятием. Я же уже привык и к физкультуре, и к информации в больших количествах.

— Не спишь? — сказал Сириус, садясь рядом.

— Угу. На тебя произвела неизгладимое впечатление информация о происхождении Хагрида, и ты пришёл обсудить её подробнее.

— Вот уж без чего обойдусь, — фыркнул Блэк и, рассеяно глядя на мои манипуляции с зеркалом, спросил: — Ты Дамблдора ненавидишь?

— Нет, — ответил я, не задумываясь, а потом задумался и снова ответил: — нет. Меня злит то, что он ничего не хочет сделать для твоего оправдания.

— А что он может сделать? — вот уж о чём сейчас крёстный не думал так это о своём оправдании.

— Собрать суд, показать наши воспоминания в думосборе, например. Он верховный чародей, или погулять вышел? Я могу поверить, что он и мысли не допустил о твоей невиновности тогда, четырнадцать лет назад. Хотя хороший командир был обязан проследить за судом над своим бойцом. Неважно, виновным или нет. Но так бывает, когда интеллигент начинает изображать начальника службы безопасности. Сейчас же он ведёт себя так же, как тогда с Дурслями. Вместо того, чтобы поговорить, объяснить, почему я должен жить с родственниками мамы, он сделал вид, что не может тебе помочь.

— Думаешь, нарочно?

— Уверен. Я же говорил с ним насчёт оправдания ещё в Хогвартсе.

— Я бы тоже поговорил, — вздохнул Сириус, — только насчёт твоей жизни у Дурслей.

— Ага, и он объяснит, что опекуна из мира магии непременно выследили бы последователи Воландеморта…

— Упсы, — вставил Сириус и, в ответ на мой вопросительный взгляд, добавил: — Последователей Воландеморта называли упивающиеся смертью, или Упсы.

— Ну вот, Упсы бы выследили, поймали, допросили, потом пришли б к Дурслям и всех убили. А я маленький, глупый, не понимаю и вообще неблагодарный, не ценю. Короче, мне же ещё и извинятся придётся. Ну их, такие разговоры, нафиг.

— Ну, нафиг, так нафиг, — не знаю, что Сириус ещё хотел сказать, но появился Люпин с зельями.

— Так и знал, что ты здесь, — сказал он другу. Обсуждать прошедший за ужином разговор, по крайней мере при мне, Римус не собирался. Ну и не надо. Главное, чтоб думал. И переоценку авторитетов проводил. Мои люди должны быть только моими.

А на следующий день случился мой день рождения, о котором я совсем забыл. Нет, утром, как и планировали, мы, позавтракав, повторяли выученные заклинания и отправились использовать их на практике. Но не все. Сириус остался дежурить на палубе в роли спасателя. Гермиона, оказывается, сегодня дежурная по кухне и помогает родителям. Просто вчера мы умудрились пропустить мимо ушей намёк открытым текстом. Поэтому график дежурств за нас составила Гермиона. Завтра по кухне дежурит Рон, послезавтра я. Сириус и Римус в наших дежурствах не участвуют и по очереди дежурят на подстраховке.

Подводный мир — это очень красиво. Даже когда мы вроде как спустились искать сокровища. Нельзя не замереть, завороженным красотой. Пока мы ещё близко к поверхности, солнечные лучи, проникая в воду, позволяют обходиться без подсветки. Но тем загадочнее выглядит далёкое дно. Вот подводная скала, риф, кажется, выглядывает из темноты. На нём что-то растёт, что-то шевелится. Подплыв ближе, вспугнул мелкую рыбёшку. Немного подумав, использовал металлоискательное заклинание. Оно чётко показало, что на два метра вниз металла нет. Ничего сложного пока не вижу. Всё получается так же прекрасно, как и наверху. Чтобы спуститься ниже, включил подсветку. То есть создал несколько светящихся шаров, которые следовали за мной на разной высоте. Нечто, что казалось до этого куском скалы, изменило форму и, испустив чернильное пятно, смоталось куда подальше. Я на всякий случай прикрылся щитом, чтоб вода с чернилами обошла меня стороной. Надо будет узнать, что это за животинка, и ядовиты ли её чернила. Раньше я думал, что чернила выделяет осьминог. Это же, когда лежало, походило на камень и цветом тоже, а когда убегало, цвет сменило и походило на каракатицу, наверное. Пока спускался вниз, ещё несколько раз проверил риф на металл. Мимо меня проплыло несколько маленьких ярко-жёлтых шариков. Либо подводные обитатели успели привыкнуть ко мне и к свету, либо это не обитатели, а растения. А я тем временем спустился в подводный лес. Густонаселённый, многоярусный, яркий.

На обед меня вызвал Сириус, как потом признался Рон, его тоже. Никто ничего не нашёл, но все были так ошеломлены подводным миром, что о земных делах никто не вспоминал.

После обеда же мне напомнили про день рождения, притащив торт с четырнадцатью свечками. Первый настоящий день рождения в моей жизни. Нет, второй, но что там было в годовалом возрасте, я не помню, значит, можно считать, что первый. Картинка перед глазами вдруг поплыла, пришлось встряхнуться, чтоб не опозорится, разревевшись. Вот странно, пока жил с Дурслями, никогда не забывал про этот день, хоть его никогда и не праздновали. А оказавшись с теми, с кем можно отпраздновать, забыл.

— Задувай свечи и загадывай желанье, — просветил меня Сириус, видя, что я никак не приду в себя.

Ну да, желание. «Хочу, чтоб в следующий мой день рождения друзья были рядом, и к нам присоединились мои родители». Я задул свечи под вспышку фотоаппарата. Как оказалось, его принёс Римус. Поэтому, будучи уже сытыми, мы с удовольствием позировали во всех уголках яхты, по очереди фотографируя друг друга. Родители Гермионы достали свой фотоаппарат, объяснив, что волшебные снимки никому не покажешь из-за статута секретности. После фото-сессии мы вернулись к столу, и, видимо, следуя какой-то традиции, мне вручили подарки. От Сириуса была кобура для палочки из драконьей кожи. Кобура предназначалась для ношения на руке. Почему я о такой замечательной вещи никогда не слышал ни у Олливандера, ни в лавке артефактов, ни в Хогвартсе? Гермиона, судя по заинтересованному взгляду, при первой возможности приобретёт себе такую же. От Римуса набор для ухода за волшебной палочкой. Оказывается, её, как и метлу, нужно протирать и полировать. Почему… стоп что-то подобное я уже спрашивал буквально только что. От Гермионы книга «Всё о драгоценных металлах», от Рона выпечка Молли Уизли и волшебная палочка — творение близнецов, при попытке колдовать она превращается в цыплёнка. А вечером Римус нашёл аж две серебрянные монеты, и нас посетила золотая лихорадка. Мы отметили место, где Люпин совершил свою находку, и от него начали проверку территории во все стороны. Рон в голос выл, ведь на следующий день было именно его дежурство по кухне. Отсутствие Римуса в дни полнолуния почти не заметили. Хоть это и повлияло на план поисков, ведь Сириус взял на себя подстраховку полностью. Гора золотых слитков росла. Личные сокровища из серебра, я полагаю, тоже. У меня, по крайней мере, было немало, хотя я не только специально не искал, но и брал всегда золото, если места не хватало. Помимо слитков было найдено несколько серебряных монет и горстка драгоценных камней. Но рассмотреть золотую лихорадку во всей красе я смог, когда она для меня кончилась.

Ночью я проснулся от боли в шраме. И долго лежал, вглядываясь в темноту, и прислушиваясь не звучат ли шаги, не шуршит ли мантия. Но нет за иллюминатором уже привычно шумело море и кричали чайки. А шрам горел, будто к коже приложили раскалённую добела проволоку. И сон яркий, живой. В воображении всплыла полутёмная комната… На коврике у камина лежит змея… коротышка Питер, по прозвищу Хвост… и высокий ледяной голос Воландеморта. Я зажмурился, пытаясь вспомнить подробности: они кого-то убили и собирались убить ещё кого-то. Меня… Хвост, кажется, даже отговаривал. Ну-ну, не зачтётся. А убили они женщину по имени Берта Джоркинс.

Так, нужно поговорить с Сириусом. Надеюсь, он уже выспался.

— Сириус, ты спишь? — спросил я, зайдя в его каюту.

— Уже нет, — Блэк сел на кровати, мгновенно стряхнув с себя сон. — что-то случилось?

— Нет, да, не знаю, — действительно, стоит ли считать боль в шраме и сон случаем.

— Давай с самого начала, — предложил крёстный, жестом приглашая сесть рядом с собой.

— Сначала, так сначала. Помнишь я рассказывал про профессора Квиррелла?

— Такое забудешь, — передёрнул плечами Сириус.

— Так вот, каждый раз, когда он смотрел на меня затылком, или там в лесу, когда пил кровь единорога и приближался ко мне, у меня болел шрам. И сейчас я проснулся от боли в шраме. Мне снился сон, — Я постарался как можно более подробно рассказать всё, что мне удалось вспомнить.

— Я хорошо знаю Берту. Мы учились в Хогвартсе примерно в одно время. Берта на несколько лет старше меня. Она — круглая дура. Любопытная и безмозглая. Недурное сочетание, правда. Её проще простого заманить в ловушку. Хотя теперь правильно говорить: была, — мрачно сделал вывод Блэк.

— Думаешь, мой сон — правда? — спросил я, хотя сам в этом не сомневался, тем более теперь, когда Сириус подтвердил существование Берты Джоркинс.

— Думаю. Не знаю только, что теперь делать. Ладно хоть на чемпионате тебе ничего не грозит. Но потом будет Хогвартс. А он, похоже, совсем не так безопасен, как принято считать.

— Ты можешь поселиться где-нибудь в Хогсмиде. Я помогу замаскироваться магловскими методами. И ещё напиши Дамблдору.

— Зачем это? — насупился честный Гриффиндорец Сириус Блэк.

— Не будем уподобляться господину директору. Поделимся информацией. Не всей, конечно, только о Воландеморте, Хвосте и несчастной женщине. Остальное ему знать не обязательно, — Сириус хмыкнул и согласился. Он без проблем оформит утечку информации.

— Слушай, в книге по диагностическим чарам упоминались чары, контролирующие состояние мозговой активности по палатам. Ну чтоб дежурный колдомедик просто знал, в какую палату бежать. А там уж на месте он разберётся, кто проснулся, или наоборот, совсем уснул, — тут по выражению лица Блэка стало понятно, что он, конечно, согласен слушать меня и посреди ночи, тем более, раз всё равно проснулся, но связи между двумя темами не улавливает. И я поспешил эту связь продемонстрировать.

— Помнишь, ты говорил, что дементоры не реагируют на животных, и на мага в анимаформе не среагировали. Так вот, если сознание анимагической формы сложнее сознания животного, но проще человеческого, то можно подобные диагностические чары закрепить на браслет, и пусть подаёт сигнал, засекая заданный уровень мозговой активности. Только вот плохо, что для проверки теории недостаточно анимагов, да и кто его знает, будет ли мозговая активность похожа у собаки и крысы.

— Интересная теория. Попробуем осуществить, — проникся Сириус. — Хотя, конечно, где взять ещё анимагов для чистоты результата, я не представляю. Разве что Питера поймать… но тогда артефакт уже будет не нужен.

— Ну почему сразу не нужен. Есть же ещё мухи, — вспомнил я жалобу Римуса. Ну да, мне стало интересно, когда он успел смотаться за зельями. И использовал ли промежуточные точки для трансгрессии. Тогда бедняга и пожаловался мне на мух. Я посоветовал принести в дом паука, если это авроры, они не дадутся. А если мухи, паук их съест. Сириус тоже что-то вспомнил и засмеялся. После чего мы приступили к эксперименту. Сравнив уровень мозговой деятельности в человечьем и в собачьем виде, мы узнали, что он таки разный. Результат загрузили в зеркало, потом Сириус продиагностировал мой мозг. Потом мы поймали в коридоре Живоглота. Увы, Сычик с Буклей где-то летали. Но мы последние дни были совсем неадекватные, так что припомнить, когда они улетели, я не в состоянии. Хотя у меня же всего один анимаг, обойдёмся пока одним животным. Просто зададим фиксировать более широкий диапазон. На пять баллов выше Глотика нижняя точка. На пять баллов выше Бродяги — верхняя. К этому добавить заклинание «Верам Формам», совершающиеся по желанию носителя, но движущееся самостоятельно к зафиксированной цели. То есть, не придётся нам по кустам и норкам крысу разыскивать, если та, конечно, будет на расстоянии трёх метров. А что заклинание, видимо, адаптированное под размер палат в Мунго — ну и пусть его, пойдёт.

Оставив зеркало переводить заклинание в руны, потащил Сириуса на разминку. В процессе выяснил, что мы её делали каждое утро. Ничего себе. Пока что меня симптомчики удивляют, но скоро начнут пугать. Первыми я увидел мистера и миссис Грейнджер. Сегодня моё дежурство по кухне. Два взрослых, вменяемых человека сейчас выглядели совсем не вменяемыми. Потом я встретил Рона с горящими глазами и трясущимися руками. Гермиона от него не сильно отставала. Римус выглядел относительно нормально, но мыслями был явно не здесь.

— Рон, — позвал я приятеля.

— Нет, нет сегодня ты дежурный, и я совсем не могу с тобой поменяться, — ответил он, не возвращаясь к реальности.

— Рон ты помнишь ещё, что послезавтра за нами приедет твой отец, чтобы забрать на кубок мира по квиддичу? И придёт он через камин в дом Грейнджеров, куда нам нужно успеть вернуться. А кто-то ещё собирался до этого устроить Гермионе тренировку по использованию каминов, — я с удовольствием смотрел, как по ходу моей речи слушатели приходят в себя. Выражения их лиц становятся осмысленными и озадаченными. Римуса тихо встряхнул Сириус, полагаю, моим сном.

— Вот что, Рон сегодня может продолжить поиск. Гермиона с мистером Люпином после завтрака отправится в министерство, потом могут присоединиться к Рону. Мы с Гарри занимаемся обедом и ужином, как обычно. Завтра утром собираемся и уезжаем, — озвучил план действий мистер Грейнджер. Ну что, будем надеяться, что к вечеру все снова не посходят с ума.

Дежурство по кухне, на самом деле — совсем не обременительное занятие. Мытьё посуды производилось при помощи магии. Чистка и нарезка овощей в три пары рук занимала совсем немного времени. После чего миссис Грейнджер выгоняла нас из кухни, и мы с мистером Грейнджером быстро протирали палубу и коридор меж каютами, я — магией, мистер Грейнджер — влажной тряпкой. Управились даже до прихода Гермионы с Римусом. Смутно припоминаю, что обычно, закончив с делами, я ложился загорать или составлять для зеркала программы, когда дежурил Сириус. Сегодня я, распечатав результат работы зеркала, устроился на палубе со слитком серебра делать артефакты. Занятный момент — зеркало писало моим почерком.

— Чем занимаешься? — спросила миссис Грейнджер, вручив мужу крем от загара и ложась на шезлонг.

— Делаю артефакт, засекающий анимагов и возвращающий их в человеческий вид по желанию носителя, — честно ответил я. — Ну или пытаюсь.

— А в чём проблема? — поинтересовался Сириус, не отводя взгляда от воздушного шланга Рона.

— В том, что мне из куска серебра нужно сделать браслет, который будет надеваться, сниматься, но не падать.

— Ну это не проблема, я зачарую, а лучше Рем, когда вернётся.

— Давай я послежу за Роном, а вы делайте свой артефакт, — предложил мистер Грейнджер. — Это ведь против Петтигрю?

— Ну да, — Сириус с удовольствием покинул наблюдательный пост. И взмахнул палочкой, изобразил в воздухе обрубок руки. Белой, как у покойника. Бее. И такой же холодной. Я потрогал, проверяя на плотность.

— Это что такое? Оно к браслету не прилипнет?

Заметив ничем не прикрытое отвращение в моём голосе, донельзя довольный мародёр похвастался: — это плотная иллюзия, мы ею мелкоту у озера пугали.

— А почему мелкоту, а не девчонок? — заинтересовалась миссис Грейнджер.

— Так девчонки постарше уже не пугались, а мелкота независимо от пола визжала. Потом нарочно новеньким не рассказывали.

— Ну да, ну да. Когда хоть учится-то успевали? У меня вот никак не получается совместить учёбу и приключения. Поверни немного конечность.

— Это смотря какие приключения. Твои бы и мне не удалось совместить с учёбой, — утешил меня Сириус. — Кстати, ты руны собираешься выплавлять, или потом напишешь?

— Вот интересный вопрос. С одной стороны, выплавлять должно быть надёжнее. С другой — любой желающий сможет повторить артефакт. А нам оно надо?

— Совсем не надо, — согласился Бродяга. — И насчёт надёжней ты не прав. Чернила на крови понадёжнее выплавки будут.

— Вот как, — нет, причин не верить крёстному у меня не было, но вот почему-то видимые и осязаемые рельефы на браслете мне казались более реальными, чем исчезающая после использования бурда во фляжке.

— Это в тебе магловское воспитание говорит. Чем больше палка, тем больнее бьёт. Сделал вывод Сириус.

— А магловское воспитание сильно мешает? — сонным голосом спросила мама маглорожденной ведьмы.

— Иногда мешает, иногда помогает, — не нашёл повода для беспокойства чистокровный маг. — Дэн, иди отдыхай, я здесь больше не нужен.

Мистер Грейнджер улёгся на шезлонг, а Сириус вновь занял свой наблюдательный пост. У меня на газете лежало пять серебряных браслетов. Увы заклинание для охлаждения серебра мы не знали, поэтому Сириус просто слегка остудил воздух над газетой. Браслетики маленькие, на запястье. Тонкие, пять миллиметров в ширину и два в толщину. Остынуть должны быстро. Вон, первый уже трогать можно. Ещё чуть-чуть подождав (аж полчаса выдержал), сел за написание рун. Потом, покрыв исчезнувшие чернила тем же зельем, что и зеркало, сел размышлять над важным вопросом: приступать к доделке остальных артефактов или испытать сначала этот.

— Пойду обед проверю, — проснулась миссис Грейнджер. — Надеюсь, Гермиона с мистером Люпином успеют вернуться. Не думала, что тренировка займёт столько времени.

— Это не тренировка, это бюрократия, и они уже здесь, — сообщил Сириус.

— Вот именно, мы трансгрессировали на другую сторону, чтоб никого не задеть, — появилась несколько взъерошенная Гермиона.

— Такое впечатление, будто Гермиона к каминной сети к ним подключаться пришла, а не на обычную тренировку, по всем инстанциям прогнали, — объяснил общую взъерошенность Римус.

— Гарри, а ты что делаешь? — сунула свой нос в мои распечатки девочка, мигом забыв перипетии бюрократии.

— На, надень, — сунул я ей готовый браслет, отодвигая листы. Гермиона не сочла замену равносильной, но послушно надела, что дали.

— Римус, пожалуйста, замени Сириуса, ага спасибо, — не успел Люпин занять наблюдательный пост, как Сириус обернулся Бродягой.

— Ой, — воскликнула добровольная экспериментаторша, схватившись за браслет. — Это что такое?

— Это артефакт, он засекает анимага в анимаформе на расстоянии трёх метров. Теоретически, — добавил я честности ради. — Чтоб вернуть магу человеческий вид, нужно задеть браслет палочкой.

Что Гермиона сразу и сделала. У меня ещё не стёрлось из памяти насильственное превращение Питера. Откровенно неприятное зрелище. Поэтому я трусливо отвернулся, а может, стыдно стало. И не обращая внимание на Гермиону, таки добравшуюся до моих расчётов, я полез к крёстному извиняться.

— Ну что ты из-за ерунды разнервничался, а детёныш? — даже растерялся Сириус. Ну да, не имею я привычки опыты на друзьях ставить, вот и разнервничался. — Мы в школе все свои изобретения на себе проверяли.

— И выжили? — у меня глаза на лоб полезли. Сразу вспомнились рассказы о мародёрских буднях. Да, некоторым никаких врагов не надо!

— Гарри, можно я это перепишу? — прервала полёт моего воображения Гермиона. Моим первым порывом было сказать нет и забрать свои листки. Но вместо этого я пристально посмотрел на подругу и очень серьёзным тоном произнёс:

— Если ты уверена, что твои записи никто не увидит, и разумеется, о них нельзя рассказывать.

— Я понимаю, — кивнула девочка, посмотрев на Блэка, — я дома спрячу.

В результате к Рону присоединился только Римус. Гермиона же села переписывать документацию АПОАН. То есть Артефакт По Обнаружению АНимагов. Стоп, тут нужно добавить: в АФ. В человеческом-то виде он никого не обнаруживает. Итого, получается АПОАНвАФ, вот так.

— Кстати, Герми, ты не в курсе, Рон домашние задания сделал?

— Ты хотел спросить, не увлеклась ли я так сильно поисками сокровищ, чтобы забыть посадить Рона за уроки? — фыркнула подруга.

— Ну да, — смущённо шаркать ножкой я не стал, так как сидел и вообще руны рисовал.

— Сделал Рон уроки, сделал. Я напоминала и маму просила в его дежурства сажать, потом в своё проверяла, — вот оно что. Мне смутно припомнилось ворчание друга на слишком насыщенные дежурства.

— Но я действительно увлеклась. Знаешь, никогда не думала, что так потеряю голову. Я ни одной книги за это время не прочла. Фильмы, что с собой брали, мы не смотрели.

— Ой, ладно, нормальная золотая лихорадка, здоровая, можно сказать.

— Здоровая? — нет, Гермиона определённо не считала нормальным и здоровым день без книги.

— Мы не разругались, не подрались, значит здоровая.

— Ещё бы мы подрались, — фыркнула девочка, но подумав, вспомнила, видимо, что золото ломало не менее крепкую дружбу чем наша, по крайней мере в книгах. Иначе как объяснить то, что ей приспичило вернуть мне серебро, потраченное на браслет для неё. Я отнекивался как мог, объясняя, что рядом с общей находкой эта полоска серебра не смотрится. И вообще, мне золото нужно было изначально, и я его получил. Но оказалось, испугавшуюся за дружбу Гермиону не переспорить, и она таки всучила мне серебряную монету. Тем более её поддержал Сириус.

— Гарри возьми монетку, сделай девушке приятное, — я спорить дальше не стал, но остался недоволен, пока Гермиона не ушла относить записи в каюту, и Сириус не сказал:

— Не дуйся, артефакт, сделанный Поттером, стоит тысячи таких монет, и это как минимум. Я не стал говорить при девочке, а то ещё заплатить захотела бы, и вы б стали первыми в истории мира кладоискатели, поссорившиеся из-за попытки всучить друг другу деньги.

Действительно, что это я. Симпатичная монетка, маленькая. Гермиона не обеднеет. Насчёт тысячи крёстный, конечно, загнул. Артефакт от Мальчика-Который-Выжил — это занятный сувенир, но не до такой же степени! Убрав в сумку всё, кроме браслетов, которые остались сохнуть, я пошёл помогать миссис Грейнджер накрывать на стол.

Если завтрак мы быстро готовим втроём, обедом миссис Грейнджер почти полностью занималась сама, мы лишь немного помогали, ну и магическое мытьё посуды было на мне, то ужин мы готовили с мистером Грейнджером вдвоём. Сегодня я решил делать блинчики. Сам лично из начинок я приготовил мясо, нарезал и поджарил. Остальные начинки делал мистер Грейнджер по моим подсказкам. А я, подобрав подходящие сковородки, пёк блины. Красота, только сметаны не хватает. И взять её негде. С другой стороны, если взять несладкие взбитые сливки, это, конечно, не сметана, но близко. Кстати, а зачем они здесь?

— Мистер Грейнджер, а зачем нам вот это? — спросил я, показывая баллончик.

— Это, м-м… А, так распродажа была, вот Эмма и прихватила.

— А зачем, ведь несладкие же? — ну не могли же они знать, что мне понадобится заменитель сметаны.

— Сладкое вредно, — нравоучительно произнёс мистер Грейнджер. Потрясающе, взяли потому, что распродажа, а несладкие потому, что с сахаром вредно. А зачем, непонятно. Не только у магов бывают проблемы с логикой. Что вовсе не помешало нам быстро завернуть во вкусную упаковку мясо, салат и творог. К блинчикам с мясом или салатом несладкие взбитые сливки, а к блинчикам с творогом можно взять мёд или джем. Что за жизнь, варенья тоже нет!

Народ уже сидел за столом, весело делясь впечатлениями. Не удивительно, что миссис Грейнджер пришла к нам помочь.

— Это что такое? — предвкушающе спросил Рон. Все остальные тоже заинтересованно принюхивались.

— Блины. На этом блюде с мясом. На этом с картошкой, ветчиной, огурцами: салатом, короче. На этом с творогом. Сметаны нет, варенья, увы, тоже, — я вздохнул глубоко и печально.

— Так сказал бы, и я в магазин трансгрессировал, — проникся Сириус.

— Ага, в Россию. Можно было б и самому сделать, но я поздно спохватился, — не стоило мне этого говорить, миссис Грейнджер, поймав меня на слове спросила.

— Где ты так замечательно научился готовить?

Ну вот и что ей сказать? Про то, что меня заставляли готовить завтрак Дадли, не хочу, про Алекса не могу. Осталось только пожать плечами и сунуть в рот кусок блина с мясом. Но взбитые сливки — это не сметана совсем! Крёстный, поняв моё затруднение, по крайней мере его первую часть, завёл разговор о способе переноски и хранении золота. Ведь предполагается, что свой усовершенствованный маховик я буду делать в Хогвартсе. Правильно, между прочим, предполагается.

— Давай я каждый золотой слиток в отдельности уменьшу, по мере необходимости будешь сам увеличивать, я научу.

— А я, — забеспокоилась Гермиона, — я тоже хочу учиться.

— И тебя научу, — великодушно согласился Сириус. — Вам ваше серебро тоже надо как-то переносить.

— Да уж, горка там не маленькая получилась, — согласился довольный Рон.

— Мне только непонятно, что вы с этим серебром делать будете? — высказался мистер Грейнджер. Его жена согласно закивала.

— Как что? — выражение лица Рона при этом было настолько непередаваемое, как, мол, это может быть, не знать, что делать с серебром. Да было б серебро!

— В нашем, как вы говорите, магловском мире попытка обменять серебро на фунты будет нарушением уголовного кодекса. А в вашем, магическом, можно просто прийти в банк, например, и обменять металл на местные деньги? — пояснил мистер Грейнджер свою мысль для тех, кто не понял. Надо сказать, поняли только мы с Гермионой. И если подруга раньше не задумывалась о реализации клада, то я рассчитывал на Билла Уизли. Раз он в состоянии продать клык василиска, то серебро тоже как-нибудь продаст. Если Рон не преувеличил, конечно, способности брата в своих надеждах.

— Нет, у нас это нарушением закона не является, просто нужно знать, к кому идти. Гоблины если и купят, то как посредники. Нормальную цену не дадут, — просветил Римус. — Всё сразу нести на продажу нельзя по той же причине.

— Мой брат в банке работает, — понял проблему Рон. — Взломщиком проклятий, но нужных людей знает.

— Я своё просто в сейф положу, пока на артефакты пригодится, а там посмотрим, — поделился я планом, который только что придумал.

— Думаю, Гермионе тоже не стоит спешить с продажей серебра, но и дома его хранить нельзя, так что снять сейф в магическом банке будет самым правильным, — поддержала мой план миссис Грейнджер. — Вы ведь поможете, мистер Люпин?

— Конечно. С арендой сейфа я без проблем помогу. Насчёт продажи у меня тоже есть пара вариантов. Хотя я бы с большим удовольствием обратился к мистеру Биллу Уизли, но не хочется пока обнаруживать своё участие.

— А почему? — спросил Сириус. — Я не про участие, Рем, я про продажу. Думаешь его контакты лучше?

— Дело не в том, что лучше. Просто мы можем обратиться к одним и тем же людям. Серебра много. Не хотелось бы сбивать друг другу цену.

— Думаю, что люди, работающие в банке, должны понимать, что значит секретность финансовых операций, — осторожно сказал я. — Мы просто наедине объяснимся с Биллом, и если он согласится заняться серебром по-тихому, сведём вас, — Рон во время моей речи усиленно кивал.

Закончив с ужином и бизнес-планами, мы отправились считать слитки. Вот уж не знаю, как так получилось, но серебра у всех оказалось почти одинаково. Плюс-минус пять слитков не считается. Всего мы собрали четыреста девяносто слитков.

— Где-то там осталось лежать десять слитков, — печальным тоном подытожил Рон.

Дэн и Эмма Грейнджеры

Утром старшие Грейнджеры не стали никого будить на дежурство, решив в последний день самостоятельно приготовить завтрак.

— И что наша девочка нашла в Роне, не понимаю, — говорила Эмма, делая тосты. — Гарри ведь намного интереснее.

— Что, блинчики понравились, — коварно спросил её муж.

— Понравились и блинчики, и вареники, и сырники. Но ты же понимаешь, что Гермиона очень любознательная девочка, ей просто не о чем будет говорить с Роном, а Гарри мыслит нестандартно и широко. Интересуется многими вещами, и вообще очень милый.

— Ну да умный, милый, спокойный, готовит замечательно, — подхватил Дэн, — вот только ты не учитываешь, что Гарри с большой долей вероятности скоро пойдёт воевать. И ты хочешь, чтоб наша девочка была с ним.

— Это ты не понимаешь. Если Гарри пойдёт воевать, Гермиона пойдёт за ним. И не важно, будут они вместе или нет.

***

Нельзя сказать, что Гермионе сильно поплохело в гоблинских тележках, но и хорошо ей тоже не было.

— Вон за тем поворотом я, кажется, видел дракона, — предупредил я спутников, чтоб приготовились смотреть. Мы с Гермионой и Римусом отправились класть серебро в банк. Сразу после завтрака, вызвав Ночного Рыцаря. Из Косой аллеи мы по плану тем же манером едем к дому Грейнджеров. Остальные двигаются магловским способом, на микроавтобусе. Я сначала было задумался, с кем хочу провести последние полдня, но оказалось, что от меня ничего не зависит. Это взять что-то из сейфа можно по письму владельца, а положить нельзя.

— Не видела дракона, слишком быстро едем, — прокричала мне на ухо Гермиона.

— Я тоже не видел, но пламя там точно было.

— И пламя было, и дракон, — подключился к разговору оборотень, с намёком принюхиваясь.

Гоблин на наши исследования только ухмылялся. Сначала мы поехали к моему сейфу, и я кинул в угол связку серебрянных слитков. Потом Гермиона в центр своего сейфа торжественно положила десять галеонов и так же закинула в угол связку слитков. Выложила горстку монет и несколько горстей камней.

— Жаль, мне с собой денег только на дорогу и сейф дали. А то можно было б в книжный зайти, — прокомментировала Гермиона торжественный момент.

— Зато мы можем съездить в театральный. Бродягу маскировать надо по любому, — нашёл я, куда деть время до приезда команды.

— А ты уверен, что его надо маскировать? — озаботился Римус. — Пойми, сейчас в поисках приключений он может отправится в магловские бары. Там не может возникнуть проблемы, которую нельзя решить магией. Совсем другое дело в магическом мире. Здесь Бродяга магией проблемы не решит, а скорее создаст. Твоя же маскировка хороша для тебя, но недостаточно хороша для него.

— Я согласен, что Бродяга часто, почти всегда, бывает неосторожным, но поверь, с моей маскировкой можно лезть и в Хогвартс. Но мы ограничимся Хогсмидом, — Римус возражать не стал, только покачал головой.

***

Мы с Сириусом спускались по лестнице в гостиную, где нас ожидали с любопытством Грейнджеры-старшие, с беспокойством Гермиона, с весёлым предвкушением Рон и сильно на нервах Римус. По мере того, как до всех этих ожидающих дошло, что рядом со мной Сириус, ибо никого другого быть не может, их брови самопроизвольно полезли к волосам, а глаза попытались выпасть из глазниц. Ведь вместо светлокожего синеглазого брюнета с тонкими чертами лица, они видели чернокожего черноглазого парня, как и положено, с широким носом и с тысячей косичек. Впрочем, косички никто не считал.

— Сириус? — недоверчиво спросила Гермиона.

— Гениально! — сказала миссис Грейнджер.

Римусу не было необходимости спрашивать, он принюхивался, не обращая внимания на обман зрения. Нахальный Рон подошёл и потрогал чёрную руку. Сириус, и до того наслаждавшийся ситуацией, откровенно заржал.

— Рон, ты как маленький, — возмутилась Гермиона. — Ещё ни один Отелло ни одну Дездемону не испачкал.

— Справедливости ради, все Отелло, наверняка, носили перчатки, — поправил я подругу. — Но ты права, грим не мажется.

Присутствующие маги совершенно потеряли нить беседы, и нам пришлось срочно пересказывать бессмертное произведение Шекспира. А также объяснять, что со сцен театров оно не сходит уже много лет. И далеко не все актёры, игравшие Отелло, были чернокожими. Скорей уж наоборот.

— Нет, Отелло не буду, — подытожил Сириус. — не нравится мне этот придурок. Поприличнее чёрного персонажа нет?

— Есть. Сах, Египетское божество. Считался царём звёзд, — предложил я. — Вроде, был чёрным. Ну, Египет-то в Африке.

— Ты ещё Рехуа назовись, — съехидничал мистер Грейнджер.

— А в чём юмор? — не понял я. Да и никто кроме Грейнджеров не понял.

— Да просто Сах — это также созвездие Орион у Египтян. Ну, а Рехуа — у маори Сириус.

— Хорошая мысль, буду Сах Рехуа, — протянул Сириус.

— Очень хорошая мысль, — кисло согласился Римус. — Но нам пора уходить, скоро уже появится Артур Уизли.

— Ты действительно иди, а я проверю, как на меня Артур среагирует. Всё-таки неплохо знакомы мы были.

Идея Римусу понравилась ещё меньше, чем имя, но после непродолжительного спора он согласился. И реакцию проверять, и самому удалиться чтоб ненужных ассоциаций не возникло. Впрочем, удалился он недалеко, только до кухни. Римус упорно считал, что только что замаскированного Сириуса, теперь Саха, нельзя оставлять без присмотра.

Мистер Уизли появился точно в пять в сопровождении близнецов. Всех радостно поприветствовал полез знакомиться к новоявленному Саху Рехуа. Думал, что он тоже магл, но узнав, что нет, не магл, а наоборот — маг, Артур совсем не расстроился. Действительно, какая разница, главное, чтоб человек был хороший. Миссис Грейнджер пригласила гостей попить чаю, но гости отказались. Сославшись на то, что их, да и нас уже, ждут дома. Грейнджеры ещё раз на прощание обняли дочку, напомнив о необходимости писать почаще, и обязательно пару слов каждый день в заговорённом ежедневнике. Его, или точнее, их сделал Сириус по дороге домой — от безделья. Он просто соединил два абсолютно одинаковых ежедневника протеевыми чарами. И теперь что напишешь в одной тетрадке, сразу появляется в другой. А ежедневники потому, что родители Гермионы, в отличие от дочки, стирать магией не умеют, а ластиком много не настираешь.

Сириус, то бишь Сах Рехуа на прощание обнял всех. Рону просто пожелал удачи. Гермиону поблагодарил за уроки магловеденья.

— Традиционные магловские развлечения — это что-то, как-нибудь обязательно повторим.

— Конечно, я же говорила, есть ещё варианты, — воодушевилась девочка.

— Береги себя, — сказал мне Сах и на ухо добавил, — встретимся в Хогсмиде.

Примечание к части

Бечено.

Особенности и повадки магов в естественной среде их обитания

На этом я решил прощание закончить. Близнецы резво утащили мой чемодан, поставив его стоймя в огонь, Джордж скомандовал «Нора», раздался свистящий звук, и он исчез. Потом мы с Фредом поставили в камин чемодан Гермионы. И он исчез с тем же звуком. Рон со своим чемоданом путешествовал по каминной сети сам. Впрочем, чемодан поставить в камин я ему помог. Сразу последовать за ними мы не смогли, Сах и Эмма Грэйнджер решили ещё пообниматься. После чего я сбежал. А то ведь мистер Уизли, даже если сам ничего не поймёт, кому-нибудь что-нибудь расскажет. И этот кто-нибудь что-нибудь поймёт! Меня с огромной скоростью закрутило в зелёном огне, и гостиная Грейнджеров исчезла из виду. Меня кружило всё быстрее и быстрее, руки прижало к бокам, неясные очертания каминов вспыхивали, проносясь мимо. Почувствовав, что движение наконец замедляется, я сгруппировался и, мягко спружинив, как при прыжке с качелей, остановился. После чего уже спокойно вышел в кухне Уизли. Почти сразу, следом за мной непринуждённым шагом вышла Гермиона.

— Вау! Вы что, всё лето тренировались ходить по каминам?! — восхитился Фред.

— Если и тренировались, то без Ронни, — подхватил Джордж, — он-то из камина как обычно вывалился.

— Тренировалась я одна, — вставила Гермиона, пока близнецы ещё что-нибудь не сказали. — И не всё лето, а полчаса.

— Где же ты тренировалась, деточка? — спросила пришедшая на кухню миссис Уизли. Это была невысокая полная женщина с приветливым лицом.

— Здравствуй, Гарри, милый! — заметила она меня, и снова повернулась к девочке: — Здравствуй, Гермиона.

— Здравствуйте, миссис Уизли. Я в министерстве тренировалась. Папа очень забеспокоился узнав, что Гарри, путешествуя в первый раз, вышел не из того камина.

— Ну с тобой бы такого не случилось, — не очень уверенно попытался убедить Гермиону мистер Уизли.

Он, видимо, успел к последней реплике и изрядно смутился. Девочка не стала спорить и усугублять ситуацию, лишь пожала плечами. Я, чтобы сменить тему, обратил своё внимание на двух рыжих парней, сидящих за деревянным столом рядом с Роном. Я их никогда раньше не видел, но сразу сообразил: конечно, это Билл и Чарли, старшие братья Рона. Парни дураками не были и сразу включились в беседу.

— Как дела, Гарри? — спросил тот, что сидел ближе, улыбался и протягивал широкую ладонь.

Пожимая её, я ощутил под пальцами мозоли и волдыри — значит, это Чарли, работающий с драконами, в Румынии. Сложением Чарли напоминал близнецов — коренастый и пониже чем Перси и Рон, — те были худые и долговязые. Широкое добродушное лицо, обветренное и такое веснушчатое, что казалось загорелым; руки мускулистые, и на одной — большой свежий след ожога.

— Приятно познакомиться, Гермиона, — после меня обратился он к девочке.

Билл тоже поднялся, улыбаясь, пожал нам по очереди руки. Вот кто явился для меня полной неожиданностью. Я знал, что Билл работает в волшебном банке «Гринготтс», что он был старостой школы «Хогвартс», и представлял его подобным Перси. Блюстителем правил и любителем командовать. Однако Билл был по виду крутой — другого слова не подберёшь, — высокий, длинные волосы собраны сзади в «конский хвост», в ухе — серьга, что-то вроде клыка на цепочке, одежда такая, что больше к месту на рок-концерте, и кроме того, ботинки сделаны не из обычной кожи, а из драконьей.

— Какие вы все загорелые. Рон ты, по-моему, у меня, в Египте так не почернел.

— Действительно, — согласилась миссис Уизли, — вы, наверное, всё время на улице проводили. Сынок, ты хоть уроки сделал.

— Конечно, — ответила Гермиона, будто уроки Рона, это её работа, — а загорели мы потому, что на яхте жили. Посреди моря всегда загар сильный, — полностью её кроме меня никто не понял.

— А что такое яхта? — восторженно спросил мистер Уизли.

— Это такой шикарный плавающий дом, со всеми удобствами, — не менее восторженно ответил Рон. — Теперь, когда у него в кармане лежало серебро, чужое богатство не вызывало зависти.

— Так традиционное магловское развлечение — это плаванье в таких домах? — почуял разгадку Артур Уизли.

— Не совсем, — с честным лицом соврала Гермиона, — больше всего мы любим искать сокровища.

— Ну это и мы любим, — ответил, взломщик проклятий и расхититель гробниц, Билл. — Только редко находим. А вы что-нибудь нашли? — все посмотрели на нас. Мы с Гермионой посмотрели на Рона. Пора! Рон торжественно достал из кармана маленькую серебряную башенку.

— Это моя доля, — сказал он и ткнул в неё палочкой. Ничего не случилось. Торжественность момента слегка смазалась.

— Давай я, — сказала Гермиона и ткнула в башенку своей палочкой. Башенка увеличилась и сразу стало видно, что это склеенные магией серебряные слитки.

— Что вы делаете? — завопила миссис Уизли так, что про серебро все забыли и для пущей безопасности втянули головы в плечи. — Вы же несовершеннолетние, вам нельзя колдовать вне Хогвартса.

— Но здесь же полно взрослых магов, а при взрослых можно, — растерялась девочка. — Мы на лето репетитора по ЗОТИ нанимали. Министерство не возражало.

У близнецов глаза засверкали весельем, ничуть не удивлюсь, узнав, что они втихую вовсю колдуют. У Молли Уизли их взгляд вызвал неприятные ассоциации.

— В этом доме до совершеннолетия не колдуют.

— Хорошо, как скажете, — убрала палочку в карман послушная девочка Гермиона Грэйнджер.

Но миссис Уизли её не слышала, она отчитывала близнецов за запрещённую магию и «Ужастики Умников Уизли».

— Пойдёмте в комнату Рона, — не понижая голоса позвал Билл и, подхватив левиосой серебро, обратился к Рону, — ты ведь рассчитываешь, что я помогу с продажей?

— Да, — быстро закивал Рон, — и не только, но об этом наедине поговорим, — и мы быстро двинулись из кухни, благо Молли Уизли ничего и никого кроме себя не слышала. В дверях столкнулись с Джинни. Девочка, густо покраснев, пролепетала:

— Привет.

— Привет, — ответили мы с Гермионой хором.

— А что такое «Ужастики Умников Уизли»? — спросил я, пока мы шли по узкому коридору до шаткой лестницы, зигзагом уходящей на третий этаж. Билл и Джинни дружно расхохотались.

— Мама у них в комнате обнаружила кучу бланков, когда там убирала, — вполголоса заговорил Билл. — И длиннющие списки ценников. Шуточные фокусы, лже-волшебные палочки, конфеты с подвохом и прочие, иногда совсем не безобидные штучки.

Мы с Роном переглянулись, похоже, моя палочка из той же серии.

— У них в комнате вечно что-нибудь взрывается, но никому и в голову не приходило, что они действительно что-то придумывают, — добавила Джинни. — Мы считали, что они просто балуются…

— А они и балуются, — продолжил Билл, — как бы это всё здорово ни выглядело, их шуточки, особенно конфеты с подвохом, нуждаются в испытаниях. Мальчишки могут навредить себе, что уже вызывает беспокойство. Но если они навредят кому-то другому, отвечать придётся родителям.

— Был грандиозный скандал, — вставила Джинни. — Мама мечтает, что они пойдут по стопам папы и будут готовить себя к службе в министерстве магии, а Фред с Джорджем заявили, что у них только одна мечта: открыть магазин волшебных фокусов и диковин.

На второй площадке дверь отворилась, из неё выглянуло сердитое лицо в роговых очках.

— Привет, Перси, — сказал я.

— Здравствуй, — кивнул мне Перси. Оглядел злым взглядом нашу компанию, наткнулся на Билла и захлопнул дверь.

Всю дорогу до четвёртого этажа снизу, из кухни, эхом докатывались громкие возгласы.

Комната под самой крышей, где спал Рон, почти не изменилась с тех пор, как я ночевал здесь в последний раз. «Пушки Педдл» — любимая команда Рона — носились на тех же плакатах, развешанных по стенам и потолку, а в аквариуме, где когда-то плавала лягушачья икра, теперь сидела одна здоровенная лягушка. Старой крысы Коросты больше не было, её место заняла клетка для совы.

— Ещё не вернулась, — сказал Рон, пробираясь между двумя из четырёх кроватей, втиснутых в комнату. — Это что? — спросил он Билла.

— С вами будут ночевать Фред и Джордж, их спальню отдали нам. Увы, Перси в свои покои никого не пускает, он, видите ли, работает, а близнецы ночевать отдельно отказываются.

— Джинни, у меня куда-то Живоглот убежал, пойдём поищем, — вдруг сказала Гермиона. Джинни никого искать не хотела, но спорить не стала. Гермиона, уходя, многозначительно на нас посмотрела.

— Ну что у вас за тайны? — весело спросил Билл. Его глаза горели любопытством.

— Самая главная наша тайна — это остальные участники поиска. Хотя о том, что мы нашли клад, тоже, сильно распространяться не стоит, — начал я объяснения.

Билл понятливо кивнул. Мотивы Римуса он счёл вполне разумными и, отрезав треть слитка, сказал:

— Вот что, сегодня вечером или завтра я продам этот кусок, деньги отдам тебе, Рон, на матче. Там, конечно, много будет, ну ладно. Когда вернёшься домой, если будет время перед школой, наведаемся в банк, снимем сейф, оставим серебро на хранение, всё равно пока ты в школе, продавать твою долю считаю неправильным. Я же во время вашей учёбы свяжусь с Римусом Люпином. Когда понадобятся деньги Гермионе, и если она захочет воспользоваться моей помощью, мы займёмся и её серебром. Тебе, Гарри, как я понимаю, всё совсем не к спеху, как и пятому участнику вашего предприятия.

— Совершенно верно, — согласился я за себя и за Саха.

— Мм-м, Билл, перед отъездом отдай маме часть денег. Чтоб хватило на новые школьные принадлежности, — смущённо попросил Рон.

— Сделаю, — Билл хлопнул Рона по плечу и вышел из комнаты.

— А кем работает Перси? — спросил я. Не то чтобы мне было интересно…

— Помощником мистера Крауча, — кисло ответил Рон. — Он бы ночевал на работе, да папа вечером за ним заходит. А на своём начальнике он просто помешался. «По словам мистера Крауча…», «Как я сказал мистеру Краучу…», «Мистер Крауч считает», «Мистер Крауч говорит». Глядишь, не сегодня-завтра объявят о помолвке.

— Понятно, — бедный Перси, не в той семье он родился. Во всяком случае, не с теми братьями.

— Пойдём вниз, поможем твоей маме накрыть на стол.

— Пойдём, — согласился Рон. — Хорошо хоть, больше никаких дежурств по кухне, — приятель преувеличенно облегчённо вздохнул.

— Да ладно тебе. Ещё скажи, плохо провели время.

— Это да-а. Хорошо. Но без дежурств я бы обошёлся.

Мы вновь спустились на кухню, где застали миссис Уизли одну и в самом скверном расположении духа.

— Ужинать будем в саду, — обратилась она к нам. — У нас просто нет комнаты для одиннадцати человек. Девочки унесли тарелки. Билл и Чарли уже носят столы, а вилки и ножи возьмите вы двое, — велела она и, будучи не в духе, решительней, чем следовало, махнула волшебной палочкой, отчего картофелины, лежавшие в раковине, повылетали из кожуры с такой энергией, что забарабанили по стенам и потолку. Здорово! Если б Римус или Сириус знали такое заклинание, так огорчавшие Рона дежурства были б ещё легче. Но подходить к разозлённой миссис Уизли с просьбой научить — не самый лучший способ самоубийства.

— О Мерлин! — вскрикнула она, направив палочку на совок, который тут же выпрыгнул из угла и принялся шнырять по полу, собирая картошку. — Уж эта мне парочка! — гневно пробурчала она, доставая из буфета горшки и кастрюли. — Не знаю, что с ними будет. Честное слово, не знаю! Никаких устремлений, кроме создания всевозможных неприятностей.

Она грохнула на стол объёмную медную кастрюлю и стала помешивать в ней волшебной палочкой, из которой потёк сливочный соус.

— И ведь не потому, что у них мозгов нет, — раздражённо продолжала она, ставя кастрюлю на плиту и зажигая огонь следующим взмахом палочки. — Мозги-то у них есть, но они растрачивают их попусту. И если не возьмутся за ум, беды не миновать! Я получила из Хогвартса жалоб на их поведение больше, чем на всех остальных вместе взятых. Помяните моё слово, это кончится Комиссией по злоупотреблению магией.

Миссис Уизли ткнула волшебной палочкой в сторону ящика с ножами, и тот, звякнув, открылся. Мы с Роном отпрянули в сторону — мимо нас пронеслись ножи, пролетели через кухню и стали резать картошку, которую совок ссыпал обратно в раковину.

— Понятия не имею, где мы допустили ошибку, — пожала плечами миссис Уизли, отложила волшебную палочку и полезла за другими кастрюлями. — Одно и то же год за годом, одна выходка лучше другой. Ничего не желают слушать… О Мерлин, ОПЯТЬ!

Палочка, которую она взяла со стола, вдруг с громким писком стала гигантской резиновой мышью.

— Опять эти фальшивые палочки! — закричала миссис Уизли. — Сколько раз я им говорила — не разбрасывать их где попало! — она схватила настоящую волшебную палочку, обернулась и увидела, что от соуса на плите повалил дым.

— Пойдём поможем Биллу и Чарли, — сориентировался Рон, взяв побольше столовых приборов. Он выглядел несколько разочарованным. Наверняка ведь надеялся благодаря серебру завладеть всеобщим вниманием. Или хотя бы для мамы с папой стать любимым ребёнком. Но не судьба.

— Рон, — позвал я друга, — у маглов есть такая пословица «смазывают то колесо, которое скрипит».

— И что это значит?

— Что всё внимание достаётся тому, кто создаёт проблемы. Но заметь, я не призываю тебя тут же начать создавать проблемы.

Не успели мы сделать и двух шагов, как Живоглот выскочил из сада, задрав распушённый хвост трубой и преследуя существо, напоминавшее грязную картофелину на ножках ростом едва ли четверть метра. Я мгновенно узнал в нём садового гнома. Дробно стуча ножками, гном промчался по двору и прыгнул головой вперёд в сапог, валявшийся перед входной дверью. Живоглот запустил лапу в сапог, стараясь дотянуться до добычи. Гном залился смехом, будто его щекочут. А из сада послышался оглушительный треск. Там разыгрывалось целое представление. Билл с Чарли волшебными палочками гоняли высоко над лужайкой два старых обшарпанных стола. Столы налетали один на другой — каждый старался сбить стол соперника. Фред и Джордж выступали в качестве болельщиков, Джинни смеялась, а Гермиона топталась возле живой изгороди, явно не зная, что делать, веселиться или беспокоиться.

— Даже если я прям сейчас начну создавать неприятности, мне их всех не переплюнуть, — самокритично заметил Рон.

— А твоя мама попадёт в больницу с нервным расстройством, — прибавил я довод в пользу мира.

Стол Билла с грохотом врезался в стол Чарли и отломил ему ножку. На третьем этаже распахнулось окно, из него выглянула голова Перси.

— Может хватит?! — заорал он.

— Извини, Перси, — улыбнулся Билл. — Как там поживают днища котлов?

— Плохо! — рявкнул Перси, и окно захлопнулось.

Давясь смехом, Билл и Чарли опустили столы на траву вплотную один к другому. Щёлкнув волшебной палочкой, Билл вернул на место оторванную ножку и сотворил из воздуха скатерть.

В семь часов оба стола ломились под тяжестью кулинарных шедевров миссис Уизли, и все девять членов семьи, я и Гермиона уселись есть под ясным, густо-синим небом.

— Я написал одному знакомому о серебре, его могут заинтересовать постоянные поставки относительно крупными партиями. Он артефактор и ювелир, — вполголоса сказал нам Билл. Но миссис Уизли услышала и неодобрительно прокомментировала.

— Вредно ребёнку в четырнадцать лет пользоваться столь большими деньгами. Тебе бы следовало посоветовать брату положить серебро в сейф и достать только по окончанию Хогвартса.

— Эй! Гарри отдали ключи от сейфа в одиннадцать, а я чем хуже? — захрипел Рон, от возмущения потеряв голос.

— Рон, дорогой, ты не хуже, но ты не привык думать о будущем и потратишь всё на ерунду.

— Вовсе нет, мам, Рон уже попросил отдать часть денег тебе на новые школьные принадлежности, — заступился за брата Билл.

— Кстати, письма из Хогвартса ещё не пришли, — напомнил я.

— Действительно, что будем делать, если чемпионат затянется? — обеспокоилась Гермиона. — И куда придут письма, домой или на чемпионат?

— Письма придут сюда, в «Нору», — отвлеклась миссис Уизли от подсчёта высвободившихся средств. — И вам с Гарри я тоже советую оставить мне деньги, на покупки. После финала Кубка может не остаться времени. Последний матч длился пять дней.

— А вам будет не трудно? — спросили мы почти хором.

— Нисколько, — ответила она.

— …Берты Джоркинс нет уже целый месяц! Уехала в отпуск в Албанию и не вернулась! — это имя, произнесённое Перси на другом конце стола, заставило меня напрячь слух.

— Да, я спрашивал о ней Людо, — нахмурился мистер Уизли. — Он говорит, с Бертой и раньше такое случалось. Хотя, должен сказать: будь это сотрудник моего отдела, я бы забеспокоился…

— Берта безнадёжна, — сказал Перси. — Я слышал, её всё время переводят из отдела в отдел. От неё больше хлопот, чем толку… Но всё равно Бэгмену следовало бы начать поиски. Мистер Крауч проявил в этом вопросе личную заинтересованность — она одно время работала у нас в отделе, ты же знаешь. Мистер Крауч очень тепло к ней относился. Но Бэгмен только посмеивается, говорит, что она, скорее всего, напутала с картой и махнула в Австралию вместо Албании. Тем не менее, — Перси глубоко вздохнул и сделал изрядный глоток вина из бузины, — у нас в Департаменте международного магического сотрудничества хватает забот и без того. У нас просто нет времени разыскивать сотрудников других отделов. Как тебе известно, нам поручена организация ещё одного важного мероприятия сразу же после Чемпионата мира.

Перси многозначительно прокашлялся и скользнул взглядом по присутствующим за столом ученикам Хогвартса.

— Ты понимаешь, о чём я говорю, папа? — он слегка повысил голос. — Это пока совершенно секретное мероприятие.

Не знаю, что там понимал папа, а у меня появились основания считать, что их секретное мероприятие как-то связано с Хогвартсом, и информация о нём так порадовала Воландеморта. Но допрашивать Перси не вижу смысла. Да и некрасиво, брат друга всё-таки.

А миссис Уизли, успокоившись насчёт дееспособности Рона, теперь спорила с Биллом о его серьге, которая оказалась недавним приобретением.

— …Ужасный клык, Билл! Что скажут в твоём банке?

— Ма, в банке никто дурного слова не скажет, как я одет, пока я приношу им деньги, — терпеливо разъяснил Билл.

— А волосы, дорогой? Это просто смешно, — продолжала миссис Уизли, нежно поглаживая волшебную палочку. — Позволь мне привести их в порядок…

— А мне нравится, — сказала Джинни, сидевшая рядом с матерью. — У тебя, мамуля, такие старомодные вкусы. Во всяком случае, волосы у него совсем не такие длинные, как у профессора Дамблдора.

Чарли же с Фредом и Джорджем с жаром обсуждали Чемпионат мира.

— Ирландцы точно возьмут Кубок, — невнятно, но убеждённо говорил Чарли с полным ртом картошки, — Перу в полуфинале они разнесли в пух и прах.

— Но у болгар есть Виктор Крам, — заметил Джордж.

— Крам у них единственный приличный игрок, а у Ирландии — семеро, — возразил Чарли. — Ясное дело, я хотел, чтобы в финал вышла Англия. Но… что позор, то позор.

Рон, прислушиваясь к спортивным беседам, машинально резал мясо на маленькие кусочки. При этом нож и вилку держал идеально правильно. Да, либо у Грейнджеров талант, либо Рона раньше никто не пытался воспитывать, что гораздо вероятнее.

К Биллу прилетела сова, и он обрадовал нас известием о завтрашней встрече с покупателем.

Мистер Уизли наколдовал свечей: сумерки сгущались, а впереди ещё пудинг. К концу ужина над столом вокруг свечей порхали ночные мотыльки, а тёплый воздух благоухал запахами луговых цветов и жимолости. Я сквозь дрёму наблюдал, как кучка гномов улепётывает от Живоглота. Думать не хотелось. Стоило прикрыть глаза, и всем телом ощущалась ставшая уже привычной качка. Интересно, как там Сириус? Небось сразу в Хогсмид направился, чтоб накрашенность не пропадала.

— А время-то! — неожиданно воскликнула миссис Уизли, справляясь с наручными часами. — Всем давно пора быть в постелях. Завтра вставать ни свет ни заря.

***

Мне показалось, что я едва успел коснуться головой подушки, как меня уже будила миссис Уизли.

— Пора, Гарри, дорогой, — ласково произнесла она и перешла к кровати Рона.

Я отыскал наощупь очки, надел их и сел. Было ещё темно. Неудивительно, что даже мне спать охота. Напрягая и расслабляя по очереди мышцы, я разгонял кровь, пока Рон что-то невнятно мычал в ответ на попытки матушки растолкать его. В футе от нас из неразберихи одеял появились ещё две всклокоченных головы.

— Что, уже время? — заспанно пробормотал Фред.

— Ага, — ответил я, уходя в душ. Мне удалось не торопясь помыться и догнать своих сонных соседей по комнате на пороге кухни.

Миссис Уизли помешивала содержимое большой кастрюли, стоящей на плите, а мистер Уизли, сидя за столом, проверял внушительную пачку билетов из пергамента. Увидев вошедшую компанию, он встал и раскинул руки: пусть получше рассмотрят его наряд. На нём был свитер для гольфа и обычные старые джинсы.

— Ну как? — мистера Уизли очень беспокоила его одежда. — Нас никто не должен узнать. Похож я на магла, Гарри?

— Да, очень похожи, — я решил не объяснять, что свитера миссис Уизли от магловских ничем не отличаются.

— А где Билл, Чарли и Пе-Пе-Перси? — сказал Джордж, безуспешно пытаясь подавить чудовищный зевок.

— Они будут трансгрессировать, — ответила миссис Уизли, ставя кастрюлю на стол и раскладывая овсянку по тарелкам. — Поэтому им можно немного повалятся в постели.

От кого-то я слышал, что трансгрессия — дело очень трудное. Но вот пожалуйста, наверху дрыхнут три человека, один из которых едва окончил школу. А для Сириуса с Римусом ещё и довесок утащить не проблема.

— Они что, ещё спят? — проворчал Фред, пододвигая тарелку с кашей к себе. — А почему, спрашивается, мы не можем трансгрессировать?

— Потому что вы ещё не в том возрасте и не прошли тестов, — сказала миссис Уизли. — А куда, интересно, пропали девочки.

Она быстрым шагом вышла из кухни и скрипя ступеньками вновь отправилась наверх.

Ну вот, что я говорил, покажите мне совершеннолетнего человека, который не умеет трансгрессировать. Если двух присутствующих здесь несовершеннолетних останавливает лишь отсутствие прав.

— Кстати, Отделу магического транспорта на днях пришлось заниматься двумя людьми, которые трансгрессировали, не имея лицензии, — то ли решил ответить на мой невысказанный вопрос, то ли детей повоспитывать мистер Уизли. — Трансгрессия — дело тонкое, легкомысленное отношение к нему может привести к печальным последствиям. Парочка, о которой я говорил, не знала правил и, представьте себе, их распополамило.

Все кроме меня пришли в ужас. Не верю, что сразу два человека, не умея трансгрессировать, одновременно решили этим заниматься. Да и как можно сделать что-то подобное, не зная правил? Это вам не машину угнать. Детская магия и моё путешествие на крышу отношения к делу не имеют, там было совсем другое. Но на всякий случай я всё же спросил: — А с ними всё в порядке?

— Да, конечно, — ответил мистер Уизли таким тоном, как будто это разумелось само собой, — но им пришлось заплатить крупный штраф. Думаю, они вряд ли ещё решаться прибегнуть к трансгрессии, как бы ни спешили. Я знаю многих взрослых волшебников, которые вообще с ней не связываются, предпочитая метлу — медленней, зато безопасней.

Интересно, я тоже хочу посмотреть на этих взрослых волшебников.

— Чарли проходил тест дважды, — ухмыльнулся Фред. — В первый раз он улетел на пять миль дальше, чем было задано, и сверзился на голову почтенной бабульке в супермаркете, помните?

— Да, но во второй-то раз прошло успешно, — миссис Уизли вернулась на кухню в разгар веселья.

В коридоре послышались шаги, и в кухню вошли Гермиона с Джинни — обе бледные и не проснувшиеся.

— Зачем надо было поднимать нас в такую рань? — села за стол Джинни, протирая глаза.

— Вы забыли, нам предстоит небольшая прогулка, — ответил мистер Уизли.

— Прогулка? — удивился я. Ладно трансгрессировать нас тут некому, но есть Ночной Рыцарь, и магловскому такси ещё далеко до вымирания. — Мы что, пойдём пешком?

— Нет-нет, это за много миль отсюда, — улыбнулся мистер Уизли. — Нам надо будет пройти совсем недалеко. Дело в том, что большому числу волшебников очень непросто куда-нибудь добраться, не привлекая внимания маглов. Мы и всегда-то путешествуем с большой осторожностью, а уж на такое грандиозное мероприятие, как Чемпионат мира… Ведь туда прибудет около ста тысяч волшебников. Такое количество людей через камин не пропустишь, на платформу девять и три четверти они также не поместятся. Кто-то, конечно, поедет магловским транспортом. А для тех, кому это и трансгрессия не подходят, решено применить порталы. Это устройства, которые используются для перемещения волшебников в условленное время или по паролю. С их помощью можно одновременно переправлять довольно большие группы. По всей Британии разбросанно две сотни порталов в стратегически важных пунктах, и близлежащий от нас — на вершине Стотсхед Хили. Туда-то мы и держим путь.

Все забросили за спины рюкзаки, мистер Уизли был на прощанье поцелован, и мы двинулись через освещённый луною двор вслед за Фредом и Джорджем. Было прохладно, на горизонте справа неясная зелёная полоска предвещала близкий рассвет. Свежий воздух в достаточной степени взбодрил Гермиону, чтобы поинтересоваться у мистера Уизли, что из себя представляют порталы.

— Это может быть что угодно. Какие-нибудь простые, бесхитростные вещи, которые не вызвали бы у маглов желание поиграть с ними… Словом, на их взгляд, просто мусор.

Что ж, будем надеяться, маглы не сделали с порталами то, что обычно делают с мусором. То есть не увезли на свалку и не уничтожили.

Мы шли по тёмному влажному просёлку, ведущему в деревню; тишину нарушал только звук наших шагов. Миновали деревню, забрезжило, чернильный мрак сменила тёмная синева. Красиво, хоть и прохладно. Мистер Уизли то и дело посматривал на часы. Скоро начался подъём на Стотсхед Хили. И выяснилось, что мои спутники совершенно не умеют ходить по лесу. Они проваливались во все кроличьи норы, скользили по влажной густой траве. И очень тяжело дышали. Казалось, ещё чуть-чуть, и на ногах останусь я один.

— После чемпионата начинаем утреннюю гимнастику, — порадовал я Рона, поймав его за шкирку, когда он готов был упасть, в очередной раз поскользнувшись. — Молчание — знак согласия, — отпустив друга, я притормозил, дожидаясь Гермиону, и взял её за руку. Она, сберегая дыханье, благодарно кивнула.

— Мы после чемпионата с Роном будем делать утреннюю зарядку и пробежку, — сообщил я подруге. Девочка выразительно приподняла брови, как бы спрашивая «и он согласился?». — Ну, он не возразил, — сказал я. — Ты можешь к нам присоединиться, — она кивнула, почти вися у меня на руке. Но вот наконец, к всеобщему счастью, мы вышли на ровную площадку.

— Ух, — с трудом перевёл дыхание мистер Уизли, снимая очки и протирая их свитером. — Что же, мы показали хорошее время — у нас в запасе ещё десять минут. Теперь остаётся найти портал. Он маленький… Смотрите внимательно…

Мы разбрелись в разные стороны. К моей большой гордости, леса в Англии чистые. Никаких следов пикников не наблюдалось. Порталов, впрочем, тоже. Минуты через две дремлющий воздух взорвался криком.

— Иди сюда Артур! Сюда, сынок, я нашёл его!

На фоне синего неба у другого края вершины замаячили две длинные фигуры.

— Амос! — мистер Уизли улыбнулся и зашагал к кричавшему человеку. Мы последовали за ним.

Скоро он пожимал руку краснолицему волшебнику с жёсткой каштановой бородой. В другой руке у него был старый заплесневелый башмак.

— Знакомьтесь, это Амос Диггори, — представил его мистер Уизли, — сотрудник Отдела по регулированию и контролю за магическими существами. А это, как я понимаю, твой сын Седрик?

Седрик Диггори — статный юноша лет семнадцати, — был капитаном и ловцом хаффлпаффской команды по квиддичу.

— Привет, — поздоровался со всеми Седрик.

Все тоже поприветствовали Седрика, кроме Фреда и Джорджа. Они только холодно кивнули — всё ещё не простили Седрику поражения Гриффиндора в первом матче минувшего года. Дальше взрослые завели светскую беседу со стандартными вопросами-ответами. Как дошли? Как дела? И так далее. Ну и разумеется, знакомство с Гарри Поттером. Как хорошо в парике и линзах, а главное с пластырем на лбу. Но к счастью, времени до отправления транспорта, то есть до срабатывания портала, осталось немного, и взрослые логическим путём выяснив, что больше никого не будет, пригласили всех к башмаку.

— Надо просто коснуться портала всего только одним пальцем…

Не без усилий, мешали громоздкие рюкзаки, мы все девять человек сгрудились вокруг старого башмака, который держал Амос Диггори.

Трое младших Уизли неприязненно на него покосились. Им не понравились высказывание мистера Диггори о моём падении с метлы. Видите ли, кто-то усомнился в непревзойдённом даре Гарри Поттера летать.

Седрик бросил мне извиняющийся взгляд перед перемещением. Меня словно рвануло крюком за живот; ноги оторвались от земли; справа и слева — Рон и Гермиона плечом к плечу; всех куда-то уносит вой ветра, коловращение красок, указательный палец прилип к башмаку, как иголка к магниту. Ноги вдруг врезались в землю, я автоматически мягко спружинил и поймал за шкирки друзей. Близнецов ловить никто не стал и бедняги валялись на земле. Взрослые и Седрик были сильно взъерошены, но стояли на ногах.

— Ты можешь уже нас отпустить, — придушенно пискнула Гермиона.

— Пять часов семь минут от Стотсхед Хили, — прозвучал одновременно с ней чей-то голос.

Я отцепился от друзей и огляделся. Мы приземлились на вересковую пустошь, окутанную туманом. Нас встретили два измотанных и раздражённых волшебника, у одного — массивные золотые часы, у другого — толстый свиток пергамента и перо. Оба одеты на магловский манер, но очень уж неумело. Раньше на вокзале я как-то не присматривался, но Уизли из толпы выделялись лишь багажом, да рыжими волосами. Эти же двое либо ходят по улицам с закрытыми глазами, либо перемещаются исключительно по магическим улицам и маго-населённым местам. Тот, что с часами, — в твидовом костюме и высоких галошах, а его коллега — в шотландском килте и пончо. Мистер Уизли полюбезничал с дежурными магами буквально пару секунд, больше не вышло, здесь, оказывается, строгий график прибытия. Нам быстро объяснили куда идти, и мы пошли, к счастью, с Диггори в разные стороны. Да, мне Амос Диггори тоже не понравился. И вовсе не потому, что усомнился в моей способности летать, и даже не потому, что тыкал пальцем в мой шрам, образно говоря. Просто он очень сильно напомнил хогвартских детишек на втором курсе. Те тоже слышали только то, что хотели, и вообще…

— Эй, Гарри, как тебе удалось на ногах устоять и тогда в камине тоже? — донёсся из тумана приглушённый голос Рона, и это при том, что шёл он рядом со мной.

— Я же сказал, после чемпионата делаем утреннюю гимнастику, это благодаря ей.

— Здорово, — оценил Рон.

Минут через двадцать ходьбы показалась сложенная из камня хижина рядом с воротами, за которыми, в туманной зыби, смутно проступали очертания сотен и сотен палаток, поднимающихся по отлогому склону к тёмной полоске леса на горизонте.

Стоящий в дверях человек смотрел на убегающие вдаль палатки. Мне почему-то с первого взгляда стало ясно, что это магл, а не знакомый с магловской модой волшебник. Что-то в магах есть такое сумасшедшее, что отличает их от обычных людей. Пока Гермиона помогала мистеру Уизли расплатиться, а Рон рассеяно за этим наблюдал, Фред с Джорджем оттащили меня в сторону и задали со вчерашнего дня мучивший их вопрос.

— А у маглов правда поиски сокровищ — традиционное занятие?

— Правда, — усмехнулся я, — некоторые все выходные и все отпуска с металлоискателем ландшафт обходят.

— И что, находят что-нибудь? — почти на ухо шепнул Фред. Ну не могли они, не могли при Роне свободно о кладах говорить, ведь получается, младшенький их обогнал.

— Находили, — честно ответил я. — Англия сама по себе маленькая, но с богатой историей. Как военной, так и пиратской. И всё время кто-то что-то закапывал поглубже от чужих загребущих рук. Тут легче лёгкого, закапывая свой клад, наткнуться на чужой, а то и не один. — Между прочим, Алекс так свой клад и нашёл, когда нычку делал. Небольшой правда клад, не чета нашему. Всего лишь горшок римских монет. Но зато следующая нычка уже была с деньгами. Нашу милую беседу прервал прямо у двери появившийся волшебник в брюках для гольфа.

— ОБЛИВЭЙТ! — приказал он, направив волшебную палочку на магла.

Глаза мистера Робертса на мгновение разбежались, и лицо приобрело безмятежно-сонное выражение. Я узнал заклинание изменения памяти и незаметно убрал нож. Чёрт, надо себя как-то контролировать. Или не надо? Мало ли, что этот мужик с палочкой хочет?

— Вот вам карта лагеря, — мирно промолвил мистер Робертс, — и сдача.

— Большое спасибо, — сказал мистер Уизли.

Волшебник в брюках для гольфа проводил нас до лагеря. Вид у него был изнурённый: подбородок зарос, под глазами тени. Я его почти пожалел, пока он не признался, что накладывает на бедного магла по десять обливэйтов в день. Нет бы наложить внушение один раз, отправив человека в отпуск, а на его место посадить кого-нибудь своего или родственника маглокровки.

— А разве мистер Бэгмен не начальник Департамента магических игр и спорта? — удивлённо спросила Джинни, когда дежурный исчез. — Ему лучше всех известно, что нельзя говорить.

— Должно быть известно, — мистер Уизли повёл нас через ворота на территорию лагеря. — Но Людо всегда был немного… ну… небрежен в отношении правил. Зато любит спорт. Другого такого Главы спортивного департамента с огнём не сыщешь. И у «Уимбурнских Ос» никогда не было лучшего загонщика.

Мы брели вверх по утонувшему в тумане полю вдоль длинных рядов палаток. Многие смотрелись почти обычно — их хозяева явно постарались придать им магловский вид, хотя и допускали промашки — кто приделал печную трубу, кто добавил шнурок для колокольчика или флюгер. Но иногда попадались палатки настолько волшебные… Вот честное слово, не верю я, что все эти маги настолько не имеют понятия о предмете. Скорей уж подобные финты — проявления явного или утончённого хулиганства. Мне кажется, все волшебники в какой-то степени взрослые дети. Вот пожалуйста, роскошное сооружение из полосатого шёлка, подобное дворцу в миниатюре, с живыми павлинами, разгуливающими у входа. Были даже трёхэтажные палатки с несколькими башенками, а ещё немного дальше — конструкция с палисадником, прудиком для купания птиц, солнечными часами и фонтаном.

— Вечно одна и та же история, — улыбнулся мистер Уизли. — Не могут не пофорсить во время массовых сборищ. (А я что говорил, то есть думал). Ну наконец пришли. Вот и наше место.

Участок был на самой опушке леса. На воткнутом в землю шесте красовалась надпись: «Уизли».

— Лучшего места не найти! — довольно потёр руки. — Спортивное поле как раз за лесом. Ближе некуда, — и сбросив на землю рюкзак, прибавил, слегка волнуясь: — Запомните, всякая магия запрещена. Говорю серьёзно — ничего волшебного, пока мы на магловской территории, в таком количестве. Палатки ставим своими руками! Это, полагаю, совсем не трудно… Любимое занятие маглов. Ну-ка, Гарри, как по-твоему, с чего надо начинать?

— Любимое занятие маглов — поиски кладов, — тихо проворчал Джордж, — а ты нам об этом не рассказывал.

Но мистер Уизли сына не услышал, он весь в предвкушении большого развлечения смотрел на меня.

Мне никогда в жизни не приходилось ставить палатку. Дурсли ни разу не брали меня с собой на отдых, оставляли в компании с древней и с некоторых пор подозрительной соседкой миссис Фигг. Зато Алексу случалось ставить разные палатки. И Гермионе тоже, поэтому мы довольно быстро и ловко управились.

Всё отступили назад, любуясь творением рук своих. Глядя на эти палатки, никому бы в голову не пришло, что их ставили волшебники. Я, однако, задумался: с появлением Билла, Чарли и Перси нас будет десять. Ни в коем случае не считая волшебников неразумными, я несколько сомневался в их предусмотрительности. Гермиона, судя по всему, тоже. Она вопрошающе взглянула на меня, когда мистер Уизли на четвереньках заполз в одну из палаток.

— Немного тесновато, — возвестил он из глубины, — но, думаю, поместимся. Идите сюда, взгляните.

Я нагнулся, нырнул под входное полотнище, и у меня рот открылся от удивления. Хотя на самом деле чего-то такого и следовало ожидать. Внутри небольшой палатки была настоящая квартира: три комнаты, туалет и кухня. Но что подозрительно, обставлена в том же стиле, что и жильё миссис Фигг — разномастные кресла, на них вязанные чехлы, и вдобавок сильный запах кошек. Я огляделся в поисках коварной шпионки.

— Я одолжил её у Перкинса, — сказал мистер Уизли, протирая платком лысину и разглядывая четыре двухъярусные кровати, — он работает у меня в отделе. Ему, бедняге, больше на пикники не ходить, у него люмбаго, — он взял запылившийся чайник и заглянул в него.

— Для чая нужна вода…

— На карте указана колонка, — сказал Рон, забравшись в палатку вслед за мной. — Она на другом конце поля.

— Почему бы вам троим, тебе Гарри и Гермионе, не сходить за водой? — мистер Уизли указал на чайник и пару небольших вёдер. — Остальные соберут хворост и разложат костёр.

— Но ведь у нас есть печь, — возразил Рон. — Почему бы просто…

— Антимагловская безопасность! — лицо мистера Уизли засветилась предвкушением удовольствия. — Когда маглы разбивают лагерь, они готовят на открытом воздухе.

Я мысленно хихикнул, у человека грандиозная игра в маглов, а к нему с какой-то логикой лезут, наивные.

После короткого визита в палатку к девушкам — она оказалась немного меньше и без кошачьей вони, мы отправились через весь лагерь с чайником и вёдрами.

Только что взошедшее солнце разогнало туман, и нам открылся целый палаточный город. Где-то на периферии сознания осталось беспокойство за Сириуса и за мой ПЛАН, от осуществления которого пришлось отвлечься. Мы медленно шли между рядов, с любопытством разглядывая палатки и их обитателей. Лишь теперь я начал осознавать, как много в мире колдуний и волшебников. Хотя если смотреть по количеству учеников на моём курсе, в Англии их наоборот мало.

Лагерь постепенно пробуждался. Первыми зашевелились семьи с маленькими детьми. Никогда раньше не видел таких юных магов и колдуний. Крошечный мальчуган не старше двух лет, присев возле палатки, похожей на пирамиду, увлечённо тыкал волшебной палочкой в слизняка на траве, который уже раздулся до размеров сосиски. Когда мы подошли к нему из палатки выскочила мама.

— Что ты делаешь, Кевин? Сколько раз тебе говорить, нельзя брать папину волшебную палочку!

Она наступила на слизняка, хлопок, и тот лопнул. Мама продолжала сердиться, малыш негодующе кричал.

— Ты убила слизняка! Ты убила его!

— Слушайте, если каждый карапуз с папиной палочкой может колдовать, почему обучение в Хогвартсе начинается с одиннадцати.

— Гарри! — удивилась Гермиона. — Ты же не думаешь, что деканы справятся с оравой семилеток или даже пятилеток.

— Нет конечно, — фыркнул я, представив Снейпа, нянчащегося с двухлетними Слизеринцами. — Никто не требует таких жертв, но вот тебе, например, могли принести письмо на год раньше. Да и не заметил я, чтоб дети магов хоть чуточку подготовленными приехали в школу.

— Мм-м, тут, ребят, дело в том, что магия до одиннадцати лет не постоянная, — взялся объяснять нам простые истины Рон. — Она то есть, то нет.

— Но ведь маги всё равно могли бы учить чему-то своих детей, — озаботилась девочка упущенными кем-то знаниями.

— Нет, Герми, тут маги правы. Представь, ребёнок весь день учит заклинание, а магии нет. Он потеряет уверенность в себе, и у него ничего не получится даже с магией.

Тут и там из палаток появлялись взрослые волшебники, пора было готовить завтрак. Одни украдкой оглянувшись, зажигали огонь волшебной палочкой, другие неумело и с опаской чиркали спичками, уверенные, что эта штука не сработает. Трое волшебников из Африки, одетые в длинные белые мантии, сидели, углубившись в беседу, и одновременно жарили что-то вроде кролика на ярком лиловом огне. Неподалёку американские колдуньи зрелого возраста весело болтали, усевшись под расшитым блёстками знаменем с надписью: «Салемские Ведьмы», растянутом между палатками. Дальше начинались палатки, из которых долетали слова совершенно незнакомого языка.

— У меня что-то с глазами, или и правда всё вокруг позеленело? — воскликнул Рон.

Но глаза Рона были тут ни причём. Все палатки на этом участке были густо увиты трилистниками, как будто земля здесь вздыбилась странными зелёными холмиками.

— Ничего себе, система противовоздушной маскировки, — восхитился я, — в армии бы оценили.

— Гарри! Рон! Гермиона! — услыхали мы собственные имена.

Это был Симус Финниган, четверокурсник нашего Гриффиндора. Он сидел у палатки, так же увитой клевером. Рядом — рыжеволосая женщина, должно быть мать, и его лучший друг Дин Томас, тоже Гриффиндорский студент.

— Как вам наше убранство? — улыбнулся Симус, когда мы подошли поздороваться. — Ребята из министерства не очень довольны.

— Почему бы нам не демонстрировать наш цвет? — пожала плечами миссис Финниган. — Видели бы вы, что болгары повесили на свои палатки. Вы, разумеется, болеете за Ирландию? — сверкнув глазами, спросила женщина.

Уверив её, что мы, конечно, болеем за её страну, я воспользовался случаем порекламировать продукцию близнецов, и показал Дину и Симусу палочку–цыплёнка. Миссис Финниган, весело сверкая глазами, попросила сына купить ей палочку, но лучше с мышкой.

— Интересно, что такое повесили болгары? — сказала Гермиона, когда мы пошли дальше.

— Давай посмотрим, — я указал на россыпь палаток выше по склону, над которыми на ветру развевался красно-зелёно-белый болгарский флаг.

На этих палатках ни зелени, ни украшений, зато на каждой один и тот же плакат — суровое лицо с густыми чёрными бровями. Портрет был живой, но он ограничился лишь тем, что хмурился и моргал.

— Крам, — тихо произнёс Рон.

— Что? — спросила Гермиона.

— Крам! — повторил Рон. — Виктор Крам. Ловец болгарской команды!

— Уж очень сердит, — заметила Гермиона, оглядывая множество Крамов, угрюмо уставившихся на нас.

— Очень сердитый? — Рон возвёл глаза к небу. — Кого заботит как он выглядит? Он потрясающий. Совсем ещё молодой — лет восемнадцать, а может меньше. Он гений, вечером сама увидишь.

К колонке в дальнем углу поля уже выстроилась небольшая очередь. Мы присоединились к ней, встав за двумя мужчинами, увлечёнными жарким спором. Первый, пожилой волшебник, был одет в длинную ночную рубашку в цветочек. Второй, явно служащий министерства, протягивал первому брюки в полоску.

— Надень их, Арчи, — кричал он в отчаянии, — не валяй дурака! Нельзя разгуливать в таком виде, магл–привратник наверняка что-то заподозрил…

— Я купил это в магловском магазине, — упрямо возражал старик. — Маглы такую одежду носят.

— Магловские женщины их носят, а не мужчины. Мужчины носят вот это, — настаивал волшебник из министерства, потрясая полосатыми брюками.

— Не надену! — негодовал Арчи. — Я люблю свежий ветерок вокруг интимных частей тела, так что спасибо!

На Гермиону налетел такой приступ хохота, что она пулей выскочила из очереди и вернулась, когда Арчи набрал воды и удалился. Каждый развлекается как может.

Обратно с водой шли через лагерь гораздо медленнее, на каждом шагу попадались знакомые лица — хогвартсцы со своими родителями.

— Вас за смертью посылать, — пробурчал Джордж, когда мы наконец вернулись к палаткам.

— Встретили много знакомых, — отозвался Рон, ставя воду на землю, — а вы ещё даже огонь не развели!

— Отец спичками развлекается.

Мистер Уизли никак не мог разжечь костёр, хотя очень старался. Земля вокруг была усыпана сломанными спичками, но более счастливым его никто никогда ещё не видел.

— Оп! — воскликнул он, когда ему удалось-таки зажечь спичку, которую он тут же от удивления и выронил.

— Позвольте мне, мистер Уизли, — мягко предложила Гермиона, взяла у него коробок и показала, как правильно зажигать.

Но если спички зажигать Гермиона умела, то для разжигания костра пришлось подключиться мне. Правильно уложить полешки, накидать шишек понизу. Они хоть и дымят, зато накаливаются быстро. Вбил две рогатины и повесил ведро над костром. Для первого раза пониже. Уизли и Гермиона бестолково суетились рядом. И я посадил их подкладывать хворост, всех. Буквально через десять минут вода закипела. Но тут выяснилось, что у нас из еды только хлеб, сосиски и яйца. Нафига я, спрашивается, костёр разводил. Конечно, Молли Уизли не рассчитывала, что здесь кто-то умеет готовить. Если подумать, мы с Роном в рождественские каникулы с удовольствием питались жареными в камине сосисками. Так что не буду занудствовать, а завтра можно будет мистера Уизли в магазин послать.

— Народ, сосиски будем варить или жарить.

Общим голосованием решили, что жарить. Поэтому вариться отправили только яйца, не в ведре, конечно, а в относительно небольшой кастрюле. А сами сели жарить сосиски. Не торопясь пили чай и слушали рассказы мистера Уизли о проходящих волшебниках. Наши палатки оказались на самой дороге к спортивному полю. Мимо то и дело сновали сотрудники Министерства. Потом к нам присоединились Билл с Чарли и Перси. Билл отдал Рону мешочек с деньгами и расписку, где было сказано, сколько он взял за серебро, сколько отдал матери, принёс Рону и оставил в его комнате. Нечего, мол, такие суммы с собой таскать. Мальчику же развлечься на чемпионате и этого выше крыши будет. Мы снова расслабленно сидели и слушали мистера Уизли, уже в расширившейся компании. В основном, конечно, слушали мы с Гермионой, остальным-то всё это и так было известно.

Неожиданно посреди этой идиллии мистер Уизли вскочил, улыбнулся и замахал рукой, приветствуя идущего к нам человека.

Это оказался Людо Бэгмен, тот самый глава Департамента магических игр и спорта, который знает, что можно и нельзя говорить. Как одеваться, он, видимо, тоже знает, потому что на нём была длинная мантия игрока в квиддич с поперечными жёлтыми и чёрными полосками, грудь украшало изображение огромной осы.

— Эй, на палубе! — весело крикнул Бэгмен, источая радостное возбуждение. — Артур, старина! — приветствовал он мистера Уизли. — Что за денёк, а? Что за денёк! Лучшей погоды и желать нельзя! А там - тихая безоблачная ночь… Почти никаких заминок… Мне здесь и делать нечего!

У него за спиной промчались несколько взмыленных министерских волшебников, спешащих к горящему в отдалении магическому огню: искры от него летели на высоту метров десяти.

Перси тут же протянул ему руку, старательно производя хорошее впечатление. И мистер Уизли начал нас представлять. Мне, естественно, уделили повышенное внимание, к счастью, без идиотских восклицаний и поминаний Мерлина.

— Представляю всем, — продолжал мистер Уизли, — перед вами сам Людо Бэгмен, вы хорошо знаете его имя. Спасибо ему за такие прекрасные билеты!

Бэгмен заулыбался, замахал руками, мол, о подобном пустяке и говорить нечего. Вот я бы, честное слово, подумал, что предоставление Уизли билетов, и совсем не простых, связанно с присутствием в их компании Мальчика-Который-Выжил, но Бэгмен не производит впечатление человека, умеющего интриговать, строить планы или просто думать. Хотя вон на ставки вполне неплохо развёл, правда, только близнецов. Но зато на все сбережения плюс палочку-цыплёнка. Рон погладил свой кошелёк в кармане и, видимо, решил, что, только познакомившись и сразу отдавать — это невежливо. А Людо пристроился к нам пить чай и обсуждать общих знакомых. Всё было хорошо, пока они не заговорили о Берте Джоркинс. Такое хорошее настроение испортили. Гермиона, видимо заметив моё изменившееся состояние, прикоснулась к руке и взглядом спросила «в чём дело». Я так же взглядом ответил «всё нормально, потом объясню». Вот кто придумал раздолбаю-главе дать пустоголовую помощницу. Хоть и нехорошо так про мёртвых, но против правды не попрёшь. К счастью, появился обожаемый Перси мистер Крауч. Подтянутый, свежий и прилизанный, как агент в штатском. Понятно, почему он стал идолом Перси. Такое же неукоснительное исполнение правил, плюс железная воля много повидавшего мужчины. Крауч сразу начал строить присутствующих здесь работников министерства. Но если Артура Уизли построить можно, то раздолбайство Бэгмена непробиваемо, и мистер Крауч утащил его с собой, прежде чем тот разболтает нам о предстоящем загадочном мероприятии в Хогвартсе.

— Что будет происходить в Хогвартсе? — не замедлил спросить Фред. — О чём они говорили.

— Очень скоро узнаете, — улыбнулся мистер Уизли.

— Это закрытая информация. Пока министерство не позволяет её обнародовать, — напыщенно произнёс Перси. — Мистер Крауч абсолютно прав, что не разглашает её.

— Заткнись ты, Уизерби, — напомнил брату Фред о том, что его обожаемый шеф не в состоянии запомнить фамилию помощника.

Солнце клонилось к закату и напряжение, царившее в лагере, сгущалось, как тучи перед грозой. Казалось, сам воздух задрожал, предвкушая великое событие. А когда мрак тёмным покровом опустился над лагерем, последние признаки не очень умелого маскарада исчезли. Министерство, похоже, смирилось с неизбежным, и неприкрытая магия повсюду била ключом.

Торговцы трансгрессировали на каждом свободном футе пространства, неся лотки и толкая тележки, полные невиданных товаров. Тут были светящиеся розетки, зелёные — для ирландских болельщиков, красные — для болгарских, выкрикивающие имена игроков. Островерхие зелёные шляпы, убранные танцующими трилистниками; болгарские шарфы, расшитые львами, которые в самом деле рычали; флаги обеих стран, исполняющие национальный гимн, если ими махать; маленькие летающие модели «Молнии» и коллекционные фигурки прославленных игроков, которые с гордым видом прохаживались по ладони.

Рон купил шляпу с танцующим трилистником, большую зелёную розетку, и не устоял — маленькую фигурку Виктора Крама, болгарского ловца. Миниатюрный Крам прогуливался взад и вперёд по его ладони, грозно поглядывая на зелёную розетку.

— Смотрите, здесь-то что! — заинтересовался я артефактами похожими на бинокли с множеством разных непонятных кнопок и шкал.

— Омнинокли, — с готовностью объяснил волшебник-продавец. — Сможете повторить любой эпизод… замедлить ход событий… имеется бегущая строка синхронного комментария событий. Очень недорого — всего десять галлеонов.

Рон тут же приобрёл магическую видеокамеру. А я задал продавцу провокационный вопрос — какое время омнинокли гарантированно будут работать. И получил чуть смущённый ответ:

— Два года, — купил себе игрушку. Гермиона не привыкшая ещё к тому, что теперь богата, транжириться не стала.

— Мне бы теперь книжку по их изготовлению — и разобрать, — со всех сторон осмотрел я своё приобретение.

— Зачем? — в ужасе прошептал Рон. Не знаю, что его так напугало: может, упоминание книги, а может, незавидная судьба омнинокля. Гермиона обернувшись поглядела на тележку с артефактами и сказала.

— Будешь разбирать — я с тобой, и книжку тогда покупаю я.

— Идёт.

Вернулись к палаткам, обвешанные кучей ерунды и с полегчавшими кошельками. Билл, Чарли и Джинни тоже обзавелись зелёными розетками, а мистер Уизли размахивал ирландским флагом. Фред с Джорджем остались без сувениров, ведь они все свои деньги отдали Бэгмену.

Откуда-то из-за леса раздался глубокий звук гонга, и сейчас же среди деревьев вспыхнули зелёные и красные фонари, осветив просеку, ведущую к спортивному полю.

— Пора идти! — произнёс взволнованный мистер Уизли.

Примечание к части

Бечено.

Чемпионат мира по квиддичу и немного о домовых эльфах

Прихватив свои покупки, мы поспешили в лес, следуя за светом фонарей. Вокруг шумели тысячи людей, кричали, смеялись, пели. Всеобщее лихорадочное возбуждение было необычайно заразительно, я не мог не улыбаться. Всю дорогу через лес, минут двадцать, мы громко разговаривали и шутили, пока, наконец, не вышли на противоположную сторону и не оказались в тени гигантского стадиона. И хотя мне была видна лишь часть колоссальных золотых стен, окружавших поле, я мог бы с уверенностью сказать, что внутри можно свободно разместить десяток кафедральных соборов.

— Сто тысяч мест, — сказал мистер Уизли, поймав мой благоговейный взгляд. — По заданию Министерства здесь целый год трудились пятьсот человек. Маглоотталкивающие чары тут на каждом дюйме. Весь год, как только маглы оказывались где-то поблизости, они вдруг вспоминали о каком-нибудь неотложном деле, и им приходилось срочно убираться восвояси… благослови их Мерлин, — добавил он нежно, направляясь к ближайшему входу, уже окружённому шумной толпой колдуний и волшебников.

— Первоклассные места! — заметила колдунья из министерства, проверяя у нас билеты. — Верхняя ложа! Прямо по лестнице, Артур, и наверх.

Лестницы на стадионе были выстланы ярко-пурпурными коврами. Мы пробирались наверх вместе с толпами болельщиков, которые постепенно рассаживались по трибунам справа и слева от нас. Мистер Уизли вёл нас всё выше и выше; наконец мы поднялись на самый верх лестницы и очутились в маленькой ложе на высшей точке стадиона, расположенной как раз на середине между голевыми шестами. Тут в два ряда стояло примерно двадцать пурпурно-золочённых кресел.

— Это ведь действительно очень хорошие места, — шепнул я, притянув друзей поближе.

— Ну да, — в эйфории подтвердил Рон, — самый лучший вид.

— Ни я, ни Гарри не платили за билет, — поняла мою мысль нахмурившаяся Гермиона. — А ведь билеты, похоже, из самых дорогих. Вид хороший и прибыли мы сюда в день матча, а не за неделю-две, как некоторые.

— Рон, мне немножко неудобно с твоими родителями о деньгах говорить, не мог бы ты сам аккуратненько узнать? — попросил я. Гермиона хоть и, очевидно, усомнилась в способности Рона что-то аккуратненько узнать, но согласно закивала, ей тоже было неловко обсуждать щекотливый финансовый вопрос.

— Ладно, потом узнаю, — не стал спорить приятель. Он вообще-то не видел проблемы. Вот если бы билеты были плохими или их, о ужас, вообще бы не было, тогда да.

Я подошёл к передним местам вместе с Уизли, взглянул вниз. С этой высоты поле выглядело гладким, как бархат, в каждом конце стояло по три пятидесятифутовых шеста с кольцами, а прямо напротив, как раз на уровне моих глаз было исполинское чёрное табло. Со светящимися рекламными объявлениями. Сам стадион будто излучал таинственный золотистый свет.

Пока что в ложе кроме нас находилось существо, заставившее меня напрячься в ожидании неприятностей. Уж очень много их мне доставил похожий субъект.

— Добби? — на всякий случай спросил я.

Миниатюрное существо подняло голову и раздвинуло пальцы, которыми раньше прикрывало громадные карие глаза и нос, по форме и размеру точно соответствующий спелому помидору. Уф-ф это точно не Добби — хотя, без сомнения, такой же домашний эльф.

— Сэр, вы называть меня Добби? — с любопытством пискнул эльф между пальцев.

Голос был выше, чем у Добби, — тоненький, дрожащий голосок и я заподозрил, что передо мной дама. Рон и Гермиона также повернулись взглянуть: хотя они и много чего слышали о Добби, но никогда его не встречали.

— Прошу прощение, — обратился я к эльфу. — Я просто принял вас за одного своего знакомого.

— Но я тоже знать Добби, сэр, — пискнул эльф. Она заслонила лицо, как будто от резких лучей, хотя верхняя ложа и не была ярко освещена. — Меня зовут Винки, сэр, а вы, сэр, — тёмно-карие глаза расширившись до размеров тарелок, остановились на шраме, — вы, должно быть, сам Гарри Поттер.

— Да, это я, — пришлось согласиться мне.

— Добби постоянно говорит о вас, сэр, — она чуть опустила руки, потрясённо глядя на меня.

— Как он там? — спросил я, — как ему живётся на свободе?

— Ах, сэр! — Винки покачала головой. — Ах, сэр, не подумайте, что я непочтительна, сэр, но я не уверенна, что свобода пойти Добби на пользу.

— Почему? — забеспокоился я. Всё-таки мы в ответе за тех, кого не добили. Или как-то так. — Что с ним случилось?

— Он уже совсем сойти с ума, он хотеть оплаты за свою работу, сэр.

— Оплаты? — не понял я. — Ну… А почему бы его работу не оплачивать?

Винки явно ужаснулась подобной идее и сдвинула пальцы, так что её лицо вновь оказалось наполовину скрытым.

— Домашние эльфы не брать денег, сэр! — приглушённо пропищала она. — Нет, нет, нет. Я говорить Добби, найди хорошая семья, осядь Добби, говорить я, твоя запросто кончать так, что угодить Комиссия по регулированию и контролю магических существ, словно какой-нибудь — тьфу! — распоследний гоблин…

Пока я пытался осмыслить сказанное и понимал, что ничего не понимаю, Гермиона решила, что услышала достаточно и пора начинать бороться за права угнетённых.

— Как это, не брать денег, вы что, работаете бесплатно, как рабы!

— Погоди, Гермиона, революцию устраивать. Вот Рон как-то сказал, что в его доме домовик никогда не поселится. Значит домовики сами выбирают у кого работать. — Винки расправила плечи и важно закивала.

— А как вы делаете выбор? — спросил я домовушку.

— Если в доме много поколений живут сильные маги, эльф может захотеть там поселиться или дом построен на месте силы.

— А если в доме сначала жили сильные волшебники, а потом стали рождаться слабые или вообще сквибы?

— Таким хозяевам лучше отпустить эльф, нет силы эльф может сойти сума, как бедный Добби.

— То есть эльфам нужна сила и они за неё служат волшебникам? — включилась Гермиона обнаружив признаки логики.

— Правильно мисс, нужна магия, эльф приходит в хороший дом, заключает договор. Хороший эльф заботиться о свой хозяин.

— Винки, Добби мне как-то говорил, что эльф не может рассказать секретов своих хозяев? — Винки снова согласно-важно закивала. — Так может волшебники, перестав быть сильными, не хотят отпускать эльфа, чтоб он, сменив хозяев, не рассказал их секретов?

— Нет, хороший эльф, не рассказать секретов, даже бывший хозяин. Плохой эльф, сумасшедший, может рассказать. Надо сразу отпустить эльф, чтобы он не сойти сума и не навредить хозяин, — я думал задать ещё несколько уточняющих вопросов, но тут заржал Рон.

— Ребята, получается у Малфоев несколько поколений рождаются слабые волшебники, — вот охламон, у меня вопрос из головы вылетел.

— Ничего удивительного. Чистокровных волшебников мало. Если постоянно жениться на родственниках, наступает вырождение, — задрала нос Гермиона, видимо вспомнив всех «грязнокровок» которыми её наградили эти снобы.

— Винки скажи, а если я хочу построить дом на месте силы и попрошу эльфа мне такое найти, так возможно?

— Так не делать, — вытаращила и без того не маленькие глаза домовушка. — Эльф всегда приходить готовый дом. Или создаваться готовый дом.

— А почему так не делать? Тьфу ты не делают, место силы, без дома, эльф не может найти?

— Может, но так никто не делать, — замечтавшись о доме на источнике силы, я рассеяно предположил, что кто-то вроде Малфоев, чтоб не пошли слухи об утрате родом силы, может убить эльфа, а не отпустить. Судя по тому, что у Гермионы глаза стали не меньше чем у Винки, я высказал эту мысль вслух.

— Но ведь если эльф исчез, слухи всё равно пойдут, — испуганно прошептала она, — главное, что эльфа нет.

— Если эльф не хотеть, волшебник не мочь убить эльфа, — вошла в роль учительницы домовушка, не хуже чем у МакГонагалл получилось.

— Эльфы что ли бессмертны? — спросил Рон.

— С чего бы эльфу хотеть умереть? — одновременно с ним высказался я, и Гермиона хором с нами воскликнула.

— Как так!

— Эльф может состариться и умереть. Эльф не бессмертный. Эльф может хотеть умереть, если он очень любить хозяин и не хотеть уходить, а уходить надо, что бы не сойти сума и не навредить хозяин. Эльф может хотеть умереть за хозяин. Закрыть хозяин если он не мочь защитить себя сам.

Мы все прониклись каждый думал о своём. Мне же вспомнилась мамина жертва и мой ПЛАН. Мне ещё столько сделать нужно, а я квиддич пришёл смотреть. Хотя не зря пришёл, нам же понадобится дом. На месте силы наверняка защита сильнее получится, и эльфы лишними не будут. Добби хоть и сумасшедший, наверняка, подходящее место найдёт. Малфой не мог не видеть, что его домовик сходит с ума, и если так сильно боялся сплетен мог притащить в Хогвартс, чтоб уволить демонстративно. И я ему в этом помог. Мысль показалась настолько интересной, что я поспешил её озвучить.

— Не мог он такого спланировать, — фыркнул Рон.

— Такого не мог, — согласилась Гермиона, — но наверняка хотел публично уволить, чтоб избежать пересудов. А может просто уже боялся одного оставлять.

Ложа начала постепенно наполнятся людьми, и мы прекратили свой занимательный разговор, только я на прощанье решился-таки попросить Винки передать Добби приглашение встретиться. Авось сразу не убьёт, а потом поправится…

Рон вытащил свой омнинокль и принялся испытывать его, рассматривая скопление народа на противоположной стороне стадиона. Мистер Уизли пожимал руки каким-то, судя по виду, очень важным волшебникам. Перси вскакивал так часто, словно пытался усидеть на еже. Когда появился Министр магии, Корнелиус Фадж, Перси отвесил такой глубокий поклон, что с него упали и разбились очки. Страшно сконфузившись, он восстановил их, волшебной палочкой, и дальше уже предпочитал оставаться на своём месте, бросая ревнивые взгляды на меня. Фадж, политическая проститутка, приветствовал меня как старого друга, в отеческой манере, поинтересовался как у меня дела и представил окружавшим его волшебникам.

— Гарри Поттер, вы понимаете, — громко втолковывал он болгарскому министру магии, который был одет в роскошную, чёрного бархата с золотом, мантию и, похоже, не понимал ни слова по-английски. — Гарри Поттер, ну же, давайте, вы знаете, кто это… Мальчик который одолел Сами-знаете-кого… ну должны же вы знать, кто это…

Тут болгарский волшебник обратил внимание на мой шрам и что-то быстро и взволнованно затараторил.

— Так я и знал, что этим кончится, — устало сказал Фадж мне. — Ну не силён я в языках… В таких случаях мне нужен Барти Крауч… Ага, вижу, его домашний эльф занял ему место… Тоже недурно, эти болгарские парни так и норовят выпросить все лучшие места, а вот и Люциус!

И действительно, вдоль кресел второго ряда к трём свободным местам, как раз позади мистера Уизли, пробирался Люциус Малфой с сыном Драко и женщиной, которая скорее всего была матерью Драко.

Драко Малфой, бледный паренёк с заострённым лицом и бесцветно-белыми волосами, необычайно походил на отца. Его мать тоже была блондинкой — высокая и стройная, она была бы довольно мила, если бы на её лице не присутствовало постоянно такое выражение, будто ей в нос непрестанно лезет какой-то мерзкий запах.

— А, Фадж! — произнёс мистер Малфой, подходя к министру и протягивая руку. — Как дела. По-моему, ты ещё не знаком с моей женой Нарциссой? И с нашим сыном Драко?

— Добрый вечер, добрый вечер! — Фадж улыбнулся и поклонился миссис Малфой. После чего попытался представить Малфоям болгарского министра, не получилось, не смог произнести его фамилию. Решил представить хоть кого-то и наткнулся взглядом на мистера Уизли.

— С Артуром Уизли вы знакомы, я полагаю?

Это был напряжённый момент. Мистер Уизли и мистер Малфой посмотрели друг на друга. В последний раз, когда они встречались при мне, дело закончилось дракой. Не думаю, что Люциус Малфой её планировал. Скорей уж собирался, поиздевавшись, подсунуть Джинни дневник и гордо удалиться. Но не учёл, что окружающие люди не шахматные фигуры и по плану действовать не обязаны. Холодные серые глаза Малфоя скользнули по лицу мистера Уизли и затем обежали весь ряд.

— Боже правый, Артур, — негромко произнёс он, — что же тебе пришлось продать, чтоб достать места в верхней ложе? Уверен, ты за весь свой дом столько бы не выручил.

Похоже, мистера Малфоя сильно не обрадовала перспектива сидеть за спинами Уизли. Фадж не слышавший этих слов, говорил:

— Люциус на днях сделал очень щедрое пожертвование, больнице Святого Мунго, где лечат магические травмы и болезни, Артур, так что здесь он в качестве моего гостя.

— Как… как мило! — промолвил мистер Уизли, с натянутой улыбкой. Не став после первого же оскорбления устраивать драку в общественном месте.

Мистер Малфой тоже не стал выставлять себя на посмешище перед двумя министрами и кучей народу, поэтому насмешливо кивнув, продолжил путь к своим местам. Драко послал нам презрительный взгляд, чуть задержав его на моих новых очках, и уселся между отцом и матерью.

— Глисты с поволокой, — прошептал Рон, когда мы снова повернулись к полю.

А в следующий момент в ложу ворвался Людо Бэгмен.

— Все готовы? — прокричал он. Его лицо светилось, — Министр, начинать?

— По твоей команде, Людо, — с удовольствием ответил Фадж.

Бэгмен выхватил волшебную палочку, направил себе прямо на горло и приказал СОНОРУС! И с этого мгновенья его голос превратился в громовой рёв, заполнивший до предела забитый стадион; этот голос раскатывался над нами, отдаваясь в каждом уголке трибун.

— Леди и джентльмены! Добро пожаловать! Добро пожаловать на финал четыреста двадцать второго Чемпионата мира по квиддичу! — Зрители разразились криками и аплодисментами. Развевались тысячи флагов, добавилась к шуму разноголосица национальных гимнов. С гигантского табло, напротив, сгинуло последнее объявление — Берти Боттс ещё успели посулить небывалые ощущения от каждой конфетки своего драже — и зажглись слова: Болгария — ноль, Ирландия — ноль.

— А теперь, без долгих предисловий, позвольте представить вам… талисман болгарской сборной!

Правая часть трибун — сплошь в красных флагах — одобрительно заревела.

— Интересно, что же они привезли? — пробормотал мистер Уизли, наклоняясь вперёд. — А-а-а-а! — он спешно сдёрнул с себя очки и принялся протирать их. — Вейлы!

— А что это за ве… — не закончив спрашивать, я увидел ответ на арене. На неё выбежала сотня женщин. Сотня самых необычных красавиц из всех, что не только мне, но и Алексу случалось видеть. Их кожа сияла в неосязаемом ветре. Но вот грянула музыка и меня вообще перестало что-либо волновать, Вейлы пустились в пляс, и мой разум одним махом абсолютно и блаженно опустел.

А вейлы отплясывали всё быстрее, всё зажигательней, и дикие, бесформенные образы закружились в моём распалённом мозгу, постепенно превращаясь во вполне узнаваемую девушку. Девушку из далёкого прошлого Алекса. Вот она с обветренными, обкусанными губами и белым от мороза носиком, наклоняется надо мной… нет, над Алексом, и шепчет, он не слышит слов, кружится голова, девушка затаскивает его на санки, а на её ресницах снег. И несмотря на холодную зиму, становится жарко. Вот только сил нет спросить, как зовут.

Музыка остановилась, я заморгал. Расставание с образом, получилось почти болезненным. Рон стоял у барьера в такой позе, словно собирался прыгать с трамплина.

Трибуны взорвались недовольными криками — зрители не хотели отпускать вейл, а я испытывал совершенно непонятное раздражение. Алекс ещё долго искал ту девушку, тянулся во сне к её губам, пытался коснуться кончиками пальцев щеки, но не мог даже пошевелиться. И хотя у меня не возникло желание найти сестру милосердия из далёкого прошлого, но иррациональная потребность хоть что-то сделать осталась. Рон тем временем рассеяно обрывал клевер со своей шляпы. Мистер Уизли, чуть улыбаясь, склонился к нему и забрал шляпу из его рук.

— Это тебе ещё понадобится, — заметил он, — как только ирландцы скажут своё слово.

— Мм-м? — промямлил Рон, таращась на красавиц вейл, которые теперь выстроились вдоль одной из сторон поля. Я, присмотревшись к людям на стадионе и в нашей ложе, сделал вывод, что самая бурная и заметная реакция на вейл получилась у подростков в период полового созревания. Большинство взрослых имели скорее мечтательный вид. Похоже, вейлы действовали как дементоры, только наоборот. И только на мужчин. Гермиона, как и многие дамы, возмущённо фыркала. Ну, а я оказался одним мелким исключением, не подходящим ни под какое правило.

— А теперь, — загрохотал голос Людо Бэгмена, - в знак приветствия, поднимем наши волшебные палочки… перед нами талисман сборной Ирландии!

В следующую секунду нечто похожее на громадную зелёно-золотую комету влетело на стадион. Сделав круг, она распалась на две поменьше, каждая из которых со свистом понеслась к голевым местам. Связывая два пылающих шара, над полем неожиданно аркой встала радуга.

Бесчисленные зрители дружно издали громогласное «о-о-о-ох» и «а-а-а-ах», глядя на этот фейерверк. Радуга угасла, светящиеся шары вновь соединились и слились, образовав на этот раз исполинский мерцающий трилистник, который взмыл в небо, завис над стадионом, и из него хлынуло нечто наподобии дождя из золота.

— Классно! — воскликнул Рон, когда трилистник воспарил над нашими головами, и из него посыпались тяжёлые золотые монеты, отскакивая от кресел они летели мимо людей.

— Присмотревшись, я разобрал, что летающее чудо составляли тысячи крохотных бородатых человечков в красных камзолах, каждый из которых нёс по маленькой золотой или зелёной лампе.

— Лепреконы! — попытался перекричать громовые аплодисменты толпы мистер Уизли: многие ещё долго рыскали и толкались под креслами, собирая золото.

Определённо я болею за Ирландию. Прилетели, показали радугу, покидались золотом, никого при этом не убив. А если кто и получил на затылок шишку, так не нужно под собственным креслом лазить. Ясно же, что не будет никто гоблинским золотом в таких количествах швыряться. Хотя может, я чего-то не знаю, и Лепреконское золото тоже для чего-то нужно.

Величественный трилистник распался, лепреконы опустились на поле — на противоположную сторону от вейл — и, скрестив ноги, расселись, чтобы смотреть матч.

— А теперь, леди и джентльмены, поприветствуем — Болгарская национальная сборная по квиддичу! Представляю всем — Димтров! — Фигура в красных одеждах, на метле, двигающаяся с такой быстротой, что казалась ракетой, вылетела на поле из дальнего нижнего входа под сумасшедшие аплодисменты болгарских болельщиков. — Иванова! Зогров! Левский! Волчанов! Волков и-и-и-и-и Крам!

— Вот он, вот он! — завопил Рон, уставившись на Крама в омнинокль.

Я, торопясь, настроил свой.

Виктор Крам был худым, темноволосым и смуглым, с внушительным крючковатым носом, и густыми чёрными бровями. Он походил на большую хищную птицу. С трудом верилось, что ему всего восемнадцать.

— А сейчас, прошу вас — встречаем Ирландскую национальную сборную! — надсаживался Бэгмен. — Представляю: Конолли! Райан! Трой! Маллет! Моран! Куигли! и-и-и-и-и Линч!

Семь зелёных вихрей вырвались на поле. Я лихорадочно крутил регулятор на боку своего омнинокля и замедлил движение игроков до такой степени, что мог прочитать слова «Молния» на каждом помеле и видеть их имена, серебром вышитые на спинах.

— А также из самого Египта — наш судья, почётный председатель Международной Ассоциации Квиддича Хасан Мустафа!

Маленький и тощий волшебник, совершенно лысый, но зато с усами, и весьма немаленькими, одетый в мантию цвета чистого золота под стать стадиону, вышел на поле. В одной руке он нёс солидных размеров плетёную корзину, в другой — метлу, из-под усов торчал серебряный свисток. Я вернул скоростной регулятор омнинокля к норме. Пока что игрушка работала без сбоев. Мустафа взобрался на метлу и откинул крышку корзины — в воздух взвились четыре шара: малиновый квоффл, два чёрных бладжера и — я увидел его на краткий миг, прежде чем он скрылся c глаз — крошечный крылатый золотой снитч. Пронзительно свистнув, Мустафа взлетел вслед за шарами.

— На-а-а-ачинаем! — взвыл Бэгмен. — Это Маллет! Трой! Моран! Димтров! Снова Маллет! Трой! Левский! Моран!

Такого квиддича я ещё не видел. Скорость игроков была невероятной, охотники перебрасывали друг другу квоффл так быстро, что Бэгмен едва успевал называть их имена.

— Трой открывает счёт! — взревел Бэгмен, и стадион задрожал от грома оваций и криков восторга. — Десять — ноль в пользу Ирландии!

Гермиона, совсем не интересующаяся квиддичем, приплясывала на месте и махала руками, в то время как Трой делал по полю круг почёта. Лепреконы, наблюдавшие за игрой из-за боковой линии, вновь поднялись в воздух и образовали гигантский мерцающий трилистник. С другой стороны арены на них мрачно смотрели вейлы. Я достаточно разбирался в квиддиче чтобы оценить великолепие ирландских охотников. Они действовали, как единое целое, и похоже читали мысли друг друга, перестраиваясь в воздухе; розетка на моей груди непрерывно выкрикивала их имена «Трой — Маллет — Моран!». В течение десяти минут Ирландия забила ещё дважды, упрочив своё лидерство до тридцати — ноль, чем вызвала шквал оглушительного рёва и аплодисментов со стороны украшенных зелёным болельщиков. Игра пошла ещё быстрее, но стала жёстче. Волков и Волчанов, болгарские загонщики, лупили по бладжерам со всей свирепостью, целя в ирландских охотников, и старались помешать им применить их коронные приёмы. Два раза болгары были отброшены, но вот, наконец, Иванова сумела прорвать оборону противника, обыграла вратаря Райана и забила первый болгарский гол.

— Заткните уши пальцами! — рявкнул мистер Уизли, когда вейлы вновь затанцевали, отмечая такую радость.

Я не только заткнул уши, но и закрыл глаза. Нафиг, нафиг такое счастье. Спустя несколько секунд, я отважился взглянуть на поле — вейлы уже остановились, и Болгария вновь владела квоффлом.

— Димтров! Левский! Димтров! Иванова! Вот это да! — кричал Бэгмен.

Сто тысяч волшебников и колдуний затаили дыхание, когда двое ловцов — Крам и Линч — спикировали, прямо через кучу охотников, на такой скорости, что, казалось, они просто спрыгнули с самолёта без парашютов. Я следил за их полётом в омнинокль, пытаясь разглядеть, где же снитч…

— Они разобьются! — охнула Гермиона.

Она оказалась почти права — в самую последнюю секунду Виктор Крам вышел из пике и отвернул прочь, однако Линч ударился о землю с глухим стуком, слышным по всему стадиону. С ирландских трибун раздался чудовищный стон.

— Вот дурачок! — покачал головой мистер Уизли. — Это же был обманный ход Крама!

— Тайм–аут! — объявил Бэгмен. — Подождём пока прибывшие на поле медики обследуют Эйдана Линча!

— С ним всё будет в порядке, он только слегка зацепил землю! — Чарли успокаивал Джинни, которая испуганно высунулась за барьер ложи: — Чего Крам, собственно и добивался…

Я поспешно нажал кнопки «повтор» и «синхронного комментария» на омнинокле и припал к окулярам. Крам и Линч, уже замедленно, вновь пикировали на поле. Поверх изображения вспыхнул комментарий: «Финт Вронского — опасное отвлечение ловца». Передо мной было лицо Крама, искажённое от напряжения, когда он, точно в нужный миг, вышел из падения, в то время как Линч врезался в покрытие. Я привёл омнинокль в стандартный режим и направил его на Крама. Тот кружил высоко над Линчем, которого приводил в чувство медик со склянками зелий. Я сфокусировал картинку на лице Крама — его тёмные глаза быстро обследовали землю внизу, в ста футах под ним. Пока Линч приходил в себя, Крам, пользуясь случаем, без помех искал снитч. Наконец Линч поднялся на ноги, к бурной радости зелёных трибун, уселся на свою «Молнию» и оторвался от земли. Его воскрешение, похоже, вселило в ирландцев второе дыханье. Как только Мустафа дал свисток о продолжении игры, ирландские охотники бросились в бой, демонстрируя немыслимые чудеса мастерства.

Пятнадцать минут прошли в жарких схватках, и Ирландия вырвалась вперёд ещё на десять голов — теперь они вели со счётом сто тридцать — десять, и игра стала откровенно грязной.

Когда Маллет в очередной раз помчалась к голевым местам, крепко прижимая к себе квоффл, болгарский вратарь Зогров рванулся ей навстречу. Всё произошло настолько быстро, что я не успел уловить, но дружный вопль гнева ирландских болельщиков и долгий пронзительный свисток Мустафы возвестил о нарушении правил.

— Мустафа разбирается с болгарским вратарём, относительно нанесения удара — запрещённый толчок локтем! — сообщил Бэгмен распалённым зрителям. — Так… Да, Ирландия пробьёт пенальти!

Лепреконы, в злости поднявшиеся в воздух, словно рой сверкающих ос, когда Маллет была неправильно атакована, теперь, слетевшись вместе, образовали слова: «ХА ХА ХА». На другой стороне поля прелестницы вейлы разом вскочили на ноги, яростно распушили волосы и вновь с жаром заплясали.

Все Уизли и я, как один, заткнули уши пальцами, но Гермиона, которую всё это не задевало, вскоре подёргала меня за руку. Я повернулся к ней, и она нетерпеливо вытащила мои пальцы из ушей, покатываясь со смеху:

— Посмотри на судью!

Я посмотрел вниз, на поле. Хасан Мустафа приземлился прямо перед танцующими вейлами и картинно напрягал мышцы, разглаживая усы.

— Бедняга, — шепнул я Гермионе, — вейлы, похоже, действовали адресно.

— Так, это уже чересчур! — заявил Бэгмен, хотя в его голосе звучало изрядное веселье. — Кто-нибудь, тряхните судью!

Врач-волшебник, заткнув пальцами уши, стремглав промчался через поле и с силой пнул Мустафу в голень. Судья как будто пришёл в себя — в омнинокль я видел, что он выглядел до крайней степени смущённым и кричал на девушек, которые прервали танец и всем своим видом выражают негодование.

— Если я не ошибаюсь, Мустафа, как ни странно, пытается удалить с поля талисманы болгарской команды! — комментировал Бэгмен. — Такого мы ещё не видели… ох это может принять плохой оборот…

И верно, болгарские загонщики Волков и Волчанов, приземлившись по обе стороны от Мустафы, затеяли с ним ожесточённый спор, указывая на лепреконов, которые теперь радостно сгруппировались в слова «ХИ ХИ ХИ». Болгарские аргументы, однако, не произвели впечатление на Мустафу. Сравнили, тоже мне, словесные оскорбления и удар в челюсть.

— Ирландия пробивает уже два пенальти! — гаркнул Бэгмен, и болгарские трибуны отчаянно взвыли. — А Волкову и Волчанову лучше бы вернуться к своим мётлам… да… они улетают… а Трой берёт квоффл…

Теперь уровень жестокости в матче перешагнул все пределы. Загонщики обеих команд действовали без всякой жалости — Волков и Волчанов особенно усердствовали, неистово молотя битами и не разбирая, бладжер или человек попался им под удар. Димтров налетел прямо на Моран, которая владела квоффлом, и едва не сбил её с метлы.

— Нарушение! — разом взревели ирландские болельщики, поднявшись единой зелёной волной.

— Нарушение правил, — эхом отозвался магически усиленный голос Бэгмена. — Димтров толкает Моран — умышленный толчок с налёта — сейчас должно быть ещё одно пенальти… да, звучит свисток!

Нам в Хогвартсе не хватает такого приличного судьи. До этого матча мне казалось, что в квиддиче правил почти не существует.

Лепреконы опять взвились в небо и на сей раз изобразили гигантскую руку, делавшую очень неприличный жест в направлении вейл. Но те уже окончательно вышли из себя. Они бросились через поле и принялись швырять в лепреконов горстями что-то огненное. Глядя в омнинокль, я отметил, что-теперь-то вейлы отнюдь не казались потусторонне-прекрасными, напротив, их лица вытянулись в остроклювые, злобные птичьи головы, а из плеч прорезались чешуйчатые крылья.

— Вот поэтому, мальчики, — закричал мистер Уизли, перекрывая рёв толпы внизу, — никогда не гонитесь за одной лишь внешностью!

Волшебники Министерства высыпали на арену, чтобы разнять сцепившихся вейл и лепреконов, но куда там! Впрочем, сражение на поле было сущим пустяком по сравнению с тем, что творилось в воздухе. Подняв голову и приникнув к омниноклю, я увидел, как квоффл пулей перелетает из рук в руки.

— Левский… Димтров… Моран… Трой… Маллет… Иванова… снова Моран… Моран… Моран… Моран забивает гол!

Однако, ликующие возгласы ирландских болельщиков были едва слышны за воплями вейл, которых теперь бомбили из своих волшебных палочек сотрудники Министерства, и криками разъярённых болгар. Игра немедленно продолжилась. — Квоффлом завладел Левский, за ним — Димтров.

Ирландский загонщик Куигли, круто развернувшись у пролетавшего бладжера, мощнейшим, как из пушки, броском направил его прямо в Крама — тот не успел вовремя нагнуться и получил удар в лицо.

Весь стадион протяжно охнул. По-видимому, у Крама был сломан нос; он был весь в крови, но Хасан Мустафа не давал свистка. Ему было не до того, и я его не винил — какая-то вейла метнула в него пригоршню огня и подожгла судейскую метлу.

Строго говоря, болгары сами виноваты, привезли с собой неорганизованных красоток, которые прочно отвлекли судью от работы. И теперь некому остановить игру и назначить пенальти. Пусть даже я и болел за Ирландию, всё равно Крам был самым потрясающим игроком на поле. Рона явно обуревали те же чувства.

— Тайм–аут! Эй, там, он не может играть в таком состоянии, посмотрите на него…

— Взгляни на Линча! — закричал я.

Ирландский ловец, внезапно, перешёл в пике, и я был совершенно уверен, что это не финт Вронского; на этот раз всё было по-настоящему.

— Он увидел снитч! Он видит его! Следи за ним!

Не менее половины зрителей сообразили, что происходит; ирландские болельщики встали зелёной стеной, подбадривая своего ловца… но Крам уже завис у него на хвосте. Как он разбирал, куда лететь, я не представлял, мельчайшие капли крови шлейфом отмечали в воздухе его след, он поравнялся с Линчем, и вот уже оба вновь столкнулись с землёй.

— Они разбились! — взвизгнула Гермиона.

— Нет, целы! — прокричал Рон.

— Но не Линч, — вздохнул я. Во второй раз Линч грохнулся о землю со страшной силой и тут же исчез под ордой разбушевавшихся вейл.

— Снитч, где снитч? — на всю ложу заорал Чарли.

— Он поймал его! Крам его поймал! Всё кончено! — просветил я всех заинтересованных.

Крам в красной пропитанной кровью мантии неторопливо поднялся в воздух — в его высоко поднятой руке искрилось золото.

На табло зажёгся счёт: Болгария — сто шестьдесят, Ирландия — сто семьдесят. До зрителей не сразу дошла суть произошедшего. Но затем постепенно, будто неимоверной величины нарастающий поток, гул на трибунах ирландских болельщиков становился всё громче, громче и взорвался громовым воплем ликования.

— Ирландия Победила! — надрывался Бэгмен, который, как и ирландцы, был захвачен врасплох неожиданным окончанием матча. — Крам ловит снитч, но побеждает Ирландия! Мерлин мой, кто мог такое ожидать!

— На кой-ему понадобилось ловить снитч? — кричал Рон, прыгая и хлопая в ладоши над головой. — Остановить матч, когда ирландцы были на сто шестьдесят очков впереди, вот болван.

— Он знал, что им никогда не догнать Ирландию, — ответил я сквозь шум, тоже аплодируя из всех сил. — Ирландские охотники слишком хороши… он хотел закончить матч на своих условиях вот и всё…

— Он очень мужественно себя вёл, верно? — сказала Гермиона, склоняясь через барьер, чтобы лучше видеть, как садится Крам. Целая толпа врачей пробивалась к нему через свалку дерущихся вейл и лепреконов. — У него ужасный вид…

Я снова приставил омнинокль к глазам. Было очень трудно рассмотреть, что происходит внизу, поскольку над всем полем в безумной радости носились лепреконы, но мне удалось различить Крама окружённого колдомедиками. Он выглядел ещё более хмурым, чем когда-либо и неохотно позволял врачам заниматься собой. Вся команда собралась тут же в явно подавленном настроении, они невесело пожимали друг другу руки. А неподалёку ирландские игроки плясали от радости, осыпаемые золотом слетевшихся к ним бородатых талисманов; по всему стадиону развевались флаги, отовсюду гремел ирландский гимн. Вейлы опять вернулись к своему прежнему очаровательному облику, но вид у них был удручённый и печальный.

— Что ж, они храбро сражались, — послышался мрачный голос позади, я оглянулся — это был болгарский министр магии.

— Вы говорите по-английски! — возмущённо воскликнул Фадж. — И вы весь день смотрели, как я объясняюсь жестами!

— Ну, это было очень забавно, — пожал плечами болгарин.

— Ирландская сборная выполняет круг почёта в сопровождении своих талисманов, а Кубок Мира по квиддичу вносят в верхнюю ложу! — объявил Бэгмен.

Мне в глаза ударил слепящий магический свет, заливший ложу так, чтобы со всех трибун было видно, что происходит внутри. Прищурившись, я увидел двух взмокших волшебников. Они внесли увесистую золотую чашу, которую и передали Корнелиусу Фаджу, всё ещё рассерженному из-за того, что весь день понапрасну растрачивал свои способности на язык жестов.

— Давайте громко поаплодируем доблестным проигравшим — Болгарии! — громогласно предложил Бэгмен.

И вот в верхнюю ложу по лестнице поднялись семеро потерпевших поражение болгарских игроков. На трибунах прокатилась волна благодарных рукоплесканий; я видел блеск и мерцание тысяч и тысяч объективов омниноклей, направленных на спортсменов. Болгары один за другим проходили между рядами кресел, Бэгмен называл имя каждого, и сначала им пожимал руку их министр, а затем Фадж. Крам, шедший последним, был по-настоящему огорчён, пара чёрных глаз выразительно блестела на лице, покрытом запёкшийся кровью, он всё ещё сжимал снитч. Я обратил внимание, что на земле он чувствует себя гораздо неуверенней. У Крама было плоскостопие, и он заметно сутулился, но стоило прозвучать его имени, как весь стадион разразился громоподобным, разрывающим уши, рёвом.

Потом появилась ирландская команда. Эйдана Линча вели под руки Моран и Конолли; встряска от второго падения явно не прошла для него бесследно, парень основательно окосел, но всё равно улыбался от счастья, когда Трой и Куигли высоко подняли Кубок, а трибуны под нами бушевали от восторга. У меня от хлопанья онемели руки. И наконец ирландская сборная покинула ложу, чтобы сделать ещё один круг почёта на своих мётлах (Эйдан Линч сидел позади Конолли, крепко обхватив его за талию и по-прежнему ошалело улыбаясь), Бэгмен направил волшебную палочку на собственное горло и произнёс: «КВИЕТУС!»

— Они будут обсуждать это годами, — прохрипел он. — Вот уж действительно неожиданный поворот… Жаль, что быстро закончилось… Ах да… я же вам должен… сколько там?

Фред и Джордж перелезли через кресла и уже стояли перед Людо Бэгменом с радостными улыбками и протянутыми руками.

Примечание к части

Более-менее бечено.

ЦЫПЛЁНОК, МЕТКА, ДВА НОЖА

— Не рассказывайте маме о том, что делали ставки, — попросил мистер Уизли Фреда и Джорджа, когда они спускались по пурпурно-ковровым ступенькам.

— Не беспокойся, па, — лучезарно улыбаясь, заверил его Фред, — у нас большие планы насчёт этих денег, и мы не хотим, чтобы у нас их отобрали, — казалось в какую-то секунду, мистер Уизли уже собирался спросить, что же это за большие планы. Но затем, похоже, решил, что лучше этого не знать.

Мы быстро присоединились к толпам, которые теперь выходили со стадиона и отправлялись к своим палаткам. Фонари освещали путь, в ночном воздухе разносилось нестройное пение, а над головами проносились лепреконы, гогоча и размахивая лапами. Когда мы, в конце концов, добрались до палаток, спать никому не хотелось, и оценив разгул веселья вокруг, мистер Уизли согласился, что можно выпить по чашке какао перед отбоем. Все с упоением заспорили о матче. Мистер Уизли полемизировал с Чарли о способах нанесения ударов; и продолжалось это до тех пор, пока Джинни не уснула прямо за переносным столиком, разлив по полу горячий шоколад. Тут уж мистер Уизли велел всем заканчивать словесные спортивные баталии и ложиться спать. Гермиона и Джинни ушли в свою палатку, а я и остальные Уизли, облачились в пижамы и забрались в свои походные кровати. Из каждого угла лагеря слышались удалые песни и подозрительные гулкие удары.

— Ох, до чего же я рад, что не на дежурстве! — сонно пробормотал мистер Уизли. — Представить не могу, каково это — ходить и уговаривать ирландцев, чтобы они заканчивали праздновать…

Я лежал на верхнем ярусе над Роном, глядя в брезентовый потолок, наблюдая за огоньками ламп случайно пролетающих в вышине лепреконов, и вновь воскрешал в памяти наиболее впечатляющие проходы Крама. Мне не терпелось сесть на собственную «Молнию» и попробовать финт Вронского. Я уже видел себя в мантии с именем на спине и воображал то чувство, с которым услышу восторженный рёв стотысячной толпы, когда голос Людо Бэгмена прокатится по стадиону: «И вот на поле… Поттер!» Видел взволнованного отца, обнимающего маму. И показывающего большой палец в международном жесте одобрения Сириуса. Мои фантазии незаметно перешли в настоящие сны, из которых меня вырвало чувство тревоги. Не подавая вида, что проснулся, я прислушался к окружающему миру. Звуки праздника сменились на тревожные крики и шум беготни. В самой палатке всё было спокойно, я, не выпуская ножа, мягко спрыгнул вниз и, потянувшись к одежде, хотел было позвать мистера Уизли, но он уже проснулся сам. Не заморачиваясь с одеждой и вооружившись палочкой, волшебник выглянул на улицу.

— Вставайте! Рон, пойдём, это срочно! — крикнул он, вернувшись. Рон, не просыпаясь, скатился с постели и потянулся было к одежде, но мистер Уизли, уже натянув джинсы прямо поверх пижамы, сказал:

— Некогда, Рон, просто бери куртку и бегом наружу — быстро!

Я, уже одевшись, держа в одной руке палочку, в другой нож, выскочил из-под тента, Рон по пятам за мной. В свете немногих ещё горевших костров мы увидели людей, убегающих в лес, спасаясь от кого-то, двигающегося к нам через поле, выпуская огни и гремя чем-то наподобие выстрелов. До нас донёсся громкий, издевательский смех и хмельные выкрики, затем последовала мощная вспышка зелёного света, осветившая всю сцену. Плотная толпа волшебников с поднятыми волшебными палочками медленно двигалась по полю. Их головы были скрыты капюшонами, а лица масками. В воздухе, высоко над ними, бились четыре фигуры, корчившиеся в невероятных положениях. Двое взрослых и двое детей. Мне потребовалась вся выдержка, чтобы не воспользоваться припасёнными ножами, метнув их в так удачно белеющие маски. Но ножей было слишком мало, а масок много. Новые волшебники, присоединяющиеся к марширующей группе, хохотали, указывая на извивающиеся в небе тела. Палатки сминались и падали под наступающими шеренгами. Раз или два я видел, как кто-то из марширующих сносил магией тенты у себя на пути; некоторые загорались, и крики усиливались. Одна из горящих палаток неожиданно осветила людей наверху, и я узнал одного — мистера Робертса, управляющего лагерем. Остальные трое, судя по всему, были его жена и дети. Один из шедших в строю своей волшебной палочкой перевернул миссис Робертс верх ногами; её ночная рубашка слетела вниз, открыв взору необъятные панталоны, она силилась прикрыться, как могла, а толпа внизу вопила и улюлюкала.

— Это безумие, — пробормотал Рон, глядя на младшего магловского ребёнка, которого, закрутило как волчок, в шестидесяти футах над землёй, его голова безжизненно болталась из стороны в сторону.

— Никому не говори, — шепнул я Рону и, убедившись, что никто не видит, метнул два ножа один за другим, предварительно отчистив их, палочкой. Один нож предназначался тому, кто кружил ребёнка, другой, одному из главарей. Малыш перестал крутиться, а шеренга замедлила ход и завозилась.

Я всерьёз обдумал свой поступок. Алекс в данной ситуации высовываться бы не стал, ибо палево. Раньше я бы тоже тихо ушёл, просто не умел ничего. Сейчас всё что меня волновало — это реакция близких людей. Впрочем, после первого курса профессор Квиррелл мне тоже во снах не являлся. И его смерть мою совесть не грызла.

Выбежали Гермиона и Джинни, набрасывая куртки поверх пижам, за ними — мистер Уизли. В ту же минуту из нашей палатки появились Билл, Чарли, и Перси, полностью одетые, с закатанными рукавами и волшебными палочками наготове.

— Мы поможем Министерству! — закричал, перекрывая гвалт, мистер Уизли, тоже закатывая рукава. — Вы все, давайте в лес и держитесь вместе. Я приду за вами, как только мы с этим разберёмся.

Билл, Чарли и Перси уже бежали к наступающей колонне, мистер Уизли бросился следом. Со всех сторон к источнику неприятностей мчались сотрудники министерства. Толпа подступила совсем близко. Не то чтобы они не заметили потери бойцов, но причин явно не поняли.

— Давайте! — Фред схватил Джинни за руку и потащил её в лес.

Я, Рон, Гермиона и Джордж кинулись за ними. Добежав до деревьев, мы оглянулись. Толпа стала больше; было видно, как министерские волшебники пытаются пробиться к центру, к людям в капюшонах, но им приходится туго. Если они опасались использовать заклинания, чтобы не упали Робертсы, то почему не отрядили четвёрку магов страховать их, не понимаю.

— АКЦИО ножи, — шепнул я, воспользовавшись остановкой. Ножи прилетели, тихо скользя вдоль земли и огибая многочисленные препятствия. Мало ли кто их у меня видел или ещё увидит. Скрывшись за спиной Рона, я отчистил ножи заклинанием и уже на ходу убрал в кармашки на ремне.

Разноцветные фонарики, освещавшие путь к стадиону, погасли; тёмные силуэты потерянно бродили между деревьями, дети плакали, тревожные восклицания и панические голоса эхом отдавались в холодном ночном воздухе. Я чувствовал, как меня толкают со всех сторон люди, чьих лиц я даже не мог различить. Тут меня схватила за руку девочка, мазнув по глазам гривой светлых волос, чем живо напомнила мне вейлу и вызвала раздражение.

— Извини, ты ведь Гарри, я из Хогвартса, первый курс, то есть уже второй, с Хаффлпаффа, — затараторила девочка. — Я здесь с кузенами, они ушли к ирландцам праздновать, у Лаяма там друзья. Меня защитные чары разбудили. Я выскочила, а палатку сожгли, можно я с вами побуду.

— Конечно можно, — сказал я, чувствуя себя виноватым за недавнее раздражение. И ничуть не похожа она на вейлу. Обычный ребёнок. А то, что в руку с палочкой вцепилась, так это с перепугу.

— Это Гермиона и Рон, — представил я друзей. Девочка, освободив меня из захвата, тоже представилась.

— Света, Светлана Бэкингем, — не знаю, что на меня произвело больше впечатления, имя или фамилия. Наверное, второе, потому что вопрос «из тех самых?» вырвался непроизвольно. Но увидев, что Свету передёрнуло, я поспешил исправиться.

— Извини, извини. Сам не люблю, когда так на меня реагируют, просто вырвалось.

— Ничего. Я вообще горжусь предками, и Дюма мне нравится. Дюма-отец, сын-то не очень. Ты теперь будешь спрашивать, правду ли он написал?

— Нет, конечно, зачем себя идиотом выставлять? — Света мило, хоть и немного нервно засмеялась.

Тогда чтобы отвлечь девочку окончательно, я спросил про русское имя.

— У меня прабабушка из России. Её дочь родилась ведьмой и вышла замуж за чистокровного мага. А мама вот в магла влюбилась.

— Не боишься таким нечистым происхождением хвастаться, или хочешь продемонстрировать свои панталоны вместе с ними? — в двух шагах от нас, прислоняясь к дереву, с абсолютно безмятежным видом стоял Драко Малфой. Скрестив руки на груди, он наблюдал за событиями в лагере сквозь прогалину в деревьях.

— Малфой, да ты начинающий вуайерист! Или не начинающий? — участливо спросил я, опередив Рона, который торопливо закрыл рот и приготовился получать удовольствие от представления. — Давно страдаете, больной? — Малфой смутно догадался, что я ему не комплимент отвесил, да и в сочувствии моём фальшь заподозрил он весьма проницательно.

— Думай себе что хочешь, Поттер, — злобно улыбнулся он. — Но, если беспокоишься за своих грязнокровок, лучше уводи их отсюда.

— Придержи язык! — рявкнул Рон. Но перейти к рукопашной ему помешала повисшая на руке, Гермиона. А вот Свете никто не мешал, и сделав два танцующих шага, девочка резко вмазала кулаком в малфоевский нос, я выставил щит, у края леса раздался такой грохот, которого мы ещё не слышали.

— Пойдёмте отсюда, — позвал я ребят, за нашими спинами что-то мычал лежащий у дерева со сломанным носом Драко Малфой.

— Так, с какого ты, говоришь, факультета? — весело спросил Рон. Гермиона, неодобрительно, покачала головой.

— С Хаффлпаффа, — задрала нос девочка, сейчас она шла так, чтоб в случае чего, я мог бы прикрыть её щитом, и чтоб самой не перекрывать мне обзор. Начинаю подозревать, что руку с палочкой она схватила тогда не просто так, а во избежание.

— Семья — это святое, и оскорбляя мою кровь, оскорбляют весь мой род, — серьёзно сказала Света. — За слова следует отвечать.

— Нечего слушать всяких идиотов, и в любом случае, на слова следует отвечать словами, — не согласилась Гермиона.

— Хм-фр, — невнятно среагировал Рон, вспомнив, как сама Гермиона ещё в прошлом году зарядила тому же Малфою. Гермиона его поняла, и покраснев, сказала:

— Вот только не пойму, куда делись все остальные?

Фреда, Джорджа и Джинни нигде не было видно, хотя на дороге было полным-полно людей — все нервно оглядывались на охвативший смятением лагерь.

Неподалёку, на дороге громко спорила кучка подростков в пижамах. К нам обратилась девушка с пышными вьющимися волосами, быстро заговорив на французском. Я, где их мадам Максим, не знал, поэтому светить куцые познания Алекса во французском не стал.

— Э-э-э… что? — растерялся Рон.

— Ох! — девушка повернулась к нам спиной, и уже отойдя, мы отчётливо расслышали, как она произнесла: — ’Огварс…

— Шармбатон, — произнесла Гермиона.

— Что-что? — спросил я, это что за пароль и отзыв.

— Они, должно быть, из Шармбатона, — пояснила Гермиона. — Ну, Академия Магии «Шармбатон». Я читала о ней в «Обзоре магического образования в Европе».

— Фред и Джордж не могли уйти так далеко, — сказал Рон, зажигая вслед за Гермионой волшебную палочку и осматриваясь. Я палочку зажигать не стал. На то, чтобы убрать одно заклинание и создать другое, требуется в два раза больше времени, чем на то, чтобы просто создать.

Света, посмотрев на нас, тоже зажгла палочку. И сразу покраснела, наверное, стесняясь своего внешнего вида. На ней была кремово-жёлтая пижама в нежно розовых сердечках и коричневая куртка. Светины длинные, ниже талии волосы были раскиданы в беспорядке по плечам. Неудивительно, что я сперва принял её за вейлу. Весьма симпатичная девочка, с овальным личиком, прямым носом, золотисто-карими глазами и пушистыми ресницами. К тому же для второкурсницы Света была довольно-таки высокой, чуть ниже меня ростом.

Прозвучавший рядом шорох заставил всех четверых подскочить на месте. Это была Винки, домашний эльф, она с треском продиралась сквозь кусты невдалеке. Двигалась она в какой-то своеобразной манере — с явным затруднением, словно нечто невидимое и далеко не лёгкое несла на спине.

— Там плохие волшебники! — в смятении пищала она, наклоняясь вперёд в усилии не снижать темпа. — Люди высоко в воздухе. Винки уносит ноги прочь!

И она скрылась за деревьями на той стороне дороги, пища и пыхтя.

— Чего это её так ломает? — Рон с любопытством посмотрел вслед. — Почему бы ей не бежать обычным способом?

— Не знаю? Дедушкины эльфы бегать бы не стали, просто аппарировали, — поделилась знаниями Света и предположила: — может, ей запретили покидать палатку? Но в таком случае Нени аппарировала бы за разрешением. Если же это по какой-то причине невозможно, аппарировав бы в безопасное место, домовушка наказала бы себя соразмерно проступку.

— Может быть, — неопределённо пожал плечами я. — Добби наказывал себя по поводу и без. Но хулиганить в доме Дурслей ему ничего не мешало и наказывал он себя после нарушения, а не в процессе.

— Знаете, с домашними эльфами очень жестоко обращаются! — возмущённо произнесла Гермиона. — Пусть они и получают плату магией, всё равно, это настоящее рабство. Винки явно боялась высоты, но мистер Крауч погнал её на верх стадиона, теперь он наложил заклятие, и она даже убежать не могла, когда эти начали топтать палатки! Почему никто ничего с этим не делает?

— Потому что домашних эльфов довольно мало, и они всё равно не захотят покинуть свои семьи, пока в своём уме, — как на уроке отрапортовала Света. — Безумных же эльфов лучше самим отпустить и не нарываться на неприятности.

Но Гермиону этот ответ не устроил, а лишь ещё больше накалил.

— Гарри знает одного домовика, он свободен и счастлив, и его так называемое безумие ему не мешает.

— Это пока, — улыбнулась Света, — потом он забудет как говорить и двигаться, а после и вовсе покинет свою оболочку.

— И ты так спокойно говоришь об этом? — испугалась Гермиона, да и Рон поёжился.

— Ну он же не умрёт, а растворится, станет той же магической энергией, из которой появился. В доме, где живут сильные маги, может появится домовой эльф. Он не приходит и не рождается, а появляется. Если появляется домовик женского пола — значит род очень перспективный, и в их доме со временем может появится не один домовик, а два, а потом и детки пойдут. Ну, больше четырёх домовых эльфов бывает только на источнике силы. Но я кроме Хогвартса в таких местах не бывала…

С опушки леса докатился грохот ещё одного взрыва.

— Давайте-ка двигаться дальше, вот что я скажу, — с тревогой перебил её Рон.

Возможно, Малфой был прав, и девочки были в большей опасности, чем мы. Я шёл и думал, что несмотря на все доставленные неприятности, мне совсем не хочется, чтоб Добби растворился. Будет хорошо, если он примет моё предложение и найдёт источник силы.

Тёмная дорога уводила нас всё дальше в лес, мы по-прежнему высматривали Фреда, Джорджа и Джинни. Невдалеке компания гоблинов кудахтали над мешком золота, без сомнения, выигранного в тотализатор на матче, вот кого совершенно не трогали безобразия, творящиеся в лагере. Ещё дальше, войдя в пятно серебристого света, мы увидели трёх вейл, во всём великолепии стоящих на прогалине, в окружении юных волшебников, каждый из которых очень громко говорил.

— Я заработал около ста мешков галлеонов за год, — разглагольствовал один из них. — я ведь драконоборец и работаю на Комиссию по контролю за опасными существами.

— Да никакой ты не драконоборец! — кричал его приятель. — Ты посудомойщик в «Дырявом котле»… А вот я — охотник на Вампиров, я их уже штук девяносто уложил…

Третий юнец, чьи прыщи были видны даже в тусклом серебряном свете, который излучали вейлы, тоже поторопился вступить в беседу:

— Я уже почти стал самым молодым из всех Министров магии, какие только были…

— А я рассказывал, что изобрёл метлу, которая летает до Юпитера? — крикнул Рон, сделав диковато-слабоумное лицо.

— Да что же это такое! — опять возмутилась Гермиона, и мы с нею развернули Рона и увели прочь.

— Просто это магия у вейл так действует, люди под заклятием даже перед законом ответственности не несут, — сказала Света, когда звуки разговора вейл и их поклонников замолкли вдали. Мы уже находились в самом сердце леса.

Я оглянулся.

— Думаю, нам стоит подождать здесь, любого, кто подойдёт, мы услышим за милю, и, ребят, лучше погасите палочки. Не стоит показывать всем желающим, где мы находимся.

Спорить со мной никто не стал. Сойдя с дороги на маленькую прогалину и погасив палочки, мы расселись на пятачке сухой травы возле дерева.

— Надеюсь, с остальными всё в порядке, — помолчав, произнесла Гермиона.

— С ними всё отлично, — отозвался Рон.

— Лаям и Марк, услышав шум, пойдут меня искать в самую гущу хаоса. Они же не знают, что я убежала, — поделилась беспокойством Света.

— Наверняка они сначала помогут министерству навести порядок, а потом примутся за поиски, — попробовал успокоить я девочку, потом подумал, чем бы её отвлечь и, сунув руку в сумку, позвал палочку-цыплёнка. Нету. Точно я же её миссис Финниган показывал, потом сунул в задний карман, и она была при мне, когда мы разговаривали с Винки, когда я здоровался с министрами, когда… А вот когда танцевали вейлочки, палочка и выпала, зацепившись за подлокотник кресла.

— Гарри, ты о чём задумался? — толкнула меня Гермиона.

— Палочку-цыплёнка потерял, ещё в ложе, когда вейлы танцевали, будь они неладны.

— А мне казалось, на тебя их магия не действует? — спросил приободрившийся Рон.

— Так просто не действует, вроде, — с сомнением ответил я, — а когда танцевали, очень даже…

— Ладно, мистер Уизли сказал, что за нами придёт, а как? — Гермиона неожиданно оборвала фразу и оглянулась. Мы с Роном и Светой тоже поспешно огляделись вокруг. Судя по звукам, кто-то неуверенно брёл к нашей поляне, за тёмными деревьями слышался шорох нетвёрдых шагов. Потом шаги замерли. Так ходить мог бы пьяный или больной, но я не стал рисковать и пригнул головы спутников к земле. Тишина. Слишком темно, чтобы различить что-то на таком расстоянии, но я чувствовал, что там, в глубине, куда не доставал мой взгляд, кто-то есть.

И тут тишину резко разорвал незнакомый голос. Выкрикнув нечто похожее на заклинание.

— МОРСМОРДРЕ! — и сразу за ним раздался весёлый писк. Я метнулся к источнику звука, стараясь по пути прятаться за кусты и деревья. Может поэтому безнадёжно опоздал, застав лишь Винки, поднимающую с земли палочку-цыплёнка.

— Ты здесь никого не видела?

— Нет, Винки никого не видеть. Винки находить палочку Гарри Поттера. Винки надо идти, хозяин будет сердиться.

Я не стал задерживать домовушку, и взяв палочку, повернулся к ребятам, которые без какой-либо техники безопасности прибежали, к месту происшествия.

— Это и есть палочка-цыплёнок? — спросила Света.

— Ну да, — я протянул девочке игрушку.

— По-моему вы о чём-то не о том думаете, — нахмурилась Гермиона. — Кто-то подобрал палочку, считая её настоящей, и попытался ею колдовать, а вы игрушками развлекаетесь.

— А что, мы должны идти ловить захватчика палочки-цыплёнка? — не понял Рон полёта мысли подруги.

Мы со Светой тоже недоумённо переглянулись. Преступник уже убежал, поймать и допросить его не получится, инкриминировать ему нечего. Свидетель тоже убежал, отделавшись стандартным «ничего не видела, ничего не знаю». Что ещё можно сделать, хотя… кое-что можно. Сунув Рону мантию-невидимку, я велел им закутаться и не отсвечивать, а сам полез на дерево посмотреть, что вокруг происходит. В лагере в воздухе всё ещё висели маглы. Местность рядом с деревом даже в омнинокль не просматривалась. По дороге бегали люди в пижамах. Вдруг что-то громадное, зелёное, сверкающее вырвалось из мрака леса, оно прошлось над верхушками деревьев и взмыло в небо.

На какую-то долю секунды мне подумалось, что это ещё одна композиция, выстроенная лепреконами, но тут я разобрал, что она изображала колоссальных размеров череп, образованный чем-то наподобие изумрудных звёзд, со змеёй, высунувшийся изо рта, словно язык. Увы, но омнинокль комментировать события отказался. Зато в свете черепа стало неплохо видно лесную поляну, которую окружили трансгрессирующие на неё волшебники. Немного помахав палочками, они забегали по поляне в поисках чего-то, но нашли только домовика. Я бы мог поспорить, что этот домовик — Винки. Предположив, что вся эта толпа волшебников могла трансгрессировать только из лагеря, я вновь направил омнинокль на него. Маглы в небе уже не летали, и суета на земле больше походила на поисково-спасательное движение, чем на панический драп. Решив, что в лагере уже достаточно безопасно и много больше шансов разобраться в происходящем, я слез с дерева и повёл свою компанию в обратном направлении. По пути пришлось выслушать с десяток вопросов и все про зелёный череп, в ответ ребята получили, соответственно, с десяток «не знаю», и омнинокль посмотреть. Посмотрев же, озадачились ещё больше.

М-да, а я о нём уже забыл. Вот стоило столько шлятся по лесу, чтобы возвращаясь в лагерь, наткнуться на Люциуса Малфоя, чинящего нос своему сыночку. Драко сидел под тем же самым деревом и что-то мычал, тыкая в нас пальцем. Мы, с весьма независимым видом, намылились пройти мимо, но мистер Малфой жаждущий разборок, преградил нам дорогу. Он попытался объяснить Свете, что девочкам со столь сомнительной родословной следует вести себя скромнее, и вообще ей крупно повезёт если он, Люциус Малфой, не привлечёт её к ответственности за нападение на наследника чистокровной семьи.

— Мистер Малфой, если у вас есть ко мне какие-то претензии, вы можете обратиться с ними к главе моего клана, — ничуть не смутилась Света.

— Девочка, у меня нет времени и желания общаться с маглами, — не понял намёка Малфой.

— Ну что вы, я никогда не стала бы знакомить со своей магловской роднёй столь неподходящего волшебника, — ответила Света с видом королевны в надцатом поколении. Даром что растрёпана и в курточке на пижаму, зато Люциус рядом с ней смотрится расфуфыренным лакеем.

— Глава моего клана — Макс Джамбелли.

— Значит ты из тех волшебников, что марают себя связью с маглами? — скривил губы Малфой. Он, похоже, уже жалел, что ввязался в спор с малявкой. Планировалось-то отчитать, напугать и выслушать сбивчивые извинения, а получилось… Совсем не то, что планировалось.

— Я ещё раз повторяю, до моего совершеннолетия все вопросы, относящиеся ко мне, вам как взрослому магу следует решать с главой моего клана.

— Посмотрим, как вы и вам подобные заговорят, когда Тёмный Лорд вернётся…

— Вот именно, что посмотрите, — решил включиться в разговор я, — потому что разговаривать с рабами никто не будет.

Люциус Малфой ощутимо вздрогнул и, возможно, сказал бы что-нибудь интересное, окончательно выйдя из себя, но к нам стремительной походкой подошёл молодой мужчина, он оглядел обеспокоенным взглядом Свету и поинтересовался, какого Мордреда взрослый маг преградил дорогу его малолетней сестре. А может, мистер Малфой к детям пристаёт? Взрослый маг Люциус Малфой предпочёл прекратить так неудачно пошедшую беседу и гордо удалился, прихватив Драко. Тем более, что к месту разборок подтянулся мистер Уизли и Люциус оказался в меньшинстве. Я же расслабился и сделал рожу попроще, чтоб друзей не пугать.

Молодой мужчина оказался кузеном Лаямом, Света нас представила друг другу, и сказав все положенные слова благодарности и приветствий, он обратился к Артуру Уизли с вопросом: «Кто это наколдовал?». Оказалось, этот вопрос волнует многих, и набежавшая толпа волшебников вразнобой спрашивала: «Что там творится?» — и даже срывающимся голосом: «Артур, это… не он?».

— Разумеется, это не он, — устало отвечал мистер Уизли. — Неизвестно, кто это был, они трансгрессировали. А сейчас извините, я хочу пойти и лечь спать.

Вместе со мной, Роном и Гермионой он протиснулся сквозь толпу, и мы продолжили путь в лагерь чуть изменившимся составом. Здесь всё затихло, лишь дымились несколько обрушенных палаток. Мёртвых тел я также нигде не наблюдал.

— Что произошло со всеми остальными? — спросил мистер Уизли.

— Мы их потеряли в темноте, — ответил Рон, — Па, отчего все так разволновались, из-за этого черепа?

Но мистер Уизли был слишком обеспокоен.

— Я всё объясню, когда мы вернёмся в палатку, — из домика мальчиков высунулась голова Чарли.

— Па, что там происходит? — раздался в темноте его голос. — Джордж, Фред и Джинни вернулись, а остальные…

— Я их привёл, — мистер Уизли наклонился и влез под тент, за ним мы с Роном и Гермионой.

Билл сидел за маленьким кухонным столом, прижимая к руке окровавленную простыню; рубашка на Чарли была основательно разодрана, а Перси шмыгал разбитым носом. Фред, Джордж и Джинни хотя и дрожали, но были невредимы.

— Вы их поймали, па? — резко спросил Билл. — Тех, кто запустил Чёрную Метку?

— Нет, — ответил мистер Уизли. — Мы нашли эльфа Барти Крауча с волшебной палочкой перепившего туриста, но никаких следов того, кто действительно наколдовал Метку.

— Что? — одновременно воскликнули Билл и Чарли.

Перси прямо-таки раздулся от негодования, что какая-то домовушка смеет ставить мистера Крауча в неудобное положение. Гермиона бросилась на защиту Винки, но развить тему они оба не успели:

— Послушайте, кто-нибудь мне наконец объяснит, что за штука этот череп? — нетерпеливо перебил их Рон. — Он-то ни на кого не нападал… Почему из-за него столько шума?

— Я же тебе говорила — это эмблема Сам-Знаешь-Кого, — сказала Гермиона, прежде чем кто-нибудь успел открыть рот. — я читала об этом во «Взлёте и падении Тёмных Искусств».

— И она не появлялась тринадцать лет, — негромко добавил мистер Уизли. — Не мудрено, что людей охватила паника… это выглядело почти так же, как если бы Вы-Знаете-Кто вернулся вновь.

— Вот этого я никак в толк не возьму, — нахмурил брови Рон. — Я имею в виду, это же всего-навсего картинка в небе…

— Рон, Ты-Знаешь-Кто и его сподвижники запускали Чёрную Метку всякий раз, когда убивали кого-нибудь, — сказал мистер Уизли. — Ужас, который она внушала… Ты и понятие не имеешь, ты был слишком мал. Просто представь, что подходишь к своему дому, видишь парящую над ним Чёрную Метку и понимаешь, что найдёшь внутри… — мистер Уизли болезненно сморщился. — Все опасались худшего… самого худшего.

На минуту воцарилась тишина. Потом Билл, размотав с руки простыню посмотреть, как там рана, сказал:

— Ну, сегодня ночью нам это только помешало, кто бы её ни наколдовал. Метка спугнула Упивающихся смертью, едва они её увидели. Они все трансгрессировали, прежде чем мы оказались на расстоянии руки, чтобы сорвать маску хотя бы с одного, а Робертсов успели подхватить у самой земли. Им как раз сейчас проводят изменение памяти.

Пока Билл говорил, Чарли настороженно следил за каждым словом. Похоже, про трупы они знают, но не скажут.

— Но если это были Упивающиеся смертью, почему они трансгрессировали при виде Чёрной Метки?! — недоумевал Рон. — Они должны были обрадоваться, заметив её, ведь так?

— Пошевели мозгами, Рон, — ответил Билл. — Если это и впрямь были Упивающиеся смертью, им ведь пришлось попотеть, чтобы не попасть в Азкабан, когда Сам-Знаешь-Кто потерял силу, надо было врать на все лады, что это он заставлял их убивать и мучать людей. Уверен, если бы он вернулся, они перепугались бы ещё пуще нашего, они бойко отрекались от него, стоило ему лишиться могущества, и возвратились к своей обычной жизни. Вот уж не думаю, что он был бы доволен ими!

— Так что же… кто бы ни наколдовал Чёрную Метку… — задумчиво произнесла Гермиона, — он сделал это в знак поддержки Упивающихся смертью или чтобы разогнать их?

— Мы и сами так же ломали голову, Гермиона, — кивнул мистер Уизли. — Могу сказать тебе одно, это заклинание было известно исключительно Упивающимся смертью. Я был бы очень удивлён, если тот, кто свершил это, не был когда-то одним из них, независимо от того, кто он сейчас… Слушайте, уже очень поздно, и если мама узнает, что произошло, она с ума сойдёт от беспокойства. Поэтому давайте-ка поспим оставшиеся несколько часов и потом ранним порталом постараемся выбраться отсюда.

Я влез на кровать с гудящей от мыслей головой. Три дня назад мне снился специфический сон, и меня разбудило жжение в шраме. А сегодня ночью напомнили о себе Упсы. И впервые за тринадцать лет в небе появилась Метка Воландеморта. Связанны ли между собой эти события. Ещё нужно вдали от ушей Перси узнать, кто расследует дело Винки, и дать показания. Метку она, ясень пень, не вызывала, но палочки поднимает слишком уж часто.

***

Как и обещал, мистер Уизли разбудил всех через несколько часов. Он свернул палатки, откровенным волшебством, и мы всей компанией пошли из лагеря. Пока шли, мне удалось по-тихому узнать, кто расследует дело Винки. Узнал! Я говорил, что все маги — большие дети? Говорил! И ещё не раз скажу! Никакого дела нет. А мистер Крауч сам разберётся с домовушкой и даже примерно её накажет.

Мистер Робертс, стоявший в дверях коттеджа будто слегка не в себе, помахав нам на прощание, рассеянно произнёс: — Счастливого Рождества…

— С ним всё будет нормально, — сказал мистер Уизли, глядя на то, как нас с Гермионой перекосило. — Иногда после изменения памяти на какое-то время наступает дезориентация… а ему пришлось забыть очень много…

Подходя к тому месту, где были сложены порталы, мы издалека услышали хор нетерпеливых голосов — вокруг диспетчера Бэзила столпилось великое множество колдуний и волшебников, и все шумно требовали отправить их из лагеря как можно скорее. Мистер Уизли коротко переговорил с Безилом, и мы присоединились к очереди и ещё до восхода солнца закинули старый башмак обратно на Стотсхед Хилл. Мы вновь прошли через Оттери-Сент-Кочпоул к «Норе» в предутреннем свете — у нас едва хватило сил на вялые реплики, и каждый с вожделением думал о завтраке. За поворотом тропинки, когда впереди уже показалась «Нора», над росистой травой прокатился крик: — «О, слава Мерлину, слава Мерлину!». Миссис Уизли бежала навстречу в домашних тапочках; лицо её было бледным и встревоженным, в руке — свёрнутый номер «Ежедневного Пророка».

— Артур! Я так волновалась, просто вся извелась…

Она обняла мистера Уизли за шею, «Ежедневный Пророк» выпал из ослабевших рук на землю, и я, опустив глаза, прочитал заголовок «Чёрная метка и два мёртвых упивающихся смертью на Чемпионате мира по квиддичу», дополненный мерцающими фотографиями по теме.

— Вы все целы, — всхлипнула миссис Уизли, отпустив мужа и в смятении оглядывая нас покрасневшими глазами. — Вы живы…

— Ну, Молли, что ты, пойдём, с нами всё в порядке, — Мистер Уизли деликатно повёл жену к дому. — Билл, — добавил он вполголоса, — подними газету, я хочу посмотреть, что там…

Маленькая кухня оказалась набита до отказа, Гермиона приготовила для миссис Уизли чашку крепкого чая, в который, по настоянию мистера Уизли, влила глоток Огденского Старого Огневиски, и Билл протянул отцу газету. Мистер Уизли быстро пробежал глазами первую страницу; Перси заглядывал ему через плечо.

— Этого я и опасался, — с горечью произнёс мистер Уизли. — «Ошибка Министерства… преступники не задержаны… небрежность службы безопасности… Тёмным магам удалось скрыться… допустили самосуд… Два упивающихся поражены неизвестным проклятием… НАЦИОНАЛЬНЫЙ ПОЗОР…». Кто всё это написал? А… Ну разумеется, Рита Скитер.

Услышав про неизвестное проклятие, я откровенно завис, у Рона рука потянулась к виску не то постучать, не то пальцем покрутить. Нет, прежде чем начинать активную часть плана, мне следует обзавестись правильно настроенной прессой. Если уж они из ножевого ранения неизвестное проклятие делают…

— Тут и обо мне есть… — вернул меня к реальности мистер Уизли.

— Где? — всполошилась миссис Уизли, поперхнувшись своим чаем с виски. — Если бы я видела, я бы хоть знала, что ты жив!

— Имя она не называет, но вот послушай: »…Если испуганные волшебники и колдуньи, которые, затаив дыханье, ожидали новостей у опушки леса и надеялись на какие-то разъяснения со стороны Министерства магии, то их постигло жестокое разочарование. Официальный представитель Министерства, подошедший некоторое время спустя после появления Чёрной Метки, ограничился голословным утверждением, что никто не пострадал, и от дальнейших комментариев отказался. Достаточно ли подобного заявления для того, чтобы пресечь слухи о нескольких телах, вынесенных из леса часом позже, покажет время…». Ну, я вам доложу… — раздражённо произнёс мистер Уизли.

Если следовать логике этого печатного издания, из леса выносили перепившего хозяина позаимствованной палочки и его собутыльников. Или не его, но наверняка собутыльников.

— Мне придётся пойти на службу, надо улаживать всё это дело, — тяжело вздохнул мистер Уизли.

— Я с тобой, отец, — с важностью проговорил Перси. — У мистера Крауча сейчас каждый человек на счету. И я смогу лично вручить ему свой доклад о котлах.

И он в спешке покинул кухню.

Миссис Уизли ужасно огорчилась:

— Артур, у тебя же отпуск! Ничего там без тебя на службе не произойдёт, как-нибудь управятся!

— Мне надо идти, Молли, — ещё раз вздохнул мистер Уизли. — Кажется, я наломал дров… Я только переоденусь в мантию и отправлюсь.

В окно влетела симпатичная чёрная сова. Она бросила мне кусок пергамента и улетела. Думаю, её никто не заметил, все увлечённо следили за разговором взрослых. Письмо, точнее коротенькая записка была от Сириуса. Он требовал срочно показать свою рожицу в сквозном зеркале.

— Ничего если я пойду и занесу вещи к тебе в комнату, Рон? — поспешил выполнить я просьбу крёстного, пока он сам не явился меня искать.

— Ага… я тоже, пожалуй, пойду, — незамедлительно отозвался Рон. — А ты, Гермиона?

— Само собой, — кивнула та, и мы втроём, выйдя из кухни, быстро зашагали вверх по лестнице. Есть всё равно никто не предлагает.

— Ну что там, Гарри? — спросил Рон, едва за нами закрылась дверь мансарды.

— Сириус волнуется, надо успокоить, пока сюда не явился, — ответил я, доставая зеркало.

— Это да, беглый заключённый на пороге дома для мамы сейчас будет уже чересчур.

Гермиона хмыкнула, но комментировать не стала. Я тоже ничего не ответил, потому что в зеркале уже показалось ни разу не замаскированное лицо Сириуса. После бурных приветствий, к которым присоединились Рон с Гермионой, и заверений, что у нас всё в порядке и Упсы нам даже палатку не попортили, а Чёрную Метку мы только издалека видели, Сириус попросил рассказать поподробней. Мы, естественно, рассказали сообща и кое-как. Но главное он уяснил.

— Получается, домовушка Крауча дважды за ночь подобрала чужую палочку.

— Её зовут Винки, а не домовушка, — вспылила Гермиона, — и что бы она ни сделала, она сделала это по приказу Крауча.

— Ну да, а они оставили Крауча разбираться самому, — хохотнул Рон, — правильно ты при Перси ничего говорить не стал.

— Гермиона, для общественности она в первую очередь домовой эльф Крауча. И поверь мне, домовой эльф не то чтобы разделяет взгляды хозяев, но просто по определению считает их всегда правыми, — говоря это, Сириус явно вспомнил что-то неприятное.

— Вот-вот, а он над Винки издевается; заставил сидеть на верхней ложе, хоть она боится высоты, сам даже не явился. Потом не разрешил покидать место, когда напали упивающиеся.

— Гермиона, помнишь, как ты подожгла мантию Снейпа? — спросил я. Девочка вспомнила и покраснела.

— Ты подожгла мантию Нюнчику? Уважаю, настоящая мародёрка! — Гермиона отчего-то комплиментам не обрадовалась, ещё и я от себя добавил:

— А как думаешь, что бы случилось, если б ты случайно не толкнула Квиррелла? — щёки подруги из красных стали белыми. А мне пришлось рассказывать о своём первом матче и о том, как Снейп меня спасал. — Лучше б, конечно, он просто дал Квирреллу в ухо. Но то ли не умеет, то ли Дамблдор не велел, — закончил я.

— Ты хочешь сказать, что я опять ошибаюсь, и Крауч на самом деле хороший? — довольно быстро пришла в себя Гермиона и даже слегка обиделась. — Почему же ты тогда не стал при Перси делиться информацией.

— Я хочу сказать, что мы не знаем! Почему Винки сидела в ложе! Мы не знаем! Почему Крауч туда не зашёл! Мы не знаем! Был ли у неё приказ не покидать палатку! И наконец, мы не знаем, стал ли Крауч её наказывать или просто отмазался таким образом от претензий, — Рон согласно кивал в течении моей речи, Гермиона хмурилась.

— Я уже поняла, что мы ничего не знаем, но, если мы один раз ошиблись, это не повод ничего не делать.

— Кто сказал, что мы ничего не знаем? — пристально посмотрел я на подругу. — Мы знаем, что кто-то в ложе подобрал потерянную мной палочку-цыплёнка. И этот кто-то пытался ею колдовать в лесу, после чего палочку подобрала Винки.

— Это мы уже обсуждали, — перебила меня Гермиона.

— Ну да, обсуждали, — согласился я, — а ещё мы видели, как Винки бежит по лесу…

— Вот именно: в лагере были беспорядки, а ей запретили его покидать.

Я глубоко вздохнул. Гермиона — моя лучшая подруга. Она пошла со мной спасать философский камень и, что намного важнее, поддерживала всё то время, что меня считали наследником Слизерина. Я ещё раз вздохнул, и поставил зеркало так, чтобы Сириусу было видно большую часть комнаты. Эта зараза в зеркале тихо хихикала.

— Рон, помоги мне провести следственный эксперимент.

— Давай, — согласился Рон, — а что проводить будешь?

— Эксперимент, — повторил я. Отведя друга к двери, закутал в мантию-невидимку и, взяв на закорки, пробежался по комнате.

Комната маленькая, долго бегать не пришлось, но Гермиону-таки настигло понимание.

— Ты хочешь сказать, что Винки сидела в ложе не одна, а с кем-то под мантией-невидимкой? — задумчиво сказала она. — Этот кто-то подобрал твою палочку и хотел наколдовать ею Чёрную Метку. А когда не получилось, нашёл другую палочку. Но почему тогда Винки его несла, он что, не мог идти сам?

— Ребят, — напомнил о своём присутствии Сириус, — мне лично Крауч не нравится. Не нравится — это ещё мягко сказано. Это он приказал засадить меня в Азкабан без суда и следствия.

— Как? — в один голос воскликнули мы.

— Крауч тогда ещё работал начальником ДМП. Его пророчили на место Министра Магии. Барти Крауч — сильный волшебник, ему почти нет равных в волшебстве — и в жажде власти. Нет, Воландеморта он не поддерживал, — поспешил сказать Сириус, заметив выражения наших лиц. — Барти Крауч всегда был против чёрной магии. Но тогда многие были против, а на самом деле… да нет, вам не понять… вы ещё слишком молоды…

— То же и отец говорил на Кубке мира, — заметил Рон, и в его голосе слышалась нотка раздражения. — Ты рассказывай, мы поймём.

Сириус улыбнулся.

— Ну ладно, слушайте: представьте себе, что Воландеморт силён как раньше. Никто не знает его сторонников, кто на него работает, а кто нет. Известно только, что он полностью владеет своими слугами. Вам страшно за себя, за семью, за друзей. Каждую неделю приходят сообщения о новых убийствах, новых исчезновениях, новых замученных пытками… Министерство магии растерялось, там не знают что делать, никто ничего не может поделать, ужас, паника… В такое вот время и становится ясно, кто на что способен. Не знаю, может, методы Крауча и были хороши в самом начале. Его быстро повышали по службе, и он начал настоящую охоту на сторонников Воландеморта. Аврорам дали новые полномочия, они получили право определять задержанных прямо в Азкабан. И не одного меня без суда передали дементорам. Крауч отвечал жестокостью на жестокость, разрешили применять против подозреваемых Непростительные заклинания. Можно сказать, он сделался таким же беспощадным и жестоким, как и те, кто были на стороне Воландеморта. У него были свои сторонники, многие считали, что он поступил верно, много кто из волшебников хотел, чтобы он занял пост Министра Магии. Потом Воландеморт вдруг исчез; и все думали, что скоро Крауч станет Министром. Но тут-то всё и рухнуло, — Сириус мрачно улыбнулся. — Сына самого Крауча поймали с кучкой Упивающихся смертью, которые сумели открутиться от Азкабана. Они, как оказалось, пытались разыскать Воландеморта и вернуть ему власть.

— Поймали сына Крауча? — не поверила своим ушам Гермиона.

— Вот-вот, не ожидал Барти, так не ожидал. Надо было ему побольше времени уделять семье. Нет чтобы хоть изредка приходить домой пораньше, а то не знал, что за сын у него растёт.

— А его сын тоже был Упсом? — спросил я, почти явственно почуяв след.

— Кто его знает, — ответил Сириус. — Когда его поймали, я уже был в Азкабане. Я уже потом всё это узнал, когда сбежал из тюрьмы. Парня схватили в компании людей, которые точно были Упсами. Может быть, он просто оказался в плохом месте в плохое время.

— А Крауч пытался вызволить сына? — прошептала Гермиона.

Сириус расхохотался, и хохот его был похож на собачий лай.

— Вызволить сына? Крауч? Всех его отцовских чувств хватило только на то, чтобы устроить над сынком суд, да и суд-то этот Крауч устроил только для того, чтобы показать всем, как он ненавидит сына… А потом он его отправил прямиком в Азкабан.

— Ну если был суд, значит парень виновен, а раз он виновен, то что же с ним делать? Отпустить дальше развлекаться… — напомнил я собравшимся о том, что мы не трагедию Шекспира обсуждаем.

Сириус хмыкнул, Рону в целом было всё равно, Гермиона же нахмурилась. Крауч ей откровенно не нравился как эксплуататор, рабовладелец. И любое его действие она рассматривала лишь с отрицательной стороны. Поэтому она упёрто продолжила.

— Ну не самому же своего сына сажать.

— Хм. Можно было б, конечно, подать в отставку и уступить эту честь кому-то другому. Но этот другой мог и судом не озаботиться по сложившийся за последнее время привычке.

— Можно подумать, тебе Крауч нравится! — прямо наехала Гермиона.

— Зря, думать зря будешь, — пояснил я в ответ на удивлённые взгляды слушателей, увидев, что понимания в их глазах не прибавилось, стал пояснять более развёрнуто.

— Мне совершенно не нравится человек, который без суда и следствия пополнял Азкабан. Тем более в магическом мире можно было бы ввести упрощённый суд для желающих. Дашь непреложный обет — и свободен.

— Ну да, ещё могли сывороткой правды поить, — согласился Сириус. — Но тут уже ограничения должны быть, такие, как заранее оговорённый список вопросов и присутствие доверенного свидетеля.

— Ага, значит сыворотка правды действительно существует. Но мы сейчас немного не об этом. Скажи, — аккуратно нащупывая след, спросил я, — а сын Крауча всё ещё в Азкабане?

— Нет, — со вздохом ответил Сириус. — Нет, его там уже нет. Года не прошло, как он умер.

— Умер?!

— Там многие умирают, — печально сказал Сириус. — Большинство сходит с ума и перестаёт есть. Просто не хотят больше жить. Можно было даже сказать, когда узник умрёт, потому что дементоры чувствуют смерть и радуются. А сын Крауча и так уже болел, когда его привезли. Краучу с женой как важному министерскому работнику позволили перед смертью его навестить. Вот тогда я и видел Крауча в последний раз, он шёл мимо моей камеры и чуть ли не нёс жену на руках. Она тоже потом недолго прожила. Умерла от горя. Сгорела как свеча, как и сын. А Крауч даже не приехал забрать тело сына. Я видел, как дементоры похоронили его за стенами крепости.

— Вот оно что! — воскликнул я. — Значит Крауч приходит навестить сына со смертельно больной женой. После чего сын умирает, следом умирает жена… а на чемпионате мира тринадцать лет спустя он прячет под мантией-невидимкой упивающегося смертью…

— Гарри ты же не думаешь? — перебил меня Сириус. — Нет, ты всё-таки думаешь…

— Что Гарри думает — не думает? — заинтересовался Рон.

— Гарри думает, что Крауч вытащил своего сына из Азкабана и прятал его под мантией-невидимкой, — проворчала Гермиона, — но, по-моему, это уж слишком.

— Да, брат, это ты перезанимался, — согласился с Гермионой Рон. — Я всегда говорил, много читать вредно.

— Просто читать нужно серьёзные книги, а не сказки, — возмутилась девочка.

— Сириус, а ты сейчас где? — не стал я пережёвывать информацию, с которой всё равно ничего не смогу сделать.

— Сейчас в доме Блэков, зашёл за книгами по твоему заказу. В Хогсмиде я уже снял домик, тут мне повезло. Сказал, что приехал из Африки изучать Запретный Лес. Даже с Хагридом на эту тему пообщался. Но пока возвращаться туда не буду. Поизучаю немного с Ремом магловскую жизнь, — обстоятельно ответил мне Сириус.

— Только маскироваться не забывай, — напомнил я любителю магловской жизни, — и не подхвати чего-нибудь, про венерические заболевания слышал?

— Поучи учёного! — развеселился Сириус. — Нам всё что надо в пятнадцать лет ещё Чарльз Поттер рассказал и отвёл куда следует попрактиковаться. Тебя я собирался просвещать в том же возрасте, но, похоже, не нужно, ограничимся походом на практические занятия.

К концу речи Сириуса Гермиона была уже полностью красной, Рон тоже начал краснеть, сообразив о чём мы говорим.

Сириуса я снова вызвал вечером этого же дня. Мы с Роном пошли полетать на мётлах. Совершив несколько попыток изобразить финт Вронского и даже ни разу не убившись, я отдал метлу другу, полетать. А сам устроился под деревом со сквозным зеркалом. Время ещё детское, вряд ли они уже отправились изучать магловские бары.

— Что-то случилось? — обеспокоенно спросил Сириус.

— Нет, да. Я просто хотел кое-что рассказать не при Гермионе.

— Ты нашёл подозрительную книгу с интересной информацией? — успокоился крёстный.

— Нет. Просто там, на чемпионате, я убил двух человек. Понимаешь, я не собирался ничего делать; понимал, что моя магия против них не играет. Нож тоже просто на всякий случай приготовил. Но когда тот Упс начал крутить ребёнка, голова малыша болталась как тряпичная. Нож сам полетел, ну и второй в одного из ведущих. В общем вот. Об этом только Рон знает, и теперь ты.

— Так, Гарри, погоди, сейчас я Рема позову, он по зеркалу координаты для аппарации вычислит, — Сириус на минуту отвлёкся и скоро в зеркале действительно появилось лицо Римуса. Ему я, как и Гермионе, такие подробности о себе рассказывать не хотел. Весь опыт Алекса говорил, что и Сириусу не нужно, но… это был опыт Алекса, а мне было необходимо, чтоб крёстный меня принял. Поэтому, поприветствовав Римуса и расспросив его о разговоре с Биллом, я не стал более ему мешать заниматься делом. Сириус тоже не затрагивал сомнительных тем, он показывал мне выбранные книги и пересказывал краткое содержание. Минут через двадцать — двадцать пять Сириус переместился ко мне.

— Ты как? — спросил он в первую очередь, слегка сжав мне плечи.

Примечание к части

Бечено.

Слух прошёл по зоосаду, у людей олимпиада. Удивился дикобраз, почему бы не у нас

Рон с удовольствием перебирал новенькие школьные принадлежности. Раскладывал в сундуке книги, примерял форму. До покупок он добрался на следующий день. Вчера было не до этого: слишком много впечатлений, к тому же я выполнил свою угрозу и устроил Рону разминку, Гермиона тоже к нам присоединилась. Ну и сверху, с Сириусом мы проболтали допоздна, Рон в это время понятливо патрулировал подходы, налетался всласть. А хорошо, что я с крёстным связался. Рисковал конечно, но в жизни должны быть люди, которые поддержат в любом случае. Жаль с Римусом и Гермионой так не получается. Может позже. Лучше всего, если сами догадаются. По-любому, изображать разведчика в собственной семье мне неохота. Сейчас я читал один из подкинутых Сириусом фолиантов по нумерологии. Зеркало зеркалом, но и самому разбираться в процессе не помешает.

— Это ещё что такое, — прервал моё чтение возглас Рона. В руках он держал почти обычную мантию, но из более дорогой ткани, вроде бы плотного шёлка, и почему-то бордового цвета.

— Ма, это что? — вылетел Рон из комнаты и завопил на весь дом. — Ты мне подсунула новое платье Джинни.

— Это никакое не платье, — терпеливо ответила миссис Уизли, возвращая в комнату бордовую тряпку. — Это для тебя. Выходная мантия. Постарайся сложить так, чтобы не помялась.

— Что? — с ужасом спросил Рон.

— Выходная мантия, — повторила миссис Уизли. — В школьном списке сказано, что в этом году положено иметь парадную мантию… для официальных случаев. Я и Гарри купила тоже… Гарри, покажи ему…

Я развернул пакет, на который показывала миссис Уизли, и обнаружил там такую же мантию из плотного шёлка, только бутылочно-зелёного цвета.

— Я выбирала под цвет твоих глаз, — с нежностью пояснила миссис Уизли.

— А мне под цвет чего! — возмутился Рон, глядя на мантию. — я ни за что не стану этого носить, ненавижу бордовый цвет. — стоял он на своём. — Ни за что!

Но тут уж у миссис Уизли лопнуло терпение:

— И прекрасно! Ходи голый! Гарри, непременно сделай его снимок в таком виде, может когда-нибудь посмотрю и посмеюсь.

— Ненавижу бордовый цвет. Почему она мне всегда дарит бордовые свитера на Рождество, а теперь ещё и это? — со злостью произнёс Рон и отправился прочищать Сычику клюв.

— Ты ведь собирался с Биллом в Косую аллею? — осторожно напомнил я взбешённому Рону. — Зайдёте после банка к мадам Малкин и обменяй мантию.

— А разве так можно? — загорелся надеждой Рон.

— Не знаю, как у магов, у маглов в любом приличном магазине можно вернуть или обменять не понравившуюся вещь.

— В крайнем случае куплю новую, — постановил приятель и с довольным мурлыканьем продолжил оказывать помощь своему питомцу.

Мне не хотелось бы судить миссис Уизли. Всё-таки в Норе я впервые почувствовал себя дома. Но можно же за десять или сколько там лет запомнить, что собственный сын не любит бордовый цвет. Он вроде бы своих антипатий не скрывает. Вот Гермиона мне на тринадцатый день рождения подарила набор по уходу за метлой, а не книгу потолще. Хотя сама ни квиддич, ни полёты не уважает.

На следующей неделе и мистер Уизли, и Перси дома почти не бывали. Каждое утро оба уходили ещё до того, как все остальные вставали, ну, кроме меня, но я из комнаты не выходил, книжки в зеркало загружал. Возвращались же они поздно вечером после ужина.

— Это был полный бедлам, — со значительным лицом поведал Перси. Дело было в воскресенье вечером, накануне отъезда в Хогвартс. — Всю неделю я только и занимался тем, что гасил огонь, — люди непрерывно присылают громовещатели, а те, естественно, если их сразу не вскрыть, взрываются. У меня весь стол в подпалинах, а любимое перо сгорело дотла.

— А почему они все присылают громовещатели? — спросила Джинни, которая подклеивала волшебным скотчем свой экземпляр «Тысяча магических трав и грибов», сидя на коврике у камина в гостиной.

— Выражают недовольство службой безопасности на чемпионате мира, — ответил Перси. — Требуют компенсации за испорченное имущество. Наземникус Флетчер предъявил иск об ущербе, нанесённом палатке с двенадцатью ванными комнатами, оборудованными не помню сколькими джакузи, хотя я точно знаю, что на самом деле он спал под мантией, растянутой на колышках.

Миссис Уизли вздохнула.

— Твоему отцу не приходилось работать по выходным со времён Сам-Знаешь-Кого, — сказала она. — Они просто заваливают его работой. Он останется без ужина, если сейчас не явится.

— Ну, папа считает, что должен исправить ошибку, допущенную после матча, — отозвался Перси. — Но, если уж говорить правду, это было не очень-то разумно, делать публичные заявления, не проконсультировавшись предварительно с начальством.

— Не смей обвинять отца за то, что написала эта гнусная Скитер! — тотчас же вспыхнула миссис Уизли.

— Если б па промолчал, то старушка Рита непременно написала бы, «Что это стыд и срам — никто из министерства не сделал никаких заявлений», — подал голос Билл, игравший с Роном в шахматы.

Рон с матерью слегка не разговаривал, хотя без проблем поменял парадную мантию после похода в Гринготтс, лишь немного доплатив разницу в цене. Он решительно отказался снисходительно относиться к тому, что мама считает, что ей виднее и она знает лучше. Вон, с Биллом опять заспорили о допустимой длине волос.

В окно хлестал дождь. Гермиона сидела, погружённая в «Учебник по волшебству. Четвёртый курс» купленный для неё миссис Уизли в Косом переулке. Я тоже читал очередную книгу по нумерологии, принесённую Сириусом. Чарли штопал прожжённый вязаный шлем. Фред и Джордж, засев в дальнем углу, достали перья и о чём-то заговорщицки перешёптывались, склонив головы над листом пергамента.

— Вы чем это там заняты? — миссис Уизли с подозрением взглянула на близнецов.

— Домашним заданием, — туманно ответил Фред.

— Не смешите меня, вы пока ещё на каникулах.

— Ну да, мы тут кое-чего вовремя не успели… — подтвердил Джордж.

— А вы случаем не пишете новый бланк заказов, а? — с недоверием спросила миссис Уизли. — Может собираетесь снова взяться за свои «Ужастики Умников Уизли»?

— Ах, ма, — произнёс Фред с состраданием во взгляде, — ты только представь, если завтра «Хогвартс-Экспресс» потерпит крушение, и мы с Джорджем погибнем, каково тебе будет вспоминать, что последними словами, которые мы от тебя услышали, были несправедливые упрёки?

Все засмеялись, даже миссис Уизли.

— О, ваш папа идёт! — воскликнула она неожиданно, посмотрев на часы.

Стрелка мистера Уизли переместилась с «работы» на «в пути», а через секунду, дрогнув, замерла вместе со всеми, указывая на «дома», и из кухни послышался знакомый голос.

— Иду, Артур! — откликнулась миссис Уизли и торопливо вышла из комнаты.

Минутой позже и сам мистер Уизли вошёл в тёплую гостиную с обеденным подносом в руках. Вид у него был совершенно изнурённый.

— Ну у нас заварилась каша, — сказал он миссис Уизли, опустившись в кресло у камина и без всякого интереса ковыряя вилкой в подостывшей цветной капусте. — Рита Скитер всю неделю вынюхивала, в каких бы ещё грехах обвинить Министерство, и вот наткнулась на историю об исчезновении бедной Берты, уж теперь она закатит заголовок в завтрашнем «Пророке»! А ведь я давным-давно говорил Бэгмену, что нужно послать кого-нибудь на поиски.

— Мистер Крауч говорил то же самое много-много раз, — сейчас же вставил Перси.

— Краучу невероятно повезло, что Рита не докопалась до всего этого дела насчёт Винки, — раздражённо пробурчал мистер Уизли. — Это была бы сенсация недели, его домашний эльф пойман с той самой палочкой, которая наколдовала Чёрную Метку.

— Я думаю, все согласны, что эльф, несмотря на невменяемость, не запускал Метки! — мгновенно взъерепенился Перси.

— А по-моему, мистеру Краучу страшно повезло, что никто из «Ежедневного пророка» не знает о его бессовестном обращении с эльфом! — сердито заявила Гермиона. Её ненависть к Краучу перешла на новый уровень после того, как явившийся по приглашению Добби рассказал, что Крауч выгнал Винки. Но устроить митинг Гермионе не дали. Её, как и многих других революционеров, сослали… к себе в комнату… Проверить, все ли вещи она собрала. И нас с ней заодно.

Когда я проснулся на следующее утро, сильный дождь по-прежнему барабанил в стёкла.

— Подъём, — позвал я Рона, — иначе до выхода не сможем сделать зарядку.

— Не успеешь — и не надо, — пытался сопротивляться приятель, даже залез под подушку, но был вытащен мной на свет божий и сдался. Тем более Фред и Джордж стали кидать в нас тапками и грозить злостно подшутить, если мы не заткнёмся. Сегодня Гермиона к зарядке не присоединилась.

Успели мы впритык, когда вошли в комнату, близнецы уже натягивали джинсы и свитера. Интересно, они знают, что у них в доме есть душевая комната. Или мама им о ней специально не говорит, чтоб не создавать толкучку по утрам.

Мы вчетвером как раз спустились на первый этаж, собираясь идти завтракать, когда в двух шагах от лестницы показалась обеспокоенная миссис Уизли.

— Артур! — позвала она, подняв голову. — Артур! Срочное сообщение из Министерства!

Я спешно вжался в стену — мистер Уизли, в мантии задом наперёд, с грохотом промчался мимо и скрылся из виду. Войдя на кухню, мы увидели, как хозяин дома торопливо роется в ящиках кухонного стола: «У меня где-то здесь было перо!» — и затем он склонился к огню, обращаясь к… Тут я протёр и вновь открыл глаза, желая убедиться, что они меня не обманывают. В очаге зависла голова Амоса Диггори, похожая на большое бородатое яйцо. Она что-то быстро говорила, не обращая ни малейшего внимания на летящие вокруг искры и языки пламени, лижущие уши.

— Соседи — маглы, услышали удары и стрельбу, вызвали этих, как ты их называешь, пулуцейских… Артур, бросай там всё…

— Сию минуту! — запыхавшись, произнесла миссис Уизли, подбегая к мистеру Уизли с куском пергамента, пузырьком чернил и помятым пером.

— Нам здорово повезло, что я услышал об этом, — продолжала голова. — Мне пришлось пораньше зайти в офис, отослать пару сов, смотрю — что за чёрт? — на выходе вся Комиссия по злоупотреблению магией. Если об этом пронюхает Рита Скитер, Артур…

— А что говорит Грозный Глаз, что там произошло? — спросил мистер Уизли, откупоривая бутылочку с чернилами, окуная перо и готовясь записывать.

Голова мистера Диггори повращала глазами.

— Говорит, что услышал, как кто-то забрался к нему во двор. Вроде бы они собирались залезть в дом, да налетели на его мусорные баки.

— И что же эти баки? — мистер Уизли спешно записывал, брызгая чернилами.

— Подняли адский шум и подожгли весь мусор, насколько я понял, — сказал мистер Диггори, пожав невидимыми плечами. — Один бак ещё скакал и взрывался, когда нагрянули полу-цей-ские.

Мистер Уизли застонал.

— Злоумышленник?

Голова мистера Диггори вновь повращала глазами.

— Артур, ты же знаешь Грозного Глаза. Ну кому понадобится его двор глухой ночью? Да скорее всего какая-нибудь чокнутая кошка бродила поблизости и залезла в картофельные очистки. Но если Комиссия по злоупотреблению возьмёт Грозного Глаза в оборот, уж ему не поздоровится — вспомни его прошлое. Нам надо провести его по какому-нибудь второстепенному проступку, что-то по твоему отделу — возьми хотя бы эти взрывающиеся баки!

— Тут нужна осмотрительность, — покачал головой мистер Уизли, сдвинув брови и продолжая торопливо писать. — Грозный Глаз использовал свою волшебную палочку? Он ни на кого по-настоящему не нападал?

— Держу пари, когда он выглянул из постели, то начал громить колдовством всё подряд, до чего смог достать из окна, но им придётся попотеть чтобы доказать это — нет ни одного пострадавшего.

— Ладно, я пошёл, — сказал мистер Уизли, засунул пергамент с записями себе в карман и также быстро выскочил из кухни.

Голова мистера Диггори покосилась на миссис Уизли.

— Ты уж извини, Молли, — заговорила она уже более спокойным тоном, — что потревожили в такую рань и всё такое… Но Артур единственный, кто может освободить Грозного Глаза, а тот должен приступить к новой работе сегодня же… Почему нам и пришлось решать прошлой ночью…

— Не беспокойся, Амос, — ответила миссис Уизли. — Уверена, ты не откажешься от тоста перед уходом.

— О, буду только рад, — отозвался мистер Диггори.

Миссис Уизли взяла со стола один из намазанных маслом тостов, ухватила его каминными щипцами и отправила в рот мистеру Диггори.

— Спасибо, — невнятно пробормотал он и с лёгким хлопком исчез.

Мне было слышно, как мистер Уизли торопливо попрощался с Биллом, Чарли, Перси и девчонками; меньше чем через пять минут он уже в правильно надетой мантии и с расчёской в руках снова был на кухне.

— Мне надо спешить. Желаю удачного семестра, мальчики, — сказал мистер Уизли нам, накидывая на плечи плащ и готовясь трансгрессировать. — Молли, тебя не затруднит подбросить ребят на Кинг-Кросс?

— Разумеется, нет, — ответила она. — Ты там присмотри за Грозным Глазом, а у нас всё будет в порядке.

Мистер Уизли только успел исчезнуть, как в кухню вошли Билл и Чарли.

— Кто-то помянул Грозного Глаза? — поинтересовался Билл. — Что там с ним такое?

— Говорит, будто кто-то пытался вломиться к нему в дом прошлой ночью, — сказала миссис Уизли.

— Грозный Глаз Грюм? — задумчиво протянул Джордж, намазывая тост джемом. — Не тот ли это псих…

— Твой папа очень высокого мнения о Грозном Глазе Грюме, — жестоко оборвала его миссис Уизли.

— Ну да, а папа коллекционирует штепсели, — понизив голос, проворчал Фред, когда миссис Уизли вышла из комнаты. — Рыбак рыбака…

— Грюм был великим чародеем в своё время, — возразил Билл.

— Если не ошибаюсь, они с Дамблдором старые друзья, — вспомнил Чарли.

— Ну, Дамблдора в обычном смысле тоже нормальным не назовёшь, — не унимался Фред. — То есть я знаю — он гений и всё такое…

— Кто такой Грозный Глаз? — спросил я.

— Он в отставке, раньше работал в Министерстве, — сказал Чарли. — я встретился с ним однажды, когда отец как-то взял меня с собой на работу. Он был аврором и одним из лучших. Половина камер в Азкабане заполнена благодаря ему. Он нажил себе массу врагов… в основном это семьи тех, кого он схватил… Ну и как я слышал, к старости он впал в паранойю — никому и ничему не верит, и всюду ему мерещатся чёрные маги.

Билл и Чарли решили поехать и проводить всю компанию до вокзала Кингс-Кросс. Что касается Перси, то он с бесконечными извинениями заявил, что ему настоятельно необходимо быть на службе:

— В такой момент я не могу себе позволить неоправданного отсутствия — Мистер Крауч только—только начал по-настоящему полагаться на меня…

— Разумеется, и знаешь что, Перси, — серьёзно сказал Джордж — я думаю, он даже вскоре запомнит, как тебя зовут.

Миссис Уизли, набравшись смелости, позвонила с деревенской почты и вызвала три обыкновенных магловских такси, чтобы отвезти нас в Лондон. Если она не имеет привычки использовать «Обливэйт», бедняги таксисты запомнят нас надолго. От криков одного только Сычика звенит в ушах. Так ещё немалая часть хлопушек доктора Фойерверкуса неожиданно вылетела из-под отскочившей крышки чемодана Фреда и сработала на всю катушку — привело это к тому, что тащивший чемодан водитель завопил от боли и страха, потому что Живоглот с перепугу на всех когтях рванул вверх по его ноге.

Ехать было очень неудобно, учитывая, что пришлось втискиваться на заднее сиденье со своими чемоданами. Живоглот после фейерверков пришёл в себя далеко не сразу, и когда мы въезжали в Лондон, все были изрядно поцарапаны. А потом мы ещё и промокли, пока волокли чемоданы через привокзальную толкучку. Теперь я уже привык проходить на платформу девять и три четверти. То, что мы раньше делали с разбегу и закрыв глаза, сегодня происходило небрежно и как бы невзначай. Мы опёрлись о барьер, словно беззаботно болтая… и боком проскользнули сквозь него.

«Хогвартс-Экспресс» — блестящий красный паровоз — выпускал клубы пара, в которых фигуры на платформе виделись смутными тенями. Сыч расшумелся ещё громче, отвечая уханью множества сов через туман. Мы с Роном и Гермионой пошли искать свободные места, на ходу используя осушающие заклинания, и скоро погрузили свой багаж в купе в середине состава, потом вновь спрыгнули на платформу попрощаться с миссис Уизли, Биллом и Чарли.

— Я, возможно, увижу вас раньше, чем вы думаете, — усмехнулся Чарли, обнимая Джинни.

— Это как же? — мгновенно навострил уши Фред.

— Увидишь, — махнул рукой Чарли. — Только не говори Перси, что я упоминал об этом… Как-никак «закрытая информация, пока Министерство не сочтёт нужным обнародовать её…» в конце концов…

— Дай угадаю, ты сговорился с Хагридом, и теперь на УЗМС мы будем летать не на гиппогрифе, а на драконе, — предположил я, но в ответ увидел неслабое удивление на лицах присутствующих здесь Уизли, ну, кроме Рона, он просто кашлянул в кулак, простыл, наверное. Пришлось мне поправиться: — Ах да, ещё и с министерством сговорились. Ты же его упомянул. Надеюсь, хоть драться с драконами нам не придётся.

Билл с Чарли как-то странно переглянулись, и моё шутливое беспокойство превратилось в настоящее.

— Да уж, хотел бы я вернуться в Хогвартс в этом году, — протянул Билл, засунув руки в карманы и с завистью поглядывая на поезд.

— Почему? — в нетерпении закричал Джордж.

— У вас будет интересный год, — сказал Билл, сверкнув глазами. — Прямо хоть бери отпуск да поезжай хоть чуть-чуть посмотреть…

— Посмотреть на что? — спросил Рон.

Но в этот момент раздался свисток, и миссис Уизли подтолкнула нас к дверям вагона.

— Спасибо за то, что позволили нам погостить у вас, миссис Уизли, — сказала Гермиона, когда мы уже зашли внутрь, закрыли дверь и говорили, свесившись из окна.

— Да, спасибо вам за всё, миссис Уизли, — закивал я.

— О, я была только рада, мои дорогие, — ответила миссис Уизли. — я бы пригласила вас и на Рождество… Но думаю, вы все захотите остаться в Хогвартсе… по многим причинам.

Положим, я Рождество собираюсь проводить с родителями и крёстным в нашем новом доме, ну или в доме Сириуса, если со своим не успеем.

— Ма! — раздражённо воскликнул Рон. — Что такое вы втроём знаете, что мы не знаем?

— Полагаю, всё выяснится уже сегодня вечером, — улыбнулась миссис Уизли. — Это так интересно… И я рада, что они изменили правила…

— Какие правила? — завопили все кроме меня с Гермионой. Мне просто надоело, а Гермиона девочка культурная.

— Уверена, профессор Дамблдор всё вам объяснит… Ведите себя хорошо, вы поняли меня? Ты понял, Фред? А ты Джордж?

Но тут паровозные поршни и шатуны с громким шипением пришли в движение, и поезд не спеша тронулся.

— Скажите же нам, что такое происходит в Хогвартсе! — заорал из окна Фред, когда миссис Уизли, Билл и Чарли начали медленно удалятся от нас. — Какие такие правила они изменили?!

Но миссис Уизли только улыбалась и махала вслед, и прежде чем состав повернул, она, Билл и Чарли трансгрессировали.

Мы с Роном и Гермионой вернулись в купе. Дождь струями змеился по оконному стеклу, так что видно ничего не было. Мы провели ещё один сеанс сушки.

— Ведь Бэгмен хотел сказать нам, что творится в Хогвартсе, — заметил Рон, усаживаясь рядом со мной. — На чемпионате, помнишь? А тут и родная мать не хочет говорить. Вот что, однако, странно…

— Ш-ш-ш! — неожиданно перебила его Гермиона, приложив палец к губам и указав на соседнее купе. Мы с Роном прислушались и уловили знакомый голос с томно растянутыми интонациями, доносившийся из приоткрытой двери.

— …отец на самом деле подумывал отправить меня скорее в Дурмстранг, нежели в Хогвартс, вы понимаете. Он знаком с директором, разумеется. Ну, вам известно его мнение о Дамблдоре — любителе грязнокровок, а в Дурмстранг эту сволочь на пушечный выстрел не подпускают. Но мама не одобрила идеи отослать меня в школу так далеко. Отец говорит, что в Дурмстранге подход к Тёмным Искусствам куда более разумный, чем в Хогвартсе — студенты их там действительно изучают, а не занимаются всей этой чепухой по защите, как мы…

Гермиона встала и, на цыпочках подойдя к двери, прикрыла её, отрезав голос Малфоя.

— Итак, он считает, что ему подошёл бы Дурмстранг, я так поняла? — гневно спросила она. — Вот бы и катился туда, нам бы не пришлось его терпеть.

— Дурмстранг — это что, ещё одна волшебная школа? — поинтересовался я.

— Ну да, — хмыкнула Гермиона, — и репутация у неё кошмарная. Если верить «Обзору Магического образования в Европе», основное внимание там уделяется Тёмным Искусствам.

— Сдаётся мне, я о ней слышал, — неуверенно произнёс Рон. — Но где — не помню.

Чем дальше на север уходил поезд, тем сильней и сильней хлестал дождь. Небо было таким тёмным, а стёкла такими запотевшими, что среди дня горели лампы. По коридору забренчала обеденная тележка, и я взял на всех большую пачку кексов в форме котлов, к ним достал из сумки три стакана кофе, ещё из летних запасов. Ближе к полудню к нам заглянул кое-кто из друзей, в том числе Симус Финниган, Дин Томас и Невилл Лонгботтом — круглолицый, фантастически рассеянный мальчик, жертва воспитательной работы грозной колдуньи — его бабушки. Симус всё ещё носил свою ирландскую розетку — её магическая сила заметно ослабела, и хотя она по-прежнему выкрикивала: «Трой! Маллет! Моран!», — но уже едва слышно. Примерно через полчаса или около того Гермиона, по горло насытившись бесконечными разговорами о квиддиче, вновь углубилась в «Учебник по волшебству» для четвёртого курса. Невилл с завистью слушал, как остальные заново переживают события финала Чемпионата.

— Бабушка не захотела ехать, — убитым тоном произнёс он. — Не стала покупать билеты. Странно, правда.

— Да уж, — признал Рон. — Взгляни-ка сюда, Невилл…

Забравшись на багажную полку, он пошарил в чемодане и достал миниатюрную фигурку Виктора Крама.

— Ух ты, — восхитился Невилл, когда Рон поставил Крама на его пухлую ладонь.

— Я видел его так же близко, как тебя — мы же были в верхней ложе…

— Первый и последний раз в твоей жизни, Уизли, — в дверях стоял Драко Малфой, а за его спиной маячили его дружки-громилы Крэбб и Гойл. Каждый из них за лето, похоже, вымахал не меньше чем на фут. Очевидно, они слышали разговор — Дин и Симус оставили дверь полуоткрытой.

— Всё-таки ты тайно влюблён в Гермиону, — порадовал я Малфоя, — иначе твои постоянные визиты в наше купе не объяснить.

— Я! В эту грязнокровку?! Рехнулся, Поттер?!

— Что, неужели в Рона? — удивился я. Малфой, задохнувшись от возмущения, не нашёлся с ответом. Но тут уж не согласился Рон:

— Скорей уж в тебя, Гарри. Ведь это с тобой он приходит поболтать.

— Это да, — пришлось мне признать очевидное под тихое хихиканье зрителей, — но на драку он провоцирует тебя. А драка — это легальный способ пообниматься. И ты, в отличие от меня, абсолютно чистокровный.

Тихое хихиканье превратилось в громкий гогот, и Малфой выскочил в коридор, буквально свалив на ходу Крэбба и Гойла.

Рон встал, демонстративно оглядел кучу малу и, закрыв дверь, предложил обсудить, с кем Малфой хотел пообниматься, с Крэббом, с Гойлом или с обоими сразу.

Эта дурацкая тема развлекала нас всю оставшуюся дорогу. Каждую реплику мы встречали диким ржачем. Даже Гермиона хмурилась и улыбалась одновременно. И так пока гости не разошлись по своим купе переодеваться. Мы с Роном тоже вышли, дав возможность переодеться Гермионе.

— Вот ведь, я так и не нашёл времени спросить твоего отца о цене билетов, — сказал я Рону, когда подруга позволила нам вернуться.

— Не волнуйся, Гарри, — успокоила девочка, — я спрашивала миссис Уизли. Билеты в эту ложу не продаются, они все пригласительные, и мистер Уизли получил билеты на свою семью и ещё один. Понимаешь?

Мы с Роном оба поняли и кивнули. Рон нахмурился. Вот ведь ранимое создание.

— Представляете каково было Малфоям чувствовать себя вторыми после Уизли, — хихикнул я. — Их-то места на втором ряду были.

Из купе мы вышли в приподнятом настроении. Лишь только двери поезда отворились, в небе грянул гром. Выходя из вагона, Гермиона завернула Живоглота в мантию. Ладно хоть клетки с совами остаются в поезде. Ливень был так силён, что мы склонили головы и зажмурились — струи стояли стеной и били с таким неистовством, будто над головами кто-то непрерывно опрокидывал бессчётное количество вёдер с ледяной водой.

— Эгей, Хагрид! — закричал я, завидев гигантский силуэт в дальнем конце платформы.

— Ты как, в порядке, Гарри? — прогудел Хагрид в ответ, приветственно махая. — Увидимся… ну… на банкете… если мы того, не потонем!

По традиции Хагрид переправлял первогодок в замок по воде — через озеро.

— О-о-о, и думать не хочу, каково это — пересекать озеро в такую погоду, — поёжившись, произнесла Гермиона, когда мы вместе с остальными брели вдоль тёмной платформы. Возле станции нас поджидала сотня карет, запряжённая существами, которые при некоторой доле воображения можно было назвать лошадьми, хотя в них было и нечто от пресмыкающихся. Плоти — ровно никакой, только чёрная шкура, облегающая скелет видимый до мельчайшей косточки. Головы, как у драконов. Глаза белые, без зрачков, широко открытые. И вдобавок большие, растущие из холки чёрные кожистые крылья — ни дать ни взять крылья гигантских летучих мышей. Странно-зловеще выглядели во мраке эти существа, которые стояли совершенно неподвижно и беззвучно.

— Не понимаю, зачем вдруг понадобились эти жуткие лошади, ведь кареты прекрасно могут двигаться сами, — сказал Рон, когда он, я и Гермиона с Невиллом залезли в одну из карет.

— Какие лошади? — спросила Гермиона. Невилл промолчал, но видно было, что он тоже не понимает о чём речь.

— Вы оба их не видите, — скорее констатировал факт, чем спросил я.

— Уф, — выдохнул Рон, — а я уж испугался.

Гермиона потребовала детального описания, и мы с ним наперебой вспоминали подробности увиденного монстра.

Рискованно кренясь под резкими порывами ветра, кареты миновали ворота со статуями крылатых вепрей по бокам и заскрипели по длинной дороге к вершине холма. В окно я видел всё ближе и ближе надвигающийся замок, множество его освещённых окон расплывались и мерцали за плотной завесой дождя. И когда наша карета остановилась перед громадными парадными дверьми резного дуба наверху каменной лестницы, небо перечеркнула вспышка молнии. Те, кто оказались впереди, уже торопились забежать в замок. Мне за сегодняшний день уже порядком поднадоело мокнуть и сушиться. Поэтому я использовал чары головного пузыря перед выходом из кареты.

— Как мы раньше не додумались, — воскликнула Гермиона. И мы спрыгнули на землю с немаленькими шарами на головах, неплохо заменяющими нам зонтики. Сняли мы их лишь под сводами освещённого факелами холла с его величественной мраморной лестницей.

Уловив угрожающее движение сверху, я сначала выставил щит от материальных предметов, а потом посмотрел на скатывающийся по щиту, красный, полный воды шар. Рон шарахнулся в сторону, толкнув вбок меня, я едва успел убрать с его пути нож. Тут как раз упала вторая водяная бомба. Все, кто стоял вокруг, с криками принялись расталкивать друг друга, стремясь убраться из-под обстрела. Я поднял голову и увидел парившего футах в двадцати над нами полтергейста Пивза — маленького человечка в шляпе с колокольчиком и оранжевом галстуке-бабочке. Его широкая злобная физиономия была искажёна от напряжения — он снова прицелился. А мы закрылись двумя щитами.

— Пивз! — загремел сердитый голос. — Пивз, ну-ка спускайся сюда немедленно!

Профессор МакГонагалл, заместитель директора и декан Гриффиндорского факультета, стремительно вошла в холл из Большого зала; она поскользнулась на залитом водой полу и была вынуждена ухватиться за Гермиону, чтобы не упасть.

— О, прошу прощения, мисс Грэйнджер…

— Всё в порядке, профессор, — с трудом выговорила Гермиона и ощупала горло.

— Пивз, спускайся сюда сейчас же! — рявкнула профессор МакГонагалл, поправляя свою островерхую шляпу и свирепо глядя вверх сквозь очки в квадратной оправе.

— Ничего не делаю! — прокудахтал Пивз, запустив следующей бомбой в группу пятикурсниц, которые с визгом бросились в Большой зал. — Они всё равно уже мокрые, ведь так? Небольшая поливка! — и он пульнул очередным снарядом в компанию только что вошедших второкурсников.

— Я позову директора! — пригрозила профессор МакГонагалл. — Предупреждаю тебя, Пивз!

Пивз высунул язык, швырнул не глядя последнюю гранату и унёсся прочь вверх по лестнице, кудахча как сумасшедший.

— Ну, пойдёмте! — строго обратилась к забрызганным грязью студентам профессор МакГонагалл. — В Большой зал, побыстрее!

Мы с Роном и Гермионой, оскальзываясь побрели через холл и дальше, направо, в двойные двери. Я чувствовал забавную гордость за Римуса, ему чтобы прогнать Пивза, ни Директором, ни Кровавым Бароном грозиться не нужно было.

Большой зал был, как всегда, великолепен и подготовлен для традиционного банкета по случаю начала семестра. Золотые кубки и тарелки мерцали в свете тысяч свечей, плавающих в воздухе над приборами. За четырьмя длинными столами факультетов рассаживались студенты, оживлённо переговариваясь; на возвышении по одну сторону пятого стола, лицом к ученикам, сидели преподаватели. Здесь, в зале было гораздо теплее. Пройдя мимо Слизеринцев, Рэйвенкловцев и Хаффлпаффцев, мы уселись вместе с остальными за Гриффиндорский стол, рядом с Почти Безголовым Ником — факультетским приведением. Ник, жемчужно-белый и полупрозрачный, сегодня вечером был одет в свой обычный камзол, но зато с необъятных размеров слоёным воротником, служивший одновременно и праздничным украшением, и гарантией того, что его голова не станет слишком шататься на не до конца перерубленной шее.

— Добрый вечер, — улыбнулся он нам.

Распределение первокурсников по факультетам проводилось в начале каждого учебного года, но, по странному стечению обстоятельств, я не присутствовал ни на одном, кроме своего собственного, так что мне хотелось взглянуть на церемонию.

Тут за столом раздался слабый и дрожащий от волнения голос:

— Эгей, Гарри!

Это был Колин Криви, третьекурсник, для которого я был чем-то вроде героя.

— Привет, папарацци, — настороженно отозвался я. Этот восторженный почитатель всегда доставлял мне немало хлопот, и увы, данная только что кличка его ничуть не огорчила.

— Гарри, ты себе не представляешь! Нет, Гарри, ты только угадай! Поступает мой брат. Мой брат Деннис!

— Какой ужас, — пробормотал я.

— Он так волнуется! — Колин едва не подпрыгивал на месте и, кажется, не слышал моего ворчанья. — Надеюсь, он попадёт в Гриффиндор! Скрести пальцы на счастье, а Гарри?

Нет, точно не слышал.

Я посмотрел на преподавательский стол. Кажется, там было намного больше пустых мест, чем обычно. Хагрид, ясное дело, вместе с первокурсниками сейчас боролся со штормом на пути через озеро; профессор МакГонагалл, по всей вероятности, руководила уборкой в холле, но ещё одно свободное кресло указывало на отсутствие кого-то неизвестного.

— А где новый преподаватель защиты от тёмных искусств? — спросила Гермиона, тоже смотревшая на профессоров. — Может, они не сумели никого найти?

— Да нет, раз книги в списке были, значит нашли, — успокоил я подругу.

— Ох, да, когда же? — простонал Рон. — я готов съесть гиппогрифа.

Не успели эти слова слететь с его уст, как двери Большого зала отворились, и воцарилась тишина. Профессор МакГонагалл провела длинную цепочку первогодок на возвышенную часть зала. Бедные малыши были совершенно мокрые, будто не ехали в лодке, а добирались вплавь. Нет, я понимаю, что ученики могут не знать сушащие чары. Мы сами их узнали только этим летом, когда под дождь попали. Но МакГонагалл-то могла малышей посушить. Хотя если учесть, что мокрый сегодня почти весь зал, может нам просто подольют в еду что-то противопростудное и не будут мешать набираться впечатлений. Вон донельзя довольный мальчик, закутанный в хагридово пальто, шепчет «Я упал в озеро». Чем явно очень гордится. Зачем ему сушка?

Профессор МакГонагалл выставила перед первокурсниками трёхногую табуретку и водрузила на неё старую, грязную, заляпанную Волшебную Шляпу. Тоже то ещё впечатление. Шляпа спела свою песенку.

— Когда распределяли нас, она пела другую песню, — заметил я, хлопая вместе со всеми остальными.

— Она каждый год поёт новую, — ответил Рон. — Согласись, это, наверное, довольно скучное занятие — быть Шляпой, так что, я думаю, она целый год сочиняет очередную песню.

— Не знаю, за год можно было и получше сочинить, — не согласился я.

— Не у всех же есть способности. — вступилась за артефакт Гермиона.

Тем временем шло распределение, и Деннис Криви таки попал в Гриффиндор. Увы и ох. Старший брат ему тут же начал показывать местную достопримечательность, то есть меня.

— Ох, да скорее же! — вздыхал Рон, массируя себе желудок. А вот меня заинтересовали тарелки и кубки. Интересно, это гоблинское золото или магловское, а может вообще лепреконовское. С этим вопросом я обратился к Почти Безголовому Нику.

— Это золото домовых эльфов, — удивился моей безграмотности Ник. — В Хогвартсе проживает самая большая община Британии, около сотни домовиков.

— Но я никогда ни одного не видела! — поразилась Гермиона.

— Вероятно, потому, что днём они не покидают кухни, — ответил Ник. — Они выходят только ночью, для уборки… присмотреть за факелами, то да сё… Я хочу сказать, вы и не должны их видеть… Это ведь и есть признак хорошего домашнего эльфа, что вы его не замечаете, не так ли?

— Что вы такое говорите? Маги пользуются безвыходным, зависимым положением домовиков и совершенно не считаются с их чувствами.

— Ник, а чем золото домовиков отличается от любого другого золота? — избавил я привидение от необходимости отвечать революционно настроенной девочке.

— Золото домовиков выглядит так, как хотят домовики, и существует только в зоне их влияния, — с радостью ушёл от непонятной темы Почти Безголовый Ник.

— Гарри, ты нарочно игнорируешь мой вопрос? И чем тебя заинтересовала эта посуда? — переключилась на меня Гермиона.

— Гермиона, я лично знаком с двумя домовиками. Первый мой знакомый хотел, чтобы я бросил Хогвартс только потому, что он сказал, что так надо. Он украл мои письма, испортил торт тёти Петуньи, сорвал деловую встречу дяди Вернона, при этом он подставил меня…

— Погоди Гарри, я всё это знаю, но Винки же сказала, что он сходит с ума. Добби просто не осознавал, что делает.

— Хорошо второй домовой эльф, которого мы встретили, та самая Винки. Единственное что она хочет, это служить своему хозяину. При этом ей всё равно, что делать. Если хозяин скажет, она будет спасать Упсов, причём с радостью, а не против воли.

— И что ты этим хочешь сказать? — кажется обиделась Гермиона. Я вздохнул ссорится не хотелось.

— Я хочу сказать, что прежде чем считаться с чьими-то желаниями, нужно сначала их узнать. А посуда… ну просто странно, что тарелки в Хогвартсе золотые, а мётлы старые.

Пока мы с Гермионой проясняли интересующие нас вопросы, закончилось распределение. Профессор МакГонагалл унесла Шляпу и табуретку.

— Самое время, — пробурчал Рон, схватив нож и вилку и с нетерпением уставившись в золотую тарелку. *

Поднялся профессор Дамблдор. Он улыбнулся всем студентам, приветственно раскинув руки.

— Скажу вам только одно, — произнёс он, и его звучный голос эхом прокатился по всему залу. — Ешьте.

— Верно, верно! — с неподдельным чувством закричали мы, и в это время стоявшие перед нами блюда волшебным образом наполнились.

Почти Безголовый Ник со скорбным видом наблюдал, как дети нагружают свои тарелки. Стук столовых приборов и гул разговоров, сопровождающий эти действия, как-то неожиданно стих. Я поднял взгляд от тарелки и посмотрел на замерших Гриффиндорцев. Парни и девчонки с немым удивлением разглядывали Рона, режущего бифштекс на маленькие кусочки и деликатно жующего с закрытым ртом. Рон с не меньшим удивлением посмотрел на Гриффиндорцев, потом на меня и вопросительно приподнял бровь.

— Дикие люди! — пожал плечами я. Можно подумать они вилку и нож впервые видят. Мои слова и ответное Роново хмыканье отчётливо прозвучало в наступившей тишине. Народ засмущался и вернулся к еде.

Когда с тарелок пропали последние крошки, Альбус Дамблдор снова поднялся со своего места. Гудение разговоров, наполнявших Большой зал, сразу же прекратились, так что стало слышно лишь завывание ветра и стук дождя.

— Итак, — заговорил, улыбаясь Дамблдор. — Теперь, когда мы все наелись и напились, я должен ещё раз попросить вашего внимания, чтобы сделать несколько объявлений. Мистер Филч, наш завхоз, просит меня поставить вас в известность, что список предметов, запрещённых в стенах замка, в этом году расширился и теперь включает в себя Визжавшие игрушки йо-йо, Клыкастые фрисби и Безостановочно-расшибательные бумеранги. Полный список состоит из четырёхсот тридцати семи пунктов, и с ним можно ознакомится в кабинете мистера Филча, если, конечно, кто-то пожелает.

Едва заметно усмехнувшись в усы, Дамблдор продолжил.

— Как и всегда, мне хотелось бы напомнить, что Запретный лес является для студентов запретной территорией, ра́вно как и деревня Хогсмид — её не разрешается посещать тем, кто младше третьего курса.

— Также для меня является неприятной обязанностью сообщить вам, что межфакультетского чемпионата по квиддичу в этом году не будет.

— Что? — ахнул я, оглянувшись на Фреда и Джорджа, своих товарищей по команде. Те беззвучно разинули рты, уставившись на Дамблдора и, похоже, онемев от шока.

— Это связано с событиями, которые должны начаться в октябре и продолжатся весь учебный год — они потребуют от преподавателей всего их времени и энергии, но уверен, что вам это доставит истинное наслаждение. С большим удовольствием объявляю, что в этом году в Хогвартсе…

Но как раз в этот момент грянул оглушительный громовой раскат, и двери Большого зала с грохотом распахнулись.

На пороге стоял человек, опирающийся на длинный посох и закутанный в чёрный дорожный плащ. Все головы в зале повернулись к незнакомцу — неожиданно освещённый вспышкой молнии, он откинул капюшон, тряхнул гривой тёмных с проседью волос и пошёл к преподавательскому столу. Глухое клацанье отдавалось по всему залу при каждом его шаге. Незнакомец приблизился к профессорскому подиуму и похромал к Дамблдору.

Если не ошибаюсь, у него протез и не так давно приобретённый. Чувствуется, что до конца не освоился. Ещё одна молния озарила потолок.

Гермиона охнула, и было от чего.

Вспышка резко высветила черты лица пришельца. Да-а, жизнь дяденьку потрепала. Каждый дюйм кожи был испещрён рубцами, рот выглядел просто как косой разрез, а изрядная часть носа отсутствовала. Но самая жуть была в глазах. Один был маленьким, тёмным и блестящим. Другой — большой, круглый, как монета, и ярко-голубой. Этот голубой глаз непрестанно двигался, не моргая, вращаясь вверх, вниз, из стороны в сторону, совершенно независимо от первого, нормального глаза, а кроме того, он временами полностью разворачивался, заглядывая куда-то внутрь головы, так что снаружи оставался виден лишь белок.

Незнакомец подошёл к Дамблдору и протянул ему руку, так же, как и лицо, исполосованную шрамами. Директор пожал её, и они негромко пообщались, после чего незнакомец сел на свободное место по правую руку от Дамблдора.

— Позвольте представить вам нашего нового преподавателя защиты от тёмных искусств, — жизнерадостно объявил Дамблдор в наступившей тишине. — Профессор Грюм.

— Грюм? — шепнул я Рону. — Грозный Глаз Грюм. Тот самый, которому твой отец отправился помогать сегодня утром?

— Должно быть, — пробормотал Рон благоговейным тоном.

— Что с ним случилось? — прошептала Гермиона. — Что с его лицом?

— Не знаю, — ответил Рон, заворожено глядя на Грюма.

Грозный Глаз остался совершенно равнодушен к напряжённому вниманию и к прохладному приёму. Не обращая внимания на стоящую перед ним кружку тыквенного сока, он полез в плащ, вынул плоскую походную флягу и сделал из неё порядочный глоток. Пока он пил, задрав локоть, его мантия на пару дюймов приподнялась над полом, и я углядел часть точёной деревянной ноги, заканчивающуюся когтистой лапой.

Дамблдор вновь прокашлялся.

— Как я и говорил, — он улыбнулся множеству студенческих лиц, все взоры которых были обращены к Грозному Глазу Грюму, — в ближайшие месяцы мы будем иметь честь принимать у себя чрезвычайно волнующее мероприятие, какого ещё не было в этом веке. С громадным удовольствием сообщаю вам, что в этом году в Хогвартсе состоится Турнир Трёх Волшебников.

— Вы ШУТИТЕ! — оторопело произнёс Фред Уизли во весь голос, неожиданно разрядив то напряжение, которое охватило зал с самого появления Грозного Глаза.

Все засмеялись, и даже Дамблдор понимающе хмыкнул.

— …Что же, думаю, некоторые из вас не имеют представление о том, что это за Турнир, а те, кто знают, надеюсь, простят меня за разъяснения, и пока могут занять своё внимание чем-нибудь другим. Итак, Турнир Трёх Волшебников был основан примерно семьсот лет назад как товарищеское соревнование между тремя крупнейшими Европейскими школами волшебства — Хогвартсом, Шармбатоном, и Дурмстрангом. Каждую школу представлял выбранный чемпион, и эти три чемпиона состязались в трёх магических заданиях. Школы постановили проводить Турнир каждые пять лет, и было общепризнано, что это наилучший путь налаживания дружеских связей между колдовской молодёжью разных национальностей — и так шло до тех пор, пока число жертв на этих соревнованиях не возросло настолько, что Турнир пришлось прекратить.

— Жертв? — тихо переспросила Гермиона, встревоженно осматриваясь, но большинство студентов в зале и не думали разделить её беспокойство, многие шёпотом переговаривались. Меня же наличие турнира полностью устраивало. Время, ранее занятое тренировками, сейчас можно будет посвятить выполнению ПЛАНА. Как раз вчера вечером зеркало перестало отделываться фразой «не хватает информации». Зато выдало не менее сотни вариантов рецептов зелья для трансфигурации в голема. Потребуется немало времени их все изучить и понять, какой информации не хватает компьютеру для сокращения вариантов…

— За минувшие века было предпринято несколько попыток возродить Турнир, — продолжил Дамблдор, — но ни одну из них нельзя назвать удачной. Тем не менее, наши Департаменты магического сотрудничества и магических игр и спорта пришли к выводу, что пришло время попробовать ещё раз обеспечить условия, при которых ни один из чемпионов не подвергся бы смертельной опасности. Главы Шармбатона и Дурмстранга прибудут с окончательными списками претендентов в октябре, и выбор чемпионов будет проходить на день Всех Святых. Беспристрастный судья решит, кто из студентов наиболее достоин соревноваться за Кубок Трёх Волшебников, честь своей школы и персональный приз в тысячу галлеонов.

— Я хочу в этом участвовать! — прошипел на весь стол Фред Уизли — его лицо разгорелось энтузиазмом от перспективы такой славы и богатства. Он оказался далеко не единственным, кто, судя по всему, представил себя в роли Хогвартсовского чемпиона. За столом каждого факультета я видел людей, с не меньшим восхищеньем уставившихся на Дамблдора или что-то с жаром шепчущих соседям. Но тут директор заговорил вновь, и зал опять умолк.

— Я знаю, что каждый из вас горит желанием завоевать для Хогвартса Кубок Трёх Волшебников, однако главы участвующих школ совместно с Министерством магии договорились о возрастном ограничении для претендентов этого года. Лишь студенты в возрасте — я подчёркиваю это — семнадцати лет и старше получат разрешение выдвинуть свои кандидатуры на обсуждение. Это, — Дамблдор слегка повысил голос, поскольку после таких слов поднялся возмущённый ропот, близнецы Уизли, например, сразу рассвирепели, — признано необходимой мерой, поскольку задания Турнира по-прежнему остаются трудными и опасными, какие бы предосторожности мы ни предпринимали, и весьма маловероятно, чтобы студенты младше шестого и седьмого курсов сумеют справится с ними. Я лично прослежу за тем, чтобы никто из студентов моложе положенного возраста при помощи какого-нибудь трюка не подсунул нашему независимому судье свою кандидатуру для выборов чемпиона, — его лучистые голубые глаза вспыхнули, скользнув по непокорным физиономиям Фреда и Джорджа. — Поэтому настоятельно прошу — не тратьте понапрасну время на выдвижение самих себя, если вам ещё нет семнадцати.

— Делегации из Шармбатона и Дурмстранга появятся здесь в октябре и пробудут с нами большую часть этого года. Не сомневаюсь, что вы будете исключительно любезны с нашими зарубежными гостями всё то время, что они проведут у нас, и что от души поддержите Хогвартсовского чемпиона, когда он или она будет выбран. А теперь уже поздно, и я понимаю, насколько для вас всех важно явиться на завтрашние уроки бодрыми и отдохнувшими. Пора спать, не теряйте времени!

Дамблдор сел на место и заговорил с Грозным Глазом. С громким шумом и стуком ученики поднялись на ноги и толпой хлынули к дверям в холл.

— Они не могут так поступить! — заявил Джордж Уизли, который не присоединился к людскому потоку в дверях, а остался стоять, с гневом глядя на Дамблдора. — Семнадцать нам исполняется в апреле, почему же нас лишают шанса?

— Они не помешают мне участвовать, — упрямо сказал Фред, тоже хмуро поглядывая на преподавательский стол. — Чемпионам позволено такое, о чём остальные и мечтать не смеют. И тысяча галлеонов награды!

— Пойдём-ка, — потянул я Рона с Гермионой, мне не терпелось заняться изучением рецептов, а близнецы, если так уж хотят открыть магазин, могут одолжить у Рона.

Фред с Джорджем направились вслед за нами, на ходу обсуждая те меры, которые может принять Дамблдор, чтоб не допустить к Турниру тех, кому меньше семнадцати.

— Сдаётся мне, что как только этот судья узнает, кто хочет участвовать, он выберет лучшего из каждой школы и внимания не обратит, сколько тому лет. А Дамблдор пытается помешать нам подать заявки.

— Там люди гибли, учти! — с беспокойством напомнила Гермиона, когда мы прошли через дверь, скрытую гобеленом и начали подниматься по другой, более узкой лестнице.

— Да, да, — беззаботно согласился Фред, — но это когда было… Да хоть бы и так, что за удовольствие без элемента риска? Эй, Рон, а что если мы и впрямь отыщем способ, как обойти Дамблдора? Мы участвуем, представляешь?

— Конечно, было бы круто принять участие в Турнире, — согласился Рон, — но поиски сокровищ прибыльнее…

Я пихнул друга локтем, предлагая прикусить язык. К счастью близнецы развивать тему не стали, а идущий сзади Невилл был настолько поглощён своими мыслями, что слов про клад не расслышал.

— Вот я точно не участвую, — сказал он. — Наверное, моя бабушка хотела бы, чтобы я попытался, она беспрерывно толкует о том, как я должен поддерживать фамильную честь, и мне просто придётся… ой!..

Нога Невилла провалилась прямо сквозь ступеньку на середине лестницы — в Хогвартсе было полным—полно лестниц с подобными фокусами, у старшекурсников уже выработалась привычка перепрыгивать такие сюрпризы, но плохая память Невилла была знаменита на всю школу. Мы с Роном подхватили его под руки и вытащили, в то время как рыцарские доспехи на верхней площадке заскрипели и залязгали, заливаясь хриплым смехом.

— Закройся, ты, — буркнул Рон, захлопнув им забрало, когда мы проходили мимо.

Удивляюсь, как Невилл, живя в Хогвартсе, умудряется сохранить свою пухлость. Это мы только до Гриффиндорский гостиной дошли по двум немаленьким лестницам. А чтоб попасть в спальню мальчиков, находящуюся на самом верху Гриффиндорский башни, нужно подняться по ещё одной винтовой лестнице. Пока мы дошли, Дин с Симусом уже успели лечь спать. Симус приколол свою ирландскую розетку в изголовье, а Дин прикрепил плакат с Виктором Крамом над столиком у кровати. Прежний плакат с футбольной командой Вест Хэм теперь висел рядом.

— Бред какой-то, — со вздохом покачал головой Рон, посмотрев на совершенно неподвижных игроков. — Ведь умеют же нормальные картинки делать, я сам видел.

Мы надели пижамы и забрались в свои кровати. Я, тщательно закрыв полог, включил зеркало. Благодаря подсветке экрана можно было не зажигать люмос и не обозначать своё бодрствование.

— Ты знаешь, я тоже мог бы участвовать, — сонно пробормотал Рон в темноте. — Если уж Фред и Джордж придумают, как… на Турнир… а ты сам… никогда… не думал?..

— Нет, не думал, — я перелистнул экран с рецептов на таблицу ингредиентов. Мне кажется, или в школьной программе действительно мало сведений о металлах? Нужно будет это исправить. Нет, не школьную программу, конечно, а информацию о металлах зеркало получило из подаренной Гермионой книги.

Примечание к части

* Это цитата из канона, после прочтения множества Фанфиков мы удивились и решили указать на неё.

Ученье — свет, и кто не спрятался, сам виноват

На следующее утро буря утихла. Я с трудом вытащил себя из постели. Вечером или точнее ночью просмотрев все предлагаемые зеркалом варианты рецептов, я прикинул направление поисков и только тогда лёг спать. Что интересно, Рона вытащить из постели оказалось гораздо проще чем себя. У двери нас ждала сонная Гермиона.

— Давно стоишь? — спросил я.

— Только подошла, — ответила, зевая, девочка — иначе зашла б разбудила.

— Это называется дискриминация по половому признаку, не хочешь побороться за доступ мальчиков в девичьи спальни? — предложил я.

— Перебьётесь. — ответила Гермиона.

— Хорош болтать, пошли тренироваться, — проворчал Рон — чес слово я бы поспал лишние пять минут, или две, да хоть одну, но поспал.

И мы под его причитания пошли в пустой класс. Выходить на улицу ни у кого желания не возникло. Когда мы за завтраком изучали новое расписание, потолок оставался пасмурным. Тяжёлые свинцово-серые тучи клубились над головами.

— Сегодня как будто неплохо… всё утро на улице. — Палец Рона скользил по колонке уроков на понедельник. — Гербология с Хаффлпаффом… и УЗМС, а чёрт это у нас со Слизеринцами. А днём сдвоенное предсказание, на котором ты меня бросил страдать в одиночестве.

— Пф-ф. — информативно ответил я.

Над нами послышался шорох многочисленных крыльев, и в открытые окна с утренней почтой влетело не меньше сотни сов. Они кружили над столами, выискивая адресатов писем и посылок. Большая рыже-коричневая сова слетела к Невиллу Лонгботтомбу и положила ему на колени пакет — Невилл вечно что-то забывал. На другом краю зала филин Драко Малфоя сел на его плечо с обычной, судя по всему, порцией конфет и печенья из дома. Ко мне спустились две совы с газетами. «Ежедневный пророк» и «Придира». Когда я всерьёз задумался о необходимости осветить в прессе возвращение родителей и спросил Гермиону, какие она знает магические издания, она назвала эти два. «Ежедневный пророк» серьёзное издание, «Придира» юмористическое вроде бы. Не уверен «Придиру» я ещё не читал, в первый раз подписался, а «Ежедневный пророк» вполне себе юмористический.

— Так какая газета серьёзная? — вырвалось у меня после знакомства с «Придирой».

— «Ежедневный пророк» я же тебе говорила. — для полной ясности Гермиона ещё и ткнула пальцем в обсуждаемую газету.

— Ну если ты так говоришь… — полным сомнения голосом протянул я.

— Гарри, только не говори, что это сразу не ясно. Вот смотри статья описывает возможные места обитания морщеглызых кизляков.

Рон согласно кивал, полностью поддерживая возмущение подруги.

— Не знаю, чем вас не устраивают места обитания этих зверюшек, не силён в магической зоологии, но зато я точно знаю, что твоего папу зовут Артур, а не Арнольд. — и я показал Рону статью где нагло утверждают, что его родителя зовут именно Арнольд.

— Да обе выкинуть следует! — возмущённо воскликнул Рон.

В целом я был с ним полностью согласен, но мне-то нужно было найти и журналиста, и журнал для правильного освещения событий. Я был поглощён этими мыслями всю дорогу по раскисшей от дождя тропинке, которая привела нас к третьей оранжерее, но тут профессор Спраут отвлекла меня, продемонстрировав классу самые уродливые растения, какие мне только приходилось видеть. На самом деле они выглядели скорее даже не как растения, а как гигантские чёрные слизни, вертикально торчащие из почвы. Каждый слегка извивался и был усеян множествам блестящих припухлостей, наполненных какой-то жидкостью. Жидкость оказалась гноем, очень полезным и нужным, и нам следовало его собрать. К счастью пах он всего навсего бензином, поэтому неприятных ассоциаций у меня лично не вызывал, а монотонная механическая работа не мешала думать. Поэтому удар колокола, возвестивший об окончании урока прозвучал неожиданно. Класс разделился: Хаффлпаффцы отправились в замок на трансфигурацию, а мы в противоположном направлении — вниз по склону луга к маленькой бревенчатой хижине Хагрида на опушке Запретного леса. У него не отвлечёшься.

Если профессор Спраут показала нам полезную и вполне безобидную мерзость, то Хагрид с точностью до наоборот: бесполезную и опасную, но тоже мерзость. Они походили на уродливых, лишённых панциря омаров, омерзительно бледных и скользких на вид, ноги их торчали из самых странных мест, а где голова, вообще было невозможно разобрать. В корзинах их было примерно по сотне, каждый дюймов шести в длину. Они ползали друг по другу и слепо стукались о стенки корзины; от них изрядно разило тухлой рыбой. Время от времени из конца тела какого-нибудь соплохвоста вылетали искры, и с негромким «пафф!» его бросало на несколько дюймов.

— Они… ну, это… только что вылупились, — с гордостью сказал Хагрид. — Так что вы, того, словом, сможете вырастить их сами! Можем даже этот… проект насчёт этого составить…

— А с какой стати мы должны хотеть выращивать их? — раздался холодный голос.

Это подошли Слизеринцы, и говорил, естественно, Драко Малфой. Может ему намекнуть, что приставания к Хагриду это извращение. Хотя нет не прокатит, да и прав он, если совсем честно и беспристрастно.

Хагрид, несмотря на общее мнение о его скудоумии, вполне грамотно ушёл от ответа. Просто пообещал рассказать как-нибудь потом. А то, что при этом слегка заикался, так во всём нужна практика. Малфоя же Гермиона заткнула, напомнив, что драконы тоже не лапочки и некоторые так же опасны со всех сторон, зато кровь у них дюже полезная. Затем тихо добавила.

— В сущности-то он прав. Лучше всего было бы передавить большинство из них, прежде чем они начнут бросаться на нас.

М-да у умных людей и мысли одинаково умные. За обедом я постарался побыстрей управится с бараньей отбивной и картошкой, очень уж хотелось до библиотеки добраться, о чём и сообщил в ответ на недоумённые взгляды друзей.

— …У меня слишком сложные зелья получаются и слишком много вариантов, все проверить и крови не хватит.

— Давай я помогу, — приналегла на еду Гермиона, — ты какие книги искать собираешься.

— Мне нужны рецепты зелий, где используются металлы, и вообще о магических свойствах металлов.

— Не знаю, не попадались, — мотнула головой девочка, — но это не значит, что их нет, я зелья дополнительно почти не читаю.

— Ещё бы ты и зелья читала. — проворчал Рон.

— Ладно, пока, до ужина .— хлопнул я его по плечу направляясь в библиотеку. Гермиона поспешила за мной.

***

— Чёртова старуха, несчастная летучая мышь! — Со злостью говорил Рон, когда мы увидели его снова, спускаясь вместе с другими студентами в Большой зал на ужин. — Это же займёт все выходные, это же…

— Что, много задали на дом? — оживлённо поинтересовалась Гермиона. — А профессор Вектор нам вообще ничего не задала!

— Что ж, очень мило с её стороны, — проворчал Рон угрюмо.

Мы вошли в холл, где народ толпился у дверей в Большой зал, отошли в сторону, и тут позади нас раздался громкий голос:

— Уизли! Эй Уизли!

Разумеется, это был Малфой и помимо Крэбба и Гойла за спиной, у него была сегодняшняя газета. Кажется я знаю, что он скажет.

— Видишь Рон, а я говорил, что он с тобой заигрывает. — мой громкий шёпот был хорошо слышен всем вокруг. Малфой покраснел и позеленел одновременно.

— Заткнись Поттер, иди ты… иди… — куда меня послать, тепличный мальчик, Драко придумать не смог и движимый самым благородным побуждением я решив помочь сказал:

— Мы и идём в Большой зал. — и повернувшись выставил за спину щит.

Несколько человек вскрикнуло, белая вспышка чиркнула по щиту. Гермиона полезла за палочкой, но прежде чем успела её найти грохнуло во второй раз, и по вестибюлю прокатился рёв:

— Ну уж нет, парень!

По мраморной лестнице, хромая, спускался профессор Грюм. В руке он держал волшебную палочку, направленную на белого хорька, дрожавшего на мощённом плитами полу как раз на том месте, где только что стоял Малфой.

В холле наступила гробовая тишина. Никто кроме Грюма не смел даже шелохнуться, а тот повернулся ко мне. То есть на меня смотрел его нормальный глаз, а тот, другой, уставился куда-то внутрь.

— Он тебя задел? — прорычал Грюм. Голос у него был низкий и сиплый.

— Нет, — ответил я, не упоминая щит.

— Оставь его! — рявкнул Грюм.

— Оставить кого? — У меня возникло подозрение что Грюм таки сумасшедший и «пророк» тут не ошибся.

— Не ты, он! — Грюм ткнул большим пальцем через плечо, указывая на Крэбба, который попытался было поднять белого хорька с пола, но в страхе замер. Уф, профессор не сумасшедший; просто маньяк, и глаз у него волшебный.

Грюм захромал по направлению к Крэббу, Гойлу и хорьку который, испуганно пискнув, что было сил припустился ко входу в подземелье.

— Не думаю… — пророкотал Грюм, вновь направляя на хорька волшебную палочку. Тот взлетел в воздух футов на десять, потом звучно шлёпнулся об пол и снова подскочил вверх.

— Мне не нравится люди, которые нападают на противника со спины, — рычал Грюм, а скулящего от боли хорька подбрасывало всё выше и выше. — Гнусный, трусливый, подлый поступок…

Хорька швырнуло в воздухе, его лапы и хвост беспомощно болтались.

— Никогда–больше–так–не–делай, — говорил Грюм произнося каждое слово, как только хорёк ударялся об пол и опять взмывал вверх.

— Профессор Грюм! — прозвучал возмущённый голос.

По мраморной лестнице спускалась профессор МакГонагалл с громадной стопкой книг в руках.

— Привет, профессор МакГонагалл, — спокойно сказал Грюм, заставляя хорька подскакивать всё выше.

— Что… Что это вы делаете? — спросила профессор МакГонагалл, следуя взглядом за взлетающим всё выше хорьком.

— Учу, — ответил Грюм.

— Учи… Грюм, это что, студент? — вскрикнула профессор, и книги посыпались у неё из рук.

— Ну да, — ответил Грюм.

— Быть не может! — ахнула МакГонагалл, бросаясь вниз по ступеням и доставая волшебную палочку.

Через секунду на месте хорька с треском появился Драко Малфой — он кучей лежал на полу, его роскошные белые волосы упали на ставшее ярко-красным лицо. Пошатываясь, он поднялся на ноги.

— Грюм, мы никогда не используем трансфигурацию как наказание! — сказала профессор МакГонагалл слегка севшим голосом. — Профессор Дамблдор вам, наверное, об этом говорил?!

— Да, кажется, он упоминал об этом. — кивнул Грюм безмятежно почёсывая подбородок. — Но я подумал, что хорошая встряска…

— Мы оставляем после уроков! Или сообщаем декану факультета, где учится нарушитель!

— Пожалуй, я это сделаю, — согласился Грюм, с острой неприязнью покосившись на Малфоя.

Драко, чьи белёсые глаза всё ещё были полны слёз от боли и унижения, злобно посмотрел на Грюма, пробормотав неразборчиво что-то о своём отце.

— Да ну! — спокойно заметил Грюм и, хромая сделал два шага вперёд. Тупое клацанье его деревянной ноги отозвалось по холлу. — Что же, я давно знаю твоего отца, парень… скажи ему, что Грюм как следует присмотрит за его сынком… передай ему это от меня… кстати, это Снейп будет твой декан?

— Да, — с негодованием ответил Малфой.

— Ещё один старый знакомый, — прохрипел Грюм. — Мечтал я побеседовать со стариной Снейпом… Пойдём-ка, ты… — он ухватил Малфоя за плечо и поволок его ко входу в подземелья.

Профессор МакГонагалл несколько мгновений обеспокоенно смотрел им вслед, видимо, как и я, подозревала что сумасшедший преподаватель просто прибьёт студента по дороге.

— Ничего мне не говорите, — приказал Рон, когда несколько минут спустя мы сели за Гриффиндорский стол. Со всех сторон доносились взволнованные разговоры о том, что сейчас произошло.

— Это почему же? — удивилась Гермиона.

— Потому что я хочу сохранить это в моей памяти, — ответил Рон, закрыв глаза с блаженным выражением на лице. — Только у нас — Драко Малфой, поразительный прыгающий хорёк…

Мы с Гермионой засмеялись, и Гермиона принялась раскладывать по тарелкам говядину, приготовленную в горшочках.

— Вообще-то он мог по-настоящему зашибить Малфоя, — сказала она. — На самом деле хорошо, что профессор МакГонагалл его остановила.

— Гермиона! — с гневом воскликнул Рон, сердито открывая глаза. — Ты портишь самый счастливый момент моей жизни.

Гермиона нетерпеливо фыркнула и присоединилась ко мне в скоростном поглощении пищи.

Я хотел как можно больше просмотреть книг до вечера, чтобы отобранные перекачать в зеркало. А к странностям Хогвартских преподавателей нам не привыкать. Начинаю смутно подозревать что это делается нарочно. Вот не было бы Снейпа, Квиррелла, а потом ещё и Локхарта, Гермиона до сих пор бы думала, что учитель — это образец всех добродетелей.

***

Следующие два дня прошли без происшествий. Я закинул в зеркало десяток книг, оно увеличило таблицу на пять страниц и сократило количество предполагаемых рецептов аж на пятнадцать штук. Странно что Гермиона не требует с меня расчёты, рецепты или хоть что-то что поможет понять в каком направлении двигаться. Может полагает, что я сам не знаю, а может просто не мешает дурью маяться. Вот сегодня усвистала из библиотеки до звонка колокола. Неужели, как и всем нашим, не терпится попасть на урок Грюма? Дай им волю, с самого утра бы у кабинета дежурили. Но нет, девочка прибежала к самому началу урока следом за мной.

— Я была у Хагрида. — ошарашила нас Гермиона, когда мы торопливо расселись прямо перед преподавательским столом и достали учебники.

— Расспросила его о фестралах — это те животные, которые перевозят хогвартские кареты. — пояснила она в ответ на наши удивлённые взгляды. И небрежно добавила. — Их видят те, кто видел смерть. Я понимаю, Гарри, но где ты, Рон, смерть видел.

Мы с Роном переглянулись и синхронно пожали плечами. Хотя в принципе я был не против если Гермиона догадается… но появлению Грюма, который сорвал начинающийся допрос, обрадовался.

— Можете убрать их, — хрипло прорычал он, проковылял к своему столу и сел. — Эти книги. Они вам не понадобятся.

Грюм вытащил классный журнал, тряхнул пегой гривой, убирая волосы с покорёженного и усеянного шрамами лица и начал перекличку.

Наверное, мне понравился урок. Во всяком случае, от мыслей о ПЛАНЕ я отвлёкся на сто процентов, чего со мной уже давно не случалось. А Грюм не только показал все три непростительных заклинания, но и пообещал научить противостоять Империо. Порадовав класс тем, что Круцио и Аваде Кедавре противостоять невозможно.

— Ни порядочности, — спокойно сказал он, — ни любезности. И никакого противодействия. Невозможно отразить. За всю историю известен лишь один человек, сумевший выдержать это, и он сидит прямо передо мной.

На меня уставился весь класс, будто им не знаю какую новость сказали. Да ещё Грюм обоими глазами пытался череп препарировать. Поэтому я, не спрашивая разрешения и не поднимая руку спросил.

— А если под Аваду не лоб подставлять, а табуретку например, что будет?

Грюм замер, попытался что-то сказать, но передумал и с новым интересом уставился на меня. В застывшей тишине, кажется, можно было услышать не только буханье, но и стук нескольких сердец.

— Табуретки вы лишитесь, — наконец прохрипел Грюм — если она, конечно, не из очень прочного материала и не зачарована дополнительно на прочность. Но, думаю, потеря табуретки вас не сильно огорчит.

Класс был целиком и полностью согласен с выводами преподавателя. А я подумал, что трансфигурированная из воздуха табуретка ничуть не хуже настоящей и даже лучше, ведь её и алмазной можно сделать, и гранитной.

— Итак, — снова заговорил Грюм, — эти три заклинания: Авада Кедавра, Империо и Круцио — известные как Непростительные заклинания. Использование любого из них по отношению к человеческому существу достаточно, чтобы заработать пожизненный срок в Азкабане. Это то, чему вы должны противостоять. Это то, с чем я должен научить вас бороться. Вам нужна подготовка. Вам нужно быть во всеоружии. Но самое главное — вам нужно приучить себя к постоянной, неусыпной бдительности. Достаньте ваши перья… запишите это…

Остаток урока мы провели, записывая примечание к каждому из Непростительных заклятий. И начиная с этого исторического часа, они, примечания то бишь, слегка дополнялись. До самого удара колокола никто не проронил ни слова, но как только Грюм отпустил нас, и мы вышли из класса, всех буквально прорвало. Большинство обсуждали заклятия со смесью ужаса и восторга: «Видел, как его трясло? А как он убил его — прямо вот так!»

Они так говорят об этом, — подумал я, — словно побывали в каком-то балагане. Мне же очень чётко на месте несчастного паука представлялся Сириус, а на месте Грюма, женщина, по недоразумению природы являющаяся его матерью. Может потому увиденное отнюдь не показалось занятным представлением, и, похоже, Гермионе тоже.

— Быстрее, — озабоченно сказала она Рону, меня подгонять было не нужно.

— Что, снова в окаянную библиотеку? — спросил Рон.

— Нет, — резко ответила Гермиона, указав на боковой коридор. — Невилл.

Невилл одиноко стоял посреди прохода, уставившись в каменную стену тем же испуганным взглядом широко открытых глаз, какой был у него, когда Грюм демонстрировал заклятие Круцио.

— Невилл, — мягко произнесла Гермиона.

Невилл обернулся.

— А, привет, — сказал он непривычно высоким голосом. — Интересный урок, верно? Хотел бы я знать, что сегодня на ужин, я… я умираю от голода, а вы?

Посмотрев на находящегося в глубоком шоке Невилла, я долю секунды размышлял стоит ли отвесить ему пощёчин. Решил, что нет, и произнеся поливающее заклинание «АГУАМЕНТИ», направил палочку в лицо пострадавшему. Затем сразу же устранил ненужные последствия высушивающим заклинанием. В результате получил осмысленно смотрящего Невилла и удивлённо — удивлённых — Рона с Гермионой.

— Что стоим? — осведомился я у ребят. — бегом в Большой зал ужинать. — и первым задал темп.

— И что это было? — спросил Рон, когда мы уже были у Большого зала.

— Шоковая терапия, — вместо меня ответила Гермиона, — ты как Невилл?

— Всё в порядке спасибо. — сказал мальчик, совсем смутившись и взглядом умолял не продолжать допрос. Выглядел он действительно нормально, и мы сели ужинать.

Что нам стоит дом построить, нарисуем — будем жить

Почти неделя оценки предлагаемых зеркалом рецептов, поиски необходимой информации по разным направлениям наконец-то дали приемлемый результат. Три рецепта вместо сотни — это же замечательно. И готовить не так уж сложно и долго, всего-то девять часов. Ну по сравнению с девятью месяцами это прогресс. Цифра правда какая-то подозрительная, мы всё-таки не ребёнка в пробирке выращиваем. Но зеркало всё обосновало и упорно придерживалось цифры девять: месяцев, десятков, недель, дней и наконец часов. Сливать кровь на все три рецепта не очень-то хотелось, поэтому я сидел под пологом и распечатывал немало увеличившуюся таблицу элементов и вся — вся — вся по зельеварению, составленную зеркалом. На очереди были рецепты с расчётами и обоснованиями. Именно за этим занятием меня застал Добби. С нашей последней встречи всего-то недели две назад его внешний вид стал ещё причудливей. К разномастным носкам, один из которых был розовый в оранжевую полоску, а второй мой — чёрный, тот самый, с помощью которого я заставил Малфоя освободить домовика, детских футбольных шорт и галстука на голой груди с узором из подков, добавилась баба, которую сажают на чайник вместо шапки. К ней были приколоты яркие значки. Я не заметил, чтобы Добби стал забывать себя или что-то в этом роде, как прогнозировала Света, но если подумать, с настоящим Добби мы знакомы не были.

— Добби нашёл его, сэр, Добби нашёл источник магии, на нём дом без хозяев.

Я пару секунд осмысливал сказанное, осмыслить осмыслил, но поверить не смог.

— Добби, скажи, а ты услышишь меня, если я тебя позову издалека.

— Добби услышит, сэр Гарри Поттер.

— Отлично, тогда иди понаблюдай за домом, в ближайшее время я тебя позову.

Добби исчез, а я начал планировать нелегальный поход в Хогсмид. С мародёрским наследством ничего сложного в этом собственно не было. О чём я и поведал друзьям после утренней тренировки, осталось только решить, попросить Сириуса, то есть Саха, обеспечить наш выход из Визжащей хижины или фиг с ним, сами справимся.

— А почему через Визжащую хижину, а не через Сладкое Королевство? — спросил Рон, видимо, бывший не прочь совместить приятное с полезным.

— Потому что туда мы идём вечером, когда в таких магазинах народу мало или совсем мало, а назад мы идём поздно вечером. И наши действия будут классифицироваться как проникновение со взломом. А поскольку практики магического взлома у нас нет, нас непременно поймают.

— Ясно. — попрощался Рон с мечтой посетить Сладкое Королевство.

— А мне непонятно, зачем так спешить? — проворчала Гермиона, — Мы вполне можем встретиться с Сахом в ближайший поход в Хогсмид. Дом, если он свободен, никуда не денется.

— Во-первых, не факт, что не денется, вот купит его кто-нибудь, потом не перекупим. Во-вторых, у меня получилось три варианта рецептов зелий, и я хочу попросить Саха их посмотреть. Авось сократит.

— Мне покажешь! — загорелась любознательная девочка, уже забыв про грядущее нарушение правил.

Рецепты, расчёты и таблицу она, кстати, себе скопировала. Как-то шокировано переводя взгляд с рецептов на меня и назад. Кажется, сегодня впервые Гермиона поняла, что я всерьёз, а не маюсь дурью.

Весь день при любой свободной минуте она открывала записи и даже на нелегальную прогулку с собой прихватила, вот теперь сидит читает, пока Сириус с Римусом дом осматривают. Я же положил голову на стол, используя руки вместо подушки, и вырубился. Сказываются ранние подъёмы и по полночи возни с зеркалом. Да я даже на истории магии сейчас не сплю, домашнее задание делаю, чтоб было больше времени на мой ПЛАН. Почему-то очень хотелось финальное действие провести в Хэллоуин. Никаких магических или научных причин я для этого не видел. Но охота хуже неволи. Разбудил меня хлопок аппарации.

— Дом почти в центре Лондона в хорошем, как я понял районе, и табличка магловская «ПРОДАЁТСЯ». — Сказал появившийся в гостиной Римус. Я протёр глаза, с трудом удержался чтобы не прочистить уши, ибо слова Рема были слишком похожи на глюки.

Сириус полюбовался моей растерянной мордашкой и откровенно шокированной физиономией Рона с неэстетично отвисшей челюстью.

— Там, похоже, во время войны с Гриндевальдом всех поубивали. Сначала, видимо, магловской бомбой прилетело, а потом магией. А может, эта бомба какую-нибудь пакость активировала. Во всяком случае ещё лет десять назад туда соваться не стоило. Сейчас же всё чисто. И не скажешь уже, что это была за пакость. Но была она неслабой, да ещё рядом с источником, где любая магия дольше держится. Сомневаюсь, что хозяева дома всем подряд хвастались магическим источником в подвале, и раз земля до сих пор пустует, думаю, те немногие, кто знали, погибли и скорей всего неожиданно. Для этого было две войны: с Гриндевальдом и с Воландемортом. Маглоотвлекающие чары, встроенные в забор, не скрывают участок от маглов, а лишь отвлекают от него внимание. Видимо, проживающие в этом доме маги жили в обоих мирах. И те, кто знал, что это за дом, без проблем заходили внутрь. А кто не знал, не обращали внимание ни на дом, ни на странности жильцов. Теперь эти чары не дают маглам продать землю. Торговые агенты за забор-то не заходили, ограничившись объявлением на калитке. На собственное счастье.

— А в доме точно безопасно? — спросила Гермиона, отвлёкшись от чтива.

— Точно. — успокоил её Сириус.

— Абсолютно, — подтвердил Римус, — Блэк в таких вещах не ошибается.

Я слушал краем уха, впервые задумавшись, «а как волшебники строят дома?». Получить что-то вроде «Норы» мне откровенно не хотелось. Несмотря на мою симпатию к Уизли. Может, у магов есть строительные фирмы? Но тогда слишком много народу будет знать где мой дом. Если нанять магловскую фирму, не получится сделать дом-артефакт, наподобие Хогвартса. Свои сомнения я выложил друзьям, не упоминая «Нору», естественно. Взрослые задумались, Рон скривился, всё-таки вспомнив родное жилище. А Гермиону озарило.

— Пусть магические строители Непреложный обет дадут.

— С чего бы это? — насмешливо спросил Сириус.

— Нарушивший Непреложный обет непременно умрёт, а ведь его могут заставить нарушить: под империо или с помощью сыворотки правды. Поэтому обеты дают очень редко. Я так понял, Гарри, что ты хочешь ломать дом и строить новый.

— Да, крёстный. Мало ли что там в защиту встроено. Какие исключения и подземные ходы существуют. И то, что о доме никто не помнит сейчас, не значит, что не вспомнят потом. Или в дневниках каких-нибудь вычитают. Кстати, много там ломать?

— Примерно две трети. И если следовать твоей, в общем-то правильной, логике, ограду тоже менять нужно — озабоченно заметил Римус.

— Не вижу никакой особой выгоды в наёме магов-строителей. — сказал Сириус. — Чтобы сделать дом-артефакт, работать нужно самому и действительно со свидетелей, то есть со строителей брать Непреложный обет. На что они не пойдут. Обычно, когда маги строят дом, сначала всю работу делают строители, потом приглашают специалистов для наложения набора стандартных заклинаний и уже после хозяева могут добавить что-то своё. Если могут, конечно. В строительстве дома, насколько я знаю, чем меньше магии, тем лучше. По крайней мере, простой финитой дом никто не разрушит. Разница в работе магов и маглов в способе доставки стройматериалов и в инструментах: у одних, это волшебная палочка, у других, машины и прочая мелочёвка. Давай так: Римус аккуратно узнаёт в министерстве, не висит ли этот кусок земли там на балансе. И не принадлежит ли он какому-нибудь магическому роду. Мало ли, не знали всех особенностей, потому не интересовались. Если всё в порядке, идём к маглам и покупаем.

— Только с моими родителями посоветуйтесь. — вспомнила Гермиона, испугавшись за диких магов.

— Непременно. — серьёзно кивнул Римус.

— А если он кому-то из магов принадлежит? — спросил я обеспокоенно, уже привыкнув считать источник своим.

— Никаких проблем, — весело оскалился Сириус, — я наведу на участок заклинание попакостней, да так, чтобы казалось, что оно тут всегда было. Рем оденет свою старую мантию и пойдёт покупать, по-дешёвке, испорченную землю.

Лицо Лунатика осветила полная ностальгии улыбка. Гермиона осуждающе покачала головой. Но придираться не стала, лишь напомнила, что нам пора бы пойти спать. Я в принципе был с ней полностью согласен, спать пора, но когда прощался с Добби и выдавал ему честно заработанные два галлеона, у меня возник ещё один вопрос, и как только эльф исчез я спросил у Сириуса.

— Слушай, ты как-то говорил, что у вас много эльфов было, а нам тут одна девочка сказала, что даже в самых сильных семьях не больше четырёх домовиков бывает. И лишь на источниках силы живут целые колонии. В чём фокус?

Сириуса мой вопрос почему-то смутил донельзя, и я пошёл на попятную.

— Если не хочешь не отвечай.

— Да нет, лучше уж я расскажу, чем потом кто-нибудь добрый просветит.

От его тона, мрачного и виноватого всем стало не по себе. А Сириус нервно отбивал пальцами по столу какой-то марш.

— Нас, Блэков, ведь не просто так называют Тёмными магами. И колония эльфов может образоваться не только на источнике магии, заселённом людьми, но и на колодце. Вот только эльфы там весьма своеобразные. И подчиняются они не столько членам семьи, сколько хозяевам колодца.

— Что значит хозяева колодца и что за колодец? — испуганным шёпотом спросила Гермиона.

— Колодец — это искусственно созданный источник магии. В основе обряда жертвоприношения магически одарённых детей. После первого магического выброса, но до становления магии. — Блэк застывшим взглядом смотрел куда-то в далёкое прошлое. Я поёжился и от его слов, и от безжизненного сухого голоса, и от нервного стука. Гермиона втянула голову в плечи, даже, кажется, пожалев о своём любопытстве! — Поскольку становление у всех детей происходит в разном возрасте, и чем сильнее ребёнок, тем раньше он становится магом, детей для обряда берут по возможности младше. — Сириус по собачьи встряхнулся и быстро закруглился. — Для поддержания колодца раз в девять лет требуется принести в жертву одного ребёнка по тем же характеристикам. Чтобы стать хозяином колодца, нужно взять на себя обязательство по его поддержанию. Думаю, именно поэтому Хогвартский артефакт, определяющий детскую магию, до одиннадцати лет скрывает местонахождение маленьких магов. Таким образом основатели защитили детей от искусников наподобие моей семейки.

— Ну да, мне ведь ничего не мешало на год раньше в Хогвартс пойти. — заметила Гермиона, явно думая при этом о несчастных жертвах. А я забеспокоился.

— Сириус, а твой эльф тебя не сдаст? Раз ты не хозяин колодца.

— А некому, — невесело хмыкнул Сириус, — у колодца сейчас нет хозяев. Так что Кричер более-менее подчиняется мне как хозяину дома. Но любой приказ может интерпретировать по-своему, и настолько исказить, что лучше к нему лишний раз не обращаться. Тем более, что его симпатией я никогда не пользовался.

— То есть, если б ты был симпатичен этому Кричеру, он бы слушался тебя как обычный домовик? — дрожащим голосом уточнила Гермиона.

— Ну да, не так уж важно, как он появился, теперь это обычный домовик, который может при желании привязаться к сильному роду. Колодец не получил своевременной подпитки и скоро иссякнет. Через меня Кричер не хочет привязываться к роду Блэк по причине личных антипатий. Он полностью разделял мнение моей матери, что нормально для любого домовика. Так что как только станет возможно, отпущу его к Моргане, если этот ушастый тёмный лорд раньше не развоплотится.

— Сириус так же нельзя! — Завопила Гермиона, разбудив спавшего с открытыми глазами Рона. — Нужно поговорить с ним, объяснить…

У крёстного этот вопль отклика не нашёл, но спорить с девочкой он не стал, мол нет проблем, приходи в гости и общайся сколько хочешь. На том мы и попрощались.

С рецептами я больше не возился, только сливал кровь специальным заклинанием и убирал флакончики в сумку, чтоб не испортились. Слить собирался, на всякий случай, на все три рецепта, причём в двойном размере. Если Сириус не сможет ничем помочь, а он не обещал, какой лучше, будем выяснять на практике. С домом вышло более чем удачно, маги о нём вообще ничего не знают. Как написал Римус »…ни в одной магической картотеке не значится. Сириус жутко разочаровался, пошалить не получится…» Теперь они там разбирают имущество прежних владельцев, можно сказать, работают по специальности, то есть мародёрствуют. А я полностью переключился на модернизацию маховика времени. Заодно закинул в зеркало несколько книг о защитных чарах. Поскольку к постоянному недосыпанию у меня прибавилась систематическая потеря крови. Скоро себя в зеркале пугаться буду. Хорошо хоть нет тренировок по квиддичу. Зато уроки, особенно Защита от тёмных искусств, стали труднее, да и требовали учителя куда больше. Ко всеобщему удивлению, профессор Грюм объявил, что подвергнет каждого заклинанию Империо — продемонстрирует его силу и проверит способность учеников к сопротивлению. Гермиона попыталась воззвать к его здравому смыслу, напомнив о законе. Но Грюм действовал по принципу «пусть лучше нас трое судят, чем двое несут». А если мисс Грэйнджер гражданская сознательность мешает… она может удалиться, ах не мешает… тогда начнём урок.

Грюм по очереди вызывал учеников и накладывал на них чары. Чего только они ни вытворяли, оказавшись в его власти. Дин Томас трижды проскакал вокруг комнаты, распевая национальный гимн. Лаванда Браун вообразила себя белкой. Невилл исполнил гимнастические упражнения, к которым сроду не был способен. Перед заклинанием оказались бессильны все, становясь собой, только когда Грюм заклинание снимал.

— Поттер, — наконец прохрипел Грюм, — твоя очередь.

Я вышел на середину класса. Профессор нацелил на меня палочку и произнёс:

— ИМПЕРИО!

Удивительное ощущение! Я словно воспарил в небо. Никакого беспокойства нет и в помине. Только лёгкое, необъяснимое счастье, блаженной волной окатило меня. И всё же, я чувствовал себя как в тумане, только живом и наблюдающем. И тут в пустом черепе эхом отдалось приказ Грозного Глаза:

— Прыгай на стол… Прыгай на стол…

Совершенно без участия сознания я продемонстрировал профессору ЗОТИ средний палец правой руки, в английском жесте и уже по-русски отмерил по локоть. То ли Грюм от удивления снял заклинание, то ли оно само слетело, но разум ко мне вернулся, и я смущённо спрятал руки за спину.

— Это не я, это чары ваши.

Родной глаз Грюма стал больше искусственного, мне показалось ему были знакомы оба жеста.

— Это уже на что-то похоже. — Прорычал Грюм. — Все посмотрите на Гарри! Он боролся и, чёрт побери, устоял. Попробуем ещё раз, Поттер! А вы следите за ним. Молодец Гарри!

Ещё раз мы, конечно, попробовали, но ребята следили совершенно напрасно. Руки я крепко сцепил за спиной и ничего интересного больше не показывал. Чары я стряхивал уже сознательно.

— Нет, каким тоном он говорит! — сказала Гермиона, когда час спустя выходила с урока защиты. — Как будто мы в любую минуту можем подвергнуться нападению!

— Он просто сумасшедший. — Рон обернулся, нет ли сзади Грюма. Борьба с заклинанием далась ему нелегко, он всё ещё не шёл, а прыгал через ступеньку. Но Грюм обещал, самое позднее к обеду действие чар само собой прекратиться. — Неудивительно, что Министерство с радостью от него избавилось. Ну когда тут изучать приём против его Империо? Завалили домашними заданиями!

— Если тебе некогда делать домашнее задания, можешь с нами не ходить к Саху. — не оценила его стенаний Гермиона. — Кстати, ты как маховик переделывать собираешься? — Шепнула она мне. Рон тоже заинтересовался и передумал отвечать на ехидные реплики.

— Пока не знаю, у меня есть пять точек приложения усилий, а вот, как и что я пока не решил.

— Покажи мне… — попросила Гермиона сделав неопределённый жест рукой.

— Угу. — без проблем согласился я, тем более нужные места распечатал и для Сириуса с Римусом, и предвидел увеличившийся интерес подруги. Но к Саху мы шли не из-за этих распечаток, их можно было б послать с Буклей, Добби, помогавшего мародёрствовать, я предпочитал не отвлекать. Так вот, к Саху мы шли потому, что ему понравилась идея сделать дом-артефакт, а там без моего участия никак.

— Гарри, ты когда в последний раз спал нормально? — Встретил меня Сириус крепкими объятиями и упрёками.

— Потом высплюсь. — не стал я говорить правду, но и откровенно соврать язык не повернулся.

— Знал бы, не стал выдёргивать тебя ночью.

— Тогда он бы полночи просидел на кровати с книгами. — сдал меня Рон.

— Ладно уж. — крёстный взлохматил мне волосы и поздоровался с ребятами. — Добрый… хм вечер.

— Добрый… — деликатно прикрыв ладошкой рот, зевнула Гермиона.

— Добрый вечер. — с обычным хлопком аппарировал в хижину Римус. — у меня там всё готово.

— Отлично. Рон, Гермиона, мы сейчас займёмся очень личным, можно даже сказать, интимным для любого рода делом. Мы будем создавать основу безопасности Родового Гнезда. Поэтому прежде чем начать объяснения я жду от вас обоих клятвы о неразглашении…

— Стоп, — прервал я Сириуса, — ты же сам говорил, что клятву могут заставить нарушить с помощью магии и зелий, а это верная смерть.

— Детёныш, ты меня монстром-то не считай. — почти обиделся крёстный. — клятва, это не Непреложный обет. Если её нарушишь под воздействием империо или сыворотки правды, наказания не будет. Да и клясться я предлагаю не жизнью, а магией…

— Извини. — попросил я.

А насупившаяся Гермиона, глубоко вздохнув, как перед прыжком в воду, сказала:

— Я думаю, лучше давать Непреложный обет. — посмотрев на наши слегка испуганные лица, она продолжила — Просто так мы об этом в любом случае болтать не будем. Хотя я понимаю, что у вас обоих есть причины быть недоверчивыми. — она кивнула мародёрам. — Если к нам применят заклинание или зелья, значит мы попали в плен… и лучше… лучше… умереть от нарушения обета… чем… чем… испытывать на себе… пределы воображения… врага.

Она, конечно, высказалась несколько обтекаемо, но я её понял. Алекс в войну всегда оставлял последний патрон. Потом, после, носил капсулу с ядом.

Мародёры переглянулись о чём-то своём, и синхронно кивнули.

— Ты права. — сказал Римус.

— Иногда, — мрачно заметил Сириус, — было бы легче видеть друзей мёртвыми, чем после того, что с ними сделали.

— Вот-вот. — облегчённо вздохнула Гермиона, будто и не дышала с начала своей речи. — что нужно делать?

— Дай мне правую руку. — сказал Сириус, протягивая Гермионе так же правую руку. Римус шагнул ближе и коснулся волшебной палочкой сплетённых рук.

— Обещаешь ли ты, Гермиона, хранить от всех непосвящённых наличие магического источника на земле Гарри Поттера?

— Обещаю. — сказала Гермиона.

Тонкий сверкающий язык пламени вырвался из волшебной палочки, изогнулся, словно окружив их сцепленные руки докрасна раскалённой проволокой.

— Обещаешь ли ты никому не давать информацию о магической защите дома Гарри Поттера?

— Обещаю. — сказала Гермиона.

Второй язык пламени вылетел из волшебной полочки и обвился вокруг первого, так что получилась тонкая сияющая цепь.

Девочка старательно прислушивалась к себе, пытаясь уловить произошедшие изменения. Сириус вопросительно посмотрел на Рона, но Римус вызвался раньше.

— Давайте теперь я, а Гермиона поможет.

— Да, конечно, — оторвалась от созерцания своего внутреннего мира Гермиона, — только объясните, что делать?

После Римуса Рон также решил обзавестись личной системой самоликвидации. Мне если и заводить такую систему, то на другую тему. Сириус так же счёл подобное для себя нецелесообразным.

— Кто-то же должен будет рассказать Лили и Джеймсу, что мы наворотили. — Сказал он.

Римус смутился, он об этом не подумал, а точнее не верит, ну и пусть, не спорит и ладно.

— Объяснения я буду давать на месте, — перешёл к делу крёстный, — так будет нагляднее, а потому быстрее. Так что, Гарри, вызывай Добби и приступим.

Добби сегодня явился закутанный в кусок ткани, наподобие римской тоги, торжественно вручил мне свои разномастные шмотки и вернул заплаченные ранее два галлеона.

— Добби не мешать Гарри Поттеру, сэру со свои дела. Добби ждать, когда Гарри Поттер, сэр его вызовет, чтобы стать достойный домовой эльф! — торжественно произнёс Добби.

— Э-э, — не сразу нашёлся я, — если тебе удобней ходить в этой тряпочке, то конечно, ходи как хочешь. Но мне совсем не трудно платить тебе жалованье.

Гермиона усиленно закивала.

— Конечно, Добби, ты не должен отказываться от денег, тем более, ты слишком мало попросил.

— Зачем Добби деньги, добрая мисс. — удивлённо выпучил глаза домовик. А Сириус ехидно усмехаясь приказал Добби перенести добрую мисс к участку. И поскольку я раньше велел домовику слушаться и Римуса, и Сириуса, Добби послушался. Крёстный аппарировал со мной, а Римус забрал Рона.

Чуть придя в себя после аппарации, я увидел в свете уличных фонарей табличку «улица Робин Гуда дом номер семь». Табличка висела на заборе. Забор висел над очень глубокой и широкой ямой. Ничего себе ребята помародёрствовали. Тут мне в голову пришла забавная мысль и я хихикнул.

— Ты о чём? — завертел головой Рон в поисках чего-нибудь весёлого.

— Да просто улица именем одного знаменитого мародёра названа.

— Да ты что!

— Занятно!

Хором воскликнули мародёры.

— Вообще-то Робин Гуд был разбойником. — не согласилась Гермиона.

— А разница? — вполне серьёзно спросил я, ибо не улавливал.

— Ну-у мародёры во время войны грабили мирное население, они обирали мёртвых и брошенные дома. — У наших мародёров глаза плавно лезли на лоб. Видимо, им раньше так обстоятельно никто не объяснил, кем они обзывались. — А Робин Гуд грабил богатых и делился с бедными. — с некоторым сомнением в голосе закончила Гермиона.

— И разбойничал он во время крестового похода, то есть войны. Грабил, вполне себе, мирное население, вместо того, чтоб Гроб Господний отвоёвывать или хотя бы вооружённых мусульман грабить. И кстати, он был лучником, а не мечником, значит возможную охрану мирного населения расстреливал издалека, а уж потом грабил слегка мёртвой. А то, что он не жмотничал и создал хорошую шпионскую сеть, плюс базы в деревнях на крайней случай, говорит о Робин Гуде как об умном и дальновидном главаре. Ну, а насчёт пустых домов… — я весьма выразительно посмотрел на висящий забор, за которым ещё недавно стоял пустой дом…

— Так мародёры — это разбойники?! — успокоился испугавшийся было Сириус.

— Ну как тебе сказать: любая война начинается ради добычи. Просто чуть раньше этого не стеснялись. Рыцари брали себе оружие, доспехи и коня побеждённого на турнире противника и все ценности убитого на войне. Город, захваченный войском, официально отдавался на разграбление. Потом со временем этого начали стесняться и началось: У нас партизаны, у них разбойники, наши разведчики у врагов шпионы, наши герои у врагов фанатики, наши находчивые и удачливые командиры, умеющие позаботиться о нуждах бойцов, у них, ясно дело, мародёры. Ни один нормальный боец во время войны не оставит мёртвому то, что может пригодиться живым.

— Понятно, вопрос сугубо философский. — Ехидным тоном протянул Бродяга.

— Скорей уж юридический. — Не менее ехидно высказался Лунатик.

— Может делом займёмся? — попросила чем-то недовольная Гермиона.

— Действительно. — согласился Сириус и, видимо, для пользы дела мы спустились в яму, изображавшую здесь чёрную дыру. Глубина ямы была метров шесть и занимала она всю территорию бывшего дома и сада. И даже чуть выходила за пределы забора.

— Итак, ребята: в этих флягах находится зелье, которым мы будем создавать руны. Но прежде чем мы приступим, я подробно объясню смысл каждой комбинации. В магии очень важно намеренье, и если ваше намеренье расплывчато, и вы не полностью осознаёте смысл всех своих действий, результат может оказаться непредсказуем.

— Да уж. — согласился я, вспомнив компьютер, который кроме меня никто не увидит. Дом мне хотелось бы иметь видимый. Сириус понимающе усмехнулся, и я, воспользовавшись случаем, вкратце рассказал друзьям о наличие у меня невидимого артефакта. Ребята почти хором хмыкнули, живенько представив невидимый дом. А Рон ещё и заржал, видимо, представив себе что-то сверх программы. Надеюсь однажды можно будет поведать друзьям больше о зеркале, под предлогом «не знаю как, оно само так вышло».

Сириус говорил увлечённо, весьма образно расписывал действия каждого сочетания рун, добиваясь от нас чёткости намерений. Не знаю, получилось ли у него с намерениями, но я довольно чётко видел свой будущий дом. Разумный, сильный, уютный. Нет, лестницы в нём двигаться не будут, ни хаотично, ни по делу, зато дом будет сообщать о любой неполадке или попытки вторжения хозяину, а затем, получив распоряжение, сам всё уладит, активировав нужную комбинацию рун. Для бедняги Рона стало истинным шоком узнать, что достаточно начертить четыре руны, чтобы с подконтрольной территории сбежали все садовые гномы.

— Всего четыре руны! — завопил он, вспомнив долгие летние дни, потраченные впустую. — почему? …э-э… это что какая-то секретная информация, а?

— Нет, — ответил Сириус, а потом, задумавшись, продолжил, — у нас защиты от садовых гномов не было за неимением сада, у Поттеров эта комбинация была встроена в систему бытового обеспечения рунами и чарами. Но у них не было источника и тем более колодца, поэтому активировали руны уже заметив гномов. Насколько я знаю, держать их активными постоянно нельзя, они плохо сочетаются на длительной основе с некоторыми другими комбинациями и со многими чарами. Особенно укрепляющими.

Рон мрачно уставился в сторону, чего-чего, а укрепляющих чар в «Норе» много.

— А длительная основа, это сколько? — спросил я, мало-ли.

— Больше суток. — уловил мою мысль крёстный. — этого достаточно, чтобы отогнать вредителей и направить их в другую сторону.

Закончив с объяснениями, Сириус постучал по пергаменту палочкой, отчего руны написанные на нём засветились зелёным светом. Затем сделал несколько взмахов во все четыре стороны, и пространство вокруг нас засветилось мягкой зеленью. Я впервые увидел каким большим будет мой дом, даже за вычетом сада. Зелёным, естественно, светились не земля, а руны на ней, по дну ямы и стенам.

— А мы здесь зачем? — спросил Рон.

— Затем, чтоб по указанным линиям пройтись заготовленным зельем. — ответил Сириус и показал, как нам следует двигать палочкой, чтобы зелье тонкой линией ложилась на светящийся трафарет. Римус к нему присоединился, взяв кисть Гермионы, он проделал ей нужное движение, и ближайшая руна из зелёной стала красной и рельефной.

— А теперь попробуй сама.

Сириус в это время то же самое делал с Роном.

Гермиона попробовала, и кто бы сомневался, у неё сразу получилась. У Рона часть линий легли рядом и руна стала двойной красно-зелёной, Сириус вздохнул, тоскливо посмотрел на Римуса, который с самым невинным видом уже показывал движение мне. Впрочем, у меня с первого раза тоже не вышло, и Римус продемонстрировал как зелье вернуть в исходное состояние и во флягу. Потом сам перекрасил руну. Я закрыл глаза, чтоб вид рун не отвлекал меня, повторил сделанный Ремом взмах палочкой, и у меня получилось, руна стала, как и положено, красной. Убедившись на следующих двух рунах, что я усвоил урок, Римус пошёл спасать Сириуса, или Рона, это как посмотреть. И профессор Люпин ещё раз доказал, что весь прошлый год работал по призванию.

— Профессор Люпин, а как мне теперь быть? — спросила Гермиона, руны перед ней на два с лишним метра были красными — мне дальше плохо видно.

— Уже можно наступать на первые ряды, — ответил Римус, — через двести секунд их крайне трудно разрушить или погнуть.

Когда делаешь короткое движение лёгкой палочкой, то не прилагаешь к этому никаких усилий. Ага, это только так кажется, а когда делаешь тысячу таких движений, сразу понимаешь всю степень ошибочности подобного мнения. Но мы это сделали. Не знаю, пожалели ли Рон с Гермионой, что приняли приглашение на свой счёт, и если пожалели, то сколько раз, но оба махали палочками до победного конца. Надо будет им что-нибудь подарить. Только так, чтоб это не выглядело оплатой. Ну с Гермионой-то сложностей нет. Можно будет к заготовленной ко дню рождения кобуре добавить несколько книг из стоявшего здесь когда-то дома. Вроде как её доля или что-то типа того. Рону же эти книги низачем не сдались, надо бы спросить мародёров, может тут ещё что-нибудь интересное было без буковок. Но не сегодня. Сегодня у меня сил нет ни языком шевелить, ни ногами. И если ногами всё равно придётся, то языком как-нибудь в следующий раз.

— С-Сах, а то, что мы несовершеннолетние, не повредит? — спросила Гермиона, когда мы были уже в Визжащей хижине. Спрашивая, она, махнула рукой куда-то в сторону Англии.

— Ничуть, ваше участие было минимальным. Без хозяина руны активировать и вовсе было нельзя. Независимо от возраста Гарри, он Поттер. Ну, а постоянная подпитка пойдёт из источника. — Ответил Сириус, откровенно зевая. И Гермиона, открыв было рот для нового вопроса, смущённо заткнулась. Мы с Роном воспользовались её смущением, быстро попрощались с мародёрами и ушли в тоннель.

— Гарри, а что делает твой невидимый артефакт? — переключила на меня своё любопытство подруга. Ну да, меня-то стеснятся нечего.

— Читает книги. И отвечает на вопросы, если конечно ответ был в прочитанных книгах. Если не был, так и пишет «нет информации». В общем, поначалу, пока он не прочёл достаточно книг, показывать было совершенно нечего. А учитывая, что все кроме меня увидят просто зеркало, то и сейчас показывать нечего.

— А жаль, — вздохнул Рон, — удобно было б эссе писать.

Вздох Рона плавно перешёл в зевание, до ужаса заразительное, из туннеля мы вышли с широко открытыми ртами. Светало. Мы укрылись мантией-невидимкой.

— Эссе нужно писать самостоятельно, — наставительно заметила Гермиона, — так хоть что-то в голове отложится. Но действительно жаль.

— Ничего, он у меня, кажется, самообучающийся, — сделал заметку на будущее я. — Ну мне так кажется.

— Может даже однажды станет видимым. — мечтательно протянул Рон.

— Или перестанет работать вообще, — припечатала Гермиона, — после того как мистер Люпин сказал, что до совершеннолетия чары вдвое слабее, чем после, я прочитала соответствующую литературу. Так вот, это действует не только в отношении зелий и чар, но и любого другого вида магии. Вот мы на первом уроке трансфигурировала спички в иголки, а затем их сдали. Оказывается, по тому, как быстро иголка вновь станет спичкой, можно узнать, каким потенциалом обладает каждый ребёнок. Но у всех первокурсников обратный процесс начнётся максимум через два часа. Мы, конечно, уже не первокурсники, но до совершеннолетия нам тоже ещё далеко. Так что через год твой артефакт может стать обычным зеркалом.

— Мне об этом рассказывали ещё до Римуса. — серьёзно покивал я. — Но ты забываешь про Карту Мародёров, которую создали четыре школьника.

— Аоу! — победно зевнул Рон.

Гермиона споткнувшись вцепилась мне в ухо.

— Ай, сдаюсь, не дерись только…

— Идиот, я чуть из-под мантии-невидимки не выпала — зашипела Гермиона.

— Так что, получается, в книгах фигню написали. — высказал-таки крамольную мысль Рон.

— Да нет. — разочаровал я друга. — Когда я спросил мистера Бэнэта, продавца в магазине артефактов, о Карте Мародёров, он сказал, что если артефакт делали сильные школьники в течении долгого времени, постоянно совершенствуя и внося изменения, и вкладывая в него душу, он может получится долгоживущим или вечным…

— Ну конечно, это ведь не то же самое, что по готовому рецепту делать. — расслабилась Гермиона, на авторитет книг никто не посягает. — Тем более не одноразовое, а многоразовое приложение усилий.

— Тише в Хогвартс заходим.

Вот что значит возвращаться из самоволки в волчью стражу, ни тебе Филча с миссис Норрис, ни дежурных преподавателей, патрулирующих коридоры, Пивз и тот, похоже, спит. Можно было двигаться до Гриффиндорской гостиной парадным маршем.

— Спокойной ночи. — сказала на прощанье благовоспитанная девочка Гермиона.

— Пф. — фыркнул прямой парень Рон. — спать осталось два с половиной часа.

— Два, — поправил вредный я, — через два часа жду вас обоих на тренировку, и так и быть, сегодня по сокращённой программе.

Палка, палка огуречек, получился человечек?

Весь следующий день я помню откровенно плохо, ребята, я полагаю, не лучше. Нет, зарядку мы сделали — это факт и на уроках были, иначе профессора бы это отметили. А вот ходили мы в Большой зал есть или нет — понятия не имею. Я более-менее пришёл в себя к ужину. В животе бурчало так, будто весь день голодный ходил. Вечер решил посвятить домашним заданиям, которых накопилось немало. И сегодня, пожалуй, с зеркалом работать не буду. Гермиона также села рядом писать эссе по рунам. Рон задумчиво шарил глазами по углам гостиной и ворчал вполголоса на недостаток катастроф.

— Тебе приключений в жизни не хватает? — спросил я, отрываясь от своего эссе.

— Мне воображения не хватает. Я задание по прорицанию делаю.

— Ты мог бы бросить прорицание и взять нумерологию или руны. — Попробовала воззвать к здравому смыслу друга Гермиона, заглядывая ему через плечо.

— Не, не, мне и так хорошо. — Привычно возразил Рон. Девочка, ничуть не огорчившись, стянула моё эссе на проверку.

— Гарри, ты совершенно не раскрываешь тему, — нахмурилась она, — примитивно списал с учебника.

— Я спать хочу, а сдавать уже завтра. — Мой аргумент Гермионе серьёзным не показался, но схлопотав локтем от Рона, она, зашипев, замолчала.

— Действительно, иди спать, — сказал друг, — приду, увижу, что книжками обложился, водой оболью.

— Рон прав, — пришла к выводу Гермиона, внимательно меня осмотрев. — Выглядишь ужасно.

Мне оказалось проще согласиться и сбежать, тем более, это полностью соответствовало моим планам. В комнате я оказался единственным, все остальные ученики ещё бодрствовали в гостиной. Мне пришлось приложить некоторые усилия, чтобы не трогать ни зеркало, ни те книги, что отдал мне прошлой ночью Сириус, как «возможно полезные». Сохранившиеся в доме вещи они пока проверяли на тёмную, или, как говорит Сириус, пакостную магию и агрессивную защиту. Особо же не вникали, что да зачем.

Нет, работать я не собирался, но, несмотря на общую усталость, почему-то не засыпалось. Мысленно перебирая дела и планы, я вспомнил о благом намереньи одарить друзей и полез за сквозным зеркалом. Надо бы предать дополнительное направление разбору трофеев.

— Привет, детёныш, ты как? — не заставил себя ждать Сириус.

— Нормально.

— Оно и видно, — не согласился с моей оценкой крёстный, — надеюсь, что ты сейчас собираешься спать?

— Собираюсь, — энергично закивал я головой, — просто почему-то не засыпается, и решил с тобой поговорить, ну и попросить присмотреть что-нибудь из трофеев Рону с Гермионой и тебе с Ремом. — У меня поначалу были сомнения, стоит ли говорить о желании поделиться с самим Сириусом, но потом я решил, что стоит и сразу. Всё же равно крёстный упираться будет, а так хоть подарок Рему подберёт и со временем привыкнет к мысли, что ему тоже что-то причитается.

— Будем считать, что насчёт меня ты пошутил, — предсказуемо отмахнулся Сириус, — а вам всем я уже сейчас кое-что могу настоятельно предложить. Весьма качественные артефакты, защищающие от ментальной магии. — Не дожидаясь моего вопроса пояснил Сириус. Ничего страшного, у меня нашёлся другой вопрос и даже несколько.

— Что такое ментальная магия?

— Ментальная магия — это магия, воздействующая на сознание. К ней относится приснопамятный конфундус, обливэйт, легиллименция, а также несколько пакостных заклинаний из тёмного арсенала. Сам понимаешь, насколько удобно быть защищённым от подобной радости. И ближайшее окружение защитить совсем не лишне.

— Да уж, — согласился я, — а почему тогда себе не возьмёшь? Ты ведь тоже «ближайшее окружение». И кстати, от империо артефакт защищает? Там ведь тоже воздействие на сознание?

— Нет, от империо он не защищает. — С сожалением в голосе ответил Сириус. — Империо воздействует не на сознание, а на душу, впрочем, как и другие непростительные. А себе я эту безусловно полезную вещь не беру потому, что их всего четыре.

— А сделать их нельзя? Стоп, а что такое легиллименция?

— Сделать всё можно, — тепло рассмеялся крёстный, — но чтоб сделать такой артефакт, нужно быть не только прирождённым артефактором, но и менталистом, а легиллименция, если упрощённо — это чтение мыслей. Точнее я тебе не скажу, если окклюменцию я изучал, то с легиллименцией знаком лишь поверхностно. Окклюменация, скажу сразу, это защита сознания, противодействие легиллименции. В данном случае она надёжней любых артефактов. И прежде чем ты спросишь почему, объясню: конфундус и обливэйт можно сделать неожиданно или из-за угла, а легиллименция — это процесс трудоёмкий и длительный и если тебя легиллиментят, значит, как выразилась Гермиона, уже поймали…

— Ясно, у пленника поснимать артефакты не только можно, но и нужно. — Не то чтобы я всё про эту легиллименцию понял, но счёл возможным отложить вопрос на после… после, в общем. — Слушай, я понимаю, у вас времени не было, но может что-то из книг, подходящее для Гермионы, найдётся. Хорошо бы к послезавтра, ко дню рождения.

— Ко дню рождения, значит. — С намёком усмехнулся крёстный. — Кобура для палочки, это, по-твоему, мало. Тогда нужно цветы добавить, конфеты и цацку какую-нибудь. — Язва!

— Цветы Гермионе нужны только на ингредиенты, — начал отбиваться я, — конфеты Рон подарит, он это каждый год делает. Вместо цацки будет тот самый артефакт, о котором мы только что говорили. А если Гермиона вчера устала хотя бы вполовину так же, как я, то кобура — это точно недостаточно. И ещё её обязательно нужно поближе познакомить с благородным искусством мародёрства, чтоб осознала!

— О, — принял игру Бродяга, — мародёрство, значит, благородное искусство?

— Разумеется, я же говорил, что все войны начинались ради прибыли и заканчивались или полным разгромом одной из сторон и масштабной мародёркой или когда возможная прибыль для обоих воюющих сторон оказывалась меньше расходов на войну. А начинали эти войны люди весьма благородные. Ну нужно же было им на что-то замки строить, дворцы, да и армию содержать тоже.

— Вот ведь незадача. — Демонстративно сплюнул Блэк. — Не думали, не гадали, а почти политиками обозвались… эх… Кстати, есть для твоей подружки одна подходящая книжка. То есть не книжка, а дневник одной маглорожденной девушки. Полезнее чем сотня книг будет, для таких как Гермиона. Там о таких вещах написано, о которых чистокровные ведьмы от мам и бабушек узнают и считают настолько само собой разумеющимся, что в дневниках бы описывать не стали и даже подружке рассказать бы не догадались.

Этот дневник я и сам с удовольствием пролистал, не будучи девчонкой. Правда, в основном меня интересовала система безопасности дома Рейли. Остальное я, закинув в зеркало, оставил на потом. Система безопасности, на мой взгляд, совершенно недостаточная. Что собственно подтвердила суровая реальность в виде магловской бомбы. Поэтому для начала я рассчитал, пусть и приблизительный, аналог ПВО. Затем, основываясь на всё тех же медицинских диагностических чарах, прикинул все необходимые задачи для антиаппарационной площадки. Ну и до кучи прибавил расчёты наземных и подземных бойцов.

Распечатки всего этого счастья я отправил Сириусу с Римусом. Они нашли возможные ошибки и передали мне книги, разъясняющие вопросы, вместе с предполагаемой планировкой дома. Насчёт планировки у меня самого мысли были весьма приблизительные. Главным образом отметил, какие строения обязательно нужно вынести за пределы дома.

День рождения Гермионы мы праздновали в тайной комнате с шестью котлами, как раз между помешиваниями по часовой и против часовой стрелки. Но всё равно это был самый торжественный День Рождения Гермионы за последние четыре года. Обычно, то есть все два прошлых раза, мы с Роном просто вручали ей свои подарки до завтрака. В этот раз я, видимо, под впечатлением устроенного мне дня рождения решил ответить тем же. Поэтому договорился с Добби об обеде, торте со свечами и чае, которые он по моему вызову принесёт в тайную комнату. Котлы же там находились потому что: во-первых, мне было жаль терять выходной, так как, сделав в субботу зелье, мы можем заняться трансфигурацией големов в воскресенье, днём, и даже на свежую голову. Во-вторых, Гермиона не тот человек, который с удовольствием потратит весь день на празднование. И сильно подозреваю, что пригласи я её в тайную комнату не по делу, она бы просто улизнула в библиотеку. А так, не нарушая традиции, мы с Роном вручили свои подарки, я помог подтянуть шнурки кобуры.

— Тютелька в тютельку, — восхитилась Гермиона, помещая в неё палочку, — как ты ухитрился?

— Очень просто, трансфигурировал кусок деревяшки в копию твоей палочки, и отослал заказ.

Рон к традиционной коробке конфет, как разбогатевший человек, добавил годовую подписку на журнал «Трансфигурация сегодня».

— Хотел подарить книгу, но понял, что гадать, какую из них ты не читала, можно долго, но безуспешно. А тут точно что-то свежее… — сказал он смущённо.

— Спасибо очень… мне очень нравится. — благодарила Гермиона на ходу, так как мы подзадержались с тренировкой, и так в большой зал пришли последними. Ребята уже знали, что за развлечение нас сегодня ждёт — это я о зельеварении, и даже не догадывались про празднование дня рождения, наверное поэтому наедались в прок.

— Думаешь, никто не заметит, что мы не придём на обед? — Спросил Рон прожевав кусок яичницы.

Нет, всё-таки у Грэйнджеров талант. Вон за столом у Дурслей тоже не приветствовались разговоры с набитыми ртами, но стоило мне оказаться в Хогвартсе так только этим и занимался. Особенно в каникулы, когда мы с Роном сосиски у камина жрали. О чём я и напомнил Рону, не о разговорах с набитым ртом, а о том, что обеды мы тогда без вопросов пропускали, иногда ещё и ужины.

— На втором курсе на хэллоуин мы втроём праздничный ужин пропустили, никто бы и не заметил, если б не случай с кошкой. — Так же привела пример Гермиона.

Рон вздохнул, видимо, надеялся под благовидным предлогом сбегать на обед, не вышло. Гермиона же, осмотрев стол, сказала.

— Надо будет с собой что-нибудь взять, хоть те же сосиски.

— Не надо, я просто попрошу Добби принести нам обед. — Услышав такое простое предложение, девочка задумалась. А Рон отложил тост с джемом и сообщил:

— Я наелся, пошли, что ли, раньше начнём, раньше закончим.

— Действительно, пошли. — Согласилась Гермиона. И по пути в тайную комнату поведала о причинах своей озабоченности.

— Гарри, но ведь получается, что любой домовик может прийти в Хогвартс и сделать всё что хочет. Или точнее, всё, что прикажут хозяева, домовики ведь им абсолютно преданы. А хозяева домовиков в основном похожи на Малфоев.

— Тебя опять заносит. — Фыркнул Рон. — То ты хочешь спасти бедненьких эльфов, то боишься страшных домовиков.

— Не придирайся, Рон, если знаешь что-то, объясни! — Девочка шипела рассерженной кошкой, а что Рон, он просто не понимает, что именно нужно объяснить. Вот и сейчас чешет затылок и не знает, как выразиться.

— Ну… ну… ну… — глядя на потуги Рона, Гермиона успокоилась и перестала злиться, даже слегка развеселилась. Приятель от бессилия топнул ногой, и тогда, чтобы они не вовремя не поссорились, я предложил:

— Гермиона, попробуй объяснить, Рону, почему человечки из телевизора не выскакивают и даже не сообщают другим владельцам телевизоров, что делается у тебя дома. Также можешь попробовать объяснить, почему бензопила не вырывается из рук рабочих и не пилит людей.

Рон навострил уши, про человечков из телевизора, он ещё летом спрашивал. И сравнение с магическими фотографиями на все вопросы не отвечало. Ведь на колдографиях люди не разговаривают, а в телевизоре разговаривают. Вон на портретах люди тоже разговаривают и свободно посещают другие свои портреты или даже иные картины, и информацию за здорово живёшь передают. Пришла очередь Гермионы наводить шухер на голове, через мгновенье оба лохматых мага возмущённо посмотрели на меня, мол раз такой умный, объясняй и про домовых эльфов, и про телевизионных человечков, и заодно про бензопилу, начиная с того, что это такое.

— А чего это вы на меня так смотрите. Можно подумать, я знаю, почему. Но человечки из телевизора не вылазят, и что за экраном происходит, не видят и не слышат — это факт. И то, что домовые эльфы в здравом уме не могут причинить вред волшебнику или взять чужое имущество, или даже зайти на чужую территорию и там пошпионить — это тоже факт. Причём настолько не могут, что ни одному магу не придёт в голову им это предложить. А если бы нашёлся такой маг, то домовик даже не стал бы себя наказывать за невозможность выполнить приказ. — За разговорами мы незаметно пришли к месту назначения. Надо будет, кстати, нормальный вход поискать и поприличнее, и без свидетелей. Ну не мог Салазар Слизерин через женский туалет шастать.

— И когда ты всё это узнал? — Вздохнула Гермиона. — Из Добби же информацию нормально не вытянешь.

— Откуда узнал, потом расскажу, а Добби говорит о том, что важно ему, он же не виноват, что ты считаешь важным другие вещи.

Обещанное потом наступило после обеда, во время поедания торта. Я достал дневник Амалии Рейли, в девичестве Дехевелин, и вручил его Гермионе.

— Это не совсем подарок. Это дневник маглорожденной девушки, она описывает свою жизнь начиная с письма из Хогвартса. Сириус нашёл дневник в том доме и решил, что тебе будет полезно почитать. Потому что есть вещи, которые не описывают в энциклопедиях и справочниках, о них не говорят учителя или друзья. И не из секретности, а потому что для магов они столь же привычны, как восход солнца, мокрый дождь и так далее.

Пока я говорил, Гермиона смогла преодолеть далеко не тонкий налёт цивилизации и взяла в руки дневник погибшей ведьмы, украденный из разрушенного дома.

— Ты его читал? — спросила она.

— Пролистал и скопировал в зеркало, на истории с домовиками подольше задержался. Амалию тоже, как и тебя, возмутило рабское положение домовых эльфов. Только ей попались ещё более своеобразные домовики. Тут нам с Винки можно сказать повезло, она хотела исправить негативное впечатление, оставленное, по её мнению, Добби, ну и правильно заданные вопросы, само собой. А бедной Амалии так не повезло, пару лет до сути доходила, даже голодовку поначалу устраивала.

— Во даёт! — Впечатлился Рон, загребая ложкой побольше шоколадного крема.

— Что бы понимал! — Возмутилась девочка, полностью одобряя поведение Амалии. — Я вижу, что ты не можешь объяснить поведение домовых эльфов. — Продолжила Гермиона, видимо, сосчитав до десяти и не планируя ругаться. — Но за столько лет можно было написать книгу, какое-нибудь пособие для адаптации маглорожденных. И разумеется, внести эту книгу в обязательный список, раз уж дополнительный предмет вводить не хотят.

— Вот ты и напиши. — Посоветовал я. — Всё равно ни один маг не сможет написать такую книгу. Просто потому что… Ну, а то что ни один маглорожденный не захотел позаботиться о своих соплеменниках… нет последователях… нет…

— Товарищах по несчастью. — Попробовал помочь Рон, но сам понял, что вариант неудачный и, поморщившись, вернулся к торту.

— Я поняла. — Тоже поморщилась Гермиона и даже подняла руку, будто собиралась закрыть рот тому из нас кто первым его откроет.

— Но где гарантия, что такие книги никто не писал, может, их просто отказались издавать?

— Нет проблем, первую партию мы можем издать за свой счёт и распространять среди маглорожденных в Хогвартсе. При правильной рекламе и правильном названии каждый маглорожденный студент посчитает нужным приобрести такую.

— Хм… — весь вид девочки говорил, что мысленно она не здесь. — Хм… о, а закладку ты положил или Сириус.

— Точно, чуть не забыл. — Воскликнул я, залезая в сумку. — Здесь написано про артефакты, защищающие от ментальной магии, обливэйта, например. Вот возьмите…

— Супер! — Одобрил Рон, надевая на шею висюльку на цепочке.

— Здесь сказано, что их всего четыре, один, я так понимаю, у тебя, другой у Сириуса.

— Нет, четвёртый Сириус Рему отдал, он… — меня прервал сигнал поставленного Гермионой заклинания секундомера, извещающего, что пора вернуться к зельям.

Все три варианта зелий на вид и запах оказались очень похожи друг на друга: прозрачная жидкость с разноцветными спиральками, тоже прозрачными и даже жидкими. Пахло оно кровью, за последнее время, сливая про запас кровь, я этот запах на всю жизнь запомнил. Големы из всех трёх вариантов так же совершенно одинаково не вышли, точнее, големы-то вышли, но ни Сириус, ни Римус не сочли даже самый лучший экземпляр достаточно похожим. Хотя к шестой попытке мы действовали почти слажено. Ну, а то, что голем получился больше похож на меня, чем на папу, никто особо не виноват. На моё предложение в следующий раз приготовить не шесть котлов, а побольше, все ответили решительным отказом, на разные голоса советуя посмотреться в зеркало, не переоценивать свои силы и пойти ещё раз пообедать. Я согласился, нет не в зеркало смотреться и не обедать, а ограничиться шестью котлами. Големы Сириус сложил в подвал посмотреть насколько их хватит.

Хватило на девять дней, после големы рассыпались чем-то похожим на пепел. К тому времени в подвале дома Сириуса лежало шесть новеньких големов, к сожалению, хоть какой-то прогресс был заметен в сотворении маминых копий. Папины копии по-прежнему больше напоминали меня. На уроке трансфигурации, превращая ёжика в подушечку для иголок, сделал шахматную королеву, одновременно похожую на маму и на статую свободы. Это потому, что иголки от ёжика торчали не вверх, а в разные стороны. Пришлось быстренько убирать компромат, пока никто не заметил.

По поводу дома мы встречались ещё раз, когда соединили все мои пожелания с уже имеющийся рунной основой и планируемой Блэком дополнительной магической защитой. Не знаю, насколько мои пожелания вообще усилили систему обороны, ведь за недостатком знаний они носили не столько магический, сколько фортификационный и технический характер. Но мародёрам хватило и этого. Нет, аппарационные площадки внутри щита они полностью одобрили, слишком много волшебников было убито на пороге собственных домов в минувшую войну. Но вот всё остальное они сочли слегка слишком излишним. «Я думал, это мои родичи параноики, а оказывается нет предела совершенству», пробормотал потомок тёмных магов Сириус Блэк.

Наш третий опыт создания големов внушал оптимизм, потому как прогресс был заметен в сотворении обеих копий. В усовершенствовании маховика времени от теории мы перешли к практике. Поначалу золото избавили от примесей, после чего отливали пластины, из которых, по мере производства, собирали золотое панно или как-то так. Панно, ну не ковёр же, имело форму вытянутой восьмёрки или символа вечности и было длиной в три метра шестьдесят шесть сантиметров или двенадцать футов и девять сотых дюйма. Занимались мы ювелирными работами вечерами и ночами, естественно, в тайной комнате, в выходные варили зелья, совершенствовали големы и делали домашнее задание. Весь четвёртый курс заметил, что в этом году задавать на дом стали куда больше. От уроков по трансфигурации взвыл весь класс.

— Вы вступаете в важнейшую фазу обучения магическим искусствам, — настаивала профессор МакГонагалл, угрожающе поблёскивая прямоугольными стёклами очков. — Не за горами экзамен по сверхотменному волшебству…

— Так СОВ будет только на пятом курсе?! — взмолился Дин Томас.

— Согласна, мистер Томас. Но готовится к нему следует заранее.

Профессор Снейп обрушил лавину противоядий, обещая перед Рождеством кого-нибудь отравить — надо же проверить, как усвоены противоядия. А профессор Флитвик велел прочесть про манящие чары три толстенные книги из списка дополнительной литературы. Это при том, что Римус научил нас ими пользоваться без единой книжки всего за один день. Даже Хагрид — и тот нас не пощадил. Его обожаемые соплохвосты росли с ужасающей быстротой, хотя никто не знал, чем же они питаются. И он предложил с видом Санта Клауса, принёсшего подарки, провести исследование: через вечер приходить к нему наблюдать соплохвостов и делать записи об их бесподобном поведении. Обрадовал! Нет, будь у меня свободное время, я бы их исследовал, честно! Есть у меня подозрение, что питаются они магией, как и домовые эльфы, только напрямую от источника, а не через волшебников. Только у меня нет ни времени, ни свободного места в голове, чтобы что-то обдумывать сверх плана. Хэллоуин уже близко. Мы решили големы создавать на месте, потому что ни Сириус, ни Римус не в курсе, как скоро после смерти похоронили Поттеров. Обычно магов хоронят сразу как собираются все родственники, желающие присутствовать на похоронах. В пределах разумного, конечно. Но вот пределы разумного — они в разных случаях бывают разными. Всё зависит от важности хоронимой персоны и важности ожидаемых персон. Гермиона, прочитав какие-то книги, надеюсь, не Историю Хогвартса, сказала, что самым длинным промежутком между обнаружением тела и похоронами был срок в семь дней. Да, за такой срок даже самая бестолковая магическая шишка до места похорон доберётся. У нас же в прошлой партии голем мамы получился со второго раза, голем папы — только с третьего, и последний котёл мы истратили на закрепление результата. Но как оно пойдёт на месте, никто предсказать не мог, поэтому я готовил кровь опять на шесть котлов зелья. В общем ничего удивительного, что чем ближе к концу октября, тем больше я походил на не слишком бодрого покойника, мои друзья также выглядели излишне утомлёнными и изучать соплохвостов желания не проявили, но наезд на Малфоя одобрили из принципа. Хотя угроза Хагрида превратить Драко в хорька, на мой взгляд, была невыполнимой, я ещё помню, как он Дадли в поросёнка превращал. О чём и рассказал друзьям по дороге в замок. Гермиона, ясно дело, не одобрила. Мне сложно осуждать, ведь это я получил месяц свободы благодаря Хагридовой акции устрашения. Это если не считать морального удовлетворения от свершившийся мести. Насчёт последнего Рон со мной полностью согласился, даже не зная подробностей, и в холл мы вошли под его одобрительный ржач. И у порога застряли, дальше и шага не ступишь. На стенде у мраморной лестницы, висело объявление, возле которого столпилось полсотни учеников. Рон, как самый высокий, встав на цыпочки, громко прочитал через головы:

— «Турнир Трёх Волшебников. Делегация из Шармбатона и Дурмстранга прибывают в Хогвартс в ближайшую пятницу тридцатого октября в шесть часов вечера. Уроки в этот день закончатся на полчаса раньше…»

— Здорово! Последний урок — зельеварение! Снейп не успеет никого отравить! — Вяло обрадовался я.

— «…После уроков всем ученикам отнести сумки с учебниками в спальни и собраться перед замком для встречи заморских гостей.»

— Приезжают через неделю! Интересно, Седрик уже знает? Пойду скажу ему! — Эрни МакМиллан из Хаффлпаффа с загоревшимися взглядом растолкал учеников и устремился к лестнице.

— При чём здесь Седрик? — удивился Рон.

— Седрик Диггори может участвовать в турнире, — предположил я.

— Этот придурок будет представлять Хогвартс? — Хмыкнул Рон.

— Диггори не придурок. Он тебе не нравится, потому что нанёс поражение Гриффиндору. А я слышала, он прекрасный ученик. К тому же староста факультета, — непререкаемым тоном проговорила Гермиона.

— Зато тебе он очень нравится! Как же, такой красавчик, — подколол её Рон.

— Ошибаешься, я сужу о людях не по внешнему виду, — возмутилась Гермиона.

— Кха—кха! Ло-кха-кха-рт! — Рон якобы громко откашлялся. Но мы с Гермионой явно расслышали фамилию «Локхарт». И девочка потребовала от меня поддержки.

— Я бы сказал: не по внешнему виду, а по внешним атрибутам, таким как значок старосты или орден Мерлина, ну и общественное мнение.

— А ты считаешь, что значок старосты ничего не значит? — Не оценила моей поддержки Гермиона.

— Старосты бывают разные, например, был такой примерный ученик Том Марволо Реддл, тоже староста, или Билл Уизли, что между ними общего, то и значит значок старосты.

— Ну ты сказал тоже. — Не согласился искать общие черты между братом и будущим Воландемортом Рон.

Гермиона нахмурилась, видимо, те ответы, которые она находила, ей не нравились.

Чувствуйте себя как дома, но не забывайте, что в гостях

Объявление взбудоражило обитателей замка. Куда бы я ни шёл, только и слышно: «Турнир Трёх Волшебников», «Турнир Трёх Волшебников». Все как с ума посходили: кого допустят к конкурсу, какие виды волшебства войдут в состязания, отличаются ли от нас хоть чем-то заморские студенты?

И конечно, замок подвергся генеральной уборке. Несколько потемневших портретов хорошенько почистили и помыли к их вящему недовольству. Портреты ёжились в своих рамах, сердито бурчали, кривя влажные розовые лица. Рыцарские доспехи заблестели и задвигали руками без скрипа и скрежета. А Аргус Филч в ярости кидался на ребят, забывших вытереть ноги, и даже довёл двух девочек-первокурсниц до слёз.

Волновались и преподаватели.

— Лонгботтом, пожалуйста, не выдавайте господам из Дурмстранга своё неумение совершить самое простое преобразующее заклинание, — взмолилась профессор МакГонагалл в конце особенно трудного урока, Невилла угораздило превратить собственные уши в кактусы. На их фоне наша золотая лихорадка выглядела куда приличнее.

И вот долгожданный день наступил. Войдя утром в Большой зал, я врезался в замершего на месте Симуса. Оказалось, его поразили вывешенные ночью на стены огромные флаги всех факультетов. Позади профессорского стола развевалось невероятных размеров полотнище, видимо, с гербом Хогвартса: большая буква «Х» в окружении льва, орла, барсука и змеи.

Меня немного удивило, что вместо буквы «Х» не изобразили вепря, ведь с магического языка Хогвартс переводится как вепрь. О чём я тут же спросил Гермиону, но она лишь пожала плечами.

Фред с Джорджем уже завтракали. Но опять сидели отдельно от всех и о чём-то шептались, что было им отнюдь не свойственно. И Рон, ну и мы с Гермионой, тоже направились прямо к ним.

— Да-а, дело дрянь, — мрачно сказал Джордж Фреду. — Если он всё же откажется говорить с нами, придётся писать письмо, послать совиной почтой или прямо вручить. Он явно нас избегает, но мы своего добьёмся.

— Кто вас избегает? — подсел к ним Рон.

— Исчезни. — Буркнул Фред раздражённо.

— А почему дело дрянь? — спросил Рон Джорджа.

— Младший брат слишком приставучий.

— А что вы думаете о Турнире? Хотите в нём участвовать? — переключился на отвлечённую тему Рон.

— Я спросил у МакГонагалл, как будут выбирать участников, а она не говорит, — сокрушался Джордж. — Велела замолчать и заняться трансфигурацией енота.

— А кто обычно судит? — спросил Рон.

— Всегда директора школ участниц, — подала голос Гермиона. — На Турнире тысяча семьсот девяносто второго года все трое получили увечья. Тогда участники ловили василиска, а он возьми и встань на дыбы.

Заметив, что многие с удивлением на неё таращатся, Гермиона, как всегда, начала сердиться: почему все они так мало читают!

— Об этом написано в «Истории Хогвартса»!..

В воздухе витало ощущение праздника. На уроках никто себя не утруждал, все мысли были о гостях из Шармбатона и Дурмстранга. Даже я слегка отвлёкся и проникся, но только слегка. Всё-таки завтра, если всё сделано правильно, у меня появятся родители… Зельеварения за всеми этими эмоциями я вообще не заметил, тем более, что урок сегодня кончился на полчаса раньше. Прозвенел звонок, мы поспешили к себе в башню. Оставив в спальне сумки, надели плащи и помчались вниз по лестнице в холл.

Деканы факультетов построили учеников в колонны.

— Уизли, поправь шляпу, — командовала профессор МакГонагалл. — Первокурсники, вперёд. И пожалуйста, не толкайтесь!

Мы рядами спустились по главной лестнице и выстроились перед замком. Был ясный холодный вечер. Сгущались сумерки. Бледная призрачная луна уже взошла над Запретным лесом.

— Скоро шесть, — взглянув на часы, Рон устремил взгляд на дорогу, ведущую к главным воротам. — На чём, по-твоему, они едут? На поезде?

— Сомневаюсь, — сказала Гермиона.

Какая разница на чём они приедут. Приехали бы уже скорей, тогда я смогу пойти последний раз сверить наше золотое панно со схемой. Вдруг что-то нужно подправить.

— Может, портал? — терялся в догадках Рон. — А, может, трансгрессируют?

— На территории Хогвартса трансгрессировать невозможно, сколько раз тебе говорить, — осекла его Гермиона.

— А что мешает директору, специально по такому случаю, снять антиаппарационный щит или хотя бы часть. — спросил я, не любопытства, а справедливости ради. Рон и Гермиона одновременно оглянулись на Дамблдора, как бы оценивая, мешает ему что-нибудь или нет. Дамблдор, стоящий с другими учителями в последнем ряду, в эту минуту воскликнул:

— Чует моё сердце, делегация Шармбатона недалеко!

— Где? Где? — обрадовался народ, вертя головами.

— Вон! — указал шестикурсник на небо в стороне Запретного леса. Там нечто огромное летело по иссиня-чёрному небу, быстро увеличиваясь в размерах.

— Дракон! — пискнул насмерть перепуганный первокурсник.

— Ты что, дурак? Это летучий дом! — уверенно заявил крошка Деннис Криви.

Его догадка оказалась близка к истине. Гигантская чёрная тень почти касалась верхушек деревьев. Льющийся из окон замка свет озарил приближающиеся чудо — огромную синюю карету, подобную башне. Её тянула по воздуху дюжина крылатых золотых коней с развевающимися белыми гривами, каждый величиной со слона.

Первые три ряда учеников подались назад. Заходя на посадку, карета снижалась с бешеной скоростью. И, наконец, с оглушительным громом, от которого Невилл, подпрыгнув, наступил на ногу пятикурснику слизеринцу, копыта золотых коней, размером с хорошее блюдо, коснулись земли на опушке Запретного леса. Следом приземлилась карета и покатила, подпрыгивая на гигантских колёсах; кони кивали исполинскими головами, выпучив огромные огненно-красные глаза.

Открылась дверца, украшенная гербом: две скрещенные золотые палочки, из каждой вылетают по три красные звезды; с облучка прыгнул мальчик в голубой мантии, наклонился, что-то нашарил на полу кареты и развернул золотые ступеньки. Тут же почтительно отпрыгнул назад, и из кареты появилась чёрная лаковая туфля, размером не меньше детских санок, и сразу же за ней изумлённым зрителям явилась её обладательница. Да-а либо полувеликаны — это нормальное явление и у меня просто фантазия убогая, либо несколько стран одновременно проводили схожие исследования. У француженки было красивое лицо с оливковой кожей, тёмные, волоокие глаза и крупный орлиный нос, блестящие волосы собраны в низкий пучок на шее. Дама была с головы до ног закутана в чёрную, атласную мантию, на шее и толстых пальцах поблёскивали превосходные опалы.

Дамблдор зааплодировал. Ученики вторили. Многие встали на цыпочки, чтобы разглядеть великаншу.

Лицо её расплылось в улыбке. Она подошла к Дамблдору и протянула сверкающую драгоценностями руку. Директор, и сам роста немалого, лишь слегка склонился для поцелуя.

— Дорогая мадам Максим! Добро пожаловать в Хогвартс!

— Дамблё-дорр, — произнесла мадам Максим грудным голосом. — Надеюсь, вы пребываете в добром здʼгавии?

— Спасибо. Я в превосходной форме.

— Мои ученики, — небрежно махнула она назад огромной ручищей.

Я невольно проследил взглядом за её рукой и только тогда заметил вышедших из кареты подростков. Их было десятка полтора, и все они дрожали от холода в мантиях из тонкого шёлка. Кое-кто обмотал голову тёплыми шарфом. Насколько я мог видеть, все с испугом поглядывали на замок.

— Каʼг-каʼгов уже приехал?

— С минуты на минуту ждём, — сказал Дамблдор — Вы его будете здесь приветствовать или пойдёте сразу в замок.

— Лучше пойдём в замок. Тут у вас холодно. Только вот кони…

— Наш преподаватель Ухода за магическими существами сочтёт за счастье о них позаботиться. Он вот-вот вернётся, только уладит небольшое недоразумение. Его… э-э… подопечные требуют внимания.

— Моим коням нужен сильный конюший. — Мадам Максим явно сомневалась, что хогвартский учитель справится с её золотыми жеребцами. — Они ошшень кʼгепкие.

— Уж поверьте, кому-кому, а Хагриду эта работёнка по плечу, — улыбнулся Дамблдор.

— Ошшень хоʼгошо! — слегка поклонилась мадам Максим. — Передайте, пожалуйста, мсье’Агриду, что пьют мои кони только ячменный виски.

— Непременно передам. — Дамблдор тоже в ответ поклонился.

— Следуйте за мной, — величаво махнула ученикам мадам Максим.

Мы расступились, пропуская гостей к каменным ступеням.

— А дурмстрангские кони тоже, наверное, не меньше? — обратился к мирозданию Симус Финниган.

— Будут больше этих, даже Хагриду с ними не справиться, — покачал головой я — Интересно, что там у него стряслось?

— Может, соплохвосты убежали? — с надеждой предположил Рон.

— Не дай бог! — содрогнулась Гермиона. — Представь себе, соплохвосты ползают по территории замка!

Холод начал пробирать до костей. Кто-то поглядывал на небо. Тишину нарушали только фырканье и стук подков золотых коней мадам Максим. Я начал засыпать.

— Слышите? — вдруг воскликнул Рон.

Откуда-то из темноты донёсся престранный звук — погромыхивание, сопровождаемое всасывающим хлюпаньем, как если бы гигантский пылесос двигался по речному руслу.

— Озеро! — крикнул Ли Джордан. — Глядите на озеро.

В середине озера появились завихрения, затем огромные пузыри, глинистый берег захлестнули волны, и вдруг в самом центре возникла воронка, как будто на дне вынули огромную затычку. Из самой её сердцевины медленно поднимался длинный, чёрный шест. Корабельная снасть, однако.

— Это мачта, — поделился я мыслью с Роном и Гермионой.

Величественный корабль неторопливо всплывал из воды, мерцая в лунном свете. У него был странный скелетоподобный вид, как у воскресшего утопленника. Тусклые огни иллюминаторов походили на светящиеся глаза призрака. Ничего себе видок. Похоже, именно этот корабль в своё время называли Летучим Голландцем или кораблём-призраком. А что, кто-нибудь из маглорожденных сквибов увидел, и пошла легенда. Ну или дурмстранговцы специально так выпендриваются. С оглушительным всплеском корабль, наконец, весь вынырнул и, покачиваясь, на бурлящей воде, заскользил к берегу. Вскоре раздался звук брошенного на мелководье якоря, и на берег спустили трап. С борта потянулись пассажиры, и в иллюминаторах замелькали движущиеся фигуры. Все они величиной не уступали Крэббу с Гойлом! Но вот они вошли в падающий из окон замка свет и стало видно, что не такие они и большие, просто на них надеты лохматые шубы. Человек, шедший первым, был одет в другие меха, гладкие, блестящие, серебристые, под стать волосам.

— Дамблдор! — радостно воскликнул он, поднимаясь по склону. — Как поживаете, любезный друг?

— Благодарю, прекрасно, профессор Каркаров.

Голос у Каркарова бархатный, со льстивой ноткой. Алекс бы его обозвал недобитым буржуем и это в лучшем случае. Но не вслух, ибо конспирация. А нечего так выглядеть и носить русскую фамилию! Как так — не знаю. Высокий, худой, как и Дамблдор, но с короткой стрижкой, а козлиная бородка с завитком на конце едва скрывает безвольный подбородок. В целом, по сравнению с Локхартом, приличный человек. Подойдя к Дамблдору, он взял его руку и крепко тряхнул.

— Старый добрый Хогвартс, — смотрел он, улыбаясь, на замок. И улыбка его как-то слабо вязалась с холодным проницательным взглядом.

— Как хорошо снова быть здесь… Как хорошо… Виктор, иди сюда. В тепло. Вы не против, Дамблдор. Виктор немного простыл…

Каркаров поманил одного из учеников, тот подошёл. Крупный с горбинкой нос, густые чёрные брови — Рон дёрнул меня за локоть, что-то бессвязно зашептал на ухо. Но я и сам узнал гостя. Это был Крам.

— Глазам не верю! — воскликнул Рон.

Хогвартцы ровным строем поднимались вслед за гостями по каменным ступеням. Рон был вне себя от восторга.

— Крам! Нет, ты представляешь себе, Гарри? Сам Виктор Крам!!!

— Что с тобой, Рон, Крам всего лишь игрок в квиддич, — пожала плечами Гермиона.

— Всего лишь! — передразнил её Рон. — Ты что, Гермиона, не знаешь? Это же один из сильнейших в мире ловцов! Я понятия не имел, что он всё ещё школьник!

В холле среди учеников Хогвартса начался умеренный бардак. Умеренный, так как к самому Краму, как когда-то ко мне в «Дырявом котле», никто не лез. Просто старались рассмотреть получше, некоторые ради этого вставали на цыпочки и даже подпрыгивали. Шестикурсницы устроили тихую потасовку из-за тюбика губной помады, они надеялись, что Крам этой помадой распишется на шляпе.

— Делать им нечего! — высокомерно заявила Гермиона.

— Я бы тоже не прочь взять у него автограф, Гарри не одолжишь перо? — засуетился Рон.

Пера у меня не было, зато был карандаш и блокнот, их я и сунул Рону. Но воспользоваться ими приятель не успел. Виктор Крам с однокашниками двинулись к столу слизеринцев. Крэбб с Гойлом были на седьмом небе. А Малфой не преминул тут же вступить с Крамом в беседу.

— Подлизывайся, подлизывайся, — с досадой проговорил Рон. — Крам всё равно видит тебя насквозь. Хотя… ему не привыкать ко всеобщему вниманию. Интересно, где они будут ночевать? Гарри, давай позовём их к нам в спальню! Я не прочь уступить ему свою кровать. А сам могу спать на раскладушке.

Гермиона фыркнула.

Не факт, что гости будут так же индифферентно относиться к нашему отсутствию в спальне по ночам, но вслух я этого не сказал, понадеявшись, что в таком большом замке найдутся комнаты для гостей.

Дурмстрангцы сняли лохматые шубы и с любопытством разглядывали тёмный потолок, усеянный звёздами. Некоторые, не скрывая восхищения, вертели в руках золотые тарелки и кубки. Либо их школа находится не на источнике, что маловероятно. Либо их источник значительно меньше нашего и потому домовых эльфов также меньше, и они не развлекаются, создавая золотую посуду.

Завхоз Филч, надевший в честь праздника старую потёртую парадную мантию, добавил к профессорскому столу ещё четыре кресла, по два слева и справа от Дамблдора. Два, ясно дело для директоров, третий, логично предположить, для главы отдела магического спорта, Людо Бэгмена, а кому тогда четвёртый. Наконец, все заняли свои места, и к профессорскому столу потянулись преподаватели, шествие замыкали профессор Дамблдор, профессор Каркаров и мадам Максим. Увидев своего директора, Шармбатонцы поспешили встать. За соседним столом раздались смешки. Но подопечные мадам Максим невозмутимо оставались на ногах, покуда великанша не опустилась в кресло по левую руку от Дамблдора, стоявшего за столом в ожидании тишины.

— Добрый вечер, леди, джентльмены и привидения, а главное, наши гости, — наконец, начал он, лучезарно улыбнувшись иноземным ученикам. — С превеликим удовольствием приветствую вас в Хогвартсе! Уверен, что вы хорошо проведёте у нас время. Не сомневаюсь, вы уже успели оценить удобства нашего замка!

При этих словах одна из шармбатонских девушек, у которой на голове всё ещё был шарф, громко хихикнула.

— Никто тебя здесь не держит, — буркнула с неприязнью Гермиона.

— Ты что такая злая? — шёпотом спросил я подругу. — Подумаешь, девочка плохо воспитана.

Гермиона хотела огрызнуться, но осеклась и, немного подумав, сказала:

— Ты просто не видел, как на меня и моих родителей смотрели во французском магическом квартале.

Пока мы шептались, Дамблдор закончил речь и благословил всех на обжорство.

Блюда, как всегда, начали наполняться едой. На этот раз эльфы-домовики превзошли себя. Каких только кушаний ни было, в том числе и заморских!

— А это что? — спросил Рон, указывая на блюдо не то с супом, не то с рагу из моллюсков, стоявшее рядом с йоркширским пудингом из говядины с почками.

— Буйабес, — объявила Гермиона.

— Надо же! — удивился Рон.

— Это французское блюдо. Я его ела на каникулах позапрошлым летом. Очень вкусно.

— Поверю тебе на слово, — сказал Рон и потянулся к привычному пудингу. А я, решив расширить кругозор, положил себе немного Буйабеса! Интересно почему, когда знаешь русский язык, половина слов кажется неприличной?

В зале прибавилось учеников тридцать не больше, а казалось, яблоку негде упасть. Наверное, из-за одежды гостей. Слишком уж она выделялась на фоне чёрной хогвартской: под шубами дурмстрангцев оказались кроваво-красные мантии.

Минут через двадцать дверь за профессорским столом отворилась, и в зал вошёл Хагрид. Сев на обычное место, он сразу же помахал толсто забинтованной рукой мне, Рону и Гермионе.

— Как поживают соплы, Хагрид? — спросил я.

— Процветают, — широко улыбнулся лесничий.

— Никто не сомневался, — тихонько сказал Рон. — Похоже, нашли еду по душе. Пальцы Хагрида.

— Будте добʼги, пеʼгедайте, пожалуйста, буйя-а-бес! — громко попросил чей-то голос.

Это была девушка, не сдержавшая смешок во время приветствия Дамблдора. Она наконец-то сняла шарф, и её белокурые волосы волной падали почти до самого пояса. У неё были большие синие глаза и ровные белые зубы, напоминавшие незабвенную улыбку профессора Локхарта.

Рон покраснел до ушей. Взглянул на девушку, открыл было рот, но вместо слов издал бессмысленное бульканье.

— Пожалуйста, — придвинул к ней блюдо я.

— Вы уже поели?

— Д-да, о-очень вкусно, — заикаясь, проговорил Рон.

Девушка взяла блюдо и осторожно понесла к своему столу. Рон таращился на неё, как на неземное диво. Я привёл его в чувство, щёлкая пальцами перед носом.

— Вылитая вейла! — Осипшим голосом прохрипел Рон. Мне стало понятно, что это я так отрицательно отнёсся к незнакомой девушке.

— Глупости, — возмутилась Гермиона. — Ты один уставился на неё с таким идиотским видом.

Но она ошиблась. Многие глядели вслед этой девушке, а некоторые, как и Рон, потеряли дар речи.

— Говорю тебе, она самая необыкновенная на свете девушка! — вертелся на стуле Рон, стараясь не упускать её из виду. — В Хогвартсе таких нет.

— В Хогвартсе есть и получше. — возразил я, найдя взглядом Чжоу Чанг. То, что её светлый образ перестал являться мне после встречи с Алексом, не делает девочку менее красивой.

— Да перестаньте вы оба пялиться! — рассердилась Гермиона. — Посмотрите лучше, кто ещё пришёл в зал. — И она кивнула на преподавательский стол.

Два пустых кресла, наконец, обрели хозяев. Первым, как и ожидалось, был Людо Бэгмен, а вторым мистер Крауч. Ну конечно, как я сам не догадался, ведь кто-то должен ещё и работать. Скоро появились вторые блюда, и среди них опять незнакомые. Рон хорошенько рассмотрел светлое бланманже и слегка подвинул его вправо — пусть заметят за столом Рэйвенкло. Но девушка, похожая на вейлу, наверное, была сыта и рыбалка не удалась.

Наконец, золотые тарелки опустели, и Дамблдор опять встал с кресла. Зал в ожидании замер. Для начала он представил широкой общественности Бартемиуса Крауча и Людо Бэгмена. Судя по аплодисментам, второго и так неплохо знали. Как оказалось, они не просто организаторы турнира, но и наравне с директорами будут судить состязания.

При слове «состязания» зал навострил уши, что от Дамблдора не ускользнуло.

— Филч, — улыбнулся он, — ларец сюда, пожалуйста.

Филч, который до этой минуты прятался где-то в дальнем углу зала, тут же явился к профессорскому столу, неся в руках старинный деревянный ларец, инкрустированный жемчугом. Зал, зашумев, всколыхнулся. Каждый спешил высказать соседям предположение о содержимом ларца.

Филч осторожно поставил ларец перед Дамблдором, и тот продолжил объявления; во многом он повторил сказанное в день распределения, единственное — сегодня Дамблдор не пугал учеников жертвами:

— …состязания основаны исключительно на школьной программе. — Сказал он. — Чемпионам предстоит продемонстрировать владение магическими искусствами, личную отвагу и умение преодолевать опасность… Чемпион, набравший во всех турах самое большое число баллов, становится победителем. Участников турнира отбирает из школьных команд беспристрастный выборщик — Кубок огня.

Дамблдор вынул волшебную палочку и стукнул по крышке ларца три раза. Крышка медленно, со скрипом открылась. Он сунул внутрь руку и достал большой, покрытый грубой резьбой деревянный Кубок. Ничего примечательного, не будь он до краёв наполнен пляшущими синеватыми языками пламени. Дамблдор закрыл крышку, осторожно поставил на неё кубок, чтобы все хорошо его видели.

— Желающие участвовать в конкурсе на звание чемпиона должны разборчиво написать своё имя и название школы на куске пергамента и опустить его в Кубок, — сказал он. — Кубок будет выставлен в холле. И завтра вечером выбросит с языками пламени имена чемпионов, которые примут участие в Турнире Трёх Волшебников. Конечно, избраны будут достойнейшие из достойнейших. Кубок на всю ночь останется в холле и будет доступен всем, кто хочет участвовать в Турнире. К участию в Турнире будут допущены только те, кто достиг семнадцати лет. А чтобы те, кому нет семнадцати, не поддались искушению, я очерчу вокруг него запретную линию. Всем, кто младше указанного возраста, пересекать эту линию запрещено. И последнее: желающие учавствовать в конкурсе, примите к сведенью — для избранных в чемпионы обратного хода нет. Чемпион будет обязан пройти Турнир до конца. Бросив своё имя в кубок, вы заключите с ним магический контракт, который нарушить нельзя. Посему хорошенько подумайте, действительно ли вы хотите участвовать в Турнире. Ну, а теперь, кажется, самое время идти спать. Всем, всем доброй ночи.

Фреда с Джорджем система контроля не впечатлила. Меня, кстати, тоже, только на мой взгляд, они выбрали неверный путь. Зачем пытаться обмануть чары признанного сильнейшего мага, если можно просто попросить кого-нибудь совершеннолетнего бросить чужое имя. И не надо говорить, что никто не согласится, всё дело в способности убеждать. А у близнецов эта способность на уровне. Гермиона тоже о чём-то таком подумала, иначе с чего бы убеждать близнецов не делать глупости — мы ещё очень мало знаем — сказала она.

— Говори только за себя, — обозлился Джордж. — Гарри, ты ведь хочешь принять участие в конкурсе?

— Нет, — честно ответил я, — мне, что жить скучно или заняться нечем?

Шокированные близнецы обратили своё внимание на брата, но Рон их не слушал, он был занят выискиванием в толпе Крама.

— Дамблдор не сказал, где будут жить гости из Дурмстранга?

Ответ, однако, мы получили от Каркарова. Проходя мимо слизеринского стола, услышали, как он собирает своих питомцев назад на корабль. При этом откровенно нянькаясь с Крамом. Я понимаю, простыл человек, но спрашивать у взрослого парня, хорошо ли он поел, это перебор. На меня дурсмстрангский директор, вообще, как-то странно среагировал. Если бы профессор Грюм не подтолкнул, так бы и стоял в проходе испуганной статуей, создавая пробки.

Богом стать просто, если уже невмочь

По субботам ученики спускались завтракать позже. Но в этот выходной не только мы встали пораньше. И если мы это сделали, чтобы успеть приготовить зелье, то остальные просто глазели на кубок. Он стоял в центре холла на табуретке, на которую обычно клали Волшебную шляпу. Мне даже стало интересно — это что, какая-то особенная табуретка? Хотя все мои мысли уже были в Тайной комнате или даже сразу в Годриковой Лощине. Поэтому торопливо позавтракав, я утащил друзей варить зелье. Мы действовали привычно отработанными до автоматизма движениями: резали, тёрли и давили ингредиенты, мешали зелье точно по секундам, замедляя и ускоряя интенсивность вращения ложкой. Засекали время для перерыва заклинанием. Во время перекуса было особенно заметно, что нервничаю не только я. Но спасибо им, мои друзья ни разу не усомнились вслух в успешности плана.

Разлив по флягам зелье и в самый последний раз сравнив получившееся золотое панно со схемой на листочке, я его уменьшил, и мы побежали в Большой зал ужинать. И даже успели что-то съесть перед тем, как золотые тарелки засияли первозданной чистотой. Зал шумевший и гудевший вдруг смолк — Дамблдор поднялся с места. Сидящие по обе стороны от него профессора Каркаров и мадам Максим замерли в напряжённом ожидании. Людо Бэгмен, как всегда, сиял, подмигивая то одному, то другому в зале. У Крауча, напротив, вид был безучастный, почти скучающий.

— Кубок огня вот-вот примет решение, — начал Дамблдор. Чёрт, совсем забыл… лучше б мы сразу к Сириусу убежали. Подумаешь, никто бы нас не потерял, да о нас бы и не вспомнили. А теперь жди, когда кубок вот-вот примет решение.

— Думаю, ему требуется ещё минута. Когда имена чемпионов станут известны, попрошу их подойти к столу и последовать в комнату, примыкающую к залу, — Дамблдор указал на дверь позади профессорского стола. — Там они получат инструкции к первому туру состязаний.

Он вынул волшебную палочку и широко ей взмахнул; тотчас все свечи в зале, кроме тех, что горели в тыквах, погасли. Зал погрузился в полутьму. Кубок огня засиял ярче, искрящиеся синеватые языки пламени ослепительно били по глазам. Господи, пусть этот кубок уже родит.

— Осталась одна секунда, — сказал Ли Джордан.

Пламя вдруг налилось красным, взметнулся столп искр, и из Кубка выскочил обгоревший кусок пергамента. Зал замер.

Дамблдор протянул руку, подхватил пергамент, освещённый огнём, опять синевато-белым, и громким отчётливым голосом прочитал:

— «Чемпион Дурмстранга — Виктор Крам».

Зал содрогнулся от грохота аплодисментов и восторженных криков.

— Так и должно быть! — в самое ухо мне кричал Рон.

Виктор Крам поднялся с места и, ссутулив плечи, вразвалку двинулся к Дамблдору, повернул направо и, миновав профессорский стол, исчез в соседней комнате.

— Браво, Виктор! Браво! — перекричал аплодисменты Каркаров, так что его услышал весь зал. — Я знал, в тебе есть дерзание!

Постепенно шум в зале стих, внимание всех опять приковано к Кубку. Пламя вновь покраснело, и Кубок выстрелил ещё одним куском пергамента.

— «Чемпион Шармбатона — Флёр Делакур»! — возвестил Дамблдор.

Что же они так копаются. У меня дела, между прочим, и нервы не железные.

Девушка, так похожая на вейлу, легко поднялась со стула, откинула назад волну белокурых волос и летящей походкой прошла между столов Гриффиндора и Хаффлпаффа. Её соотечественницы, сидящие за столом Рэйвенкло, ей почти не аплодировали, а две девочки так даже разрыдались. Зато шармбатонцы мужского пола хлопали за четверых каждый. Флёр Делакур удалилась в соседнюю комнату, зал опять утих.

Осталось узнать чемпиона Хогвартса и можно сбегать!

Всё опять повторилось. Огонь покраснел, посыпались искры. Из Кубка вылетел третий кусок пергамента. Дамблдор поймал его и прочитал:

— «Чемпион Хогвартса — Седрик Диггори».

— Ну почему он?! Почему? — возопил Рон.

Кроме меня его, однако, никто не услышал: взорвался криками стол Хаффлпаффа. Все до единого хаффлпаффцы вскочили на ноги, топали, вопили до хрипоты, приветствуя, идущего к профессорскому столу, Седрика. Аплодисменты не смолкали долго. Дамблдор стоял и ждал, блин он же сейчас ещё речь говорить будет. И он, довольно улыбаясь, начал свою речь, стоило ученикам притихнуть.

Но речь директора неожиданно прервал Кубок огня. Огонь вдруг покраснел. Посыпались искры. В воздух взметнулось пламя и выбросило ещё один пергамент.

Дамблдор, не раздумывая, протянул руку и схватил его. Поднёс к огню и воззрился на меня. Повисла длинная пауза. Дамблдор смотрел на пергамент, весь зал смотрел на него. Наконец, он откашлялся и прочитал:

— «Гарри Поттер».

Эх, и что мы попёрлись на этот ужин. Я осмотрел замерший в шоке зал и за доли мгновенья навсегда запоминал реакцию каждого. Дамблдор и Грюм знают, что сие безобразие не моих рук дело, а вот остальные преподаватели либо допускают подобную мысль, либо не сомневаются, что я бросил своё имя в кубок. Гриффиндорцы в восторге, за двумя исключениями, мы круче всех и Гриффиндор рулит. Рэйвенкло, Слизерин и Хаффлпафф возмущены, особенно Хаффлпафф — как же, у них хотят украсть славу. Среди гневных взглядов жёлто-знамённого факультета я вдруг поймал обеспокоенный и даже испуганный взгляд Светы Бэкингем. Меня будто накрыло непонятным, но приятным теплом. Не время — я с сожалением стряхнул с себя неожиданный дар.

— Гермиона, Рон мне нужна ваша помощь, — почти прошептал я, обращаясь к двум исключениям с родного факультета. В звенящей тишине мой шёпот услышал весь стол.

Рон отвернулся, сделав вид что сильно занят.

— Хорошо, Невилл, примешь у меня непреложный обет, Гермиона свидетель.

Когда мы вышли к Кубку тишина сменилась гулом.

— СОНОРУС, — поспешил я, пока кричать ещё есть смысл, пока не решил высказаться кто-то из взрослых. Невилл неловко взял мои руки в свои, Гермиона приготовила палочку и зашептала, подсказывая растерянному однокурснику. Невилл как эхо повторял за ней.

— Клянёшься ли ты, Гарри, что не бросал своё имя в Кубок?

— Клянусь, — сказал я. Из палочки Гермионы вырвалась красная лента и обвилась вокруг наших с Невиллом рук.

— Клянёшься ли ты, Гарри, что никого из совершеннолетних волшебников не просил положить своё имя в кубок? — зашептала Гермиона, подсказывая Невиллу. Бедняга, думавший, что уже всё, на автомате повторил за девочкой. Было хорошо видно, что не только он не предположил такой вариант. Профессора растерянно переглядывались. У учеников, тех, которым не было семнадцати, невероятно огромными буквами ясно читалось на мордах лица «так просто»?!

— Клянусь, — сказал я, и вторая лента обвила наши с Невиллом ладони.

Всё ещё надеясь, что оно как-нибудь само рассосётся, я повернулся в сторону Гриффиндорского стола. Но Дамблдор меня развернул.

— Тебе в ту дверь, Гарри, — без улыбки произнёс директор.

Ну зачем, зачем мы попёрлись на этот ужин — в который раз думал я, идя вдоль преподавательского стола. Открывая дверь, я услышал вопль пришедших в себя близнецов:

— Почему ты нам не рассказала?!

Войдя в небольшую комнату, где находились чемпионы, я постарался запастись терпением, всё проходит и это пройдёт.

— Гарри прости, я не подумал, прости, — Рон выглядел несчастным, нас слишком много связывало. Пусть сначала Уизли хотел дружить с Мальчиком Который Выжил, а я просто спрятаться за его спиной от диких поклонников, но потом был тролль, поход за философским камнем, шахматы МакГонагалл. Почти полугодовая травля, когда меня считали наследником Слизерина, и поход к акромантулам в Запретный лес. Было, было слишком много, поэтому я разозлился на Рона, как никогда бы не разозлился на кого-то постороннего. И поэтому простил его после первых же слов. Но моё прощение не отменяло серьёзного разговора.

— Славы захотелось, хочешь поменяться со мной местами? — почти спокойно спросил я. — Представь взмах волшебной палочки и всё… ты — Мальчик Который Выжил. Один. Никого нет, ни матери, ни отца, — я говорил вкрадчиво, следя, чтоб он прочувствовал каждое слово, — ни Билла, ни Чарли, нет Перси и близнецов, нет Джинни. Зато есть слава. Много славы, её хватает чтобы собрать кучу неприятностей, но недостаточно чтоб помочь единственному родному человеку.

После каждого моего слова Рон всё больше бледнел, пока его кожа не приобрела синеватый оттенок. Я глубоко вздохнул и сбавил обороты. Нервы. Сначала непонятно о чём больше получаса ругались преподаватели. Потом совершенно дурацкие наезды Делакур. Её высокую духовную организацию, видите ли, оскорбляет необходимость соревноваться с младшекурсником. Добил меня Седрик, когда нас уже отпустили, он где-то даже доброжелательно поинтересовался, как мне удалось бросить своё имя в Кубок. Ну конечно, Седрик же мой непреложный обет не слышал. Зато я после его вопроса ясно увидел, как легко могла повториться травля второго курса.

— Ладно, проехали, надеюсь, в следующий раз ты будешь сначала думать, а потом обвинять, — чуть успокоившись, сказал я Рону.

Друг, всё-таки друг усиленно закивал бледной мордахой и, стремясь забыть с концами неприятный момент, воспользовался безотказным способом, напомнил о Плане.

— Пошли уже, там, наверное, Сах с Римусом гадают куда мы запропастились.

— Действительно, пошли, — заметно расслабилась всё ещё слегка напуганная Гермиона. — Надеюсь, тебе ничего не нужно взять из спальни, потому что мимо празднующих гриффиндорцев ты не пройдёшь даже под мантией-невидимкой. Поэтому мы с Роном и ждали тебя здесь, возле Большого зала.

Просачиваться мимо празднующих не пойми что гриффиндорцев мне совершенно не хотелось. Но всё же конец октября — это далеко не май, и я смущённо напомнил друзьям о необходимости взять тёплую одежду.

— Я взяла, — порадовала меня Гермиона. — Вон на подоконнике лежит.

Мы, быстро одевшись, скрылись под мантией-невидимкой, добавили заглушающие чары, чары, устраняющие запахи, и побили все рекорды по командному бегу, не высовываясь из-под покрывала. Не знаю уж, проводят ли где-нибудь такие соревнования.

— Надеюсь, нас не станут искать, — озвучила причину своего беспокойства Гермиона. Когда мы уже вошли в тоннель за Дракучей ивой.

— Поищут и перестанут, — напрягся Рон, не желая вспоминать ни про Кубок Огня, ни всё остальное.

— Действительно, — согласился я. — К МакГонагалл они не пойдут, а если пойдут, мы всегда можем сказать, что ходили в тайную комнату стресс снимать.

— Это как? — деловито уточнил Рон. Может, не знает, как стресс снимают, и любопытничает. А, может, чтоб в показаниях не путаться.

— В дуэлях практиковались.

Гермиона серьёзно покивала, одобряя предполагаемое алиби.

— Что там у вас случилось? — Поприветствовал нас Сах. То есть Сириус в гриме. Был он основательно на взводе, и мы, переглянувшись, решили не вдаваться в подробности.

— Еле вырвались, — ответил за всех я.

Римус как самый спокойный взял организацию нашего перемещения в Годрикову Лощину на себя.

— С-Сах, бери Гарри, аппарируй к калитке, я аппарирую Рона с Гермионой по очереди.

Сириус резко кивнул, кажется, даже мысленно сосчитал до десяти, и мы аппарировали. В очередной раз успокаивая свой организм после этого увлекательного занятия, я напомнил себе, как ещё Рем говорил, что самостоятельная трансгрессия неприятных ощущений не вызывает. Очень на это надеюсь. Осознав, что мысленно отдаляю момент, я собрался и посмотрел на свой дом. Живая изгородь успела здорово разрастись за тринадцать лет, прошедших с того дня, когда Хагрид забрал меня из развалин, что лежали среди высокой, по пояс травы. Большая часть коттеджа устояла, хоть и была сплошь оплетена плющом, но правую часть верхнего этажа снесло начисто, возможно, именно там ударило отражённое заклятие. Мы с Сириусом стояли у калитки и смотрели на разрушенный дом, каждый находился в плену своих страхов. Отвлекла нас Гермиона.

— Не понимаю, почему его не отстроили заново? — шепнула она.

— Из него сделали памятник, — так же шёпотом ответил Сириус и взялся за ржавую калитку.

Должно быть, его прикосновение привело в действие чары. Над калиткой возникла вывеска, поднявшись из зарослей крапивы и сорной травы, словно странный быстрорастущий цветок. Золотые буквы на деревянной доске гласили:

Здесь в ночь на тридцать первое октября

Тысяча девятьсот восемьдесят первого года

Были убиты Лили и Джеймс Поттеры.

Их сын Гарри стал единственным волшебником в мире,

Пережившим Убивающее заклятие.

Этот дом, невидимый для маглов, был оставлен

В неприкосновенности как памятник Поттерам

И в напоминание о злой силе,

Разбившей их семью.

Вокруг аккуратно выведенных строчек доска была сплошь исписана. Здесь приложили руку множество волшебников и волшебниц. Кто-то просто расписался вечными чернилами, кто-то вырезал свои инициалы, многие оставили целые послания. Более свежие выделялись на фоне наслоений магических граффити, скопившихся за тринадцать лет, а содержание было у всех примерно одно и то же.

«Удачи тебе, Гарри, где бы ты ни был!», «Если ты читаешь это, Гарри, мы с тобой!», «Да здравствует Гарри Поттер!».

— Свинство — портить вывеску! — возмутилась Гермиона.

— Ну почему же, — возразил я. — Мне нравится, что они так написали. Но раз из дома сделали памятник, получается, он не мой?

— Нет. Джеймс его снял, когда Упсы уничтожили семейный особняк. Тогда погибли родители Джеймса, твои бабушка и дедушка, удачно, что Лили вместе с тобой гостила у своих родителей, — ответил мне Сириус, при этом так смутился, будто он у меня дом потырил. — В Годриковой Лощине почти все дома принадлежат Министерству и сдаются в аренду. Построить же свой дом в то время было не так быстро и просто. Потом было заклятье Доверия и Джеймс с Лили уже не могли покидать дом…

Сириус замер недоговорив, впрочем, все и так знали, что было потом.

— А ты хочешь, чтобы этот дом был твоим? — неловко спросил Рон, оглядывая развалины.

— Видишь ли, друг мой, — изобразил я нравоучительный тон, — раз этот дом не мой, то мы сейчас собираемся проникнуть в чужой дом, а в чужом доме можно нарваться на охранные чары или хотя бы сигнализацию.

— Ну это как раз не проблема, — встряхнулся Сириус.

И они с Римусом, переглянувшись, приступили к взлому министерской собственности.

Действительно, через несколько минут мы без проблем вошли в дом. По словам Римуса, там не было ничего серьёзного, и если б мы не собирались использовать дом, снимать чары вообще не было необходимости. Зайти почтить память или просто поглазеть может любой.

А вот двигать стенку, чтобы разместить наше золотое панно, уже нельзя. Нет, моя первая детская была совсем немаленькой, но нам было нужно, чтоб место смерти мамы было точно в центре знака бесконечности. К счастью, Сириус хорошо помнил месторасположение тел. Я невольно усмехнулся превратности судьбы, когда самый страшный кошмар становится «к счастью». Здесь, в разрушенном доме големы, изображающие родителей, производили более сильное впечатление, чем в доме Саха в Хогсмиде. Бедняга Сириус, бледный даже сквозь чёрную краску, безумным взглядом шарил по комнате: по местами обожжённым и разрушенным стенам, по частично рассыпавшейся в труху мебели, по дырам в полу. Лишь бы не смотреть на рыжеволосую женщину, стоящую в переплетении рун, в кругу, окружавшем центр знака бесконечности, но спиной к знаку. Сам я встал позади неё также в круг, в отведённое рунами место. Рон и Римус встали в кольца бесконечности. Сириус, вспомнив о своей роли, встал позади меня вне схемы для подстраховки. Гермиона также заняла своё место вне панно и приготовилась, её задачей будет усыпить извлечённого из прошлого человека во избежание. И пусть сейчас у нас лишь пробный заход, Гермиона не сочла возможным расслабиться, а без маминого голема схема и вовсе не заработает.

Римус и Рон прочли заклинание, указывая палочками в центр знака. Я вслед за ними направил туда же свою палочку и произнёс заклинание. Сегодняшняя Реальность потеряла чёткость очертаний, расплылась миражом. Зато реальность тринадцатилетней давности была видна яснее ясного, и сквозь мерцающую статую я видел живую, родную женщину, загораживающую собой кроватку с ребёнком. Из-за этого я не видел того, кто говорил ей:

— Отойди… Отойди, девчонка…

Мне и не хотелось его видеть, мне хотелось протянуть руку и забрать маму, пока зелёный свет не достиг её. Но не сейчас… не сейчас… Впрочем, руку я всё же протянул на пробу. Рука, исчезнув по локоть из сегодняшней реальности, в прошлом не проявилась. Но я почувствовал, как кончиков пальцев коснулись колыхнувшиеся в движении волосы. Медленно, мучительно, словно срывал с руки кожу, я возвращал её в сегодня. Но на смену почти невыносимой боли пришло ликование. Получилось! У нас Получилось! Мы переглядывались неверяще, безумно, дико, счастливо! Получилось!

— Вниз быстрее, — воскликнул Сириус, подхватывая заклинанием золотое панно, стряхнув с него нас, не заметив. Хотя мы также не склонны были обращать внимание на подобные мелочи, ведь у нас получилось!

Внизу разместить наше гигантское ювелирное творенье было несколько сложнее, чем в детской. Пришлось, предварительно отметив нужное место, наложить чары расширения на довольно тесный коридорчик. Как и там наверху, сегодняшняя реальность потеряла чёткость, и сквозь неё проступила реальность тринадцатилетней давности.

— Лили, хватай Гарри и беги! Быстрее! Я задержу его… — кричал мужчина даже со спины так похожий на меня.

Он кричит, навстречу зелёному свету, закрывая собой проход. Я протягиваю руку… и ничего… мне преграждает дорогу тонкая, будто стенка мыльного пузыря, плёнка. Я надавил сильнее… но дрожащая плёнка даже не думала поддаваться. Я уже стучал по ней… А дальше не помню… кажется, меня обнимал Сириус… Кажется, Гермиона таки потренировалась в усыпляющем заклинании…

Проснулся я на диване в доме Саха, в Хогсмиде: вполне спокойный, слегка смущённый за устроенную истерику, и имел приблизительный план дальнейших действий.

— Завтра попробуем снова, только папиного голема сделаем не из третьего варианта зелья, а из первого, как и мамин. И вообще, третий и второй варианты больше не варим. — Познакомил я друзей с программой ближайшего будущего.

— Мы тоже об этом подумали, — кивнула Гермиона.

— Только не завтра, а в следующие выходные, — внёс поправку Сириус. Я вскинулся, но наткнулся на четыре пары глаз, более чем убеждённых в своей правоте.

— Ребёнок, — Сириус сел рядом со мной на диван. — У нас голем Джеймса получился с третьей попытки. И нет ни одной причины полагать, что в следующий раз получится с первого раза.

— На вот лучше выпей. Это успокоительное, — Римус сунул мне в руку склянку и видя, что я всё ещё медлю, добавил: — мы все уже выпили.

Что удивительно, в замок мы вернулись не так уж поздно, некоторые особо упёртые гриффиндорцы ещё праздновали чем-то явно покрепче сливочного пива.

— Безобразие! — возмутилась Гермиона. — Интересно, где старосты.

— Наверное, их связали, засунули в рты кляпы и отлевитировали в постели, — предположил Рон.

— Зачем такие сложности, неужели никто из старшекурсников не знает усыпляющего заклинания? — выступил я против жестокого обращения со старостами.

— Придурки, — неубедительно обругала нас Гермиона. Неубедительно потому, что во время разговора и она, и Рон искоса поглядывали на меня, проверяя состояние.

Ладно, пьянствующие гриффиндорцы, но Невилл посреди ночи читающий невероятно толстую и умную книжку — это уже серьёзно.

— Ты чего не спишь? — ошалело спросил Рон.

Невилл, вместо того чтобы послать нас или хотя бы спросить «а вы где были», поднял рассеянный взгляд от книжки и ответил.

— Мне профессор Грюм дал почитать. Он сказал, я молодец не растерялся, — Смущённо покраснев, не так часто его уж хвалят. Невилл добавил, показывая нам обложку. — Это о магических средиземноморских водных растениях и их свойствах. Наверное, профессор Спраут сказала ему, что я хорошо разбираюсь в гербологии.

— Ну, молодец — это звучит по-детски, но ты действительно мне здорово помог, — и тут меня осенило, как будет лучше всего поблагодарить одноклассника за помощь, и я спросил: — Хочешь с нами по утрам зарядку делать?

Невилл согласился, но, по-моему, не очень обрадовался. Кажется, он просто не смог подобрать слова, чтобы отказаться. Но когда подобные мелочи останавливали желающих причинить добро и творить мир.

Тётенька-тётенька, зачем тебе такие большие уши, зубы, прытко-пишущее перо?

Следующая неделя прошла муторно. Дело не в том, что большинству учеников, особенно с Хаффлпаффа и Слизерина, было глубоко плевать на мой непреложный обет. Им было не важно, бросал я или не бросал имя в кубок, просил или не просил кого-то это сделать. Главное, я занял чужое место — и точка.

В другой раз меня бы это непременно и раздражало, и расстраивало. Но сейчас я боялся, что упускаю время, что совершенно зря не вытащил маму, и теперь придётся ждать до следующего хэллоуина. И чем ближе были выходные, тем больше я психовал.

Успокоился только тогда, когда моя рука без проблем прошла сквозь время, и кончики пальцев коснулись её волос. В этот раз всё было спокойнее, без эйфории, но и без истерик. И когда у меня снова не получилось вытащить отца, я просто сделал десяток глубоких вдохов и выдохов и сказал:

— В следующий раз попробуем зелье номер два. — А то, что меня при этом существенно потряхивало, то мелочи. Сириус вообще в меня вцепился по собственной инициативе.

С одной стороны, я уже не волновался — маму мы вытащим в любой момент. С другой — не особо верил, что зелье номер два поможет. Его мы будем проверять чисто из упрямства. Что же делать? Я перерывал библиотеку в поисках забытых направлений. Но ни у меня, ни у зеркала идей не появлялось, упрямство — это хорошо, но мало. Настроение портилось. Реальность, и раньше-то мало интересовавшая меня, и вовсе потеряла свою привлекательность. Поэтому из-за чего конкретно случилась драка в пятницу в коридоре у кабинета зельеварения, понятия не имею. Нет, ясно дело: Малфой что-то сказал, Рон не нашёл слов для ответа, Гермиона не удержала, я был глубоко в себе. Ну и полетели заклинания. Увы, я показал себя не с лучшей стороны, включившись в драку после того, как Рон и Малфой уже выпустили по одному заклинанию. Я припечатал слизеринскую троицу щитом к стенке, и это вместо того, чтобы тем самым щитом прикрыть друзей. Позор.

Луч Рона угодил в физиономию Гойла, луч Малфоя — в Гермиону. Гойл сполз по стене вниз и спрятал физиономию, покрывшуюся огромными безобразными нарывами, в ладони. Гермиона прижала руку ко рту и залилась слезами.

— Гермиона! Что с тобой? — воскликнул Рон, бросился к ней и отнял ото рта руку.

Зрелище предстало не из приятных. Верхние резцы у Гермионы, которые и без того выделялись, стали расти с ужасающей быстротой.

Появившийся на шум Снейп поинтересовался у Малфоя что происходит. Из рассказа слизеринца мы узнали, что я и Рон коварно напали на невинного Драко. Заклинание Рона угодило в ещё более невинного Гойла, чему есть доказательство — изуродованная физиономия того самого Гойла. Снейп отправил пострадавшего в больничное крыло. Я с отстранённым интересом взирал на это представление, где все всё знают, но старательно отыгрывают роли, Рон же, покраснев, попытался воззвать к совести, логике, здравому смыслу ну хоть к чему-нибудь, и в доказательство предъявил Гермиону, зубы которой уже касались воротника мантии.

Снейп холодно взглянул на неё.

— Если и есть какие-то изменения, то весьма незначительные — заключил он.

Гермиона громко всхлипнула, повернулась на каблуках и побежала к лестнице, ведущей наверх.

Если драка меня лишь слегка встряхнула, то тут я резко пришёл в себя или, наоборот, вышел из себя, ибо сказал то, что ни при девочках ни тем более при преподавателях говорить не стоило. К счастью, одновременно со мной завопил Рон, причём вопил он гораздо громче меня, так что есть надежда что меня никто не расслышал, но общий смысл до Снейпа всё же дошёл.

— Минус пятьдесят очков Гриффиндору. Поттер и Уизли останутся после урока, я объявлю, в чём будет состоять наказание. А теперь в класс. Не то будете наказаны на неделю.

— Ты не знаешь, дуэли законом запрещены или как? — шепнул я Рону на ухо по дороге.

— Вроде нет, но точно не знаю. Только ты же с ним не справишься лишь насмешишь всех.

— В магловском мире если дама или ребёнок вызвали обидчика на дуэль, они могли выставить себе замену. А Грюму, знаешь ли, всё равно вместо кого Снейпа прибить.

Весь урок Рон смотрел на преподавателя мечтательным взглядом маньяка-любителя. Впрочем, куда ему до маньяка-профессионала.

— Займёмся противоядиями! — обрадовал нас маньяк-профессионал. — Составы у вас готовы? Теперь осторожно заварите их. После чего выберем кого-нибудь и попробуем на нём их действие.

При этом он посмотрел на меня. Но меня спас Колин Криви. Не передав вызов, а буквально вызволив с урока. Снейп этому сопротивлялся. Третьекурсник же был хоть и напуган, но непреклонен.

— Сэр, сэр, его ждёт мистер Бэгмен, — проговорил Криви. — Все чемпионы должны идти. Их, по-моему, будут фотографировать.

— Хорошо, хорошо, — прошипел Снейп. — Оставь, Поттер, здесь сумку. Ты мне ещё будешь нужен.

Какие бы коварные планы ни имел декан Слизерина, им не суждено было сбыться, маленький герой отстоял и мою сумку.

В благодарность за собственное спасение и проявляя уважение к поистине Гриффиндорской отваге, я вежливо слушал восторженную болтовню мальчика, вставляя реплики в нужных местах. Попутно выясняя о журналистах всё что, он успел разглядеть.

— Желаю удачи, — попрощался Колин у дверей.

Я не стал сразу же сдаваться неизвестным журналистам, а отойдя в нишу, позвал Добби.

— Хозяин звать Добби, — поприветствовал меня радостный эльф.

— Добби, в том разрушенном доме были женские драгоценности? — спросил я. Домовик усиленно закивал.

— Были хозяин. Сэр Сириус их проверить и убрать. Сэр Сириус сказать, как будет время, он лучше проверит.

— Так, я сейчас напишу записку Сириусу, ты отнесёшь. А потом, когда я тебя позову, принесёшь то, что он тебе даст. Передав мне подарок, ты станешь невидимым и проследишь за тем, кому я этот подарок вручу. Проследишь до самого дома не показываясь. Потом ты уже сам будешь относить этому человеку подарки.

— Да, хозяин, Добби сделает.

Нормальные домовики не могут шпионить и вредить волшебникам, это факт, но кто сказал, что они не могут оставлять в квартире волшебника приятные подарки. Ну, а в том, что волшебники, найдя их, пугаются, домовики не виноваты!

Отправив Добби с запиской, я постучал в дверь и не дожидаясь приглашения вошёл в небольшую аудиторию. Большинство столов были сдвинуты в конце, образуя в центре пустое пространство. Три составленные вместе перед доской и накрыты длинной бархатной скатертью. За ним пять кресел. В одном сидел Людо, беседуя с описанной Колином ведьмой в алой мантии.

Виктор Крам задумчиво стоял в стороне от всех. Седрик и Флёр беседовали. Седрик бросил на меня смущённый взгляд. Флёр же откровенно красовалась.

Бэгмен, увидев меня, вскочил и радостно запрыгал ко мне.

— А вот и четвёртый чемпион! Входи, Гарри, входи! Не волнуйся, это просто Церемония проверки волшебных палочек. Сейчас подойдут члены судейской бригады.

— Проверка волшебных палочек? — озадаченно переспросил я.

— Необходимо проверить в каком они состоянии, нет ли поломок. Это ваш главный инструмент в соревнованиях. Специалист в этой области сейчас наверху с директором. После Церемонии вас будут фотографировать. Познакомься, Рита Скитер, — Бэгмен жестом указал на женщину в алой мантии. — Она делает небольшой материал о Турнире для «Пророка».

— Не такой уж и небольшой, Людо, — поправила Рита, впившись в меня взглядом. Я тоже с интересом посмотрел на моего будущего пресс-представителя. Что можно о ней сказать с уверенностью. Любит писать шокирующие статьи. Умеет цепляться за слова. Берегов не теряет и с теми, кто не только может, но и точно призовёт к ответу, не связывается. Волосы у мисс Скитер уложены в причудливое сооружение из тугих локонов, нелепо сочетающиеся с массивным подбородком; очки отделаны драгоценностями, толстые пальцы, сжимающие крокодиловой кожи сумочку, завершаются длиннющими ногтями, покрытые пунцовым лаком.

— Нельзя ли до начала Церемонии взять у Гарри коротенькое интервью? — обратилась она к Бэгмену, не отрывая от меня глаз. — Самый юный чемпион, несомненно, прибавит статье живости.

— Разумеется! Гарри, ты не возражаешь?

Я возражал. Сириус вряд ли успел подобрать и проверить на безопасность подходящую цацку. Но пока я лихорадочно придумывал предлог чтобы перенести наш тет-а-тет на «после церемонии», в аудиторию вошли ожидаемые члены судейской бригады.

Уф… хорошо, что я достаточно долго общался с Добби…

— Если хотите, мы можем пообщаться после церемонии. — Утешил я огорчившуюся было журналистку и отправился к стульям у двери, где уже рассаживались остальные чемпионы.

Судейская бригада расположилась за накрытым бархатной скатертью столом. Рита поспешно устроилась в углу.

— Позвольте представить вам мистера Олливандера, — обратился к нам Дамблдор. — Он проверит ваши палочки, дабы убедиться в их готовности к турнирным сражениям.

Только теперь я заметил, что в аудиторию вошло не четыре человека, а пять. Помнится, в первую нашу встречу мистер Олливандер тоже продемонстрировал способность подкрадываться незаметно.

— Мадмуазель Делакур, начнём с вас, если не возражаете. — Мистер Олливандер вышел на середину класса.

Флёр Делакур лёгкой походкой подошла к нему и протянула палочку.

— Хм-м, — протянул Олливандер, повертел её в длинных пальцах, как дирижёрскую палочку. Из палочки посыпался сноп розовых и золотых искр. Мастер поднёс её к глазам и внимательно рассмотрел. — Ясно, — сказал он спокойно. — Восемь дюймов, не гнётся, розовое дерево. Боже милостивый! Содержит…

— Волос с головы вейлы, моей гран-маман.

Вот почему она так похожа на вейлу! Надо будет сказать Рону, не удивительно, что Флёр мне совсем не понравилась.

— Да… да, — сказал Олливандер. — Я никогда не использовал для палочек волосы вейл. Слишком уж они получаются темпераментные. Но каждому своё, и если она вам подходит…

Мистер Олливандер пробежал пальцами по палочке, проверяя, нет ли царапин или каких неровностей.

— ОРХИДЕУС! — воскликнул он, из палочки выскочил букет орхидей, и он протянул их Флёр. — Мистер Диггори, ваша очередь.

Флёр полетела на своё место, по пути одарив Седрика улыбкой.

— А-а, узнаю своё изделие, — заметно оживился мистер Олливандер, беря палочку Седрика. — Прекрасно её помню. Содержит один волос из хвоста уникального экземпляра жеребца-единорога — около двух метров в холке. Чуть не проткнул меня рогом, когда я дёрнул его за хвост. Тринадцать с половиной дюймов, ясень, хорошая упругость. Регулярно её чистите?

— Вчера вечером полировал, — улыбнулся Седрик. Наверняка его профессор Спраут предупредила. Вряд ли в расписание мистера Диггори входит каждый вечер четверга полировать палочку.

Наш декан — сторонник природного воспитания, мол, мы вас в воду бросили, а выплывете вы или нет — ваши проблемы.

Я взглянул на свою палочку, выглядела она вполне прилично, хоть полировал я её в воскресенье перед очередной попыткой вытащить отца.

Мистер Олливандер выпустил из палочки Седрика серебристую спираль дыма на весь класс, остался ею вполне доволен и пригласил на середину комнаты Крама.

Виктор Крам встал, повёл плечами, ссутулился и вразвалку подошёл к мастеру. Протянул палочку и, сунув руки в карманы, нахмурился.

— Хм-м. Если не ошибаюсь, творение Грегоровича? Прекрасный мастер, хотя стиль не совсем тот какой… Ну, это ладно…

Он поднёс палочку к глазам и тщательно рассматривал её, вертя так и эдак.

— Да… саксаул и сухожилие дракона? — метнул он взгляд на Крама.

Крам кивнул.

— Толстовата, довольно жёсткая, десять с половиной дюймов… АВИС!

Палочка из саксаула выстрелила, как ружьё, из дула выпорхнула стайка щебечущих птичек и вылетела в окно навстречу солнцу.

— Отлично, — сказал Олливандер, возвращая Краму его палочку. — Кто у нас ещё остался… Поттер!

Я поднялся с места, прошёл мимо Крама и протянул свою палочку.

— О-о! — расцвёл мистер Олливандер, глаза его вдруг вспыхнули. — я очень хорошо её помню.

Надеюсь, сейчас при посторонних мастер не станет рассказывать, что моя палочка и палочка Воландеморта сёстры. Родственников, между прочим, не выбирают. Взять хотя бы Дурслей. Мистер Олливандер изучал мою палочку дольше всех. Наконец, пустил из неё фонтан вина и возвестил, что палочка по-прежнему пребывает в безупречном состоянии.

— Благодарю всех, — сказал стоящий за судейским столом Дамблдор. — Возвращайтесь на занятия. Хотя, пожалуй, можете идти обедать, урок вот-вот кончится…

— А снимки, Дамблдор, снимки! — заволновался Бэгмен. — Всех судей и учеников! Что вы скажете, Рита?

— Да, конечно. Сначала всех вместе, — она опять впилась взглядом в меня, — а потом по отдельности.

Спорить с мисс Скитер никто не стал, и нас таки сфотографировали и вместе, и по отдельности. После чего, наконец, отпустили. Поскольку мы с журналисткой толком не договорились где и когда будем беседовать, я решил просто подождать её в коридоре. Но меня отвёл в сторону Седрик.

— С тобой, оказывается, очень трудно поговорить, особенно наедине, — невесело усмехнулся он.

Я пожал плечами, впрочем, Седрику мои комментарии были не нужны. Он это сказал просто чтобы собраться с мыслями.

— В общем, я хочу извиниться…

— Мисс Скитер, — прервал я Седрика, обращая его внимание на подошедшую сзади журналистку.

— Ну что вы. Я никоим образом не хотела вам мешать, — приторно-сладким голосом протянула Рита.

— Вы нам и не мешаете мисс Скитер, — порадовал я даму. — Ни я, ни Седрик в ближайшие два месяца из Хогвартса никуда не денемся. У нас будет масса времени поговорить. А вы, видимо, торопитесь.

Правильно оценив мою речь, журналистка переключила своё внимание на Седрика.

— Так за что вы извинялись, мистер Диггори? Это касается Турнира?

Седрик, невинное дитя природы, абсолютно честно ей всё выложил. Я, выразительно посмотрев на журналистку, прокомментировал:

— Герой, однако, я бы не решился. — Оба моих собеседника засмеялись. Рита со знанием дела. А Седрик просто с облегчением.

Он вообще был чем-то похож на сказочного рыцаря. Честный, благородный, красивый, с серыми глазами и тёмными волосами. Надо будет включить этого «Айвенго» в наш договор с мисс Скитер.

Добби — позвал я сразу, как только мы устроились в пустом классе. Появившийся домовик вручил мне синий бархатный мешочек и записку. Мельком взглянув на послание, я даже не стал его уничтожать, так как в нём Сириус всего лишь просил с ним связаться, без подписи.

— Знаете, мисс Скитер, последние несколько месяцев я внимательно читал «Пророк» в поисках подходящего журналиста. К сожалению, однозначной кандидатуры мне найти не удалось. Но раз уж судьба предоставила нам встречу, думаю, стоит проверить способны ли мы к взаимопониманию. — С этими словами я пододвинул мешочек к мисс Скитер. Она развязала верёвочки и вытряхнула на руку браслет. В общем-то, такой, как она, судя по всему, любит — яркий, броский, дорогой.

— Думаю мы поймём друг друга, мистер Поттер. Итак, вы бы хотели рассказать о своей жизни. — Растянула ярко накрашенные губы в предвкушающей улыбке журналистка.

Нет, это не кошка, дорвавшаяся до сметаны, это хищница, почуявшая кровь.

— О нет, рассказывать о своей жизни меня не тянет. Придётся конечно, но в меру в меру… Мне нужно будет, — пристально посмотрел я на Риту Скитер, — мне нужно будет, чтобы кто-то осветил события, которые произойдут в этом году, помимо турнира, естественно. А до этого мы создадим правильный образ, чтобы у людей не было проблем с восприятием информации под нужным углом.

— И какой же образ вы считаете правильным? — задумчиво спросила акула магического пера.

Будут с ней проблемы, обязательно будут, если вовремя силу не показать.

— Определённо светлый; вызывающий уважение, но не поклонение; сочувствие, но не жалость. Сильный; достаточно сильный, чтоб никто не лез, но не настолько, чтоб вызывать страх.

Ох и не любит мисс Скитер подобные образы создавать, по глазам вижу.

— Вы рады, что ваше имя попало в кубок, — приступила она к работе, — или напуганы.

— Раздражён. У меня на этот год совершенно другие планы были и есть. А турнир уже начал отнимать много времени и привлекать лишнее внимание…

После тридцати минут словесной эквилибристики я сбежал от этой акулы пера и пираньи чернильницы под предлогом остывающего обеда. Но на прощанье упомянул что доблестной прессе не стоит забывать про светлый образ истинного чемпиона Хогвартса — Седрика Диггори.

Прежде чем сжигать за собой мосты, посмотри, на том ли ты берегу

За столом из нашего курса я застал только мрачного Рона, определённо ждущего меня. Гермиона, видимо, ещё уменьшала зубы.

— Снейп определил наказание — завтра вечером работать у него в классе, — поведал Рон, я тоже поделился новостями, после чего торопливо набросился на еду. Приятель, оглянулся по сторонам и понизив голос, сказал:

— Мне тоже нужно поговорить с Сахом. Уточню у него насчёт дуэлей.

Под нетерпеливым взглядом Рона мне пришлось быстро закруглиться с обедом. По дороге в гриффиндорскую башню мою левую руку ударило током. Судя по тому, что Рон схватился за то же место, током ударило не только меня. Мы переглянулись, хором, но про себя, проследили цепочку: левое запястье… сигнал… анимаг… Перед последним определением мы так же синхронно запнулись, огляделись. Нигде не наблюдалось ни большой чёрной собаки, ни полосатой кошки, тьфу, тьфу, тьфу. Впрочем, никаких других зверюшек поблизости тоже не было. Если это Петтигрю, и он сейчас в какой-нибудь норке или щёлке, мы его либо не сможем обратить в человека, либо убьём в процессе. Что, в общем-то, совсем нежелательно, ведь потом мы его из норки не выковырнем. А если выковырнем, то к опознанию это мясо пригодно не будет.

— Пошли навестим Гермиону, — осенило меня.

— А как же связаться… — сделал большие глаза Рон

— Вот вместе с ней и свяжемся…

Друг хотел было возразить, но я сделал рожу помногозначительнее, и мы пошли к Гермионе, при этом неизвестный анимаг следовал за нами. Меня начали одолевать сомнения, ну не может крысиная норка идти параллельно нашему пути. Или это очень странная крысиная норка и её прогрызла стая крыс-анимагов.

Гермиону мы встретили недалеко от медпункта, она как раз направлялась в гриффиндорскую башню. Немного не дойдя до нас, девочка подпрыгнула и схватилась за левое запястье.

— Мы шли к тебе чтобы с кое-кем связаться, — сообщил я, и мы с Роном одинаково выпучили глаза. Гермиона, погладив браслет, согласилась, что без неё с кое-кем мы связываться не имели права. Но палата у мадам Помфри для этого не подходит, лучше воспользоваться пустым кабинетом.

Дальше мы, уже втроём, сохраняя таинственный вид, прошествовали в ближайший пустой кабинет. Я небрежно прислонился к двери, Гермиона рассеяно выглянула в окно. Рон как бы невзначай прошёлся по ряду между партами, остановился… сделал несколько шагов назад и погладил браслет. Никакой крысы мы по-прежнему не видели, но это уже было неважно, потому что ни норок, ни щёлок в пространстве между нами не было. Значит, это либо невидимый анимаг, либо мухи — авроры, преследовавшие Римуса.

По сигналу Рон прикоснулся палочкой к браслету. Мы с Гермионой приготовились обезвредить любого, кто появится сейчас в кабинете. И обезвредили упавшую из-под парты Риту Скитер. Я тут же отменил своё заклинание, но палочку прятать не стал. Гермиона, уточнив, в чём дело, тоже отменила своё заклинание, также сохраняя боевую готовность.

— Мисс Скитер, позвольте вам представить моих друзей, Рона Уизли и Гермиону Грэйнджер, — оба представленных друга хищно улыбнулись, поглаживая волшебные палочки, не сводя взгляда с журналистки.

Рита Скитер, за несколько секунд вспомнив, как дышать и говорить, выдохнула:

— Как? — но тут же поправилась. — Полагаю у вас есть артефакты, определяющие анимагов. Наследие Поттеров, не так ли. И кого, интересно, вы ждали, ну не меня же?

— Нет, не вас, — улыбнулся я журналистке. — Совсем другого нелегального анимага.

— Очень нехорошего анимага, — добавил Рон.

— Можно сказать, очень плохого и неразумного анимага, — поддержала нас Гермиона.

— Который нам крайне мешает, — продолжил я.

— И его следует сдать аврорам, — это снова Рон.

— Или хотя бы посадить в неразбиваемую банку, — припечатала Гермиона.

— Ну раз мы выяснили, что я хороший, а главное — разумный анимаг, может, вы мне расскажете кто вам мешает… — раскатала губу мисс Скитер.

— Разумеется, но не сейчас. Помните, я вам говорил, что в этом году произойдут события, которые нужно будет правильно осветить? — дождавшись её кивка, я продолжил. — И, если у нас с вами всё получится, эту маленькую тайну вы тоже узнаете.

Когда большой рогатый жук улетел по своим журналистским делам, мы уже втроём отправились в гриффиндорскую башню, по дороге делясь впечатлениями о последних событиях. Потом Гермиона побежала добывать конспекты последнего урока зельеварения у Салли Энн Перкс, вполне справедливо не доверяя работам Рона. Мы же со второй попытки добрались до спальни, где, спрятавшись на всякий случай под полог и добавив заглушающих чар, наконец, связались с Сириусом.

— Что, Мордред побери, у вас там происходит? — поприветствовал он нас.

— Ничего особенного, просто пришли журналисты пообщаться с чемпионами. Я, знаешь ли, последнее время «Пророк» читал, если их не обработать, такого напишут, хоть под кровать на всю оставшуюся жизнь переселяйся. Мне же пресса всё равно потребуется. Вот я и обработал и на будущее намекнул заодно.

— Гарри, что общего между тобой и чемпионами? — вкрадчиво спросил Сириус.

— Упс… я, кажется, забыл тебе сказать… — чёрт у меня совсем из головы вылетело.

— Что забыл сказать? — поторопил меня крёстный, кажется, уже испугавшись.

— Да ничего особенного, просто какая-то зараза засунула моё имя в кубок огня, и я теперь четвёртый чемпион.

— И ты говоришь ничего особенного! — зарычал Бродяга, даже не перекидываясь. — У вас по школе расхаживает приспешник Воландеморта, тебе придётся участвовать в опасном турнире, а ты говоришь ничего особенного!

— От того, что ты кричишь, моё имя из кубка не вылезет, то есть назад не залезет. Тьфу, короче, ты меня понял, — попробовал я его успокоить, но, кажется, неудачно.

— Почему обязательно приспешник Вы-Знаете-Кого? — попытался помочь мне Рон. — Я так понимаю, там любой старшекурсник мог подойти и чужое имя кинуть. Может, кто-то из наших, то есть из гриффиндорцев, постарался. Ну, за честь факультета боролся и всё такое. Вон, в тот день чуть ли не полночи праздновали.

— Я бы им попраздновал ремнём по заднице, — мечтательно протянул Сириус, вроде даже успокоившись, хоть с Роном и не согласился. — Если б это устроил старшекурсник, чемпионов было бы три. Просто у Кубка был бы побольше выбор. А тут кто-то достаточно знающий, не только бросил имя Гарри в Кубок, но и убедил артефакт, что в турнире участвуют четыре школы. Ты же, — обратился крёстный уже ко мне, — относишься ко всему слишком небрежно.

— Вовсе нет, — возразил я почти честно, ибо и к ситуации в целом, и к турниру в частности я вообще никак не относился, не то что небрежно. Но сейчас, общаясь с Сириусом, я в детали вдаваться не стал, ограничившись коротким «вовсе нет». И сменил тему:

— Слушай, ты там подбери ещё несколько цацек подходящих. Правда, я думаю, теперь уже нет необходимости что-то дарить после первой же статьи. Но в особо ответственных случаях всё же лучше не жадничать.

Вспомнив нашу охоту на анимага, Рон заржал так, что я начал всерьёз опасаться за надёжность заглушающих чар. В ответ на Ронов ржач Сириус вопросительно приподнял бровь. И мы в красках и даже в лицах рассказали об увлекательном занятии ловли анимага-жука.

— Сириус гм… мгм… — несколько смущённо начал переходить к делу Рон.

Крёстный прекратил веселиться и уставился на мальчика, заинтригованный столь красноречивым началом.

— Сириус, а ты не знаешь, дуэли законодательством не запрещены? — наконец, выпалил Рон.

Блэк из просто заинтригованного стал ну очень заинтригованным, но спрашивать сразу, с кем это он собрался дуэлировать, Сириус не стал, а развёрнуто ответил на вопрос.

— Дуэли законом не запрещены, но сильно не приветствуются. Человек хоть раз вызвавший кого-нибудь на дуэль уже никогда не получит работу в Министерстве или в подконтрольных министерству организациях.

— Вот ещё Гарри сказал, — проговорил совсем покрасневший Рон, — что, если вызывающий несовершеннолетний, в магловском мире он мог выставить вместо себя замену.

— Что-то такое я вроде видел в каком-то старом дневнике, но лучше тебе перечитать законы на эту тему и дуэльный кодекс, — мой приятель печально вздохнул, он до последнего надеялся обойтись малой кровью, то есть без библиотеки.

— Так кого вы там собираетесь вызывать? — не выдержал неизвестности Блэк.

— Снейпа! — сказали мы хором и снова в красках поведали так возмутившую нас сценку.

— Знаете, ребят, если вдруг Грюм не захочет заменить дуэлянта, я с удовольствием сделаю это сам. Если, конечно, что-то подобное есть в кодексе, — вполне оптимистично закончил крёстный.

В этот вечер все зашедшие в библиотеку имели счастье наблюдать Рона Уизли, обложившегося книгами не хуже Грэйнджер и увлечённо читающего толстенный талмуд.

Статья Риты Скитер вышла на следующий день. К счастью, она смогла запомнить все имена, может быть потому, что я во время разговора посетовал на её девичью память. Впрочем, она не отказала себе в удовольствии пройтись насчёт французской красавицы, безуспешно осаждающей Хогвартского чемпиона из Хаффлпаффа. Что подпортило настроение скорее Седрику, чем Флёр. Небольшой общий снимок не позволил оценить достоинства обоих чемпионов, о чём я бы на их месте только порадовался. Моя фотография занимала едва ли не половину первой страницы. Вёл я на ней себя совершенно индифферентно. Можно сказать, притворялся магловским снимком. Выглядел, ну как всё последнее время, свежим покойником. Что довольно неплохо сочеталось с общим тоном статьи. Больше двух страниц мисс Скитер расписывала опасность турнира и количество жертв за прошлые годы с постоянными намёками, что кто-то решил покуситься на сокровище нации. Потом ещё страницу распиналась по поводу бездарно организованной Дамблдором системы безопасности. Посетовала, что сам Гарри Поттер к собственной безопасности, впрочем, как и к турниру, относится безразлично, не иначе любовь у него тайная. Но доблестная журналистка пообещала читателям раскрыть эту тайну.

Ну и флаг ей в руки, лишь бы не зарывалась. Так как остальные журналисты данного издания ничуть не лучше, а эта хотя бы у всех на слуху и, главное, у нас на крючке. Чтобы помочь увлекающейся девушке удержаться в рамках, мы с Гермионой написали в меру критическую рецензию на её статью. Эту рецензию мисс Скитер найдёт у себя в спальне на столике у зеркала, вернувшись после трудового дня.

— Я не буду вызывать профессора Снейпа на дуэль, — уже, наверное, в десятый раз говорила Гермиона Рону, пока мы шли в Визжащую хижину. Дело в том, что несовершеннолетний маг, вызывая совершеннолетнего, мог-таки выставить себе замену. Но вызывать должен оскорблённый, а не свидетель. В данном случае недвусмысленное оскорбление получила именно Гермиона, всё остальное можно назвать методами воспитания или преподавательским произволом.

— Гарри, ты-то что молчишь? — позвал меня на помощь Рон. — Объясни ей.

— Сириус же сказал, что вызвавший на дуэль навсегда лишается возможности устроиться на работу в министерство или в подконтрольных министерству организациях, — разочаровал я друга. — Поэтому только Гермионе решать, хочет ли она наказать Снейпа такой ценой.

— Дурацкая традиция, — проворчал Рон, уже почти смирившись. — Непонятно зачем только её ввели?

— Ну тут-то как раз всё понятно, — заметно оживилась девочка, обрадовавшись, что её не достают. — Любая власть предпочитает, чтобы все вопросы решались через её представителей, и не любит самосуд. Правда, на мой взгляд, логичней было бы запретить дуэли. Но, может, этому что-то мешало, — Гермиона вопросительно посмотрела на Рона как на самого осведомлённого в дуэльных делах.

Самый осведомлённый в дуэльных делах пожал плечами и продолжил ворчать о несправедливости жизни.

— И какие именно представители власти должны решать вопрос: когда профессор Хогвартса оскорбляет студентку, и я уверен, что Гермиона не первая.

Оскорблённая студентка всерьёз задумалась, почему-то не озвучив первый пришедший ей в голову ответ.

— Директор школы, то есть Дамблдор, — ответил я за неё. — Если директор не справляется с ситуацией, к делу подключается попечительский совет.

— В попечительском совете, наверно, все, как Малфой, сидят, — нашёл причину их ненадёжности Рон, Гермиона согласно кивнула. — А Дамблдор Снейпу верит, — продолжил ободренный поддержкой мальчик.

Мне определение отношений директора Хогвартса и профессора зелий показались неточными, и я спросил.

— Что значит верит? — друзья на меня посмотрели удивлённо, явно не понимая, что я имел в виду. — Вы думаете, что, если мы придём к Дамблдору, расскажем как всё было и дадим обет, что всё действительно так и было, а Снейп скажет, что ничего подобного не было и даму он вовсе не оскорблял, директор поверит Снейпу, а не нам? — на одном дыхании уточнил свою мысль я.

— Но мы ведь не ходим к Дамблдору, — неуверенно возразил Рон.

— Правильно, — согласился я, — потому, что за пятнадцать лет преподавания Снейпа у господина директора было достаточно возможностей познакомиться с педагогическими методами профессора зельеварения, а главное, наблюдать его далёкое от норм приличия поведение со студентками. И это все прекрасно понимают, потому давно никто не жалуется.

— В магловском мире в такой ситуации можно было б обратиться в суд, — сказала Гермиона.

— Вот только верховный чародей у нас Дамблдор, — напомнил я. — И кстати, если бы в суде подобный вопрос можно было б решить в пользу ученика, Малфой бы этим уже воспользовался. Ведь то, что сделал Грюм с Драко, было не только унизительно, но и опасно для жизни.

— Жуть какая-то, — поёжилась Гермиона.

— Эй вам, что жалко стало Хорька? — не понял причины для нашего пессимизма Рон.

— Получается, профессора могут делать, что им вздумается, с полного согласия директора и даже с его поддержкой, — разъяснила лучшая ученица, какие из разговора следуют выводы.

— Ну-у, какие-то пределы, конечно, есть, — протянул я. — Но душевное здоровье студентов никого не интересует, да и физическое не особо.

— Ребят, вы преувеличиваете, вон в прошлом году Клювокрыла чуть не казнили за укушенный Малфоевский палец, — напомнил нам друг.

— Клювокрыла судила Комиссия по обезвреживанию опасных существ, — в свою очередь напомнил я, — а суд к Хагриду претензий не имел. Что, в общем-то, правильно, ведь это Малфой нарушил инструкции. Но тоже своего рода показатель, потому что главным аргументом у них было, как там, — напряг я память, восстанавливая формулировку, и процитировал: — «Постановлено принять заверения профессора Дамблдора, что Вы в этом прискорбном инциденте невиновны». То есть если в суде Дамблдор заверит, что Снейп в оскорблении студентки невиновен… Или Грюм в превращении студента в хорька…

— Да плевать мне на этого хорька, я сразу сказал, пусть Гермиона Снейпа на дуэль вызовет, а Грюм её заменит, мы с Грозным Глазом заранее договоримся, — вернулся к тому, с чего начал, Рон. Гермиона тоскливо вздохнула, бедная девочка уже устала отбиваться.

— Ну его, Грюма, я тоже отлично могу заменить Гермиону, — вставил Сириус. Мы, оказывается, уже дошли до хижины, и нас встречают. — Кстати, почему вызывать должна Гермиона, вы, ребята, что, передумали? вроде сами хотели?

Мы возмущённо процитировали касающиеся ситуации законы, Рем же смотрел на нашу подругу с надеждой, помня её благоразумие и отчасти миролюбие, потому что уверенности в том, что Снейп не узнает Блэка в процессе дуэли, не было, как раз-таки наоборот. Но и обижать Сириуса, не дав ему подраться, тоже не хотелось.

— На дуэль я вызывать Снейпа не буду, — повысила голос Гермиона, — не считаю повод серьёзным. Мы сюда делом пришли заниматься или болтать?

— Ладно, Моргана с ним, со Снейпом, — резко посерьёзнел Сириус. — Я хотел вас предупредить.

— Предупредить? — удивлённо спросил я, пока ребята переключались на другую тему.

— Каркаров был упивающимся смертью.

— Кто? Каркаров? — воскликнули мы хором.

— Он сидел со мной в Азкабане, но его выпустили. Даю голову на отсечение, Дамблдор потому и пригласил в этом году в Хогвартс аврора Грюма, чтобы он глаз с него не спускал. Грюм раскрыл Каркарова. И того отправили в Азкабан.

— А почему его выпустили? — заинтересовался я, мысленно плюнув, на то, что фашист в нашем обществе может работать директором школы.

— Он пошёл на сделку с Министерством магии, — Сириус нахмурился. — Сказал, что раскаивается и готов назвать несколько имён. Многие оказались в Азкабане по его милости. Там его ненавидят, я это знаю.

— Но как он мог стать директором школы после этого? — не смогла так же легко плюнуть на реалии магического мира Гермиона.

— А на территории Дурмстранга со времён Гриндевальда сильны позиции чистокровных.

— Но ведь Гриндевальд проиграл? — не поняла логики девочка.

— Воландеморт тоже проиграл, — напомнил я, — а Малфои — уважаемые члены общества. И за употребление фашистских ругательств из школы не исключают, даже на время.

— Исключают из школы?! — хором удивились Сириус с Римусом.

— Ну в приличных магловских школах за расизм или нацизм исключают, а навсегда или нет, зависит от влияния и состояния родителей. Но мы говорим о Каркарове.

— Да конечно, — сказал Сириус, явно мысленно занимаясь исключением немаленькой толпы, и сразу навсегда. — Каркаров преподаёт в Дурмстранге, учит своих учеников тёмным искусствам. Так что будьте осторожны с его чемпионом.

— Мы всегда осторожны, — изобразил я оскорблённую невинность, после чего вполне серьёзно спросил:

— Как думаешь, это Каркаров бросил моё имя в кубок? Учитывая всё, что ты о нём рассказал, он скорее тянет на отвлекающий фактор, причём, используемый втёмную.

— Ну да, Каркаров мог бы снова переметнуться к Воландеморту, но при условии, если у того опять будет сила и влияние. Но кто бы ни подложил в Кубок твоё имя, у него были на то причины. По-моему, Турнир — самый подходящий способ уничтожить тебя и списать всё на несчастный случай.

— Зачем? — задал я вопрос, о котором почаще следует вспоминать магам. — Зачем устраивать мою смерть, списывая на несчастный случай?

Присутствующие маги с непривычки зависли.

— Чтобы не искали убийцу, — предположила Гермиона, видимо, как маглорожденная она первая сориентировалась, но будучи девочкой наивной, верящей в справедливость, сориентировалась не до конца.

— А разве кто-то ищет подсунувших моё имя в Кубок? Может, всех взрослых магов, находящихся в эти дни в Хогвартсе, напоили сывороткой правды или взяли с них обеты? — мой вопрос был сугубо риторическим и отвечать мне никто не пытался, и я быстренько закруглился с митингом.

Не хочешь — заставят, не можешь — научат

— Как думаете, что мы упускаем? — спросил я у Сириуса и Римуса после третьей неудачной попытки.

— Между Лили и Джеймсом только одна очевидная разница, — мрачно заметил Сириус. — Это материнский полог.

— Я бы между ними нашёл побольше отличий, — тоже невесело улыбнулся Римус. — Но о каком пологе ты говоришь?

— А тебе Дамблдор не говорил? — задал риторический вопрос Бродяга и рассказал коллеге мародёру всё, что нам было известно о событиях Хэллоуина восемьдесят первого года.

— Погоди, погоди, — непонятно к кому обратился Рем, подняв руку в преграждающем жесте. — Есть весьма специфический обряд, основанный на самопожертвование, с очень похожим действием. Во всяком случае, любое смертельное проклятие получившийся в результате обряда щит будет отражать. Единственным условием сохранения щита является хранение оберегаемым фиала с живой кровью создавшего щит. Сами понимаете, обряд проходит совсем не так, как мы видим в Годриковой Лощине. И уж точно не в момент нападения. Смерть создающего щит происходит во время обряда, когда кровь передаётся в фиал. Могу предположить, что Дамблдор решил, будто Лили стихийно получила результат обряда. И естественно, он начал искать чем заменить необходимый для сохранения щита фиал живой крови. Возможно, обряд является осмысленной доработкой насквозь стихийного материнского покрова, — закончил лекцию профессор Люпин.

— Это где ты такое читал? — Спросил я, прикидывая, как скоро смогу получить первоисточник. И хватит ли зеркалу для анализа вольного пересказа.

— В Хогвартсе, в библиотеке, — ответил Римус.

— В закрытой секции? — спросила Гермиона с отчётливо звучащей в голосе надеждой на торжество здравого смысла.

— Нет, в открытом доступе, — не оправдал её надежд Рем.

— Давай диктуй название, — у меня уже давно сложилось впечатление, что закрытую секцию создали специально чтобы глупые детишки ходили вокруг неё и облизывались, не обращая внимание на основной фонд, полагая, что там лежат скучные книги по школьной программе.

— И вот ещё! — осенило меня. — Нужно найти всё, что получится про омнинокли.

— При чём тут омнинокли? — спросила Гермиона, не поняв моих ассоциаций. — Кстати, я пыталась найти книги про них, но кроме рекламных брошюр в каталогах ничего не было.

— А ты что хотела, — хмыкнул Сириус, — это секретная, коммерческая информация. Её в Лютном нужно искать, а то и заказывать. Хорошо, в крайнем случае я знаю у кого заказать. А тебе действительно зачем?

— Затем, что омнинокль не только записывал, но и комментировал матч. Правда, ничего кроме матча он не комментировал, но тут главное понять принцип и поколдовать над зеркалом так, чтобы оно записало и прокомментировало наши действия. Во всяком случае, омнинокль, комментируя матч, понимал в происходящем на поле гораздо больше меня.

— Понятно книги, если они есть, мы найдём, нет — так закажем сделать копии магических расчётов и формул, ну и сами пару-тройку таких игрушек вскроем и посмотрим, что к чему.

— Ладно возвращайте нас в Визжащую хижину, — потянулся Рон.

— Действительно, — согласился я, — мы ещё до отбоя в библиотеку заскочить успеваем.

— Как, как можно было подобную книгу оставить в открытом доступе? — возмущалась Гермиона, глядя на далеко не тоненькую книгу «Грани самопожертвования» с десятком обрядов, основанных на самоубийстве. А ведь эту книжку можно было даже выносить из библиотеки, не то что читать.

— В отличие от спрятанной в запретную секцию книги с рецептом Оборотного зелья, прочитавший «Грани» может причинить вред только себе, что, видимо, мало кого волнует. Да и название напоминает не то любовный роман, не то философский трактат, — высказал я своё мнение по поводу книги. И к «Граням» добавил справочник по кабалистике. Гермиона тоже не с пустыми руками покинула библиотеку. По принципу: раз пришла, нужно хоть что-то взять.

Пока загружал добычу в зеркало, я вдруг подумал, что единственным препятствием для прокола во времени должно быть возможное изменение истории. Препятствие это, между прочим, заложено в расчёты, дабы избежать расплаты. Но какую роль погибший человек может играть в истории. Нет, не так, какую роль мёртвое тело может играть в истории. Разве что материал для экспертизы или обряда какого-нибудь, учитывая магические реалии.

Я достал сквозное зеркало, чтоб обсудить эту мысль с крёстным.

— Не знаю ни одного подходящего обряда, — сознался Сириус. — Но это не значит, что его нет. Только зачем?

— Например, чтобы найти хорошо спрятанного Мальчика-Который-Выжил. Если по потерянному пальцу легко найти всю тушку, то почему бы имея плоть отца не поискать единственного сына? Да какая разница зачем, если тело сыграло хоть сколько-нибудь важную роль в истории, мы не сможем заменить отца на голем. Только проверять нужно ни в коем случае не вскрывая могилу. Не нужно нам знать, есть там останки Джеймса или давным-давно голем рассыпался прахом.

— Потому что пока мы не провели замену, там именно останки, — верно понял ситуацию Сириус, — но если мы их увидим, заменить уже не получится. Ладно. Есть методы, проверим.

Две недели Сириус, используя свои загадочные методы, проверял сохранность могилы. И наконец со стопроцентной уверенностью заявил:

— Не трогали!

Мы в это время рылись в библиотеке. Вечерами я загружал выбранные книги в зеркало.

Из чемпионов только Виктор Крам проводил за книгами много времени. Гермиона часто жаловалась, что он постоянно торчит в библиотеке. Нет, Крам ей не докучал. Но из-за книжных полок за ним вечно подглядывали хихикающие девчонки, и по словам Гермионы, это мешало сосредоточиться. Я бы подумал, что она ревнует, но зачем ссориться из-за ерунды.

— Чего они в нём нашли? Красивым его не назовёшь! — возмущалась она, глядя на носатый профиль Крама. — Он знаменитость, вот девчонки и бегают за ним. Они бы и не взглянули на него, если бы он не владел этим приёмом, «Финт Вонни».

— Не Вонни, а Вронского! — взвился Рон. А я ещё раз подумал, что Гермиона ревнует.

Когда Сириус принёс документацию по омниноклям, наши библиотечные изыскания приобрели смысл и чёткую направленность.

В субботу, накануне первого тура, ученикам начиная с третьего курса позволили пойти в Хогсмид. По мнению Рона с Гермионой мне не мешало бы немного развеяться. И я позволил себя уговорить, хотя смысла в походе не видел. Ведь мы даже с Сириусом открыто встретиться не сможем.

Но я честно старался не думать о том, что мог бы сделать, и жевал шоколадку со сливочной начинкой из «Сладкого королевства». У многих мимо проходящих учеников к мантии был приколот значок «Поддержим Седрика». Этот значок почему-то раздражал не только Рона, но и Гермиону.

— Чем вам этот значок не нравится? — спросил я. — Каждый может болеть за того, кого хочет.

Обращался я преимущественно к Гермионе, Рон по определению субъективен. На мой вопрос друзья среагировали как-то странно. Они переглянулись, выпучили глаза, а потом и вовсе их закатили. И вернули органы зрения в рабочее положение только после того, как оба чуть не споткнулись. Но ответа на вопрос я так и не получил.

У входа в «Три метлы» мы встретили Риту Скитер и её фотографа. Они вежливо с нами поздоровались, мисс Скитер даже поблагодарила за рецензию, но возвращаться в паб для более тесного общения журналисты не стали. У меня неожиданно возникло желание сделать даме приятное, не в смысле подарить ещё одну цацку, а сдать ей Каркарова. Пусть займётся любимым делом никому не мешая, то есть нам не мешая, само собой. Осталось решить, сову посылать или Добби. Лучше сову.

— Она остановилась в деревне. Держу пари, приехала посмотреть первый тур, — сказал Рон.

Но развивать тему не стал. Мне турнир был вообще неинтересен, срежут меня на первом состязании — и хорошо. Гермиона, кажется, наоборот, слишком боялась этого несчастного турнира, и портить ей выходной разговорами о нём не стоило. В результате мы сидели и лениво молчали, потягивая сливочное пиво. Пресекая мои попытки достать расчёты модификации омнинокля, Гермиона посоветовала полюбоваться на Чжоу, обратив внимание, что значок в поддержку Седрика она не носит. Я полюбовался, а что бы нет, если есть на что? Но решив, что хорошего помаленьку Гермиона предложила посмотреть на Хагрида. Действительно, как это мы раньше его не заметили, голова лесничего существенно возвышалась над всеми. Я встал и помахал ему, привлекая внимание.

Хагрид пошёл к нам, вместе с ним и Грюм.

— Как дела? — гаркнул Хагрид.

— Привет, Хагрид, хорошо, — улыбнулась Гермиона.

Хагрид наклонился ближе ко мне и прошептал:

— Приходи сегодня в полночь ко мне в хижину. Надень свою мантию.

Потом он выпрямился и прогудел:

— Рад был свидится, ребята, — подмигнул и зашагал к двери. Грюм поковылял за ним.

— Ну и почему он хочет встретиться со мной в полночь? — удивился я.

— В полночь? — испуганно переспросила Гермиона. — Что он такое придумал? Следует ли тебе идти?

— Может, он завёл себе очередного дракона, — предположил Рон. — Но тогда почему только Гарри и почему так поздно?

Этот вопрос за неимением лучшей темы мы обсуждали до конца прогулки. А в половине двенадцатого я натянул мантию-невидимку и на цыпочках спустился в гостиную. Там было ещё несколько человек. Братья Криви где-то раздобыли пакет со значками «Поддержим Седрика» и пытались переколдовать эти слова в «Поддержим Гарри Поттера». Зачем? Если так захотелось носить фанатские значки, сделали бы свои, с нуля. Это уж точно проще, чем чужие переделать.

За последние месяцы я настолько привык гулять по ночам, что безлунная, пасмурная ночь меня совсем не смутила. Немного постояв, дожидаясь, пока глаза привыкнут к темноте, я пошёл к хижине лесника. В двухстах метрах от хижины стояла гигантских размеров карета в которой приехали гости из Шармбатона. Внутри неё горели огни, оттуда донёсся голос мадам Максим. Я постучал в дверь хижины.

— Это ты, Гарри? — Хагрид отворил дверь и огляделся по сторонам.

— Да, я, что случилось?

— Есть… э-э… что-то показать.

Хагрид пребывал в необычайном волнении. В петлице у него была гвоздика, похожая на огромный артишок. Хагрид несомненно пытался сегодня причесаться, в волосах у него застряло несколько зубцов от расчёски.

— Что показать? — подозрительно спросил я. Сбывались все наши самые кошмарные предположения.

— Идём со мной, веди себя тихо-тихо. Клыка не возьмём, он это не любит.

Как я его понимаю!

К моему удивлению, Хагрид меня повёл к шармбатонской карете. И напомнив о соблюдении тишины, трижды постучал в дверцу кареты, украшенную скрещенными золотыми волшебными палочками.

Нам открыла мадам Максим, в накинутой на плечи шёлковой шали. Увидев гостя, она улыбнулась.

— Что, ‘Агид, уже по’га? — улыбнулась она.

— Бом-свар, — поздоровался Хагрид и, не спуская с великанши восхищённых глаз, помог ей спуститься по золотым ступенькам.

Мадам Максим закрыла за собой дверь, Хагрид предложил ей руку, и они пошли вдоль изгороди, за которой паслись гигантские крылатые кони. Совершенно сбитый с толку, я бежал за ними, боясь отстать. Он что, хочет мне показать мадам Максим? Как будто я раньше её не видел, поди не заметь такую даму! Но и мадам Максим была не меньше заинтригована.

— Куда вы меня ведёте, ‘Агрид? — игриво поинтересовалась она.

— Вам понравится, — прямолинейно заявил Хагрид. — Не сомневайтесь. Но о том, что увидите, молчок. Вам это знать ещё рано…

— Конечно, конечно, — заверила его мадам Максим, взмахнув длинными чёрными ресницами.

И парочка продолжила путь. Ну раз ещё рано и нам понравится, значит задание первого тура. Хотя стоп, понравится это должно мадам Максим, а мне ничего хорошего не обещали. Значит, задание будет опасным даже на взгляд Хагрида. Неожиданно послышались громкие голоса людей и сразу же свирепый душераздирающий рёв.

Хагрид повёл мадам Максим вокруг отдельно стоявшей купы деревьев, я поспешил за ними. На какую-то долю секунды мне почудились костры, вокруг них сновали люди… И тут у меня отвалилась челюсть. Драконы! Хотя что это я, Чарли же предупреждал, что навестит Хогвартс в этом году, вот и навестил.

По загону, ограждённому крепкими брусьями, ходили на задних лапах четыре огромных злобного вида дракона, издавающих громоподобный рык. Из клыкастых пастей вырывались в тёмное небо на высоту два десятка метров яркие языки пламени. Серебристо-голубой с длинными острыми рогами скалился на волшебников и щёлкал зубами. Зелёный, покрытый гладкой чешуёй, извергался и топал могучими задними лапами. У красного шею украшала бахрома из тонких золотых пик, он выдыхал огонь в виде огромных грибов. Был ещё гигантский чёрный, больше других похожий на ящера, он находился совсем рядом.

Семь или восемь волшебников приходилось на каждого дракона. Они старались утихомирить животных, крепко держа в руках цепи, прикреплённые к толстым кожаным ремням, опоясывающим шеи и лапы драконов. Задрав голову, я заворожено смотрел в глаза чёрного дракона. Зрачки у него были вертикальные, как у кошки, и выпучены не то от страха, не то от гнева. От увлекательнейшего зрелища меня отвлёк голос Чарли:

— Назад, Хагрид! — крикнул он. — Сам знаешь, они стреляют огнём на двадцать с лишним футов. А эта хвосторога на все пятьдесят.

— Какая красавица, — ласково проговорил Хагрид.

— Не то слово! На счёт три усыпляющие заклятие!

Все драконоводы вынули волшебные палочки.

— ОТКЛЮЧИСЬ! — крикнули они, и из палочек огненной ракетой вылетело Усыпляющее заклятие, осыпав дождём чешуйчатые бока драконов.

Ближайший ко мне дракон опасно заколыхался на задних лапах, пасть раскрылась в беззвучном рыке, пламя из ноздрей больше не вырывалось, хотя дым всё ещё валил. Очень медленно дракон повалился на землю — несколько тонн мышц и чешуи — упал с таким стуком, что содрогнулись деревья. Ладно, больше мне здесь делать нечего. Поглядел зверушек — и баиньки. Теперь у меня нет сомнений, что на первом же туре я срежусь. Если эту махину усыпили шесть-семь магов одновременно, то одно моё заклинание зверушка даже не заметит, а если вспомнить что мне нет семнадцати… Надеюсь, я не слишком надолго выпаду из активной жизни, ну, не больше чем на два дня. В конце концов, заниматься делом можно и в больничном крыле. Гермиона с Роном принесут всё, что нужно. Задумавшись, я чуть не врезался в профессора Каркарова. Вот неймётся людям, небось за Хагридом следил, хотя зачем? Хагрид же с мадам Максим гулять пошёл. Не за свиданием же Каркаров подглядывать собрался. Может он просто так рыскает, авось повезёт. В любом случае сейчас пойти на звук голосов и увидеть драконов ему ничего не помешает. Значит, во вторник только Седрик встретится с неизвестной опасностью. Ну это если профессор Спраут не подсуетиться или я не расскажу.

Дойдя до замка, я проскользнул в парадные двери. И поднялся по мраморной лестнице. Полная Дама дремала на своём холсте.

— Чепуха!

— Верно, — сонно буркнула, не разлепляя глаз, дама и пустила меня в гостиную. Там было пусто, только Рон и Гермиона отчаянно боролись со сном, сидя в креслах возле камина. Я снял мантию и сел рядом.

— Ну что там за тайна? — зевая, спросил Рон.

— Прикинь, да Хагрид с мадам Максим встречается! — поделился я свежей сплетней. Рон хмыкнул и заметил, что они друг другу ну очень подходят. Гермиона, слегка покраснев, уточнила.

— Не на свидание же Хагрид тебя позвал посмотреть.

— А, нет, он просто показал мне драконов, которые будут в первом туре.

Эта новость произвела на друзей неадекватно сильное впечатление. Они умудрились суетиться, не вставая с кресел, шуметь, давать наставления и спрашивать, что делать, разом. Разве что в обморок не падали.

— Эй, вы что, забыли, я не собираюсь участвовать ни в каком турнире…

— А жить ты тоже не собираешься? — возмущённо выкрикнула Гермиона.

— Пф-ф, — шумно выдохнул я. У меня на сегодня запланировано ещё одну книгу в зеркало загрузить, а вместо этого приходится решать вопросы мироздания. — Я не собираюсь позволять себя убить, а всё остальное вылечит мадам Помфри. Всё, пошли спать.

Не то чтобы друзья успокоились, но кипишить перестали, хотя явно что-то задумали, что я узнал уже в воскресенье, когда за завтраком сова принесла письмо от Сириуса с очередным требованием связаться. На физиономиях как Рона, так и Гермионы было написано полное осознание собственной правоты.

— Мы пойдём в библиотеку, почитаем книги о драконах, — сообщила о своих планах Гермиона, подразумевая, что мне вот прямо сейчас есть чем заняться.

Я пошёл наверх, в спальню. Ругаться с Сириусом не хотелось, но чую, без этого не обойдётся.

— Крёстный, давай ты не будешь меня ругать, — всё же предпринял попытку я. Сириус, уже набравший запас воздуха для длительного монолога без передышки, шумно выдохнул, и грустно улыбнувшись, сказал:

— Мы за тебя волнуемся. С драконом справиться, между прочим, просто, и если бы ты соизволил посоветоваться с теми, кому дорог, — уже настроившийся на взбучку крёстный, видимо, не смог переключиться.

— Давай лучше про драконов, — попросил я, состроив умоляющую мордочку. Надеюсь, в небольшом сквозном зеркале её хорошо видно. Мне-то возмущённого Сириуса видно очень хорошо.

— Ну прости, — добавил я для надёжности. — Но ты занят гораздо более важным для меня делом, вот я и не хотел отвлекать.

— Самое важное — это твоя жизнь, — проворчал Блэк успокаиваясь. — Было бы неплохо, чтобы ты её ценил.

— Я ценю, честно. Ты про драконов хотел рассказать.

— Против драконов есть оружие, заклинание, которым может воспользоваться волшебник в одиночку: «Коньюнктивитус». Самое слабое место дракона — глаза. Все прочие заклинания подействуют только одновременно от нескольких волшебников.

Мы немного погадали, что же нужно будет чемпионам сделать с драконами. Потом, с практически успокоившимся крёстным, ну, учитывая обстоятельства, конечно, поболтали на отвлечённые темы. Я рассказал, что слил Скитер Каркарова как раз вчера вечером. Конечно, поговорили про омнинокли, после чего я пошёл вытаскивать друзей из библиотеки и тренировать заклинание против драконов. Мне что, одному страдать? Пусть тоже учатся.

В понедельник утром, увидев Седрика Диггори среди Хаффлпаффцев, понял, что профессор Спраут с разведывательной деятельностью не справилась и он не знает про драконов. Седрик единственный выйдет на схватку не подготовленным. Во мне проснулось чувство справедливости или даже совесть.

— Встретимся в оранжерее ребята, — сказал я Рону с Гермионой, глядя вслед уходившему Седрику. — Идите, я вас догоню.

— Ты опоздаешь. Сейчас прозвенит звонок, — сделала попытку обратиться к моему здравому смыслу Гермиона.

Не очень уверенную, замечу, попытку, скорей уж дежурную. И не тратя больше времени на препирательства, я пошёл к Седрику. Он был уже наверху, в окружении шестикурсниц, чёрт ещё и их разгонять. Проскользнув мимо девочек, я дёрнул Седрика за рукав и лаконично сказав:

— Отойдём на пару слов, — и так же стремительно славировал к стенке.

— Идите на урок, — начал Диггори нелёгкую работу по разгону друзей и поклонников. И те, и другие при этом смотрели на меня ну очень подозрительно, что явно расстроило Седрика.

Подождав, пока приятели скроются в классе, он подошёл ко мне.

— Привет.

— Седрик, в первом туре будут драконы, — быстро произнёс я, не имея времени разводить политесы.

— Что? — чуть не подпрыгнул Седрик.

— Драконы, — подтвердил я и прибавил, боясь, что выйдет Флитвик узнать, что такое стряслось с Седриком. — Их четыре. По штуке на каждого. Извини, что с ними делать нужно, не знаю.

В серых глазах Диггори читался испуг.

— Ты уверен? — пролепетал он.

— Абсолютно. Сам видел.

— Как ты узнал? Это ведь не положено.

— А я как раз гулял там, где не положено. И кстати, там неподалёку мадам Максим и Каркаров прогуливались, так что их чемпионы в курсе.

Седрик взглянул на меня удивлённо, чуть не с подозрением.

— Почему ты рассказал мне?

— По кочану, — насмешливо ответил я и добавил. — Тебе непреложный обет дать или так поверишь.

Взгляд Седрика из подозрительного превратился в виноватый, а щёки залила краска стыда. За спиной послышался знакомый стук деревяшки. Из соседнего класса вышел Грозный Глаз.

— Идёмте со мной, Поттер, — прохрипел он. — А ты, Диггори, поспеши на урок.

Я посмотрел на Грюма с недоумением, ведь мы с Седриком стояли достаточно далеко, не мог он ничего расслышать. Разве что Грюм заклинание какое использовал, но ведь для этого нужна причина…

— Простите профессор, я э-э… иду на гербологию.

— Ничего страшного. Следуйте за мной.

Я повиновался. Ну раз отмазаться не вышло. Мы вошли в класс. Грюм закрыл дверь и пристально посмотрел на меня волшебным и обычным глазом.

— Благородный поступок, Гарри, — сказал он спокойно. Всё-таки подслушивал, но зачем?

— Садись, — пригласил Грюм.

Я сел и осмотрелся, комната была полна самых странных предметов.

— Нравятся мои распознаватели чёрной магии? — спросил он.

— А это что? — показал я на скрюченную золотую антенну.

— Детектор лжи. Начинает вибрировать, когда засечёт ложь, тайный умысел. Здесь он не работает. Слишком много помех. Ученики то и дело говорят неправду, почему не сделали домашних уроков. С того дня, как я здесь, не умолкая гудит. А вредноскоп вообще пришлось отключить, свистит и свистит. Повышенная чувствительность, ловит опасность на расстоянии мили. И конечно, распознаёт не только детские шалости.

— А зеркало для чего?

— Это проявитель Врагов. В нём сейчас затаились мои враги. Но пока вижу белки их глаз, беда не грозит. А как начнёт грозить, тут-то я и открываю мой сундук.

Издав короткий хриплый смешок, он указал на вместительный сундук под окном. На нём семь отверстий для ключа. Интересно, что в сундуке?

— Так значит, про драконов тебе известно? — профессор свернул лекцию, толком не начав. — Не волнуйся, Гарри, — Грюм сел и вытянул деревянную ногу с хриплым стоном, — обман был всегда неотъемлемой частью Турнира Трёх Волшебников.

— Я никого не обманываю, — ушёл я вглухую несознанку.

Грюм усмехнулся.

— Я не обвиняю тебя, малыш. Я с самого начала говорил Дамблдору, он-то сам человек благородный, мадам Максим и Каркарову палец в рот не клади. Они расскажут своим чемпионам всё, что узнают. Они жаждут победы. Хотят Дамблдора обставить, посмеяться над его наивностью.

Грюм опять усмехнулся. Ну ничего себе у него представление о благородстве. Оставить четырнадцатилетнего ребёнка наедине с драконом, охренеть как благородно. Скорей уж у них с МакГонагалл одинаковые взгляды на воспитание подрастающего поколения, сдохнуть не дадут, а шишки набивать мешать не станут. Сейчас, глядя на Грюма, я впервые испугался турнира. Маги-то лечат далеко не всё! И передо мной сидит живое тому доказательство!

— Так… так ты уже знаешь, как справиться со своим драконом? — поинтересовалось доказательство.

— Не то чтобы. Но более-менее, — обтекаемо ответил я, навострив уши. Ещё бы мне сказали, что значит справиться: убить, заковать в цепи…

— Я не намерен тебе помогать, — жёстко произнёс Грюм. — Любимчиков у меня нет. Просто могу дать несколько полезных советов. Первый: используй свои сильные стороны.

Логично, конечно, правда я слабо представляю, как мои сильные стороны помогут убить дракона, но на всякий случай сделал вид что понимаю, задумчиво кивнув.

— Второй, самый общий совет. Используй доброе, простое заклинание. И получишь то, что необходимо.

Тоже, кстати, верно, лучше один хорошо разученный приём, чем десяток навороченных. Но что мне предстоит сделать с драконом, Грюм так и не сказал.

Аве, Цезарь, идущий насмерть приветствует тебя

Спустя десять минут я вбежал в теплицу номер три, второпях извинившись перед профессором Спраут, подошёл к друзьям. Гермиона обрезала верхушки дрожащей трясучки.

— Ребята, сегодня вечером ещё раз потренируемся в заклинаниях и так… потренируемся.

— Очнулся, наконец! — шёпотом закричал Рон.

Но всё равно схлопотал локтем в бок от Гермионы.

— Ну, я слегка с профессором Грюмом пообщался, маги — они ведь не всё лечат…

И мы долго и упорно тренировались.

***

Двадцать четвёртого ноября во вторник, я чувствовал странную отстранённость. План, зеркало, всё осталось за глухим невидимым барьером, окружавшим меня. Нервное напряжение было так сильно, что от стука крови в висках я почти ничего не слышал, а желудок сжался в тугой комок.

Время как с ума сошло, мчалось семимильными шагами, а уже обед… Утро, куда делось утро? До встречи с драконом остался всего час, профессор МакГонагалл быстрым шагом подошла ко мне, под прицелом взглядов всех, кто был в Большом зале.

— Поттер, чемпионы уже ушли. Пора готовится к первому туру.

— Иду, — я поднялся, вилка со звоном упала на тарелку.

— Удачи тебе Гарри!

— Покажи им! — Хором шепнули Рон с Гермионой.

— Угу, — буркнул я, не узнав собственный голос.

И вместе с профессором МакГонагалл покинул зал. Ей, похоже, тоже было не по себе. Лицо, встревоженное прям как у Гермионы. И ведь даже намёком не помогла. Ладно бы ей всё равно было, или я бы был равным среди равных. Мы сошли по каменным ступеням, вышли в холодный ноябрьский полдень, МакГонагалл опустила руку мне на плечо.

— Не бойся, — сказала она. — Держись молодцом. На случай осложнений дежурят волшебники… Главное, сделай всё, что можешь, плохого о тебе не подумают… Ты как, в порядке?

— Да конечно, — ответил я, не вступая в спор с деканом. Как ей пришло в голову, что плохого обо мне не подумают? Наивная шотландская женщина!

Подошли к палатке, стоящей у купы деревьев, за которыми находился загон с драконами, остановились у входа.

— Войдёшь сюда к другим чемпионам, — явно дрожащим голосом, сказала профессор МакГонагалл. — Будешь ждать своей очереди. Там мистер Бэгмен. Он объяснит вам, что делать… Счастливо тебе.

— Спасибо, — безучастно произнёс я. Профессор удалилась, и я вошёл внутрь.

В углу на низком деревянном стуле сидела Флёр Делакур. Бледная, на лбу капелька пота. Куда делся обычный самоуверенный вид! Виктор Крам ещё сильнее хмурится, похоже, всё же нервничает, но едва заметно. Железный парень. Седрик ходит из угла в угол. Увидев меня, слегка улыбнулся, я ответил тем же, с трудом двигая мышцами лица, которые точно деревянные.

— Привет, Гарри! — радостно воскликнул Бэгмен. — Входи, входи! Чувствуй себя как дома!

Бэгмен был одет в старую мантию с чёрно-жёлтыми, как у осы, полосками. Толстый, весёлый, он выглядел карикатурой в окружении бледных, напряжённых чемпионов.

— Итак, все в сборе. И я сейчас сообщу вам что делать! — бодро заявил Бэгмен. — Когда зрители соберутся, я открою вам эту сумку, — он поднял небольшой мешочек из красного шёлка. И потряс им. — В ней копии тех, с кем вам предстоит сразиться. Все они разные. Каждый по очереди опустит руку и достанет, кого ему послала судьба. Ваша задача — завладеть золотым яйцом, — я огляделся, Седрик кивнул, дав понять, что понял, о чём речь, и вновь принялся ходить по палатке. Флёр и Крам не шевельнулись. Я-то, вообще, был близок к обмороку. Но, в отличие от меня, они-то здесь по собственной воле…

Очень скоро послышался топот множества ног. Зрители шли, шутя смеясь и возбуждённо переговариваясь… тем временем Бэгмен развязывал шёлковый мешочек.

— Леди, прошу вас, — объявил он, предлагая мешочек Флёр.

Она опустила внутрь руку и вынула крошечную модель зелёного дракона с биркой номер два на шее. Флёр не выказала ни малейшего удивления, скорее осознанную обречённость. Я был прав, мадам Максим ей всё про драконов рассказала.

Вторым выбирал Крам, ему выпал красный с номером три. Крам не моргнул и глазом просто смотрел под ноги.

Седрик вытащил сине-серого под номером один. Я понял, что мне остался чёрный, сунул руку в мешочек и вынул чёрную фигурку с номером четыре. Та растопырила крылья и оскалила крошечные клыки.

— Ну вот! — сказал Бэгмен. — С этими драконами вам предстоит встретиться. На шее у дракона номер очереди. Всё ясно? Тогда вынужден вас оставить, я сегодня ещё и комментатор. Мистер Диггори, по свистку первый войдёте в загон, ясно? Гарри… можно тебя на два слова?

Я вышел из палатки, вслед за Бэгменом. Тот отошёл за деревья и обратился ко мне, со вполне натуральной отеческой заботой в голосе.

— Как ты, Гарри? Могу я чем-то тебе помочь? — Бэгмен заговорщицкие понизил голос. — Я могу подкинуть тебе пару советов, — он почти прошептал: — Ты младше всех, Гарри, я бы помог тебе, если конечно…

Я, всерьёз рассмотрев идею воспользоваться советами этого ушибленного бладжерами дитя природы, прервал Бэгмена:

— Ничего не нужно. Разве что подробней объясните, что за яйцо и где оно будет лежать.

— Яйцо будет лежать в кладке… — торопливо начал Бэгмен, видимо, ещё раз собираясь предложить сомнительную помощь, но прозвучал свисток.

— Боже! Мне пора бежать! — спохватился он и поспешил прочь.

Я вернулся в палатку, мне навстречу вышел ещё сильнее побледневший Седрик. Я хотел пожелать ему удачи, но лишь прохрипел что-то невразумительное. И сев в стороне задумался. Значит, дракона нам убивать не надо, а надо украсть у него яйцо, которое он считает своим ребёнком. Жаль, я уже примерил драконью голову над камином в своём новом доме. Мысль отдавала истерикой, к тому же меня слегка затошнило. Пришлось сделать несколько глубоких вдохов и выдохов. Если я огрею дракона «Коньюнктивитусом», он умрёт, выключится от боли, или совсем озвереет. В первых двух вариантах он может накрыть собой кладку, а может и не накрыть, в третьем придётся удирать зигзагами. Это ещё при условии, что попаду, хотя на тренировках по мишеням вроде не мазал. Знать бы точнее, что же случится с драконом. Но чтобы действовать наверняка, от кладки его нужно отводить. Представив себя бегающим перед огромным монстром, я сглотнул и отчётливо вспомнил не целую тушку Грюма. Что он, кстати, там говорил насчёт сильных сторон.

— Осталось трое! — провозгласил Бэгмен. — Мисс Делакур, прошу!

Флёр дрожала с головы до ног, у меня даже шевельнулось внутри сострадание. Она покинула палатку с высоко поднятой головой, сжимая в руке палочку. Мы с Крамом остались вдвоём, сидели в разных углах.

Лучше всего я, пожалуй, летаю на метле. Действительно, летать вокруг дракона будет несколько комфортнее чем бегать. И уж если «Акцио» подняло со дна моря смутно представляемый якорь, то метлу из спальни достанет. Но приманкой по-прежнему быть не хочется. Может, покидать в дракона камни, увеличив их до приличных размеров в полёте. Хотя стоп. Я же хочу отвести её от кладки, а тут как бы наоборот не получилось, закроет детишек собой — и ни с места. Вряд ли я смогу с кухни увести приличный кусок мяса при помощи «Акцио», может, там и нет куска мяса, обед-то уже был. Наверное, можно наколдовать мясо, но мы это не проходили. Тогда, что трансфигурировать. Я мысленно прикинул формулу трансфигурации камня в мясо, но тут же отбросил эту мысль, когда мы трансфигурировали перо в цветок, цветком он не пах, даже у Гермионы. Значит, нужно либо колдовать запах, чего мы опять не изучали, либо трансфигурировать кусочек мяса из своей крови, а затем его увеличить. И пахнуть будет как положено свежему парному мясу и даже сочиться кровью.

— Мистер Крам, ваш выход! — объявил Бэгмен.

Крам, ссутулясь, вышел, и я остался один. Вновь мысленно набросал формулу. Получилось даже проще, чем с камнем.

— Ну и нервы! Не человек, а голем! — кричал Бэгмен. — Да!!! Он схватил яйцо!!!

Я поднялся на ватных ногах, смутно осознавая происходящее. Вот и свисток. Я вышел из палатки. Чувствуя, как страх накалился во мне добела. Еле передвигая ноги, я брёл мимо деревьев, брёл, брёл и наконец загон. Всё предстало передо мной как в цветном сне. В последние дни с помощью волшебства воздвигали трибуны. С них на меня смотрели сотни лиц. В другом конце загона, как огромная курица на яйцах, восседала дракона. Крылья полураскрыты, свирепые жёлтые глаза уставились на меня. Громадный чешуйчатый хвост, как у ящера, и весь в пиках, бьёт по промёрзлой земле, оставлял глубокие метровой длины следы. Зрители шумели невообразимо. Болеют они за меня или нет? Какая разница! Пришла пора действовать…

— АКЦИО «Молния»! — крикнул я и стал ждать.

Вопреки логике и здравому смыслу боясь, вдруг чары не сработают… вдруг она не явится… Казалось, я смотрел на всё сквозь мерцающее летнее марево. И загон, и люди вокруг, казалось, странно плыли…

Сработало! Я услышал, как мчит ко мне мою «Молнию», со свистом рассекая воздух. Летит вдоль опушки, уже в загоне, зависла позади меня, ожидая наездника. Зрители зашумели сильней… Бэгмен что-то крикнул, но я ничего не слышал… зачем!

Перекинув ногу через метлу, взлетел. И тут произошло чудо.

Взмыв вверх, я почувствовал невероятное облегчение. Лица зрителей стали как булавочные головки, дракона не больше собаки. Внизу осталась не только земля, но и страх… я снова в своей стихии. Чтобы освободить руки, мне потребовалась пара секунд, нужных для нанесения на брюки клеящего заклинания. Медленно идя по кругу, как на матче, я привычным движением палочки извлёк из своего организма немного крови, только на этот раз не в фиал, а на ладонь и опасаясь потерять хоть каплю, не переводя дыханье, приступил к трансфигурации. Получившийся кусок мяса привязал на верёвку, сделанную из носового платка, привязанную к метле.

Пристроившись точно над драконом, я взглянул на кладку яиц, вон оно, золотое, блестит на фоне серых. Сохранности ради, все лежат между передних лап драконы. Она нервничает, но ничего не предпринимает, только неотрывно следит взглядом.

Я, увеличивая кусок мяса, медленно поднимался вверх. С мяса капала кровь взгляд драконы стал ну очень заинтересованный. Метла уже несла практически двойной вес.

Я кружил над драконом, она вытягивала шею, но не взлетала, пришлось спуститься чуть пониже… И дракона не выдержала, расправила чёрные крылья, размером с небольшой самолёт. Я позволил сделать ей пару взмахов, обрезав верёвку, отбросил уже приличную мясную тушу вверх и в сторону, а сам на предельной скорости нырнул вниз к гнезду яиц, не защищённому когтистыми лапами. Оторвав руку от «Молнии», я схватил золотое яйцо и взмыл вверх.

Казалось кто-то включил звук. Я снова услышал шум зрителей. Они неистовали, как ирландские болельщики на чемпионате мира.

— Нет, вы только посмотрите! — кричал Бэгмен. — Самый юный чемпион быстрее всех завладел яйцом. И не получил ни одной травмы. У него есть все шансы на победу!

Я увидел, как стражи драконов кинулись укрощать обманутую в лучших чувствах подопечную, а у входа в загон уже спешили ко мне профессор МакГонагалл, профессор Грюм и Хагрид. Они махали, подзывая меня к себе. Даже издалека видны их улыбки. Пролетая над трибунами, я едва не оглох, ну и шум! Пусть меня и втянули в это дело против воли, да и времени, потраченного на турнир, откровенно жалко, но сейчас всё равно было приятно.

Я плавно приземлился и соскочил с «Молнии».

— Прекрасно, Поттер! — воскликнула профессор МакГонагалл. От неё это небывалая похвала. — Только попробуйте после этого жука в табакерку не трансфигурировать.

— Ты сладил, Гарри! — басил Хагрид. — Сладил! Да с кем! С самой хвосторогой…

— А что в ней такого особенного? — перебил я Хагрида, пока он лишнего не наговорил.

— Просто и красиво, Поттер, — прохрипел профессор Грюм.

Пока судьи совещались, Хагрид рассказывал мне, что такое хвосторога и с чем её едят. Профессора разошлись, а ко мне протиснулись Рон с Гермионой и оба повисли у меня на шее, Гермиона ещё и плакала. Но весьма бурное выражение эмоций прервал удар током в левую руку, каждому. Мы, не меняя поз, как можно непринуждённей оглянулись. Рон мотнул головой в сторону стены загона. По ней полз большой рогатый жук. Мисс Скитер, добрый день, чтоб вам…

— А-а ты почему «Коньюнктивитус» не использовал? — постарался найти незасекреченную тему Рон. Гермиона ткнула его локтем вбок, сочтя его выбор темы неудачным.

— Не поверишь, зверушку пожалел, — весело ответил я.

— Ну и хорошо. Тем более, «Коньюнктивитус» использовал Крам. Всё было хорошо, только чудище заметалось от боли и передавило половину настоящих яиц. Краму из-за этого и снизили баллы. Он, наверное, второе место займёт.

— А Седрик, как и ты, применил трансфигурацию, — ведомая чувством справедливости, вставила Гермиона. — Он превратил камень в собаку.

— Сравнила тоже! — возмутился Рон. — Дракон, конечно, отвлёкся, но Седрик успел только яйцо схватить. А потом дракон предпочёл собаке человека и обжёг его. К счастью, Диггори успел увернуться. И ни он, ни Крам даже не подумали взлететь! Эта Флёр применила какие-то чары, наверное вейловские, сумела погрузить дракона в транс. Он оцепенел, но вдруг всхрапнул, и из пасти вырвалось пламя. Юбка Флёр вспыхнула, но она залила огонь водой из волшебной палочки.

— Смотрите, — указала Гермиона на вышку, задрапированную золотой тканью.

— Судьи оценивают чемпионов по десятибалльной шкале, — добавил Рон.

Первая судья, мадам Максим, подняла в воздух палочку. Из неё выскочила длинная серебристая лента и нарисовала большую цифру девять. Зрители зашумели, а некоторые и возмущённо засвистели. Следующим был мистер Крауч. Он дал мне десять баллов.

— Здорово! — воскликнул Рон, похлопав меня по спине.

Дамблдор тоже очертил в воздухе десятку. Зрители ликовали.

Также десять баллов дал Людо Бэгмен.

Каркаров был последним. Помедлив, он взмахнул палочкой, и серебряная лента приняла очертания цифры четыре.

— Четвёрку?! — заорал Рон. — Гнусный судьишка! Краму все десять выставил.

Народ на трибунах не только свистел, но и позволил себе более грубо высказывать своё мнение.

Но я только махнул рукой. — Да пусть Каркаров хоть ноль ставит. Нужен мне этот турнир тысячу раз. — Гермиона на такие мои слова лишь глаза закатила, а Рон пробормотал нечто вроде «опять начинается».

По дороге в школу нас догнал Чарли Уизли.

— Ты занял первое место, Гарри, — сказал он. — На три очка больше, чем у Крама. Я побежал, надо послать маме сову. Я поклялся ей подробно всё описать. Это было что-то невероятное! Ты действительно трансфигурировал мясо!

— Трансфигурировал мясо! — возмущённым эхом откликнулась Гермиона. — Но ведь нельзя же.

— Я что, какие-то правила нарушил? Тогда почему мне столько десяток поставили?

— Не правило, а закон Гэмпа, — пояснила Гермиона.

— Ты же знаешь, я не силён в магической юриспруденции, — шутя напомнил я Гермионе, но состроил при этом самую серьёзную физиономию.

Гермиона с Чарли хором споткнулись. Чарли закашлялся, а Гермиона начала горячо говорить.

— При чём тут юриспруденция неуч. Закон Гэмпа — это закон об элементарных трансфигурациях, а еда — одно из пяти исключений. Ты, наверное, ошибся, Чарли, он просто трансфигурировал камень в макет мяса и добавил заклинание запаха и вкуса.

— Мы тоже так думали, — мрачно заметил Чарли. — Пока к дракону не подошли. Она поела, и поела именно мясо, правда меньше, чем думает, сказалось заклинание увеличения.

Чарли с Гермионой вздохнули с явным облегчением, опять хором. Типа хоть что-то соответствует каким-то законам.

— Да! — воскликнул Чарли, — меня просили тебе передать, чтобы ты вернулся на несколько минут. Бэгмен хочет поговорить с чемпионами.

Ребята обещали подождать, и я вернулся в палатку. Жучок заметался, не зная, что её душеньке угодно, но после третьего сигнала от браслета я незаметно показал журналистке кулак и она, вняв голосу разума, исчезла.

Флёр, Седрик и Крам вошли в палатку вместе. У Седрика одна сторона лица была густо намазана оранжевой противоожоговой мазью.

— Молодец, Гарри! — улыбнулся он.

— И ты молодец! — я улыбнулся в ответ.

— Вы все молодцы! — ворвался в палатку Людо Бэгмен, на седьмом небе от счастья, как будто лично отнял у драконихи яйцо. — Я хочу вкратце изложить дальнейшие планы. До второго тура почти три месяца. Он состоится двадцать четвёртого февраля в девять тридцать утра. Но за это время вам будет о чём подумать. Взгляните на золотые яйца, которые у вас в руках, видите, они открываются… вот петелька. Внутри яйца ключ ко второму заданию. Он поможет вам подготовиться. Всё ясно? Уверены? Тогда отдыхайте!

Я вышел из палатки. Друзья меня ждали, и мы, беседуя, зашагали к замку. Гермиона, наконец, узнала откуда взялось мясо:

— Ну конечно. Всё гениальное просто! — воскликнула она.

Неприятности делятся на крупные, то есть наши собственные, и мелкие, то есть чужие

Мы не торопясь шли в гриффиндорскую башню, очень окружным путём. На мой закономерный вопрос Рон ответил, что ребята устраивают вечеринку и велели погулять. Тогда я предложил найти тихое место и связаться с Сириусом, но Гермиона сказала, что не стоит.

— Сах Рехуа был среди зрителей, мы его видели и он помахал нам.

— Вот разгильдяй недисциплинированный, — возмутился я.

Наше появление в гостиной встретили единодушным воплем приветствия. Столы, каминная полка, всё что можно было заставлено кувшинами с тыквенным соком, сливочным пивом, горами пирожных и другими лакомствами. Ли Джордан пускал чудо-хлопушки доктора Фойерверкуса, и воздух заполнили разноцветные искры и звёзды. Дин Томас, признанный художник, нарисовал несколько плакатов. Меня на «Молнии» кружащимся над хвосторогой. Ещё был Седрик с головой объятой пламенем. Я взял еды побольше, так как порядком проголодался, да ещё донором пришлось поработать, в который раз.

— Мордред, тяжёлое! — Ли Джордан взвесил на ладони золотое яйцо, оставленное мной на одном из столов. — Открой его, Гарри! Посмотрим-ка, что там внутри!

— Гарри должен сам отгадать загадку золотого яйца, — тут же вмешалась Гермиона. — Согласно правилам турнира…

— Я должен был и про драконов ничего не знать, — шепнул я ей, так чтобы никто не услышал. Гермиона виновато улыбнулась.

— Открой, Гарри! — несколько человек поддержали Ли.

Джордан протянул мне яйцо, опоясанное тоненьким желобком, я открыл его: яйцо было полое и совершенно пустое. Комнату тут же прорезал жуткий, пронзительный вой. Я вспомнил, так играл на пиле оркестр привидений на юбилее Почти Безголового Ника.

— Закрой! — зажал уши Фред.

Я захлопнул.

— Что это такое? — посмотрел на яйцо Симус Финниган. — Похоже на ведьму-банши. Может, тебе с одной из них предстоит сразиться?

— Словно кого-то пытают, — пролепетал побледневший Невилл, опрокинув на пол сосиски. — Наверное, к тебе применят заклятие Круцио.

— Глупости, Невилл. Это противозаконно, — заявил Джордж. — Они не посмеют использовать Круцио на чемпионах. Этот звук, клянусь, точь-в-точь пение Перси! Гарри, не с ним ли тебе предстоит сразиться? Представляю, та ещё сценка! Перси поёт в душе, а Гарри терпит его рулады!

— Гермиона, не изволишь взять тартинку с джемом? — предложил Фред, протягивая тарелку.

Гермиона поглядела на Фреда подозрительно.

— Не бойся, — улыбнулся Фред, — не колдовал я над ними. Вот сливочных помадок лучше остерегаться.

А Невилл как раз отправивший в рот помадку, услышав слова Фреда, поперхнулся и выплюнул сладкое кушанье.

— Шутка, не переживай, Невилл! — рассмеялся Фред. Невилл всё-таки рискнул съесть скомпрометированную помадку и превратился в здоровенного кенара.

— Прости меня, Невилл! — перекрыв всеобщий хохот, крикнул Фред. — Мы именно помадку заколдовали.

Чары оказались мимолётные. Невилл недолго красовался в золотом оперении. Минута-другая, и он уже смеётся вместе со всеми.

— Канареечные помадки! — торжественно объявил Фред. — Наше с Джорджем изобретение! Семь сиклей порция, налетай!

Только в час ночи мы отправились в свои спальни. Я поставил крошечную фигурку Венгерской Хвостороги на свою тумбочку. Дракончик зевнул, свернулся калачиком и закрыл глазки. А Хагрид знал что говорил — и вправду милое создание, даже очень.

Из статьи Риты Скитер, вышедшей на следующий день, любому, даже самому тупому обывателю стало ясно, что, во-первых: каждый ученик Хогвартса к четвёртому курсу владеет заклятием Коньюнктивитус, а некоторые и к третьему. Во-вторых: Хогвартсцы как люди благородные и великодушные зря никого не обидят, тем более дракона, так как их преподаватель по УЗМС наверняка возглавляет организацию по защите драконов. И вообще, Хогвартс есть оплот добра и света, а вот Дурмстранг, директор которого — бывший упивающийся смертью…

Краму, надо заметить, эта статья ничуть не помешала. Или помешала, потому что девочек за ним стало ходить раза в два больше.

Я же вернулся к прерванной работе с зеркалом, полностью игнорируя попытки Гермионы заставить меня решать загадку золотого яйца. Второй раунд празднования его добычи у нас состоялся в субботу в узком семейном кругу. То есть мы трое и Сах с Римусом.

— Молодец Гарри! Ты придумал даже лучше, но тот, кто положил твоё имя в Кубок на этом не успокоится, — сказал Сириус.

Ну надо же, никогда бы не подумал, что мародёр может говорить как Гермиона, ну точь-в-точь. Рон, который с Гермионой обычно спорил, сейчас спрятался за бутылку сливочного пива, видимо, с Блэком спорить не решался.

— Добби просил его вызвать, когда у тебя свободное время будет, — негромко сказал Римус. Мне стало любопытно, я решил, что свободное время у меня сейчас и позвал домовика.

Оказалось, что Добби просил трудоустроить нашу общую знакомую Винки.

— Конечно! — с энтузиазмом воскликнула Гермиона, и, повернувшись ко мне, требовательно добавила. — Ведь ты же возьмёшь Винки, да?

Винки брать не хотелось. Впускать сомнительный элемент в собственную цитадель… Большую глупость и придумать-то сходу трудно. Но ведь и соратников, в смысле Добби с Гермионой, обижать тоже не хотелось.

— Добби, позови Винки, мы с ней поговорим и решим этот вопрос, — решил я устроить собеседование. Добби исчез, а Сириус веско заметил:

— Не забывай, что личная преданность домовика может значить больше, чем магия.

— Что, Кричер до сих пор не хочет переключаться с колодца на род Блэк?

— Я же позор семьи и предатель рода, — криво усмехнулся Сириус.

— Твой эльф сам не хочет, хотя я думаю, что с ним нужно просто поговорить, — весьма энергично начала Гермиона. — Но Винки-то хочет подключиться к магии Гарри, значит, ей нужно дать шанс.

К счастью, появление Добби с Винки избавило от необходимости отвечать. По виду домовушки нельзя было сказать, что она хочет устроиться на работу. В магловском мире на собеседование ходят в чистой одежде, да и в магическом, я полагаю, тоже. Её же блузка была в пятнах, а на юбке вдобавок прожжённая дыра.

— Привет, Винки, — поздоровался я.

Винки задрожала, и слёзы фонтаном брызнули из её огромных карих глаз, залив блузку.

— Винки, — заговорила Гермиона. — Винки, дорогая, не плачь пожалуйста… Гарри тебя возьмёт…

Но домовушка зарыдала ещё сильней. Я попробовал снова.

— Винки, ты действительно хочешь работать у меня, быть домовым эльфом Поттеров?

Сириус с Римусом одобрительно и серьёзно кивнули, Гермиона фыркнула, не оценив пафоса. Рон наблюдал за действом широко раскрытыми глазами.

— Да, сэр Гарри Поттер, Винки хочет быть домовым эльфом Поттеров, — пропищала домовушка. Даже перестав реветь.

— Скажи, Винки, если ты встретишь своих бывших хозяев, и они захотят с тобой поговорить, ты будешь с ними говорить, неважно, со старшим мистером Краучем или младшим?

— Мистер знает про младшего хозяина? — опять залилась слезами домовушка. — Мистер не может знать про младшего хозяина.

— Он был на чемпионате мира в нашей ложе, — безразлично пожал я плечами. — Но меня интересует не это. Если твой бывший хозяин или его сын спросит тебя, где ты живёшь? Кто ещё живёт в этом доме? Какие у нас отношения? И так далее, и тому подобное, ты ответишь хоть на один вопрос?

— Если хозяин запретит, Винки не будет говорить, — продолжила плакать домовушка.

— А если я не запрещу, ты сдашь меня любому желающему? — меня откровенно разозлил подобный ответ, нашли тоже мне монстра, рабовладельца. Но сделав над собой усилие и успокоившись, я сказал. — Я не собираюсь запрещать домовым эльфам дружбу и личные контакты. Но и ещё раз спрашиваю, если твой бывший хозяин начнёт задавать любые вопросы о моём доме, ты ответишь? Ты продолжишь с ним разговаривать?

— Мастер Барти хороший мальчик, — простонала Винки. — Мистер Крауч хороший волшебник. Мистер, не надо оскорблять мистера Крауча. — С этими словами домовушка исчезла. Добби виновато закрыл ушами глаза.

— Добби зря привёл Винки. Добби не нужно было отнимать время хозяина.

— Ничего страшного, — успокоил я эльфа. — Скажи, ты говорил ей, почему в моём доме может жить два домовых эльфа?

— Нет, Добби не говорить, — замотал домовик головой.

— Очень хорошо, — надеюсь, она не вспомнит мой интерес к источникам на матче, но на всякий случай пусть будет поближе. — Если ещё раз встретишь Винки, посоветуй ей попробовать устроиться в Хогвартс.

Когда Добби ушёл, может домой, может Винки догонять, я оглядел притихших друзей. Их лица выражали полное охренение, иначе и не скажешь.

— А разве младший Крауч не в Азкабане? — первым справился с потрясением Римус.

— В Азкабане, — подтвердил Сириус. — Причём, он там умер. Вернее, все так думали. А вот Гарри решил, что нет, и оказался прав.

Сириус быстро изложил события чемпионата. Мы все вставили в рассказ по паре слов.

— Вот тебе и самая надёжная тюрьма, — грустно заметил Римус. — Оказывается, ты, Бродяга, не первый.

— То есть как это не первый, я сам сбежал, а этого Упса папаша вытащил. Сам он только из-под домашнего ареста сбежал.

Мародёра почти всерьёз оскорбило посягательство на его рекорд. Мы чуть нервно рассмеялись и вернулись к празднику, перемежающемуся разговорами об омниноклях и смысле жизни.

Римус с Сириусом на пару создали неплохую схему введения в зеркало программы омнинокля, а некоторые белые пятна в ней, по словам Рема, связаны с их полным непониманием, что такое зеркало. Увы, тут придётся делать самому. И ведь нельзя сказать, что я заигрался в конспирацию и расчёты по созданию зеркала зажал. Чего их зажимать, Сириус их уже видел. Но оказалось, чтобы понимать, им нужно видеть не расчёты, а мой магический компьютер, а вот это никак. И зеркало тут тоже особо не поможет, ибо чары — это вам не руны и даже не зелья. Да ещё профессор МакГонагалл совсем некстати озверела. Мол если вы, мистер Поттер, своей трансфигурацией смогли обмануть дракона, то уж цесарку в морскую свинку превратите минимум на Превосходно. Да превратил я, превратил, что вам ещё надо. Тем не менее, задержанный после урока, я обещал стараться, профессор осталась довольна, а я вернулся к своим делам. Но тут все девочки куда-то собрались и непременно хотели позвать меня с собой. Мне было некогда, и я отказывался, даже не интересуясь, куда, собственно, меня зовут. И лишь когда в очередную субботу у Саха дома, после напряжённого многочасового колдовства мы добавили функции омнинокля к зеркалу, у меня появилась мысль узнать о причинах массового исхода особ женского полу.

— Гермиона, ты не в курсе, куда это все собрались?

— Нет, а кто собрался и почему я должна об этом знать? — спросила Гермиона.

— Ну-у, девчонки куда-то собрались, — растерянно протянул я. — И меня с собой звали, а ты ведь тоже девочка…

— Очень тонкое наблюденье, — съязвила Гермиона.

Сириус с Римусом вопросительно посмотрели на мою подругу, сильно заинтересовавшись местом девчачьего паломничества. Рон и вовсе начал биться головой о стол.

— Ты что, себя домовым эльфом вообразил? — спросил я Рона, на всякий случай хватая его за шкирку.

— Ты не слушал профессора МакГонагалл! — возмутилась Гермиона.

— Да у меня и так последнее время только Превосходно и Выше Ожидаемого! — не меньше девочки возмутился я, ибо достали.

— Гарри, — очень несвойственным тоном психиатра начал Рон. — В первый день Рождества в восемь часов состоится Святочный бал…

— И тебе, вместе с остальными чемпионами, предстоит его открывать, — подхватила Гермиона. Мародёры, паршивцы заржали.

— И скольким ты уже отказал? — давясь смехом спросил Сириус. — А представляешь, что бы было, если б не глядя согласился со всеми.

— Невозможно, — ворчливо возразил я, не обращая внимание на ржач. — Я ни на что не подписываюсь не глядя.

***

Несмотря на то, что мы на месте проверили комментаторскую способность зеркала, я собирался продолжить тестирование в тайной комнате, куда и повёл друзей по приходу в Хогвартс.

— Ты покажешь зеркалу бой с василиском? — спросил Рон.

— И его тоже. Но вообще, я хочу посмотреть, как зеркало прокомментирует магию, о свойствах которой мы понятия не имеем.

— У меня тоже, кстати, это вызывает сомнение, — нахмурилась Гермиона. — Зеркало, конечно, может поискать ответ в ворохе той информации, которую ты в него заложил, но что оно будет делать, если нужной информации нет?

— Если информации нет, оно так и скажет: «информации нет», — сознался я.

— Ну вот так всегда, — немного демонстративно расстроился Рон. — Только подумаешь: вот оно, свершилось, кто-то решит все задачи, напишет все эссе…

— Рон! — воскликнула Гермиона. — Так же нельзя… — в ответ на отповедь Рон засмеялся, и девочка обиделась. — Мы, вообще, серьёзно.

— Так, и я серьёзно. — вздохнул приятель.

— Ну раз все серьёзно, то приступим, — прервал я спор и разложил напротив статуи наше золотое панно. Сейчас, когда не требовалось ни страховать, ни встречать пришедших из-за завесы времени, мы прекрасно справились втроём.

Первое, на что мы поглядели — это фрагмент моей битвы с василиском. Событие, точную дату которого я знаю, найти проще. Со второй попытки мы смогли поймать момент, как Джинни вызывает василиска. Потом долго любовались пустым подвалом, пока, наконец, не смогли поймать Тома Реддла, делающего то же самое. Уже совсем на всякий случай я проверил наугад несколько дат, углубившись в историю. Видимо, не зря говорили, что мне везёт. Ибо вот так вот наткнуться на ещё одного посетителя тайной комнаты — это чистое везение и никак иначе. Посетитель был чуть выше среднего роста, имел русые волосы, стянутые в хвост, и аккуратно подстриженную бороду. Хламиду он носил весьма странную даже по меркам магов. У нас без всяких переговоров возникло предположение, что посетитель либо Салазар Слизерин, либо кто-то из его потомков, устроившихся-таки работать в Хогвартс. Мы приготовились смотреть очередное явление василиска, но незнакомец не стал прославлять основателя факультета хитрецов, а прошипел на змеином языке «четвёртая дверь». Статуя вместе с куском стены отъехала в сторону…

— Давайте посмотрим дальше, — потребовала Гермиона, когда заклинание исчерпало отведённый панно лимит времени. Нам с Роном тоже было любопытно, но ничего интересного мы больше не увидели. Что было предсказуемо. Маг зашёл в образовавшуюся дверь. Кусок стены вместе со статуей встал на место. И всё…

— Гарри, ты же можешь её открыть? — на нашу подругу, похоже, напал исследовательский азарт. Меня гораздо больше интересовало, готово ли зеркало давать комментарии, чем ещё одна комната в подвале Хогвартса.

— Давайте сначала посмотрим, что зеркало скажет, — возразил я. Не то чтобы мне удалось кого-нибудь обмануть, но Рон в эту дверь и не рвался, а доля логики в моих словах была.

— Всё-таки неудобная у тебя штукенция вышла, — проворчал он.

— Рон! Ты сначала попробуй хоть такую сделать, — заступилась за мой артефакт Гермиона.

— Ребят, вы о чём? — спросил я, пристраиваясь в уголке.

— Мы о том, что сейчас кроме тебя никто ничего интересного не увидит, — пояснил Рон, устраиваясь рядом и вопреки своим словам заглядывая мне через плечо.

— Это да, — согласился я. — Надо будет потом подумать над этим и как-нибудь допуск организовать.

— Правильно, — тоже согласилась Гермиона. — Тем более, чем больше ты дополняешь зеркало, тем больше шансов, что оно станет долгоживущим.

— Ну, пока оно не стало таким замечательным, ты, Гарри, не отвлекайся и рассказывай, что видишь.

— Ага, слушайте, зеркало считает, что и Том Реддл, и, соответственно, Джини под его управлением, называли неправильный пароль и у двери срабатывала защитная система, после чего появлялся василиск.

— Но ведь пароль говорится на языке змей, а василиск слушается змееуста, если рядом нет хозяина. Не слишком ли странная защита? — высказала недоумение Гермиона. Мне возразить было особо нечего, я в своё время с василиском говорить даже не пытался. Может, от острой неуверенности в себе, а может, подсознательно понял, что Реддла не переспорю. Стоп, а разве это не одно и то же? Может да, а может нет.

— Зеркало говорит, что у него недостаточно информации. А я думаю, может, у василиска был приоритетный приказ. И он пропал после смерти основателя.

— Может быть. Давай теперь посмотрим, что за дверью?

— Рехнулись! — воскликнул Рон. — Мало ли какая там ещё защита стоит. Слизерин же рассорился со всеми, мог что угодно на прощанье оставить. Вон с Биллом как-нибудь поговорите про проклятия.

— Эм… — замялась Гермиона, не желая вот так вот влёгкую отказываться от исследований.

— Действительно, Билл же взломщик проклятий, — вспомнил я. — С ним только нужно договориться, а потом в Хогвартс провести.

— Что совсем несложно, — подхватила Гермиона. Отложить исследование — это совсем не то же самое, что от него отказаться.

Примечание к части

Главу отбетил.

Круговорот души в природе

На следующий день, в воскресенье, мы показали усовершенствованному зеркалу попытку вытащить людей из прошлого и до кучи развоплощение Воландеморта. Последнее меня интересовало лишь постольку, поскольку… На будущее.

Но анализ происходящего зеркало провело с учётом всей картины. И оно сделало однозначный вывод, вытаскивая папу, мы задеваем тот самый запрет реальности на изменение истории. Нет я понимал, что это единственная из возможных причин. Ведь артефакт её изначально учитывает, чтобы не нарваться. Но после смерти Джеймс Поттер ни прямо, ни косвенно не участвовал в истории. Мы проверяли. У зеркала же не хватало информации. Попробовав зайти с другой стороны, я запросил анализ по маминому щиту. Момент появления щита зеркало засечь не смогло. И его наличие обнаружилось лишь при соприкосновении с зелёным лучом Авады. Дальше всё было не совсем понятно. Рикошеты летели во все стороны, но не в Воландеморта, что не помешало ему вспыхнуть миллионам искорок. Только после этого исчез зелёный луч и прекратили летать по комнате его отражения.

Создавалось впечатление, что мы видели не всю картину и часть событий осталась за кадром. Зеркало примерно так и решило. Оно отнесло и «аваду» Воландеморта, и отразивший её щит, к магии одного порядка. Чтобы разобраться точнее, у него не хватало информации. Это имело смысл в том случае, если мы все ошиблись насчёт маминой защиты, никакого отношения к крови она не имеет. Щит был создан из души.

— Авада, как и все непростительные воздействует на душу, — пробормотал Сириус, подумав о том же самом.

— Но мы не можем увидеть весь процесс, только его магическую составляющую, — преувеличенно спокойно заметил Римус.

Чему-чему, а выдержке он за свою жизнь научился.

— Если магия может воздействовать на душу, значит, используя ту же магию, душу можно увидеть, — начал я поиски дальнейшего направления.

— Есть такой артефакт! — воскликнула Гермиона, не дав мне додумать. — Я читала, в министерстве, в Отделе Тайн есть очки, сквозь которые можно увидеть душу, называются «Взгляд в бездну». С их помощью смотрят, сквиб ребёнок или маг, ещё до первых выбросов. Артефакт без проблем сдаётся в аренду.

— Та-ак… — протянул я, многозначительно глядя на Рема.

— Завтра же с утра схожу всё узнаю и если можно — сразу возьму, — лаконично ответил он на мой взгляд.

— Наверняка проблем не будет. Подобный артефакт просто обязаны брать анонимно и через посредников, — пальцы Блэка независимо от хозяина начали отбивать смутно знакомый марш.

— Угу, — полностью согласился я с крёстным. — У меня только один вопрос, КАКОГО… — вдох, выдох, и оставить в покое лексикон Алекса, — Какого… родственники Невилла так издевались над ребёнком, если маг он или сквиб можно легко проверить?

— Дорого, — просветили все хором неразумного меня. Даже Рон!

Можно подумать, я сам не догадался, что дорого. Но если настолько свербит, что ребёнка из окна выкидывают, можно и раскошелиться. Да блин, в долг взять. В конце концов, чем-то жертвовать должен тот, кому больше всех надо. О чём я весьма эмоционально, периодически срываясь на шипение, поведал присутствующим магам.

— Фрэнк бы за такое… — начал было Сириус, но осёкся и вернулся к артефакту. — Я в Лютном узнаю, можно ли добыть документы на этот «Взгляд в бездну». Но на положительный результат рассчитывать не стоит. Раз уж мы с Ремом о нём не слышали, значит артефакт либо единственный, либо один из немногих.

Нельзя сказать, что Сириус так уж сильно ошибся в своих пессимистических предположениях, поскольку расчёты «Взгляда в бездну» легко нашлись, и даже продавались буквально по бросовой цене, но… из достоверных источников было известно, что никто ни разу не смог повторить артефакт.

Расчёты я закинул в зеркало для анализа. И дал ему посмотреть на работу самого «Взгляда в бездну». Ограничившись осмотром Роном нашей дружной компании. Я держал зеркало, да и оба мародёра слишком явно не желали устраивать передо мной моральный стриптиз. Впрочем, сами надевать очки они тоже не хотели, как и Гермиона.

— Если б на кого постороннего посмотреть, а так… не стоит, — поёжилась она.

Я представил, как Гермиона Грэйнджер идёт по Хогвартсу в очках-велосипедах (да, да и они тоже), в поисках посторонних. А следом чешет Гарри Поттер с зеркалом. Не, не, нафиг!

Зеркало, кстати, не нашло ни одной несостыковки в документах «Взгляда в бездну». Может, эти первые и единственные очки делались несколько лет. А может, все остальные пытавшиеся повторить артефакт сами боялись «Взгляда в бездну». То самое пресловутое намеренье, от которого никуда не денешься.

В первом случае чары будут вплетены в зеркало. А его я уже делаю, доделываю полгода. Во втором случае: «Мне очень надо» и я не боюсь оказаться ни с той, ни с другой стороны, «Взгляда в бездну».

Рон, кстати, хоть и слегка и изменился в лице, глядя сквозь очки-велосипеды на мародёров, но хуже к ним относиться не стал.

Я имел удовольствие опробовать так напрягавший всех артефакт сразу, как только внёс дополнения в магические свойства зеркала. Мне необходимо было убедиться, что через очки и в зеркале я увижу одно и то же. Помня о нервном отношении к «Взгляду в бездну» и не желая тратить зря время, проверку я решил проводить в Годриковой лощине, попутно записав в зеркало происходящее с душами в момент смерти. Позже мы с крёстным посетим реанимацию или пункт приёма скорой помощи, чтоб иметь материал для сравнения.

В этот раз големы мы не создавали, не собираясь делать проходимые дыры во времени. В программу просмотра вновь включили развоплощение Воландеморта. Но в тот момент, когда зелёный луч коснулся радужного щита, оставленного мне мамой, для меня началось такое светопреставление, что я чуть окончательно не ослеп. Хорошо хоть без «Взгляда в бездну» все гораздо скромнее, иначе никакие отвлекающие чары не помогли бы.

Пытаясь проморгаться и не нахамить в ответ на кучу вопросов Рона с Гермионой, я сунул очки-артефакт в руки Сириусу.

— Рем держи, — сказал он, продолжая отодвигать меня куда-то в сторону. Похоже, чтоб у людей под ногами не путался.

Когда, наконец, глаза перестали слезиться, а на закрытых веках вспыхивать разноцветные фейерверки, мне потребовалось ещё немного времени, чтобы окончательно прийти в себя, обнаружить, что я потерял одну линзу, убрать вторую и надеть нормальные очки.

Зеркало я смотрел уже в домике Саха, в Хогсмиде, под четырьмя любопытно-настороженными взглядами. Причём мародёры переживали не столько об успехе нашего плана, сколько о моём душевном здравии, считая, что души родителей — это не то, что подростку следует видеть. Ну что ж, скопировать «Взгляд в бездну» у меня получилось. В зеркале картинка была точно такой же, как только что виденная мной через артефакт.

Беспокойство мародёров с самого начала было напрасным. Тут даже говорить нечего. Но каждый имеет право на своих тараканов в голове.

Мои же родители имели вполне чистые души. Немного пыли и пара клякс картину не слишком портили. А рядом с насквозь грязным и гнилым Воландемортом даже папа, у которого чёрных пятен было побольше чем у мамы, казался святым. Ни мама, ни папа почему-то даже не взяли в руки палочки. Раньше я не обращал на это внимание, а вот теперь думаю: не попадалась ли им информация о щитах, закрывающих от всего на свете. Не те «Грани», что Римус читал. Что-то другое, но тоже про самопожертвование. И не сговариваясь, в последний момент решили, а почему бы и нет? Только в папином случае самопожертвование не получилось. Если всё равно убьют, хочешь или не хочешь, — это уже не самопожертвование. А вот маме Воландеморт предложил отойти и постоять в сторонке. И раз щит появился, значит всерьёз жизнь предлагал. А она так же всерьёз решила отдать свою жизнь за мою. Предложение же восприняла чисто по-женски. Раз предлагают жизнь, значит что-то нужно, раз что-то нужно, значит можно торговаться. Увы, ему оказалось не больно надо, но поздно, щит из радужного света уже появился, ведь отходить мама изначально не собиралась. А раз щит невооружённым глазом не видно, значит, материалом для его создания послужила душа. И ещё, у мамы душа покинула тело с дополнительной субстанцией, той которая у папы осталась с телом. В создании щита участвовали обе части: и та, что покидала тело, и та, что осталась, в результате они были тесно сплетены, и от них в сторону кроватки тянулся радужный шлейф.

Я как можно подробнее описал друзьям всё, что видел, и мы немного погадали на кофейной гуще. Увы, нам, как и зеркалу, не хватало информации. Ничего, завтра ночью сходим с Сириусом — соберём.

— Может, послезавтра? — предложил он. — Хоть раз за неделю выспишься. Смотреть же страшно.

— Не, завтра, — возразил я. — Всё равно нормально поспать у меня сейчас не получится. А вот как всё закончится, месяц буду отсыпаться, заниматься фигнёй и валять дурака.

— Месяц? — не поверил мне крёстный. Зря, между прочим, не поверил. Я прекрасно понимаю, что после устроенной самому себе гонки отдых жизненно необходим.

— Месяц или даже два, — задрала нос Гермиона. — А я прослежу!

Ой, на себя бы посмотрела. Ведь в отличие от меня, она ещё и уроки в полную силу делает, а не на отвяжись!

— Что, и с уроками приставать не будешь? — о чём-то подобном подумал Рон. И, разумеется, сразу озвучил свои мысли.

— Уроки ни столько сил, ни столько времени не требуют, — от возмущения из-за посягательства на святое Гермиона даже вскочила с кресла, звякнули янтарные котята.

— Погодите, — мне было немного не до препирательства. — А в магическом мире есть что-то вроде спиритизма?

Я, как мог, объяснил смысл этого магловского хобби. Гермиона мне, в меру своей фантазии, помогала. Но с учётом, что мы оба и сами не понимали, как оно у маглов работает, и зачем им это надо, выходило у нас коряво. Глаза у магов по ходу рассказа увеличивались в размере. Особенно у Рона. Наконец, Римус, не выдержав, начал кусать губы, а Сириус затрясся от смеха.

— Ничего себе! — высказался Рон. — В Египте души погибших совсем по-другому вызывают. У Билла один знакомый рассказывал. Но у нас вызов душ, вроде, запрещён законом.

— Не совсем, — поправил Рона Сириус Блэк. — Частое общение с мёртвыми вредно для живых, и лишь имеющие дар шаманы могут без последствий вызывать души, столько раз, сколько им вздумается. Поэтому на вызов мёртвой души нужно получить разрешение или доказать, что являешься шаманом, и получить соответствующий диплом.

— Думаешь, Джеймса мог кто-нибудь вызвать? — спросил Римус. Скорее для проформы, чем из интереса. Он уже искал варианты решений. — Можно, конечно, узнать кто за эти годы брал разрешение на вызов духа и спросить у них, кого они вызывали…

— А если Джеймса Поттера? Что тогда? — спросил Рон. Гермиона спрашивала о том же, только взглядом.

— Не знаю, есть у меня одна идея на этот счёт, — передёрнул плечами я. — Но лучше бы для начала что-нибудь о шаманизме почитать.

— Будет тебе что почитать, — отозвался Сириус. — Завтра же и отдам.

— После тебя я читаю, — заняла очередь Гермиона и уточнила у Блэка. — Можно?

— Да, конечно, — не стал жадничать крёстный. — Ты же не будешь практиковаться без наставника, в собственном подвале.

Мы с Роном при этом вспомнили оборотное зелье в женском туалете и переглянувшись, одинаково усмехнулись. Гермиона, видимо, вспомнила о том же, потому что покраснела и торопливо поинтересовалась:

— А зачем вообще вызывают духов? Один раз понятно. Кому-то может потребоваться про наследство спросить, спрятанные документы или ценности. Но зачем это делать часто, учитывая опасность для жизни?

— Самая распространённая причина: задать пару вопросов мастеру по его специализации. Вот только пара вопросов быстро превращается в несколько, а несколько в очень много.

Слушая Блэка, Гермиона так понимающе кивала, что он, кажется, насторожился: «а стоит ли ей давать сомнительную литературу?». Но отказываться от своих слов ему натура не позволяет. Да и девочка, поняв свою ошибку, поспешила убраться с глаз мародёров подальше. Вместе с нами, естественно. Мол, вы, ребята, всё обсудили, а теперь баиньки пора.

Демонстрировать зеркалу души, как живые, так и не очень, мы отправились вдвоём с Сириусом. Посетили не только реанимацию и пункт приёма скорой помощи, но и родильный дом с кладбищем.

В Хогвартс крёстный меня отправил в принудительном порядке. Я хотел ещё в пару мест зайти… ну хоть в одно! Но пришлось дать страшную клятву, что дойдя до спальни, сразу использую кровать по назначению. И в спальню пойду никуда не сворачивая по дороге. И книжку до утра не раскрою. Наивный! Не вставать пораньше я никому не обещал, а четыре часа утра — это тоже утро! Мне даже не пришлось заставлять себя проснуться. Сознание само вынырнуло из небытия, в которое я провалился, едва коснувшись подушки.

«Свет мой зеркальце скажи? Да всю правду доложи. Я ль на свете…» Ну да свою душу я зеркалу тоже показал. Мало ли что? Мало ли как? Просмотр тоже начал с себя любимого. В целом вполне приличная душа. Пожалуй, чуть ярче и светлее, чем души моих родителей. Присутствие Алекса я не смог определить. Что может означать лужица гнили — тоже непонятно. Для сравнения просмотрел все имеющиеся у зеркала души. Может мне кажется, но субстанция, подписанная моим именем, немного плотнее остальных.

Насчёт гнилого болота тоже точно не скажешь. Одно из двух: либо это последствие Авады, либо я так нагрешил. В пользу первого локальность болота. Всё-таки у людей грязь, особенно такая мерзкая, резко не образуется. Есть переходы, нити связи. И чем гадостнее гадость, тем больше переходов. Да и почему бы заклятию, воздействующему на душу, не оставить такой специфический шрам.

В пользу второго… ну много ли душ мы успели заснять за одну ночь? А если много, так не все же. Вдруг и такое бывает.

В Блэковской книжке я обнаружил письмо, написанное Римусом. Ну да, вчера мы с ним не виделись. Сову посылать, раз мы с Сириусом всё равно встречаемся, как бы незачем. Остаётся вопрос: почему письмо, а не на словах? Через того же Сириуса. Сам текст ничего не прояснил, разве что Рем хотел, чтоб я его прочёл после нашего похода за душами.

«Гарри, меня вчера удивило, что ты описываешь не только происходящее с душой в момент смерти человека, но и душу уже ушедшую за грань. Если б очки были на такое способны, я уверен, в этом направлении велись бы работы. Сегодня в министерстве я уточнил для чего ещё использовался «Взгляд в бездну».

Изначально с его помощью исследовали возможность лечить сквибов. Создатель очков Ван Келлер полагал, что магия есть свойство души. По результатам исследований он оказался прав, ровно наполовину. Других результатов более чем за сотню лет они не получили. Работы прекратились после смерти Ван Келлера. И совершенно точно никто, нигде и ни разу не упоминал о возможности наблюдать души после смерти. Возможно, всё дело в том, что один из твоих далёких предков был шаманом. Твою мантию-невидимку создал он.

Римус»

Нельзя сказать, что письмо Рема меня сильно удивило. Мастер Келлер, делая «Взгляд в бездну», хотел превращать сквибов в магов, для чего ему нужно было увидеть духовную составляющую обоих.

Меня интересовало совсем другое. Одни и те же жесты, одинаковые слова и чуть различные намерения. Что ещё раз напоминает быть осторожным в желаниях, когда колдую.

До того, как пришла пора будить на зарядку Рона с Невиллом, я успел загрузить книгу в зеркало и составить ряд вопросов, на которые ему предстоит поискать ответы. Сам я также не планировал отлынивать от мыслительного процесса, потому за завтраком читал «Ремесло шамана». Ещё вчера у меня появилась одна идея, как быть если папу кто-либо вызывал пообщаться после смерти. Но, во-первых, идея была грязновата, так как нужно стереть память вызывавшему и устранить все последствия вызова. Таким образом, вытаскивая папу, реальность мы уже не изменим. А что там менять? Нечего!

Во-вторых, идея могла оказаться трудноосуществимой. Папу мог и Дамблдор вызвать, дабы узнать поподробней, что там произошло, в ночь на Хэллоуин. А стереть память Дамблдору, это легко? А узнать какие именно события хотя бы в наших жизнях стали последствием вызова? Как их устранить — и вовсе непонятно. По ходу чтения у меня начала оформляться вторая идея.

Автор книги, некто А. де Муавр, ссылается на множество дневников и наблюдений, и все они сходятся в том, что для погибшего время не течёт.

— Гермиона, я помню, что ты читаешь книгу после меня, но я ещё не дочитал, — пришлось мне отвлечься на девочку, попытавшуюся забрать у меня книжку.

— Гарри, дружище, — сказал вместо неё Рон, — мы сейчас заходим в кабинет зельеварения. А Снейп — не Гермиона, он книжку насовсем заберёт.

Действительно, кабинет зельеварения, и пока Снейпа ещё нет, «Ремесло шамана» лучше спрятать.

Для погибших время именно не течёт. За исключением привидений. Если вызов с Джеймса Поттера переключить на Чарльза Поттера? Пожалуй, я примерно представляю, как это сделать. Но с ним нужно будет поговорить, попросить в случае чего сходить на встречу вместо сына. А вот как вложить нужную информацию в… ну пусть будет сущность дедушки, пока непонятно. Не забываем, что эту информацию нужно ещё получить. Например, у Дамблдора. Ага.

И возвращаемся к вопросу, что происходит с душами после смерти? Откуда-то ведь они приходят. Но А. де Муавр, как и Рем, называет это место «за гранью».

Ответ на свой вопрос я узнал вечером, незадолго до встречи с мародёрами. Нашлась пару минут заглянуть в зеркало. Гермионе потребовалось срочно и быстро сбегать в спальню. Рон старательно выискивал очередной несчастный случай для Трелони. А я вот узнать решил, как идут дела у зеркала. С первого раза даже не понял смысла написанного. Потом… потом стало трудно дышать, будто с разбегу налетел на каменную стену.

— Гарри, Гарри! — откуда-то сквозь шум слышался голос Рона. — Ты чего? Твоя штукенция, что ли, сломалась?

— Нет, всё с ней в порядке, — выдавил я, вновь вчитываясь в стройные, логичные и, чтоб их, иллюстрированные схемы.

— Гарри, что там? — кажется, Рон, не надеясь на свои силы, сбегал за подкреплением. Или Гермиона сама пришла. Ведь в девичью спальню он зайти не мог.

Да, надо всё объяснить. Надо, но делать это у меня сил нет, тем более дважды.

— Пойдёмте, там сразу всем расскажу, — я направился к выходу, не глядя на друзей.

Душу условно можно разделить на две части, и обе они чисты, как новый холст. Первая при рождении совсем маленькая, она пропускает сквозь себя инстинкты и растёт в течение жизни. В зависимости от обстоятельств, поступков и мотивов, она окрашивается различными цветами, ну и пачкается, куда уж без этого?

Вторая часть не растёт, но по цветовой гамме повторяет первую, плюс пылится, воспаляется и гноится. Она может кровоточить или быть покрытой шрамами. Пыль с возрастом появляется на всех душах, у некоторых её совсем немного, а у других души пропитаны пылью полностью. Только не надо считать всех детей скопом святыми. Просто они в своих действиях руководствуются инстинктами. А животный мир идеализируют лишь те, кто близко с ним дело не имеет. Со временем первая часть души вырастает, и инстинкты перестают доставать до её второй части. Не все — постоянно используемые инстинкты вырастают, не используемые, наоборот, атрофируются.

После смерти душа покидает человека в том же объёме, в котором к нему пришла. Всё выросшее остаётся с телом и со временем растворяется в нём. Ушедшая душа теряет все свои пыльные, грязные и гнилые части. Иногда после остаётся половина, иногда больше. Зеркало зафиксировало один случай полного распада души. Но когда остаётся хоть сколько-нибудь, душа восстанавливается до нужного объёма, и в мире рождается новый человек. В этой схеме хватает вопросов без ответов, но одно можно сказать точно. Где-то уже родился ребёнок с душой моего отца. Мама же не ушла на перерождение благодаря созданному из души незадолго до смерти щиту. Из-за него она покинула тело вместе с выросшей частью. И вышло ни туда, ни сюда. Ни на перерождение, ни раствориться.

По ходу рассказа я рисовал иллюстрации.

— Хотелось бы мне увидеть мелкого Джеймса, — чуть нервно хохотнул Сириус.

— Он же свою прошлую жизнь не помнит, — сочла нужным сообщить очевидный факт Гермиона. — Мы же не помним. Он вообще мог родиться девочкой. Раз все инстинкты относятся к телу. — Тут она вопросительно посмотрела на меня.

Но всё что знаю, я рассказал. Просто всем сейчас легче было разговаривать на отвлечённые темы. Иначе пришлось бы произнести вслух страшную в своей окончательности фразу: «всё, больше искать нечего».

Лунатик с Бродягой, немного поспорив, решили, что мелкий Сохатый в девчачьем виде это даже ещё интереснее.

— Знаете, мне кажется, чем больше остаётся от прежней души после смерти, тем больше в новом человеке от прежнего. Может, некоторые души могут выбирать кем родиться, те, что помнят свою половую принадлежность.

— Запросто! — подхватила мою мысль Гермиона. — Я ещё в магловской школе замечала: кто-то учит, старается, а кто-то, просто книжку пролистав, будто всё вспоминает.

— От меня к следующей жизни точно ничего не останется, — самокритично заметил Сириус.

— Ты преувеличиваешь, — не согласился Римус.

Его неожиданно поддержал Рон.

— Профессор Люпин прав. Там много рубцов и кровоточащих ран. Чернота есть, но не грязная. А грязь только в первой части, во-второй тоже, наверное, была, но её будто вырвали, одни рубцы остались. Ещё инстинкты вымахали, как тыквы у Хагрида.

Рассказывая, Рон махал руками, демонстрируя процесс вырывания грязи и длину инстинктов.

— Даже интересно? Это Азкабан меня подчистил или десять лет в виде Бродяги сказались? — спросил мироздание смущённый Сириус.

— И то, и другое, — хором и вразнобой решили мы. — Пребывание в виде животного усилило инстинкты и позволило думать в непригодной для мыслительного процесса обстановке. Вот только мысли все сплошь были неприятные и очень неприятные.

Оснований для ещё каких бы то ни было выводов у нас не было, но мои друзья увлечённо их выводили. Мне же было не особо интересно. Без практического применения вопрос: «Что такое душа?» потерял актуальность.

Я трансфигурировал сломанное перо в пепельницу и поджёг пергамент со своими каракулями.

— Ты что? Зачем? — всполошилась Гермиона.

— Информация о душах пойдёт под грифом «Совершенно секретно», — сказал я, и видя полное непонимание на лицах друзей пояснил. — Это мы не стали разыскивать родившегося ребёнка, убивать его и стирать любую память о нём из реальности, а кто-то другой, узнав о возможности вернуть дорогого человека, даже преступлением подобные действия не посчитает. Повторить артефакт для хорошо замотивированного человека не проблема. Скрывать принцип его работы нельзя, людям нужно объяснить откуда взялась однажды погибшая женщина. И объяснить следует достаточно внятно, а то они сами что-нибудь придумают, мало не покажется. Потому, официальная версия неудачи: «Мироздание против».

— Нормальная версия, — оценил Сириус. — И даже правдивая.

— Если за сотню лет «Взгляд в бездну» никто не повторил, то и дальше мало шансов. Тем более со специфическими дополнениями. А версия просто напрашивается на изучение, — критически высказался Римус.

— Вы, наверное, газеты не читаете, — заметил Рон. — Мы последнее время вместе с Гарри прессу почитывали. Могу точно сказать, народ и не такое скушает.

— Вот-вот, — подтвердил Сириус. — А Скитер подавать умеет и, как оказалось, неплохо. Просто раньше у неё, видимо, причин стараться не было.

— Может быть, — поморщился Рем. — Я газеты читаю только последнее время. В основном о Гарри и турнире.

— Кстати о Скитер, успеешь ей к воскресенью, что стоящее подобрать? — спросил я Сириуса.

— Давно подобрал, — ответил он. — Думаешь, в воскресенье?

— Ну да, в субботу зелье сварим, две порции. На всякий случай. Назначим встречу мисс Скитер, можно сразу в Годриковой лощине, возле дома…

— Может, лучше на следующей неделе? — выразительно оглядела меня Гермиона. — У тебя ведь запаса крови для зелья нет, значит, будешь экстренно заготавливать.

— Нет, в это воскресенье, — упрямо мотнул головой я, так чтоб всем стало понятно, спорить бесполезно.

— Ладно, но потом месяц отдыха, — напомнил о моём обещании крёстный.

— Да хоть полгода, — мне на ум не приходило ни одного вопроса, который мог бы меня настолько же увлечь.

Ещё раз уточнив все детали и пообещав, если что, непременно связаться, мы отправились в Хогвартс. Друзья на меня настороженно поглядывали. Прощальные объятия мародёров, наверное, следы на моих плечах оставили. Я же при мысли о ребёнке с душой отца почему-то вспоминал маленькую мисс Бэнэт, и становилось не так тоскливо. Но ведь глупо же? Кто сказал, что он непременно родился в Англии?

Рита Скитер

Большой белый конверт лежал на туалетном столике, наплевав на все охранные чары. Старые и новые, добавленные после письма нахального мальчишки, Гарри Поттера. На закрытые окна и невидимость этого дома для большинства сов. Мисс Скитер, надо заметить, вовсе не была дурочкой и то, что не усвоила в школе, изучила в течение жизни, иногда на своём личном опыте, а иногда на личном опыте коллег. И весь этот совместный опыт требовал избавиться от письма как можно скорее. Потому что от письма, которое появилось неизвестным способом в спальне, не стоит ждать ничего хорошего. Но любопытство сгубило многих журналистов. И использовав на конверте весь свой запас проверочных чар и на всякий случай отойдя подальше, Рита Скитер заклинанием открыла конверт. Из конверта выпал кусок пергамента и спланировал на пол, где спокойно пролежал несколько минут… полчаса… час… Наконец, журналистке надоело ждать, когда таинственное послание взорвётся и поджарит всё вокруг или хотя бы забрызгает навозом. И она подошла ближе. Увидев знакомый почерк Гарри Поттера, мисс Скитер выругалась на редкость похабно — опять он — и уже спокойно, если не считать крайнего возмущения, взяла пергамент.

«Уважаемая Рита Скитер, я искренне надеюсь на встречу с вами, в ночь с воскресенья на понедельник, в двенадцать часов, в Годриковой Лощине возле известного всем дома.»

Вот и всё, что было написано в письме. Мисс Скитер уже собиралась было проклясть (в переносном смысле) и мальчишку, и тот день, когда ей взбрело в голову проследить за ним в своей анимаформе, и заодно тот день, когда она отвоевала себе право работать в Хогвартсе, но тут Рита увидела не замеченную ей ранее коробочку явно с украшением. Весьма ценное колье намекало на то, что в воскресенье ночью произойдёт то самое событие, ради которого её изначально вербовали. Поэтому немного подумав, Рита Скитер прокляла только тот момент, когда ей взбрело в голову проследить за Поттером в своей анимаформе. Захотелось видите ли узнать с кем мальчишка будет связываться. Не полезла бы, могла б заработать гораздо больше.

Примечание к части

По нашему мнению, возвращение в мир живых должно стать исключением, а не правилом. Джеймс, увы, в исключение даже за уши не притягивался.

Просим прощения у всех кто расстроился, мы и сами расстроились.

Прим. беты: отбетил.

Понедельник — день тяжёлый. Часть 1

Всё произошло как-то штатно, слишком просто. Мы пришли, отработанными до автоматизма движеньями отключили сигнализацию, поставили отвлекающие чары и расширили пространство детской. Мамин голем получился с первого раза. Мне хватило лёгкого движения руки и доли мгновенья, чтоб произвести замену. Зелёный луч пронзил голем, а маму накрыло сонное заклинание Гермионы. Меня не покидало ощущение незавершённости. Гуляющий в крови неиспользованный адреналин искал выхода. Римус взял на руки спящую маму и отошёл к стоящему под мантией-невидимкой Сириусу. Незачем его физиономию светить ни чёрную, ни белую.

— Куда они сейчас? — не выдержала молчания Рита Скитер.

— Домой, вам там нечего делать, — резко вскинулся я. Невидимый Сириус активировал портал…

— Нам, кстати, тоже пора. Тебе, Гарри, ещё девочку на бал приглашать, — сказала Гермиона в момент исчезновения Сириуса и Римуса с мамой на руках. Слова Гермионы полностью завладели вниманием мисс Скитер. И даже если из-под мантии-невидимки мелькнула какая-то часть тела Сириуса, она ничего не заметила.

— Какой бал? Какую девочку? — спросил я, совершенно искренне растерявшись.

— Бал рождественский, через десять дней будет. А девочку — какая нравится, наверное. Если, конечно, она не занята. Я вам несколько раз напоминала, но вы оба только отмахивались. Ты же и вовсе, по-моему, ничего не слышал, — в голосе Гермионы звучало просто-таки вселенское терпение. А я завис. Мне хотелось впервые съездить на каникулы домой, пообщаться с мамой, Ремом и Сириусом. А тут турнир, бал, чтоб его. С другой стороны, необходимость жить с Дурслями отпала, и господин директор может заняться реабилитацией Сириуса, так что может и лучше, что мы в школе.

— Эгей, Гарри, ты опять меня не слушаешь. Учти, если ты не пригласишь кого-нибудь в ближайшую неделю, я сделаю это за тебя.

Всё-таки Герми — настоящий друг, не могу представить себе другую девчонку, которая пригласила бы для друга девушку на бал, при этом так спокойно.

— Спокойно, завтра приглашу. И если она меня не убьёт за столь позднее приглашение, мы-таки явимся на этот бал.

— А если убьёт? — хмыкнул Рон. Рита Скитер старательно притворялась частью интерьера.

— Если убьёт, то бал обойдётся без меня, и будет мне счастье. Мисс Скитер, вам статью пора писать, а нам баиньки, так что до свиданья. Хватайтесь, ребята, за верёвку.

Портал перенёс нас в Визжащую хижину. На этот раз все устояли на ногах и без моей помощи. Нам же предстояло добраться до Гриффиндорской башни без мантии-невидимки. Мне адреналин было некуда девать — жизнь всегда готова пойти навстречу. До ворот мы бежали бегом, по недавно выпавшему первому снегу, опасаясь, что кого-нибудь угораздит выглянуть в окно. К счастью, пасмурная ночь давала надежду остаться незамеченными. Несмотря на заглушающие чары, казалось, каждый шаг отдавался громким эхом. Мы бегом пересекли слишком большой холл и поднялись вверх по мраморной лестнице. По дороге стало ясно, что мантия-невидимка не только скрывала нас от посторонних глаз, но и играла роль связующего звена. По крайней мере, в ней мы не растягивались по коридору и в нишу сворачивали чётко, как по команде. Сейчас же, услышав шаги, я успел дёрнуть за собой Гермиону, а обернувшийся на движение Рон впечатался в вынырнувшего из-за угла Снейпа. Пришлось оставить Гермиону за доспехами и идти сдаваться.

— Ну конечно, — свистящим шёпотом произнёс Снейп. — Гарри Поттер и его подпевала Рон Уизли, кто ещё будет шляться ночью по школе, нарушая все правила?

— Я тоже, сэр, — вышла из-за доспехов Гермиона, мы с Роном одинаково возмущённо посмотрели на подругу. Мы значит только-только рыцарями себя почувствовали. Вот прям из этого доспеха или из следующего. А прекрасная дама взяла и всё испортила, выйдя навстречу злодею. Злодей брезгливо искривил губы и сказал, будто плюнул:

— Минус двадцать баллов с каждого, и завтра на отработку после ужина. А теперь следуйте за мной.

Мы последовали. Рона отчаянно распирало что-то сказать, он даже покраснел и губами шевелил всю дорогу. И когда Полная дама закрыла за нами проход, с некоторым облегчением заявил:

— Вот если бы ты не вышла, с нас вычли бы не шестьдесят, а сорок баллов.

— А если бы не вышел я вычли бы только двадцать баллов и на отработку отправился бы ты в одиночестве, — встрял я, пока Гермиона ещё не успела обидеться. И чтоб Рон тоже не обиделся добавил: — Сам ведь не стал бы отсиживаться.

— Эт-то да… — сразу успокоился Рон и протяжно зевнул. Мы с Гермионой подхватили его начинание.

— Спо-оу-окойно-ой но-очи, — прозевала Гермиона и пошла к девичьей спальне.

На моей кровати сидел Добби с мантией-невидимкой в руках. Мне много что захотелось сказать (и кое-что из лексикона Алекса), но я ограничился простым спасибо.

— Гарри! — решительно заявил Рон в понедельник утром, вытираясь после душа: — Мы должны стиснув зубы совершить этот подвиг. — Он говорил так, словно речь шла о взятии неприступной крепости. — Давай дадим слово: к вечеру точка должна быть поставлена.

Это кого Рон приглашать собрался? Но мне пришла в голову интересная мысль, и я полез за письменными принадлежностями.

— Ага, будет поставлена.

— Ты что делаешь? — мрачно спросил Рон, заподозрив меня в недостаточной серьёзности.

— Девочку приглашаю, — опроверг я необоснованные подозрения.

— Ты что, письмом приглашать собрался? А зачем?

— Во избежание. Мало ли что.

— Ну да, ты же Гарри Поттер и чемпион, вдруг твою партнёршу завистницы удавят, — съязвил Рон.

— Вот именно, — на полном серьёзе ответил я. Не то чтобы действительно подозревал нечто подобное, но мало ли, мало ли. — Ты на завтрак или со мной, в совятню?

— Нет, я на завтрак, может получиться по пути… ну сам понимаешь… Вечером ещё к Снейпу на отработку идти, — смутился Рон, видимо вспомнив наш «серьёзный разговор» и сообразив, что на нервах он слегка перегнул.

Я заострять не стал, хлопнул друга по плечу и, пожелав удачи, пошёл в совятню. По правде сказать, я тоже порядком нервничал, хотя Света — второкурсница, и к ней не должна была выстроиться очередь из желающих пригласить на бал. Наверное. С другой стороны, она довольно красивая и высокая. Тут очередь и не нужна, хватит одного шустрого типа. Но меня подстёгивало воспоминание о том странном тепле, от которого я отмахнулся на мероприятии по представлению чемпионов. Да и письмом приглашать всяко проще, чем отлавливать девочку по Хогвартсу. Они же все ходят стаями. Из-за нервного напряжения я забыл, что хочу спать, причём давно и непрерывно. В совятне я слегка растерялся, послать Буклю — это значит всей школе объявить от кого письмо, послать школьную сову… тоже ничего хорошего, Букля у меня ревнивая. Услышав шаги за спиной, я с удовольствием отвлёкся от проблемы и увидел поднимающуюся по ступенькам Свету Бэкингем.

— Привет, ты что здесь делаешь? — ну да, умный вопрос. Что может делать ученица Хогвартса в совятне.

— Письмо родителям написала, — тем не менее ответила Света, не став ехидничать. — А ты кому пишешь.

— Тебе, — удачно получилось, глаза у Светы стали огромно-огромными, как будто она ими пыталась осмыслить логику моего поступка.

Ну да, со стороны странно выглядит.

— Э-э, может ты мне его отдашь так, зачем сову посылать? — мягко, как душевнобольного, спросила девочка.

— Да конечно, — и я почему-то отдал письмо, вместо того чтобы просто пригласить.

А Света взяла и вместо того, чтобы прочитать, стала топтаться на месте. Ладно Света, но я-то после встречи с Алексом всё знаю, всё понимаю, а веду себя как придурок!

— Ты пойдёшь со мной на бал? — решил я исправиться и забрал письмо.

— Куда, это моё письмо?! — возмутилась девочка.

— Это моё письмо, в котором я приглашаю тебя на бал. И прошу, если ты согласна, сохранить это в тайне.

— Даже от тебя? — хихикнула Света.

— Нет. Мне как раз нужно поскорее сообщить, — торжественно произнёс я.

— Хорошо, сообщаю как можно скорее, — продолжила веселиться Света. — Я согласна. А у тебя парадная мантия какого цвета? Нет. Стоп, пошли к тебе покажешь, — резко посерьёзнела девочка.

— А ты письмо передумала отправлять?

— Конечно, мне его теперь нужно переписать. Я же не брала с собой парадную мантию. И не рассчитывала попасть на бал. Мы с девчонками даже придумали способ тайком посмотреть, что там будет.

— Серьёзно? И как?

— Есть один тайный ход, ведущий к тайной комнате, в которой есть тайное окно, из которого можно тайно… — замогильным голосом вещала Света и вдруг спросила:

— Ну что, пошли к тебе мантию смотреть? Нужно же мне знать, что заказывать.

— Пошли, — согласился я. — Только сначала надень это.

— Эт-то зачем?

— Мантия-невидимка? Понимаешь, мне бы не хотелось в последний момент остаться без девочки, если у тебя из-за какой-нибудь дуры вырастут рога, или ещё что, непредусмотренное природой.

— Спасибо за беспокойство, — съехидничала Света, закутываясь в мантию.

— Пожалуйста, — так же ехидно ответил я. — Заметь, самое страшное, что тебе грозит, — это больничное крыло, а мне целый бал, и некому будет прикрыть спину и поднять упавшее из ослабевших рук оружие.

— Пошли уж, — хихикнула пустота.

По пути в свою спальню я встретил сначала Невилла, потом Дина и Симуса. Рона также в комнате не обнаружилось, и Света сняла мантию-невидимку. А я полез в сундук.

— Свет, а ты танцевать умеешь? — спросил я оттуда. — Нам ведь бал открывать.

В принципе это было не критично, потому что Алекс танцевать умел. Пусть не лучше всех, но на уровне. Чтоб школьный бал открыть, точно хватит.

— Конечно, — даже слегка возмутилась Света. — Я ведь леди Бэкингем. Танцы и этикет, включая дипломатический, изучала с пяти лет. Потом были фехтования и верховая езда. Ну и прочие прелести благородного происхождения. А потом ещё дед подключился с законами и культурой магического мира.

— Кошмар, а я ещё считал, что у меня детство трудное. Вот нашёл, смотри.

— Очень, очень хорошо. Я, пожалуй, буду в бледно-изумрудном или бледно-золотистом. И изумрудный с золотом туалет. И Гарри, будь другом никаких штанов под мантию.

На этих словах у меня брови поползли к волосам. Вопросов не понадобилось, Света их поняла и так.

— Если ты не заметил, чистокровные штанов не носят. Я понимаю, тебе так привычней, и если б нам этот бал не открывать — ещё ладно, хоть и не очень хорошо. Но в нашей ситуации лучше следовать традициям.

— Пусть традиции следуют нам. Света, я вырос с маглами и не собираюсь изображать из себя невесть что.

— Хорошо, своя логика в твоих словах есть. Но, вообще-то, они шьются без расчёта на штаны и с ними просто не смотрятся.

Чтоб не ввязываться в ненужный спор, я просто сменил школьную мантию на парадную. М-да, если школьная мантия смотрелась просто плащом и прекрасно гармонировала с обычной одеждой, то парадная на это рассчитана не была. С тяжким вздохом я признал поражение.

— Знаешь, я думаю, мантии у магов сохранились со времён римских завоевателей, — решила утешить меня информацией Света. — Это эволюционировавшие тоги. Всё-таки холодно в тогах-то в Англии.

— Тогда им повезло, что их шотландцы не завоевали. Ходили бы маги в коротких юбочках, — проворчал я. — Ладно, пошли. Сначала ты, а через десять минут я.

— Нет, просто выведи меня из башни и иди завтракать, а я письмо писать.

Закончив все самые срочные дела, мой мозг ушёл в спячку. И с удовольствием проспал бы до Святочного бала, тем более учиться оставалось всего три дня, включая сегодняшний, дальше начинались каникулы. А статью Гермиона вполне одобрила, я даже напрягаться и читать не стал. Но не явившийся на завтрак Рон начал меня беспокоить, пришлось проснуться.

— Гермиона, ты Рона не видела?

— Нет, я вообще удивлена, что вы не вместе.

— Ну, я пошёл в совятню письмо отослать, а Рон на завтрак…

— И Джинни нет, может у них какие-то семейные дела? Ладно, мне нужно к каббалистике подготовиться.

Не успела Гермиона убежать в библиотеку, как у меня появился второй повод не спать. Дамблдор прислал записку с приглашением вместо Истории магии посетить его кабинет

Светлана Бэкингем.

В большой зал пришлось спускаться почти бегом, чтобы успеть поесть, пока совы корреспонденцией весь завтрак не испортили. Впрочем, Света бы не только пробежалась, но и провальсировала, и даже сделала сальто, но подобное поведение леди Бэкингем не подобает, даже без свидетелей, даже если разом сбываются все мечты.

— Ты где пропадала? — спросила Бекки, стоило Свете сесть за стол.

— Письмо пришлось переписать, меня на бал пригласили, нужно было попросить парадную мантию, — ну очень спокойно ответила Света, всем своим видом показывая, что приглашение второкурсницы на Святочный бал — это рядовое явление.

— Ты же в совятню ходила, тебя что, прям там пригласили? И кстати, кто? Наверное, неудачник какой-нибудь? Ну конечно, раз он ровесницу пригласить не смог, — продолжила допрос не слишком интересуясь ответами Ребекка.

— Не завидуй, от этого цвет лица портится, — подключилась к разговору Хелен, сидящая с другой стороны. — На бал главное попасть, и нет никакой разницы с кем. Кстати, с кем?

— Секрет. Сами потом увидите.

— Мы тебе подруги или кто? — поставила вопрос ребром Хелен, но не на ту напала.

— Подруги, и именно поэтому больше спрашивать не будете.

Бекки возмущённо посмотрела на Хелен, которая и сама попала в примитивную ловушку, и её с собой утащила. После демонстрации своего отношения она решила зайти с другой стороны.

— Мы с балкона посмотрим, как ты Поттера очаровывать будешь. Ты, надеюсь, не забыла заказать родителям хороший бинокль?

Только многолетние и суровые занятия с гувернанткой помогли Свете удержать невозмутимое выражение лица и сказать ровным голосом:

— Заказала я родителям бинокль. И с чего ты решила, что я Поттера очаровывать буду, может мне интересней очаровать Диггори.

— Пф-ф, — фыркнули обе подруги, а Хелен сказала:

— Ты с начала года только на Поттера и пялишься. Между прочим, в прошлом году он тебя совсем не интересовал.

— В прошлом году это был незнакомый мальчик, — пояснила Света очевидную вещь. — Я ведь вам рассказывала, что мы на чемпионате познакомились.

— Но ты не рассказывала, что такого особенного о нём узнала? — упрекнула Бекки.

— Рассказывала, — возразила Света. — Ты видимо не поняла.

Хелен, приподняв бровь, намекнула, что она тоже не поняла.

— С ним спокойно и безопасно в лесу, где бегают упивающиеся смертью. А ещё рядом с ним совсем не страшно спорить с Люциусом Малфоем. — А ещё, мысленно добавила Света, Гарри очень хорошо метает ножи. Но об этом она никому не скажет. Даже самому Гарри. Нет, лично Света не видела, как это произошло, но она видела нож у Гарри и фотографии мёртвых упивающихся. От воспоминаний её отвлекло массовое хлопанье крыльев.

— Ну вот, позавтракать не успела, — упрекнула Света подруг, как будто они были виноваты в её опоздании.

О чём ей тут же и поведали.

— Но это вы отвлекали меня разговорами, — логично заметила Света.

— Не нуди, — отмахнулась Хелен, сунув ей под нос газету. — Лучше посмотри, тут про твоего Поттера написано.

Света несколько раз перечитала статью, пока до неё не дошёл смысл написанного. Ну конечно, Гарри пригласил её не потому, что желанная девочка отказала или вообще больше некого. Нет, он вспомнил о ней сразу, как только закончил важные дела!

Примечание к части

* По нашему мнению, этот Гарри не мог пригласить на бал девочку, прямо или косвенно участвовавшую в истерии. На тему наследника Слизерина на его втором Курсе. Значит остаются: Гермиона, Джинни и нынешние второкурсницы.

Прим. беты: отбетил.

Понедельник — день тяжёлый. Часть 2

Северус Снейп.

Сегодня ему приснилась Лили. Сначала маленькая, она смеялась и взлетала на качелях. Потом взрослая, с грустным взглядом. Она ничего не говорила: ни осуждала, ни обвиняла, но от этого было только хуже. А самое страшное — Лили его не слышала. Северус в который раз проснулся от собственного крика. И плюнув на бесполезные попытки поспать, пошёл развеяться. Хотя в два часа ночи нарушители уже не бегают, но мало ли. И, конечно, ему попался Поттер. Не удивительно, что Лили была такая грустная. Паршивец, охраняешь его, спасаешь, ничего не ценит. Шастает везде в поисках приключений на свою задницу. Вот где можно шляться до двух часов ночи? Естественно потом на завтрак опаздывает. Уизли, похоже, вовсе не появится. Сидят с Грэйнджер на пару спят над тарелками. Ничего, вечером он их займёт. От радужных мыслей о пользе чистки котлов Снейпа отвлекла какая-то неестественно-напряжённая тишина, прерываемая судорожными вздохами — и так по всему Большому залу. У него не хватило воображения представить, что могло вызвать подобную реакцию. Оглядевшись по сторонам, Снейп увидел сотни раскрытых газет. И учеников со странным выражением лиц, перечитывающих одну и ту же страницу. Газеты Северус не любил. Уж если ему захочется занять мозги бессвязным бредом, он послушает учеников. Тем более сейчас, когда газеты читают даже самые ленивые, и основная тема — дурацкий турнир и Поттер. Прошло несколько минут, ученики продолжали, как зачарованные, пялиться в газету, коллеги-преподаватели от них не отставали. У Снейпа проснулось любопытство, и вдруг по залу пронёсся шелест приглушённого шёпота, каждый счёл необходимым посмотреть на Поттера: мельком, искоса или даже уставиться в упор. Так, во что он опять влез? Любопытство переросло в панику. Снейп почти грубо одолжил у Миневры газету. И сердце ухнуло куда-то вниз. С первой же страницы на него смотрела серьёзная, задумчивая Лили. Он не смог бы сказать сколько просидел, глядя на милое, родное лицо, пока изображение не поплыло. И, боясь позорно разрыдаться, Северус переключил внимание на статью.

«Дорогие читатели, мне наконец удалось узнать, чем таким важным был занят Гарри Поттер, что Турнир Трёх волшебников ему казался досадной помехой. Спор со временем, со смертью — чем не достойное занятие для героя…

… — Эта схема создана на основе маховика времени, — говорит Гарри, размещая на полу огромную, в несколько ярдов, отлитую из золота пластину.

Нет, я, конечно, знала, что род Поттеров не бедный, но даже не представляла насколько сильно не бедный!

— Мама умерла на этом месте. К сожалению, отца, я вытащить не могу. Не знаю, то ли время, то ли мироздание против. А с мамой мы связанны её покровом.

— Прошу прощенья, чем? — не поняла я, ведь в книгах о Гарри Поттере ничего подобного не упоминается.

— Материнский покров. Такое бывает, когда сильная ведьма добровольно отдаёт свою жизнь за родного по крови или магии ребёнка до пяти лет. Явление, конечно, редкое, но случалось. Подобный покров носили Капелла Блэк и Гермес Боунз. Ничего особенного он не даёт, если не считать за особенность, что сразу после появления он отражает любое, абсолютно любое заклинание. В общем, с мамой мы связаны, и при соблюдении ряда условий я смогу её забрать.

— И какие же это условия? — спросила я.

— Сейчас увидите.

Чтобы увидеть эти загадочные условия, мы выходим из детской в коридор, где Римус Люпин создаёт магический кокон величиной в человеческий рост. Рональд Уизли вливает в этот кокон зелье, прозрачное, полное сияющих спиральных радуг. И мистер Поттер с мисс Грэйнджер начинают его — зелье — трансфигурировать.

— Материнский покров хранится в крови ребёнка до семнадцати лет, и сейчас из зелья, созданного на основе моей крови, мы трансфигурируем голем. Замену, — на этом Поттер замолчал. А солнечно-радужная жидкость постепенно приобрела очертания красивой рыжеволосой девушки. И вот эту девушку, у меня просто язык не поворачивается сказать: голем — ребята повели, как я понимаю, на замену. Поставив в переплетении рун, отчего те засветились. Поттер встал в шаге позади неё. Уизли и Люпин заняли места на схеме и, направив палочки, хором прочли заклинание. Поттер из глубины времени выхватил женскую фигуру, голем исчез. Грэйнджер в то же мгновение усыпила вновь прибывшую заклинанием. Вот и всё, полгода работы за один решающий миг — и в детской комнате, где когда-то разыгралась трагедия, спит немного беспокойным сном Лили Поттер, положив голову на колени своему уже взрослому сыну…»

Северусу стало трудно дышать он, как и все в зале, несколько раз прочёл статью, не в силах осознать степень счастья и шока. Жива, жива — почему-то закололо сердце. Снейп дрожащей рукой нащупал пузырёк в кармане, и, не чувствуя вкуса, выпил содержимое. Жива… как остальные чуть раньше, он нашёл глазами Поттера, по-прежнему спавшего над тарелкой. Паршивец, самоуверенный болван, не мог позвать, хотя бы с зельями помочь. Люпин в зельях разбирается как тролль в нумерологии. Кто же тогда зелье готовил? Ну не Грэйнджер же, тут талант нужен, а она только по рецепту и способна варить. Кого позвали спасать его Лили? Нет не его. Она не простит, не смерть мужа. Потом Северус представил, что о нём может сказать Поттер. Если она, конечно, спросит. А Лили может спросить, когда узнает, что он ведёт зельеварение. Написать, извиниться, попросить о встрече. Перед Поттером образовался лист бумаги. Похоже, господин директор проявляет любопытство — отстранёно подумал Снейп, в мыслях сочиняя письмо, вычёркивая предложения и вырывая неудавшиеся варианты. Ничего не получалось. Да ещё мальчишка настолько враждебно настроен, что не попросил помощи даже по профилю. А если б попросил? Снейп попытался это представить. Но почему-то не смог вообразить, как выслушивает до конца Поттера. И это приводило в ужас.

— Насколько я помню, мисс Грэйнджер вернула Маховик времени целым и даже ни разу не разобранным, — весело заметил Дамблдор, выводя Снейпа из задумчивости и вызывая раздражение у МакГонагалл. Она сидела, разрываясь на части, то ли оштрафовать на сто баллов каждого, исключая Люпина, за нарушение всех правил, то ли обидеться, что с собой не позвали, то ли гордиться своими гриффиндорцами — всеми, включая Люпина. Но метания МакГонагалл не могли занять Снейпа надолго, и он вновь вернулся к мысленному письму Лили. Уроки прошли мимо сознания. Не глядя, он ненароком наградил баллами мисс Белл, отчего все слизеринцы пришли в шоковое состояние, а Кети Белл собралась упасть в обморок, подумав о чём-то не о том. Особенно после того, как не растерявшиеся гриффиндорцы посоветовали ей похлопать ресницами, дабы пополнить копилку баллами.

За обедом Снейп опять сверлил взглядом сонного Поттера. У них же была история магии, не мог там выспаться? Или директор не захотел ждать вечера. Ах да, вечером у нас отработка, и если Дамблдор не просит её перенести, значит разговор состоялся.

Как это ни смешно, легче стало на той самой отработке. Обсуждение зелья с Поттером и Грэйнджер в спокойной обстановке давало иллюзию, что всё возможно и даже, возможно, Лили не откажется выслушать его. Напряжение, державшее Северуса весь день, немного спало. Всё-таки бездари — вместо того, чтобы раскрыть глаза пошире и почувствовать, проделали столько работы. Правильно как-то сказал Каркаров: «Бешеной собаке тысяча вёрст не крюк».

— Вот зачем это вычисление на сотню футов, какой-то подсчёт вероятностей, если и так ясно, что мешать нужно по часовой не менее десяти раз, а сколько именно, почувствовать в процессе.

— Кому это ясно? Нам ничего не ясно! Пятьдесят восемь процентов — это ещё не сто, — пробормотал Поттер, явно забыв где находится, что на мгновенье усилило иллюзию возможности. Но лишь на мгновение, потому что дети тут же спохватились и замерли, пытаясь не зевать.

— Идите спать, — сказал Снейп. Настроение снова испортилось. — Толку-то с вами сейчас разговаривать. Но только спать, поймаю в коридоре — отработку продолжим.

— Да, сэр, — сказали паршивцы хором, причём все трое, хотя только что Уизли мирно спал. И спрашивая друг друга взглядом: «что происходит?» — вылетели из кабинета.

Что происходит? Хотел бы он знать, что происходит? Спать не хотелось, но неожиданно для себя Снейп задремал, сидя в кресле. Снова снилась Лили. В этот раз она не молчала, далёкая и печальная. А такая домашняя, родная, села рядом и спросила: «Ты почему не позаботился о моём малыше? Я думала, мы друзья». В её голосе не было злости или обвинения, лишь недоумение. Что почему-то оказалось ещё страшнее. И Снейп, резко проснувшись, ушёл патрулировать коридор. Спать теперь не просто не хотелось, спать стало страшно.

Гарри

Не знаю, как весь остальной мир, но обитатели Хогвартса среагировали на «воскрешение» моей мамы довольно спокойно. Повышенное внимание и шепотки за спиной от учеников — это мелочи. Моё участие в турнире и то посильнее реакцию вызвало. О змееустости помолчим. Не надо о грустном. Некоторая оторопь и настороженность от учителей посерьёзней будет, но я опасался худшего. Ещё Снейп сегодня мрачнее обычного. Со своей отработкой. А спать-то как хочется. Мы стояли, ждали, когда нам назначат фронт работ, и старались зевать не раскрывая рот. Во избежание. Во мне крепло подозрение, что причиной повышенной мрачности зельевара является моя персона. Нет, я помню, что Снейп с папой был на ножах, но про маму он никогда ничего не говорил.

— Кто для вас готовил зелье под голем? — от неожиданности я вздрогнул. Чёрт, кажется, заснул. Снейп это заметил, но лишь усмехнулся, продолжая сверлить взглядом Гермиону.

— Расчёты Гарри делал, а варили мы вместе, — честно сдала меня подруга. Ну да её же никто не просил молчать.

— Несите сюда расчёты и лабораторный журнал, — послал нас профессор и даже не добавил ничего язвительного в своём стиле. Вот ведь, тяга к зельям у человека сильней характера.

И действительно сильнее. Мы посидели и вполне мирно пообщались. Хотя составленные зеркалом таблицы ингредиентов, действий и форм произвели на профессора неоднозначное впечатление, они, оказывается, всё это по велению души делают, а мы, бездари, таблицу на тысячу листов составили. Но зато сразу стало понятно, почему у Невилла котлы взрываются. Если самое главное тут — веление души. Гермиона взглядом дала понять, что она тоже догадалась. Рон ни до чего не догадывался, он просто спал. Ему не удалось на истории магии выспаться, и всё из-за Флёр Делакур.

Он, оказывается, её на бал приглашал, о чём я узнал, зайдя в гостиную после завтрака. Рон сидел в дальнем углу, и лицо у него было пепельно-серое. Рядом сидела Джинни и говорила с ним тихим ласковым голосом. Утешая, наверное.

— Что с тобой Рон? — я подошёл к ним. Рон поднял голову, на лице его застыло выражение ужаса.

— Ну зачем, зачем я это сделал? — вопросил он срывающимся голосом. — Что меня заставило?

— О чём ты? — спросил друга я.

— Он… он пригласил пойти с ним на бал Флёр Делакур, — ответила вместо брата Джинни. Мне показалось, что она старательно прячет улыбку, но руку Рона гладила с искренней жалостью.

— Что?! Зачем?! — у меня в голове не укладывалось, на кой-ляд другу такое «счастье».

— Не знаю, что меня дёрнуло? — Рон чуть не всхлипнул. — На что я надеялся? Кругом было столько народу. Я просто сошёл с ума. И все вылупились на меня! Я шёл мимо неё в холл, она стояла и разговаривала с Диггори. Вдруг на меня что-то нашло. И я её пригласил!

Рон застонал, спрятав лицо в ладони. И с трудом продолжил:

— А она глянула на меня, как на слизняка или ещё чего хуже. И даже не ответила. А я… я… не знаю… пришёл вдруг в себя и со всех ног бежать.

— В ней течёт кровь вейлы, — напомнил я. — Ты тут ни при чём. Скитер правильно писала, Флёр за Диггори бегает, наверняка она вейловскую магию использовала, и тебе перепало. А с Диггори у неё ничего не выйдет. Он пригласил на бал Чжоу, — не то чтобы я был в этом на сто процентов уверен, но что-то подобное я то ли слышал, то ли видел, а Рона это должно утешить. И вообще, тут неуравновешенные девицы направо и налево магией швыряют, а я Сириусу автомат стесняюсь подарить. Сириус Блэк с автоматом будет ничуть не опасней Флёр Делакур с вейловскими чарами. Рон вскинулся и воскликнул.

— Вот это здорово! А знаешь, Невилл приглашал Гермиону! Он сам мне сказал после зелий. Говорит, Гермиона так всегда к нему хорошо относилась, помогала делать уроки, готовить зелья и всё такое… А она ему ответила, что уже дала согласие кому-то другому. Ха-ха! Если бы! Просто не захотела пойти на бал с Невиллом. Да и никто не захочет!

— Не смей смеяться! — рассердилась Джинни.

В принципе, она была права, но отходняк от стресса — штука тонкая, а Невилл всё равно не слышит. Входной проём открыли, и я напрягся, готовясь прикрыть безобразие, но в гостиную вошла Гермиона.

— Почему вас двоих не было на завтраке? — обратилась она к Уизли.

— Потому… Да перестань ты смеяться! Потому что этих двоих только что отвергли девушки, ну те, которых они пригласили на бал! — объявила Джинни.

Рон поперхнулся смехом, а я торопливо прикусил язык. Слишком торопливо и слишком сильно.

— Ну, спасибо Джинни, удружила, — кисло проговорил Рон.

— Всех красавиц уже разобрали, Рон? — гордо тряхнула головой Гермиона, явно продолжая какой-то старый спор. — Теперь уже и Элоиза Миджен стала хорошенькой? Надеюсь, нет, даже уверенна — ты ещё найдёшь где-нибудь кого-нибудь, кто тебе не откажет.

Добрая девочка — наша подруга, не ожидал.

— Мне вообще не обязательно идти с девчонкой, — встал в позу Рон. — А Гарри может пойти с Джинни.

Не успел я испугаться неловкой ситуации, Джинни сама отказалась.

— Не могу, — сказала она, густо покраснев. — Я уже иду с Невиллом.

— Молодец! — поспешил одобрить я. — Мама тебе уже прислала парадную мантию?

Джинни, забыв о смущении, похлопала ресницами и спросила.

— А зачем? Парадная мантия же была в списке.

— И для третьекурсников? На бал же идут с четвёртого курса? — услышав мой вопрос, Джинни снова залилась краской и убежала.

А Гермиона посмотрела на меня как на придурка.

— Ну что ты на меня так смотришь? Я совсем не хотел обидеть Джинни. У миссис Уизли были все основания полагать, что дочку непременно пригласят.

— Честно говоря, оснований было не так уж много, — почесал Рон затылок. — Среди старшекурсников Джинни популярностью не пользуется.

Теперь Гермиона смотрела как на придурков на нас обоих. И не просто как на придурков, а как на безнадёжных придурков. Мы с Роном синхронно пожали плечами и, тяжело вздохнув, приятель сказал.

— Тебе, Гарри, всё равно нужно бал с кем-то открывать, — при этом он заинтересованно так посмотрел на Гермиону.

— Стоп, стоп, стоп! — поспешил остановить я увлёкшегося друга. И вообще мне раньше почему-то казалось, что он Гермиону сам приглашать будет. В смысле себе… Неужели Грэйнджеры весь интерес отбили? — У меня есть пара. Просто Джинни так уверенно сказала, что нам обоим отказали, поэтому я не стал при ней говорить.

— Здорово, а то меня уже пригласили, — обрадовалась Гермиона. — А на Джинни не сердись, она просто думала, ты Чжоу приглашал, тебе же она, вроде, нравилась? Вот, а Чжоу с Седриком идёт.

Возможно, Рон бы и не вспомнил об этом досадном инциденте с Флёр Делакур, если б мы не встретили её, когда шли по коридору, Рон с Гермионой на историю магии, а я в кабинет директора. Мне поспать совершенно не светило, оставалось утешать себя мыслю, что ночью наконец посплю, да и что там этой истории магии — не выспишься. И всё же в кабинет директора я стучал несколько недовольно.

— Заходи, Гарри, надеюсь, ты не слишком огорчён, что придётся прогулять историю магии, — заговорщицки подмигнул Дамблдор.

— Если честно, я бы с удовольствием поспа… э посетил историю магии, — директор рассмеялся и предложил присесть.

— Я бы хотел обсудить с тобой две вещи, и раз уж мы говорим откровенно, мне очень любопытны подробности прошлой ночи.

Начали мы с подробностей и, наверное, проговорили бы всё отведённое время, так и не перейдя к загадочным двум вещам, если б камин, вспыхнув зелёным пламенем, не выплюнул свиток с письмом.

— Это из министерства. Им, видать, тоже любопытно. Ты не против через десять минут слегка расширить круг общения?

— Абсолютно не против, — ответил я, хотя вопрос был риторический, и мои желания никого не интересовали.

— Что ж, — Дамблдор бесцельно переложил на столе несколько свитков. — Помнишь, в конце прошлого года ты предлагал созвать Визенгамот, тогда этого действительно не стоило делать. Сейчас же, когда появился абсолютно надёжный свидетель, самое время, — (ну да, а ещё отпала необходимость жить у Дурслей). — Вот только тебе не кажется несколько излишним так откровенничать с журналистами? — вот этот вопрос не риторический, и директор замолчал, ожидая ответа.

— Нет, ничуть. Либо я сам дам объяснение, либо потом меня объявят тёмным магом, а маму порождением кровавого ритуала, или некромантии, или ещё чего. У людей воображение богатое.

— Я уверен, ничего подобного бы не произошло, ты зря так плохо думаешь о людях.

— Ну да, я это заметил. На втором курсе… — не знаю, стал бы Дамблдор меня переубеждать или нет, но отведённые десять минут, видимо, истекли, и из камина вышел министр Фадж с аж пятью сопровождающими. Наверное, это те люди, которые смогли придумать убедительный повод, чтоб посетить сегодня Хогвартс вообще и его директора в частности. Или же министр просто не смог придумать хоть какой-то повод их не брать. Все пятеро уставились на меня с нескрываемым любопытством. А министр ещё и с испугом. Но он быстро взял себе в руки и, глядя в мои незамутнённые мыслями глаза, голосом доброго дядюшки спросил:

— Мистер Поттер, что вы можете сказать по поводу этой статьи? — статью он тут же продемонстрировал.

— Немного пафосно, но все факты изложены верно, — подтвердил я показания Риты Скитер.

— И когда нам можно будет встретиться с Лили Поттер? — спросил один из сопровождающих. Министр несколько суетливо заозирался, но инициативу сопровождающего одобрил.

— А вот это… В смысле пресса при проведении обряда была обязательна? — влез другой сопровождающий, даже не дав мне ответить на вопрос предыдущего. Как ни странно, его инициативу тоже одобрили. И все уставились на меня в ожидании.

— С мамой можно будет встретиться, как только она будет готова. Ей же всё равно нужно будет какие-нибудь документы оформлять. Пресса при обряде была совершенно необходима. Иначе пришлось бы объяснять каждому в отдельности, откуда мама взялась и где она тринадцать лет пропадала. Тут либо язык отсохнет, либо рука отвалится, если письма писать, — обстоятельно объяснил я голосом пай-мальчика. Вместе с незамутнённым мыслями взглядом получилось убойно.

Делегация, попереминавшись с ноги на ногу, пожелала посмотреть мои воспоминания. Но я, не меняя тона, напомнил, что являюсь несовершеннолетним, и без разрешения опекуна это невозможно. Так что пришлось министру с сопровождением идти туда, откуда пришёл. Дамблдор, который при фразе «просмотреть воспоминания» дёрнулся было к шкафу, тоже обломался. Но проводил он меня вполне мирно, хоть его взгляд и выражал озабоченность пополам с печалью, Дамблдор пожелал мне выспаться и отдохнуть, а также повеселиться на Святочном балу.

Ага, выспишься тут, отдохнёшь и повеселишься… нам ещё девочку Рону искать…

Лили Поттер.

Слёзы полились сами неудержимым потоком, стоило остаться одной. Сегодня Блэк и Люпин нянчились с ней весь день, как с больным ребёнком. Лили старалась держать себя в руках и не огорчать своих заботливых нянек. Они наперебой рассказывали, какой замечательный у неё вырос Гарри… Вырос без неё… Как он старался вытащить их обоих… Не получилось… Не судьба… Она ни в коем случае не обвиняла, просто слёзы текли в уже промокшую подушку, и не было ни сил, ни желания их сдерживать. Шершавый собачий язык слизнул солёную дорожку с щеки.

— И когда только просочился? — одними губами шепнула Лили, обнимая лохматую голову Бродяги и поливая её слезами вместо подушки. Он не возражал, не утешал, просто тихо скулил в ответ на её слёзы.

— Ты, наверное, думаешь, что я неблагодарная эгоистка? — спросила Лили, вытирая ладонями мокрые щёки.

— Что за дурацкие мысли? — Сириус торопливо обернулся. — Никто так не думает и не подумает.

— А вдруг Гарри решит, что я не рада?

— Лили, ты же была самой умной ведьмой на курсе, а говоришь… Разве Гарри не поймёт, что ты оплакиваешь его отца.

Лили вздохнула и вновь вытерла щёки ладошками, каким-то беззащитно-детским жестом. Сириус достал из кармана альбом с летними фотографиями и увеличил его.

— Вот смотри, я его в Хогсмиде оставил… Сейчас сбегал… Здесь фотографии с последних каникул Гарри. Как раз когда мы золото для переноса искали.

Молодая женщина взяла альбом, не спеша его открывать. Она чуть дрожащими пальцами погладила обложку и вдруг спросила:

— А почему только с последних?

Сириус знал, что рано или поздно придётся всё рассказать Лили, но надеялся дать подруге чуточку прийти в себя. Не получилось.

— Какой он взрослый, — выслушав сбивчивый и немного путанный рассказ Сириуса, Лили вглядывалась в лицо сына. — Джеймс в его возрасте так не смотрел.

— Ничего удивительного, мы начали так смотреть после нескольких месяцев участия в войне.

Гарри.

Пока не торопясь двигался к спальне, меня основательно потряхивало, пожалуй, я так не боялся встречи с хвосторогой. Да и что там бояться-то было, при наличии чёткого плана-то. А что сказать двадцатилетней девушке, у которой только что убили мужа, а годовалый сын одним мигом превратился в четырнадцатилетнего оболтуса? Что сказать? Но говорить-то что-то надо. Иначе упущу… потеряю… Нет, не так. Вот ведь, пока планировал, работал, ни о чём таком не думал. А теперь легче у десятка хвосторог яйца отобрать. Так ничего и не придумав, я закрылся пологом и вызвал Сириуса.

— Привет, детёныш, как там у тебя? — поприветствовал меня крёстный. Даже в маленьком сквозном зеркале у него наблюдался раздрай эмоций, неверное, не меньше моего.

— Да как-то так… — обтекаемо ответил я. — А как она?

— Учитывая обстоятельства, вполне, — ещё более обтекаемо ответил Сириус.

— Как думаешь, можно мне с ней поговорить?

— Конечно! — обрадовался он. — Сейчас отнесу зеркало Лили, — роль посредника между мной и мамой его слегка напрягала.

Мне хотелось спросить, ну может быть она считает, что мне следовало ещё попробовать, поискать способ вытащить папу. Но я не спросил, может потому, что боялся ответа? Да и какая теперь разница.

В зеркале появилось личико симпатичной девушки. Несколько бледноватое, с едва заметными редкими веснушками на носу и щеках. Нет, я знал, что ей всего двадцать один, но сейчас, увидев её такую юную, потерялся окончательно, а она заплакала…

— Не надо, не плачь, — собственный голос показался мне чужим и странным.

— Не буду, — покладисто согласилась Лили, продолжая плакать. — Оно само как-то выходит. Весь день не плакала, а вечером глаза на мокром месте. Не обращай внимание.

— Не могу, — Я коснулся кончиками пальцев зеркала. — Прости. Ну вот… — после моей попытки извиниться, сам не знаю за что, она сильнее заплакала. — Ли… ма… — начал заикаться я. — Теперь даже не знаю, как тебя называть. Ты же всего на семь лет меня старше.

— Мамой, конечно! — сердито тряхнула волосами Лили. — Ты не так уж давно научился говорить это слово, мне оно ещё не надоело!

— Хорошо, мама, — неловко произнёс я, будто действительно недавно научился, и понял, что пора закругляться, иначе зареву. А что простительно девчонке, для парня уже нелепо. То есть не девчонке, конечно, а маме: она смотрела в глаза смерти, она закрывала меня собой, конечно же мама и никак иначе.

Примечание к части

Бечено

Спать ложусь я вроде пешки. Просыпаюся ферзём

Можно сказать, самым ярым противником поиска девочки для Рона оказался сам Рон. Он на полном серьёзе утверждал, что без обременительного довеска гораздо лучше проведёт время на балу. Гермиона его полностью поддерживала, правда весьма своеобразно и ехидно. Она заявила, что, если приглашаешь девочку на бал, за ней там следует ухаживать; танцевать и приносить напитки, а ещё развлекать беседой. С чем Рон, по её мнению, наверняка не справится. Поняв, что от друзей помощи не дождёшься я решил взять дело в свои руки. Кстати, свободных девочек хватало, та же Парвати Патил, как я слышал краем уха, никем не приглашена. Но в чём-то Гермиона с Роном были правы. Что будет делать Рон с Парвати на балу, совершенно непонятно, раз уж они в общей гостиной не пересекаются. Немного поломав голову, я обратился за помощью к Свете, послав ей записку.

«Ты знаешь подходящую девочку, чтобы пойти на бал с Роном? Она должна быть свободной, симпатичной и играть в шахматы».

«P.S. Записку по прочтению сомни и брось она самоуничтожится».

Записку я прислал со школьной совой за завтраком. Перед этим отослав Буклю с длинным письмом маме. После того первого раза мы с ней говорили ещё, на следующий день, но опять вышло больше эмоций, чем слов, поэтому слова пришлось отсылать отдельно. Заодно Буклю занял, чтоб не злилась. Ответ мне Света прислала за обедом, тоже со школьной совой.

«Мэнди Броклхерст: Рэйвенкло, полукровка, чемпионка Великобритании по шахматам среди юниоров, правда на международном чемпионате заняла только третье место. Симпатичная. Учится на четвёртом курсе. Если интересует, порви письмо на четыре части и сожги. И я буду ждать вас у гостиной Рэйвенкло после ужина. Если не интересует сомни письмо и убери в карман. Но других подходящих и свободных девочек у меня для вас нет.

P.S. Вход в гостиную Рэйвенкло находится в конце винтовой лестницы, которая находится в конце коридора на пятом этаже!»

Порадовавшись, что Света у меня не только красавица, но и умница, я спросил у Рона, не хочет ли он сыграть в шахматы с чемпионкой Великобритании. По загоревшимся азартом глазам сразу стало ясно, что хочет.

— Ну вот заодно и на бал сходите, — одобрил проснувшийся интерес я.

— А она не страшненькая? — спохватился Рон. Мне было проще сунуть ему под нос Светину записку, чем оценивать внешние данные девочки, которую я никогда не знал. Ну разве что в день распределения её представляли. Но мне тогда было слегка слишком не до того. Рон тем временем дважды прочёл записку, окинул любопытным взглядом стол Рэйвенкло, но наткнулся на Флёр Делакур и, стиснув зубы, сказал:

— Рви записку и жги, но на эту Мэнди сначала посмотрим. Хотя в шахматы с ней сыграть здорово было бы. Интересно, я смогу выиграть у чемпионки?

В последний учебный день у всех было откровенно нерабочее настроение. Некоторые учителя, среди них и профессор Флитвик, махнули рукой на старшекурсников, ополоумевших от предстоящего бала. Флитвик позволил на своём уроке играть кто во что горазд, а сам беседовал со мной о блестящем применении Манящих чар в моём поединке с драконом. Другие учителя подобного понимания не проявляли. МакГонагалл и Грюм заставили студентов работать на уроках до последних минут. Снейп и вовсе устроил контрольную по противоядиям. Рон так нервничал перед предстоящими смотринами, что забыл добавить главный компонент. Или ему просто было плевать и на противоядие, и на зельеварение. Но на ужин он побежал одним из первых, стоило прозвенеть звонку. И поужинал Рон весьма оперативно, после чего нервно постукивал пальцем по столу, ожидая меня. Пришлось побыстрее закруглиться. Всё равно так есть невозможно.

В целом мы правильно сделали, что ушли с ужина почти в начале, зато спокойно дошли до башни Рэйвенкло, даже не пришлось прибегать к помощи мантии-невидимки. Дверь представляла собой сплошное полотно из старинного дерева без ручек и замочной скважины. Был только бронзовый молоток в форме орла. Спрятаться на площадке перед дверью тоже было негде, и, услышав шаги, я быстро накинул на себя и Рона мантию-невидимку. Но ещё не увидев идущего, понял, что это Света.

— Мы здесь, залазь, — приподнял я мантию, когда она подошла. Света присоединилась к нам, и под мантией стало неожиданно тесно, запахло весенними цветами. Как бы я не повернулся, руки всё равно придерживали девочку за талию или за плечи. Ну не спиной же поворачиваться. Невежливо, да и глупо. У Рона почему-то подобных проблем не было, он внимательно смотрел на винтовую лестницу, положив руку мне на плечо.

Напомнив себе, что с Гермионой под мантией у меня тоже проблем не возникает, я мысленно плюнул и приобнял Свету за плечи.

Оказывается, пока я разбирался куда деть руки, к своей гостиной начали подтягиваться Рэйвенкловцы, и мы замерли, прижавшись ещё теснее к стене и друг к другу. Моя рука спустилась к Светиной талии и вторая рука к ней присоединилась.

Не то чтобы я не понимал, что происходит. Алекс-то всё это проходил, правда был несколько взрослее. Но из памяти того же Алекса становилось ясно, что знание теории, когда просыпаются гормоны, ещё никого не спасало.

— Вот она, — шепнула Света, указывая на девочку с тёмно-коричневыми волосами по плечи, лицом в форме сердечка. И тонкими золотыми кольцами в ушах. Она была вполне миленькой, хотя не смогла бы состязаться в красоте с мисс Делакур или Светой.

— Ничё так! — одобрил Рон. — И что теперь делать?

Девочка — второкурсница явно не поняла проблемы парня — четверокурсника.

— Пригласить, конечно, — сказала она недоумённо. — Сегодня-то Мэнди вряд ли из гостиной выйдет, а завтра в Большом зале точно появится.

У Рона от слов девочки началась паника. Ну конечно, у него психологическая травма как раз на почве приглашения на бал у Большого зала.

— Так, Света, пока образовался пробел в движении орлят к родному гнезду, спускайся вниз и жди нас в ближайшей укромной нише. Если кого встретишь по пути, скажи, что ходила за книгой или конспектом.

— Разберусь, — ответила Света на мои ц.у. и побежала вниз по лестнице.

— А мы что делать будем? — спросил весьма бледный Рон.

— Увидишь, — не стал я пугать друга заранее.

На меня вообще после завершения работы по ПЛАНУ или точнее осознания завершения накатило расслабленно-несерьёзное настроение. К тому же я обещал отдыхать, валять дурака и заниматься всякой фигнёй, вот и занимаюсь. Но был ещё один момент, пока я занимался ПЛАНОМ, жизнь воспринималась как узкий коридор, и всё, что не касалось ПЛАНА, в этот коридор с трудом вписывалось. Или не вписывалось вовсе. Стоило закончить и чуть-чуть очухаться, как коридор превратился в просторный, ярко освещённый многоуровневый лабиринт.

Мы зашли в гостиную Рэйвенкло со следующей партией студентов. Она оказалась большой круглой комнатой, полной воздуха. Если и меньше Большого зала, то ненамного. А может так казалось из-за огромных арочных окон с шёлковыми занавесками, переливающимися синевой и бронзой. Куполообразный потолок был расписан звёздами, такими же, как на ультрамариновом полу. Мэнди сидела на подлокотнике кресла и наблюдала, как две девочки что-то увлечённо колдуют над морской раковиной. Время от времени она или другие наблюдающие за процессом ученики вставляли свои замечания. Девочки либо записывали их на пергамент, либо отмахивались. Мы подошли ближе. Удостоверившись, что Мэнди здесь важной роли не играет, и мы своими действиями ничего не испортим, и соответственно, не получим по шее, я усыпил девочку и накинул на неё мантию-невидимку. Для Рона мои действия оказались ну очень неожиданными, так что мне пришлось пихнуть его в бок и, показывая пример, закинуть руку Мэнди себе на шею.

— Как думаешь, запах моря ещё усилить или хватит? — обратилась девочка абсолютно похожая на Парвати к пустому месту. Но никого не обнаружив, вернулась к своим делам.

— Уходим, — шепнул я одними губами Рону.

К счастью, выйти из гостиной было гораздо проще, чем войти. А главное тише. Выходящим дверь не загадывала загадок в полный голос.

Когда мы спустились по крутой винтовой лестнице с висящей на наших плечах спящей девочкой, я понял, что план следовало продумывать тщательнее. Если к нам навстречу кто-то вышел бы на этой лестнице, мы незамеченными не разошлись бы. Но обошлось. С Рэйвенкловцами курса эдак с шестого, мы разминулись уже в коридоре. Идя вперёд, я внимательно глядел по сторонам, ища место, где могла укрыться Света. И нашёл её довольно быстро. Хогвартс будто специально строили так, чтоб ученикам было где прятаться. Света стояла в самом начале тёмного коридора. Не ищи я её специально и не будь у неё светлых волос, нипочём бы не заметил. Подойдя к девочке, я задел её плечом, и мы двинулись во тьму.

— Здесь небольшой коридор, кончающийся тупиком, — тихо сказала Света. — Наверняка потайные ходы есть, иначе какой смысл. Ну разве что строители так пошутили.

В конце коридора действительно был тупик и небольшое окошко, дающее скудное освещение. Наверняка Света права, и здесь есть потайные ходы, но посещают этот тупичок крайне редко. Пришлось вытащить руку с палочкой из-под мантии-невидимки и отчищать угол рядом с окном. После чего под шокированным взглядом Светы стянуть мантию с Рона и Мэнди.

— Ты расколдовывай, приглашай, — обратился я к другу, — а мы там в конце коридора подождём.

Место под мантией-невидимкой заняла Света. Рон с будущей партнёршей по гм… танцам остался у окна. Я тихонько понадеялся, что он её всё-таки расколдует и нам не придётся тащить девочку назад, вверх по лестнице.

— Теперь я понимаю, как мне повезло, что ты решил всего лишь написать письмо, — ехидно шепнула Света. Я не стал оправдываться. В целом-то она была права. Вместо этого спросил:

— Тебе сколько лет? Гриффиндорские второкурсницы сильно помладше будут.

— Тринадцать. У меня день рождения аж первого сентября. А в нашем возрасте даже год разницы в глаза бросается, — Света вздохнула. — У меня у обеих подруг дни рождения до Рождества.

— У Гермионы тоже день рождения в сентябре, — заметил я. — Может ещё поэтому она с соседками по комнате не сошлась.

— А вы с Роном? Вы же сильно младше?

— Ну да. Мне одиннадцать исполнилось буквально в день рассылки писем, — мысли текли вяло. Я прислонился к стене, а Света так же прислонилась ко мне. Опираясь о мою грудь локтями, чтоб совсем не лежать. Её лицо оказалось близко-близко. Все оттенки мёда. Цветочный мёд — глаза. Ресницы и брови цвета гречишного мёда и волосы — липовый цвет. Кажется, я люблю мёд…

— Знаешь, наверное, она нас усыновила, ещё в поезде. Мы долго сопротивлялись, аж два месяца, но потом сдались.

— Забавно, — хмыкнула Света. — У меня материнский инстинкт не так сильно развит.

— И это просто замечательно!

Рон Уизли и Мэнди Броклхерст.

Оставшись наедине с висящей на шее девочкой, Рон проклял тот миг, когда он согласился пригласить её на бал. Заодно он прошептал несколько далеко не добрых слов в адрес Гарри. Друг называется. «Расколдовывай и приглашай». Раньше он бы так не поступил. Гермиона говорит, что Гарри резко повзрослел, как только у него появились люди, о которых нужно заботиться. Но если усыпить и украсть девочку — это называется повзрослеть… Мерлин… Лучше б Гарри ещё немного не взрослел. Тяжело и печально вздохнув, Рон недовольно посмотрел на спящую девочку. Если её не расколдовывать, придётся тащить назад по лестнице. А тащить вверх — это совсем не то же самое, что вниз. Да и Гарри решит, что он струсил. Вслух может быть и не скажет, но…

— ФИНИТЕ ИНКАНТАТЕМ, — сказал Рон, решившись, и стоило Мэнди пошевелиться, затараторил: — Привет, меня зовут Рон Уизли, пойдём со мной на Святочный бал?

Мэнди, не спеша соглашаться, встала на ноги, протёрла глаза и спросила:

— Что за?.. Какого?.. Ты кто?..

Сообразив по её невнятным отрывистым вопросам, что Мэнди его не слышала, видимо ещё не проснулась, когда он говорил заготовленную речь, Рон повторил своё приглашение.

— Меня зовут Рон Уизли, пойдём со мной на бал.

Мэнди казалось, что она только моргнула: закрыла глаза в гостиной Рэйвенкло, а открыла в тёмном коридоре Хогвартса, вися на шее у какого-то рыжего придурка. Мэнди поспешила отодвинуться и даже протёрла глаза на всякий случай, вдруг у неё галлюцинации. В голове путались меж собой разные вопросы. Она попыталась вычленить среди них самый главный. Но с первого раза получилось не очень. Зато рыжий придурок ответил чётко и по существу. Представился и позвал её на бал. Ну и что, что придурок, зато симпатичный. Да и не придурок вовсе, вон в какие-то шахматы у МакГонагалл выиграл. И вообще, даже первая красавица, с четвёртого курса Рэйвенкло, Падма Патил никем не приглашена ещё. А её вот приглашают…

— Хорошо, в смысле пойду. А как я вообще здесь оказалась? В гостиной же была.

— Э-э… — всё получилось так просто, что Рон теперь не понимал, почему не пригласил Мэнди у Большого зала. — Э-э… Ну, вы, девчонки, всегда стаями ходите, что было делать? Вот мы и…

— Так вы меня украли! — восхитилась Мэнди, представив себе эту комбинацию. — Мне все девчонки завидовать будут! А с кем ты меня воровал?

— С другом, с Гарри, то есть, — ответил Рон с некоторым облегчением, не вполне понимая реакцию Мэнди. Определённо, девчонки — это другая раса. И Гарри, наверное, научился их понимать, раз не сомневался в своей безумной затее. Под конец разговора Рон уже убедил себя, что безумная затея была их с Гарри общей.

— Мне же нужно возвращаться, — опомнилась Мэнди. — Мы там у морской раковины память пробуждаем, чтоб на её основе создать иллюзию моря.

— Круто! — оценил Рон. — А мы прошедшим летом на море были, — добавил он уже на ходу, надеясь, что Гарри со Светой не увлекутся болтовнёй под мантией-невидимкой и успеют убраться с дороги. Мэнди очень заинтересовало, какие заклинания они использовали для изучения морского дна. О поисках сокровищ Рон благоразумно умолчал, вот когда почти всё серебро продадут, можно будет и похвастаться. К счастью, он успел-таки запомнить кое-что из красот подводного мира. Рон так увлёкся, что проводил Мэнди до дверей в гостиную Рэйвенкло, хотя вроде ничего подобного не планировал.

— Ты где была? — встретила Мэнди вопросом Падма. Лайза в это время высчитывала формулу, закусив от напряжения нижнюю губу. — Мы не заметили, как ты ушла.

— О, Мэнди, — подняла голову Лайза. — Посмотри, где мы ошибаемся?

— Давай, — придвинула Мэнди пергамент поближе. — Вы не заметили не как я ушла, а как меня похитили, — вид у неё при этом был настолько серьёзный, что ей почти поверили.

— Шутишь? — всё же уточнила Падма. — И зачем? Или ты раньше сбежала, чем тебя просветили?

— Неа, меня украли, отнесли в тёмный тупиковый коридор рядом с лестницей, где и пригласили на Святочный Бал.

— Кто? Как? Почему? — девчонки хотели подробностей и совсем забыли про бедную ракушку. Количество вопросов, сыпавшихся на неё, позволяло Мэнди выбирать, не замечая неинтересные.

Гарри

На следующий день вся школа судачила о похищении девочки из факультетской гостиной с целью приглашения этой девочки на бал. Рон оказался в центре внимания. Женская половина Хогвартса им восхищалась, мужская одобряла. Если кто и знал о глупости с Делакур, о ней просто забыли. Уизли светился, как новенький галлеон, и загадочно молчал на вопросы. Как? И что? Единственным человеком, не понявшим великого замысла, оказалась Гермиона.

— Если не хотел при всех девочку приглашать, сказал бы мне, я бы её в сторону отозвала, — нравоучительным тоном сказала она.

— Да брось ты, — вступился я. — Мэнди похищение понравилось.

— Ещё бы, — задрал нос Рон. — Она сказала: ей все завидовать будут. Сегодня мы, кстати, в библиотеке в шахматы играем.

— Поздравляю, — неискренне поздравила его Гермиона и переключилась на меня. — Если тебе настолько нечем заняться, мог бы начать разгадывать тайну яйца. Вдруг на неё требуется несколько недель. И ты, протянув, окажешься не готов ко второму туру.

— Да кому нужен этот турнир вместе со вторым туром? — тут мне представился кубок в моих руках и восхищённое личико Светы. И я подумал, что выиграть турнир — не такая уж плохая мысль. Но сначала неплохо бы узнать, кому он действительно нужен. Понятно, что Воландеморту, только ведь никого в тюрбане здесь не наблюдается. Да и видел я его во сне уже не духом, а чуть более материальным.

Мои размышления прервали совы с утренней почтой. Вчера вечером по сквозному зеркалу мама сообщила, что посетила ДМП и оставила там ряд заявлений. При этом она шипела, как рассерженная кошка, и отказывалась вдаваться в подробности, так как не готова обсуждать их спокойно.

— Лили слишком правильная, — показался Сириус в зеркале. — Когда надо бы заклинанием приложить или хоть по шее дать, она разговоры разговаривает. Жаль я не мог пойти в министерство, мало бы никому не показалось.

— Не слушай его, — отпихнула Сириуса мама. — Как был придурком, так придурком и остался. В первую очередь проблемы нужно решать, опираясь на закон…

— Сказала представительница нелегальной организации «Орден Феникса», — снова влез Сириус.

— И ты прекрасно знаешь, почему и по чьему поручению мы туда вступили, — немного не в тему, но очень интересно отшила его мама.

— Не понял, вы для кого-то шпионили? — намекнул я, что хочу подробностей.

— Вовсе мы не шпионили, — хором возмутились мама и крёстный.

— Просто твой дед, Чарльз Поттер, попросил нас вступить в «Орден Феникса», чтобы знать, что там происходит, — обстоятельно пояснил Сириус. Я только одного не понял, чем им не нравится слово шпион. Но спрашивать не стал. Вместо этого рассказал, как мы девочку для Рона воровали.

— А сам то пригласил кого? — ехидно спросил Сириус. — Раз уж разобрался наконец, куда все собрались.

— Пригласил, но без фокусов, — фыркнул я, не оценив юмора. — И узнал неприятную новость, на бал придётся идти без штанов, как какому-то чистокровному придурку. А всё потому, что мантию не сам покупал.

— Мальчишки! — чему-то обрадовалась мама. — Покажи мне свою мантию.

Я показал, она посоветовала внимательно читать утром газеты, сообщила, что познакомилась с Ритой Скитер, и отключилась. И вот сейчас ко мне прилетели две совы, одна представительная с письмом, другая обычная с газетой. Я освободил обеих от их ноши и не дыша открыл газету.

Вся первая страница посвящалась Лили Поттер, которая, как оказывается, в одиночку остановила Вы-Знаете-Кого. Куча романтических наворотов плавно перешла к недоумению: из какой дыры вылез мистер Крауч, не знающий ни о сыворотке правды, ни о трёх видах клятв. Почему он повёл себя, как магл времён инквизиции, а не просвещённый маг. И ни слова упрёка нынешнему министру. Далее мама сообщает, что подала заявление в ДМП не только по поводу рассмотрения дела Сириуса Блэка, но и по поводу моего принудительного включения в Турнир Трёх волшебников. И она надеется, что расследование будет быстрым и успешным.

Ну это она зря. Не в смысле надеется зря, а заявление подала зря. Теперь преступник может насторожиться. С другой стороны, если он маму знает хотя бы понаслышке… он мог бы насторожиться, будь её поведение не типичным. Почему сам я так наплевательски отнёсся к попаданию моего имени в кубок, для меня настоящая тайна. И то, что я был занят ПЛАНОМ, меня не оправдывает. Нельзя же настолько ничего не видеть вокруг. Как баран, право, упёрся в преграду и пока не снёс, ни о чём другом не думал.

Кроме статьи посвящённой маме в газете более ничего интересного не было, и я перешёл к письму из министерства. В нём говорилось, что Отдел злоупотребления магией Министерства магии отменяет предупреждение, сделанное мне тридцать первого июля девяносто второго года.

Не понял, мама в министерстве заявления писала или сразу его захватила? И чем она была тогда недовольна?

— Стоило ли по такому пустяку накалять отношения с министерством? — не то чтобы спросила, скорее подумала вслух Гермиона, заглядывая мне через плечо.

— В случае повторного предупреждения меня обещали исключить из Хогвартса. А случаи бывают разные, так что…

— Тогда да, — согласилась подруга. — Ладно, на турнир тебе плевать, загадка яйца не интересует, так может уроками займёшься?

— Я в библиотеку, — сообщил Рон и побежал к вставшей из-за стола Рэйвенкло Мэнди.

Гермиона проводила его растерянным взглядом.

— Всё-таки это как-то странно, — пробормотала она и вернулась к попытке занять мой досуг в первый день каникул полезной деятельностью. Уроков на рождественские каникулы нам действительно задали очень много. Но мне уже было не до них.

Примечание к части

Специально для знатоков пубертатного периода! Была у одной Феи в классе девочка. В школу она пошла шестилеткой, потому была младше всех на год. И тем не менее в классе восьмом внезапно стала предметом интереса половины мальчиков класса. Девочкам постарше столько внимания не доставалось. Так что не всё так просто с этим вашим периодом.

Раз, два, три, четыре, пять, я иду искать

— Гермиона, как думаешь, кто мог бросить моё имя в кубок? — мы с ней не торопясь шли к Гриффиндорской гостиной. В коридорах Хогвартса стоял непрерывный гвалт. Почти все ученики, начиная аж с первого курса, в этом году остались на каникулы в школе. Я бы задался вопросом: зачем? Но подозреваю, что для каждой оставшейся группы нашлась своя тайная дверь, ведущая в тайный коридор… ну и так далее.

— Мы же говорили об этом, — напомнила Гермиона. — И пусть лучше преступника профессионалы ищут, раз твоя мама заявление подала.

— Пусть ищут, — согласился я, — но подумать-то нам никто не мешает. А о чём мы говорили, я, кажется, помню лучше тебя.

— Неужели? Ты, по-моему, недавно проснулся, — задрала нос девочка. — Но если считаешь, что я что-то забыла, можешь напомнить.

— Мы говорили, что Каркаров был Упсом, но он не тот человек, который стал бы возвращать Воландеморта. Он из тех, кто присоединится к победителям.

— Ну да, — Гермиона вздохнула, мы вошли в гостиную, в которой было ничуть не меньше шума, чем в коридорах.

— Его, конечно, могли заставить, например, взяв в заложники кого-то из близких людей. Но, мне кажется, Воландеморт не в том положении, чтоб рисковать, привлекая ненадёжного человека.

— Таким образом можно воздействовать на кого угодно, — девочка явно испугалась. Если раньше достаточно было держаться подальше от одного человека, то теперь под подозрением все. А меня осенило:

— Я идиот!

— Ты о чём Гарри?

— Нужно было посмотреть, что за пергамент выскочил из кубка, — пояснил я, но на лице Гермионы признаков понимания не появилось. — Если это была фальшивка — это одно дело, а если писал я, совсем другое. Я не так уж часто подписываюсь. Значит нужно искать, от какого эссе или контрольной оторвана подпись.

— Это не так уж много даёт, — возразила Гермиона. — Кусок с подписью скорей уж украдут у другого преподавателя, чем оставят такой явный знак.

— Ну не скажи. Во-первых, знак не такой уж явный, ведь всегда можно притвориться обворованным. Во-вторых, если б не мама, никто ничего искать бы не стал. Не мог же преступник рассчитывать на её появление. Впрочем, ты права, на абсолютное бездействие он тоже рассчитывать не мог.

— Или она, — возмущённо поправила меня Гермиона. — Не забывай, что в Хогвартсе много преподавателей-женщин.

— Угу, — согласился я. — И те, кого я более-менее знаю, ведут себя как обычно. А ведь похищение близкого человека должно было сказаться.

— Снейп! — выпалила подруга так резко, что я оглянулся. — Да нет, — одёрнула меня она. — Снейп последнее время ведёт себя странно. Правда, только последнее время, а до этого он был таким, как всегда.

— Снейп действительно последние три дня вёл себя странно, — у меня в голове пронеслись воспоминания о всех несоответствиях и слухах по этому поводу. — Знаешь, либо он действительно влюбился, — Гермиона фыркнула, — либо его подменили.

— А почему сейчас, а не в начале года? Хотя… — девочка старательно ловила ускользающую мысль. — Если его в начале взяли под Империо, а потом, когда он начал сопротивляться, подменили, тогда всё сходится. Или не сходится, ведь для такого плана Ты-Знаешь-Кто должен был получить информацию заранее. То есть иметь среди преподавателей или в министерстве добровольного информатора. А в таком случае брать под Империо Снейпа глупо. Даже если информатор Ты-Знаешь-Кого не имеет доступа к кубку, можно выбрать объект менее подозрительный.

— Насчёт информатора Воландеморта… — я рассказал Гермионе свой летний сон и про Берту Джоркинс.

— Ты кому-нибудь говорил? — спросила подруга, явно подразумевая под словами «кого-нибудь» Дамблдора.

— Говорил Сириусу, он написал Дамблдору, — успокоил я девочку.

— Хорошо, значит добровольного информатора у него нет, и они могли взять под империо первого попавшегося преподавателя, оказавшегося не в то время не в том месте. Ну и когда он начал выходить из-под контроля, подменили.

— Может быть, — меня немного коробило, при всей логичности этой версии слишком явное изменение поведения объекта. — Мы это легко проверим за обедом, по карте.

— Ну конечно! — обрадовалась Гермиона. — Заодно других проверь, а пока можно расспросить учеников о наличии родственников у профессоров и Снейпа тоже.

— Пожалуй, — протянул я не слишком уверенно. Подмена в его случае мне казалась логичнее.

— Сомневаешься? — верно оценила моё согласие девочка.

— На вид ему лет сорок, — вместо препирательств начал я озвучивать информацию к размышлению.

— Только на вид, — подхватила подруга, — помнишь визжащую хижину. Профессор Люпин тогда сказал, что они со Снейпом учились на одном курсе.

— М-м… — сбился я с мысли. — Действительно, забыл.

— Ничего удивительного, — её взгляд стал жалостливо-печальным. — Твой крёстный в той истории выглядит очень некрасиво. Вот ты как бы обогнул эту информацию. И она у тебя в голове не задержалась. Так бывает, я читала.

— Конечно же читала, — такая избирательность собственной памяти раздражала. Но речь сейчас была не о том, и даже возраст Снейпа шёл лишь присказкой. — За всё то время, что я учусь в Хогвартсе, профессор ни разу не покинул школу на рождество, — припечатал я.

— Но это же не значит, что у Снейпа нет дорогих ему людей, с которыми он просто в ссоре.

Вот в это мне верилось легко. Но…

— Только выяснить нужно не через Сириуса. С крёстного станется пойти разбираться. Снейп на него реагирует слишком неадекватно, и кто с кем разберётся я не поручусь. Мне же оба варианта не нравятся.

— Некоторые причины для неадекватной реакции у профессора есть, — немного неуверенно заметила подруга, явно не желая со мной сорится из-за Снейпа. — Но ты прав, лучше я о нём с девчонками поболтаю. Обсудим его странное поведение и великую любовь.

Мы поделили фронт работ. Гермиона пообещала расспросить Крама насчёт профессора Каркарова, а я решил начать с Сириуса и мамы. И пошёл в спальню, чтобы пообщаться без свидетелей.

— Что-то случилось? — ответил крёстный почти мгновенно.

— Ни-ни, всё нормально! — поспешил я его успокоить. И для начала уточнив мамино местонахождение, перешёл к делу.

У кого дальние, у кого близкие родственники были у всех преподавателей. Мы с Сириусом какое-то время решали, наличие чьей родни ему стоит проверить. Потом подошла мама, ничего нового о профессорах Хогвартса она не сказала, разве что знала, почему у МакГонагалл нет близких родственников.

— Мам, а ты вчера министерство случайно не захватила и чем ты, кстати, была недовольна?

— Ш-ш-ш… — отреагировала на мой вопрос мама сердитым шипением. — Вместо того, чтобы как положено послать к тебе группу быстрого реагирования, эти бездельники ограничились сигналом в отдел по злоупотреблению магией.

— Извини, не понял? — намекнул я на потребность в более развёрнутых пояснениях.

— Гарри, закон об ограничении волшебства для несовершеннолетних был принят после появления первого тёмного лорда, потом его несколько раз отменяли и возвращали. Последний раз вернули, когда мне было пятнадцать. Война набирала обороты, — мама говорила прикрыв глаза, — часто случались нападения на дома маглорожденных волшебников, и было решено вернуть практику высылать группы быстрого реагирования на любое проявление магии со стороны детей, естественно, запретив при этом колдовать на каникулах.

— Опять не понял, Упсы же совершеннолетние, и защищающийся ребёнок, получается, колдует в присутствие взрослых?

— Двоечник ты, сынок, — припечатала мама. — В магии намерение стоит на втором месте после силы. У Упсов же, сам понимаешь, намеренья оберегать меньше, чем у случайного прохожего.

— Ясненько. А когда Воландеморт исчез, они закон не отменили. Кстати, инструкции для группы быстрого реагирования в закон входят или идут отдельно? — спросил я, уже подозревая, что в ближайшее время закон отменят. Ну или вновь создадут группы быстрого реагирования. Чего только не бывает?

— Входит, — подтвердила мама. — Одно без другого не отменить.

Зашедший в спальню Невилл застыл у входа, поняв, с кем я разговариваю.

— Нев, иди сюда, иди, — мне пришлось слегка нажать, чтобы он сдвинулся с места. Мама, как оказалось, была хорошо знакома с его родителями и выразила Невиллу свои соболезнования по поводу их судьбы. По тому, как он напрягся, стало понятно, что тема закрыта. Но раз мама сказала судьбы, а не смерти, получается, они живы.

— Спасибо, миссис Поттер, — тем не менее благовоспитанно пробормотал Невилл. — Я тоже вам сочувствую.

Я немного погадал, стоит ли сейчас задавать вопросы по поводу родственников преподавателей, и решил, что стоит, ведь Невилл в моём списке.

— Слушай, я вот четвёртый раз остаюсь на рождественские каникулы, и преподаватели все эти четыре года так же не покидают Хогвартс, — начал я издалека.

Результаты допросов мы с Гермионой сравнивали за обедом.

— Смотри, Гарри, у Каркарова семьи нет, и человек он ненадёжный. Про мадам Максим мы ничего не знаем. У остальных преподавателей, кроме Снейпа и Грюма, родственники есть, ведь даже двоюродные внуки могут быть рычагом давления. И что мы будем с этим делать?

— Проверкой родственников займётся Сириус. Он начал уже сегодня после нашего разговора, а вечером я ему передам остальную информацию, — Гермиона была рада узнать, что её труды не пропадут зазря. А я вспомнил ещё об одном персонаже и напомнил о нём подруге: — Кстати, Барти Крауча тоже есть чем шантажировать.

— Есть, но он присутствовал только на пиру и на церемонии и имел крайне мало шансов заколдовать Кубок и бросить туда твоё имя. А ведь нужно было ещё украсть твою подпись.

— Привет, ребята, — под конец обеда появился Рон.

За столом Рэйвенкло пододвинула себе тарелку Мэнди.

— Как игра? — мне на самом деле было интересно, кто окажется круче, магловский мастер или маг-самоучка.

— Здорово!

— И кто выиграл? — тоже заинтересовалась Гермиона.

— Да мы только начали, вот, пришлось прерваться, — Рон демонстративно поднял вилку с кусочком мяса.

А Снейп на обед так и не явился. Безобразие. Вывалив на Рона все новости, мы-таки отправились делать уроки. Гермиона меня уговорила. А что, идей всё равно больше нет. Поэтому о появлении в школе сотрудников ДМП с аврорами мы узнали от Лаванды Браун.

— Мы пойдём с ними говорить? — уточнила наши дальнейшие планы Гермиона.

— Будет нужно — сами вызовут, — успокоил я девочку и вернулся к написанию эссе.

Нас не позвали. В общем-то я тоже не вижу смысла меня допрашивать. Но не может быть, чтобы магический порядок ведения следствия сильно отличался от магловского. Может, ребята это дело отложили на потом, когда заняться будет нечем. Пока же они опрашивали старшекурсников и преподавателей. О чём уже через полчаса говорила вся школа.

За ужином гриффиндорцы делились впечатлениями от допроса. Действительно, список вопросов следователя мага, от аналогичного списка, следователя магла, ничем не отличается.

— Что происходит? — спросил снова опоздавший Рон.

Гермиона его в двух словах просветила.

— Вот что значит сидеть в библиотеке, — вздохнул он. — Жизнь мимо пройдёт — и не заметишь.

— Смотрите, Снейп, — привлёк я внимание ребят и достал карту мародёров. — Похоже, его вообще в замке не было.

— Он настоящий, — слегка огорчилась Гермиона, вернувшись к своему ужину. — А такая версия была.

Мы с Роном дружно хмыкнули. Приятель также занялся ужином, а я проверил остальных преподавателей. Все имена соответствовали имеющимся личностям. Тут к преподавательскому столу направились три точки: Две вместе, Майкл Колвер и Ричард Келли, одна отдельно, Барти Крауч. Так как он у нас один из главных подозреваемых, я автоматически поднял голову и увидел вместо Крауча профессора Грюма.

— Шалость удалась, — шепнул я, выключая карту, почувствовав сзади движение.

— Мистер Поттер, я аврор Уильям Вильерс, не могли бы вы пойти с нами для опознания контрольной работы.

— Да, конечно, — я встал и последовал за аврором в подземелья. Чуть поодаль шёл профессор Снейп в сопровождении двух авроров.

В том же порядке мы зашли в класс зельеварения. Следом за последним аврором зашёл Барти Крауч в образе Грюма. Авроров в классе набралось семь человек, плюс ещё две дамы, в чёрных мантиях, лет тридцати — тридцати пяти. Встретили они меня раздражённо-настороженными взглядами. На фальшивого Грюма хотя бы авроры смотрели более благосклонно.

— Хочу посмотреть, как эту мразь наконец прижмут к стенке, — объяснил своё присутствие Барти Крауч. Все остались довольны таким объяснением.

— Меня зовут Синди Колинз, — представилась женщина, сидящая за столом преподавателя. — Я сотрудник ДМП, мою помощницу зовут Френсис Бэкон. Вы можете опознать эту контрольную работу.

Мисс, или миссис Колинз пододвинула к краю стола свиток пергамента. Эх, я бы тоже с удовольствием посмотрел, как прижмут Снейпа к стене и отправят к психиатру на принудительное лечение. Но не судьба. Да и не похожи эти ребята на тех, кого заботит психическое здоровье арестованного. Но что же мне делать. Сдать Крауча сейчас? Придётся карту мародёров светить. И ещё вопрос, успеют ли авроры среагировать первыми. Нет, потом-то они Крауча завалят, всемером-то, но без жертв не обойтись. А если его отпустить и потом показать карту, ну не факт, что меня не выпрут из класса первым. А в кабинете профессора ЗОТИ ещё и зеркало интересное есть. Краучу достаточно будет в него взглянуть, чтобы понять, что он раскрыт. В школе же полно детей, которые в отличии от авроров жизнью рисковать не обязаны.

— Да, это моя работа, — сказал я, приняв решение. На лице Крауча-Грюма было написано такое удовольствие, что мне захотелось ему врезать. Авроры и дамы из ДМП обернулись к Снейпу с самодовольно-хищными улыбками.

— Мистер Поттер, вы можете быть свободны, — вежливо послала меня Синди Колинз. Блин. Они что, действительно считают, что дело закончено? Сейчас я их обломаю. Но светить карту не пришлось. Крауч мазнул взглядом по часам и достал свою флягу.

— Профессор Грюм, а зачем вы пьёте оборотное зелье? — невинным тоном спросил я.

Крауч дёрнулся, фляга упала на пол, и неизвестное заклинание полетело туда, где меня уже не было, пробив щит, выставленный Снейпом, оно ударило в парту. Я выглянул из-за учительского стола, куда прыгнул сразу, закончив говорить, и меня обрызгало кровью незнакомого аврора, стоявшего до моей провокации за моей спиной. Я послал Секо по ближайшим ножкам стула, и Синди Колинз свалилась рядом со мной. Там, где она только что была, пролетел красный луч чего-то нехорошего. Да что же они так тормозят. Разноцветных лучей в воздухе стало летать значительно больше, авроры наконец проснулись. Я, выставив щит, снова выглянул из-за стола.

— Не высовывайтесь, — дёрнула меня вниз соседка по укрытию.

— Мисс Колинз, у него глаз волшебный, ему парта пофиг.

— Зато заклинаниям не пофиг, и миссис, а не мисс.

Последнее слово она договаривала в неестественно напряжённой тишине. Эта тишина заставила нас выглянуть уже вместе. На полу лежали два мёртвых аврора и один раненый, над ним колдовал профессор Снейп. Ещё имелся пленный в мантии Грюма: Бледный, слегка веснушчатый мужчина со светлыми волосами. Он был не только оглушён, но и связан, причём сразу несколькими магами. Авроры с потерянно-потрясёнными лицами смотрели на погибших товарищей. Френсис Бэкон бестолково шарилась по карманам своей мантии. Они не были детьми, но войну никто из них не застал.

Примечание к части

Бечено

Разбор полётов. С крыши на чердак

— Мистер Поттер, вы не могли придержать язык и поделиться своим гениальным открытием позже, без лишних ушей? — съязвил Снейп в своей обычной манере.

— В кабинете профессора ЗОТИ есть интересное зеркало, оно показывает врагов и степень их опасности. Не думаете же вы, что преступник продержался полгода на чистом нахальстве. А до своего кабинета он по-любому дошёл бы быстрее, чем я нашёл бы кого-то готового меня слушать и верить. Согласитесь, что фраза «сэр, из фляги профессора Грюма пахнет оборотным зельем», звучит гораздо более нелепо, чем «мы видели, как крыса превратилась в Питера Петтигрю». И если сейчас в школе присутствовали взрослые маги и воины, то в случае промедления они бы ушли, кстати, вместе с вами и предупреждённый о провале преступник остался бы в школе полной детей. Сомневаюсь, что он бы стал встречаться в поединке с директором Дамблдором. — Я говорил не столько Снейпу, он видит и слышит только то, что хочет, сколько аврорам и дамам из ДМП. В течение моей речи растерянность с их лиц исчезла, а когда я назвал их воинами, взгляды и вовсе стали торжественными, а плечи расправились. Мёртвые коллеги из случайных жертв собственной нерасторопности превратились в защитников детей.

— Пацан прав, — вынес вердикт один из авроров.

— Несомненно, — согласилась миссис Колинз. — Про крысу и Петтигрю мы потом послушаем.

— Вы бы лучше телами товарищей занялись, — поторопил авроров Снейп. Несмотря на то, что все они теперь герои, к телам товарищей подступиться им было не просто. И пока профессору не рассказали, что он может делать со своими советами, я сказал:

— Не хочу показаться настырным, но настоящему мистеру Грюму наверняка нужна медицинская помощь. И мне любопытно, зачем всё это было нужно. Может спросим?

— Не выйдет, не тот человек чтоб пойти на добровольное сотрудничество, — неожиданно ответил мне Снейп и даже вполне мирно. — Так что Грюма придётся искать самим и быстро.

— Вы его знаете? — вспомнила о своих обязанностях миссис Колинз.

— Учились вместе, это Барти Крауч младший. Правда, я думал, он умер в Азкабане.

Я хмыкнул и в двух словах рассказал, как Барти Крауч старший навещал сына, незадолго до его, так сказать, смерти. И навещал как раз со смертельно больной женой. И пока меня не спросили, откуда я это знаю, поинтересовался, нельзя ли напоить задержанного сывороткой правды. Или у них нету.

— У меня есть, — как бы даже оскорбился профессор Зельеварения.

— Но нельзя, — с сожалением сообщила Френсис Бэкон. — Только с добровольного согласия подсудимого.

— Вообще-то, в исключительных ситуациях, Верховный чародей может дать разрешение на принудительное использование сыворотки правды, — напомнил я букву закона работницам ДМП. — А Верховный чародей у нас — директор школы. И наличие ещё живого пленника подпадает под исключительную ситуацию.

Похоже, что у Синди Колинз и ко. Мои слова вызвали очень противоположные чувства.

— Уголовный кодекс вы впитали с молоком матери, мистер Поттер, — проворчала она и послала аврора по фамилии Гарвей за директором. Пока он бегал, остальные занялись приведением в порядок мёртвых товарищей. Оно состояло из чистящих чар и закутывания в трансфигурированное полотно. Профессор Снейп закончил лечить пострадавшего и выдал заключение:

— Переносить порталом, камином или парной аппарацией его нельзя, так что лечиться придётся в больничном крыле, неделю.

— Так долго?! — удивился аврор Келли. Как самый старший из присутствующих авроров он, похоже, считал себя опытным.

— Нечего было стоять разинув рот во время боевого столкновения.

— Не нужно, Северус, у ребят это был первый бой, — сказал вошедший в класс Дамблдор.

Альбус Дамблдор.

Северус был обижен и язвителен. Дамблдор мог его понять, ведь он с начала года демонстрирует зельевару своё недоверие, и сегодня, позволив обыскать кабинет, не оказал поддержки. Но так было нужно. После того, как Сириус передал информацию о сне Гарри, последний кусочек мозаики встал на своё место, и стало ясно, Воландеморту нужно помочь воскреснуть, чтобы окончательно уничтожить. А значит, Северусу придётся вновь войти в его ближний круг. И Альбус всего лишь пытался смягчить процесс возвращения. Не вышло. С похищением Гарри теперь тоже будут проблемы. Всё же Дамблдор надеялся, что Том не передумает создавать тело при помощи крови Гарри Поттера, ведь это единственный шанс для мальчика избавиться от крестража и остаться в живых. План был хрупкий, тонкий, но он выполнялся, пока Гарри занимался своими делами. Теперь же всё зашаталось, как карточный домик, неизвестно, устоит или взорвётся. Больше шансов, что случится последнее.

Во-первых, появление Лили Поттер ставит под сомнение преданность Северуса, и ладно бы для него, Дамблдора, но ведь и для Воландеморта тоже. Слишком много шансов, что Снейп побежит утешать молодую вдову вместо борьбы за правое дело.

Во-вторых, с появлением Лили Поттер и статьёй в «Пророке», объясняющей причины исчезновения Воландеморта. Он может передумать и вместо крови Гарри пожелать воспользоваться кровью Лили. Специально, чтобы этого не произошло, Дамблдор послал в «Пророк» свою статью, под псевдонимом, конечно. Главная мысль статьи в том, что щит несёт в себе только кровь Гарри, но никак не кровь его матери. После его статьи множество магов-теоретиков затеяли в прессе дискуссию на эту тему, но большинство поддерживало версию Дамблдора. Теперь же, когда агент Воландеморта в Хогвартсе провалился… И ведь говорить об этом с Лили бесполезно. Как только девочка узнает, что может стать целью вместо сына, она приложит все усилия чтобы ею стать. М-да.

В-третьих, появление Лили Поттер. Девочка чрезвычайно активна и самостоятельна. Вместо того, чтобы полностью положиться на него, Дамблдора, и на старого знакомого по «Ордену Феникса» Аластора Грюма, она подняла на уши министерство в целом и ДМП в частности. Впрочем, в этом не было бы ничего дурного. Министерству давно следовало напомнить о некоторых обязательствах, а Альбус всегда умел использовать обстоятельства в интересах дела. Полгода в Азкабане Северусу бы особо не повредили, а в плане вхождения в доверия к Воландеморту — наоборот, очень помогли и заодно удержали бы подальше от Лили, но… Зачем, во имя Мерлина, этому мальчишке понадобилось присутствовать при аресте Снейпа, а главное, пить при нём оборотное зелье, ведь мастер-зельевар его мог опознать с гораздо большей вероятностью, чем ученик-четверокурсник. Закономерный итог, Барти Крауч лежит оглушённый и связанный, пьёт сыворотку правды. Организовать похищение Гарри некому. Репутации мудрого и великого волшебника нанесён урон. Северус обижен. Из плюсов же только то, что Гарри уже участвует в турнире, а Том не любит менять планы.

— ОЖИВИ! — произнёс Дамблдор, указав на грудь Крауча. Тот открыл глаза. На его лице не было никакого выражения, глаза смотрели в одну точку. Дамблдор стал перед ним на колени, так, чтобы их лица находились, на одном уровне.

— Ты слышишь меня? — тихо спросил Альбус.

Мужчина моргнул.

— Да, — так же тихо ответил он.

— Я хотел бы, чтобы ты рассказал нам, как ты оказался здесь, — спросил Дамблдор. — Как ты сбежал из Азкабана?

Крауч судорожно вздохнул и монотонно заговорил. Пока он рассказывал, как его мать поменялась с ним местами, а отец вывел из тюрьмы, каждый присутствующий в классе счёл своим долгом покоситься на Гарри Поттера.

— А что сделал отец, когда доставил тебя домой? — продолжил Дамблдор.

— Инсценировал смерть матери. Тихие семейные похороны. Эта могила пуста. Наш эльф выходила меня. Потом меня скрывали. Меня нужно было контролировать. Отец использовал множество заклинаний, чтобы управлять мной. Когда я выздоровел, я думал только о том, чтобы отыскать своего хозяина… чтобы вернуться к нему на службу. Отец заставил меня ходить круглыми сутками в мантии-невидимке. Рядом со мной всегда была эльф. Она была моим тюремщиком и заботилась обо мне. Она жалела меня. Она убедила отца давать мне иногда возможность развлечься. В награду за примерное поведение.

— Стало ли кому-нибудь известно, что ты жив? — опять спросил Дамблдор. — Знал ли об этом кто-нибудь кроме твоего отца и домашнего эльфа?

— Да, — ответил Крауч, и снова моргнул. — Знала колдунья в департаменте моего отца. Берта Джоркинс. Она пришла к нам домой с бумагами для отца. Его не было дома. Винки проводила её в дом и вернулась на кухню, ко мне. Она подслушала. Она услышала достаточно, чтобы понять, кто прячется под мантией-невидимкой. Отец пришёл домой. Она обвинила его. Он наложил на неё мощное заклятие памяти, чтобы она забыла всё, что ей удалось разузнать. Слишком мощное. Он сказал, что теперь её память повреждена навсегда.

— Расскажи, как тебе удалось уйти от своего отца? — спросил Дамблдор.

— За мной пришёл мой хозяин, — голова Крауча качнулась, и по его лицу расползлась безумная улыбка. — Он прибыл к нам поздней ночью на руках у своего слуги, Хвоста. Мой хозяин выяснил, что я ещё жив. Он схватил Берту Джоркинс в Албании. Он пытал её. Она многое ему рассказала. Она рассказала ему о Турнире Трёх волшебников. Она сказала ему, что старый аврор Грюм будет преподавателем в Хогвартсе. Он пытал её, пока не разрушил заклятие памяти, наложенное моим отцом. Она рассказала ему, что я бежал из Азкабана. Она рассказала ему, что отец держит меня взаперти, чтобы помешать мне вернуться к хозяину. Так мой хозяин узнал, что я остаюсь его верным слугой — может быть, самым верным из всех… Хозяин задумал план на основе информации, полученной от Берты. Ему был нужен я. Он прибыл к нам около полуночи. Отец открыл дверь.

Улыбка на лице Крауча стала ещё шире, будто бы он вспомнил самый приятный момент своей жизни.

— Всё случилось быстро. Хозяин наложил заклятие Империо на моего отца. Теперь под контролем оказался отец. Хозяин заставил его заниматься своими делами как обычно, как будто ничего не случилось. А я был освобождён. Я очнулся. Я снова стал самим собой, снова ожил впервые за долгие годы.

— И что лорд Воландеморт велел тебе сделать? — продолжил допрос Дамблдор.

— Он спросил меня, готов ли я рискнуть всем ради него. Я был готов. Я мечтал, я больше всего на свете хотел послужить ему, доказать, что я достоин. Он сказал, что ему нужен верный слуга в Хогвартсе. Слуга, который незаметно проведёт Гарри Поттера через Турнир Трёх волшебников. Слуга, который будет следить за Гарри Поттером. Обеспечит его победу. Превратит Кубок в портал, который отнесёт первого, кто его коснётся к моему хозяину. Но сначала…

— Вам нужен был Аластор Грюм, — прервал его Дамблдор.

— Мы с Хвостом сделали это. Хвост заранее раздобыл оборотное зелье. Мы пробрались к нему в дом. Грюм сопротивлялся. Был шум. Нам удалось вовремя одолеть его. Сунуть его в одно из отделений его собственного волшебного сундука. Выдернуть несколько волосков и бросить их в зелье. Я выпил его. Я стал двойником Грюма. Я взял его ногу и глаз. Я был готов встретить Артура Уизли, который прибыл утихомиривать маглов, услышавших шум. Я заставил мусорные бачки двигаться по двору. Я сказал Артуру Уизли, что слышал, как кто-то влез ко мне во двор и заколдовал мусорные бачки. Затем я упаковал одежду Грюма и его приспособления в его же сундук и отправился в Хогвартс. Я держал его живым, постоянно под заклятием Империо. Мне нужно было расспрашивать его. О его прошлом, о его вкусах и привычках, так чтобы я мог обмануть даже Дамблдора.

— А что стало с Хвостом после нападения на Грюма? — спросил Дамблдор.

— Хвост вернулся в дом моего отца, чтобы заботится о хозяине и следить за моим отцом.

— Он и сейчас присматривает за твоим отцом? — предположил Альбус.

— Да. Через некоторое время отец стал сопротивляться заклятию Империо, точно так же, как и я. Хозяин решил, что отец больше не должен выходить из дома. Вместо этого он заставил его писать письма в министерство. Он заставил его написать, что он болен.

Смысла сейчас ловить Воландеморта Альбус не видел. Да поймать его можно, но нельзя уничтожить и об этом тут же узнает весь магический мир, и обязательно найдётся кто-то желающий помочь Тёмному лорду. И хорошо если сейчас, а если позже, когда его, Дамблдора, уже не будет в живых… Значит не стоит оттягивать неизбежное. Пусть лучше всё произойдёт при нём. Чтобы он смог проследить за окончательным уничтожением Воландеморта после уничтожения всех его крестражей. Так что сейчас нужно дать знать Питеру о провале Крауча младшего и поговорить с Северусом, чтоб не делал глупостей.

— У кого-нибудь будут вопросы? — спросил Дамблдор, внимательно осмотрев всех присутствующих в классе. Снейп сидел с каменным лицом, авроры и сотрудницы ДМП синхронно покачали головами. А Гарри встрепенувшись кивнул.

— Мне интересно, зачем ему вообще нужно было бросать моё имя в Кубок?

— Чтобы похитить, он же рассказал, — мягко напомнил Альбус, на самом деле порядком растерявшись, он не понял вопроса Гарри, а это было нехорошо.

— Барти Крауч изображал нашего преподавателя, — нетерпеливо возразил мальчик. — Он мог оставить меня на отработки или предложить дополнительные занятия… И куда бы я делся? А там достаточно одного оглушающего и мантии-невидимки, и неси куда хочешь. Так зачем всё это? — Поттер неопределённо поводил рукой в воздухе.

Взрослые побледнели, включая самого Дамблдора. Снейп представил себе, что у него из-под носа умыкнули ребёнка, которого он обещал защищать, да ещё до того, как этот ребёнок вернёт его Лили. Авроры и дамы представили, что им пришлось бы разыскивать пропавшего Мальчика-Который-Выжил. А сам Дамблдор ужаснулся упущенной возможности. Ну что ему стоило намекнуть «Грюму» на необходимость дополнительных уроков для Гарри Поттера. Направить мысли упивающегося в нужное русло и проследить за похищением. Когда же вернувший себе тело Воландеморт избавил бы Гарри от крестража, попытавшись его убить, отправить мальчику Фоукса. Это конечно, если Гарри решил бы вернуться. А если нет… Что ж, всё было б ещё проще, ведь убийца, связанный со своей жертвой душой и кровью, умер бы вслед за жертвой. А там неспешно можно было б уничтожить остальные крестражи, чтоб они не навредили случайным людям, как тот же дневник.

— Кто такой Хвост? — спросила Синди Колинз пленника напрямую, пока Альбус приходил в себя.

— Хвост — это Питер Петтигрю, — несмотря на безэмоциональность допрашиваемого, можно было без труда понять, что Хвост вызывает у него презрение. А каждый присутствующий в классе вновь покосился на Гарри Поттера.

Что этот неугомонный ребёнок ещё успел натворить?

— Сейчас самое важное найти Аластора и отнести вашего товарища в больничное крыло, — перенаправил внимание народа Альбус. — Мы с Северусом и мисс Бэкон пойдём в кабинет профессора ЗОТИ. Мистер Гарвей отлевитирует пострадавшего в больничное крыло. А миссис Колинз свяжется с ДМП и авроратом, и займётся всем остальным.

Несмотря на то, что Дамблдор вроде бы влез не в свою епархию, возражений и недовольства не последовало.

Гарри.

Меня таки выставили, жаль. А я бы сходил с профессорами и мисс Бэкон поискать Грозного Глаза. Но Дамблдор велел сходить написать письмо маме или кому-нибудь другому, кто за меня беспокоится. Ну и ладно, подробности узнаю из утренней прессы. Наверное. Нет, весьма характерный сигнал я почувствовал сразу после прихода директора, и жучка взглядом тоже нашёл, но то, что считает важным и интересным мисс Скитер, совсем не обязательно будет важно и интересно мне.

На выходе из подземелья меня встретили Гермиона, Рон и, что занятно, Мэнди. И всем им было интересно, что происходит? Я с сомнением посмотрел на Мэнди. Сказать ей что-то сейчас — это всё равно, что сказать всей школе. Гермиона поняла мой взгляд правильно и беспомощно пожала плечами. Ну да, Рон ещё не научился сопротивляться женскому обаянию, и если специально не предупредить, чтоб молчал, всё расскажет. Ну и ладно, будет по Хогвартсу гулять ещё одна сплетня. Я таинственным шёпотом рассказал ребятам официальную версию.

— А как ты умудрился по запаху опознать оборотное зелье? — спросила Мэнди. Рон с Гермионой многозначительно переглянулись.

— Пойдём, я расскажу, — предложил Рон и махнул нам рукой, уводя Мэнди. — Мы в библиотеку, доигрывать.

— Мне кажется или ты что-то недоговорил? — поинтересовалась Гермиона, стоило шахматистам скрыться из виду.

— Помнишь, я по карте проверял, не подменили ли Снейпа? — мой намёк девочка поняла слёту.

— Ну конечно! Судя по тому, что о похищении знала вся школа ещё до завтрака, Мэнди про карту лучше не говорить.

— Я тоже так подумал. И кстати, кое в чём Дамблдор прав, нужно сходить поговорить с мамой и Сириусом. Заодно уточню, не знают ли они, когда именно профессор Трелони начала преподавать в Хогвартсе. — вспомнил я про ещё один отложенный вопрос.

— Зачем? — не уловила Гермиона связи с обсуждаемой темой. Я напомнил ей про два настоящих предсказания.

— …И второе уже вовсю сбывается. А мы про первое ничего не знаем.

Девочка насмешливо фыркнула.

— Это совпадение! — убеждённо сказала она. — Неужели ты действительно веришь в предсказание, сделанное Трелони.

— Верю, — огорчил я Гермиону. — Во-первых, своё второе предсказанье она произнесла при мне. И вместо того, чтобы как обычно обыграть его, Трелони просто про предсказанье ничего не помнила. Во-вторых, когда Римус о нём заговорил, Дамблдор напрягся, а узнав, что речь идёт о втором предсказании, сразу успокоился.

— Ты считаешь, что Дамблдор скрывает предсказание, которое касается тебя? — спросила Гермиона, явно ожидая отрицательного ответа. Но по моему взгляду быстро поняла, что не дождётся. — Ну это уж слишком, — возмутилась она.

— Ты уже говорила нечто подобное, — напомнил я подруге. — В конце лета, когда я рассказывал, как Крауч вытащил сына из тюрьмы.

Вместо того, чтобы осознать и устыдиться, Гермиона снова фыркнула и ушла.

Я прикинул, есть ли в Хогвартсе тихое местечко ближе, чем моя кровать. Решил, что нет, и двинулся к нашей комнате устраивать сеанс связи. Основной причиной был даже не пересказ последних событий, а вопрос «Насколько близкими друзьями были Дамблдор и Грюм?». Если бы кто-то полгода изображал Рона или Гермиону, я бы заметил, но вот Невилла — уже вряд ли. Ведь мы почти не разговариваем. Чарли Уизли тогда сказал: «Если не ошибаюсь, они с Дамблдором старые друзья». Разумеется, Чарли может и ошибаться. Слишком большая разница в возрасте, слишком большая дистанция. Увидеть разницу между друзьями и приятелями сложно. У Сириуса, между прочим, та же проблема. Тут речь идёт о таких цифрах, когда плюс-минус десять лет роли не играют. Но всё же отчёт я закончил этим вопросом.

— Знаешь, — задумчиво произнёс Сириус, — вот мы сколько времени не замечали, что Пит работает на Воландеморта. Сейчас я даже не уверен, заметили бы мы его подмену или нет. Но подмену Джеймса я бы сразу заметил.

— Что возвращает нас к вопросу. Насколько близкими друзьями были Дамблдор и Грюм?

— По-моему, тут есть ещё один не менее важный вопрос: зачем? Ведь если, как ты предполагаешь, Дамблдор раскрыл Грюма, то получается, он молча наблюдал за тем, что творил этот упиванец.

— Получается, — согласился я. — Но чтобы узнать, зачем он это делал, нужно иметь побольше информации. Поэтому начнём с первого вопроса, и, возможно, второго не возникнет.

Сириус согласно хмыкнул, но у кого поинтересоваться историей знакомства двух старых волшебников, он с ходу придумать не смог. У меня за отсутствием знакомств идея была только одна: сам Аластор Грюм. Ну тут мне будет проще спросить, чем Блэку. Во-первых, я с ним раньше увижусь. Во-вторых, он мне немного обязан, есть шанс, что и выслушает, и не убьёт, и даже, чем чёрт не шутит, ответит.

Примечание к части

Бечено.

Ареал Сохатого, гон и тряпки. Pardon, праздничные наряды

Северус Снейп.

Вернувшись в кабинет, Снейп рассеяно осмотрелся. О недавнем магическом бое ничего не напоминало. Эльфы заменили сломанную мебель и убрали мусор. Кто бы ещё навёл порядок в его чувствах и мыслях.

— «Северус, когда Воландеморт вернётся, нам будет необходима твоя помощь в его уничтожении, и у него не должно быть и тени сомнения в твоей преданности», — сказал Дамблдор, подразумевая: — «Держись подальше от Лили».

Если бы в этом была необходимость. Северус так и не решился отправить ей письмо. Да и что он может написать? Что же? Сегодня, как и вчера, как и в день её возвращения, ответа на этот вопрос Снейп не нашёл.

Пергамент остался нетронутым, впрочем, как и бутылка огневиски, а Северус Снейп сидел за столом и смотрел в никуда, подбирая слова. Страшнее всего было напомнить о себе и тем самым спустить лавину.

Гарри.

Вечер я большей частью провёл в библиотеке. И по оживлённому перешёптыванию очень немногих посетителей догадался, что сплетни по Хогвартсу гуляют вовсю. Но искренне полагал, что меня полёт людской фантазии не волнует, пока утром, в Большом зале, не встретился с напряжённо-испуганным взглядом Светы. Я успокаивающе кивнул, совсем чуть-чуть, скорей даже прикрыл глаза. Впервые подумав, а не послать ли эту конспирацию куда подальше, так захотелось подойти к девочке. Но вовремя заметив рэйвенкловок с четвёртого-пятого курса, замерших, как на старте, благоразумно шагнул ближе к Гермионе. Она в это время так же кивала одними ресницами кому-то за слизеринским столом. У меня промелькнула цепочка ассоциаций: слизеринский стол, законспирированный партнёр по балу, ревнивые высказывания в адрес Крама. Молодец подруга! Теперь главное: чтоб никто кроме меня этого не заметил, и мои переглядывания со Светой, кстати, тоже. Раз мысль законспирироваться пришла не мне одному, значит она была верной! И не надо вспоминать Седрика и Чжоу. Человек, который так подставляется перед журналисткой жёлтой газеты, примером быть не может.

Пока доказывал себе необходимость конспирации, не заметил, как залил кашу мёдом в два слоя. Мне определённо нравится мёд. И лучше не смотреть на Гермиону. Больно уж вид у неё всё понимающий. От излишне сладкого завтрака меня отвлекли совы. Ну я же хотел узнать, что напишет мисс Скитер о вчерашних событиях, тем более, что мёд кончился, а каша с перьями — это невкусно.

Мисс Скитер писала, какая умница и красавица у меня мама. Ну это на тот случай, если кто-то забыл. Рита Скитер долго сокрушалась, что без миссис Поттер никто не догадался подать заявление в ДМП. И в связи с отсутствием заявления, ДМП не могло начать расследование. А ведь хватило всего одного дня, чтобы разобраться, кто кинул имя Гарри Поттера в Кубок огня, найти беглого преступника, узнать о смерти сотрудницы министерства и пленении сотрудника того же министерства. Не стоит забывать про фальшивую смерть Питера Петтигрю и блуждающий дух Вы-Знаете-Кого. А те, кто не знают, кого, могут спросить у Лили Поттер. Ну это так, для справки.

О том, что поначалу хотели арестовать не того, журналистка то ли не знала, то ли не сочла целесообразным сообщать. Могла и не знать. Влетел жучок в кабинет Снейпа вместе с Дамблдором, вылетел вместе с ним же. Когда я рассказывал Сириусу о прошедших событиях, рядом никого не было. А если Сириус говорил с мисс Скитер при маме, мог о боевых действиях и умолчать. Впрочем, ошибочный арест мог выходить за рамки картины, созданной в статье.

Затем шла довольно подробная биография обоих Краучей. Из которой я узнал, что случилось с родителями Невилла. Бедняга сидел бледный, не поднимая глаз. Остальные читатели могли узнать о незаконной отправке Сириуса Блэка в Азкабан Краучем-старшим. Организации, им же, побега собственному сыну и повреждении памяти Берты Джоркинс. Об участии Питера Петтигрю в освобождении Крауча-младшего от надзора Крауча-старшего и их совместном нападении на Аластора Грюма. Заканчивалось отведённое Краучам место в статье собственно арестом Крауча-младшего, в ходе которого погибло два аврора. Дальше шли биографии этих авроров и их фотографии в траурных рамках. И это ещё было не всё. Пока я штудировал книги по прорицанию и выяснял, чем отличаются оракулы от предсказательниц, и писал письмо Биллу Уизли, Авроры пытались арестовать Питера Петтигрю, дух Вы-Знаете-Кого и Крауча-старшего, но нашли только ещё тёплый труп последнего. Фотография Питера Петтигрю, его анимагической формы и биография, прилагалась. В конце статьи скромненько так сообщалось о снятии всех обвинений с Сириуса Блэка, в связи с появлением другого подозреваемого. Даже слишком скромненько, если кого интересует моё мнение. А автора статьи оно должно интересовать, всенепременно.

Отодвинув недоеденный завтрак, я отправился в спальню. Рон как бухнулся после тренировки, так ещё дрых, Дин с Симусом садились за стол, как раз когда я уходил. Невилл, вроде, покидать своего места не собирался, но с Сириусом связался, закрывшись пологом и повесив заглушающие чары.

— У вас там что-то за ночь произошло? — поприветствовал меня крёстный.

— Нет, я просто утреннюю прессу прочитал, и считаю, что там твоей персоне слишком мало внимание уделили.

— Спокойно, детёныш, всё учтено, — Сириус заговорщицки понизил голос. — Девочки посовещались и решили, что за столь большим количеством разнообразных новостей читатели просто не смогут должным образом проникнуться. Зато завтра будет и интервью, и комментарии моих разборок в министерстве и душещипательная статья.

— Каких таких разборок? — забеспокоился я. — Разве не все обвинения сняты?

— Обвинения как сняли, так и назад повесить могут, — глаза Блэка зло полыхнули, я даже поёжился. — И чтобы этого не произошло, нужно если уж не наказать виновного, мёртвого не накажешь, то хоть компенсацию побольше стрясти.

— В дополнение к компенсации потребуй, чтоб тебе официально пообещали учесть двенадцать лет, — пошутил я. — Мало ли, в мире хватает неприятных людей.

— Обязательно, — рассмеялся Сириус. — В любом случае, в следующий ваш поход в Хогсмид встретимся вполне легально. Если ты, конечно, какой-нибудь девочке в этот день свидание не собираешься назначить.

— Какой-нибудь не собираюсь, а Света ещё второкурсница, ей нельзя. Но я надеюсь в ближайший поход в Хогсмид встретиться с Биллом Уизли, на предмет обсуждения тайного исследования тайной комнаты Салазара Слизерина, о чём ему вчера написал, — крёстный секунд тридцать осмысливал мой словесный оборот, потом тряхнул головой, откинув чёлку со лба и спросил:

— А почему Билл Уизли?

— Потому, что он ликвидатор проклятий.

— Ясно, — одобрил Блэк выбранную мной кандидатуру, но не преминул добавить свою: — Думаю, специалист в тёмной магии там тоже лишним не будет.

— Правильно думаешь, но учитывай, что много народу под мантией-невидимкой не поместится. Двое взрослых крайняк. Да и то ноги торчать будут. Это я на тот случай, если мама с Ремом тоже захотят поучаствовать.

— Мантия-невидимка — не единственный способ остаться незамеченным, — задумчиво протянул Сириус. — Хотя и самый лучший. Но и Лили, и Рем — ребята разумные, и раз уж в чём-то не разбираются, то под ногами путаться не будут. Разве что в сторонке постоят, с тобой пообщаются. Да, чуть не забыл, давно пора камин подключать. Нужно придумать адрес.

— Гарри, ты что, ещё спишь? — сунулся мне под полог Рон. — Завтрак проспишь, до обеда голодным ходить будешь.

— Я уже позавтракал. Теперь с Сириусом утреннюю прессу обсуждаю, — кинув другу газету, я вернулся к разговору с крёстным, только чтобы попрощаться. Он куда-то заторопился.

Зато Римус помахал перед зеркалом книжкой средней упитанности. Она называлась «Прорицания и предсказания, без лжи и прикрас».

— Это самая понятная книга по данной теме из всех, что мне попадались. Так что зови Добби, пусть несёт, а мы с Бродягой в министерство.

— Как там у вас? — поинтересовался я мнением профессора Люпина.

— Хорошо и очень бурно. Лили всегда предпочитала административные методы воздействия и терялась, когда они не действовали и следовало перейти к силовым. Но я раньше и не предполагал, что в большом мире административные меры настолько действенны, — Римус был немного сильно ошарашен. — Нет, я понимаю, — продолжил он делиться впечатлениями, — на стороне Лили благоприятные факторы. Содействия Дамблдора и твоя карманная журналистка. Фадж в первый момент не заподозрил подвоха, а потом, когда речь зашла о Сириусе, стало поздно. Резко общественное мнение с плюса на минус не сменить. Менять постепенно — нужно время. Думаю, министр этим бы и занялся, но тут взяли Барти Крауча…

Пока Рем восстанавливал дыханье после эмоциональной речи, я прикинул, что менять общественное мнение Фадж стал бы как раз с напрасно поднятого шума вокруг моего чемпионства и отрывания сотрудников правопорядка от важных дел. Статья за статьёй — и мама поначалу превратилась бы в излишне заботливую наседку, а после бы в буйную паникёршу. Но министр обломался.

— Римус, а как Фадж последний номер пропустил? Да и редактор «Пророка» мне раньше принципиальным борцом за истину не казался, я уж молчу про мисс Скитер.

— Вот и молчи. Рита Скитер в меру умная и жадная стерва. Статьи она закончила очень поздно. Редактор даже вникать не стал. Ему хватило заверений в сенсационности материала и Лили в качестве центральной его фигуры. Ну, а что не запрещено, то разрешено. Сам понимаешь. Но сегодня придётся пойти министру навстречу. Ладно, я увлёкся, а нам пора.

— Удачи вам! — попрощался я с Римусом. И вызвал Добби с книгой.

Профессор Люпин оказался абсолютно прав, на редкость вменяемая книга по прорицанию. За её чтением меня и нашла заскучавшая Гермиона. Про заскучавшую — это я сам решил. Она же сказала, что мы домашнее задание не доделали. И посмотрев название книги, добавила:

— Вот стоило бросать прорицание, чтобы теперь его изучать?

— Стоило, — серьёзно покивал я. — Эта книжка заменяет все пять лет учёбы. Правда, только для тех, у кого нет дара. Тем, у кого дар есть, учиться надо всерьёз.

— Дар — это как у Трелони? — съехидничала Гермиона.

Я решил не препираться, а объяснить на пальцах, так сказать, то, что понял сам.

— Гермиона, ты знаешь, как работает думосбор?

— Читала, но, сам понимаешь, не пробовала, — слегка заинтересовалась девочка.

— Я в общем-то тоже только читал, но это не важно. Главное то, что слив воспоминание в думосбор, ты сможешь обойти себя кругом и посмотреть, что творится за твоей спиной. Ты увидишь даже то, что в принципе увидеть не могла. Ни краем глаза, ни отражением. То же самое обычное гадание. Это магический анализ, включающий в себя то, что ты видишь и осознаёшь, то, что ты видишь и не осознаёшь, а также то, что ты не видишь, но оно тем не менее есть. Вот тут как раз и нужен дар. Люди без дара последнюю составляющею не уловят.

— Очень разумно, — согласилась Гермиона. — Но ничего не заставит меня поверить, что у Трелони этот дар есть.

— Трелони слишком много выёживается, — не стал я ни опровергать, ни подтверждать слова подруги. — Здесь же сказано, что личная заинтересованность и неумение держать себя в руках влияют на чистоту предсказанья. Зато у Трелони совершенно точно есть дар Оракула. Но увы, автор о его работе знает куда как меньше. Первое: оракул никогда не помнит сделанного предсказания. Второе: предсказанное зачастую не имеет предпосылок вообще. И третье: предсказанье всегда даётся тому, кто может его изменить. Для уточнения деталей автор советует сразу после оракула пообщаться с обычным прорицателем.

Выслушав меня, Гермиона замерла в глубокой задумчивости. Я, немного подождав какой-нибудь иной реакции, вернулся к чтению.

— Гарри, — отмерла подруга, — но ведь предсказанье, которое ты слышал, имело все предпосылки. И каким образом ты мог повлиять на события?

— Да, пожалуй, именно это предсказанье имело все предпосылки. Но ведь это не обязательное условие. А повлиять я мог, даже не консультируясь с прорицателем, аж двумя способами. Первое: не мешать Сириусу с Римусом, убивать Петтигрю. Но кроме смерти Питера, больше ничего хорошего из этого бы не получилось. Наверняка, Сириусу так же пришлось бы устраивать побег. А заодно и Римусу, и не факт, что мы бы справились. Так же не факт, что Дамблдор после убийства Петтигрю стал бы нам помогать. Второе: я просто мог вспомнить перед выходом из Визжащей хижины о полнолунии и не выпитом Римусом зелье. А также о шастающих вокруг Хогвартса дементорах. Но видимо у меня случился перегруз информации.

— Не у тебя одного, — грустно усмехнулась Гермиона. — Но почему ты думаешь, что тела Петтигрю не хватило бы для доказательства невиновности Сириуса?

— Потому, что оправдание Сириуса было никому не выгодно. Фаджу не хотелось признавать ошибки министерства. И очень хотелось угодить Малфою. Малфой, в отсутствие завещания Сириуса, мог претендовать как минимум на половину состояния Блэков. А Дамблдор был против моего переезда из дома Дурслей к крёстному в случае его оправдания.

— Я понимаю, что оправдание Сириуса было не выгодно никому. Но ведь посадили его за убийство Петтигрю и маглов. А раз Петтигрю жив… Ну, ладно не жив, но умер точно не двенадцать лет назад, — поправилась Гермиона, увидев мой скептический взгляд. — Это же явное противоречие фактов обвинению.

— Не вижу никакого противоречия. Когда Блэк пытался убить Петтигрю, тот превратился в крысу и сбежал. При этом Питер так перепугался, что пропрятался все двенадцать лет, ибо не сомневался, что Блэк из тюрьмы сбежит и его бедного-несчастного достанет. А те, кому это кажется бредом, могут посмотреть на результат, полностью подтверждающий правоту Петтигрю, — я высказался на одном дыхании, краем глаза следя за дверью. Вдруг кто войдёт и услышит, что я несу. Сплетни, как всем известно, разносятся со скоростью звука.

— Знаешь, Гарри, когда ты, вот так говоришь, всё выглядит почти разумным. И ещё мне кажется, — Гермиона на секунду замялась. Но решительно продолжила: — Сириус не стал убивать Петтигрю потому, что не хотел пугать тебя. И сейчас ты уже бы не испугался, как тогда.

В напряжённо застывшей тишине девочка теребила прядь волос. Я спросил:

— Тебя это беспокоит?

— Не знаю. Не очень, если честно. После того, что они сделали на чемпионате с совершенно случайными людьми, мне трудно их считать разумными. Но всё же… это было б неправильно. Понимаешь?

— Понимаю, — кивнул я, будто для большей убедительности. — У нас не было права казнить, а главное, не было необходимости.

Гермиона тоже кивнула, подтверждая мой вывод. И с облегчением вернулась к нормальной теме нормального школьника.

— У тебя тут немного осталось, потом дашь мне почитать?

После ускоренного курса по прорицанию близнецы вытащили меня поиграть в снежки. Гермиону у них вытащить не получилось. Завладев освободившийся книгой, она отбивалась, как зверь, и Уизли сдались, поняв бесперспективность своих посягательств. Рона они просто не нашли. Видимо, не догадались заглянуть в библиотеку.

Следующим утром я узнал, что Сириус вовсе не шутил, собираясь потребовать учесть отбытые им в Азкабане годы, в случае чего. Кажется, он таки потребовал, и более того, министр клятвенно пообещал это сделать. О чём написала Рита Скитер крупным шрифтом. О финансовой компенсации было написано на порядок скромнее. Впрочем, этот милый пустячок, на фоне остальной статьи, лишь добавлял пикантности состоятельному красавцу-холостяку. Читая строки, которые заставляли сопереживать, восхищаться, а особ женского пола и влюбляться, я не мог поверить, что их автор раньше писала лишь третьесортные статейки и была не в состоянии запомнить имён их персонажей. Шагом навстречу министру, видимо, было мамино заявление, что она не видит причин для возвращения Воландеморта.

«Посудите сами, сколько в Англии может оказаться сумасшедших вроде Барти Крауча?» — спрашивала она. — «Все, что есть, наверняка сидят в Азкабане. А на свободе остались вменяемые люди, не желающие менять положение уважаемых Магов на рабскую покорность хроническому неудачнику».

Ой не уверен, что Фадж именно такое заявление имел в виду, когда с мамой договаривался. Но буква договора наверняка соблюдена от и до. О Питере, который по предсказанью будет играть главную роль в воскрешении Воландеморта, благоразумно умолчали.

Помимо газеты сегодня мне пришло два письма. Одно от Билла Уизли, с согласием участвовать во всех авантюрах. И информацией о годе приёма на работу профессора Трелони. Почему-то я не удивлён, что это случилось в год моего рождения.

Второе письмо было от мамы. Помимо десятка вопросов и рассказа о происходящем, с её стороны было велено позвать Добби с вещами в комплект к парадной мантии. У меня появилась надежда, что я таки пойду на бал в штанах. И после завтрака я побежал в спальню, дабы убедиться, что эта надежда не беспочвенна.

Добби принёс коробку и два бумажных пакета с подписями на французском. И да! В одном пакете были штаны. Ну и что, что узковаты, из тонкого шёлка, да ещё и цвета слоновой кости. Зато штаны! Во втором пакете обнаружилась рубашка или туника с рукавами и слегка приталенная, пуговиц она не имела. Небольшой разрез, шедший от воротника—стойки, также никак не застёгивался. И только к манжетам прилагались золотые запонки. В коробке я нашёл сапоги, сделанные из кожи, напомнившей мне хвосторогу. Надеюсь, многодетную дракошу на сапоги не пустили. Я уже было хотел убрать это всё куда подальше, до бала, но наткнулся на записку.

«Надень, свяжись с Сириусом через зеркало и покажись».

Наряжаться мне не хотелось, но совесть не позволила проигнорировать мамино желание полюбоваться на результат. Впрочем, при наличии штанов мой парадный наряд уже не вызывал отторжения и напоминал карнавальный костюм. Только шпаги не хватало. Это когда мантия была расстёгнута. Из-под застёгнутой мантии было видно лишь воротник-стойку, манжеты и сапоги. Мама, в целом, результатом осталась довольна, только волосы вызвали у неё деятельный порыв. Но ненадолго. Вспомнив, что папе ни разу не удалось укротить бурную шевелюру, она резко погрустнела и, быстро-быстро заморгав, отвернулась.

Я, меняя тему, сказал, что придумал название для каминного адреса и предложил заценить.

— Давай, — встряхнулась мама.

— «Сталинград!» — выдал я по-русски, не очень рассчитывая, что мама меня поймёт. Образование у неё только начальное, а ещё английское, а не русское. Но слово-то красивое и так. Выбрал я его в память о первой и, главное, последней битве Алекса, а не ради исторического события.

— Такой адрес только врагам давать, — осторожно оценила мама. (Вау, она знает про Сталинградскую битву! Оказалось нет, не знает.) — Никто не сможет выговорить чётко это слово, и все пролетят мимо.

Обнаружив такую подлянку, я предложил маме самой подумать. У неё-то с головой всё в порядке, и думает она исключительно на английском. Кстати, что не только она. Можно устроить конкурс на лучшее название. Подумав, исключительно на английском, мама сказала, что каминным адресом деда был «Поттер-холл». Просто и со вкусом. Ничё конечно, но можно ещё подумать. Гермиона сообщила, что чаще всего адресом камина становится магловский адрес дома. Однозначно нет. Не хватает ещё в министерстве магии свой адрес оставлять. Рон сам по себе озвучил уже имеющиеся два варианта. То, что «Нора» не имеет никакого отношения ни к адресу дома, ни к имени его жильцов, он благополучно забыл. А я напоминать не стал. Пусть его. Сириус предложил назваться «Логовом мародёров». Я вспомнил наш захват собственности погибшей семьи и сказал:

— Нельзя же так прямолинейно.

Впрочем, прямолинейно или нет, но мои-то варианты среднестатический англичанин не выговаривает. Пришлось признать, что идея назвать адрес камина в честь Алекса оказалась неудачной. Буду придумывать название в папину честь, что намного проще.

— «Ареал Сохатого», — предложил я в следующий сеанс связи оценить результат моих раздумий.

Мамин взгляд в зеркале приобрёл тот грустно-счастливый оттенок, который у неё случается, когда я что-то делаю ну очень в папином духе.

— Ареал — это ведь область распространения тех или иных видов животных? — спросила она нейтрально. Видимо ещё не решив, будем ли мы прикалываться, или посерьёзней что придумаем.

— И животных, и растений, и даже явлений, — покивал я.

— Явлений, — оживился откуда-то сбоку Сириус, — стихийных?

— Сохатый — это безусловно было стихийное бедствие, — послышался с другой стороны голос Римуса. — И ведь знание, чем всё обычно заканчивается, не помогало, каждый раз надеялся на лучшее.

Света Бэкингем.

Когда коробку с парадной мантией принесла не мамина Соня, а сова деда Макса, Валькирия, Света лишь слегка удивилась.

— Это то, что я думаю? — спросила Хелен.

— Понятия не имею, о чём ты думаешь, легиллименцией не владею, — ответила она, угостив Валькирию и заглянув в коробку. Судя по размеру, как минимум, на ней имеются расширяющие чары. А лёгкое покалывание в пальцах говорит о распознающих чарах. Сверху лежали две коробки. Одна фирменная из магазина туфель, вторая домашняя, трансфигурированная, такие обычно мама делает, когда нужна временная упаковка. Значит в ней бинокль. Действительно бинокль.

— Держи, — сунула Света коробку подруге.

— Что там? — спросила подошедшая Ребекка. Заглядывая в коробку.

— Я пойду, проверю как он работает, — сказала Хелен вставая. И шустро удалилась.

Бекки пометалась взглядом с удаляющийся спины подруги на тарелки с едой и выбрала последнее.

— Когда поешь, приходи в спальню, поможешь мне с причёской, — подкинула новую приманку Света, тоже поднимаясь. — А бинокль и вечером посмотреть успеешь.

Если бы Света училась в магловской школе, мама бы забрала её на денёк домой. Сначала для срочного заказа платья. И потом, в день бала, для последней примерки, срочной подгонки, несуществующих недостатков, и посещения салона красоты. В школу бы она вернулась упакованная по полной программе. Но Света учится в Хогвартсе, школе чародейства и волшебства, и здесь такое не принято. Наверное, считается, что подогнать мантию под изменившуюся за четыре месяца фигуру любая ведьма может самостоятельно. Прийти же к директору школы или к декану и отпросить своё чадо на последнюю примерку — это всё равно, что на весь магический мир признать, что чадо безрукое и палочкой пользоваться не умеет. А может быть дело вовсе не в этом, просто раньше, по техническим причинам, было невозможно забрать ребёнка на денёк из школы. Причины исчезли, а традиция осталась. Есть для такой подставы ещё одна возможная причина. В Хогвартсе очень давно не устраивали балов, наверное, с последнего здесь проходящего турнира. Нет наработанной системы.

В чём бы ни заключалось причина, Свете пришлось ограничиться отправкой своих воспоминаний о парадной мантии Гарри и своих новых размеров.

К лучшему или худшему, но в стратегических местах всё осталось по-прежнему. Зато рост увеличился, на целых два пальца. Ужас!

Там, в совятне, она была ниже Гарри всего на ладонь и, если не прекратит расти, этой разницы надолго не хватит. Кошмар!

В спальню девочка поднялась в рекордные сроки, при этом ни в коем случае не переходя на бег. И сразу разложила на кровате все присланные коробки и коробочки. Первой она, разумеется, заглянула в самую большую. В коробке было нечто воздушное, тонкое, очень светло-зелёное с вышивкой из золота, янтаря и изумрудов. Света аккуратно приподняла его за плечи, встряхнула, охнула от восторга и зашипела от разочарования.

Мантия была приталенной. Ой рискованно! Да две трети девочек в свободных размахайках придут, где сантиметр туда, сантиметр сюда, роли не играет. А сопливая второкурсница в мантии строго по фигуре. Но красиво же! Юбка подчёркивает длинные стройные ноги и скрывает отсутствующие пока бёдра. Воздушный, несмотря на вышивку, ворот делал плоскую грудь (недотягивающую до первого размера) гармоничной деталью фигуры. Тем более, что плоская грудь тоже только пока. У всех старших родственниц Светы, даже у старшей всего на два года сестры, всё, что надо, выросло! И насчёт подгонки Света зря беспокоилась, ткань как живая подстраивалась под тело сама.

— Дриадский шёлк! — воскликнула за спиной Ребекка. — Как можно выкинуть столько денег на один вечер и не купить ребёнку «Молнию», которая обойдётся гораздо дешевле, а нужна будет каждый день и вообще является хорошей инвестицией в будущее!

Как ярая поклонница квиддича, девочка все события оценивала относительно игры и пока не вошла в факультетскую команду исключительно из-за предвзятости старшекурсников.

— Дура ты, Бекки, это платье гораздо более верная инвестиция в будущее, чем ненужная мне «Молния». К тому же оно означает, что мой дед, Макс Джамбелли, одобряет моего партнёра по балу.

— Это ты, Света, дура, — не осталась в долгу Бекки. — После такого подарка от мистера Джамбелли ты уже не сможешь бросить своего партнёра и очаровывать Гарри Поттера.

Света чуть приспустила вниз ворот, воздушной волной лежащий на плечах и под горлом. Получилось неплохо, но раньше было лучше. Девочка вернула ворот на место. Разумеется, подруга была права, получив такое одобрение от деда, Света бы не посмела бросить мальчика посреди бала. Потом, сколько угодно, хоть на следующий день, хоть сразу на выходе.

— Одно другому не мешает, — аккуратно ответила она Бекки. Чтобы потом было меньше претензий. — Лучше помоги мне сделать причёску.

Девочки в четыре руки довольно быстро закололи волосы вверх и назад золотыми шпильками с изумрудами и янтарём. Потом самым тщательным образом уложили локоны в художественном беспорядке спускаться от макушки до талии. Хорошо, что волосы вьются, иначе бы их пришлось либо завивать каждый день, либо обрезать до плеч, слишком уж их мало. Если заплести в косу, получится крысиный хвостик. Главное об этом никому не проболтаться, даже самым близким подругам. Вон Элоиза Миджен прославила свои прыщи на всю школу. Теперь её не то что на бал, ночью на астрономическую башню никто не пригласит. И не важно, что прыщей уже нет. Главное, все знают, что они есть.

— Мне б такие волосы, — вздохнула подруга. Света на неё покосилась с подозрением. Догадалась? Издевается? Вроде нет. Честно завидует.

— Света-а, — протянула Ребекка, разглядывая оставшиеся в коробках детали туалета, — ты хоть понимаешь, что если упустишь своего таинственного кавалера, дед тебя убьёт. Или хуже того, он отберёт все эти сокровища.

— Угу, — согласилась Света, хотя это было неправдой.

Пусть ей бы не стали покупать столь дорогой наряд для рядового кавалера, но и сокровищем он не являлся. Так как камни полудрагоценные и своей истории украшения ещё не имеют. Дриадский шёлк — вещь более дорогая, но нужно совершить что-то действительно непристойное, чтобы лишиться мантии, пусть парадной и дорогой. Хмыкнув про себя получившейся двусмысленности, мисс Бэкингем достала настоящее сокровище, небольшое, размером с книгу, зеркало. Его отражающая поверхность была тёмной, как гладь ночного озера, и так же разошлись по ней круги, когда Света ткнула в центр зеркала палочкой.

— Запоминай, — сказала она, демонстрируя со всех сторон причёску.

Таких зеркал в клане было всего три штуки: одно у тёти Марты, второе у кузины Виктории и третье — вот это вот. Света его получила в наследство от бабушки Джулии. Вредная старуха перед смертью разругалась со всей прекрасной половиной клана. И единственная, с кем она поругаться не смогла, оказалась пятилетняя Света. Даже с семилетней Анной и то поругалась. А зеркала, кстати, делала невеста из клана Поттер. Семь раз прабабушка. Семь поколений назад кланы Поттер и Джамбелли обменялись невестами. Света специально проверила. Но вот чего она не ожидала, так это горячего одобрения деда Макса. Ведь у Поттеров сейчас нет невесты, чтобы обменяться. Ну не на Лили Поттер же дед хочет её обменять. Невеста она конечно ценная, но как маглорожденная просто не поймёт необходимости. Может дед хочет получить выкуп каким-нибудь артефактом? Ведь Гарри уже доказал, что полностью унаследовал дар.

Девочки вновь в четыре руки разобрали причёску и расчесали волосы.

Ну не надеется же дед принять Гарри в клан. Хотя… Гарри последний из клана, а подобные ему часто предпочитали войти в чужой клан, а не восстанавливать свой. И такое происходило независимо от пола оставшегося. Взять того же Певерелла, вошедшего в молодой набравший силы клан. Тем более всем известно, что родовая магия Поттеров умерла. И миссис Поттер наверняка не станет настаивать на возрождении клана, предпочтя надёжную защиту для сына абстрактным понятиям.

— Покажи, — сказала Света, ткнув палочкой в зеркало, и на поверхности одно за другим начали вплывать её отражения. Выбрав нужное, девочка отдала приказ воспроизвести и, закрыв глаза, медленно повернулась на триста шестьдесят градусов. В течение двух минут зеркало повторило то, что они с Бекки плели полтора часа.

Не удержавшись, Света примерила серьги и браслет, идеально дополняющие картину. А также изумрудные туфельки. И хоть каблучок был очень маленький, подол мантии перестал касаться пола. Глядя на себя в зеркало, Света почти совсем не сомневалась, что Гарри будет её. А станут они возрождать клан Поттеров или он войдёт в клан Джамбелли, пусть решает сам Гарри, ей всё равно.

Гарри.

В этот раз мы столкнулись по инициативе Светы. Просто делать ей здесь больше нечего, кроме как искать встречи со мной. Впрочем, прошлые две встречи были по моей инициативе. Да и какие это были встречи. Увидели друг друга в разных концах коридора… вспышка радости и замедлившийся шаг… чуть, чуть, но всё же… медленнее… Шаг за шагом, смакуя непередаваемый словами букет эмоций, и пройти мимо, на миг окунувшись, как в тёплую морскую волну, в личное пространство друг друга, и даже не соприкоснуться кончиками пальцев, и не оглянуться, расходясь.

Поймав себя на разгильдяйском нарушении конспирации, я волевым решением его запретил. Но точно так же запретить что-то Свете не получится, так как дурной пример я ей подал сам. А если безобразие нельзя запретить, его следует организовать.

Вон, Гермиона с Крамом сидят в библиотеке, пусть не рядом, но вместе. И судя по поведению хвоста кометы, в смысле девочек, следующих за Крамом, никто ничего не заметил. Вот и мы посидим в библиотеке, заодно уроки, на радость Гермионе, выучу. Всё равно расследование застопорилось. Грюм в больничном крыле и для общения недоступен. Что ещё можно предпринять для выяснения текста предсказания, тоже непонятно. Оттого, видать, на глупости и тянет.

Я достаточно резко повернул в сторону библиотеки, чтоб Света поняла мои намерения. И мы продолжили наше странное свидание там. Ведь можно не только сесть так, чтоб видеть друг друга, но и одновременно подходить к полкам с книгами.

Гермиона, как ни странно, моей тяге к знаниям не обрадовалась, она, оказывается, предпочла бы, чтоб я загадку к турниру разгадывал. Вечером через сквозное зеркало меня о том же спросила мама и мои обычные отговорки вдруг показались глупыми. Вот если подумать, магия, наложенная на золотое яйцо — это интересно и полезно. Из самого яйца можно будет магический магнитофон сделать, когда обстоятельства позволят стереть композицию, идущую в комплекте. А чары, наложенные на яйцо, нужно приспособить к моему зеркалу, будет комментировать вслух, и вообще пригодится.

Но всё моё исследование золотого яйца пока свелось к открыванию его в гостиной и стучанию им о стену. Великолепно!

Перед первым туром меня основательно испугал Барти Крауч, точнее, внешний вид Грюма и драконы, только тогда я начал готовиться. Почему? Некогда было? Ну да, некогда, но от небольшого перерыва ничего страшного не случилось. Теперь и вовсе заняться нечем. Но турнир вызывает отторжение, а любая мысль о нём — неприятие. Получается, мной руководит абсолютно детская обида. Мол вы заставили меня участвовать в вашем дурацком турнире, вот сами и беспокойтесь, а я не собираюсь. Ага, осталось признать себе, что беспокоятся вообще-то совсем не те, кто заставили, и заняться-таки загадкой яйца. Тем более, что свиданий в библиотеке это не отменяет, хотя и значительно сокращает во времени. Работать с зеркалом на глазах у всех — это привлечение лишнего внимания, а мне не надо, ни лишнего, ни нелишнего.

Поскольку никто из гриффиндорцев стопроцентно не опознал исполнителя записанной на яйце композиции, близнецы Уизли не считаются, я решил исходить из теории, что этот звук лишь искусственно изменённая речь. У меня было некоторое представление, как можно изменить речь, записанную на компьютер. Но вот как-то же самое могут сделать маги, я уже не представлял. Поэтому пошёл двумя путями сразу, набрав книги по заклинаниям магической звукозаписи и откопав в купленных летом книгах теорию по созданию программы изменения звука. К сожалению, самой программы в книге не было, да и теория занимала всего десяток листов. Увы, книга была немного не о том. Очень экономил время тот факт, что совсем недавно мы изучали устройство омнинокля. И я уже был знаком с заклинаниями, распознающими чары. Но пока всё, что мне удалось распознать, относилось к записи звука. Либо больше там ничего не было, либо я не нашёл.

От зеркала меня несколько раз оттаскивали близнецы Уизли, на снежные баталии. Я поддавался без особого сопротивления. Пару раз им удалось вытащить Гермиону. Не иначе в коридоре застали. В гостиной Гермиона не сидела, говорила: слишком шумно. В девичью спальню их не пускала магия Хогвартса, а в библиотеку они, видимо, принципиально не ходили, потому Рона ни разу не нашли, и он в своё удовольствие играл с Мэнди в шахматы. Все радовались жизни. Даже если у кого-то не всё сложилось, оно отошло на второй план. Всеобщий оптимизм и ожидание чуда летали в воздухе вместе с фейерверками и запахом ели, они звучали музыкой, сплетённой из девичьего хихиканья, мальчишечьего гиканья, из шелеста шёпота и гула разговоров. Время от времени недовольный голос Флёр Делакур вносил в эту мелодию фальшивую ноту. А недовольна она была всем и всё время, но к счастью, мы пересекались лишь в Большом зале.

Примечание к части

Бечено.

Нынче детям много ль надо, им бы танцы до упада

Рождественским утром я проснулся рано. Мужественно поборов желание вызвать Сириуса и спросить, понравился ли маме мой подарок, я вытащил Рона с Невиллом на тренировку. Когда мы, назанимавшись и помывшись, вернулись в спальню, Симус и Дин уже проснулись и распаковывали подарки. Мы поспешили последовать их примеру.

— Вот это да! — Рон распечатал мой подарок, форменную шляпу его любимой команды «Пушки Педдл». — Спасибо, Гарри. Класс! — и он тут же натянул шляпу на голову.

А я стал разглядывать свои подарки. Больше всего меня поразил подарок от Дурслей. Часы Rolex, дорогие, механические. Ладно, министерство мама захватила, но что она сделала с Дурслями? Ведь даже явление крёстного, беглого-уголовника-мага, не сподвигло тётю Петунью подарить мне что-нибудь на день рождения.

Отступление.

— Лили… но ты ведь умерла? — Петунья стремительно побледнела, а её и раньше не круглое лицо ещё сильнее вытянулось.

— Умерла, — подтвердила Лили. — И ты, дрянь такая, решила, что это достаточный повод издеваться над моим сыном.

К счастью для Петуньи Дурсль, её сестра успела снять все наложенные на женщину и дом заклятия до того, как разозлилась. Иначе Лили пришлось бы навещать сестру ещё раз. Потому, что колдовать и таскать кого-то за волосы, при этом высказывая всё, что об этом думаешь — невозможно. И ведь не планировала она ничего подобного. Лишь собиралась просто прийти, молча снять чары, принуждающие год за годом брать Гарри в дом и повышающие доверие к хозяевам дома почти до абсолюта, потом так же молча уйти, чтоб больше никогда не видеть свою сестру. Ту, что не нашла в себе ни капли тепла для осиротевшего племянника. А в результате получилось… безобразие получилось, в общем.

Конец отступления.

Кстати, подарок Сириуса полностью соответствовал званию беглого уголовника. Складной перочинный ножик с отмычками для всех замков и шилом, которое мгновенно распутывает все узлы. В моём наборе юного диверсанта как раз чего-то подобного не хватало.

Рон оказался, неожиданно для себя, сегодня полностью свободен. Неожиданно потому, что партию они с Мэнди ещё не доиграли. А свободен потому, что Мэнди требуется время приготовиться к балу.

Поэтому после завтрака мы вместе полистали подаренную Гермионой книгу «Команды по квиддичу Великобритании и Ирландии». Поиграли в волшебную монополию, подаренную и, как подозреваю, сделанную мамой. Фишки принимали с началом игры вид своего игрока. Штрафные и поощряющие клетки сами следили за соблюдением правил. Карточки, вступая в игру, становились рельефными. Да и само содержание игры было адаптировано под реалии магического мира. Может, конечно, у волшебников давным-давно существовала своя монополия. Но игре удивились не только Дин с Гермионой, но и Симус с Невиллом, коренные жители магического мира. Про Рона я молчу, он с предметами роскоши мог просто оказаться не знаком, именно потому, что это предметы роскоши. Около пяти часов Гермиона сказала, что ей пора готовится к балу. Ну учитывая, что Мэнди готовится уже с утра, подруга у нас — девочка шустрая. Не знаю, что сейчас делает Света, но за обедом вид у неё был вполне повседневный.

Мы решили пару часов погулять, а после тоже начать наряжаться. Ужина сегодня не было. Святочный бал начинался с угощения. К семи часам стемнело, не прицелишься, и воины, все облепленные снегом, побежали в башню.

Для начала я всех загнал в душ, даже Дина с Симусом, до которых мне не было дела. Ну не привыкли мальчишки мыться каждый день. И если до Рона постепенно дошло, что после тренировок пот следует смывать, то идею мыться второй раз в день он сходу понять не смог.

Облачившись в праздничные мантии, мы почувствовали себя неловко, особенно Невилл. Хотя вид имел вполне приличный, а как домашний чистокровный, штанов и раньше не носил. Мантию Рона я раньше посмотреть не удосужился, поэтому сейчас наблюдал с любопытством за его облачением. Он, кстати, брюки надел; прямые, глубокого чёрного цвета, впрочем, как ботинки и сама мантия. Единственное, что намекало на праздничность наряда — это бронзовая вышивка по вороту, плечам и низу рукавов. Если б не мама, приславшая мне штаны с сапогами, я б сейчас обзавидовался. А так завидовали моим сапогам. Они оказались ну очень стильными и действительно из драконьей кожи.

Так как наши спутницы из других факультетов, встретится с ними нам предстояло в холле. Лучше б мы со Светой договорились встретиться в другом месте, запоздало посетила меня здравая мысль, когда мы оказались в разноцветной гомонящей толпе, заполнявшей холл.

Но я напрасно беспокоился, направленное на меня внимание — её внимание — я почувствовал сразу, а потом и движение у меня за спиной. Она шла сквозь толпу, как сквозь колышущийся на ветру лес, явно пытаясь подойти ко мне сзади незаметной, я замер. Весь остальной мир стал лишь невнятным фоном. Прохладные ладошки накрыли мои глаза. Пульс застучал в висках. Я невольно подался назад, чуть ближе к стоящей за моей спиной девочке. И часто, глубоко вдыхая, ловил запах моего чуда. Молчать стало неприлично, пришлось вернуться к реальности, ну хоть частично, и изображая тяжёлую работу мысли, перечислять всех найденных в памяти знаменитых дам магического мира.

— Одни квиддичистки, может, мне следует записаться в команду? — убирая ладони с моих глаз, шепнула Света.

Что-то я хотел сказать, пока поворачивался? Вспомнить бы что? Кажется, прошла целая вечность, прежде чем мне удалось в ошеломляющей картине увидеть Свету, осознать, что эта лесная фея — и есть девочка, которую я пригласил на бал. Не иначе в порыве гениальности. О чём я ей честно сообщил. Света весело хмыкнула.

От чего у меня сладко засосало под ложечкой. И чтобы повторить это ощущение, я кивком показал на Малфоя, в чёрной мантии и с высоким воротником.

— Точь-в-точь магловский священник, — шепнула мне прямо в ухо Света, щекоча дыханием.

— А Паркинсон похожа на торт из взбитых сливок, — ответил я тем же.

— Добрый ты, — не согласилась девочка, снова хихикнув. — Скорей уж поросёнок в рюшках.

На самом деле нам не было дела ни до Малфоя, ни до Паркинсон, ни до Крэбба с Гойлом, похожих в зелёных мантиях на два замшелых пенька. Нам просто нравилось шептать друг другу что-нибудь на ухо, почти касаясь губами кожи. Нравилось чувствовать дыханье друг друга. А ещё смех; откровенный, весёлый, смущённый в кулачок, сдержанное хмыканье.

— Участники Турнира, пожалуйста, пройдите сюда, — прозвучал голос профессора МакГонагалл.

Мы дёрнулись, будто делали что-то нехорошее, и двинулись через галдящую толпу, куда показала МакГонагалл — справа от двери было небольшое свободное пространство. Профессор была в мантии из красной шотландки, тулью шляпы украшал довольно-таки безобразный венок из чертополоха.

Она объяснила нам, что пока чемпионам надо постоять здесь: мы войдём в зал парами церемонно, после того, как все остальные усядутся за столы. Флёр Делакур с Роджером Дэвисом встали первыми у самых дверей. Дэвис не отрывал зачарованного взгляда от красавицы Флёр. Слишком зачарованного. Неужели девушке такое может нравиться. И вообще, при первой возможности дарю Сириусу автомат. Подошли Седрик с Чжоу. Света одним небрежным движением оказалась между мной и Чжоу Чанг. Интересно, о том, что мне в прошлом году нравилась эта девочка, знает вся школа или только половина? Чтоб не нервировать Свету, я перевёл взгляд на Крама и с удовлетворением узнал в девочке рядом с ним Гермиону. Она была совсем не похожа на себя. Волосы, обычно напоминавшие воронье гнездо, гладко расчёсаны и скручены на затылке в красивый блестящий узел, лёгкая мантия небесно-голубого цвета. Но главное — совсем другая походка и осанка. Наверное, потому, что плечи не оттягивает тяжёлый ранец. И она улыбалась, правда, немного скованно. Передние зубы у неё уменьшились до идеальной голливудской улыбки.

— Привет, Гарри, привет, Света, — махнула нам Гермиона. — Так и знала, что Гарри пригласил именно тебя.

Света восприняла эти слова как подтверждение чему-то своему и расцвела улыбкой. На лице Седрика проступили признаки узнавания. Причём, непонятно, чьё присутствие здесь удивило коллегу чемпиона больше: второкурсницы с хаффлпаффа, Светланы Бэкингем, рядом со мной или гриффиндорской зубрилы Гермионы Грэйнджер рядом с Крамом. Впрочем, их обоих он вполне тепло поприветствовал. Остальные к преобразившейся Гермионе отнеслись довольно негативно. Двери в Большой зал распахнулись, и толпа хлынула в зал. Поклонницы Крама, те, что устраивали засаду в библиотеке, проходя мимо, казалось, готовы были убить её. Пэнси Паркинсон вытаращила глаза, и даже Малфой позабыл от изумления ругательные слова.

Когда все наконец уселись по местам, МакГонагалл велела оставшимся встать друг за другом парами и следовать за ней. При нашем появлении весь зал захлопал, и профессор МакГонагалл повела нас к большому круглому столу в дальнем конце, за которым сидели судьи.

Стены зала серебрились инеем, с тёмного, усыпанного звёздами потолка свисали гирлянды из омелы и плюща. Длинные обеденные столы исчезли, вместо них сотня столиков, каждый человек на десять. На столах уютно горят фонарики.

Пальчики Светы, лежащие на изгибе моего локтя, чуть подрагивали, но выражение лица оставалось невозмутимым и полным достоинства. Меня же это шествие вообще никак не задело. Недалеко от судейского стола я заметил сюрреалистическую картину: Рон с Мэнди играли в шахматы. Фигур на доске оставалось совсем немного, и игрокам до бала не было никакого дела. Я привлёк к ним внимание Светы и шепнул:

— Полюбуйся на творение рук своих.

— Чудно, — так же тихо шепнула Света.

Дамблдор, возглавляющий судейский стол, встретил подошедшие пары сияющей улыбкой, Каркаров, напряжённо прищурившись, не сводил глаз с Крама и Гермионы. Людо Бэгмен в пурпурной мантии, расшитой золотыми звёздами, громко аплодировал вместе со всеми, Мадам Максим, сменившая чёрную атласную униформу на свободную мантию из лёгкого светло-лилового шёлка, тоже вежливо хлопала. Вместо мистера Крауча сидела дама лет тридцати пяти с рыжевато-русыми волосами и моноклем. На ней была довольно строгая, хоть и парадная серая мантия. Остальные места предназначались для участников состязаний с их парами.

— Это Амелия Боунс, глава департамента правопорядка, — тихо пояснила мне Света, когда мы расселись. Больно уж заинтересованным взглядом меня одарила эта дама. Может так же, как её подчинённые, считает, что знание законов я с молоком матери впитал.

Отливающие золотом тарелки, перед которыми лежало меню, всё ещё были пустые. Я нерешительно взял карточку с рождественской виньеткой и вопросительно посмотрел на Свету. Но она лишь пожала плечами. Дамблдор, однако, внимательно изучил список блюд, после чего заказал, глядя в свою тарелку: «Свиные отбивные!» И на тарелке тотчас явились с пылу с жару котлеты. Тут все смекнули, что делать, взяли меню, и золотые тарелки наполнились едой.

Виктор и Флёр рассказывали своим спутникам о родных школах, вовсю сравнивая их с Хогвартсом. И если Виктор признавал достоинства обеих школ, то Флёр раскритиковала Хогвартс в пух и прах.

Семья Светы, она называла её кланом, оказалась интернациональной, и девочка легко проводила свой собственный сравнительный анализ, включивший в себя не только французскую и австрийскую, но и десяток других школ.

Австрийская — хм, вполне возможно. Гермиона говорила, что у них в униформу входит меховой плащ. А в Австрии есть горы. Высоко в горах, знаете-ли, довольно холодно. Строить большую школу имеет смысл на большой территории. А при Габсбургах Австрия называлась Австро-Венгерской империей и была в восемь раз больше, чем сегодня. Ещё Сириус говорил, что после войны с Гриндевальдом там сильны позиции чистокровных, что тоже не противоречит данной версии.

— У Хогвартса три недостатка: История магии и Зелья преподаются ниже среднего, а ЗОТИ напоминает лотерею, повезёт, не повезёт. Хотя моему курсу везло.

— Да уж, — согласился я, вспомнив первых двух преподавателей по многострадальному предмету. Надеюсь, Грюм не слиняет сразу из больничного крыла и будет вести уроки не хуже Крауча. — А почему ты тогда пошла в Хогвартс.

— Я говорю на французском и испанском, но в Шармбатоне в обязательную программу входят этикет, общественная жизнь, культура, танцы. Это значительно сокращает время, отведённое на магические дисциплины. Хотя, конечно, многим ученикам Хогвартса очень не помешало бы посещение подобных предметов, но я-то их изучала дома, едва научившись ходить, и не вижу необходимости в повторении пройденного. В Испании, школа ещё меньше, чем в Румынии, а один из важнейших моментов обучения заключается в налаживании связей.

— Получается, что у Делакур, теоретически, знаний не больше чем у меня? — осторожно уточнил я.

— Теоретически, — кивнула Света. — Но она выросла в семье магов, значит с магией познакомилась раньше тебя. И сколько Делакур знает, зависит от её желания знать. К тому же она совершеннолетняя и на четверть вейла, то есть она сильна и её сила устоявшаяся. С другой стороны, в первом туре она никаких знаний не продемонстрировала, действовала голой вейловской силой и даже от огня щит не поставила.

— Возможно, просто была уверена, что от спящего дракона защищаться не нужно, — заметил я справедливости ради и не очень рассчитывая на ответ спросил: — как вообще артефакт может оценивать знания при выборе чемпионов?

Но Света вместо того, чтобы пожать плечами и строить предположения, встрепенувшись, быстро заговорила.

— Он знания и не оценивает. Кубок оценивает магическую силу и уверенность в себе. То есть чемпионами стали самые сильные среди уверенных и самые уверенные среди сильных.

Я заметил, что Гермиона краем уха слушает наш разговор, попутно обучая Крама произносить своё имя: он звал её «Геримона».

— Гер-ми-о-на, — медленно, по слогам произнесла она.

— Герм-ивона, — повторил Крам.

— Гораздо лучше, — похвалила Гермиона.

После ужина Дамблдор встал и пригласил всех последовать его примеру. Взмахнул волшебной палочкой, столы отъехали к стенам, образовав пустое пространство. Ещё один взмах, и вдоль правой стены выросла сцена — с барабанами, гитарами, лютней, виолончелью и волынкой.

На сцену вышел обещанный ансамбль «Ведуньи», встреченный восторженными рукоплесканьями. Судя по потёртости и драности мантий, а также, повышенной лохматости самих ведуний, группа должна играть какой-нибудь рок. Алекс в этом не сильно разбирался, я тем более, и с нетерпением ждал, когда они заиграют. Ведуньи разобрали инструменты, фонарики на столах погасли, и я вместе с прочими участниками состязаний повёл свою пару в центр зала. «Ведуньи» играли грустный медленный танец.

Хелен и Ребекка

— Не могу найти Свету, уже два раза зал осмотрела буквально по миллиметру, — раздражённо шепнула Бека.

— Дай мне посмотреть, — обе девочки шептали, хотя прекрасно понимали, что их никто не может услышать. Но само осознание недозволенности своих действий заставляло понижать голос.

— Тоже не вижу, ну не могла же Света разругаться с мальчиком ещё до бала и уйти в комнату? — проворчала Хелен.

— Хе-лен, чемпионы бал открывают, ну эту Свету, дай поглядеть.

— Щас, щас, — Хелен сама перевела бинокль на чемпионов, выходящих в центр зала со своими партнёрами. Писаная красавица Флёр Делакур была в мантии из серебристо-серого атласа. Ну, на неё что ни надень, красоту ничем не испортишь. Гораздо интересней было изучить наряд хоть и красивой, но земной девочки Чжоу Чанг.

— Ой, а кто это с Крамом?

— Дай мне, — дорвалась до бинокля Ребекка. — Действительно, не помню такую, красивая. — Ой, Света… Ничего себе… — Шёпот Ребекки стал хриплым и настолько потрясённым, что Хелен без разговоров отняла бинокль.

— Где? — спросила она требовательно.

— В центре зала! Танцует! С Гарри Поттером!

— И не сказала ничего! Вот тихушница!

Гарри.

Второй танец был весёлый и быстрый. Большой разницы между магловскими и магическими танцами я не обнаружил. Так что умений Алекса вполне хватило, чтобы не опозориться. Тем более, что довольно скоро и сами зрители, разбившись на пары, присоединились к танцующим. Во время вальса я с интересом выспрашивал подробности появления Кубка огня. Потом же просто двигался в такт музыке, в такт собственному пульсу. С удовольствием смотрел на раскрасневшуюся Свету, её горящие глаза… при резком повороте мягкий завиток мазнул меня по щеке, отчего я чуть не сбился с такта.

После третьего танца мы пошли к столикам. Прошли мимо лихо отплясывающих Фреда и Анджелины. Другие пары шарахались от них, опасаясь за свою жизнь. Мимо Невилла с Джинни, они, кажется, успели передохнуть и вновь вернулись на танцплощадку. Джинни периодически морщилась, видимо, Невилл то и дело наступал ей на ноги. За одним из столиков сидели Рон с Мэнди — доигрывали. Нас они, кажется, не заметили, бал их тоже мало интересовал. Я откупорил пару бутылок сливочного пива и налил его в стаканы, один протянул Свете.

— Подошла раскрасневшаяся Гермиона и села рядом.

— Очень жарко, — сказала она, обмахиваясь ладонью. — Виктор пошёл за лимонадом. Представляешь, солистку «Ведуний» зовут Флейта Златослава, а я думала, это псевдоним. Оказалось, нет.

Я с удивлением посмотрел на сплетничающую Гермиону. Вот уж не ожидал увидеть когда-нибудь подобный феномен.

— Ты ещё Гилдероя Локхарта вспомни.

— Они просто клановые, причём из консерваторов, — непонятно, но глубокомысленно пояснила Света.

— Я читала, — мигом приняла свой привычный вид Гермиона. — Что клан объединяет общее дело, общая специализация, но давать ребёнку настолько говорящее имя — это перебор. Это давление на личность.

— Ты не права, — Света начала весьма неохотно, будто сомневалась, стоит ли. — Либо ты неправильно поняла прочитанное, либо там не всё написано. Общее дело и специализация — это внешнее. Клан объединяет глава и желание каждого члена клана блюсти его интересы. А также талант. Когда несколько поколений занимаются одним и тем же ремеслом, однажды оно превращается в талант. Такие семейные таланты обязательно передаются по наследству, кому в большей, кому в меньшей степени, но обязательно. Наш клан, клан Джамбелли, начинал с магии иллюзий, потом охватил всю магию разума, и теперь дети клана всегда легко осваивают магию разума, а иллюзии создают как дышат. Я в то время, когда другие девочки учились рисовать, создавала иллюзии. Без каких бы то ни было тренировок, просто чувствуя, что нужно делать. В клане ценна любая кровь, потому что талант передаётся и через сквибов, и через маглов. Семиюродных родственников уже можно и нужно женить. Такой брак внутри клана позволяет сохранить и умножить талант. Детям от таких браков, как правило, дают говорящие имена, но не обязательно.

— А Гилдерой Локхарт? — спросила Гермиона про помянутого мной профессора, тьфу, тьфу.

— Или Римус Люпин? — почти одновременно с ней вспомнил я другого профессора.

— Про Локхарта не знаю, никогда не интересовалась, а Римус Люпин — это результат неудачной попытки Люпина создать клан охотников на оборотней. Ремесло ещё не превратилось в талант, а он уже начал давать говорящие имена. Сложно сказать, чего не хватило; ума, силы или удачи, но не вышло, — Света глотнула сливочного пива, будто на поминках, за упокой. И я, повторив её жест, спросил о Блэке.

— Блэки — не клан, — категорично отрезала Света. Сочувствие на её лице сменилось презрением. У меня неосознанно возникла потребность возразить.

— Я несколько раз слышал, что у Блэков особые способности к тёмной магии.

Гермиона согласна закивала, принимая у подошедшего Крама лимонад.

— Так в талант ремесло превращается, если им семья несколько поколений занимается. Блэки и занимались. Тёмной магией. И невест в обязательном порядке учили, тех, что в семью принимали. Вот дочерей нет, не учили, чтоб знания в другой род не отдавать. О браках между семиюродными родственниками я уже говорила. Блэки со своей помешанностью на чистокровности и более близкородственные браки допускали. Справедливости ради, кланы, в угоду политике и делу, тоже порой допускают подобное. Но в клане никогда не будут использовать родовой гобелен вместо настенного коврика. Из клана не изгоняют. И даже если человек, по какой-то причине, уходит из клана, его имя останется на семейном гобелене и в хрониках. Потому, что кланы серьёзно относятся и к своей крови, и к своей истории. Большая часть кланов, во всяком случае самые сильные из них, живут в магическом и магловском мире одновременно.

— Ну это объясняет, почему вообще началась война с Воландемортом, — протянул я, осмысливая сказанное. Все, кроме Крама, подскочили на месте. Даже Рон с Мэнди оторвались от своих шахмат.

— В смысле? — спросила Гермиона, приподняв бровь.

— Довольно странно начинать войну против людей, не имеющих ни связей, ни влияния, ни власти. А вот под лозунгом борьбы за чистоту крови отстранить от власти кланы — это уже имеет смысл.

Этот разговор мы продолжили позже, значительно позже, в другом месте и слегка в другом составе. А тогда я увёл допившую сливочное пиво Свету танцевать. Потом на танцплощадку вернулись Крам с Гермионой. И уже к полуночи Рон, таки проигравший Мэнди партию, станцевал с ней последний танец. Надо будет заказать ему ко дню рождения книгу с описанием лучших шахматных матчей, через маму или Грэйнджеров. Жаль, до марта ещё далеко, Рон явно не прочь отыграться.

Бал кончился, и все пошли в холл. Гермиона пожелала Краму спокойной ночи, и тот отправился к себе на корабль. Я проводил Свету почти до Хаффлпаффской гостиной. Где её перехватили многозначительно молчащие подружки. Раньше я полагал, что девочка — это такой же человек, только с длинными волосами, и надо заметить, Гермиона полностью соответствовала данному определению. После знакомства с Алексом я узнал, как сильно заблуждался, но не думал о деталях. Теперь же… кем нужно быть, чтобы весь бал проторчать на балконе, прильнув к биноклю, и получить от этого удовольствие…

Примечание к части

Бечено.

Бог создал людей сильными и слабыми (некоторых даже магами). А полковник Кольт уровнял их шансы

Гермиона, не дойдя до Гриффиндорской башни, таинственно скрылась в боковом коридоре. Видимо, с Крамом они не прощались, а договаривались о продолжении банкета.

Утром она на тренировке не появилась, если не придёт на обед, придётся просачиваться на корабль к дурмстрангцам. Рон с Невиллом выглядели такими сонными, будто всю ночь гуляли и не знай чем занимались. Меня на улице подкарауливала пушистая рыжая сова с письмом от мамы. Письмо я убрал в карман, а сове предложил на выбор: либо ещё подождать, а потом пойти со мной в спальню перекусить, либо лететь в совятню своим ходом и там искать еду самостоятельно. Вариант возвращаться туда, откуда явилась, я озвучивать не стал. Но рыжая сова всё равно обозвала меня хамом на совином языке, клюнула руку, на которой устроилась, и улетела.

— Она считает, что ты должен был сразу вернуться в замок за угощением, — зевая пояснил Невилл.

— Если б я сделал так, как она хочет, то вместо вас застал бы две уснувшие, замёрзшие скульптуры.

— Оуэ, — соглашаясь со мной зевнул Рон.

К письму я вернулся после тренировки. Оба моих товарища так и бухнулись спать в полотенцах, даже не вытираясь. В письме мама сообщила, что сову зовут Хна, и просила связаться с Сириусом сразу, как встану. Зачем я мог ей понадобиться в шесть часов утра, мне придумать не удалось, но я поспешил выполнить просьбу. Тем более, что «сразу как встану» было час назад, и уже почти семь.

— Что там у вас? — поприветствовал меня проснувшийся исключительно с перепугу крёстный.

— У нас ничего, — я оглядел спящих однокурсников и добавил. — Совсем нечего. Мама просила связаться с тобой сразу, как проснусь.

— Женщины! — закатил глаза Сириус. — Наверняка про бал послушать хочет. Вот пусть теперь в семь часов утра слушает.

— Не ворчи, я тебе автомат подарю. Как раз вчера на балу подумал, что непременно следует подарить тебе автомат, — утешил я Сириуса. Но он своего счастья не понял, потому как слово «автомат» впервые слышал.

— Тебе на балу заняться больше нечем было? И что это за штука, о которой на балах вспоминают.

— Вот сейчас с мамой быстренько пообщаюсь и пойду в визжащую хижину, а ты давай за мной, и Рем пусть приходит, вдруг мне кого-то с собой прихватить удастся.

— Рем на работу устроился, потому не придёт, мы с Лили и вдвоём отлично всех перенесём. Нужно будет — Добби позовём. А быстро пообщаться даже не надейся. Быстро, с женщиной, про бал…

С чего он взял, что мама с утра пораньше про бал поговорить хочет?

Сонная и пушистая мама, на мой взгляд, вообще ничего не хотела. Когда я ей напомнил про её письмо, она, похлопав ресницами сказала:

— Кто же знал, что ты так рано встанешь?

И тут же начала расспрашивать про бал. Мне живенько вспомнился опыт Алекса на тренировочных допросах в спецшколе. У кого получалось лучше, так сходу и не скажешь: у мамы или у наставников Александра Быстрова.

Когда мы пошли по надцатому кругу, я сообщил о скучающем в одиночестве на кладбище автомате, а ещё пистолете и своём обещание подарить это богатство крёстному.

Идея дарить Сириусу автомат маме почему-то не понравилась, но оставлять его там, где опасную вещь может найти любой мальчишка, она сочла совсем неправильным. Я скромненько умолчал, что любой — не может. И вообще, раз за столько лет не нашли, значит Алекс его хорошо спрятал. Ещё мне стало интересно, как к подобной идее отнеслась бы Света.

Но сегодня мне этого узнать не удалось. Как не удалось и Гермиону с Роном вытащить. Рон, что-то невнятно мыча, зарылся поглубже в одеяло. К Гермионе я послал девочку, дежурившую у входа в коридор, ведущий к мальчиковым спальням. Её распределение мы наблюдали в этом году, но имя я вспомнить не смог. У меня были некоторые сомнения, знает ли первокурсница мою подругу, но на мой вопрос девочка деловито уточнила.

— Это та, которая с Крамом бал открывала?

— Да, а ты откуда знаешь? — уже предполагая ответ, спросил я.

— Есть одно окошко, в одном коридоре, — туманно сказала девочка. — Пока я хожу к твоей подружке, покарауль здесь Колина Криви. Поймай и держи до моего прихода.

Дождавшись моего согласного кивка, первокурсница направилась в сторону девичьих спален. Почти сразу после её ухода появился Колин, нагруженный, как ослик, свёртками, коробками и котлом, он ввалился в Гриффиндорскую гостиную. С трудом удержав свою ношу, Криви поплёлся к спальням, зевая и спотыкаясь.

— Колин, я тебе искренне сочувствую, но пока ты не пообщаешься со своей подружкой, дальше не пройдёшь. Она сейчас быстренько по моей просьбе к Гермионе сбегает и вернётся.

— Ой, Гарри, — подпрыгнул на месте Колин, ещё крепче прижав к себе ношу. — Какая подружка?

— Тёмненькая, симпатичная, с первого курса, — обстоятельно рассказал я малолетнему Казанове. Вот интересно, мальчишка же ровесник Светы, а воспринимается совсем дитём, особенно в сравнении со Светой.

— Да она не подружка вовсе, — стало оправдываться покрасневшее дитё.

— Это ты ей объяснять будешь, — не внял я.

— Это Лили, она фотографии с бала купить хочет, — затараторил Колин.

Ага, теперь понятно, почему имя девочки напрочь вылетело у меня из головы. Зваться Лили может только одна женщина. А эта будет мелкой, и ничего не знаю. Пока мелкая не явилась, я спросил у мальчика, как он умудрился наделать снимков.

— Тоже одно окно в одном коридоре?

— Нет, — смущённо шаркнул ногой начинающий папарацци. — У меня было присмотрено подходящее место, но тут я увидел, как Лавгуд, моя однокурсница с Рэйвенкло, спокойно проходит в зал мимо МакГонагалл, и пристроился ей вслед. На нас никто даже не посмотрел.

— А Лавгуд что, какая-то особенная? — не понял я, в чём фокус. В магии или студентке Рэйвенкло.

— Лавгуд хиппи, — пояснил Криви. Понятнее мне не стало. Но вернувшаяся первокурсница прервала нашу беседу.

— Гермиона сказала, что если кому-то шило в одном месте спать мешает, этого кого-то и усыпить недолго. Но можешь не беспокоиться, с постели она вставать не стала. Так что прям сейчас тебя усыплять не будут.

Я поблагодарил девочку за помощь, купил у Колина несколько фотографий, включая фото загадочной Лавгуд, и пошёл испытывать удачу со Светой. Как рэйвенкловка смогла пройти таможню в лице МакГонагалл, фотография не объясняла, потому что не заметить такое, даже под чарами, отвлекающими внимания, не получится. Зато я узнал, как у магов хиппи выглядят. Очень даже ничего. У маглов-то хиппи всё больше на Снейпа похожи.

Увы, до самой визжащей хижины мне ни один Хаффлпаффец не попался, не то что женского, но даже мужского полу. Поэтому со Светой ничего не вышло. С мамой я столкнулся как-то неожиданно. Шёл по туннелю, ждал, планировал, мысленно представлял и всё равно оказался не готов.

— Гарри! — резко вскинулась она, тоже будто застигнутая врасплох. Мы замерли.

— В зеркале… в зеркале совсем не то… — она дрожащими пальцами коснулась моей щеки, я сделал шаг вперёд, она тоже и крепко стиснула мои плечи.

— Наверное, этого мне и не хватало, чтобы поверить, что ты настоящая, — со смехом сказал я, получив возможность вдохнуть.

— Мне тоже. Пока рядом Рем с Сириусом, или пока делами занята, всё в порядке, но стоит остаться одной, начинается казаться, что сплю или схожу с ума.

— Прости, прости, — помимо разума и здравого смысла вырвалось у меня.

— Нет, это ты прости, — мама с логикой сегодня тоже не дружила.

Сириуса, стоящего у стенки, я заметил, наверное, вечность спустя. Он комментировать нашу истерику не стал и вообще, сделав вид, что ничего не видел и не слышал, сказал:

— Лили мне настолько настоятельно советовала уничтожить опасную вещь, что я не могу дождаться, когда увижу твой автомат.

Надо ли говорить, что увидев эту замечательную вещь в действии, Сириус не захотел с ней расставаться. Ещё бы, автоматная очередь индивидуальный щит просто не замечала, а стационарный сносила, пусть и не с первого выстрела.

— Наши не снесёт, — успокоил меня Блэк. — Но далеко не у всех дома на источниках построены. Есть, конечно, и другие способы накопления магии, но они либо незаконны, либо рассчитаны на несколько поколений копящих.

— Всё ясно, к потомственным магам с одним автоматом не пойдём, — покивал я серьёзно. Конечно, с одним не пойдём, а вот с двумя…

А в природе ещё гранаты существуют и мины. Их можно даже трансфигурировать. Уж что-что, а взрывать Алекс умел и любил. Соответственно, устройства взрывающихся игрушек, он наизусть знал, мог и заминировать, с закрытыми глазами, и наоборот.

Мама смотрела на наши игрища снисходительно, хоть и проявила любопытство к сравнению магловского оружия и магических щитов.

В собственной безвредности как автоматовладельца Блэк убедил её сам. Потомок тёмных магов перечислил десяток заклинаний, рядом с которыми автомат просто детская игрушка. И нет ничего плохого, если он оставит эту игрушку себе. С этим она согласилась, тем более после того, как маузер я попросил передать Римусу. Всё-таки тихий оборотень вызывал у неё больше доверия. Пистолет же, в отличии от автомата, можно всегда носить с собой. Пусть стационарный щит он не пробивает, но вот личные, в зависимости от дистанции, на раз, на два, или на три. А ведь этот щит ещё поставить надо успеть.

Маме я пистолет решил не дарить, даже вальтер, не из жадности. Хотя толку-то с него, занять волшебную палочку противника щитом, чтоб нападать не мог. Просто есть у меня серьёзные подозрения, что с правилом номер один при работе с оружием она не знакома. Достал оружие — будь готов использовать! Вон, дядя Вернон махал ружьём перед носом Хагрида без толку, в результате лишился ружья. И это ему ещё повезло, что Хагрид не знает, зачем оно вообще нужно. Полувеликан, не смотря на всю свою доброту, первый закон при работе с оружием впитал с молоком своей матушки-великанши, а также второй закон и третий. Нельзя сказать, что насчёт Рема я был столь же уверен, как насчёт Хагрида. Но Римус, в отличии от мамы, в своей исключительной необходимости не уверен. И даже если он абсолютно не в курсе, что ему делать с маузером, — неважно. Зато дурацких комплексов чуть меньше будет. У меня лишних людей нет.

Естественно, одними испытаниями мы не ограничились, мама решила расширить наше знакомство с магловским миром и сводила на каток. Она несколько раз повторила, что это в корне неправильно, и мне не следует больше так делать, но раз уж я свалил из школы, мы можем сходить на каток. Или вообще пройтись по мебельным магазинам, дом нужно обставлять! Идея ходить по магазинам, во множественном числе, меня не вдохновила. Каток — другое дело!

В результате в школу я вернулся к обеду. Поскольку весь остальной народ только-только проснулся, моего отсутствия никто не заметил. С чего они отсыпаются, мне было совершенно непонятно. Может перенервничали? Ведь спать мы вчера легли почти в детское время. Ну основная масса легла в детское время, за небольшим исключением, вроде Гермионы. Ей и отсыпаться было с чего, и моё отсутствие она заметила, а вслед за ней и Рон.

Его спросонья озадачили вопросом, что там Гарри Поттер хотел рано утром от приличной девушки. Рон поскрёб затылок, собрал мозги в кучку и вспомнил о полученном мной от мамы письме. К счастью, из-за позднего пробуждения беспокоиться им довелось недолго, и никаких глупостей они не наделали.

Слово автомат Рону, как и раньше Сириусу, ничего не говорило. А вот Гермиона предсказуемо не оценила мой подарок крёстному.

— Рехнулся! — шёпотом воскликнула она, широко распахнув с перепугу глаза.

Мне даже стало обидно. Вроде ж последние полгода Сириус вёл себя более чем адекватно: на портреты с ножом больше не бросался, на крыс не охотился. Хотя последних и не жалко, был бы соблюдён закон о частной собственности. Вон некоторые в женских сорочках перед детьми разгуливают, и ничего!

— Гарри, Сириус мне симпатичен. Правда, — Гермиона поняла мою реакцию без слов. — Но помнишь, Рон говорил, что им руководят инстинкты, много больше чем другими взрослыми. И ты сам сказал, ещё раньше, что у детей и подростков ведущую роль играют инстинкты. А дети и подростки бывают жестоки и меньше думают о последствиях своих поступков.

Своя логика в её словах была, и мне пришлось применить ту же тактику, что и крёстному, то есть перечислить ряд тёмных заклинаний, которыми владеет благороднейшее и древнейшее семейство Блэков. После чего несколько укоризненно добавить:

— Ты же смотрела расчёты по защите дома, которые Сириус мне прислал, и знаешь, что вся эта муть пострашнее автомата будет.

Гермиона судорожно сглотнула. Похоже, читая, она совсем не представляла тёмную магию в действии. Просто интересные расчёты…

— Почему её вообще не запретили?

— А заодно тогда уж давай запретим сосиски, котлеты и прочие мясные блюда, — подхватил я.

— Согласись, что тёмные маги не только животных приносят в жертву, — выдвинула обвинение Гермиона.

— Так убийства уже давно запрещены, — напомнил я общеизвестный факт. — Зачем запрещать уже запрещённое. Тёмной магии кого попало не учат, да и потом, мастера практикуют под контролем отдела тайн. Есть, конечно, исключения вроде Сириуса. Но пока он не совершает человеческих жертвоприношений и применяет тёмную боевую магию для самозащиты, не только закон не нарушен, но и морально-этические нормы тоже. А те заклинания, которые тебя только что впечатлили, часть охранной системы.

— Все эти заклинания требуют предварительной подготовки, да и от тёмной магии твой крёстный сам не в восторге, — вспомнив, с чего мы начали, сказала Гермиона. — А автомат уже готов, и как ты сам говоришь, вызвал массу положительных эмоций.

— Так ведь и автомат всё время с собой носить не будешь.

— Да что за дрянь этот автомат, что хуже тёмной магии будет? И где его Гарри взял? Раз уж он такой страшный, — не выдержал наконец Рон.

— Действительно, где ты его взял? — воодушевилась Гермиона.

— Нашёл, — скромно потупился я.

— Автомат!!!

— Да вы мне наконец объясните!!!

Рон с Гермионой воскликнули одновременно, оттого слов никто не разобрал. К счастью. Но внимание они привлекли. Мы немного позыркали на всех навостривших уши, и я, понизив голос, пустился в объяснения.

— Англия — страна маленькая, с богатой военной и пиратской историей. И кто-то что-то постоянно закапывает от чужих загребущих рук.

— Ну не автоматы же? — не прониклась подруга.

— А почему не автоматы? Вторая Мировая закончилась совсем недавно. Конечно, на территории Англии боевые действия не шли, но любой воин, возвращаясь домой, непременно брал с собой трофеи. А трофеи — это не только женщины и драгоценности, но и оружие.

— Так автомат — это магловское оружие, — обрадовался прояснению непоняток Рон.

— Да, оружие, — кивнула Гермиона. — И довольно большое. Его в кармане не провезёшь.

— Зато в чемодане провезёшь, — отмёл я неуместное сомнение девочки. Ну и что, что всё было немного не так? Как ни странно, тонкое место в моей легенде нашёл Рон.

— Ты ведь его должен был до школы найти, почему нам не рассказал?

— Потому что я его нашёл в начале лета. До поисков клада.

К счастью, других объяснений не требовалось. Но Гермиона всё равно осталась недовольной. Единственное, что её хоть как-то примиряло с реальностью в виде неучтённого оружия, то, что автомат достался Блэку сейчас, а не сразу по нахождению.

— Сейчас-то почему? — вопросила она небо. — Лежала эта дрянь спокойно, ну и лежала бы дальше.

— Да вот, посмотрел я на зомбированного Девиса на балу, вспомнил как Флёр магией отрабатывает, по площадям, и подумал, какого чёрта?

Рон, будучи стороной пострадавшей, усиленно закивал. Гермиона же проворчала, что нелегальную вылазку из Хогвартса следовало сделать по действительно серьёзному поводу, например, поговорить с Билом Уизли насчёт исследования тайной комнаты. Получив в ответ сакральное: «мама больше так делать не велела», девочка фыркнула и забрала Рона делать домашнее задание. Пока они с Мэнди матч-реванш не начали.

А я позвал Свету разгадывать загадку яйца. Уже без какой-либо конспирации. Во-первых, я не Крам, и без перспективы открывать прям сейчас бал, такого ажиотажа не вызываю. Во-вторых, при неограниченном лимите времени любая охотница ответ получить успеет.

— Что вы за обедом так бурно обсуждали? — как бы невзначай спросила Света.

Ну я же хотел узнать, как она отнесётся к ситуации. К ситуации моя девочка отнеслась совершенно индифферентно.

— И что тут такого? Иметь оружие — это ж не значит его прям сейчас использовать. А твоему крёстному ещё и срок в Азкабане обещали учесть, в случае чего.

Очаровательно! И ведь видно, что не поддакивает, а действительно так думает. Её много больше золотое яйцо интересует, и что я успел с ним сделать.

Примечание к части

Бечено.

Человек — животное стадное

— Я успел проверить на яйце магический аналог программы изменения звука. Но оказалась, запись никто не менял, и она имеет свой первозданный вид… то есть звук. Успел узнать, какие чары использовались при создании записи. Теперь смогу сделать из яйца магнитофон. Ну не теперь, а когда идущую в комплекте с аппаратурой композицию сотру.

Света слушала, прикусив губу и хмыкая.

— У нас, когда Диггори в гостиной открыл яйцо, звук никто опознать не смог, — рассеяно сказала она.

— У нас тоже, — согласился я. — Кроме совсем уж диких предположений.

— Это каких? — встряхнулась девочка, прикидывая какие предположения достаточно дикие для магического мира.

— Например, крик банши или пение Перси Уизли в душе, — с самым серьёзным видом перечислил я, опустив предположение о Круцио, от Невилла.

— Добрые вы ребята, гриффиндорцы, — ханжески покивала Света. — Но я сомневаюсь, что кто-то из ребят хоть раз слышал крик банши.

— Я тоже. Слушай, у тебя в детстве не было магической звуковой книжки? — поначалу не поняв вопроса, Света широко распахнула глаза, но потом, видимо, вспомнив кукарекающие, мяукающие и гавкающие картинки в магловских книжках, сначала кивнула, а потом помотала головой.

— Нет, книжки у меня такой не было. Было в доме деда несколько оживлённых игрушек, но таких жутких звуков они не издавали. Кстати, можно попробовать чары перевода.

— Чары перевода? — вопросительно повторил я, вспомнив мытарства Фаджа на чемпионате по квиддичу. Неужели министр не мог позволить себе такую роскошь, раз уж они существуют, а сам он их творить не умеет.

— Ну да, — не очень уверенно покивала Света, наверное, тоже не умеет. Сравнивать её с Фаджем показалось слишком неправильным, и я, тряхнув головой и, отгоняя чувство неловкости, поинтересовался подробностями.

— Ну… чтобы наложить чары перевода, нужно знать язык или быть Джамбелли с активным даром менталиста. Моих способностей хватит на пару минут.

— Так там завываний как раз на пару минут, — обрадовался я. — Надеюсь, мы услышим нечто большее, чем брачные предложения бизонов в знойной Африке.

— Это определённо не брачные предложения бизонов, — сделала вывод Света, прослушав вместе со мной простенькую песенку.

— Зато теперь понятно, почему близнецы вспомнили Перси в душе, — глубокомысленно заметил я.

— И почему же? — преувеличенно серьёзно поинтересовалась девочка.

— Ну как же, — столь же преувеличенно изобразил я удивление её недогадливостью. — Певцы эти в воде живут, и Перси тоже… в воде песни поёт.

— Гениально! — она распахнула широко глаза и было захлопала в ладоши, но быстро сбилась с пафосного тона и невероятно заразительно засмеялась.

— Интересно, что у меня собираются украсть? — спросил я мирозданье, всё ещё улыбаясь. — И достаточно ли будет отдать ценности на хранение маме или лучше сразу в банк отнести?

— Гарри! — воскликнула Света, на этот раз ничего не изображая. — В турнирах трёх волшебников всегда в одном из туров берут заложников. Так что «украдут» как раз твою маму или кого-то из друзей. Или меня, если решат, что мы достаточно близки.

Последнее предложение Света практически тараторила, испугавшись моего вида. А у меня от бешенства потемнело в глазах. Вдохнуть, выдохнуть, как там было у Алекса: «холодный разум, горячее сердце и чистые руки». Так вот о холодном разуме: вдохнуть, выдохнуть и спокойнее, спокойнее… А теперь можно и к Дамблдору пойти. Не скрываясь от Светы, я заглянул в карту мародёров и убедился, что директор находится в своём кабинете.

— Я сейчас вернусь, — бросил я девочке на ходу.

— Я иду с тобой, — возразила она, всё ещё немного испуганная, но довольно упрямым тоном. Впрочем, воевать ей не пришлось, у меня возражений против её компании не было. Я даже не заметил, как мы оказались у статуи горгульи, которой следовало назвать пароль. Опомнившись, я поискал звонок. Должны же маги как-то сообщать о себе, те, которые пришли без приглашения. Я постучал по стене рядом со статуей, потыкал нос горгулье, попробовал ткнуть ей в глаз, но не успел. Проход открылся. Мы шагнули на магический винтовой эскалатор.

Ещё раз напомнив себе о спокойствии у дверей директорского кабинета, я постучался. Прежде чем войти, мельком взглянул на спутницу и вместо ученицы Хогвартса, как и тогда в лесу, увидел королевну. Вот как она это делает? Призвав на помощь все навыки Алекса, я также постарался принять светский вид и вошёл в открывшуюся дверь.

— Добрый день, — обрадовался нам, как родным Дамблдор. — Гарри, Светлана, проходите. Нам понадобится ещё чай. — С этими словами он взмахнул палочкой, и на столе появились две чашки с горячим чаем, а рядом со столом два мягких стула. Я не стал отказываться от чая и кричать с порога зачем пришёл, а наоборот вежливо поздоровался.

— Добрый день, профессор Дамблдор. Надеюсь, у вас найдётся минутка, прояснить для меня один вопрос.

У директора в глазах мелькнуло весёлое изумление, но он не растерялся и предложил нам лимонных долек. Мы опять не отказались и даже поблагодарили за угощение. И начали светскую беседу. Ну раз у директора Хогвартса, Верховного чародея и ещё чего-то там полно времени, ученикам тем более некуда торопиться. Так что к сути мы перешли лишь когда чай был выпит, а вазочка из-под лимонных долек абсолютно пуста. Кажется, мы перегнули со светскостью. Или наоборот… Вроде, по правилам в общей тарелке что-то оставлять положено?

— Так какой вопрос тебя беспокоит Гарри? — спросил Дамблдор.

— О, сущие пустяки. Стоит ли мне эвакуировать ко второму туру всех близких людей, а потом, не обращая внимания на турнир, спасать всех заложников или вы можете поклясться, что они не пострадают: ни физически, ни психически.

— Я так понимаю, ты разгадал загадку яйца, мой мальчик, — несколько растерянно отметил Дамблдор. Надеюсь, по второму кругу светская беседа не пойдёт. К моему большому счастью, у господина директора богатый жизненный опыт, и с растерянностью он справился быстро. Да и необходимые для светской беседы лимонные дольки кончились.

— Разумеется, я могу поклясться, что заложникам ничего не грозит. Некоторой опасности подвергаются только чемпионы. Поэтому, Гарри, тебе следует чуть больше уделять внимание турниру, чем ты это делал до сих пор. Думаю, вам уже пора, да и у меня дел хватает.

— Прошу прощения, а разве для простой клятвы требуется что-то кроме самого клянущегося? Если нужно, то что? И когда вы будете готовы дать обещанную клятву? — на этот раз мне не пришлось бороться с бешенством, его не было. Зато был чёткий план.

Похоже, я опять удивил директора. Интересно, чем? Тем, что он мне пообещал клятву, или тем, что я потребовал её выполнения. Мы с ним немного поиграли в гляделки, портреты возмущённо загудели.

— Я ни в коем случае ни на чём не настаиваю. Просто, если вы не уверены в безопасности заложников, буду действовать на своё усмотрение.

— Похоже, ты недостаточно серьёзно относишься к клятвам, Гарри, — Дамблдор нахмурился, не сердито, а скорее сосредоточенно пытаясь донести до меня мысль, одну из тех, что маги впитывают с молоком матери.

— То, что мы с тобой понимаем под словом вред, и то, что сочтёт вредом магия, может сильно не совпадать. Например, появление на людях без причёски для некоторых дам серьёзная трагедия.

Я согласно кивнул, признавая аргумент весомым.

— Значит нам нужно всего лишь составить текст клятвы так, чтоб не было двойного толкования.

Как оказалось, директор действительно не имел никаких причин не давать запрошенную мной клятву. Ну кроме въевшейся в кровь нелюбви это делать. И правильно, кстати. Пока мы подбирали формулировку, не оставляющую возможности уйти от ответственности и не заставляющую отвечать за сломанный ноготь, оба упарились.

— Надеюсь, ты не считаешь трагедией появление на публике мокрой и без причёски? — выйдя из кабинета директора, спросил я Свету, которая вновь стала выглядеть как обычная ученица Хогвартса.

— Это было жутко непристойно, — невпопад сказала она. Правда, без капли осуждения.

— Что непристойно? — уточнил я. Заподозрив, что неоставленная мной в вазочке одинокая лимонная долька — более серьёзное нарушение приличий, чем оно кажется.

— Клятву требовать непристойно, — пояснила Света. — В приличном обществе так не делают.

— Хорошо что я об этом раньше не знал, а то бы ещё застеснялся, — кажется, Света мне не поверила. И правильно, фигли мне с тех приличий, если Констанция умерла.

Дамблдор.

Директор, продолжая глядеть вслед покинувшим его кабинет ученикам, протянул руку к вазочке с лимонными дольками и, не обнаружив там ни одной, досадливо поморщился. Обычно от этого угощения все отказываются, а тут… Дамблдор взмахнул палочкой, перемещая из буфета засахаренные фрукты.

Конечно хорошо, что Гарри начал увлекаться девочками. Меньше свободного времени будет у мальчишки, уменьшится количество вероятностей в основном плане. Дамблдор всерьёз опасался, что ещё одно расхождение заставит Тома воспользоваться первой попавшейся жертвой для обряда. А это верная смерть для Гарри. Но пока что Том упорно ищет подходы к Кубку, точнее, людям, имеющим к нему доступ. И если не делать резких движений, похищение Гарри Поттера состоится в конце третьего тура. Что может привести к резким движениям? Гарри вроде бы занят, но это ничего не значит. Он и в начале года был занят, а в результате у всего магического мира шок. Если б Гарри увлёкся юной мисс Уизли, можно было б через Молли проконтролировать ситуацию. Мерлин сохрани, никакого шпионажа. Просто несколько откровенных советов, которые может дать мать дочери, естественно, для начала получив подробную информацию. Увы, сама Молли считает, что пока рано менять сложившиеся отношения детей. Мол, договор даже с появлением Лили и оправданием Блэка всё равно подписывать не с кем. А без договора раньше чем к шестому курсу Гарри и суетиться не стоит. Сам же Гарри пока не способен оценить любовь и преданность Джиневры. Может быть позже, когда поймёт, что другие просто так любить не будут. Альбус помнил своё увлечение девочкой из клана. И попытки этого клана управлять его жизнью. Не могут они не задействовать всех и вся на пользу своему клану. Наверняка участие мисс Бэкингем в турнире в качестве заложницы ускорит событие. И Джамбелли начнут считать Поттера почти своим, соответственно, быстрее нарвутся. Что Гарри воспримет спокойно, а что вызовет у мальчика возмущённый протест, вплоть до побега из дома, не угадает никто. Взять хоть его последнюю выходку с клятвой. Редкостное даже для гриффиндора нахальство. Можно, конечно, было б надавить авторитетом. Всю школу Гарри бы не спрятал, а для заложника и просто знакомый бы подошёл. Тем более, мальчик в таком случае обещал спасать всех. Ни на турнир, ни на планы Тома этот взбрык не повлиял. Вот только Гарри Поттер записал бы его, Дамблдора, во враги, а это нехорошо. Тревожно уже то, что четырнадцатилетний мальчик допустил мысль, что директора школ, преподаватели и работники министерства позволят умереть случайным детям, не дававшим своё согласие на участие в турнире. Настолько не доверяет взрослым? Это может плохо кончиться. Достаточно ли будет клятвы, чтобы изменить отношение Гарри? Всё-таки она заставляет чувствовать себя неуютно. Надо будет усилить меры безопасности. Например, устроить постоянное наблюдение за участниками турнира. И зрителям интересней будет. Вторым источником резких движений может стать Северус Снейп. Вроде бы он всё понял. У него нет причин ждать от Лили Поттер тёплой встречи. До третьего тура и её личного посещения школы можно рассчитывать, что всё останется как есть. Вроде бы. Как же всё хрупко.

Гарри.

Наша совместная прогулка по школе породила массу слухов. Этим мы подтвердили, что вместе на балу появились не случайно. Совету Дамблдора я последовал. То есть убедился, что помню все использованные нами летом под водой заклинания. И разговаривая через сквозное зеркало с Римусом, выучил то самое поисковое заклинание, при помощи которого он обозначал место, откуда прилетел якорь. Помогая Свете с домашними заданиями, я обнаружил, что очень многое на втором курсе прошло мимо меня. Впрочем, то же самое я замечал, делая свои домашние задания. Надо бы как-то начинать учиться на уроках и своевременно. Но анализируя своё поведение, я заметил, что с трудом удерживаю в голове две мысли, о третьей едва вспоминаю, на уроки уже байтов не хватает. Поэтому приходится постоянно напоминать себе о списке важных дел:

Выяснить текст пророчества.

Узнать, насколько хорошо знакомы Грюм и Дамблдор? А значит планирует ли господин директор воскрешение Воландеморта или нет?

В любом случае, не ответив на эти два вопроса, я не смогу избавится от основной проблемы. Я даже не смогу понять, кто является основной проблемой: Воландеморт или Дамблдор.

И да, уроки! У меня опять исчезли все мысли об уроках!

Гермиона взяла под плотный контроль Рона. И поскольку она сговорилась с Мэнди, бедняга не смог даже мяукнуть в знак протеста. Единственное: вечера Гермиона теперь проводила с Крамом. А когда закончились каникулы и значительно убавилось свободного времени, они просто садилась рядом в библиотеке. Я тоже проводил там немало времени в поисках того, не знаю чего. Как ни странно, ответ на первый вопрос я нашёл совершенно случайно, в истории магии. В главе, посвящённой знаменитым предсказаниям, было мельком сказано, что их должны записывать для Отдела Тайн. Как говорится, должны, но не обязаны. Тем не менее, мама обещала проверить, не хранится ли в Отделе Тайн нечто, касающиеся меня.

И таки оно там хранилось, но взять пророчество кроме меня и Воландеморта никто не мог. Придётся ждать каникул.

Профессор Грюм, к моему глубокому счастью, школу не покинул и с началом второго полугодия приступил к занятиям. То ли он внимательнейшим образом изучил воспоминания Крауча. То ли наоборот, Крауч перед каждым уроком консультировался с Грюмом. Но большинство учеников замены не заметили. Более того, мне кажется, некоторые пребывали в абсолютном неведении о том, что всё первое полугодие у нас был другой преподаватель.

Слизеринцы привычно испарились, стоило закончиться уроку. А Гермиона ещё говорит, что в пределах Хогвартса нельзя трансгрессировать. Всё дело в правильной мотивации. Впрочем, Гриффиндорцы тоже со сборами не затягивали, их ждал обед.

— Идите, у меня к профессору пара вопросов, — подтолкнул я Рона с Гермионой в сторону двери. Как эту пару вопросов задать потактичней, мне-таки придумать не удалось. Не то чтобы я об этом часто думал. Так, пару раз… вспоминая список дел. Надо обсудить с кем-то умным и осведомлённым, по какой причине у меня повышенная рассеянность мыслей. Может зелья какие попить следует.

— Скажите пожалуйста, вы с профессором Дамблдором настолько мало знакомы, что он не распознал подделку, или я влез в какой-то хитрый план и всё испортил? — в результате без излишнего такта спросил я, почти напрямую. Но увидев зверскую рожу профессора, быстро добавил:

— Прошу прощения, мне просто любопытно, очень.

— Мне тоже любопытно, — прохрипел Грюм, криво осклабившись, — но если и существовал какой-то план, я о нём не знаю. Иди, тебя друзья ждут.

— Да, конечно, спасибо.

Потрясно. Если я хоть что-то понимаю, Грюм полагает, что Дамблдор должен был опознать подделку. Но сам с директором не объяснялся. Возможно, он прекрасно представляет, что ему скажут, и не хочет чувствовать себя дураком.

Прогулку в Хогсмид назначали на середину января. Я вышел из Хогвартса утром, самым первым. Учитывая, что мело не переставая уже месяц, дорогу себе пришлось прокладывать волшебной палочкой. Но мы договорились встретиться с мамой в домике Саха пораньше. Несмотря на нашу прошлую встречу и постоянные разговоры по сквозному зеркалу, я всерьёз волновался. И ведь не было ни одной маломальской причины. Мама тоже порядком нервничала и, придя на встречу даже раньше меня, мерила шагами небольшую гостиную в хогсмидском домике.

Наверное, когда-нибудь это пройдёт. Наверное, когда-нибудь я буду воспринимать её как нечто само собой разумеющееся. А она привыкнет, что мне четырнадцать лет, а не полтора года. Наверное. А пока при каждой встрече будет возникать эмоциональный раздрай. К счастью, когда начали подтягиваться остальные участники совещания, мы уже были вполне адекватны. Сначала появился Сириус, гладко выбритый, элегантный и заботливый. Мне досталось крепкое объятие, маме какой-то странный проверяющий взгляд. Не менее странного взгляда, только уже с отрицательным знаком, удостоился Билл. Он был непривычно смущающимся, на меня смотреть вообще избегал, глядя на маму, краснел, глядя на Сириуса, а потом и на Римуса, хмурился. Римус извиняющеся пожал плечами, будто всё это безобразие дело его рук. Последними явились Рон с Гермионой. Гермиона оценила накал страстей, проверила мою реакцию и позволила дрогнуть уголкам губ в понимающей улыбке. Единственные, кто ничего не заметил, это мама и Рон. Первая была слишком увлечена ролью матери, чтоб заметить, что внезапно оказалась в роли роковой женщины. (Хорошо хоть наобниматься мы успели). Второй просто высокими материями не интересовался.

Я поспешил перейти к делу, пока кто-нибудь что-нибудь не брякнул. Рассказывая более подробно о свойствах артефакта времени и увиденном нами фрагменте тысячелетней давности, я размышлял о том, насколько разумно допускать в теоретически опасное место двух мужчин, интересующихся одной женщиной. Билл мне там нужен как разрушитель заклятий. Специалист в тёмной маги тоже бы не помешал, но его присутствие не критично. Вот только не пустить Сириуса в тайную комнату, всерьёз не обидев, не получится. Ладно, зайдём с другой стороны, что будет безопасней, мамино присутствие в тайной комнате как наблюдателя или её отсутствие как раздражающего фактора.

Когда рассказ я закончил, и мы перешли к обсуждению подробного плана проникновения в тайную комнату, выяснилось, что думать уже не о чем — идут все.

Впрочем, Билл, когда речь зашла о деле, дёргаться и смущаться перестал, а стал наоборот серьёзным и сосредоточенным.

— Кстати, что будем делать с артефактом? — спросил я народ. — Я помню, что по исполнению плана обещал разделить золото, из которого он сделан, но мне жалко ломать игрушку. Если это не слишком дорого, я его лучше выкуплю.

— Не дури! — в хоре я чётко различил голоса Сириуса и Римуса.

— Если б не ты, мы бы вообще этот клад не поехали искать, — чинно добавила Гермиона.

— Если ты желаешь оплатить золото, — ехидным-ехидным тоном продолжил Сириус, — то я желаю оплатить браслет, — и он продемонстрировал всем упомянутый браслет, подняв руку.

— А столь полезный артефакт, тем более созданный Поттером, стоит как всё найденное нами золото вместе взятое.

Все задумчиво осмотрели свои браслетики. Билл попытался препарировать взглядом браслет Рона, потом переключился на мамин. Её браслет, в отличии от остальных, тянул на гордое звание ювелирного украшения. На тонкой серебряной полоске переплетались золотые листья клёна. С украшения Билл переключился на маму и снова смутился.

— «Тем более созданный Поттером», из-за семейного таланта? — спросила Гермиона несколько напряжённо.

— Ну да, — подтвердил Сириус, таким тоном будто у него уточнили мокрая ли вода.

— В дневнике что-то такое было, и Света на балу рассказывала, но мне казалось это сказки, которые потомственные маги рассказывают своим детям.

— Нашла из-за чего расстраиваться, — фыркнула мама. — Не станешь же ты теперь искать себе мужа по специальности, а потом детям, внукам и правнукам. И так пока ремесло не превратится во врождённый талант.

У Гермионы по ходу маминой речи глаза раскрывались всё шире и шире. Видимо, она пыталась представить себя занимающейся столь странными вещами.

— Поначалу это происходило само собой, — мягко подхватил Римус. — Каждый клан являлся маленьким государством, свято берегущим свои секреты. При таком подходе было крайне трудно собрать знания в разных областях. То, что сейчас вы спокойно можете найти в Хогвартской библиотеке, до появления школы являлось тайной какого-нибудь клана. Да и с появлением Хогвартса всё далеко не сразу изменилось.

— А маглокровки? — спросил я, пытаясь мысленно составить общую картину. — Как они вообще входили в магический мир без Хогвартса.

— А кому как повезёт, — весьма легкомысленно ответила мама. — Кто-то мог пойти в обучение к деревенской ведьме, так никогда и не узнав о существовании магов. А кого-то могли ещё в детстве купить или украсть у родителей. Действительно сильный клан мог принять всю семью маглокровки. Но тут уже зависело от характера маглов.

— У некоторых и украсть не грех, — от души высказался я. У мамы, Рема и Сириуса на редкость одинаково сверкнули глаза. Гермиона, кажется, сегодня не собиралась бороться ни за чьи права. Она задумавшись накручивала коричневую прядку на палец.

Зато у Рона проснулась тяга к знаниям.

— Откуда ж тогда взялись чистокровные? — спросил он, неопределённо помахав рукой.

— После маго-магловской войны, — издалека начал повествование профессор Люпин, — произошло некоторое объединение магов. В основном в трёх точках: министерство, больница и Хогвартс. Сила клана перестала измеряться количеством магов. Появилась возможность присмотреться к маглокровкам во время обучения. Те же, кто не вошёл ни в один клан, со временем выросли в чистокровных. Не все конечно, но многие.

— Так Малфои произошли от маглокровок, забракованных кланами! — Рон заржал так, что Гермиона, вздрогнув, очнулась. Впрочем, напоминать парню о приличиях никто не стал. Наоборот, каждый улыбнулся чему-то своему. Кто-то лишь уголками губ, а кто-то во все тридцать два зуба.

— Если семейные таланты реальны, получается, что и родовая магия тоже. — припечатала очнувшаяся Гермиона.

И мама, и Сириус серьёзно кивнули.

— Разумеется, магия рода более чем реальна и по-своему разумна, но до семнадцати лет для вас это не актуально.

По тому, как напрягся Билл, слушая лекцию профессора Люпина, мне стало понятно, что Уизли о магии рода ничего не знают, не только Рон. Но подробностей я попросил не поэтому, а для полноты картины. И лекцию продолжил Сириус.

— Магия рода существует для поддержания защиты родового гнезда. Оберегает его от негативного влияния времени и защищает членов рода от магического давления. Несколько раз в год совершеннолетние маги рода проводят обряд, сбрасывая магию в имя рода. Ну, поддержание защиты и так понятно, а остальное… Родовые дома не разрушаются и не стареют. Время в них течёт как и положено, вещи же старятся медленнее. Но тут магия может проявить самостоятельность, какую-нибудь куклу взять под покровительство, а дорогое платье предоставить своей судьбе. Книги, естественно, особо оберегаемы, даже совсем детские

— А что такое магическое давление? — поторопила Гермиона, задумавшегося было лектора.

— Маги склонны менее критично относиться к словам более сильных. И дело не в том, что маг может воспользоваться силой для большей убедительности. А просто в самом факте. Там, где равному потребуется долго объяснять и доказывать, сильному бывает достаточно сказать пару общих фраз, и собеседник, полностью поверив, сам додумает детали. Вот от этого и прикрывает магия рода. И чем больше поколений в роду, тем сильнее прикрытие. Когда я сбежал из дома, меня из рода вычеркнули. Дядя Чарльз, твой дед, Гарри, принял под покровительство своего рода. Тогда родовая магия Поттеров была самой сильной. Род сам по себе довольно древний, так в него влился ещё более древний род Певереллов со своей родовой магией. Во время войны Воландеморт раздобыл где-то «Аленький цветочек», — тон Сириуса не располагал к веселью, поэтому я просто спросил:

— Что? — удивлённо-удивлённо.

— Ну да, странное название. Это артефакт, придуманный для штурма родовых гнёзд. Создаёт пламя, сжигающее как материю, так и магию. Что-то вроде адского пламени, управляемого и направляемого. Когда огонь в буквальном смысле окружил особняк, старшие Поттеры погибли в бою, магия рода просто выкинула Джеймса ко мне. К тому времени, как мы добрались до гнезда, пламя, упакованное в щит магией рода, сократилось до шара трёх метров в диаметре, а по остальной территории, бывшей раньше особняком, гуляла пепельная пыль. Ни развалин, ни головёшек. И тела Поттеров, со следами смертельных проклятий, но без единого ожога. До этого пали родовые гнёзда Пруэттов, Боунсов, Эбботов. И вот стало ясно почему. Только те гнёзда именно пали и были разграблены. А у Поттеров не только поживиться не удалось, но и «Аленький цветочек» потеряли. Я, кстати, был там после побега…

— И что? — спросили мы хором.

А я задался вопросом «что именно просила привезти младшая дочь купца?». Ведь все легенды имеют под собой какое-нибудь основание.

— Огненный шар диаметром в метр, — тем временем отвечал на заданный вслух вопрос Сириус. — С одной стороны хорошо. Есть надежда, что магия рода всё же одолеет «Аленький цветочек», и ты, Гарри, что-нибудь из наследия получишь. С другой, долго она там провозится, а ты всё это время без поддержки родовой магии. Нет, если б её вообще не было, я бы к своей подключил, а так…

— Мы с Джеймсом до самой смерти проводили обряды для своей магии, — в голосе мамы слышалась светлая грусть.

— Сириус, ты же говорил, что тебя вычеркнули из рода, — спросила хмурая Гермиона. — Как же ты введёшь Гарри под его защиту?

— В том-то и дело, что вывели, я не сам вышел. Поэтому магия вновь приняла меня, стоило появиться в родовом гнезде. И поверь, я отлично почувствовал разницу.

— В каком смысле?

— В каком? Тогда, летом, после поимки и побега мы поговорили с Дамблдором, и он легко убедил меня, что Гарри будет лучше, если я буду держаться подальше, и пока я не получил письмо, я всерьёз собирался убраться, и чем дальше, тем лучше. Сейчас весь тот разговор воспринимается совсем иначе. И покровительство родовой магии тоже. Но как ввести Гарри в Род Блэков, не выведя из рода Поттеров, я придумать не могу.

— И не надо, — сказал я, тут же подняв руки, пресекая возражения Сириуса. — Родовая магия спасла отца, она приняла бой, осталась прикрывать отход и продолжает воевать, несмотря на то, что о ней более десяти лет никто не вспоминает… — у меня перехватило дыханье. Перед глазами мелькнули фрагменты далёкой Второй мировой. Я тряхнул головой. — Сириус, как только начнутся каникулы, отведёшь меня туда. Помочь не могу, так хоть скажу, что помню, ценю и как только, так сразу.

На меня смотрели… странно на меня смотрели, если честно. Все кроме Билла, тот пребывал во время обсуждения родовой магии в мрачной задумчивости. И что-то мне подсказывает, слышит о ней впервые.

— В нашей семье нет родовой магии, — хоть и неохотно, но всё же ответил он на мой вопрос. — И никаких обрядов мы никогда не проводили.

Сириус и Римус переглянулись с неожиданно для меня подкованной в чистокровности мамой. И последняя протянула.

— Это нужно с родителями говорить, а ещё лучше с бабушками, дедушками.

— Не факт, что они знают, а если знают, то скажут. Лучше всего для развязывания языков пригрозить, что начнёте проводить обряды, создавая родовую магию Уизли.

Тут же выдал мародёрский план Сириус.

— Почему пригрозить? Может просто лучше начать, — спросил Рон, обеспокоенный тем, что у других есть игрушка, а у него нет.

Билл молча сверлил взглядом подозрительно доброго Сириуса.

— Не вздумайте, там что-то серьёзное произошло, ещё на проклятье нарвётесь, — строго одёрнул обоих Уизли профессор Люпин.

Все замолчали, каждый обдумывал что-то своё.

— А кто собственно победил в прошлой войне? — в напряжённой тишине спросил я.

— То есть? — на меня вопрошающе уставились шесть пар глаз.

— То и есть, — подивился я чужой недогадливости. — До войны министерством рулили кланы, а кто после войны? И главное, кто теперь?

Мне казалось, что отвечать будет Билл, ну или хотя бы Римус, но ответила мама.

— После войны самые сильные позиции были у Дамблдора, но он не смог использовать это в полной мере. Чистокровные и клановые имели примерно равное влияние. Сейчас же у чистокровных и Дамблдора примерно равные позиции, но у чистокровных, чуть больше влияния. Клановые идут в хвосте и весьма далеко.

— Жаль, — вздохнула Гермиона, — мне понравились их принципы.

— Напрасно. Не надо думать, что при правлении кланов в магическом мире процветал золотой век. Римус не зря назвал кланы маленькими государствами. Пусть министерство кое-как объединило магов, но в любом деле каждый клановый в первую очередь думал об интересах клана, а уже потом о деле. Грубо говоря, аврор, придя на место преступления, для начала прикидывал, как само преступление отразится на его клане, стоит ли искать преступника, и если найдёт, то стоит ли его сдавать министерству, или с преступника можно взять что-то нужное клану. И так во всём.

На глазах Гермионы рушилась ещё одна сказка. Неизвестно какая по счёту, с тех пор как она узнала о магическом мире.

А я понял, каким образом кто-то смог перепутать оцепенение от взгляда василиска с укусом акромантула. Просто этот кто-то решил, что их клану потомок Слизерина под колпаком пригодится. Заодно становится ясным, почему Хагрид так легко отделался. Всё-таки поручительство учителя трансфигурации, ещё даже не успевшего стать победителем Гриндевальда, это слишком мало, чтоб отмазать от ответственности за убийство. А тут виновного вроде как определили. Но не так чтобы и совсем. В Азкабан-то никто не сел. Значит дело можно в любой момент вернуть в разработку. Не удивлюсь если кланы этих горе-следователей первыми попали под раздачу Упсам.

— Ой, мы же с Мэнди договорились встретиться, — спохватился Рон и наскоро попрощавшись убежал.

Следом убежала Гермиона, выкинув из головы все лишние мысли. Она так же договорилась о свидании с Виктором. Билла утащил Римус под предлогом подготовиться к завтрашнему делу. И у нас получился совершенно семейный выходной. А со Светой я вечером на астрономической башне погуляю. Не долго, потому что завтра рано вставать. Час икс решили назначить в полшестого, когда ходить по школе уже можно, но никто ещё не ходит.

О неумении удерживать в голове более одной, ну в крайнем случае двух мыслей, я поговорить опять забыл. Может всерьёз обдумать, почему? Хочу быть для мамы самым смелым и умным? Боюсь, что Сириус перестанет поддерживать мои начинания? Тем более, что в первый раз, пусть и наполовину, но я облажался. А тут ещё с головой, оказывается, проблемы. Отловить что ли Римуса пообщаться?

— Рон, скажи честно, ты хочешь прославиться? Попасть в газеты и всё такое, — спросил я, лёжа в воскресенье вечером в своей кровати. Рон на соседней койке мечтательно улыбнулся и выдохнул «да».

Ну что ж, почему бы не помочь лучшему другу осуществить свои желания и набрать проблем на пятую точку.

— Тогда тебе придётся выучить змеиный язык. Полагаю, недели хватит, — веснушчатая мордочка Рона выражала сомнение по поводу реальности моих планов. Но сомнения я отмёл, пользуясь неоспоримыми аргументами.

— Да будет тебе известно, мой друг, что Света владеет заклинанием, которое позволяет, недолго правда, понимать любой язык. Более того она научила этому заклинанию меня. А когда маг наносит заклинание перевода сам, зная нужный язык, заклинание действует дольше. И самое главное, если достаточно долго говорить на неизвестном языке, пользуясь чарами перевода, язык перестаёт быть неизвестным. Ну по крайней мере те слова, которые, ты произнёс не раз и не два, останутся в памяти. Единственное, что у меня вызывает сомнение, это моя змееустость. Ведь по сути я не знаю язык змей, я на нём просто говорю. Но ничего страшного, не так, так эдак всё получится.

— А зачем оно вообще надо? Зачем язык учить? — отстранённо спросил Рон, витая в облаках.

— Зачем? — переспросил я задумавшись.

Дело в том, что поход в тайную комнату прошёл штатно. Пришли как на экскурсию, прошлись по расчищенным коридорам. Больше всего волнений вызвало знакомство мамы со Светой. Можно подумать, я невесту в дом привёл. Маленькие мы ещё, пока Хогвартс закончим, всё тысячу раз измениться может.

После Билл с Сириусом обнюхали все углы тайной комнаты. В процессе, мы дважды вызывали Добби с провизией и устраивали пикник. После обеда я наконец-то получил разрешение прошипеть заветную фразу, статуя вместе с куском стены отъехала, но в образовавшуюся дверь нас никто не пустил. И сколько мы с Гермионой ни вытягивали шеи, ничего интересного не разглядели. Просто покрытый пылью угол комнаты.

Мы от скуки пошли расчищать оставшиеся завалы и укреплять стены с потолком. Дорасчищались до очередной двери со змейкой.

— Откройся, — прошипел я на змеином.

О том, что можно позвать наших экспертов по проклятьям, никто не подумал. Нафиг, нафиг, ещё и под этой дверью целый день сидеть. Ход, как оказалось, вёл в Слизеринскую гостиную. Хорошо хоть в тёмный закуток, да ещё и гобеленом завешенный. Но это многое объясняет.

— Реддл вполне мог открыть ход в своей гостиной случайно или специально найти. А когда его в тайной комнате завалило уже, вышел через туалет девочек.

— Действительно, ведь до появления Плаксы Миртл туалет был рабочим, и у Реддла не было возможности вести там поиски, — согласилась Гермиона.

— Если кто хочет, можно зайти, — порадовал нас подошедший Сириус. — Только учтите, там мумия лежит. Возможно, самого Салазара Слизерина.

— Это что же получается, он не ссорился с коллегами и не уходил из Хогвартса? — возмутилась Гермиона.

— Никому нельзя верить, — поддержал я её, глубоко вздохнув. Мама хихикнула совсем по-девчачьи и напомнила:

— Вы с выводами не спешите. Неизвестно чья там мумия.

— А что-нибудь интересное, ну кроме мумии, там есть? — спросил Рон.

— Книги!

— Дневник!

— Лабораторные записи!

Хором начали предполагать дамы.

— Я вообще-то имел ввиду ценности, — закатив глаза, пояснил Рон.

— Ценности есть. Несколько золотых котлов разного размера, серебряные кувшинчики и подсвечники. Есть одна тетрадка, но что это, дневник или лабораторный журнал, пока не ясно. Но чары на ней серьёзные. Всё остальное от любого движения воздуха рассыпается прахом.

Как оказалось, Сириус абсолютно точно обрисовал наши находки. Мумия, возможно Салазара Слизерина. Очень нетоненький фолиант, возможно, исписанный самим Салазаром Слизерином, и некоторое количество лабораторной утвари из драгметаллов. Мама быстренько скопировала фолиант для каждого желающего.

— Учтите, года через два заклинание потеряет силу. К тому времени текст нужно перенести на реально существующий пергамент, — предупредила она.

И Света, и Билл на её действия смотрели ну очень недоверчиво. И даже проверили копии, сравнив их с оригиналом. Судя по ехидной ухмылке Блэка и загадочному блеску в жёлтых глазах Рема, эти двое, в отличие от нас, понимали в чём дело.

— Неужели на книге не было запрета на копирование, она ведь зачарована по самое не могу? — вопросила потолок Света.

— Был запрет и сейчас есть. Я перед вашим приходом проверил, — с этими словами Билл бросил на книгу несколько диагностирующих чар, по ходу действия комментируя реакцию на них.

— Пф-ф, — фыркнул Сириус. — Лили такие мелочи никогда не останавливали.

— Ничего себе мелочи, — не согласилась Света.

— Научите меня пожалуйста, — попросила Гермиона.

А у меня в тот момент начал зарождаться новый план. Не такой грандиозный, можно сказать, с маленькой буквы, но весьма многообещающий. Ведь жаль будет, просто по-человечески, оставлять Салазара без захоронения. Когда каждый маг считает его не то идиотом, не то маньяком. Значит нужно обнародовать тайную лабораторию в тайной комнате и опубликовать записи Слизерина вместе с переводом. Но хорошо бы при этом самому не засветиться, как рождественский фонарик. Если Рон откроет все двери, говоря на змеином языке, а Гермиона скопирует для мисс Скитер записи Салазара, я могу просто постоять в сторонке и понаблюдать за выражением лица господина директора.

На изучение змеиного языка стала уходить львиная доля свободного времени. И Гермиона, и Света так же пожелали научиться шипеть. Но демонстрировать благоприобретённые навыки широкой общественности девочки не собирались, Гермиона, добрая душа, пыталась отговорить от подобной глупости и Рона, но потерпела сокрушительное поражение. Света как-то незаметно присоединилась к нашим утренним тренировкам. Не то чтобы я её не приглашал — пригласил конечно, но не планировал. В отличие от всех прочих, которые просто не смогли меня послать, она сама напросилась. Заклинание копирования замагиченных от копирования книг довольно легко освоили все ученики, кроме Рона. Фокус оказался прост до изумления. Нужно произнося заклинание иметь ввиду фломастеры и бумагу, а не перо, пергамент и чернила, на которые рассчитаны все заклинания так или иначе связанные с письменностью. А ведь их много, заклинаний этих. Наверное, поэтому волшебники до сих пор, по старинке, пишут пером на пергаменте. Лень им такую прорву заклинаний переделывать. Рон быстро сдался, тем более, что по словам мамы, ни один чистокровный из её знакомых этот фокус освоить не смог. А ведь она даже альбом с фломастерами дарила, для наглядности.

Примечание к части

Бечено.

Эстафета, эстафета, вместо палочки — конфета. Удержаться нету сил, даже тигр откусил

Примечание к части

Мы очень благодарны всем кто следит за грамотностью нашего текста. Даже когда нам предлагают менять туда-сюда букву, в одном слове по три-четыре раза. Всё равно благодарны.
Но недавно, неизвестный предложил нам поменять, в первой главе, в двух местах Снейпа на Сириуса. Даже если, советчик ни разу не читал книгу остаётся сюжетная линия фанфика, которая от смены персонажей местами, очень даже меняется. Потому, доносим до сведения советчика, что столь высокоинтеллектуальный юмор нам не доступен. Мы блондинки?

Прим. беты: бечено.

В общем, я опять был занят по самое не могу. Благо наши летние поиски сокровищ дали немало знаний, как раз в нужной сфере. Оставалось время от времени повторять недавно освоенное поисковое заклинание Рема. Как мы подозревали, от других видов поиска заложники будут закрыты. Тем более, что все подходящие заклинания, которые смогли вспомнить мои родичи, нужно ещё переделывать для подводного мира.

Не знаю, может, по мнению организаторов турнира, мы так и должны были поступить. То есть, провести работу по преобразованию заклятий. Но для такого дела загадка яйца должна разгадываться как-то попроще. За то время, что я всерьёз с ним возился, мне к разгадке даже приблизиться не удалось. И никаких оснований предполагать, что к шестому курсу вопли русалок на свежем воздухе изучают в обязательном порядке, у меня нет. Тем не менее, Крам, бороздящий просторы чёрного озера, ясно демонстровал, что загадку он разгадал. Может тут заранее предполагается командная игра, директора и студента. Ну тогда ни мадам Максим, ни Дамблдор с заданием не справились. Ни Седрик, ни Флёр ко второму туру готовы не были. Всё, на что их хватило, это бодренько наколдовать головной пузырь, по сигналу на старт. Я в это время ждал жёлтый шарфик с вышитыми на концах барсуками, который вчера вечером, совершенно точно, был на Свете. Крам с акульей головой нырнул в озеро третьим или вторым, Флёр-то с Седриком нырнули синхронно. Ко мне таки вынырнул Светин шарфик, и я заклинанием прочертил вполне чёткую линию, от берега до места, откуда этот шарфик прибыл. В отличие от старшекурсников, мой головной пузырь был с воздушным шлангом. И пусть меня назовут неженкой, но нырять в озеро без утепляющих чар я не стал. За неимением копья или шлема, Светин шарфик пришлось намотать на руку.

Вода в озере была зеленоватой и более мутной, чем в море. Указующая нить заклинания шла почти по дну. Скоро я заплыл так глубоко, что уже не мог различить поверхность озера, и всерьёз подумывал: не организовать ли подсветку. С одной стороны, вода у дна была мутная, и видел я теперь совсем недалеко. С другой стороны, незачем привлекать к себе внимание местных жителей. Да и удивительный мутный пейзаж имел своё очарование. Новые виды словно выскакивали из темноты, по мере того, как я быстро плыл вперёд. То вырастали целые леса чёрных трепещущих водорослей, то широкие илистые луга с редкими валунами.

Маленькие серебристые рыбки стрелами проносились мимо. Раз или два мне казалось, что впереди меня поджидает чудище, но подплыв ближе, я обнаруживал либо почерневшее бревно, либо ком водорослей. А ведь что-то должно быть, озеро в Хогвартсе — это вам не магловское море. Но ни других участников турнира, ни русалок с тритонами, и, к счастью, гигантского кальмара, видно не было.

Картина подо мной сменилась, теперь, насколько хватало глаз, внизу простиралась долина светло-зелёных водорослей высотой фута в два, казавшихся переросшей травой. Я глядел вперёд, стараясь различить, что меня ждёт, по очертаниям в полутьме, внимательно вслушивался в давящую тишину подводного мира. Вдруг кто-то схватил меня за ногу.

Я обернулся и увидел гриндилоу: маленькое, рогатое водное чудище вылезло из водорослей, крепко схватило меня длинными пальцами и оскалило острые клыки. Я просто поднял колено к груди и ударил кулаком по хрупким пальцам. Сразу пришлось обездвижить появившихся из зарослей двух гриндилоу и заодно травмированного. Из зарослей показалась костлявая рука, погрозила мне кулаком и скрылась. Я рискнул повернуться спиной к полю боя и поплыл дальше, вдоль пунктирной светящийся линии, держась повыше над водорослями, на всякий случай. По моим ощущениям, я плыл минут двадцать, когда оказался над целой долиной чёрного ила, и оттого, что я плыл, илистая муть приподнималась и крутилась вихрями. И наконец вдалеке я услышал обрывок русалочьей песни из яйца.

На поиски даём мы

Тебе один лишь час…

Я поплыл быстрее. Впереди в мутной воде показался громадный камень. На камне — рисунок: тритоны держат в руках копья и гонятся за чудовищем, по виду — гигантским кальмаром. Я миновал стороной камень и поплыл на русалочью песню.

Минуло полчаса — спеши!

Скорей пропажу забери…

Вдруг из тьмы показались очертания домов, слепленных прямо из булыжников, поросших водорослями. В тёмных окнах виднелись лица… эти лица не имели ничего общего не только с Диснеевской Ариэль, но и с народным творчеством.

Серая кожа и длинные-длинные тёмно-зелёные волосы, жёлтые глаза, неровные зубы, на шеях ожерелья из гальки. Я плыл мимо, а они злобно на меня глядели. Несколько тритонов и русалок выплыли из своих каменных хижин с копьями в руках, и мощно работая серебристыми хвостами, подплыли взглянуть поближе. Я поплыл скорее по русалочьей улице; каменных хижин становилось всё больше, вокруг некоторых были разбиты сады водорослей, а у дверей одной хижины даже сидел привязанный к колу гриндилоу. Отовсюду выплывали новые русалки и тритоны, с любопытством разглядывали мою персону, тыкали пальцем и перешёптывались. Дикари! Я повернул за угол и моим глазам предстало удивительное зрелище.

На обрамлённой несколькими домами площади собралась толпа русалок и тритонов. В середине площади высилась статуя тритона, высеченная из цельного куска скалы, перед статуей выстроился русалочий хор и пел песню участникам Турнира. К хвосту статуи были привязаны четыре человека.

Свету привязали между Гермионой и Чжоу Чанг. Ещё там была девочка лет восьми с серебристыми волосами, как у Флёр Делакур. Наверное, это её сестра. Все четыре пленницы крепко спали, склонив головы на плечи, у всех четырёх изо рта тянулись вверх тоненькие струйки пузырьков.

Я поспешил к пленницам, ожидая, что тритоны нападут на меня со своими копьями, но те нападать и не думали. Вот и хорошо, мне со всеми по-любому не справиться. Даже если ножи в ход пущу. Толстые, скользкие верёвки, которыми привязали девочек, были из водорослей и очень крепкие. Нужно было взять с собой перочинный ножик, подарок Сириуса. Но он остался в кармане мантии, а с собой оказалось только магловское оружие, носимое в чехлах под одеждой. Именно из-за него я не стал снимать кальсоны и рубаху. Почему Седрик не снял даже мантию, понятия не имею. Может, у магов принято купаться в мантиях. Но ни Сириус, ни Римус ничего подобного летом не говорили. Этот вопрос меня занимал не потому, что я боялся шокировать магическую общественность, а потому, что хотел воспользоваться возможностью поплавать со Светой под водой и не получить за это отработку. Когда ещё случай представится на глазах у всех преподавателей, старост и просто зевак устроить себе такое свидание. Света же была одета в школьную тёплую форму, только шляпы не хватало и шарфа. Но шарф я вернул на место и, отвязав девочку, понял, что думал слегка не о том. Она как спала, так и продолжала спать. Что в общем-то правильно, ведь дышать ей здесь нечем. Обычный головной пузырь под водой не сделаешь. Это у меня есть воздушный шланг, от которого я могу отвести воздух для ещё одного пузыря. И если Света при этом проснётся, можно будет вернуться назад по линии. А если нет, то просто всплывём не заморачиваясь. Можно ещё поцеловать спящую красавицу, но наши приключения транслируются, а под наблюдением всего Хогвартса я стесняюсь.

Уже создав для Светы головной пузырь, наблюдал за тем, как она просыпается и предвкушая невинную шалость, я спохватился, сам-то утеплился, а о девочке не подумал. Кто его знает, есть ли на ней утепляющие чары, и не спадут ли они вместе с чарами сна.

Проснувшись, Света, не испытывая никакого смущения, повисла у меня на шее и чмокнула, правда в щёку.

— За нами наблюдает вся школа, иностранные гости и судьи из министерства, — сообщил я девочке. Но невидимый народ впечатления не произвёл, Света весело фыркнула и удивлённо оглядела мой прикид. Причём свой собственный вид её не озадачил. Может у магов действительно принято плавать в мантиях. Римус же просто не стал перед маглами выпендриваться, а Сириус по натуре анархист.

— Ну что всплываем или прогуляемся по дну озера? — спросил я подругу, оставив вопросы моды на потом.

— Прогуляемся, — решила Света, не заморачиваясь дурацкими вопросами насчёт турнира.

И мы действительно поплыли назад тем же путём, судя по серым рожам, всерьёз шокировав русалок и тритонов.

Экскурсия по этническому быту подводных жителей закончилась у илистой долины. Жаль, в гости нас никто не пригласил, пришлось ограничиться наружным просмотром.

— Здесь в водорослях живут гриндилоу. Смотри за левой стороной, а я за правой. Если что, кричи, и на всякий случай поплывём повыше.

— Лучше покажи нужное заклинание, — предложила свой вариант Света.

Я не видел причин спорить. Заклинание она освоила за пять минут, и мимо проплывающая рыбка стала жертвой образовательного процесса. Теперь Свете не терпелось проверить свои навыки на объекте побольше и позубастее. Но гриндилоу, будто почуяв неладное, попрятались.

Ан нет, они просто заняты были. В абсолютной, давящей подводной тишине наблюдать, как несколько десятков гриндилоу тащат красавицу-француженку ко дну, было жутковато. Мы со Светой переглянулись. Оставить девочку в такой ситуации я не мог, даже если девочка — стерва. Света, конечно, хотела попрактиковаться, но сейчас явно выбирала цель, мысленно сравнивая Флёр с водяными чертями.

— Ты бери тех, что тянут за мантию, — обозначил я выбор и распределил цели. Сам же обездвижил гриндилоу, вцепившихся француженке в волосы.

У Светы с первого раза что-то не сработало. Зато потом всё пошло как надо. Сама Флёр только поливала гриндилоу кипятком из палочки. Какое заклинание она при этом использовала, я не знаю. Со Светой мы, похоже, друг друга слышали из-за общего шланга с воздухом. Хоть гриндилоу кипяток и не нравился, но заклинание Флёр выбрала неудачное. Водные черти просто отплывали в сторону, если девушка в них случайно попадала.

Когда до гриндилоу дошло, что их стало сильно меньше, и они нас наконец заметили, ребята, довольно реально оценив свои силы, разбежались. Остались только те, что в обездвиженном виде висели на француженке, как игрушки на новогодней ёлке. Она попыталась отодрать так не идущее ей украшение, одновременно что-то нам эмоционально рассказывая. Ни то, ни другое у бедняжки не вышло. Ну с рассказом понятно, мы же её не слышали. А вот с гриндилоу, Флёр же себе остатки мантии изорвёт и будет не в чем ей плавать, по магической моде. Света, подумав о чём-то похожем одновременно со мной, подплыла к француженке и начала ломать зверушкам пальцы. Совсем дурой Флёр Делакур не была, технику освоила влёт и в три пары рук мы украшения сняли быстро. После чего махнув рукой в сторону русалочьего поселения, продолжили экскурсию. Честно говоря, элементы сафари лишними совсем не были. Осталось найти гигантского кальмара. Или это будет перебор?

— Интересно, где гигантский кальмар? — будто угадала мои мысли Света.

— Не знаю, но искать мы его не будем, а то судьи решат, что над ними издеваются.

— А сейчас мы что делаем? — хихикнула девочка.

— Сейчас мы прикалываемся, — Наставительно произнёс я. — Очень, кстати, большая разница.

Поверхность озера с каждой минутой становилась всё ближе. Наша прогулка подходила к концу, и вскоре мы уже могли идти пешком по дну озера, и воздушный пузырь стал не нужным.

Стоило ступить на берег, как нас поймала мадам Помфри. Завернула в шерстяное одеяло, да так крепко, будто смирительную рубашку натянула, и влила в рот какого-то зелья, судя по вкусу и спецэффектам, бодро-перцовое концентрированное. У нас со Светой от него дым из ушей пошёл. И ведь не отобьёшься, засмеют! По поверхности озера уже плыли Флёр с сестрёнкой и Седрик с Чжоу, на Крама можно было посмотреть в большом висящем в небе экране.

Когда Флёр оказалась у берега, стало отчётливо видно, что у неё исцарапаны и изрезаны лицо с руками, и изодрана мантия. Мадам Помфри и мадам Максим бросились к ней, не обращая внимания на воду. Но у Флёр были немного другие планы.

— П’гиглядите за Габ’гиэль, — попросила она мадам Максим, а сама подошла к нам. — Вы меня спасли! — восторженно сказала она.

Мы со Светой настороженно кивнули, кто её знает? Но Флёр ничего дурного не имела в виду. И наклонившись расцеловала меня, а затем и Свету, в обе щёки. Почти справедливо, если не считать того, что мне награда понравилась много больше, чем моей подруге. Так как чары при этом не использовались.

Почти у берега вынырнула акулья голова и лохматая несмотря на сырость головка Гермионы. Акулья голова превратилась в голову Виктора Крама, а Гермиона, проснувшись, в три шага оказалась на берегу. Кстати, что — правильная тактика, и Габриэль, и Чжоу, пока доплыли, успели замёрзнуть и, пока зелье не выпили, вовсю зубами стучали. А Гермиона, доставленная почти до берега в спящем состоянии, лишь слегка освежилась. Чем я её и порадовал, заодно и Крам приободрился. А то расстроился видать, что последним пришёл.

— Ты Свету тоже до берега под водой донёс? Как нашёл?

— Помнишь, как мы летом затонувший корабль искали? Вот так и нашёл. Просто призвал Светин шарфик. И да, до берега мы под водой плыли. Кстати, — спросил я уже Седрика, — у магов что, принято плавать в мантиях? Тепла под водой они не добавляют, и неудобно же.

Коренные жители магического мира заржали как по команде. Гермиона с интересом посмотрела на шерстяные одеяла, под которыми имелись мокрые мантии.

— Нет, — Ответил, продолжая смеяться, Седрик, — у магов есть специальные купальные костюмы. Это короткие штаны чуть выше колен и короткая майка, открывающая живот. Но здесь слишком много народа чтоб раздеваться. Девочек, спящих раздевать — и вовсе на срок в Азкабане тянет.

— Оу, логично, — я не стал рассказывать, что сам не разделся до плавок совсем по другой причине.

— А согревающие чары? — спросила Гермиона, отлично помня, как мы ими пользовались летом. Чем глубже оно ведь, тем холоднее. А Англия — всяко не Африка.

— Да не держатся они в воде! — воскликнул раздосадованный Седрик и, виновато посмотрев на Чжоу, продолжил на пол тона ниже. — Только наложу, минуты не пройдёт — и ничего нет.

— Можно подумать, у твоего Гарри получилось лучше, — обиделась за своего парня Чжоу. Только зря она меня Гермиониным назвала, напряглись сразу и Света, и Крам.

— Ты же помнишь, что она нас усыновила, — шёпотом и на ушко напомнил я подруге, как обстоят дела.

— Даже подновлять ни разу не пришлось, — эдак небрежно произнесла Света, будто Чжоу к ней обращалась, а не к Гермионе. — Гарри мне сделал головной пузырь, и мы очень славно поплавали.

Ну вот как она так делает. Мыша мокрая, в одеяло закутанная, а на вид королевна королевной.

— Заодно меня от г’индилоу спасли, — очень в тему вставила Флёр. — На меня напала целая стая. Я бью, бью, а из палочки только кипяток.

— Ну да, — не смогла не поделиться знаниями Гермиона. — Под водой боевые заклинания, а также все те, что обозначивают своё действие лучами, не действуют. Там нужны заклинания, не использующие для своего движения кислород или хотя бы мало от него зависящие.

Лекция Гермионы рассердила Чжоу ещё больше, чем восторги Флёр и выступление Светы. Седрик же, только добродушно усмехнувшись, выпутался из одеяла и обнял свою девушку.

— У меня, к счастью, не было причин проверить действенность боевых заклинаний. Я лишь заплутал слегка. Приплыл — там как раз Флёр с девочкой отплывают. У меня в кармане нож был, любую верёвку, даже заколдованную, режет… В общем, палочку я достал, когда Чжоу проснулась и мёрзнуть начала.

— Запасливый ты. Мне пришлось искать, чем верёвки… резать… С акульей головой… видеть непривычно… Колдовать нельзя… Так я, да, без палочки обошёлся… И заблудился из-за непривычно… А озеро у вас тёплое… не замерзает же, — на редкость многословно высказался Виктор, стараясь привлечь внимание Гермионы. И привлёк, может не совсем то, что хотел, но привлёк же.

— Акулья голова — это интересно, жаль я не видела.

— Я показать… потом… после…

Тут за нашими спинами раздался громоподобный, волшебно усиленный голос Людо Бэгмена, мы от неожиданности вздрогнули, зрители на трибунах притихли.

— Дамы и господа, мы посовещались, и вот наше решение: оценки чемпионам будут выставлять по пятидесятибальной шкале. Итак: мисс Флёр Делакур продемонстрировала замечательное владение заклинанием головного пузыря, но не сумела сама отбиться от гриндилоу. Мы решили поставить ей двадцать пять очков.

На трибунах захлопали.

— Я недостойна, — Хриплым голосом проговорила Флёр, качая своей очаровательной головкой.

— Мистер Виктор Крам продемонстрировал неполное превращение, что, впрочем, не помешало ему выполнить задание, но он вернулся последним. И не уложился в установленный срок. Его оценка — сорок очков.

Каркаров надулся от гордости и захлопал громче всех.

— Мистер Седрик Диггори также использовал заклинание головного пузыря, но вернулся третьим и на минуту позже установленного срока, — хаффлпаффцы на трибунах разразились криками и аплодисментами, глаза Чжоу светились от радости. — Мистеру Диггори мы ставим сорок семь баллов!

— Мистер Гарри Поттер не полез наугад, а воспользовался сначала манящими чарами для получения шарфика своей дамы, а затем чарами, отслеживающими путь заклинания. Надо сказать, что сами пленники от магического поиска были закрыты. Мистер Поттер продемонстрировал усовершенствованное заклинание головного пузыря, не ограниченного по времени, с постоянным подтоком воздуха, и как выяснилось потом с возможностью ответвления от него других головных пузырей. Прекрасно справился с гриндилоу и даже помог сопернице. Но несмотря на то, что он уложился в срок, некоторые считают, что ему не следовало на обратном пути устраивать свидание… Оценка мистера Поттера — сорок девять баллов.

Говоря о загадочных «некоторых», Бэгмен весьма выразительно покосился на Каркарова. Я прикинул, стоит ли показать ему средний палец, но решил, что не стоит и, скопировав Светину королевишну, изобразил королевича. Рон и Гермиона удивлённо поглядели на меня, я сделал рожу попроще и не хуже Бэгмена покосился на Каркарова. Прав Алекс, паразит недобитый. Друзья засмеялись и громко захлопали вместе с остальными студентами. Флёр тоже хлопала изо всех сил.

— Третье и последнее испытание состоится на закате двадцать четвёртого июня, — продолжил Бэгмен. — За месяц до этого чемпионам Турнира объявят, что это будет за испытание. Благодарю всех, что поддержали наших чемпионов.

Почему мы не сушим одежду? — ошеломлённо думал я, идя в кучке чемпионов и пленников вслед за мадам Помфри, в замок, чтобы переодеться в сухую одежду. И на ходу досушивая мантию Светы. После чего принялся за свои вещи, чтобы наконец-то одеться. А то нижние штаны, несмотря на то, что штаны, всё-таки нижние. Гермиона также сушилась на ходу, явно не понимая, почему остальные идут в далеко не летнюю пору совсем мокрыми. Тем более, что их согревающие в воде не действуют. А мокрая одежда, судя по синим губам ребят, от воды не сильно отличается.

Жив ты или помер — главное, чтоб в номер материал успел ты передать

Март выдался сухой и ветренный. Сов сносило порывами, они сбивались с курса, и почта приходила с опозданием. Со своими я общался по сквозному зеркалу. Куда-то посылать Буклю мне совесть не позволяла. Однажды обязательно сделаю всем по нормальному сквозному зеркалу. Мисс Скитер письмо, как всегда, отнёс Добби. В лучших традициях диверсантов. Тихо пришёл, тихо ушёл, и не было здесь никого. А то, что письмо на столике лежит, да коробочка с подарком, так это ж пустяки, дело-то житейское. Рон наконец освоил аж пятьдесят слов на змеином, так что в грязь лицом не ударит. И мы готовы продемонстрировать магической Великобритании наши находки. Наверное, я не прав, и пятьдесят слов на змеином — это действительно круто. Ведь и Рон, и Света так считают. Только мы с Гермионой чего-то недопонимаем. С таким маленьким словарным запасом и не поговорить ни о чём толком.

— Зачем мне со змеями говорить? — хмыкал Рон. — Если я захочу пообщаться, то к вам пойду или к Мэнди вон. А со змей хватит «не трогай», «отойди», «подай», «принеси», ну и так далее.

— Я боялась, что совсем не сработает, — имела свои причины радоваться Света. — Змеи ведь не слышат, значит недостаточно просто выучить последовательность частот шипящих звуков.

— Думаю, дело в том, что заклинание действует сразу на мозг, а не на уши. Поэтому в памяти остаётся не только последовательность частот, но и необходимость двигать той самой извилиной, которой змееусты двигают от рождения, — предположил я.

— Полагаешь, всё дело в извилине, а не в магии? — включилась в дискуссию Гермиона, но ответила ей Света.

— Конечно в магии, но и в извилине тоже, образно говоря. Магия — часть природы и полностью подчиняется законам природы. Если использовать это заклинание для изучения французского, первое время с непривычки будет болеть язык, но под влиянием ментального воздействия мозг, посылая сигнал языку, заставит его двигаться так, чтобы повторить акцент оригинала или отсутствие акцента. Тот же принцип действует при изучении змеиного языка, только мозг помимо языка посылает сигнал ещё куда-то, может даже в соседнюю извилину. И основной разговор идёт на ментальном уровне, а шипение — это так, двери открывать.

— Не, ну ты загнула, — произнесла Гермиона, ошеломлённая чужим полётом мысли. — Не мог же сам собой создаться язык, да ещё получить привязку на змей, и при этом не иметь практического применения в природе.

— Да обе вы! — разозлился Рон от обилия заумной вязи. — Человеку удобней говорить ртом, а не лоб напрягать, вот он и говорит.

Девчонки этим словам та-ак удивились, сначала переглянулись, а затем уставились на Рона.

— А что, это вполне вписывается… — согласилась Света.

Рита Скитер.

Тайная Комната Салазара Слизерина, даже для неё, выпускницы Гриффиндора и беспринципной журналистки, — невероятно волнительно. Кто бы ещё понял? Директор Хогвартса, Альбус Дамблдор, был хоть и доволен происходящим, но занят какими-то посторонними мыслями. Детишки же и вовсе зашли в Тайную Комнату, как к себе домой, разве что дверь с ноги не открыли. И то потому, что она сама открывается. Запаролена на змеином языке. Рита бы ещё поняла, если б комнату открывал Гарри Поттер. Откуда появилась его мать, совсем даже не ясно. Мало ли, что её маглорожденной считают? А при рождении кто-нибудь присутствовал? Простые маглорожденные девочки Тёмных Лордов не побеждают. На худой конец Тайную Комнату могла открыть Гермиона Грейнджер. Тоже, знаете ли, на простую маглорожденную девочку не больно-то похожа. Но Уизли! Что раньше могла сказать журналистка Рита Скитер про Уизли. Нищие многодетные неудачники, лишний раз упоминать не стоит. А если разобраться… И Артур Уизли, и Молли Пруэтт неплохо окончили Хогвартс. Но их дом похож на дурную шутку. Даже если оба не увлекались бытовой и строительной магией в школе, ввиду отсутствия денег могли и освоить…

— Это не основной вход, чёрный, так сказать, — небрежно обронил Рон Уизли. — Основной завален. Но мы приготовили мётлы, чтобы спускаться было удобнее.

Так вот, что касается денег. Да, большое количество детей требует большего количества денег на их содержание. Но вот, например, пару лет назад они выиграли в лотерею. Выигрыш можно было вложить в дело, положить под проценты, да просто потратить на ремонт дома. Вместо этого семья Уизли предпочла спустить всё на весёлый отпуск и продолжать выставлять себя на посмешище.

— То есть вы хотите сказать, что на самом деле здесь находилась тайная лаборатория Салазара Слизерина? А как же легенда? — опомнившись, спросила Рита. Подробности жизни семьи Уизли ещё предстоит разведать.

— Нам ли с вами не знать цену легендам, мисс Скитер, — не преминул съязвить Дамблдор. Наверняка злится за её летнюю статью о Международной конференции колдунов.

— Всем известно, что дыма без огня не бывает, — возразила Рита. И пусть кто-нибудь с ней поспорит. Рита Скитер при этом имела в виду Альбуса Дамблдора, директора Хогвартса, Верховного чародея и так далее. Вкусная мишень и не состоит с ней в деловых отношениях. Но детишки с чего-то бросились на его защиту.

— Если это дымовая шашка, то очень даже бывает, — непонятно возразил Гарри Поттер.

— При контакте крови дракона с кровью гриндилоу тоже весьма дымно и совершенно точно без огня, — присоединилась к другу мисс Грейнджер.

— Да ладно вам, — отмахнулся от друзей Рон Уизли. — Чудовище было? Было! А то, что его поставили лабораторию охранять, а не маглорожденных убивать, так Слизерин просто никому не докладывал. Сейчас чудовища нет, и пароль я знаю правильный, поэтому никаких проблем не предвидится.

И мистер Уизли действительно что-то прошипел, сразу после чего кусок стены со статуей отъехал в сторону.

Вообще-то самая большая загадка семьи Уизли как раз дети. Семеро магически одарённых, причём далеко не слабо. Это когда другие семьи двоих за удачу полагают, а трое и вовсе беспредельно щедрым даром магии.

Из образовавшегося проёма повеяло сухой прохладой и пылью. Дамблдор сам не зашёл внутрь и их не пустил. Он тщательно провёл диагностику на всевозможные пакости. Кое-что Рита узнала, остальное постаралась запомнить на будущее. Жизнь у журналистов — она такая… разнообразная… Пригодиться может… Но если по делу, неужели кто-то здесь думает, что детишки в лаборатории не побывали, и если им не прилетело, значит и остальным бояться нечего.

— Необязательно, — будто прочёл её мысли Дамблдор. — Они могли быть защищены от летальных ловушек как ученики Хогвартса. Тем более, судя по следам в пыли, далеко не заходили.

— Хм… — неопределённо ответила мисс Скитер.

Чутьё подсказывало ей, что остальные следы детишки просто прикрыли. Но доля смысла в словах директора была. Всё же они ученики Хогвартса, а Слизерин его основатель.

— Ну что ж, ловушек здесь нет. Было что-то не слишком опасное, но с течением времени оно разрядилось. Единственный предмет, содержащий магию, вон та книга на столе. Поэтому к ней пожалуйста пока не подходите, а всё остальное…

С этими словами Дамблдор взмахнул палочкой, и Тайная Лаборатория если не засияла в свете четырёх люмосов, то от пыли точно избавилась. Ну кроме книги и небольшого кусочка рядом.

Поттер с Уизли переглянулись, эдак многозначительно. «Лентяи», — одним выразительным взглядом обозвала друзей Грейнджер.

— А с книгой что? — спросила она уже вслух.

— А книгу следует проверить более тщательно, прежде чем использовать на ней магию, — наставительно произнёс профессор.

— Но ведь любая проверка — это тоже магия? — не утерпел Поттер, хоть и с самого начала старался не отсвечивать.

— Совершенно верно, мистер Поттер, — обрадовался Дамблдор сообразительности ученика. — Но диагностические чары воздействуют на защитные чары или на проклятия, а не на саму книгу. Тогда как даже пылеустраняющие воздействуют на книгу.

Детишки, как и сама Рита, с интересом наблюдали за диагностикой книги. Но всё же, всё же, Рита могла поклясться, что у всех троих, пусть и мелким шрифтом, на лбу было написано, что господин директор мается дурью.

— Ну что ж, книга защищена от тлена, копирования, от выноса из комнаты и уничтожения. Возможно, остальные чары маг собирался нанести после того, как закончит писать, — поведал Дамблдор, избавив от пыли и книгу.

— А мумия она чья? — полюбопытствовал Уизли.

— Если Слизерина, то получается, он ни с кем не ссорился и никуда не уходил? — высказалась Грейнджер.

— Похоронить бы нужно, по-человечески, — добавил Поттер. — И имя узнать, и что случилось, — мальчишка кивнул в сторону книги. Очищенная от пыли она больше походила на лабораторный журнал.

— Редакция бы с удовольствием наняла переводчика, — поспешила с предложением журналистка. — Всем известно, что Хогвартсу не хватает фондов на основные расходы.

— Не стоит беспокоиться, — благопристойно возразил Дамблдор. — Я сам подберу переводчика. Многие уважаемые специалисты пожелают взяться за дело ради любви к истории. А впустить в школу непроверенного человека, тем более во время Турнира, я не могу.

Ну Рита и не надеялась, но попробовать-то стоило.

— Конечно, — торопливо покивала мисс Грейнджер. — В школе и так шастает кто ни попадя. Я щас всё устрою, и не понадобиться никого пускать, — с этими словами примерная ученица скопировала обсуждаемую книгу.

Но как? Ведь Рита сама видела, что Дамблдор не врал, говоря о защите от копирования. Дамблдор же выглядел при этом как очень удивлённый памятник самому себе. А мисс Грейнджер всем своим видом выражала ожидание заслуженной похвалы. Не дождалась. Господин директор, сбросив с себя оцепенение, принялся перепроверять защиту книги и обнаружил всё то же, что и первый раз. Рита решила отложить реверансы на потом, сграбастала копию книги и поспешила распрощаться со всеми. Пора ей, в редакции ждут, работы завались. Только добежав до двери, она поняла, почему директор Хогвартса её так легко отпустил. Ну конечно, без змееуста отсюда не выйти. Нет так нет, обернувшись жуком, мисс Скитер вернулась в лабораторию и спряталась в волосах лохматой девочки. Детки её, конечно же, засекли, но она ничуть не сомневалась, что паршивцы всё так и спланировали, и с удовольствием послушала нагоняй от Дамблдора. За тягу к славе, за недальновидность и неразумность.

— Вы ведь понимаете, что Салазар Слизерин — неоднозначная фигура в истории, и слишком опасно обнародовать его записи, не проверив их.

— Но раз Слизерин никуда не уходил, а умер в Хогвартсе, значит история ошибается на его счёт? — чуть не плача возражала гриффиндорская отличница.

— Может и ошибается, мы этого не знаем, но откуда-то пошли слухи о его нелюбви к маглорожденным. А о том, что он увлекался тёмной магией, это даже не слухи. Это достоверная информация. При Слизерине и какое-то время после него его факультет изучал тёмную магию в обязательном порядке. Пророк же всё напечатает, не деля информацию на допустимую и недопустимую. А в обществе и так хватает напряжения. К тому же масса магов, не имея глубоких знаний, пожелает попробовать что-то из написанного воспроизвести, — наконец, оценив глубокое горе девочки и смурные лица мальчишек, Дамблдор закруглил нотацию.

— Ну-ну, не переживайте так, без змееуста мисс Скитер далеко уйти не могла, и вы сможете попросить её вернуть книгу назад, так как она была предназначена для перевода проверенным специалистом, пусть и вне Хогвартса.

Мисс Грейнджер это не сильно обрадовало. Дамблдор конечно думал, что девочка переживает свою ошибку и будущую неловкую ситуацию. Но Рита прекрасно представляла, о чём думает Грейнджер. Всё-таки старик умеет быть убедительным. И наивная девчонка уже винит себя в грядущей войне, да увеличившемся количестве жертв тёмной магии. Лишь Гарри Поттер, взявший в молчаливой поддержке руку подруги, внушал надежду на благополучный исход. Но по-настоящему вздохнуть с облегчением она смогла только когда разочарованный безуспешными поисками директор и притихшие детишки разошлись в разные стороны.

— Гарри, как думаешь, может Дамблдор прав? — напряжённо спросил Рон Уизли.

— Конечно он прав, — со слезами в голосе пискнула мисс Грейнджер. Уизли бросил на неё злой взгляд и снова посмотрел на Поттера.

— Насчёт тёмной магии он безусловно прав. Идиотов всегда и везде хватает. Но Пророк не будет печатать формулы тёмных проклятий, описания обрядов с человеческими жертвоприношениями, рецептов ядов и зелий основанных на крови младенцев и девственниц, — Рита мысленно фыркнула «да кто бы им позволил». Стоит только заикнуться, тут же Невыразимцы набегут.

— А что касается напряжённой обстановки? — помахала рукой Грейнджер, резко утешившись. Наверное, решила, что Поттер сейчас условия Рите Скитер ставил.

— Напряжённая обстановка была, есть, и ближайшее время никуда не денется. Перевод проверенного специалиста никто не примет, если конечно там не напишут то, что они хотят увидеть. А вот рассказ журналистки о том, как она с риском унесла сделанную доброй, честной, а главное талантливой гриффиндоркой копию, придаст этой копии достоверности.

Действительно, спохватилась мисс Скитер, выпутываясь из каштановой гривы, сколько можно кататься, когда такой материал имеется.

Гарри

Несмотря на то, что все проекты были завершены или заморожены за недостатком информации, свободного времени почему-то больше не стало. Тем более к турниру на этот раз я готовился всерьёз, что было затруднительно, ведь что именно там будет, никто не знал. Предположения были, да. Но они лишь увеличивали магическую часть тренировок. Домашнее задание, в лучших традициях всех школьников, опять делалось в последний момент, и я всё же загнал в зеркало дневник Слизерина, словарь и дополнил функции артефакта переводчиком. Ушло у меня на всё это десяток вечеров. Отчего вид я снова имел не выспавшийся. Профессора при встрече старались незаметно сплюнуть через левое плечо. А некоторые даже крестились. Было бы чего, «Пророк» вовсю публиковал перевод, а я лишь хотел убедиться в его точности. На этот раз «Пророк» ничего не передёргивал и не подтасовывал. Ну если не считать первой статьи, где описываются загадочные таланты Рона Уизли и Гермионы Грейнджер. А также незаурядные таланты самой мисс Скитер, которая умыкнула дневник Салазара Слизерина из-под носа у ретрограда Дамблдора, аки Джеймс Бонд в мантии.

Книга оказалась именно дневником, с небольшими кусочками лабораторных журналов. Причём эти кусочки были из совершенно разных областей магических наук. Начинался дневник фразой «Мы решили назвать школу Хогвартс, пусть помнят хотя бы имя». По некоторым оговоркам можно было предположить, что дневник далеко не первый и Слизерин имел привычку делиться произошедшими событиями и мыслями с пергаментом. Но увы, ни число дневников, ни их местонахождение не указывалась. Бытовые мелочи вроде: потребного количества мебели, учебного инвентаря и провизии на следующий год, сменялись мыслями о создании артефакта для поиска маглорожденных. Слизерин беспокоился, не будет ли приглашение маглорожденных в Хогвартс нарушением маго—магловского мирного договора. Но Годрик его убедил в том, что маглорожденные с рождения принадлежат миру магии и нарушением договора будет скорее игнорирование их. Ведь по договору маги несут ответственность и за их действие тоже. А какими могут быть действия у неграмотных и необученных магов, страшно даже представить. Философские размышления с юридическим уклоном плавно перешли к расчётам, причём латинскими цифрами и сложными для понимания современному человеку методами. «Как самый большой специалист по тёмной магии в нашей компании, я лучше других понимаю почему ни в коем случае нельзя давать кому бы то ни было доступ к информации о месте нахождении маглорожденных магов до их одиннацатилетия. Ни Годрик, ни Ровена с Хельгой даже не представляют каким соблазном являются тёмные ритуалы с участием одарённых детей. Один шаг до могущества, второй молодости, бессмертия. Когда нужно-то всего лишь переступить через жизнь ребёнка. Многие переступят и не раз, даже не задумавшись, чем придётся расплачиваться».

Нет, примеров тёмных ритуалов не приводилось, причём не только «Пророком», но и самим Слизерином, его такие вещи интересовали постольку-поскольку. Ну нельзя бороться с тёмными магами, не разбираясь в вопросе. ТТХ будущего поисковика маглорожденных периодически сменяли учебные планы для будущих борцов с тёмными силами. А также описания способов выявления гнили на начальных этапах обучения, когда ещё не поздно перевести ребёнка, ну не к Годрику, ему боевики тоже чистые нужны, но и Ровена, и Хельга не столь строги к чистоте помыслов. Специализация их факультетов позволяет не придираться. Закончилось дело с артефактом тем, что определять он стал местонахождение любого одарённого ребёнка, сообщать же о его местонахождении в день одиннацатилетия. Также артефакт сообщал о местонахождении детей до семнадцати лет в момент колдовства без пригляда взрослых. Увы, магловскому быдлу на все договоры было плевать. Потому дети, по каким-то причинам оказавшиеся в магловских поселениях и опознанные маглами как маги, подвергались смертельной опасности.

Довольно странно было читать о том, как создавались простейшие заклинания, те, что мы учили на первом курсе. С каким трудом собирались знания. Маги вроде бы во время войны успели понять всю важность единства, но похоже не желали ничего делать для его достижения. Как основой для Хогвартской библиотеки стали собрания книг кланов основателей, так и финансирование школы шло из их сейфов. Содержимое которых впоследствие превратили в неприкосновенный фонд и распоряжались только процентами.

Мне стоило больших усилий не забегать вперёд. Но, во-первых, я и так читал дневник в двух вариантах, а помимо уроков у меня среди важных дел оставались поиски «того, не знаю чего». Во-вторых, переводчик «Пророка», в отличие от зеркала, сохраняя суть и в какой-то мере стиль, делал текст более удобоваримым для современного читателя.

Рон, получив в общем-то честно заработанную славу, ходил как кот не только обожравшийся сметаны, но и получивший, в безраздельное пользование завод по её производству. Этому очень способствовало отсутствие внимания со стороны чем-то занятых близнецов. И повышенное внимание со стороны девчонок. Особенно активными оказались слизеринки. Мэнди без шума и пыли отошла в сторону. Может и не было между ними ничего кроме шахмат. А никакие шахматы не стоят того, чтобы быть затоптанной толпой слизеринок, несущихся к своей цели.

Я бы на месте Рона испугался. Я и на своём-то месте порядочно струхнул. Вдруг дамы вспомнят о моём умении говорить на змеином языке. Не вспомнили. Но на всякий случай я демонстративно гулял со Светой.

— Мне кажется или на втором курсе так бурно не было? — непонятно перед кем попытался извиниться я. Хотя кроме меня обстановку нездоровой никто не считал.

— Тебе кажется, было так же бурно, только со знаком минус, — сказала Гермиона. — И согласись, что как второкурсник ты матримониальных намерений не вызывал ещё.

— Вовсе нет, — возразила Света. Наверное, решив, что будучи второкурсницей она лучше знает. — просто брачные договоры заключаются с родителями или опекунами-магами. А без них что-то планировать смысла нет. Кстати, что там было на втором курсе?

— Тебе потом Гарри расскажет, — отмахнулась Гермиона. — Лучше скажи, а с опекунами-маглами договор нельзя заключить?

Свят-свят. Уж Дурсли, если б могли, надоговаривались бы.

— Теоретически можно, — ответила революционно настроенной девочке Света. — А практически ни маглы не смогут обеспечить исполнение договора, ни маги на них надавить, не нарушая закон.

Реакция на упоминание имени Гермионы в газете прошла незаметно для широкой общественности, да и для самой Гермионы тоже. Как сказала Света, половина магов клана Джамбелли сейчас занята модернизацией заклинания против копирования. А ведь они, в отличие от остальных, знают, где находится брешь в заклинании. Остальные таких знаний не имеют, но наверняка заняты тем же. Во всяком случае Света в этом уверена. В туалете плаксы Миртл появилась дополнительная стена, закрывающая раковину со змейкой и проход соответственно. Охренеть как вовремя.

На волне всеобщего интереса к Салазару Слизерину сильно вырос интерес к слизеринцам. Ранее не пользующиеся популярностью змейки даже слегка растерялись. Причём на первый план вышли такие ребята как Дик Дерик и Саманта Причерд.

— Мне ещё папа рассказывал, что Слизеринцы — потомственные борцы с тёмными искусствами, — говорила пятикурсница Энни Бойд. — А врага надо знать в лицо.

— А чем занимается твой папа? — попытался поддеть девушку Малфой.

— Невыразимец из Тайной Канцелярии, — небрежно обронила Бойд, стреляя глазками в Рона. Малфой сдулся.

Что бы там ни было при Салазаре, сейчас их факультет — строго иеархированая маленькая копия магического общества. И по положению в нём студента можно точно определить, сколько влияния и власти у его родителей. Вон однокурсники Бойд её словам ничуть не удивились, но и Малфою—четверокурснику ничего не сказали. Пару же лет назад другие пятикурсники—слизеринцы смеялись над примитивными шутками Малфоя—второкурсника. Показатель, однако. На других факультетах такого нет.

Первые маглокровки появились в Хогвартсе только через десять лет после войны. Всех, кто родился раньше, либо уворовали, либо убили во время оной. Для основателей эти дети стали шоком и изрядной проблемой. Во-первых, ещё свежи были воспоминания о маго-магловской войне и маги как проигравшие уважением не пользовались. В те времена вообще не принято было романтизировать проигравших. Но по мирному договору король мог потребовать себе на службу мага. И лишь возможность увидеть своё чадо приближённым короля примирила маглов с особыми талантами их детей. Во-вторых, доставка детей до школы осуществлялась силами их родителей, что маглы не могли сделать даже теоретически. Так как паранойя, обострённая годами войны и потерей своих кланов, заставила основателей прятать Хогвартс всё тщательней и тщательней, все десять лет. Что бы то ни было придумывать было уже поздно и доставку детей решили проводить силами профессорского состава.

Об аппарации или трансгрессии не было сказано ни слова, как и про портключи. Ради любопытства пошёл в библиотеку, где узнал, что не я один такой любопытный. А все способы скоростного передвижения, включая каминную сеть, о которой я не вспомнил, изобрели выпускники Хогвартса. Причём портключи некая Простора Миля из первого выпуска.

Впрочем, самую большую проблему, связанную с маглокровками, основатели обнаружили только на первом уроке. Ну не догадались они спросить маглов, умеют ли их дети читать и писать. В голову им не пришло, что можно дожить до одиннадцати лет и не научиться столь необходимым вещам. А так уж вышло, что первыми маглокровками, поступившими в Хогвартс, были дворяне. У них, чтобы читать и писать, писари водились, а даже если не водились, ну денег на такую безделицу не хватало всё едино, грамота им была без надобности. От стрел не укроет, от врагов отбиться не поможет. » — За что! Двое из пяти невежд на моём факультете. И что мне с ними делать. Устроил ребятам форменную истерику, утверждая, что не хочу видеть маглокровок на своём факультете. Хельга, добрая душа, решила будто это раны сердца, нанесённые войной, дают о себе знать и предложила забрать детишек к себе. Мне даже стало стыдно немного. Ровена заметила, что теневики в любой специализации найдут свою нишу. Разве что боевики из них не получатся. Не смотря на общую цель, путь у них слишком разный.

— Твоих питомцев всегда меньше, чем у других набирается, — веско обронил Годрик. — За прошедшие девять лет шестерых перераспределили, так что бери и радуйся, что сразу двоих чистых боги послали. А от их неграмотности все в ужасе.

Ровена чуть отвела глаза. Тоже видать всё поняла, просто промолчала. Боевики не то чтоб молчать не умеют. Ещё как умеют, иногда и «заклятием истины» язык не развяжешь. Но если уж говорят, то прямо, без словесных кружев. И живут так же, потому права Ровена, не выйдет из теневиков боевиков, и Годрик прав, когда это мы перед трудностями пасовали».

Этот отрывок действительно вызвал некоторую напряжённость в школе, и плевать, что с тех пор у маглов систематическое образование, а некоторые чистокровные едва-едва как раз читать и писать умеют.

Тем временем Энни Бойд уже сидела с Роном за одним столом в библиотеке. А вечерами они вместе пропадали в тёмных закоулках Хогвартса.

Как-то раз за завтраком Гермиона, понизив голос до предела, предостерегла Рона.

— Я слышала, как Энни Бойд говорила своей подружке, что раз у тебя присутствует один активный талант клана Слизерин, значит остальные таланты просто спят и вполне могут проснуться в ваших с ней детях. Ну уж таланты клана Бойд кровь Слизерина, пусть и сильно разбавленная, всяко усилит. Так что ты бы поосторожнее, а то станешь папой, нежданно-негаданно. Придётся жениться.

— Да когда это ещё будет, — небрежно отмахнулся Рон. — Мы до того сто раз разойтись успеем.

Малфой, который проходил мимо, затормозил прислушиваясь, не утерпел-таки и высказался.

— Что, Грейнджер, завидуешь? Тому что предки Бойд талантами обзаводились и с тёмными силами боролись, тогда как твои даже читать не умели.

Я уже было хотел напомнить Малфою о его страстной любви к Рону, но Гермиона посмотрела на него как на придурка, коим он несомненно и являлся, и достаточно громко ответила.

— Ты как всегда всё перепутал, Малфой. Эти ребята — предки магов, может даже основатели чистокровных родов потомственных слизеринцев. Мои же предки и близко к Хогвартсу не подходили.

Ученики, большей частью слизеринцы осмысливали тот простой факт, что основателем любого магического рода является маглокровка. Так глубоко задумались, что не стали огибать преграды на пути и Малфоя благополучно унесло течением.

— Встретимся на защите, — обронил Рон, присоединяясь к потоку рядом с Энни Бойд.

— Кажется, он меня не услышал, — вздохнула Гермиона. — Но хоть эти вспомнят, откуда их предки взялись.

— Как вспомнят, так и забудут, — не обнаружил повода для излишнего оптимизма я. — Можно подумать, раньше они считали, будто их предков аист принёс. Кстати, не вздумай потом сказать Рону «а я предупреждала». Сама же крайней останешься.

— Неужели тебе всё равно? — девочка поджала губы, став похожей на МакГонагалл.

— Погоди, — притормозил я, давая стайке рэйвенкловок пройти мимо. — Что именно тебе не нравится. То, что Рон гуляет с девочкой с далеко идущими планами?

— Не передёргивай, — возмутилась Гермиона. — Мне не нравится то, что она планирует ловушку. А на обмане счастливую семейную жизнь не построишь.

— Ловушку значит Бойд планирует! А за свои поступки отвечать уже не нужно?

— Всё-таки ты передёргиваешь. Если девушка настойчиво предлагает, парню трудно отказаться.

Основываясь на опыте Алекса, я был склонен с ней согласиться. Но мой собственный опыт подсказывает, что настойчивые предложения могут вызвать прямо противоположную реакцию. О чём я и сказал подруге, к тому же приведя в пример Крама.

— Скажешь тоже, Виктора просто все достали, как и тебя, впрочем. А Рон всю жизнь внимания побольше хотел, — но если начала Гермиона эмоционально, то под конец была весьма рассеяна. То ли о будущем свидании вспомнила, то ли о прошлом, но Рон её мысли уже не занимал.

Дальше вся школа и её гости с неослабеваемым интересом, следили за процессом создания транспортного средства для доставки маглокровок в Хогвартс. К процессу был подключён не только весь профессорский состав школы, но и её уже имеющиеся выпускники.

Примечание к части

Бечено.

Каждому, каждому в лучшее верится. Катится, катится алый паровоз

А мне снова приснился сон.

В отличие от прошлого раза, память хорошо сохранила каждый момент, да и начался сон довольно хорошо. Я летел на спине филина по голубому небу, к старому увитому плющом дому, дом стоял на склоне высокого холма. Приятный ветер дул в лицо. Мы спускались всё ниже и ниже и наконец влетели в тёмное разбитое окно в верхнем этаже дома. Миновали полутёмный коридор, влетели в дверь в конце коридора и очутились в слабо освещённой комнате с наглухо заколоченными окнами.

Я слез со спины филина. В комнате был камин. У камина стояло кресло, повёрнутое к двери спинкой. Филин пролетел через комнату, завернул прямо в кресло и исчез. На полу, рядом с креслом, двигались две тёмные фигуры.

Одна принадлежала большой змее, другая Питеру Петтигрю. Он лежал скрючившись на коврике перед камином, всхлипывал и хрипел.

— Тебе повезло, Хвост, — раздался ледяной голос из глубины кресла, куда опустился филин. — Очень повезло. Я успел убрать твоего курьера. И нашёл того, кто действительно доставит посылку. Ты сделал грубую ошибку, но всё обошлось.

— Господин, — с трудом произнёс Петтигрю. — Господин мой, я… я так рад… простите…

— Вот тебе ещё, Хвост, и помни, больше ошибок я не потерплю.

— Не надо, мой Господин, умоляю…

Из-за кресла показался кончик волшебной палочки, и голос произнёс:

— КРУЦИО!

Хвост закричал так, что его крик оглушил меня. Шрам на лбу пронзила резкая боль. Я тоже закричал и проснулся.

В первый момент просто пытался отдышаться ни о чём не думая, потом удивился, что не перебудил всю спальню. Но вспомнив, что вечером шептался с Сириусом и видимо просто не снял заглушку, успокоился. Будем думать логически. Есть странная, неуправляемая связь с Воландемортом. Нужно сделать её управляемой. Сдаётся мне, это ментальная магия. Но обращаться за консультацией к Свете буду в последний момент. Ещё есть информация о том, что Воландеморт, чем бы он сейчас ни был, может колдовать, убил человека и либо заколдовал, либо подкупил другого. А может вовсе пригрозил. Ну это мы уже проходили, когда гадали кто моё имя в кубок бросил. Одно меня занимает, почему я не попытался взять подобную связь с Воландемортом под контроль ещё прошлым летом. Алекс бы так и поступил. И если его рефлексы у меня присутствуют, ну насколько позволяет физиология, то организация умственной деятельности… Или состояние мозга совсем не даёт развернуться способностям Алекса. Раньше же, не пытаясь заглянуть за границы собственных возможностей, я не видел проблемы. А с Ремом я так и не поговорил. Решив вот прямо сейчас обсудить вопрос с Сириусом, я достал зеркало.

— Что случилось? — показалась в зеркале его испуганная персона.

— Мне сон приснился.

— Пророческий, — хмыкнул он. Видать не до конца проснулся, но быстро исправившись, прохрипел. — Такой же как на яхте?

— Да, — подтвердил я и рассказал сон. Сириус задумчиво теребил мочку уха. Но видимо ничего гениального ему в голову не пришло, и глубоко вздохнув, он сдался.

— Мы постараемся по-тихому узнать, кто из волшебников недавно пропал. А больше и не знаю, что можно сделать.

— Ещё можно узнать, каким образом можно проникать в чужие мысли. Ты как-то упоминал Легиллименцию, например. И найти по этой теме учебники, а ещё лучше преподавателя. Заодно неплохо бы и наоборот освоить, в смысле окклюменцию, — эдак невинно произнёс я.

— Хм-фрр… — невнятно, но от души высказался крёстный. Похоже, он рассуждал совсем в другом направлении, но довольно быстро перестроился.

— На уроки окклюменции подают заявку в министерство. Но нужно будет внятно объяснить причину. Мы, в своё время, в Ордене Феникса учились. Не вставая на учёт в министерстве. Но мастер Фенвик умер. Может, конечно, у Дамблдора ещё кто есть, сам понимаешь, такое не афишируют. А легиллименции и вовсе только сотрудников Отдела тайн учат, невыразимцев, да и то не всех. Но книги я конечно поищу.

— Поищи, — кивнул я. — И заявку в министерство подавай. Какие кстати причины обычно приводят?

— Видишь ли, в идеале считается, что окклюменция добропорядочному магу не нужна. Так как допрос при помощи легиллименции может происходить только в министерстве, да и то по решению суда.

— Ну это понятно, зачем самим себе создавать трудности. Но ведь мы живём не в идеальном мире. И те же авроры вполне могут оказаться на допросе у преступников, и что характерно, без решения суда.

— Совершенно верно, — ухмыльнулся Блэк. — А ещё есть главы департаментов и прочие носители закрытой информации. Строго говоря, эта единственная причина, которую уважает министерство, но она должна быть обоснована.

Я задумался, вспоминая достаточно закрытую информацию, причём такую, которой можно поделиться с министерством.

— Стоп. Мы же летом пророчество посмотреть собирались. Вот под это дело преподавателя и просим. Лишним не будет. Осталось понять, где преподавателя легиллименции найти.

— А окклюменист легиллиментом и будет. Если сможешь договориться. Нельзя учить окклюменции, не будучи легиллиментом, иначе я сам бы с вашей компанией позанимался. Вот только договориться совсем не просто будет. Знать бы заранее, кто у них вообще есть…

— На самом деле министерский мастер — это на крайний случай, — пояснил я детали плана. — Заявку в министерство мы подадим, чтоб все вокруг узнали, что Гарри Поттер хочет учиться окклюменции. Ну и пусть Скитер как бы от себя слух пустит, что мистер Поттер далеко не формалист, и мастера, желающие подзаработать или пообщаться, могут прийти и без напутствующего пинка от министерства.

Только убрав зеркало и закутавшись в одеяло, я понял, что опять забыл обсудить особенности собственного мозга. А они, особенности, то есть, ещё более интересны. Ведь абсолютно упустив из виду свою связь с Воландемортом я неизменно снимал на ночь артефакт, защищающий сознание. Или это как с ножами, рефлексы в действии? Раскутываться было откровенно лень. Да и просто интересно стало, смогу ли я в следующий раз вспомнить свой вопрос вовремя. Шрам продолжал болеть. Пришлось преодолеть соблазн надеть Рейливский артефакт. Но нет, пренебрегать почти дармовой информацией — расточительство. Поэтому буду лежать и считать овец. Уже в полудрёме я видел, как овца, превратившись в облако цвета патронуса, укутывает воспалённое место. И боль отступила. Хорошо. Но патронус в виде овцы я не хочу. Мне огнедышащий олень больше нравится.

Рону с Гермионой я поведал о намечающихся дополнительных занятиях утром, по дороге в Большой зал, естественно, предложив присоединиться. Предложение вызвало энтузиазм только у Гермионы. Ну дак иного никто и не ожидал.

— Думаешь, министерство санкционирует наше обучение окклюменции? — чуть ли не облизнулась девочка.

— Думаю нет, — обломал её я. — Но узнав, что Гарри Поттер и Гермиона Грейнджер хотят учиться окклюменции, какой-нибудь мастер может захотеть подзаработать.

— Это будет незаконно…

— То есть, когда я буду договариваться, на тебя не рассчитывать? — прервал я бессмысленные рефлексии, задав провокационный вопрос.

— Рассчитывать конечно! — аж задохнулась от возмущения подруга. — Я сегодня же напишу миссис Поттер.

— Вы бы лучше не об уроках лишних думали, а о том, что в прошлый раз шрам болел когда Вы-Знаете-Кто был рядом, — высказался порядком уставший молчать Рон.

— Наверняка он где-то рядом, — покивала Гермиона. — Ведь посылал же он Барти Крауча похитить Гарри. И вряд ли после провала Упса успокоился.

— Если бы Вы-Знаете-Кто мог успокоиться после провала, давно бы это сделал, — согласился с подругой Рон.

— Ну насколько он рядом, неизвестно, на первом курсе эффект был совсем другой. А портал мог куда угодно вынести.

Когда основатели наконец решили проблему транспорта, магическая Великобритания вздрогнула от шока. А я бросился загружать бэушную историю Хогвартса. Ну интересно же, куда делся экипаж, трансфигурированный из молодого феникса. Основатели и ко явно рассчитывали на века, иначе какой смысл в столь наворочено-перемешанных чарах, самообнавляющихся иллюзий и трансфигураций. Плюс связка сознаний поискового артефакта, распределяющей шляпы и собственно самого экипажа.

Кстати, количество мест в экипаже равнялось количеству билетов и если маглокровкам билеты раздавались бесплатно, то потомственные маги могли билет приобрести, а могли по старинке, своим ходом добираться. Многие предпочитали первый вариант, так как экипаж отходил из Лондона, от почтовой станции. И пассажиры без каких бы то ни было неприятных ощущений за доли мгновений прибывали к Хогвартсу. А до Лондона добраться всяко легче, чем до затерянного в горах замка. Напоминаю для избалованной каминной сетью и прочей телепортацией публики, это был первый мгновенно-перемещающийся транспорт. Пока зеркало переводило, а я держал пальцы скрещенными, авось повезёт, Энни сделала ход конём. Мистер Бойд предъявил претензии мистеру Уизли, не Рону разумеется, а Артуру за совращение его дочери. Рона, как и положено в старых семьях, никто не спрашивал.

— Да не было же ничего, целовались мы только, — задохнулся от возмущения Рон, прочитав письмо от родителей.

Энни скромно опускала очи долу, краснела и клялась (правда не магией), что она папе всё объяснит… И он непременно поймёт… Просто кто-то из её однофакультетников настучал… ещё и преувеличив изрядно… Наверняка завистница какая-нибудь, думала, что мистер Бойд им встречаться запретит, и у неё, гадины этой, шанс появится. Но Энни непременно… и папа обязательно…

Рон может быть и повёлся бы, но пока что был слишком зол.

У меня же ситуация вызвала некоторое недоумение. Ладно бы действительно что-то было, но вот так, ни за что, ни про что. Создавалось впечатление, что я чего-то сильно не понимаю, пошёл выяснить.

Сириус был хоть и при зеркале, но не дома. Ни мамы, ни Римуса рядом с ним не оказалось. Сам Сириус понял в этой странной помолвке ненамного больше меня.

— Семья Уизли очень старая и когда-то была кланом. Но это было давно. Когда ситуация изменилась, я не знаю. Пруэтты и сейчас неслабый клан. Были действительно сильными, но во время войны с Воландемортом многое потеряли. Тем не менее, они не приняли в клан мужа Молли и её детей. Заметь, семь щедро одарённых магов — страшная редкость. Бойды, кстати, ещё до обострения ситуации с Воландемортом почти все кончились. Что там, как, опять же, не знаю. Но мужа дочери они однозначно в клан принимать будут. Старшие Бойд согласились с её выбором. Они знают что-то, что не знают Пруэтты? Или наоборот, не знают? Уизли по какой-то причине не проводят обрядов в пользу магии рода. И вместо того, чтобы пополнить семью, получив через сыновей шесть ведьм, отдают сына в чужой клан. Их не интересует возрождение клана? Они считают это невозможным? Получают взамен что-то нужное?

— В общем, дело ясное, что дело тёмное, — продолжил я рассказ крёстного, когда он замолчал.

Остаётся надеяться, что когда Билл раскопает тайны родного семейства, они перестанут чудить. Но меня больше зацепил третий вопрос, озвученный Сириусом. Что значит «Получили взамен что-то нужное»? Здесь что, принято платить выкуп за невесту, то есть не только за невесту, но в некоторых случаях и за жениха? На фоне ранних договорных помолвок — вполне возможно. Не то чтоб я прям сейчас собирался, так, на будущее…

Сириус, зараза такая, понял мой вопрос правильно, но ответил почти не ехидничая.

— Если жених или невеста кланового не входит в клан, а наоборот, забирает, соответственно, жениха, невесту из клана, то да, могут потребовать выкуп.

— А могут не потребовать? — вычленил я главное.

— Бывает, что хорошие отношение с кланом, родом, семьёй или отдельным человеком важнее сиюминутной выгоды. Как например в твоём случае. О возвращении Лили даже не сплетничают особо. Событие настолько за пределами понимания, что у людей нет слов. А ты это событие организовал.

— Думаешь? — у меня собственная крутость вызывала сомнение, но Блэку видней.

— Знаю, — криво усмехнулся он. — Прибрать к рукам, конечно, попробуют, но аккуратно, не портя отношений.

— Тогда пусть пробуют, — разрешил я. Всё равно оно ещё незнай-когда будет. Пока же вместо гадания займёмся маговеденьем.

— А что, трое детей — это действительно такая редкость? Маги не хотят или не могут?

— Не могут, — однозначно ответил крёстный. — У магов после какого-то поколения появляется фильтр. Зачать они могут только ребёнка с магическими способностями, без откровенного физического и умственного уродства и умеренно здорового.

— М-м-м… — попытался осмыслить я столь дипломатично построенную фразу. — То есть некоторые врождённые заболевания могут быть. Ну и на примере Крэбба с Гойлом мы ясно видим, что не все маги гении. Да и соответствовать хотя бы минимальным нормам красоты тоже не всем дано.

— Этих двух несчастных я не знаю, но если судить по твоему описанию, фильтр у них уже не работает.

— Поподробнее, — попросил я.

— Чем древнее семья, тем надёжней фильтр, — начал объяснение по порядку Сириус. — Потерять его можно двумя способами: при частых браках с маглами и маглокровками и при злоупотреблении близкородственными браками. В первом случае рождаются дети в любом количестве, здоровенькие, симпатичные, но кто-то из них может быть магом, а кто-то сквибом. Во втором случае у чистокровной пары за всю жизнь больше одного ребёнка не получится. Остальных фильтр отбракует как уродов, сквибов или дебилов. Это так сказать первое предупреждение. А если родившийся ребёнок чуть покраше троля или чуть поумнее его же, или чуть посильнее сквиба, значит фильтр у родителей работает кое-как, и дальше им даже пытаться размножаться не следует. Выйдет так же, или ещё хуже. У детей фильтра и вовсе не будет.

— Зачем же они так… подставляются, — с трудом подобрал я подходящее слово. — Ведь я правильно понял, фильтр теряется при частых браках с маглокровками? — слово частых я выделил интонацией. — А если не часто, то никакого вреда, окромя пользы не будет?

— Совершенно верно. А браки близкородственные заключают из-за денег и политики.

— Глупо как-то, — Не то чтобы я усомнился в словах крёстного… и Алекс общий уровень интеллекта человечества, с тех пор как это человечество развязало Вторую мировую, высоко не оценивал, но всё же.

— Глупо, — согласился крёстный. — Но результат такой глупости при наличии фильтра проявляется не сразу. Политические и экономические выгоды же совсем близко. И вот ещё, единственного наследника многие не считают бедой. Конечно, пока фильтр нормально работает, и планка допустимого набора генов не снижена. Наследник выглядит как человек, приемлемо усваивает программу и нормально колдует. А то, что за всю жизнь больше не получилось… зато наследство делить не нужно. Ну ещё многие полагают, что вот сейчас выгодный брак заключат, а в следующем поколении непременно и обязательно…

— Что непременно и обязательно? — заинтересовался я. — Ведь чистокровные все друг другу родня. И если семья не готова поступиться чистокровностью, что они могут сделать?

— Родня, знаешь ли, бывает близкая и дальняя. Просто политически активные семьи уже давно родня близкая. Ещё многие особо принципиальные чистокровные посылают своих детей, обычно дочерей, учиться в другие страны. Это, конечно, платно, и язык иностранный с детства как родной учить приходиться. У меня и отец, и дядя из таких иностранных студенток себе невест взяли. Нас у родителей было двое. У дяди три дочери. Ну дак сыновей в обязательном порядке никто не обещал.

— Твой дед был единственным ребёнком в семье, отец тоже. К тому же Джеймс был поздним ребёнком. То есть необходимость разбавить кровь назрела. И пока она не перезрела, дядя Чарльз подсуетился. Тем более, там удачно совпала симпатия Джеймса и насущная необходимость. Но ты учти, одна маглорожденная полностью проблему не решит. И если ты сойдёшься с кузиной третьей-четвёртой степени родства, больше одного ребёнка не жди. Зато в другую сторону у тебя выбор широкий, фильтру и магла во вред не будет.

Что тут скажешь? Каждый волен жить так, как хочет и с кем хочет. Пока он не мешает делать то же самое другим.

Рону я пересказал ту часть разговора, что касалась его. Друг так же выразил надежду, что расследование Билла даст положительный результат. Во всех смыслах. Был конечно ещё вариант развязаться с помолвкой, и не поведал я о нём вовсе не из вредности. Просто самому в центре внимания оказываться не хотелось. Вот и тянул. Но Гермиона ничуть не глупее меня, заодно моих проблем не имеет. Поэтому, когда всё ещё недовольно-обиженно косящийся на Энни Рон уселся обедать, она сказала.

— Если ты действительно не хочешь этой помолвки, достаточно рассказать Энни правду, что ты никакой не змееуст.

— Так ты считаешь, что Энни со мной только из-за змеиного языка? — вместо того, чтобы обрадоваться, возмутился Рон. — Ну конечно, по-твоему, я сам ничего не стою.

С этими словами он впился в кусок мяса и по сторонам больше не смотрел. Жалкий лепет Гермионы о том, что Рон, конечно, стоит, и много, но вот Бойд ценит другие вещи, никакого эффекта не имел.

Я гоняя картошку по тарелке, искал тему для разговора, хотя на собственном опыте знал, что если Рон с Гермионой хотят разругаться, их ничто не остановит.

— Рон, — наконец осенило меня, — в Хогвартсе же уединиться негде. Не портреты, так привидения, не привидения, так Пивз. Только начнём целоваться, кто-нибудь малину обломает. Как мистеру Бойду в голову пришло, что ты в такой обстановке смог его дочу совратить.

Гермиона выразительно фыркнула, намекая, что Слизеринцам в голову приходит то, что им выгодно. Фыркала она даже слишком выразительно, потому Рон ответил только когда она ушла.

— Есть в Хогвартсе одно место, там ни портретов, ни привидений, и даже Пивз не заглядывает. Мне Энни показала. Сама она от родителей узнала, правда просила никому не рассказывать. Но я ничего не обещал!

Всё с ними ясно. Обещание подразумевалось по умолчанию, потому во время ссоры не работает. И это хорошо. Просто замечательно. Рон мне показал удивительно полезную комнату по желанию.

— Но у нас с ней ничего не было! — ещё раз напомнил он.

— Спокойно, я не сомневаюсь в твоих словах, — я действительно не сомневался, и не только потому, что Рон совершенно не умеет врать. Ну не может быть Энни настолько дурой. Непохожа!

Теперь главное, чтоб в нужное время комната не оказалась занята. Что-то я сомневаюсь, что Энни Бойд в Хогвартсе самая осведомлённая.

Рон же к вечеру, окончательно расплевавшись с Гермионой, помирился с Энни.

Тихо-тихо под мантией-невидимкой мы крались по Хогвартсу, нет, не ночному. В субботу после завтрака. То есть, можно сказать, днём. Мы — это я и Света. Почему крались, да ещё и под мантией-невидимкой? А зачем нам свидетели? Особенно такие, которые могут понять, что мы идём в комнату по желанию. Не стоит окончательно исключать вариант, в котором мистеру Бойду настучал кто-то посторонний, действительно изрядно преувеличив. А зачем ещё комната по желанию нужна, только для того самого.

В том, чтоб ходить по Хогвартсу днём в мантии-невидимке, есть своя прелесть. Можно столько нового о себе узнать. Можно, но не нужно! И уж конечно не стоит это слушать в компании Светы. Она сама по себе краснеть не склонна. То есть за всё время нашего знакомства всего три раза покраснела, и два из них сегодня, по дороге. Мои уши тоже горели. Мы переглянулись, извиняясь друг перед другом за чужую дурость и неловкую ситуацию. Но говорить поостереглись, даже шёпотом и на ушко.

Шли мы, разумеется, не наугад. Комнату я заказал заранее, попросил Добби организовать напитки и закуски, а также покараулить комнату, пока меня не будет.

— Ох ничего себе, у нас в школе и такое есть! — воскликнула Света, проходя в распахнутую мной дверь.

— В Хогвартсе есть всё! — честно соврал я.

— Это самый странный аквапарк из всех, что я когда бы то ни было видела, — всё ещё ошарашенно произнесла девочка.

А то ж. Все горки здесь были из отшлифованного камня, дерева и тонко выделанной кожи. Бассейны и фонтаны из камня. Лестницы деревянные. Я тоже такого аквапарка раньше не видел. Но поскольку ни я, ни Алекс лично в аквапарках не бывали, все наши совместные знания о них почерпнуты из фильмов и рекламы. То есть щупать, что из чего сделано, нам не доводилось. Возможно, Хогвартс, демонстрируемые мной картинки так понял. А может у него какой-то свой список допустимых стройматериалов. Но для Светы, которая аквапарки не только видела, но и щупала, результат оказался шокирующим.

— Здорово!

— Пошли испробуем!

Мы быстро разделись до купальных костюмов. Забавно, у обоих эти костюмы оказались по магической моде. И закручивая на ходу волосы в узел, Света направилась к самой высокой горке. Стоило сделать несколько шагов, как на полную мощь включились фонтаны. Они разбрызгивали по комнате тёплую воду, оставляя в неприкосновенности угол с шезлонгами, где мы оставили шмотки и стол с провизией.

Дальше мы бежали с визгом, не то уклоняясь от особо мощных струй, не то нарываясь на них.

— Меня бы на такую горку не пустили, — лениво обронила Света, когда мы, уже отплевавшись после спуска, разлеглись на поверхности воды, в виде морских звёзд. — Если б конечно они существовали, такие большие.

Я оттолкнул пальцами ног шину, которая здесь заменяла спасательный круг, и так же лениво спросил:

— А что, слишком большая горка? — наверное, это ракурс съёмок виноват. Мне-то казалось, что размер как на экране получился.

— Ни-ни, в самый раз, — Света с едва слышным плеском подплыла ближе.

Комната по желанию создала практически тропический климат, тёплый и влажный.

— Говори уже, — поторопил я подругу. — Или весь день маяться собираешься.

— Если надо, и весь следующий! Разве так заметно? — начала с предисловий девочка, но наконец собравшись, сказала. — Я слышала, ты подал заявку в министерство на уроки окклюменции.

— Слухи распространяются со скоростью света, не магический мир, а большая деревня, — искренне подивился я оперативности сплетников, хоть и рассчитывал на нечто подобное. — Неужели с родственниками больше не о чем говорить было?

Вместо ответа Света окатила меня водой.

— Ах так! — я, нырнув, схватил её за ногу и потащил на дно. Она вырываться не стала, а подплыв мне за спину, уцепилась за шею. Пришлось всплывать.

— Мне Бекки рассказала, — наклонившись к моему уху, шепнула Света, и ещё тише добавила: — Я не собираюсь обсуждать тебя с кланом.

Эм, это что, мне только что предложение сделали? Или, точнее, намекнули, что не прочь перейти в мой несуществующий клан? А что, чем я хуже Рона? Но спешить не будем. Пока же я просто объяснил подруге, зачем нам нужна эта заявка.

— Я вовсе не против учителя из клана Джамбелли, в обход министерству, но не через тебя. Идёт?

— Идёт, — согласилась Света.

В воскресенье вечером зеркало перевело историю Хогвартса. Вот не могло оно утром это сделать или хотя бы днём. В результате я читал полночи. Но оно того стоило. Наш красный паровозик, Хогвартс-экспресс, и есть тот самый экипаж, созданный из молодого феникса. Чтобы понять, с чего он стал ездить почти весь день, вместо мгновенного перемещения и какого… он вообще стал паровозиком, пришлось внимательней прочитать предыдущие страницы. Нет, автор книги и сам не знал, что и зачем, но единственным событием, способным вызвать такую реакцию, была отмена отдельных занятий по факультетам. А раз нет разницы, на каком факультете учиться, значит дети могут сами решить, с кем хотят жить в одной комнате, отдыхать в общей гостиной и есть за одним столом. А чтобы принять решение, нужно время и свобода передвижения. Вот и едет поезд восемь часов до школы. И в отличие от экипажа, где у каждого ребёнка было своё место, по поезду можно прогуляться, с кем-то подружиться, с кем-то подраться. Нет, кто-то может, как я, просидеть в купе всю дорогу, но ведь жить силком не заставишь, была бы возможность предложена. А она была предложена, причём всем. В отличии от экипажа, бесплатные билеты получали все ученики Хогвартса. Независимо от происхождения и желания.

Вообще, мне было немного жаль, что школьную программу усреднили. С чем это было связанно, не очень понятно. Может жизнь стала легче, отношение к ученикам снисходительнее. Детство стало затягиваться, у кого до двадцати, у кого до тридцати, а кто и вовсе не взрослел до самого маразма. Что бы за «отбраковку» ни проводил Слизерин, но при нём тёмных лордов не водилось. Как бы ни было жаль, но кое-какую информацию подросткам с неокрепшей психикой доверять не стоит.

Я еле удержался от того, чтобы посреди ночи вытащить Гермиону из спальни. Но подчиняясь жажде деятельности, распечатал нужную главу из книги и её перевод. Дабы отправить всё это мисс Скитер. Разумеется, с припиской, состоящей из моих выводов, и запретом на меня ссылаться. Как-нибудь уж сами нужную книгу отыщут. Не в единственном же экземпляре она писалась.

Данная информация очень пригодилась утром за завтраком. Гермиона, оказавшись за одним столом с Роном, вспомнила, что они в ссоре. И она жутко обижена на то, что её желание помочь не оценили. В ответ Гермиона собралась зверски зарезать сосиску, а может, и самого Рона. Потому сначала она слушала меня рассеяно, потом не хотела верить, и в конце концов потребовала пойти в мою спальню и показать ей книгу.

— А ничего что у нас щас уроки? — растерялся я. Нет что-то мне в людях никогда не понять, и Алекс тут не поможет.

— Успеем, — непреклонно возразила Гермиона. — Это что же получается, моя История Хогвартса неполноценная?! А я так на неё полагалась!

— Ах вот оно что! — обрадовался я. — Но Гермиона, книга всё равно не на английском. И тебе придётся поверить либо моему переводу, то есть переводу зеркала, либо переводить самой.

— Не волнуйся, Гарри, — с ласковой улыбкой крокодила ответила девочка, — ты мне книжку скопировать дай, а дальше я сама разберусь.

С кем Гермиона собралась разбираться, мне уточнять не захотелось. Но я всё же попробовал достучаться до её разума.

— Тогда какая тебе разница, сейчас ты книгу получишь или вечером? — и чудо свершилось. Меня таки услышали.

На Роновы заскоки Гермиона более внимание не обращала. И не разговаривали они аж до третьего тура, что не мешало им обоим со мной тренироваться. Тем более, когда тут разговаривать, если к повседневным занятиям, подготовке к экзаменам, подготовке к третьему туру и свиданиям добавился перевод совсем не тоненькой книжки. Мои выводы редакция «Пророка» одобрила и с удовольствием присвоила, включая пассаж про неокрепшую подростковую психику. Новость о том, что мы ездим на том самом экипаже, сменилась ещё более шокирующей. Оказывается, статут секретности ввели не потому что «все хотели волшебством свои проблемы решить», как когда-то мне сказал Хагрид. А потому, что ряд маглов мог по договору потребовать от магов решения своих проблем, а маги по тому же договору не могли отказать. Вот и начали маги ещё во времена основателей готовить почву для своего исчезновения. Подчищать информацию, менять документы, а кое-где и воспоминания. Почему не везде, я не понял. Но основная цель магов заключалась в том, чтобы маглы забыли и о войне, и о мирном договоре. Ведь то, о чём не знаешь, не потребуешь. После подобных публикаций всполошилось министерство. Видимо, магам, по их мнению, тоже не следует кое-что помнить. А то как пойдут маглам об их правах рассказывать. Хотя Гермиона запросто и королеве, и министру всё, что захочет, расскажет.

На счастье редакции «Пророка» начался третий тур, и они, не теряя лица, переключились на освещение турнира.

Примечание к части

Бечено.

Если вам нечего терять, попробуйте что-нибудь найти

В день турнира во время завтрака за гриффиндорским столом было особенно шумно. Совиная почта принесла мне открытки от всех старших Уизли, за исключением Перси. Просто пожелание удачи, но всё равно приятно. Как-то незаметно для себя я таки начал воспринимать турнир всерьёз, не только разумом, но и сердцем. От экзаменов, как и все участники турнира, я был освобождён, и внезапно появившееся время тратил на поиски полезных заклинаний, и не только боевых. Гермиона, кстати, выяснила у Крама, почему маги так пренебрегают бытовыми заклинаниями. Вовсе не для закалки характера и не потому, что иначе ходить разучишься. Оказывается, с колдовством — как с физическими упражнениями, с приседанием, например, кто-то может сделать сотню приседаний, а кто-то и после пятидесяти свалится. Конечно постоянные тренировки позволяют увеличить количество доступных приседаний, но даже у самых тренированных людей это число не бесконечно. Вот и не принято у магов лишний раз палочкой махать, по принципу «вдруг война, а я уставший». Ну или как-то так. Лично я не помню, чтоб у меня в конце дня сил колдовать не было. Сколько бы я в течении дня ни колдовал. Ну разве что, когда мы руны под будущим фундаментом будущего дома рисовали, но тогда у меня вообще ни на что сил не было, не только колдовать. Поэтому сегодня во время экзамена по истории магии я собирался почитать второй том сборника бытовых чар. Но меня обломала профессор МакГонагалл.

— Поттер, все участники Турнира собираются после завтрака в комнате, примыкающей к залу.

— Но ведь соревнование начнётся вечером! — воскликнул я, испугавшись, что маразм подкрался незаметно, и я попутал время.

— Конечно, Поттер. В комнате собрались семьи участников Турнира. Они приглашены посмотреть последнее состязание. И ты сегодня сможешь провести со своими весь день.

С этими словами она отошла от стола. А я добрым словом помянул конспираторов, которые вчера мне ничего не сказали, быстренько допил сок, махнул друзьям и пошёл общаться с семьёй. В ту самую комнату, где в Хэллоуин собирали чемпионов.

Седрик с родителями стояли прямо за дверью. Крам в дальнем углу быстро разговаривал по-болгарски с матерью и отцом. Оба были черноволосы, крючковатый нос Крам явно унаследовал от отца. В другом углу щебетала по-французски Флёр со своей матерью. Её младшая сестрёнка Габриэль стояла рядом, держась за мамину руку. Увидев меня, она замахала мне рукой, я тоже махнул ей. И тут увидел у камина ухмыляющегося Сириуса. С намёком так ухмыляющегося. В ответ я скорчил рожу, типа, сам дурак. И бросился обниматься к сияющей маме.

— Мы решили сделать сюрприз! — взволнованно воскликнула она и, наклонившись, поцеловала.

— Ты как, готов? — спросил Рем, пожимая мне руку.

— Вполне, — ответил я, хотя вопрос был в общем-то риторический. Мне было трудно удержаться и не оглядываться на остальных участников турнира и их родителей. Ещё я поймал себя на том, что глупо улыбаюсь. Совсем как ребёнок, говорящий с знаменитостью и желающий, чтобы это заметили. Вот только все остальные занимались обычным делом, общаясь со своими родными. Это я общался с мечтой!

— Потрясающе снова вернуться в школу! — огляделась кругом мама. Виолетта, приятельница Полной Дамы, подмигнула ей и, укоризненно посмотрев на Сириуса, отвернулась.

— М-м, Гарри, ты не знаешь, Полная Дама сильно на меня сердится? — спросил крёстный.

— Не знаю. Мне она ничего такого не говорила, — я честно постарался что-нибудь вспомнить.

— Что ты успел натворить? — голосом старосты Эванс поинтересовалась мама. — Насколько я помню, когда мы закончили школу, ей не за что было на тебя сердиться.

Сириус умоляюще посмотрел на меня, на Рема и наконец поведал маме о своём прошлогоднем посещении Хогвартса. Но прежде чем она успела устроить возмущённую отповедь, я заметил.

— Меня за десять секунд общество дементоров вырубает, а как бы я себя вёл после десяти лет в их компании — неизвестно.

Мамино выражение лица с возмущённого сменилось на сочувствующее.

— Всё-таки давайте сходим извинимся, — грустно-грустным тоном сказала она.

Мы конечно согласились. Сириус тут же начал убеждать её, что с ним всё в порядке, и вообще, это было давно и не правда.

И мы двинулись к двери в Большой зал. Поравнявшись с семейством Диггори, я поймал неприязненный взгляд отца Седрика, Амоса. Но на что бы мистер Диггори ни злился, он ограничился взглядом. Прогресс, однако, обзавёлся родителями — и всякие любители самоутверждаться за чужой счёт держат своё дерьмо при себе. Может на это и злится, что дерьмо мешает, а бросить не в кого. В результате, вдруг почувствовав себя ребёнком, которого защищают просто за сам факт своего существования, я таки задал давно ускользавший вопрос.

— Слушайте, а отсутствующая магия рода влияет, м-м-м… — руки сами потянулись к затылку, дабы энергичным массажем ускорить мыслительный процесс. — Короче, если маг, зациклившись на одном моменте, не видит ничего вокруг или переключившись с одного на другое напрочь забывает всё, что связанно с первым и…

— Я тебя понял, — прервал мой лепет Сириус. — У Джеймса так же было. Дядя Чарльз говорил, что это свойство всех артефакторов. И чем сильнее с головой маг погружается в любой вопрос, тем лучшим артефактором он является.

— Вообще-то это свойство всех магов. Просто у артефакторов, видимо, ярче выраженно, — добавила мама. — Я на первом курсе удивлялась нелогичности поступков вроде бы умных магов. А на третьем прочла про это в книге, примерила на себя и поняла, что ничем от других не отличаюсь. Кто больше, кто меньше все маги этим страдают. Концентрация, завязанная на эмоциях, основная направляющая магии.

Мда… значит оно не лечится. Здорово. Хотя Гермиона в конце первого курса тоже что-то такое говорила. А на втором курсе, зациклившись на Хогвартской библиотеке, не догадалась попросить родителей прислать ей нужную книгу из дома

Мы прекрасно провели утро. Сходили извинились перед Полной Дамой. Сириус и сам по себе обаятельный нахал, а тут ещё мама подключилась, так что и Полная Дама, и Виолетта, и ещё парочка нарисованных леди Бродягу были готовы усыновить. Или хотя бы расцеловать. Сириус от души порадовался, что они все нарисованные, а то б ведь затискали. Ему и так от поклонниц прятаться приходится. Как же, «трагический образ». Потом мы обошли всю территорию замка. Посмотрели карету Шармбатона и корабль Дурмстранга. Серьёзных тем мы более не поднимали. Разве, что Сириус сообщил, что Джамбелли заинтересовались моим обучением, но подробности хотят обсудить со мной.

— Наверняка артефакт будут просить в оплату, — сделал странный вывод крёстный.

— Ты с этим поосторожней, — тут же забеспокоилась мама. — Джеймс говорил, что даже если всё сделать правильно, совсем не обязательно получится настоящий артефакт, а не просто некоторое время работающая конструкция. И ещё, даже если у тебя получилось десять настоящих артефактов, одиннадцатый может выйти обычной поделкой.

Интересно: девочка из магазина артефактов называла артефактом любой магический… ну пусть будет, прибор. Она лишь уточняла срок их службы. А жена артефактора из клана Поттер артефактами считает только вечные, а всё остальное называет конструкцией или поделками. Конечно, она цитирует мужа, но видно же, что полностью разделяет его мнение. Вывод: либо в магазине посетителям лапшу на уши вешают, либо некоторые и планку, и нос повыше задирают. Но с обещаниями действительно стоит быть осторожнее. Если мистер Бэнэт прав, и длительная работа с артефактом повышает его качество, то нужно на изготовление просить больше времени. Дальше, я почему-то уверен, что и браслеты, и зеркало, и даже подглядыватель в прошлое, вечные. То есть настоящие артефакты. Но все их я делал для себя, даже браслеты. И что-то мне подсказывает, что пока Петтигрю на свободе, мне не составит труда сделать ещё один артефакт, например, для Светы. Но вот для кого-то другого вряд ли. А уж когда Петтигрю поймают, и вовсе ничего не выйдет. Ведь однажды мою работу могут использовать против крёстного. Но как при такой важности личной мотивации можно вообще работать на заказ?

— Мам, а папа брал заказы на артефакты?

— Нет, — тряхнула волосами мама. — Он пару раз продавал защитные артефакты, сделанные для себя, а себе делал замену. Заказы же Джеймс брал лишь на поделки.

— Логично. С Джамбелли я, конечно, поговорю, но на всякий случай надо иметь варианты.

К обеду мы вернулись в замок. По пути я выхватил из толпы девочек с жёлтыми шарфиками Свету. Ничего не знаю, сегодня мне можно. Мои гости и во время прогулки вызывали всеобщую заинтересованность, а тут… и вовсе откровенно пялились. Ну ещё бы: оборотень, маг сбежавший из Азкабана, и ведьма, остановившая Воландеморта. Приманка на любой вкус. Мама почти беззвучно выругалась.

— Ничего-ничего, через годик они успокоятся. А сейчас оно даже полезно, — весело проговорил Сириус.

Римус мог бы уточнить, что в его случае и не полезно, и не успокоятся, но не стал. Зачем лишний раз напоминать.

— Как прошёл экзамен? — спросила мама подбежавшего Рона. Будто и сейчас была старостой Гриффиндора.

— А-а… Порядок! — ответил Рон. — Не мог вспомнить имена всех вождей восставших гоблинов, пришлось кое-какие придумать, — (Мама мгновенно посуровела). — Всё нормально, — успокоил её Рон, даже не задавшись вопросом «по какому праву его допрашивают?», — у них у всех были имена типа Бодрод Бородатый, Грых Грязный, так что ничего страшного.

Мама была не согласна, но Сириус обозвал её старостой Эванс, и мама раздражённо зашипела, а я вспомнил про другую, не бывшую, а будущую старосту, и спросил:

— А где Гермиона?

Тут уж зашипел Рон.

— Вон она, с Виктором Крамом, — махнула Света в сторону слизеринского стола. Видимо, догадалась по аналогии, куда смотреть.

Шипенье Рона мне понятней не стало, но я с удовольствием полюбовался на слизеринский стол, где Гермиона сидела в окружении Крамов, а рядом с матерью Виктора наблюдалась перекошенная рожа Малфоя, дальше следовала не менее перекошенная рожица Паркинсон. Красота!

Мы весь день гуляли вокруг замка и вернулись в Большой зал только к вечернему пиршеству. За столом для преподавателей сидел уже и Людо Бэгмен, и Корнелиус Фадж. Бэгмен, как всегда, весел и оживлён, Фадж, напротив, мрачен и неразговорчив. Сидевшая рядом мадам Максим смотрела только в тарелку, и мне показалось, что глаза у неё красные. Хагрид то и дело поглядывал в её сторону.

Несмотря на обилие праздничных блюд, я почти ничего не ел. Наверняка ведь придётся и бегать, и прыгать, и лучше это делать не на полный желудок. Постепенно волшебный потолок менял синеву дня на алые закатные краски сумерек. Наконец Дамблдор поднялся из-за стола, и весь зал притих.

— Леди и джентльмены, через пять минут я приглашу вас пойти на поле для квиддича, где начнётся третье, последнее состязание Турнира Трёх Волшебников. А сейчас прошу всех участников последовать на стадион за мистером Бэгменом.

Я встал, все гриффиндорцы зааплодировали. Мама, крёстный и друзья желали мне удачи. В последний момент подбежала Гермиона и, крепко обняв, шепнула

— Будь осторожен.

И я вместе с Седриком, Флёр и Крамом вышел из Большого зала.

— Как ты, Гарри? — спросил Бэгмен, спускаясь по каменным ступеням главного крыльца. — Уверенно себя чувствуешь?

— Всё в порядке, — ответил я.

Пусть турнир и перестал вызывать у меня протест на подсознательном уровне, но волноваться-то всё равно причин нет. Единственное, что напрягало, это Воландеморт. Ведь он сделал на турнир серьёзную ставку. И теперь, когда всё подходит к концу, самое время выступить. Переключиться он вряд ли сможет, даже если знает об особенности мышления магов. Вот только для нормального человека постичь логику Воландеморта нереально. Один навороченный план похищения чего стоит. Даже без учёта Крауча можно было сделать проще и эффективнее. Например, взять под империо Розмерту и превратить стакан в портключ. Но раз до сего момента не произошло даже намёка на похищение, значит план в силе. Потому пару раз повторив в уме заклинание, распознающее точку выхода портала, я почувствовал себя спокойнее. Ну и что, что кубок Дамблдор лично проверял, он старик замысловатый. Вот уж кому Воландеморта понять, как нечего делать.

Скоро подошли к стадиону. Поле для квиддича изменилось неузнаваемо. По всему периметру поднялась плотная живая изгородь, высотой двадцать футов. Прямо перед нами в изгороди чернел проём-вход в лабиринт. Коридор внутри него, образованный густым кустарником, уходил в черноту.

Через пять минут на стадионе появились первые зрители. Воздух наполнился взволнованными голосами и звуками, сотни магов-зрителей торопились занять отведённые им трибуны. Небо окрасилось в густой иссиня—чёрный цвет, и на нём зажглись первые звёзды. К нам подошли Хагрид, МакГонагалл, Грюм и Флитвик. У профессоров на мантиях, у Хагрида на спине кротового жилета светились большие красные звёзды.

— Мы будем патрулировать снаружи, — Сообщила нам профессор МакГонагалл. — И, хотя за вами будет вестись постоянное наблюдение, — профессор указал на четыре экрана в воздухе, такие же как над озером во втором туре, только светящиеся, — никто не станет вмешиваться, пока вы не пошлёте сигнал тревоги. Поэтому, если кто-нибудь попадёт в беду и почувствует, что требуется подмога, пошлите в воздух сноп красных искр, и мы незамедлительно придём на помощь. Всё ясно?

Мы кивнули.

— Тогда вперёд! — весело скомандовал Бэгмен четверым патрульным.

— Удачи, Гарри, — шепнул Хагрид, и патрульные разошлись в разные стороны, каждый на свой пост, вокруг лабиринта. Коснувшись палочкой горла, Бэгмен тихо произнёс:

— СОНОРУС!

И тут же его усиленный волшебством голос разнёсся по всему стадиону:

— Леди и джентльмены, третье и последнее состязание Турнира Трёх Волшебников начинается! Разрешите мне напомнить вам турнирное положение участников на сегодняшний день! Первое место занимает мистер Гарри Поттер, школа Хогвартс, у него девяносто два очка!

Крики, гром аплодисментов разбудили птиц в запретном лесу, и они с тревожным гомоном поднялись в тёмное ночное небо.

— На втором месте мистер Седрик Диггори, также школа Хогвартс, у него восемьдесят пять очков, — Седрика зрители приветствовали не менее бурно.

— На третьем месте мистер Виктор Крам, институт Дурмстранг, восемьдесят очков! — снова гром аплодисментов. — И на четвёртом месте мисс Флёр Делакур, академия Шармбатон!

Я разглядел на трибуне своих, они вежливо аплодировали Флёр. Впрочем, многие парни аплодировали не вежливо, а очень даже бурно.

— Итак, Гарри, начнёшь по моему свистку! — сообщил Бэгмен. — Три… два… один…

Он резко свистнул, и я вошёл внутрь лабиринта.

Северус Снейп

Поттер вошёл в лабиринт, и Лили вцепилась в руку Блэка. А Северус не мог к ней даже подойти. Гадство. Хотя нет, подойти-то можно. Лили ему вежливо улыбнётся, как чужому. Скажет несколько слов, лучше любых заклинаний не дающих подойти ближе. Она и в школе неплохо умела держать дистанцию. Сейчас и вовсе, не только идиот министр, но даже Дамблдор не видит, что их номер десятый. А мнение и планы учитываются лишь постольку поскольку. Дождь вон тоже учитывать приходится. Зонтик там взять или вообще время прогулки изменить. Дамблдор же по-прежнему полагает Лили бойцом ордена Феникса. В тех немногих разговорах, где она упоминалась хоть мельком, было видно, что директор ничуть не сомневается в готовности молодой вдовы следовать за ним. В других, тех, у кого было десять лет мирной жизни, сомневается. А в ней нет. Потому и говорил с ней наедине не о мальчишке или Блэке, а о том, что с ним, Снейпом, нужно держать дистанцию. Нужно делать вид, будто они по-прежнему в ссоре. Иначе можно подставить друга и навредить делу. Лили кивала, соглашалась, задавала вопросы и слушала ответы с вниманием примерной ученицы. Но стоящий в соседней комнате Северус знал эту девушку гораздо лучше директора Хогвартса. И он видел, что всё сказанное учитывается, как тот самый дождь. Дамблдор где-то что-то сделал не так, и теперь у них разная правда. Как когда-то давно Лили Эванс сказала мальчишке-однокурснику: «Ты выбрал свою дорогу, я свою». Но вместо того, чтобы пойти за ней и объяснить, что всё изменилось, что он готов идти за ней, по выбранному ею пути, Северусу пришлось выслушать от директора всё то же самое, что только что слушала Лили. А потому девушку он догнал, когда она уже была не одна, и Северус застыл, ну не при Люпине же.

— Рем, мне кажется или я видела Северуса? — от звуков собственного имени, слетевшего с её губ, у него перехватило дыхание. Лили говорила, как когда-то давно, до той дурацкой ссоры… тепло и…

— Он декан Слизерина и преподаватель зельеварения, — безэмоционально ответил оборотень.

Ещё мгновенье назад Снейп не хотел к ней подходить при Блэке или Люпине. Сейчас же дёрнулся и сделал шаг, пока чёртов оборотень всё не испортил, пока она помнит не только конец… пока не ненавидит… Северуса остановили слова Лили.

— А Гарри мне ничего не рассказывал, — сказала она, а в интонации звучал вопрос «почему?». И надо бы подойти объясниться самому… не стоять дурак дураком…

— Гарри просто не знал, что тебе это может быть интересно, — даже на расстоянии чувствовалось, что Люпин улыбается…

Скотина… мстительная тварь…

— Северус видит в Гарри сына Джеймса, а не твоего, наверное, поэтому не счёл нужным рассказать о вашей дружбе. Да и отношения у них не сложились.

Только что приоткрывшаяся дверь с оглушительным треском захлопнулась. И теперь Лили, волнуясь, сжимала руку Блэка.

Лили, Сириус, Римус.

Гарри двигался по Лабиринту постоянно используя заклинание направления, что, впрочем, не мешало изгороди закрывать нужные проходы и отводить его назад. Видимо, вредные кусты очень хотели свести конкурсантов с каждой пакостью, имеющийся в лабиринте.

— Прожечь бы дыру в нужном месте, чтоб не выёживались, — высказалась Лили, когда лабиринт на глазах у всех, включая Гарри, закрыл все проходы, кроме ведущего к соплохвосту.

— Невозможно, — покачал головой Римус. — Пока идёт турнир, живая изгородь неуязвима. Исключением может быть лишь нарушение духа турнира со стороны. Тогда Кубок для равновесия позволит участникам некоторые вольности.

— Рэм, ты зануда, — оценил лекцию Сириус. Лили, казалось, их вовсе не слышала.

— Они что, засунули в лабиринт дементора? — прошипела она, побелев.

— Нет, это боггарт, — поспешил её успокоить Римус.

— Сохатый, — шепнул Сириус, приветствуя появления патронуса. Ему как эхо вторил Римус.

— Джеймс, — Глаза Лили резко повлажнели. И словно в мутном окне, она увидела, как олень выдыхает пламя, и боггарт рассыпается пеплом.

— Э-эт—то что? — икнул Люпин.

— Да-а, Джеймс так не умел! — восторженно протянул Сириус. — Жаль, не видит, увидел бы — обзавидовался.

Было с самого начала понятно, что в отличие от других чемпионов, Гарри совершенно не нервничает. И вовсе не потому, что он безалаберно относится к турниру — это в прошлом. И знает он не больше остальных конкурентов. Хотя его набор знаний в чём-то более практичен. На самом-то деле они со всем своим мандражом, со всей серьёзностью, играли, а Гарри воевал. Они верили, что их подстрахуют, что им помогут. Гарри верил только себе. Наверное, поэтому, ну ещё благодаря небольшой форе во времени, Гарри Поттер дошёл до финиша первым. Но прежде чем взять кубок. он проверил, со всей тщательностью, куда его вынесет порталом. Кто-то за спиной мародёров насмешливо фыркнул. Но они разбираться не стали, не при Лили же… Тем более Гарри уже появился у входа в лабиринт с Кубком в руке. Его подружка, наплевав на правила приличия, выбежала на стадион и под вспышки колдокамер повисла на шее победителя. Людо Бэгмен с ещё более дурацкой улыбкой, чем обычно, сунул ему какой-то свиток. Оказавшийся портключом.

Примечание к части

Бечено.

Первый бой комом

Гарри

— Всего полгода прошло, а я уже научил тебя дурному, — успел обрадовать я девочку.

И меня закрутило вместе с висящей на шее Светой, портал, чтоб их всех. Смягчив падение, уйти перекатом в сторону и прикрыть подругу. Никого, странно.

— Света, за этот камень и не высовываться.

— А ты? — забеспокоилась девочка.

— И я, — сказал я, плюхнувшись рядом с ней, и полез в незаменимую сумку в поисках сквозного зеркала. — Ага, вот!

— Что «вот»?

— Сейчас, погоди. Сириус, Сириус.

— Гарри, ты где? — в зеркале умудрились отразиться сразу Мама, Сириус и Римус.

— А хрен его знает, давайте как тогда, через зеркало узнавайте, а я пойду отвлеку гостей.

— Каких гостей? — спросили все хором, включая Свету.

— Каких-нибудь. Сиди здесь, держи связь. И вот ещё возьми, — добавил я, немного сомневаясь. И протянул подруге «Вальтер». Она хоть и взяла пистолет весьма неумело, но телевизор смотрела. Там же, даже в любимых тётей Петуньей сериалах, хоть раз да кто-нибудь выстрелит. Поэтому главное правило использования пистолета Света знает.

К счастью, моя девушка — ещё и умный человек. Она не стала лить слёзы, дарить прощальные объятия и делать всякие другие глупости, которые показывают в фильмах и любят девушки. Уходя, я успел услышать из зеркала голос профессора Флитвика. Ну что ж, будем надеяться, найдут достаточно быстро, потому что гости уже здесь. Или гости мы, а это хозяева?

Шрам пронзило болью, будто я пулю лбом словил. Вот ведь, и артефакт не помогает. Так, болит шрам, шрам — это наверняка та грязная лужа, которую видел Алекс и показывало зеркало. Сейчас он ещё и воспалился, как тогда, после сна. Я мысленно укутал эту воспалённую лужу светом, сработало в прошлый раз со светящимися барашками, должно сработать и сейчас. Боль постепенно из острой превратилась в ноющую и некритичную.

Слишком долго провозился. Пришлось буквально на глазах Петтигрю трансфигурировать камни в мины вокруг Светиного убежища. И не надеясь на щиты, не успевая атаковать, просто прыгнул за плиту подальше от девочки.

Стадион.

— Далеко не убежишь, Поттер, — этот голос из зеркала заставил вздрогнуть большую часть взрослых, присутствующих на турнире, сползти в кресле Игоря Каркарова, позеленеть Северуса Снейпа и перейти на мат с чем-то взрывным Гарри Джеймса Поттера.

Какое-то время были слышны только взрывы и ругань. Лили на минутку забыв, что она смертельно напугана, стремительно покраснела от стыда, и не одна она, надо заметить. Профессор МакГонагалл всем своим видом демонстрировала, что она здесь совершенно ни при чём и ничему подобному юного гриффиндорца не учила. Лили демонстрации вняла и с чувством произнесла.

— Убью Петунью!

— Будешь убивать, возьми меня с собой, — не очень удачно встрял Сириус, и в другой раз ему бы непременно влетело, но в зеркале что-то особо сильно рвануло, и Лили воскликнула:

— Да что же там происходит?

— Могу выглянуть, посмотреть, — обрадовалась Света.

— Сиди где сидишь! — рявкнул Сириус.

— Действительно, мисс Бэкингем, сейчас самое главное найти, где вы находитесь, и ты делаешь для этого совсем немало, — постарался смягчить резкость друга Римус.

Гарри перешёл на немецкий, гости из Дурмстранга восхищённо засвистели и захлопали.

— Питер, ты что, школьника поймать не можешь?

— Мой лорд, я сейчас… БОМБАРДА МАКСИМА!

— Не убей придурок, для обряда он нужен живым.

Стадион затаил дыхание, все, кто не боялся за жизни детей, задались вопросом: «Для какого обряда?». Даже пытавшийся допросить Бэгмена профессор Грюм отвлёкся. Всё равно допрос не клеился. Людо, что под империо, что после его снятия, в происходящем ничего не понимал.

— Для какого обряда? — проявил тягу к знаниям на том конце зеркала Поттер, для разнообразия перейдя на цензурную речь.

— Гордись, Поттер, ты будешь участвовать в обряде обретения плоти величайшего Тёмного мага современности.

— А почему на кладбище?

— Здесь похоронен Том Реддл, мой отец, его кость послужит созданию моего будущего тела. Сдавайся, и я обещаю, после обряда убью тебя быстро.

Мистер Поттер предпочёл ответить на французском, и очаровательная часть делегации из Шармбатона дружно покраснела.

— Я их нашёл! — сказал Флитвик.

— Наконец-то, — проворчал Грюм. — Не подумайте, миссис Поттер, мы бы с удовольствием послушали, что ещё ваш сын может сказать, но хотелось бы уже поучаствовать.

Гарри

— Сдавайся, и я обещаю, после обряда убью тебя быстро, — мы так мило, познавательно, а главное долго беседовали, но тут зашипела змеюка:

— Хозяин, здесь ещё один тёплый, можно я его съем?

— Ешь, — радостно зашипел Воландеморт. Я перешёл на французский, как тогда, под империо Крауча, тело обозначало свою позицию однозначно и нецензурно. Практически без моего участия. А ведь Алекс все свои рефлексы прекрасно сдерживал, что ж у меня-то не получается.

Змеюка налетела на мину, но её лишь отбросило и слегка поцарапало. Я, придав себе магией ускорение, прыгнул к Свете и бросил в змею только что выученную бомбарду максима. Гадину снова лишь отбросило да поцарапало, причём совсем несильно, и не задерживаясь ни на секунду, она метнулась к Светиному укрытию. Света в этот момент разряжала вальтер примерно в сторону Петтигрю, мешая ему присоединиться к змее. Хорошо хоть Воландеморт почему-то не колдует, тут и без него…

Будто не было двух лет, не было тренировок, снова неубиваемая змея, снова девочка, которую нужно защитить, несмотря на то, что нет шансов, нет знаний и сил, просто потому, что иначе нельзя. И в раскрытую пасть змеи, так же, как тогда, вонзается меч Годрика Гриффиндора.

Послышались хлопки аппарации, полетели в Петтигрю заклинания, но крыс не стал принимать бой, а благоразумно перейдя в свою анимаформу, исчез. Отделилось от кулька тёмное облако и тоже исчезло. И это уже было, только на первом курсе. Вот ведь, мне казалось, что я с тех пор достаточно вырос, оказывается нет. Меч по-прежнему почти с меня ростом, или раньше было не почти? Что за мура в голову лезет. Испугался, трясёт — отходняк пошёл, разом заболели все порезы и ушибы. Плюс отвратительно проведённый бой не добавляет спокойствия, и не важно, что все рефлексы Алекса заточены под магловское оружие. До которого я ещё не дорос. А в стрессовых ситуациях я их не контролирую, совсем. Вот и получается раздрай и шатание. От дохлой змеи ощутимо запахло разложившимся не меньше месяца назад трупом.

— Гарри! — Света выбежала из укрытия, сжимая в руках зеркало, и уткнулась мне в плечо.

— Всё нормально малыш. Всё нормально, — шептал я, нащупав пистолет в кармане её мантии. Точно женюсь.

Авроры, не став искать крысу, попытались оторвать от меня девочку, дабы доставить в Хогвартс, но быстро поняли бесперспективность своих действий и переключились на меч, который я сжимал так же крепко, как меня Света.

— Да это же меч Гриффиндора! — прорычал Грюм на всю округу.

— Да сэр, мы немного знакомы, вот он и пришёл помочь.

Стадион.

Сегодня на стадионе тишина была мрачной, испуганной, восхищённой, теперь же тишина была благоговейной. Меч основателя, по-дружески, пришедший помочь ученику своего факультета, — это за гранью человеческого понимания, и в этой тишине, казалось, каждый смог услышать голос Рона Уизли.

— Подумаешь, Гарри этим мечом василиска убил, ещё на втором курсе.

— Ка-какого василиска? — спросила Лили Поттер, явно имея в виду что-то другое, но Рон честно ответил.

— Василиска Салазара Слизерина, из Тайной Комнаты, — каждый присутствующий постарался стать одним большим ухом. Некоторые для этого произнесли нужные заклинания, но всех обломала Гермиона.

— Заткнись, Рон.

Тут наконец авроры вернули в Хогвартс похищенного победителя Турнира Трёх Волшебников, о котором все забыли, не о победителе, конечно, а о турнире забыли. В левой руке он действительно сжимал знаменитый меч. Правой обнимал, не выпуская волшебной палочки, свою подружку, второкурсницу Свету Бэкингем. В общем, всё как у нормального героя и победителя турнира заодно.

Гарри.

Следующие несколько часов слились в калейдоскоп мгновений. Вот Виктор шепчет Гермионе:

— Ты же мне расскажешь про василиска?

Вот мама плачет и требует от меня несуразных обещаний навроде: «больше так не делай». Не лезть к Воландеморту потому, что даже папа, при всей своей гриффиндорской безбашености, так не делал. И не ругаться потому, что даже папа… тут она запинается и требует уже от Сириуса прекратить ржать и подтвердить её слова. Сириус подтверждает, что да, так папа не ругался, ибо не умел, и просит перевести тот кусок, который привёл в восторг дурмстрангцев.

Вот мадам Помфри пытается оторвать от меня Свету и напоить её успокоительным. Куда ей, тут авроры не справились. А абсолютно спокойная, не нуждающаяся ни в каких зельях девочка заявляет, что никогда не отцепится во избежание и на всякий случай. Я на ухо Свете шепчу, что по этому поводу напишут журналисты. Сириус показывает большой палец, а мама с Римусом дружно краснеют. Оп, Света тоже покраснела и отцепилась, а что я такого сказал, так и напишут.

Вот мы уже в больничном крыле. Традиция, чтоб её. Мадам Помфри пытается выставить лишних по её мнению людей. Люди возражают, утверждая, что меня и на минуту оставить нельзя, сопрут. Света согласно поддакивает, хотя её как потерпевшую никто и не гонит. В конце концов Сириус аргументированно доказывает, что первый бой — это не простуда, тут не отоспаться следует, а пройти психологическую разрядку. И за неимением других вариантов подойдёт дружеское общение.

Мадам Помфри ушла, пригрозив, что если гости будут нервировать пациентов, то уж она… Все покивали.

А Сириусу вдруг приспичило извиняться перед Светой. Оказывается, она там на подвиги рвалась, а Бродяга несколько грубо велел ей сидеть и не рыпаться. Правильно, между прочем, велел.

— Как ты попала на Хаффлпафф с такими авантюрными наклонностями? — полюбопытствовал Сириус, сразу как закончил с великосветскими расшаркиваньями.

— Попросила шляпу, — пожала плечами Света.

— Попросилась? — удивился Блэк, который не представлял, как можно проситься куда-то кроме Гриффиндора, за что тут же получил локтем под рёбра от мамы.

— Я в Слизерин просилась, — поспешила сгладить шероховатость она. Глаза у всех непроизвольно полезли на лоб, а Света воскликнула:

— В семьдесят первом?! Вы так рано решили начать карьеру камикадзе? — мама засмеялась в ответ на такое предположение.

— У меня друг пошёл на Слизерин, а с Джеймсом и Сириусом я ещё в поезде поругалась. Политическую обстановку не знала совершенно. Смешно, но шляпа мне сказала примерно то же самое, и больше не слушая, отправила в Гриффиндор. Как тебе удалось её уговорить?

— Ну, сначала я, только надев шляпу, потребовала отправить меня в Хаффлпафф. Она даже чуть не упала и предложила мне пойти в Гриффиндор. Тогда я сбавила обороты и вкрадчиво так поинтересовалась, не считает ли уважаемая шляпа, что у меня недостаточно верности, упорства и трудолюбия. Уважаемая шляпа спросила, а не хочу ли я сходить в Слизерин, мол, там меня ждёт слава, богатство и всеобщее уважение. Я поинтересовалась, что она курит, нюхает, пьёт, причём целый год. И не обещала ли она то же самое одному бывшему тёмному лорду. Шляпа сказала, что если меня не устраивает судьба тёмного лорда, на Гриффиндоре вон Дамблдор учился. В ответ я перечислила всех выдающихся деятелей науки, искусства, политики и прочих… вышедших из Хаффлпаффа. А шляпа мне в ответ: «Света, а хочешь в Рэйвенкло». Я не сдержавшись рявкнула: «Либо я иду в Хаффлпафф, либо школе понадобится новая распределяющая шляпа». Эта вредина опять чуть не свалилась и начала агитировать за Гриффиндор. Мол, мне там самое место. Я поняла, что с тысячелетней спорщицей мне в логике не тягаться, и заныла противно на одной ноте: «Хочу в Хаффлпафф». Как оказалась, шляпа такого нытья совсем не переносит, — Света победно улыбнулась.

А мы дружно выдохнули, странно, но все слушали девочку, затаив дыханье. Некоторые даже в особенно опасных моментах сжимали кулаки. Это я не себя имею ввиду, а Гермиону с Роном. Мне всё равно, важнее то, что мы оба предпочли принимать решение сами.

— Знаю, я так в Гриффиндор просился.

— Шутишь? — спросил Сириус, а глаза-то у всех с блюдца, вот щас спросят, куда меня посылали, и глаза будут не с блюдца, а с тазики.

— И куда тебя шляпа направляла? — полюбопытствовала мама.

— В Слизерин, — за меня ответил Римус, а я кивком подтвердил его правоту, с интересом наблюдая за своей семьёй. Раньше ни за что бы в подобном не признался — «а вдруг не примут». Сейчас хочется знать — «а примут ли таким как есть». — Тебе подходит, — добавил мой персональный профессор ЗОТИ. — Ставишь цель, составляешь план и хладнокровно подгоняешь под него обстоятельства.

— И ничего не подходит. — Возразил Сириус. — У Гарри цели всегда запредельные, планы невозможные, обстоятельствам же остаётся только нервно курить в сторонке. И вообще, холодно в этом Слизерине, по себе знаю, полжизни со слизеринцами прожил. Вечные иерархии, кто кому покровительствует, кто кому должен. Ни слова открытым текстом. У любого характер испортится. Так что правильно ты сделал, что не пошёл.

— А почему, кстати? — спросила Гермиона. — Сириус, конечно, верно Слизерин описывает, но ты-то этого знать не мог.

Рон, фыркнув, возмущённо на неё посмотрел. Будто она не знай какую глупость сморозила.

— Как это не знал, очень даже знал. Мне всё, что нужно, о политической обстановке Хагрид рассказал, — после этого откровения мне пришлось переждать взрыв смеха, чтобы продолжить. — А всё, что Хагрид забыл сказать, Малфой добавил, когда припёрся в наше купе покровительство предлагать.

Вообще Сириус прав, нельзя человека после боя изолировать от общества. И не важно, первым был бой или десятым. Алекс бы сказал то же самое. Правда, первым делом предложил бы выпить да прогуляться по девочкам. Полагаю, это и были те самые отсутствующие варианты, которые не упомянул крёстный. Но вот такая болтовня тоже неплохо. Мне уже не кажется, что я стою на пути у неубиваемой змеи, а чуда не случилось.

Мышца расслабились, да и меч, лежавший рядом, исчез, почувствовав, что на сегодня всё. Появилась возможность спокойно обдумать прошедшее событие и озвучить первый вывод.

— Я идиот.

— Почему это? — спросили все, кто вслух, кто взглядом.

— Нужно было сразу, как только нас вынесло не пойми куда, позвать Добби и попросить перенести себя в Хогвартс, вместе или по очереди.

Второй вывод я озвучивать не стал, только попросил взрослых собрать у нас дома всё, что они найдут, о порталах и антипортальных щитах. Именно дома, сюда не надо. На оставшиеся пару дней мне и школьной библиотеки хватит. Ещё у меня появились некоторые сомнения в том, что окклюменция с легиллименцией имеет какое-то отношение к моим мысленным контактам с Воландемортом. Ведь там на кладбище Рейливский артефакт меня прикрыть не смог.

Кричер.

Сегодня Кричер не пытался уничтожить медальон, сегодня он весь день поправлял паутину на газовых рожках, напевая в полголоса незамысловатую песенку.

Музыку ветер играет

В щели стены задувая

Будто в свирель свистит.

Он по ступенькам взбегает,

Как клавиши их нажимает,

И в танце по полу скользит.

Он рамою ритм отбивает

И где-то под крышей гудит.

Теперь загораясь, рожки не задевали тонкие нити паутины, которые воздушными облаками окутывали и рожки, и тёмные углы. Они свисали пушистыми гирляндами с люстры. И в тусклом неровном свете отбрасывали уютно шевелящиеся тени под аккомпанемент заигравшегося сквозняка. Вот колыхнулись тяжёлые, тёмные шторы и зашебуршались, стрекоча блестящими жучьими крылышками, докси. Вот прошёлся сквозняк по ступенькам, и заскрипело иссохшееся дерево. Сильный порыв ветра засвистел в щелях оконной рамы.

Кричер вчера их весь день полировал, да настраивал. Кричер не сидит без дела. Кричер — хороший домовой эльф. Но гадкий хозяин этого не понимает. Он ничего не понимает. Только хороший эльф слушается хозяев, и Кричер слушается. Гадкий хозяин велел заниматься домом, и Кричер занимается. Хозяин Регулус велел уничтожить медальон, и Кричер обязательно уничтожит. Вот придумает способ, который он ещё не пробовал, и непременно уничтожит. Пока же Кричер, вспоминая на ходу всё, что он успел применить к ненавистному медальону, пошёл в свою каморку. И там он застал неучтённый элемент, без позволения проникший в дом. И этот элемент крутился возле медальона хозяина Регулуса.

— Не тронь вещь хозяина Регулуса, — завопил Кричер и встал между тёмным облаком и медальоном.

— Регулус Блэк значит. Вот он куда исчез. Это дом Блэков, эльф? — вторженец не сомневался в своём праве требовать ответа и повиновения.

Зато Кричер был уверен в обратном, схватив медальон за цепочку, он магией домовиков откинул вторженца куда подальше. Тёмное облако вылетело за стену, и Кричер удовлетворённо кивнул, он достаточно приложил сил, пихая незваного гостя. Потому, пока облако сможет остановится, Кричер успеет поставить защиту от духов. Но неправильный дух прошёл сквозь свежую защиту и почти впечатался в эльфа, спрятавшего медальон за спину.

— Идиот. От круцио сдохнешь, как только я доберусь до твоих хозяев, — высказался тот.

— Добрая госпожа, — завопил Кричер срываясь с места. — Плохой дух влез в благородный дом Блэков.

От волнения домовой эльф не подумал аппарировать напрямую к портрету доброй госпожи, и вторженец следовал за ним по пятам, чередуя угрозы и обещания лёгкой смерти в случае повиновения. Кричер бежал, сбивая заботливо расправленную паутину и пугая пауков, он опрокинул на ходу шкаф, и лелеемый боггарт, вывалившись на лестницу обернулся, набором антикварных магических предметов, среди которых был и медальон хозяина Регулуса. Рядом с магическим антиквариатом стоял лохматый, черноволосый мальчик в очках и с мечом. Он с размаху опустил меч на предметы, и медальон с диадемой, попавшие под раздачу первыми, раскололись.

— Нет! — истошно взвыл вторженец.

А Кричер понял — «вот оно», осталось только получить приказ доброй госпожи, не нарушив при этом приказ хозяина Регулуса. Преисполнившись воодушевления, эльф мигом оказался у портрета миссис Блэк, висящего в холле. Но вредный дух, словно привязанный, следовал за ним. И это вместо того, чтобы висеть на лестнице и любоваться боггартом.

— Леди Блэк, — первым сориентировался дух, — вы, похоже, единственная, кто в этом доме обладает здравым смыслом. Будьте так любезны, прикажите своему домовику меня слушаться. Это важно для победы чистокровных над мерзкими отродьями маглов.

Вальбургия Блэк, услышав волшебные слова, действующие на неё лучше любых заклинаний, всё же поинтересовалась, кем и чем является незванный гость.

— Я — Лорд Воландеморт, — торжественно и трагично сообщил гость. — Сейчас я всего лишь тень, химера… Но вскоре, когда у меня вновь будет тело — будет сила и власть.

Миссис Блэк лишь на мгновенье задумалась, прежде чем сказать:

— У меня будет одно условие. Состояние Блэков и этот дом должен унаследовать сын моей племянницы — Драко Малфой. И никаких предателей крови в моём доме.

— Ваши желания полностью совпадают с моими, леди Блэк, — Воландеморт бы даже поклонился для разнообразия, изобразив из себя джентльмена. Но тела у него не было даже призрачного.

— Кричер, слушайся моего гостя, — приказала Вльбурга.

И Воландеморт не замедлил воспользоваться открывшийся возможностью.

— Отошли медальон, что у тебя в руках, с совой Питеру Петтигрю.

— Нельзя, — запричитал эльф. — У нас нет совы, и это медальон хозяина Регулуса. Хозяин приказал уничтожить медальон. А совы всё равно нет.

— Это мой медальон, — начал было возмущаться Воландеморт, но передумал, и пока миссис Блэк не отменила приказ, потребовал:

— Переместись вместе с медальоном в дом Малфоев к Люциусу Малфою.

Кричер взвыл, но повиновался. А потом с тоской смотрел, как сова уносит вещь, из-за которой умер хозяин.

— Убей его, — на прощанье бросил Воландеморт Малфою. И даже успел увидеть зелёный луч Авады, до того, как сова отлетела достаточно далеко. Сама бы она, конечно, не нашла закрытого по самое не могу Петтигрю, но с Воландемортом за спиной совсем другое дело.

«Чтоб тебе встретить лохматого мальчика, в очках и с мечом», — было последней мыслью Кричера.

Как ни странно, мистер Малфой в этот момент также желал своему лорду встретить Поттера на узкой дорожке.

Примечание к части

Нагайну мы сделали последним полноценным крестражем. Дамблдор лишь предположил, что змея стала крестражем после убийства Берты Джоркинс. Это предположение даже не проверяли за ненадобностью, а Дамблдор вовсе не безупречен. Ну и Воландеморт почему-то разместил свои крестражи пусть в редко, но посещаемых местах, а не закинул их куда-нибудь на дно Ледовитого океана. Естественно предположить, что душа после потери тела притягивается к якорю. И без посторонней помощи путешествовать не может.
Если меч спокойно смог слинять от гоблинов, и вывалиться из шляпы в руки Невиллу, ему ничто не мешает оказаться в момент необходимости в руках Гарри. Просто канонный Гарри чаще убегал, чем стоял насмерть, и о мече не вспоминал. Мы ребёнка ни в коем случае не осуждаем, сами бы на его месте драпали. Разумеется, наш Гарри мог убить змею другим способом, но так интересней, и лишняя защита от министерства.

Прим. беты: бечено.

Пока гром не грянет, министр не раскошелится

Утром меня разбудил Невилл. Очень рано разбудил, надо заметить. Оказывается, их с Роном на пробежку и зарядку вытащила Гермиона. А они-то, наивные английские мальчики, надеялись отдохнуть, пока я в больничном крыле. Зря надеялись, Гермиона — как танк, её такие мелочи не останавливают. Тем более, что с Роном они вчера вроде как помирились или сделали вид, что не ссорились. Вот после зарядки Невилл ко мне и просочился.

— Гарри, Гарри проснись. Поговорить надо.

— Я уже не сплю. Тебе прям щас поговорить надо? — если честно, я заподозрил Невилла в коварной мести, мол «ты всё это затеял, а теперь спишь».

— Да… нет… да… — запутался коварный мститель. Мне стало стыдно.

— Что случилось?

— Ты ведь смог сделать зелье и артефакт, чтобы достать миссис Поттер из прошлого, — начал издалека Невилл, — и вообще. Наверное, ты бы смог что-нибудь придумать после круцио…

Невилл ещё что-то пытался сказать, но весь его вид свидетельствовал о том, что словарный запас исчерпан, лимит красноречия превышен и сидит он здесь на остатках гриффиндорской храбрости. Придётся выяснять, что к чему, самостоятельно.

— Так, сиди, слушай и отвечай строго на вопросы. Ясно?

— Да, — Невилл решительно кивнул, только побледнел ещё больше.

— Кто-то схлопотал круцио?

— Да.

— Давно?

— Четырнадцать лет назад.

У меня появились серьёзные догадки, кто это может быть. И тяжело вздохнув, я спросил в лоб.

— Это твои родители?

— Д-да. — только, что белый как мел мальчик стремительно покраснел и, кажется, собрался заплакать.

— Вот что… Надеюсь, ты понимаешь, что обещать я ничего не могу, — в ответ Невилл лишь кивнул, судорожно сглотнув. — Но даже чтоб просто подумать над вопросом, мне потребуются медицинские карты или как оно у магов называется…

— Что называется?

— Ну история болезни. Книга, в которую записано всё, что делали с пациентом и как он на это реагировал, — попробовал я внятно объяснить, что хочу. — Причём не только твоих родителей, но и других магов, также сильно пострадавших от круцио. Если конечно такие имеются.

Загруженный Невилл ушёл не прощаясь. А я прикинул план на сегодняшний день. В идеале, конечно, свалить отсюда и сразу в библиотеку, но жизнь до идеала, как обычно, далека и тело напомнило, что его кормить следует. Вчера вместо ужина было символическое ковыряние в тарелке. А до завтрака ещё дожить нужно. Может, Добби позвать? Мои размышления прервала Света. Сонная и домашняя, она выглянула из-за ширмы, отгораживающей её кровать.

— Не спишь?

— Нет, у меня тут уже гости были. Мы тебя разбудили? — спросил я.

— Ничего не слышала. А что какой-то секретный разговор? — как-то по-своему поняла мой вопрос Света.

— Вовсе нет, скорее деликатный, — и чтобы не обидеть девочку, попросил её по-тихому собрать информацию о таких же пострадавших от круцио, как родители Невилла.

Её глаза загорелись предвкушением и азартом.

— Я понимаю. Мы просто сядем с дедушкой смотреть колдографии, и я расспрошу его обо всех изображённых магах. Мне даже не придётся ничего объяснять. Ну, а потом можно будет наводить справки о пострадавших, если такие обнаружатся. А сейчас давай сбежим отсюда. А то выпустят перед самым завтраком, и в порядок себя привести не успеем.

— Ну да, — согласился я. — Там ещё журналисты могут нагрянуть. Выигрыш-то мне так и не вручили.

Мы тихо выбрались из постелей, по-военному быстро оделись и на цыпочках прокрались к выходу.

— Ты же вроде умеешь ладить с прессой? — уже за дверью спросила Света, эдак с намёком.

— С журналистами, как и с хищниками, никогда нельзя расслабляться. И у тех, и у других в любой момент инстинкты могут возобладать над дрессировкой, — наставительно произнёс я.

И пока бежал до спальни четверокурсников в гриффиндорской башне, мне слышался её мягкий смех. А пистолет, который никто так и не увидел, оттягивал карман моей мантии, намекая, что она идеальная девушка.

— Ты что такой довольный? — лениво поинтересовался Рон, валяющийся на кровати.

Судя по общей расхристанности и повышенной потности, после тренировки он в душ не заглянул. Впрочем, Невилл валялся на своей кровати в точно таком же виде, только ещё и очень загруженный.

— Он выиграл турнир и в очередной раз победил Вы-Знаете-Кого, почему бы ему не быть довольным, — мрачно изрёк вернувшийся к реальности мальчик.

— Ну, на турнир ему было плевать. А побеждать Сам-Знаешь-Кого слишком привык, чтоб так радоваться, — хотя отвечал Рон Невиллу, смотрел при этом вопрошающе на меня.

— Совершенно верно, — согласился я с другом. — Просто я в очередной раз убедился, что моя девушка самая лучшая. А теперь оба встаём и идём в душ, мыться.

Само награждение мне показалось каким-то фарсом. Все, начиная с министра и заканчивая большей частью учеников, отчаянно делали вид, что никакого Воландеморта не было и быть не могло. Нет, я вовсе не ждал, что министерство откроет призывные пункты. И народ, стройной шеренгой двинется записываться в добровольцы. Для таких действий ещё рановато. Но допросить-то единственных свидетелей можно? Утренняя пресса захлёбывалась восторгом по поводу качества образования в Хогвартсе, качества подрастающего поколения в целом и некоторых его представителей в частности. И ни слова об инциденте. А как же обязательные в таких случаях обещания разобраться и усилить меры безопасности, повысить количество и качество авроров? Что за дела? Я еле высидел завтрак, вежливо взял мешочек с галеонами и отказался от интервью. Настроения поддерживать этот фарс не было. Потому всех послал к маме и крёстному. Сам же наконец пошёл в библиотеку.

В общем зале обнаружилась только одна книга о портключах, она же об антипортальных щитах. Книжка выглядела не слишком толстой и была невыносной. То есть, читать её можно было только в библиотеке. Тем лучше. Если я залезу под полог, у бегающих туда-сюда мальчишек появятся вопросы. Даже если при этом я буду под мантией-невидимкой. В библиотеке другое дело. Чтоб лишний раз не вскакивать, прихватил с собой книги об одержимых, двоедушниках ну и дементорах. Книжки, кстати, тоже не выносные и как бы не тоньше той, что о порталах. Вряд ли в них найдётся разгадка нашей связи с Воландемортом, но вдруг проскользнёт что.

Про портключи книга рассказывала, что они есть и как их распознавать, про антипортальные щиты то же самое. Впрочем, остальные книги информативностью не отличались. Все три указанных на обложках явления существуют. Одержимых и двоедушников ещё и отличать от обычных людей требуется. Ну и со всеми тремя явлениями можно бороться.

Ладно, закину всё это в зеркало и пойду со Светой гулять. Чтоб никто не спрашивал, чем я занимаюсь, спрятался под мантию-невидимку.

— Ты чем занимаешься? — спросила Гермиона, садясь рядом.

— Сначала скажи, как ты меня нашла? — предложил я обменяться информацией. Карта мародёров у меня в сумке. Звуки и запахи перекрыты заклинаниями. Как ещё меня можно найти, не представляю.

— Это моё любимое место, — вздохнула Гермиона. — Оно самое уединённое, сюда редко кто доходит. И вдруг место исчезло, со столом и стулом.

— М-да, недодумал. Вы экзамены все сдали?

— Да. Но мне кажется, я по нумерологии неправильно определила зависимость чисел, вот хочу проверить, — о своём вопросе подруга просто забыла, а я не стал напоминать.

Несмотря на утверждение, что будет проверять верность ответа на экзаменационный вопрос, Гермиона читала книгу с интригующим названием «Сила крови». Я стянул мантию-невидимку. Всё равно кроме нас и Пинс в библиотеке никого нет.

— Что-то твоя книжка на нумерологию не больно-то похожа, — аккуратно заметил я. Мне вовсе не хотелось, чтоб подруга подумала, будто я на неё давлю или нечто подобное. — Название у твоей книжки уж больно интересное, если б мне попалась, я бы запомнил и в зеркало закинул. Это про что?

— Это про родовую магию, — вздохнув, созналась Гермиона. — Но здесь нет ни обрядов, ни практического использования. Я уже почти дочитала… Сплошные расчёты, графики, всё довольно обоснованно и даже интересно. А остальное все и так знают, — горько закончила девочка. Мне стало понятно, почему она скрывала, что читает, и похоже уже давно.

— Обиделась на Сириуса, что он не предложил тебе защиту магии Блэков?

— Вовсе нет, — отрезала Гермиона с таким непроницаемым выражением лица, что было ясно видно, обиделась.

— Герми, если б мистер Блэк сдуру предложил тебе покровительство Родовой магии без обручального кольца, — слово «мистер» я выделил интонацией, — а ты, тоже, видимо, от большого ума, это предложение приняла бы… — По тому как стремительно начала краснеть девочка я понял, что мысль она уловила и можно не продолжать, но всё же закончил. — Ты бы долго и безуспешно доказывала всем, что не являешься его подстилкой. Думаешь, оно того стоит?

— Нет, — на этот раз искренне ответила девочка. — Но что тогда делать?

— Пф-ф, — не понял я проблемы. — Тебе ничьё могущество не помешало осудить Дамблдора, тогда, в конце первого курса. Помнишь, что ты сказала, когда узнала, что он нарочно устроил мне встречу с Воландемортом. Пока мы как два придурка радовались концу замечательного приключения. Ты сказала, что Дамблдор не имел права так поступать. Магия рода — это конечно хорошо и даже замечательно, но привычка думать понадёжней будет. Или в конце третьего курса, когда директор объяснял, почему нельзя устроить суд для Сириуса, разве кто-то из нас поверил? Да и сам Сириус вернулся, получив моё письмо и начав думать, а Магия рода его позже приняла.

— Ты слишком хорошо обо мне думаешь, Гарри, тогда, насчёт суда, я поверила Дамблдору.

— У тебя просто не хватало информации, как только она появилась, мнение изменилось. Скажи, я не прав? И не забывай, у меня магия занята так, что я тоже без защиты, но мне это думать не мешает.

— Ну раз не мешает, тогда как думаешь: почему всего этого нет в школьной программе? — чуть шутливым тоном, но явно извиняясь за дурные мысли о моём крёстном, спросила Гермиона.

— А кто его знает, — честно ответил я. — Начиная с того, что он просто ничего об этом предмете не знает, и заканчивая его злой волей. Где-то посередине будет вариант с запретом попечительского совета.

— Насчёт не знает, это ты загнул, — подивилась Герми полёту моей фантазии. Странно, у меня больше сомнений вызывают последние две версии. О чём я и сообщил девочке.

— Почему?

— Мы же не знаем, насколько древний род у Дамблдора, — пожал я плечами. — Может, он как ты, маглокровка. Или маг второго-третьего поколения.

— Ну вот, а ты говоришь, будто у меня думать самостоятельно хорошо получается. Да я даже просто вспомнить, что знаю, а что не знаю, не могу. Но я буду стараться, — оптимистично закончила Гермиона. — А книжку, конечно, закачай, вдруг пригодиться, а она из запретной секции.

— Эм, — напряг я фантазию, — тебе кто разрешение дал?

— Хагрид, он же тоже преподаватель.

И эта девочка говорит, что не умеет думать! Афигеть! Пока Гермиона смущалась под моим восторженным взглядом, я аккуратно утянул из её рук книжку и вне очереди начал закачивать в зеркало. Девочка опомнилась фыркнула и открыла уже закачанную мной книгу.

— А у тебя Хагридовых автографов много? — не дал я подруге погрузиться в чтение.

— Хватает, — она ласково погладила сумку. — Кончатся — ещё попросить можно. Уж Хагриду-то не жалко. Только в закрытой секции конкретную книжку брать нужно. Просто так там гулять Пинс не позволит.

— Знать бы ещё, что мне нужно, — вздохнул я. — От воздействия Воландеморта на мой шрам Рейливский артефакт не спасает.

— Но ведь мистер Блэк и Мистер Люпин проверили качество артефакта. Получается, Ты-Знаешь-Кто придумал что-то новое в ментальной магии, — пробормотала Гермиона и тут же поправилась. — Точнее, не придумал, а случайно нарвался.

— Либо так, либо проблема вообще не имеет никакого отношения ни к окклюменции, ни к легиллименции, — согласился я.

— Но ты же не собираешься отказаться от уроков? — всполошилась девочка.

— Нет, конечно. Тем более появились претенденты на место преподавателя. А там мало ли где клюнет.

Успокоившись, Гермиона мне выдала два разрешения на книги из закрытой секции. С пустой строчкой вместо названия книги.

Типа поощрение. Ага. Моя рука сама собой вывела «Конструирование Портключей», «Антипортальная защита».

Ближе к обеду, когда я уже прикидывал, тащить Гермиону в Большой зал или ну её, пусть читает, за дамой сердца пришёл Крам. Мельком глянув на пачку Хагридовых автографов, я пожалел, что после обеда договорился погулять со Светой у озера. Тащить её вместо свидания в библиотеку, и это в солнечный, летний день, будет свинством. Но тут выяснилось, что Гермиона после обеда тоже гуляет. Ведь Виктору скоро уезжать, а библиотека никуда не денется, Хагрид, что характерно, тоже.

Утром в «Пророке» вышла самая успокоительная статья, с маминым интервью и её же фотографией. Вечно юная весна, в нежно-зелёной мантии, с украшениями из жемчуга и чистым наивом в глазах. Она порадовала общественность тем, что ничего экстраординарного не произошло, власть-то на месте, никуда не делась. И власть эта безусловно знает, что делать, когда на свободе разгуливают террористы и маньяки. Так что аврорат, ДМП и Отдел Тайн без дилетантов разберутся. Впрочем, как и министр. Ну наверняка ж он финансирование этих служб увеличил и штат расширил, и разумеется, проверку сотрудников на империо организовал. А то, что нам, в смысле широкой общественности, не сообщил, так вроде в его обязанности это не входит. Но она, гражданка магической Британии, верит, что министерство сделало и сделает всё необходимое.

Мило, я бы даже сказал, очень мило. А поскольку общественность у нас ни разу не широкая, скорей уж узкая, большая деревня, в общем, а не магическая Британия, то министерству волей-неволей придётся следовать маминой инструкции, иначе ж и до паники недалеко.

Подтверждение своим выводам я получил уже вечером. Как сказал Сириус, со слов Риты Скитер, «Министерство сегодня провело массовые проверки руководящих работников на заклинание подвластия». Вопрос о финансировании и увеличении штата аврората вывели на повестку дня. Есть все шансы, что там его и повесят, предварительно до смерти заговорив. Это я о вопросе.

В закрытой секции про портключи и антипортальные щиты тоже не слишком много было. Там имелась инструкция поэтапного построения и портключей, и наоборот. Но вот объяснения, что и почему, не было. У меня появилось подозрение, что это — тоже закрытая коммерческая информация. И я вызвал Сириуса по сквозному зеркалу.

— Нет, это не секретная коммерческая информация, — успокоил меня крёстный. — Это никому не нужная информация. Но я уже нашёл, где её заказать. К твоему приезду или на следующий день будет.

— То есть завтра-послезавтра, — обрадовался я, и напомнил о пророчестве, которое тоже, хотелось бы увидеть поскорей.

— А нужно ли? — высказал сомнение Сириус. — Как показывает история, от знания пророчества ещё ничего хорошего не случилось. Министерство после последнего интервью Лили тебе наставника ни под каким предлогом не выдаст. А менталистов, желающих тебя учить, у нас уже очередь выстроилась, и Джамбелли первые. Я встречу на второй день каникул назначил.

— Проблема в том, что Дамблдор это пророчество знает, и чтобы хоть чуть-чуть понимать, чем он руководствуется в своих действиях, нам тоже следует его знать.

А в «Пророке» вернулись к переводу дневника Салазара Слизерина. Правда при этом пропустив всё, что касалось возведения Статута Секретности. Было бы зачем. Я заглянул в корявый перевод зеркала, ничего нового к уже написанному Слизерин не добавил. Обсуждение всё тех же проблем, но под разными углами. Несмотря на излишнюю редактуру, дневник оставался крайне интересным и многие иностранные гости уже подписались на следующий месяц, желая получать «Ежедневный пророк» и дома.

На прощальный пир Виктор сел рядом с Гермионой, за Гриффиндорский стол. Света у нас уже считай прописалась. Возвращаясь с прогулки, мы периодически садились вместе. Рон хоть и бросал на невесту горячие взгляды, за слизеринский стол не рвался, думаю, понятно почему. А вот почему он девочку сюда не пригласил, не понятно. Мы бы не обидели. Даже Гермиона. Она сейчас слишком Виктором занята. Не догадался, наверное, а теперь на нас фыркает. Хорошо хоть Грейнджеры его этикету научили, потому не с набитым ртом фыркает.

— Бойд не может сесть за стол к Рону потому, что он к ней в клан переходит, а не она к нему, — шепнула мне Света, кажется, научившись читать мои мысли.

— А Крам? — ещё тише шепнул я, наклонившись к самому уху девочки.

— А Крам с Грейнджер не помолвлены. Ну и потом, есть у Крама клан или нет, я, если честно, не знаю. К ведущим кланам Европы его фамилия точно не относится, Гермиона вовсе маглорожденная, ей эти заморочки равнопараллельны. А Бойд себя уронить, легче сразу повеситься.

От перешёптывания нас отвлёк Дамблдор, который поднялся со своего места. И не только нас, шум в Большом зале постепенно стих и директор произнёс традиционную прощальную речь.

Рассчитывал ли я, что он упомянет нашего трудноубиваемого знакомого? Не знаю. С одной стороны, здесь дети, от действий которых мало что зависит. Толкать же малышню на подвиги — само по себе преступление. С другой стороны, взрослые у своих детей, наверное, будут спрашивать, что там себе Дамблдор думает. Ведь в магической Англии он, как ни крути, фигура. Но нет, речь была абсолютно традиционна. Директор ещё раз поздравил победителя турнира, то есть меня. Поздравил Гриффиндор с очередной победой в межфакультетских соревнованиях. И порадовался зародившейся дружбе народов. Всё. Я посмотрел сначала на Свету, потом на Гермиону, обе пожали плечами. Видимо, тоже ничего нового не услышали. Ну и фиг с ним.

— Надеюсь, у тебя на тридцать первое июля ничего не запланировано? — вернулся я к перешёптыванию с девочкой. — У меня день рождения. Хочу устроить праздничный поход в Диснейленд. Придёшь?

— Конечно, — как бы даже возмутилась Света, что я мог предположить обратное.

— Отлично. Мы в десять утра камин откроем. Адрес: «Ареал Сохатого».

Затем я с тем же предложением отвлёк Рона и Невилла от хлопанья. Невилла ещё и предупредил, что одеться нужно в магловское.

Гермиону я отвлекать не стал, ни от хлопанья ни от Виктора и пригласил её позже, по дороге к Гриффиндорской башне. Девочка среагировала как-то странно, посмотрела на меня сочувственно-понимающим взглядом и грустно сказала:

— На пятнадцатилетие уже вечеринки устраивают или даже балы, но я конечно приду.

При слове бал мне захотелось сплюнуть и постучать по дереву. Но плеваться в помещении — это свинство, а из деревянного здесь разве что моя голова, потому пришлось ограничится словами.

— Ни-ни, ни в коем разе. В рождество конечно всё обошлось, но на мой день рождения я хочу отдыхать.

Взгляд Гермионы стал ещё более сочувственным, а казалось бы, дальше некуда.

— Спокойно, — сказал я подруге. — Не все психические заболевания повод для страданий и сочувствия. Вот есть у меня Идефикс: устроить день рождения в Диснейленде, и я собираюсь этим Идефиксом насладиться.

Мой чемодан был упакован. Букля улетела домой, её клетка лежала в чемодане. Мы с Роном и Гермионой толкались вместе с остальными четверокурсниками в переполненном холле, в ожидании карет до станции Хогсмид. Я высматривал Свету, наслаждался прекрасным летним днём и мыслью, что наконец увижу свой дом.

— Гарри! — окликнула меня Флёр Делакур.

За ней в распахнутую дверь я увидел, как Хагрид помогает мадам Максим запрягать гигантских лошадей. Карета из Шармбатона скоро тронется в путь.

— Мы вст’гетимся, я надеюсь, — сказала Флёр, протягивая мне руку. — Я надеюсь получить здесь ’гапоту, хочу улучшить свой английский.

— Он и так очень хорош, — с трудом выдавил Рон.

Флёр улыбнулась ему. Энни Бойд, смотрящая на это из толпы слизеринцев, нахмурилась. Но подойти ей, видимо, не давали клановые закидоны. Рядом со мной материализовалась Света. Пока мы не помолвлены, ей ничего не мешает.

— До свиданья, Гарри, Светлана, — попрощалась Флёр. — Было очень п’гиятно познакомиться!

Света безмятежно улыбнулась, делая вид, что она ничего такого не подумала и вообще, всегда здесь была. Глупая, нашла к кому ревновать.

Пока мы разводили реверансы, Крам утащил Гермиону в сторону, пообщаться и попрощаться.

— Поторопись! — громко крикнул ей вслед Рон. — Кареты подъедут через пару минут!

— Сядешь в наше купе или с подругами? — спросил я Свету.

— А если в вашем и с подругами, выдержишь? — лукаво спросила она.

— Почти весь день в одном купе с девочками, способными не отрываясь подглядывать за танцульками и получать от этого удовольствие? — трагично-трагичным тоном уточнил я. — Ну если ради тебя, то выдержу.

Света засмеялась, но наше дуракаваляние прервал Крам, желавший попрощаться. Да и кареты уже подъехали. Света так и села с нами, сначала в карету, а потом и в купе. Её подружек поблизости не наблюдалось. Сыча Рон прикрыл школьной мантией, чтоб тот не ухал. А Живоглот свернулся на пустом сидении, как пушистая рыжая подушка. Света, как оказалось, свою сову тоже отправила домой.

Мы увлечённо обсуждали, что можно сделать, чтобы остановить Воландеморта. Света его по имени не называла, но и уже не вздрагивала, как Рон. На моё пафосное заявление, что страх перед именем усиливает страх перед носителем, Света серьёзно заметила:

— Знаешь, если что-то или кого-то постоянно звать, можно и дозваться. Тем более, что сильный маг может и заколдовать своё имя.

Вот ведь, Гермиона считается самой умной ведьмой на курсе, но, в отличие от Светы, ни разу меня не переспорила. А второкурсница Светлана уже какой раз и с лёгкостью. Вздохнув, я признался, почему на самом деле называю Воландеморта, Воландемортом.

— Его зовут Том Реддл, и имечко он себе придумал в пубертатный период, потом, когда постарше стал, видимо имечко разонравилось, а признаться натура не позволяет. Но и Петтигрю, и Крауч начальство звали простенько и элегантно: Лордом. А я вот вредничаю. Но, пожалуй, больше не буду.

Действительно, зачем звать того, кого видеть совсем не хочется. И кстати, неизвестно, что имел в виду Дамблдор, подбивая называть даже не имя, а кличку мистера Реддла. У меня довольно много причин предполагать, что господин директор желает возвращения Все-знают-кого. Почему? Не знаю. Может, магическое общество построить хочет. А может иначе этого-которого не победить. Тьфу, пусть Реддлом будет.

— Свет, как думаешь, почему Дамблдор может способствовать возвращению мистера Реддла, — я не то чтобы рассчитывал на ответ, но всё же… Впрочем, как и предполагалось, теорему Ферма она мне здесь не решила, а лишь повторила мои мысли.

Рон с Гермионой, вскинувшиеся было от моего вопроса, чуть успокоились. Действительно, если иначе не добить, тогда конечно… И пусть лучше при Дамблдоре воскресает. Как бы и правда понять, зачем Дамблдору возвращать мистера Реддла. Если его иначе не добить, то можно попробовать раскрутить директора на информацию прямым вопросом. Ну ладно, на кусочек информации. Да и чтобы этот кусочек получить, спрашивать не я должен, не Римус. Может мама или Сириус. Тут подумать надо и с ними поговорить. Тем более на платформе девять и три четверти они встречали меня вдвоём.

Губы невольно растянулись в дурацкой улыбке. И да, я совсем скоро увижу свой дом! Нужно будет договориться о визите в министерство, посмотреть пророчество и сразу созвониться с Гермионой. Мама говорила, что пророчество сдал в Отдел Тайн некто А. П. В. Б. Дамблдор. Вот этот факт я Гермионе и продемонстрирую. А то сколько бы раз я ни оказывался прав, она продолжает считать меня несмышлёнышем. Нет, я помню, что она нас усыновила, но предел быть должен. Или нет? Посмотрел я на миссис Уизли, квохчущую над близнецами. Но мама-то меня младенцем уже не считает. И через зеркало, и в наши редкие встречи ведёт себя как со взрослым человеком. Сейчас тоже просто чмокнула в щёку, здороваясь, пока Сириус помогал девчонкам с чемоданами. Стоп! За всеми этими мировыми проблемами я забыл узнать, есть ли у меня телефон.

— Мам, у нас телефон имеется? Или мы, как в диком средневековье, совами пользуемся?

— Нет, — весело фыркнула мама — мы как всё прогрессивное человечество используем протеевы чары и патронусов, в крайнем случае. Но телефон у нас есть. Зачем, сама не знаю.

Она задорно улыбнулась, пожала плечами и небрежным движением уменьшила мой чемодан.

— Сунь в карман и не потеряй.

Гермиона, принимавшая неспешно летевший к ней чемодан, краем уха уловила самое для себя интересное.

— А разве патронусы используются для связи, это как?

— Довольно просто: создаёшь патронуса, сконцентрировавшись на том, что и кому хочешь сказать.

Пока Гермиона добывала себе лекцию сверх нормы, к нам подошла леди Бэкингем. Высокая стройная женщина в деловом костюме и с короткой стрижкой. Через мгновенье она превратилась в маму моей подруги, Светы. Очень занятная магия, на самом деле. Вот вдоль поезда идёт леди, совершенная, как Мэри Поппинс. Вот Света выходит из-за моего плеча. Ещё шаг, и к дочери склоняется милая женщина. Поцеловав своё чадо в носик, она оборачивается к нам, заправив за ухо золотистую прядку.

— Вы так любезны, мистер Блэк. Спасибо за помощь.

— Мелочи, — не согласился считать помощью левитацию чемоданов крёстный. — И зовите меня Сириус. Нэнси? — под конец вопросительно произнёс он. Ну да, так или иначе все учились в Хогвартсе.

Мама отвлеклась от образовательной лекции и с любопытством посмотрела на леди Бэкингем. В ответ она получила такой же любопытный взгляд. Но поскольку во внешнем виде обеих дам придраться было не к чему, ни одна не почувствовала себя ущемлённой. И обе остались довольны не столько осмотром, сколько демонстрацией собственного совершенства.

— Анастасия Джамбелли, староста Рэйвенкло, — опознала мама даму.

— Теперь Бэкингем, — подтвердила опознание та. — Вас я в школе и не вспомню. Но нынче только слепой и глухой не знает о Лили Поттер.

— Разумеется, мы были на три курса младше. Да и другой факультет.

Гермиона, с нескрываемым интересом наблюдавшая словесные танцы, всё-таки решила, что ей пора. На той стороне барьера родители заждались. А к взрослым подошла пообщаться Молли Уизли, наконец построившая своих детей.

— Я тебе позвоню, если ты, конечно, не передумала пророчество слушать, — напомнил я Гермионе.

— Не передумала, и пророчество слушать, окклюменцию изучать, и ещё хотелось бы этим летом опять ЗОТИ позаниматься. Узнай, профессор Люпин сможет? Тебе удобнее будет.

— Точнее, мне он не откажет, — хмыкнул я.

— И это тоже, — не стала строить из себя овечку Гермиона.

— Узнаю. В крайнем случае, Сириуса раскрутим.

— М-м, можно и мистера Блэка, — согласилась она. И прикинув планы на лето, заметила: — Сколько всего, прям хоть к тебе переезжай.

— Без проблем, — на полном серьёзе ответил я. — Если надо, мама поговорит с твоими родителями.

Оценив мою серьёзность, Гермиона уже без шуток обдумала подобную возможность.

— Не в этом месяце. Меня Виктор в гости пригласил на неделю. Я согласилась. Ещё родители отпуск возьмут. И это время мы обязательно проведём вместе. А вообще спасибо.

Пока я провожал подругу, младшие Уизли успешно разбрелись, и миссис Уизли, оставив светские беседы, вернулась к нелёгкому труду сержанта-наседки. А мама и леди Бэкингем перешли на ты.

— Нэнси, это мой сын Гарри.

— Весьма наслышана, — мурлыкнула та.

— Несказанно рад знакомству, леди, — в тон ей ответил я, слегка кивнув. Чую, если б не загадочный Макс Джамбелли, было б мне весёлое знакомство. А так, всё чинно и культурно, хватило светского опыта Алекса. К счастью, продолжать реверансы на вокзале взрослые не собирались.

— Давай ближе, домой отсюда трансгрессируем, — позвал меня крёстный и попрощался с обеими леди Бэкингем. С Уизли попрощаться не получилось, они оказались далековато для этого. Поэтому я просто махнул рукой всем желающим и персонально Свете. Мама тоже кому-то помахала рукой, кому-то улыбнулась, и мы трансгрессировали.

Примечание к части

Бечено.

Но пасаран. "No pasarаn"

На аппарационной площадке я оказался один, что в общем-то предусматривалось. Неважно как крепко держатся друг за друга гости, не важно сами они аппарируют или кто-то идёт довеском, одно активное сознание — одна аппарационная площадка.

Так что, если нас захотят навестить незваные гости, единственный способ протащить с собой довесок — ввести его в бессознательное состояние. Вот только потом привести подельника в чувство будет проблематично. На аппарационной площадке нарушается концентрация внимания, поэтому колдовать здесь практически невозможно.

Предусмотрительный и информированный гость может прихватить с собой зелья: для приведения подельника в чувство и для концентрации внимания, заодно. Но каждая аппарационная площадка закрыта непроницаемым как для физических тел, так и для магических воздействий щитом. Непроницаемым изнутри, наоборот можно и то, и другое. Площадки сами по себе небольшие, вдвоём тут особо и не развернёшься, Хагриду впритык будет. В течение минуты проходит вся возможная диагностика организма: на чары и зелья подчинения, анимагию и оборотное. После чего хозяева и имеющие доступ гости могут покинуть аппарационную площадку.

Если же в потожировых выделениях обнаружатся зелья или будет пониженная активность мозга, характерная для человека находящегося под чарами подчинения, срабатывают охранные системы. Для начала просто усыпляющие чары, если они не сработают, используется обычный усыпляющий газ. В случае коли не срабатывает и газ, ну мало ли вдруг, человек пришёл в противогазе, успел выпить зелья и наколдовал воздушный пузырь, в кровь аппарирует пять миллилитров зелья «Сна без сновидения».

Диагностика нужна не только для определения заколдованных. Когда на площадку попадает человек, имеющий серьёзные магические либо физические повреждения, хозяева дома получают сообщение. Коли повреждения имеют возможность распространяться, независимо от того, какова их природа (вирусы или магия), хозяева также получают предупреждение. Впрочем, как и сам носитель заразы. Разумеется, всё это не касается мелких повреждений и простуды.

Гость, не относящийся к допущенным, выпускается лично хозяевами либо получает сообщение, что хозяев нет дома. Дальше гость может удалиться на все четыре стороны, прикоснувшись к портальному камню. Ну ещё можно посидеть подождать хозяев, только при этом не стоит пить зелье концентрации внимания и пытаться колдовать, ведь тогда сработают охранные системы.

Разумеется, всё то же самое относится и к гаражу, и к калитке, и комнате с камином, ну разве что с некоторыми вариациями. В гараже и в каминной, гостям аппарировать совершенно незачем, да и хозяева перебьются. Зато концентрация с колдовством могут очень даже пригодиться, как и у калитки. И аппарировать с аппарационных площадок можно хоть парами, хоть по трое, если поместитесь

— Сириус сказал, это ты систему безопасности придумывал? — спросила мама, когда мы встретились, выйдя с аппарационных площадок.

— Да, — ответил я и обеспокоенно поинтересовался: — Думаешь что-то упущено?

Сириус разом и поперхнулся, и споткнулся, подивившись скудности воображения своих предков.

— Ну-у… — протянула мама. — Если кто-то захочет устроить засаду, он пошлёт своих людей занять все пять аппарационных площадок и будет ждать тебя у калитки.

— Мама! — я аж задохнулся от такой беспечности. — Если все аппарационные площадки заняты, нужно не на амбразуру бросаться, а вызывать Добби и проводить разведку. Ну и по обстоятельствам.

— Э-э-кхм, да, недодумала. А почему по одному на площадку.

— Во-первых, диагностика не сможет разобрать к какому именно организму относится анализ. Что было бы неважно, одного усыплять или двух, фигли разница. Но если уснут все хозяева… Во-вторых, ты сама только что предположила, что все аппарационные площадки могут занять, засаду на них точно также могут устроить. Ну и в-третьих, всем известно, что одна голова хорошо, а две уже мутант.

— На самом деле я пошутила, — призналась мама. — Но у тебя, как и у Сириуса раньше, тоже нашёлся ответ. Почему-то меня это не удивляет, — несколько философски закончила она.

— Естественно, ведь все ответы придумывал Гарри, — осклабился крёстный. — И теперь я понимаю откуда это у него. Большая часть вопросов мне бы и в голову не пришла.

Странные существа эти маги, даже свои собственные, о чужих я молчу.

— А если… м-м… если… — мама пошарила вокруг взглядом в поисках источника вдохновения. Мельком скользнула по трёхметровому забору. Это над землёй три метра, в глубину ещё три. Специально для любителей подкопы делать.

В этот момент големы ворон пошли на посадку. Сделав круг вдоль забора, они спланировали к командному пункту ПВО. Ну ладно, ладно, к обычному дубу, ускоренно выросшему по Хагридовой методике. На ветке дуба сидит русалка, не страшненькая из Чёрного озера, а симпатичная диснеевская, глазастая. В купальнике из больших ракушек. Она отвечает за внешний щит.

Увидев условно опасный объект на подлёте, вороны сообщают о нём русалке, и она активирует внешний щит. Щит имеет небольшое затемнение. Во-первых, против разведчиков. Во-вторых, чтоб гости не врезались в него с размаху, а спускались вниз и в дверь заходили.

Также щит предназначен для защиты от бомбардировок. Но поскольку я понятия не имею, способен ли он реально закрыть от взрывов, на всякий случай имеется внутренний щит. Под контролем учёного кота. А задачей внешнего щита становится детонация взрыва и гашение его силы, а также гашения скорости осколков.

Големы ворон в это время должны будут сбить бомбардировщики. Если уж вполне обычные, магловские птицы способны создать проблемы летящим самолётам, специально запрограммированные големы с этим справятся не хуже. Всего их три звена. Каждое звено в течение часа находится на патрулировании, затем на два часа спускается для подзарядки.

— Э-э… — не нашла к чему придраться мама.

Жаль, это значит, что действия врага станут для нас сюрпризом, и мы не сможем к ним подготовиться.

Хотя прорыв внешнего периметра обороны автоматически активирует второй круг. Големы волкодавов работают не хуже дрессированных, а по своим ТТХ гораздо качественней. И не всякая магия на них подействует. Боевые пары находятся у каждого входа в сад, плюс две караулят вход в сам дом и тройка патрулирует территорию вдоль забора.

Големы жуков ждут сигнала к бою под землёй. Сириус как ни старался, не смог вспомнить мага, который бы ставил щит под ноги. А пара сотен очень зубастых и крылатых жуков способна доставить массу неприятностей с летальным исходом. Ну и мало-ли, вдруг подкоп кто-нибудь всё-таки сделает. На три метра, незаметно для хозяев. Короче, стража под землёй лишней не будет!

Мелкая галька, плотно утрамбованная в садовые дорожки, тоже не просто так здесь валяется, и отнюдь не для красоты. Каждый камушек, когда будет нужно, полетит во врага как из автомата.

И да, это всё физические ловушки. На магические моих знаний не хватает, за них отвечают Сириус с Римусом. Я лишь объяснил, что опасные для големов заклинания нужно по возможности исключить. И летать во время боя должны только свои. Поэтому каждый, кто пожелает употребить на моей территории ряд сугубо тёмных или особо разрушительных заклинаний, получат весьма неожиданный результат. Например, вместо «праха» укрепляющие чары. А вместо разъедающих материю чар, дождь из лепестков роз. А вот нечего мои камушки, моих жучков и собачек обижать. Чары левитации, естественно после взлома внешнего периметра, работают только у заранее зарегистрированных объектов.

— М-хм… — мы уже дошли до крыльца, а мама ещё ничего не придумала.

— Вот и мы с Римусом не нашли к чему придраться, — утешил её Сириус.

— Очень плохо, — не согласился я с крёстным. — Как можно готовиться, если не знаешь к чему?!

— Гарри, если среди твоих врагов найдётся маг, который дойдёт до крыльца, я с удовольствием на это посмотрю.

— Почему?! — хором воскликнули мы с мамой.

— Обидно! Столько работы — и никто не оценит. Тут одно крыльцо чего стоит. А ведь есть ещё и дом!

— Да, дом есть, — согласился я, любуясь вышеупомянутым строением. — И я это очень ценю.

— Пф-ф… — возмутился Блэк. — Ты прекрасно понял о чём я.

Ну да, ну да. Столько шикарных обломов, членовредительских шуток и смертельных ловушек будут ждать своего часа вечно. На источнике же стоят! Надеюсь, что вечно. Мне почему-то совсем не хочется, чтобы мой домик штурмовали. Но идею запрятать его так, чтобы никто сто лет не нашёл, а найдя не увидел, я отбросил сразу. Прятаться — не наш стиль. Да и бестолковое это занятие. Оставивший добровольно свою территорию, будет рано или поздно вынужден бежать снова. Или в конце концов драться, но на чужих условиях. В удобное для врага время. Это первое. Второе же… Бомба, она, как и пуля, — дура. Никто не скажет, сколько всего магов погибло во время Второй Мировой Войны. Германию точно бомбили весьма плотно, все кому не лень. Многие маги, небось, знать не знали, что у маглов тоже какая-то война идёт. А лётчики часто вовсе не смотрели куда бомбы сбрасывали. Мало-ли, истребители налетели. Бомберы облегчились и домой. Им в такой момент маглоотталкивающие чары пофиг. Хоть ты из своего дома свалку изобрази, хоть детский садик на прогулке, хоть вовсе исчезни с карты мира. Траектория полёта бомбы от этого не изменится. Так что, все положенные контакты с внешним миром у меня дома имеются. И калитка в саду, и аппарационные площадки, и даже камин, подключённый к каминной сети. Только он не в столовой, как у некоторых, находится и не в гостиной, а в специальной каминной прихожей. Она представляет собой куб, два на два и ещё раз на два метра. Находится под землёй, не под домом, естественно! Построена по типу «бомбоубежище обыкновенное». Имеет ту же систему защиты, что и аппарационные площадки, за исключением портальных камней. С домом связанна коридором, который как раз ведёт в гостиную.

— Всё, мальчики, хорош любоваться, — прервала мои мысли мама. Ужинаем, выбираем себе комнату, обустраиваемся на первое время, а завтра с утра идём пророчество слушать. После чего можно расслабиться и никуда не спешить. — Озвучила она программу-минимум. Весьма оптимистическую программу, замечу.

— Здорово! А почему спешка с пророчеством?

— Так здорово или почему спешка? — придрался крёстный.

— И то, и другое, зачем себя ограничивать.

— Шалопай, — ласково оценила меня мама. — После последней статьи у нас с министерством напряжённые отношения. Аврорат и ДМП в целом на моей стороне, но глава аврората — человек Фаджа. А в ДМП вовсю идёт возня с проталкиванием наверх лояльных Фаджу людей. Дешевле проспонсировать пару человек, чем пару структур. Отдел Тайн есть Отдел Тайн, порой легче понять кентавров, чем их.

— Дамблдор тоже мутит, — подключился к серьёзной беседе Сириус. — Но загривком чую, показывать пророчество тебе не хочет. И именно из-за него лучше наведаться в министерство завтра с утра. Пока не опомнился.

— А почему не сегодня? — забеспокоился я.

— Пришлось бы договариваться специально. Слишком много народу ушло пораньше, для встречи детей, — мама задумавшись нахмурилась и покачала головой. — Слишком много внимания. Завтра мы пройдём как рядовые посетители.

Гермионе я позвонил после ужина. В отличие от меня, ей до дому добраться время требуется. Плюс возможные пробки.

— Мы только зашли, — раздался на том конце провода голос подруги.

— Смотреть пророчество идём завтра с утра, — как и Гермиона, не стал я разводить приветственные церемонии. Только час назад же расстались. — Тебя как, родители подвезут, или кому-нибудь трансгрессировать?

— Подвезут, — после минутного молчания ответила девочка. — Мама с папой хотят посмотреть своими глазами, где меня в случае чего искать.

— Тогда пусть лучше забирают, примерно в двенадцать, — внёс я поправку. — Утром у нас времени не будет. А после и пообщаться можно, и экскурсию по магическому дому провести. У мамы, кстати, теплицы с магической муравкой имеются.

Гермиона снова исчезла из пределов слышимости.

— Давай так и сделаем, — вновь появилась она. — А мои родители твой дом хоть увидят?

— Увидят, этот момент мы списали с бывших владельцев. Любой разумный, не зависимо от расы и магических способностей, будет смотреть мимо, если не знает об обитателях дома чуть больше того, что они просто есть.

— Вот ещё что? — спохватилась Гермиона, когда мы уже попрощались. — Мы что, пророчество два часа будем слушать?

— После пророчества мы навестим бывший особняк Поттеров. Но два часа я всё равно с запасом взял.

***

Мой дом. Я раскладывал вещи по шкафам и полкам без внутреннего протеста и дискомфорта.

Мама, заглянув в комнату, неловко потопталась у порога, но после моего молчаливого приглашения, вошла и устроилась в кресле.

— Мы сначала хотели, чтоб ты выбрал себе комнату и обстановку сам. Но потом решили, что в готовый дом приехать будет приятнее. А если ни одна обстановка не понравится, всегда можно переделать. Ты же сам тогда отказался по мебельным магазинам пройтись, — добавила она безотказный женский приём.

— Мне нравится, — успокоил я маму.

На самом деле я просто выбрал одну из двух свободных комнат в заселённом крыле дома. Но мне она действительно нравилась. Просторная, светлая, со всеми удобствами и со всей необходимой мебелью. Она была всяко лучше моей комнаты у Дурслей. А если мне попадётся табуретка моей мечты, что бы это ни значило, я всегда могу добавить её в интерьер.

— Хочешь посмотреть моё зеркало? — а что, мы как раз на месте, зеркало, кстати, тоже, и никуда не торопимся.

— То самое? Конечно хочу, — мама с энтузиазмом приняла из моих рук папку с зеркалом. Открыла и стала просматривать содержание библиотеки.

— Невероятно. Здесь, наверное, уже вся Хогвартская библиотека. Знаешь, — она подняла на меня взгляд — я так не удивлялась магии с первого курса.

— А Римус говорил, что ты ещё до Хогвартса научилась управлять своей магией, без палочки и заклинаний, — вспомнил я.

— Так-то оно так. Только сравнивать распускающийся цветок, пусть даже он лежит на руке, и профессора, превращающегося в кошку… Немного не в мою пользу масштаб вышел. Ну или говорящий портрет с Хогвартской библиотекой на своих коленях, — мама нежно погладила экран зеркала.

— Строго говоря, оно лишь повторяет магловский компьютер. Разве что размерами поменьше. Но учитывая скорость развития, вполне вероятно, лет через десять моё зеркало будет казаться громоздким рядом с магловским компьютером.

— Серьёзно. Впрочем, ничего удивительного, раз уж они незаметные очки сделали, — мама кивнула в сторону фотоальбома, лежащего на кровати. — Я, когда впервые увидела, глазам своим не поверила. Кстати, а почему ты в очках ходишь? Или в них всё же удобнее?

— Неа, — поскольку раньше мне такая мысль не приходила в голову, пришлось обдумать её сейчас. А заодно придумать объяснение и самому в него поверить. — Алекс Олли отличается от Гарри Поттера волосами и очками. Убрать очки, останутся только волосы. А этого маловато для хорошей маскировки. Конечно теперь, когда твой портрет разрекламирован сильнее чем у солистов «Ведуний», изображать Алекса Олли стало бессмысленно, — ага, аж с рождества. Но соображаю я медленно, в чём совершенно не собираюсь признаваться маме. — Но с линзами неплохо бы поработать какому-нибудь колдомедику. Ведь их нельзя носить постоянно. А ещё они с водой вылетают.

— Ну-ка, покажи. — Заинтересовалась мама.

И получив мою коллекцию линз, жидкости для их хранения и капли для глаз, удалилась. Прихватив моё зеркало и читая на ходу инструкцию.

В проходе она столкнулась с Сириусом, что-то невнятно пробормотала, по-моему, даже не заметив его. И пошла дальше.

— Смотрю, Лили видит твой артефакт.

— Ага. «Мы одной крови», — слегка урезанно процитировал я Маугли.

Судя по выражению лица, крёстный, как и раньше мама, пришёл обсудить обстановку. Пришлось и ему сообщить, что классический вариант меня полностью устраивает. — Давай лучше пройдём по дому чарами, для закрепления, — про закрепление я прочёл в одной из книг, данных мне самим Блэком, так что объяснять, что имею в виду, не потребовалось. Очень, кстати, удобная вещь, позволившая мне больше не отлучаться из школы для работы по замагичиванию дома. Что-то вроде магической подписи «утверждаю».

— А ты отдохнуть не хочешь? — забеспокоился крёстный. — Если начнём, придётся весь участок обходить.

— Нет, не хочу, я всю дорогу в поезде отдыхал. Но если у нас найдётся думосбор, можно посмотреть мою встречу с Воландемортом. Может ты поймёшь, что он теперь такое, а может я что новое увижу.

— Думосбора нет, — огорчённо вздохнул Сириус, ему понравилась моя идея. — В доме Рейли либо не было, либо был в уничтоженной части. У моих предков был, но как и многие артефакты в нашем доме, он был подключён к Колодцу и теперь не работает. Так что придётся заказывать.

— Я вроде в прошлом году готовые в магазине видел, — припомнил я посещение магазина артефактов.

— М-м, посмотреть, конечно, можно, — задумчиво протянул Сириус. — Но готовые как правило дешёвая фигня. Они не дают кругового обзора, а показывают только то, что видел сам маг, прямо или мельком.

— Почему такая лажа? И сколько заказанного ждать придётся? — спросил я, пожалев, что не поднял вопрос сразу после турнира.

— Не больше месяца, — успокоил меня крёстный. — Главный фокус в том, что думосбор должен создавать Артефактор-менталист-предсказатель, а вечный, или даже долгоживущий, нам без надобности, мы его к Источнику подключим. И пока жив Источник, будет жив и думосбор. Ну разве что, из дома его выносить нельзя будет.

— Отлично, заказываем. А сейчас всё же утверждающие чары наложим.

***

Мама, как оказалось, любит заваривать чай сама. Добби на неё слегка обижается, но не сильно, дом большой. С размахом строили. Дел для одного домовика даже слишком. Сириус сказал, что теперь, когда я дома, другие домовые эльфы появляться начнут. Эти ребята всегда появляются при наличии в доме хозяина, так как копируют с его сознания взгляды и принципы. И имя первый эльф возьмёт производной от имени хозяина. Даже боюсь себе это представить.

Мы сидим, молчим, пока мама священнодействует над чайником, добавляя в заварку разные, безусловно полезные, ароматные травки.

У нас у всех немного странное настроение.

Во-первых, посещение министерства сказалось. Нет, мы ни с кем не поругались. Просто атмосфера там весьма напряжённая. Алекс мог бы сравнить её с маем сорок первого в Гродно. Маме и крёстному эта атмосфера слишком живо напомнила семидесятые. Они тогда всё прекрасно чувствовали, просто не всё понимали. Зато теперь знают, чем оно обычно заканчивается. Вот и Гермиона прочувствовала общую нервозность. Даже на имя Дамблдора под шаром пророчества среагировала несколько безразлично.

Во-вторых, мы посетили бывшее местонахождения родового гнезда Поттеров. Ныне поле боя, настоящее — не бывшее. Со стороны оно смотрится как дикое пламя, упакованное в непроницаемую для жара плёнку. Оно почти белое, с желтоватыми всполохами. Его движение сопровождается гулом. Ближе мы шли к нему по выжженной до пепельной пыли земле. Сириус при этом вид имел задумчивый и виноватый. Наверное, мои слова о нашей родовой магии, сказанные в прошлый раз, произвели на него большое впечатление. Всё-таки, он воевал, пусть и немного, на другой войне. Да и совесть у него весьма и весьма зубастая. Небось, когда его брали авроры, так же, как и в Визжащей Хижине, сказал: «Я убил их».

— Ну ты чего? — пихнул я крёстного локтем, чтоб не киснул. — Ты же не предавал её, просто в тюрьме оказался.

— Конечно! — подтвердила мама. — Даже не боишься, что родовая магия Блэков откажется от тебя, обряды в пользу магии Поттеров проводишь. — Сириус чуть расслабился.

Мда, не знал, надеюсь, не откажется, всё-таки, магия рода. Сзади судорожно вздохнула Гермиона. Одно дело в книгах читать, и совсем другое своими глазами увидеть. Мне показалось, что шар огня немного сжался и я поднёс руку, не чтоб проверить, а просто… быть ближе. Дать почувствовать моё уважение к несгибаемому бойцу, восхищение, благодарность. И получил ответ, словно брошенная порывом ветра влага моросящего дождя, радость, нет, любовь, а может, и то, и другое, и просьба подождать. Я дождусь, конечно дождусь, как только, так сразу. Как же иначе, мы своих не бросаем.

Мама разлила чай по чашкам, и мы также в молчании разобрали посуду.

Меня лично, одолевал синдром хомячка в колесе. Душа требует действия, но до семнадцати лет этих действий не предвидится. Вот ведь.

У взрослых, как мне кажется, то же самое. Только действовать они уже начали и продолжат в Ламмас*.

Бедная Гермиона вовсе чувствовала себя как гость на похоронах, причём гость, не знавший покойного.

Скорей бы уж её родители подошли. Гермиона позвонила домой с сообщением, что мы всё, и можно приезжать в одиннадцать, сейчас одиннадцать двадцать.

Мы уже допивали чай, когда раздался звонок домофона, немного дополненного магически. Переговорив с Грейнджерами, я открыл внешнюю дверь в гараж. Кроме мотоцикла Сириуса, того самого из сна, там ничего не было. Так что ещё не одна машина поместится. Нечего за забором оставлять. Открывать внутреннюю дверь, из гаража в сад, мы с Гермионой пошли вместе.

Мама решила ещё разок заварить чай, видимо недостаточно успокоилась. Да и за чаем разговаривать всё же удобнее.

— Гарри, у тебя в гараже стены не слишком тонкие? — спросила миссис Грейнджер после обязательных приветствий. Ещё одна юмористка, ага, стены в семьдесят сантиметров ей тонкими показались.

— Ни-ни, в самый раз, — с невинным видом ответил я. — Вы же не думаете, что стены — это единственное, что защищает мой дом.

— Действительно, как мы могли такое подумать! — подхватил мистер Грейнджер.

Впрочем, у меня не было желания продолжать тему обороны с маглами. Выйти на них при желании не так уж сложно, допросить ещё проще. Поэтому я предложил родителям подруги пройти в дом.

Грейнджеры с любопытством поглядывали по сторонам, ища признаки магии. Но в этой части сада они были либо невидимыми, либо замаскироваными. Прихожая и гостиная также чудесами не баловали. Магические растения воображения не поражали, и разве что какой-нибудь профессионал-ботаник подивился бы пробелам в своём образовании, увидев незнакомое сочетание цветочков и листиков. А то, что каждое растение имеет свою функцию и связанно с рунной основой дома… дак на них не написано. Несколько магических пейзажей могли бы удивить лет десять назад. Сейчас же… ну движется циклично изображение. Ну и что. Когда-нибудь эти пейзажи смогут посещать нарисованные люди. Но пока таких в нашем доме нет. Неохота пускать к себе кого попало.

Заметив разочарование своих родителей, Гермиона стала рассказывать про рунный столик. Про растения-то нельзя. Клятва.

— У магов принято подавать чай вот на таких столиках. Если угощения имеют какие-нибудь магические добавки, высвечиваются определённая комбинация рун.

— Я не стала ничего добавлять, ни в чай, ни в печенье. Извини. — сказала мама в ответ на выжидающий взгляд девочки. — Позже сходите, покажете Дену и Эмме теплицы с магическими растениями. Насколько я помню школьную программу, вы оба уже знаете, как правильно себя вести с тем, что там растёт. Если окажется мало впечатлений, можно подняться на астрономическую башню, — мама хитро улыбнулась, разжигая любопытство.

Но миссис Грейнджер практично поинтересовалась, какие могут быть добавки в угощении, не проще-ли оставить один сигнал «несъедобно».

— Нет, не проще. — возразила мама и кивнув Гермионе, передала право говорить ей.

— Зелья бывают не только вредные, но и полезные. В некоторых случаях добавить укрепляющего или успокаивающего — это хороший тон. Ещё помимо ядов и приворотного бывают обычные аллергии.

— А ещё бывают ритуалы, перед которыми выпивают зелье, снимающие искусственные ограничители с инстинктов, — вставил свои пять кнатов Сириус Блэк. — Можно, конечно, достать флакончик из кармана и глотнуть, но по традиции следует добавить зелье в родниковую воду, дождаться реакции рун и употребить с фруктово-ягодными десертами.

— Это вы про обряды в пользу родовой магии? — жадно спросила Гермиона. — Я читала в дневнике Амалии. Но она никогда не была ведущей, и даже толком не расспросила, почему так, а не иначе.

— Знаешь, детка, по-моему, тебе рано интересоваться обрядами, перед которыми требуется снять ограничители с инстинктов.

— Действительно, давайте лучше про астрономическую башню. Вы увлекаетесь звёздами? — хором всполошились родители любознательной ведьмы. А мистер Грейнджер ещё и мысленно кастрировал Сириуса.

— Астрономическая башня является обязательным атрибутом любого родового гнезда, — начала мама лекцию невинным тоном, будто не понимая, почему Грейнджеры так переполошились. — По датам праздники разбиты исключительно для светского пользования. А когда речь идёт о магических обрядах, а не о языческих или христианских гуляниях, имеет значение только положение небесных тел. Например, Ламмас — приходится вовсе не на первое августа, а на пятнадцать градусов в знаке льва! Насчёт же родовых обрядов, не беспокойтесь. Во-первых, они проводятся с семнадцати лет. Во-вторых, ничего неприличного при этом не происходит. Просто для слияния души с миром требуется снять налёт цивилизации, убрать искусственные ограничители. Восприятие жизни как за час до смерти. Именно поэтому маги до семнадцати в подобных обрядах не участвуют. Вредно для психики. Те же подробности, что ты так упорно ищешь, — обратилась уже к Гермионе мама, — индивидуальны, и их описание принесёт больше вреда чем пользы.

Слушая краем уха обсуждение аспектов магической культуры, я прикидывал в какую сторону направить свою жажду деятельности. Всё, что было актуально ещё утром, сейчас казалось далёким и несущественным. Душа просила с крыши спрыгнуть или мир спасти. У меня возникло подозрение, что это результат контакта с магией рода. Что там мама только что говорила. «Восприятие жизни как за час до смерти». И это я ещё в обряде не участвовал. Только прикоснулся слегка. Может пройтись по магловским клиникам. Поискать больных с симптомами как после Круцио. А то вдруг Невилл реально притащит медицинские карты, у меня хоть что-то в ответ будет. И вовсе я не свинюка бесчувственная, просто не знаю, как, с какого боку и каким манером подходить к проблеме. А тут, чего не бывает, может маглы давным-давно своих пострадавших вылечили. Только ходить нужно не одному. Во-первых, я эти симптомы только со слов Невилла знаю. Во-вторых, к медицинским архивам посторонних никто не пустит. А мне колдовать нельзя. Да и нужные заклинания не знаю. По этой же причине мама мне в спутники не подходит. Не уверен, что она согласится маглов заколдовывать. Сириус в этом плане подходит больше, и как участник той войны, он может знать в каких населённых пунктах искать пострадавших. А Римуса можно послать параллельно. Зря мы что ли прошлым летом магловеденьем занимались. Ну не только же для того, чтоб он сторожем в магловской библиотеке работал.

— А где Рем? — спросил я аккуратно. Вдруг вспомнив, что ни сегодня, ни вчера о нём ничего не слышал. — Он чем-то занят?

— Занят, полнолунием, — отрывисто ответил крёстный.

Гермиона посмотрела на меня с жалостью, несмотря на то, что ожидала разговора об уроках ЗОТИ.

Нет, я именно что свинюка бесчувственная. Невилл попросил о помощи, помогу — не помогу, но думаю, как. А Рем не просит, мне и дела нет. Хотя в отличии от Нева, тут хоть подумать есть о чём.

— Кстати, насчёт полнолуния, — начал врать я. — У меня давно мысль мелькает, но спросить то забываю, то неудобно, вдруг глупость.

— Это ты насчёт убежать от полнолуния? — развеселилась мама.

— Убежать от полнолуния? — переспросила Гермиона.

— Ну конечно! — воскликнул её папа. — Если у нас полнолуние, то в Австралии в это время день. Но похоже, это не выход.

— Нет, — помотала головой мама. — Эта мысль пришла мне в голову сразу, как только я узнала, кто такой Рем, и в отличие от Гарри не стеснялась и не раздумывала. Мальчишки тоже излишней мозговой активностью не страдали. Даже не пошарили в своих семейных библиотеках на предмет других таких умных. Сразу сделали Рему портал в Австралию. И первое время оно даже работало. А потом Римус обернулся и пробыл волком месяц. Вот так вот. От Луны не убежишь. Либо раз в месяц, либо месяц через три.

— Жа-а-аль, — протянула Гермиона. — Но логично, ведь мысль слишком очевидная, не могла она совсем никому раньше в голову не прийти. С другой стороны, мне-то ведь не пришла, — самокритично закончила девочка.

— А если наоборот? — меня уже всерьёз зацепило. — Если не нейтрализовать влияние Луны, а сделать его постоянным?

На мой вопрос никто не ответил. Кажется, просто не поняли, что я сказал.

— Ну смотрите, со слюной оборотня в кровь попадает нечто, что заставляет человека превращаться в волка. Если это нечто раз в месяц не использовать, то оно накапливается, пока не вступает в реакцию без всякого катализатора, то есть полнолуния. Но всё остальное время оно никак себя не проявляет. По крайней мере у Рема. Почему бы не имитировать влияние Луны, для того, чтоб оно самое проявлялось по чуть-чуть, в недостаточном для обращенья количестве. Ну и нейтрализовать его побочные признаки по ходу пьесы, если понадобится.

— М-м, вроде логично, хотя и несколько… — мама поводила рукой, ища подходящее слово.

— Поверхностно, — подсказала Гермиона.

— А по-моему, всё просто и понятно, — встал на мою сторону крёстный. — И мы ничего подобного, даже отдалённо, не читали, когда искали где облажались, после того случая.

— Действительно, просто и понятно, хотя и немного примитивно, — согласилась миссис Грейнджер. — Но это всё проверить нужно, на практике. Не забывайте, что постоянный приём яда по чуть-чуть может как выработать иммунитет, так и постепенно убить, не хуже одноразовой крупной дозы.

Её муж, согласно покивав, поинтересовался, как я думаю имитировать полнолуние для отдельно взятого оборотня.

— Очень просто, смотаемся в следующее полнолуние на Луну, наберём там камушков и сделаем из них артефакт.

Все, кроме Сириуса, посмотрели на меня как на сумасшедшего. Крёстного, к моему большому счастью, такие мелочи не волнуют. Зато он явственно подобрался, чтоб, значит, прицепиться успеть, когда я на Луну махну, и уточнил, каким именно способом я это собираюсь сделать.

Вместо ответа позвав Добби, я спросил:

— Добби, если я покажу тебе фотографию очень далёкого места, ты сможешь меня туда перенести?

— Добби сможет, — радостно закивал ушастик.

Сириус, плюнув на приличия, вцепился мне в руку. Во избежание. Во вторую руку, вцепилась Гермиона. Её родители, поначалу очумело смотревшие на эльфа, синхронно перевели взгляд с меня на дочку, а потом на Добби, и схватили Гермиону за руки. Мама, которой рук не хватило, осторожно спросила:

— Даже если это будет фотография Луны?

Добби на секунду задумался и снова закивал.

— Добби теперь очень сильный эльф. Добби сможет.

В результате мама схватила меня за плечи, а Добби посмотрев на конструкцию, поинтересовался, где фотография.

— Вы что, решили, что мы, вот так вот на Луну отправимся? Без скафандров и кислородных баллонов? — спросил я людей. А эльфу объяснил, что просто уточнил возможности, прежде чем начать собираться. Добби мой подход одобрил.

— Пусть господин собирается и не волнуется, Добби отнесёт.

Народ, приходя в себя, начал потихоньку отцепляться, имея при этом весьма смущённый вид.

Мистер Грейнджер, уже не раз доказавший свою разумность, хмыкнул, покосился выразительно на маму, мол, вот сидит живое доказательство, что всё возможно, и спросил:

— А почему нужно дождаться полнолуния?

Увы мне, но ответа я не знал.

— Понимаешь, Дэн, в магии очень важно… восприятие, — попытался объяснить необъяснимое Сириус. — Раз артефакт будет имитировать полнолуние, значит и материал нужно будет брать в полнолуние. Как-то так.

— Да и подготовиться время потребуется, — мама снова схватилась за чашку с чаем. — Не уверена, что до следующего полнолуния успеем. Вряд ли информация о нужном нам оборудовании есть в открытом доступе. А создать магические аналоги… А искать подходящие материалы…

— Думаю, будет лучше купить всё потребное у маглов, — обломал я успокоившийся было народ. — У них до успешного выхода в космос сколько аварий случалось? Не вижу необходимости повторять подвиги космонавтов-испытателей.

— Что ж, разумно, — согласился мистер Грейнджер. Остальным тоже пользоваться уже испытанными средствами показалось удачной идеей.

— По-моему тут есть одна проблема, — высказала сомнение Гермиона.

Её родители, решив, что дочка либо узко мыслит, либо излишне оптимистично настроена, хором воскликнули:

— Только одна?!

— Одна непреодолимая проблема, — поправилась Гермиона. — Если магловская техника не работает в Хогвартсе, то скафандры после магического воздействия также не будут работать.

— Не факт, — возразил я. — Мои часы прекрасно работают, как первые, так и вторые. Фотоаппарат Колина тоже не кашляет. Над Министерством Магии находится самый обычный бедный квартал, а не Бермудский Треугольник. У нас дома тоже конфликта магии и техники не наблюдается…

— Скафандры мы всё равно проверим, и до покупки, и после, — добавила мама.

— Но космическое оборудование на рынке не продаётся… — осторожно начал мистер Грейнджер.

— Ты же не собираешься украсть его с помощью магии? — прямо спросила миссис Грейнджер.

Мама заметно оскорбилась. Не знаю, стоило или нет дать им выяснить маго-магловские отношения, но решил, что сегодня мы обойдёмся без этого.

— Я собираюсь купить всё необходимое, о чём сразу и сказал. Хотя магию мы, конечно, использовать будем. Например, оборотное зелье. Вряд ли директор завода станет разговаривать с ребёнком. Заодно и замаскируемся. Ещё портал. Сириус, как вообще маги меж континентами путешествуют? — перешёл я к практическим вопросам. Гермиона навострила ушки. Её тоже слегка напряг возможный конфликт. Решать практические вопросы всяко лучше.

— Можно заказать портключ. Можно воспользоваться межконтенентальной каминной сетью, — сообщил Сириус и на всякий случай предостерёг: — И то, и другое легко контролируется министерством.

— Пусть контролируется, — разрешил я. — Мы планируем коротенькую экскурсию в Москву. Думаю, недели нам хватит.

Вообще-то нам хватит и пары дней. Россия, конечно, не Англия, но от Москвы до Томилино от часа до четырёх часов езды. Это уж как повезёт, в общем, тридцать три километра. С тех пор, когда Алекс последний раз был на родине, многое наверняка изменилось, но такие заводы как «Номер девятьсот восемнадцать», просто так с места на место не прыгают. Неделю же я взял с запасом. А вдруг… И сообщать, насколько близко от Москвы находится секретный объект, гражданам другой страны… Алекс бы не одобрил.

Как ни странно, решение о полёте или походе, ладно, трансгрессии на Луну подействовало успокаивающе. По крайней мере, на меня. Жажда деятельности получила приемлемое направление. Мама и Сириус попрощавшись с гостями, занялись своими делами.

А я с удовольствием устроил Грейнджерам экскурсию, всем троим. В магических теплицах наряду с хоть и насквозь волшебными, но не бросающимися в глаза травками, росли и откровенные чудовища. Может быть, какому-нибудь лопушистому маглу можно было б втереть, что вот этот зубастый мухомор с глазами вместо белых пятнышек и размером с табуретку произрастает в далёкой Сибири или там в африканских джунглях, но сильно вряд ли. И ближе чем на метр к нему подходить не стоит. Мухомором он называется, не за красный цвет, а за привычку питаться насекомыми. Впрочем, лягушкой или птичкой он тоже не побрезгует. А свой липкий, противный язык выкидывает на любое движение. Зато глаза у него дико полезные. И что хорошо, постоянно регенерируют, поэтому одного гриба маме для счастья хватило.

На мой взгляд, самое впечатляющее магическое растение, это мандрагоры. Но впечатление они производят своей корневой частью, которую демонстрировать я не стал. Зачем попусту выдёргивать корень из земли. Тем более, и без них достаточно всякого-разного.

Мне даже кажется, что родителям Гермионы хватило похода по теплицам. Но девочка жаждала посмотреть астрономическую башню сама и показать её взрослым. Я всё это видел вчера и мельком, когда накладывал утверждающие заклинания, да и если что-то смотреть не в одиночестве, ракурс меняется. А астрономическая башня после теплиц у нас самая магически-показательная. Начиная с комнаты-портала. Кому пришло в голову помимо винтовой лестницы устроить мгновенный переход наверх, понятия не имею, я этого не заказывал. Но сейчас, вместо того, чтобы пересечь пол дома, а затем долго и печально подниматься по ступенькам, мы зашли в комнатку рядом с прихожей, прикоснулись к художественно торчащему в центре камню и вышли уже на вершине башни. Ничего не впечатляет людей так, как экономия их усилий и времени. Но в школе подобного делать нельзя. Иначе у детей мышцы атрофируются. Для усиления полученного впечатления мы подошли к краю стеклянного купола. И полюбовались на пройденный нами за мгновение путь. В остальном, с первого взгляда комната ничем не отличалась от какой-нибудь магловской обсерватории. Впрочем, Грейнджеры были стоматологами, а не астрономами, и с интересом разглядывали телескопы и таблицы с графиками. Последнее Гермиона изучала с намного большим интересом, чем её родители.

— Ты уже начал делать эссе по астрономии? — спросила она, нацелившись перерисовать себе пару графиков.

— Погоди, сейчас самое интересное покажу, а потом можешь здесь хоть поселиться. Я, кстати, тебе уже предлагал и комнату выбрать.

— Может мы лучше многоразовый портключ купим? — внёс рац-предложение мистер Грейнджер.

Видимо, трезво оценив свои способности удержать дочу дома, но не желая терять контроль над ситуацией. Как они при таком подходе Гермиону в Болгарию отпускают. Или она родителей ещё не просветила относительно своих планов на лето?

— Надо уточнить в законодательстве, — обрадовалась Гермиона возможности и на ёлку влезть, и не уколоться. — Может быть, достаточно зарегистрировать самодельный портключ, чтоб не показывать кому попало координаты дома.

— А разве регистрируя готовый портключ, координаты можно оставить в секрете? — тут же обнаружила логическую несостыковку миссис Грейнджер.

— Вот и я говорю, надо уточнить в законодательстве, — не стала признаваться, что недодумала, Гермиона.

Миссис Грейнджер снисходительно улыбнулась дочери. А мистер Грейнджер напомнил мне, что я ещё что-то интересное хотел показать.

Действительно хотел.

— Готовы? — спросил я и постучал палочкой по стеклу.

— К чему? — вразнобой спросили экскурсанты.

Но было поздно, свет выключился, и мы оказались посреди звёздного неба.

— Это как потолок в Большом зале? — пробормотала в гулкой тишине Гермиона.

— Да, только небо в стеклянном куполе. Повторять нет необходимости, здесь точно отображается движение небесных тел.

— А телескопы тогда зачем? — не спросила, восторженно шепнула Эмма Грейнджер.

— Ну, во-первых, приблизить ту или иную часть картины невозможно, — обломал я романтику. — Во-вторых, это вообще не планировалось. Идея мамина. Исполнение её, Сириуса и Римуса.

Вниз мы спускались пешком, чтоб уж совсем проняло. Тем более, на два пролёта вниз находится совятня, что тоже стоит посмотреть. Птичек мама с Сириусом выбирали, кажется, себе в масть. Конечно, становится непонятно, почему моя Букля белая, но три разноцветные совы рядом выглядят очень красиво.

— Ты насчёт портключа спроси. Может вообще не стоит его делать, — попросила на прощанье Гермиона.

Пока мы спускались с башни и шли до гаража, она обдумала спонтанную идею отца и похоже сама решать вопрос передумала. Что в общем правильно, наш же дом. Я, конечно, спрошу. Но моё мнение — совсем отрезать себя от мира нельзя. Обороной войны не выигрывают. И спрятавшись слишком хорошо, мы заранее сдаёмся. Поэтому все возможные и даже невозможные меры безопасности не должны стать препятствием для нормальной жизни.

Так что, если владение портключом возможно для несовершеннолетней Гермионы, то я за. А меры безопасности мы обеспечим, и возможные, и невозможные. Вот прям сейчас, пока время есть, можно для начала закинуть в зеркало книги по порталам. Нет, для начала придётся найти маму и отжать у неё зеркало. Дом легко отозвался и в ответ на мой вопрос дал почувствовать направление для поисков. Ориентируясь на ощущения, я спустился на нулевой этаж, прошёл мимо многочисленных шкафчиков со всяким-разным и оказался в лаборатории для зельеварения.

Мама что-то задумчиво сыпала в миниатюрный котелочек. Кажется, со своим варевом она общалась на ментальном уровне. Нет, может я и преувеличиваю, но только слегка. На зеркало она не претендовала, ибо рецепты составляются не артефактом, а прямым контактом. И одно зёрнышко огнияра чем-нибудь да отличается от другого зёрнышка, даже если они из одной коробочки одного цветка. И никакая таблица не сможет с этим ничего сделать. Ну не знаю, с зельем для големов зеркало прекрасно справилось. Но я не дурной, свою игрушку навязывать, когда она мне самому нужна. Потому забрав зеркало и согласно покивав всем маминым словам, я пошёл наконец в библиотеку.

Примечание к части

* Ламмас отмечают как переходный этап от одного сезона к другому (лето – осень).

Прим. беты: бечено.

Чем чаще вправляют мозги, тем больше они набекрень

Книги, и оставшиеся, так сказать, в наследство, и новые, купленные, были расставлены по темам. Защиту поставили как в Хогвартской библиотеке. То есть, за пределы комнаты книги могут вынести только хозяева и допущенные гости. И не более чем на месяц. По истечении месяца книга сама возвращается на своё место. Особо старые и потрёпанные книжки вовсе никуда нельзя выносить. В библиотеке для них создан благоприятный климат. А вообще их нужно будет как-нибудь скопировать. Не как мы дневник Слизерина копировали, а нормально, на века. Но это позже, когда заняться нечем будет. А пока меня интересуют порталы и антипортальные щиты.

Стоило успокоиться, после контакта с Магией Рода, как старые вопросы снова вышли на первый план. Это не значит, что я собираюсь забыть о навеянных ею темах. Буду по возможности собирать информацию и следовать уже составленным планам.

Вытаскивать меня на обед пришёл крёстный.

— Давай, пошли, я Лили еле-еле из лаборатории вытащил. Если не явимся, она решит там что-нибудь быстренько доделать.

Ну да, увлеклась она всерьёз.

— Сириус, когда мы душами занимались, ты мне только «Ремесло шамана» принёс. У нас что-нибудь ещё есть, здесь или в доме Блэков? Мне понадобится всё, где упоминается слово душа. Причём не важно, будет ли оно запредельно тёмным, или наоборот, совсем детская сказка.

— Запредельно тёмные — невыносные. Так что придётся ко мне, — поморщился Блэк. Нет, мне уже просто любопытно, что за дом такой у крёстного? — А зачем тебе опять души понадобились?

Я собрал мысли в кучу и начал объяснять издалека.

— На первом курсе у меня часто болел шрам. Поначалу только когда я пересекался с Квирреллом. И то не каждый раз. Потом, когда он начал пить кровь единорогов, почти постоянно. Да и когда сны эти дурацкие про Воландеморта видел, тоже.

— Твой шрам даже воспалился, — покивал Сириус.

— Ну да, а шрам, вроде как, результат авады. Ведь мы видели, зелёный луч именно в это место целил. Авада, как и прочие непростительные, воздействует на душу… — последнее слово я выделил интонацией. — А ещё, я посмотрел на свою душу через зеркало. На ней имеется поражённый участок, точнее болото, даже на вид вонючее. При нашей последней встрече с Воландемортом рейловский артефакт ни разу не помог. Я мысленно укутал это место ватой и только тогда смог действовать. Чёрт! Я опять назвал его так, как назвал! А ведь решил же Реддлом называть.

— Почему Реддлом? — спросил Сириус. Хотя было совсем не похоже, что его этот вопрос хоть как-то волнует. Ему бы после прошлого ответа в себя прийти.

— Фамилия у него такая, — тем не менее поведал я. — От папы егоного досталось. А Света думает, что свою кличку, ну, эту самую, Реддл заколдовал, и вообще нефиг звать того, кого видеть не хочешь.

— Ну если Света сказала, — с намёком так протянул Сириус.

— Это ты о чём? — состроил я наивную мордочку.

Сообразив, что фразы с подтекстом меня не цепляют, крёстный почти всерьёз поинтересовался.

— Сказала бы тебе что-то подобное Гермиона, тоже б послушался или нет?

— Знаешь, — постарался я объяснить ситуацию, — Гермиона умная и красивая девушка. Без дураков, когда она задаётся целью продемонстрировать свою красоту, это нечто. Но вот так же удачно демонстрировать свою точку зрения она не умеет. А фраза «так написано в книгах и говорит профессор МакГонагалл, значит так оно и есть. И если ты этого не понимаешь, значит поймёшь потом» меня бы не впечатлила. Совсем.

— Ну да, — Сириус умудрился вложить в два коротеньких слова столько тепла и светлой грусти, что сразу стало ясно, думает он сейчас не о Гермионе. Я затормозил и вопросительно приподнял бровь, дожидаясь, когда Блэк сфокусирует свой взгляд на настоящем. — Мелкая Лили примерно так же выражалась, — наконец, пояснил он причину проснувшейся ностальгии. — Мы до седьмого курса не больно-то общались, так что когда оно прошло не знаю. Но к седьмому курсу профессора для неё непререкаемым авторитетом быть перестали…

— Я слышала своё имя. О чём сплетничаете? — за разговорами мы не заметили, как дошли до столовой. И маме разумеется стало любопытно, что о ней говорят. Достаточно любопытно, чтобы спросить. Но недостаточно, чтобы отвлечься от текста, который она писала на салфетке волшебной палочкой.

Я рассказал. Ну интересно же, что сподвигло мою маму к смене парадигмы.

— Хм. Было б странно, если бы я продолжала считать профессоров истиной в последней инстанции. Это после того, как за откровенно тёмное проклятие, наложенное на девочку, ученикам ничего не было. Я уж не говорю про Азкабан, просто из школы могли выгнать. А то ведь по коридорам ходить страшно, — мама в задумчивости прикусила нижнюю губу и посмотрела в упор на Сириуса. — Или вы с Джеймсом. Да один раз бы за ваши выходки всерьёз наказали. Не писаньем строчек или мытьём коридоров, а исключением из школы на месяц, два, три. В зависимости от масштабов проступка. И вам повод задуматься, и остальные отдохнут.

— Ну ты жестока, — Сириуса явно передёрнуло. Но почти сразу выражение его лица стало упрямым и надменным. Защищаясь он нападал. — От слов к действиям первыми точно перешли не мы. И если змеи действовали втихую, то только потому, что знали, мы обязательно ответим. Пусть не сразу, может когда нам будет скучно и нечем заняться. Но мы запомним и ответим.

— И кого-то ещё удивляет, что я потеряла всякое уважение к преподавателям, — мама спорить даже не пыталась. Видимо, она была не согласна с методами, а не с сутью. — Развели ничем не прикрытый бардак. И почти разрешили самосуд. Вот к середине пятого курса, как раз после случая с Мери Макдональд, я окончательно поняла куда попала. И не надо оправдывать свои выходки благородной борьбой. Не сомневаюсь, Слизеринцы думали точно так же, и каждую свою мерзость считали актом возмездия.

— Я не оправдываю, Лили, — неожиданно мягко возразил Сириус. — Просто одно другому не мешало. И да, ты права, нам всем разрешили развлекаться преподаватели своим невмешательством.

Слушая Блэка, успокаивалась и мама. Она убрала в карман исписанную салфетку и поинтересовалась, удалось ли Сириусу поймать какого-то Тони и когда мы собираемся в Москву.

— Портключ я заказал. К воскресенью будет готово. Не самый популярный маршрут, знаете ли. С Тони пересечься не вышло, позже попробую.

Кто такой Тони, я спросить не успел, мама, заметив моё любопытство, объяснила.

— Это знакомый Чарльза. Невыразимец. У твоего деда было на него кое-что.

— Мы надеемся хоть чуть-чуть прояснить планы невыразимцев, — подключился к объяснению крёстный.

Но после обеда ему пришлось отправится на встречу с Ритой Скитер. Она прислала письмо с пометкой срочно.

Мама вернулась в лабораторию, а я к антипортальным щитам.

В основе антипортального купола находится ряд координат. Для самого простого купола берётся шесть точек: центральная нижняя, центральная верхняя и четыре точки по краям. Поэтому передвижных антипортальных куполов не бывает. Единственный известный артефакт подобного рода ставит купол через десять минут после включения. Надо заметить, что у профессионалов на это уходит те же десять минут, плюс-минус минута. Но это уже зависит от степени профессионализма. Моё зеркало проводит все необходимые расчёты за две минуты. Но хожу-то я всяко быстрее. Плюс, скоростные способы передвижения, когда для получения правильного ответа недостаточно прибавить или вычесть единицу. А ведь кто-то ещё должен определять, прибавлять единицу или вычитать. Сделать привязку к другому артефакту? Но работать система будет только на ограниченной территории. Или? Ага, запустим космический спутник, нет, два космических спутника, чтобы связь была в любое время на любом полушарии. Сложно. Дорого. И масса тонких мест.

По-моему, пора вспомнить, что мы маги. И зайти с другой стороны. Если порталы — это формулы и расчёты, и лишь немногим достаточно лично побывать на месте, чтобы строить туда портал, то с аппарацией строго наоборот. Аппарировать по координатам можно и зачёт сдают именно с такими условиями. Но по жизни маги предпочитают аппарировать в хорошо знакомые места. Причём совершенно неважно, насколько это место изменилось. Могут вырасти деревья, высохнуть ручей или наоборот — образоваться болото. Неважно, если маг лично был в каком-то месте и умеет аппарировать, ему даже стихийно образовавшаяся в этом месте свалка не помешает. Что это? Тот самый приоритет намерений над расчётами о котором мне не раз говорили. Или вот: маг может аппарировать в каюту корабля, естественно знакомую, а не какую попало, и ему не важно, где находится сам корабль и сколько раз он поменял своё место расположения. Более того, не имеет значения сменившийся интерьер. Зеркалу не хватало данных, мне точки, за которую можно зацепиться. Никто не ставит антипортальный щит на внешний объект. Хоть ты визуализацию используй, хоть формулы, но только изнутри. Информацию об установке антипортальных щитов на ту же яхту зеркало не нашло. На корабле Дурмстранской школы таких не было. Может, за ненадобностью.

Итак, рассмотреть человека изнутри, имея магловский рентген или владея соответствующими диагностическими чарами — нет проблем. Дальше зеркалу предстоит понять, как знакомство с каютой влияет на аппарацию и исключает даже теоретически координаты из уравнения. Для этого требуется найти Сириуса и отправится с ним и с зеркалом на нашу прошлогоднюю яхту. Дом показал, что крёстного на его территории нет. Чёрт, он же с мисс Скитер общается или уже невыразимца ловит.

Ощущение было будто я мимо груши промазал. Точнее не скажешь. Пару раз крутанулся на месте и задумался. Без наглядной демонстрации аппарации для зеркала дальше делать нечего. Или нет. Вот! Если омнинокль может комментировать матч, а моё зеркало даже анализировать увиденное, то почему бы антипортальному артефакту не увидеть перекрываемый объект и уже от увиденной картинки работать. Вся проблема в том, что зеркало имеет довольно немаленькую площадь. Омнинокль поменьше будет, но и тот, и другой артефакт комментирует только тот кусок картины, который видит. Вернулся назад в комнату, забил в зеркало команду «найти способ компактного сохранения картинки». Сам пошёл в библиотеку, пытаясь вспомнить, что у меня вообще может быть на эту тему. Интересно, есть ли у меня книги по магической фотографии. Ведь плёнка два на три сантиметра — это уже что-то приемлемое.

Но до библиотеки я не дошёл, вернувшийся Сириус, будто нажав переключатель, одним своим видом напомнил на чём я остановился.

— У тебя сейчас что-нибудь запланировано? — ради приличия, и чтобы не совсем наглеть, спросил я у крёстного.

— Ясно, ужинать мы не будем, — не в тему ответил он.

— Ужинать? — несколько растерянно переспросил я. — Мы же только что обедали.

Сириус выразительно фыркнул, мой живот не менее выразительно заурчал.

— Ладно, — пришлось мне согласиться с обоими. — Там дел-то на пять минут. Ты берёшь меня, я беру зеркало, и мы аппарируем, сначала на нашу прошлогоднюю яхту, потом в любое место, которое ты не видел лично, по координатам. После чего домой — мы ужинать, а зеркало искать семь отличий.

— Это если яхта не уплыла куда-нибудь подальше. У трансгрессии, знаешь ли, есть предел на расстояние, — уточнил Сириус.

— Яхта ни разу не океанская, далеко не уплывёт.

— Точно?

— Точно.

— Так говоришь, далеко не уплывёт? — спросил Сириус, отплёвываясь от морской воды. — Яхта не океанская?

— Моря — они тоже не маленькие, — сообщил я очевидную вещь. — Всяко больше Англии. И если ты пересекаешь остров за один прыжок, вовсе не значит, что с морем выйдет точно так же, — пропыхтел я, пытаясь удержать ставшее скользким зеркало.

В какую сторону плыть, было не понятно. Со всех сторон море уходило за горизонт. Смеркалось.

— Ну что ж, мы проделали никак не меньше половины пути, — подвёл итог я. — Теперь без проблем аппарируем до яхты.

— Детёныш, — начал крёстный тем самым тоном, которым мне напоминали о забытых мной мелочах. — Чтоб трансгрессировать, нужна твёрдая поверхность, на которую можно встать.

— Пф-ф… — не понял я проблемы. — Трансфигурируй плот.

— Что трансфигурировать? — искренне не понял Сириус.

Нет, правда, он не придуривался, а честно не знал, что такое плот. Я это знал ещё до Алекса. А Алекс на нём даже плавал.

— Так, ладно, держи зеркало. Крепче держи, двумя руками.

— Если я буду двумя руками держать твоё зеркало, мы потонем вместе с ним, — увы, вполне резонно заметил Сириус. К тому же, ему придётся отпустить меня, а одновременно плыть и трансфигурировать совсем не просто.

— Вот что, — я аккуратно прижал зеркало к себе, — перехвати руку так, чтобы держать и меня, и зеркало.

— Так бы и сказал, что плот — это несколько связанных меж собой деревьев, — проворчал крёстный. Устал, наверное, и есть хочет. — Ты уверен, что мы проделали большую половину пути, а не меньшую?

— Конечно. Берег ни с одной стороны не видно, значит мы где-то посреди моря. А ведь мы ещё часть Англии пересекли, — произнёс я вслух крайне убедительно, а мысленно добавил, что ещё один плот сделать не проблема.

Ещё один плот не понадобился. И вообще, дальше всё прошло по плану. Разве что с яхты мы на плот трансгрессировали. Во избежание, вдруг выбранные нами координаты тоже далековато окажутся.

Одежда после купанья в море и последующей сушки была неприятной до зуда. И вернувшись домой, мы разбежались по своим комнатам, мыться и переодеваться. До зеркала я пока докапываться не стал. Мы же собирались ужинать… Только глянул, что оно думает насчёт сохранения картинки, ожидая увидит стандартное «не хватает информации». Но зеркало на этот раз обошлось без дополнительной литературы. Когда я интересовался думосборами, такая мелочь, что мысли можно хранить в специально зачарованных флакончиках сколько угодно, прошла мимо меня. А ведь необходимый объём флакончика зависит от объёма упакованной в неё мысли.

— Гарри давай вниз, я уже Добби сказал накрывать, сейчас за Лили схожу.

— М-м-м

— И штаны, либо надень, либо уж сними.

— Да, сейчас, — стоп, зачем я штаны снимаю. Вот юморист нашёлся. Это я про Сириуса.

Сколько места может занимать картинка внутренних органов? Полагаю, очень мало. Гораздо меньше, чем картинка с интерьером комнаты. А ведь в флакончики, обычно помещают фильм, минимум на минуту. Сходить что ли до библиотеки, авось там книжки по теме имеются. Тем более в столовой никого, кроме тоскующего над накрытым столом Добби, не нашлось. Но домовик так обрадовался моему приходу, что сбежать мне совесть не позволила. Да и живот напомнил о необходимости задержаться у места скопления пищи. Значит, мне нужен маленький, но очень прочный флакончик. Очень маленький, размером с жемчужину. Только не могу же я на своих девочек стекляшки вешать. Не важно сколько стоят артефакты, сделанные Поттерами. Цацка со стеклянным камушком в подарок это позорище. Но и делать дыру в драгоценном камне не вариант. Флакончик с крышечкой, при помощи магии, я примерно представляю как сделать. Но нанести на него руны у меня уже не получится. Значит камень нужно создавать самому и руны должны заноситься в процессе создания. Алмазы, например, маглы давно производят. Технические алмазы даже прочнее природных будут, конечно плохо, что они мутные. Но вот тут, как раз магия нам в помощь. Нужно не просто воссоздать магический аналог агрегата для производства алмазов, а доработать его. Уточнив, как такая красота получается в естественных, природных условиях. Одно плохо, книг по этому делу у нас точно нет, в книжный идти поздно. А всё, что Алекс знает из этой темы, упомянуто выше. Ах да, ещё при производстве искусственных алмазов используются высокие температуры и высокое давление. Всё!

Сфокусировав мысли на реальности, я обнаружил, что за столом не один. Судя по состоянию тарелок мамы и крёстного, уже давно.

— У нас фунты есть? Мне завтра в магловский книжный нужно.

— Есть, но мало, лучше в банк сходи, — рассеяно ответила мама и вновь повернулась к Сириусу.

Я решил тоже послушать, что такого интересного он рассказывает.

— …пресса получила задание от министерства на нашу дискредитацию, я сделал ценные подарки редакторам и владельцам газет, чтоб попридержали фестралов, ну и Рите, за своевременное предупреждение.

— Мы, конечно, можем взять всю прессу на содержание, — нахмурилась мама, — но у Фаджа есть возможность использовать административные методы, со всей мощью министерства. Пресса только кажется свободной. Потому скорее рано, чем поздно журналисты сорвутся с цепи.

— Если раньше мы не найдём поводок для Фаджа, — в тему продолжил Сириус. — Увы, деньги таким поводком не являются, ведь мы недавно совершили страшное преступление. Это я про предложение увеличить финансирование Аврората и ДМП. Потому, мы ищем что-либо другое.

— Поводок — это конечно хорошо, но пока его нет, широкой магической общественности стоит сделать прививку.

— И как ты собираешься согнать общественность на прививку, и зачем? — спросила мама, совершенно не интересуясь, от чего я собираюсь прививать магов.

— Это что за заклинание такое? — уточнил Сириус.

— О это мощное магловское заклинание. Оно используется, когда нужно свести к минимуму вред от обнародования негативной информации. Вот. Пусть «Ежедневный пророк» вспомнит, что на втором курсе я отметился как змееуст, и назовёт наследником Слизерина. Как вывод, журналист напишет, что именно из-за общего предка Воландеморт не мог меня убить. Другой журналист его обсмеёт и аргументированно докажет, что все маги друг-другу родня и, если б это мешало убивать, в магическом мире царило б всеобщее благоденствие. После он выдвинет свою версию. Мол жизнь — это не сказка, ребёнок на самом деле умер и его подменили. Третий журналист согласится, что первый на самом деле кретин и маги могут убивать друг друга независимо от родословной. Но и второго, своего коллегу, он также не похвалит, напомнив, что в сейф гоблины кого попало не пускают. Ну и в прочие скользкие моменты нелишне всех носом ткнуть. А то люди склонны верить всякой фигне. Нужно вовремя и доступным языком, давать опровержение и добавлять ещё версию, не менее идиотскую. Только у меня воображение кончилось.

— Ничего, я Риту подключу. Она и новые версии состряпает и твои подкорректирует, а то они у тебя недостаточно идиотские, на мой взгляд.

Мама пришла ко мне в комнату утром, сияя будто солнечный зайчик.

— Дом сказал, ты давно проснулся. А я твои линзы доделала, теперь можно носить не снимая, сколько угодно. Без какого-либо неудобства.

— Здорово! — оценил я. И усадил маму в кресло, из которого Добби уже успел забрать спортивный костюм.

— Вот смотри, — она изобразила палочкой что-то вроде буквы «эль», — вставляешь линзы, произносишь заклинание и пока его не отменишь, они не снимутся и не выпадут, и вообще будут восприниматься глазом, как его часть.

Не откладывая на потом, я примерил линзы. Нельзя сказать, что раньше они мне сильно мешали, но всё же некоторое ощущение дискомфорта присутствовало. Сейчас же… часть глаза есть часть глаза.

— Интересно, линзы занесены в регистр объектов, запрещённых для колдовства? — спросил я, продолжая прислушиваться к себе.

— Если продемонстрировать новшество прямо сейчас, завтра же внесут, — оптимистично заметила мама. — Иногда министерство может действовать очень быстро. Но чуть позже, когда мы укрепим свои позиции, можно будет объявить сами линзы магическим изобретением, которое эксплуатируют маглы. Наравне с очками.

— Если мы достаточно укрепили свои позиции, зачем нам что-то объявлять. Нет объекта в регистре — и не будет.

— Затем, что производителям очков появление конкурентов совсем не понравится…

— Понятно, что не понравится, — перебил я маму, — но разве вопрос будет стоять не в крепости позиций и размере дополнительной взятки, на худой конец?

— Ни в коем случае, — зашипела мама рассерженной кошкой. — Нельзя поощрять взяточников. Тем более, когда всё можно сделать по закону. Увеличительные стёкла или линзы не раз изобретались в разных странах и в разное время. И далеко не все изобретатели бывали маглами. Выберем подходящее имя, чтоб к Англии имел какое-никакое отношение и не имел потомков, которым за патент платить придётся, остальное дело техники.

Не знай, не знай, Алекс свято верил, что к чиновникам без взяток даже подходить не следует. И насколько я могу судить по его воспоминаниям, всегда получал желаемое. Опять же, мама говорит вполне уверенно. Да и ДМП с Авроратом, не смотря на свои принципы, она работать заставила.

— Почему тогда с коврами так получилось? — спросил я. — Вот уж их точно в каждой стране не по разу изобрели. Как маги, так и маглы. Нет, понятно, что имена изобретателей ковров, в отличие от имён изобретателей линз, история забывала чаще. Но при желании найти было можно.

— Можно, — согласилась мама. — Но там другая история. Магическая Великобритания тогда на международной арене не играла никакой серьёзной роли. А Эксмирци заявили: «Хотите производить летающие ковры, покупайте патент». Остальные их поддержали. А наши взяли и объявили ковры магловским предметом, запрещённым к зачаровыванию. Тут и по деньгам выгоднее выходило, поддержать отечественного производителя. И моральное удовлетворение. А как же. Мы ведь всех послали с их претензиями.

— Ну, если по деньгам выгоднее, тогда конечно, — ковры меня не очень интересовали. Мётлы всяко круче.

— Я лично не вижу ничего хорошего в полётах на коврах, — озвучила мои мысли мама. — Если нельзя быстро портключом, летающая карета, как у Шармбатонцев, — самое то. И передвигаться удобно, в любую погоду, и где бы ни оказался, дом всегда с собой.

Э-э, ну ладно, для путешествий с маленькими детьми карета действительно лучше и ковра, и метлы.

— У тебя на утро какие планы? — спросила мама, увидев, что я не собираюсь оспаривать превосходство карет над прочими видами транспорта. И услышав о моём намерение посетить магловские книжные магазины прямо с утра, тут же нашла мне ещё одно дело.

— Книжные магазины раньше десяти всё равно не откроются, — сказала она. — На дорогу нам время тратить не нужно. Пойдём поможешь мне немного в теплице, до завтрака.

Ну что ж, видимо отсутствие садовых гномов не означает отсутствие работы. Я даже не стал спрашивать, почему мы не берём с собой Сириуса? Он ведь тоже давно проснулся. Я сам лично его и разбудил и на тренировку вытащил.

— Ригги просит право служить этому дому и его семье, — пропищала маленькая голенькая домовушка, которая обнаружилась за дверью моей комнаты.

Ригги значит. Ну что ж, не так уж страшно. И при желании можно найти те же буквы, что и в моём имени. Я, разумеется, дал ей это право, и она, не сходя с места и даже не делая никаких жестов, закуталась в такую же тряпочку, как и Добби.

— Может, её следовало позвать с собой? — у меня появилась надежда, что сад как-нибудь обойдётся без меня. — Показать, что делать нужно, а потом она и сама…

— Гарри, у тебя по Гербологии что? — перебила меня мама.

Судя по вопросу, у меня обнаружился очередной пробел в образовании.

— Домовые эльфы потому и домовые, что за садом не ухаживают? — предположил я.

— Ригги может ухаживать за сад, — возмутилась домовушка и топнула ножкой по воздуху. — Сад — часть этот дом.

— Разумеется, Ригги может ухаживать за сад. Тьфу ты, за садом, — поторопилась мама с объяснениями. — Но только не за теплицами с ингредиентами. Подобные садовники могут повлиять на свойство будущих ингредиентов.

Мы с эльфийкой, вздохнув, смирились каждый со своей участью.

Впрочем, потом оказалось, что зря я расстраивался. Магическая теплица — это вам не сад тёти Петуньи. Всё что можно делать с помощью магии, так и делается. На нашу долю остались сущие мелочи. С которыми мы управились за двадцать минут.

— Самое главное здесь — общение с магом, — мама ласково погладила какую-то лиану у выхода. — Оно и обычным растениям полезно. Магическим же создаёт устойчивую связь, помогающую в приготовлении зелий или любому другому использованию ингредиентов.

К завтраку появился Римус. Помятый, уставший и смущённый.

— Извини, встретить не смог, — сказал он, мимолётным движением сжав мне плечо.

— Пф… — ничего более информативного в ответ на такую глупость у меня не нашлось.

Но Рем меня прекрасно понял.

— Как ваши вчерашние визиты?

— Очень впечатляюще, — подобрал я слова, хоть как-то отражающие наше вчерашнее состояние.

И по аналогии переключился к составленным в этом состоянии планам, для начала поинтересовавшись как у Римуса вообще со свободным временем.

— Свободного времени у меня масса. Работа сутки через трое. При правильном подсчёте можно спланировать так, что дополнительных выходных просить не приходится, — обстоятельно отчитался Римус и спросил: — Вы с Гермионой снова хотите заниматься ЗОТИ на каникулах?

— И это тоже, — подтвердил я. — Ещё мне нужна помощь в сборе информации по магловским больницам.

Римус, выслушав зачем мне это надо, внёс небольшую корректировку.

— У Сириуса с Лили в министерстве возни хватает, а им наверняка хочется и с тобой время провести, а не только делами заниматься. Нужную же информацию можно собрать за пару дней. При правильной постановке вопроса медики нам сами покажут интересующие нас медкарты. Я составлю список мест где искать и подготовлю ряд заклинаний, которые необходимо будет использовать. И уже в следующие выходные пройдусь по больницам.

Мы с Римусом разговаривали по дороге до столовой. И о наших планах смотаться на следующей неделе в Москву рассказывал уже Сириус. Разумеется, пригласив друга присоединиться, по возможности. Римус предсказуемо отказался. Брать лишние выходные на работе он пока не хотел. Слишком недавно устроился. Ещё не успел прочувствовать как следует, что работа никуда не денется. И ведь дело не в деньгах, серебро, насколько я знаю, Биллом исправно продаётся. А при желании можно и по второй найденной Гермионой информации поработать. Да и территорией Англии мы уже не ограничены, а в южных морях и странах пропавших сокровищ побольше, чем у нас будет. На Римуса успокаивающе действует сам факт, «У НЕГО ЕСТЬ ПОСТОЯННАЯ РАБОТА». Вот так, все слова большими буквами и жирным шрифтом. И не важно, что эта работа — сторожем в библиотеке.

Но он изъявил желание поучаствовать в проекте финансово. Внезапно выяснилось, что Сириус так же, как и я, планировал купить скафандры на свои деньги. Немного поспорив, мы договорились сложиться и даже у Рема долю взять.

Потом я поднял тему портключа для Гермионы, раз уж все наконец собрались.

Понятия конспирации и системы безопасности моей семье были недоступны, поэтому единственный вопрос, который возник, это мамин вопрос:

— Гарри, ты же вроде со Светой встречаешься, а всё лето планируешь провести с Гермионой? Это как-то… — мама неопределённо повела рукой.

— Встречаюсь я со Светой. А Гермиона мне сестра и боевой товарищ, — про то, что она меня ещё и усыновила, я при маме решил не говорить. Зато у меня появилась здравая мысль, как раз по поводу конспирации и техники безопасности. — Может ей портключ в дом Блэков сделать, а оттуда она уже камином сюда дойдёт.

Сириуса эта моя идея ну очень не обрадовала. Да что же там за дом такой? Умру от любопытства. Римус, видя перекошенную физиономию друга, пришёл к нему на помощь. Пообещав в ближайшее время подключить свой дом к каминной сети. К сожалению, дом Гермионы, пока ей не исполнится семнадцать, подключить к каминной сети нельзя. Зато зарегистрированным на любого совершеннолетнего волшебника портключом она может владеть спокойно.

— …И портключ лучше регистрировать на меня. Мы с ней однажды уже появлялись в министерстве как учитель и ученица. А портал в дом Блэков может ненужные сплетни породить.

К концу завтрака подоспела пресса. Они как раз закончили публикацию дневника Слизерина. Последний кусок вышел изрядно обрезанный, так как речь шла об эксперименте, убившем Салазара. Мало ли, вдруг последователи найдутся. На этом фоне новость о том, что я якобы являюсь наследником Слизерина, не должна вызвать негативную реакцию. Слишком позитивной реакции я не опасался, девочки даже место на старте занять не успеют, а тема уже сменится.

После завтрака Рем ушёл отсыпаться. Мама засобиралась в министерство. Сириус, считая себя собранным и ко всему готовым, развалившись в кресле, дремал. А я пошёл звонить своим девочкам. Ага, и Свете, и Гермионе. Сначала просто поболтал со Светой и предложил ей, если она конечно ничем не занята, через полчаса встретиться у «Дырявого котла». Увы, у них оказался какой-то важный светский утренник. Что это такое, не знает даже Алекс, куда уж мне. Вместо прогулки по книжному магазину Света предложила сегодня вечером прогуляться по развалинам замка Бодиам. Я лишь уточнил, где эти развалины находятся. И набирая номер Гермионы, выбирал между Ночным рыцарем и электричкой. Или что там у маглов ходит. Раз эти развалины — достопримечательность, ходить что-то должно обязательно и расстояние, край, тянет на пару часов езды. А на «Ночном рыцаре», помимо не шибко умного персонала, ещё пассажиры случаются, я же в своей маскировке, действительно, слишком похож на маму. Мало ли что? Мало ли кто? Просить подкинуть свою тушку до места свидания взрослых — как-то не очень. Зато книжек, нуждающихся в прочтении, у меня не то что на два часа, на все четыре найдётся. На всякий случай, в сумке на поясе, имеется метла и мантия-невидимка. Я не совсем понял, насколько недалеко от этих развалин живёт Света, но оказалось, она их выбрала не для того, чтобы повысить мой культурный уровень. Там на месте разберёмся, как девушку до дома провожать, пешком или на метле.

Гермионе я рассказал всё, что мы решили насчёт портключа, и тоже пригласил пройтись по книжным магазинам. То ли Гермиона была совершенно свободна, то ли упоминание книг оказало своё волшебное действие, но мы быстренько обговорили время её изъятия из дома Сириусом. Таскаться ей с нами в Гринготтс не было никакой необходимости.

Блэк тихо посмеивался, думая о чём-то не о том. А потом всю дорогу прикалывался. Мне вообще-то было побоку. Главное, что сама Гермиона всё понимает, так же, как и я. Впрочем, доставив девочку к книжному магазину Бродяга успокоился, вспомнив про приличия. И мы спокойно зашли в магазин.

— Здесь самый большой выбор научной литературы, — поделилась информацией Гермиона. — Художественной же вовсе нет.

— И куда нам? — спросил Сириус, оглядывая многочисленные стеллажи с книгами.

— Идём справа налево, а по пути я расскажу про интересующие нас… Стоп! — мой взгляд упал на справочник по генетике. — Сириус, а у оборотней бывают дети?

— У женщин нет! Они скидывают плод в полнолуние. У мужчин без проблем, — со знанием дела ответил крёстный. — Мы узнавали, когда пытались убедить Рема, что для нормальной жизни у него нет препятствий.

— Значит изменения идут не на генетическом уровне, — постучала пальчиком по книжке Гермиона.

— Не обязательно, — возразил я. — Мутация вполне может оказаться нежизнеспособной. Нужно будет провести всесторонний анализ в магловской больнице. Включая анализ ДНК.

Самую, судя по содержанию, информативную книжку я отложил. И вернулся к объяснению зачем собственно мы сюда припёрлись. Раз уж первым нам попался стеллаж с медицинской литературой, начали с болезни Лонгботтомов и собственно Рема. То есть бактериология, вирусология, психиатрия и нервная система.

Потом Гермиона, узнав примерный круг наших интересов, решительно пошла мимо стеллажей и остановилась у полки с книгами по геологии и геммологии.

Мы шли по рядам меж стеллажами, количество отложенных книг росло.

— Ты не слишком много на себя берёшь? — спросила Гермиона, разглядывая нехилую стопку литературы.

— Возможно, но на самом деле нет, — я добавил в стопку книгу о влиянии луны и прикинул, что мне может ещё пригодиться. — По-настоящему меня сейчас интересуют антипортальные щиты. (Хотя должно интересовать совсем другое). По всем прочим темам я просто собираю информацию, на будущее.

Сириус с удовольствием втянувшийся в процесс подбора информации, продемонстрировал мне приглянувшуюся ему книгу.

— А давай, — решил я. — Но в общем, кажется, всё.

— Ну ещё бы, магазин-то закончился, — глубокомысленно покивал Бродяга.

Расплатившись за покупки, мы отправились на поиски укромного уголка, где можно будет уменьшить связку книг.

— Может лучше в «Дырявый котёл»? — предложила Гермиона.

— Вообще да, — согласился я, — через два дома всего.

— А потом пойдёмте мороженного поедим, — пригласил Сириус. И обратившись к Гермионе, спросил, кивнув на её объёмную сумку: — Может твои книжки тоже уменьшить? Вечером они сами вернутся к своему размеру.

— Нет, не нужно, — даже испугалась девочка. Ведь до вечера уменьшенная книжка будет недоступна для чтения.

— Думаю, облегчения веса будет достаточно, — нашёл я компромиссный вариант. Поскольку лично для себя Гермиона выбрала две очень большие, очень толстые, а главное очень тяжёлые книжки, на чары облегчения веса умная девочка согласилась.

За мороженым мы более-менее начали утрясать наши планы на каникулы.

— Я связалась с Виктором и договорилась с ним провести вместе следующую неделю. Как раз когда вы будете в Москве. Поскольку насчёт Москвы мы говорили вчера, а о времени поездки я и вовсе сообщил подруге утром, у них с Виктором связь не совиной почтой осуществляется.

— Как хоть тебя родители отпустили? — вспомнил я свою вчерашнюю мысль.

— Мама с папой не сомневаются в моём благоразумии, — задрала нос Гермиона.

Ну-ну. Видели мы как они не сомневаются. Сириус хоть и ржал, но про себя. Только глаза его выдавали. А так абсолютно каменная физиономия.

— Многое, конечно, зависит от того о чём мы договоримся с Джамбелли, но учитывая рабочее расписание Рема и полнолуние, можно разместить занятия каждый вечер, во второй выходной, кроме полнолуния, естественно. Ну, а там посмотрим, одно или два занятия всегда можно отменить.

— Или перенести, — поправила меня возмущённым тоном подруга.

— По обстоятельствам, — не стал я спорить. — Не забывай про ментальную магию. Мы не знаем как часто потребуется встречаться с мастером, и вообще сколько времени она будет забирать.

— Гарри, Сириус. А моё отсутствие при переговорах не будет невежливостью? А то мы с родителями уже договорились сегодня барбекю устроить. Будут гости. Друзья родителей с детьми.

Немного полюбовавшись на такую непривычную Гермиону, смущённо водящую пальчиком по салфетке, я взглядом спросил у Блэка о необходимости её присутствия. Так как по мне, такой необходимости не было, и ничего невежливого я не видел.

— Тут другой момент, — слегка замялся Сириус. — Для всех это будет означать, что ты принадлежишь клану Поттер, и Гарри может принимать решения от твоего имени.

— Как же тогда быть? — вскинулась Гермиона. Морально она уже была готова послать родителей с их планами, но отстоять собственную независимость. Можно подумать, я действительно собираюсь принимать какие-то решения от её имени.

— На встрече тебя может представлять Рем. Как и в случае с портключом, участие наставника не бросит тень на репутацию девушки. А будучи наёмным работником, он никем не будет восприниматься как глава твоего клана. И да, сегодня у него ещё выходной.

На этом собственно обсуждение планов закончилось, а вскоре закончилось и мороженное. Сириус сдал Гермиону её родителям, вернул меня домой и, пообещав явиться к обеду, отбыл в министерство.

У зеркала уже была найдена приблизительная формула антипортального щита для движимого объекта, но переменные у этой формулы имели слишком большой разброс.

Я, отодвинув приоритетность решения этой задачи на второй план, выбрал всё, что так или иначе относится к производству алмазов, и провозился с заброской до прихода Сириуса.

Он напомнил, что обед у нас не просто так, а деловой, причём в магловском ресторане. То есть, мне следует отвлечься от зеркала и привести себя и свои мысли в порядок. А Сириус, так и быть, вытащит из постели Рема и объяснит профессору Люпину, что от него требуется.

Мама с нами не идёт. У неё обед с какой-то школьной подругой, ныне работающей в Отделе Тайн.

Не знаю, что там крёстный объяснял Римусу, и требовалось ли вообще от него хоть что-то. Но всё, чем он занимался на обеде, это демонстрацией флага, то есть, конечно, собственной профессорской персоны, ну и обедом немного.

Джамбелли если и интересовала принадлежность Гермионы к какому-либо клану, то ничтожно мало, от слова ничуть. В основном и явно их интересовало «Окно Времени». Как оказалось, маги так обозвали моё золотое панно. Не явно, но ничуть не меньше наш будущий наставник интересовался мной. Но поскольку Джулиан Джамбелли делал это совсем не явно, я его интерес предпочёл не заметить.

— Обучение окклюменции занимает совсем немного времени, даже абсолютно бесталанные маги усваивают основы за два месяца самое большее. Легиллименция лишь немного сложнее… — это мистер Джамбелли так пытается убедить меня отдать ему артефакт на всё время обучения. Что даёт основание полагать, что панно, в смысле «Окно Времени» им нужно именно как окно, а не людей из прошлого вытаскивать.

— Будем надеется, мы с Гермионой к абсолютно бесталанным не относимся, — проявил я умеренный оптимизм. Искоса поглядывая на насторожившихся мародёров. Они тоже считали, что цена несколько не в нашу пользу, но пока не лезли, дав рулить мне.

— И если мы научимся окклюменции с легиллименцией до конца каникул, я передам вам артефакт в пользование на четыре недели. Если наше обучение затянется, срок аренды «Окна Времени» сократится.

Дальше пошёл торг. Мистер Джамбелли почему-то считал неверным урезать аренду на целую неделю, даже если мы затянем с обучением лишь на пару сентябрьских дней. Для меня же этот момент был принципиален, очень уж хотелось закруглиться до начала учебного года и не устраивать возню под носом у господина директора.

Тема нашей со Светой дружбы за весь обед поднята так и не была, чего я, признаться, слегка опасался. И кем, собственно, моей девушке приходится наш наставник, я узнал вечером от неё.

— Кузен, — уверенно определила она, присев на обломок камня. Или это исторический памятник? — в кланах так обозначают любую родню одного поколения. А так, мы настолько дальняя родня, что меня рассматривали как возможную невесту.

— Как рассматривали? — неожиданно разозлился и растерялся я. — И как это — «одного поколения»? Тебе четырнадцать скоро будет, а ему все тридцать.

— Наши отцы ровесники, потому мы причисляемся к одному поколению. К тому же, моя бабушка вышла замуж за кузена его деда, — отвечая, Света делала вид, что моей ревности не заметила. Но я смотрел на неё ожидая продолжения. — Я ведь рассказывала, что браки между дальней роднёй внутри клана приветствуются. Нас таких подходящих в клане две, я и моя старшая сестра Анна. Анна сквиб, и поначалу её судьбой мама предоставила распоряжаться папе. Папа хоть и второй сын в семье, но вопрос продолжения рода его волнует. И наследство он предпочитает оставить тому ребёнку, который получит полноценное магловское образование. Обучаясь заочно, нужных связей не получишь. Потом выяснилось, что мой младший брат, Брайн, тоже сквиб. Папа был жутко счастлив, тем более, что мама больше трёх детей рожать не собиралась. И дед Макс, воспользовавшись моментом, уговорил папу разрешить Анне брак с магом. А Джулиану предоставили выбор между нами двумя.

Я отстранённо подумал, не поэтому ли именно Джулиан стал нашим преподавателем. Отстраненно, потому как стоило Свете упомянуть сестру-сквиба, я по ассоциации сразу вспомнил тётю Петунью. Да и зачем портить первое свидание вне Хогвартса. Тем более второе будет ещё не скоро. Света уезжает отдыхать с семьёй.

— А как твоя сестра восприняла, что ты маг, а она нет.

— Нормально восприняла. Мама нас проверила, когда Анне было пять лет. Так что никаких напрасных надежд не было, зато имелась правильная психологическая обработка. А когда Анна узнала, что мне двойную программу изучать придётся, так и вовсе обрадовалась до неприличия.

По тону Светы было понятно, что между ней и сестрой действительно нет ни зависти, ни ревности. И уж конечно, Анну не пришлось бы заставлять взять в дом осиротевшего племянника. В чём тут фокус? Бэкингемы оказались готовы к проблеме, так как мать леди Нэнси маглорожденная, её бабка по отцовской линии тоже, а сама она замужем за маглом. На Эвансов проблема свалилась неожиданно, и они не смогли правильно среагировать? Или тут без специалистов и «правильной психологической обработке» никак. Ну ладно, если в семье музыкантов ребёнку медведь на ухо наступил, можно обратиться к психологу, а к кому можно обратиться с ребёнком-сквибом? Помнится, в Мунго я кабинета психолога не видел. Магловский психолог таких пациентов пошлёт к коллегам-психиатрам. Это если забыть про статут секретности.

— Свет, а «психологическую обработку» твои родители сами проводили? Мне показалось, в магическом мире психологов нет.

— Действительно нет. Папа говорит, ни один маг добровольно не признается, что у него есть проблемы. А когда эти проблемы начинают всерьёз мешать окружающим, нужен уже не психолог. А мама говорит, что папе со стороны видней. Но вообще, в кланах сквибы нормальное явление и всё давно продуманно и отработанно. Тем более, Джамбелли — менталисты не зависимо от наличия магии. У нас половина сквибов психологи. Вон, Анна тоже туда же собирается.

Действительно, чего бы это нормальной девочке не радоваться сокращённой учебной программе и не собираться стать психологом. Такие несчастные сквибы, как Филч, вырастают в семьях разных дедушек Арчи. Это тот тип, что разгуливал на чемпионате мира в женской сорочке, если кто не понял. Хотя, дяденька в килте от него недалеко ушёл.

Всё-таки это ж-ж неспроста. Мысль о неслучайности выбора для нас в преподаватели возможного жениха Светы вернулась на первом же занятии окклюменцией. Обаятельнейший тип. Гермиона, вон, скоро про Крама забудет. А они ведь только знакомятся. Скорей всего мне так намекают, что слишком тянуть с брачным предложением не стоит. Если мастер Джулиан Джамбелли задастся целью, очаровать девушку ему труда не составит. Параллельно мне рекламируют клановый образ жизни. Вполне успешно, надо заметить. Даже зная все недостатки подобной системы, я им симпатизировал. Но степень моей симпатии напрямую зависела от расстояния. То есть пока Джамбелли не пытаются мне что-либо навязать, пусть у них всё будет хорошо.

— Прежде чем начать занятия я предлагаю подписать контракт на «обливэйт», — перешёл к делу мастер. — В процессе обучения нам не раз предстоит посещать сознание друг друга. Подпись на этом пергаменте гарантирует, что вы забудете просмотренные в моём сознании воспоминания и мысли, напрямую не относящиеся к обучению, как собственно и я забуду ваши личные воспоминания сразу на выходе.

Я заметил, что для Сириуса этот контракт стал сюрпризом. То есть мастер обучающий их в Ордене Феникса, подобной деликатностью не утруждался. Интересно, почему?

Джулиан с чуть скучающим видом понаблюдал за проверкой Сириусом пергамента и, получив в дополнение к своей наши росписи, начал урок.

— Окклюменция, дети мои, это искусство обмана. Кто бы вас ни допрашивал, министерство или преступники, планомерного допроса с использованием вспомогательных средств не выдержит никто. Что такое планомерный допрос? — мастер обвёл нас пристальным взглядом и его тон из ласкового стал монотонно деловым. — Допрос легиллименцией может идти столько, сколько нужно. При этом два штатных легиллимента должны сменять друг друга не реже чем каждые три часа. Допрашиваемый должен быть обеспечен водой, не менее ста миллилитров в сутки, можно с добавлением зелья рассеивающего внимания. И едой, не менее ста грамм в трое суток. Средства гигиены и выход в туалет не обязательны. Как вы можете догадаться, преступники никакими правилами не скованны и могут добавить пыточные заклятия или физическое насилие, кому что больше нравится.

— Поэтому если ваш противник не знает, владеете вы окклюменцией или нет, ваша задача убедить его, что «нет». Отберите подходящие для показа воспоминания заранее, соедините их в несколько связок, и когда вы окажетесь на допросе, вам достаточно будет мысленно подсовывать одну связку за другой.

— И не стоит совать свои мысли легиллименту слишком явно. Пусть приложит некоторые усилия, ловя за хвост ускользающие связки.

— Итак, для начала я приглашаю вас обоих в своё сознание, где покажу как создавать эти связки. Запоминайте ощущения в процессе проникновения, оно вам пригодится при изучении легиллименции.

Сколько я позже ни старался вспомнить, из каких мыслей создавал свои связки Джулиан, у меня не получилось. Что радовало, значит и мои воспоминания у мастера в голове надолго не задержались.

Скоро я понял, что маюсь дурью, в надцатый раз пытаясь восстановить стёртое, когда следовало бы выполнять домашнее задание, создавать эти связки. Благо сам процесс из головы не стёрся. Основная сложность этого дела в подборе мыслей, которые с одной стороны не жалко показывать, а с другой, не вызовут подозрений своей безличностью. Всё прочее легче лёгкого. Но справедливости ради, если б мастер не продемонстрировал процесс в своём сознании, а пытался объяснить любым иным способом, трудностей бы возникло масса. Видимо, потому и нужен учитель-легиллимент.

Примечание к части

Бечено.

До чего дошёл прогресс! До невиданных чудес! Опустился на глубины и поднялся до небес

День, как и в прошлые каникулы, я решил разделить на две части, до обеда буду заниматься зеркалом. После обеда ЗОТИ, ментальной магией и делать уроки. Про последнее мне в этом году напомнила мама, а не Гермиона. Она с явным удовольствием присоединилась к работе над эссе по зельеварению и начала планирование моего дня рождения. Нет, я знал, что гостей приглашают заранее, потому всех, кого хотел, позвал ещё в Хогвартсе. Но, как оказалось, этого недостаточно, нужно ещё пригласительные открытки послать. Мне, конечно, не сложно, только возможность превращения дня рождения в официальный приём пугает.

— Может, написать на открытке, что это ни разу не приём и даже не бал, а прогулка в Диснейленд с праздничным обедом? — внёс я предложение по оформлению приглашений.

— Само собой, программа мероприятий и форма одежды пишется в приглашении, — успокоила меня мама.

В отличие от Гермионы, её эта самая программа ничуть не смутила. И она не считала, что в моём возрасте пора вечеринки устраивать и по дискотекам ходить.

Ещё маму сильно увлекла идея решить проблему оборотней. Гораздо сильнее, чем меня. Мне-то казалось, ещё немного, ещё чуть-чуть — и индивидуальный антипортальный щит приобретёт реальные очертания, но окончательная формула всё время ускользала. Пока я её ловил, мама успела пообщаться с Дамоклом Белби. Это изобретатель волчелычного зелья, он оказался дяденькой не жадным и отдал маме копии своих лабораторных журналов. Их я мимоходом закинул в зеркало, а вот мама всерьёз зачиталась.

— Из журнала чётко видно, какие направления следует развивать. Мастер не мог этого сделать именно из-за необходимости дать телу обернуться. У нас такой необходимости не будет. Но нивелировать побочные эффекты придётся постоянно, потому подбирать породу нужно с учётом совместимости с прочими ингредиентами.

В результате контакты с прессой и министерством мы свалили на мародёров. В основном на Сириуса. Он же подсовывал мне утреннюю прессу, почитать, развлечения ради. Правда остаётся вопрос: кого именно крёстный хотел развлечь? Меня или себя созерцанием моей недоумённой физиономии. Да, теперь я знаю, что значит по-настоящему идиотская версия, на взгляд потомственного мага.

«Мёртвого ребёнка оказывается не просто подменили. Нет его подменили на маленькую вейлу. Ведь всем известно, что бесхозных маленьких магов не бывает. Также все знают, что отличить маленького маглорожденного от обычного магла невозможно, до полутора лет магические выбросы страшная редкость. А вейла — сразу ясно, сильный маг».

И как вы думаете, какой довод привели конкуренты в пользу того, что я не вейла. Ни за что не догадаетесь.

«Чистокровные вейлы палочками не пользуются. И многие грани магии, доступные даже слабым магам, им не доступны. А не чистокровные вейлы — это уже потомственные маги, которые, как известно, наперечёт».

Параллельно, сама по себе и совершенно бесплатно, высказалась «Придира». Она напомнила читателям, что:

«Тайную Комнату Салазара Слизерина открывал Рон Уизли. А Гарри Поттер открыл Тайную Комнату Годрика Гриффиндора. Откуда журналист об этом знает? Элементарно! Читатели что, думают, что меч Гриффиндора из одноимённой шляпы выпадает? Нет, он в оружейной, то бишь тайной комнате хранится».

Мы редактору «Придиры» совершенно точно не платили. Но видимо журналу не дала промолчать любовь к здравому смыслу.

«Ежедневный Пророк» тоже демонстрировал проблески здравого смысла, но эти проблески были слишком слабыми и тут же заваливались горой бреда.

Когда, строго по плану, разошедшемуся народу объяснили невозможность подмены единственного наследника магического рода, народ бросило в другую крайность. Мне особенно понравилась история о том, как я спасал философский камень, нет, не от мистера Риддла, а от Николаса Фламеля.

«Когда мистер Фламель варварски решил уничтожить уникальный артефакт, Гарри Поттер огрел алхимика и всех свидетелей, включая Дамблдора, конфундусом и подменил реликвию».

Вскоре стало понятно, что пока я не предоставлю зеркалу картинку, от которой плясать, оно в расчётах дальше сделанного не продвинется.

Вообще-то нет ничего сложного в том, чтобы дать зеркалу посмотреть мои просвеченные заклинанием внутренности. Но тогда и проверять качество щита придётся на себе. Идея же перенестись во время испытаний частично или частично не перенестись меня не прельщала. Что интересно в равной степени. Пришлось приобрести для этого дела зверушку. Крысу. Остальных было откровенно жалко. А крысы, если у них есть претензии, могут их предъявить Петтигрю.

При наличии картинки расчёты потеряли разброс. Но пока я не решил, каким образом разместить пару полноценных страниц с рунами на относительно маленькой площади, их верность не проверить.

На алмазах-то микроруны будет изображать машина в процессе их производства. Форму и руны я планировал задавать через корпус-пресс. Хладагент и воду зеркало уже решило заменить рунами, сохранив сверления для циркуляции первого и отверстия для подачи второго. Карбид тантала также заменяется рунами, потому совсем не важно, из чего я сделаю камеру для размещения заготовки-графита.

***

Следующий урок окклюменции у нас состоялся за день до поездки в Москву для меня и в Болгарию для Гермионы.

Мы учились вешать якоря на заранее приготовленные связки мыслеобразов. Спросить мастера, зачем, ни я, ни Гермиона не успели. Джулиан объяснил непонятный момент сам.

— Чтобы легиллимент не нашёл даже случайно непредназначенную для него мысль, следует очистить сознание. А чтобы при очистке сознания, заготовленные вами связки не исчезли, на них следует навесить якоря.

Вот эти якоря мы и учились вешать. После чего мастер посетил по очереди наши сознания, проверяя качество работы. Убедившись, что всё сделано правильно, он выдал нам задание на неделю. Наделать ещё связок и сразу их заякорить.

— У нас на каждое явление природы, на каждое слово, каждый вкус или запах найдётся своя ассоциация. И если легиллимент не найдёт у вас мыслей на тему дождя, он естественно предположит, что с дождём вы спрятали что-нибудь ещё более интересное.

Вспомнив про что-нибудь ещё более интересное, я спросил мастера, можно ли задать вопрос не по теме.

— Можно, — Джулиан смотрел на меня с любопытством, и я мог бы поспорить на что-нибудь ценное, думал не о том, даже не близко.

— Мастер, а вы знаете о маго-магловской войне и мирном договоре что-то сверх написанного в дневнике Слизерина? — когда я, в своё время, спросил об этом у Светы, она призналась в своём невежестве, но предположила, что подобной информацией могут нагружать в возрасте «постарше». И похоже Света оказалась права.

Мастер хоть и ждал чего-то другого, отделываться закрытостью информации или вовсе её отсутствием не стал. И чуть задумавшись, начал рассказ.

— У маглов тогда появилась, а точнее набрала вес связующая сила: церковь. Маги и магические народы были абсолютно разобщены. Первыми они уничтожили вампиров. Сейчас если и встретишь где вампира, то лишь жалкое подобие того, что было когда-то. Восстановить популяцию те не смогли и существуют за счёт бессмертия, всё больше растворяясь в людях. Пока уничтожали вампиров, магов это не волновало. У нас с кровососами отношения были даже хуже, чем у них с маглами. То же самое можно сказать о лесных эльфах. Многотысячные армии передвигались по миру, входя во вкус и почувствовав силу. Таких антимагловских чар, как сейчас, не было, ведь кланы всегда были смешанными. Защищались больше от других кланов, хотя и не только. Более-менее мы объединились, когда уничтожена была половина магов, живущих в мире, и это ещё в лучшем случае. Объединились под знаменем Вепря.

— Хогвартс, — не смогла смолчать Гермиона.

Я же боялся нарушить очарование рассказа неосторожным словом.

— Да, Хогвартс, когда-то, до войны, сильный клан. Их гнездо подверглось нападению одним из первых. Тот самый Хогвартс, чьё имя сейчас носит школа, был всего лишь старшим ребёнком из эвакуированной детворы. Но взрослые, отправленные в охрану, погибли и эвакуацию пришлось завершать мальчишке. Потом ему пришлось объединять магов, вести их в бой и вести переговоры о мире.

— В мирный договор входит контроль за магическими народами и существами. Многие магические народы всех людей, независимо от того маги они или маглы, считали ниже себя, кем-то вроде полуразумных зверушек. И это не просто метафора, людьми они питались и использовали как рабов. Они естественно не присоединились к магам в войне, полагая, что та их не касается. Может для некоторых так бы оно и было, но маглы не видели особой разницы между магами и магическими народами и возложили на нас ответственность за их действия. Поэтому за большой маго-магловской войной по всему миру разгорелись малые, с магическими народами. В одной из них и погиб Хогвартс. Его знамя подхватили знакомые вам основатели, завершив войны и объединение магов.

— А почему маги до сих пор соблюдают мирный договор? — спросил я, с трудом стряхнув картины прошлого. Что-то мне не верится в подавляющее благородство и честность магов.

— Как же, соблюдают они. Взять хоть Вы-Знаете-Кого, — возразила Гермиона.

Но, по-моему, возня Воландеморта на попытку захвата власти у маглов не тянет. Может он просто не успел, сначала следовало в магической Британии власть захватить.

— Можно и Вы-Знаете-Кого взять, — усмехнулся мистер Джамбелли. — Ни маги, ни маглы не могут нарушить тот договор, потому что его подписывал маг, от имени и с согласия всех магов, и святой, от имени и с согласия большинства маглов. Вот тут и можно упомянуть Вы-Знаете-Кого и его Упсов. В то время маглы за людей считали только знать, воинов в какой-то степени, и в ещё меньшей степени купечество, духовенство, само собой, в зависимости от статуса. Так что, с магловской стороны договор касается далеко не всех. Но тех, кто нам необходим, он касается. Не надо думать, что с этим договором мы получили только кучу неприятностей. Главное мы получили неприкосновенность жилья, наших людей и кварталов. Пока не было маглооталкивающих чар, этот пункт был очень актуален. Сейчас только он спасает неумелый маскарад, который мы называем «Статутом секретности».

— Прошу прощения, — перебила мастера Гермиона, честно подняв руку, — этот статут, что, получается, не нужен? Достаточно не распространяться о праве правителей на магические услуги?

— Нужен. Не стоит забывать о миллионах людей, не подпадающих под договор. Это крестьяне, ремесленники, мелкие и средние торговцы, рабочие, врачи и множество других, о ком я сейчас не вспомнил. Согласитесь, эта толпа, соответственно настроенная, может и дракона растоптать, не то что мага.

— А Гриндевальд? — вспомнил я про ещё одного тёмного лорда.

— Не знаю, что планировал сам Гриндевальд, — усмехнулся Джулиан, — но в конечном итоге он стал придворным магом, как и прописано в договоре.

Ни мама, ни крёстный таких подробностей не знали. Возможно, в клане Поттеров эта информация не сохранилась. А может, у деда руки не дошли передать её лично по эстафете, а записи были уничтожены вместе с домом.

Я не поленился присоединить конспект лекции к дневнику Слизерина. И пошёл собираться в дорогу.

Заказанный портал нам прислали совиной почтой, отправляться мы могли с любого места, но в определённое время.

Крыса я с собой брать не стал.

Мы не ищем лёгких путей. Ага. Что может быть проще, увеличить фиал для зелий, или даже флакончик из-под духов, нацарапать на нём руны. Затем вернуть флакончику-фиалчику нормальные размеры, поместить внутрь воспоминания о крысиных потрохах. И пожалуйста, опытный экземпляр антипортального щита для отдельно взятого движущегося объекта готов. Увы, эта простая мысль мне в голову пришла в Москве.

Точка прибытия министерского портала располагалось в аэропорту, в специально предназначенной для этого комнате. По соседству находилась комната с каминами и регистрация магов-иностранцев, а на выходе магазинчик косметики. Мама притормозила у его витрины. И ведь не пользуется же магловской косметикой.

Маленький плоский флакончик был просто-таки создан чтобы на нём писать. Плоская поверхность не исказит значение рун, только нужно будет сделать её мягкой, чтоб чертить как на глине.

Наше появление было приурочено к прибытию какого-то самолёта, из Франции, наверняка специально. Документами и бронированием номера в гостинице занимался транспортный отдел министерства. Качество документов знания Алекса определить не помогали. Слишком много в них было деталей, о которых он не знал. Адрес гостиницы ему также знаком не был. Сириус сказал, что это гостиница для магов, владения местного министерства, и туда мы отправились через камин.

— А почему нам не сделали портключ сразу в гостиницу? — заинтересовался я причиной… ну пусть будет пересадки.

— Потому, что на территории гостиницы стоит антипортальный щит, а их камины подключены к сети, действующей только внутри страны, — вместо крёстного ответила девушка-регистратор. — Будете пользоваться такси или спрашивать дорогу у прохожих, называйте адрес соседних зданий. — Посоветовала она.

— Антимагловские чары? — уточнил Сириус.

— Нет, — покачала головой девушка, старательно улыбаясь, — отель видят лишь те, кто однажды побывал внутри. Поэтому в первый раз туда всегда попадают камином или в сопровождении. Антимагловские чары для столь красивой гостиницы, расположенной напротив Кремля, вещь ненадёжная. В мире полно маглорожденных сквибов!

Следом за нами к регистратуре подошли девушки, говорившие по-французски. Если мы были одеты в магловское, то француженки не стесняясь носили мантии, и маги не смотрели на них неодобрительно. Регистратор так же заговорила с ними на родном языке. Либо менталист, либо полиглот. Кстати, эти девушки хоть на турнир не приезжали, но мою физиономию узнали. И сейчас старательно делили своё внимание между регистратором, маминым сарафаном, Сириусом и мной. Ничего, как только мы исчезнем в камине им, будет проще.

Не знаю, может мне показалось, но путешествие каминной сетью заняло больше времени, чем обычно. Наверняка показалось, Россия хоть и большая, но расстояние от аэропорта до Кремля не больше, чем от «Норы» до Косого переулка.

В холле гостиницы было много зелени, в мебели причудливо сочетались стремительность линии и воздушная лёгкость деревянного кружева. Солнечные лучи, проходя сквозь витражи, окрашивали холл разноцветным светом.

Сириус шагнул было к администратору, пожилому дядечке уже приветливо нам улыбающемуся, но мама, заявив, что хочет посмотреть, что же такое там снаружи, упорхнула из гостиницы. Мы с крёстным переглянулись и последовали за ней. Понимающий вид администратора говорил, что не она первая, не она последняя.

Не знаю уж, что видят все остальные, потом как-нибудь открытки этого места куплю и узнаю, но мы видели очень красивое здание. Оно выделялось на фоне общей массы, но не нарушало общую гармонию. Да, если б я был туристом, ищущим где остановиться, или таксистом, рекомендующим гостю столицы отель, в общем, мимо бы не прошёл.

На первых двух этажах было много стекла: полностью прозрачные двери, большие окна и витражи в сиреневой, малиновой и зелёной гамме. С первого по третий этаж фасад оформлен из бежевого камня и украшен такими же барельефами. А вот со второго по пятый белая стена разрисована мелкими цветами. Причём если приглядеться к рисунку, ясно видно летящих драконов. Или чуть с другого ракурса скрещённые в безумном танце мечи. На втором и третьем этаже не только стены, но и окна и балконы имели разный вид. Достигнув единообразия на четвёртом, фасад уже на пятом этаже стал по чуть-чуть подстраиваться под чердак и крышу. Крыша здания по своей форме похожа на ажурный купол, но имеется и одна остроконечная башенка с крестом.

— Архитектор создавал этот проект, вдохновлённый работами Антонио Гауди, — сообщил администратор. Как выяснилось, мы действительно не последние. Вслед за нами любоваться фасадом вышли давешние француженки и супружеская пара с сыном и дочерью подростками.

Судя по высокомерно-снисходительному виду и упоминанию в разговоре Антонио Гауди, эти туристы — соотечественники архитектора, и они полагают, что здание не столько создано под впечатлением его работ, сколько скопировано с них.

Администратор такому поведению туристов не огорчился, а предложил нам посмотреть отель со всех сторон. Как оказалось, отделённые барельефами друг от друга, остальные стороны здания тоже тянули на гордое звание фасада. Каждая сторона чуть отличалась от остальных оттенком цветов, формами барельефов и крыш, а также количеством этажей.

Администратор, что характерно, с туристами общался на их родном языке. И прежде чем отправить будущих постояльцев по номерам, он выдал каждому открытку с общеизвестным видом местности и предложил желающим заказать переводчика. Мы, естественно, отказались.

— Наш сын говорит на нескольких иностранных языках, — вроде бы похвастался Сириус. Но мама покраснела, то ли вспомнив третий тур, то ли от словосочетания «наш сын».

По номерам нас, естественно, отправили не в одиночестве, а в сопровождении девушек с соответственным знанием языка. Администратор не стал слишком полагаться на моё знание русского, и наша сопровождающая, показывая нам номер, говорила на английском. Меня больше интересовала открытка. Как оказалось, отель находится на углу Софийской набережной и Фалеевского переулка. Официально здесь находится то самое строение, что стоит слева от нас, или справа, если встать спиной к реке. И судя по открытке, случайные люди не видят не только сам отель, но и участок прилагающийся к нему.

Поскольку с дороги мы совсем не устали, поездку в Томилино назначили на сейчас. В гостинице сдавались на прокат машины, между прочим, зачарованные по самое «не могу». Может, в России другой регистр, или вовсе нет такого. Если б не магическая начинка машины, мы бы до Томилино не доехали б и к вечеру. Оно, кстати, оказалось ни разу не засекреченным населённым пунктом. Мало того, завод «НПП Звезда» тоже! Алекс бы расстроился, очень. Нам же в существующем бардаке было проще купить всё необходимое. Люди просто не знали, куда деть продукт собственного труда, так чтобы не бесплатно, и были рады хоть что-то продать. Хотя бы четыре скафандра «Орлан ДМА». Даже колдовать особо не пришлось. Совсем чуть-чуть, чтобы продавец не сомневался в наших намерениях, и для проверки скафандров на маго-устойчивость. Ведь помимо аппарации они будут подвергаться магическому изменению размеров. Можно было б ограничиться двумя скафандрами. Один для домашнего эльфа, один для пассажира. Нет, наш домовик мог бы и нескольких пассажиров перенести. Ему вес побоку, главное магия, а её у наших домовиков хоть укушайся. Но на случай экстренной ситуации эльф будет постоянно страховать своего пассажира магией. В общем, если не шиковать и не устраивать дружеских прогулок по луне, то хватит два скафандра.

Ах вы готовы сделать скидку… и не только сделать скидку, но и включить в комплект запасные баллоны и манипуляторы для работы в открытом космосе…

Я же хотел устроить свидание на луне. На дне озера у нас свидание уже было.

Да, переговоры вёл я. Всё равно мы все под обороткой, так что дяденьку мой возраст не смущал. А мама с Сириусом даже после заклинания перевода плохо понимали о чём речь. Не, заклинание у меня получилось как надо, и Русский я знаю всяко не хуже змеиного, но смысл разговора от них явно ускользал.

Четыре уменьшенных скафандра и всё, что к ним прилагается, мама убрала в косметичку. А оставшиеся время мы потратили на активный отдых. Даже слишком активный, хотя Москва мне понравилась. Она живо напоминала Косую Аллею. Те же суета, разнообразные странные одежды и крики не пойми о чём. Знание языка при этом не помогало, а добавляло неразберихи в сознании. Знакомые Алексу слова часто имели абсолютно другое значение, а ещё звучало много незнакомых слов. Алекс родился уже после революции и долго не был дома, потому его воспоминания не могли дать ответ — это обычное состояние Москвы или сейчас начнётся очередная революция. Ну и что что она здесь была всего четыре года назад. Если доверять знаниям Алекса, для России близость прошлой революции — это скорее повод устроить новую, чем наоборот. Или не революцию, а переворот какой-нибудь, главное повод… А не доверять знаниям Алекса у меня причин не было. Его ж родина.

Наш отдых так бы и ограничился шастаньем по музеям и достопримечательностям, если б отель не предоставлял возможность посетить южные пляжи России. Туда мы отправлялись камином, часам к пяти. Тогда я узнал, что значит долгое путешествие. С маминой кожей можно было и позже, к девяти, ага. Спасали только чары и зелья. Причём зелья, к её собственному ужасу, маме пришлось покупать. Ну не запаслась она зельем от загара, оборотным запаслась и давно, а от загара нет.

Где-то к середине недели чары перевода уже не требовались. При их интенсивном использовании для изучения языка хватало трёх дней.

С прочими туристами мы порой встречались и в городе, и на пляже. С сибиряками даже подружились. С француженками нормально общались. Им было по восемнадцать, и они воспринимали нашу компанию, а особенно меня, как движимую достопримечательность, а не возможного жениха, потому меня не напрягали. В этом смысле меня настораживала юная соотечественница Гауди. Ей оказалось пятнадцать лет, и она была не прочь обзавестись женихом, с полного согласия родителей. Об этом мне поведал крёстный. Его матушка тоже была испанкой, и язык он знал, разговор за соседним столиком тоже прекрасно слышал. Они почему-то пренебрегли заглушающими чарами.

— Ворджи — древний испанский род. Родословную ведут с семисот одиннадцатого года, — Сириус закатил глаза к потолку, вспоминая давно забытые уроки. — Тогда Испания была захвачена Маврами. М-м, подробности не помню, но подходящих женихов и невест в самой Испании для них уже нет. Отправить в свободное плавание дочку они поостереглись. Маглорожденных женихов у них принимать в семью не принято. А ты, по их меркам, неплохой вариант.

— Всего лишь неплохой, — мама критически оглядела испанку и сказала, что Света ей нравится больше.

Мне, кстати, тоже, и я постоянно придумывал с ней встречу. Конечно, мне были известны Светины планы. Но ведь это только планы! Они же могут и измениться… А коли так — грезил я, — то нельзя исключить, что они решат посетить историческую родину. Вот почему оказавшись рядом с каминами, я замирал в ожидании чуда.

— Значит, сводничества со стороны Лили ты можешь не опасаться, — вернул меня к реальности крёстный. Мама посмотрела по сторонам и решила кипеш в общественном месте не устраивать, но взглядом пообещала не забыть и воздать.

— А чего именно мне следует опасаться? — уточнил я, памятуя о помолвке Рона. — Зелья? Подставы? Обвинения в совращении? И почему, ведьмы так рано начинают думать о свадьбе?

— Не только ведьмы, но и маги тоже, — начал Сириус с последнего вопроса, хотя он вообще был риторический. — Воспитание другое. Мальчишки и девчонки знают, что иначе всё решат без них. Для зелий времени слишком мало, и мы с Лили рядом. Такими вещами в Хогвартсе балуются или с разрешения родителей. Так что, просто не уединяйся с охотницей в тёмных углах.

В тот момент я ошибочно решил, что это действительно просто, и меня гораздо больше напрягло предполагаемое Хогвартское баловство с зельем.

— А что, от зелий нельзя как-нибудь защититься? — спросил я маму как зельевара.

— Как тебе сказать? — ответил вместо неё Сириус. — Можно организовать защиту от большинства известных зелий или даже от всех. Но в каждой семье найдётся с десяток рецептов, которые они не спешат публиковать. Плюс постоянно кто-нибудь изобретает новые. Ещё зелье могут сварить на заказ под конкретного человека. Зато пару-тройку раз отведав приворотного, маг получает некоторый иммунитет. Его качество зависит от силы мага.

— В исключительных случаях можно принять универсальный антидот, — слегка обиделась за небрежное отношение к зельям мама. — Но его следует пить заранее. И в течении суток на выпившего вообще никакие зелья действовать не будут, совсем, начиная с перечного и заканчивая амортенцией.

— Ладно, хоть так, — скривился я. — А нельзя самому выпить три или даже четыре раза приворотное, чтобы заиметь иммунитет без моральных убытков? И кстати, когда родители дают разрешение на использование зелий, им что, плевать, что с появлением иммунитета дитё и на них обидится, и на невесту смотреть не захочет?

— Самому нельзя, — опередила открывшего было рот Сириуса мама. — Разве что ты Гермиону попросишь организовать тебе прививку. Зелье предполагаемая симпатия должна хотя бы активировать сама, если сварить не может.

— Да и незачем, — высказался-таки крёстный. — Околдованные ни перед магией, ни перед законом, ни перед обществом ответственности не несут. Получаешь опыт, развлекаешься, а ответственной остаётся девочка, подлившая приворотное. Умные ведьмы используют слабые зелья и только раз, чтобы привлечь внимание, заставить посмотреть на себя по-другому. Именно на это дают разрешение родители.

— От такого опыта, знаешь ли, дети бывают, — не оценил я радужной картинки, расписанной крёстным. Кто-то может освободить от ответственности перед магией, обществом и законом, но не перед своей совестью.

— Насколько мне известно, под приворотным, детей не бывает, — не очень уверенно сказал Сириус.

— Это если девочка под приворотным, детей не будет, — поправила мама. — Если под приворотным мальчик, девочка зачать может, но родов не переживёт.

В дневнике Амалии ничего подобного не было. Видимо, оно как-то мимо мисс Дехевелин прошло. Я, оказавшись в своей комнате, сразу написал письмо-конспект Гермионе. Нет, конечно, отправлять я его не стал, отдам при встрече. Зачем гонять через треть мира почтовых сов. А обзавестись, как мародёры, парными блокнотами мы не догадались. Они периодически обменивались фразами: «Всё в порядке», «Всё нормально», и «Всё по плану».

Перед самым возвращением Рем нас порадовал известием, что статьи в газете отменяются совсем. Что-то хорошее запретил публиковать министр. Также он запретил печатать наши интервью или ещё как-то доносить до людей наше мнение. За отрицательные публикации редактор запросил оплату. А господин министр с деньгами не расстаётся. Да и реакция общественности оказалась немножко не той, на которую рассчитывал Фадж. Дело даже не в том, что мы подкорректировали его задание и журналисты дискредитировали не моё имя, а его упоминание в прессе. Просто когда «Пророк» начал публиковать дневник Слизерина, на него подписалось множество серьёзных людей, умеющих думать. А тут интересная тема закончилась и пошёл бред в стиле капитана Врунгеля. Некоторые читатели, по словам Риты Скитер, даже возмущённые письма не поленились отправить. Другие просто отказались от подписки. Вот редактор и заявился к Фаджу, потрясая бухгалтерией и этими письмами.

Рем встретил нас практически у аппарационных площадок, явно имея новости, по какой-то причине не подходящих для переписки. И горя желанием ими поделиться.

— Помните, Гарри просил по больницам пройтись?

— Есть интересный результат? — спросила мама.

Назад мы возвращались также утром и по той же схеме. Разве что, от местного аэропорта трансгрессировали, а не камином пошли. В общем, устать никто не успел, зато всех обуревала жажда деятельности из-за отложенных на неделю важных дел. Но отдых получился неплохой. Даже мама загореть умудрилась. Видимо хорошие зелья были. Зря она ругалась.

— Не то чтобы интересный результат, — затруднился с оценкой своей информации Рем. — Я нашёл Мэри, в магловской психиатрической лечебнице. Мэри, маглорожденная, мы учились вместе, — пояснил он мне. — У неё всё то же, что и у других пострадавших от Круцио, плюс условия там не очень. Её семья погибла, как мне удалось узнать, тогда же. Я перевёл Мэри в платное отделение. Пришлось чуть поколдовать, чтоб сочли родственником.

— Может лучше в Мунго перевести? — не очень уверенно предложил Сириус.

Действительно, зачем? Пусть сначала хоть кого-то вылечат. Настроение было испорчено. Зато у меня мелькнула занятная мысль. У Алекса довольно много специфического опыта. И этот опыт говорит, что чисто от сильной боли гораздо чаще умирают, чем сходят с ума. Болевой шок, инфаркт, инсульт, человеческий организм довольно хрупкая вещь. Исключение составляет работа специалистов. Тогда да, допрашиваемому умереть не дадут. Сойти с ума, правда, тоже. Но тут уж шансов больше. Мы же имеем трёх магов, сошедших с ума от боли. И ни одного магла Римус не нашёл.

— Нужно поинтересоваться в полицейском участке делом этой Мэри. Хотя дело скорей всего в архиве, но с чего-то же нужно начать.

— Полиция — это не больница, — усомнилась мама в способностях Лунатика раскрутить стражей закона на информацию. — И зачем?

— Ничего, Рем справится, и действительно, зачем? — поддержал обоих сразу Сириус.

Я объяснил свою неясную мысль о связи магии и последствиях Круцио.

— Тогда нужно все полицейские участки обойти, как раньше больницы, — прикинул фронт работы Римус.

Сириус предложил свою помощь, маме тоже было необходимо, для душевного спокойствия, хоть что-то сделать для пострадавшей знакомой. Но планы, которые они строили, все были слишком длинные, слишком сомнительные, слишком… Точно Договор. Просто подойти к дежурному в полицейском участке, выдать список вопросов и огреть Конфундусом, договор не даёт. А для построения нормального плана, знаний Римуса недостаточно, и они состоят из мешанины фильмов и книг, имея мало отношения к реальности. Мамино познание магловской жизни и вовсе ограниченно одиннадцатью детскими годами. Про Сириуса помолчим. Хотя бары — они к полицейским участкам конечно ближе, чем начальная школа. Но идея обернуться собакой, наняться на службу в полицию, узнать где у них архив, и пробраться туда под покровом ночи и дезиллюминационными чарами… Мысль чем бы занять Бродягу плотненько и подольше, появилась не у меня одного. Где он только такого нахватался, я же ему фильмов про собак-полицейских не показывал. Или они это с мамой смотрели.

— А давайте Рем просто придёт в участок в деловом костюме с удостоверением полицейского и запросом на дело Мэри. Ну и прочие дела с похожими смертями. Надо только бумагу соответственно заколдовать.

Выдав Римусу це. у., я увёл крёстного создавать экспериментальный антипортальный щит для отдельно взятого объекта. Мама ловко помогла мне развернуть Сириуса в нужном направлении и проникновенно попросила его присмотреть за увлекающимся ребёнком, то есть мной. Рем нам в спину пообещал почитать соответственную литературу, посоветоваться с Грэйнджерами и всё сделать. В случае чего нам ещё в дом Блэков нужно, страшно тёмные книжки в зеркало закинуть. Сириус совсем чуть-чуть пообижался, что его гениальный план не оценили, но быстро увлёкся экспериментом.

Флакончик я взял из-под магловских духов. Любая магическая посуда: хоть для зелий, хоть для воспоминаний, хоть для тех же духов, обязательно несёт дополнительные функции, созданные магией. А значит чистота эксперимента будет нарушена.

— Проверять будем на аппарационной площадке? — спросил Сириус и сам себе возразил. — Нет, там тесно и вообще дома, да не в специально оборудованном помещении, эксперименты ставить не стоит.

Я завис. Как-то так вышло, что окрестности дома осмотреть у меня времени не нашлось. Крёстный, правильно поняв моё затруднение, сам выбрал место.

У нас, оказывается, неподалёку имеется неплохой парк, и если свернуть с центральной аллеи, можно найти уютное место, где даже маглооталкивающие чары необязательны. Но мы их всё равно добавили. Мало ли, сунется кто, а тут один вроде бы взрослый человек и один подросток пытаются помешать крысе стянуть с себя сбрую с флакончиком из-под духов. И как будто этого мало, к спинке скамейки прислонено зеркало. Видимо, чтобы крыса могла посмотреть идёт ли ей сбруя. Крыса считала, что не идёт.

— А я говорил, приклеивать нужно, — назидательно произнёс вроде бы взрослый человек.

— А я тебе уже объяснял, никакой посторонней магии. Мы сейчас ещё на животе зацепим и всё нормально будет. Ты лучше портключ другой сделай, не хочет она этот камушек брать.

— Ясно дело не хочет, зачем крысе камень?

Мы оглядели полянку, но трава и цветы подопытного тоже не привлекали. Крысы же вроде должны грызть деревяшки, иначе зачем им такие зубы. Но наша крыса была слишком занята сбруей. Я вспомнил про сумку на поясе, вернее про запасы, которые делал прошлым летом. Что-нибудь вкусненькое остаться могло. Вспомнить бы ещё что, оно же наугад не достаётся.

После нескольких неудачных попыток достал пачку печения, одну пожертвовал на портключ. Портключ крыса частично сгрызла, частично запихнула за щёку, но никуда не телепортировалась.

— Интересно, он всё ещё работает, или уже нет? — полюбопытствовал я.

Сириус, прежде чем ответить, провёл проверку.

— Заклинание показывает, что крыса портключом не является. Но спрятанные в сумку или карман, или скушанные портключи оно не выявляет. Давай просто снимем щит и проверим.

— Давай, — согласился я. Но у нас ничего не получилось. Ни флакончик, ни сбрую не удалось даже ухватить.

— Чёрт, — с запозданием вспомнил я, — щит может снять только хозяин.

— А кто хозяин? — не сразу понял глубину засады Сириус и посмотрел на меня, но потом до него дошло, и он перевёл взгляд на крысу.

Ну да, чьи потроха в флакончике изображены, тот и хозяин.

— Может щит как-нибудь отключается? — выразил надежду Сириус.

— Отключается, — не стал я его разочаровывать. — Кодовым словом, которое загадывает хозяин, надевая щит.

Мы снова посмотрели на крысу. Наверное, не стоит рассчитывать, что она загадала кодовое слово. А сбрую мы надели хорошо: на четыре лапки нацепили, на животике закрепили.

— Стоп. Мы же эти лямки из травы трансфигурировали. Надо просто отменить трансфигурацию, — осенило меня.

Вот потому чары неразбиваемости мне кажутся недостаточно надёжными.

Оказавшись без щита, крыса никуда не телепортировалась. Сириус, для уверенности, заколдовал ещё одну печеньку. Но крыса видать наелась. Понюхав портключ, она уселась умываться. Мы немного посидели, полюбовавшись умывающейся крысой и засунув её в карман, пошли ловить кошку.

Щит прицепили по отработанной программе, но печенька кошку тоже не заинтересовала. Я взял веточку и для пробы поводил ею по земле. Но кошка оказалась ленивая и играть не захотела.

Пока мы возились с кошкой, крыса вылезла из кармана и схватив портключ, таки телепортировалась. Оказавшись, неожиданно для себя, на другом конце скамейки, она отцепилась от коварной печеньки и снова начала умываться.

Кошка на все эти события никак не отреагировала. Я начал искать в сумке что-нибудь, что может её заинтересовать. После долгих мысленных перечислений всех мясных блюд, которые, я смог припомнить, у меня в руках оказался гамбургер. В упор не помню, чтобы его покупал. Кошка повела носом в сторону горячей котлеты. Сириус быстренько соорудил из неё портключ. Но он зря торопился, кошка всё ещё размышляла, стоит ли котлета того, чтобы шевелиться, когда её, котлету то есть, схватила крыса. Эта серая сволочь даже не удивилась второму перемещению, а потащила третий портключ туда, куда успела заныкать первые два.

Тупик, однако. Портключ нужно именно взять, не сесть на него, не получить им в лоб, а взять.

— Наверное можно считать испытание успешным, — предположил я. Крыса-то, одетая в щит целиком осталась на месте. Значит всё работает, и можно вместо изображения кошкиных внутренностей взять моё.

— Согласен, — закивал Сириус. — Давай теперь на мне испробуем.

Нет, под таким углом испытания мне не кажутся достаточными. Но спорить с крёстным на эту тему можно долго и непродуктивно.

— Пошли искать собаку, — сразу перешёл к компромиссному варианту я.

С собакой всё оказалось намного проще. Она охотно брала портключ, выглядевший как палка обыкновенная, никуда при этом не телепортируясь, ни целиком, ни по частям.

После чего я согласился испытать щит на Сириусе, понадеявшись, что он забыл про функцию отключения щита. И я её сам как-нибудь потом испытаю. Зря надеялся, Сириус не забыл и тут же испытал. Телепортировавшись, он осмотрел себя и то место, откуда стартовал, на предмет забытых частей и частиц.

— Всё моё при мне. На сколько кодовое слово отключает щит?

— На девяносто секунд. Я засекал, до Москвы мы летели сорок секунд. Взял с запасом.

Остались сущие мелочи: заменить громоздкую склянку на махонький алмазный флакончик. Действительно мелочи, без шуток. Создавать аналог магловской техники — это совсем не то же самое, что изобретать новое.

Работать я решил с глиной. В собственной способности сделать стекло я сомневался. Вырастить дерево и вырезать из него изделие — тоже не вариант. А мне хотелось сделать всё от и до, не пользуясь полуфабрикатами. Глина для этого самый удобный материал. Я её даже накопал сам. Разве что — место где есть самая подходящая для дела глина, мне подсказали сибиряки. Никакой острой необходимости тащить стройматериал из России не было. Просто идея мне пришла в голову именно там, а откладывать действие на потом не хотелось.

Завтра вернётся из Болгарии Гермиона, начнутся занятия. Плюс Рем какую-то информацию принесёт. Нужно будет хотя бы её обдумать. Да ладно, я просто хочу скорее приступить к делу. Уже тысячу раз представляя весь процесс поэтапно, я заранее чувствовал под руками скользкий, чуть холодноватый материал.

Дома, предсказуемо, никого кроме эльфов не оказалось. Мы с крёстным признали первую испытательницу личного антипортального щита достойным членом общества, не смотря на крысиное происхождение. Наградили её именем Белка и увеличили в размерах домик. Сириус хмыкнул, с минуту соображая при чём здесь белка, если она крыса, сообразил и поинтересовался, не требуется ли мне присмотр и дальше. Мне требовался, ещё как! Не присмотр, конечно, а присутствие взрослого мага. Но терминология — это мелочи.

— Если у тебя нет никаких важных дел, то да.

— Ничего такого, что нельзя отложить. А что мы будем делать?

— Мини-завод по производству алмазов, — загадочным тоном сообщил я.

Завод Сириус уже видел и хорошо представляет, сколько места он может занимать. Потому, с сомнением, оглядевшись по сторонам, крёстный спросил.

— Мини — это как?

— Это значит, что нам хватит одной комнаты в подвале.

Кто из нас слишком увлёкся, задумывая планировку дома, сейчас уже не скажешь. Смутно помнится, что рассказывая мародёрам о всех тех комнатах, которые обязательно должны быть в моём доме, я не упомянул многое, что в нём есть. Но как оказалось, всё это совершенно необходимо. Даже бассейн и астрономическая башня. Эта комнатка, полтора на два метра, со временем стала бы одной из кладовок.

На самом деле в подвал забираться не было ни одной причины и для производства алмазов комнатку можно было взять поменьше. Но по показаниям дома, ничего меньше у него для меня нет.

Пока я возился с глиной, Сириус травил байки о моём далёком предке, основателе клана Поттер, Гарри Гончаре. Этот невероятно везучий нахал, будучи подмастерьем гончара, обнаружил в себе необычные способности, приспособил их для дела и самостоятельно нашёл магический мир. Совмещая свою магловскую профессию с поисками приключений на пятую точку, он умудрился не только собрать всё для основания клана, но и выжить, не присоединившись ни к одному из существующих тогда кланов. Что было совсем не просто. Особенно после того, как мой тёзка соблазнил и украл девицу из могущественного на тот момент клана Певерелл. Даже если эти байки поделить на десять, мне можно гордиться своим предком и тёзкой. Правда лет через тридцать он остепенился и отдал свою младшую дочь как запоздалый откуп замуж в клан Певерелл. А ещё через двести лет последний Певерелл вошёл в клан Поттер.

Сегодня же от клана Поттер остались только мы с мамой. Мои предки увлеклись близкородственными браками, и последние несколько поколений больше одного ребёнка не получалось. Не размножение, а сплошные убытки.

Даже учитывая магию, благодаря которой такой неумелый гончар, как я, смог сделать ровное и красивое изделие, за один день работу закончить не получилось. Да и за два вряд ли получится. Пусть стенки изделия не толще трёх миллиметров, воздух в комнате дом сделал на заказ равномерно сухим и тёплым, но быстро оно всё равно не высохнет. А использовать заклинание обжига, пока изделие не высохнет, нельзя. Ну и соответственно наносить руны ещё рано.

К тому же, как оказалось, мы провозились до вечера. И Рем с мамой успели вернуться. Пока мы издевались над крысой, они, посовещавшись, решили, что посещать полицейские участки инспектор Люпин будет с молодой и обворожительной стажёркой.

— Можно было полицейское удостоверение не колдовать, — Римус был явно доволен успешно исполненной шалостью. — Эти ребята и так отдали бы Лили всё, что она попросит.

После этих слов Сириус ощутимо напрягся, но больше никак недовольство не проявил. Мама в который раз ничего не заметила. Она в мрачной задумчивости тянула через трубочку свежевыжатый сок.

— Разумеется, я слегка преувеличил, — смущённо поправился Рем.

— Там ещё дня на три работы, — заговорила мама, отставляя стакан. — Но уже сейчас можно сказать, что Гарри прав. Мы нашли шесть дел, где к погибшим явно применялось Круцио.

— Во всех шести случаях погибшие были маглами, — подхватил Римус.

— Он своих Упсов будто на экзамены выводил или на практику.

Их дальнейшее копание в архивах подтвердило как мою, так и мамину версию. Нет, больше маглорожденных магов, сошедших с ума, не обнаружилось, но и маглов тоже. Были среди них выжившие. Сейчас с ними разговаривать бесполезно. Всё равно память им изменили. Тут бы с обливэйторами пообщаться… Главное то, что маглы от сильной боли, вызванной Круцио, либо умирают, либо оправляются и дают показания. Пусть врачи и диагностируют очевидные последствия непонятно чем вызванной боли, но за путаницу в протоколах явно несут ответственность обливэйторы. В этих же протоколах дважды проскользнуло слово «экзамен», что подтверждает мамину версию. Полиция тогда разыскивала сатанистов-гипнотизёров. Рядовые следователи в общем-то сделали правильные выводы. А высокопоставленные полицейские их одёргивать не стали, но и масштабных облав затевать тоже…

Гермиона вернулась точно по расписанию. об этом я осведомлён, так как она мне сразу позвонила и сообщила, что после обеда появится собственной загорелой персоной, дабы перед уроком окклюменции позаниматься в библиотеке, ну и поделиться впечатлениями.

— Да, кстати, Виктор, пока я учусь в Хогвартсе, собирается пожить в Англии. Он уже подписал контракт с нашей командой.

— Какой? — поинтересовался я.

— Э-э, не помню… Мама тут интересуется, как продвигается то дело с полицией… — быстро сменила тему Гермиона, смутившись так, будто забыла выучить урок.

Я ей напомнил, как мы подбирали книги, и для лечения Лонгботтомов в том числе, ну и поделился новостями по этому делу.

Девочка на том конце провода погрустнела. Теперь была моя очередь менять тему.

— Я тут для тебя во время поездки письмо с интересными сведениями написал, подлиннее чем любое твоё эссе будет, отдам при личной встрече.

— Значит уже скоро, — встряхнулась Гермиона. — Я альбом с фотографиями захвачу. В Болгарии очень много занятных мест.

Впечатлениями мы делились не только друг с другом, но и с Джулианом, порадовав мастера воспоминаниями о музеях и прочих достопримечательностях. Само собой, Гермиона демонстрировала Болгарию, а я Москву. Там только Кремль шесть связок заполнил, и ещё осталось. Отдельно шли пляжные воспоминания. Игры в волейбол с парнями и девчонками из Сибири. Мои попытки освоить водный мотоцикл. Не всегда понятная болтовня француженок. Алекс учил язык на войне, когда пересёкся с лётчиками из эскадрильи «Нормандия». И для нормального общения его знания не очень-то годились. Наши манёвры с испанкой немного разнообразили почти половину цепочек.

— Отвратительно, — оценил нашу работу мистер Джамбелли. — Мисс Грэйнджер, вы ездили в гости к парню, с которым вас связывают романтические отношения. Но насколько я не помню, в вашей работе не нашлось ни одного личного воспоминания. И своему молодому человеку вы отвели не более десяти процентов в связках.

— «Насколько вы не помните»? Это как? — предпочла поговорить на отвлечённую тему разом покрасневшая Гермиона.

— Контракт на обливэйт помните? — спросил мистер Джамбелли, понимающе усмехаясь. Мы дружно кивнули. — Что именно вы мне показывали, я забыл сразу как покинул ваши сознания. Но о наличии и характере ошибок прекрасно помню. Мистер Поттер, — продолжил мастер разбор этих самых ошибок, перейдя к моей персоне, — всё население магической Великобритании в курсе, что ради семьи вы способны на невозможное. Как вы думаете, какие выводы сделает легиллимент, не найдя в ваших воспоминаниях ни матери, ни крёстного. Три раза пройти мимо на присутствие не тянет. — Остановил он мои возражения.

— К следующему занятию наделаете нормальных цепочек, не забывайте, что не нужно прятать общеизвестные вещи. А пока займёмся очисткой сознания. Итак, повторяйте движение… ещё раз, чуть медленней…

— Да, мисс Грэйнджер? — спросил мастер, когда Гермиона, вместо того, чтобы и дальше водить по лбу палочкой, подняла руку.

— Простите, но ведь в плену у нас не будет ни палочек, ни возможности колдовать.

— Совершенно верно! — радостно воскликнул мастер. — Именно поэтому мы будем тренироваться, пока вы не запомните и состояние, и процесс погружения в него. Потом вы начнёте отчищать сознание без волшебной палочки, усилием воли и заклинанием. Ну, а если у вас окажутся способности к ментальной магии, вы рано или поздно обойдётесь и без заклинания.

У меня пустота в голове упорно не желала задерживаться. Хотя, стоило провести палочкой по лбу и подумать заклинание, как исчезало всё, включая заготовленные для врагов связки. Но как только я это осознавал, всё сразу возвращалось.

— Не торопитесь, мистер Поттер, ваши мыслесвязки на месте, чуть позже я научу вас с ними работать при пустом сознании. Тасовать их и подкладывать, создавая иллюзию беспомощного сопротивления. А пока прислушайтесь к своему состоянию, запомните его, поддерживайте его, как поддерживали бы ту же «левиосу».

Действительно, как только я перестал ловить пропавшую домашнюю работу, сохранить пустоту в голове оказалось много легче.

— Да, мисс Грэйнджер? — услышал я где-то на периферии пустоты. Видимо, на Гермиону отсутствие мыслей в собственной голове действует хуже, чем на меня. И фраза «всё в порядке, так и должно быть» её не утешает.

— Вот вы сравнили заклинание с «левиосой», а я точно знаю, что не смогу повторить её без палочки.

— Думаю, вы и сами можете ответить на свой вопрос, мисс Грэйнджер, ведь разница между этими заклинаниями очевидна.

— «Вакуум» мы колдуем внутри себя? — полувопросительно уточнила Гермиона.

— Вот именно, так же как вам не нужна волшебная палочка для, например, прыжков на месте, она не требуется и для окклюменции. Но согласитесь, чтобы ребёнок правильно взял карандаш в руку, его ему обычно вкладывают, верно расставляя пальчики. Сейчас мы с вами именно этим занимаемся.

Я честно и ответственно переделывал мыслесвязки, добавляя более личные воспоминания. Мелочи, вроде бы ничего не значащие, а на самом деле значащие так много. И совсем не понятно, как к ним можно допускать кого-либо. Но приходится и понимать, и допускать.

К моему плюханью с водным мотоциклом добавились наши совместные катания с крёстным. Он технику освоил влёт. У меня-то сил для управления не хватало. Обманулся памятью о том, как легко Алекс управлялся с наземным аналогом. Мама садиться за руль сразу отказалась и каталась пассажиром вместе с Сириусом.

Долго вертел сцену подбора головных уборов. В результате таки зажал. Обойдутся. Неизвестно на кого тогда мама больше перемерила: на себя или на меня с крёстным. Но кто же знал, что в России бывает так жарко! Да-да я предупреждал, но она не думала, что настолько.

А вот наше посещение лавки ингредиентов, где было раскритиковано всё, в пух и прах, и ничего не куплено, обязательно использую. Только ради этой сцены её следовало научить русскому языку. Тем более, никаких усилий кроме магических оно не потребовало.

Пару дней этим занимался, а потом высохло моё изделие. Его же рунами нужно покрыть целиком, кое-где в два слоя. В общем, домашнее задание по окклюменции отошло на второй план. И вспоминал я о нём только вечером в постели, но вспоминал же!

Если для камушка я рисовал руны на доске меню, специально для этого имеющийся у корпус-пресса. То с оправой было всё намного проще. Её можно увеличить, выплавить на ней руны, а затем снова уменьшить.

Как-то неожиданно встал вопрос: а что именно делать? У меня на шее висюлька от ментальной магии. На руке браслет, опознающий анимагов. Плюс самые обычные магловские часы. Чего мне не хватает, дабы окончательно почувствовать себя новогодней ёлкой? Сходил посоветовался с мамой. Ей тоже лишнюю цацку носить. А больше дома в тот момент никого не было.

В итоге мама, Рем, Сириус и Гермиона обзавелись колечками. Герми уже почти шестнадцать, и в росте она свою маму догнала. В случае чего, снимет колечко с указательного пальца и наденет на средний или даже безымянный. Нам же ещё расти и расти. Я специально не мерился, но купленные в прошлом году джинсы мне стали коротки. А ещё Сириус рассказывал, что папа к шестому курсу за лето почти на голову вырос. Рон комплекцией в отца пошёл, и ещё его не догнал. Света вообще дитя. Ей четырнадцать только в сентябре исполнится. Потому у нас будут висюльки. Чтоб потом не переделывать.

Надо развесить по всему дому записки-напоминалки. И ведь был же вполне адекватен, что могут подтвердить оба наших летних преподавателя. Да и я легко могу пересказать не только любой урок ЗОТИ или окклюменции, но и любое эссе из домашней работы. Своими словами, разумеется. Тем не менее, я напрочь забыл, что собирался послать Рема на всесторонние анализы, а ещё смотаться в дом Блэков давно пора. В зеркало уже закидывать нечего.

Пошёл исправляться. Народ, который, шастает весь день по своим делам, обычно собирается к ужину дома. Рем с Сириусом уже в гостиной, делятся впечатлениями о прошедшем дне. Я выдал им колечки, которые мы тут же заполнили, и озадачил обоих новыми планами.

Под шумок сделал дурное дело, запечатлил душу Римуса в зеркало. Не любопытства ради, а пользы для. Всё, что смог выяснить Дамокл Белби о принудительном превращении, говорит о его магической сути. Возможно, мастер не знал о «взгляде в бездну», а может у него денег на аренду очков не нашлось. Свои выводы мастер Белби сделал методом исключения. Есть магия, признаков которой в теле не обнаружено. Раз магии не обнаружено в теле человека, значит её нужно искать в его духовной части. Эта магия раз в месяц, превращает человека в волка. Причём, человек при этом чувствует себя так же паршиво, как при принудительной трансфигурации, единственная разница — паршиво он начинает себя чувствовать заранее. Сигналом к превращению может стать полная луна. Если её не наблюдается из-за плохой погоды, превращение откладывается на пару часов. Мастер пытался заблокировать трансфигурацию при помощи зелья, но, как и с побегом от полнолуния, результата хватило на три месяца. В конце концов мистер Белби, сдавшись, ограничился сохранением оборотню разума. А я, вспомнив, что при помощи «взгляда в бездну» смотрят на наличие магии у ребёнка, решил посмотреть, что это за магия тут насильственной трансфигурацией занимается. С одного образца, конечно, много не поймёшь, но Рема я потом ещё подловлю, а зеркало пусть пока думает. У него для анализа работы Ван Келлера есть, с иллюстрациями.

Мама вернулась сильно не в духе и впечатлениями начала делиться сразу с порога. Ничего нецензурного или даже просто грубого она не сказала. Зато слушая её речь, я вспомнил весь курс зельеварения и узнал массу нового, видимо, относящегося к последним трём курсам, а может и высшим зельям.

— Узнала что-то интересное? — спросил Сириус, дождавшись, когда она выдохнется.

— Я поймала Тони, — мрачно сообщила мама. Пока мы с Ремом вспоминали, кто такой Тони, Сириус воскликнул.

— Без меня?!

— Некогда было, — пожала плечами мама.

А, я вспомнил, это же тот невыразимец, на которого у деда компромат был.

— И что? — кто молча, а кто вслух попросили мы подробностей.

— Что? — возмущённо переспросила мама. — Они, оказывается, эксперимент проводят. Слишком часто стали тёмные лорды появляться. И слишком легко они находят поддержку у населения. Вот эти жертвы эйфорийного эликсира и решили сделать обществу прививку, дав одному захватить власть в магической Великобритании. А чтоб обошлось без масштабных последствий, контакт с маглами они планируют взять на себя. Чтоб их векторной переменной накрыло да против часовой стрелки с полынью и иглами дикобраза. Так, чтобы Феликс Фелициус в жизни никогда не получился. А вместо Рябинового отвара всегда выходила Амортенция для тролля.

— Погоди, получается, по мнению Отдела Тайн договор можно расторгнуть? Раз они собираются его выполнение брать на себя, — с сожалением прервав мамину лекцию по зельям, уточнил я, не сильно удивившись. Меня больше удивляла его предполагаемая незыблемость.

— Да, по словам Тони так оно и есть, и я склонна с ним согласиться. В договоре хватает тонких мест. Те же магические народы. Маглы их подразумевали, маги даже не вспомнили, пока не оказалось, что несут за них ответственность. Достаточно отказаться от этой ответственности, чтобы договор был расторгнут в одностороннем порядке. Ещё семьи маглорожденных. Для маглов они часть магического мира, независимо от занимаемой должности и происхождения. Для магов то же самое, только наоборот. А ведь должности они могут занимать разные. Некоторые и небольшую войну устроить в состоянии, а то и большую. Напомню, обе стороны считали их частью противоположной в момент подписания договора. Потому в своих действиях они свободны, но в результате договор будет расторгнут с двух сторон.

— А они уверенны, что смогут убрать Воландеморта сразу как, по их мнению, будет достаточно? — осторожно, будто опасаясь взрыва, спросил Римус.

Неужели лекция не понравилась. Странно. По мне, так раз в десять лучше, чем у Снейпа.

— Они уверенны, что, когда будет достаточно, маги сами уберут Воландеморта. В первую очередь имеются в виду его слуги.

— Дорогостоящая наука для горстки придурков, — оскалившись, высказался Сириус.

А я попытался вспомнить, через сколько лет после Второй Мировой снова начали разгораться войны. Пожалуй, что и года не прошло. А ведь некоторые полагали, что после такой страшной войны человечество навсегда заречётся воевать. Не зареклись. Тут же тёмный лорд, местечкового масштаба. Да даже если в их эксперименте есть какой-либо смысл, пусть господа невыразимцы экспериментируют не за мой счёт.

Примерно так же, за исключением Второй Мировой, высказались все остальные. Отдел Тайн может думать всё, что хочет. Нас их планы больше не интересуют.

Примечание к части

Бечено.

Долго ожидаемая подлянка всегда выскакивает неожиданно

Увы, Воландеморт, в точном соответствии с планом невыразимцев, воскрес. Или это как-то по-другому называется? Он же не умер, а развоплотился. А теперь наоборот, обрёл плоть. К сожалению, весь процесс я не увидел. Показ начался с одевания уже готового тела. Как это тело выглядело, мне тоже не показали. Наверняка так себе. Петтигрю, глядя на своё начальство, восхищением не светился. Впрочем, может быть ему было жалко отсутствующую руку, и немного не до того. Начальству тоже до Питера дела не было. Воландеморта занимал ряд предметов. Настолько сильно занимал, что я читал его мысли без применения легиллименции.

Дневник у Малфоя — позже спрошу. Диадема в Хогвартсе — тоже потом. Белатрикс в Азкабане — чашу не проверить. Кольцо? И почему он не заметил, как мальчишка Блэк украл медальон? Что с пещерой?

Мысли у Воландеморта с делом не расходились. Не прошло и минуты, как он убедился, что из тайника, открывающегося на змеином языке, кольцо не исчезло. Что не удивительно. А вот то, что хижина в которой находится тайник, не развалилась — уже странно. Без магии тут не обошлось.

Убедившись, что цацка на месте, Воландеморт трансгрессировал в какую-то деревню. Наверное, стоит сказать спасибо ночному времени, иначе вместо пропойцы неопределённого возраста, он прихватил бы кого-то другого. Того, чью смерть наблюдать намного сложнее. В пещере всё было именно так, как помнил Воландеморт. Это его изрядно напрягало. Ведь медальон Слизерина, висевший у него на шее, являлся доказательством вторжения. А тут тишь да гладь, и даже медальон в чаше лежит, как будто тот самый. И только когда магл выпил яд, стало видно, что медальон совсем не тот. Находящееся внутри письмо проясняло ситуацию.

«Темному Лорду.

Я знаю, что умру задолго до того, как ты прочитаешь это, но хочу, чтобы ты знал — это я раскрыл твою тайну. Я похитил настоящий крестраж и намереваюсь уничтожить его, как только смогу. Я смотрю в лицо смерти с надеждой, что когда ты встретишь того, кто сравним с тобою по силе, ты уже снова обратишься в простого смертного.

Р.А.Б.»

Можно было б достать тело Блэка, но Воландеморт и так прекрасно представлял, что тут случилось. Ведь это у Блэка он брал домовика, чтоб спрятать медальон. Лучше б магла притащил. Но видите ли, честь решил оказать, выделить. Никому нельзя верить. Сколько прошло времени, когда метка показала его смерть. Да почти сразу. Точно не вспомнить. Получается, мальчишка сам выпил яд и приказал домовику уничтожить крестраж. Идиот! В озере появился труп ещё одного магла. О пещере вроде бы никто не знает, но оставить медальон в оказавшемся ненадёжным хранилище Воландеморт не смог. И вместо крестража он опустил в чашу медальон Блэка. Естественно, без дурацкой записки. Чаша стремительно начала заполняться ядом. При этом Воландеморт очень явственно представлял себе, как будет выглядеть Дамблдор, добыв подделку. А ему, Лорду Судеб, пора пообщаться со своими «верными» слугами.

Хвост всхлипывал, корчась на земле, на том самом месте, где его оставили, уходя.

— Протяни руку, — Процедил небрежно Воландеморт. Его переполнило предвкушение.

— Хозяин… спасибо, хозяин…

Хвост протянул свой окровавленный обрубок, но Воландеморт захохотал. За что заранее благодарил слуга, он знал, но мысли не мелькнуло на эту тему, лишь злое удовлетворение от своей власти над разумным существом.

— Другую руку, Хвост.

— Хозяин, пожалуйста… пожалуйста…

Воландеморт наклонился над своим слугой, дёрнул вперёд левую руку и одним движением задрал рукав мантии выше локтя. Он рассматривал метку на предплечье Хвоста как подтверждение своей жизни, знак своей победы.

— Она снова здесь, — тихо произнёс Воландеморт. — Они снова её заметят… теперь мы посмотрим… теперь мы узнаем…

И он прижал свой длинный указательный палец к метке на руке Хвоста.

Мой шрам обожгло болью, к счастью, из сна я не выпал. Но чёткость картинки и звука временно была нарушена.

Когда чёткость восприятия вернулась, я узнал, что Воландеморт реально, без дураков, сильный маг. Руку для Хвоста он сварганил прямо из воздуха. На голой силе и строгой концентрации внимания. Никаких заклинаний и никакого представления о процессе. Эта рука не только идеально подошла к обрубку и выполняет все функции настоящей, но и будет следить за поведением своего носителя. Сам Воландеморт своё творение чем-то особенным не считал. Его мысли быстро вернулись к «верным» слугам.

Я с удовольствием послушал их фамилии. И не важно, что Воландеморт слово верные думает в кавычках. Явились же, по первому зову и вместо того, чтобы задавить массой, вымаливают прощения. Среди верных слуг оказался и наш профессор Снейп. Но я в нём уже подозревал коллегу Алекса. Так что его появление ни на что не повлияло. А вот бешенство Воландеморта из-за утраченного дневника отозвалось запредельно дикой болью в шраме. Стукнуло же ему в голову выяснять сохранность своей тетрадки почти в начале показа. В результате я не только не смог досмотреть продолжение, но и перебудил весь дом своими воплями.

Раньше такого не было, ни когда сны снились, ни на кладбище. Сквозь марево, застилающее и слух, и зрение, я наблюдал как суетятся мои близкие. Слышал поначалу лишь обрывки фраз.

— …шрам воспалён…

— …уже было на яхте и потом…

— …может, колдомедика…

— …не можем гарантировать сохранение тайны.

Наконец, окружив чёртово болото светящимися барашками, я смог поучаствовать в общей беседе.

Послушав содержание сна, мама забыла свои неуверенные намёки на больницу. Крёстный почти про себя ругал младшего брата за бестолковость и безголовость, а в основном за то, что полез в опасное место, не позвав с собой его, Сириуса.

Римус сочувственно покосился на испуганную маму, на расстроенного Бродягу и решил, что в утешении больше всех нуждаюсь я. А может это план у него такой коварный был. Потому что вскоре меня утешали они уже втроём, и ничего, что у всех троих и руки подрагивали, и голоса.

Я их обрадовал сообщением, что лучше всего меня утешит информация о крестражах и о душах заодно.

На этот раз Сириус не кривился, услышав про дом предков. Обстоятельства отодвигали личные «хочу, не хочу» на задний план.

В дом Блэков мы ломанулись даже не позавтракав и не сделав зарядку. В первую очередь нас волновало, как Мистер Риддл получил доступ в дом, и можно ли ему этот доступ перекрыть. Впрочем, мама волновалась просто так, она старалась держаться рядом со мной и не терять из виду мародёров.

Мелькнула у меня мысль найти нужную информацию при помощи легиллименции. Но она была признана дурной и с позором изгнана. Активное копание в чужой голове незаметным не бывает. А радость от собственной причастности к головной боли мистера Риддла не перекрывает убытков от бездарно использованного козыря. Пассивное присутствие в чужой голове, по мнению мастера Джамбелли, у меня выходит недостаточно аккуратным. Да и много ли можно узнать в режиме реального времени? Допросив свидетелей, мы всяко больше узнаем.

Кричера в доме не оказалось. Совсем. Постучав по стене палочкой, Сириус определил, что домовик мёртв. Зато имелся портрет миссис Блэк. Поскольку мы всё равно собирались с ней поговорить, таиться никто не стал. Но и не шумели вроде. Ничего не делали, только вошли. Гражданка на портрете проснулась и заорала. Мама тихо поинтересовалась у Сириуса, где здесь библиотека.

— Без меня туда всё равно не войти, — так же тихо ответил он. — Сейчас мамашу успокою, и пойдём.

— Мы же вроде поговорить с ней собирались? — не понял манёвра Бродяги Римус.

— Это вы собирались, а я говорил, бесполезно, — проворчал Сириус и набрал воздуха, дабы достойно ответить матушке.

То есть, заорать не тише, чем она. Но я прервал его, пихнув в бок, и самым светским тоном поинтересовался.

— В каком борделе твой уважаемый батюшка подцепил эту мадам? Судя по поведению, она обслуживала пьяных магловских матросов, не иначе.

Вообще-то, миссис Блэк я изрядно польстил своим предположением, ибо её лексикон разнообразием не отличался. Ругалась она паршиво. Но Сириус вполне натурально сделал вид, что предположение не лишено смысла.

— Даже не знаю, — вздохнул он. — Папа врал, что в Хогвартсе встретились. Правду-то стеснялся сказать.

Мадам на портрете, как я и предполагал, не смотря на вопли, всё прекрасно слышала. От возмущения она растеряла остатки своего скудного словарного запаса и задыхаясь прохрипела.

— Да как ты смеешь?

— Моё имя Гарри Джеймс Поттер, — представился я в звенящей тишине. Представлять маму с Римусом я не стал. Судя по некоторым словам, миссис Блэк их уже знает. Кивать или кланяться тоже незачем. Это для равных по положению или просто уважаемых персон. А Вальбургия ни к тем, ни к другим не относится. — Мадам, раз уж вас взяли в приличный дом, потрудитесь соответствовать.

Видимо, я пожелал чего-то запредельного. Самое большее, на что оказалась способна миссис Блэк — это молчать.

Впрочем, допросу её молчание не помешало, лицом она совершенно не владела.

— Посещал ли после своего развоплащения дом Блэков Воландеморт?

«Ах посещал».

— Как часто?

«Не так часто, как бы вам хотелось».

— Один раз?

«Всего лишь. Чудненько».

Долго, нудно, но вряд ли экспресс-допрос подействует на портрет. То, что Полная Дама сбежала от Сириуса, а потом долго истерила, ни о чём не говорит. Портрет с равной долей вероятности может чувствовать боль или не чувствовать ничего. Если я сейчас ошибочно начну угрожать, то потеряю преимущество. А потому, задаём вопросы, угадываем ответы и ехидно ухмыляемся. Нервы у Вальбургии Блэк сдали довольно быстро. Но теперь она вопила на заданную тему, добавляя подробностей к тому, что я успел вычислить. Теперь бы уничтожить этот портретик. Мало ли. Пусть миссис Блэк ни разу не покинула свой пост, это не значит, что она не может его покинуть. Но увы, заклинание вечного приклеивания, как и многое в доме, завязано на колодец. Уничтожим одно — отразится на другом. И что характерно, в первую очередь колодец отключил от питания самые нужные артефакты. Разумный зараза.

Сириус.

И что это он раньше не догадался пригласить Гарри в гости. И лучше без Лили. На то, что мамаша её нехорошим словом обозвала, она привычно не обратила внимания. Мало ли дур на свете. А вот его с Гарри явно ждёт лекция о приличном обращении с дамами. Дама сама хамка. Ну и что? Эта дама ей никто и звать её никак. А он и Гарри — родные и близкие. А, нет, лекция отменяется. Гарри от великосветского хамства перешёл к допросу. И личико Лили из возмущённого стало задумчиво-восхищённым.

— Если б не знала, что портрет нельзя легиллиментить… — тихо протянула она.

Мамаша резко оборвала свою излишне громкую исповедь. Это Гарри добавил ехидства в ухмылку и подпустил брезгливого презрения во взгляд. Всё что нужно, она уже рассказала, а слушать её вопли просто так — никому не интересно.

— Быть тебе министром, — припечатал Римус.

— Свят-свят, — непонятно ответил Гарри.

Но по тому, как он мотал головой, ответ можно было считать отказом баллотироваться.

— А что так? — спросила Лили, шутливо прикидывая, как удобно было б иметь своего человека на этом посту. — На одних взятках изрядно сэкономим.

— Мама! — столь же шутливо возмутился Гарри. — Там же работать придётся так, что никакие взятки не окупятся.

Информация о том, что Воландеморт был здесь лишь раз, благодаря медальону, и больше не появится, всех успокоила.

Дальше шли как по музею. Сириус заранее предупредил, что экспонаты руками лучше не трогать. Во избежание. И по пути он давал характеристику предметов, на которые смотрели экскурсанты, чтоб значит прониклись и точно ни к чему руки не тянули. Экскурсанты прониклись, правда некоторые, то есть Гарри, немного не так, как планировалось.

— Табакерка с бородавочным порошком, часы, пуляющие в прохожих детали своего механизма, крёстный, ты уверен, что твои предки страшными тёмными магами были, а не мелкими хулиганами? — спросил он.

— Табакерку я забыл, — пришлось признаться Сириусу. — Уходил, понимаешь ли, в спешке. А часы? В старых магических домах, в которых никто не живёт, и не такое завестись может. Меня тут одна мантия придушить пыталась. Тоже вещь в хозяйстве бесполезная. Вон та шкатулка, если её открыть, будет играть отвратительную, но зато усыпляющую музыку. Это не просто нежилой дом. Здесь магический колодец требует подпитки.

А колодец действительно требовал, давил на психику, сводил с ума. Если б не родовая магия, последний Блэк точно б рехнулся, на радость предкам. А ведь между ней и магией колодца всегда был конфликт. Слишком схожи они в своей разумности. Обе сами решают, что нужно хранить и кого любить. Разница лишь в защите от магического давления, которое обеспечивает родовая магия. Но об этой её способности Сириус узнал уже в доме Джеймса. В его собственной семье основное внимание уделялось магическому колодцу. Магию рода принесла в приданное одна из его далёких пра-пра-. Ну раз принесла, не выкидывать же теперь. Стали положенные обряды проводить, родившихся детей подключать, или уже взрослых, вот, отключать. Но на первом месте у Блэков всегда был колодец. А ей, похоже, это никогда не нравилось.

— Сириус, а почему твои предки артефакты к колодцу подключали, а не к родовой магии? — Спросил Гарри, видимо жалея о потерянных артефактах.

— И та, и другая сила довольно-таки ревнива, а мои предки привыкли иметь дело с колодцем, — озвучил недавнюю мысль Сириус.

— Даже если опустить моральную часть, — заметила Лили, — родовая магия и пополняется проще, и расходуется экономнее, и защиту от магического давления обеспечивает в любой точке мира.

— Может она пополняется и проще, но на порядок медленнее, — вздохнув, почти через силу, ответил потомок тёмных магов. Так ему не хотелось огорчать девушку.

Лили аккуратно прошла в библиотеку, стараясь не задеть дверь и косяк. Когда-то маленькая девочка, оказавшись в чужом, враждебном мире, искала защиту в правилах и законах. И то, и другое оказалось не защитой, а скорее оружием в руках сильных и влиятельных. Сейчас она пытается опереться на здравый смысл, целесообразность. Увы, они тоже чаще толкают на дурные поступки, чем на добрые дела.

— Просто люди редко просчитывают ситуацию дальше, чем на пару ходов, — сказал Гарри, кажется, не собираясь расстраиваться из-за человеческой глупости. — В перспективе родовая магия выгоднее, но то ведь в перспективе. Как я понял из дневника Амалии Рейли, магия рода расходует только проценты, основной капитал лишь пополняется, и используется на настоящие чудеса, а не на обычное колдовство. Но всё это счастье становится доступным в третьем поколении, не раньше. А источник и родовая магия, тоже будут ревновать друг к другу? — резко перешёл крестник к тому, что его действительно занимало. — В дневнике Амалии об этом ничего не было.

— Не знаю, — покачала головой Лили.

— Частные дома на источниках — не такое уж популярное явление, — оценил сложность вопроса Сириус. — Даже непонятно, где информацию искать.

— Знаете, если судить по Хогвартсу, — неуверенно включился Римус, — магия в источнике сырая, она становится разумной, соприкасаясь с сознанием хозяина дома. У Хогвартса нет хозяина, потому магия является коллективным сознанием всех его обитателей.

Гарри.

Мы с Сириусом выбирали книги, просто находя в тексте нужные слова. Мама закидывала отобранное в зеркало. Римус читал вслух. Зеркало зеркалом, а ориентироваться в вопросе тоже надо.

Сложить два плюс два и получить четыре я догадался первым, а также вторым и третьим. Сириус стал убеждённо и аргументированно мне доказывать, что этого не может быть, даже книжку нашёл, об одержимых и двоедушниках. Книжку я взял, в зеркало закинуть, мне такая ещё не попадалась. А крёстному пришлось объяснять разницу между крестражем и одержимостью. Это при том, что я её сам плохо понимал.

— …Ну вот, смотри, есть два тела. От первого тела ко второму идёт заклинание, воздействующее на душу. Свою собственную душу оно раскалывает, а чужую изымает из тела. Но что-то пошло не так, и первое тело развоплотилось. Крестражи мистер Риддл стряпал, как миссис Уизли пирожки, и видимо, перед походом к нам он все нужные действия для создания крестража произвёл. Вот кусок души и отделился, переместившись в точку на другом конце авады, мне в лоб. Целился бы мистер Риддл в палец, например, мы бы этот палец просто отрезали. Но лоб-то не отрежешь, он неотъемлемая часть организма. Становясь активным, крестраж как-то транслирует мне мысли и чувства мистера Риддла, при этом воспаляется его местонахождение.

Мама, которая только что говорила, что «этого не может быть, потому что не может быть никогда», резко передумала и сделала вывод:

— Дамблдору про крестражи ничего не говорим.

— Хм, а ведь действительно, надо поговорить с Дамблдором, — спохватился Сириус. Впрочем, вскакивать и куда-то бежать он не собирался.

Мама тоже вернулась к прерванной моим откровением работе и поинтересовалась, почему Римус отлынивает.

— Ты там что ищешь, читай всё по порядку.

— Подожди, только посмотрю, как проверить наличие крестража, — отмахнулся Рем. — У Гарри как всегда, всё очевидно и невероятно одновременно, лучше уж убедиться.

— Ладно, ищи, — разрешил Сириус, — а пока давайте решим, что именно скажем Дамблдору?

— Всё, что не касается крестражей, — напомнила мама. Нервничая, она преувеличенно аккуратно переворачивала страницы.

Я не стал никому говорить, что Дамблдор и так знает и о существовании крестражей, и о содержимом моего шрама. Только так можно объяснить его поведение в прошлом учебном году.

Наши изыскания прервал патронус Дамблдора. Серебряный феникс голосом директора пригласил всех кроме меня пообщаться сегодня вечером. Мы резко вспомнили, что не завтракали и что у Дамблдора есть шпион в тылу врага.

— В крайнем случае, если прямо спросит, скажем, что шрам воспалился, Гарри проснулся от сильной боли, присниться ничего не успело. — Урезал ещё больше информацию для Дамблдора Сириус.

Так мы почти весь день с книжками и возились, с перерывами на покушать. К вечернему уроку окклюменции я подготовиться не успел и вообще был несколько рассеян. Потому заклинание очистки сознания вышло так-себе. Без палочки оно больше сосредоточенности требует. Но Джулиан по этому поводу ругаться не стал.

— Гарри, мне бы хотелось поделиться с семьёй информацией, которая тебя занимает весь урок. Ты не мог бы мне её рассказать.

Сначала я подивился заковыристости просьбы, но потом сообразил, что дело опять в контракте. Джулиан увидел в моих мыслях что-то о мистере Риддле и отметил для себя, что это важно. Потом сработал контракт, и осталась лишь отметка, без информации.

— Том Риддл воскрес, — порадовал я учителя, и пока он пытался сообразить, кто это такой, произнёс заклинание очистки сознания.

Информацией о крестражах я делиться не собирался без крайней необходимости.

Как ни странно, Джулиан Джамбелли таки догадался о ком я. Но было видно, что именно догадался, а не вспомнил, как звали Все-Знают-Кого. Переименовать его, что ли, в Ты-не-знаешь-кого?

Гермиона бросила на меня выразительный взгляд, обещающий допрос с пристрастием, а Джулиан, слегка побледнев, вернулся к официальному стилю общения.

— Мистер Поттер, вы абсолютно уверенны?

Получив мои подтверждения, мастер перешёл к уроку легиллименции.

***

На собрании «Ордена Феникса» Дамблдор предложил Сириусу место преподавателя ЗОТИ. Крёстный сразу согласился. Мама тоже горячо одобрила. За дитём, в смысле мной, будет кому присматривать.

Моего мнения никто не спросил. Они что, сговорились, что ли? Я имею в виду Риддла с Дамблдором. Теперь у меня задача: убить мистера Риддла до конца будущего учебного года.

— Если вдруг зайдёт разговор о доме на площади Гримо, — отвлёк меня от составления кровавых планов Римус, — учти, Сириус соврал, что он закрыт.

— Думаешь, Дамблдор будет проверять слова Бродяги? — спросила Мама.

— Мало ли, — неопределённо пожал плечами Рем.

— Если б не Лунатик, мы бы в два раза чаще попадались, — оскалбился Сириус. — А Дамблдору лучше не знать, что ты там читаешь. Всем спокойней будет.

— Наверное, вы правы. Какими путями ходят его мысли, понять крайне сложно, — покивала мама.

Я напрягся. Любые непонятки, касающиеся господина директора, могут вылиться в неприятности лично для нас.

— Вы на собрании не только будущий преподавательский состав обсуждали?

— Нет, не только, — фыркнул Сириус. — Ещё мы договаривались о дежурстве у дверей Отдела Тайн. — Будем охранять пророчество.

— Э-э, Дамблдор полагает, что мистер Риддл может заявиться в министерство собственной персоной? — спросил я, не столько маму или мародёров, сколько мироздание в целом. По-моему, ему сейчас выгодней притвориться несуществующим и потихоньку готовить переворот. Если, конечно, мистер Риддл не желает завязать с преступным прошлым. Вот только во сне он на желающего завязать совсем не походил.

— Нет, — ответила мама вместо мироздания. — Предполагаемые планы Воландеморта мы тоже обсуждали. Пока есть такая возможность, он будет действовать тихо. Тем более, Фадж пошёл ему навстречу и отказался верить Дамблдору без убедительных доказательств. Про недавнюю попытку Воландеморта вернуться министр великодушно забыл.

— А появление в министерстве для Воландеморта равносильно объявлению на всю магическую Великобританию, — подхватил Римус. — Там ещё с прошлой войны персональные ловушки для него остались. Нет, не смертельные, не с его силой и опытом. Но даже если он вдруг выиграет войну, ему придётся либо здание министерства менять, либо вместо министра свою марионетку ставить.

— Серьёзно? — заподозрил я крёстного в некотором преувеличении. — Они что, вообще не снимаемые?

— Нет, в принципе снять можно, если десяток магов потратят часов пять своего времени. Ну или где-то так. Только чтобы убрать ловушку, нужно стать хозяином места путём добровольной передачи, а не после штурма.

Пока всё логично и предсказуемо. У Фаджа разговоры о возращении мистера Риддла ассоциируется с посягательством на его карман. Зря мы, наверное, тогда выступили. Ждать от мистера Риддла такого шикарного подарка, как поспешные действия, не стоит. Зачем же нужен пост у Отдела Тайн?

— Вы сказали Дамблдору, что пророчество может взять только тот, о ком там идёт речь? — попытался я докопаться до здравого смысла.

— Зачем? — спросил Римус.

— Ты думаешь, он об этом не знает? — уточнил Сириус.

Мама просто приподняла изящную бровь.

— А откуда ему знать? — продолжил я наш еврейский разговор.

Взрослые синхронно пожали плечами, все трое.

— Ну, он всё знает, — пояснил Римус, не очень, впрочем, уверенно.

— И о невиновности Сириуса? — коварно спросил я.

Реакция на мою провокацию была разнообразной и легко читаемой без слов.

Мама полагала, что человек, засунувший её ребёнка во враждебную среду, мог и в Азкабан невиновного упечь.

Рем был убеждён, что Дамблдор о невиновности Сириуса не знал, но исключение лишь подтверждает правило.

Сириус метался между этими двумя мнениями, но в осведомлённости директора Хогвартса не усомнился.

На следующий день, видимо для разнообразия, случилось два хороших события. Вернулась из семейной турпоездки Света, и нам сообщили о готовности думосбора.

Со Светой мы договорились встретиться вечером, уже практически на наших развалинах. А думосбор использовали сразу по прибытию. Битву на кладбище мы смотрели вдвоём с Сириусом. Он прояснил оба смущавших меня момента.

— Воландеморт сейчас гомункул, колдовать он может, но искусственное тело быстро истощается. Вряд ли обряд можно будет проводить с истощённым гомункулом. А при полном истощении искусственное тело распадается. Тут уж вовсе не до обрядов будет. Змея совершенно точно лич. Убить можно, но сложно, и не тем, что использовал ты. Странно, что меч так хорошо её упокоил. Наверное, Годрик его как-нибудь заколдовал. Мы с Римусом подберём вам к следующему уроку ЗОТИ пару не слишком сложных, но действенных заклинаний против мертвецов.

— Угу. Заклятия — это хорошо, — согласился я. К сожалению, увеличивать время на магические боёвки уже некуда. А вырабатывать автоматизм и скорость реакции мне ещё долго, судя по увиденному. Увы, со стороны моё выступление смотрелось ещё хуже, чем я запомнил. А Света молодец. Взяла в руки пистолет и стреляет. Дуло смотрит в нужную сторону, в ту где меня нет, то что там и Петтигрю нет, так это мелочь. Которую он и сам не заметил, вон как старательно щит держит и на сближение не идёт.

Мы как-то не сговариваясь решили маме подобные сцены не показывать. По меркам Гермионы — это совершенно точно шовинизм. По мне — так зачем лишний раз маму расстраивать, лучше я ей что-нибудь хорошее вспомню, постараюсь вспомнить.

Примечание к части

Бечено.

Минута молчанья, волчата уходят тропою волков

Загорелая Света стала ещё больше походить на статуэтку из мёда и солнца. К тому же, она добросовестно выполнила моё задание, собрав информацию о магах пострадавших от круцио. Погибшие среди них были, но это были дети до одиннадцати лет. То есть, те кто теоретически могли быть сквибами, или в данный момент не иметь магии. Как там говорил Рон? «Магия до одиннадцати лет непостоянна, она то есть, то нет». Потому даже потомственных магов до Хогвартса особо не учат. Остальные пострадавшие отличаются по возрасту и состоянию здоровья, но длительное воздействие Круцио для них закончилось сумасшествием. Случайная реакция, самозащита, как детская магия? Когда организм готов сломаться перекрывается поступление болевых сигналов. Точнее, всех сигналов, ведь магия стихийная. А назад самостоятельно никак. Но это нужно проверить. Наверняка, в медицинской карте Мэри Макдональд есть такие детали, как реакция нервной системы на раздражители. И да, Рему нужно напомнить про анализы. Скоро полнолуние. Свете я пока про будущее свидание на Луне говорить не стал. Сначала сами убедимся.

Как оказалось, Римусу ничего напоминать не нужно. Он уже всё сделал, но результат придётся подождать. Удалось ещё раз показать его незаметно зеркалу, для сравнения. А вот с Мери Макдональд случился облом. Её нервы, если верить медицинской карте, реагируют на раздражители как положено. Когда перед сном сунулся посмотреть, что зеркало надумало по поводу Рема, вспомнил, непростительные же на душу воздействуют. А раз так, больно было в первую очередь душе. И соответственно, когда организм был готов сломаться, магия перекрыла поступление всех сигналов от души к телу. Ну или почти всех. Неважно. Мы так и так собираем информацию о душах, для меня. Будем теперь и для остальных собирать. А там посмотрим. Отложив на потом проблемы душ, я вернулся к тому, с чего начал. Посмотрел-таки, что зеркало думает об оборотнях. Зеркало нашло немало общего в состоянии магии у оборотней на пороге полнолуния и детей на пороге магического выброса. И у тех, и у этих в каналах духовного тела скапливалась магия. Разве что, магия, скопившаяся в каналах у оборотня, чёрного цвета. То есть, оборотничество — это ежемесячный магический выброс. Может даже имеющий что-то общее с трансфигурацией и тёмной магией. Ведь если для тёмномагических заклинаний основу готовят заранее, совершая жертвоприношение, то логично предположить, что полученная энергия где-то хранится. Почему бы не в каналах. Ага, сейчас выяснится, что оборотни — это неудачная работа какого-нибудь чёрного мага. А что, тёмные маги, заряженные заклинаниями в защитных системах, приравниваются к тёмным существам. Увы, никаких шансов подловить заряженным Сириуса и по-тихому показать его зеркалу нет. Ну не любит он темную магию и занимается ею лишь в исключительных случаях. Поиск лекарства от ликантропии, конечно, подпадает под исключительный случай. Так что, можно не тихушничать, а просто попросить. Но для начала следует как-то легализовать информацию об оборотнях, полученную недостойным путём.

Утром я поинтересовался, нельзя ли нанять оборотня на роль подопытного кролика. Римус вполне ожидаемо предложил на эту роль себя, но узнав, что придётся демонстрировать свою душу, задумался, хоть и не отказался.

Мама, впервые сообразив, что результаты наших экспериментов на ком-то испытывать придётся, поддержала мою идею, нанять постороннего дяденьку. Которого будет не жалко. Или не так жалко.

Так же поступить с первым полётом на Луну мне мешала совесть. Я просто не мог отправить Добби или Ригги в опасное путешествие, вместо себя послав наёмного солдата. Мол, сам я рисковать не хочу, а вы идите. Не знаю, что при этом думали остальные, но за звание первого мага-космонавта у нас разгорелись нешуточные баталии. Каждый считал, что имеет больше причин, чем все остальные.

Мама утверждала, что она как женщина и зельевар чует, что артефакт нужно начинать с зелья и плясать от волчелычного. А значит и ингредиенты собирать ей.

Сириус, возражая, говорил, что он очень уважает её и как женщину, и как зельевара, но не видит ни одной причины собирать ингредиенты в первом заходе.

Я, кстати, что тоже и уважаю, и не вижу. И вообще, идея с полётом на Луну моя, значит испытывать её реальность и безопасность мне.

На Римуса, робко заметившего, что раз лекарство нужно ему, то и идти первым тоже, можно же испытание провести до полнолуния, — шикнули мы все. Мало ли что?

Римус, видимо из-за хорошо скрываемой вредности, объяснил, что лучше меня с подстраховкой никто не сможет справится. Так как в магическом плане именно я являюсь хозяином дома и домовиков. А значит, смогу позвать их откуда угодно.

Аргумент оказался убойным, и мама посмотрела на Рема с искренней признательностью.

Из претендентов на звание космонавта-испытателя остались только мама с Сириусом.

Эти споры имели неожиданный, но безусловно положительный побочный эффект. Взрослые перестали-таки психовать по поводу крестража в моём шраме. Мол, мы на Луну трансгрессируем, вот прям щас, скоро, что нам какой-то крестраж. Поднакопим информации и разберёмся. Загрузка в зеркало разной тёмномагической литературы из библиотеки Блэков превратилась в рутину. Мы не кипишили, как в первый день, а строго по плану работали до обеда. Если б Римус не просвещал нас, читая вслух, пришлось бы слушать дебаты мамы и крёстного. Потому, когда Рем оказался занят, вслух стал читать я. И претенденты на звание первого мага-космонавта препирались всё остальное время. Они по очереди пытались перетянуть меня на свою сторону. За неимением неоспоримых аргументов, безуспешно. И мама, и крёстный мне одинаково дороги.

Пока взрослые были заняты этим безусловно важным делом, я прикидывал, как бы с максимальной пользой и минимальными потерями прибить мистера Риддла. Хорошо бы мечом Годрика Гриффиндора и при свидетелях. Тогда есть шанс, что не объявят новым тёмным лордом. Если, конечно, не мешкать с кампанией в прессе. Под такое дело редакторы на все запреты Фаджа плюнут. Осталось всё это как-то организовать.

Чтобы никого не тревожить, попросил Добби сделать копию меча, оригинал я ему показал в думосборе. Алекс фехтовать не умел, да и меч мне был откровенно не по размеру. Само собой, я не рассчитывал за пару месяцев стать великим мастером, но всерьёз полагал, что смогу затормозить Риддла неожиданной легиллименцией через шрам. Первый же взмах показал всю несостоятельность моей затеи. Риддла я таким оружием прибью только если он наподобие своей змеи будет мчаться на всех парах ко мне, не глядя перед собой. Ещё мистер Риддл мог бы любезно постоять, пока я удобно возьму меч двумя руками… прицелюсь… замахнусь… И то не факт, что мне самому не прилетит. Нет, настолько его тормозить лучше даже не мечтать. Увы, любое другое оружие, с точки зрения пропаганды, не столь выгодно. Хотя, на всякий случай пару ножичков, пропитанных ядом василиска, я себе организовал. Но ножи — это не то. Хуже них будет только клык василиска. А потому, берём рыцарский меч и тренируемся. Не выходит фехтовать, будем метать. Добби изобразил посреди спортзала чёрный манекен, и я начал осваивать новый вид спорта. Меч, надо заметить, совсем не копьё и даже не ядро. Но как ни странно, метать у меня вышло лучше, чем фехтовать. Тем временем сроки начали поджимать, и мама с Сириусом бросили монетку.

Повезло Сириусу. Все дружно изобразили полное спокойствие и начали подгонку и проверку скафандра. Нет, при покупке мы их, само собой, проверяли, даже на магоустойчивость, но нужно было убедиться, что длительное магическое воздействие ничего не испортило. Вряд ли, конечно. Про улицу над министерством, фотоаппарат Колина и мои часы я уже упоминал. С тех пор мне попадалась масса примеров совместного существования магии и техники. Я скорее склонен предположить, что эти два явления не уживаются вместе в сознании людей.

Первую проверку мы, естественно, провели в атмосфере. Скафандр Добби мы просто приковали к скафандру Сириуса. После переноса туда и обратно я лично с инструкцией просмотрел все узлы и убедился в их исправности.

Утром Римус, уходя на работу, впервые сомневался в её необходимости. Он перехватил меня между спортзалом и ванной и сообщил:

— Я почти договорился о встрече с Рексом…

— С кем? — не сдержался я.

— С Рексом, он держит банду в Лютном…

— А почему Рекс? — снова перебил я Рема, прикусив губу, чтобы не заржать.

— Ты, наверное, уже заметил, что маги часто дают детям римские имена. Вот бандит-оборотень и взял себе римскую кличку. Так у римлян назывался военный вождь, — закончив лекцию, профессор Люпин спросил. — А что?

— Да не, ничего, — попробовал уйти от ответа я. Но под выразительно-вопрошающим взглядом профессора сдался и пояснил: — В магловском мире каждая третья собака такую кличку носит.

Римус не стал комментировать магловскую моду, а глянув на часы, закруглился с новостями.

— Над собой Рекс, конечно, экспериментировать не даст, но в его банде оборотней хватает. Вот только встречаться на его территории мы не хотим. На нашу он не пойдёт, даже если мы вдруг пригласим. Нужен вариант, который всех устроит. Полнолуние ещё…

Вскоре после ухода Римуса появилась Гермиона. Она пришла с утра пораньше, опасаясь, что мы начнём без неё. Узнав, что мы практически начали и её даже не думали звать до окончания экспериментальной части, Гермиона обозвала нас ретроградами и шовинистами. Мама, поддакивала и кивала, не желая прощать уведённое звание первого мага-космонавта.

— Это был честный жребий, — защищался Сириус.

— Да чтоб у вас, мародёров, и жребий честный, — фыркнула мама.

Я, старательно молчал, чтоб никому не нахамить. Насколько же проще быть главным участником, а не зрителем. К счастью, мои мучения длились недолго. По плану Сириус и Добби лишь смотались туда и обратно.

По прибытию, крёстный изъяснялся лишь восторженно-восклицательными звуками и умчался доделывать астрономическую башню. А я снова взялся за проверку скафандров.

Следующее перемещение мы совершили квартетом. Я наконец отстоял себе право поработать испытателем. Просто для всех остальных вторая трансгрессия на луну испытанием уже не являлась. Похоже, я один помнил, что хорошее поведение одного скафандра не гарантирует того же у другого. Маме клятвенно пообещали, что завтра она идёт копать лунный грунт. А Гермиону мы послали за разрешением от родителей. Судя по смущённо-недовольной мордочке, они то ли забыли о намечающемся освоении космоса, то ли понадеялись, что это будет не скоро. Но Гермиона тактично не стала им ни о чём напоминать. Я бы это спокойно скушал, Сириус полагаю тоже, но не мама.

Вместо знаменитого «поехали», я сказал: «Гагарин». Именно это слово отключало мой антипортальный щит. Пусть домовикам на все щиты плевать, но лучше подстраховаться. Сириус вчера свой вообще снимал. Так как мы не знали, сколько времени займёт трансгрессия. Теперь знаем и в дальнейшем снимать защиту нет необходимости. Восемьдесят секунд, точно по графику, меня тащило сквозь пространство. И лишь оказавшись на Луне, я понял поведение Блэка, потому что поделиться впечатлениями охота, но словами их не передать.

— Сириус, — шепнул я в рацию.

— Ага, — завороженно отозвался крёстный.

Увы, по-моему же собственному плану, нам пора возвращаться и проверить скафандры, все четыре штуки.

Пусть полнолуние только завтра, мы прихватили немного лунного грунта, для сравнения. Закончив возиться со скафандрами, я обнаружил, что время ещё детское, и пошёл звонить Свете.

Обычно трубку брала домработница, сегодня так удачно совпало, что мне ответил светин папа. Я как раз хотел попросить у него или у леди Бэкингем разрешение сводить завтра их дочку на Луну. На удивление, он довольно легко согласился. Мне даже не пришлось рассказывать, как удачно мы сегодня дважды смотались в космос.

Позже Света этот феномен мне объяснила, когда встретив её у камина, я подивился покладистости её родителя.

— Папа просто подумал, что у магов сводить девушку на Луну в порядке вещей. Ну как у маглов на пикник, например. И поскольку дед Макс тебя одобрил, папуля не считает нужным запрещать нам прогулки.

Наверно было не слишком честно пользоваться неосведомлённостью человека, но мне очень не хотелось объясняться и что-то доказывать, а тут так удачно совпало. Потому на все вопросы я честно отвечал, что лично отпросил девушку у её папы. Гермиона тяжко вздыхала, ей так не повезло. Мистер и миссис Грейнджер пожелали лично убедиться в безопасности космических прогулок. Нет, сами они на Луну не рвались, но желали увидеть своими глазами отбывающих, а главное, благополучно прибывающих магов. Впрочем, посмотрев на меня и Свету, выбирающихся из скафандров, Грейнджеры, хоть и с сомнением, но дали дочке добро на путешествие. Наверное, их смутил наш восторженно-обалдевший вид. Мало ли, вдруг космические прогулки на мозги дурно влияют?

А я, глядя на родителей Гермионы, всё больше убеждался, что пользоваться неосведомлённостью лорда Бэкингема было недальновидно, и стал готовится к встрече с Нэнси Бэкингем активнее, чем к встрече с мистером Риддлом. Если от последнего можно отделаться, метнув меч Годрика Гриффиндора, то мама невесты — это серьёзно. Я мысленно перебирал аргументы, по-разному строил фразы… Но нам снова повезло. Лорд Бэкингем просто забыл упомянуть о месте нашей со Светой прогулки, а может и о самой прогулке тоже не вспомнил. Что ему, с красавицей женой поговорить что ли больше не о чем.

Я старательно, каждый вечер, создавал мыслесвязки о Луне, на будущее. Засекречивать использование лунного грунта мы не собирались, совсем наоборот, мы были не прочь поторговать эксклюзивным товаром. А значит, в случае чего, любой легиллимент должен найти в моих мыслях исчерпывающую информацию о предмете. Единственное, мне нужно было убрать любое упоминание о скафандрах. Это мы их честно купили, кто-то другой украдёт. И ладно если без жертв. Что может наделать бестолковый обливэйтор, я знаю и видел. Проверять, входит космическая промышленность в договор или нет, мне неохота. Все, кроме Рона, ситуацию понимают так же. Рону просто ничего не рассказали. Письму слишком секретные сведения лучше не доверять, а в гости его мама не отпустила. Наверное, что-то почуяла. Или ей наши прошлогодние поиски сокровищ не понравились. А на уроке окклюменции я и сам информацию о Луне запрятал подальше, и Гермионе велел.

— Так ты отпросил Свету у родителей или нет? — сразу поняла суть проблемы подруга.

Мне пришлось объяснить более подробно, как проходило это опрашивание.

— Рано или поздно Джамбелли всё узнают, — без капли сочувствия припечатала девочка.

— Лучше поздно. Там оно уже не важно будет, — туманно ответил я.

За всеми этими делами, письмо из Хогвартса событием не стало. Зато оно стало ещё одним напоминанием, что мистера Риддла следует убрать до конца грядущего учебного года.

По окончанию полнолуния, точно по плану, случился мой День Рождения. Римус был близок к увольнению по собственному желанию, впервые в жизни. Остановило его понимание, что даже написав заявление прямо сейчас, сразу он безработным не станет. А через две недели, вроде как, уже и не надо. Потому Рем пошёл на работу. Добби и Ригги вовсю занимались готовкой. А мы, открыв камин, ждали гостей.

Поскольку я собрался гулять со своей девочкой, то счёл правильным предложить друзьям взять на праздник свои пары. Во всех приглашениях, кроме Светиного, было написано «…и его (её) спутницу (ка)».

После критических замечаний Гермионы по поводу возраста и подобающих развлечений, я сомневался, что она притащит своего спутника. Виктор ведь ещё старше. Но нет, из камина она вышла с Крамом. Он настороженно зыркнул по сторонам, и не увидев толп поклонников, значительно расслабился. Мы не стали изображать из себя невесть что, поздоровались по-дружески, и я представил Виктора крёстному с мамой. Она, щебеча о чём-то незначительном, повела первых гостей в беседку. Где можно было попить чай, сок или лимонад и съесть что-нибудь вкусненькое в ожидании, когда все соберутся.

Невилл пришёл один, явно не совсем понимая, как его вообще угораздило сюда явиться. Вместе с подарком он вручил мне пять медицинских карт из Святого Мунго.

— Это копии, бабушка достала, — тут Невилл, решив, видимо, что поступил неправильно, в панике оглянулся на камин.

— Молодец! Только их мне и не хватало, чтобы начать работу, — поспешил я сказать ребёнку что-нибудь хорошее, пока он не сбежал, на всякий случай придержав его за локоть.

Сириус, очень старательно не скалясь, повёл Невилла в беседку. Он даже пытался расшевелить гостя светской беседой. Не знаю, вышло ли что у крёстного, но он был рад вернуться ко мне, сдав стеснительного мальчика маме.

— Совсем не похож на Фрэнка.

— Ты только Невиллу такое не скажи, — предупредил я крёстного.

— Само собой, — глянув на меня как на несмышлёныша сказал Сириус.

Рон вместо спутницы привёл Джинни.

— Мама велела, — буркнул он, кивнув в сторону сестры. Джинни покраснела от смущения и злости.

— Вот и хорошо, — успокоил я девочку и поинтересовался у Рона: — А что Энни?

— Мы поссорились. Её семья с чего-то решила, что может мне запретить идти к тебе на день рождения, и вообще дружить.

Хм. Пожалуй, это объясняло, почему Рона не отпускали к нам в гости. Или не объясняло. Сейчас же он пришёл.

— А ваши родители? — спросил я, плюнув на гадание. Рон скривился, выразительно посмотрев на Джинни.

— Я сказала, что ну очень хочу попасть на твой день рождения, — похлопала она ресницами. — И в этот «Дисней лен» тоже очень хочу. Потому, раз Энни не идёт, могу пойти вместо неё.

— Спасибо, — от души поблагодарил я девочку и отправил Уизли туда же, куда и всех остальных, в беседку.

Света появилась последней. Я как-то сразу почувствовал, что Сириус здесь лишний, а потом вовсе забыл о его существовании.

— Мы определённо редко встречаемся, — сделала вывод Света, пытаясь отдышаться.

— Я постараюсь это исправить, — дав обещание, я сравнил количество дел с имеющимся временем и понял, что если не вносить свидания как уроки в расписание, мы так и ограничимся одной встречей в неделю.

— А где Сириус? — вдруг забеспокоилась Света. Ведь остаться наедине именно сейчас, когда нас ждут гости, было бы неприлично.

Крёстный обнаружился за дверью, он всем своим видом намекал, что ждёт нас давно, но согласен подождать ещё столько же. Я в ответ на этот спектакль лишь фыркнул, а Света задрала нос повыше, Сириус ехидно оскалился.

За время моего отсутствия Невиллу кто-то помог принять более подобающий вид, переделав рубашку в футболку, а брюки в шорты. Ещё он обзавёлся спутницей. Это Джинни отсела от брата. Рона такой поворот судьбы не огорчил, он как раз делился семейными новостями, рассказывал, что Билл начал встречаться с Флёр Делакур. Она сейчас проходит практику в Гринготтсе. Гермиону покоробил тон Рона, с ощутимой ноткой зависти. Я же, вспомнив откровенно зомбированного Роджера на балу, просто посочувствовал Биллу. Но за Флёр неожиданно вступился Виктор.

— Делакур вейла, пусть и частично. И раз она выбрала Билла Уизли, значит на него нет действия вейловские чары.

Этот занятный вывод вызвал у нас всех массу невнятных вопросов. Но Виктор, как и полагается влюблённому парню, услышал только вопросы Гермионы.

Оказывается, нытьё Делакур по поводу и без, её хамские высказывания — не являются результатом избалованности и дурного воспитания. Ну или не только его. Просто вейлочка созрела, а партнёра найти не может. Диггори же на всю Европу известны иммунитетом к природной магии нелюдей. Она Седрика несколько раз проверила, а то, что при этом по площадям била и сил не жалела, так нервы же… И парень, оказавшись чароустойчевым, то есть подходящим, на красоту не повёлся… И вообще жизнь не удалась…

— Вейлы считаются светлыми существами не потому, что девки красивые. Даже самые жестокие и агрессивные мужчины под воздействием магии вейл не совершают насилие, а пытаются казаться лучше, если уж не получается быть. Вейлы вдохновляют на подвиги тех, кто на них вообще способны, и на хвастовство всех остальных.

— Девчонки и вовсе зря напрягаются. Если парень влюблён, магия вейл подействует исключительно благоприятно. У кого-то недостаточно романтичного появится желание подарить своей даме цветы или ещё что сделать, выходящее за рамки обыденности. Я наконец набрался смелости пригласить тебя на бал, — под конец Виктор обратился прямо к Гермионе, будто нас рядом не было.

Она посмотрела на него недоверчиво и хотела было что-то сказать. Девочка наверняка усомнилась, что знаменитость и любимец дам не смог сам набраться решимости пригласить избранницу на бал. Но в отличие от парня, Гермиона не была готова вести столь личные разговоры в присутствии посторонних. Впрочем, Виктор её понял без слов.

— Ты везде, почти всегда была с двумя мальчиками, один из которых Гарри Поттер.

— А Гарри-то тут причём? — вырвалось у Гермионы.

Гениально! Раз ни причём только я, значит Рон очень даже причём. Тем более, он пришёл с сестрой, а не с подружкой. Виктор явно прикинул, достаточно ли между Гермионой и Роном народу сидит, или стоит пересадить её подальше. И вообще, не пора ли нам выдвигаться, а то напротив его девушки подозрительная личность пристроилась. Действительно, чашки у всех почти пусты.

— Пойдёмте.

В последний момент обнаружив, что и мама, и Сириус идут с нами, Гермиона очень удивилась.

— Мы же не маленькие и если что, я за мальчишками присмотрю, — с первой частью согласны были все. В ответ на вторую Рон фыркнул, Света со значением мне улыбнулась, а мама сказала:

— Я собираюсь праздновать день рождение сына и кататься на аттракционах, а не присматривать за вами. Действительно, не маленькие.

Возможно, её мнение было слегка оптимистично, и кое-кому присмотр требовался, например, Невиллу с Джинни.

В тоннеле ужаса девочка с перепугу колданула, к счастью, мама убрала летучих мышек, и никто ничего не понял. Сириус или Виктор тут не помощники, они просто не знают, что для аттракциона нормально, а что нет. Расстроенную конфузом Джинни потом все утешали.

— Если б меня в детстве сводили на такой аттракцион, — поделился впечатлением Невилл, — не пришлось бы долго ждать магического выброса.

Я припомнил, во сколько у него родичи спровоцировали магический выброс, и сообщил, что таких мелких на этот аттракцион не пускают. Но с психованных магов сталось бы огреть всех работников Диснейленда конфундусом и засунуть-таки ребёнка на не подходящую по возрасту карусель. Потому, очень хорошо, что про магловскую жизнь они ничего не знают.

— Интересно, почему у магов нет своего Диснейленда? — поинтересовался Рон, то ли планируя заняться бизнесом, то ли просто пожелав шикарную игрушку. — С магией ведь можно сделать ещё круче.

— Это да! — хором согласились мы со Светой и переглянулись, вспомнили Хогвартский аквапарк.

— Чем вы там без нас занимались? — возмутился Рон, разумеется, ничего такого в виду не имея, но даже Невилл ехидно улыбнулся.

Джинни как самая вредная ещё и высказалась:

— Теперь понятно, что у тебя невеста вечно недовольная ходит. Ты просто не знаешь, чем с ней наедине заняться следует.

Но, поймав мой взгляд, девочка смутилась и замолчала.

— А у магов действительно ничего подобного нет? — спросил я более взрослых аборигенов магического мира, ну и Свету как представительницу золотой молодёжи.

Мама с крёстным дружно отрицательно покачали головами. Света пожала плечами.

— Есть, в Америке, — ответил Виктор. — Сам я там не был, ребята из команды рассказывали.

— Раз в Америке, тогда понятно, почему я о таком ничего не слышал, — сказал Сириус. — Не только мои предки, но и родители Джеймса, недолюбливали американцев и всё американское.

— Ничего удивительного, — подхватила мама, — у нас с ними периодически напряжённые отношения. Думаю, большая часть британских магов не стремится рекламировать американские товары.

— Америка — достаточно большая страна сама по себе, — заметила Гермиона, по-новому оглядывая аттракционы и людей. — Добавить к этому туристов — и на магический парк развлечений средних размеров хватит.

Уже когда мы разместились на «Русских горках», Света мне шепнула:

— Надо будет узнать, как моя семья относится к поддержке американского бизнеса.

— Ты обычно празднуешь день рождение до Хогвартса? — спросил я, сообразив, на что Света намекает.

— Да, — ещё успела ответить она до того, как нас понесло.

Домой мы вернулись практически охрипшие от крика и визга. Причём взрослые и условно взрослые визжали ничуть не меньше. Что не помешало нам всем галдеть за праздничным столом. Ага. И взрослым тоже.

Вечером я послал Сириуса куда подальше с его дурацкой идеей устроить практику в борделе. Организм, конечно, что-то такое уже требовал, но как-то оно было неправильно. Тем более, вся моя энергия уходила в другом направлении. Сириус на мой посыл не обиделся и ушёл к маме, в лабораторию.

Она там скрещивала лунный грунт с волчелычным зельем. Я изначально собирался идти другим путём. Полнолунной пыли и рун, на мой взгляд, более чем достаточно для создания артефакта. Хотя, текст опять длинноват выходит, и не совсем понятно, как сделать артефакт частью оборотня. Вполне возможно, мамины исследования что-либо дадут, не мне, так зеркалу. А то покамест для него лунный грунт и зелья в разных плоскостях находятся. Да и подопытного у нас всё равно ещё нет.

За день, посвященный празднованию, активному ничегонеделанию, а главное, ничегонедуманию, у меня утряслись уже имеющиеся мысли и появились новые.

Во-первых, пора прекращать ходить в библиотеку всем табором. Понятно, что процесс решения проблемы всем нервы успокаивает. Но для дела достаточно меня и Сириуса. А мама с Римусом принесут больше пользы занимаясь любой другой деятельностью.

— Но мы же ничего не нашли, — возразила мама.

— Надеюсь, на готовое решение никто не рассчитывал? — задал я провокационный вопрос.

По смущённо печальным лицам магов было видно: хоть и не рассчитывали, но надеялись. Пришлось выдать им что-то похожее в качестве утешения.

— Думаю, разбираться с этим будем так же, как и с одержимостью, но не сейчас, а после небольшой проверки.

— Одержимость всегда добровольная, — напомнил Рем.

— Какой проверки? — одновременно с ним спросил Сириус.

— Так в обычное время это действительно не одержимость, — начал объяснять я, оставив за скобками тот факт, что Джинни ни на что, не соглашалась. — Но когда моё сознание спит, а сознание Риддла, наоборот, излишне активно, крестраж пытается жить его жизнью. Возможно, мои интенсивные попытки вытолкнуть крестраж из тела вызывают воспаление. В общем, буду вешать зеркало над кроватью, авось, что приснится. Материал для сравнения у него есть.

— Если твои подозрения подтвердятся, — задумчиво протянула мама, — нужно будет караулить очередной сон и…

— Ну да, пусть сначала подтвердятся, а детали мы потом продумаем.

Многое будет зависеть от того, насколько мне этот крестраж окажется необходим для устранения Тома Риддла. И вообще, тут изучать нужно со всех сторон.

Зеркало над кроватью — это как раз и было «во-вторых».

А в-третьих, то же зеркало, только на уроке легиллименции. Пусть сравнит мои сны заодно с проникновением в сознание. Хотя вряд ли.

И у мамы, и у Рема без проблем нашлось куда потратить освободившееся время. Пока я монотонно прикладывал к зеркалу книжные страницы, Римус, не только отоспался, но и успел наконец-то договориться с мистером Рексом о встрече, правда почему-то на утро и даже не раннее. Сириус, естественно, шёл на встречу с ним. Нас с мамой не взяли. Потому мы с ней на пару нервничали, но старались не показывать этого друг другу. Мама листала толстенную энциклопедию, а я загружал в зеркало медицинские карты. Вообще-то нервничать причин не было, на этот раз за организацию безопасной встречи мародёрам можно было ставить если не превосходно, то уж выше ожидаемого точно.

— У тебя на сегодня ещё много работы? — резко захлопнула книгу мама.

— Нет, две карты я уже загрузил, но на самом деле хватило бы и одной. Они практически идентичны.

— Вот и отлично. Пойдём по магазинам. Список из Хогвартса возьми, закупимся наконец. Ещё джинсы, эти тебе скоро будут малы, а ведь мы их покупали в начале каникул. Значит вся остальная одежда точно мала.

— Ты преувеличиваешь… — начал было спорить я.

Но потом подумал, что вместо четвёртой медицинской карты лучше показать зеркалу душу Мери Макдональд. А заодно можно и в магазин зайти, для успокоения маминых нервов. И действительно к Хогвартсу пора бы купить всё необходимое.

Свой поход мы начали с больницы, разумно решив, что даже будучи платной, она произведёт удручающее впечатление. И наше настроение будет нуждаться в исправлении. Чтобы не вызвать лишних вопросов, немного не доходя до больницы, я надел мантию-невидимку. Дальше мама шла, вроде как, одна, просто навестить школьную подругу. Чем ближе мы подходили к палате, тем отчётливее я понимал, что для поднятия настроения одних магазинов будет мало. Ещё надо бы посидеть в кафе, поесть мороженного. По возможности обойдёмся без кино, на него уходит слишком много времени. Но даже дементоры не действуют так удручающе, как психиатрическая больница с чистыми коридорами и светлыми палатами. И уж точно никакой дементор не вызывал у меня таких поганых чувств, как седая женщина с морщинистым лицом — ровесница Сириуса и Римуса.

Мисс Макдональд, одетая в светло жёлтый халатик и посажанная медсестрой в кресло, безучастно смотрела перед собой. На маму она никак не реагировала. Мне очень хотелось посмотреть то, что успело записать зеркало. Но я не стал прерывать запись, опасаясь упустить реакцию пациентки на мамину болтовню. К сожалению, подругами они не были, разные факультеты, разные интересы. Но мама всё же вспомнила нескольких общих знакомых, рассказала о своём ученичестве у Слагхорна, с перерывом на роды. Потом мама то ли вспомнив, то ли сочинив, рассказала, как профессор Флитвик сожалел, что Мэри Макдональд не стала продолжать учиться на мастера чар, уйдя из магического мира, закончив Хогвартс.

Да уж, убегать от опасности нужно было в другую страну, раз взялась бегать. Страусиный способ прятаться даже страусам не всегда помогает. Можно делать вид, что магического мира не существует, но он от этого никуда не исчезнет. Впрочем, в мамином щебете упрёков не чувствовалось. Сплошное сочувствие и оптимизм. А выйдя из больницы, мы вовсе постарались о ней забыть.

И старались до тех пор, пока Сириус не позвал нас на Гриммо двенадцать, сообщив, что подопытный уже там. Не понял. Вроде ж то, что дом открыт, наша страшная тайна. Почему же мы там гостей принимаем?

— Не поняла, вы не боитесь, что об открытии дома узнают все заинтересованные лица? — спросила мама, пока я отходил от парной аппарации. — Может очень неудобно получиться.

— Не волнуйся, Нион не будет выходить из дома, — не слишком довольно ответил Римус, видимо, примерив ситуацию на себя. Впрочем, Сириус тоже не казался счастливым от удачно выполненной миссии.

Зря они так, на роже мистера Ниона крупными буквами было написано, что никакой иной пользы, акромя анализов, для общества от него нет и не будет. Зеркало полностью подтвердило правильность первого впечатления. Из полезного, то есть, в результате пока что единственного анализа мистера Ниона стало ясно, что не только у Рема после полнолуния каналы не заряжены тёмной магией. Кроме наблюдения за каналами с подопытным покамест делать было нечего.

И на Гриммо двенадцать мы задерживаться не стали. Потому что я вот прямо сейчас понял, как именно нужно соединить артефакт с оборотнем. Мы сделаем ему татуировку! То есть, из лунного грунта нужно делать краску.

— Ма-ам, а твоё зелье насколько густым получится? — уточнил я. Может краска уже есть, ну или почти есть.

— Я помню, что ты собираешься зельем руны рисовать, — ответила мама. — По консистенции на чернила и будет похоже, может чуть погуще и точно другого цвета.

Согласно покивав, мол, годится, я намылился было полистать лабораторный журнал, но из-за малого количества времени отложил это дело на попозже. Вон, уже Гермиона в каминной прихожей появилась. Пойду встречать.

— У вас сейчас урок ЗОТИ? — спросил Сириус, шагая рядом. — Мне Рекс бумаги своего отца на продажу предложил. Он пытался сына лечить, правда безрезультатно. Но бумаги я взял, в обмен на лечение трёх оборотней Рекса, в случае успеха, само собой.

— Правильно, — одобрил я и поинтересовался: — Ты же не из-за сделки такой смурной?

— Нет, — ухмыльнулся крёстный, всё ещё не очень радостно. — Просто, этот Рекс из древнего тёмного рода. И его отец выяснил, что изначально оборотни — это результат трёхступенчатого тёмного обряда. В таких случаях возможность всё отменить даже для самого мага не предусматривается, а остальным просто не под силу.

— Так мы и не собираемся ничего отменять, и переть буром против силы тоже не планируем, — успокоил я крёстного. — Мы собираемся устроить утечку необходимой для трансформации силы, и всего лишь.

Вспомнив о наших изначальных планах, Сириус повеселел и отправился заниматься жутко важным делом в маминой лаборатории. Ага.

Обратной дороги для оборотней действительно не предусматривалось. Не нужна им была обратная дорога. Просто воины в осаждённом замке решили уйти красиво, забрав с собой побольше врагов. Просто среди них был тёмный маг. Вот и открылись ворота в светлую от полной луны ночь, выпуская порезвиться пятнадцать волков. Пятнадцать против тысячи, вроде бы мало. А если они сильнее и быстрее любого волка? А если их шкура не хуже брони защищает от стрел? (Никто же не берёт с собой на обычную войну стрелы с серебряным наконечником). С мечами, кстати, та же проблема. Аваду же ещё не изобрели. Волки резвились до утра. Рвали нападавших. Догоняли удирающих. Остановить их смогло только солнце. Первые же лучи, коснувшись волчьей шкуры, запустили процесс обратной трансформации. Вот только возвращаясь к человеческому облику, воины сразу умирали. Оставшиеся в живых враги кромсали их мёртвые тела, мстя за пережитый ужас. Потом они собирали разбежавшихся и хоронили погибших. Почти половина войска легла в погребальный костёр. Из раненых поправились трое, все они были магами. Победители оставили в замке сотню воинов и двинулись назад. Магов разделили. Полнолуние их застало в пути. Два оборотня оказались не менее страшной силой, чем пятнадцать. С той лишь разницей, что маги, вернувшись к человеческому облику с первыми лучами солнца, не погибли. Да ещё разбежавшихся воинов на этот раз собрать не удалось. Замок навестили не сразу, исключительно средь бела дня, и не нашли там ни одной живой души.

Ну что тут скажешь? Вечная память павшим, но не сдавшимся.

Хорошо бы посмотреть на сам обряд. Но события происходили где-то в Индии. Клан горе-победителей давно вымер, спасибо хоть свитки остались. Вот только за пару тысяч лет они не раз меняли владельцев. И замок, стоящий в сорока днях пути от другого, тоже неизвестно где стоящего замка, можно искать несколько лет.

Впрочем, даже без наглядного пособия мне было видно, где можно значительно сократить количество рун. Посмотрим ещё, что зеркало скажет. В идеале должна остаться одна руна из десяти, чтобы человеку не грозило превращение в ходячий пергамент.

Пока же зеркало переваривает новую информацию, я взглянул на результат нашего похода в больницу. Вторая версия о причинах состояния Мэри Макдональд полностью подтвердилась. Её душа действительно существует будто отдельно от тела, при этом она реагирует на общение, но к телу пробиться не может. У зеркала для решения проблемы не хватает информации. Что вообще-то странно. Ну не может быть, чтобы за прошедшую тысячу с лишним лет, никто не пытался вернуть душу в покинутое ею тело. Более вероятно, что Блэки напрочь игнорировали интересующую меня тему.

Попробуем зайти с другой стороны. Вот например, почему бы нам не вывернуть аваду наоборот, не буквы в обратной последовательности произнести, само собой. Нужно вернуть в здоровое тело болтающуюся рядом душу. Плюс разрушить стенку, созданную магией и ей же постоянно поддерживаемую.

И мне даже не придётся никого пугать просьбой заавадить крысу. У нас очень удачно появился подопытный. Впрочем, Сириус столь далёкому от наивного детства эксперименту не испугался. Он бы и сам эту крысу заавадил или другую, другую даже лучше. Вот на зеркало сниматься ему неохота, тем более у нас подопытный есть, и можно обойтись без героизма.

Как-то неожиданно закончилась невыносная супертёмная литература. Всё остальное — самые обычные, не запрещённые законом книги. Их можно без проблем выносить из библиотеки и загрузить хоть дома, хоть в Хогвартсе, если сохранится необходимость. Что не исключено. Потому что все книги, которые мы прочитали или хотя бы просмотрели, тянут на журнал «Сделай сам», но никак не на серьёзную научную литературу. У меня создаётся впечатление, что тёмные маги, используя в чарах и обрядах душу, сами её никогда не видели и видеть не хотят. Вот и нет у зеркала научной базы, на основе которой можно хотя бы теорию строить. До чего же с рунами проще!

— Может в Косой сходим? — вспомнил я о ещё одном месте скопления книг. — Вдруг из легального что-то новое появилось.

— Не-а, — обломал меня крёстный. — Ни легального в Косом, ни нелегального в Лютном. Я интересовался, ещё в начале каникул, когда ты в первый раз книги о душах спросил. Так что забирай эту стопку, и пошли отсюда.

Я покивал, мол, не проблема, заберу всё отложенное. С волшебной сумкой на поясе можно и больше унести.

— Только в дом всё равно наведываться придётся, у нас тут подопытный, оставшись без общения и контроля глупостей наделать может.

— Думаешь? — усомнился Сириус. — Мы же с его хозяином договорились.

— Глупости — они на то и глупости, что совершаются вопреки здравому смыслу.

— Ладно, пообщаюсь я с нашим гостем, вот тебя домой закину. И мы с ним вместе придумаем ему занятие.

Здесь, правда, могла возникнуть другая проблема. Сейчас мы все стараемся отстраниться от Ниона как от личности. Мы даже в разговоре употребляем не его имя, а различные заменители типа, «гость» и «подопытный». Я же Сириуса подбил пообщаться с Нионом как с человеком. Но риск при данном раскладе минимальный. Как личность Нион вообще никак. А совесть у моего крёстного хоть и зубастая, но избирательна. Выбор делает преимущественно в мою пользу. Персонаж же, подобный Ниону, может в упор не заметить.

Оказавшись дома, я в первую очередь поинтересовался маминым местонахождением, ожидал найти её в лаборатории. Если зелье готово, лабораторный журнал послужит благому делу сокращения рун. Не нужно и даже вредно дублировать воздействие. Увы, дом показал, что кроме меня и домовиков на его территории никого нет. Ну и ладно, мы ещё с анатомией руны не соотнесли. Но включив зеркало, я узнал, что оно уже всё соотнесло. Тупо заниматься загрузкой информации мне порядком надоело. Потому я поинтересовался, что зеркало думает по поводу нашего сегодняшнего эксперимента. Это ведь тоже работа с зеркалом, значит, всё строго по плану. Пока что единственным результатом была зафиксированная разница между убийством авадой и убийством любым другим способом, левиосой или там секо.

В первом случае нужно всей душой желать убить, не абстрактной смерти, а именно убить.

В любом другом случае желания могут быть более расплывчатыми. Начиная с «чтоб ты сдох» и заканчивая порывом вбить что-то в чью-то тупую башку.

То есть, в нашем случае должно быть искреннее желание вернуть человека к полноценной жизни. Так даже лучше, вряд ли среди преступников найдутся люди, от всей души желающие своей жертве чего-то хорошего. И человек, ушедшей подобным образом от боли, не будет возвращён назад.

Всё! Больше никаких результатов нам эксперимент не дал. Нельзя сказать, что крыса погибла совсем напрасно, но я рассчитывал на большее. Пришлось продолжать загрузку книг в зеркало. По любому, мне это необходимо для решения собственной проблемы. Несмотря на мои уверенные сравнения активного крестража с одержимостью, всё могло оказаться совсем иначе. Ближайший урок легиллименции подтвердил, что состояние Джинни ничего общего с этой наукой не имеет. Увы, других одержимых я зеркалу не показывал. Можно будет сделать это позже, когда Джамбелли освободят моё панно. Судя по тому, как хорошо у нас с Гермионой идут дела, артефакт они получат на все четыре недели. И зря я не озаботился узнать, зачем оно им надо. По мнению крёстного и мамы, эти граждане имеют на меня планы. А значит то, что они будут смотреть в прошлом, может касаться меня. И в панно следует добавить функцию видеозаписи. Не вижу ничего сложного, просто аналог магловской камеры слежения. Включаться она будет на заклинание, активирующее окно времени, но существовать отдельно. Я не вижу смысла переплетать камеру с узором артефакта. Вполне достаточно будет аккуратно её туда вплести.

Создание камеры никоим образом не мешало завершению работы над антиликантропными мерами. Там всё шло своим чередом. Мама доделала зелье-краску. Зеркало утрясло воздействие зелий с воздействием рун. В результате осталось всего десять рун, три на шее под волосами и семь на спине, вдоль позвоночника. Их размещение основывалось на работах Ван Келлера, ну и справочниках по анатомии. А вот про Лонгботтомов и Мэри Макдональд я забыл. Стабильно загружая в день по книжке, я не особо задумывался, мою или их проблему она поможет решить. Души упоминаются? Упоминаются, тогда вперёд. А у меня тут ювелирные работы вовсю идут. Нужно алмазы-камеры в выбранные зеркалом места вставить.

О забытом мной направлении мне напомнила мама, ничего подобного, впрочем, ввиду не имея.

— Гарри, у Невилла умер дедушка. Мы пошлём свои соболезнования миссис Лонгботтом, а тебе следует написать Невиллу.

— Хорошо, — согласился я, и закрепив очередной камешек, сел писать.

Хотя если это тот самый дедушка, что выкидывал ребёнка из окна, ему не соболезнование нужно посылать, а как бы не наоборот. Или это был не дедушка, а дядюшка? Да какая фигли разница, мне что Дурсли, что тётушка Мардж — равно параллельны. Но Невилл не я, он ко всем родственникам весьма трепетно относится. Ну к их бестолковым подаркам уж точно, даже слишком. Чтобы подбодрить ребёнка, я вместе с соболезнованиями отправил всё, что успел выяснить с иллюстрациями, кроме эксперимента с авадой, нефиг подставляться. Да, получилось немного, но больше, чем у колдомедиков. А если кому-то картинок мало покажется, где взять «Взгляд в бездну», я написал. Раз уж у нас с зеркалом дело не движется, пусть другие попробуют. Кстати, другие-то бывают разные, и не надо забывать о Римусе. Модифицировать заклинания для подводного мира у него хорошо получилось. И ему можно распечатать всё, включая эксперимент с авадой.

Дом показал, что все наши в малой гостиной, неужели скоро ужин. Ну вот, кажется я опять терял связь с реальностью. Точно потерял. Зеркало закончило работу по антиликантропным мерам. Подопытный мается на Гриммо двенадцать. Я же торможу, потому что дальше требуется живая мысль, а не механическое движение по плану.

Итак, кто будет делать татуировки? Однозначно не я. Это вам не из глины лепить. Татуировка на живом человеке делается. Значит нужен профессионал. Если мы придём в какой-нибудь магический тату-салон с подозрительным рисунком из рун, да ещё и со своей краской… В общем, мы серьёзно подставимся. Придётся снова обращаться к Рексу.

Вот прям сейчас Римуса озадачу модификацией чар, а Сириуса, очередными переговорами с бандитским боссом.

— Ты долго, — встретила меня мама на входе, — и зачем столько бумаги?

— Так, кое-что в порядке утешения для Невилла. — Пояснил я излишнюю пухлость конверта, и кивнул на волшебную сумку: — Здесь дополнительные копии вам, уже в порядке пищи для размышления.

— Непременно, но попозже, — покивала мама, и развернув меня в сторону лестницы, добавила.

— Сейчас нам с тобой в совятню, письма отправлять. Сов очень желательно отправить одновременно… — По сменившийся интонации стало ясно, меня ждёт урок этикета.

Специально загружать каникулы уроками по расписанию мы не стали. Просто время от времени кто-нибудь читал очередную лекцию. Либо как сейчас, когда того требовала ситуация, либо на будущее, на чужих примерах. Подобное обучение совсем не напрягало и полностью обеспечивало потребную информацию. Тем более, кое-что отложилось в памяти из дневника Амалии Рейли. Но, например, с такой ситуацией она не сталкивалась, пусть письма с соболезнованиями ей посылать приходилось. Но нюансы, детали и прочие мелочи…

Мамину лекцию прервала Хна, спикировав ей на плечо. При этом сова, совершенно точно, намеренно хлестнула меня крылом. Не может она забыть нашу первую встречу и при каждом удобном случае считает нужным напомнить мне, что я был не прав. Но сейчас случай неудобный. Так считала встрепенувшаяся Букля, она грозно ухнула и расправила крылья. Но главное, так считала мама.

— Видимо, вы с Буклей не сможете вместе доставить письма, и вместо тебя мне придётся отправить Бладжера, — строго произнесла она.

Упомянутый Бладжер, распушив холку, выразительно ухнул, как бы припечатал: «бабы».

Рыженькая и беленькая совы изящно встряхнулись, протянули лапки для писем и исполненным достоинства жестом вздёрнули клювы. Не бабы, а леди!

Я честно не ржал, пока совы не улетели на достаточное расстояние, даже не улыбнулся!

— Вот нахалка! — высказалась мама, впрочем, тоже дождавшись, когда две чёрные точки скроются из виду. — Так, на чём мы остановились?

— Ты рассказывала, в каких случаях допустимы довески к соболезнованиям.

Хотя странный вопрос. Другу, которого действительно хочешь утешить, можно посылать всё, что для этого потребуется. И никаких официальных писем. Официальные письма посылают посторонним.

Когда мы вошли в гостиную, мародёры увлечённо обсуждали, кого бы они хотели увидеть в министерском кресле, а кого главой аврората. Я ни одного кандидата не знал, потому включиться в спор не мог, зато у мамы подобных проблем не было. Видать, они тут давно спорят, а она просто ненадолго отходила. Вникать в достоинства и недостатки незнакомых людей мне было не интересно. Пусть взрослые мучаются, им с этими гражданами работать. А я покамест проверю ответы на другие вопросы, что ставил зеркалу. Оно ещё раз подтвердило, что в разрешённых книгах информации больше, и найти там что-то полезное легче. По поводу вроде бы необходимого согласия на одержимость со стороны хозяина тела зеркало выяснило, что оно может быть косвенным. В случае Джинни таким согласием могла стать постоянная переписка с Томом. Ну, это моё мнение. Зеркало просто привело ряд примеров из зазеркалья, когда предмет заколдовывался таким образом, что надевший его давал согласие поделиться своим телом. Дальше уже вставал вопрос: «Кто сильнее? Или кто хитрее?». Ведь хозяина тела не обязательно предупреждать о начавшейся экспансии.

Из всего этого следует один вопрос: «Не сочтёт ли крестраж мою легиллименцию за косвенное согласие поделиться телом?». С одной стороны, в отличии от Джинни, я предполагаю опасность, значит завладеть моим сознанием будет труднее. С другой стороны, я предполагаю опасность, значит моё согласие на одержимость будет чуть менее косвенным, чем у Джинни. С третьей стороны, фигли разница. Ну оборзеет крестраж, так у меня дома только эльфы заклятие изгоняющие из одержимых агрессора не выучили. Они бы, конечно, выучили и без волшебной палочки бы справились, но увы, воздействовать на волшебников магией без прямого приказа им религия запрещает. Нет, моего приказа недостаточно. Крестраж, он же Том Риддл, ничего никому не приказывал.

— Ты чем там так увлечённо занимаешься? — спросил Сириус, заглянув мне через плечо. Похоже, они успели до чего-то договориться, и судя по довольным лицам, это что-то всех устраивает. Я не спеша сменил страницу, пока моими делами не заинтересовалась мама. Это Сириус кроме зеркала ничего не увидит, ей же напоминание о крестражах настроение испортит, а следом и всем остальным, естественно.

— Вот можете тоже заняться, — достал я заготовленные распечатки, и заодно сразу порадовал крёстного: — А тебе будет персональное задание.

Мысль о том, что некоторые нервно воспринимают эксперименты на других оборотнях, появилась у меня запоздало. Но оглянувшись на Рема, я понял, что сейчас комплексы не актуальны. Профессор Люпин уже мысленно переделывал аваду. Мама тоже даже не думала заглядывать в зеркало. Глядя на колдующего Ниона, она, кажется, впервые осознала тот факт, что души можно увидеть.

— Не очень как-то смотрится. Это все души такие?

— Вы с папой очень даже симпатичные, — возразил я. — Вон там изображение Мэри Макдональд есть, тоже ничего, можешь сравнить.

Мама сравнила, потом таки полезла в зеркало, поглядеть на себя. Поняв, что однозначно выигрывает, она присоединилась к Римусу.

Аваду они вывернули в этот же вечер, а вот что делать дальше, было непонятно. Покамест с получившегося заклинания не было ни вреда, ни пользы. Насчёт вреда, мы проверили на очередной крысе. А польза будет, когда мы поймём, как убрать стенку. На фоне размышлений «где бы нам взять ещё книги про души», переход антиоборотнеческой программы в активную фазу прошёл почти незаметно. Пусть мастер татуировщик не работал в команде Рекса, его всё равно быстро нашли.

Мэт Браян — маглорожденный маг с несомненным художественным талантом. Несмотря на талант, конкуренцию с потомственными мастерами он не выдержал. Чего уж там не хватило, не ясно. Может семейных секретов, тех самых, что передаются только по наследству или через брак. А может терпения создать собственную клиентуру и наработать уже свои семейные секреты. Ведь магов действительно мало. Татуировки же не конфеты. Фраза «чем больше, тем лучше» совсем не про них. А когда ты небезосновательно считаешь себя талантливым, с терпением как правило бывают проблемы. Вот и ввязался Мэт в дела сомнительной законности, ясен пень, попался. Вывернуться-то он вывернулся, но ни репутации, ни денег не осталось. С тех пор Мэт Браян обретался в Лютном, на шестых ролях, изредка делая татуировки местному молодняку.

Можно сказать, идеальный вариант: и квалификацию не потерял, и стучать никому не будет, точно не будет. Это в приличном обществе требовать клятвы не принято, от слова совсем. В Лютном на них всё и держится.

Эксперимент, естественно, проводили на Гриммо и в присутствии Сириуса. Меня, видите-ли, оставлять наедине с двумя подозрительными личностями никак нельзя. Клятвы не панацея. И вообще, по мнению крёстного, как раз моё присутствие при эксперименте совсем не обязательно. Я, ясно дело, так не считал. Вовсе не потому, что мне так уж интересно. Совсем даже не интересно. Два часа сидеть и смотреть как делается татуировка. Да нафиг бы такое развлечение, но мне нужно процесс на зеркало записать. Значит либо я, либо мама. Сириус быстро согласился, что лучше уж я. Мы запаслись терпением и настроились поскучать, не теряя бдительности.

А вот этого никто не предусмотрел, то есть, вообще. Нам даже в голову не пришло поинтересоваться, что будет с оборотнем, если посреди лунного цикла он нарвётся на полнолуние. А Нион взял и обернулся. Хорошо хоть татуировку до конца успели доделать.

Мистер Браян прыгнул на стол. Сириус обернулся Бродягой и грозно зарычал. Нион, поджав хвост, заскулил и уполз под тот самый стол, на котором устроился мистер Браян. Я старался не выпускать подопытного из поля зрения зеркала. Крёстный посмотрел на меня, поймал печально-укоризненный взгляд Ниона и вернулся в человеческий вид.

— Где-то ошиблись? — с сочувствием в голосе спросил он.

— Да не, — возразил я, уже сообразив в чём дело. — Просто нужно было руны наносить сразу после полнолуния, а не через пятнадцать дней.

— Мистер Браян, слезайте со стола, в краску входит волчелычное зелье, так что под столом сейчас разумный человек в волчьем виде.

— Мистер Нион, не нервничайте и сделайте глаза попроще. Скоро вы вернётесь к человеческому облику, уже навсегда.

Нион глаза попроще делать не стал и, похоже, мне не поверил. Зря. Пусть эфирная часть каналов ещё не была пустой, но того, что там осталось, даже на одно обращение не хватит. Большую часть съело не по графику наступившее полнолуние. Вот прямо сейчас.

Остатки же…

— Сириус, открой шторы и окно, — попросил я.

Эксперимент из скучного превратился в интересный.

Пока крёстный шёл к окну, я починил порванную во время превращения одежду. Незачем смущать лишний раз человека. С первыми лучами солнца, проникшими в комнату, Нион согласно всем правилам принял человеческий вид.

— И что теперь? — спросил меня Сириус. Он-то в зеркале ничего не видит. Так что весь результат наблюдает исключительно в физическом плане.

— А теперь закрой всё назад. И мистер Браян, слезайте уже со стола.

— Не слезу, — категорично заявил татуировщик, для наглядности помотав головой.

А мистер Нион, успевший напялить кальсоны, задумался, надевать ли ему мантию, или не стоит. Но шторы с окном были закрыты, а превращение в волка не состоялось. Потому подопытный продолжил одеваться.

Из всех присутствующих только я, благодаря программе «взгляд в бездну», видел, что второе полнолуние состоялось. Но в нематериальной части каналов осталось слишком мало магии, на оборот не хватило. Теперь каналы были чистыми, как у любого нормального мага, а побочные эффекты устранят руны и зелье.

— Ну вот, смотри, что будет если я попытаюсь без всякой магии поднять дом? — позже объяснял я Мэту Браяну смысл происходящего. Не искать же нам другого татуировщика, раз этот всё удачно наколол с первого раза.

— Ничего не будет, — механически согласился Мэт. — Даже не надорвёшься, ведь для этого дом нужно хоть чуть-чуть приподнять.

Сириус, не доверяя устным уговорам, сунул татуировщику стакан Огневиски.

— А если первокурсник будет патронус вызывать? — добавил я пищи для размышлений. — Или собираясь колдовать «прах», принесут в жертву флоберчервя.

Последний аргумент гость не понял, зато его оценил Сириус и сразу поинтересовался, когда мы будем лечить Римуса?

— Можно сразу после ближайшего полнолуния, чтоб без эксцессов.

— Через шесть месяцев, — обломал я крёстного. — Мало ли.

Не знаю уж, что помогло больше: деньги, виски, объяснение или отдалённость следующей работы, но ушёл мистер Браян относительно успокоившись.

Примечание к части

Бечено.

Старая в альбоме есть фотография, мы на ней словно мафия. Или просто семья

Билл Уизли

— Итак, дорогие мои родственники, я, пользуясь методами взломщиков проклятий, провёл небольшое расследование, — Билл прошёлся по комнате, рассеяно вертя палочку.

Нет, он и раньше знал, что в доме не всё в порядке, но первая попытка разобраться ничего не дала. А потом была учёба, работа вдали от дома, и забылось как-то всё. И не вспомнил бы, наверное, если б не тот откровенный разговор в Хогсмиде. Если б не снисходительный взгляд Блэка, вдруг переставшего видеть в нём соперника, из-за отсутствия неизвестной родовой магии. Но самым важным были слова Римуса о возможности нарваться на проклятье. Сразу стало понятно, что родители уже нарвались. Вот только не имея специального образования, разобраться не смогли и предпочли сделать вид, что ничего не происходит.

— Начну с истории. Наша шесть раз (чтоб не ошибиться) прабабушка, на тот момент последняя из Уизли, включила родовую магию в список своего приданого. Из чего можно сделать вывод, что таковая у неё была. Через девять лет её муж, между прочим, Маммон Малфой, расторг брак, мотивируя это тем, что единственный ребёнок Люсинды не от него. А ему жена так никого и не родила. Он убедительно доказал этот факт, — предупредил Билл коллективное возмущение семейства.

— Теперь понятно, почему они нас при каждой встрече количеством детей попрекают! — обрадовался Джордж.

— Так он что, девять лет ждал, что жена ему ребёнка родит? — спросил Чарли.

— Наверное, приданное там неплохое было, при разводе оно уплывало. А может, Маммон грязным бельём трясти не хотел. Но к девяти годам уже было ясно, что ребёнок — сквиб. И Малфою пришлось выбирать, демонстрировать широкой общественности рога или магическую несостоятельность.

— Насколько я могу судить, после развода родовая магия не досталась никому.

— Дальше пойдут домыслы. Могла Люсинда, забеременев на стороне, попытаться скинуть плод? Вполне могла. Мог ли из-за этого ребёнок стать сквибом? Мог. И как дополнительный результат — бесплодие.

— Погоди, аборт, конечно, не та вещь, которой стоит хвастаться, — чопорно начал Перси, — но наша пра-пра- — не единственная ведьма его сделавшая, за что же именно ей такие последствия?

— Одно дело если ведьма забыла выпить зелье или там чары наложить, — покраснев, пояснила миссис Уизли, — и совсем другое, если ребёнок был зачат вопреки зельям и чарам. Это тебе каждый колдомедик скажет.

— Именно, — подтвердил Билл. — Только через месяц, а то и два, не каждая ведьма вспомнит, точно ли она предохранялась, или разок забыла. Но Мерлин с ней, с Люсиндой. Вернёмся к настоящему. Мама, выросшая в клане Пруэтт, кое-что о родовой магии знала и даже успела поучаствовать в одном обряде. Потому выйдя замуж, она почти сразу приступила к созданию родовой магии своей новой семьи.

Старшие Уизли кивали в такт словам Билла. Мол, так оно всё и было. И Билл продолжил.

— Вместо ожидаемого результата вы получили нечто, напоминающее проклятие.

— Я тогда Гедеона позвала, — призналась Молли. — Папа-то не простил мне самовольного брака.

— Он сказал, что нас прокляла родовая магия Уизли, — подхватил Артур. — А возражать ей Гедеон просто боится, да и не знает, как.

— И вы ограничились консультацией недоучки, — не то чтобы Билл осуждал родителей. Дело-то интимное.

Профессионалов, занимающихся магией рода, в природе не существует. Специалисты по ней есть, но их ещё найти нужно. Это только кажется, что слова — синонимы. На деле же — первые держат лавку в Косом переулке и продают свои услуги, вторые просто очень хорошо разбираются в вопросе и материальное вознаграждение берут постольку поскольку.

— У Пруэттов с проклятиями всегда хорошо было, — обиделась за родню Молли. — Вон, Джинни для летучемышиного сглаза никакой палочки не нужно.

Все дружно посмотрели на Джинни. Девочка приосанилась и задрала нос. То, что летучемышиный сглаз у неё получается без волшебной палочки, она этим летом не раз продемонстрировала.

— Талант — это хорошо, — покивал Билл, — но для успеха требуется всего лишь один процент таланта и девяносто девять — труда. Ни Фабиан, ни Гедеон, насколько я знаю, снятием проклятий не интересовались.

— Тем более, в нашем случае это и не проклятье вовсе. Мне самому несколько раз пришлось консультироваться со специалистами. В нашем доме присутствует обратный эффект наличия родовой магии. Ускоренное старение предметов в «Норе» и рядом с ней. Недолговечность чар в пределах дома. Нестабильность магии. Ну, это только у мамы с папой.

— Бесполезность контрацепции, — съехидничал Фред. За что, тут же получил подзатыльник от Джинни и упрёк от матери.

— Дети — это дар, а не проклятие, или ты считаешь, что здесь кто-то лишний?

— В общем и в целом, дети действительно дар, — подтвердил Билл. — Для возрождения идеальным числом считается девять. Вот магия и одарила. И все наши проблемы с ней исчезнут, как только девять человек, присутствующие в этой комнате, станут семьёй, а не просто людьми с одной фамилией.

Гарри.

Странная штука — человеческое сознание. Ещё пару лет назад, когда я проживал у Дурслей, слова приличия, правила и порядок для меня были синонимами лицемерия и несправедливости. Естественно, всё выходящее за рамки приличий, казалось честным. В какой момент я стал считать приличия удобными, так сразу и не скажешь. Но осознать этот факт мне помог Рон, устроив шухер во время нашего урока ЗОТИ. Хорошо хоть ЗОТИ, а не легиллименции. За прошедшее время я настолько привык, что гости предупреждают о своём визите заранее, что узнав от дома про попытку воспользоваться камином, даже испугался.

— Гарри, у тебя что, камин закрыт? — спросила голова Рона.

— Сейчас открою. Постоянно он только на пару адресов работает, — машинально говорил я, мысленно перебирая неприятности, которые могли случиться у Рона.

Оказалось, нет никаких неприятностей. Совсем даже наоборот. Билл наконец разобрался в родовых тайнах семейства Уизли. В результате Рон получил свободу ходить ко мне в гости. Он не стал откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня, и поспешил порадовать меня новостями. Я тоже решил порадовать друга в ответ и сказал.

— Ты как раз попал на наш урок ЗОТИ. Надеюсь, палочка у тебя с собой.

Не уверен, что Рон очень обрадовался, но к тайнам его семьи мы вернулись после урока. Он у нас сегодня был практическим. И приятель, развалившись на полу, демонстрировал тот факт, что тренировками он в каникулы пренебрегал. Ну и рассказывал заодно.

— …Какой шум после этих слов поднялся, вы себе не представляете, — делился впечатлениями Рон. — Больше всех, конечно, ругалась мама, но к ней-то как раз претензий не было. У Билла не было, — поправился он. — Я, раз уж представился случай, высказался против бордовых шмоток, а также малиновых и красных.

— Пф, — фыркнула Гермиона («как можно быть таким мелочным»). Но у Рона наболело, и фырканье подруги он проигнорировал.

— Билл потряс близнецов. Оказывается, их Бэгмен надул. Теперь никуда не денется, всё вернёт, с процентами. Но близнецы деньги получат, только сдав ЖАБА минимум на «выше ожидаемого». Они сразу, после семейного совета, подошли ко мне, попросили добавить на магазин приколов, если им хватать не будет. Не просто так, конечно, либо в долг, либо за процент от прибыли.

— Родители, Билл и Чарли потом о чём-то долго с Перси общались. Он же семьи сторонится начал. Даже говорил, что с первого же дня, как он поступил в министерство, ему пришлось сражаться с папиной поганой репутацией, что у папы нет никакого честолюбия, и поэтому мы всегда были… ну, не слишком много у нас было денег… А теперь «бедняге» Перси выбирать пришлось, либо дальше без магии рода болтаться, либо не забывать, что у него есть семья. Можно ещё жениться и фамилию сменить. А потом всю жизнь помнить, что где-то есть бесхозная родовая магия, и он её упустил.

— Билл уверен, что такое насильственное создание семьи сработает? — спросил я.

— Ага. Папа тоже что-то такое говорил, но Билл сказал, что общая цель склеивает не хуже заклинания. Для начала хватит. А если кому-то не хватит, Флёр, на минуточку, после свадьбы тоже Уизли будет.

Помнится, зелья под голем зеркало тоже упорно к цифре девять привязывало.

— Извини, конечно, — смущённо начала Гермиона, — а отсутствие денег — это тоже обратный эффект? И по какому принципу оно работает? Если б было фатальное невезение, твой отец бы не выиграл тогда в лотерею.

Рон завис, похоже, этот вопрос на их семейном совете не поднимался. А ведь действительно, интересно. С одной стороны, вещи в мире магии стоят дороже. Кустарное производство, плюс натуральные материалы. Ситуацию уравновешивает их долговечность. Консервативность моды и магия. А если никакой долговечности? Даже учебники до младших детей не доживают. Блин, тут действительно разориться можно. С другой стороны, сами деньги в мире магии тоже волшебные! А собственность мистера и миссис Уизли теряет магию в ускоренных темпах. Могут ли гоблинские деньги пожелать покинуть опасное место, пока их магия при них? Да легко.

Рон, когда я поделился своими мыслями, сразу забеспокоился о собственных финансах. Гермиона, хотя и явно усомнилась в самостоятельности волшебных денег, но слова для успокоения друга нашла.

— У тебя же ценности в банке хранятся, магловским серебром, а не сиклями и галлеонами. Билл ведь немного твоего серебра продал?

— Ну да, — начал успокаиваться Рон. — Он ещё долю профессора Люпина продаёт, но недавно говорил, что нам пора подумать, кто будет следующим.

— Это мелочи, — отмахнулся я. — Дальше он может реализовывать долю Гермионы. За год, я думаю, вопрос решится. Да и утечка магии — проблема, скорее, ваших родителей и вашего дома. У Билла с Чарли с магией и деньгами всё в порядке было. Думаю, как только они ушли из дома, так про проблемы забыли.

В результате шпиономании, ювелирными излишествами обзавелось не только панно, в смысле «Окно времени», но и мой зеркальный компьютер. Теперь у него есть серебряная рамка с весьма примитивным узором из рун и завитушек, дисковод, в общем. Камушек с записью вставляется в углубление в рамке — и можно смотреть. Из минусов: на панно удалось пристроить только двенадцать камушков. Каждый проработает не больше десяти минут. Ракурс съёмки откровенно так себе. Из плюсов: с включением по сигналу никаких проблем. И включаются камеры строго по очереди.

Вместе с благодарственным письмом от Невилла (…теперь я точно знаю, что мама с папой меня слышат, только не могут ответить, хоть и стараются…), я получил письмо от целительницы Анны Темпл, не то тоже благодарственное, не то возмущённое (…как можно было оставить пострадавшую ведьму у сумасшедших маглов?!). Но меня быстро простили, и подивившись моему больному воображению, она предложила обмениваться идеями и даже поделилась информацией о душах. (Это всё, что есть в исследовательской лаборатории при Мунго.) Маловато у них есть! Ну да ладно, нам всё сгодится. Только в ответ мне послать нечего, разве что Ремовы извращение над «авадой». Он теперь с этими бумажками даже спит. Да ладно — спит, Рем даже в полнолуние — волком — над ними зависал. И параллельно вздыхал, завидуя Ниону. Тот в полнолуние не обернулся и каналы его были абсолютно чистыми. Все посвящённые, включая родителей Гермионы, мечтают прямо сейчас осчастливить мир. Останавливали сей благородный порыв я и воспоминания о первой поспешной попытке во времена далёкой юности. Ну и неподходящая политическая обстановка тоже слегка тормозит.

Нэнси Бэкингем. Макс Джамбелли.

— Дед, по-моему, у нас проблемы, — перешла к делу леди Бэкингем, когда чашки опустели наполовину.

— Дети растут слишком быстро, — вроде бы серьёзно заметил Макс, но в чёрных глазах искрились смешинки. — Вот только вчера она играла в куклы, а сегодня собирается перейти в другой клан и отказывается выдавать секреты своего жениха.

— Если б жениха, — проворчала Нэнси и, спохватившись, воскликнула. — Ты всё знаешь! Представляешь, она мне заявляет, что на ней ЛАЩ. Это, если кто не в курсе, Личный Антипортальный Щит, и в случае потери сознания, прежде чем её куда-то перемещать, нужно назвать пароль. А когда я спросила, «есть ли у неё ещё артефакты, о которых мне следует знать?», Светлана мне нахально соврала.

— Соврала или честно сказала, что об остальных артефактах тебе знать не нужно? — Макс уже откровенно веселился.

— Она просто сказала: «Нет». Дед, по-моему, нам следует надавить. И Сириус Блэк, и Лили Поттер имеют весьма смутное представление о клане. Ещё меньше о клане понимает сам Гарри. Внутренне он уже считает Светлану своей невестой, Джулиан же говорил. Значит, Гарри не захочет отказываться от неё из-за нежелания вступать в наш клан. Никто же не требует от него менять фамилию.

— Джулиан говорил не только это, но ты либо не услышала, либо не поняла. Прочти ещё раз его отчёт и не забывай, что психологический портрет, составленный мастером-легиллиментом, самый верный.

— Дед, он же контракт на обливэйт подписывал, и ничего интересного просто не помнит, наскрёб с трудом пару внятных предложений.

— Нет у ребёнка способностей — плохо, слишком много способностей — тоже ничего хорошего, — будто бы не в тему посетовал Макс Джамбелли. Но его внучка намёк поняла и нахмурилась. — Из тех предложений, которые ты сочла невнятными, можно предположить, что любое давление Гарри Поттер воспримет резко отрицательно. Зато сохраняя иллюзию полной свободы, мы получим все плюсы, которые только можно получить от этого мальчика. Завтра он появится на приёме в честь четырнадцатилетия Светланы, и для всех Поттер уже будет частью нашего клана. А тебе, дорогая, с твоей мощью только пленных ломать. Я надеялся, с возрастом к силе добавится гибкость, но, видимо, не дано. Потому — просто не порть девочке игру.

Макс слегка передёргивал, но он делал это нарочно. Увы, гибкости Нэнси действительно не хватило, не появилась за ненадобностью. Любой, кто пытался войти в сознание маленькой Анастасии Джамбелли, получал мгновенный ответ, сравнимый по силе с цунами. В результате малышка стала единственной Джамбелли, не выучившийся окклюменции. Зачем, если тот, кто попытается её прочитать, сам будет прочитан, вдоль и поперёк. Светлана, в отличие от матери, обладая посредственным даром менталиста, великолепно чувствовала нюансы и, несмотря на юный возраст, лучше понимала людей.

Глава клана Джамбелли не был до конца уверен в правильности своего решения. Союз с Гарри Поттером принесёт много плюсов и один большой минус: Все-Знают-Кто.

Если б он не вернулся, всё было б просто и однозначно.

Если б не отчёт Джулиана, Макс ещё летом перевёл бы Светлану в испанскую школу.

Но Джулиан хорошо прочувствовал, что мальчик Гарри не раз убивал, умеет это делать и планирует смерть Все-Знают-кого в ближайшее время. В крайнем случае, если не выйдет убить, он вернёт его в нематериальное состояние.

Гарри

Увы, Джамбелли оказались такими же противниками американского бизнеса, как и покойные Поттеры или Блэки. А может они, как и Гермиона, полагают, что в нашем возрасте следует не на карусели ходить, а устраивать вечеринки. Но поскольку вечеринки для Джамбелли слишком банально, нас ждёт бал. То есть обед, танцы и великосветский трёп. И всё это до самого вечера.

Великосветский трёп — это что-то. Пришлось мобилизовать все навыки Алекса. Ибо положение у нас было двойственное настолько, что гости, не являющиеся частью клана Джамбелли, совершенно терялись. И ладно бы, потерявшись, они держались от меня подальше. Нет, эти граждане хотели прояснить ситуацию на все случаи жизни, при этом ничего не сказав и никак не обозначив своей позиции. К счастью, Алекс тоже умел долго болтать ни о чём.

В крайний день перед отъездом мы срочно доделывали не сделанное, докупали не купленное и договаривали не сказанное. Я рассчитался с Джамбелли, передав им «Окно времени» на четыре недели. Окклюменции с легиллименцией нас выучили на начальном, само собой, уровне. Дальше дело в практике. Увы, практиковаться друг с другом — совершенно бесперспективное занятие. Я слишком боюсь причинить вред Гермионе или узнать что-то, что поставит под удар нашу дружбу. Она в отношении меня боится того же. Отлавливать случайных прохожих незаконно, да и совесть против. Как единственный вариант остался мистер Риддл. Потому, осчастливленный при прощании высокой оценкой мастера, я весь вечер с периодичностью в тридцать минут легиллиментил свой шрам. Чаще всего впустую. Несмотря на головную боль, крестраж в процессе не активировался, шрам не воспалялся. Боль проходила через минуту-две. Зеркало ничего общего с состоянием Джинни в Тайной Комнате не нашло. Осталось проверить, что будет во время «сна». И сравнить всё это с одержимым Квирреллом.

Мистер Риддл большей частью беспокоился за свои цацки. Чашу, отданную Беллатрис, и диадему, оставленную в Хогвартсе на каком-то складе хлама. Один раз он жалел, что все толковые последователи сидят в Азкабане. Но потом Риддл вспомнил, что оставшийся на свободе Малфой дневничок профукал, зато загремевшая в Азкабан Беллатрис за две недели чашу наверняка посеять не успела.

Впрочем, пару интересных моментов я таки поймал.

В первом моменте лорд даёт отмашку Люциусу Малфою на продолжение какого-то дела.

Во втором — уже его сыну напоминают о поручении. Драко, видимо в детстве не наигравшийся в рыцарей круглого стола, с щенячьим восторгом на мордахе пообещал не подвести и оправдать. Его папаня восторгом не сиял, но старательно притворялся.

Увы, в обоих случаях обошлось без подробностей. Естественно обнаруживать себя целенаправленными поисками информации я не собирался, но любопытство заставляло заниматься легиллименцией вновь и вновь.

По сравнению с этим бедламом, утро первого сентября выдалось тихим и спокойным. Мы встали, сделали зарядку и позавтракали, строго по плану и без лишней суеты. После завтрака подошёл профессор Грюм, для охраны моей персоны по дороге на вокзал. Зачем оно нужно, мне не очень понятно, ведь на платформу девять и три четверти мы аппарируем. Кто и как нас может достать в процессе? Но с приказами не спорят, их выполняют, это я о моих домашних фениксовцах. Меня лишняя пара человек сегодня не напрягает, тех, которые пройдут систему безопасности аппарационных площадок. Потому мы сидим, отдыхаем от вчерашнего бардака и ждём напарника Грюма по заданию, фениксовца Стержиса Подмора.

Профессор Грюм от нечего делать делился опытом с профессором Блэком. Я в полудрёме вспоминал последнее письмо целительницы Темпл.

Писала она уже не мне, а Римусу, как автору отосланного ей заклинания. Если вкратце, целители тоже не знают, что делать с поддерживаемой магией стенкой. Естественный вариант — лишить человека магии — не осуществим. Обычные маги запасов не делают и используют магию напрямую. Возможно ли лишить магии комнату?

Грюм, не разделявший нашего умиротворённого состояния, быстро не выдержал ожидания и похромал узнавать, где носит его сегодняшнего напарника.

Я достал зеркало и поинтересовался у него. «Как лишить магии заданную площадь?» и «Территории лишённые или не имеющие магии?». Ответ пришёл сразу «Нумерград». Точно, это же тюрьма, где Гриндевальд сидит. Я представил себе лица охранников, когда мы придём туда снимать себе комнату. Хмыкнул и поделился радостью с народом.

— В Нумерграде камеры, а не комнаты, — юмор Сириус, конечно, оценил, но тюрьмы не любит.

— Если разрушенной стенки окажется достаточно для исцеления — хорошо, — более практично подошла к моей идее мама. Что не мешало ей улыбаться, правда, в знак солидарности, улыбалась она грустно. — А если просто убрать стенку окажется недостаточно, и душу нужно будет возвращать заклинанием? В Нумерграде же колдовать невозможно.

Римус с ощутимым усилием вернул уползшие к волосам брови на место и предложил для начала поделиться основной мыслью с Анной Темпл.

— Может, у целителей есть свои способы перекрывать доступ магии к человеку, если нет, тогда и будем шокировать общественность.

— Ладно, напишу, — согласился я. Торопиться-то некуда, зеркало ещё не всю информацию просмотрело.

— Выходить пора, — сообщил Сириус. Мы все непроизвольно посмотрели на часы.

— Как думаете, что всё это значит? — испуганно спросила мама.

Действительно, что всё это может значить? У нас пропало два навязанных и совершенно ненужных охранника. А, нет, уже один, Грюм только что вернулся. Несмотря на безмятежность системы безопасности, Сириус пошёл его встречать с палочкой наготове.

— Подмор мог, как и мы, счесть своё присутствие ненужным, — аккуратно подбирая слова начал Римус. — Это, конечно, не повод отсутствовать без предупреждения, но с ним последнее время случается.

— А может, он и есть та кукла, которой пора отдать приказ? — резко закончила мама. — Как там звучало? — Уточнила она у меня.

— Да, так и звучало: «Пора отдать приказ кукле». Только зачем? Если не штурмовать дом, нас можно достать только на вокзале. Даже если забыть, что Риддл теряет, подняв шум, больше, чем приобретает, убив меня. Что ему даст устранение одного охранника?

— То, что мы не понимаем коварных замыслов противника, не значит, что их нет, — обнадёжил нас Грюм, слышавший последнюю пару предложений. — Потому мы с Блэком идём первыми. Если всё в порядке, посылаем вам патронуса. Только тогда выходите вы трое. Если патронуса не будет, связываетесь с Альбусом, пусть открывает камин в Хогвартсе. Всё ясно? — рявкнул Грюм.

Мы согласно покивали, не нужно нервировать и без того нервного человека. Он, конечно, прав, то, что мы не понимаем замыслов противника, не значит, что их нет. Но кукла — это наверняка человек под империо. Для охранника, планирующего убить охраняемый объект, логично не привлекая к себе внимание выбрать единственный верный момент и воспользоваться им. Подмор же исчезает, игнорируя задание Дамблдора. Вариантов множество, но опасным будет тот, где Подмор встретит нас на вокзале с извинениями за опоздание и попытается напасть. Это будет означать, что мистер Риддл знаком с системой безопасности дома.

— Сириус, если на вокзале встретишь нашу пропажу, сначала выруби его, потом разбираться будем, что и как.

Крёстный мою мысль сразу уловил и стал ещё серьёзней. Грюм подавился воздухом от удивления, но выразить свою мысль не успел. Сириус его утащил на аппарационную площадку. Нам на поезд нужно, а не выслушивать очередные восхваления моей паранойи.

На вокзале всё оказалось спокойно. Об этом нам сначала голосом Сириуса сообщил большой серебристый пёс, а потом мы в этом убедились лично.

Примечание к части

Бечено.

Дались вам эти мозгошмыги, есть симптомчики пострашнее

Появившись на платформе, я огляделся в поисках Светы и увидел девочку, машущую мне из окна вагона. Рядом с ней наблюдалось эдак пять любопытных девичьих мордах.

— Я всё равно буду жаловаться Дамблдору, на Стерджиса, — сказал Грюм. — Уже второй раз за неделю его нет. Становится таким же ненадёжный как Наземникус.

Я отвлёкся от Светы и выразительно посмотрел на своих Фениксовцев, все трое понимающе кивнули едва-едва: «проверим не волнуйся».

— Ну, Гарри, будь осторожен, — попрощался Римус, скрывая наш молчаливый разговор.

— Это точно. Ушки на макушке, лишний раз не подставляйся, — подхватил Грюм, тоже пожимая мне руку. — И помни, это ко всем относится, поаккуратней с тем, что пишете в письмах. Сомневаетесь — вообще про это не пишите.

Мама, смутившись, что её заподозрили в грядущем нарушении конспирации, обняла меня немного неловко и шёпотом, на ухо напомнила.

— Я приду в гости к Сириусу, он тебя заранее предупредит.

— Гарри! — окликнула меня Гермиона. — Доброе утро, миссис Поттер, здравствуйте профессор Люпин, профессор Грюм, — последним её взгляд наткнулся на Сириуса, он в это время увеличивал мой чемодан до нормального размера. — Доброе утро, кхм, профессор Блэк, — с трудом произнесла девочка, видимо, решив начать привыкать к новому статусу Сириуса прям с утра.

— Никаких профессоров, — не оценил стараний Гермионы мой крёстный. — Только Сириус. И учтите: будут придираться преподаватели или Филч — сразу ко мне, баллы верну, с отработками что-нибудь придумаем. Будут доставать Слизеринцы — тоже ко мне, вместе развлечёмся.

Гермиона, конечно, неплохо узнала Сириуса за год с лишним знакомства, но её стремительно расширяющиеся глаза показали, что она не представляла всей полноты несоответствия Блэком звания преподавателя.

— Не переживай, — успокоила мама девочку. — На фоне некоторых других моих знакомых преподавателей он не самый плохой вариант.

Гермиона быстро закивала, у нас таких знакомых преподавателей тоже хватало. Но они-то хотя бы притворялись!

Много времени чтобы прийти в себя девочке не дали, бегущие от барьера Уизли ясно показали, что до отхода поезда осталось несколько минут.

Машинист дал предупредительный свисток, подтвердив верность приметы. Мы наспех поздоровались, снова попрощались.

— Быстрее, быстрее, — лихорадочно говорила миссис Уизли, обнимая всех без разбора. Меня она по рассеянности схватила дважды. — Пишите… ведите себя хорошо… В поезд, в поезд, поторопитесь…

Сириус отлевитировал в вагон сундуки и чемоданы, к счастью, ничего лишнего не прихватив.

— До свидания! — крикнул я в открытое окно, когда поезд тронулся.

Рон, Гермиона и Джинни, стоявшие рядом со мной, махали провожающим. Их фигуры быстро уплыли вбок. Я отвернулся от окна и увидел идущую к нам по коридору Свету, с удовольствием полюбовался её плавной танцующей походкой. Ещё немного, ещё шаг, ага!

— Поставь, уронишь! — воскликнула девочка, крепко вцепившись в мою футболку.

— Ни за что, — возразил я, тем не менее отпустив Свету на пол. — У тебя в купе как, место найдётся?

Судя по количеству девчачьих мордашек, выглядывающих из окна, конечно вряд ли, но вдруг они на минуточку, поздороваться заходили. Света взглядом попыталась объять нашу компанию, а затем мысленно поместить всех в своё купе. Глаза у неё увеличились вдвое, но отрицательный ответ, написанный на лице она озвучить не успела.

— Нас не считайте, — сказал Фред, хлопнув в ладоши, — мы не можем весь день с вами лясы точить, нам надо поговорить с Ли. По делу. Пока, до скорого, — и они с Джорджем быстро двинулись по коридору направо.

Поезд набирал скорость, за окном мелькали дома, глаза у Светы немного приблизились к нормальному размеру.

— Мне нужно в вагон старост, — смущённо призналась Гермиона.

— Гарри! А тебе разве не надо? — удивлённо вопросил Рон.

— С чего бы? — ответил я вопросом на вопрос немного удивлённо.

— Эм… Ну… это… А разве нет? — не очень внятно, зато очень эмоционально уточнил приятель.

— Нет.

— Кто тогда? — не менее потрясённо, чем брат, поинтересовалась Джинни.

— Я бы поставил на Дина. Он не так часто нарушает правила, как мы с Роном. Меньше подвержен чужому влиянию, чем Симус. И в отличии от Невилла, уверен в себе, если потребуется, любому хаму съездит в челюсть, — Уизли внимали мне с растерянными лицами, явно полагая, что старостой кроме меня назначить никого не могли, а реальность не соответствует действительности.

Гермиона всё это уже прошла, когда после урока окклюменции похваставшись своим значком, минут пять требовала прекратить розыгрыш и показать свой. Потом она ещё с полчаса утверждала, что МакГонагалл просто ошиблась или забыла положить значок в мой конверт.

Сейчас Гермиона снисходительно посмотрела на друзей и сказала:

— Мне не надо будет сидеть там всю дорогу. В письмах сказано, что мы должны получить инструкции от старост школы, а потом время от времени ходить по коридорам и смотреть за порядком.

— Значит займём место и для тебя, — улыбнулся я, помогая Гермионе пристроить клетку с Живоглотом на чемодане.

— Жаль, — притворно вздохнула Света, когда Гермиона повезла получившуюся конструкцию к головному вагону. — Мы могли бы вместе патрулировать коридоры после отбоя.

— Нам ничего не мешает делать это под мантией-невидимкой, — утешил я девочку, шёпотом, на ушко.

— Пойдёмте, — поторопила нас Джинни. — Старостам, кстати, точно так же после отбоя ходить нельзя и коридоры они не патрулируют.

— Да, — подхватил Рон и взял клетку с Сычом в одну руку, чемодан в другую.

— Мы вполне можем организовать тайную добровольную дружину, — снова шепнул я Свете, пристроившись в конце процессии.

— А что мы будем делать с нарушителями? — стреляя глазками из-под пушистых ресниц, поинтересовалась девочка.

— Даже не знаю, а какие будут предложения?

— Сдать их Филчу мы не можем, — как будто всерьёз стала рассуждать Света, — он не станет разбираться в тонкостях ситуации и накажет всех. Профессора тоже отпадают, по той же причине.

— Ну, положим, Сириус нас наказывать не будет, — подключился я к рассуждениям, и в ответ на вопросительно приподнятую бровь, пояснил: — Сириус у нас теперь профессор Блэк и учитель ЗОТИ. Но если мы начнём сдавать нарушителей ему, нас быстро вычислят, и дружина перестанет быть тайной.

— Придумала, — захлопала в ладоши девочка. — Мы будем посылать анонимки с фотографиями нарушителей.

Я живенько вспомнил, как Колин Криви ослеплял меня вспышкой в самые неудобные моменты, и заржал.

— Ага. Сначала мы будем фотографировать несчастных в тёмных коридорах, а потом быстро от них удирать.

Света тоже засмеялась, уловив юмор изображённой картины.

— Если и в последнем вагоне не найдётся достаточно свободного купе, нам придётся рассаживаться по разным, — не совсем адекватно среагировал на наш ржач Рон. По Энни он что ли скучает?

Вид стоящего посреди вагона Невилла намекал, что и в последнем вагоне мест нет.

— Привет, ребята, — пропыхтел он, перехватывая рыпнувшегося было Тревора. — Всюду забито, не могу найти место.

Учитывая особенности Хогвартс-экспресса — эта фраза означает: «не нашёл купе с устраивающими меня соседями».

— Нечего не всюду, — возразила Джинни, подтверждая мою мысль. Она уже успела протолкнуться мимо Невилла и заглянуть в ближайшее купе. — Здесь полно места, здесь только Полоумная Лавгуд.

Невилл пробурчал что-то в том смысле, что не хочет никакого беспокоить.

— Не будь дураком, — засмеялась Джинни. — Она ничего.

Я вспомнил девочку с фотографий Колина, решил, что это не повод отказываться от купе и подтолкнул Рона и Невилла вслед за Джинни.

— Ничё, мне после дяденьки в женской сорочке ничего не страшно.

Света закашлялась, подавившись воздухом и сипло спросила.

— Это где ты такое видел?

— На чемпионате, — быстро сказал я подруге перед тем, как зайти в купе.

Как оказалось, торопиться было не обязательно, обзывалась Джинни только за глаза, а при личном общении была вполне вежлива.

— Привет, Луна, — сказала она. — Можно нам к тебе.

Девочка, сидевшая у окна, подняла на нас глаза. Вживую она походила на магловских хиппи много больше, чем на фотографии. Или Луна тогда просто для бала принарядилась? Сейчас же её длинные светлые волосы были грязными и спутанными. В сочетании с бледными бровями, глазами чуть навыкате и немигающим взглядом создавался образ обкурившейся хиппи. Картину дополнял журнал, который она читала вверх тормашками. Скользнув по Невиллу, её глаза затормозили на мне, а потом остановились на Роне. Она кивнула.

— Спасибо, — улыбнулась ей Джинни.

Пока мы в три пары рук укладывали чемоданы на багажную сетку и рассаживались, девочка-хиппи продолжала на нас таращиться, почти не моргая. Не очень-то удобно на самом деле. Света быстренько надела свою царственную маску, Рон успешно спрятался за волосами сестры. А Джинни с истинно Гриффиндорской храбростью начала светскую беседу.

— Хорошо провела лето, Луна? — спросила она.

— Да, — потусторонним голосом ответила Луна, не сводя с меня глаз. — Да, очень даже неплохо. А ты — Гарри Поттер, — добавила она.

— Я и сам об этом догадываюсь, — сказал я.

Невилл хихикнул. Луна перевела на него бледные глаза.

— А кто ты такой, я не знаю.

— Я никто, — быстро сказал Невилл.

— Неправда, — резко вмешалась Джинни. — Невилл Лонгботтом — Полумна Лавгуд.

— Светлана Бэкингем, — представил я свою девочку, поддержав благое начинание.

Джинни обернулась на брата, хлеснув его рыжей гривой, Рон при этом попытался закопаться поглубже. Видимо, вспомнив, что они семья, а не просто люди с одной фамилией, Джинни не стала требовать от него невозможного. И снова повернулась к девочке-хиппи. — Луна на одном курсе со мной, но в Рэйвенкло.

— Ума палата дороже злата, — сказала Луна чуть нараспев.

Подняв перевёрнутый журнал так высоко, что её лица не стало видно, она замолчала. Мы с Невиллом вскинули брови, переглянулись. Света прекратила изображать королевну. Джинни подавила смешок. Рон аккуратно выглянул из-за её гривы.

Поезд громыхая ехал уже по открытой местности. Погода за окном менялась с солнечной на мрачно-облачную и обратно. Невилл пару раз порывался заговорить, вполне возможно, о своих родителях, но покосившись на толпу в купе, закрывал рот.

Света тактично интересовалась, какой из Сириуса преподаватель.

— Нормальный, — порадовал я девочку. — Вашему курсу вообще везёт. Предмет Сириус знает. А его закидоны если кого и коснутся, то только Слизеринцев.

— Бедные, — протянула добрая девочка. — Грюма им было мало.

— Нам же приходится терпеть Снейпа, — вставил Рон. — Во всём должно быть равновесие и справедливость.

— Вроде, последние полгода он был почти нормальным, — ради вышеупомянутой справедливости сказал я.

В ответ прозвучал хор возражений от обоих Уизли и комментарии Невилла.

— На него, наверное, твоё зелье под голем повлияло, и вообще, странно было б тебя после такого доставать. Хотя, пока ты сейчас не сказал, я и не заметил.

— А ведь действительно, — задумался Рон. — Но на остальной Гриффиндор внезапное миролюбие Снейпа не распространяется, так что всё справедливо!

Гермиона явилась только через час и не одна, а в компании Дина Томаса. Почему со мной никто не захотел спорить?

— Привет ребята, — поздоровался Дин. — Мы тут с Гермионой за порядком следим.

— Ну и как порядок, не хулиганит? — стрельнула глазками Джинни и чуть подвинулась, освобождая Дину место.

— У нас не забалует, — основательно заявил Дин.

— У пятикурсников на каждом факультете по двое старост, — сообщила, садясь, Гермиона. Вид у неё был страшно недовольный. — Мальчик и девочка. Старосты Слизерина — Малфой и эта жуткая корова Пэнси Паркинсон, — язвительно сказала она. — Какая из неё староста? Паркинсон же толстая и медлительная как тролль, которому дали по башке…

— А кто у Хаффлпаффа? — Спросила Света.

— Эрни МакМиллан и Ханна Эббот. — Ответил Дин.

— А у Рэйвенкло, Энтони Голдстейн и Падма Патил. — Сказала Гермиона.

— Ты ходил с Мэнди Броклхерст на Святочный бал, — произнесла Полумна, о которой все забыли. Она не мигая смотрела на Рона поверх своего «Придиры».

Он понял, что поторопился выкапываться из гривы Джинни и рефлекторно проглотив шоколадную лягушку, просипел.

— Да, я знаю, что ходил.

У Дина от изумления брови поползли к волосам, и Джинни поспешила представить их с Луной. Друг другу.

Гермиона посмотрела на часы.

— Нам надо время от времени патрулировать коридоры, — сказала она.

— Вы же можете наказывать людей за плохое поведение. — Осенило Рона. — Обязательно прищучьте Крэбба и Гойла…

— Мы не будем злоупотреблять положением старост! — Возмутилась Гермиона за себя и за Дина.

— Если Слизеринцы не будут злоупотреблять своим положением, я тоже не стану. — Пояснил свою позицию он.

— Ты что, намерен опуститься до их уровня?

На попытку Гермионы прочесть мораль привычно никто не отреагировал, Рон уже вовсю давал советы Дину.

— Гойла следует засадить за строчки, это его убьёт, он терпеть не может писать. — Рон понизил голос до хриплого хрюканья Гойла, наморщил лицо, изображая болезненную сосредоточенность, и принялся выводить в воздухе рукой: Я… не… должен… выглядеть… как… задница… бабуина.

Все засмеялись, не столько шутке, сколько хорошему настроению. Все, за исключением Полумны Лавгуд. Она испустила такой громкий, радостный визг, что Сычик проснулся и негодующе захлопал крыльями, а Живоглот, шипя, прыгнул на багажную сетку. Луна хохотала так, что выпустила из рук журнал, и он, скользнув по её ногам упал на пол.

— Ой, я не могу!

Из её выпуклых глаз текли слёзы, она билась в судорогах, глядя на Рона. Придя в полное замешательство, он посмотрел на нас, и его выражение лица вновь у всех вызвало смех. Ребят так же веселил долгий до нелепости хохот Полумны Лавгуд, которая, схватившись за бока, раскачивалась взад и вперёд.

— Издеваешься, что ли? — Спросил её Рон, не оценив девичьих усилий.

Да, если б со мной так флиртовали, я бы тоже не оценил. А у меня ещё в прошлом году к хихикающим девчонкам претензии были. Они хотя бы меру знали.

— Задница… бабуина… — задыхалась Луна, всё ещё держась за бока.

Все смотрели на смеющуюся Полумну, меня же неадекватность девочки скорее смущала, чем забавляла. Посмотрев на Свету, я заметил, как её недоумённо-насмешливый взгляд превращается в расчётливый.

— Что? — Шепнул я, придвинувшись к ней ближе.

— Я не уверена, надо с родственниками посоветоваться. — В ответ шепнула она.

— То, что девочке нужен хотя бы психолог, и без специалистов видно. Но к врачу должны обратиться её родители. Или ты хочешь попрактиковаться?

— Нет, что ты. — Даже слегка испугалась Света. — В таких тонких материях нужен не только талант, но и знания и опыт. А у меня даже талант ниже среднего. Просто, кажется, это тот случай, когда ребёнок сам не может справится со своим талантом. И если я права и деда она заинтересует… у нас даже парочка подходящих женихов есть.

— Но ты можешь и ошибиться? — Уточнил я.

— Могу. — Дёрнула плечиком Света. — У людей бывает проблемы с головой независимо от магии.

Теперь я смотрел на Луну с некоторым чувством солидарности. Ведь я почти половину прошлого года гадал, почему, зациклившись на одном вопросе, теряю из вида всё остальное? Правда, Джулиан считает, что я к себе слишком строг. Но Джулиан Джамбелли не был знаком с Алексом, у которого подобных проблем не возникало! Зато мастер наверняка был знаком с кем-то вроде Полумны, потому моими проблемами не проникся.

Мой взгляд скользнул по упавшему журналу, и я замер. «Придира» помимо прочего обещала интервью с волшебником, который слетал на луну. У нас что, произошла утечка информации?

— Можно взглянуть? — Спросил я Луну.

Она кивнула, по-прежнему глядя на Рона и давясь от хохота.

Когда наша информационная диверсия закончилась, у меня интерес к прессе магического мира значительно ослаб. Но и в период диверсии изучением газет и журналов занимался Сириус. Мне он за завтраком читал особо удачные на его взгляд статьи. Журнал «Придира» присоединился к нашей диверсии совершенно бесплатно, и его статьи были не лишены некоторой логики.

Когда Полумна читала журнал перевёрнутым, трудно было разобрать, что изображено на обложке, но теперь я понял: там красовалась, не слишком умело выполненная, карикатура на Корнелиуса Фаджа. Его можно было узнать только по светло-зелёному котелку. Одной рукой Фадж сжимал мешок с золотом, другой душил гоблина. Подпись гласила:

Как далеко зайдёт Фадж в стремлении присвоить банк «Гринготтс»?

Чуть ниже краткое содержание других статьей в этом номере:

* Коррупция в Лиге квиддича: какими методами «Торнадос» берёт верх?

* Раскрываются тайны древних рун.

* Маги на луне.

Я нашёл нужную страницу и с волнением принялся за статью.

Она тоже была проиллюстрирована довольно-таки бездарной карикатурой.

Кто-то, условно похожий на человека, сидел на метле на фоне чего-то условно похожего на луну. Рядом имелось интервью с волшебником, утверждавшим, что он слетал на Луну на «Чистомёте-6» и набрал там в доказательство мешок лунных лягушек.

Если бы мы этим летом не смотались на луну и не набрали там несколько мешков лунного грунта, я бы на эту писанину и внимания бы не обратил. Но факт, как говориться налицо. Когда читатель обладает нужной информацией любая самая нелепая статья в «Придире» приобретает смысл.

— Что-нибудь интересное? — Спросил Рон, когда я закрыл журнал.

— Разумеется, ровно ничего, — язвительно сказала Гермиона, прежде чем я успел ответить. — Всем известно, что этот журнал — макулатура.

Ну, её мнение мы с Роном ещё в прошлом году узнали, когда я себе пресс-представителя выбирал.

— Прошу прощения, — вмешалась Луна, чей голос вдруг перестал быть потусторонним. — Его редактор — мой отец.

— Я… э… — Смущённо пробормотала Гермиона. — Там, конечно… есть кое-что… любопытное… в смысле…

— Можно, я его возьму? — Холодно осведомилась Луна и, наклонившись, вырвала «Придиру» у меня из рук. Открыв пятьдесят седьмую страницу, она решительно перевернула журнал и снова исчезла за ним.

М-да, либо девочка всё это время придуривалась, либо такие скачки восприятия — часть её проблемы. И, кстати, в связи с вновь открывшимися фактами, родовой талант Полумны может напрямую касаться получения информации. Подумаешь, получает её родитель информацию в несколько странном виде, главное знать, что с этим можно и нужно работать.

Но обсудить со Светой появившуюся мысль я не успел. В этот момент дверь купе снова открылась. Нет, мне честно казалось, что в прошлом году мы отвадили Малфоя от нашей компании. Оказывается, не отвадили. И на пороге купе стоял ухмыляющийся Драко Малфой, между Крэббом и Гойлом.

Мне даже неинтересно, что его вдохновило на очередной поход, значок старосты или задание мистера Риддла. Старосты у нас тут и свои имеются, а про Риддла нельзя, чтоб не спалиться раньше времени. Потому, не дожидаясь, когда слизеринец откроет рот, я спросил:

— Малфой, тебе опять великая любовь покоя не даёт.

Народ в купе живенько вспомнил аналогичную ситуацию в прошлом году и грохнул хохотом. Луна, к счастью, присоединяться к нашему смеху не стала, может, потому, что ей вспомнить было нечего.

— Повежливей, Поттер, иначе будешь наказан, — попытался перекричать наш ржач покрасневший Малфой.

— Да я сама вежливость. Даже вот — твоей безответной влюблённости сочувствую.

— Я, в отличии от тебя, староста…

— Староста ты тут не один, — прервал начинающуюся истерику Малфоя, Дин. — Но у нас, в отличии от тебя, есть мозги, и поэтому первыми беспредел мы не начнём, но с ответом не задержимся. И не забудем каждому объяснить, кому они обязаны за прилетевшее счастье.

Получилось у Дина Томаса веско и убедительно. Он, конечно, вовсю рисовался перед Джинни и краем глаза поглядывал за её реакцией. Но ведь рисоваться перед девочками тоже не у всех получается.

Малфой с радостью ухватился за слова Гриффиндорского старосты, выдал ответное предупреждение и гордо удалился.

Дин, наверняка желая закрепить успех, повернулся к Джинни, но что-либо сказать не успел, Гермиона буквально вытащила его из купе для дальнейшего выполнения обязанностей старост. И так, мол, с этим Малфоем задержались.

— Удрал! Струсил! — Воскликнул Рон откидываясь на спинку сидения, с таким видом будто он лично, своими руками, вынес трёх слизеринцев из купе. — Больше он к нам в этом году не сунется.

— В прошлом году он, помнится, несколько раз нарывался. — С сомнением протянула Джинни. — Думаешь, за год Малфой сильно поумнел?

— Думаю, за лето он просто забыл, куда не стоит лезть. — Логично возразил Рон. — Сегодня вспомнил.

Света начала выяснять «а что там вообще было?». Объяснять взялся Рон, мы с Невиллом едва по два слова вставили.

— Рискованная тема для шуток, — оценила Света. — Будь у вашего Малфоя покрепче нервы, он бы перевёл стрелки на тебя, Гарри.

— Нервы у него не хуже наших, но, Свет, чтобы перевести на меня стрелки, нужно для начала прекратить таскаться к нам в купе и не лезть к гриффиндорскому столу в Большом зале.

— Вместо этого ему следует организовать несколько случайных встреч, при этом обратить внимание зрителей, что ты пришёл следом за ним. — Подхватила Света разработку вероятного плана противника или правильно будет, плана вероятного противника?

— Я не понял, вы на чьей стороне? — Возмутился Рон.

Мы со Светой красноречиво переглянулись.

Погода, пока мы ехали всё дальше на север, оставалась неустойчивой. То по вагонным стёклам вяло брызгал дождь, то показывалось бледное солнце, которое вскоре поглощали тучи.

Света намекнула, что ей требуется прогуляться до уборной, я решил, что мне тоже не помешает.

Энни Бойд перехватила нас на обратном пути.

— Нам нужно поговорить. — Обратилась она ко мне. Света отошла в сторону и замерла в ожидании у двери купе.

Я так и не понял до конца, как Рон относится к своей помолвке в целом и невесте в частности, потому что-либо говорить поостерегся и лишь выжидательно смотрел на Энни.

Слизеринка, немного помявшись, начала мне объяснять, что решение опасных проблем следует оставить профессионалам.

— Это, конечно, правильно, но что делать, если проблемы есть, а профессионалы их почему-то не решают? — Поинтересовался я.

— Они решают! — Горячо и убедительно воскликнула девушка. Нет, правда убедительно. Мне сразу захотелось поверить. — Если мы не знаем подробностей — значит это закрытая информация. Если мы не видим результата — значит ещё не время…

— А если нас включили в список допустимых потерь — значит так надо и не следует тащить за собой друзей. — Подхватил я тему. Только тон вышел устало-саркастичный. И так ведь понятно, к чему девочка ведёт, а она, похоже, часа на два зарядилась.

Энни осеклась и со скрипом начала перестраивать мысли. Нет, она что, правда думала, что цель разговора ясна ей одной. Я уже собрался было попрощаться, когда Энни наконец перестроилась и зашла с другой стороны.

— Полагаешь, нужно друзей тащить за собой? Раз тебе плохо, пусть и им тоже плохо будет?

— Полагаю, нужно устранить опасность раньше, чем опасность начнёт устранять моих друзей.

Увы, мы с Энни друг друга не поняли. Чего и следовало ожидать. Она действительно верит в то, что говорит и не верит в устранение мистера Риддла моими силами. Меня же не устраивает список допустимых потерь, и я собираюсь хотя бы развоплотить Риддла до конца учебного года.

— Мы тут с твоей невестой пообщались. — Тихо сказал я Рону, сев рядом.

— И что? — С вызовом спросил жених, впрочем, не повышая голоса и не забыв покоситься на Джинни. Похоже, вредная девочка успела его порядком достать.

— Да ничего нового. Просто сообщаю, чтоб не получилось, что за твоей спиной. — Пожал я плечами. Рон, успокоившись, попытался оправдать свою невесту.

— Она хорошая девчонка, но её родители со своими дурацкими требованиями. Неужели они и правда думают, что я послушаюсь и перестану с тобой дружить.

— На самом деле им всё равно. — Взялась объяснять необразованным нам простые истины Света. — Если ты послушаешься — хорошо, войдёшь в их клан. Если нет — тоже нормально. Энни не будет считать себя умнее родителей и станет более послушной.

Пока мы гуляли да разговоры разговаривали, стемнело. В вагоне зажглись лампы. Полумна, скатав «Придиру» в трубочку, аккуратно положила его в свою сумку и принялась разглядывать своих соседей по купе. Выглядела она при этом абсолютно адекватной, ну если не считать грязных, спутанных волос.

Света, похоже нашла ещё одно подтверждение своей теории.

Когда пришло время покидать поезд, она умудрилась включить Луну в нашу компанию. Гермиона в это время следила за порядком с остальными старостами, а Невилл с Джинни оказались вроде как отдельно. Я вздохнул воздух, пахший соснами и счастьем, но тут гармонию нарушил бодрый женский голос, собирающий первокурсников. Всё бы ничего, только этим должен заниматься совсем другой человек, вернее полу-великан.

— Не понял, а где Хагрид? — От неожиданности громко спросил я.

— Не знаю, — обеспокоенно ответил Рон. — Если с ним что случилось, это очень некстати…

— Тебе Сириус ничего такого не говорил? — Тихо спросила Света.

— Нет. То есть, он рассказывал, что у Хагрида с мадам Максим было задание от Дамблдора, которое они благополучно провалили. Но причин не явиться вовремя на рабочее место у него не было.

Двигаясь по перрону и через здание вокзала, мы совсем потеряли Джинни с Невиллом. В толкучке я продолжал всматриваться во тьму в поисках Хагрида. Без него приезд в Хогвартс казался каким-то неполноценным. Оставалось успокаивать себя тем, что если б случилось страшное, мне бы сказали. Ага, если б сами знали.

Оглянувшись в очередной раз, я увидел Драко Малфоя. Он, при поддержке Крэбба, Гойла, Пэнси Паркинсон и ещё пары Слизеринцев, расталкивал робких второкурсников, чтобы карета целиком досталась его компании.

Спустя несколько мгновений из толпы тяжело дыша появилась Гермиона.

— Малфой сейчас омерзительно обошёлся с одним первокурсником. Я точно буду на него жаловаться! И трёх минут ещё не носит значок, а уже обижает людей направо и налево.

— Можно подумать, что для хамства ему значок необходим. — Проворчал я, подивившись наивности подруги.

Гермиону передёрнуло. Она выразительно посмотрела на меня, мол я тут впечатлениями делюсь, нервы успокаиваю, а ты мне о неизменности бытия. Вслух Гермиона сказала.

— Пошли, найдём свободную карету, пока они ещё есть.

— Не понимаю, почему в Слизерине назначили таких неподходящих старост? — Спросила у мироздания Света.

Первым попробовал ответить за мироздание я.

— Там же своя иерархия. Может, они никого другого слушать всё равно не будут.

— Насколько я помню по первому курсу, у вас Перси Уизли тоже авторитетом не пользовался, но он добросовестно выполнял свои обязанности.

— Да Малфой просто у Снейпа любимчик. — Безапелляционно заявил Рон, исчезая в тёмной карете, и Света не нашла что возразить. Полумна, слабо улыбнувшись, забралась вслед за Роном в затхлый кузов экипажа. Я помог Свете и полез за ней.

Насчёт Малфоя, полагаю, Рон прав, Снейп демонстрирует своё особое расположение к нему с первого курса. А Паркинсон? Да кто её знает, может за дружбу с Драко?

В экипаже обнаружилась Джинни, где-то потерявшая Невилла. Решив, что больше сюда никто не поместится, я захлопнул дверь.

— Все видели эту Граббли-Дерг? — Спросила Джинни. — Что она, интересно, тут делает? Ведь не мог же Хагрид уйти из школы, правда?

— Я была бы рада, если бы он ушёл, — сказала Полумна. — По-моему, он не ахти какой учитель.

— Он отличный учитель! — Хором возразили мы с Роном и Джинни.

Ну и что, что она права!

Гермиона кашлянула и быстро произнесла:

— Да… он очень хороший.

Света продолжала изучать объект под названием Полумна Лавгуд

— А мы в Рэйвенкло считаем, что на него без смеха нельзя смотреть, — не смутившись, сказала Луна.

Ну тут она дала маху, на мой взгляд. Грязные нечёсаные патлы гораздо органичнее смотрятся у полу-великана, чем у девочки четверокурсницы. Но на больных не обижаются, потому я промолчал.

— Значит, у вас погано с чувством юмора! — Рявкнул Рон, которому про предполагаемый диагноз рэйвенкловки никто не сказал.

Карета тем временем, скрипя колёсами, поехала. Полумну грубость Рона, казалось, не обеспокоила нисколько. Но по сделавшемуся абсолютно равнодушным взгляду можно было предположить, что над слабенькими шутками Уизли, она больше так истерично ржать не будет. Гермиона, сидящая слева от меня, вдруг охнула и изменилась в лице так, что это стало заметно в полутьме кареты.

— Один раз, всего один раз в жизни подумала, что библиотека никуда не денется и на тебе. — Пробормотала она себе под нос.

— А что, библиотека куда-то делась? — Не понял я на какую тему кипеш.

— Да не библиотека, а Хагрид. — Возмутилась моей непонятливости Гермиона. — У меня ещё с прошлого года остались подписанные им разрешения, надеюсь они будут действительными?

— Гермиона не дури. — Наконец въехав в суть проблемы, прошептал я. — Сириус тебе всё, что надо подпишет.

— А мне? — Тут же поинтересовалась Света.

— Если я попрошу, то да.

Громыхая и покачиваясь, кареты двигались по дороге. Когда наш экипаж между двумя высокими колоннами, увенчанными фигурками крылатых вепрей, въезжал на территорию школы, я прильнул к окну, надеясь увидеть огонёк в хижине Хагрида, на краю Запретного леса. Но на всей территории было совершенно темно. Замок Хогвартс между тем нависал всё ближе. Могучая громада башен, угольно-чёрная на фоне тёмного неба. Яркими прямоугольниками в ней там и сям светились окна. Вот интересно, как я буду искать ту самую комнату, где геройствовал в конце первого курса. Что-то мне подсказывает, что люк в кабинете сделал Дамблдор. Или будет достаточно показать зеркалу Квиррелла в тюрбане? Уж в кабинете ЗОТИ я своё панно расстелю в любое свободное время. Достаточно или недостаточно? Панно мне Джамбелли вернут через четыре недели, есть время поискать. Люк был в кабинете на третьем этаже. Для мелких первокурсников даже полёт с третьего на второй этаж мог показаться вечностью.

Я, выйдя из кареты, автоматически помог девочкам выбраться. Мда, когда смотришь с каменных ступеней крыльца, четыре прошедших года перестают быть критичными. Будем рассуждать логически. Маги могут расширять пространство. То есть Дамблдору не нужно было перекрывать второй этаж, чтобы устроить там полосу препятствий. Но с тем же успехом, он мог воспользоваться первым этажом или подвалом.

Тяжело в учении, до боя доживут не все

Дамблдор.

В Большом зале школьники рассаживались по факультетам за четыре длинных стола. Вверху простирался беззвёздный чёрный потолок, неотличимый от неба, которое можно было видеть сквозь высокие окна. Вдоль столов в воздухе плавали свечи, освещая серебристых призраков, во множестве сновавших по залу, и учеников, которые оживлённо переговаривались, обменивались летними новостями, выкрикивали приветствие друзьям с других факультетов, разглядывали друг у друга новые мантии и фасоны стрижки.

Гарри Поттер своим видом живенько напомнил прошлый год. Нет, мальчик немного подрос, в его облике заметно участие женщины с хорошим вкусом. Он даже умудрился избавиться от очков. Но отсутствующий взгляд в сочетании с событиями прошлого года настораживали и не только Дамблдора. Профессор МакГонагалл вопросительно посмотрела на профессора Блэка. Но тот ещё будучи студентом научился изображать невинность, пополам с непониманием.

Впрочем, Северуса, погружённый в себя Гарри Поттер настораживает по другой причине. Ему пришлось рассказать о снах Поттера, и о связи, которая проявляется через шрам от смертельного проклятия. Чем подобный контакт может закончится, Снейп догадался и сам. Порой даже взрослому человеку трудно понять, где кончается собственные мысли и начинается чужое влияние. Вот и Снейп, со скрипом согласившийся заниматься с Гарри окклюменцией, уже ждёт первого урока, глядя на погружённого в себя мальчика. Дамблдор даже не надеялся, что Снейп его чему-нибудь научит. И дело не в отношении Северуса к Поттеру. Просто он — Самоучка. Всё, что Северус знает об окклюменции почерпнуто им из дневника такого же самоучки. И воссоздав для Поттера ситуацию, в которой он сам когда-то научился защищать своё сознание, Снейп не подумает, что этот метод годиться для одного из сотни, или даже из тысячи. Зато в процессе «обучения» он полностью перетряхнёт память своего ученика и не пропустит ни одной подозрительной мелочи, плюс убьёт даже ничтожную возможность сойтись с его матерью, до самой победы над Воландемортом. Альбусу уже порядком надоело устраивать работу «Ордена» так, чтоб эти двое не пересекались.

Гарри.

С крёстным я связался сразу, как только устроился под пологом. В первую очередь меня, конечно, интересовало, что с Хагридом.

— По словам директора всё в порядке. — Ответил Сириус. — Он задержался по семейным обстоятельствам.

— А эти обстоятельства случайно не мадам Максим зовут? — Уточнил я.

— Ну ты прям мои мысли читаешь. — Восхитился крёстный. — Но нет, мадам Максим вернулась в Шармбатон одна и вовремя, а подробности из Дамблдора вытягивать долго, хлопотно и малорезультативно. Проще Хагрида дождаться.

Я покивал, полностью согласившись с крёстным, и перешёл ко второму вопросу.

— Вот кстати, насчёт подробностей и Дамблдора. Мне бы как-нибудь найти то место где стояло зеркало «Еиналеж» с философским камнем. Нужно одержимого для сравнения заснять.

— Ты этим будешь заниматься, когда Джамбелли «окно времени» вернут? — Задумавшись произнёс Сириус. — Так может нижние этажи и подвал через твой артефакт проверить на изменения? Потому, что опрос привидений вряд ли что даст, я ведь не декан.

— Опрос привидений при неудачном стечении обстоятельств может привлечь внимание Дамблдора. — Заметил я. — А нам ещё Хогвартскую барахолку искать.

— Про Риддловский склад я спрошу у домовиков. Рассказать про кучу хлама — это не о действиях директора разболтать. Приведения же могут сообщить о территории, которую временно от них закрывали. Дамблдор узнает? И что? Ну хочется мне пройтись по местам твоей боевой славы? — Прикинулся шлангом крёстный.

— Так-то оно так, но цепочка ассоциаций слишком ясная получается. Квиррелл — одержимый — сны — они что-то знают. И это ещё в лучшем случае.

— Ну, значит будем искать первым способом. — Подвёл итог Сириус и попрощался.

У них там не то педсовет, не то собрание Ордена Феникса, не то вообще банкет для взрослых намечается.

Я написал, как собирался, целительнице Анне Темпл. Завтра утром может не хватить конфиденциальности, а откладывать на когда-нибудь потом не хочется. У меня ещё хватило сил создать цепочку мыслей сегодняшнего дня и связать её нитями ассоциаций. Но к Риддлу в голову я не полез. Концентрация уже никакая.

Невилл как вчера всю дорогу мечтал пообщаться со мной наедине, так и с утра продолжил мечтать. Недолго. К концу тренировки он уже мечтал о совсем другом. Всё-таки они с Роном запустили себя за каникулы, девчонки их вовсю обходят. В качестве утешения я дал измученному ребёнку почитать своё письмо к целительнице. Разумеется, сначала убедившись, что Рон занят сборами и задавать вопросов не будет.

Невилл пришёл в себя сразу, как только увидел имя получателя. Подумаешь двигается мальчик немного скованно, главное — соображает.

— Думаешь так можно? — спросил он, прочтя письмо.

— Не вижу почему нет, — ответил я. — Посмотрим, что в больнице скажут.

— Я сбегаю, отошлю, да? — окончательно ожил Невилл и получив моё согласие побежал в совятню.

— Невилл что, ещё не набегался? — поинтересовался Рон, вылезая из своего сундука.

— Да, наверное завтра нужно поинтенсивней тренировку провести, — пошутил я, но Рон похоже для юмора слишком устал.

Он на полном серьёзе завопил:

— Не вздумай.

— Хорошо, хорошо, — пришлось мне быстренько согласиться.

Но через пару минут Рону выговаривала Гермиона, поджидавшая нас в гостиной.

— Ну и вид, похоже летом только ты совсем не занимался. Нельзя же так. Вон — Невилл чуть ли не вприпрыжку бегает.

Вид у Рона действительно был слегка перекошенный, но Гермиона излишне увлеклась. Ещё чуть-чуть и Уизли пошлёт нас, с нашими тренировками, куда подальше. Я пихнул девочку локтем и дальше мы пошли молча.

По бросаемым на нас взглядам было ясно видно, кто в курсе воскрешения мистера Риддла, а для кого мир с прошлого учебного года ничуть не изменился.

Войдя вслед за рэйвенкловцами в Большой зал, мы инстинктивно, синхронно, посмотрели на преподавательский стол. Профессор Граббли-Дерг была тут как тут, беседовала о чём-то с профессором Синистрой, учительницей астрономии. Хагрид, как и вчера, выделялся только своим отсутствием. Сириус меня вчера слегка успокоил. Но он говорил со слов Дамблдора. А Дамблдор не сказал ничего конкретного.

— Дамблдор не сказал даже, на сколько времени к нам пожаловала эта Граббли-Дерг. — Заметил я, по пути к столу Гриффиндора.

— Может быть… — задумчиво проговорила Гермиона.

— Что? — одновременно спросили мы с Роном.

— Может быть… ну… он не хотел привлекать внимание к тому, что нет Хагрида.

— Как это — не привлекать внимания? — засмеялся Рон. Разве мы могли не заметить?

Прежде чем Гермиона смогла ответить, ко мне подошла высокая чернокожая девушка с длинными косичками.

— Привет, Анджелина, — поздоровался я с целеустремлённой девушкой.

— Привет, — бодро бросила она. — Как лето? — И не дожидаясь ответа продолжила. — Слушай, я теперь капитан команды Гриффиндора по квиддичу.

— Отличная новость, — улыбнулся я ей. На самом деле квиддич у меня совсем вылетел из головы. Но я оказывается соскучился по игре. А с Анджелиной можно надеяться, что отныне не придётся выслушивать длинных наставлений, какими мучил игроков Оливер Вуд. И количество тренировок перестанет быть запредельными.

— Нам нужен другой вратарь, вместо Оливера. Отборочные испытания в пятницу, в пять часов, и я хочу, чтобы собралась вся команда, — надо посмотреть, как впишется новичок.

— Хорошо, — сказал я.

Анджелина улыбнувшись отошла.

— Я и забыла, что Вуд уже окончил школу, — рассеяно проговорила Гермиона, сев за стол рядом с Роном и потянув к себе тарелку с тостами. — Для команды, наверно, большая потеря.

— Это точно, — сказал я, садясь напротив. — Он был хорошим вратарём…

— И тем не менее свежая кровь не помешает. Как по-вашему? — заметил Рон.

Я кивнул не столько Рону, сколько Сириусу идущему к преподавательскому столу. Гермиона тоже обратив внимание на появление профессора Блэка спросила.

— А ты у крёстного не узнавал, где Хагрид?

— Узнавал, — подтвердил я догадку подруги и пересказал ей рассказ Сириуса, под конец предупредив: — Но это только со слов Дамблдора.

— Можно подумать, там много интересной информации, чтобы было в чём сомневаться.

Несмотря на болтовню, квест «позавтракай до прилёта сов» мы успешно выполнили. Совы сегодня не только осыпали свой путь перьями, но и окропляли всех дождливыми каплями. Снаружи явно лило вовсю. Хны не было, чему я совершенно не удивился и даже обрадовался. Быстро появляются только дурные вести. Лично для себя я подписку оформлять не стал, потому сунул нос в «Ежедневный пророк» Гермионы. Ничего интересного, то есть совсем ничего. Пресса не только делала вид, что Тома Риддла не существует, она самой важной темой изображала моду. Даже сплетни светского общества и те подавались лишь самые примитивные.

— Ну и денёк сегодня! — простонал Рон.

Мы с Гермионой отвлеклись от чтения бреда. А некоторые ещё считают бредом «Придиру». Не вижу разницы! Я заглянул в расписание, посмотреть на какую тему страдает Рон. Оказалось, что в первый день нас осчастливили сдвоенным зельеварением.

— Зато в конце ЗОТИ с Сириусом, — нашёл в расписании светлые стороны я. Да и всё остальное… Бинс это не страшно, разве что скучно. У Рона, в отличии от нас, ещё Трелони. Ну, если не считать чем-то страшным напрасную потерю времени, терпеть можно (ведь у неё на уроке даже постороннюю книжку не почитаешь).

Впрочем, в этом году я планировал добросовестно конспектировать за Бинсом. Мастер Джамбелли рекомендовал Хогвартскую историю магии, как хороший тренинг к легиллименции. Неудивительно, что Гермиона легиллименцию освоила быстрее меня, с первого курса успешно тренируется. Зато с окклюменцией у меня лучше шло. Усилия для этих двух дисциплин требуются прямо противоположные. Между прочим, отчистить сознание под бубнёж Бинса гораздо проще, чем синхронизировать и концентрироваться.

Сегодня нам надо было вытерпеть сорокапятиминутную лекцию о войнах с великанами. Первых десяти минут тренинга мне хватило, чтобы понять: в изложении другого учителя эта тема могла бы представлять некоторый интерес. Оставшиеся тридцать минут я героически сохранял концентрацию и поддерживал синхронизацию. В результате после урока голова зверски болела. Ещё и Рон с Гермионой опять затеяли перебранку не пойми о чём. Когда я натурально лазил в чужие головы, моя так зверски не болела. С другой стороны, мой рекорд длительности легиллименции десять минут.

Идти с раскалывающийся головой на зельеварение не самая лучшая идея. Я решил хотя бы проветриться, пока есть время и направился во двор. Рон с Гермионой продолжая ругаться пошли следом.

С неба сыпалась мелкая туманная морось, и кучки школьников, жавшихся к стенам двора, выглядели словно бы чуточку смазанными. У них что, у всех после первого урока головы болят? Или детишкам искупаться не раздеваясь захотелось. Мы с трудом нашли уединённый уголок под балконом, с которого здорово капало, подняли воротники мантий, защищаясь от сентябрьской промозглости, и заговорили о вечном. То есть о задании, которое на первом уроке года нам даст Снейп. Тот факт, что мы заранее знали, чем закончится разговор, нам ничуть не мешал. И естественно, мы предсказуемо сошлись на том, что задание будет очень заковыристое.

Я постарался не задумываться о том, насколько меньше после прогулки у меня болит голова, когда Гермиона сообщила, что пора на урок.

— Что ж у Снейпа двери в логово так скрипят, неужели смазать нельзя?

— У меня тоже первое время после уроков Бинса голова болела. — Шепнула Гермиона. — Потом как-то само приспособилось.

— Спасибо. — Искренне поблагодарил я, и двинулся вместе с Роном и Гермионой к привычному столу в дальнем конце.

— Успокаиваемся, — холодно произнёс Снейп, закрывая за собой дверь.

Этот призыв к порядку был излишним: едва дверь захлопнулась, как безмолвие и неподвижность воцарились сами собой. Одного присутствия Снейпа было, как правило, достаточно для поддержания тишины.

— Прежде чем начать сегодняшний урок, — сказал Снейп, быстро подойдя к столу и оглядев класс, — я бы счёл уместным напомнить, что в июне вы будете держать серьёзный экзамен, который покажет, насколько вы усвоили науку изготовления и использования волшебных зелий. Хотя изрядную часть из вас, несомненно, составляют кретины, я всё же надеюсь, что вы худо-бедно заработаете за СОВ хотя бы «удовлетворительно». Иначе вам придётся столкнуться с моим… неудовольствием.

Его взгляд в этот момент остановился на Невилле, который судорожно сглотнул.

— По окончанию пятого курса многие из вас, разумеется, перестанут у меня учиться, — продолжил Снейп. — По программе, нацеленной на подготовку к выпускным экзаменам, в моём классе зельеварения будут заниматься только лучшие из лучших, остальным же придётся со мной распрощаться. Но до приятной минуты расставания как-никак ещё год, — мягко сказал Снейп, — и потому, будете вы в последствии претендовать на высшую аттестацию или нет, я советую всем собраться с силами и постараться получить те приличные балы за СОВ, на какие я привык рассчитывать у своих учеников.

— Сегодня мы будем готовить зелье, которое часто входит в экзаменационные задания для пятикурсников. Это — Умиротворяющий бальзам, он помогает бороться с тревогой и снимает беспокойство. Но осторожно: если переусердствовать с ингредиентами пациент может погрузиться в глубочайший, а то и необратимый сон. Поэтому пристально следите за тем, что делаете. (Слева от меня Гермиона чуть выпрямилась на стуле, лицо её выражало чрезвычайную сосредоточенность. Я прилагал массу усилий, чтоб не морщиться от головной боли. А то со Снейпа станется мои гримасы на свой счёт принять.) Ингредиенты и способ приготовления — Снейп взмахнул волшебной палочкой, — написаны на доске. (Они тотчас там появились.) Всё, что вам необходимо, — он опять взмахнул палочкой, — находятся в шкафу. (Дверца шкафа распахнулась.) В вашем распоряжении полтора часа… Приступайте.

Зелье было довольно трудным и требующим кропотливой работы, но думать или ещё как голову напрягать необходимости не было. Потому механически следуя рецепту, мысленно я отключился. Весь прошлый год мне подобный метод ничуть не мешал варить проходные зелья. Сегодняшний урок ничем не отличался от остальных. Другое дело, что мои зелья, сваренные механически, с отключённым сознанием всегда будут хуже и слабее тех, что сварены с душой. Но придраться-то не к чему.

— От вашего зелья должен сейчас идти лёгкий серебристый пар, — сказал Снейп, когда до конца урока оставалось десять минут.

М-да, мы с Гермионой единственные, кто мог похвастаться столь благостной картиной.

Снейп мимо нас прошёл в ускоренном темпе, типа не заметил. Остальным Гриффиндорцам достались едкие комментарии под хихиканье слизеринцев.

Я, конечно, в их котелки не заглядывал, но когда Гойл налил своё зелье в колбу, она разлетелась на куски, и мантия у него загорелась. У наших же всё обошлось без травм и ущерба.

— А я была почти уверена, что в этом году он не будет так зверствовать, — сказала Гермиона по дороге в Большой зал. — Потому что… ну ты рассказывал… — Она огляделась по сторонам и понизила голос. — Ты Рассказывал про Орден Феникса…

— Какая-разница-то? Поменяла поганка пятна… — Глубокомысленно проговорил Рон. — Я всегда считал, что у Дамблдора не все дома, если он доверяет Снейпу. Где доказательства, что он и в правду перестал работать на Сами Знаете Кого?

— Я думаю, у Дамблдора хватает доказательств, пусть даже он не делится ими с тобой, Рон. — Резко отозвалась Гермиона.

— Ты конечно права. — Согласился я. — Наивным, Верховный Чародей не может быть по определению. Но чем бы он Снейпа ни держал, рассчитывать на психически неуравновешенного человека, это… как… плевать в котёл с готовящемся зельем. То ли рванёт, то ли обойдётся.

Рон, хохотнул и усевшись за стол, положил себе картофельной запеканки с мясом. Гермиона, хмыкнув, тоже принялась за обед. Моей поддержкой оба остались недовольны. Зато недовольны они были в равной степени.

Места рядом с нами начали занимать другие Гриффиндорцы и не предназначенные для чужих ушей разговоры увяли.

— Гарри! Эй, Гарри!

Я оглянулся к подлетевшей Алисии и уткнулся носом в свиток пергамента.

— Это тебе директор просил передать. — протараторила она и упорхнула на свободное место.

«Дорогой Гарри!

Я хотел бы обсудить с тобой возможные уроки окклюменции. Приходи пожалуйста, сегодня, ко мне в кабинет в восемь часов вечера. Надеюсь, первый учебный день прошёл хорошо.

Искренне твой

Альбус Дамблдор.

PS. Пароль кислотные леденцы.»

Вот ведь как неудачно. Мы со Светой договорились погулять. Пришлось идти к Хаффлпаффоскому столу отменять свидание. Ну что стоило Дамблдору назначить встречу на семь часов. А так ни туда, ни сюда

— Добрый день девочки. Можно мне украсть у вас Свету на минутку. — Прервал я Ребекку, эмоционально рассказывающую о каком-то матче. Девочки хихикая согласились.

Мы со Светой отошли подальше от их любопытных ушек, и я рассказал подруге о подлянке Дамблдора.

— Ничего, погуляем завтра. — Не стала меня нагружать упрёками и обидами девочка. — Может, погода исправится, к озеру сходим.

Я благодарно чмокнул её в уголок губ и вернулся к прерванному обеду. Надеюсь обещанные директором уроки начнутся не завтра вечером. Даже всё понимающие девочки имеют далеко не бесконечное терпение.

Когда мы вошли в класс защиты от тёмных искусств, Сириуса на рабочем месте ещё не было. Я вспомнил, что за обедом его тоже не видел, и забеспокоился. Наши одноклассники с прорицания подошли значительно позже нас. Им из кабинета Трелони идти дольше. Рон, устраиваясь рядом, громко ворчал:

— Это же надо — сколько всего назадавали! Бинс — письменную работу в полтора фута длинной о войне с великанами, Снейп — фут об использовании лунного камня. А теперь ещё Трелони — месячный дневник сновидений! Значит правду сказали Фред и Джордж про год перед СОВ. Надеюсь, хоть Сириус нам ничего не задаст…

— И не мечтай. — Обломал я приятеля. — Он по приколу что-нибудь заковыристое задаст.

Мои слова как круги по воде, разошлись по классу. Личность профессора Блэка по-прежнему будоражила воображение подростков, а тут ещё животрепещущий вопрос домашнего задания. Сам профессор появился в последний момент, со звонком. Вид он имел вроде как обычный, но мне что-то подсказывало, что мы оторвали учителя от важного дела. Впрочем, на урок загадочные важные дела не повлияли, зато совершенно точно повлияли рассказы Римуса о первом знакомстве с Грэйнджерами. Потому, первый урок у нас походил на элементарное ОБЖ магического мира.

Далеко не все водители используют ремень безопасности. Далеко не все пешеходы переходят дорогу на зелёный свет. И только два человека в нашем классе защищают волосы от несанкционированного использования. — Мы с Гермионой. И это при том, что когда Сириус небрежно наматывая на палец волос взятый с мантии Лаванды Браун спросил, «Как можно навредить человеку используя его частичку?» поднялся лес рук. Каждый спрошенный нашёл, что сказать и ведь ни разу не повторились. Гермиону Сириус спросил предпоследней. Нет, я руку не поднимал. Последней отвечала Лаванда.

— Приворотные духи, действующие только на хозяина волоса. — Сказала девочка, стреляя глазками, всем своим видом предлагая использовать волосок по назначению.

По лицу Парвати стало понятно, что она этот вариант просто забыла. Интересно, Римус тоже тогда забыл, или не знал?

Профессор Блэк аккуратно вернул ученице её волосок, и Парвати одарила подругу насмешливым взглядом.

Вторая часть ЗОТИ была посвящена будущим СОВ. Задание, как я и предсказывал, было заковыристым и немаленьким. Сириус раздал ученикам свитки пергамента. На каждый пергамент было скопировано с десяток газетных статей, в них описывались неприятные происшествия, случившиеся с магами примерно нашего возраста. Неприятные происшествия заканчивались от просто плохо, до смертельно плохо. Нам следовало в качестве домашнего задания написать по каждому случаю — что делать, чтоб с тобой такого не случилось, и что делать, если уже случилось.

Рон, умудрившись сунуть нос и в мой свиток, и в Гермионин, возмущённо зашептал:

— Почему у вас эти две статьи совпадают, а у меня с вашими ни одна не совпадает?

— Наверное, твои статьи имеют совпадения у других учеников. — Логично предположила Гермиона хмурясь. Даже с первого взгляда понятно, что для выполнения задания потребуется очень разнообразная информация. От чар, до юриспруденции, плюс неписанные традиции, бытовые мелочи и просто здравый смысл.

Девочка так и пошла к выходу, не убрав свиток и глубоко задумавшись. Остальные тоже не остались равнодушны. Гриффиндорцы на ходу сверяли свитки в поисках товарищей по несчастью.

— Гарри, задержись. — Попросил Сириус, когда я проходил мимо преподавательского стола.

Точно, крёстный же был чем-то занят во время обеда, а у нас сейчас все или почти все дела общие. Я сел на первую парту, и мы молча дождались, когда все ученики покинут кабинет.

— Спросил я у домовиков про склад хлама в Хогвартсе. Первый же домовой эльф мне без проблем показал.

— И… — поторопил я крёстного.

— И этот склад такой большой, что описанную тобой корону там можно годами искать.

— А привлечь домовиков — это почти наверняка привлечь внимание деканов и директора. — Закончил я мысль Сириуса.

— Я подумал о Ригги. — Сказал он. — Пусть разложит короны в одну коробку, книги в другую, зелья в третью. Там похоже долгие годы прятали от чужих глаз всё подряд.

— Книги? — Заинтересовался я. — А ведь Риддл мог там не только цацку оставить.

— Вот-вот, — кивнул Сириус. — Давай вечерком туда заглянем, ты позовёшь Ригги, и она займётся разбором. У тебя вечером случайно свидания не планируется?

— Планировалось. Но свидание мне Дамблдор обломал. — Я дал крёстному почитать приглашение директора. — А ты сам разве не можешь позвать наших домовиков.

— За пределами дома их может позвать только тот, на кого они завязаны. Подчиняясь другим людям, домовик всё равно выполняет твой приказ. Может мне с тобой к Дамблдору сходить?

— Можно. — Решил я. — Только сделай вид, что ни про какой контракт на обливиэйт ты никогда не слышал.

— Хочешь поиграть? — Ухмыльнулся Сириус. — Думаешь мастер не поймёт, что ты уже учился?

— Вот и проверим. — Не нашёл я причин напрягаться. — Ну раскроют меня, скажу, что из-за контракта сказать ничего не мог и теперь не могу.

Крёстный в принципе со мной согласился, и я вышел из кабинета, на ходу решая, с какого предмета начать выполнение домашних заданий. У Сириуса оно интереснее, у остальных проще. В коридоре я застал странную картинку.

Гриффиндорцы двигались рыхлой кучкой, заглядывая в свитки друг друга и обсуждая предложенные ситуации. Некоторые персонажи статей оказались знакомы потомственным магам. И к обсуждению ситуации добавилось обсуждение общих знакомых. Ещё ни разу гриффиндорцы так медленно не шли на ужин. Зато по дороге общими усилиями ответили на несколько вопросов.

У меня, Гермионы и у Дина оказались задачки, возникшие из таких традиционно-магических заморочек, что без помощи Невилла и Лаванды мы бы даже не догадались, в каких книжках искать ответы и в какую сторону двигаться. Зато у обоих чистокровных гриффиндорцев в свитках имелась статья о горящей бензозаправке и с некрологом пятнадцатилетнего мага. Его друг, сильно обгорев, смог трансгрессировать. Парня конечно расщепило, даже шрамы остались, но зато жив, чего нельзя сказать о маглах оказавшихся в тот момент у бензозаправки.

— Не запускать фейерверки, не курить, не использовать другие заклинания, связанные с огнём, и вообще лучше обходить магловские знаки «огнеопасно» по широкой дуге. — Закусив губу диктовала себе Лаванда, уже сидя за столом в Большом зале.

Рядом Гермиона записывала названия книг, в которых нам нужно будет уточнить формулировки.

Парвати сочиняла письмо родителям, так как вопросы международного права её раньше не интересовали, и не только её. Вот будет забавно, если в ответ ей пришлют список книг, которые нужно будет взять в библиотеке.

Учителя косились на занятых не пойми чем детишек. Остальные гриффиндорцы старались сесть от нас подальше. Вдруг оно заразно, и они тоже вместо того, чтобы ужинать примутся уроки делать.

— Чем вы таким интересным заняты? — Спросила Света, присаживаясь рядом, заглядывая мне через плечо.

— Не поверишь, домашнюю работу по ЗОТИ делаем, но больше, кажется, без библиотеки ничего не получится.

— Забавное у вас задание. А мы магических паразитов проходим. Ну, ещё Сириус напомнил нам об основах безопасности. Оказывается, их многие не соблюдают.

— Света, ты случайно не знаешь, что не так с этой дуэлью? — Спросил Рон, сунув девочке под нос свой свиток.

— Тут всё просто, Англия давно призывает к общему запрету дуэлей. Потому, что запрещать что-то в одной стране, когда у соседей оно разрешено, довольно глупо. Но в некоторых странах дуэли всё же запрещены. Иностранный корабль, да ещё с поднятым флагом — это кусочек другой страны, со всеми её законами.

Ребята сообразили, что им обломился ещё один консультант, в результате, когда я уходил в кабинет директора, Света оставалась в библиотеке, от своих уроков она отмахнулась.

— Завтра сделаю, у вас тут интереснее.

Впрочем, я ни к зельеварению, ни к истории магии тоже не притронулся. Но у меня, в отличии от остальных, был способ смухлевать. Чем я и воспользовался. Вернувшись вечером из комнаты по желанию, забил в зеркало вопрос о свойствах лунного камня.

Да, Хогвартская барахолка находится в комнате по желанию. Размеры у этой барахолки такие, что всем хогвартским домовым эльфам работы на месяц хватит. Это если они ничем другим заниматься не будут. Ригги, как увидела сколько ей предстоит сделать, едва в обморок не упала, надеюсь, что от радости. Но мы ей немного помогли. Я с третьей попытки воспроизвёл пылеуборочное заклинание Дамблдора. Сириус сварганил висюльку, которая будет реагировать на опасные предметы. Их трогать не нужно. Нужно запомнить местонахождение опасного предмета и потом показать Сириусу.

Крёстный после общения с господином Директором был слегка на взводе. А ведь начиналось всё так хорошо. Дамблдора наше совместное появление ничуть не огорчило, даже, пожалуй, наоборот, создавалось впечатление, что всё идёт по плану. Знать бы ещё по какому и чем мне это грозит.

Сириус, который собирался настаивать на своём праве присутствовать, даже растерялся. И разговор начал господин директор. На этот раз без чая и лимонных долек. Наверное, не стоило нам тогда съедать всё предложенное угощение, но больно уж к делу поскорей перейти хотелось.

— Я слышал, ты подавал заявку на уроки окклюменции? — Говорил директор сухо и как-то отстранённо.

Вроде бы ничего особенного. Директор не обязан выделять меня из общей массы, но обычно интонации, жесты и сами слова позволяли себя чувствовать опекаемым, не смотря на редкость этих разговоров, да и отсутствие собственно самой опеки. Сегодня нам старательно демонстрировалось деловое безразличие.

— Мы с Гермионой вместе подавали. — Сказал я, делая вид, что не понимаю тонкостей.

— Пока министерство решит этот вопрос, пройдёт немало времени, тебе же, в отличии от мисс Грэйнджер, следует научиться окклюменции как можно раньше. Заклятие, которое не смогло тебя убить, похоже, создало некую связь между тобой и Воландемортом. По всем признакам, в те периоды, когда твой ум наиболее расслаблен и уязвим, например, во сне, ты улавливаешь мысли и эмоции Воландеморта…

— И что в этом плохого? Раз я могу получать информацию, нужно ею пользоваться.

— Во-первых, перебивать старших не вежливо.

— Простите, сэр, — изобразил я смущение.

— Во-вторых, если Воландеморт узнает о вашей связи, он сможет получить гораздо больше информации, чем ты из своих редких снов. Поэтому тебе необходимо научиться защищать своё сознание. Воландеморт сильный легиллимент. Предположительно, он владеет беспалочковой невербальной легиллименцией. Воландеморт почти всегда знает, когда ему кто-то лжёт.

Если Дамблдор хотел, чтоб я проникся, то у него ничего не вышло. Одни цветочки распускают и с качелей планируют, другие по чужим головам лазят. Были бы силы и желания, а в последнем варианте ещё и недостаток мозгов. Потому, что умные люди либо легиллиментят по полной, либо не лезут вообще. Чтоб закрыться от полумер, даже окклюментом не надо быть, достаточно иметь способности к вранью или дипломатии. Зато сам легиллимент в процессе абсолютно беззащитен. Короче, плюсов ноль целых, пять десятых при одном целом минусе. А половинка плюса — это ещё один минус. Увы, считать мистера Риддла идиотом у меня причин нет, я лично ни разу не застал его за легиллименцией с кем бы он ни разговаривал.

— Кто будет учить Гарри? — небрежно поинтересовался Сириус. — Мастер Фенвик умер, а среди новичков «Ордена» никто на легиллимента не похож.

— Учить Гарри будет Северус, — порадовал меня Дамблдор, нет, правда порадовал. Кого другого может не удалось бы обмануть, Снейп же видит только то, что хочет видеть. Нарисовал он себе когда-то образ Гарри Поттера, и всё, что не вписывается в этот образ, либо проходит мимо, либо качественно выбивает беднягу из колеи.

Сириус поначалу не просёк весь фокус и даже начал скандалить с Дамблдором. Но с ним скандалить — занятие довольно бестолковое. Дяденька уверен, что он прав по определению, и мнение не меняет. Я, конечно, мог просто отказаться, но мне что, практика будет лишней? Второй хорошей новостью было то, что о времени занятий мне сообщит сам профессор Снейп. Зельеварение у нас завтра нет и, если мне удастся не пересечься с профессором до вечера, не придётся отменять второе свидание подряд. Шучу. Почти. Просто первые дни учебного года наверняка несколько суматошны, особенно у деканов. Но на всякий случай Снейпа всё же избегать буду.

Утром зеркало предоставило всё, что у него нашлось о свойствах лунного камня, две с половиной страницы. Зря я, что ли, столько книг по зельям в зеркало загрузил. Полученную информацию осталось слегка утрамбовать до заданного размера. А вот что делать с обрядом, создающим лишённые магии участки? Больно уж он тёмномагический, то есть в жертву нужно принести разумного, к тому же мага. Мне, допустим, совесть позволит использовать Лестрейджей по назначению. В сговорчивости целительницы я не уверен, в несговорчивости министерства наоборот, абсолютно уверен. Проще тогда уж арендовать комнату, в смысле камеру, в Нумерграде.

Убрав зеркало в безразмерную сумку на поясе, я пошёл будить товарищей по тренировке.

Новое утро оказалось таким же свинцовым и дождливым, как предыдущее.

— Похоже, гулять нам придётся на астрономической башне. — Оглядев хмурую картину заключила Света.

— Или даже в коридорах Хогвартса. — Предположил я, ежась от резкого ветра

— А если в той комнате? — С намёком шепнула девочка.

— Увы, она занята. — Пришлось признаться мне. — Потом расскажу. — Добавил я быстро. Народ хотел двигаться.

Обещанное потом случилось за завтраком.

— Ух ты, настоящая сокровищница! — Воскликнула Света услышав мой рассказ.

— Скорее уж склад хлама. — Поделился я впечатлениями, — но сокровища там тоже есть.

— Давай вечером туда сходим, просто посмотрим на те предметы, что Ригги уже успела разобрать.

— Давай. — Согласился я. Потолок Большого зала всё равно улучшения погоды не обещал.

Гермиона зевая пила кофе. Наверняка читала полночи. Хагрид за преподавательским столом опять не появился. Зато появился Снейп и я, следуя своему вчерашнему плану, быстро закруглился с завтраком, нет меня здесь и не будет.

За сдвоенными заклинаниями у нас сегодня идёт сдвоенная трансфигурация. И профессор Флитвик, и профессор МакГонагалл первые пятнадцать минут урока говорили о важности СОВ.

— Вы должны помнить, — пропищал малорослый профессор Флитвик, взгромоздясь, как обычно, на стопку книг, чтобы голова оказалась выше поверхности стола, — что эти экзамены могут повлиять на ваше будущее на многие годы! Если вы ещё не задумывались всерьёз о выборе профессии, сейчас для этого самое время. А пока же нам с вами, боюсь, придётся работать больше обычного, чтобы вы все смогли показать себя с лучшей стороны!

После этого мы час с лишним повторяли Манящие чары, без которых, как сказал профессор Флитвик, на экзамене никак не обойдётся.

Я от нечего делать задумался о будущей профессии. Найти себе наставника-артефактора будет невозможно. Такие знания передаются либо по наследству, либо через брак. В наследство мне не досталось даже книг, и отказываться от Светы я не хочу. Да даже если б не Света, сама мысль, что я буду подлизываться к девочке из семьи артефакторов, и она, и её семья будут знать, почему — мне кажется оскорбительной. Лучше уж с самого начала, как Гарри Гончар. Тем более, что мне проще. Есть Хогвартская библиотека, есть знания Алекса, и я довольно неплохо начал.

На этой оптимистичной мысли меня прервал профессор Флитвик. Он заметил, что мне скучно притягивать к себе предметы и предложил изучить чары противодействующие манящим.

Гермиона, которая до этого с торжественной серьёзностью выполняла задание и неодобрительно на меня косилась, растеряла торжественность и заколебалась. Профессор Флитвик предложил нам объединиться и зачаровывать предметы друг для друга. А под конец урока он задал такое большое домашнее задание, какого по заклинаниям ещё не бывало.

На трансфигурации мы изучали новое и весьма сложное заклинание.

— Невозможно сдать СОВ, — сурово провозгласила профессор МакГонагалл, — без серьёзной практики, без прилежания, без упорства. Я не вижу причин для того, чтобы каждый в этом классе не добился успеха на экзамене по трансфигурации, надо только потрудиться. (Невилл испустил тихий недоверчивый стон.) Да, и вы, Лонгботтом, — сказала профессор МакГонагалл. — Вы работаете очень неплохо, вам не хватает только уверенности в себе. Итак, сегодня мы приступим к Заклятию исчезновения. Оно проще, чем Чары восстановления, которые вам предстоит систематически изучить только при подготовке к ЖАБА, но оно принадлежит к числу труднейших актов волшебства из всех, что входят в программу СОВ.

Для исчезновения нам выдали улиток. Гермиона со своей справилась с третьей попытки. Когда моя не исчезла и в пятый раз, я попытался понять, что делаю не так. Патронус — более сложное заклинание, его, вроде, даже к ЖАБА не учат. У меня оно получилось в первый раз потому, что я знал, что оно у меня уже один раз получилось. Вот такая занятная штука магия. Гермиона с точностью повторила жест и слово за профессором и не сомневается, что этого достаточно, чтобы заклинание сработало. Оно и срабатывает. Я, то пытаюсь представить трансформацию молекул в молекулы воздуха, то трансгрессирую улитку в жаркую Африку, то ещё что, не соответствующее заклинанию.

— Моя улитка, кажется, стала чуточку бледнее. — Оптимистично заявил Рон.

Похоже, он тоже думает не о том, сбивая заклинание с толку. Поскольку наша цель не сделать улитку прозрачной, а заставить её исчезнуть.

Старательно сконцентрировавшись на трёх пунктах: слово, жест и у меня не может не получиться, я таки исчез улитку.

Рон тут же поинтересовался: как? Моя попытка ответить на вопрос окончилась двойным провалом. МакГонагалл сняла за болтовню, только что начисленные, за исчезнутую улитку баллы. А Рон всё равно не понял, что я хотел сказать.

Поскольку вчера мы делали только ЗОТИ, (делали-делали и так и не доделали) сегодня решили посвятить большую перемену остальным урокам. Их количество вызывало лёгкую панику. Но наши благие намерения были уничтожены шестикурсниками с Рэйвенкло. Они вошли в библиотеку знакомой рыхлой кучкой и со знакомыми свитками пергамента в руках. И мы как-то незаметно для себя втянулись. Ну нельзя же было упустить возможность проконсультироваться ещё разок.

Увы, что знает один потомственный маг, совсем не обязательно знает другой.

Загадочное происшествие, случившееся с молодым учеником ликвидаторов проклятий, сегодня поставило в тупик шестикурсников с Рэйвенкло так же успешно, как вчера пятикурсников с Гриффиндора.

«Вошёл ученик в помещение одним из последних и напоролся на кинжал, выскочивший из пола. (Ловушка старая, сработала с замедлением?) Но кинжал оказался достаточно хорош, чтоб распороть защитную амуницию. От серьёзного ранения ученика уберегла реакция. Увернуться он успел, только уворачиваясь поскользнулся и упал, да так неудачно, что раздавил фиалы с противоядием. Аптечка, разумеется была у каждого участника экспедиции и невезучего парня спасли.»

В газету этот случай попал, так как ликвидаторы проклятий подали в суд на поставщика зелий. В их договоре имеется пункт о неразбиваемости фиалов. Суд, кстати, поставщик выиграл.

Вот уже двадцать человек гадало, что преподаватель ЗОТИ имел в виду, подсовывая мне эту заметку. Поскольку обсуждение шло в библиотеке, гадали мы шёпотом, но весьма эмоционально.

— Что мне будет, если я раскрою вам эту тайну? — Так же шёпотом поинтересовался мальчишка, вынырнувший из-за стеллажа.

Длинный черноволосый слизеринец с высокими скулами и раскосыми глазами. С некоторым трудом я вспомнил, что зовут его Блейз Забини и мы вообще-то однокурсники.

— Жив останешься. — Проворчал Рон. Рэйвенкловцы на него неодобрительно посмотрели. Им всем было любопытно в чём фокус.

— Я помогу тебе разобраться с одним вопросом из твоего свитка, касающегося магловской жизни. — Внёс предложение я.

— Все вопросы. — Озвучил свою цену Забини.

Мне собственно не жалко было бы помочь человеку. Тем более, что пользуясь памятью Алекса, я знал гораздо больше обычных маглорожденных, чья информация о магловском мире ограничивается первыми одиннадцатью годами жизни. Но Забини сам начал торг, а потому:

— Баллы меня не волнуют, оценку мой крёстный мне не снизит и ответ подскажет, если я попрошу. С какой стати мне заключать неравноценную сделку.

Забини, что-то хотел сказать, но передумал и кивнув начал описывать своё видение ситуации.

— Многие думают, что если они клянутся просто так, а не магией или жизнью, то это ничего не значит. Например, брачные клятвы. Свадьбы по договору не редкость. Супруги клянутся любить друг друга, хотя любви между ними нет и не предвидится. Они сами не замечают, что везения и счастливых случайностей в их жизни становится меньше. А ещё супруги клянутся в верности друг другу. И после насмешничая над супругом (супругой) с друзьями, подругами, любовниками, любовницами, про клятву верности они не вспоминают. Во-первых, с самого начала никто не считает её чем-то существенным. Во-вторых, никто не считает подобные мелочи неверностью. В-третьих, откат слишком незаметный, чтоб хоть кто-то задумался. Даже то, что со временем он нарастает не заметно. Люди просто привыкают к невезению, к серому цвету жизни и к плохому самочувствию.

Я терпеливо ждал, когда Забини перейдёт к моему вопросу. Даже если со временем откат превращается в фатальное невезение… ну не в двадцать же лет. Рэйвенкловцы смотрели на слизеринца со скепсисом, как на рассказчика страшилок у костра. Забини, заметив массовый скепсис, поспешил закруглиться со своей страшилкой.

— Если устав от семейной жизни, жена, например, подставит мужа с гарантированно смертельным исходом, невезение сразу станет фатальным. Потому, умные люди брачных клятв не дают, ограничиваются прилюдным подписанием контракта и балом.

— А любовники и любовницы — это разве не измена, или она недостаточно серьёзная? — Вспомнила Гермиона, как слизеринец описал круг общения супругов.

— Это вообще не измена. — Ответил знаток магического семейного права. — Магии всё равно, сколько у человека жён или мужей, и министерские законы её не волнуют.

— Ну да, слово сказано, жест произведён, можете считать себя мужем и женой. — Покивал я.

Девчонки по мере осознания, какой жест был произведён, стремительно краснели. А я примерял рассказ Забини к моему вопросу.

— Ты полагаешь, что А. Селвин дал кому-то клятву и сделал что-то прямо противоположное ей? Потому у него под ногами ловушки срабатывают, а в карманах противоядия бьются? Эта версия годится как одна из многих, но чтоб она считалась основной, нужны доказательства.

— Селвины чистокровный род. — Высказался Маркус Белби. — Будет нетрудно узнать, что стало с их родственником, учившимся на ликвидатора проклятий.

— Даже если он умер, свалившись с лестницы — это ничего не значит. — Заявила Мариэтта Эджком. — Его могли просто проклясть на невезение.

— Проклятия вообще-то снимаются, в крайнем случае ослабляются. — Не сдался Белби, — а после столь серьёзного невезения А. Селвин должен был провериться и принять меры.

— Стоп. — Наконец понял я суть вопроса. — А есть ли способ проверить и откат от нарушенной клятвы, и проклятие и вообще любое насильственное воздействие на удачу?

— Ну конечно! — Дошло до Гермионы, Чжоу и ещё кого-то из рэйвенкловцев. — Главное время от времени проверяться и обязательно перед опасными событиями.

После короткой паузы я добавил:

— И не давать клятв, которые не собираешься выполнять. — Кто его знает, может Забини прав.

Слизеринец, утешившись, что его версию я воспринимаю всерьёз и соответственно планирую расплатиться, исчез за стеллажами. У них урок ЗОТИ будет сегодня последней парой.

Мы же бросились искать способы воздействия на удачу и проверку их наличия — отсутствия. Увы, ребята пока что знали только один способ — обратиться к специалисту. Но тут хоть понятно, что делать если уже вляпался. А с клятвой как? Бежать к тому, кому её дал с просьбой отменить? Мол, я тут тебе клялся, всё, что смог, уже нарушил, освободи меня от клятвы, а? Так что ли?

Вообще самым трудным в задании был именно второй вопрос. Потому что, что делать, дабы не вляпаться, мы общими усилиями находили. Но вот, что делать, если уже вляпался? Самый распространённый ответ — посоветовать родителям больше не размножаться. Не надо плодить идиотов. К счастью, этот ответ никто не озвучил. Подозреваю, не из-за повышенной тактичности. Просто иначе можно остаться без помощи. Но как ещё можно назвать чудака на букву «М», который на метле подлетел к вертолёту поближе посмотреть, почему он не падает? О причинах самоубийственного поступка широкой общественности стало известно потому, что молодой маг рассказал их заранее своим друзьям. Встречи с вертолётом он не пережил.

— Я понял, что ни в коем случае нельзя подлетать к вертящемся лётам. — Прицепился Эдди Кармайкл к Гермионе. — Но, что делать если уже подлетел?

— Да что там сделаешь, воздушной волной о стенку пришибёт и всё, или в винт затянет. — Отбивалась Гермиона.

— Мне бы кто сказал, что делать тому несчастному, который умудрился открыто устроить дуэль, на территории государства, где она запрещена. — Вопрошал потолок Рон.

Коллективный вздох создал в библиотеке сквозняк. Ну, что тут скажешь кроме того самого, что все подумали, но не сказали.

— Нам на УЗМС пора. — Напомнил я Рону с Гермионой. — А насчёт вертолёта напиши, что если несчастный одумавшись на предельной скорости уйдёт в пике, то может ему и повезёт.

День немного разгулялся, было прохладно и ветрено. Пока мы шли вниз по луговому склону к хижине Хагрида, на нас время от времени падали отдельные дождевые капли.

Малфой, не рискуя подойти к нам поближе, устроил коллективный ржач неподалёку. Потому как они поглядывали на меня, предмет насмешки угадывался без труда.

Профессор Граббли-Дерг не стала нас доставать будущим СОВ, провела интересный урок и порадовала Гермиону баллами. Но мне она всё равно не понравилась. И вовсе не потому, что я беспокоюсь за Хагрида. Просто профессор ни разу не сочла нужным одёрнуть кривляющихся слизеринцев. То ли ей было лень с учениками возиться, то ли они находились на одной политической платформе.

После Граббли-Дерг я несколько более благосклонно выслушал от профессора Спраут наставления по поводу важности СОВ. Но всё же домашние задания могли быть поумеренней. У меня, вот парадокс-то, только зелья сделаны. А я уже несколько дней в зеркало книги не загружал и мечом в манекен не швырялся.

В этом году мне гораздо труднее втянуться в учебный процесс. Может потому, что в прошлом году я этим процессом совсем не интересовался. А тут получается либо учёба, либо собственные дела.

Утомлённые и крепко пахнущие драконьим навозом, который был любимым удобрением профессора Спраут, мы потянулись обратно в замок. Разговаривали мало. Я пытался мысленно составить своё расписание и ничего не упустить. Хотя, пока профессор Снейп не сообщит о времени моих тренировок в окклюменции, строить планы — занятие совершенно бесполезное.

На подходе к Большому залу резко вспомнилось, что обед сегодня мы пропустили. И передо мной встал нелёгкий выбор: идти ужинать как есть или пойти ополоснуться. У Рона и даже Гермионы подобных вопросов не возникало, они повернули к Большому залу так, будто это само собой разумеется.

— Я в душ. — Озвучил я свой выбор. Живот протестующе заворчал.

Друзья меня не поняли, но заколебались. Появившийся на горизонте Блейз Забини многозначительно постукивающий о ладонь левой руки свитком пергамента, сыграл в пользу душа.

— Подождёт, не развалится. — Мстительно поведал Рон. — Нам нужно помыться и поесть.

Гермиона, тяжко вздохнув, молча последовала за нами в Гриффиндорскую башню. Но когда я садился рядом с ней за стол в Большом зале, она всё же высказалась:

— До встречи со Светой ты успеешь провонять драконьим навозом ещё десять раз. Потому, что гербология сегодня была не только у нас, а ещё у четвёртого и вон у первого курсов Гриффиндора.

Очень хотелось сказать, что чукча не дурак, чукча розетку купил, но не поймёт ведь.

— Заклинание, устраняющее запахи, я освоил ещё в прошлом году, чтоб из-под мантии-невидимки нас не унюхали.

— Ясно. — Сказала Гермиона. — Вы там особо не загуливайтесь, нам нужно написать три письменные работы и закончить четвёртую. А ещё дорисовать лукотруса.

Рон застонал и почему-то поднял глаза к волшебному потолку.

— И кажется, собирается дождь.

— Причём тут дождь, когда мы говорили о домашней работе? — Вскинула брови Гермиона.

— Ни при чём. — Быстро ответил Рон, но уши у него покраснели.

Я не стал тянуть с ужином, поскольку вовсе не ставил перед собой цели поиздеваться над Забини. С него хватит, что он сам себя прокатил с консультацией, начав торговаться. Потому, отодвинув пустой стакан, я собрался подойти к слизеринцу, но он видимо решил законспирироваться. Выставив свиток как пароль, Забини прошествовал к выходу. Конспирация, так конспирация, мне не сложно. Но перед тем как идти за слизеринцем, я отдал Гермионе карту мародёров и попросил.

— Проследи пожалуйста, чтоб подставы не было.

Озвучить всё, что подумала, девочка не успела, но гамма чувств, отразившаяся на лице, была многогранной и разнообразной. Тем не менее карту она взяла и великодушно приступила к выполнению моей просьбы.

Рон, который только что никуда не собирался, вскочил и пошёл со мной вслед за Забини.

В тёмном закутке не обнаружилось ни подстав, ни ловушек, только грустный слизеринец, напряжённо глядящий на нас с Роном. Я не стал объясняться, сам не маленький понимать должен, что доверять ему у меня причин нет. Но по-настоящему причина вселенской грусти стала понятна, когда я развернул свиток, восемь из десяти вопросов касались магловского мира, остальные два относились к международному праву, в котором чистокровные ориентируются крайне плохо. У меня вообще сложилось впечатление, что о международном праве знают только дети многонациональных кланов.

Как я и предполагал, Сириус решил поиздеваться над детишками.

— Твой крёстный просто зверь. — Подтвердил мою догадку Забини. — Баллы снимает по любому поводу.

— Хуже Снейпа? — Спросил я. Любопытно же.

Забини, надо отдать ему должное, ответил честно:

— Нет.

— Ничего, — порадовал я его, — у вас ещё всё впереди.

— Почему это? — Заподозрил он меня в коварных планах, пришлось мне объяснять простые вещи, хитрому и изворотливому слизеринцу.

— Потому что, скоро Снейп заметит сколько баллов теряют змейки на уроках ЗОТИ и удвоит усилия по снятию баллов со всех остальных и в первую очередь грифов. Фантазия у вашего декана богатая: может за ошибки соседа баллы снять или вовсе за слишком шумное дыхание. Для Блэка такой оригинальный подход к системе штрафов долго тайной не останется, и он, естественно, примет вызов.

В результате, получив ответ на один вопрос из домашнего задания, Забини стал выглядеть ещё печальнее, чем до этого. Я даже расщедрился на бесплатный совет.

— Если хочешь сделать домашку, подкарауль следующих озадаченных за работой, только не торгуйся, а сделай вид, что ты тут всегда был и включись в процесс.

Сильно счастливее Забини выглядеть не стал. Ну и чёрт с ним.

— И чего это ты ему помогать взялся? — Возмущённо спросил Рон. До этого ехидный тон встречи его полностью устраивал. Потому доброжелательный конец особенно огорчил.

— По-моему, забавно может получиться. — Не вдаваясь в подробности объяснил я.

Но Рон меня понял и с некоторой долей сомнения хмыкнул. Не желая препираться по пустякам, я отдал Рону распечатку о лунном камне.

— Это из зеркала? — Таинственным шёпотом уточнил он, мигом забыв о Забини.

— Ага. Сократи до нужного размера, нормальная работа получится. Только Гермионе не показывай.

— А по истории магии так можно? — Раскатал губу Рон.

— А по истории магии я в зеркало ничего не загружал. Так что «нет информации».

Размечтавшийся было мальчик тяжко вздохнул и благоразумно спрятал листочки поглубже в сумку.

В компании с Гермионой мы рисовали лукотруса. Под предлогом, что из всех письменных заданий именно это потребуется завтра. Гермиона рисование за серьёзную работу не признавала, но УЗМС завтра действительно будет, и лукотруса нарисовать надо. Руны и Астрономия у нас в этом году в первый раз, а по трансфигурации мы с Гермионой без задания. Что ей не помешало демонстративно исчезать муху, когда я уходил на встречу со Светой.

Фигня война, главное — манёвры

В комнату по желанию мы снова крались под мантией-невидимкой. К счастью, сплетничать о нас, похоже, уже не модно. Главной темой теперь является профессор Блэк. Тон сплетен в основном жутко романтичный, даже у пострадавших слизеринок. Восторгов только Слизеринцы мужского пола не разделяют, те, у которых ЗОТИ уже было. Но и они пока что не осознали всей прелести сюжета, сетуют лишь на излишнюю суровость относительно других факультетов. Девушки, томно вздыхая и поправляя волосы, обещают, что это временно. Они даже не представляют насколько правы. Такая благодать действительно временно.

У самой комнаты по желанию, как и в прошлые разы, никого не было. Магия однако!

Я увёл Свету из поля зрения картины с тролльим балетом и, оставив её под мантией-невидимкой, отправился просить у комнаты дверь.

— Ничего себе! — Бесконечный склад хлама поразил Свету даже больше, чем экзотический аквапарк.

— Сэр Гарри Поттер. Ригги ещё не успела разобрать вещи. — Всполошилась домовушка.

— Нет, нет, — поспешил я, её успокоить. — Мы просто зашли посмотреть. Я знаю, что здесь работы на несколько недель.

Удостоверившись, что она молодец и отлично справляется с заданием, Ригги с удовольствием показала нам всё, что успела разобрать. На расчищенной площади стояло несколько коробок с расширенным пространством.

— Коробки сделать сэр Сириус Блэк, он зайти сегодня утром и потом в обед. — Пояснила домовушка. — Сэр Сириус Блэк сказать, что вечером он ещё зайти на свободное место коробки сделать.

— Очень хорошо. — Похвалил я Ригги. — Мы не будем тебе мешать, не обращай на нас внимание.

Я повёл Свету в другую сторону от места активной деятельности Ригги. Она в данный момент отчищала очередной квадратный метр от деревянного хлама. Куски развалившейся мебели летели в сторону большого деревянного куба. Глядя на то, как они укладываются ровными рядами, можно было понять: в тетрис Ригги будет играть скучно, потому что слишком легко.

По пути мы заглянули в коробки, книгами домовушка уже заполнила вторую, а в коробке с драгоценностями лежали три вещицы: ожерелье, что-то похожее на ошейник и одна серёжка.

Лишившись опоры, по полу рассыпались пузырьки с зельями. Света потянула руку к пузырьку с золотистой жидкостью, но одёрнула её раньше, чем я успел возмутиться такой беспечности.

— Наверняка каждый, кто здесь что-то оставлял, рассчитывал вернуться за своей вещью.

— И защитил её от посторонних как умел. — Продолжила мою мысль она. — Просто это, кажется, зелье удачи, я его один раз видела у Лаяма. Только непонятно, хорошее оно или уже испортилось.

У меня склянка вызвала закономерное сомнение.

— Если мне понадобится зелье удачи, я маму попрошу сварить. Хотя почему если, точно попрошу.

— Зачем? — спросила Света, как ни странно, совершенно искренне. — Зелье очень токсично, часто его пить нельзя. Лаям тогда сказал: двенадцать часов удачи на двадцать лет. Попробуй угадай, какой именно день надо сделать удачным.

Ну у меня с этим вопросом проблем нет.

— А сама зачем руки тянула? — указал я ей на несоответствие слов и жестов.

— Так зелье удачи ведь полгода варить нужно, вот рука и потянулась. — Подивилась моей непонятливости Света.

— Тогда тем более надо сварить, вдруг потребуется, а у нас уже есть. Но фиг с ним с зельем, здесь же тысячи книг, почему комнату до сих пор никто не обчистил.

— Действительно! Наверно, уже десятому прятальщику было что унести. Неужели все настолько хорошо зачаровали своё имущество.

Мы, не сговариваясь, бросились проверять добытые Ригги цацки. Светино внимание привлекло ожерелье из крупного жемчуга. Я взялся проверять массивный золотой ошейник.

— Может я что неправильно сделала, — первой сдалась Света, — но на ожерелье магии нет вообще. И жемчуг настоящий, тут уж можешь мне поверить.

Я провозился чуть подольше, под конец испытал чары, продемонстрированные в тайной комнате Дамблдором.

— Аналогично, магии нет. Насчёт золота ничего не скажу, может оно магловское, может гоблинское, может ещё какое.

— Дай посмотрю. — Вызвалась Света.

Пока она смотрела, я прикидывал, какая причина может заставить меня бросить бесхозные никем не проклятые ценности.

У нас после покупки скафандров казна пустая, ладно, не совсем пустая, но пополнить её будет не лишним.

— Допустим вынести из комнаты вещь может только тот, кто её принёс, но ведь они и свои вещи не разобрали. Или не свои?

— Думаешь, ученики сюда тащили ворованное? — Спросила Света. — Кстати, золото гоблинское. А они не делают украшений с тысяча семьсот двадцать девятого года.

Я сначала присвистнул (антиквариат, штучный товар, да ещё из драгметалла), потом вздохнул, всё это счастье не про нас.

— Других причин для появления такого склада я не вижу. Ну хоть книги скопируем.

— Давай, что ли, проверим. — Схватила девочка понравившееся ожерелье, и дождавшись, когда я прихвачу проверенную цацку, направилась к выходу.

Среди Рейливского наследства, вроде, жемчужные побрякушки были, надо будет посмотреть к Рождеству.

До выхода мы со Светой не дошли. Дверь, как горизонт, маячила впереди, но оставалась недоступной. Я гадал, не пора ли объявить окончание эксперимента, когда Света воскликнула.

— Смотри-ка. — Как оказалось, смотреть следовало на шёлковую розовую мантию и серебристые сапожки с вышивкой розовой нитью. — У нас в прошлом году перед балом у одной девочки с шестого курса наряд пропал. Она на бал из-за этого не пошла.

— Жесть. Хорошо, что мы законспирировались.

Я вернулся к коробкам и положил ошейник на место. Вещи в магическом мире, конечно, дорогие, но возвращение бальной мантии сейчас скорее расстроит, чем обрадует девочку. Да и нельзя нам пока что светить свои копания в этой комнате. Потом можно будет разложить книги и драгоценности, вещи развесить, те что посвежее, и дать объявление в Большом зале. Пусть приходят, разбирают, чужое никто унести всё равно не сможет.

А пока можно погулять по сюрреалистичным улочкам, проходящим меж стен из вещей и предметов. Невыносные ценности потеряли свою притягательность. У нас же свидание и следующее будет ещё не скоро. Дела.

Наше свидание закончилось, когда в комнате по желанию появился Сириус.

— Вы в курсе, что скоро отбой? — Прервал он наш затянувшийся поцелуй, преувеличенно благовоспитанно отвернувшись.

— Уже? — Спросила Света чуть хрипловатым голосом и посмотрела на часы.

Я, дёрнув крёстного за рукав, чтоб прекратил цирк, пожаловался.

— Тут такая фигня, из комнаты, оказывается, ничего не выносится. Ты проверь, может твой профессорский статус тебе какие-нибудь привилегии даёт. А я пока Свету провожу.

В этот раз мы легко дошли до двери.

— Думаешь профессора могут выносить из этой комнаты вещи?

— А кто его знает. Вот проверим…

Увы, вернувшись в комнату по желанию, я узнал, что профессорский статус крёстного нам ничего не даёт. Сириус перебирал книги, а в коробке с украшениями появился тоненький браслетик.

— Держи. — Крёстный протянул мне книжку размером с хороший кирпич и названием на латыни. — Это слово переводиться как душа. — Потыкал он пальцем в третье слово первой строчки.

Хорошо хоть на латыни, у зеркала уже есть практика перевода с этого языка. Вечер, однако, у меня будет долгий. Сириус продолжил раскладывать книги в несколько стопок.

— Здесь книги, которые есть в моей или в твоей библиотеках. — Он показал на почти заполненную коробку. — Большую часть из них ты уже закинул в своё зеркало. В меньшей части про души ничего нет. А если какая книга тебе понадобится, возьмёшь дома. В этой коробке книги, которых у нас нет. Я разделил их на стопки по темам. Души хоть как-то пока упоминаются только в той, что я тебе дал. Но остальное тоже интересно, кое-что запрещено и всё зачарованно от копирования. Так что копируй ты.

— Давай. — Я мельком глянул на выбранные крёстным книги. Там даже об артефактах одна книжка имелась. Зато тёмных уже стопка набралась. Нет бы чего полезного побольше положить.

Пока копировал книги, старательно думал о фломастерах и альбомах, потому молчал. Потом поинтересовался, нельзя ли одного мага заменить сотней крыс, например, в обряде с жертвоприношением.

— Сотней крыс нельзя, а одним разумным магическим существом можно, не любым конечно, и заменить можно только взрослого мага, да не в каждом обряде. Что у тебя там за обряд? — Крёстный закончил вопросом, с которого явно хотел начать, но со всем доступным ему терпением сначала ответил на мой.

— Зеркало в своих закромах откопало обряд для лишения магии заданной площади, но там в жертву приносится маг, взрослый, так что заменить его магическим существом можно. Но если оно разумное, как домовики, например, то я против. Лучше мы ещё варианты поищем.

— Домовые эльфы не существа, они народ. — Поправил меня Сириус.

— А в чём разница? — Спросил я. — Раз те и другие разумные, просто не люди.

— Магические существа были созданы либо людьми, либо магическими народами. Домовики, хоть и живут за счёт человеческой магии, но появились сами. Люди при всём старании ничего столь же полезное не могут создать. Что бы ни делали, каждый раз пакость выходит, а потом дети три года на уроках ЗОТИ изучают, как с этой пакостью справиться. Может всё дело в том, — Сириус коротко хохотнул, — что существ обычно выводят тёмные маги.

— Что-то я не припоминаю из первых трёх курсов никого подходящего под твоё описание. Чтоб и разумное и пакость и не народ… — Тут я вспомнил, кто у нас на втором курсе преподавал и что мы тогда изучали. А ведь на первом курсе заикающийся профессор Квиррелл рассказывал нам, как определить место будущего подвига и насколько важно обойти это место стороной, дабы не получить орден Мерлина посмертно. Может, на втором курсе мы должны были изучать нечто подобное. Ну, а те, кто, благоразумно избегая опасные места, дожил до третьего курса, учатся справляться с мелкой нечистью. С которой дети в принципе могут справиться. Тут я снова вспомнил второй курс. — Акромантулы?

— Как вариант. — Подтвердил мою догадку Сириус. — Так что давай твой обряд, я посмотрю, возможна ли замена. Если возможна, сам пошлю инструкции целительнице, нечего тебе рядом с тёмной магией мелькать. А дальше пусть Мунго от своего имени на Отдел Тайн выходит.

В чём-то Сириус, пожалуй, прав, тёмномагический обряд от Блэка народ воспримет адекватней.

Я нашёл в зеркале нужный обряд и распечатал. Блэку хватило одного взгляда, дабы понять, что замена в данном случае возможна. И он забрал распечатку себе, а меня спать отправил. Причём стряс обещание сразу лечь, отложив загрузку книги на более подходящее время. Нет, я понимаю, что спать нужно ложиться хотя бы до полуночи, но мне же любопытно! В результате я, естественно, встал задолго до зарядки и пока не пришла пора будить Рона с Невиллом, успел кое-что загрузить. Невилл, пребывавший в восторженном нетерпении после прочтения моего последнего письма целительнице, к сегодняшнему дню перешёл на мрачно-упрямое состояние. Наверное, стоит рассказать ему о тёмномагическом обряде, акромантулов он наверняка жалеть не станет, а у меня есть шанс узнать о событиях с другой стороны. Последнее время у Невилла переписка идёт весьма оживлённо. Но это, естественно, не при Роне. Мне-то всё равно. Рон разве что смутится, не зная, что сказать. Только вот Невилл ясно дал понять, что при третьих лицах обсуждать ничего не хочет. Я и так Гермионе со Светой всё разболтал.

Гермиона, как и мы трое, не до конца проснувшаяся ждала нас в Гриффиндорской гостиной. Она, покосившись на Невилла, тоже оценила его изменившееся состояние и молча пошла рядом. Ведь Гермиона якобы не в курсе его проблем. Свету мы, как обычно, прихватили в холле. И она, как обычно, была возмутительно свежа для столь раннего времени. Начинаю подозревать, что моя девочка относится к редкой породе жаворонков. А я-то думал, подобные люди — миф, и в реале их не существует.

Света бросила на меня вопросительный взгляд, и я начал вспоминать, что же могло её сейчас интересовать, привычно приобняв девочку за плечи.

— Ну как, у Сириуса получилось? — шепнула Света оказавшись рядом.

— Увы. — Ответил я, наконец сообразив. — Вещи из комнаты по желанию профессор вынести не может. Возможно, деканы или директор… но мы их просить не будем.

Ближе к концу тренировки я окончательно проснулся и передумал рассказывать Невиллу о темномагическом обряде. Взгляд с той стороны мне не слишком нужен, а у ребёнка так и будет настроение туда-сюда скакать, пусть уж успокоится.

Утренняя суета в комнате не дала продолжить загрузку до завтрака. Я немного помялся, потом вспомнил о «Феликсе Фелициусе», а ведь его нужно начать готовить ещё вчера. Схватив пергамент и перо, я сел писать письмо маме. Что странно компанию мне составил взъерошенный Рон. У него, вроде, сейчас прорицания будут. У нас с Гермионой нумерология.

— Ты что делаешь? — спросил я друга. Закончив письмо и прикидывая, есть ли смысл его ждать.

— Сновидения записываю. — Ответил Рон. Его взор дико блуждал по стенам в поисках тех самых сновидений.

— Вечером-то, что тебе помешало? — подивился я. Ну не ждал же он на самом деле, когда ему что-то приснится, чтоб это что-то с утра записать.

Рон, который крепко спал, когда я вернулся вчера из комнаты по желанию, пробормотал, что делал другое и, низко склонившись над пергаментом, нацарапал несколько слов.

— Ладно, мне нужно ещё в совятню забежать.

Можно было б, конечно, позвать Добби и отправить письмо с ним, но тогда обидится Букля, о которой я слишком редко вспоминаю. Поэтому нужно добежать до совятни.

— Давай. Увидимся на трансфигурации. — Не поднимая головы попрощался Рон.

На завтрак он не явился совсем, на обед тоже.

Назадавали нам всего и помногу. Появляется закономерный вопрос, а как я в прошлом году умудрялся посторонними делами заниматься? Такое чувство, что меня вот-вот завалит. А ведь ликвидацию Тома Риддла никто не отменял.

За ужином Гермиона, поглядывая на преподавательский стол, сказала:

— Я вчера вечером не смогла найти Сириуса, чтоб получить разрешение на посещение «Запретной секции». Если ты вечером куда-нибудь пойдёшь, посмотри сначала на карте, где он.

— Посмотрю, конечно, но я никуда не собираюсь: книг для загрузки гора и домашней работы тоже гора.

— Да уж. — Подтвердил Рон. — Столько домашней работы — это немыслимо.

— Не понимаю, почему ты вчера вечером ничего кроме УЗМС не сделал? — Спросила его Гермиона. — Куда ты ушёл, кстати. Неужели с Энни помирился?

На помирившуюся пару Рон с Энни никак не походили, потому сомнение Гермионы вполне понятны.

— Нет, я был… ну… прогуляться ходил. — Уклончиво ответил Рон.

У меня возникло дурацкое предположение, что он завёл себе другую подружку. Оно стало казаться менее дурацким, когда Рон умудрился потеряться по дороге в библиотеку. В результате домашнее задание мы с Гермионой делали без него. Моими новыми книгами она не соблазнилась.

— Пока возможно, надо изучать Закрытую секцию. Кто знает, что будет в следующем году. А твои книги никуда не денутся.

Я бы поспорил, это ведь копии, и они однажды непременно исчезнут, но поскольку новые сделать не проблема, в принципе Гермиона права. Пусть идёт ловить Сириуса, пока он в своём кабинете.

В четверг Рон вместо завтрака опять делал уроки. Надо будет намекнуть ему, что диета в нашем возрасте не способствует здоровью и привлекательности.

Снейп со своим расписанием, похоже, ещё не определился, что совсем неплохо. Иначе он непременно сорвал бы мои планы. А у меня сегодня свидание со Светой, завтра квиддич. И если Света проявит понимание, то наш новый капитан Анджелина точно нет. Она в последнее время ходит с таким диким видом, что я начинаю жалеть об ушедшем Вуде.

Как выяснилось в пятницу, Рон совершал свои безумства тоже исключительно ради квиддича.

Собираясь на помесь тренировки с отборочными испытаниями, я заметил, что Рон занят чем-то похожим. Только получается это у него нервно и дёргано.

— Решил пробоваться на вратаря? — Проверил я свою догадку.

Рон, изрядно покраснев, кивнул.

— Я подумал, может теперь, когда у меня приличная метла, меня возьмут вратарём в команду Гриффиндора. Дома я чаще всего играл за вратаря и всю прошедшую неделю тренировался.

— Отличная идея! Просто здорово будет, если ты попадёшь в команду! — Прервал я нервную болтовню Рона. Шансы у него есть, точнее будут, когда успокоится.

— Джордж и Фред, небось, лопнут от смеха, когда я приду на испытания. — Поделился своим главным страхом чуть приободрённый Рон.

— Эй, ты что, забыл, вы теперь семья, а не просто люди с одной фамилией. Им положено тебя поддерживать, а не наоборот. По-моему, ребята очень серьёзно отнеслись к делу.

— Не знаю, как к делу, к ультиматуму Билла они точно серьёзно отнеслись. — Совсем повеселел Рон. — Только и делают, что к ЖАБАм готовятся, не видно и не слышно давно.

Мы примолкли потому, что в спальню ввалились Дин с Симусом. Весело переговариваясь, они стали делать то же, что и мы, готовиться к отбору. За их весёлостью чувствовалось некоторое напряжение.

Рон любовно погладил свой «Нимбус» и покосился на мётлы конкурентов. Метлу он купил в прошлом году, наверняка не только осуществляя давнюю мечту, но и имея в виду освободившееся место вратаря. Увы, в прошлом году случился турнир. Метла за год слегка устарела. Вот Рон и косится на мётлы конкурентов. К его глубокому облегчению, у них тоже не последние модели.

По дороге к полю стало понятно, что не только Рон в прошлом году рассчитывал на место Вуда. Претенденты благоразумно обсуждали достоинства и недостатки прошлогодних моделей, про шансы друг друга никто не заикался.

— Джинни купили этим летом «Чистомёт одиннадцать». — Сказал Рон, когда к нашему шествию присоединилась стайка четверокурсниц. — «Чистомёт» даже последней модели медленней «Нимбуса»

— «Чистомёт» разгоняется медленнее, потом они на уровне.

— Для вратаря скорость вообще не принципиально.

К квиддичному полю подошла целая демонстрация, состоящая из двух третей факультета. Давно у гриффиндорцев не проходило подобных мероприятий, с моего первого курса. Тогда оно, правда, прошло мимо меня, других впечатлений хватило. Но Кэти Белл на курс меня старше, и когда я пришёл в команду, она там уже была. Значит, на тогдашних второкурсников Вуд уже успел посмотреть. На всех остальных он посмотрел на год раньше, когда взял в команду Фреда, Джорджа, Алисию и Анджелину. Вуду, похоже, команда вообще без игроков досталась. Небось, весь Гриффиндор перетряс. Сейчас отбракованные им ребята на шестом и седьмом курсах, и зря время они не теряли. По крайней мере двое точно лучше Рона летают. Но на парня Анджелина смотрит без воодушевления, а девушка отсеялась после, так сказать, собеседования. Что-то она сказала, что нашему капитану не понравилось. Джинни, пожалуй, тоже получше Рона летает, но она миниатюрная девочка, её вместе с квоффлом в ворота унесёт. На мелкоту Анджелина вообще смотрела постольку поскольку. Это для ловца мелкий рост в плюс, для вратаря нет. Впрочем, для охотников и загонщиков, тоже нет. Смотрю на младшекурсников и ужасаюсь. Бедняга Вуд, выходил на поле с четырьмя третьекурсниками, одной второкурсницей и одним первокурсником. Это против взрослых, слётанных команд. Жесть.

— Я начинаю думать, что не всегда была справедлива к Вуду. — Тоже прониклась Анджелина. — Нервное это дело, руководить командой. Столько народу на факультете, а вратарём поставить некого.

— А чем тебе те двое не угодили? — Спросил я нашего капитана.

— Хуппер самый настоящий нытик, он вечно на что-то жалуется, а Викки состоит во всех обществах, какие есть. Она мне прямо сказала, что если тренировка совпадёт с собранием Клуба Ворожей, то она выберет клуб.

— Что за клуб такой? — Анджелину мой вопрос совсем не порадовал, но она всё же сдержалась и не нахамила в ответ.

— Как правило, туда только девочки ходят. Но профессор Локхарт, кажется, в своё время клуб ворожбы посещал. Занимаются там всем, начиная со средств для умывания и заканчивая приворотными зельями. Прийти в клуб просто так нельзя, должен привести кто-то из старых членов. Ну это во всех обществах так. Достаточно, или тебя ещё что-то интересует? — Съехидничала Анджелина напоследок.

— Интересует, — не остался в долгу я. — Почему бы нам не набрать сейчас вторую команду и не сыграть Гриффиндор против Гриффиндора.

Идея Анджелине понравилась. Пока играли, она слегка пришла в себя. Но про клубы я всё равно лучше у Гермионы спрошу или у Светы.

Как оказалось, Рон ловит квоффлы лучше, чем летает. Главное, он это делает лучше конкурентов. Я запомнил перспективных младшекурсников. В следующем году команду предстоит собирать мне или Кэти. Единственное, чего я не понял, зачем я сегодня приходил на тренировку. Снитч Анджелина не выпускала, так как хотела посмотреть на вратарей. А тренировка у нас вообще завтра будет. Оливер Вуд, на кого ты нас оставил. Пока мы играли, пришла в себя не только Анджелина, но и не прошедшие отбор гриффиндорцы. Одни поиграли, другие просто посмотрели, но все успокоились. И в гостиную мы возвращались дружной толпой в приподнятом настроении, а не печальными кучками. Никакие семейные обстоятельства не помешали близнецам натащить сливочного пива и устроить вечеринку.

Гермиона, добросовестно просидевшая на трибунах весь отбор, болея за Рона, явно гадала, распространяется ли дружеский долг на вечеринку, или она может заняться уроками. Дружба победила, и девочка, взяв кубок, села в кресло у камина.

Я сел рядом и поинтересовался клубами, существование которых прошло мимо меня.

— Про клуб Ворожей тебе всё Анджелина рассказала. С нашего курса туда Парвати и Лаванда ходят. Меня никто не приглашал, а то я бы с удовольствием сходила. Члены клуба разыскивают везде, где могут, косметические чары и зелья, потом на собраниях их разбирают и проверяют. По слухам, приворотными они тоже балуются. Салли-Эн ходит в Литературный клуб. Если б я попросилась, она бы меня пригласила, но тут мне самой не интересно. Есть клуб исторической реконструкции. Я о нём только краем уха слышала. Невилл туда не ходит, он вообще ни в каких обществах не состоит. К сожалению. Невилл тоже меня бы без проблем пригласил. Наверняка есть ещё парочка клубов, о которых я просто не знаю. Среди студентов всегда было принято устраивать тайные общества, маги тут от маглов не отличаются.

— Ясно, — у меня и без клубов заняться есть чем, но всё равно стало немного обидно. — А эти общества внутри факультетов или межфакультетские?

— Внутри факультета. Увы. — Ответила Гермиона, ей тоже было обидно и, в отличии от меня, не немножко. Но как подсказывает здравый смысл, подругу Мальчика Который Выжил и девочку Виктора Крама в клуб Ворожбы никто не позовёт. Свой что ли клуб создать. Так некогда мне

— Свари приворотное зелье, подлей кому-нибудь из членов клуба, а потом снизойди до общения. — Полушутя посоветовал я подруге.

— Нет уж. — Вполне серьёзно отказалась Гермиона. — Мне совершенно не нравится сама идея приворота. Даже учитывая иммунитет, который получает привороженный со временем, это насилие. Да и Виктор подобных фокусов не поймёт. К тому же мне некогда.

В общем-то я был согласен с ней по всем пунктам: и насилие, и Виктор не поймёт, и некогда. Гермиона, не дождавшись возражений, придвинулась чуть ближе и сказала:

— Помнишь, ты предложил книгу для маглорожденных написать. Вот этим я сейчас и занимаюсь помимо уроков.

— Здорово. Будет что нужно, говори!

— Просто как и раньше, рассказывай всё, что узнаёшь о магах. — Улыбнулась девочка.

К сожалению, так же легко поведать о своих секретах я не мог. Не о крестраже в собственной голове рассказывать же. Кстати, надо бы слинять отсюда, пока время детское, и свой шрам пролегиллиментить. Мистер Риддл хоть и обзывается Тёмным Лордом, но по ночам злодейских планов не строит. Спит он в это время. А у меня всю неделю в школе только ночью до легиллименции руки доходят. Я отсалютовал Рону кубком и заявил, что иду спать.

— Раз тебе можно, то я тоже пошла. — Сказала Гермиона вскакивая.

— Проснулся? — Спросила Света после тренировки, когда я действительно начал осознавать где нахожусь и что делаю. До этого момента работал автопилот.

— Книжка интересная попалась. — Сказал я вместо ответа.

То, что книжка попалась не мне, а Тому Риддлу, и после прочтения её пришлось срочно записывать, уже несущественные мелочи. Моему зеркалу нужна функция думосбора. Хорошо хоть книжка оказалась не толстой, а то бы половина из головы вылетела. И где бы я искал описание исследования крестражей. Ещё хорошо, что мистер Риддл после прочтения ничем интересным не занимался, а принялся вновь страдать о непроверенных цацках и о погибших змее с дневником. Он, пока книжку читал, всё мечтал ещё один крестраж сделать, потом исписал формулами пергамент, убедился, что ничего не получится, ну и вспомнил о грустном.

— На завтрак пойдёшь или отсыпаться будешь? — Поинтересовалась Света и озабоченно добавила. — А то ведь когда профессора тебя сонным видят, они сильно нервничают.

— Тогда точно на завтрак пойду. — Порадовался я своим способностям. На самом деле мне было просто жалко тратить выходные на сон. Авось в душе проснусь окончательно.

Окончательно я проснулся за завтраком. Гермиона, прочтя газету, уже привычно передала её мне, не найдя ничего интересного. Я пролистал печатное издание просто для очистки совести, не ожидая найти что-то, пропущенное Гермионой, но неожиданно для себя нашёл.

Сначала мои глаза попытались увеличиться в размерах, я пресёк это безобразие, тогда мои брови поползли к волосам. С трудом, но мне удалось вернуть их назад. Но происходящее яснее не становилось.

Нарушитель в министерстве.

Стерджис Подмор, тридцати восьми лет, проживающий в Клепеме, Лабурнум-Гарденс, два, предстал перед Визенгамонтом по обвинению во вторжении и попытке ограбления, имевшим место в Министерстве магии тридцать первого августа. Подмор был задержан в час ночи дежурным колдуном Министерства, Эриком Манчем, который застиг его за попыткой проникнуть в совершенно секретное помещение. Подмор, отказавшийся от защитительной речи, признан виновным по обоим пунктам и приговорён к шести месяцам заключения в Азкабане.

Так может он в какое-нибудь другое совершенно секретное помещение проникнуть пытался. Это просто у меня мозги заклинило. Я огляделся по сторонам и удачно засёк Сириуса, входящего в Большой зал. Он первым делом посмотрел на наш стол. Я кивнул в сторону, намекнув, что хочу поговорить, прям щас, срочно, и сам пошёл навстречу.

— Это то, что я думаю?

Крёстный, лишь мельком глянув на статью, помрачнел и сказал.

— Ну да, Стерджис пытался влезть в отдел предсказаний. Не угадали мы тогда с его заданием.

Назад за стол я вернулся полностью дезориентированным. Получается, Люциус Малфой взял под Империо фениксовца Подмора, послал его воровать пророчество. Зачем, спрашивается? Не знали, что пророчество может взять только его герой? Так ведь узнать не проблема, информация не секретная. Но тем не менее, Дамблдор у дверей Отдела Тайн поставил охрану, а Риддл посылает украсть пророчество совершенно неподходящего человека. То ли я дурак, то ли лыжи не едут.

Мои друзья, успев перенервничать, наблюдая за мной, принялись тормошить меня, требуя объяснений.

Действительно, может Гермиона что-нибудь умное скажет. Но первым на мой рассказ среагировал Рон.

— Ты-Знаешь-Кто отдал приказ, и Малфой, небось, даже выяснять не стал, не ошибся ли его господин.

— А знаешь, Рон, наверное, прав. — Покивала своим мыслям Гермиона. — Дамблдор скорее всего поставил охрану нарочно, чтоб Риддл думал, что пророчество может взять кто угодно. Упсы в министерстве часто бывают, охрану заметили, подумали «то что надо», и подробности выяснять не стали.

Пожалуй, версия похожа на правду, но смысл от меня всё равно ускользает. Зачем?

— Риддл, занимаясь ерундой, теряет время. Дамблдор же потерял преданного человека, как минимум на полгода. Не равноценный обмен получается.

— На первый взгляд да, но если это только первый ход. — Предположил любитель шахмат, Рон.

— Остаётся дождаться каким будет второй. — Согласился я, мысленно добавив: и почаще заглядывать к мистеру Риддлу.

— Так, — опомнилась Гермиона, — по-моему, надо заняться этой статьёй для Спраут — о самоудобряющихся кустарниках, и если быстро справимся, успеем до обеда поработать над заклинанием Инаниматус Коньюрус, для МакГонагалл.

Мысль со всех сторон правильная, но неожиданные для меня действия Риддла отодвигали уроки на второй план. Нервировала меня такая непредсказуемость противника.

— Я минут двадцать полежу, потом присоединюсь к вам. — На секунду мне показалось, что у Рона были свои планы. Но, что бы там ни было, спорить он не стал.

В двадцать минут я не уложился. Увы, вовсе не из-за массы интересной информации. Риддл наказывал виновных в провале, причём, по второму разу, так как статья ему напомнила о грустном. Я быстро прекратил сеанс легиллименции, противно стало и побоялся засветиться. После решил действительно полежать, совсем чуть-чуть, и уснул.

Мозговой штурм, мозговая осада и даже мозговая засада

За обедом Гермиона встретила меня неодобрительным молчанием, а Рон возмущённо-обиженным. Можно подумать, что я нарочно. Самому жалко, такой ясный солнечный день не пойми на что ушёл, ладно не весь, только половина. После обеда у нас тренировка. Нормально полетать в хорошую погоду, чтоб прочистить мозги, совсем не лишне.

Вся команда, кроме Анджелины, собралась в раздевалке.

— Порядок, Рон? — Спросил брата Джордж и подмигнул.

— Ага, — сказал Рон, хотя по дороге к полю он заметно присмирел.

— Покажешь нам, где раки зимуют? — Сказал с ехидной улыбкой Фред, высунув всклоченную голову из ворота спортивного костюма.

— Заткнись, — с каменным лицом огрызнулся Рон, впервые надевая форму, пока что оставшуюся от Оливера Вуда. Но он уже заказал себе новую вчера вечером.

Анджелина, переодевшись, вышла из капитанской комнаты.

— Внимание! Начинаем. Фред и Джордж, будьте добры, ящик с мячами. Да, тут будут наблюдать за нами кое-какие зрители — прошу не обращать на них внимание.

Произнесла она это таким безразличным тоном, что стало понятно — просьбу начинающего капитана выполнить будет трудно. И в самом деле, когда мы вышли из раздевалки на яркое солнце, нас встретило улюлюканье и глумливые выкрики Слизеринской команды и десятка болельщиков, сбившихся в кучку на пустой трибуне. Голоса их гулким эхом разносились по стадиону.

— Уизли, тебе, наверное, пришлось продать дом, чтобы купить метлу.

Сплошной плагиат, ничего нового. Я бы сказал это вслух, но озвучкой занималась Пэнси Паркинсон. Да, подобного варианта мы со Светой не предвидели.

Крэбб, Гойл и Малфой загоготали. У последнего, между прочем, задание от лорда, а он фигнёй мается.

Рон оседлал метлу и взлетел. Я следом. Сзади было видно, как покраснели у Рона уши.

— Скажи, что приличные девушки чужим бюджетом не интересуются, а место невесты ей не светит. — Посоветовал я другу. Энни Бойд на трибунах не наблюдалась, но Рон моему совету не последовал.

— Я же сказала, не обращать внимание. — Не одобрила меня Анджелина. Взмыв над нами с квоффлом подмышкой, она зависла перед командой. — Так, начинаем с перепасовки, для разогрева. Участвуют все…

— Эй, Джонсон, что за причёска? — Завопила снизу Паркинсон. — Кто это придумал, чтобы волосы выглядели как черви?

— Не завидуй Паркинсон. — Крикнул я вместо Анджелины. — Сходи в салон красоты, и будет тебе счастье.

Анджелина откинула со лба заплетённые в косички волосы и спокойно скомандовала:

— Расходимся и посмотрим, на что мы годны.

Все кроме капитана мою реплику одобрили. Я отлетел назад к кромке поля, Рон — к шестам на другой стороне. Анджелина подняла квоффл одной рукой и с силой метнула Фреду, тот отпасовал Джорджу, Джордж — мне, я — Рону, и Рон его выронил.

Слизеринцы оглушительно заржали. Рон устремился вниз, чтобы поймать мяч до того, как он упадёт на землю, вышел из пике неудачно, завалившись на бок, весь покраснел, но всё же снова поднялся на рабочую высоту. Джордж и Фред переглянулись, однако, вопреки обыкновению, они промолчали.

— Бросай, Рон, — крикнула как ни в чём не бывало Анджелина.

Рон бросил квоффл Алисии, Алисия отпасовала мне, я — Джорджу…

— Эй, Поттер, шрам не беспокоит? — Озвучила Паркинсон нашёптанное Малфоем на ухо. Мне ловля мячиков за обстановкой следить не мешает. — Прилечь не хочешь? Пора уж, целую неделю как не был в больничном крыле. Личный рекорд небось?

— Паркинсон, ты никак у мадам Помфри на полставки подрабатываешь. Неужели нуждаешься. То-то ты чужими финансами заинтересовалась.

Внизу, кажется, потеряли дар речи и даже забыли как дышать. Наш капитан одарила меня возмущённым взглядом. Да не отвлекает меня перепалка, не отвлекает. Ну и что, что квоффл кончиками пальцев поймал в последний момент, поймал же. А вот Рон опять промахнулся.

— Давайте повнимательнее, — сердито крикнула Анджелина вслед Рону, устремившемуся к земле за квоффлом.

Когда Рон вернулся на рабочую высоту, трудно было сказать, что краснее — его лицо или квоффл. Слизеринцы демонстративно задыхались от смеха.

С третьей попытки Рон поймал квоффл и, наверное, от радости так запустил им в Кэти, что мяч пролетел у неё между рук и ударил прямо в лицо.

— Извини! — Простонал он и бросился к ней, посмотреть, силён ли ушиб.

— Вернись на место, она цела! — Рявкнула Анджелина. — Но когда пасуешь своему, постарайся не сбить его с метлы! Для этого есть бладжеры!

Насчёт цела, это Анджелина погорячилась, у Кэти шла кровь из носа. Но Рону рядом с ней делать действительно нечего, в отличии от меня. Мы чары для оказания первой помощи ещё прошлым летом с Ремом учили. И потом не раз повторяли.

Слизеринцы на трибунах уже топали ногами и скандировали «Гриффиндор — сапожники, Гриффиндор — сапожники.» Раздражали не столько их реакции, сколько наличие у нас слабого звена.

— Ладно, — крикнула Анджелина, когда Кэти снова была в строю. — Фред и Джордж, берите биты и бладжер. Рон — к шестам. Гарри, когда скажу выпускай снитч. Начинаем забрасывать Рону.

Я помчался за близнецами.

— У Рона всё через пень-колоду, — буркнул Джордж, когда мы приземлились возле ящика с мячами. Интересно, критика брата в понятие «семья» входит?

— Просто волнуется, вчера же всё нормально было. — Напомнил я.

— Будем надеяться, он не прошёл пик формы, — угрюмо сказал Фред.

Мы поднялись в воздух. Анджелина дала свисток, я освободил снитч, а Фред с Джорджем отпустили бладжер. С этой минуты я почти не замечал, что делают остальные. Моя задача поймать трепетный золотой мячик, приносящий команде сто пятьдесят очков. Заодно, как и собирался, я просто получал удовольствие от полёта: ускорялся, с креном закладывал виражи, подлетал к охотникам и удалялся. Тёплый осенний воздух бил мне в лицо. Крики Слизеринцев превратились в неясный гул на задворках восприятия. Но счастье было коротким. На свисток капитана полагается реагировать всем, даже ловцу.

— Стоп… стоп… СТОП! — Крикнула Анджелина. — Рон, ты не прикрываешь средний шест!

Я оглянулся на Рона, он парил перед левым кольцом, оставив без присмотра остальные два.

— Ой, извини.

— Ты всё время смещаешься, следя за охотниками! — Сказала Анджелина. — Или стой в центре, пока не надо прикрыть боковое кольцо, или циркулируй между ними, а не дрейфуй в сторону — из-за этого ты пропустил три последних гола.

— Извини. — Повторил Рон. Интересно, он вот прям сейчас не жалеет, что связался с квиддичем?

— Ну, попробуем ещё раз. — Анджелина старательно делала вид, что никаких комментаторов она не замечает, но посадка её на метле стала несколько скованной.

Я бросил метлу в пике, увидев у земли золотистый мячик. А в очках охотиться на снитч было даже удобнее, глаза не закрывались от ветра. Организовать себе, что ли, защитные очки к следующей тренировке. Снитч я выпустил, едва поймав и снова нырнул в небо. Увы, главная наша проблема — не мои очки, а вратарь. И дело даже не в том, что его напрочь выбивают из равновесия враждебно настроенные зрители, дело в том, что они об этом узнали и выбивать будут целенаправленно. Вопрос — что с этим делать?

У меня на первом курсе тоже мандраж был тот ещё, но стоило подняться в воздух, как все проблемы исчезали. У Рона, увы, так не получается. Для него, что на земле, что в воздухе, никакой разницы. Значит сравнение неверное. Зелья у меня начали получаться только после встречи с Алексом. Раньше, на каждом уроке, то забуду какую-нибудь мелочь, то потороплюсь с помешиванием или с ингредиентами. Сейчас ни с тем, ни с другим проблем не возникает. Но Рону я персонального Алекса при всём желании не организую. С другой стороны, вот как раз в зельеварении Алекс по понятным причинам не разбирался. Зато он разбирался в людях и всегда знал, на кого стоит тратить время и нервы, а с кем результат не будет стоить затраченного. Ещё Алекс прекрасно умел отделить мух от котлет, и был обоснованно самоуверен. Чего Рону сейчас как раз не хватает. Мухи они там внизу жужжат чего-то бестолковое. А здесь небо, скорость и я могу всё!

Как оказалось потом, моё мнение никто не разделяет, и тренировка доставила удовольствие только мне. Даже как-то неудобно стало. Не командный я игрок.

Слизеринцы проводили нас до раздевалки глумливыми выкриками. И не жалко людям времени. Вот я бы, если б не тренировка, просто полетал на метле, можно со Светой, или посидел с нею у озера. Ещё нужно сделать уроки, закинуть книжку в зеркало и проверить его работу по уже заданным вопросам. В общем, тратить время на наблюдение за командой противника — верх расточительства. По дороге к гостиной Гриффиндора мы старательно не смотрели друг на друга.

— Как прошла тренировка? — Спросила Гермиона, широко распахнутыми глазами наблюдая за шествием мрачных игроков.

— М-м-м, — не смог я подобрать ответ.

— Совсем паршиво, — глухим голосом сказал Рон, опустившись рядом с ней в кресло.

— Первый блин комом, — попыталась утешить его подруга. — Надо втянуться…

— Кто сказал, что из-за меня паршиво? — Огрызнулся Рон.

— Никто, — Растерянно сказала она. — Я думала…

— Ты думала, я ни на что не годен?

— Да нет же! Ты сказал: «паршиво» — ну я и…

— Я намерен заняться уроками, — сердито объявил Рон и затопал к лестнице в спальню.

Хорошая она девчонка, Гермиона, но когда надо говорить, а когда молчать, выше её понимания.

— Он паршиво играл? — Ну вот опять.

— Нет, — ответил я, как и положено другу.

Гермиона с явным выраженным сомнением приподняла бровь.

— Вчера он играл несколько лучше. — Пришлось признать мне. — Ты не в курсе, Рон реально уроки собрался делать, или он до обеда всё сделал.

— Случайно в курсе. — Раздражённым тоном ответила девочка. — У него уроков за всю неделю накопилось. Там и на сегодняшний вечер, и на весь завтрашний день хватит. А ты до обеда что делал?

— Спал. — Я даже злиться не стал за непонятные претензии. Ну не говорить же ей, что у меня теперь своя собственная мама имеется.

Гермиона сама поняла, что перегнула, и смутившись, предложила помощь с домашними заданиями. Я большую часть на неделе сделал, в отличии от Рона, по нумерологии и рунам мне сильно помогало зеркало. Оформить в эссе собранную информацию, это совсем не то же самое, что собирать самому. Но помощь Гермионы лишней не будет, по астрономии и трансфигурации я в зеркало почти ничего не закидывал. А так сегодня всю домашку сделаю — завтра будет свободный день.

Возможно, Гермиона слегка преувеличила загруженность Рона и у него воскресенье тоже оказалось свободным. Или он решил, что квиддич дороже, а домашку можно делать вместо завтраков и обедов. Если так, то Рона скоро начнёт сносить квоффлом, а потом и вовсе ветром. Но читать нотации дёрганному, мрачному мальчику — это нарываться на ссору, потому на предложение с утра полетать я просто согласился. Хорошо хоть Свету пригласить не успел. Ещё лучше, что летать нам предстояло не больше часа, потом по расписанию поле занято Рэйвенкловцами. Не знаю, как Рон отреагировал бы на орлят, мы спустились сразу, как только Рэйвенкловская команда появилась на горизонте. Но без свидетелей он прекрасно ловит мячики, а поймав парочку простых, сразу почувствовал себя уверенней, стал доступен для общения, и когда наша мини-тренировка закончилась, спокойно пошёл делать уроки.

Я решил не отлавливать Свету по всему Хогвартсу, а перехватить её за обедом. Пока же поработать с зеркалом и ещё разок навестить мистера Риддла. Ночью ему опять снились сны про коридоры министерства, беззащитные крестражи, мою персону с мечом и снова коридоры министерства.

Шрам заболел по дороге в спальню, даже без легиллименции я почувствовал, что его темнейшество зол на нерасторопных и медлительных подчинённых. Чем заканчивается его злость мне уже известно, даже слишком хорошо, потому соваться к нему в мысли я не стал. Как-нибудь в следующий раз.

Зеркало меня порадовало переводом книги, выбранной Сириусом. Третье слово первой строчки действительно переводиться как душа. В остальном из названия было не очень понятно, то ли это роман, то ли философский трактат, то ли мне повезло, и в книге имеется полезная информация. Естественно, меня одолело любопытство, но прежде чем садиться читать, пришлось придумывать где устроиться. Закрытый полог посреди бела дня вызовет ряд вопросов. Просто сидеть и пялиться в зеркало пару часов, это даже для девчонки слишком. В прошлом году я устроился под мантией-невидимкой в библиотеке, и Гермиона меня сходу нашла. Где гарантия, что я опять не займу чьё-нибудь любимое место? Выбирая между комнатой по желанию и пустым заброшенным кабинетом, я выбрал подоконник в нашей спальне. Никогда не видел, чтоб на нём кто-нибудь устраивался. Главное, устраиваясь, не скрыть под мантией часть подоконника.

Страниц через десять я наконец понял, что книжка романом не является. Ещё через двадцать-тридцать, стало ясно что — это не только философский трактат, но и исследовательская работа, которую, не засыпая может читать лишь настоящий философ или моё зеркало. Загружать книжки и то оказалось веселее.

По дороге на обед прихватил Рона, Гермиона мне в поле зрения не попалась. Наверное, закрытую секцию в библиотеке исследует.

— Ты куда пропал? — Спросил Рон, закидывая свитки в сумку.

— С зеркалом возился. — Ответил я, понизив голос.

— А прятаться-то зачем. Всё равно кроме зеркала никто, ничего не увидит. — Приятель явно не видел всей прелести ситуации. Пришлось объяснить.

— Рон, вот что ты лично подумаешь о человеке, который будет два часа пялиться в зеркало?

— Что он заколдован. — Не задумываясь ответил чистокровный мальчик. — А ты ведь ещё всё время тыкаешь в зеркало пальцем и прикладываешь к нему книжки. Могут и к мадам Помфри отнести.

Пока я на ходу искал причины столь кардинальной разницы мышлений, Рон перешёл к насущным вопросам.

— Ты книжки по астрономии и гербологии в своё зеркало загружать не собираешься? Больно уж удобно с твоими распечатками зелья стало делать.

— Собираюсь, со временем. — Честно, но неопределённо ответил я. — Ты главное распечатки уничтожать не забывай.

— Всё сжёг в камине. — Отрапортовал Рон.

В Большом зале мы уже привычно посмотрели на преподавательский стол. Хагрида по-прежнему не было. Не наблюдалось также Светы за хаффлпаффским столом и Гермионы за гриффиндорским.

— Ну и где она? — Спросил Рон

— Кто? — Не понял я, машинально поглядев на слизеринцев. Энни была на месте.

— Гермиона, кто же ещё. — Направление моего взгляда приятелю чем-то не понравилось. Но я уже заметил Свету, идущую по коридору к Большому залу.

— Я сейчас. — Идя навстречу девочке, я отметил, что она выглядит уставшей, пусть это и не бросается в глаза.

— Чем ты таким трудным и несомненно важным полдня занималась?

— Показывала кузену Хогвартс. — Вздохнула Света.

Мы отошли к стене, чтоб не мешать движению. Девочка с удовольствием прислонилась к моему плечу.

— Который кузен? И как он оказался в Хогвартсе?

— Йен Джамбелли-Берг. Вы знакомились на моём дне рождении. А в Хогвартс он поступил на шестой курс, Рэйвенкло, сегодня после завтрака.

— И ты ему показала весь Хогвартс? — Поразился я. — Хочешь я донесу тебя до стола?

— Нет. — Засмеялась Света. — Хогвартс мы обошли не весь, поэтому сил дойти до стола у меня хватит.

— А что Йен вообще делать собирается? — Припомнил я слова подруги о необходимости знаний и опыта для психолога.

— Ничего серьёзного. — Правильно поняла меня Света. — Просто поухаживает за девочкой. Контракт с её отцом мы уже подписали. На каникулы она к нам поедет, а пока обычное доброжелательное общение может очень много дать, заодно с женихом познакомится.

Свету я, естественно, повёл за наш стол, гриффиндорцы её присутствие давно воспринимали как само собой разумеющееся.

Йен в Большом зале появился вскоре после нас. Время он зря не терял и уже начал ухаживать за Луной в самом прямом смысле слова. Девочка шла рядом с ним почти ухоженная. Вместо спутанных патл у неё на голове имелась вполне приличная косичка.

Я кивнул Йену в знак приветствия. Он мне весело подмигнул, явно ничуть не огорчаясь переменам в своей жизни.

Так как Света сегодня успела устать, гулять мы с ней не стали и летать на метле тоже, просто посидели у озера, болтая ни о чём. Может это вообще последний тёплый день осени.

Вслед за удачным воскресеньем по всем законам природы наступил суровый понедельник. Профессор Снейп после первой пары сообщил, что хватит бездельничать, сегодня в шесть часов у меня начинаются занятия окклюменцией. Я вроде бы уверен, что всё будет нормально и Снейп ничего лишнего в моём сознании не найдёт. Но день прошёл в напряжённом ожидании. В результате к кабинету профессора зельеварения я подошёл, испытывая некоторое облегчение, и, задержавшись лишь для того, чтобы постучать, вошёл.

Сумрачная комната была уставлена полочками с сотнями стеклянных банок, где плавали в разноцветных зельях слизистые кусочки животных и растений. В углу стоял шкаф с ингредиентами. Моё внимание привлекла мелкая каменная чаша с резными рунами и символами. Она стояла на столе, освещённая свечой. А у нас думосбор побольше будет. Может потому, что у нас он подключён к источнику, а этот самодостаточный. Или…

— Закройте за собой дверь, Поттер. — Донёсся из сумрака холодный голос Снейпа. Оказывается, я так спешил, что забыл это сделать, пришлось вернуться.

У Снейпа день, похоже, тоже прошёл напряжённо, во всяком случае был он мрачнее обычного и даже, пожалуй, имел обречённо-упёртый вид. Вся теория уместилась в несколько предложений. Окклюменция есть. Легиллименция тоже существует. При помощи первого защищаются от второго. Защищайтесь, мистер Поттер.

— А что вы собираетесь делать? — Попробовал я вытащить из профессора ещё немного теории. Избаловал меня мастер Джамбелли!

— Я попытаюсь проникнуть в ваше сознание. — Тихо ответил Снейп. — Посмотрим, как вы сопротивляетесь. Я слышал, что вы уже проявили способность сопротивляться заклинанию Империо. Вы увидите, что подобные усилия требуются и здесь… (нифига, Империо воздействует на тело через душу, а легиллименция на душу через тело.) Теперь соберитесь.

— Легиллименц!

Дав профессору посмотреть пару мыслесвязок, я вытолкнул его по протянутому им самим заклинанию. Снейп ведь не просто так убирал в думосбор серебристые нити воспоминаний, значит он понимает, что легиллименция — это палка о двух концах, и к окклюменции мои действия не имеют никакого отношения. Да если бы наш дорогой профессор зелий своего лорда так выпихивал… зелья у нас уже кто-нибудь другой вёл. Тем не менее, меня непонятно за что сдержанно похвалили.

— Для первого раза не так плохо, как можно было ожидать. — Сказал Снейп и снова поднял палочку.

Мои попытки получить хоть какие-то объяснения окончились выговором и приказом закрыть глаза. Приказ я выполнил и наконец услышал куцую инструкцию.

— Очистите сознание, Поттер! Освободитесь от всех эмоций.

Эм… а как же показать всё на собственном примере? Да хоть заклинание, упрощающее процесс, подсказать можно? Вместо этих разумных и логичных действий, профессор с упорством, достойным другого применения, просматривал мои мыслесвязки. Голова болела всё сильнее. Держаться помогала только одна мысль: дольше трёх часов подряд легиллимент работать не может.

— Явитесь в среду в то же время. Мы продолжим работу. — Отпустил меня Снейп, когда время подошло к девяти, на прощанье наградив ещё одним обрывком инструкции.

— Каждую ночь перед сном вы должны освобождаться от всех эмоций. Вы должны отчистить и опустить сознание, добиться полного покоя. Понятно?

— Да, — сказал я, хотя понятно как раз ничего не было.

Даже учитывая, что целью этих занятий является проверка моей персоны, можно ведь совместить её с обучением. Ну то, что учитель из Снейпа так себе, я знал и раньше, но должны же у него быть причины для столь странной формы обучения. Наверняка, если разобраться беспристрастно и непредвзято, я эти причины найду. Вот голова перестанет болеть так зверски, и сразу начну разбираться. А пока ни о какой беспристрастности и речи нет. На ум приходит не то восточная притча, не то русская хохма. Алекс и сам был не в курсе происхождения данного опуса, но суть такая:

К мастеру боевых искусств пришёл парень проситься в ученики. Мастер парня взял, свалив на него всю работу по дому, и указал место в углу, где можно устроить лежанку. Ученик в ожидании, когда же его начнут учить, работал весь день, не дождался. Мастер пришёл ночью, когда он крепко спал и давай колотить спящего палкой. Все остальные дни и ночи были такими же, как первые. А через несколько дней мастер порадовал парня тем, что обучение закончилось.

Наверное, это всё-таки русская хохма. А может и восточная притча. Восток — дело тонкое.

Сил что-либо делать не было от слова совсем, попросить бы у мамы какое-нибудь зелье. Но без осведомления Сириуса ничего не получится. Она сама и осведомит, поинтересовавшись, чем таким важным профессор Блэк занимается, что у него нет времени на присмотр за ребёнком. А кончится всё это дуэлью, о которой Сириус мечтал в прошлом году. Да-да, я тоже мечтал, но с тех пор ситуация несколько изменилась, и сейчас дуэль будет совсем некстати.

По пути в спальню меня подкараулила Гермиона.

— Как прошло? Ты нормально себя чувствуешь? — Озабоченно спросила она.

Чувствовал я себя так, будто у меня начиналась лихорадка.

— Знаешь, мастер Джулиан прав, несколько дней легиллименции, да ещё по всем правилам, вскроют любое сознание. Извини, я спать.

Утром во вторник я проснулся раньше обычного. Ещё бы, вчера в девять часов вырубился. Голова не болела, озноб прошёл. Ребят на тренировку было ещё рано будить. Собрав для Снейпа мыслесвязку за вчерашний день, я сел делать уроки. С эссе по зельям и нумерологии опять помогло зеркало. Чтобы сократить текст до нужного размера, просто написал всё своими словами. Хотел ещё загрузить хоть одну главу, но подошло время утренней зарядки, иначе не успеем позавтракать, ну или на уроки опоздаем.

Гермиону, как оказалось, мои вчерашние слова сильно зацепили, и когда Рон ушёл на предсказания, а мы с ней пошли на руны, она полувопросительно сказала:

— Может, мне сходить к Дамблдору и напроситься на уроки окклюменции? Это же практика, приближённая к боевой.

— Можно, конечно, и даже есть шанс, что получится, но нужно ли?

Гермиона про ценность практики повторять не стала.

— Почему ты думаешь, что не нужно? — Спросила она.

— Профессор Снейп контрактами себя не утруждает, значит при желании может рассказать о нас кому угодно. Я говорю не о личных воспоминаниях, а о том, что мы вообще учились окклюменции. И если я могу полгода валандаться и ничему не научиться, то у тебя этот номер не пройдёт.

— У тебя тоже не пройдёт. — Возразила Гермиона. — Профессор Снейп непременно заподозрит неладное, если ты не будешь демонстрировать прогресс.

— Заподозрил бы, будь на моём месте кто-то другой. Тот, кто может сам учиться по книгам. А так он просто поверит в полное отсутствие у меня способностей и с чувством полного удовлетворения всем сообщит об этом.

— Ты ошибаешься. Я уверенна, он прекрасно видит, кто на что способен в зельях, а его придирки и демонстративное игнорирование успехов гриффиндорцев — это часть дурацкой игры: Слизерин против Гриффиндора. Сириус, вон, тоже в неё играет, но это же не значит, что он не замечает очевидных вещей. — Гермиона привела на её взгляд убойный аргумент, и я бы с ней согласился, но…

— Особенно хорошо профессор Снейп играл в Визжащей хижине, когда вместо того, чтобы включить мозги и разобраться в ситуации, он сначала пропустил мимо ушей всё, о чём мы говорили пока профессор был под мантией-невидимкой. Помнишь, когда дверь за спиной Римуса открылась? — Гермиона кивнула, и я продолжил. — Снейп успел услышать достаточно, чтоб задуматься. Но очевидные вещи, когда они касаются некоторых гриффиндорцев, перестают быть столь очевидными. Он устроил истерику, угрожая убить своего коллегу, в присутствии третьекурсников, между прочим, потом минут двадцать затыкал всем рот, вместо того, чтобы один раз услышать и проверить. Только вот любое отступление от придуманной им реальности Снейпа не интересовало. Есть беглый преступник, есть оборотень, разбираться в мотивах их поступков — занятие для идиотов. Поттер что-то там вякает о логике и здравом смысле, ну так он идиот.

— Ты, конечно, прав. — Тяжко вздохнула Гермиона. Очень уж трудно ей давалось осознание полного беспредела в Хогвартсе. Это после благопристойной и дорогой магловской школы. — Но после того, как ты сварил зелье под голем, профессор Снейп изменил к тебе отношение. Он просто это не демонстрирует, как раз из-за игры Гриффиндор против Слизерина. Но я уверена, ты больше не являешься «некоторым» гриффиндорцем, в отношении которых очевидные вещи перестают быть очевидными.

— Как раз своей таблицей и своими расчётами я продемонстрировал полное отсутствие способностей зельевара. Мой предел — это зелья строго по рецепту.

— Что за ерунда, так и надо варить, по рецепту. Для создания новых зелий нужны расчёты, исследования, эксперименты. Вон раньше, когда лекарства кто во что горазд делали, сколько людей потравили. А методы лечения наносили здоровью больше вреда, чем сама болезнь. С зельями думаешь не так? Помешаешь по часовой стрелке, ускоришь реакцию, появится побочное вещество, а побочное вещество — это побочный эффект. Ну и что, что зелье выглядит как положено? Его недостатки могут сказаться намного позже.

— Так, да не так. — Возразил я. — Но тебе бы об этом с моей мамой поговорить. С другой стороны, у меня, возможно, лучше объяснить получится. Пока ты варишь по рецепту, где ты взяла ингредиенты, в принципе, без разницы. Если, конечно, они не откровенный брак. Но результат будет на «выше ожидаемого». Чтобы сварить на «превосходно», нужно подстраиваться под ингредиенты. Даже выросшая в разных концах Англии трава имеет некоторые нюансы, что уж там говорить о разных климатических поясах. Люди со способностями эти нюансы не то чувствуют, не то видят, и умеют использовать. И пугающие тебя побочные вещества они тоже чуют. Кстати, самое трудное для мастера-зельевара создать усреднённый рецепт, который сможет сварить любой маг в любой точке мира. Вот тут как раз и необходима львиная доля исследований и экспериментов.

— Тебя послушать, так талант полностью обучение заменяет. — Насмешливо произнесла Гермиона.

— Пф-ф, нет конечно, я и близко ничего подобного не сказал. Если ты не знаешь о существовании ингредиента, как ты догадаешься, что именно его не хватает в зелье. Кстати, считается, что талант можно развить или разбудить, потому на шестом и седьмом курсах, ни одно зелье без импровизации в срок сварить невозможно. Вообще, ученикам об этом не сообщают, либо из вредности, либо ради чистоты эксперимента, но тебе лучше заранее сказать, не то как дочь врачей будешь принципиально по рецепту варить, несмотря ни на что.

— Я об этом с миссис Поттер поговорю. — Вспомнила Гермиона прошлогодние невнятные высказывания Снейпа по поводу моих расчётов. — Но ты всё равно не прав, не считает профессор больше тебя идиотом. И поведение его изменилось и просто не может он так теперь считать.

— Поведение слегка изменилось, преподавательский произвол сменился игнором. Только… — Я попытался найти слова, которыми можно объяснить ощущение. — В общем, нет у меня доводов, но после вчерашнего сеанса легиллименции я просто знаю, что прав.

Все последующие занятия по окклюменции только утвердили меня в этом мнении. Никаких собственно занятий я не дождался. Трёхчасовой сеанс легиллименции, строго по министерской инструкции. В какой-то момент у меня сдали нервы, и я применил против «Легиллименц» Снейпа щитовые чары.

Эффект вышел неожиданный. Снейп пошатнулся. Конец его палочки взлетел вверх. И я нырнул по связующий нас нити заклинания в сознание Снейпа. Перед глазами замелькали чужие воспоминания. Крючконосый мужчина кричал на съёжившуюся женщину, а черноволосый мальчонка плакал в углу… Подросток, сидящий один в тёмной спальне и сбивающий палочкой мух на потолке… какая-то девочка смеялась над худощавым пареньком, который пытался оседлать брыкающуюся метлу…

— ДОВОЛЬНО! — С мощным звуковым сопровождением вытолкнул Снейп меня из своего сознания.

Развлёкся называется. Профессор едва не вышел за трёхчасовые рамки сеанса. А интересный эксперимент получился. Теперь бы с мастером посоветоваться, чтоб понять в чём фокус. И вообще, почему бы не сдать Снейпа Джамбелли. Ему явно нужна помощь специалиста. У Джамбелли есть одна дама подходящего возраста, вдова, сквиб и психолог. Почему бы ей не взять работу на дом? Хотя нет. Вот допустим, женюсь я на Свете, мы же тогда со Снейпом родственниками станем, ни-ни нафиг. И экспериментами увлекаться не стоит, теряю я три вечера в неделю, так не совсем же впустую. Как сказала Гермиона, тренировка, приближённая к боевой. А буду выпендриваться, профессор решит, что мне нужно добавить нагрузки. Анджелина и так ругается, я бываю только на каждой второй тренировке. Рон на последней тренировке почти не суетился и хорошо вписывался в команду.

Сириус со Снейпом уже откровенно соревновались, кто больше баллов снимет с вражеского факультета, и соответственно, кто больше отсыплет своему родному. Ничего страшного я в этом не вижу, Сириус просто довёл до логического завершения игру, начатую Снейпом когда-то давно. Степень идиотизма причин, используемых для изменения счёта, ни того, ни другого не смущали. В ответ на вопрос «Что же будет дальше?» Рон начинает нервно хихикать, а Гермиона поджимает губы. Ситуацию она не одобряет, но и осуждать Сириуса не хочет. Никакой другой преподаватель не будет водить её в закрытую секцию библиотеки. Это вам не разрешение с пустой строкой вместо книги выдать, это за гранью добра и зла. Попутно крёстный естественно искал для меня подходящие книги.

Страсти-мордасти

В конце месяца я получил два долгожданных письма. Точнее первое письмо получил Сириус, от целительницы Анны Темпл. Они там наконец-то пришли к выводу, что в обряде нейтрализации магии человеческую жертву можно заменить на акромантула, а значит, обряд будет законным и его можно провести. Охренеть как быстро они соображают — это я ещё даже не догадывался, сколько времени пройдёт между принятием решения и собственно обрядом. Нет, целители тут оказались совершенно ни причём, дело тормозили министерские чиновники и лично Фадж. Пока же наивный я снова задумался, делиться ли информацией с Невиллом. Но с ним уже поделилась всем чем надо бабушка.

Второе письмо было от Макса Джамбелли. У них вышло время использования «Окна времени». И мистер Джамбелли интересовался, каким путём я хочу получить назад свой артефакт: через профессора Блэка, точно в срок, или в Хогсмиде, четвёртого октября, лично в руки. У Сириуса посреди недели лишнего времени нет, как и у меня, увы. Потому я согласился на субботу, четвёртого октября. Оставшиеся несколько дней до субботы, я ловил на себе взгляд Светы, наполненный ожиданием чего-то. Увы, чего именно ждала моя девочка, я понял далеко не сразу.

— Света, прости дурака, пойдём со мной в Хогсмид.

— Пойду. — Облегчённо рассмеялась она. — А почему дурака, и за что прощать?

— Потому, что я думал, что наш совместный поход в Хогсмид — это само-собой разумеется, и не догадался тебя пригласить сразу.

— Ладно, прощаю. — Великодушно решила Света.

— С утра нужно будет пообщаться с твоим дядюшкой, с тем, который Лео, а потом можно будет погулять по деревне. — Изложил я программу на субботу и спросил. — Кстати, не знаешь почему Лео, а не Джулиан?

— Он наверняка сюда ради Луны придёт. Поговорит с ней лично, даст Йену какие-нибудь рекомендации. — Предположила Света. А тебе… ах да «Окно времени». Значит заберём артефакт и пойдём гулять. Я ещё никогда в Хогсмиде не была. Можно будет заглянуть в кафе «Мадам Паддифут». Старшие девчонки говорят, что туда ходят все, кто хочет устроить настоящее свидание.

— Никогда там не был. — Пожал я плечами. — Мне вообще ещё ни разу ни удалось толком осмотреть Хогсмид. То дела, то настроения нет, то я там слегка нелегально и под мантией-невидимкой. Но один раз для разнообразия нужно устроить свидание в общепринятом месте.

Единственным недостатком субботы оказался сильный ветер. Возможно, к вечеру он надует дождь, но пока что небо оставалось чистым. Встреча с дядей Лео не заняла много времени. Когда за соседним столом сидит пациентка, не до пустых разговоров. Вообще даже хорошо, что артефакт пришёл отдавать не Джулиан. Меньше соблазнов проконсультироваться по поводу странных уроков Снейпа. Я слишком привык к доверительным отношениям с мастером. Вот только сейчас контракт его не ограничивает, на вновь поступившую информацию он не распространяется, а профессор Снейп у нас двойной агент, и любая мелочь может стоить ему жизни.

Деревню мы начали обходить от кафе «Три метлы», тщательно осматривая все проулки и переулки, заглядывая в каждый магазин, попадающийся на пути. Даже если там продавали совершенно ненужные нам вещи.

В кафе «Мадам Паддифут» мы зашли ближе к обеду, чтоб заодно и поесть. Оборочки и бантики, которыми было украшено всё, начиная со штор и заканчивая потолком, намекали на попытку организовать романтику. Но излишняя теснота убивала её на корню. Парочки держались за руки и целовались, сидя в шаге друг от друга. Случалось мне питаться в более неприятных местах, потому я оставил выбор за Светой, один раз как-нибудь переживу.

— Сомневаюсь, что здесь можно нормально пообедать. — Сделала шаг назад Света. — И чтобы сидеть плечом к плечу с посторонними, в Хогсмид идти не обязательно, нам и в Хогвартсе такой романтики хватает. — Сделала ещё один шаг она.

— Давай у местных спросим, где здесь ещё романтика водится. — Сказал я, разворачивая Свету на сто восемьдесят градусов. Незачем спиной вперёд ходить, ещё навернётся. — А если ничего подходящего нет, пойдём в «Три метлы».

— Что-нибудь должно быть обязательно. — Выразила надежду Света. — Это же не магловская деревня. Для магов такой населённый пункт — это почти столица. Ведь деловую встречу или свидание не устраивают у себя дома и в ближайшем магловском кафе тоже не устраивают. Маги обычно договариваются встретиться во всем известных местах.

— Вот сейчас и узнаем, сколько здесь и чего. — Направился я к прохожему. Вышел дяденька из жилого дома, значит, скорее всего, местный. — Сэр, вы не могли бы подсказать нам место более романтичное чем кафе «Мадам Паддифут», а главное, более просторное и с хорошей кухней.

— Ещё оно будет более дорогим. — Честно предупредил меня сэр и ткнул пальцем в третий дом от нас. — «Сад камней»* называется.

Обещание высоких цен меня не удивило, кафе берёт своё либо количеством, заставляя столиками всё свободное пространство, либо суммами. Но я ожидал более высоких цен, увидев просторный зал в центре которого нашлось место для указанного в названии сада камней, а между столиками имелись складные ширмы, и можно было спокойно ходить, не задев ни их, ни тем более других посетителей. Может дело в том, что кафе находится в подвале? — Подумал я, разглядывая европейскую часть меню. Цены почти такие же, как в «Три метлы».

Света решительно настроилась попробовать что-нибудь экзотическое, я в принципе был не против, но в меру. И мы долго советовались с официанткой. Не смотря на восточный стиль заведения, она была в мантии, из красного шёлка, с вышитыми зелёным бисером драконами, но всё же мантии, а не кимоно.

Под потолком летали китайские фонарики. Или японские? Они то спускались вниз, освещая композицию из камней или иероглифы на ширмах, то поднимались к самому потолку, где было изображено дерево без листьев, но с цветками, наверное, сакура.

Когда официантка поставила на стол чайник с чашками, я почти машинально поискал глазами засветившиеся руны. Но вместо рун на столе имелась скатерть. Наверное, ресторан с рунными столиками — это уже пять звёздочек и дресскод на входе.

— Ничего о таких не слышала. — Сказала Света. — Да и незачем вроде. Рестораны и кафе существуют, пока существует их репутация. Так же, как в магловском мире.

— Только с поправкой на малое количество магов. — Согласился я. — Любители подлить или подсыпать в чужую посуду что-нибудь лишнее и у маглов встречаются, и ничего, без походной лаборатории обходятся. А дома тогда зачем?

На этот вопрос Света ответить не смогла.

— Традиция. — Предположили мы хором. Мощная штука между прочем.

Неизвестно по какой причине китайцы с японцами не смогли изобрести вилки, но теперь-то им ничего не мешает использовать европейские столовые приборы. Вместо этого мы со Светой осваивали палочки. Нет, вилки нам тоже принесли, но так было интересней.

— А как насчёт расширения пространства? — продолжил я сравнивать магический и магловский ресторанный бизнес. — Почему мадам Паддифут просто не увеличила своё кафе изнутри? Можно даже не каждый день, а только в дни посещения Хогсмида учениками.

— Нельзя, — покачала головой Света. — В общественных местах расширение пространства запрещено законом. У себя дома — пожалуйста, сколько угодно.

— Почему нельзя? — а как же моя полоса препятствий в запретном коридоре?

— Расширенное пространство может схлопнуться по независящим от мастерства колдующего обстоятельством. Поэтому, увеличивают внутреннее пространство палаток, но не домов. В палатке стенки мягкие, даже в крайнем случае всё обойдётся.

Странно. Дамблдор, конечно, к закону относится без особого уважения. Но и Сириус, когда мы обсуждали место смерти Квиррелла, вероятность расширения пространства не отрицал. Или он это о директоре так хорошо думает?

Оказалось, нет.

— Хогвартс — другое дело. — Сказал Сириус почти беззвучно.

Дело в том, что по местам моей боевой славы мы пошли поздним вечером. Мы — это я, крёстный и Гермиона. Панно нужно включать втроём. Мы с Гермионой, в целях конспирации, были под мантией-невидимкой, и внимательный человек мог решить, что профессор Блэк сам с собой разговаривает.

— Любой желающий, начиная с директора и заканчивая учеником, может увеличивать пространство, если может конечно. Само оно схлопнется только когда никого не будет внутри.

Гермиону, естественно, такое объяснение не устроило, и она, немного помявшись, шепнула мне на ухо.

— Спроси у зеркала, откуда эта особенность.

— Спрошу конечно, только вряд ли у него найдётся объяснение.

— Почему? — мой пессимизм возмутил подругу.

— Потому, что о Хогвартсе я закидывал три книги: две истории и дневник Слизерина. Ты эти три книжки читала и, если б в них было что-то о страхующей системе безопасности, знала бы.

Разумеется, мы не будем сомневаться в мастерстве Дамблдора. Его чары сами собой не развеиваются, даже без подстраховки. Навестить нужные кабинеты труда не составило. В компании профессора вообще жизнь становится проще. Мы проверили «Окном времени» всю вертикаль с третьего этажа по подвал. Хотя уже первая проверка, на третьем этаже, дала основание исключить второй и первый этажи из подозреваемых на место подвига. Дело в том, что директор просто сделал коридор в стене разделяющей кабинеты. В Хогвартсе довольно толстые стены, там случаются потайные ходы, и, стараниями Дамблдора, случился один колодец. Прыгнув в него, мы могли лететь до самого подвала, а этажи-то у нас в школе высокие. Наверняка господин директор озаботился замедляющими полёт чарами, иначе никакие кустики нас бы не спасли. В подвале все стены находились на своих местах, разве что дверей кое-где не хватало, но Сириус их организовал, не искать же обходные пути.

Да, иначе чем подвигом это не назовёшь, ну не боем же. С голой попой на амбразуру. Сириус побелел и сжал до хруста челюсть. Гермиона скорчила виноватую мордашку. Чтобы отпустить друга в пекло и не испытывать угрызений совести, мало быть умной девочкой, мало помнить, что дорога была только для одного человека. Нужно либо не иметь совести, либо выживший друг, который в трудный момент напомнит, как всё было.

— Хорошо всё-таки, что Дамблдор оставил зелье только на одну порцию. С тобой бы Риддл разговоры разговаривать не стал.

— Он и с тобой не больно-то разговаривал, — судорожно вздохнула Гермиона.

— А у меня мамина защита.

— И директор решил проверить, как она работает. — Рыкнул Сириус.

— Думаешь, он наблюдал… — Гермиона прикрыла ладошкой рот. — Но ведь я его застала спешащим в коридор. И зелье, откуда оно взялось? Квиррелл же прошёл, значит зелье он выпил.

— Думаю, если б он наблюдал, то вмешался чуть раньше, — постарался я постичь ход мыслей Дамблдора. — Не стоит забывать про Риддла, он не мог не подстраховаться.

— Про этого забудешь, быстро напомнит потом догонит и ещё раз напомнит. — Закончил психовать и начал думать крёстный. — Но зачем-то Дамблдор тебя сюда заманивал и дорожку на одного человека сделал, чтоб лишний не прошёл. В посуде с расширенными чарами можно обозначить время, через которое она заполняется содержимым, и количество содержимого тоже чарами задаётся. Помнишь чашу с медальоном?

Точно, Регулус же должен был всё выпить, раз медальон иначе взять нельзя. Вон, даже сам Риддл магла с собой притащил, чтоб на медальон посмотреть.

А зачем Дамблдору нужно было нас сталкивать? Показать мне врага? Ну не знаю. А если б я испугался? Гриффиндорцы пугаются так же легко, как и все остальные. Когда я понял, что камень хотят украсть для возвращения Риддла, испугался весьма качественно. Меня пробрала дрожь при одним воспоминании о давящем выматывающем страхе. Он периодически сменялся надеждой, что всё обойдётся, а потом наваливался с новой силой. Я, наверное, и в запретный коридор полез, чтоб избавится от этого страха. Устал до одури. В прямом смысле. Думать сил не осталось. Что я буду делать со взрослым магом? Да какая разница, лишь бы всё кончилось. Оно и кончилось. Победой, эйфорией и уверенностью на подсознательном уровне, «что главное ввязаться, а там кривая сама выведет».

— Знаете, думаю, Дамблдор хотел показать мне, что встреча с Риддлом может заканчиваться победой. Причём так показать, чтоб в голову впечаталось и уже не забывалось.

— Гадство. — Оценил старания директора Сириус.

Ну, Гермиона свои мысли по этому поводу ещё тогда высказала, и судя по выражению лица, её мнение с тех пор не изменилось.

— Гадство, — согласился я с оценкой, — тем более, что наличие побочных эффектов Дамблдор, похоже, не учёл.

— Каких-таких эффектов?! — хором спросили меня Сириус с Гермионой, подозрительно осматривая мою тушку на наличие этих самых эффектов.

— Побочных, — повторил я и пояснил. — Нашу встречу с василиском Дамблдор не планировал, но мы, после первой авантюры, уяснили, «что главное ввязаться, и всё будет хорошо».

— Скорее всего, он велел фениксу за вами присматривать, — предположил Сириус, — значит что-то всё же планировал, например, вашу встречу с одержимым.

— Учитывая, что я не мог не заинтересовать Риддла, наша встреча была очень вероятна. Даже если бы мы заперлись в Гриффиндорской спальне.

Гермиона мысленно сравнила вариант «заперлись в спальне» с вариантом «попёрлись воевать с василиском» и, спохватившись, вернула уползшие брови на место.

— Теперь я понимаю, о каких побочных эффектах ты говоришь. Но по-прежнему не понимаю, зачем? И мне страшно представить какими методами Дамблдор будет их лечить.

На вопрос зачем, как оказалось, ответ знает Сириус.

— В наше время многие не представляли, что с Воландемортом вообще можно сражаться. Он появлялся и… кто-то сдавался, кто-то убегал, даже защищались единицы. В общем, что хотел добиться Дамблдор, я понял, но всё равно «гадство».

— Ладно. — Уже почти привычно смирилась Гермиона с тем, что всё равно не сможет изменить. — Толк-то хоть от сегодняшней возни есть?

Крёстный тоже уже давно хотел спросить нечто подобное, но мы Гермионе о крестражах не рассказывали, поэтому он старательно говорил о другом.

— Завтра посмотрю, надо дать зеркалу проверить всю имеющуюся информацию.

Официальная причина нашей вылазки звучала как желание узнать, чем является нынче мистер Риддл, как он докатился до жизни такой и что нам с ним делать?

Сириус, несмотря на все наши возражения, довёл нас до портрета Полной дамы, полюбезничал с ней немного, чтоб уж точно не обижалась, и, пожелав нам спокойной ночи, ушёл. Каким чудом профессору Блэку удалось удержаться от временного устранения ученицы, дабы в приватной обстановке обсудить результат, магической науке не известно. Но благородные порывы нужно поощрять, и я связался с ним сразу, как только посмотрел этот результат в зеркале, устроившись под пологом своей кровати. А может мне просто поговорить захотелось? Потому, что результат был отрицательным.

— Мне пока серьёзных снов не снилось, таких как на яхте или в день воскрешения Риддла, ну чтоб проснуться от адской боли и собственного крика.

— Я понял, помню. — Мрачно сказал крёстный, — а что снилось.

— Скорее всего я смотрел его сны. Шрам болел, но не резко, а нудно. И никакой одержимости не возникает. Зеркало не нашло ничего общего с магическим состоянием Квиррелла. У Джинни даже по симптомам другое дело было. Она моменты одержимости забывала.

— Возможно во время настоящего сна, когда шрам воспалится — это всё же будет одержимость. — Понадеялся Сириус на наличие простого решения.

— Не зависимо от того, одержимость оно или нет, я определённо пытаюсь крестраж вытолкнуть. А не получается… Может из-за боли, может сил не хватает. Поймаем следующий серьёзный сон — разберёмся.

— В общем, Лили я скажу, что мы ждём того самого сна, а пока ничего не ясно. А если таких снов больше не будет?

— Расстелем панно и посмотрим уже имеющийся. Ночь возвращения Риддла, например. — Неожиданно для самого себя сказал я. — Бли-ин, надо было сразу это сделать.

— Так давай в следующие выходные домой смотаемся. — Загорелся идеей Сириус. Мне тоже у моря погоды ждать не охота, и я согласился.

Утром я рассказал Гермионе часть правды. То есть почти обо всём, кроме постороннего куска души в моей голове. Разумеется, выдав информацию за результат размышлений зеркала.

Рон, тоже интересовавшийся, куда и зачем мы ходили, пока он судорожно дописывал эссе, тут же предложил поделиться новостями с Дамблдором. Гермиона оказалась с ним полностью солидарна.

— Это очень важная информация, её нельзя скрывать.

Вот ведь! Эти не утверждают, что Дамблдор всё знает. Придётся мне.

— Он знает про крестражи. — В ответ на физиономиях Рона с Гермионой отразился ничем не прикрытый скепсис.

— Тетрадка, околдовавшая Джинни, была крестражем и Дамблдор её исследовал — помнишь?

Рон, конечно, мог сказать, что всё исследование заняло не более десятка секунд. Потом тетрадка была всучена Люциусу Малфою, лично мной. Соответственно, дальше заниматься её исследованием директор не мог. Но, видимо, Рон решил, что Дамблдору десяти секунд за глаза хватит. А Гермиона решила, что исследования было полноценным, сама же она в это время в больничном крыле лежала, вот и пропустила. Ну, а поскольку Дамблдор всё знает, то и не надо ничего рассказывать, а то потом отвечать на неудобные вопросы заколебёшься. Мы облегчённо вздохнули и вернулись к своим делам.

Неделя ещё толком не началась, а меня уже снедало нетерпение. Я ведь был уверен, что прав насчёт одержимости, даже не беспокоился нисколько, зато теперь беспокоюсь. Одно дело таскать эту гадость временно, можно даже попользоваться, и совсем другое дело, если навсегда, тут поневоле психовать начнёшь.

Сириус тоже психовал, хоть мы и поуспокаивали друг друга и сразу через сквозное зеркало, потом ещё не раз. Но не умею я отвлекаться. Хорошо хоть теперь тело умеет действовать при выключенной голове, главное, ему план действий оставить. Выдали расписание уроков — ходим. Написали на доске рецепт зелья — варим. Привык оформлять день в мыслесвязки — оформил.

— Гарри, ты списал описание заклинания «Силенцио» с учебника слово в слово.

— Списал, — подтвердил я очевидное.

— Ну ты хоть последнее слово допиши, или лучше зачеркни, а то написал первые три буквы из предложения и остановился.

Я не стал мелочиться и дописал не только слово, но и всё предложение, ну вылез немного из заданных рамок, подумаешь.

Анджелина напомнила об очередной тренировке, высказав категоричное пожелание видеть там мою персону.

— Ты пропускаешь почти половину тренировок. У нас первый матч всего через три недели. Жду вас на поле в семь часов.

Она отошла от нас, увильнув от чернильной пульки Пивза, угодившей в первокурсника рядом, и скрылась. Ну положим не через три недели, а почти через четыре.

Рон взглянул на окно, по которому барабанил дождь, и улыбка его увяла.

— Полетать и проветрить мозги, конечно, будет не лишним, — заметил я, — но ведь проветрить, а не прополоскать.

— Надеюсь, к вечеру перестанет, — высказался Рон.

Не перестало. Сглазил, наверное. Потому в семь часов, отправившись к спортивному полю мы сразу вымокли до нитки и то и дело оскальзывались на мокрой траве.

Небо было тёмно-серое, грозовое.

В тёплой, светлой раздевалке наши квиддичисты всерьёз обсуждали возможность откосить от тренировки.

Из капитанской комнаты вышла Анджелина.

— Слушайте меня, команда. Я знаю, погода не идеальна, — дождь забарабанил по крыше ещё настойчивей, а ветер за окном завыл ещё злее, вторя её словам. — Но не исключено, что нам придётся играть со Слизерином в таких же условиях. Поэтому, стоит проверить как мы с вами приноровимся. Гарри, ты опять в очках? Ты ничего не сделал с ними, чтобы их не слепил дождь, как в прошлой игре с Хаффлпаффом?

— Сделал, и вообще специально надел, это защитные очки.

У народа очков не было, но они попробовали нанести заклинание прямо на лицо. Не знаю, помогло ли им, мне не очень. Какая разница, сухие очки или мокрые, заливает вода глаза или нет, если общая видимость как на дне озера, сумерки и вода сплошной стеной.

— Ну, по свистку! — крикнула Анджелина.

Я оттолкнулся от земли и взмыл в воздух. Ветер сбивал меня с курса. Углядеть снитч можно было только если он появится у меня перед носом. Что вообще-то не страшно, я и не пытался, просто летал, оседлав воздушную волну. Но вместо снитча у меня перед носом появился бладжер. А бладжеры они не снитчи, они и врезать могут, больно, и с метлы сбить. Чтобы не быть сбитым, я использовал «Вялый Кистевой Крен». Жаль, этого не увидела Анджелина. Впрочем, она вообще ничего не видела. Никто из нас не имел представления о том, что делают остальные.

Анджелина прогоняла нас почти час, прежде чем смириться с поражением. Уводя промокшую команду в раздевалку, она твердила, что тренировка не была впустую, но убеждённости в её голосе не было.

Я вполне допускал мысль, что попытки оседлать ветер и не вылететь за рамки стадиона, можно назвать неплохой тренировкой, но слишком вымотался, чтоб что-то говорить. Да и думать не особо хотелось. Хорошо мозги проветрил и прополоскал, да.

Резкая боль в шраме свела на нет всё проветривание. Мистер Риддл именно в этот момент изволил злиться. Что-то там у них делается слишком медленно, то ли пророчество ему не несут, то ли ещё что. Информацию нужно тщательней собирать перед операцией, а не мне мозги долбать!

Повторно проветривать и прополаскивать Анджелина нас не стала и в случае плохой погоды переносила тренировку.

Но я-то ладно, моё плохое настроение — это мои личные проблемы, Сириус же у нас, вроде как, профессор. Их со Снейпом межфакультетская игра ширилась и множилась, плюс расшатавшиеся нервы Сириуса. Змейки наверняка субботу встречали как избавление. А в понедельник градус накала временно понизился. Зеркало чётко зафиксировало мою попытку избавиться от крестража. Стихийный порыв легко воспроизводился палочкой. Боль и воспаление были вызваны движением крестража сквозь плоть. В отсутствии положительного результата виноват недостаток сил, который можно компенсировать синхронной работой двух или даже трёх магов. Для достижения синхронизации следует принять единую словесную форму. У зеркала подходящих слов не нашлось.

Обычно, слова и движения палочкой собираются из уже существующих заклинаний. Слог отсюда, слог оттуда, и ещё откуда-нибудь, вот и заклинание готово. В трансфигурации для этого даже формулы с таблицами имеются.

Поинтересовался, откуда вообще изначально берутся слова для заклинаний, когда нет ничего подходящего, что можно растащить на слоги?

Зеркало выдало несколько абзацев из теории магии. Её мы изучали на первом курсе на чарах, до того, как собственно к заклинаниям перешли. Ещё бы я что-то помнил.

Оказывается, слова для заклинаний берутся из родного языка мага. Он просто говорит «свет» и, если у него хватает сил, свет появляется, например, в виде огонька на палочке. А ещё слово наполняется толикой его силы. И когда другой маг скажет «Свет», ему потребуется чуть меньше сил, а через несколько поколений постоянно используемое заклинание становится доступным для детей дошкольного возраста и даже полу-сквибов. Главное, слово говорить на том самом языке и, желательно, без акцента.

С жестом почти всё то же самое. Маг, сказав «экспеллиармус» может просто ткнуть палочкой в противника. Но силу можно влить не только в слово, но и в жест. Да даже ему самому раз в десятый потребуется меньше сил для получения результата. Но ведь у мага могут быть дети или ученики…

Сейчас в роли этого самого первосоздателя выступаю я. Даже если кто-то раньше извлекал крестраж из своей или чужой головы, память об их деяниях не сохранилась. Стихийно выбранное мною движение магия даже силой напитать слегка успела, за несколько неудачных попыток. Слова, дабы не заморачиваться, я решил взять строго по теме: «извлечь крестраж». А чтоб уж точно ничего лишнего не извлекалось, (я не только о своей душе беспокоюсь, но и о том, что мне от Алекса досталось), в заклинании буду вести я. Значит потребуется обезболивающее. С ним, как ни странно, сложнее всего, ведь для колдовства мне потребуется концентрация и ясное сознание. Шрам, напоминаю, у меня на лбу, то есть отключить придётся голову. Мама сказала, что она этот вопрос решит.

Я, успокоившись на счёт крестража, временное явление, в любой момент уберём, снова начал поглядывать, чем там Риддл занят. Ничем интересным.

Понизившийся было градус накала начал повышаться с приближением матча.

Из-за того, что Кубок по квиддичу давно не разыгрывался, предстоящую игру ожидали с повышенным интересом и даже волнением. За неделю до матча профессор МакГонагалл перестала нам задавать домашнее задание.

— Я привыкла видеть Кубок по квиддичу у себя в кабинете и вовсе не хочу уступить его профессору Снейпу, так что потренируйтесь лишний раз, если не затруднит.

Лучше б она заказала нам поле для тренировок. А то Снейп его зарезервировал, всё. И наказывала змеек за нападение на наших игроков в коридорах.

Анджелина быстро сообразила решать все проблемы через профессора Блэка. Нет, всё то время для тренировок на стадионе, что Снейп зарезервировал для слизеринцев, нам не отдали, но его поделили поровну. Когда у Алисии Спинет во время ужина брови стали расти так быстро и густо, что совершенно закрыли глаза, Анджелина потащила её жаловаться не к МакГонагалл, а к Блэку.

И хотя четырнадцать свидетелей доказывали, что её заколдовал сзади Слизеринский вратарь, Майлс Блетчели, Снейп, так же сидевший за преподавательским столом, сказал, «Что она, наверное, сама пыталась применить чары для наращивания волос».

Сириус потребовал у Блетчели палочку на проверку. Первый же вариант проявляющегося заклинания подтвердил показание четырнадцати свидетелей.

— Стесняюсь спросить, в каком месте наращивал волосы мистер Блетчели? — Да-а измельчали Слизеринцы, — выразительно осмотрел Сириус вратаря, Слизеринской команды. — Вот в наше время, если проклинали кого тайком, то делали это действительно тайком, то есть незаметно, а не на глазах многочисленных свидетелей, и следов не оставляли. Избаловал ты их Снейп. Завтра в семь ко мне на отработку и минус десять баллов.

И тон, и тему профессор Блэк сменил так резко, что никто не успел опомниться. А некоторые даже подпрыгнули на месте.

— Это мой ученик и наказание ему буду назначать я. — С запозданием сориентировался профессор Снейп.

— Это ученик, чью вину определил я. — С нажимом произнёс Сириус.

— Думаю мистер Блетчели пройдёт отработку у мистера Филча. — Вмешался Дамблдор, пока преподаватели не подрались на глазах учеников.

Но гриффиндорцам и такой вариант сказкой показался. МакГонагалл бы не вмешалась, никогда не вмешивалась. Такое чувство, что у нас наконец-то появился декан.

— Твой крёстный не собирается в будущем году продолжить работу преподавателя? — не раз интересовались Гриффиндорцы.

Вот избавлюсь от Риддла — и без проблем, до моего выпуска. Отвечал я, но не вслух, не вслух.

Слизеринцы, быстро сориентировавшись, вернулись в рамки словесных нападок. И Хэллоуин на первый взгляд ничем не отличался от прочих дней, но чем-то меня напрягал.

***

Обряд в пользу Магии Рода пройдёт, увы, без меня. У мамы и крёстного он далеко не первый, причин волноваться нет. Риддл дрессирует ближний круг и не высовывается. Тут тоже всё нормально. Но желание быть в курсе маминого местонахождения, а лучше наблюдать её лично, оказалось слишком сильным. Ну, она же собиралась приходить к Сириусу в гости. По-моему, Хэллоуин идеальный для такого дела день. В большой перерыв я пошёл к крёстному, чтобы обсудить эту мысль.

— Почему бы нет. Мы закончим в девять, может чуть раньше. Лили уже посчитала, закат ожидается в шестнадцать тридцать пять. Так что, давай в десять ко мне, зажжём фонари для заблудших душ и устроим вечер памяти предков. Пусть будет вторая часть Хэллоуина в магловских традициях.

Не знаю, как профессор Блэк выкручивался с последними уроками, но, видимо, как-то выкрутился, на ужине его, естественно тоже не было. До меня наконец дошла причина собственного беспокойства. Я настолько привык, что каждый Хэллоуин в Хогвартсе случаются разного рода неприятности, что невольно жду сегодня очередную гадость. Обычно неприятности случаются либо во время ужина, либо после. Ну правильно, если Хэллоуин начинается с закатом, то есть незадолго до ужина, то когда ещё этим неприятностям происходить, не утром же? На всякий случай, я предложил Свете вместе заняться уроками в библиотеке. Гермиона после ужина пошла в библиотеку без всякого приглашения, по собственной инициативе.

Ближе к десяти я лично развёл девочек по гостиным, несмотря на полное непонимание ситуации со стороны обеих. Девчонки утверждали, что это мне опасно ходить по Хогвартсу в одиночестве, а не им.

— Это в мантии-невидимке? — Неожиданно для себя спросил я, ведь не собирался же её надевать, но раз девчонки беспокоятся.

— Тогда ладно, мне кажется, перед нынешним матчем все особенно озверели. — Провела сравнительный анализ Гермиона. Света согласно покивала.

Как оказалось, поводы для беспокойства у нас разные. От Гриффиндорской башни пришлось отходить по-тихому, мнение девочек разделяла вся Гриффиндорская команда по квиддичу и весь факультет в целом. В результате я чуть не опоздал.

— Давай в комнату по желанию, мало ли что. — Нетерпеливо бросил Сириус, стоило мне заглянуть в его кабинет. Мама и Римус тоже явно в предвкушении и на взводе вылетели в коридор.

— Ригги нашла диадему, ту самую. — На ходу сказала мама.

— Мы проверили. — Добавил Римус. Можно подумать я сомневался.

Как оказалось, это не я опоздал, это все остальные пришли пораньше. Они даже успели посетить комнату по желанию, так просто, ради любопытства. Проверяет ход работ Сириус во время большой перемены. Ригги пользуясь внеплановым визитом потыкала пальчиком в опасную вещь, ту самую антикварную корону, о которой вспоминает Риддл. Какое совпадение!

Разумеется, все мы тут же ухватились за возможность проверить на практике теорию зеркала. И я тоже, сразу, как только понял, что к чему.

Не знаю уж, бывают у преподавателей гости и как часто, но ни маме, ни Рему никто не запретил находиться на территории Хогвартса. Они просто прошли по коридорам, здороваясь по пути со знакомыми.

Ригги возвращению хозяев несказанно обрадовалась, а моему появлению ещё больше. Ей эта корона картину портит. Амулет Сириуса её трогать не советует, а у домовушки уборка до этого места дошла, потом обошла. В общем, стоит посреди прибранного пространства немым укором этакая пизанская башня с потускневшей короной наверху.

Хозяева пришли, палочками помахали и ушли, ясно ведь, без хозяина Гарри никак.

— Совсем никак. — Подтвердил Сириус и обратился ко мне. — Мы не нашли на диадеме ни проклятий, ни защиты, но амулет срабатывает так что руками не трогай.

— Я и не собирался. А на что он может срабатывать?

— Да на что угодно. — Вместо крёстного ответила мама, пока тот брал щипцами диадему и убирал её в шкатулку. — Сириус амулет по принципу вредноскопа делал. Крестраж же сам по себе может быть опасен.

— А это зачем? — кивнул я на шкатулку, — из комнаты всё равно ничего не вынести.

Все замерли. Похоже, этот пустячок у них просто вылетел из головы. Ничего, со мной тоже бывает.

— А давайте попробуем попросить у комнаты лабораторию. — Предложил Римус. — Просто пройдём вдоль любой стенки, три раза, как в коридоре, когда саму комнату вызывали.

Мы отмерли, получив чёткую инструкцию. Ригги буквально набросилась на «пизанскую башню». Увлеклась домовушка, очень. Вообще-то необходимость разбирать вещи отпала, но мало ли какие ещё книжки здесь найдутся и, если подумать, комнату лучше держать закрытой. Кто знает, что Риддлу в голову придёт. Потому Ригги я успокоил — работу она недоделанной не бросит.

— Вряд ли конечно Воландеморт кому-то доверит свою тайну. — Поморщился Сириус. — Но в том, что Ригги подержит комнату закрытой, не вижу ничего плохого.

Шкатулку он держал подальше от себя и двумя пальцами. Заказывать лабораторию мы доверили Римусу.

— Разве она не скрывает магию? — кивнула мама на шкатулку, напряжённо следуя за побелевшим Сириусом.

— Это не магия, крестраж давит, как колодец, но это не магия.

Сириус нервным движением откинул со лба чёлку и первым влетел в появившуюся в стене дверь.

Лабораторию Римус заказал точно такую, как у нас дома, одну из, ту, что для работы с чарами. Когда Сириус вытряхнул корону на стол, от давления поёжились все.

— Ну что, поехали. — Взял я руководство процессом в свои руки.

Народ окружил стол и приготовил волшебные палочки.

— Раз, два, три, ИЗВЛЕЧЬ КРЕСТРАЖ.

— … ВЛЕЧЬ КРЕСТРАЖ.

Увы, абсолютно синхронно не получилось. Потренироваться всем вместе у нас возможности не было и осколок души вносит раздрай.

Общий вдох, выдох.

— Давайте снова.

Вдох, выдох.

— Ещё.

— ИЗВЛЕЧЬ КРЕСТРАЖ — синхронно, как один, произнесли мы вчетвером. Есть!

Давление исчезло, даже дышать стало легче, а больше, вроде, и не произошло ничего, но каждому стало понятно — получилось. Само собой, проверку всё равно провели.

— Ура? — не слишком уверенно спросил Римус.

— Ура, ура — устало подтвердил крёстный.

— Какое к Мордреду ура. — Возмутилась мама. — Вот уберём эту пакость у Гарри из головы, тогда будет ура. У меня, кстати, если что, зелье готово.

— Стоп. — Притормозил я народ. — Сначала с Риддлом разберёмся, потом от дармового источника информации избавимся.

Кажется, все даже облегчённо вздохнули. Ну меня предстоящая процедура тоже напрягает. Не удивительно, что мама хочет поскорей развязаться. Но информация же.

— Пойдёмте, что ли ко мне в кабинет. — Пригласил Сириус. — Мы Хэллоуин отмечать собрались.

День памяти предков плавно перетёк в поминки по отцу, а следом и в день памяти о всех погибших в ту войну. Раньше я никогда не связывал какой-то определённый день с потерей родителей. Но в прошлом году наверняка именно это заставляло меня стремиться вытащить маму с папой в Хэллоуин, в ночь их смерти. Не вышло. И сейчас этот день отдаёт двойной горечью потери и поражения. У остальных не лучше, погибших друзей и подруг не вернуть, хоть десять раз Риддла убивай. Их имена звучат с непередаваемой смесью эмоций, будто вскрываются воспалённые шрамы. Потому прерывались рассказы на полуслове, разливалось по бокалам яблочное вино и пелись немного наивные, но полные чувств песни. Мне пока петь противопоказанно, голос вовсю ломается. Мама своими зельями страхует от неприятных казусов, но петь всё же не стоит. Так что подпеваю я без звука, и так же без звука дивлюсь, до чего же всё знакомо.

Газеты нам пишут, что нету войны,

Что в моде ручные болонки,

И что-то о звёздах страны,

А в школу летят и летят похоронки.

И лица мальчишек от боли темны,

И в голос рыдают девчонки.

Газеты нам пишут, что нету войны,

О том, как чудесны погоды,

О нужной для стенок котлов толщины,

И свойствах гранитной породы,

А мы занимаем места у стены

И держим в прицеле подходы.

Газеты нам пишут, что нету войны,

Что всё и везде под контролем,

О самой верной для мантий длины

И стаях пикси на воле,

А мы до зубов вооружены,

И без аптечки не ходим по школе.

Газеты нам пишут, что нету войны,

Что счастливы все и везде,

А мы прощальные письма храним.

В солёно-горькой воде

Их строчки местами размыты.

И завещанье пишем мы прежде,

Чем посвящаем любимым стихи.

И капсула яда, вместо последней надежды.

В двенадцать часов меня попытались отправить спать, но мне совсем не хотелось уходить, мама тоже не хотела, чтоб я уходил. И мы сторговались на диване.

— Ты только своё зеркало выложи, — спохватилась она. — Я одолжила дневник какого-то шамана с непроизносимым именем, буквально на денёк. Мы ещё немного посидим, и я закину его в зеркало.

Мне монотонное прикладывание книжки к зеркалу уже давно надоело, и добровольная помощь мамы мной приветствовалась всеми конечностями.

Но я планировал не спать до упора, лёжа слушать песни и неожиданно для себя уснул, даже не составив мыслесвязки минувшего дня. Наверное, поэтому проснулся задолго до наступления утра.

Мама сидела за столом и, периодически зевая, прикладывала толстый талмуд к поверхности зеркала. Загрузила она совсем не мало, похоже, их посиделки не затянулись.

— Ты что так рано? — спросила мама, подозрительно поглядев на мой шрам.

— Ничего не рано. Девчонки скоро на тренировку явятся, а мне ещё Рона с Невиллом поднимать. А где…? — я кивнул на пустые стулья.

— Сириуса я прогнала спать, чтоб не мешался. А Рем сам ушёл, ему рано вставать. Сириусу, вообще, тоже. У нас собрание «Ордена» с утра пораньше.

— А ты книгу успеешь загрузить? — забеспокоился я.

— Если не успею, то собрание обойдётся без меня. — Безразлично пожала плечами мама. — Книгу обязательно нужно вернуть сегодня. Её по-тихому из Отдела Тайн вынесли.

Меня лишняя книга в зеркале тоже волновала больше, чем собрание подпольщиков. Тем более такая труднодоступная книжка. А для получения информации об «Ордене Феникса» даже два человека — это много.

— Ладно, я после тренировки зайду. — Махнул я рукой.

Подъём Рона с Невиллом действительно не быстрое дело. А мама, судя по количеству страниц, не только собрание пропустит, она и к началу уроков не успеет.

Как оказалось, я слегка ошибся. Мама уже к завтраку почти управилась. Мне не хотелось оставлять свою игрушку без присмотра и я, прихватив учебный план со стола Сириуса, устроился в кресле у камина.

Отвлёк меня от забавного чтива стук в дверь. Я дёрнулся было открыть, но мама со словами «я уже всё» отдала мне зеркало и пошла к двери.

— Не смей крутить хвостом возле моего мужчины! — я инстинктивно нырнул поглубже в кресло.

Ну ясно же, что такая фраза не могла относиться ко мне. А значит, здесь назревают женские разборки. И действительно, не успела мама закрыть дверь, как в комнату влетела блондинистая фурия. С каких это пор Сириус стал чьим-то мужчиной, или она про кого другого говорит.

— С каких это пор Сириус стал чьим-то мужчиной? — Вторила моим мыслям мама.

— При чём тут Блэк, — не сказала, выплюнула Блондинка, — я о Северусе.

Вот тут я потерял осторожность и откровенно уставился на девушку. Она была красива, рассержена и явно не получала раньше отказов от мужчин, сейчас, впрочем, тоже не собиралась довольствоваться отказом.

Я определённо видел её в коридорах Хогвартса, и в этом, и в прошлом году, но не в школьной форме. Мобилизовав память, я вспомнил, что девушка в прошлом году приехала сюда с делегацией из Дурсмстранга. Одна из немногих особей женского полу, что они с собой взяли. Видимо, как и Флёр, осталась свой английский улучшать. В отличии от хрупкой вейлочки, она напоминала Валькирию.

Но вот её выбор… А её претензии… С каких это пор «добрый вечер», сказанный мимоходом, тянет на заигрывание?

Что любопытно, маму ничуть не удивили претензии Валькирии, и она довольно резко объяснила, что пришла в Хогвартс к своей семье, а если милочка не способна заинтересовать мужчину, пусть скандалит со своим отражением.

Нет, что-то где-то я не понимаю!

— Я предупредила. — Прошипела милочка, неспособная заинтересовать мужчину, и картинно развернувшись вылетела за дверь.

— Надеюсь, у неё всё получится, а то ещё один-два таких скандала, и сплетни ничем не остановишь. — Проворчала покосившись на меня мама.

Ну да, я откровенно вылез, разглядывая представление. Может и Валькирия оттого сбежала?

— Ничего не выйдет, даже если приворотное сварит. — Тем не менее, непринуждённо ответил я так, как будто по десять раз на дню обсуждаю амурные дела профессора Снейпа.

— Северуса зельем напоить, — хмыкнула мама, — скажешь тоже. А почему не выйдет? — спросила она чуть напряжённо.

— Он не видит окружающей реальности или не воспринимает. Профессор Снейп находится где-то в прошлом, возможно даже, тогда, когда он сам учился в Хогвартсе. А там этой девушки не было. Меня же и вовсе профессор считает папиной реинкарнацией или Джеймсом Поттером собственной персоной. Не знаю уж, что они там не поделили. — Упс. Упс, не в смысле упивающийся смертью, а в смысле упс… По маминым покрасневшим щекам я понял, что не поделили папа и профессор Снейп. — В общем, прежде чем его соблазнять или допускать до преподавания, следовало полечить у психиатра. — Быстро закруглился я.

— Всё так серьёзно? — задумчиво спросила мама. — Психиатр — это ведь врач, который укладывает пациента на кушетку и расспрашивает о жизни?

— Не только, но сама понимаешь, всех тонкостей я не знаю.

— А нам тонкости не нужны. Если в них лезть без специального образования, больше шансов навредить, чем помочь. Мы просто предоставим человеку возможность поговорить со всеми теми, с кем он не поговорил, когда это было необходимо или просто возможно. В конце концов, пусть выясняет отношение с Джеймсом, а не с детьми.

Вопрос, точно ли мама собирается лечить или это страшная месть с её стороны, я задавать не стал, но поинтересовался, как она собирается организовывать встречу профессора Снейпа с папиным духом. Даже если опустить тот момент, что одного разговора может не хватить, а частые контакты с душами погибших опасны для жизни, остаётся под вопросом сам процесс доставки тушки профессора к пентаграмме вызова.

— Никаких духов Гарри. Просто зелья с эффектом думосбора. Как показывает этот замечательный артефакт, человек видит много больше, чем ему кажется, а иногда знает много больше, чем хочет знать. Но к варке зелья нужно будет подключить прорицателя, и, пожалуй, Сириуса, с его тёмной магией для устранения даже намёка на вкус и запах.

— Зелье без вкуса и запаха, конечно, подлить проще. — Согласился я. Согласился просто потому, что спорить бесполезно, у Гермионы был такой же вид, когда она оборотное варить собралась. А ещё, потому, что со мной тоже никто не спорил, когда я предложил выложить кучу денег за скафандры и смотаться в космос. Тем не менее, напомнить об объективно существующей реальности никогда не вредно. — Но с появлением Сириуса по соседству за столом, Снейп удвоил бдительность. Напряжение ощущается даже кожей.

— Поэтому мы сделаем зелье, действующее через слизистую носа и кожу. Помнишь вход, ведущий в гостиную Слизерина, тебе просто нужно найти такой же ход, ведущий в личные комнаты декана, и обработать кровать с пологом. — С непробиваемой уверенностью красивой женщины сказала мама. — Я была в кабинете Слизнорта, там полно барельефов с изображением змей.

Интересно, можно ли считать задание проникнуть в спальню декана Слизерина за Хэллоуиновскую неприятность. Или утро следующего дня не считается и надо внимательнее посмотреть по сторонам, чтоб потом сюрприза не было?

Квиддич во время чумы

Хорошо, что квиддичные матчи проходят в выходные, и хорошо, что Хэллоуин пришёлся на среду. Иначе я точно знаю, когда и где случилась бы ежегодная неприятность. Без неё же у Гриффиндора хорошие шансы на победу. Конечно, Рон не дотягивал до уровня Вуда, но тренировался с огромным усердием. Самым большим его недостатком было то, что после ошибки он терял уверенность; пропустив гол, начинал суетиться и легче пропускал новые. С другой стороны, он брал поразительные мячи. Когда был в ударе. Однажды на тренировке он спрыгнул с метлы, повис на одной руке и отшиб квоффл ногой, так сильно, что мяч пролетел всё поле и угодил в среднее кольцо на противоположной стороне. Вся команда сочла, что рядом с этим бледнеет даже недавний подвиг вратаря ирландской сборной, Барри Райана, отразившего бросок Ладислава Замойского, лучшего польского охотника. Даже Фред сказал, что они с Джорджем, пожалуй, ещё будут гордиться Роном. Нет, самая главная проблема Рона в том, что на него действуют психические атаки, и Слизеринцы об этом знают, а значит используют.

Ноябрь пришёл с заморозками по утрам и ледяными бурями, обжигавшими лицо и руки. Небо на потолке Большого зала затянула жемчужно-серая мгла, горы вокруг Хогвартса надели снежные шапки, а в замке стало так холодно, что между занятиями ученики ходили по коридорам в толстых защитных перчатках из драконьей кожи. Я — нет. Я к обычной тёплой одежде добавлял согревающие чары. И даже Невилл после наших совместных тренировок привык решать бытовые проблемы колдовством. Магов мне на эту тему не понять, от слова совсем. Мы со Светой успели разок пройтись по подземелью в мантии-невидимке, пошипеть на змей. Один барельеф даже открылся. За стеной обнаружилась совершенно пустая, никуда не ведущая комната. Третий человек под мантию ещё помещался, но плохо, ноги при движении выглядывали. Рон идти сам не захотел. Ему вовсе передвигаться вприсядку приходилось. Было б что интересное. К тому же он понимал, что мы совмещаем задание со свиданием. А Гермионе мы ничего не сказали. Ну неохота нам ругаться из-за ерунды. Если Рону причины не нужны, вообще, Свете достаточно того, что это дело клана, то Гермиона нам объяснит, где и сколько раз мы неправы. А то ведь и ещё чего придумает, более действенное чем уговоры.

***

Утро матча выдалось холодным и ясным. Рон впервые проснулся раньше меня. Занялся он при этом совершенно бестолковым делом, сидел на кровати, обхватив колени и глядя в одну точку.

— Не заболел? — спросил я.

Рон не ответил, только помотал головой. Я живо вспомнил тот день, когда он по случайности наколдовал себе слизняковую рвоту: Рон тогда был такой же бледный и потный, и так же боялся раскрыть рот. Но с температурой у него было всё в порядке, а от нервов лучше всего помогают работа с физкультурой. Или не помогают. Рон умудрился шесть раз навернуться, оттоптать ноги Гермионе с Невиллом. Сбить Свету с ног щитом. И окончательно упасть духом.

А ещё Слизеринцы совершенно точно что-то задумали. Когда мы проходили мимо их стола многие из них замахали Рону и громко захохотали. Энни при этом смотрела только в свою тарелку с безразличной маской на лице.

Гриффиндорский стол встретил нас горячими приветствиями; на всех было красное с золотом, но приветствия не только не ободрили Рона, а наоборот, как будто лишили последних душевных сил. Он плюхнулся на ближайшую скамью с таким видом, словно это последний завтрак в его жизни.

— Я, наверное, спятил, когда напросился в команду, — хрипло прошептал он. — Спятил!

— Не дури, — одёрнул я его, придвигая к нему хлопья. — Ты хорошо сыграешь. А волнение — это нормально.

— Я пустое место. Вратарь-дырка. Сыграть не смогу, хоть убей. Чем я думал?

— Спокойно. Я тоже о чём-то подобном думал перед своим первым матчем, — поделился я опытом. — Лучше вспомни, какой ты отбил на днях квоффл. Даже Фред с Джорджем сказали: класс.

Рон повернул ко мне несчастное лицо.

— Это вышло нечаянно, — пробормотал он жалким голосом. — Я не собирался… соскользнул с метлы, вы просто не видели, а когда пытался влезть обратно, случайно пнул мяч.

— Случайно говоришь, — осенило меня. — Пошли-ка кое-куда сходим, всё равно не ешь. Ещё парочка таких случайностей, и игра у нас в кармане.

Рон еле переставлял ноги и вообще, всячески тормозил движение. Но я его всё-таки дотащил до восьмого этажа. Вернулся к реальности он только в комнате по желанию. Да она всё ещё производила впечатление. Ригги уже разобрала половину имеющегося хлама. Разобранная половина больше походила на сокровищницу, чем на барахолку. Так как всё ценное складывалось ближе к двери.

— Это что?

— Помнишь, ты мне про волшебную комнату рассказывал? — Рон потрясённо кивнул. — Так вот, это её ипостась для хранения спрятанных вещей. Вынести ничего нельзя, поэтому толку от всех этих сокровищ мало. Но мы со Светой здесь видели «Феликс Фелициус», зелье удачи, чтоб ты знал. Один глоток — и тебе во всём везёт пару часов.

— Класс! — глаза Рона загорелись маниакальным светом. — Где?

— Посмотри в той коробке фиальчик с золотистой жидкостью. Только без меня не пей, я проверю. А я пока в том ряду поищу.

Рон рванул к коробке, я ничуть не медленнее рванул за кучу хлама.

Пластиковая бутыль пива в моей сумке образовалась, когда я решил познакомить мародёров с магловским вариантом этого напитка. Магловское пиво не понравилось ни Сириусу, ни Римусу, они и отпили-то по паре глотков из своих стаканов, а бутыль я заныкал, авось пригодиться. Вот и пригодилась. Быстро расширив горлышко фиальчика, я плеснул туда пива на три глотка. Опьянеть вроде не с чего, зато дополнительный успокаивающий эффект будет. Убрав бутыль в сумку, я поспешил вернуться назад, пока Рон не выпил какой-нибудь гадости.

— Держи, пей и побежали, — выдал я краткий план доставая друга из коробки, в которую он практически залез по пояс.

Рон вынырнул, умудрившись стукнуться коленом, опустошил залпом фиальчик и…

— Какая гадость эти зелья, — сказал он уже на бегу, ловко запрыгивая на отходящую лестницу.

Когда мы вбежали в раздевалку, Анджелина уже переодевшись давала последние указания команде. Мы быстро сменили мантии и сели на скамейку, сделав вид, что всегда тут были.

Гомон снаружи усиливался — зрители валили из замка на матч.

— Только что выяснила окончательный состав команды Слизерина, — сказала Анджелина Джонсон, заглядывая в пергамент. — Прежние загонщики Деррик и Боул выбыли, но Монтегю взял на их место обычных горилл, а не тех, кто умеет летать. Их зовут Крэбб и Гойл, я о них мало знаю.

— Мы знаем, — хором откликнулись я и Рон.

— Вид у них такой, что вряд ли отличат один конец метлы от другого, — сказала Анджелина, убирая пергамент в карман. — Впрочем, всегда удивлялась, как это Деррик и Боул не заблудятся на поле без дорожных указателей.

— Крэбб и Гойл из той же породы, — заверил её я.

Слышно было шарканье сотен ног, поднимавшихся по лестницам трибун. Доносилось пение, но слов было не разобрать.

— Пора, — вполголоса сказала Анджелина, взглянув на часы. — Идём… Ни пуха, ни пера.

Из всей команды не волновался только Рон.

Парадокс, однако.

Энни Бойд

Малфой — мелкий засранец, весь вечер раздавал значки. Энни молча делала вид, что её всё это не касается, а сама старательно запоминала, кто берёт значок, а кто отказывается. И ведь талантливый поросёнок. Это всё ещё о Малфое. В прошлом году его значок ограничивался двумя предложениями. Нынче он целые куплеты пишет. Дразнилки. Про Рона Уизли. Её, пока ещё, жениха.

Утром паршивец, это снова о Малфое, продолжил раздачу значков, совместив её с репетицией хорового пения. Он даже Энни значок предложил.

— Ты на ЗОТИ, я смотрю, ходить больше не собираешься, — громко поинтересовалась Энни, выразительно переводя взгляд со значка в руке Драко на такой же на его мантии.

Многие ребята, услышав её слова, вспомнили, что они всё же Слизеринцы и им полагается просчитывать последствия своих поступков.

Видя, что почти половина заботливо розданных значков снимается и прячется по карманам, Малфой, совсем не по Слизерински покраснев, выпалил.

— Да ты просто боишься, что твой женишок с метлы свалится.

— Когда за тебя возьмётся профессор Блэк, тебя это сильно утешит? А ведь он может устроить подлянку к экзаменам. Твой курс в этом году СОВ сдаёт. Думаешь, если его независимая комиссия принимает, от преподавателя ничего не зависит?

Все семикурсники кроме Монтегю и Уоррингтона спрятали значки в карманы. Ну, этих двоих кроме победы в матче ничего не интересует, даже сам матч. У остальных же ЖАБА в конце года. ЗОТИ несмотря на лотерею с преподавателями взяли все. А готовиться к практической части без наставника весьма проблематично. Из пятикурсников значок снял только Забини, ещё один, Нотт, заметно сомневался.

Малфой демонстративно зевнул.

— Да кому интересно мнение этого Блэка, — протянул он с издёвкой. — Кто он в сущности такой? Просто дурацкий учителишка. Я о чём — может, меня в будущем году и в Хогвартсе-то не будет, так какая мне разница, как ко мне относится какой-то предатель, который ни во что не ставит чистоту крови.

— Как это, в будущем году тебя не будет в Хогвартсе? — возмутилась Паркинсон.

— Да так уж, кто знает, — ответил Малфой со слабым намёком на самодовольную улыбочку, — может быть я… ну… пойду дальше, буду заниматься более важными вещами. Ну подумайте сами… когда Тёмный Лорд придёт к власти, разве для него будет иметь значение, кто сколько сдал СОВ и какие у него оценки по ЖАБА? Да нет, конечно… Он будет смотреть, кто как ему служил, кто больше был ему предан.

Нотт расслабился и оставил значок висеть на месте. Свой значок из кармана достал Уимпил. Четверокурсник, сын начальника комиссии по экспериментальным чарам. Его примеру последовал Миргуб и Редфорд. Глядя на это, Энни как никогда понимала насколько прав отец и его единомышленники. Если потомки древних благородных родов мечтают стать слугами, им просто необходимо позволить исполнить свою мечту.

— И ты думаешь, что можешь как-то послужить ему? — с убийственной иронией поинтересовался Забини. — В пятнадцать лет, даже ещё не закончив школу?

— Я же только что об этом говорил, нет? Может быть, для него не имеет значения, закончил я школу или не закончил.

— Может быть и не имеет, — согласно покивала головой Энни, — для тебя и твоего лорда. А мои родители конфликты с преподавателями не одобрят и какие у меня будут оценки по ЖАБА их очень даже волнует.

Слизерин мирно разделился на два лагеря. Когда из двух спорящих, хотя бы один настоящий Слизеринец, дело может закончиться дракой только если ему это выгодно. Энни Бойд считала себя настоящей Слизеринкой. Обострение конфликта ей было невыгодно. А слуге в третьем поколении рассказывать о прелестях свободы… Зачем? Таких можно только использовать. Если можно. Не с силами Энни, увы. Объяснить любителям острых ощущений, что цена за удовольствие может оказаться несоразмерно высока, тоже занятие бесполезное. Они уверены, что выкрутятся просто потому, что шляпа, когда-то поддавшись на уговоры, отправила их на Слизерин. Вопрос «как?» их не волнует. Как-нибудь. В крайнем случае декан прикроет. Декан, конечно, прикроет, попытается, в крайнем случае отомстит. А потом Блэк отомстит Слизеринцам, Профессор Снейп отыграется на Гриффиндорцах. Вот так профессора развлекаются, а крайними оказались ученики. Конечно, когда таким образом развлекался только их декан, Энни всё устраивало. Остальные преподаватели всегда были выше этого, или как МакГонагалл, притворялись, что выше. Когда она за один и тот же проступок со слизеринца сняла двадцать баллов, а с гриффиндорцев по пятьдесят, они всем факультетом смеялись над такой справедливостью. Кстати, что тем слизеринцем был Малфой, а гриффиндорцами: Поттер и Рон. М-да Рон.

Квоффл Рон поймать не может,

Победить он нам поможет.

Распевали вовсю значконосцы, рассаживаясь тесной кучкой. Настоящие Слизеринцы устраивались на некотором расстоянии.

Игроки ещё не вышли из раздевалок. Энни посмотрела на преподавательскую трибуну. Профессор Блэк с любопытством учёного-испытателя рассматривал певцов. Декан Слизерина, как всегда, сконцентрировал всё своё внимание на давнем враге. Даже на помощницу медиковедьмы, мисс Свантессон, внимания не хватило. А она так старается. Кроме небольшого шанса стать женой декана Слизерина, девица интереса не представляла. Молодой род, кажется, всего третье поколение. Никаких выдающихся талантов её предки не проявили, ни в магии, ни в политике, ни в бизнесе. Но девушка безусловно красива, наверняка умна и достаточно сильная ведьма. Не зря же её как возможную участницу турнира привозили. Осталась она в Шотландии английский язык подтянуть и подготовиться к экзаменам на целителя, потому и устроилась помощницей к мадам Помфри. Все поверили. Правда-правда.

Не одна Энни внезапно заинтересовалась преподавательской трибуной, и не только у неё от взгляда профессора Блэка табунами забегали мурашки по спине. А значконосцы старательно и с нарастающим отчаяньем выводили.

Рональд Уизли — наш король,

Рональд Уизли — наш герой,

Перед кольцами дырой

Так всегда и стой!

Учитывая, что счёт уже был десять — ноль в пользу Гриффиндора, а Рональд Уизли, обязанный по сюжету песни стоять дырой, легко и красиво брал голы, иногда дотягиваясь до мяча самыми кончиками пальцев… песня оказалась не актуальна. Гриффиндорцы через полчаса переделали текст песни.

А Энни в очередной раз задумалась, что делать с их помолвкой. Отказываться от Рона не хотелось. Тянуть дальше, а вдруг… Ведь поначалу-то всё шло хорошо. Реакции были абсолютно правильными и предсказуемыми. И ни с того, ни с сего… Если она откажется, папа будет доволен. Он сразу сказал: «Не лучший вариант, мальчик совершенно не знаком с дисциплиной». Папа даже уже присмотрел кого-то с Хаффлпаффа, старательного и послушного. Но он разрешил попробовать самостоятельно сделать выбор. Получится — хорошо, нет — ещё не поздно вернуться к варианту «старательный и послушный». Не поздно, но до чего же не хочется.

Матч закончился, Гриффиндорцы унесли своих героев к раздевалкам, а Энни так и не решила, что делать. Может оно само, как-нибудь?

Гарри

Обе команды начали игру несколько неуверенно. Слизеринцы поглядывали на нашего вратаря, будто ожидая чего-то. Наши тоже оглядывались на собственного вратаря, тоже ожидая и опасаясь… Но постепенно втянулись и те, и другие. Кэти забила первый гол. Слизеринцы прекратили ждать невесть чего. Уоррингтон перехватил мяч у Алисии и попытался забить нам. Не вышло. Наши перестали настороженно оглядываться на вратаря.

Я собирался поймать снитч так поздно, как только это будет возможно, давая нашим набрать очки. Но если начали Слизеринцы вяло, будто вся их энергия ушла в незамеченный нами удар, то после третьего пойманного Роном мяча и ещё одного забитого им Анджелиной, просто взбесились.

Снитч появился, когда счёт был двадцать — ноль. В пользу Гриффиндора. Мало.

Увидев крохотный крылатый золотой мячик в футе над землёй, поблизости от Слизеринских щитов, я стремительно полетел к их кольцам, стараясь держаться чуть выше и сбоку, чтоб не мешать нашим охотницам. Можно было б лететь в другую сторону, но где гарантия, что Малфой купится, а не полетит за моей спиной к снитчу. Если же он заметит, находящийся внизу мячик, у нас до цели будет равное расстояние, но метла у меня быстрее. Есть! Когда я поравнялся с Малфоем, он присоединился к моему полёту.

Над шестами я показал Малфою язык и полетел к тому месту, откуда его только что сдёрнул. Покрасневший от злости Ловец попытался повторить свой подвиг двухлетней давности, схватить «Молнию», но я всё-таки тренировался, потому легко вильнув хвостом, полетел куда собирался.

Пока мы валяли дурака, снитч благополучно исчез, а Анджелина забила ещё один гол.

Тридцать — ноль в пользу Гриффиндора. Мало! Кто его знает, как в следующий раз игра сложится. Пусть запас будет. Сегодня Рон уверен в своём могуществе, играючи ловит мячи, но не поить же его перед каждым матчем. Так и комплекс неполноценности развить можно.

Второй раз снитч появился снова у Слизеринских колец, только теперь не у земли, а высоко, аж над вратарём. Мёдом ему там, что ли намазано.

Пятьдесят — ноль, в пользу Гриффиндора. Слизеринцы бросаются на наши кольца как озверевшие. Мы последние два гола забили лишь потому, что они штрафные заработали.

Наверное, стоит закончить игру.

— Малфой! Снитч! — на весь стадион крикнул Блетчели, разрешив все мои сомнения.

Малфой был ближе, у меня метла быстрее. И к снитчу мы подлетали голова к голове. Я оторвал руку от метловища и потянулся за снитчем… А справа к мячу тянулся Малфой, растопыренными пальцами загребая воздух.

Две отчаянные секунды с замиранием сердца и свист ветра в ушах — и всё кончено. Мои пальцы схватили маленький, рвущийся на волю снитч, ногти Малфоя запоздало скребнули меня по руке. Я направил метлу по кругу, сжимая в руке непокорный мячик, и болельщики Гриффиндора разразились ликующими криками, аплодисментами и рычанием. Охотницы не снижаясь повисли на шее у офигевшего Рона, ага, все три. Фред с Джорджем то ли решили тоже поздравить брата с удачным дебютом, то ли захотели пообнимать девчонок, под шумок. Я присоединился к куче-мале, схватив кого-то за руку, меня втянули в живой клубок и стиснули плечи.

Нас подхватили на подлёте к земле и понесли к Гриффиндорской раздевалке, распевая.

Рональд Уизли — наш Король,

Рональд Уизли — наш герой,

Перед кольцами горой

Так всегда и стой!

— Гарри, а миссис Поттер не согласится сварить это зелье? — Спросил Рон, едва придя в себя после фееричной игры и вырвавшись от восторженных болельщиков. — Гермиону точно уговорить не удастся.

— Это зелье не согласится, — авторитетно заявил я, приступая ко второму акту пьесы. — Мне даже на пару глотков яблочного вина в Хэллоуин не налили. Алкоголь вреден растущему организму. Так что до совершеннолетия ни-ни. В целом я с ней согласен, но если тебе понравилось, у меня ещё осталось.

Затемнённая бутыль не давала увидеть цвет содержимого, потому я плеснул немного янтарной жидкости в прозрачный стакан. Рон с сомнением уставился на продукцию английских пивоваров, перевёл взгляд на этикетку и сделал вывод.

— У пива другой вкус и оно не алкогольное, мы же пили в «Трёх мётлах».

— Мы пили сливочное пиво, — второй акт пьесы неожиданно оказался сложнее первого. — А это магловское.

Я втиснул стакан в зависшую руку Рона, он машинально глотнул, скривился и опознав вкус зелья ошалело оглядел гриффиндорскую гостиную.

— Так это получается, я всё сам! — шёпотом воскликнул начинающий вратарь, обращаясь к стакану. — Сам! — ошалелый взгляд дополнился блаженной до идиотизма улыбкой. И в этот момент о нас вспомнила Гермиона.

— Вы что с ума сошли — это же алкоголь!

— Где? — хором воскликнули близнецы, материализовавшись рядом.

— Гермиона обличающе ткнула пальцем в бутыль.

Близнецы со словами «Вы ещё несовершеннолетние, вам нельзя» изъяли пиво.

Судя по возмущённой мордахе, Гермиона планировала что-то другое.

— Гадость редкостная, — поделился впечатлениями Рон, не переставая блаженно улыбаться.

Ребята сопоставили эту улыбку с устной рекомендацией и решили, что пиво всё же хорошее.

Я махнул им рукой, мол, забирайте, и близнецы исчезли так же мгновенно, как появились.

— Гарри! — воскликнула Гермиона, вложив в моё имя море возмущения и негодования.

— Там остался-то всего литр. Даже если они только с охотницами поделятся — и то не напьются. Дай ребятам расслабиться, два месяца занимались как проклятые, от уроков отрывались лишь на тренировки, ели и то через раз.

— Сами виноваты, нечего было шесть лет дурака валять, — не прониклась Гермиона.

— Я что вас искала-то — Хагрид вернулся!

Вопрос, прилично ли вламываться на ночь глядя к человеку, едва успевшему вернуться из длительного путешествия, перед нами не стоял. Конечно прилично! Это к посторонним людям, что-то там неприлично бывает.

Слышу голос, голос спрашивает строго: "А сегодня что на завтра сделал ты?"

Как много нам открытий чудных готовит мантия-невидимка и коридоры подземелий. Мы со Светой шли, никого не трогали, даже не шипели ни разу ещё, когда за нашими спинами отъехал кусок стены. Мы ме-едленно, крохотными шажками стали сдвигаться в угол.

— Убедился, что ходом никто не пользуется, — прозвучал смутно знакомый голос.

— Да там же обвал, — второй голос оказался знаком без всяких «смутно», он был манерным, капризным и принадлежал Драко Малфою. — Но это не значит, что про ход никто не помнит. Ты же помнишь, — то отряхиваясь, то отплёвываясь, то колдуя, сказал Малфой.

— Помнит, не помнит, какая разница, завал там и уже давно. Ведёт ход в Запретный лес, прямо в гнездо акромантулов. Так что если б директор о нём знал, сигналки бы поставил или вообще перекрыл. Ты при мне сигналки искал, ни одной не нашёл. Значит копать тебе никто не помешает.

— У нас на третьем курсе по территории Хогвартса дементоры шастали, — протянул Малфой, — а ты мне про акромантулов, но сигналок я действительно не нашёл, может, просто не заметил их под ковром пыли и паутины.

— Будешь откапывать, заодно и приберёшься, — невозмутимо отмахнулся неопознанный Слизеринец.

— Ты мог бы полностью подготовить ход. Нам сюда Лорда приглашать, — попробовал надавить Драко.

— Не нам, а тебе. Если б задание мне дали…

— А если я доплачу? — зашёл с другой стороны Малфой.

— Не интересует, — отказался поработать уборщиком парень, которого я так и не опознал. Вполне возможно, что он просто нужных заклинаний не знает, как собственно и Малфой.

Ничего, пусть учится, а то все заняты, к СОВ готовятся, а ему время занять нечем, по чужим тренировкам шастает.

Слизеринцы ушли. У меня начал выстраиваться план действий. Почему я без сомнений записал собеседника Малфоя в Слизеринцы? Он считает, что Риддл мог дать задание ему. Но в Слизеринцы я записал его раньше, после второй или третьей фразы. Значит всё-таки опознал по голосу.

— Свет, ты второго, который не Малфой, случайно не знаешь?

— Это Прингл, седьмой курс, Слизерин, чистокровный. Его двоюродный дед в Хогвартсе завхозом работал, отец в пособничестве ты-знаешь-кому замечен не был, — выдала короткую справку Света. Чудо, а не девочка.

О задании Малфоя можно было и самому догадаться. Риддл чаще всего думает о трёх вещах: пророчестве, цацки в Хогвартсе и слугах, сидящих в Азкабане. С пророчеством и Азкабаном Малфой при всём желании ничем не поможет, а вот проверить сохранность имущества в школе — как нечего делать. Это если бы Риддл ему доверил свою страшную тайну. Не вижу, кстати, никаких проблем. Со своими слугами Риддл вообще не церемонится, и стрясти Непреложный обет во избежание ему ничего не мешает. Или он полагает, что в Хогвартсе ученика напоят сывороткой правды и пролегиллиментят, до кучи. Хотя, если вспомнить наши уроки со Снейпом… всё может быть. Итак, Риддл приказал провести его в Хогвартс. Если площадку перед выходом лишить магии и встретить «дорогого гостя» с мечом Гриффиндора? Почему нет? В потайной ход без проверки Риддл не сунется. Значит сигналку нужно ставить в гнезде акромантулов. В компании Хагрида это должно быть достаточно безопасно. Обойдёмся без свидетелей, ведь это возможные жертвы. Камеры, которые я делал для панно, прекрасно заснимут момент смерти Тёмного Лорда, распечатать можно через зеркало, а вот что делать с колдографиями, решим потом, по обстоятельствам. Если к тому времени в министерском кресле будет сидеть наш человек, будут храниться в архиве, на всякий пожарный.

— Мне нужно поговорить с Сириусом, — сказал я Свете.

— Хочешь устроить гостям ловушку? — правильно поняла она.

Пришлось рассказать поподробнее, как оно предположительно будет происходить. Света, конечно, совсем не Гермиона, но если девочка считает, что мальчики не понимают, что творят, она может сделать глупость. Пока рассказывал, понял, что придётся обойтись без меча Гриффиндора. Стоило произнести вслух, что я собираюсь с ним делать, как пришло знание, — это меч последнего боя. Он не создан чтобы устраивать засады. Прийти на помощь, когда помощи ждать неоткуда — ДА, когда врагов больше и они сильнее — ДА. Нанести один спланированный удар, в приготовленной заранее ловушке — НЕТ. Что ж, спасибо и на том. Я и так в неоплатном долгу, а из засады найдётся чем ударить. Тем более, Сириус захочет сам прибить Риддла, и если он выиграет у меня соревнование по метанию ножей, придётся уступить ему это дело. А он с мечом Гриффиндора в сознании масс не ассоциируется.

Второе препятствие к выполнению столь замечательного плана оказалось посерьёзней первого.

— Хороший план, — хмыкнул Сириус. — Только не сунется Воландеморт в потайной ход, там на него ловушки стоят не хуже, чем в министерстве.

— Там же завал и вроде бы давно, — раздражённо напомнил я.

— Так ловушка не в дверях и коридорах стоит, ловушка к защите подвешена, — примиряюще пояснил профессор Блэк.

— А защита сферична? — вспомнил я схемы, которые, мне крёстный показывал, когда мы дом строили. Успокаиваться мне не хотелось, ведь только что решение всех проблем, казалось, было найдено. И я продолжил ворчать: — Почему тогда на тебя ловушки не поставили.

— И на меня ставили, точнее, мою персону добавляли в уже имеющуюся ловушку. В одном месте или даже рядом их и две ставить нельзя. В конце года вернули к исходному состоянию. Чем больше у ловушки целей, тем хуже она работает. И нет, я не поэтому спокойно прошёл, просто я шёл в виде Бродяги. А это совсем другие параметры.

— Для карты значит не другие, а для ловушки другие, — я в последний момент поймал упавшую челюсть.

— Вот такая уникальная карта у нас получилась, — подмигнул мне крёстный.

— Знаешь, а ведь я, пожалуй, был неправ, — мне неожиданно пришла в голову мысль, которая на самом деле должна была прийти намного раньше, но мы так старательно убеждали себя и друг друга, что Риддл шуметь и светиться не будет, ну и убедили.

— В чём не прав? — спросила Света, так как смотрел я на неё, и она логично предположила, что речь идёт о ней.

— Я подумал, что Малфой с пророчеством своему лорду ничем помочь не сможет, а ведь ему было б несложно взять заложника, даже проще чем взрослым Упсам. Мы ходим по одним коридорам. Нельзя быть настороже постоянно. Вон, на втором курсе Риддл захватил сестру Рона и даже не сомневался, что я за ней приду.

— Я тогда, в Визжащей хижине, тоже не сомневался, что ты придёшь за другом, — мрачно заметил Сириус. — Но похищение ученика будет концом затишья.

— Необязательно, — тряхнула медовыми кудряшками Света. — Нас же в прошлом году похищали, и ничего. И я всегда наготове, когда рядом Слизеринцы или чистокровные с других факультетов. Для некоторых из них сделать гадость клановой святое дело и без ты-знаешь-кого.

— Даже если Риддл себя раскроет этим похищением, — отмахнулся я от успокоительной мантры, — он может обменять затишье на пророчество. И сторожиться чистокровных со слизеринцами мало, у нас в прошлом году преподавателя ЗОТИ полгода Упс изображал.

— Стоп, без паники, — встряхнулся Сириус. — Пока Воландеморт не в курсе, что пророчество может взять только вы с ним, дёргаться в эту сторону он не будет, и у нас есть время подумать.

Думали мы долго, целый вечер, сначала втроём, потом позвали Рона с Гермионой, а потом и маму при помощи Добби. Рема дома не оказалось.

— Давайте пройдёмся по возможному варианту событий, — предложила Гермиона. — Допустим, меня вырубили в женском туалете.

— До или после того, как ты свои дела сделала? — деловито уточнил Рон.

Три девушки на него посмотрели возмущённо-укоризненым взглядом. У мамы вышло лучше всего. Рон резко вспомнил, что она не подруга-старшекурсница, и покраснел.

— Вот поэтому мы до сих пор не можем решить, что делать с вероятной угрозой, — не смогла обойтись без небольшой нотации Гермиона.

— Туалет ты выбрала, потому что там картин нет? — уточнил Сириус, меняя тему.

— Ну да, — вернулась к делу Гермиона. — В тёмные безлюдные коридоры я не хожу. Классы, Большой зал, библиотека. Все дороги идут по основным коридорам с большим количеством портретов. На утренние тренировки мы ходим впятером…

— Света, не выходи из гостиной пока мы не постучим, — встрял я, увидев тонкое место.

Света кивнула.

— Хорошо, не буду. Но если не считать, что я иногда жду вас на тренировку в Большом зале, остальное время у меня, как и у Гермионы, проходит у всех на виду. В тёмные, малопосещаемые коридоры мы с тобой ходим вместе и под мантией-невидимкой. Остаётся туалет.

— Туалеты тоже совсем уж без наблюдения не обходятся, — успокоил нас Сириус. — Приведения приглядывают и за этими местами. Обнаружив аморальные или боевые действия, они сообщат о чп ближайшему профессору. Разве что тайная комната не охвачена вниманием призраков. Но наблюдение не постоянное, это именно патрулирование. Быстрое, хорошо спланированное похищение может получиться.

— И мы рассматриваем ситуацию как раз с таким похищением…

— А когда мы оборотное в туалете варили, почему никто не донёс? — снова перебил Гермиону Рон.

— А варка зелий — это боевое или аморальное действие? — рявкнула Гермиона, которой никак не давали успешно похититься.

— Мне же интересно, — не внял Рон. Глядел он при этом вопросительно на профессора Блэка.

Сириус бросил на Гермиону извиняющийся взгляд и ответил-таки Рону.

— Варка зелий, поиски потайных ходов и прочие эксперименты по углам не то чтобы разрешены, но если не наглеть, преподаватели сделают вид, что ничего не происходит. У приведений вообще нет установки сообщать о подобном.

— Некоторые зелья поопасней бестолковых детских драк будут! — не смогла смолчать мама. Её мнение о безопасности Хогвартса и работе преподавателей нам с Сириусом давно известно. Он только пожал плечами, хотя на самом деле во многом согласен с действующей системой. Не во всём, но во многом.

— В общем, Гермиону похитили, — вернул я народ к основной теме.

— Да, — рыкнула как бы похищенная Гермиона. — Выносить меня будут либо через потайные ходы, либо через Запретный лес до конца антиаппарационного купола, потом попытаются трансгрессировать, если это будет Упс под обороткой, или воспользуются портключом, тоже неудачно. Что дальше?

— Дальше похититель, в меру своих возможностей, будет выяснять причину неудачи или сбежит, — предположил я. — Ведь внезапные помехи для перемещения должны случаться перед захватом.

— Трансгрессировать парно — само по себе сложно, а если пара без сознания — практически невозможно, — сказал Сириус. — Так что это будет портключ. И не обнаружив группу захвата, похититель пойдёт искать ближайший доступный камин, решив, что портключ неисправен.

— Хорошо бы так, — поёжилась Света. — Не хотелось бы оказаться посреди Запретного леса без сознания, если похититель просто сбежит.

— Значит личный антипортальный щит, срабатывая, должен посылать сигнал на остальные, — щёлкнул я пальцами.

— Протеевые чары! — воскликнула Гермиона

— Модифицированные, — кивнул я, доставая зеркало, чтоб распечатать схему ЛАЩи. И пусть у меня кто-нибудь спросит, почему это артефакт называется ЛАЩи, а не как у магов принято.

— Значит так, — мама и Сириус одновременно склонились над распечаткой,

— во-первых, артефакт должен при срабатывании нагреваться, не до ожога, но сильно, — начала очерчивать фронт работы мама. — Во-вторых, остальные щиты должны не только нагреваться вместе с сработавшим, но и как-то показывать где он находится.

— Те чары, которые, использовал Римус, а потом и профессор Флитвик, чтобы найти второе сквозное зеркало?.. — полувопросительно сказал я.

— Зови Добби, если Рем уже дома, пусть его тащит, — быстро среагировал Сириус.

Рем оказался дома, и дальше мы стали думать уже всемером. Ладно, вшестером. Рон достал подаренную мной в прошлом году книгу Нимцовича «Моя система» и за общими размышлениями следил лишь краем уха. Или впятером, так как Света хоть и следила за процессом, весьма старательно пытаясь не упустить ни слова, ни жеста, но участия не принимала.

Или даже вчетвером, Гермиона больше мешала. Взятые от балды слова и жесты её не устраивали. Она хотела системы и ссылок на справочники. Но когда Сириус отправил всех лишних спать, меня тоже почему-то посчитали. Нет, я не фигнёй маялся, я записывал процесс на зеркало и проверял совместимость выбранных чар с артефактом.

— Мы, когда закончим, продемонстрируем комплекс чар перед зеркалом, тогда и проверишь, — виновато сказал Римус.

— Или хочешь я с зеркалом поработаю, — предложила мама.

Второй вариант мне понравился больше, да и действительно поздно уже, но выпроводить нас сразу у взрослых не получилось. Отдавая маме зеркало, я вспомнил, что при первой возможности собирался узнать, что с Хагридом? От него самого впервые не удалось ничего добиться. Судя по непонимающим выражениям лиц, ни мама, ни Римус Хагрида после его отпуска не видели. Они дружно перевели взгляд с меня на Сириуса.

— Да, Хагрид вернулся в таком виде, будто они с великанами всё это время кулачные бои устраивали.

— Если б они этим занимались, Хагрид бы не вернулся, — резонно заметила мама.

— А что Дамблдор говорит? — спросил Римус.

— Я не спрашивал, — отмахнулся Сириус, — но интуиция мне подсказывает, что со вчерашнего дня Запретный лес стал чуточку опаснее. Так как Хагрид лучше всего хранит в секрете опасных питомцев.

— Ладно, идите. Хагрид не маленький, сам разберётся, — выпроводила нас окончательно мама.

Мы переглянулись, сделав квадратные глаза, все кроме Светы. Она-то как раз тоже считала Хагрида не маленьким, а мы считали наоборот. Наверное, после Норберта. С другой стороны, дожил же он до своих лет…

Утром в понедельник, в Большом зале Сириус не появился, за обедом явно пытался отоспаться. Снейп косился на сонного коллегу нечитаемым взглядом. Ну конечно, это приглашал я посторонних в Хогвартс через Добби. Отправить их тем же манером назад было некому, так как меня самого отправили спать. Мне захотелось съездить преподавателю зельеварения в глаз. Он о чём вообще подумал!

Своё зеркало я получил назад после урока ЗОТИ. Делать мне ничего не пришлось. Мама не только записала комплекс чар, но и подогнала их под ЛАЩи. Мне осталось только потренироваться и усовершенствовать имеющиеся артефакты.

Контрольные испытания показали, что в своих расчётах мы совершенно упустили один важный момент — отмену тревоги. Пришлось провести ещё один мозговой штурм и сеанс усовершенствования. Теперь в случае попытки трансгрессировать или переместить портключом одного из нас, ЛАЩи нагреваются, все. Если тревога оказалась ложной, отмена производится касанием сработавшего артефакта волшебной палочкой. Все ЛАЩи из связанной между собой группы во время тревоги указывают нужное направление и расстояние до своего сработавшего собрата. Добби мне сказал, что он не видит никаких проблем и перенесёт меня, пользуясь имеющимися ориентирами. Само-собой взрослые полагали, что по сигналу тревоги выходить будут они, и в принципе я не возражал, просто одно другому не мешает.

Каждый раз, посещая Хогвартс, мама не забывала поинтересоваться, как продвигаются поиски потайного хода в комнаты декана Слизерина. Сириус в такие моменты старательно смотрел в другую сторону.

Я заверял, что ищем и свидание у нас со Светой проходили в подземельях, под мантией-невидимкой. Малфой с Паркинсон тоже устраивали экстремальные свидания в потайном ходу, вооружившись чистящими чарами. Успехи у них были так себе, но получше, чем у нас.

Меня пару раз посещала мысль сдать Малфоя Снейпу. Дабы профессор ему объяснил, насколько неверный вариант тот выбрал. Но времени для плотной слежки за Малфоем у меня нет совсем и примерно столько же шансов, что я второй раз случайно наткнусь на него в самый подходящий момент. Вот разберусь хотя бы с потайным ходом в комнаты Снейпа, и можно будет на сеансе легиллименции организовать утечку информации. А после сразу от этих сеансов, в смысле уроков, отказываться нужно. Надоело по три часа каждый раз убивать. Пусть мама или крёстный скажет Дамблдору, что раз ребёнок за два с лишним месяца ничему не научился, то значит способностей у него нет и нечего дитё мучить. Полагаю, директор всё, что хотел, уже выяснил, и причин упираться у него нет. От уроков окклюменции придётся отказываться в любом случае.

Рождество уже не за горами. Даже если ход мы к тому времени не найдём, Малфою всё объяснят без моего участия. И мне придётся найти время для наблюдения за ним.

В том, что потайной ход существует, я не сомневался. Были в кабинете Снейпа изображения змеек, чем-то напоминающие тех, других, из тайной комнаты. Увы, вырубить профессора и начать изучение потайного хода изнутри, да так, чтобы Снейп ничего не заметил… это даже не сказки, это пьяный бред. Потому мы ищем вход снаружи, долго и упорно. В основном долго. Мама успела сварганить задуманное зелье. Она его успела даже испытать, и теперь мы точно знаем, что оно является лекарством, а не средством для психической атаки.

Увы, сам процесс испытаний я хоть как-то проконтролировать не догадался и теперь подозреваю, что действие зелья мама проверяла на себе. Слишком уж легко она согласилась, когда Сириус потребовал испытать зелье на нём. Нет, им двигала вовсе не забота о коллеге, просто хотелось поговорить с кое-кем, и произвести хорошее впечатление на кое-кого. Мне, собственно, тоже было с кем поговорить, но пришлось ждать, когда Сириус наговорится. Ему хватило две недели, после чего он признался маме в любви и провёл со мной серьёзный разговор. В смысле, официально попросил разрешение на ухаживание, пообещал любить, заботиться и так далее. Меня подобный расклад полностью устраивал, потому крёстному я пожелал удачи и побрызгал зелья себе на подушку.

Чтобы наговориться, мне хватило два дня. Вовсе не потому, что у меня меньше всего проблем с головой. Просто когда-то давно, ещё на первом курсе, добрый дедушка Дамблдор показал мне зеркало «Еиналеж». И я все каникулы смотрел на придуманную собственным воображением семью. То, что воображение основывалось на хранящихся в подсознании детских воспоминаниях, сильно на результат не влияет. Уже в конце года, получив в подарок от Хагрида альбом с колдографиями родителей, я имел возможность убедиться в несовершенстве детской памяти и богатстве собственной фантазии. Тот альбом я толком не рассмотрел до лета после третьего курса. Вместе с Сириусом рассматривали, по-настоящему, впервые без психологических тормозов.

Увы, разговоры во сне на реальность походили лишь чуть больше, чем отражения в зеркале желаний. То, что папа будет рад меня видеть, я не сомневался, ладно, сомневался и даже опасался, готовился объяснять, почему мы не продолжили искать способ его вытащить вместе с мамой. Но ведь вполне естественно, что моё подсознание выбрало тот вариант, в котором папа и сам всё понимает. С другой стороны, раз он уже успел родиться, наверное, у него нет причин не понимать.

— Даже если б не успел… хотя если б не успел, такого вопроса бы не стояло, — папа улыбнулся совершенно открыто, а не усмехнулся или ухмыльнулся, как это бывает у Сириуса. — Я рад, что ты не стал приносить жертвы, чтобы меня вернуть, хотя принял бы любое твоё решение. И нет, рассказывать кем я родился — не буду.

Ну вот, а это был бы серьёзный аргумент в пользу реальности происходящего.

— Ребёнок всё равно не помнит свою прошлую жизнь, — съехидничал папа, — так что ничего проверить у тебя не получится. Лучше давай потайной ход для Лили искать.

— И как мы будем его искать во сне? — спросил я, смирившись с причудами бытия.

— Очень просто. Тот потайной ход, который, чистят Малфой с Паркинсон, идёт как раз параллельно коридору с комнатой декана Слизерина. Как один из создателей Карты Мародёров, авторитетно заявляю, заветную дверь нужно искать с левой стороны малфоевского хода.

— Обязательно проверю, — обрадовался я хорошей версии и по совместительству способу проверить личность моего собеседника. — Па-ап, а расскажи, как вы остальные ходы нашли.

Конечно, мои мотивы не остались для него тайной, хищным блеском сверкнули светло-карие глаза. Полное ощущение реальности знакомства с отцом.

— Так и должно быть, — Сириус ухмыляется немного неловко, у него за спиной специфическое воспитание, война, предательство, Азкабан и ещё раз предательство.

Я их не то чтобы сравниваю, просто само в голову приходит.

— Каким образом? Ты ведь мне не рассказывал, как вы карту составляли, просто к слову не приходилось. А он рассказал, и сейчас ты подтвердил его слова.

— Лили же объяснила тебе, как оно работает.

— Ну да, по принципу думосбора. Но… — найти подходящее «но» так сходу не получилось. В думосбор можно поместить воспоминание о контрольной работе и при просмотре зайти за спину любого ученика, прочесть, что он там понаписал. — Так я с отцом общался или сам всё себе придумал.

— Разумеется, с отцом. В думосборе можно увидеть лишь суровую (или не очень суровую) реальность, фантазии бывают после эйфорийного зелья.

На следующую ночь я общался уже с Алексом.

— Ну и каша у тебя в голове, — оценил обстановку советский шпион.

— Сам знаю, — утомлённо ответил я. Эта проблема мне уже поднадоела.

— Знаю, что знаешь, — хоть общались мы у меня в голове, каши вокруг не наблюдалось, зато имелись чёрное озеро и Запретный лес. То самое место, где я встретился с Алексом. Это если говорить деликатно, а если честно — поглотил его душу.

— Не воображай себя дементором. В тебе растворилась та часть моей души, что обычно растворяется в мире. Остальное, пройдя сквозь тебя, ушло на перерождение, как и положено. Ты получил информацию, рефлексы, но не личность, — развеял мои опасения Алекс.

— Я на что-то подобное всегда надеялся. Хотя…

— Нет, это не вопрос веры, — резко отмахнулся он. — Я тебя не успокаиваю и уж тем более, ты не успокаиваешь себя сам.

— Правда, только правда и кроме правды ничего, — процитировал я. — А как оно будет выглядеть, если информации недостаточно, даже с учётом работы предсказателя. Ведь думосбор не показывает, что происходит в соседней комнате.

— Так и скажу «информации недостаточно» — передразнил Алекс то ли зеркало, то ли меня. Я хотел было огорчиться или даже вовсе обидеться, но он без перехода заговорил о важных, упущенных мной моментах.

— Риддл довольно часто сожалеет о верных слугах, сидящих в Азкабане. Его сожаления не абстрактны, а с нотками ожидания. В прошлую войну дементорами управлял скорее он, чем министерство. Сложно ли в таких обстоятельствах устроить массовый побег Упсам?

— Нет, — ответил я в общем-то на риторический вопрос. Но поскольку Алекс демонстративно ждал ответа… хотя скорее всего он ждал не ответа, а предлагал включиться в обсуждения. — Побег устроить не сложно, и помешать я ему по любому не смогу, даже убедив Дамблдора, что тоже будет не сложно. Но без точной даты… Азкабан не дверь в министерстве, его малыми силами, да ещё нелегально не поохраняешь. Там либо ещё один охранный периметр ставить, либо не лезть, потому что всё, что меньше бесполезные смертники.

— Массовый побег из Азкабана, силами малой подпольной группы, действительно не предотвратить. Потому тебя должны волновать последствия побега, а не его возможность. Сколько шансов, что Фадж признает существование Риддла?

— Пятьдесят на пятьдесят, — я лёг на зелёную июньскую траву и закрыл глаза. — Если Фадж правильно подойдёт к вопросу, он потеряет совсем немного. Когда в прошлом году, в конце третьего тура, Риддл едва не возродился, Фадж не предпринял никаких мер. Так не возродился же. Когда Риддл таки возродился, Дамблдор довёл эту информацию до Фаджа, но неофициально и без доказательств. Министр не обязан верить всем на слово, даже Верховным чародеям и директорам школ. Признав существование Риддла, Фадж как министр мирного времени лишится министерского кресла. Если он правильно повернёт ситуацию, в кресло сядет нынешний глава аврората, его человек между прочим. Сам Фадж станет помощником министра. Это если мы не вмешаемся.

— Сейчас не важно, вмешаемся мы или нет. Главное Фадж не сомневается, что вмешаемся. И опасается он не столько Дамблдора, сколько тебя. Дамблдор был всегда. К нему давно привыкли. А ты заявил о себе недавно и малопредсказуем, — подправил ход моих рассуждений Алекс.

— Тогда получается не пятьдесят на пятьдесят, а семьдесят на тридцать не в нашу пользу. Мало того, что министерское кресло жалко, и в карманах помощников оседает меньше денег, так ведь и этого может не случиться. Но объяснять массовый побег как-то придётся. Сириус! Сам из Азкабана сбежал, теперь товарищам по несчастью помог, больше некому. Зачем он это сделал? Да какая разница. У них не принято интересоваться мотивами поступков подозреваемых. Или нет. Сириус хочет захватить власть. Беглецы нужны для создания напряжённой обстановки и как помощники. А ведь Фадж в такую удобную версию сам с удовольствием поверит. В лучшем случае мы теряем авторитет, в худшем — Сириусу снова придётся податься в бега. И от лучшего варианта, до худшего совсем недалеко. Фаджу даже напрягаться сильно не придётся. Значит нам потребуются не доказательства невиновности Сириуса, а имя преступника с доказательствами его вины. Единственный вариант, который я вижу — это камеры в ключевых местах в Азкабане. Но как их заставить включиться в нужный момент.

— У тебя там свой человек есть, пусть, когда всё начнётся, камеры включит, — эдак небрежно заметил Алекс. Я рывком сел и разглядывая, если уж совсем честно, результат совместной работы зелья и подсознания, пытался понять, может ли он прикалываться.

— Стерджис Подмор, — пояснил Алекс, — будет сидеть в Азкабане до марта точно, может ещё и первую неделю марта просидит, но на это рассчитывать не стоит. Так что вопрос запуска камер совсем не снимается, но на первое время Подмор вполне реальный вариант.

— Спасибо, я понял. Подмор действительно может нам помочь и ему будет приятно знать, что его не забыли, не считают предателем и на него по-прежнему рассчитывают. Кстати, если побег пройдёт при Подморе, его могут убить.

— Этот вопрос лучше обсудить с Сириусом. Наших с тобой знаний о магии может не хватить для принятия правильного решения. В общем, «информации недостаточно», — изобразил Алекс компьютер.

Вот зараза. Я ещё не успел подумать о том, как буду ставить камеры или успел, только ещё не принял. А он уже…

— Ты слишком привык, что пока сам рискуешь жизнью, взрослые дяденьки и тётеньки стоят в сторонке, — я вскинулся было возразить, но решил не перебивать умного человека. — Сейчас так не получится. Ты собрал вокруг себя тех, для кого твоя жизнь важнее своей, а главное, она важнее цели. Потому, они постараются идти не за тобой, а впереди тебя. Об этом лучше подумать заранее, а не перед боем.

А мысль-то правильная!

— Запастись усыпляющим газом, — съехидничал я на автомате и перешёл к более реальным планам. — Хороший щит повысит выживаемость в бою. Небольшой артефакт — браслет или лучше кольцо, трансфигурирующий воздух в щит.

— Ты забыл про связь, — вставил Алекс. — Хорошая связь значительно увеличивает шансы на победу. Сколько можно пользоваться единственной парой зеркал, да ещё с односторонним вызовом.

— Я не забыл, просто всё время не до того. У меня не получается думать обо всём сразу. А связь Сириусу в Азкабане ничем не поможет. «Феликс Фелициус» будет готов только весной. Камеры же нужно поставить в ближайшее время. Нельзя ли купить зелье удачи? Да и Малфой вдруг до весны придумает как своего лорда в замок провести.

— Не стоит ждать, когда Малфой что-то там придумает. Подкинь ему надёжный, но трудоёмкий вариант, — предложил Алекс.

— Искать ещё и этот вариант мне совершенно некогда и не факт, что найду быстрей Малфоя, — не оценил я идею. — Можно подумать, у меня он есть.

— Можно было б, конечно, подождать, когда ты подумаешь, но так и быть, сделаю это за тебя. На твоём втором курсе Филч переживал из-за поломки антикварной мебели, он называл её тающим шкафом, а на дверце золотыми рунами было написано «исчезательный». Ты тогда ходил на второй этаж, смотреть на останки. Сомневаюсь, что шкаф так назвали потому, что там конфеты тают и исчезают пары к стираным носкам, — (я тоже сомневался, но к чему ведёт Алекс, пока не понял). — В том же году, только чуть ранее, летом, в лавке Лютного переулка ты видел ну очень похожий шкаф. Замечу — это была не мебельная лавка. А ещё похожие шкафы ты видел в книге «Тысяча знаменитых артефактов» в конце третьего курса, когда думал, на основе чего делать компьютер. Как считаешь, есть шанс, что исчезнувшее в одном шкафу появится во втором?

— Пожалуй, да, — согласился я. — Шанс действительно есть. Правда исчезнувшее не обязательно появится в том шкафу из лавки. Этих артефактов может быть ничуть не меньше чем сквозных зеркал или очков-велосипедов.

— Какой из этого вывод? — упорно пытался заставить меня думать самостоятельно Алекс.

Вывод, конечно, очевиден. Если шкафы свободно продаются, пусть даже по очень большой цене, информацией нужно делиться, когда у нас всё будет готово для встречи. Так как купить новый комплект проще, чем искать пару к сломанному шкафу, попутно занимаясь ремонтом. Если комплект существует в единственном экземпляре, Малфою будет чем заняться. Ремонт сам по себе, даже без поиска пары — это совсем не быстро.

— Моя мама гений, — невинным тоном озвучил я.

— Тебе следует начать вести дневник, — парировал Алекс.

Не понял. Он мне что, предлагает вечерами описывать события прошедшего дня? Может всё же хватит мыслесвязок? Как выяснилось, Алекс имел ввиду аналог записок-напоминалак. Развешивать их по Гриффиндорской башне было бы странно, зато два раза в день пролистать тетрадку и прочесть десяток предложений — со всех сторон нормально.

Мама реально гений и Алекс молодец, если б не они, я о щитах бы не подумал и налаживание связи откладывал бы, пока не прижало. А так, мысленно прошёлся по всему, о чём мы во сне говорили, и набросал программку на будущее.

Записывал я без подробностей — это не лабораторный журнал. Просто вверху страницы название темы, ниже два-три подзаглавия. Что сделано, что надо сделать.

В связи с чем возникает один вопрос. Стоит ли давать зелье Снейпу? Вдруг ему кто-нибудь что-нибудь лишнее расскажет. Например, я сам расскажу, что владею окклюменцией. Кому бы ещё этот вопрос задать? Немного посомневавшись, написал маме. В результате вечером у нас состоялся малый семейный совет. Малый потому, что присутствовали на нём только я, мама и Сириус.

Крёстный пожал плечами, жестом выразив свою некомпетентность в вопросе.

— Я разговаривал на темы, о которых много думал или много старался не думать. Непохоже, что твои уроки окклюменции сильно занимают Снейпа. Но особых причин его лечить я не вижу. Так что можно перестраховаться.

— Одна весьма серьёзная причина есть, — тяжело вздохнула мама. — Чем меньше у Северуса будет точек воздействия, тем меньше риск, что он сделает глупость по «просьбе» Дамблдора. Взять хотя бы эти уроки. Ума не приложу, ну как директор уговорил Северуса делать то, что он не умеет, совсем.

— А кстати что, да, мама права, — пришлось признать мне. — Прогнозировать действия психически здорового человека гораздо проще.

— Стоит ли оно риска? — спросил Сириус.

Мы задумались. Я уже начал склоняться к мысли, что нет, не стоит, когда мама сказала:

— Зелье можно слегка доработать, специально для Северуса. Исключить даже возможность затронуть две темы: владение Гарри окклюменцией и крестраж Воландеморта за шрамом.

— Отлично, — я достал утренние записи и под озаглавием «Диспансеризация» зачеркнул вопрос (А оно нам надо?), написал рядышком слово (профилактика) и подчеркнул словосочетание (папина инструкция).

— Ты что пишешь? — заинтересовались мама и крёстный, взглядом и интонацией спрашивая разрешение заглянуть.

— Склерозник заполняю, — пояснил я, подвинув тетрадку так, чтоб было удобно смотреть всем троим.

На соседней с «диспансеризацией» странице были напоминалки о работах, которые необходимо провести в Азкабане.

Важнейшее из искусств.

***

Вербовка.

***

Первый срок, женский день.

***

Видеокамеры.

***

Зелье удачи?

— Это второй вопрос, который я собирался обсудить, — у меня язык не поворачивался сказать, что крёстному придётся посетить Азкабан с деловым визитом, к тому же нелегально. Но мама и Сириус весьма заинтересованно ждали информации, то, что они прочли, на их взгляд смысла не имело.

— Риддл мечтает своих из Азкабана вытащить. Я могу сделать маленькие камеры, но их кому-то нужно будет расставить…

— Я расставлю. — перебил меня Сириус.

— Может лучше кого из администрации Азкабана подкупить? — забеспокоилась мама.

— Не лучше, — отмахнулся Сириус.

— В прошлую войну Риддл неплохо сотрудничал с дементорами, значит и сейчас их взаимопониманию мешает только та самая администрация. Будет очень печально, если мы с Риддлом подкатим к одному и тому же человеку, — более развёрнуто ответил я. — Ещё нужно поговорить с Подмором, это лучше делать кому-то, кого он знает как соратника. Во-первых, камеры не могут работать круглые сутки, их кто-то должен будет в нужный момент включить. Во-вторых, самого Подмора, с большой долей вероятности, дементорам скормят. Риддл будет с ними расплачиваться теми заключёнными, что ему не нужны. Мантию-невидимку, что ли, по дешёвке купить. До конца марта доработает — и ладно.

— Лучше анимаоборотное зелье, — встрепенувшись, предложила мама.

Правильно Алекс сказал, что у нас с ним знаний не хватает. Мне Гермиона на втором курсе сказала, что оборотное не используют для превращения в животных, я и не подумал про существование других видов зелья.

— Может тогда зелья побольше передать, не только чтобы от Риддла спрятаться, но и от дементоров отдохнуть.

— Не выйдет, — хором сказали мама и крёстный.

— Только анимагия упрощает сознание настолько, что дементоры перестают интересоваться жертвой. Принудительная трансфигурация зельем или палочкой сознание не меняет, — пояснил крёстный.

— Значит зверушка должна быть маленькая, чтоб удобней прятаться было, — сделал вывод я.

— Ладно с «Вербовкой» и «Видеокамерами» всё понятно, а что у тебя там за «Женский день»? — снова заглянула в мой сколерозник мама.

— «Женский день» — это восьмое марта. Если Риддл не совершит налёт на Азкабан к этому времени, у нас должен быть готов альтернативный способ включения камер.

— Ну ты готовь, а мы попросим Делэйна поподробнее узнать обо всех вынужденных находиться в Азкабане ближайший год, и не только заключённых, — протянула мама не очень уверенно.

Действительно, доверять не пойми кому сложно.

— Систему можно продублировать или даже сразу сделать тройной, — довёл её мысль до совершенства я. — Помимо Подмора вербуем ещё двоих среди заключённых. Разумеется, про друг друга они знать не будут и про камеры тоже. Каждый будет считать, что сломав пластинку, он просто подаёт сигнал о налёте. Кстати, кто такой Делэйн?

— Делэйн, нашими стараниями, заместитель и правая рука Скримджера — главы аврората, — на автомате ответил Сириус, мысленно ища ошибки в нашем с мамой плане.

Если кто-то из завербованных, неважно даже, пусть Подмор, сдаст пластинку Риддлу, у того просто появится дополнительная причина поторопиться. И часть камер останется не использованной. Если кто-то окажется идиотом и решит пошутить, подняв тревогу на пустом месте? Сириусу придётся ещё раз посетить Азкабан — стереть идиоту память, заменить использованные камеры и вербануть кого поумнее. Всё? Нет. Осталось зелье удачи.

— Мам, «Феликс Фелициус» у нас ещё не скоро готов будет? Может его лучше купить? Нам нужно то всего часа на три, Сириусу в Азкабан смотаться.

— Мысль, конечно, хорошая, но увы, не продают. Примета дурная, подарить можно, продать нельзя. Даренная удача тебе же вернётся, проданная за деньги или иной расчёт, отвернётся. И как утверждают, обманные манёвры, вроде хорошего подарка влиятельному человеку, тут не работают, только бескорыстный дар считается.

Я сходу не смог разобрать, серьёзно мама говорит, или как, и перевёл вопрошающий взгляд на крёстного. Он явно об этой примете слышал впервые.

— Вполне возможно, что так и есть.

— Ладно, нам без разницы, работает примета или нет, главное зельевары в неё верят. Стоп, мы со Светой в комнате по желанию видели флакончик, она сказала: вроде бы с «Фелициусом». Если что, выпить его можно и там.

— Значит зайдём в комнату, после визита к Дамблдору, — решила мама. — Для посещения директора школы ещё не поздно, а от этих бестолковых уроков нужно отказываться как можно скорее.

— Ага, пока Гарри не успел передумать, — подхватил Сириус. — Я тоже пойду к директору как крёстный.

Зря он беспокоится, не собираюсь я передумывать, у меня дел по горло! Одни поиски потайного хода чего стоят. Ещё камеры нужно дорабатывать: изменить включатель и добавить протеевы чары, чтоб за снимками в Азкабан не бегать. Да, сделать я их смогу только дома. Но в первый раз, что ли, мне в самоволку подаваться.

— Ладно, пока, завтра расскажешь, что там с «Фелициусом», — сказал я крёстному и обнявшись на прощание с мамой, пошёл в Гриффиндорскую башню. Эссе, увы, сами не пишутся.

Но не успел я толком вникнуть в задание, появилась МакГонагалл с приглашением, от которого нельзя отказаться, к директору в смысле.

Как оказалось, прощались мы слегка преждевременно. Дамблдор был в корне с нами не согласен, по всем пунктам. Моё присутствие при разговоре по столь важному для меня вопросу он считал обязательным. И в сеансах легиллименции видел какую-то недоступную для общего понимания пользу. Нет, конечно, можно было б упереться, фиг бы меня заставили посещать внеплановые уроки. Но стало любопытно — почему директор упёрся, мне любопытно. Мама говорила, что в преддверии СОВ нефиг ерундой маяться. Сириус напоминал, что с самого начала был против столь неподходящего учителя. В результате сговорились до весны. Но мама права, нет, не насчёт СОВ, хотя и насчёт СОВ тоже, просто до экзаменов ещё дожить нужно, а наш хитровывернутый директор, отводит неадекватному профессору и сеансам легиллименции важную роль в своей пьесе, если профессор вдруг станет адекватным, жизнь значительно упростится.

К комнате по желанию мы шли молча.

— Зачем? — прорвало Сириуса почти у самой двери. — Зачем тебе сдались эти бестолковые уроки?

Мама тоже взирала на меня недоумённо-вопрошающе.

Я честно попробовал объяснить «Мол, хочу понять, чего хочет директор».

— Думаешь, оно того стоит? — не прониклась мама.

— Может, директор просто хочет занять тебя поплотнее, — явно из вредности предположил Сириус.

Я пренебрежительно фыркнул и, поздоровавшись с Ригги, пошёл к коробке с флакончиками и фиальчиками. Тот самый фиал я помнил неплохо, потому рыться в куче его собратьям наподобие Рона, необходимости не было.

— Акцио фиал с «Феликсом Фелициус», — здесь всё уже проверено амулетом, ловить можно без опаски.

Мама внимательно рассмотрела густую золотистую жидкость, аккуратно её понюхала, потом закусила нижнюю губу и глубоко задумалась.

Мы с Сириусом устроившись неподалёку, поначалу неподвижно наблюдали, потом стали перебирать книги.

— Ригги, сейчас пойдёшь домой и возьмёшь, из кладовки с ингредиентами серый чемодан, к нему возьмёшь коробочку с пером феникса, она на верхней полке. У тебя десять минут, потом Гарри тебя позовёт назад.

— Ригги будет готова, — с энтузиазмом поклонилась домовушка и исчезла. Мы, не сговариваясь, засекли время.

— В общем, так, — мама ещё разок посмотрела зелье на свет, — это «Фелициус», старый, в таком виде его использовать нельзя, но зелье можно оживить. Так что я здесь задержусь на пару часиков.

Пара часиков — это совсем немного, а мне очень хотелось услышать хорошие новости, как только, так сразу. Потому, позвав Ригги с зельеварческим инвентарём, я достал отложенное домашнее задание.

Сириус, вынув из кармана горсть мелких предметов, выбрал один, после увеличения оказавшийся папкой с чьими-то самостоятельными работами.

Лезть в Азкабан, глотнув зелье удачи, и просто так — это две большие разницы. Вот мы и занимались своими делами, не отсвечивая и не шебурша, а главное, не отходя далеко, пока мама священнодействовала над котелочком.

Сириус успел проверить не одну папку с работами. Я закончил домашку и начал доработку камер. Мама сказала долгожданное — «Готово», — и опомнившись заметила:

— Опять спать ляжешь за полночь!

— До полуночи ещё полчаса, — возразил я.

Сириус старательно делал вид, что сегодня исключительная ситуация и обычно дитё ложится спать вовремя. Не позже десяти. Точно.

Мама ему не поверила. Разлив зелье по двум махоньким фиалчикам, она почти выпихнула меня из комнаты, на ходу сунув в руку один из фиалов и протараторив:

— Завтра Свете отдай, здесь на три часа удачи, ровно половина. Девочка зелье нашла, а это даже лучше, чем самой сварить. Мы его оживили, считай, что сварили. Так что делим поровну. На всякий случай объясни, что двенадцать часов удачи, на двадцать один год, не прошедших, а будущих, те что она уже прожила не считаются.

Только на полпути к гостиной Гриффиндора я понял, что мы вынесли-таки из комнаты по желанию зелье. Хотя, мама же его переварила, значит оно наше. Или фокус в том, что мама не сомневалась в нашем праве его забрать.

Примечание к части

Бечено.

Знаешь где упадёшь, не ленись, постели солому

Увы, оставив в своём расписании сеансы легиллименции, я сам сократил количество свободного времени. А ведь есть ещё и квиддичные тренировки, уроки и другие не менее важные планы. Кое-что можно было сделать в течении дня.

На исчезательный шкаф я посмотрел просто проходя мимо, стоит на месте, никуда не делся, с виду даже целый. В большую перемену я нашёл в библиотеке ту самую книгу, про артефакты и ещё десяток на всякий случай. Кстати, Алекс, свободно читавший в моём подсознании, мог бы пересказать мне содержание, а не напустив туману, отсылать в библиотеку, выяснять, что светит Малфою, покупка новой мебели или ремонтные работы. Малфою не повезло, если верить книге «Тысяча знаменитых артефактов» исчезательные шкафы существуют в одном комплекте. Автор даже указал местонахождение половины комплекта, школа Хогвартс. Будем надеяться, что про лавку «Горбин и Бэркс» Малфой и сам вспомнит.

Заявленный недостаток артефакта — длительность перехода, аж целый час. Нам только в плюс, успеем из любого места добежать и в засаде залечь. Осталось только узнать, не починили ли «памятник старины» хогвартские преподаватели, и можно будет решать, когда радовать Малфоя сменой приложения его усилий. Наверняка ему уже надоело уборкой заниматься, хотя мне непонятно, как можно, владея магией, так долго возиться, но пусть теперь займётся ремонтом.

— Ты что-то ищешь? — спросила Гермиона, устраиваясь по соседству. Похоже, кабалистика уже закончилась.

Стопка книг и пергамент с пером намекали, что она собирается выписывать информацию для очередного бесконечного эссе. У меня на столе стопка книг была ещё больше и красноречивее. В общем, сказать, что читаю книжку ради расширения кругозора не получится. То есть сказать-то можно, но Гермиона поймёт, что я вру и обидится. С другой стороны, организация ловушки для Риддла — это не использование несертифицированного препарата на условно невинной жертве, протеста вызвать не должно.

Я пододвинул к Гермионе раскрытую на нужной странице книгу и в общих чертах описал ситуацию.

— Может мы и сможем провести тёмный обряд, — предположила она, действительно не обнаружив причин протестовать, — хотя я сомневаюсь, но акромантулов нам точно самим не поймать. И мне кажется, что несмотря на то пророчество, твой крёстный и мистер Люпин предпочтут всё сделать сами и Ты-знаешь-кого убить тоже.

— Пусть сначала выиграют у меня соревнование по метанию ножиков, — проворчал я, так как Гермиона, в целом, была права, и этот спор у нас непременно возникнет. — Там каждая доля секунды дорога будет. Не до глупостей.

— Ты как собираешься проверять исправность шкафа? — сменила тему девочка.

— Заброшу туда крысу и посмотрю, что будет. Если крыса исчезнет, как положено, нужно будет озаботиться хорошими следящими чарами, чтоб, закидывая вторую крысу, проследить, где она появится.

— А почему нельзя сразу следящими чарами озаботиться? — не поняла Гермиона.

— Потому, что их искать нужно! — шёпотом воскликнул я, — время тратить! А они возьмут и не пригодятся!

Нельзя сказать, что подруга прониклась, но, тяжко вздохнув, она заявила.

— Я сама поищу, сегодня вечером или завтра. Ещё Рона к поискам подключить можно. Вот сейчас пойдёшь на обед и предложишь, у них прорицания уже должно было закончиться.

— А ты обедать не собираешься? — спросил я, не очень, впрочем, настаивая, сам частенько пропускаю.

— Я сначала сбегала поела, кабалистика на первом этаже, так что мне недалеко было. Рона не видела, ему из башни Трелони спускаться и спускаться.

— Ладно, сам порадую Рона новым планом, заодно и пообедаю.

К Большому залу я подошёл одновременно с прорицателями.

— Чем занимался? — дежурно спросил Рон про свободный от уроков час.

— В библиотеке был, — ожидаемо ответил я, накладывая себе картошку с мясом, после чего придвинулся ближе и, понизив голос, рассказал о новом плане.

— Мы сами не сможем этот тёмный обряд провести, да ещё акромантула поймать, — забеспокоился Рон.

Ага, щаз, не переобуваясь, побежим на пауков охотиться.

— Ясно дело, этим Сириус с Римусом займутся, — терпеливо повторил я.

Так сразу и не поймёшь, от чего Рона коробило больше, тёмного обряда или воспоминаний об акромантулах. Но смерть гигантского паука его однозначно примиряла с суровой реальностью.

— Тогда они сами захотят Ты-Знаешь-Кого убивать, — опять двадцать пять!

— Да пожалуйста, только пусть сначала выиграют у меня соревнование по метанию ножиков, — тут я подумал, что раз меч Гриффиндора отменяется, то и на всяких мелочах зацикливаться не стоит. — Или встретим Риддла втроём. Чем больше метателей, тем больше шансов попасть куда следует и яда василиска, что приятно, Риддлу тоже больше достанется.

— Тогда я с вами, — встрепенулся Рон. — Зря я что ли каждое утро занимаюсь.

— Хорошо, — пришлось согласиться мне, так как ни одной разумной причины для отказа нет.

Прав был Алекс. Нужно позаботиться о щитах для своих. И да, снимать сие действо на камеру не стоит. Если это кто-то увидит, то в историю оно войдёт как групповое избиение контуженного старичка-инвалида, а никак не борьба света и тьмы.

С Гермионой мы встретились по пути к теплицам.

— Я тут подумала, — девочка посмотрела по сторонам и, убедившись, что никто не слышит продолжила, — следящие чары — это, наверное, в закрытой секции, но Сириуса ведь всё равно подключать будешь, из-за обряда. Так что, ничего если он заинтересуется.

— Когда зачёт по трансгрессии сдают, используют следящие чары, — встрепенулся Рон. — Нам Чарли рассказывал, а близнецы тогда очень заинтересовались, поначалу, потом правда разочаровались. Чары там используются быстро рассеивающиеся и ощутимые для носителя. То есть, для розыгрышей они не годятся, если что, — (для шпионажа тоже) мысленно отметил я, а Рон продолжил рассказ. — Во время экзамена ведь нужно посетить несколько мест, на разные расстояния. Экзаменатор накладывает на мага чары и смотрит, насколько точно он прошёл.

— Это всё значительно упрощает! — обрадовалась Гермиона и оказалась права.

Вечером они меня ждали в гостиной с готовым решением. Увы, я с сеанса легиллименции вернулся абсолютно никакой, впрочем, как обычно. Потому, проверку шкафа мы перенесли на следующий день, вернее вечер. А чтобы ребята не скучали в ожидании часа икс, я отправил их ловить крысу. Никто же не думает, что мы будем экспериментировать с Белкой.

Гермиона, бросив на меня взгляд полный сочувствия, принялась ускоренно что-то строчить на пергаменте.

— Рон, подожди чуть-чуть, я сейчас допишу и пойдём, — сказала она, признавая мою полную, на данный момент, негодность к строевой.

— Да я и один сходить могу, — Предложил Рон. — Если мне Гарри мантию одолжит, то одному даже лучше. Крысу-то в подземельях ловить, а там слизеринцев больше всего.

Рон посмотрел на меня с надеждой. Ему уже надоело под чутким руководством Гермионы делать уроки.

Гермиона также посмотрела на меня с надеждой, ей совсем не хотелось закругляться со своей писаниной.

— Держи, — отдал я Рону мантию-невидимку, стараясь лишний раз не двигать головой. У меня есть сильное подозрение, что любопытство сгубило не только ту самую кошку, но и многие поколения истинных гриффиндорцев. И всё-таки, зачем Дамблдору нужны эти уроки?

Немного посидев у камина и собравшись с силами для второго рывка, я ушёл в спальню. Несмотря на детское время, меня после сеансов легиллименции вырубало напрочь. Даже мыслесвязки в такие дни делаю по утрам. Естественно, Рона с моей мантией-невидимкой и крысой-испытательницей я дождаться даже не пытался.

И то, и другое было вручено мне утром, перед тренировкой, в попытке урвать несколько секунд для сна. Мантию я убрал в сумку на поясе, клетку с крысой засунул под кровать. Серая зверюга ни капли не походила на Белку и даже на вид была дикой. Если с ней ничего не случится, назову Стрелкой, на русском, естественно, и отпущу на свободу.

Вечера мы ждали с нетерпением. Гермиона даже отложила выполнение домашнего задания на после испытаний. Каким-то загадочным образом я пригласил Свету присоединиться к нам. Ну ей же следовало сказать, что сегодня поиски потайного хода отменяются, а там слово за слово… Если мне ещё нужны доказательства, что я ни разу не Алекс, то вот они. У Алекса таких проблем с секретностью никогда не было. Зато отводящие взгляд чары на дверь я поставил, даже не задумываясь, и запирающие не забыл.

Девочки в это время с интересом рассматривали рунную вязь, золотом скользящую по краям чёрных стенок и дверей шкафа. Рон, лишь мельком глянув на предмет мебели, сказал:

— Выглядит целым.

Гермиона изобразила палочкой замысловатую фигуру, произнесла заклинание, и по рунам пробежался солнечный зайчик.

— Это заклинание показывает работоспособность рун. Я вчера на него наткнулась, когда к кабалистике готовилась.

— Если я правильно понял, все руны на шкафу работоспособны, — уточнил я. — Кстати, потом скажешь в какой книжке ты заклинание взяла.

— Помимо рун тут ещё должно быть много чар, — сказала Света, аккуратно заглянув внутрь.

— Давайте уже крысу туда закинем, — предложил Рон. — Зря я её что ли ловил.

— Ага, сейчас, — согласился я. — Только проверю чары.

Как показали распознающие чары, перед нами далеко не омнинокль и не плеер — золотое яйцо. Что-то проскальзывает похожее на сквозные зеркала и портключи, но только проскальзывает и только похожее. И, да, уже при проверке чар видно, что шкаф неисправен.

— «Репаро» его что ли чинили? — Предположила Света.

— Вполне возможно, — пожала плечами Гермиона.

— Совсем не удивлюсь, если так оно и есть. Древний артефакт, единственный в своём роде, до кучи являющийся брешью в защите Хогвартса, и по совместительству лазейкой для самоволок, стоит в доступном для детей и вандалов месте. Стоит ли после этого удивляться, что его починили простым «Репаро».

— Давайте действительно попробуем крысу в шкаф засунуть, — проявила нетерпение Света.

Рон бросил на мою девочку полный признательности взгляд. Распознающие чары ему ничего не сказали, на руны он вовсе не ходил, потому уже начал скучать.

— Сомневаюсь, что крыса сама полезет в шкаф, — покосилась Гермиона на серую зверюгу в клетке.

— Можешь не сомневаться, точно не полезет, — успокоил подругу Рон.

— Накладывайте следящие чары, я сам её закину куда надо, — предложил я, имея ввиду заклинание, которое профессор Люпин использовал для перемещения Снейпа по тоннелю от Визжащей хижины.

— Я и сам её могу закинуть, так же как поймал, — проворчал Рон. — А следилку пусть Гермиона накладывает. Она вчера тренировалась.

Гермиона, с видом «что бы вы без меня делали» поколдовала над крысой, та выразительно окрысилась и начала чесаться. Рон, использовав тот самый «Мобиликорпус», поднял животное невидимым хватом. Я торжественно открыл дверцу клетки. А Света шмыгнула в сторону, освобождая пролёт до шкафа.

— Давай.

— Есть.

— Ага

— Ну-у

— Эм-м…

Задняя половина крысы украсила стенку шкафа, практически в самом центре. Мы дружно обошли шкаф, по кругу. Передняя половина крысы из доски не торчала.

— Что показывают следилки? — спросил я Гермиону.

Она помахала палочкой, потрясла головой и сказала:

— Сигнал двоится и постоянно меняется, но за пределы Хогвартса не выходит.

Крыса мутузила задними лапами и крутила хвостом.

— Может её назад вытянуть, — предложила Света, состроив жалостливое личико.

— Давайте ещё разок распознающие чары попробуем, — предложила Гермиона. — Вдруг что-нибудь прояснится.

— Знаешь, — с сомнением посмотрел я на действие чар, — по-моему, если мы крысу назад потянем, то наверняка устроим ей расщепление, лучше её подпихнуть немного, больше шансов, что жива останется.

Крысу мы пихали аккуратно, стараясь не задеть стенку шкафа. Зверюга и сама активно старалась убраться от нас подальше.

— Даже не представляю с какой стороны браться за починку шкафа, — неожиданно сказала Гермиона. Я тоже не представляю, но оно мне и не надо. Тут крыса наконец просочилась в стенку шкафа, и девочка, сбившись с мысли, воскликнула. — На шестом этаже, двадцать метров левее.

Зачем мы туда побежали, есть великая тайна и неразрешимая загадка. Лишь чуть-чуть не достигнув цели, Света с Гермионой рефлекторно затормозили.

— Ой! — хором воскликнули они.

Мы с Роном тоже тормознули, посмотрели на девочек, на дверь и зашли в мужской туалет. Крысы естественно там уже не было. Кажется, мне не удастся назвать её Стрелкой.

— Книжку про исчезательный шкаф нужно подсунуть Малфою до каникул, — шепнула Гермиона. Пока мы соображали, зачем влетели в туалет, временное помутнение разума у всех прошло, и она продолжила мысль, начатую ещё на втором этаже, — пусть хоть дома посоветуется с кем-то взрослым.

— Сомневаюсь, что Малфой обратит внимание на информацию об исчезательном шкафе, пока ему не сказали, что потайной ход не годится, — так же тихо высказалась Света.

Увы, но Света права. Да и Малфоя в библиотеке я давно не видел.

— По мне так без разницы, когда Хорёк мозги включит, — пренебрежительно сказал Рон. — Пусть хоть к следующему году сообразит. Тут главное, чтобы Гарри засёк, когда нам гостей ждать.

— Нет, закругляться нужно к концу учебного года и это край, — возразил я, тяжко вздохнув. — У меня крёстный профессор ЗОТИ, а на должности проклятие, по непроверенным данным Риддловское.

— Значит закруглимся, — без тени сомнения, почти что хором сказали все трое.

Ну в принципе я с ними согласен. А Малфой все необходимые консультации может получить при помощи переписки.

Учитывая, что завтра вечером я буду сначала занят, а потом недееспособен, семейный совет следовало провести не откладывая. Систему безопасности ТАКОГО ПЛАНА нужно начинать обдумывать заранее. Потому, когда Гермиона намекнула, что пора бы и уроками заняться, я сказал:

— Вы идите, а мне надо с Сириусом пообщаться, только Свету провожу, — и уточнил у неё: — Или ты со мной?

— Нет, нам действительно много задали, — вздохнула Света, — но провожать меня не надо. Гермиона ведь в библиотеку собралась, — Гермиона согласно кивнула, — вот вместе и пойдём.

— Ты там надолго не задерживайся. А то сегодня весь вечер просовещаешься, завтра у тебя окклюменция, уроки будешь делать ночью, а днём профессоров пугать сонным видом, — высказался Рон, наверное, обиделся, что я его на совещание не позвал и от библиотеки не спас.

— Деканам полезно немного понервничать, — наставительно заметил я. — Глядишь, больше внимания своим факультетам уделят. А то дети без присмотра вовсю фигнёй занимаются.

Рон с Гермионой от моих слов немного растерялись, ведь если подумать, мы только что этим самым занимались.

Света, наблюдая за нами, вовсю веселилась, но личико держала невозмутимое.

— Встретимся в библиотеке, — чинно сказала она, задавая направление. — Мои друзья на автомате последовали за ней.

А я чуть ли не бегом отправился к Сириусу, поскольку как раз с мыслей о нехватке времени и потерянном завтрашнем вечере начинал расстановку приоритетов. Уроки опять оказались на втором месте. Но сделать их всё же придётся, хоть как-то. А значит семейный совет нужно начать и закончить побыстрее.

Сириуса я застал за проверкой домашних работ. От этого дела он быстро и с удовольствием отвлёкся, видимо изначально считал его второстепенным.

— Надо бы позвать маму с Ремом, если они ничем важным не заняты, — ответил я на вопросительный взгляд и позвал Добби.

— Вот тебе лишний раз рассказывать лень, а мне от любопытства мучиться, — посетовал крёстный.

Прокомментировать как-нибудь эту претензию я не успел, появившийся Добби уже приветствовал хозяина Гарри Поттера и мистера Сириуса Блэка.

Прежде чем отдать распоряжение, я поинтересовался, дома ли обе нужные мне персоны.

— Хозяйка Лили Поттер и мистер Римус Люпин дома.

— Сейчас вернёшся домой, спросишь обоих, могут ли они через пять минут посетить Хогвартс. Если нет, пусть пришлют патронус. Если да, через пять минут я тебя вызову, перенесёшь их.

Добби с поклоном исчез. Сириус, немного поколебавшись, решил занять ближайшие пять минут отложенной работой.

Я сел на парту и попытался навести порядок в собственной голове. Пока появление Риддла в Хогвартсе относилось скорее к фантастическим допущениям, чем к реальной возможности, всё как-то проще выглядело. Устроим засаду, обезмагичим пространство и закидаем ножиками. Увы, для полноценной засады нужно либо три смены по два человека, либо сигнальные чары на том конце пути. Иначе просто не успеем добежать до места и Риддл пойдёт гулять по коридорам Хогвартса. Плевать, что на первом курсе, что-то подобное уже было, да и Барти Крауч от своего начальства только размахом отличается. Тогда решение принимал Дамблдор. Мне его не понять при всём желании. Сейчас решаем мы.

— Пять минут прошло, — напомнил мне Сириус.

— Добби, — позвал я.

Домовик появился, держа обоих магов за руки. Римус, поздоровавшись, сел за соседнюю парту. Мама вместо приветствия чмокнула меня в щёку. Я на мгновение окунулся в её тепло и просто порадовался, что она есть, без всяких причин. Потом вернулся к приведению мыслей в порядок. Мама же ну с очень независимым видом обогнула Сириуса и тоже устроилась за партой. Кажется, процесс ухаживания уже начался и успешно продвигается.

— В общем так… — я как можно подробнее расписал предполагаемую операцию под кодовым названием «Ловушка на слонопотамов». — …шкаф из лавки «Горбин и Беркс» они непременно досконально проверят, хотя бы для лучшего понимания, как чинить его близнеца. Но сигнальное заклинание нужно наложить до того, как шкаф приобретут, потом до него будет не добраться.

— На самом деле всё не так безнадёжно, — сказал Римус. — Создатели сигнальных чар всегда старались сделать их незаметными, мы с Лили подгоним подходящее заклинание под артефакт. Только нужно будет осмотреть его не привлекая внимание.

— Именно тот, что в лавке, школьный не подойдёт? — уточнил Сириус.

— Школьный тоже осмотрим, — не стал отказываться Римус, — но подгонять заклинания нужно под рабочий вариант.

— Хозяин лавки не очень-то следит за теми, кто вываливается из его камина, — вспомнил я поход за учебниками перед вторым курсом.

— Это пока вывалившийся колдовать не начнёт, — обломал меня крёстный.

— Тогда просто зайдём в дверь как обычные покупатели и попросим разрешения проверить исправность товара, — небрежно дёрнула плечиком мама, мол я ещё тайком из каминов не выпадала.

— Кстати, в таких местах без проблем можно ходить хоть под маскировкой, хоть под обороткой, — добавил Сириус.

— А как потом будешь сигналку ставить, если в магазине незаметно не поколдуешь? — Спросил я, надеясь что у кого-нибудь найдётся готовый ответ.

Увы ответ нашёлся не совсем такой, как мне хотелось.

— Придумаем, время ещё есть, — оптимистично заметил Рем.

— А не лучше ли будет вместо сигналки поставить следилку? — не очень уверенно протянула мама. — Как только шкаф купят… М-да, его могут отвезти в дом любого Упса и не обязательно там будет жить Воландеморт. — Отказалась она от своей идеи, не успев договорить.

— К тому же затевается всё ради лишения Риддла возможности колдовать хотя бы на несколько мгновений, — напомнил я и, разложив «Карту мародёров», предложил Сириусу осмотреть место предполагаемой засады. — Вот здесь находится «Исчезательный шкаф». Место для засады неудобное. Второй этаж, большая проходимость в коридоре, а обезмагичивать пространство придётся именно там, заранее. Иначе можем опоздать, если Риддл решит сразу, не откладывая, Хогвартс посетить. В комнате и сам Малфой постоянно колдовать будет, и разведка Риддла проверку устроит.

— Я понял, — кивнул крёстный. — Когда Малфой ремонтом займётся, пугну его пару раз, пусть в местечко поукромнее шкаф перетаскивает.

— И последнее, — перешёл я к самому сложному, — я обязательно должен участвовать в убиении Рид…

Договорить я не успел, мне все хором и каждый по-отдельности сказали, что «нечего тебе там делать» и «без тебя прекрасно справимся». Тут Сириус понял, что мама тоже собралась справляться без меня и начал возражать уже ей.

— Сигнальные чары мы с Ремом будем делать и уж о своём присутствии в нужное время, в нужном месте я позабочусь.

Римус развёл руками, заранее расписываясь в собственном бессилии.

— Во-первых, не надо забывать о пророчестве, — воспользовался я паузой. — Кто его знает, как оно работает. Может если меня не будет при убиении, то и не получится ничего. Давайте не будем оставлять Риддлу шанс. Во-вторых, его тело нельзя считать абсолютно человеческим и какие заклинания подействуют против него, а какие нет, неизвестно. Зато яд василиска подействует точно. Я ещё летом обзавёлся ножичками, пропитанными ядом василиска и метаю их лучше всех здесь присутствующих.

— Вы понимаете, что заряженному заклинанием, тёмному магу без разницы, есть магия в пространстве или нет, — вспомнил о семейном хобби крёстный, выразительно поглядывая на нас с мамой.

— Ну не то, чтобы совсем без разницы, — поправил я его, пока панику не развёл. — Больше заготовленного в такой обстановке даже самый тёмный маг не наколдует. Кто тебе мешает заранее позаботиться о защите.

Сириус, который так и собирался сделать, пока речь не зашла о составе боевой группы, раздражённо фыркнул.

— Насчёт пророчества Гарри прав, — неохотно признал Рем. — Да и такой выгодной позиции у нас никогда не будет.

Мама с крёстным одинаково недовольно поморщились, но согласились, что пророчество нужно учитывать. Сириус отдельно согласился, что раз в бой идёт ребёнок, женщину уже не отговоришь. Потом все трое пообещали тренироваться в метании ножей и отправили меня делать уроки, не иначе с расстройства. Домой-то без меня маме и Римусу после осмотра шкафа придётся возвращаться своим ходом. Добби звать некому.

Лили Поттер и Римус Люпин.

Как и предполагала Лили, два незнакомых покупателя вошедшие в лавку, вместе с декабрьским снегом, не удостоились особого внимания.

То, что они оказались действительно незнакомыми для мистера Горбина — это такие мелочи. В его лавку иногда заглядывают добропорядочные маги под маскировкой. Но обычно такие «добропорядочные» приходят с конкретной целью, а молодая ведьма, похоже, сама не знала, что хотела. Она ходила меж витрин и проверяла на исправность приглянувшийся товар, правда для начала спросив на то разрешение.

— Только диагностирующие чары и руками ничего не трогайте, — предупредил мистер Горбин.

Оба посетителя кивнули. Спутника ведьмы вообще интересовала лишь её безопасность, и на прилавки он смотрел поскольку-постольку.

Когда добропорядочные туристы ушли, хозяин вызывающей сомнения лавки проверил, не оставили ли они после себя сюрпризов, и благополучно забыл о них.

А туристы, едва успев трансгрессировать, начали меняться.

— В последний момент, — чуть нервно рассмеялась Лили, приводя в порядок одежду.

— Сама настояла на оборотке, — Римусу подгонять по размеру мантию не требовалось. Он осматривал промежуточную точку на предмет слежки.

Промежуточная точка выглядела как мусорная свалка, слегка припорошенная снегом. Откуда у Лили координаты этого места, Римус даже предполагать не пытался.

— Жили мы в соседнем квартале, — ответила на мысли Рема Лили. — Правда, мне кажется, что раньше здесь не так грязно было. Кстати, мне показалось, или в системе чар спящая сигналка уже есть.

— Я больше по сторонам смотрел, — напомнил Римус. — Давай домой, в думосборе покажешь. Если до сих пор сюда никто не аппарировал, значит слежки нет.

В системе чар исчезательного шкафа действительно имелась спящая сигналка. Если подумать, ничего странного в этом нет, наоборот, было бы странно, если б её не было. Похоже, тот, кто делал шкафы, был разумным магом и не оставлял возможную дверь в свой дом без контроля. Включалась сигналка только когда артефакт начинали использовать по назначению, а обнаруживалась только если искать место для её установки. Искать саму сигналку было бесполезно, она была гармоничной частью системы. Чтобы подключиться к ней, магу требовалось лишь нанести на себя аналогичные чары. Даже если вдруг Воландеморт обнаружит такую функцию в исчезательном шкафу, подключён к ней кто или нет проверить невозможно. Отрезать от сигналки соответственно нужно человека, а не шкаф.

— На всякий случай, подключим не только нас, но и всю банду Гарри.

Гарри

Гермиона пришла в несколько неадекватное состояние осознав, что мы собираемся впустить Риддла в Хогвартс. Она поначалу, как и я, смотрела на операцию немного упрощённо. Но, стоило мне рассказать о теме нашего внепланового совещания, и её точка зрения стала диаметрально противоположной, Гермиона даже пыталась уговорить меня сдать шкаф Дамблдору.

— С вероятностью восемьдесят процентов директор сам сольёт Малфою информацию об «исчезательном шкафе» и позволит провести Риддла в Хогвартс. Только при таком раскладе мы обо всём узнаем в последний момент и будем воевать, как придурки, без подготовки, — попытался я объясниться, как обычно неудачно.

— С чего ты взял? — с ощутимым скепсисом в голосе спросила Гермиона.

— Опыт, — лаконично ответил я, и чтоб подруга не наделала глупостей, сказал: — Если мы не придумаем качественную систему безопасности, я лучше спалю шкаф нафиг.

После моих слов Гермиона слегка расслабилась, но не настолько, чтобы начать думать.

Рон зациклился на вопросе, допустят ли нас вообще до боевых действий, и неожиданных идей не выдавал. Потому для начала я посовещался только со Светой. Увы, без блестящих результатов, так как на этот раз семейного секрета в рукаве у неё не завалялось. Но и косяков в нашем плане она не заметила. Хорошо это или плохо, непонятно.

Способность здраво мыслить ещё не успела вернуться к Рону с Гермионой, а Сириус уже поразил меня сообщением, что вопрос с заблаговременным оповещением об использовании «исчезательного шкафа» решён. Всех просят прийти приобщиться. Быстро они, однако, всего пара дней и готово.

Рон успокоился, раз его тоже подключали к сигналке, значит в решающий момент не прогонят.

Гермиона успокоилась, за час можно и засаду устроить, и шкаф спалить, и в крайнем случае до Дамблдора добежать.

Я хотел поспорить на желание, что в час икс директора в Хогвартсе не будет. Но спорить со мной она отказалась. Впрочем, я и не рассчитывал, что согласится.

Меня удачное начало тоже радовало, к сожалению, следующий ход за Малфоем, а он даже не в курсе.

Вскоре идея занять чем-нибудь Малфоя появилась у меня совсем по другому поводу. Просто из-за него у нас никак не получается проверить папину теорию насчёт потайного хода в потайном ходу. Мы, конечно, не стали забрасывать свидания в коридорах Хогвартса, а вдруг… Но все надежды я возлагал на Малфоевский потайной ход, сказалась вообще-то обоснованная вера в папины способности и мамину гениальность. Только вот незадача, у нас с Малфоем свободным оказывалось одно и то же время. Стоит мне, собравшись погулять со Светой, заглянуть в карту мародёров, так мы наблюдаем две точки, Драко Малфой и Пэнси Паркинсон, движущиеся в сторону того самого коридора. Вручную они его, что ли моют. Или Малфой с Паркинсон там теперь свидания себе устраивают. Подземелья, акромантулы за дверью, романтика.

— Надо сходить туда во время тренировки у Слизеринцев, — выдала умную мысль Света. — Или даже матча.

— Матч у Слизеринцев будет только весной. Так что во время тренировки, непременно. В крайнем случае Малфой охладеет к этому ходу после каникул, — прикинул я варианты.

Вроде бы пока неадекватный профессор не натворил ничего непоправимого. Как-нибудь ещё месяц без психиатрической помощи обойдётся. Мамина «мстя» тоже подождёт. Месть — это такое блюдо… в общем все в курсе.

— Драко, здесь кто-то есть, — услышали мы, стоило стенке отъехать в сторону.

— Закройся, — шепнула Света на парасленге.

А я, накрывшись мантией-невидимкой, шмыгнул в малфоевский потайной ход. «Зачем?» молча вопрошала Света, вместе с сомкнувшийся стенкой. Зачем, зачем, мы за этой каменной махиной ничего не увидим и не услышим. Вдруг Малфой решит здесь полноценную засаду организовать. Выбираться через комнаты Снейпа это даже не смешно.

Да, ход мы нашли именно там, где предполагал папа. И ведёт он аккурат в спальню декана Слизерина, прямо к кровати. Чтоб обрызгать полог и подушку, даже входить в комнату не потребуется. Плюс дверь оборудована слуховым окошком, её на удачу открывать не придётся, в отличии от той, что в малфоевском ходе. Вот мы и нарвались. Что-то быстро у слизеринцев тренировка закончилась. Безобразие. Анджелина нас дольше гоняет.

— Вдруг акромантулы в ход пролезли, — в голосе Паркинсон отчётливо звучала приближающаяся истерика. Палочка с люмусом на конце двигалась в такт стучащим зубам.

— Не говори ерунду, — попытался привести подругу в чувство Малфой. Может быть у него даже получилось бы, если б голос не дрожал. А так… паника вещь заразная. — Мы же только раз ход открывали, давно и сразу быстро закрыли, где здесь мог спрятаться акромантул.

Я помню, как Сириус делал иллюзии, главное я хорошо помню акромантулов, поэтому дальний, тёмный угол украсили светящиеся глаза.

— Ты видел? — взвизгнула Паркинсон.

Иллюзию я убрал, всё равно так себе вышло, при ближайшем рассмотрении никакой критики не выдержит.

Слизеринцы ничего ближайше рассматривать не собирались, они наоборот отодвинулись подальше. Мне даже колдовать не пришлось, в свете трясущихся люмосов тьма колыхалась весьма интригующе.

— А-а-а! — хором заорали слизеринцы.

Пока они добежали до выхода, их крик перешёл в ультразвук. У меня зазвенело в ушах, и определить на слух, свалили слизеринцы из хода или нет, не представлялось возможным. Пришлось идти смотреть. Свалили. Зажёг Люмос, посмотрел на карту мародёров. — Свалили, но не все и не далеко. Малфой затормозил у ближайшей ниши, слева. Ход из неё прекрасно видно, но и от незваных гостей убежать не проблема. Хорошая позиция. Интересно, он там долго сидеть будет и что станет делать, когда надоест, а главное, что теперь делать нам.

Для начала, вернувшись к наскальной живописи, изображающую змейку, я вызволил Свету и, погасив Люмос, спрятал её под мантию-невидимку.

— Что? — почти беззвучно спросила девочка, едва уловимо приласкав своим дыханием мою кожу и умудрившись впихнуть в коротенькое слово море смысла.

Я быстро поведал о последних событиях и закончил характеристикой текущей ситуации.

— Кто его знает, может вернётся. Я бы вернулся.

— Малфой — не ты, — резонно заметила Света. — И сидеть в засаде до поздней ночи ему никто не мешает.

До выхода мы шли ме-едленно, не снимая мантии-невидимки и не зажигая люмосов, с перерывами на поцеловаться.

Малфой так и не появился. Вообще-то у него масса времени для совершения подвига, до каникул ещё почти неделя. Есть возможность отдышаться, прийти в себя, позвать Крэбба с Гойлом, для моральной поддержки. У меня же наоборот времени нет. Мне сегодня вечером нужно ещё уроки хотя бы на понедельник сделать, завтра, послезавтра в самоволку, с алмазным заводом работать. Боюсь, иначе с камерами мы можем не успеть. Риддл на тему заключённых в Азкабане Упсов проявляет какое-то слишком уж довольное нетерпение.

Первой моей мыслью было сделать иллюзию акромантула и выйти из хода за его широкой тушкой. Но, не успев эту мысли озвучить, я понял, что погорячился. Ладно, Малфой в засаде, он шибанёт чем-нибудь в иллюзию, мы вприсядку мимо проползём и отправим иллюзию назад, в потайной ход. А если акромантула кто посторонний увидит, и пойдёт сплетня гулять по Хогвартсу, ещё действительно ход замуруют.

— Свет, ты ведь иллюзии делать умеешь, — перешёл я ко второй мысли, обсудив сам с собой первую. — Сможешь замаскировать меня под Прингла? В смысле, ты помнишь, как он выглядит?

— Помню, смогу, — кивнула Света мазнув цветочным запахом мне по нервам. — Но не очень хорошо. Прингл выше тебя, почти что на голову.

— Ничего, мне только до угла дойти, ну и там до ниши, вот смотри, здесь направо, — вновь достал я карту мародёров. — Во-первых, Малфой сидит в засаде с другой стороны коридора, а во-вторых, разбираться с семикурсником он не полезет, решив позже отомстить.

Что там решил Малфой — не знаю, но разбираться он действительно не полез.

Я пропустил мимо себя Свету под мантией-невидимкой и целеустремлённой походкой занятого человека, двинулся направо. Коридор не был совсем необитаем, но на ещё одного Слизеринца никто не обращал внимание. Мне удалось без проблем нырнуть в нужную нишу. Дальше мы со Светой пошли под мантией-невидимкой.

Никаких заметных последствий у нашего почти провала не было. Не знаю, как в субботу, в воскресенье я был занят, клепал камеры и волновался за Сириуса, а в понедельник Малфой с Паркинсон снова околачивались в том самом коридоре.

Сириус Блэк.

Фелициус похож на Империо, та же пустота в голове, лёгкость и тело действует по кем-то выданной инструкции. Нет даже тени только что одолевавших страхов. Стоило выпить золотистое зелье, всё лишнее исчезло. Зато появилось чёткое знание, как надо.

— Может мне всё же поехать с тобой? — ещё раз предложила Лили. — Чтобы посидеть в лодке, удача не требуется.

Сначала была у них мысль разделить зелье на двоих и пойти вместе, не в сам замок, конечно, Лили же не анимаг. Но полтора часа удачи могло и не хватить, а с тремя часами лодка никуда не денется. Лодка-то не денется, а вот Лили там делать нечего.

— Нечего тебе там делать, — произнёс Сириус вслух очевидное, сорвал короткий поцелуй и прыгнул в лодку. Прогретый мотор завёлся с пол-оборота, лодка буквально взлетела над волнами, без всякой магии. Это вам не из Азкабана, вплавь, против течения. Это строго наоборот.

Операция и без удачи была тщательно продуманна. Лодка и верхняя водоотталкивающая мантия из-за своеобразной пятнистой раскраски совершенно терялись на фоне моря.

И всё же, если б его не вело зелье, в этом месте Сириус не рискнул бы причалить. Неудобный берег, рифы. Их он прошёл, лишь чуть снизив скорость, и лодка запрыгнула на единственный более-менее подходящий клочок суши. Привязать плав-средство и накрыть его маскировочной накидкой, было их общим с зельем решением. Маскировочная накидка, как и нижняя мантия на Сириусе, была чёрно-коричневого цвета. Так, на всякий случай, дальше к Азкабану идёт Бродяга, а он независимо от одежды чёрный.

Ещё совсем недавно, обсуждая поход в Азкабан, ему приходилось скрывать ужас за наигранным весельем, сейчас он не чувствовал ничего кроме уверенности, что всё идёт как надо.

Начал Сириус развешивать камеры с подвалов, с тех мест, где сидят прославившиеся самой мрачной славой Упсы. Там же сидел и он. Плевать! Ему сейчас на всё плевать! И это здорово!

Обернуться человеком, там, где даже случайно никто не увидит, накинуть мантию-невидимку и развесить камушки напротив камер. Крепления абсолютно магловские, чтоб уж точно не отвалились. Всё-таки дело не только в дементорах. Что-то здесь тянет магию, не так, чтобы раз и пусто, а по чуть-чуть. Фиалы для зелья взяли на полвека хранения, так что на пару лет хватит. Гарри свои камеры из того же расчёта сделал, плюс благодаря протеевым чарам, они будут подпитываться от своих пар.

Отойти в сторону, спрятать мантию-невидимку и обернуться псом, чтоб лишний раз дементоров не дразнить. Вон они, родимые, полетели. А Сириусу к лестнице возвращаться, там тоже камеры поставить совсем не лишне будет.

Мелькали под лапами ступени. Заметно, по крайней мере для бывшего узника, менялась обстановка. Пустели мешочки с камерами. Как-то даже незаметно, в каждом осталось по активирующей пластинке. Пора раздать их будущим героям.

За нелепую попытку пробраться в отдел Тайн, Подмора не стали засовывать в глубины Азкабана, обошлись верхним этажом. Тоже не курорт. Дементоры хоть издали, но действуют. Магию, как и во всём замке, тянет. Холодновато, опять же. Но для сна имеется грубая, деревянная… хм… пусть будет полка. Всяко лучше голой земли в подвале. Имеется также нечто похожее на туалет.

— А у тебя тут совсем ничего, — сказал Сириус приоткрыв мантию-невидимку, так чтобы со спины и с боков оставаться невидимым.

— Ты так думаешь? — на автомате спросил Подмор, похоже не вполне осознавая себя бодрствующим.

— О, мне есть с чем сравнивать, — оскалился бывший заключённый. — Ты как, в строю или больше с нами не играешь.

Фелициус подсказывал верные слова и правильное поведение, дабы получить нужный результат за минимальное время. Стержис Подмор, немного посомневавшись, признал себя спящим и горячо заверил Блэка, что он, Стержис, разумеется в строю, а во всех косяках виновато «Империо». Он очень сожалеет и впредь постарается быть сильнее.

— Сильнее может и не получится, главное, будь внимательнее и не подставляйся больше, — посоветовал Сириус соратнику, окончательно убедив того в нереальности происходящего.

Ладно Сириус Блэк в Азкабан залез, он же отсюда в своё время сбежал, что круче, ещё вопрос. Блэк ведёт себя так, будто мимо проходя в гости заглянул, тоже допустимо. Он же из благородных, может у них так принято. Но вот то, что соратники не винят его, Стержиса, когда даже он сам видит, что кругом виноват, плюс ему ещё и дело доверяют, несмотря ни на что. Это нереально! Тем не менее, Подмор внимательно выслушал все инструкции, взял всё, что снящийся Блэк счёл нужным ему дать. И лишь потом, успев во сне лечь спать и проснувшись, обнаружив под тюремной мантией тёплые штаны и водолазку, а на кровати в углу коробку шоколада, Стержис всерьёз заподозрил, что не спал. То есть спал, конечно, но не во время визита Блэка. Он судорожно начал искать в карманах пластинку для передачи сигнала, но нашёл только фиальчик с зельем. То, что он сможет спрятаться во время визита Все-Знают-Кого, Стержиса на тот момент совсем не успокоило. Пластинка, которую нужно было сломать, когда всё начнётся, находиться не желала, ни в карманах, ни в коробке с шоколадом. Стержис совсем было впал в панику, но обнаружил искомую вещь висящей на шее, на верёвке. Уф-ф.

Идея — это не счастливая мысль или воспоминание. Она совсем недалеко от идеи фикс, буквально в одном шаге. Сириус, уходя, знал, что Подмор сделает этот шаг, едва осознав реальность происходящего. С двумя другими кандидатами в герои будет сложнее. Дементоры даже на таком расстоянии могут убить желание двигаться, бороться, да любое желание вообще.

Неожиданно для себя, подчиняясь ведущему его зелью, Сириус остановился возле камеры с незнакомой узницей. Не то чтобы он помнил наизусть все личные дела, которые они рассмотрели, но малолетних девчонок там точно не было. Семнадцать ей уже должно быть, иначе в Азкабане бы не оказалась, но точно не больше двадцати.

— Позвольте представиться, Сириус Блэк, — вновь приоткрыл он мантию-невидимку.

— Вайолетт Дилонсби, — представилась в ответ девушка и поинтересовалась. — Вы соскучились по Азкабану или наоборот решили отомстить, например, уничтожив тюрьму или освободив всех узников?

— А вы хотите сбежать? — уточнил Сириус.

— Нет, — решительно помотала головой Вайолетт. — Мне всего год дали, как-нибудь отсижу.

— И за что, если не секрет, вас посадили.

Раз ей дали год, значит ничего серьёзного там быть не может.

— Нам случайно досталось яйцо дракона, — подтвердила мысль Сириуса, Вайолетт. — Мы решили вырастить дракончика, ну он и вырос…

Тут уж без «удачи» стало ясно, что девушка подходит на роль героя. И Сириус Блэк начал вербовку.

— Может быть при некоторой вашей удаче срок удастся сократить. Вы слышали, что произошло во время третьего тура турнира трёх волшебников? — Вайолетт утвердительно кивнула. — У нас есть информация о том, что Воландеморт (девушка несмотря на уготовленную ей роль героя испуганно вздрогнула) всё-таки вернулся, просто чуть позже. И сейчас он готовит налёт на Азкабан, чтобы освободить своих Упсов. Когда всё начнётся, нужно сломать вот эту пластинку. А потом сразу выпить вот это зелье. Вы превратитесь в мышку и сможете спрятавшись дождаться, когда Воландеморт с Упсами уйдут.

Сириус сразу отдавал Вайолетт упоминаемые предметы. Но если верёвочку с пластиной она взяла без колебаний, то над зельем задумалась. А второй раз услышав имя Воландеморта, Вайолетт вовсе вздрогнув сделала шаг назад.

— Я пластинку когда надо сломаю, а зелье, пожалуйста, моему парню отдайте. Мы с ним вместе дракона растили, он где-то здесь должен быть. Нас просто только сегодня посадили, мы ещё не успели найти друг друга.

Сириус, почуяв, что у них появился второй претендент в герои, замер. Он знал — сейчас надо послушать девушку.

— Вы не думайте, со мной ничего не случится, — затараторила Вайолетт. — У нас это семейное. Папе двенадцать лет было, когда его друзья позвали на старом ковре полетать. Они сначала с управлением не справились, а потом лётная магия вовсе отказала. Прямо над Норвежским морем, кроме папы никто не спасся. Бабушка у меня вовсе маглой была, и ничего. Три кораблекрушения пережила, даже почти четыре. Она корабельной стюардессой работала. Один корабль в крейсер врезался, другой, вроде бы, в айсберг, а третий на немецкой мине подорвался. Да ещё потом, шлюпку, на которой она спасалась, под гребной винт затянуло. Все, кто в шлюпке был, погибли, только бабушка жива осталась. Я на неё вообще очень похожа и такая же везучая.

«Теперь можно не сомневаться, что Воландеморт в Азкабан явится», — подумал Сириус и объяснил девушке, что у него есть запасной комплект, на всякий случай.

— Вы мне просто опишите вашего парня и скажите, как его зовут, — закруглился Сириус, всучив-таки Вайолетт аварийное зелье и шмотки с шоколадом.

— Да, да, конечно, его зовут Герберт Лайтоллер…

Если опустить все охи-ахи, Сириус пошёл высматривать по камерам блондина двадцати одного года, примерно своего роста. Обманывать девушку совершенно не хотелось. К счастью, удача тоже считала, что мистер Лайтоллер — это то, что им нужно. Она уверенно вела Сириуса мимо камер и затормозила у, казалось бы, совершенно пустой. Недоумённо поглядев по сторонам и услышав странный звук, Сириус задрал голову. Трудно определить рост, возраст и цвет волос у парня, который висит под потолком, зацепившись ногами за прутья и кажется, скребёт стыки камней. Но удача утверждала, что это и есть Герберт Лайтоллер.

— Мистер Лайтоллер? — уточнил Сириус, просто чтобы начать разговор. Ну не говорить же человеку, что он фигнёй мается и камни из кладки таким манером не выковырять. Вдруг тот расстроится, обидится.

— Да, — парень дёрнулся и спрыгнул вниз, всем своим видом демонстрируя, что он ничем таким не занимался. Хотя немного, успокоившись Герберт сообразил, что посетитель у него нелегальный.

— Вы хотите сбежать? — спросил Сириус, демонстрируя готовность помочь.

— Нет, что вы, мне не так много дали, чтоб сбегать. Я просто хотел сходить поискать свою подругу.

Сириус вновь поинтересовался, за что их судили, и почти слово в слово повторил процесс вербовки. Реакция Герберта, как ни странно, точно совпадала с реакцией его подруги.

— Пластинку я когда надо сломаю, а остальное вы пожалуйста моей подруге отнесите. Со мной-то точно ничего летального не случится.

— Неужели семейная особенность, — несмотря на зелье удивился Сириус.

— Ну да. Со мной уже случалось разок, в детстве, у меня тогда ещё и палочки не было, а молния в наш домик на дереве ударила, когда я как раз там прятался. У меня даже ожогов не было. И отец везучий, и дед везучим был. А прадед и вовсе бил все рекорды по выживаемости. Хотя он был самым обычным маглом, но смог выжить в нескольких кораблекрушениях, пожарах в открытом море и сильнейшем циклоне. Вот.

Если б Сириус не был под воздействием Фелициуса, он бы точно решил, что его разыгрывают. А так только потряс головой и уверил парня, что аварийный набор для его подруги найдётся, выслушал описание недавно видимой им девушки и двинулся к выходу.

Перед тем, как окончательно покинуть Азкабан, Сириус сломал контрольную пластинку. Далеко в Хогвартсе должна одновременно сломаться одна из пластинок, висящих на шее у Гарри. И заработать три пары камер. Если этого не случится, им придётся придумывать новый план. Но сейчас Сириус знал, что у них всё получилось. Пока действовала удача, он не сомневался, не боялся и не задумывался.

Удача перестала действовать где-то в море. Это, конечно, лучше, чем в Азкабане. Но волны внезапно оказались слишком большие, а ветер слишком сильный. Ещё и снег пошёл. Некстати вспомнилась парочка драконолюбов с их предками. Острова вроде бы под воду не уходят, да и Азкабан не то строение, о котором будет скучать Сириус в случае чего. Главное, чтобы все катаклизмы случились после того, как Подмора выпустят. А ещё самому бы не утонуть. Не имея никакого опыта управления моторной лодкой в бушующем море, Сириус вскоре понял, что он уже не знает куда плывёт, лодка стремительно наполняется ледяной водой и пора трансгрессировать отсюда, пока это ещё возможно.

Лили стояла там, где Сириус её оставил. Казалось, что она даже не шевелилась больше трёх часов. Вздрогнув при его появлении, Лили сделала несколько неуверенных шагов, ему навстречу и едва не упала, но Сириус успел подхватить забывшую как ходят девушку. Она была замёрзшей до синевы и вымокла похоже больше самого Сириуса.

— С ума сошла, почему не закрылась и согревающие чары не сделала?

— Я делала, — счастливо улыбаясь и плача одновременно сказала Лили. — Потом забыла. Три часа прошло, а тебя нет.

Она вцепилась ледяными руками в ворот мокрой непромокаемой мантии и впервые целовала его сама, а не просто позволяла целовать себя.

Сириус с трудом оторвался от стремительно согревающийся девушки, подумал, что благоразумным сегодня придётся быть ему. Но у Лили вместе с губами согрелись и мозги.

— Давай домой, сейчас проще трансгрессировать, чем сушиться. А в Хогвартс завтра вернёшься.

Действительно, трансгрессировать даже в два приёма было проще, а главное быстрее, чем сушить насквозь мокрую и покрывшуюся тонкой ледяной коркой одежду.

Мир замолк, уснул, а может быть исчез, если б не было на свете АТС

Гарри

Первая пластинка сломалась поздно вечером. Это значит, цепочка из камер в Азкабане начала съёмки. Я отложил книгу, которую как раз загружал в зеркало (и нужна, и время занять), добавил на полог чары светонепроницаемости и сотворил светящийся шарик, как под водой. На вид контрольные камеры ничем не отличались от остальных. Я прошёлся диагностическими чарами по одному из кристаллов, первому в цепочке. Все руны и чары работали, потребляя магию в двойном размере. Когда первый камень закончил работу, включился второй. Все процессы протекают гладко, как в лабораторных условиях. Вставив отработавший камень в рамку зеркала, я, проявив чудеса терпения, полюбовался коридором Азкабана аж десять минут. Запись чёткая, непрерывная и легко распечатывается.

Камеры у меня получились не артефактами, а долгоживущими магическими конструкциями. Почему так, я точно не знаю. Может, слишком мало души в них было вложено. А может, дело в том, что камеры изначально создавались для разовой работы. Запас живучести у них от мини-завода и благодаря особо прочным материалам. Ведь магия не накладывается сверху, а рождается вместе с камнем. Но намерения, опять намерения.

Я успел проверить камеры на всё, что нужно, потом на всё что можно, а вторая пластинка оставалась целой. Сириус её сломает, оказавшись дома.

Если до этого, чтоб ни на ком не сорваться, я якобы пораньше лёг спать, то теперь мне под пологом стало тесно. Выбравшись из постели, я прошёлся туда-сюда по спальне. Оказывается, все наши уже легли.

Первую пластинку Сириус сломал, покидая Азкабан. Значит ему нужно дойти от замка до лодки, потом доплыть до острова и трансгрессировать домой.

Почему мы решили, что второй сигнал должен быть из дома? Потому что, по плану сразу после сигнала я вызываю Сириуса через зеркало и рассказываю, как работают камеры. Нормальной, хотя бы двухсторонней связи у нас ещё нет. Я над этим работаю, вместе с зеркалом.

Во-первых, связь будет не двухсторонней, а хотя бы четырёхсторонней. У папы в своё время как-то ведь получилось.

Во-вторых, это будет не зеркало, а алмазы. Подумаешь собеседника не видно, зато маленький, прочный и в кольце носить можно или ещё одним браслетом.

Мы, с Сириусом, уже во всех ракурсах показали зеркалу связь между объектами, и просто под диагностирующими чарами и в момент вызова. Сначала сигнал идёт от одного зеркала к другому, потом от зеркала к Сириусу.

Жаль второй набор, из четырёх зеркал, для всех мародёров, посмотреть нельзя. Про Петтигрю помолчим. Папино зеркало, по словам мамы было всегда с ним. В могилу по такому поводу мы не полезем. Зеркало Сириуса сгинуло во время обыска. Стоп. Рем-то своё зеркало наверняка сохранил. Я быстро сделал запись в дневнике на эту тему.

И вообще, нужно было делать три пластинки. Одну Сириус так же сломал бы на выходе из Азкабана, вторую доплыв до острова, а третью дома. Почему не сделали? Не подумали, наверное. Теперь приходится ждать и психовать. Что-то хрупнуло, что-то упало, я почти минуту соображал, что случилось, потом подпрыгнул на месте и беззвучно крикнул.

— Есть!

Домашняя пластинка сломалась. Но Сириуса у меня вызвать не получилась, пришлось забраться назад под полог и вызвать Добби. Я вот так сходу не мог придумать подходящую неприятность, при которой крёстный домой вернулся, но на вызов не отвечает.

— С хозяином, Сириусом Блэком, и с хозяйкой, Лили Поттер, всё хорошо — они только что вернулись домой, — отчитался Добби.

— Спасибо Добби, а то я беспокоился, — домовик счастливо заулыбался, получив благодарность. — Можешь возвращаться домой, — отпустил я его.

Не берёт Сириус трубку, в смысле зеркало, значит сегодня не узнает, как камеры работают, а ведь хотел вроде бы.

Точно хотел. Утром крёстный перехватил меня по дороге на тренировку и спросил:

— Ну как всё работает?

— Великолепно работает, — ответил я и в свою очередь поинтересовался: — Ты почему вчера зеркало не брал? Стоп! Можешь не говорить. Глядя на стремительно краснеющего крёстного, я понял, почему тот не отвечал, а вот вслух это произносить не надо.

— Кхм… пойду я, к урокам хоть чуть-чуть подготовлюсь, а то в выходные не до того было, — нашёлся профессор Блэк. — Да и тебя друзья ждут, потом поговорим.

Друзья действительно ждали и прожигали меня любопытными взглядами, но из-за присутствия Невилла проявляли чудеса терпения. Ничего, на тренировке всем будет не до любопытства, так что до завтрака как-нибудь доживём, а там я немного поделюсь информацией.

— Это то, из-за чего ты вчера ушёл пораньше в спальню? — спросила Гермиона, когда мы вчетвером устроились за столом и отгородились чарами.

Просто я вдруг обнаружил, что не знаю с чего начать рассказ, ведь Гермиона про психотроп… э-э в смысле, психологическое зелье ничего не знает.

— А я думал ты за Вы-Знаете-Кем следить ходил, — сказал Рон.

— Гарри! — хором воскликнули они. Света хихикнула. А что, пока друзья разговаривают, я могу и позавтракать.

— Ладно, ладно. По нашим данным Риддл планирует налёт на Азкабан… — начал-таки я рассказ, прожевав кусочек тоста с маслом и джемом.

Газеты сегодня мы читали с удвоенным вниманием, как и всё оставшееся до каникул время. Почему? Да кто ж его знает, пластинки то у меня на шее целые висели, все три. Рон каждое утро про них спрашивал, одним взглядом, сразу, как только я поднимал его с постели. Потом о том же, так же спрашивала Гермиона, а после и Света. Но газеты всё равно читали с удвоенным вниманием и облегчённо вздыхали, не найдя ничего о массовом побеге из Азкабана.

***

Теоретическая часть создания разговорников быстро подошла к концу. Сквозные зеркала делают давно и без проблем. Бесшумный вызов я слизал с папиной пары. Даже количество абонентов делалось по образцу, пусть и одному-единственному. Осталось проверить, будут ли они работать. Бегать в самоволку сейчас немного не ко времени. Зачёты и контрольные грозили завалить нас надёжней любой лавины. Если ещё неделю назад времени не было, то теперь его не было вообще. Так что, всё что не горит — подождёт. Каникулы скоро. Успею и сделать, и проверить.

— Гарри, сегодня можно было б и попозже встать, — пробормотал Рон в первый день каникул, для разнообразия даже не вспомнив о каких-то там пластинах.

— Нельзя, — возразил я и аргументировал: — О времени следует договариваться заранее. Девчонки нас будут ждать именно сейчас — это раз. Я не собираюсь устраивать представление, потому мы тренируемся пока все спят — это два.

— Мне бы тоже не хоте-оу-лось, чтобы за нами наблюдали, — ёжась и зевая, сказал Невилл.

Мы с ним переглянулись, ни я его, ни он меня ни о чём не спрашивали, а министерство продолжало тянуть с обрядом.

— Да я не спо-оу-рю, — вылез из постели Рон, тоже зевая.

Ну да, не спорит, в прошлом году в рождественские каникулы тоже начиналось «давайте попозже вставать будем». Но те каникулы мы целиком в школе провели, а в этот раз все разъезжаются по домам. Даже я впервые уезжаю из Хогвартса на Рождество. Так что смысла из-за одного уже начавшегося дня, спорить нет. К тому же это вылезая из постели подольше поспать хочется всем, ну может, кроме Светы, а когда с тренировки возвращаемся и натыкаемся на ранних пташек, просыпается понимание — расписание составлено верно, ни убавить ни прибавить.

Сегодня таких ранних пташек оказалось больше обычного. Народ бегал туда-сюда, собирая вещи. У входа в хаффлпаффское общежитие стояла гриффиндорка с младших курсов. Она прижимала к груди батарею свитков и деловито стучалась в дверь.

— Ты к кому? — поинтересовалась Света, даже не пытаясь открыть дверь.

— К Марибель, со второго курса. Нужно обязательно вернуть ей свитки, пока она собираться не начала, — отрапортовала гриффиндорка, вполне грамотно стрельнув в мою сторону глазками, видно, что тренировалась девочка.

Света нахмурилась, почти незаметно поколебалась и сказала:

— Подожди здесь, я ей сообщу.

— Ох, можно подумать, я там страшную Хаффлпаффскую тайну узнаю! — воскликнула гриффиндорка, обнаружив, что на территорию чужого факультета её пускать никто не собирается.

Всем своим видом девочка предлагала нам разделить её насмешливое недоумение. Мы не прониклись. Невилл со Светой успел сдружиться и принял её сторону автоматически. Гермиона полагала, что нечего чужим мальчикам глазки строить. А Рон считал, что нечего на территорию факультета чужаков пускать, о чём он тут же сказал девочке.

— Если уж кого-то привела, то без присмотра не оставляй, а пообщавшись, лично выведи.

Невилл, слушая лекцию Рона, согласно кивал. Наверное — это из неписанных магических законов, которые дети магов получают от родителей, воздушно-капельным путём, не иначе.

— Да, знаю я! — возмущённо воскликнула девочка, не желая слушать о том, что вода мокрая, а трава зелёная. — Но ваша подруга могла бы просто проводить меня до комнаты Марибель и сдать с рук на руки, а не оставлять стоять здесь.

Она изобразила вселенскую грусть, и Рон с Невиллом моментально прониклись, даже Гермиона заколебалась.

По мне, так Света поступила абсолютно правильно, несмотря на своё нежелание оставлять кокетку со мной. Одно дело, если это действительно гриффиндорка-второкурсница, а если Упс под обороткой?

— Зато тебе не придётся с утра пораньше в одиночестве долго стучаться в двери чужого факультета, — неискренне утешил я предполагаемого Упса.

— Кстати, меня зовут Ромильда, Ромильда Вейн, — уловив изменившиеся отношение, представилась девочка. Представлялась она мне, что было с её стороны недальновидно. Но прежде чем попрощаться и свалить за ближайший угол, я всё же спешно представил Ромильде своих друзей.

— Ты чего? — это Рон.

— Что на тебя нашло? — это Гермиона.

Хором спросили друзья, догнав меня. Невилл тоже спрашивал, только молча.

Пока они возмущались я достал карту Мародёров, и проверил, оставленную позади, девочку.

— Её действительно зовут Ромильда Вейн, — вместо объяснений сказал я.

Ну, раз Ромильда оказалась Ромильдой, а не Упсом под обороткой, мы можем спокойно идти собирать вещи. Спокойно не получилось, Рон с Гермионой едва не навернулись, если б Невилл обоих не поймал, точно навернулись бы. А вот нечего глаза закатывать, под ноги надо смотреть. Можно подумать, у меня нет оснований для подозрений и беспокойства. Ну и что, что Риддл ни о чём подобном не думал, не так уж часто я его посещал.

Сегодня непременно нужно наверстать. Мне очень хочется послушать доклад Снейпа одному из начальников. Я бы с удовольствием и разговоры с Дамблдором послушал, но увы, возможности вести круглосуточную слежку с прослушкой я не имею. Потому остаётся ловить удачу с Риддлом. У меня есть все основания предполагать, что отделавшись от учеников, профессор Снейп поспешит встретиться с ним. Также у меня есть мысль о теме доклада, по крайней мере о его части. Если я прав, сразу станет ясно, зачем Дамблдору нужны продолжающиеся сеансы легиллименции. Ведь Снейп уже перетряхнул моё сознание вдоль и поперёк, все предназначенные для него мыслесвязки просмотрел не по разу и в разных комбинациях. Какие ещё цели мог преследовать Дамблдор, организовывая эти «уроки»?

Неправильный вопрос. Какие обоснования могли заставить профессора зельеварения тратить по девять часов каждую неделю. Вначале этим основанием была гипотетическая возможность Риддла использовать нашу связь через шрам. Теперь, когда всем стало очевидна бесполезность уроков, что теперь я узнаю из первого же доклада Снейпа Риддлу? Раньше профессор Снейп ничего такого доложить не мог. По словам Сириуса, последний раз декан Слизерина отлучался из школы в воскресенье прошлого месяца. Никаких изменений в мыслях и поведении Риддла тогда не произошло, значит ничего существенного Снейп ему не сообщил. Как только нас посадят на поезд, все кроме дежурных преподавателей будут абсолютно свободны. Профессор Снейп не дежурит, значит теоретически может отправиться к Риддлу.

Своим я за завтраком объяснил, что целиком в поезде буду присутствовать эпизодически, всё остальное время там будет только моя физическая оболочка.

— Ерунда, — отрезал Рон. — Скорей уж Снейп сдаст тебя по собственному желанию. Поэтому за ним всё равно нужно присмотреть. А потом сдать Дамблдору.

Рон уже размечтался как нам заменят преподавателя по зельям. Гермиона смотрела на него утомлённым взором, но, тяжко вздохнув, в который раз начала объяснять другу, что если директор доверяет Снейпу, значит у него на то есть все основания, Нам со Светой этот разговор уже шёл как шумовой фон.

— Можно я расскажу своим о предполагаемом побеге из Азкабана? — тихо спросила она.

— Только без подробностей, просто агентурная информация.

— Конечно, — кивнула Света.

— Ты значит считаешь, что Снейп сдаст Гарри Ты-Знаешь-Кому по приказу Дамблдора? — зарычал Рон после того, как Гермиона отмахнулась от всех его аргументов.

— С чего ты взял, что Снейп сдаст Гарри? — вспомнив, с чего Рон это взял, она переключилась на меня. — Зачем по-твоему директору это нужно? Да и он никогда тебя откровенно не подставлял. Тогда, с философским камнем, мы всё же сами решили идти.

— А за меня и сейчас решать никто не будет. Просто Снейп расскажет Риддлу о моей возможности видеть во сне его мысли, а потом, во время сеансов легиллименции посмотрит, что тот сочтёт нужным мне показать.

— Ну-у… — протянула Гермиона и, как ни странно, согласилась: — Это не лишено смысла.

Было бы время до отъезда, я бы сбегал в запретный лес, посмотреть, что там такое большое сдохло, если Гермиона согласилась со мной без вещественных доказательств.

Устроиться в купе вчетвером не получилось. Изначально, ещё в коридоре к нам присоединился Невилл, и запираться стало бессмысленно. И когда Йен, заглянув в купе, спросил:

— К вам можно? — все, кроме Невилла, ответили:

— Конечно.

Невилл же с Йеном просто незнаком, потому, увидев явного старшекурсника, смутился.

— Доброе утро, Луна.

— Привет, Луна.

С подругой Йена мы со Светой поздоровались отдельно. После Света представила кузена Невиллу, а её кузен представил Полумну всем, кто с ней не поздоровался.

Йен логично предположил, что ребята с ней не знакомы. То, что они её просто не узнали, ему в голову не пришло. Ведь все изменения с девочкой для него происходили постепенно, а потому не бросались в глаза. И я, и Света также не обделяли вниманием будущую родственницу и видели весь процесс превращения. Ребята же явно никак не могли соотнести девочку с грязными, нечёсанными волосами, выпученными глазами и неадекватными реакциями и эту красавицу, созданную из лунного света и хрусталя. Волосы нынче были собраны в высокий, конский хвост. Глаза при подкрашенных бровях и ресницах оказались не выпученными, а большими. От неадекватного поведения остались сущие мелочи. Рон сейчас похлеще выглядит. Невилл из-за стеснительности свои эмоции выражать не привык. У Гермионы самоконтроль получше.

— Мы… знакомились… просто… давно, — выдавила она кое-как. — Извини, Полумна, не узнали. Привет.

— Привет, — девочка посмотрела на Гермиону своим фирменным, немигающим взглядом и сказала: — Это из-за мозгошмыгов. Вокруг тебя их очень много.

Гермиона резко пришла в себя, теперь для неё в Полумне не было ничего необычного. Девочка осталась собой, а то, что выглядит ухоженной, так ухажёр у неё появился.

Ухажёр на полном серьёзе интересовался, что такое мозгошмыги, как Луна их увидела, где увидела, сколько раз…

Я тоже присоединился к Йену. Интересно же, как её дар работает.

Гермиона оторопела, понаблюдала за нашими изысканиями, перевела взгляд на Рона с Невиллом. Мальчишки всё ещё пришибленные новым видом Полумны, что там говорит хрустальная девочка, просто не слышали. Тогда Гермиона тихонько обратилась к Свете, видимо, в надежде на женскую солидарность.

— Мозгошмыгов же не существует, она просто ненормальная.

Света хмыкнула и, притянув девочку-отличницу чуть ближе, так же тихо ответила.

— Если б ты не была подругой Гарри, я бы тебе сейчас доказала возможность существования мозгошмыгов. Но так как ты для моего парня своя, слушай: «Полумна невеста моего кузена.» Теперь понимаешь? Тебе вроде нравилась клановая система?

Гермиона, посмотрев на кланы с другого ракурса, уже не была так уверенна, что они ей нравятся.

Света хоть и назвала Гермиону своей, всей правды не сказала. Если б Джамбелли не сочли Полумну перспективным приобретением, невестой Йена, она бы не стала.

Кстати, к концу допроса я пришёл к выводу, что в этот раз Луна пошутила и теперь сама не рада.

Больше она так шутить не рисковала, и Рон с Невиллом, постепенно пришедшие в относительную норму, не услышали ничего компрометирующего.

В первый раз прибываю на платформу девять и три четверти зимой. Оказывается, это темно и очень мокро. Сверху идёт не то снег, не то дождь, снизу не то лужи, не то каша. В общем, щит никого не спас. Все, кто прикрывались сверху, успешно промокли снизу.

Не знаю, как там дела у Снейпа. Но Сириус со своими профессорскими обязанностями разобрался и теперь встречал меня на вокзале, вместе с мамой, Грюмом и незнакомым чернокожим парнем. Познакомить нас не успели из-за спешной выгрузки чемоданов. Мама даже прицелиться для приветственного чмока — и то не успела. Потому он получился не в щёку, а куда-то в район правого глаза. Никому, не хотелось лишние минуты мокнуть.

Бедная Гермиона погребла к выходу с платформы. Не одна она, надо заметить. Многие потомственные маги также предпочитали передвигаться магловскими дорогами. Вполне возможно, что даже те, кто умеет аппарировать, не рискуют делать это с довеском, тем более своим собственным ребёнком. У некоторых к тому же детей больше одного. А у нас, со Светой больше всех сопровождающих. Если Джамбелли поделить между Йеном и Светой, получается, как раз по четыре на личность. Прям как у меня. Мы аппарировали почти одновременно, в последний раз помахав на прощанье друг другу. Джамбелли, кстати я разделил неправильно. Свету сопровождали леди Нэнси и ещё кто-то. Остальных Джамбелли я толком не разглядел. Двое аппарировали Луну, двое её отца. Прочие, включая Йена, передвигались самостоятельно. Похоже, как у меня, охрана.

Хорошо хоть наше количество не превышает количество аппарационных площадок. Не иначе кто-то умный посчитать догадался. И вдвойне хорошо, что гости их, площадки, то есть, самостоятельно покинуть не могут.

— Ты давно из школы, и успел ли Снейп свалить по своим шпионским делам? — спросил я Сириуса, когда мы шли вызволять гостя с аппарационной площадки. Мама в это время пошла вызволять второго гостя.

— Когда я уходил из Хогвартса, Снейп с Дамблдором общался. Это было примерно в двенадцать, может, полпервого.

— С тех пор можно было десять раз к Риддлу сбегать, — вздохнул я.

— Тут письмо от Рекса пришло, — ещё успел сказать Сириус до того, как открыть дверь аппарационной площадки.

В первый момент мне показалось, что несмотря на указания дома, здесь никого нет. Но Сириус включил свет, и сразу стало понятно, что с системой оповещения всё в порядке. Просто мы шли вызволять как раз чернокожего гостя.

— Это Кингсли Брутствер, — представил его Сириус. Волшебник отвесил поклон.

— Очень приятно, — кивнул я в ответ и добавил для себя: — Надо бы автоматическое включение света сделать.

— Да, недодумали, — согласился крёстный.

— В такой сложной системе немудрено забыть какую-нибудь незначительную деталь, — не стал придираться гость. Тем более, что его и мистера Грюма пригласили на ужин.

Разумеется, в этом была насущная необходимость. Один — действующий аврор с хорошей репутацией, другой — бывший аврор с хоть и специфической репутацией, но немалым влиянием. В общем, нам они нужны не только как члены «Ордена Феникса».

Но что там нужно Рексу, я узнаю несколько позже. Хотя догадаться нетрудно. Вон, Рем уже намекал, что три месяца прошло, проблем у подопытного никаких, не пора бы… Может и можно, но если по уму, ещё бы немного выждать. Только решать окончательно, прямо сейчас, неохота, лучше пусть оно само как-нибудь. А я наконец сделаю то, что собирался аж с утра, хоть одним глазком гляну, чем его темнейшество занят.

Риддл общался с Драко Малфоем, и определить, что ему сообщил Снейп и сообщил ли что-то вообще, не представлялось возможным. А ведь я стал легиллиментить шрам сразу, как только оказался дома. Оперативно Малфой на аудиенцию пролез. Судя по предвкушению, наблюдаемому мной у Риддла — это вышло не случайно, и всё идёт по плану. Риддл даёт мальчишке немного порисоваться, а потом объясняет ему, насколько тот не прав, в том числе при помощи круцио. Сам Риддл при этом наблюдает за родителями Драко. Наказание предназначено для них: за уничтоженный крестраж, за сытую и довольную жизнь в течении тринадцати лет, за то, что не рады были возвращению своего Лорда и за теперешнюю нерасторопность.

Я вынырнул из сознания Риддла, ну его нафиг. Добби уже разложил по шкафам вещи. Пора было идти ужинать, но меня немного подташнивало, пришлось для начала пойти в ванну. Минут пять-десять под холодным душем — и тело уже ничего кроме полотенца и одежды не волнует. Красота!

Следующее моё посещение Риддловского сознания было более удачным. Поначалу я осторожничал больше обычного и был готов, если что, сразу отыграть назад. Расставаться с только что съеденным ужином мне не хотелось. Но к счастью, тёмный лорд был занят вполне мирным делом — читал книгу. Книга была посвящена легиллименции, окклюменции, способам с помощью первого обойти второе и с помощью второго защититься от первого. Судя по количеству прочитанного, занялся повторением пройденного Риддл, совсем не только что, скорее всего ещё днём. А на Малфоя он только прервался. То, что книгу Риддл читал не первый раз, чувствовалось. Почему его потянуло именно сейчас освежить память, я, естественно, догадывался и довольно быстро получил подтверждение своим догадкам. В сознании Риддла периодически всплывали фразы, сказанные голосом Снейпа: «…По мнению Дамблдора, заклятие, которое не смогло убить Поттера, создало между ним и Вами, Мой Лорд, некую связь. По всем признакам, в те периоды, когда его ум наиболее расслаблен и уязвим — например, во сне, он улавливает Ваши мысли и эмоции. Явление, похоже, весьма болезненно, и больше чем на несколько секунд Поттера не хватает, но Дамблдор на всякий случай приказал ограничить для мальчишки доступ к информации…»

Кстати, об уроках окклюменции профессор Снейп своему начальству, похоже, ничего не сообщил. Всю информацию он выдал именно как объяснение к рекомендациям, данным Дамблдором на собрании в «Ордене Феникса». До меня не сразу дошло, что о своём знакомстве с ментальной магией Снейп рассказал только господину директору, а тёмному лорду досталось урезанное резюме. Действительно, какие в таком случае могут быть уроки? Разве что зельеварения.

Некоторое недоумение так же вызвала книга, выбранная Риддлом. Это был сильно устаревший вариант того, что нам с Гермионой давал почитать мастер Джулиан. В целом всё то же самое, даже написано теми же словами, но отсутствуют описания наработок за последние лет так пятьдесят. Неужели Риддл не смог достать ничего посвежее? Либо у меня преувеличенные представления о связях разных Малфоев, Паркинсонов. Либо они в очередной раз навешали своему начальству лапши на уши. Мда-а, может статься, Риддл просто полагает, что чем древнее книжка, тем она содержательнее. Ну, там, утерянные тайные знания и всё такое.

Не найдя ничего интересного в читаемой книге, он почти торжественно взял со стола дневник древнего мага. Древним его считает сам Риддл. Тетрадка выглядит не такой уж ветхой. Объяснение непонятно как возникшей ментальной связи в этом дневнике сегодня Риддл уже искал. Этот нюанс хорошо чувствуется. В его мыслях текст всплывал быстрее, чем он страницы переворачивал, причём сразу в переводе. Сам дневник был на латыни, вроде бы. Видимо, либо совсем древний, либо не попадавшийся мне раньше вариант языка. Писался он, похоже, во времена зарождения менталистики. Не знаю, как насчёт утерянных тайных знаний, но я наконец-то понял, по какой системе меня учит профессор Снейп. Получается, он думает, будто у нас действительно уроки окклюменции! Ну а попутно решаемые вопросы — это так, совмещение полезного с полезным.

Зеркалу нужна функция думосбора или какой-то иной способ просмотра воспоминаний. Дневник я добросовестно досмотрел вместе с Риддлом и дальше бы тихонько сидел, наблюдая за его мыслями. Но он решил от теории перейти к практике, и я осторожно свалил. Мало ли…

Имея дома думосбор и фиалы для хранения воспоминаний, можно не спешить переписывать подсмотренную книгу в зеркало, но потом это всё же сделать придётся. Не ахти какая ценность, конечно, но Риддл в своих дальнейших действиях собирается опираться на неё, так что и нам с зеркалом следует получше изучить первоисточник. Вот сразу как со связью разберусь, так и начну изучать, там уже всё рассчитано и осталось лишь воплотить в алмазах, до Рождества полагаю успеть. Разговорники у меня для своих, основными подарками пойдут, а так, сладости несовершеннолетним адресатам и крепкие напитки совершеннолетним.

Мама постучала в дверь, когда я пытался изобразить на бумаге будущий разговорник. Передо мной в очередной раз встал вопрос, что ещё на себя, ну и на всех остальных повесить.

— Открыто, заходи, — крикнул я, убрав рисунок под подушку.

— К этому в голову лазил? — по каким-то неясным мне признакам определила мама сходу. — Ну хоть не зря? — жалобно спросила она, присаживаясь на край кровати.

— Давай Сириуса позовём, чтоб два раза не повторять, — предложил я.

— Он сам сейчас придёт, только гостей проводит. Нынешний состав ордена легче поддаётся обработке. Тут нам повезло. Раньше что Пруэтты, что Медоуз — все блюли интересы своих кланов. Ну и мы тоже, — добавила мама, увидев мою ухмылку.

— Без меня ничего интересного не обсуждали? — сходу спросил Сириус. Едва обозначив стук в дверь.

Мы с мамой дружно помотали головами.

— Тебя ждём, — добавил я вслух и начал пересказ ожидаемых событий и неожиданных открытий.

— Может тогда ну их, эти Снейповские уроки окклюменции? — сделал вывод Сириус. — Зачем они нужны Дамблдору, ты уже знаешь. Надо ли время тратить?

— Сириус прав, — согласилась мама. — У тебя скоро СОВ, а ты тратишь по три часа в день три раза в неделю непонятно на что.

Я всерьёз обдумал эту мысль. Дамблдор собирается начать радиоигру — молодец, хорошо придумал. Но девять часов в неделю — это слишком большая жертва с моей стороны. Можно отказаться от уроков, а о том, что мне снится, Дамблдору рассказывать через Сириуса. Разумеется, ровно столько, сколько мы сочтём нужным. Тем более, после каникул мы начнём лечение Снейпа, и как он отреагирует, сходу не предскажешь.

— Знаете… Давайте откажемся от уроков окклюменции через недельку после начала учёбы, пусть Снейп убедится, что я к его снам отношения не имею.

— Ладно, — смирилась мама с непродуктивным расходом времени. — Но про сны мне не забывайте рассказывать и, в отличие от Дамблдора, полную версию.

— Конечно, — согласился я, а крёстный кивнул. — Из-за недостатка информации бывает не меньше проблем, чем из-за её утечки.

Мама успокоилась, что её не собираются бестолково защищать, и перевела тему на письмо Рекса.

По их с Сириусом горящим глазам было видно, что им ужас как не терпится вылечить Рема, и ждут они только моей отмашки. Но прежде чем её давать, нужно просмотреть кучу результатов анализов, провести диагностику через зеркало, а у меня только четыре дня на разговорники осталось. В общем, я отложил решение оборотнического вопроса на попозже.

Мои взрослые и разумные родичи разочарованно вздохнули, согласились, но предупредили, что от Рема я так легко не отделаюсь.

Ночью мне не приснилось ничего эдакого, даже ставшие уже привычными коридоры министерства и Риддловские цацки не снились.

Последующие ночи также радовали самыми обычными снами, состоящими из событий прошедшего дня. Пока что все события в основном крутились возле производства разговорников. Их проверку я провёл, сделав для начала набор по упрощённой схеме, без привязки к личности. Все камни имели прекрасную связь друг с другом.

На сам алмаз много времени не уходило. Но мне захотелось сделать действительно подарочные колечки, а не просто артефакты. Тем более, до меня наконец дошло, как без лишней магии сделать кольцо универсального размера. Всего-то и нужно не соединять его в сплошной круг. Конечно логичней было б в таком случае изобразить змейку в виде пружины, но у нас это Слизеринская символика. И вообще, мы, Гриффиндорцы, лёгкими путями не ходим. Потому кольца я начал делать в виде маленьких львиц. Раз Гриффиндор, значит львята. Раз без гривы, значит женского полу. Котёнок висел на пальце, как на ветке, обвившись вокруг него наподобие кольца. В зубах он держал камушек, который и являлся разговорником. Три котёнка с изумрудными глазами, три с янтарными. Мой котёнок являлся исключением, у него разговорники вместо глаз. Один комплект разговорников состоит из четырёх абонентов. Я, мама, Сириус, Римус и я, Света, Рон, Гермиона. Носить два кольца мне совсем не улыбается и так цацками увешан, как новогодняя ёлка. Потому мой котик объединяет оба комплекта, ничего в зубах не держит и висит на пальце с самым хитрым выражением морды. Я честно пытался сделать мордочку мудрой, или философски созерцательной, но получилась хитрая.

А ведь казалось, что при помощи магии в ювелирных работах нет никаких трудностей. Например, как я делал мамин браслет, сначала в общих чертах изобразил всё в натуральную величину, потом увеличил и откорректировал детали. Потому маленькие кленовые листочки смотрятся так красиво. Котят я делал по такой же методике. Но мой кошак почему-то получился хитрым, мамин ну очень домашним, у Сириуса наоборот дворово-бандитским, а кошак Римуса явно не понимал, зачем его сюда принесло и куда это сюда.

Теперь неплохо бы проверить работу разговорников с привязкой на личность, прежде чем приступать к колечкам для второго комплекта. Не то чтобы я сомневался, но всё же.

Оглядевшись по сторонам в поисках идеи, обнаружил тихо сидящего у двери Рема. С начала каникул мы ещё не виделись. Шла его рабочая смена. Плюс, Римус напарника подменял. Так как он трансфигурировал себе кресло, значит собрался сидеть тут до победного.

— Добрый день Гарри, — ты знаешь, что сегодня ночью будет полнолуние? — с намёком спросил Римус.

Про полнолуние я впервые слышал, нет у меня привычки следить за лунным календарём. И хотя намёк был понятен, в первую очередь я подумал про Рождество.

— Раз полнолуние с сегодняшней ночи начинается, значит на Рождество ты тоже выпадаешь.

— Э-э, да, — Рему сейчас было немного не до праздников, и я с некоторым усилием переключился на его проблемы.

— Неон все эти месяцы регулярно медосмотр проходил?

— Каждый месяц, а в последний раз на прошлой неделе. Он как оборотень даже охранным комплексом не воспринимается. И прошло уже почти четыре месяца, — Рем вынул из кармана коробок, с уменьшенными свитками.

Просматривать прорву результатов анализов мне было лень, но, похоже, придётся. Слишком уж Римус торопится.

Так что доверять в данном вопросе его мнению нельзя. Пусть в прошлый раз подлянка вылезла через три месяца, а нынче уже четвёртый благополучно заканчивается… Мало ли что?

Нетерпеливый пациент вернул коробке и свиткам их естественные размеры и с десяток вручил мне.

— Это последние результаты, — прокомментировал он свои действия. — Сразу говорю, мы, оборотни, кроме ликантропии ничем не болеем.

Я мельком глянул на оптимистичные заключения, не вдаваясь покамесь в детали, с ними, деталями, пусть зеркало разбирается. Закидывал же я в него медицинские справочники. Если оно не найдёт к чему придраться, ни в анализах, ни через в программу «Взгляд в бездну», тогда ладно, больше выжидать не будем.

— Давай так, — предложил я компромисс, — сейчас идём к Неону и смотрим, что покажет «Взгляд в бездну». Потом мы с Сириусом будем каждый вечер полнолуния фиксировать состояние каналов. Попутно я просмотрю результаты анализов. И если всё будет в порядке, после полнолуния окончательно решим.

— Отлично, идём к Неону, — по-моему, слово «если» Римус не услышал. Жёлтые глаза горели почти маньячим огнём. У Рекса, похоже, тоже все в нетерпении, может начать с его оборотней, под предлогом, что сначала расплатиться нелишне будет.

Неон пока ещё обитал на Гримо двенадцать и был совсем не против обитать там и дальше. Но при этом никакой полезной деятельности он не вёл, впрочем, вредной тоже. Как взрослый, вроде бы разумный человек умудрялся не страдать от безделья, мне было совершенно непонятно. Тем не менее, от безделья он не страдал, спокойно попозировал перед зеркалом и принял к сведенью программу на следующие несколько дней.

— И что показывает твоё зеркало? — спросил Рем, как только мы покинули дом с подопытным.

— Всё чисто, — ответил я, точно не решив, радоваться по этому поводу или настораживаться.

— Ты чересчур перестраховываешься, — вполне вменяемым тоном и даже с нотками сочувствия сказал Рем.

Теперь, пожалуй, можно и разговорники проверить. Разумеется, не посреди каминной прихожей, а когда мы в лабораторию вернёмся. Для чего я потащил собравшегося было куда-то свернуть Рема с собой.

— Чересчур или нет, время покажет, а сейчас, раз уж ты Рождество пропускаешь…

Я вручил Рему колечко и пояснил, что это такое, и что с ним делать. Поскольку образец четырёхсторонней связи я брал у него, а в моих способностях никто не сомневается, то появление кольца разговорника удивления не вызвало. Вопрос же у Римуса возник только один и он его задал сразу по разговорнику.

— А почему котята?

— Потому, что это львята.

— У них же вроде грива должна быть, — усомнился Римус в верном опознании зверушки.

— Это у мальчиков грива, а у девочек нет, — снисходительно пояснил я.

— Звук шёл сразу с двух сторон, поскольку Римус находился с левой стороны, а кольцо я надел на правую руку. К тому же трансляция через кольцо по сравнению с речью Рема запаздывала на секунду или даже меньше, в результате чего звук слегка двоился.

Разойдясь по соседним комнатам, мы повторили проверку связи, просто потому что так подложено, ну и интересно же.

— Покажешь остальных котят? — спросил Рем из соседней комнаты.

Я не стал напоминать, что это львята, сам часто путаю.

— Давай назад, покажу сколько успел сделать.

Следующую проверку связи мы провели на серьёзных расстояниях. Римус задержался лишь для заверений в том, что котята у меня получаются замечательные. Потом он отправился к себе домой, но не успел я приступить к созданию Гермиониного котёнка, как в моей голове прозвучал вызов.

— Ты уже дома? Как слышно? — не здороваясь лишний раз спросил я. Увы, вслух. Это только вызов бесшумный, а разговаривать приходится самым обычным образом.

— Да, дома. Слышно прекрасно, — обстоятельно ответил Римус. — Я тебе совсем забыл сказать, Рекс уже интересовался, когда мы собираемся лечить его оборотней. Он в курсе, что с Неоном всё в порядке.

Я сделал три глубоких вдоха, чтобы не зарычать, и сказал:

— Знаю, мы с мамой и Сириусом ему уже ответили, когда ты на работе был. И написали мы ему примерно то же самое, что я сказал тебе.

Мудрым получился Светин котёнок. Глядя на него, никто не усомнится, что он знает в чём смысл жизни.

***

— Гарри, с Рождеством! — раздался жизнерадостный голосок Светы из разговорника.

И это в шесть часов утра! Она всё-таки жаворонок.

— С Рождеством, солнышко, — ответил я далеко не так жизнерадостно. Ну и что, что я проснулся за несколько минут до вызова, готовности радоваться жизни во мне ещё не наблюдалось.

— Львёнок просто чудо! — похвалила Света.

И как она только догадалась, что это не котёнок, восхитился я. А Света без перехода добавила:

— Ты не думай, зарядку я сделала до того, как подарки полезла разворачивать.

— А я только глаза успел открыть до того, как ты позвонила.

— Тогда я подожду, когда ты выполнишь программу и свяжешься со мной, — не стала задерживать меня Света.

— Рассчитывай на полтора часа, — прощаться мы не стали, прерываемся ненадолго.

Распаковку подарков я мужественно отложил на потом. Но отправившись будить Сириуса, столкнулся с неожиданной проблемой. Ночует крёстный нынче в маминой комнате. Вваливаться к ним практически в супружескую спальню мне стало неудобно. Надеяться, что крёстный вот прям сейчас сам проснётся, глупо. Пришлось после минутного колебания послать к ним Добби. Лучше бы конечно на такое деликатное дело отрядить Ригги, но она у нас в Хогвартсе, комнату по желанию блокирует.

Как среагировали на моего посланца мама с крёстным, я не знаю, звукоизоляция в доме хорошая. Потому мне пришлось минут десять стоять под дверью в полном неведенье.

Из спальни Сириус вышел вместе с мамой. Оба в спортивных костюмах.

— Я с вами, чтобы потом не говорили, что раз не тренировалась, то и в бой не иду, — пояснила мама.

Сириус привычно скривился. Я выражать недовольство не стал, если б крёстный имел бы возможность, то в первую очередь до боевых действий не допустили бы меня. Мы с Алексом что-то такое обсуждали, надо поплотнее щитами заняться. И позаботиться, чтоб решающий бой случился, когда Фелициус готов будет. О зелье удачи я крёстному и напомнил, чтоб не психовал сам зря и нам с мамой нервы не мотал. Сириус хоть и не до конца, но успокоился. Мама тоже расслабилась слегка, не забывая с беспокойством коситься на меня и с подозрением на Сириуса. Я всю тренировку мысленно создавал бронированные щиты. Увы, расчёты для них даже приблизительно не существовали. Алекс знает, как бронированный щит выглядит снаружи, но, в отличие от взрывчатки, не представляет содержимое с такой поразительной точностью.

О рождественские подарки я споткнулся, идя из душа к гардеробу. У нас же со Светой сеанс связи уже через две минуты. Нужно хотя бы посмотреть, что она мне подарила, тем более, что споткнулся я как раз об её подарок. Весьма тяжёлая коробка, даже с места не сдвинулась. В коробке обнаружилась книга, сантиметров двадцать толщиной. Её листы формата А4 были плотно заполнены аккуратным Светиным почерком. «Лабораторный журнал Марии Джамбелли, в девичестве Поттер.» Света рассказывала, что семь поколений назад наши кланы невестами обменялись. Но почему журнал потребовалось переписывать вручную! У Светы совершенно точно есть компьютер.

— Света, — активировал я разговорник и сразу почувствовал отклик, а следом услышал голос своей девочки.

— Ровно полтора часа.

— Неужели твои родичи уже доработали защиту от копирования.

— Доработали, — вздохнула Света и пожаловалась: — А дед отказался её снимать, сказал: «Хочешь подарить — переписывай вручную».

— Он над тобой издевается, — впечатлился я. — Переходи в мой клан.

— С удовольствием, сразу как только Хогвартс закончу. Но договариваться можно уже сейчас, — вполне себе серьёзно среагировала Света.

Я тоже отбросил шутливый тон.

— Летом, когда с Риддлом разберёмся, хотя бы частично. Только ты продумай, как правильно построить переговоры, чтоб мне не предложили в клан Джамбелли перейти.

— Откажешься? — провокационно спросила моя невеста. Да, теперь точно невеста.

— Лучше я тебя украду, продолжу начинание дальних предков. Глядишь в традицию войдёт.

— Не надо нам таких традиций, — не оценила перспективы Света. — Переговоры будет совсем несложно провести. Разумеется, я набросаю план, мы его потом обсудим и ближе к делу подкорректируем.

— Не волнуйся, солнышко, я тоже за переговоры и мир. Похищение — это так, план «Б», который всегда обязан быть.

С необходимостью плана «Б» на всякий случай Света согласилась, обрисовала в общих чертах процесс сватовства и похвасталась подарками.

Я тоже перечислил улов нынешнего года, по ходу разговора разворачивая свёртки. Римус, как и Света, собственноручно написал книгу. Правда его книга была раза в два потоньше Светиной, но он её не переписывал с оригинала, хоть и сам не сочинял. Рем собрал информацию о потерянных в разное время сокровищах, систематизировал её и дополнил красиво прорисованными картами предполагаемых мест поисков.

Гермиона сама писать ничего не стала, она подарила книгу Олана Брейдена «Тёмная магия — грань, у которой следует остановиться».

От мамы и крёстного была супернавороченная форма для квиддича. Явно сделанная на заказ, естественно, цветов Гриффиндора. Для матчей, устраиваемых в любую погоду — самое то.

Хагрид прислал коричневый меховой кошелёк с клыками. Как им пользуются, я сходу не разобрался. При попытке заглянуть внутрь, я едва не лишился пальцев. Свете подобные кошельки тоже не попадались. Если сам не разберусь до конца каникул, потом спрошу у Хагрида, как оно работает.

От Рона я получил колоссальную коробку «Всеароматного горошка», от четы Уизли — как всегда, джемпер ручной вязки и пирожки с изюмом и орехами. Так же вкусности прислали Йен, Невилл и, как ни странно, Ромильда Вейн.

— Наверняка с приворотным, — высказала предположение Света.

— Так это хорошо! — обрадовался я. — Мне как раз хотелось тихо обзавестись иммунитетом в собственной комнате, желательно, закрывшись на замок.

— Давай я тебе приворотное сварю, — предложила заботливая девочка. — Мало ли, что там эта Ромильда наделала, может, её зелье и пить-то нельзя.

— Качество зелья я попрошу маму проверить, мне тоже рвотное или что похуже съесть не хочется, — успокоил я подругу. — Твоё приворотное, если сваришь мне, тоже пригодится. Для появления иммунитета, как мне сказали, несколько раз зелье выпить нужно.

На этом мы со Светой попрощались, и я побежал к маме проверять подарок на вакцину. Дом показал, что Сириус в своей комнате, потому в дверь маминой спальни я стучался, не опасаясь неловкой ситуации.

Мама для начала просто положила шоколадной котелок на рунный столик.

— Хм-м… — оценила она результат, ткнула пальцем в три загоревшиеся руны и пояснила более развёрнуто: — Они одни могли бы означать классическое приворотное зелье, слабенькое, похоже, девочка сама варила. Но вот с этими двумя рунами картина становится не такой ясной. Либо семейный рецепт, либо это вовсе не приворотное. Давай после завтрака в лабораторию спустимся.

— Давай, — согласился я, всё равно не собирался привораживаться за общим столом. В лаборатории под маминым присмотром — даже лучше, чем у себя в спальне будет.

Хоть мама и предложила отложить дело на после завтрака, но мысленно она уже была в лаборатории. Подошедший Сириус взглядом спросил о причинах её задумчивого состояния. Мне про приворотное рассказывать было лень, и я переключил взрослых на другую тему, поблагодарив за подарок.

— Классная форма. Спасибо. По-моему, даже профессиональные игроки себе такого не позволяют.

— Они могут мокнуть и мёрзнуть сколько хотят, им, в отличии от школьников, за это деньги платят, — прокомментировала мама.

Идея героического преодоления искусственно созданных для себя трудностей её не привлекала.

— Форма — это всего лишь вопрос денег, — сказал Сириус (правда не уточнил, каких), — а вот разговорники ты сделал невероятные. Нет, я знал, что у тебя получится, но не думал, что это будет просто кольцо на пальце.

— Да ещё с такими миленькими котятами. Спасибо! — подхватила мама. — Мы с Сириусом хотели сразу с тобой связаться, но побоялись, мало-ли, вдруг отвлечём в неподходящий момент.

— Я к Риддлу сейчас почти не лажу, — успокоил я их. — Боюсь на встречной полосе столкнуться. Чуть позже, когда он определится с временем сеансов связи, возобновлю подглядывания.

Разговорники мы опробовали прямо на ходу. Само собой, никто не сомневался в их работоспособности, но интересно же.

Рон и Гермиона связались со мной, когда мы с мамой уже были в её лаборатории. Я, чтоб не тратить зря время, читал журнал моей дальней родственницы. Мама анализировала состав шоколадного котелка и фыркала. Гермиона позвонила первой. Скорей всего, сделать это раньше ей приличия не позволяли.

— С Рождеством и с добрым утром! — откликнулся я на вызов.

— Тебя тоже! И с Рождеством, и с добрым утром! Я не слишком рано? Ты чем занимаешься? — зачастила Гермиона.

— Читаю и жду, когда мама приворотное зелье проверит, котороя мне одна коза с подарком прислала, — обстоятельно ответил я.

— Почему коза? — удивилась Гермиона. — Ты же хотел, чтобы тебе кто-нибудь приворотное сварил. Даже меня просил, помнится.

— Судя по маминой реакции, зелье она сварила некачественное, поэтому коза, — объяснил я непонятливой подруге.

— Снейпу пожалуйся, — засмеялась Гермиона.

Мама, слушавшая наш разговор, тоже хихикнула и озвучила заключение экспертизы.

— Любовное зелье, видимо, личная инициатива твоей поклонницы, не одобрено её родителями. Взрослые бы просто купили качественное зелье, если сами сварить не могут, и дали бы дочке его активировать. А тут имеется слабое, не более чем на пару минут действия приворотное, при попытке его усилить превратившееся в зелье, вызывающее зацикленность. Хватит его действия часа на три-четыре, глупости наделать успеешь, а насчёт иммунитета ничего гарантировать не могу.

— Точно коза, — мрачно подытожил я. В этот момент пришёл сигнал от Рона.

Мы с Гермионой срочно поблагодарили друг друга за подарки и попрощались.

Рон, в отличие от Гермионы, только что проснулся, развернул подарки и сразу воспользовался возможностью поделиться впечатлениями.

Пока я болтал с Роном, мама довела экспертизу до конца и сказала однозначно: «Иммунитета с этого зелья не будет».

С расстройства я проверил все остальные съедобные подарки на зелья. Увы, никаких добавок, совсем.

Я прививки не боюсь. Если надо, уколюсь

Моё дуракаваляние прекратил Сириус, напомнив, что у нас антиоборотническая программа и Рекс на низком старте. Пришлось мне взять зеркало и идти с крёстным проверять Ниона. Потом мы с мамой просматривали результаты анализов, попутно загружая их в зеркало. Всё было чисто и радужно, подозреваю, завтрашняя проверка через программу «Взгляд в бездну» тоже ничего опасного не найдёт. А значит от оборотней, жаждущих сделать себе татуировки, будет не отбиться.

Больше ничего полезного в этот день я сделать не успел, потому что после обеда меня вытащили гулять. Рождество же.

На следующий день я строил планы с учётом вечерней прогулки, на которую позвал Свету, и наконец плотно занялся щитами. В армейских бронежилетах используются титановые пластины, где-то шести-восьми миллиметров толщиной. Допустим, щит будет толщиной в сантиметр. Если верить зеркалу, нам подойдёт сплав титана, алюминия и ванадия. Чтобы трансфигурировать ВТ6 так же легко, как взрывчатку, мне нужно хотя бы раз понаблюдать за процессом сплавки, потом пощупать результат. Как только освою трансфигурацию ВТ6 из воздуха сам, покажу это дело зеркалу. Оно переведёт увиденное в руны. Итак, где мне взять девять кубических сантиметров титана и ноль целых четыре десятых кубических сантиметра ванадия. Алюминий ладно — купить несложно. Второй вопрос пусть и слегка преждевременный, но тоже весьма важный — каким образом сделать активацию артефакта в боевых условиях более безопасной? Пока что мне попадались артефакты и амулеты трёх видов. Те, что активны постоянно, те, что активируются кодовым словом или жестом, и те, что активируются прикосновением волшебной палочки.

Первый вариант отпадает сам собой, постоянно ходить со щитом — это слишком креативно. Третий вариант тоже никуда не годится. В начале боя ещё туда-сюда. Но щит, какой бы он ни был весь из себя титановый, всё равно сломается, не после первого заклинания, так после десятого. Активацию артефакта нужно будет повторять во время боя, когда палочка занята атакующими заклинаниями. Остается второй вариант: слово или жест.

Как я и предполагал, последнее наблюдение за Нионом не выявили ничего настораживающего. Сириус, к большому огорчению подопытного, отправил его на все четыре стороны. Неожиданно, как и всё, что давно ждём, кончилось терпение у оборотней. И первым всё-таки оказался Рем. Рекс с Сириусом не могли договориться, где будет находиться новый тату-салон. Идти на их территорию Сириусу не хотелось. Тем более, что первое время мне нужно будет снимать процесс на зеркало. Этот момент сильно повышал у Сириуса осторожность. Давать лишние клятвы Рекс не хотел, в отличии от Ниона и Мета Брайана, он босс, к тому же из древнего благородного рода. Сириус себя тоже, не на помойке нашёл и давать лишние клятвы непонятно кому не собирается. Да, мы обещали вылечить трёх оборотней, плюс самого Рекса, и мы непременно это сделаем, либо сейчас, если договоримся о подходящем месте, либо потом, легально в больнице «Святого Мунго». Когда именно — не знаем. Министерство очень неповоротливо и настроено против нас. В общем, у них там тупик, а Римус, вот он, тут, и уже готов.

Я попробовал его напугать тем, что все первые пациенты будут наблюдаться мной через программу «Взгляд в бездну». Но Римус был в том состоянии, когда «всё фигня, кроме цели».

Пришлось связываться с Мэтом Брайоном. Несмотря на вполне обоснованные сомнения, мастер тату откликнулся сразу. При личной встрече стало видно, что если б у него не кончились деньги, мы б мистера Брайана не нашли.

Сириус выдал татуировщику предусмотрительно прихваченное успокоительное маминого производства. Я затеял с Римусом разговор на отвлечённую тему. Ясно же, что дяденька, обсуждающий артефакты, чары и всё такое, не может быть страшным волком.

— Рем, ты не знаешь, можно ли в думосбор пробраться с фотоаппаратом? — да, запись в зеркало воспоминаний — не самая большая проблема на сегодняшний день, но не обсуждать же щиты от авады при постороннем. Тем более, что до придания зеркалу функций думосбора руки у меня не скоро дойдут. И не факт, что получится, ведь способностей к предсказанью у меня нет совсем.

— В думосбор никто не залазит, — вместо Римуса ответил Сириус. — Туда попадает наше сознание, а оно пронести ничего не может.

— Я однажды видел, как Дамблдор выносит показ воспоминания за пределы думосбора. Таким образом их можно без проблем фотографировать, — нашёл выход Рем.

— Здорово! — обрадовался я. — Вы у Дамблдора при случае спросите, как он это делал.

Мародёры утвердительно покивали. Татуировщик на глазах успокаивался. О чём бы таком не секретном ещё поговорить? Кстати, а почему не о щитах.

— Кто-нибудь в курсе, где можно купить титан и ванадий? Это металлы если что.

Сириус пожал плечами.

— Можно поинтересоваться у производителей котелков, они больше всех металлами занимаются.

— Или в газете посмотреть, там чего только не продают, — предложил Римус.

Мысли хорошие, обе, но тема кончилась. Знать бы, что нам на дом задали, можно было б… Стоп.

— Сириус, ты нам на каникулы что-нибудь задавал?

Под самую обыденную тему в мире работа шла спокойно, без нервов. Разве страшные волки обещают пятнадцатилетним подросткам помочь с домашним заданием?

Никаких неожиданностей в этот раз не случилось. И прощаясь, мистер Брайан несколько раз нам напомнил, что он всегда готов сделать очередному оборотню татуировку, можно и не оборотню, что-нибудь эдакое. Эдакого никто из нас не хотел. Мне, например, лишние особые приметы низачем не сдались. Мастеру пообещали работу в скором будущем и наконец попрощались.

— Может сходим, отпразднуем? — спросил Рем, довольно щурясь, когда мы наконец выставили жаждущего поработать татуировщика за дверь.

— Без мамы будет нечестно, — возразил я, — а она предупреждала, что до вечера будет занята с зельем.

— Тогда вечером, — покладисто согласился Римус.

— А сейчас идём искать металлы, если конечно ни у кого нет важных дел, — интересовался я в основном занятностью Сириуса, то, что Рем свободен, было понятно.

— У меня Рекс, — скривился Сириус. — Но вместо того, чтобы бодаться с ним, я лучше пойду к сталелитейщикам. Он не волк — он баран!

— Тогда давайте в Косой переулок, узнаем в магазине, кто котлы поставляет, — предложил Рем. — Меня как-то раньше подобные вопросы не интересовали.

Хорошо быть магом. Раз — и мы в Косом. В магазине сначала пришлось отбиваться от попыток продавщицы продать нам котёл или даже несколько. Наконец удалось убедить тётеньку, что нужного нам товара у неё нет и от неё требуется информация о производителе.

— Все изделия из металла в Англии уже давно создают Анионы. Сейчас дела ведёт мистер Кон Анион, — сдалась продавщица.

— У Лили скоро день рождения, — заинтересованно посмотрел на витрину магазина Рем, оказавшись на безопасном расстоянии от продавщицы.

Сириус загадочно улыбнулся. Это значит — подарок у него уже есть, и он считает его удачным.

— У Лили столько этих котлов, что даже если вдруг ей нужен ещё один, ни за что не угадаешь какой, — не стал крёстный разглашать секреты.

Я свои секреты тоже разглашать не собирался, но Рему подсказал:

— Вообще-то, вон того беленького котелочка у мамы точно нет, у неё вообще белых котелков нет, ни больших, ни маленьких.

— Да? — заинтересовался Римус. — Тогда я на минуту. Подождите меня здесь.

Мы с Сириусом и сами не рвались назад, к приставучей продавщице. Один Рем быстрее справится. И действительно, он вышел буквально через минуту.

— Оказывается, этот котелочек выточен из рога единорога, — похвастался Римус покупкой. — Вещь не слишком распространённая. В большинстве своём все найденные рога единорогов идут на ингредиенты. Иногда их умудряются перехватить артефакторы. Продавщица сказала, что для приготовления некоторых лекарств такие котелочки особенно хороши. Надеюсь, она не слишком приврала.

Сириус начал убеждать друга, что раз котелочек сделали, значит он зачем-то нужен. А я выпал из реальности, увидев идущего по улице Драко Малфоя. Что в этом факте такого шокирующего? Да то, что Драко Малфой — чистокровный и гуляет в настороженном одиночестве, часто оглядываясь назад. Я ещё раньше заметил, что потомственные маги оставляют своих несовершеннолетних детей не более чем на полчасика в кафе или магазине. По-настоящему самостоятельно гуляют только маглорожденные. Я — исключение, которое подтверждает правило. Судя по поведению Малфоя, он удрал от своего сопровождения. И я хочу знать — зачем?

— Ждите меня здесь! — скомандовал я, доставая мантию-невидимку, и в темпе накладывая все необходимые чары.

— Мы с тобой, — попробовали напроситься мародёры.

— Ноги из-под мантии торчать будут. Под дезиллюминационным вас заметят, да и в магазин под ним не зайдёшь, сами рассказывали. Не беспокойтесь, мы же на связи, — скороговоркой проговорил я и бросился догонять Малфоя.

Стараясь не переходить на бег, я быстрым шагом шёл по улице, глядя то направо, то налево, заглядывая в окна и двери магазинов, пока не увидел объект впереди, поворачивающим за угол.

Оглянувшись по сторонам, Малфой юркнул в Лютный переулок.

У меня появилось подозрение, что книжку про артефакты Малфою подсовывать не придётся. В принципе, ничего невозможного. Сильно подозреваю, что до того, как исчезательный шкаф сломался, особо умные старшекурсники бегали через него в самоволку. Задание Малфой получил перед отъездом, обсудить ни с кем не успел. Шкаф сломался три года назад, тех, кто им пользовался, в школе уже не осталось. Хотя нет, перед отъездом Риддл напомнил Малфою о задании и не простом, а секретном. Изначально Малфой мог полагать, что оно не такое уж сложное, ведь школа не охраняется. Официально в магической Великобритании всё в порядке. А вот Люциус Малфой услышал о каком-то задании для сына уже перед отъездом. Это когда и сам он также был озадачен. Спокойная уверенность Драко могла сыграть с его родителями злую шутку. И о ловушке они сына не предупредили. Если сами, конечно, о ней знали. Что вовсе необязательно. Они и про исчезательный шкаф могли не знать. Но среди Упсов довольно много молодняка. Не то чтобы я кого-то узнал, просто по возрасту подходят. А молодёжи всегда нужны деньги. Конечно, не стоит обнадёживать себя раньше времени. Но повернув в Лютный, я целенаправленно двинулся к лавке «Горбин и Бэркес».

Вызов Сириуса меня застал, когда я, лаврируя между прохожими, подошёл к окну нужной лавки.

— Всё в порядке, — шепнул я, поднеся кольцо к губам.

Кажется, всё действительно было в порядке. Драко Малфой стоял среди витрин с черепами и пыльными, потертыми бутылями возле того самого шкафа. Он оживлённо размахивал руками — видимо, что-то с увлечением говорил. напротив Малфоя стоял владелец лавки, Мистер Горбин, сутулый человек с маслянистыми волосами. Выражение лица у него было недовольное и в то же время испуганное.

Я с надеждой посмотрел на прохожих. Кто-то из них непременно должен пожелать зайти в эту лавку. Она такая грязная, то есть антуражная. Уф… один из прохожих пошёл куда надо, и я пристроился за ним.

Драко Малфой скользнул в сторону так, что ни мне, ни посетителю его видно не было. Я тоже отошёл с дороги. Посетитель протянул записку продавцу, получил от него свёрток, расплатился и молча вышел.

— Вы знаете, как починить эту вещь? — выскочил Малфой из укрытия.

— Возможно, — сказал Горбин. По его голосу ясно чувствовалось, что он не хочет брать на себя никаких обязательств. — Но для этого мне нужно её осмотреть. Почему бы вам не доставить её сюда, в магазин.

— Не могу, — ответил Малфой. — Вещь должна остаться на месте. Вы мне только скажите, что надо делать.

Горбин нервно облизал губы.

— Заочно я могу сказать одно: работа эта трудная, может быть даже невыполнимая. Я ничего не могу гарантировать.

— Не можете? — переспросил Малфой. Мне даже смотреть не надо было, чтобы увидеть, как он презрительно кривит губы. — Может быть вот это придаст вам уверенности?

Малфой шагнул к Горбину и совсем скрылся за шкафом. Я переступил вбок, чтобы не терять его из виду, но смог разглядеть только Горбина. Вид у него был насмерть перепуганный.

— Скажешь хоть кому-нибудь, — произнёс Малфой, — будешь жестоко наказан. Знаешь Фенрира Сивого? Он — старый друг нашей семьи, будет заходить к тебе время от времени проверять, занимаешься ли ты этой проблемой.

— Нет никакой необходимости…

— Это мне решать! — отрезал Малфой. — Ну я пошёл. И не забудь, береги вот это, мне потом понадобится.

— Может быть, вы хотели бы забрать прямо сейчас?

— Нет, конечно, дурак, как я эту штуку потащу? Держи у себя, только не продавай никому.

— Ни в коем случае… сэр.

Горбин поклонился так же низко, как когда-то на моих глазах кланялся Люциусу Малфою.

— Никому ни слова, Горбин, в том числе и моей матери, ясно?

— Разумеется, разумеется, — забормотал Горбин, снова кланяясь.

Громко звякнул дверной колокольчик, и Малфой вышел из лавки очень довольный собой.

Горбин словно застыл на месте, его льстивая улыбка испарилась, вид у него был встревоженный.

Просачиваться вслед за Малфоем, да ещё под пристальным взглядом Горбина, я не стал, а вместо этого связался с Сириусом, на всякий случай прикрыв кольцо рукой. Да, на мантии есть заглушающие чары, но всё же.

— Что? — не спросил, выдохнул крёстный.

— Зайди в лавку «Горбин и Бэркес». Нужно незаметно выйти, — шепнул я.

Сириус с Римусом появились буквально через полминуты. Я прошёл мимо них в открытую дверь, нарочно задев обоих.

С вероятностью девяносто процентов Малфой приходил сюда ради исчезательного шкафа, хотя прямо предмет своего интереса он ни разу не назвал. Но абсолютно точно это можно будет узнать уже в Хогвартсе. Единственное, что я не понял, — зачем нужно разводить тайны от Нарциссы Малфой? О задании ведь она знает.

Об этом я спросил у Сириуса, когда мародёры прекратили изображать клиентов и покинули лавку.

— Она же ему всё оставшееся время каникул за посещение неподобающего места мозг будет выносить, — не понял моих трудностей родственник упомянутой дамы.

Может быть, он даже прав.

— Значит на починку шкафа у пятнадцатилетнего школьника есть пять месяцев и в консультантах торговец грязным товаром, — подвёл итог Рем.

— Не такой уж Горбин плохой консультант. Ему часто приносят неопознанный или испорченный товар, — не очень, впрочем, уверенно возразил Сириус.

— Но чинить артефакт ему на этот раз придётся на расстоянии, — Римус был настроен пессимистично.

— Если что, ближе к делу поможем, как-нибудь незаметно, — предложил я.

— Ближе к делу — это когда? — хором спросили мародёры, с одинаковой растерянностью в голосе.

— Когда будет готово зелье удачи, конечно, — сказал я вслух, а про себя добавил «и совершенно точно до конца учебного года».

Пусть и с непредвиденной задержкой, но мы всё же добрались до сталелитейной мастерской. Разумеется, главу клана мы беспокоить не стали, а пообщались вполне успешно с его племянником, Одханом Анионом. С первых слов стало понятно, что пользоваться газетами мне не понадобится. Металлургия в магической Англии хоть и имеет кустарный вид, но развита вполне неплохо. Мне легко продали всё, что я попросил, и даже сплавлять в домашних условиях не пришлось. Мистер Анион без проблем разрешил нам понаблюдать за процессом сплава. Потом, пока мой заказ остывал, мы пили чай с печеньем. Мне даже не очень интересно, прошло бы всё так просто, если б в мастерскую завалился маглорожденный мальчик Алекс Олли. Точно-точно не интересно. Контраст между посещением металлургической мастерской Гарри Поттером и покупкой Алексом Олли стёкол под зеркала слишком разителен.

Но возмущаться причин нет, я получил то, что хотел, и тем же вечером трансфигурировал аналогичную пластину — и по виду, и по свойствам. Зря мы Ниона выгнали, кто теперь будет в щит авадами кидаться. Нужно же примерно знать, сколько он выдержит. Как оказалось, Нион тут не помощник. Все правильно сработанные авады одинаково смертельны, но если авада Риддла расколет щит с первого или второго раза, то авада Ниона — раза с десятого.

— Помнишь ведь, как мы магловское оружие испытывали. Если твой щит держит пулю автомата, то и пару-тройку авад Воландеморта выдержит, — успокоил Меня крёстный.

— А давай-ка проверим, — предложил я. — Выстрелишь разок по трансфигурированному мной щиту.

Пока мы бегали пострелять, зеркало успешно перевело запечатлённый им процесс в формулу. Прежде чем двигаться дальше, нужно определиться с формой активации. Итак, щит трансфигурируется на расстоянии сантиметров пятидесяти от носителя. Таким образом, атакующие чары берёт на себя не только щит, но и удерживающее его заклинание. Заодно оно сыграет роль амортизатора при очень сильных ударах. Управлять положением щита боец будет поворачивая руку. Полагаю, артефакт лучше всего делать в виде наруча, сантиметров десять в длину и не из металла, а из кожи. Кожи Василиска, например. Обычные ремешки с застёжками позволят неподвижно зафиксировать артефакт, что необходимо для хорошего управления щитом. И всё-таки, как он будет включаться? Кодовое слово? Не очень удобно. Даже если мы в темпе освоим невербальную магию, всё равно для повторной активации щита придётся отвлечься, вполне возможно — посреди атаки. Значит жест. А вот отключать можно кодовым словом.

На кой-ляд я заговорил с Римусом об уроках. Он теперь считает, что мне необходимо помочь их сделать. И не пошлёшь же, расстроится.

Как оказалось, отвлечься было неплохой идеей. Артефакт нужно просто разделить на две части. Первая часть — наруч. Вторая часть — серёжка-гвоздик. Увы, удобнее всего поднять руку и задеть тыльной стороной мочку уха. Ремни, брошки и все прочие варианты на порядок хуже. Самая подходящая длина щита — семьдесят сантиметров. Длиннее — неудобно двигаться. Короче — маловато. Ширина пусть будет сорок сантиметров, ну и толщина — один сантиметр. Гвоздик я решил делать из приобретённого у Анионов сплава титана. Пойдёт как образец для трансфигурации. Ну и застёжки тоже будут из ВТ6. Часть рун войдёт в алмаз, собственно, прикосновение к нему и активирует артефакт. На наруче руны буду рисовать невидимыми чернилами.

— Гарри, к тебе Света, — отвлекла меня мама.

— М-м, вроде, мы не договаривались, — всполошился я.

— И да, и нет, — заглянула Света в лабораторию. — Я сварила приворотное, миссис Поттер поставила мне превосходно. Будешь так пить, или тебе в шоколадный котелок впрыснуть?

— Не надо никуда впрыскивать, я вприкуску, — внезапно меня посетила на редкость здравая мысль. — Свет, а ты невидимые чернила на основе своей крови сварить сможешь? И тебе, мам, тоже нужно будет.

Я быстро выпил приворотное из маленького, буквально на один глоток фиальчика и достал книжку с рецептами чернил.

— Смогу, — кивнула Света, с исследовательским любопытством глядя на меня. — А что ты чувствуешь?

Я прислушался к себе и не обнаружил никаких изменений.

— Ничего, то есть всё как обычно, — я забеспокоился. — А ты точно сможешь невидимые чернила сварить?

— Света сварила отличное зелье, — правильно поняла моё беспокойство мама, тоже с интересом меня разглядывая.

— Ты хочешь сказать, что не обнаружил внезапно, как я необыкновенно красива, умна и вообще, самая лучшая в мире.

— Почему я должен был это внезапно обнаружить, я это всегда знал.

— Э-э… — не нашлась что сказать Света. Выглядела она одновременно довольной и озадаченной. Довольной — так как лишний комплимент всегда приятно получить, а озадаченной потому, что теперь непонятно, как проверить работает ли зелье.

Мама выглядела просто озадаченной.

— Тебя я тоже люблю, — спохватившись, сказал я маме. Вот, теперь и она выглядит озадаченно-довольной.

— Ладно, получается, тут мы недодумали, — смирилась мама со свершившимся фактом. — А что ты собираешься делать? Чернила для чего потребуются?

Я рассказал про планируемые щиты.

— Нас четверо и Невилл, если совпадёт, может напроситься. Вас трое, плюс Подмор точно будет с нами, плюс те, кого вы успеете обработать к тому времени. То есть девять щитов точно нужно, и пусть будет шесть про запас. Если будущий владелец щита сам сварит чернила из собственной крови, я на их основе сделаю личную привязку. Ладно, Рон пусть только кровь даст, зелье я ему сам сварю. Насчёт Невилла не знаю, у него без Снейпа за спиной может неплохо получиться. Ну и для запасных щитов придётся чернила из собственной крови варить.

— Для Римуса я сама сварю, — продолжила мои рассуждения мама. — С него только кровь. Сириус и сам прекрасно справится.

— Я могу ещё что-нибудь сделать, — предложила Света. — Пятнадцать щитов — это много.

— Можешь помочь шить наручи, — не стал возражать я. Пятнадцать штук — это действительно много. А нам бы ещё потренироваться успеть. — Гвоздики-то я за каникулы точно успею сделать, а вот с наручами может не получиться.

— Тогда давай, пока ты серёжками занимаешься, мы займёмся наручами, — сказала мама.

Гермиона, с которой я связался по поводу зелья-чернил, выслушав подробности, тоже изъявила желание помочь, а также вложиться в дело шкурой василиска.

Римус согласился, что зелье он скорее испортит, чем сварит, но зато шить наручи ему ничего не помешает.

Сириус тоже захотел поучаствовать в производстве артефакта.

Рон предпочёл ограничить свой вклад шкурой василиска. И мы сказали Гермионе оставить её собственность при себе. Немного посомневавшись, она решила, что это будет честно.

В любом случае, нас оказалось достаточно много, чтобы закончить работу до конца каникул. Мы даже успели провести несколько тренировок со щитами. В Хогвартсе покажем новинку Невиллу, может, впечатлившись, он сварит чернила для своего наруча. Если нет — придётся варить мне. Наруч Подмора дождётся его выхода из Азкабана.

Оборотни с татуировками таки пролетели. Десятого января Сириус им сказал: «Всё опоздали. Нам эксцессы во время работы не нужны». Вообще, конечно, можно было делать татуировки при солнечном свете, с открытыми шторами. Но, во-первых, Мэт Браян прекрасно помнит, что я говорил про середину цикла. А мастер, у которого руки трясутся, может накосячить как нечего делать. Во-вторых, сейчас такая облачность, что даже в полдень с солнечным светом как-то туго. Ну и в-третьих: сколько можно людям мозги компостировать? Почему мы отказываемся идти на территорию бандитов, не получив надёжных гарантий безопасности от их главаря, по-моему, понятно. Но Рекс-то что упёрся? Не хочет давать клятву — не надо. Мы подготовим съёмную комнату, где-нибудь в магловском мире и даже не настаиваем на парной аппарации вслепую. Можно просто передать координаты в последний момент. Разумеется, Сириус проследит, чтоб пациент не раздавал эти координаты посторонним. И нет, клясться мы не будем. Рекс не хочет, а нам-то с какой стати? И о каком риске вообще речь? Мы-то не бандиты. То, что Сириус из древнего тёмного рода, ничего не значит. Нам вообще от Рекса больше ничего не нужно. А совершать любые действия, к которым может прикопаться министерство, где-нибудь в «Дырявом Котле», — мы не идиоты. Теперь либо в выходные после следующего полнолуния, либо летом.

На вокзале Кингс-Кросс, всё было так же, как двадцать пять дней назад. Только народ двигался не с поезда, а на поезд. При ближайшем рассмотрении можно было найти и другие отличия. Наша компания, например, обзавелась лишними цацками. А Драко Малфою впервые ни до кого нет дела. Но зайдя в поезд, нам пришлось сушиться, хоть и пробыли на улице всего ничего. Зато в купе нас никто не доставал. Если б не знал, чем занята голова у Малфоя, всерьёз бы забеспокоился. Затишье — оно перед бурей бывает. Никаких важных или секретных разговоров в дороге мы не вели. Народу с низким допуском к разного рода тайнам у нас в купе опять оказалось многовато. Даже Светины подружки заглянули, хоть обычно этого не делали. Мы же за каникулы обо всём не раз поговорить успели, и через разговорник, и вживую.

Примечание к части

Бечено. Вернул все меры к сантиметрам-миллиметрам, раз авторам и читателям так удобней. Будем считать использование метрической системы в Англии такой же условностью, как и существование магии.

Прелесть что за гадость

Войдя в Большой зал, поймал пристальный взгляд Снейпа, сразу вспомнил о сеансах легиллименции, и голова заболела заранее. Пришлось напомнить себе про мамино «мозгоправное» зелье, которое лежит у меня в сумке, чтобы боль исчезла. Ну и для верности шепнул Свете: «Сегодня вечером идём через потайной ход брызгать зелье». Она незаметно кивнула, лишь чуть качнув пушистыми ресницами, и её губ коснулась предвкушающая улыбка. Говорить вслух Света ничего не стала, мы уже расходились к столам своих факультетов. Первый день после каникул, всё-таки. Пусть праздничным или торжественным он не являлся, но не будем наглеть. Гермиона и так подозрительно на нас косится. Даже Рон уже заметил. Но спросить, что её не устраивает, я не успел. Стоило ученикам разместиться и заняться своими делами, как она высказалась.

— Вы не слишком часто по ночам гуляете?

— Не, нормально, — без подробностей возразил я.

Гермиона поняла, что говорить на предложенную тему я не намерен, и недовольно поджала губы. Рон рискнул высказаться только в мальчишеской спальне. Шёпотом.

— Идёте искать потайной ход.

— Не-а, уже нашли, теперь будем использовать по назначению.

Думаю, ухмылка у меня была не менее предвкушающей, чем у Светы, и уж точно более откровенная. И да, это месть. Я даже не собираюсь кокетничать, честно совмещаю полезное с приятным.

— Можно я с вами пойду? — спросил Рон, воодушевившись.

Полагаю, его в этот момент помощь ближнему совсем не интересовала. Мне превращать свидание в дружескую прогулку не хотелось. Да и выйти в таком случае придётся попозже, когда по коридорам народ шастать перестанет. Втроём мы под мантию-невидимку целиком не поместимся. Но лишать человека возможности рассчитаться за всё хорошее — не по-товарищески будет.

— Можно, ты только на многое не рассчитывай, — моего предупреждения друг не расслышал. Он ведь на себе зелье не испытывал. А тут — секретность, и не от кого-нибудь, а от Гермионы. Вот Рон и навоображал себе шалость в стиле близнецов Уизли.

Утомлённые дорогой гриффиндорцы довольно быстро уснули. И нам не пришлось маяться, ожидая подходящего момента, чтобы выскользнуть в коридор. По пути к входу в хаффлпаффскую гостиную меня занимал один вопрос: «увидят ли портреты самостоятельно шагающие по коридорам ноги?» Пока мы идём с Роном вдвоём, мантии нам хватает впритык. Но к нам присоединится Света, ноги будет видно точно. Вызов ей я послал уже на подходе.

— Иду, — едва слышно ответила она через кольцо.

— Жаль, что через разговорник нельзя мысленно общаться, — отвлёкся от коварных планов Рон.

— Гермиона всё равно подсказывать не будет, а от меня на уроках толку мало, — вроде как утешил я друга.

Света — умница моя — своего разочарования от присутствия на прогулке Рона никак проявлять не стала.

Перед тем, как двигаться дальше, мы проверили местонахождение Малфоя, исключительно по привычке. Но получилось удачно. Малфой с Крэббом и Гойлом шли по второму этажу к той самой комнате, где стоит исчезательный шкаф. Надо будет сказать Сириусу. Потом мы проверили обстановку возле потайного хода и дорогу до него.

— Всё чисто, — озвучил Рон очевидное.

— Ну правильно, Малфой наконец делом занялся, — тоже не стал открывать Америку я.

Мы снова посмотрели на кусок карты, изображающий второй этаж над коморкой Филча.

— Думаете, Малфой будет шкаф прям там чинить? — вдруг заинтересовался Рон планами слизеринца.

Я пожал плечами.

— Даже если Малфой решит чинить шкаф там, где он сейчас стоит. Сириус ему поможет передумать. А там… Комната по желанию заблокирована, в Тайную комнату Малфою не попасть, в любом другом месте мы его выследим.

Света согласно хмыкнула. Рон тоже возражать не стал. Под мантией-невидимкой, двигаясь по тёмным коридорам Хогвартса, спорить неудобно.

Думаю, в следующий раз Рон с нами не пойдёт, несмотря на жажду мести. Не из-за тесноты под мантией или как раз из-за тесноты. Мы со Светой идём в обнимку, так удобнее. Рону тоже из-под мантии никуда не деться. Даже в полумраке видно насколько он покраснел. Мальчик отскочил от нас не меньше чем на метр, стоило войти в потайной ход. По ну очень спокойному взгляду Светы стало ясно — она всё просчитала сразу, ещё когда мы стояли у входа на территорию её факультета. Я запоздало подумал, что нам следовало выйти пораньше, а мантию-невидимку надеть на подходе к подземельям. Увы — это пустые фантазии. Портреты может и не заметят шагающие сами по себе ноги, но Слизеринцы-то точно заметят.

— Если Снейп сейчас в спальне, придётся отложить диверсию на завтра, — предупредил я подельников.

— А как мы узнаем? — спросил Рон.

— Там есть смотровая щель, — пояснила Света.

Впрочем, нам повезло, в спальной никого не было. Я дал Рону пульверизатор собственноручно побрызгать зелье. Глядишь, меньше жалеть будет о невозможности участвовать в диверсиях. Сейчас у меня такое впечатление, что он готов остаться в потайном проходе, чтобы не пропустить момент.

— Рон, со стороны ничего заметно не будет, — взывал я к здравому смыслу друга.

— Откуда ты знаешь, ты же себя со стороны не видел, — возражал он.

— Зато ты видел. Ну как, заметил что-нибудь?

Рон естественно ничего не заметил, и мы со Светой вывели его из потайного хода. Ногами он шевелил конечно сам, пусть и не очень охотно.

Зато утром Рон впервые проснулся сам, на тренировку он почти бежал. Гермиона, заинтересовавшись странным феноменом, быстро шагала следом. Мы с Невиллом плелись в конце, я просто спать хотел. А Невилл был мрачен по известным причинам, но мне нечем его утешить. Да и не уверен я, что он хочет говорить на эту тему. Тем не менее, Невилл заговорил.

— Знаешь, если бабушка заявит, что Дамблдор сумасшедший, нам тут же разрешат любой обряд. Я слышал, как они это обсуждали с дядей. И ведь не только маме с папой нужно помочь. Есть и другие. Но, кажется, их родственникам ничего не надо.

— Риддл не будет скрываться вечно, когда он объявится, ситуация сильно изменится, — говорить, что при этом тёмный обряд могут запретить просто так, с перепугу, я не стал. Всё равно мы в министерское кресло своего человека проводим. Так что, не завтра, так послезавтра, всё будет.

— Думаешь Он объявится? — спросил Невилл, вжимая голову в плечи.

— Увы, даже не сомневаюсь. Мы на каникулах щиты сделали, и для тебя тоже, только его доделывать нужно с твоим участием. Щит хорош тем, что он работает параллельно с волшебной палочкой, держит аваду и активируется быстрее, чем произносится большая часть заклинаний. Пока что, убрать щит противника магией мы не смогли, хотя честно пытались. Щит исчезает только сломавшись, после долгой и упорной долбёжки. Новый можно активировать сразу.

Невилл воодушевился даже просто слушая рекламу артефакта. А уж когда увидел его в действии, был готов лично варить зелье. Но всё же он предусмотрительно попросил Гермиону ему помочь. Она, разумеется согласилась, но немного рассеянно, потому что Рон, на её взгляд, продолжал вести себя странно. По-моему, бедняга всерьёз ожидал встретить в коридорах Хогвартса блуждающего Снейпа. Что, по его мнению, профессор при этом должен был делать, я даже не догадываюсь. У меня просто воображения не хватает. Но в Гриффиндорскую башню Рон заходил разочарованным. В спальне его осенило, что скоро завтрак, профессора на нём присутствуют, и он наконец увидит результат наших вчерашних действий. Другое дело, что результат не может быть видимым, не с первого раза точно. Может быть профессор Снейп будет погружён в свои мысли больше обычного — так это уже было в прошлом году, и ничего.

На уроке зельеварения Рон решил, что зелье либо не сработало, либо Снейп не ночевал в своей спальне. Но он выглядел как обычно и как обычно был враждебен. У них же с Блэком соревнование вовсю.

Я в принципе понимал, что когда не знаешь о зелье, любой ночной разговор можно принять за обычный сон. Все попытки понять «что происходит?» будут позже. И проверять меня на причастность Снейп будет в лучшем случае послезавтра. Но на сеансе легиллименции мне было очень жаль, что этот урок не последний. И что фантазии Рона так и останутся фантазиями.

То ли я отвык за каникулы, то ли сегодня голова болела сильнее. Шрам пульсировал, я с силой провёл обеими ладонями по лбу, словно пытаясь его разгладить. Руки дрожали. Сегодня вместо того, чтобы сразу плестись в Гриффиндорскую башню, я, накинув мантию-невидимку, двинулся к потайному ходу. Чтобы вернуться в подземелье позже, у меня просто не хватит сил. Пока брызгал зельем на полог кровати, стало полегче, увы ненадолго. Задерживаться в шумной Гриффиндорской гостиной я не стал. Меня тошнило как после тех самых снов. Я открыл дверь спальни, сделал шаг, и меня пронзила такая боль, как будто мне раскроили череп. Я не понимал, где я, стою или лежу, не помнил даже своего имени.

В ушах у меня гремел маниакальный смех…

— Гарри? Гарри!

Кто-то ударил меня по лицу. Сквозь безумный смех прорвалась боль.

Я открыл глаза и понял, что этот дикий смех вырывался из моего рта. Смех сразу прекратился.

Лёжа на полу и тяжело дыша, я смотрел в потолок; шрам на лбу горел невыносимо. Надо мной склонился испуганный Рон.

— Что случилось?

— Не знаю… — выдохнул я и сел. — Давай позже… — чтобы меня не стошнило прямо на Рона, я старательно глубоко дышал и радовался, что больше этого никто не видел.

— Гермиона попросила пойти посмотреть, как ты, — тихо сказал Рон, помогая мне встать. — Ты прошёл мимо, нас не заметив.

Рон с сомнением посмотрел на меня и подвёл к кровати.

— Потом, — отмахнулся я и повалился на подушку.

Шрам ещё покалывало. Я начал окружать его светящейся ватой, что в общем-то следовало сделать сразу. Но обычно после сеансов легиллименции этот способ не действовал. Симптомы-то похожи. А главное — что случилось? Неплохо бы ответить для начала себе, потом можно и Рону. Какие могут быть варианты. Риддл все каникулы себя прекрасно контролировал, не доставая меня дурацкими снами. Его обуяли эмоции, и он потерял над собой контроль? Риддл не считает нужным контролировать сознание днём, так как, по словам Снейпа, контакт происходит во сне? Правда, сейчас уже поздний вечер, я мог лечь спать пораньше. Последний вариант: Риддл нашёл способ проникать в моё сознание по собственному желанию и это была проверка связи. Придётся лезть к нему, чтобы прояснить этот вопрос. Потому, что последний вариант может быть очень опасным, если Риддл заглянул ко мне во время сеанса легиллименции. Судя по моему самочувствию — вполне возможно. Я начал прикидывать, когда лучше совершить ответный визит, и вырубился.

Утром стало понятно, что все мои пессимистические выводы ошибочны. Скорее всего верной является первая версия. Риддла обуяли эмоции, и он потерял над собой контроль. Но порадоваться такой простой причине вчерашней головной боли я не мог. Все три пластинки, связанные с камерами в Азкабане, были сломаны. И скорее всего, это произошло вчера вечером, а я ничего не заметил. Сейчас уже неважно почему, нужно срочно действовать.

Одеваясь я связался с мамой.

— У нас побег из Азкабана.

— Найду Скитер — и к Сириусу, — коротко ответила она. Я начал вызывать крёстного.

— У нас побег из Азкабана, с мамой я уже говорил, она приведёт Скитер, скоро буду у тебя.

— Что на камерах? — встретил меня крёстный самым главным вопросом.

— Я не смотрел, просто проверил, что запись есть, и сразу к тебе. Побег скорее всего произошёл вчера вечером.

— Ясно, — принял к сведению информацию Сириус. Уточнять он ничего не стал.

Мы порядком нервничая начали просмотр. Я смотрел запись, крёстный на мою реакцию. Часть камер сработали впустую, но на них тоже приходилось тратить время. Меня вызвал Рон.

— Ты куда делся? Что вообще происходит?

— Побег из Азкабана, — в который раз объяснил я. — Тренируйтесь сегодня без меня, не забудьте встретить и проводить Свету.

— Ладно, — нехотя оборвал связь Рон.

Подошли мама и Рита Скитер.

— О побеге уже знают, наши вовсю берут интервью у министра.

— Тем лучше, — нервно буркнул Сириус. — Кто мы такие, чтобы мешать ему рыть себе яму.

— Римус пошёл к Делейну, — добавила мама.

По закону подлости, нужные нам кадры пошли под конец. Люди в белых масках и чёрных мантиях вскрывают замки и открывают двери камер. Освобождённые Упсы с безумно-счастливыми выражениями лиц кланяются… контуженному старичку.

— Это Риддл, который Воландеморт, который Все-Знает-Кто? — спросил я, ткнув пальцем в распечатку. Групповое убиение этого явно больного дедушки народу лучше не показывать.

— Он самый, — сказал Сириус, весьма по-злодейски ухмыляясь.

— Именно, — подтвердила мисс Скитер. Она сейчас походила никак не на жука, скорее на акулу, почуявшую кровь.

— А что? — задумчиво спросила мама, тоже строившая планы на ближайшее будущее.

— Просто я видел его лет шестнадцати, и он был симпатичным парнем. Как говорится, ничего не предвещало. (А о своей внешности Риддл не думал, вообще. С другой стороны, в затылке Квиррелла нечто подобное торчало, я просто не подумал, что это его теперешняя внешность, а не место обитание виновато).

— Тёмная магия, эксперименты над собой, — кратко пояснил потомок тёмного рода. — Перед своим исчезновением Воландеморт выглядел примерно так.

Я дал себе обещание внимательнейшим образом прочитать подаренную Гермионой книгу и вызвал Добби, чтоб журналистка не тратила зря время.

Мисс Скитер собрала фотографии и кивнула маме.

— В редакцию, снимки нужно обработать, чтоб двигались.

Мама оглянулась на Сириуса, будто хотела что-то сказать, но передумала.

— Не переживай, даже если экстренный выпуск выйдет после моего ареста. Нам такой расклад ещё выгодней будет, — несколько коряво успокоил маму Сириус.

— Мы успеем, — сердито возразила она и велела Добби: — Перенеси нас с Ритой к редакции «Пророка».

В кабинете остались только мы с крёстным.

— Ну что, в Большой зал, отыгрывать свои роли? — скалясь произнёс Сириус.

— Знаешь, если они не успеют с экстренным выпуском до ареста, тебе лучше сбежать.

— Один день в Азкабане — это мелочи, зато Фадж утонет наверняка, — возразил Сириус.

— Фадж и так утонет, а этот день ты можешь не пережить, — попытался объяснить я очевидные для меня вещи. — Ты и до Азкабана можешь не дожить. Фаджу твои показания не нужны.

Сириус мне не поверил, министра он всерьёз не воспринимал, но к счастью спорить не стал.

— Бежать придётся из Хогвартса, значит портключ и аппарация отменяются, — начал рассуждать он. — Устраивать бой в Большом зале опасно…

— Не надо боя, — прервал я крёстного, — я вызову Добби. Он невидимым будет следовать за тобой, для надёжности держась за мантию, как только ты скажешь кодовое слово, Добби перенесёт тебя домой или на Гриммо двенадцать.

— Лучше на Гриммо, — согласился Сириус, всё-таки ему в Азкабан совсем не хотелось.

Мы выждали пять минут, и я вновь позвал Добби. Да, мы помним, что ему для перемещения на луну несколько секунд требуется, но пять минут всё же выжидали.

Со мной по очереди связались Света, Рон и Гермиона, интересуясь: «ну что там?» Я каждому пообещал всё рассказать в Большом зале, за завтраком или вместо завтрака, есть всё равно не хотелось.

Сириус в это время успел объяснить Добби, что от него потребуется. Домовик счастливо покивал.

— Добби всё-всё сделает, — потом он исчез, и его местонахождение можно было угадать лишь по складке на мантии Сириуса, да и то если приглядываться и знать что ищешь.

— Вот теперь можно и поиграть, — сообщил я мирозданию, потом подумал и рассказал о страховке маме. Пусть действует без лишней спешки.

К Большому залу мы с профессором Блэком пошли по отдельности. Я сначала завернул к Гриффиндорской башне, перехватил Рона с Гермионой. Свету ждать не пришлось, она сама нас ждала у входа. Взгляды у всех взволнованно-испуганные. Ободрить мне их особо было нечем, беглые преступники — это существенный повод для волнений и у маглов, и у магов. Тем более в магической Англии, побег из Азкабана — это потрясение основ и разрушения картины мироздания. Подумаешь, не в первый раз — всё равно ещё не привыкли. То, что мы в результате сменим министра, никого не радует. Вернее, не радовало пока не пришёл первый вариант «Ежедневного Пророка», с впечатляющим своей наглостью интервью с Фаджем.

Массовый побег из Азкабана.

Министерство опасается, что «душа заговора» старых упивающихся смертью — Блэк.

Вчера поздно вечером Министерство магии сообщило, что из Азкабана совершили массовый побег.

В ходе беседы с репортёрами у себя в кабинете Министр Магии Корнелиус Фадж подтвердил, что несколько часов назад из камер строгого содержания совершили побег десять заключённых, о чём ввиду особой опасности беглецов он уже проинформировал премьер-министра маглов.

— К великому сожалению, повторилась ситуация, с которой мы столкнулись два с половиной года назад, когда из тюрьмы бежал Блэк, — заявил Фадж. — И между этими происшествиями нельзя не усмотреть взаимосвязи. Побег подобного масштаба предполагает помощь извне, и следует помнить, что Блэк, первым в истории вырвавшийся из Азкабана, идеально подходит для роли такого помощника. Мы считаем весьма вероятным, что бежавшие преступники, в числе которых кузина Блэка, Беллатриса Лестрейндж…

— Мне начинает казаться, будто Фадж надеется, что Сириус сбежит, — прокомментировал я этот бред.

— Ему так будет удобнее формировать общественное мнение, — пояснила Света. — Многие ещё помнят прошлый год. А раз сбежал, значит виновен.

— Но Сириусу ведь незачем бежать, — возразил Рон.

— Действительно, что будет если Сириус продолжит как ни в чём не бывало заниматься своими делами? — спросила Гермиона.

— То же самое, только сложнее, — предположила Света.

Оптимистка!

— Смерть при попытке к бегству, — припечатал я, осматривая Большой зал.

Реакция пока что была почти незаметной. В отличие от прошлого года, нынче «Ежедневный пророк» выписывают немногие. И правильно, абсолютно бестолковая макулатура. А в магическом мире макулатуру собирать не принято.

За преподавательским столом картина была совсем другая. Дамблдор и МакГонагалл что-то озабоченно втолковывали Сириусу. Профессор Спраут, подперев «Пророк» бутылкой кетчупа, читала первую полосу с такой сосредоточенностью, что не замечала, как с её ложки, застывшей в воздухе, капает на колени яичный желток. Снейп на завтраке не присутствовал.

— Кошмар, — сказала Гермиона, продолжавшая читать газету.

— Что ещё? — встрепенулся я, Рон тоже дёрнулся, Света наклонилась ближе к нам, чтоб лучше слышать.

— Это ужасно, — Гермиона сложила газету на нужной странице и пододвинула к нам.

Трагическая кончина министерского работника.

Больница Святого Мунго пообещала вчера вечером провести детальное расследование обстоятельств гибели сорокадевятилетнего Бродерика Боуда, сотрудника Министерства магии, задушенного в своей постели, «комнатным» растением. Вызванные на место происшествия целители не смогли вернуть его к жизни. Мистер Боуд пострадал от несчастного случая на рабочем месте за несколько недель до смерти.

— Боуд… — сказал Рон. — Что-то знакомое… Точно, он коллега Дуффа Бойда, ну, отца Энни. Папа мне рассказывал о невыразимцах.

— Отдел Тайн, значит, несчастный случай на рабочем месте, — протянул я с намёком.

Все понятливо покивали.

Нашим «Ежедневным Пророком» заинтересовался Невилл, очень уж живенько мы его читали. Открыв первую страницу, он вскрикнул, привлекая внимание Парвати и Лаванды. У других читателей прессы тоже были соседи. Информация пусть и медленно, но распространялась.

Сириус развлекался. Добби бдел. Авроры не появились, даже просто проверить версию Фаджа. Не захотели позориться?

Мама сообщила, что у них всё готово, но раз мы контролируем ситуацию, пусть Фадж увязнет поглубже. Экстренный выпуск придёт либо во время попытки ареста, либо во время обеда.

На первой перемене о десяти сбежавших упивающихся смертью уже говорили все.

Ребята, выросшие в семьях волшебников, с детства знали их имена, и произносили почти с таким же страхом, как кличку Риддла. Преступления их, совершённые в годы Риддловского террора, стали легендой. А по коридорам Хогвартса ходили юные родственники их жертв, и сегодня они неожиданно оказались объектами совсем нежеланного внимания. Сьюзен Боунс, чьи дядя, тётя и двоюродные братья пали от рук Упсов, с горечью сказала на уроке гербологии, что теперь она поняла, каково оказаться на моём месте.

— Не знаю, как ты с этим живёшь. Это ужас, — выпалила она, подсыпая слишком много драконьего навоза саженцам визгопёрки, от чего они недовольно запищали и заёрзали.

— Всё пройдёт, — ответил я банальностью, как ни странно, девочка слегка утешилась. Пожалуй, говорить, что ей ещё повезло, не стоит, не поймёт и обидится. Просто я опасаюсь, что ко мне скоро полезут с вопросами. К Сириусу-то они лезть постесняются, а ведь найдутся идиоты, которые поверят в версию Фаджа. К чести магов, большинство эта версия не устраивает. Спокойно-насмешливое настроение профессора Блэка с каждым уроком увеличивало количество большинства. А Добби никто не увидит.

Приближался обед, а с ним и второй акт пьесы. Я уже начал думать, что Фадж обойдётся компанией в прессе, или Скримджер, не желая посылать авроров арестовывать невиновного, послал Фаджа куда подальше.

Даже когда министр появился в дверях Большого зала с двумя аврорами, одним из которых был Кингсли Бруствер, мне не пришло в голову, что это арест. Министрам вроде не полагается в таких мероприятиях участвовать. Тем не менее, маме о его появлении я сообщил.

— Совы с газетами уже вылетели из Хогсмида, — ответила она.

По-моему, вид сидящего за обеденным столом Сириуса Блэка не понравился ни министру, ни аврорам. Сириус, рисуясь, отсалютовал им чашкой чая. Министра перекосило, Кингсли неодобрительно покачал головой.

— Блэк, — начал чуть ли не с порога Фадж, — вы сейчас под конвоем отправитесь в Министерство. Там вам предъявят официальное обвинение, а суда вы будете дожидаться в Азкабане.

Ученики возмущённо загалдели, даже некоторые слизеринцы выразили протест.

Сириус не стал никого перекрикивать и продолжил обед. Дамблдор покосился куда-то за спину профессора Блэка и промолчал. Всё ясно, про Добби он уже знает. Другие преподаватели, глядя на директора, делали вывод, что всё в порядке, и если беспокоились, то не сильно. Снейп, по-моему, надеялся, что Сириуса арестуют. После речи министра, его взгляд стал выжидающе-расчётливым. Обломается. Совы прилетели, когда министр решил, что ближе к Блэку подходить опасно, и пропустил вперёд авроров.

Три совы быстро распределили между собой гостей Хогвартса, и усевшись на плечо каждая к своему адресату, протянули лапки с газетами, для отвязывания.

Остальные совы не утруждаясь бросали газеты на столы, по десять штук на каждый стол, включая преподавательский.

Кингсли воспользовавшись случаем отодвинуть неприятное дело на потом, развернул газету первым и буквально посерел.

Его более исполнительный коллега, видя такую реакцию заколебался, но Блэк вроде бы исчезать не собирался и даже потянулся за газетой. Аврор сдавшись развернул свой экземпляр. Сначала он пытался делить внимание между подозреваемым и газетой, но первый же взгляд на фотографии заставил его забыть о Блэке.

Дальше газеты начали читать массово: министр, преподаватели, ученики. Последним пришлось сбиваться в тесные кучки из-за малого количества газет. От них информация стала расходиться по залу тревожным гулом. Дети Все-Знают-Кого не узнавали, но его окружение наводило на неприятные мысли. Мысли, которым не хотелось верить.

— Это он, — пробормотал совершенно ошеломлённый Фадж, ученики притихли в ожидании продолжения, — Вы-Знаете-Кто… живой. Да как же так… в это невозможно поверить… честное слово… да как это может быть!..

Мямлящий и тяжело дышащий министр вызывал чувство брезгливости. Сириус не счёл нужным его скрывать и пренебрежительно хмыкнул. Фадж осёкся, посмотрел на него, обвёл диким взглядом приведённых с собой авроров, и стало яснее ясного, что с его губ вот-вот сорвётся возглас: «Хватайте его!». Но к счастью вмешался Дамблдор.

— Неужели вы не верите своим глазам, Корнелиус. Вот доказательство того, что последние полгода я говорил вам правду. Лорд Воландеморт возродился, и пора вам наконец внять голосу рассудка!

— Я… не… то есть… — пролепетал Фадж, озираясь, точно в надежде, что ему подскажут, как действовать дальше.

Министру подсказали, но не думаю, что он сильно обрадовался. В большой зал вплыла серебристая черепаха и голосом весьма пожилой женщины произнесла:

— Корнелиус Фадж. Парламент Магической Великобритании созывает срочное собрание для принятия решения о вашем соответствии с занимаемой должностью.

Фадж вытаращил глаза ещё сильнее, чем раньше; челюсть у него отвисла, а круглое лицо под взлохмаченными седыми волосами, залилось розовым румянцем.

— Я… вы…

— Пойдёмте, мистер Фадж, а то они без вас всё решат, — как-то даже по-доброму произнёс Кингсли Бруствер.

Большой зал они покинули в тишине. Народ пытался осознать услышанное и увиденное. Даже те, кто был в курсе возвращения Риддла, представить себе не могли, что налёт на Азкабан кто-то фотографировал. Рита Скитер, шальная женщина, так построила статью, что ни разу не сказав прямо, оставила впечатление, будто она лично делала снимки, скрываясь в тёмных коридорах Азкабана.

Сириус, расслабившись, отпустил Добби. Для Дамблдора наша подстраховка — лишнее доказательство, что фотографии — не наших рук дело.

Сообщив маме, что всё получилось наилучшим образом. Я решил наконец пообедать, а то время идёт, со всеми этими событиями недолго и голодным остаться. Но оказалось, что у пьесы есть ещё и третий акт.

Энни Бойд с каменной физиономией демонстративно прошла через весь зал к нашим местам.

— Я, Энни Бойд, от имени и с разрешения Дуффа Бойда разрываю помолвку с Рональдом Уизли.

Сказав это, Энни действительно разорвала какой-то пергамент на восемь частей, потом положила половину перед Роном, а с оставшийся половиной удалилась на своё место.

Рон, покраснев сильнее министра, уставился на неровные кусочки пергамента.

— Дура, — тихо, только для своих, но от души высказался я. — Не могла без цирка обойтись.

— Так положено, — вздохнула Света. Мол, ничего не могу поделать. — Рону свою часть контракта следует отослать родителям.

— Им-то этот мусор зачем? — из-за смущения излишне грубо спросил Рон.

— Ро-он, — одёрнул я приятеля. Смущение смущением, но не надо забываться, разговаривая с моей девочкой.

— Извини, — втянул он голову в плечи.

— Ничего, момент действительно неприятный, — посочувствовала Света. — А контракт должны уничтожить те, кто его подписывал. И пока этого не случилось, его можно восстановить.

— Лично в руки отдам и прослежу чтоб сожгли, — сказал Рон, убирая обрывки в сумку.

Переживал он недолго, у людей сегодня были более насущные темы для обсуждения, чем разрыв его помолвки. Рона же больше волновало «что скажут люди?», а не расставание с Энни. Так как поцелуи и обнимашки кончились в прошлом году. Нынче все встречи сводились к выносу мозга. К счастью, эти встречи были редкими, а теперь наконец всё разрешилось.

Мне стоило больших усилий не дёргать маму и Рема вопросом «как идут дела?». Шрам вскоре после экстренного выпуска «Пророка» обожгло болью, я быстро укутал его пушистыми патронусами, гася боль и вместе с ней чужой гнев. Похоже, Риддл вообще не считает нужным себя контролировать днём. Раздражение было моё собственное.

Многие покидали Большой зал так и не пообедав, они никак не могли соотнести для себя легендарный ужас за стенами Хогвартса и мирные, повседневные дела.

Мы к существованию Риддла уже привыкли, как и некоторые другие. Кто-то, как Малфой, видел его вживую, кто-то слышал разговоры родственников, как например Невилл. Его бабушке летом фотографии не понадобилось, ей хватило слов Дамблдора. Потому для Лонгботтомбов — это не новость. Невиллу, чтобы пропали остатки аппетита, хватило побега Лестрейнджей. С утра он вообще почти не разговаривал, только напомнил Гермионе её обещание помочь с зельем. Для Сириуса и Риддл, и беглые Упсы сегодня где-то на втором плане. Он, похоже, Азкабана боялся гораздо больше, чем показывал. То, что мы собирались устроить побег, не имеет значение. Этот страх в реальных причинах не нуждается. И отпустило крёстного только к вечеру. Ну как отпустило, напряжение сменилось эйфорией. В глаза вроде не бросается, но я-то его хорошо знаю. На радостях профессор Блэк пошёл снимать баллы с Малфоя, чтобы тот не задерживался с переносом исчезательного шкафа.

В подземелье мы сегодня сходили вдвоём со Светой, ещё до отбоя. Всё вроде замечательно, но шрам слишком часто дёргало, его пришлось постоянно держать укутанным в серебристую вату. А меня грызло любопытство «с чего вдруг?». Естественно, я сократил свидание до приличного минимума и полез в сознание к Риддлу, сразу как добрался до своей кровати. Гермиона в это время где-то в пустом кабинете помогала Невиллу варить зелье. Рон сочинял очередной бред для Трелони. Я свои уроки похоже опять буду делать на переменах.

В сознание Риддла изменения бросались, ну пусть будет, в глаза. Там, где раньше клубились и шелестели воспоминания, сейчас стояла непроницаемая стена. Мне без разницы, я туда лезть не собирался. У Риддла бешенство сменялось глухим раздражением, а раздражение — бешенством. Он даже не пытался закрыть текущие эмоции, более того, они были искусственно усилены в точке легиллименции, на выходе, так сказать. Похоже, по плану Риддла, меня должно затопить чужими эмоциями. Чтобы понять зачем, мне пришлось долго сидеть, притаившись у входа. Ответ, впрочем, оказался очевиден. Это у меня есть точка приложения сил — мой шрам, а Риддлу легиллиментить нечего, вот и решил он дать эмоциям протоптать тропинку. Получится или нет, не знаю, Риддл уверен, что получится. Но он вообще самоуверен. Как вскоре выяснилось, одними эмоциями я не отделаюсь, дурацкие сны тоже вернулись.

Рано утром, я только проснулся, даже к побудке товарищей не приступил, со мной связался Римус.

— Что случилось? — испугался я на всякий случай.

— Ты ведь рано встаёшь, — сказал Рем, — вот я и решил, что будет нормально всё тебе рассказать, прежде чем лечь спать.

— Конечно нормально, — согласился я. — У вас там что, всю ночь движуха была?

Рем, конечно, мог после большого количества событий пойти куда-нибудь отдохнуть, но тогда он не стал бы звонить мне с утра пораньше.

— Именно, — подтвердил Римус. — Корнелиуса Фаджа отстранили от должности, его место занял Скримджер, что плохо. Но помешать мы не смогли. Это старая традиция, в смутное время сажать в министерское кресло главу аврората. А то, что нынешний глава аврората излишне уважает статус — это недостатком не считается. Почему-то все помнят о своём статусе, прикидывают как с таким министром легко будет работать, а то что у Воландеморта половина Упсов — уважаемые члены общества, благополучно забывают. В общем, кардинальных перемен не будет. Скримджер сделает то же самое, что в новых обстоятельствах сделал бы Фадж.

Зато глава аврората теперь Делейн. Операции не требующие санкции министра можно будет проводить быстро.

— Уже хорошо, — оценил я, не знаю уж, где произойдёт решающий бой, но точно не в поместье какого-нибудь уважаемого человека. — А на антиликантропный комплекс мы получить лицензию сможем?

— Конечно! Вы ведь теперь очень уважаемые люди, — удивился моей непонятливости Римус.

Действительно, что это я? Но уточнить-то не лишне будет.

— А родители Невилла? Там движение намечается?

— Полагаю, да, хотя там всё немного сложнее. Способ лечения не опробован и нуждается в испытании. Найти добровольца, который в здравом уме и трезвой памяти согласиться стать подопытным, по понятным причинам невозможно. Обряд, опять же, требуется провести тёмный и не тихо в Отделе Тайн, а открыто. Полагаю, Скримджер захочет в обмен на риск получить поддержку Лонгботтомов. Августа может пойти на принцип.

— Ладно, посмотрим, — Римус уже в разговорник зевает, пора закругляться.

— По-ао-ка, — попрощался он.

— Пока.

Невиллу я передал касающуюся его часть разговора по дороге на тренировку.

— Бабушка очень принципиальна, — угрюмо пробормотал он. — Она конечно права, но…

— Она действительно права, но ситуация изменилась, полагаю, Скримджер будет вести себя приемлемо. В нынешних обстоятельствах даже Фадж вёл бы себя приемлемо. У твоей бабушки просто не будет причин проявить излишнюю принципиальность.

— Это ты мою бабушку не знаешь, — грустно усмехнулся Невилл и сменил тему. — Я вчера зелье сварил, почти сам, Гермиона мне совсем чуть-чуть помогла.

— Вот и славно, — я припомнил всё, что у меня запланировано на сегодня. Предстоящий трёхчасовой сеанс легиллименции вечер убивал напрочь. Увы. — Завтра наруч распишем.

Почему не сегодня, Невилл не спросил, хотя было заметно, что очень хотел.

Примечание к части

Бечено.

Всегда ли приятно поговорить с умным человеком, даже с самим собой?

Думаю, сегодняшний сеанс будет предпоследним. В большом зале Снейп выглядел глубоко задумавшимся. Его мыслей я, к сожалению, не знаю. Но он определённо догадался, что сны имеют магическую природу и меня с какого-то фига записал в виновные или хотя бы причастные.

На уроке окклюменции Снейп искал у меня компрометирующие воспоминания.

Задумчивость профессора зелий становилась всё глубже. И опять, как в прошлом году, он наградил Кэти Белл баллами. Я, через Сириуса, слил Дамблдору содержание моих снов, и он легко согласился отменить бесполезные уроки окклюменции.

Северус Снейп

Первый сон его не насторожил. Он так давно хотел поговорить с Лили, перешагнув через преграду отчуждённости, пытался найти слова, чтобы показать события в другом свете. Но даже для него самого слова звучали неубедительно. Имеет ли смысл говорить их Лили, даже во сне? Северус и так знает, что она ответит. Но это же сон.

— Лили, почему? — неожиданно для себя спросил он совсем о другом.

— Что «почему», Северус? — снящаяся девушка не стала угадывать его мысли.

— Почему Блэк?

— Не знаю, когда я открыла глаза, оказалось у нас много общего. Мы оба выпали более чем на десять лет из жизни. Мне повезло, я просто перескочила это время. Зато Сириус смог вернуться в жизнь Гарри на год раньше. И когда я появилась, он уже стал отцом моему ребёнку. Согласись, как порядочная женщина я просто обязана выйти за него замуж.

— Лили, я же не шучу.

— Я тоже, почти. Ты хочешь узнать, стоило ли суетиться? Или у тебя не было шанса при любом раскладе? Шансы были бы. Сколько — не знаю. Я не знаю, почему друг внезапно начинает значить много больше. Но знаю точно, что никогда бы не связала свою жизнь с мужчиной, которого не принимает мой сын, и который сам с трудом терпит присутствие Гарри.

— Отношения можно исправить, — ухватился за призрачный шанс Снейп. — Гарри взрослый, он поймёт, что так было надо, для возможности вернуться в ближний круг Тёмного Лорда, когда это потребуется.

— Очень сомневаюсь, — скептически хмыкнула Лили, — но главное, я не понимаю, почему эта возможность оплачивалась за счёт моего сына. Не ты ли мне рассказывал, как важна для мага уверенность в себе. А сам целенаправленно уничтожал её у Гарри.

— У Поттера самоуверенности на десятерых хватит, — вспылил Снейп. — Немного убавить было необходимо, чтоб не лез в опасные авантюры. Я защищал его. Ещё тогда, после твоей смерти, я обещал Дамблдору, что помогу защитить твоего сына.

— Защита Гарри и помощь в уничтожении Воландеморта — это разные вещи, — устало объяснила очевидное для них обоих Лили. — С детьми как с зельями, лучше не делать вообще, чем кое-как и через силу. Иначе либо ничего не выйдет, если сильно повезёт, либо… ну ты сам знаешь.

Снейп знал, и слова Лили были ожидаемыми, хоть и неприятными. Именно поэтому он тянул с откровенным разговором и дотянул до того, что Лили сошлась с Блэком и выяснять отношения стало бессмысленно.

Следующей ночью Снейп говорил с собой. И это было уже странно, разговаривать с собой, да ещё таким честным и язвительным, для Северуса было ненормально. И виновных он всегда легко находил в другом месте. Не получилось поговорить с красивой девочкой-ведьмой, так это дура-магла виновата. Рассорился с Лили, разумеется, по вине Поттера и Блэка. И в смерти её, конечно, виноват мальчишка, ведь Тёмный Лорд шёл за ним, а не за ней. Непонятно только, с чего бы вдруг во сне вспоминать старые просчёты.

— Может для того, чтобы не совершать новых, — сказал честный Снейп следующей ночью, отвечая на мимолётные мысли обычного Снейпа. — Изворотливый и хитрый — это тот, кто хорошо и к месту врёт другим, а тот, кто врёт себе, обычно плохо кончает.

Его бы заткнуть, но это не ученик, баллы не снимешь, на отработку не пошлёшь. От него не отделаешься стандартной фразой, как от всех тех, с кем привык сталкиваться по жизни. И бьёт он по больному, вытаскивая то, что сам Северус предпочитал не замечать. И ведь он всегда хотел быть именно таким, сильным, насмешливым и даже красивым. Это при том, что черты лица ничуть не изменились. Одна поправка — это был не Снейп, а его отражение, и Северусу приходилось с ним общаться. К счастью, не только с ним.

Снейп пытался найти причину снов. Ясно ведь, либо магия, либо зелья. Но следов того или другого обнаружить не получилось. Он искал ответ в мыслях Поттера. Мальчишка оказался не в курсе событий. Снейп пытался поймать и допросить Блэка, но мерзавец стал ещё более скользким, чем во времена учёбы. Потом появились сомнения в его причастности к снам, потому что сны начали нравиться. Когда ещё удастся высказать погибшим родителям всё, что он думает об их методах воспитания детей, и услышать нечто похожее на извинения. Потребовать ответа от Дамблдора и получить не лимонные дольки да словесные кружева, а нормальные объяснения. После которых утром разбить неразбиваемое зеркало. А нечего всяких придурков отражать.

Разговор с МакГонагалл случился на самом деле, но был ещё более странным, чем некоторые сны. Миневра на полном серьёзе предупреждала о недопустимости романов со студентками. Вот когда девочка закончит Хогвартс, тогда да. Северус не понял ни о каком романе, ни о какой студентке идёт речь, но единственное о чём спросил:

— Миневра, какое вам дело до моих романов?

— Это, в конце концов, моя студентка, — возмущённо зашипела декан Гриффиндора.

Что ясности не внесло. Единственная Гриффиндорка, с которой (если впасть в неумеренный оптимизм) у Северуса хоть что-то могло быть (хотя бы дружба) — давно не студентка.

К счастью, во сне Миневра отвечала более понятно и обстоятельною. Или это Снейп задавал правильные и обстоятельные вопросы?

— Вся школа судачит о твоём романе с Кэти Белл.

— С чего бы? — не понял Снейп. У каждой сплетни должен быть хоть какой-то повод.

— Ты в прошлом году, когда Поттер Лили вернул, задумчивый ходил и, не обратив внимания на принадлежность к факультету Гриффиндор, начислил мисс Белл баллы. В этом году ей уже дважды баллы перепадали, выглядишь ты последнее время странно, а порой и очень странно.

— Миневра, ты же сама сказала, задумчивый ходил. Не заметил. И причём тут дурацкий роман?

— Ну, не знаю, остальным гриффиндорцам ты баллы не начисляешь, это что-то да значит. Лучше бы на мисс Свантессон внимание обратил, девочка из-за тебя в Хогвартсе осталась.

Обсуждать ещё одну девицу с Миневрой, даже во сне, было слишком. Да и с самой помощницей медиковедьмы говорить вроде не о чем. Уж лучше со своим отражением, всё равно его не заткнуть.

— Помнишь ваш разговор с Дамблдором? — спросил двойник и уточнил: — После возвращения Лили, по дороге из Запретного леса. Дурмстрангцы в отличии от Шармбатонцев и Хогвартсцев играли командой. И информацию для своего чемпиона собирали где только можно, все. Вы тогда с Дамблдором не говорили ни о чём особо секретном, но девочке услышанного оказалось достаточно.

— Достаточно для чего? Чтобы начать маяться дурью? — психанул Северус. Ему было неприятно осознавать, что кто-то посторонний слышал его личный разговор.

— Можно и так сказать, — не стал защищать мисс Свантессон двойник.

— Раз она слышала наш разговор о Лили, с чего ей взбрело в голову остаться? — попробовал зайти с другой стороны Снейп. Мысль о том, что коллеги-преподаватели оценивают не только поступок взбалмошной девицы, но и его, Северуса, отношения к ней, также не доставляла удовольствия.

— А что вы такого сказали, чтобы мисс Свантессон пожелала уехать? — насмешливо спросил двойник.

Северус ответил ему возмущённым взглядом, так как считал всё сказанное достаточным поводом не лезть к нему. Двойник вздохнул, всем своим видом демонстрируя, как его утомляет тупость Снейпа.

— Вы говорили о безответной любви, сроком в тридцать лет, к девушке, поссорившейся с тобой из-за пустяка. Дамблдор сравнил обстоятельства той вашей ссоры с нынешней ситуацией. Мисс Свантессон сделала вывод, что ты умеешь любить и быть преданным единственной женщине, но немного несдержан на язык. А Лили не умеет прощать, не обладает должной душевной чуткостью и падка на яркую внешность.

— Бред, ей не с чего было такое подумать, — Снейп заподозрил, что его двойник впервые врёт.

— Ну как же, — притворно удивился тот, — Лили выбрала популярного красавчика Джеймса, ловца Гриффиндорской команды, а не друга детства, будущего мастера зелий, между прочим. Мисс Свантессон сравнила себя с Лили, естественно, сравнение получилось в её пользу. Она умная, красивая, ценит твоё мастерство зельевара выше популярности, красоты, ну и так далее, некоторых, и не собирается обижаться по пустякам, уже полгода как не обижается. Ждёт, когда ты впечатлишься.

— И что я должен сделать впечатлившись? — реагировать на подначки двойника — занятие вредное, он только сильнее ёрничать начнёт. А знать, что ни в коем случае не стоит делать по отношению к помощнице Поппи Помфри, необходимо.

— Как что? Конечно одарить девочку любовью и преданностью, которые сейчас незаслуженно достаются другой.

Снейп окончательно определил Свантессон в дуры, которые судят о том, о чём ничего не знают, и неожиданно для себя начал рассказывать.

— Мои друзья считали Лили моей подопечной, к тому же плохо воспитанной, ведь она смела говорить с ними на равных. Ей такое отношение не нравилось. Лили стала избегать меня, когда Макнейр или Мальсибер рядом. Я сердился, ревновал, это время она проводила с кем-то другим, но что-либо изменить не пытался. Ребята из семей Упивающихся смертью были моим пропуском в партию Тёмного Лорда, а это возможность сдать экзамен на подмастерье, не обучаясь у личного мастера. Зачем учить то, что я и так знаю, да ещё платить за это. Но без рекомендации Тёмного Лорда ни один мастер не дал бы мне направление на экзамен. Объяснить всё это Лили я не мог, не пытался. Просто знакомого, с которым делят спальню, или даже приятеля никто не пригласит в тайное общество. Только того, кто разделяет их взгляды. Мне даже не нужно было притворяться. Мне не нравились ограничения в изучении Тёмных искусств. Я не видел смысла считаться со слабаками. А маглы, сквибы и большая часть маглорожденных — слабаки. Лили исключение, пусть только для меня, для других она моя подопечная. Мне казалось, этого достаточно. Там, у озера… Если бы моя подопечная просто бросила им в спину заклинание — это было бы то же самое, что бросил его я. А она брала меня под свою защиту, — Снейп впервые сам оценивал прошлое, пусть не беспристрастно, но честно. — Я пытался сохранить существующее положение вещей, а получилось, сделал выбор на всю оставшуюся жизнь. Но какой смысл ворошить прошлое, его не изменить?

— Прошлое не изменить, — согласился двойник почти серьёзно. — А как насчёт настоящего? Или скажешь, оно тебя устраивает?

— Вообще-то, чтобы изменить настоящее, нужно менять прошлое, — попытался уколоть своё отражение Снейп.

Двойник паскудно улыбнулся, обозначая промах.

— Чтобы изменить настоящее, а заодно и будущее. Нужно менять себя. Сейчас, даже если б тебе кто-то позволил менять прошлое, вышло бы то же самое.

— Бред, я бы не стал произносить это слово и ссориться с Лили или хотя бы наладил отношения с… Гарри. Смотря откуда можно было б начать изменения.

— Слово может и не стал бы произносить. А насчёт ссоры? Всё равно бы поссорились. Мировоззрение осталось прежним. Так что рано или поздно…

— Я сменил сторону, — возразил Северус.

— А причём тут сторона? — подивился двойник тупости оригинала. — Как ты там сказал: «Я не видел смысла считаться со слабаками». Как тогда не видел, так и сейчас не видишь, и смена стороны ни на что не повлияла. Дамблдор не слабее Тёмного Лорда, может быть, он даже сильнее, ему не зазорно подчиняться. Ученики по определению слабее преподавателя, и самые слабые из них те, кто не имеет влиятельных родственников. Их интересами можно пожертвовать, следуя плану Дамблдора, а заодно сбросить раздражение, достало ведь всё.

Последнее слово как всегда осталось за ехидным двойником.

***

Северус ни в коем случае не собирался извиняться перед мисс Белл, но дать понять всю нелепость слухов мысль мелькала. И вовсе эти баллы ничего не значат. Ну может значат только то, что Кэти Белл талантливый зельевар, а Северус этого раньше не замечал из-за её принадлежности к враждебному факультету. Мысль хоть что-то говорить студентке была отброшена как несостоятельная, стоило ему посмотреть на девушку на ближайшем уроке зельеварения. Она выглядывала из-за котла с действительно идеально проходящим все этапы зельем. Её лицо было скрыто красно-жёлтым шарфом, а форменная шляпа была натянута на лоб, и лишь карие с прозеленью глаза настороженно следили за его перемещениями по кабинету.

Нет, разговаривать с перепуганной дурочкой даже пытаться не стоит. Лучше попробовать начислять баллы студентам со всех факультетов. Должны же они сварить что-то достойное пары баллов, или хоть сказать.

Кэти Белл поставила перед профессором изумительный образец противоядия. Мало того что девчонка точно выявила нужные компоненты для противоядия, она его ещё усовершенствовала. Снейп замешкался — давать ей баллы или нет, но ведь решил уже, всем по заслугам, значит всем и по заслугам. Впрочем, девушка ждать не стала, и поставив фиал на стол, сверкнула глазами, ставшими в этот момент скорее зелёными, чем карими, и исчезла из кабинета с ускорением «Молнии».

Примечание к части

Бечено.

Валентин может быть и святой, а люди грешны

Гарри Поттер

Наблюдая, как профессор Снейп погружается в глубины собственного подсознания, я бы непременно забеспокоился. Честно-честно. Ведь подобного эффекта ни у кого из нас не было. Но мне в это время было так паршиво, сил ни на что больше не оставалось. Изоляцию шрама требовалось держать постоянно, а не получалось. Стоило чуть отвлечься, как шрам начинало дёргать, на меня накатывали чужие чувства. Сны также шли с повышенным эмоциональным сопровождением. Меня просто выводила из себя невозможность зайти в дверь Отдела Тайн или проверить сохранность крестражей. Сначала я не понял — неужели Риддл позволяет мне видеть сны о крестражах, о самом сокровенном, можно сказать. В результате аккуратной проверки я выяснил, что ночью Риддл даже расширяет защиту, загоняя за стенки картинку реального времени, то есть снов. Но эмоции в усиленном виде продолжают поступать ко мне, а моё сознание, скорее всего, подставляет к ним привычный видеоряд. Подглядывания днём Риддл не опасался, ведь предполагается, что улавливаю его мысли я — когда сплю, к тому же случайно, а сам ничего подсмотреть не могу.

До кучи мне приходилось скрывать своё состояние от Рона с Гермионой, да и Сириуса тоже. Не хочу от первых двух слушать требования рассказать обо всём Дамблдору, крёстному, маме. Сириус же будет настаивать убрать крестраж нафиг. Мол, и без него как-нибудь справимся. То, что после развоплощения Риддла нам нужно в темпе уничтожить крестражи, для него не аргумент. Ведь это он попадает под проклятие, а значит и решение примет не в свою пользу. У меня другое мнение, и отказываться от источника информации только потому, что он выматывает, я не собираюсь. Спорить у меня нет сил. Лучше помолчать. Если подумать, всё не так уж плохо, не умей я отгораживать шрам, было б гораздо хуже. А посоветоваться всегда можно со Светой. Я в её представлении глава клана, и знаю что делаю. Не девочка — чудо.

Лицензию на антиликантропный комплекс нам дали неожиданно быстро. Даже обязательная проверка на безопасность лечебного средства была проведена чисто формально. Хватило медицинских обследований, которые проходил Нион каждый месяц в Мунго. Рекс и его оборотни были оформлены как последние подопытные. Дальше лечение пойдёт за галеоны.

А вот обыски в домах Упивающихся смертью (то есть, уважаемых людей, подвергшихся Империо) ничего не дали. Учитывая, что подобные мероприятия требуют разрешение министра, никто не удивился. Консультантом у нынешнего министра пристроился Фадж, и вся администрация осталась прежней. Ну нельзя же было ломиться к уважаемым людям не предупредив заранее. Может возникнуть неловкая ситуация. Зачем Делэйн затеял эти обыски, если заранее знал, что так и будет — понятия не имею. Возможно, людей хотел потренировать. Или — это какой-то особый ритуал. Дом Малфоев, например, и раньше обыскивали тем же манером, с тем же результатом.

Вытащить досрочно наших агентов из Азкабана тоже не вышло. У главы аврората недостаточно власти, чтобы сделать это тихо, громко не хотели сами заключённые. Пересмотр срока на основании заслуг перед родиной только звучит красиво, а на деле сулит массу неприятностей. Заслуги-то выводят в личные враги Все-Знают-Кого. Делэйн под предлогом «уточнения обстоятельств» пообщался с парочкой любителей драконов и Подмором. Честно рассказал всем троим (но по-отдельности) всё, что можно было рассказать каждому из них. Любителям драконов оказался не чужд здравый смысл, и они предпочли остаться неизвестными героями, а за совершённый подвиг получить ещё шоколада и анимаоборотного зелья, на всякий случай. Подмор просто сказал, что ему до конца срока месяц остался, пока дело пересматривают, он уже закончится, но от шоколада и зелья не отказался.

Делэйн с нашей подачи начал компанию по изменению охранной системы Азкабана. В первую очередь предполагалось заменить скомпрометировавших себя дементоров на полное лишение магии острова. (Бедные акромантулы). Но для изменения охранной системы было желательно освободить территорию хотя бы на пару дней, ведь там не только массовые обряды потребуются. Мы хотели под этим предлогом кое-кого отпустить совсем. Но даже те, кто признавали необходимым избавиться от дементоров — когда-нибудь, — считали, что сейчас не подходящее время.

Зато вопрос о лечении последствий Круцио сдвинулся с мёртвой точки. Сириусу с Римусом даже предложили поучаствовать. Римус тренировал целителей делать заклинание возвращения души в тело. Сириус участвовал в тёмном ритуале. Начали эксперимент с Лонгботтомов. Мать Фрэнка единственная дала однозначное согласие. Почему колебались родственники других больных, я не знаю. Причины могут быть разные, от нежелания видеть здорового родича, до страха перед экспериментом. Хотя крысам с заклинания было не тепло и не холодно, а в Нуменграде люди десятилетиями живут. У Мери Макдональдс родни вовсе не было. Так что Фрэнк и Алиса Лонгботтомбы стали первыми вылеченными больными. Невилл периодически застывал с блаженной улыбкой на круглой физиономии. (Интересно, я в прошлом году так же выглядел?) Рвения на тренировках ему ещё побег Лестрейнджей из Азкабана прибавил. Теперь же он переполнился решимостью не подпустить к родителям не только Упсов, но и Риддла лично.

Остальных больных будут лечить уже не спрашивая разрешения, но только после того, как убедятся в отсутствии побочных эффектов и незамеченных сразу проблем. То есть минимум через несколько месяцев.

На самом деле участие Сириуса в тёмном ритуале было вовсе не обязательным. В Отделе Тайн хватает своих тёмных магов. Просто Ли Брэйден — старший в группе тёмных магов, ищет подходы к последнему из Блэков. Не любят министерские, когда тёмные маги остаются неподконтрольными. Сириус всё понимает, он и сам к тёмной магии настороженно относится, но под контроль не хочет. Работать с министерскими крёстный согласился, так как нам этот обряд требовалось провести для ловушки на Риддла. Сириус сначала потренировался в компании профессионалов, а потом повторил обряд в Хогвартсе. Малфой выбрал для Исчезательного шкафа идеальное место. Мы и сами лучше б не нашли. Тупиковый конец коридора и ни одного действующего помещения рядом.

За всеми этими делами и тревогами (не надо забывать о домашних заданиях: только с ними приходилось засиживаться за полночь) я оглянуться не успел, как наступил февраль. Впрочем, февраль тоже прошёл бы мимо, если б я не услышал, как Сириус обсуждает с Ремом подготовку сюрприза для мамы на день Святого Валентина. Девочка у меня, конечно, чудо и золото, но это не повод для хамства. Надо хоть цветы раздобыть и обязательно пригласить Свету в Хогсмид, вслух.

Если с цветами проблем не возникло, они в магическом мире так же легко приобретаются на заказ, как и в магловском, то поход в Хогсмид оказался под вопросом. Анджелина именно в этот день решила устроить тренировку. В результате мы с ней поругались.

— Ты и так пропускаешь половину тренировок, — со слезами в голосе воскликнула она.

— Уже не пропускаю, — я почувствовал себя виноватым, немного, но был готов стоять насмерть. — Ловец на тренировке далеко не самая важная деталь.

— Считаешь себя непревзойдённым мастером, которому и тренировки не нужно? — зашла с другой стороны Анджелина.

— Вместо похода в Хогсмид в День Святого Валентина, тренировки мне точно не нужны.

У остальных квиддичистов отстоять своё право на выходной не получилось. И провожали они меня отнюдь не добрыми взглядами.

С последнего нашего посещения Хогсмид сильно изменился. Его улицы патрулировали авроры. А в витринах магазинов висели плакаты с фотографиями беглых Упсов. Людей на улицах стало заметно меньше. Выражения их лиц, да и все движения выдавали напряжённое состояние.

— Хорошо хоть дементоров нет, — оценила обстановку Света.

— Я не совсем понимаю, как после побега их оставили сторожить Азкабан. Всё-таки наш новый министр слегка недоделанный.

— Похоже, — начала говорить Света, но пошёл дождь и наши мысли резко сменили направление. Зонко, Сладкое королевство. — Давай в книжный! — крикнула девочка на бегу.

Я догнал её в два прыжка, и мы вместе влетели в магазин. Пока закрывали дверь, оба приняли спокойный и даже серьёзный вид. Ни мне, ни Свете в общем-то ничего нужно не было, потому мы не сговариваясь пошли к стеллажам с подержанными книгами. Есть в них что-то притягательное. Каждый раз кажется, что вот сейчас наткнёшься на сокровище. Угу, древнее, тайное знание. Я непроизвольно хихикнул.

— Ты о чём? — шёпотом спросила Света.

Кажется, про книги, по которым занимается Риддл и недавно учили окклюменции меня, я ей не рассказывал.

Мы шли между стеллажами, поглядывая на обложки, я пересказывал Риддловский раритет, а Света по ходу рассказа впадала в задумчивость.

— Мне всё больше кажется, что Тот… ну Риддл, вообще не учился окклюменции, — наконец решилась она поделиться мыслями. — То, что ты рассказываешь сейчас — это история окклюменции. Но защита Риддла, которую ты описывал раньше, явно ни разу не подвергалась нападению.

— Ничего удивительного. Я не больной, его защиту долбить, полагаю, если б его кто поймал, обошлись бы без легиллименции, прибили бы, пока не пришёл в сознание.

— Да нет же, — отмахнулась Света, — Дар легиллимента — это не то чтобы частое явление, но случается. Окклюменцию создавали маги, которые часто подвергались нападению такого легиллимента. Как правило, это были младшие члены клана. Защита совершенствовалась со временем, но даже просто стена… из средневекового трактата, после первого нападения или первой проверки подстраивается под особенности сознания. А тут как в книге написано, так в сознании и построено.

— Так же, да не совсем, — заступился я за Риддловскую защиту. — Сны он на ночь загоняет за стену. Усилитель эмоций в точке легиллименции, полагаю, тоже кроме него никто не ставил. А найти камикадзе для проверки своей защиты он наверно просто не смог.

— Ну да, наши бы ни за что не согласились. Разве что в те далёкие времена, когда Риддл считался нормальным человеком.

— И после первого же занятия предполагаемый наставник устранил бы ученика, в целях превентивной самообороны.

— Почему? — обиделась за родственников Света. — Мы всегда ведём дела честно.

— Потому что, как я понял на собственном опыте, контракт на обливэйт не стирает общих впечатлений и выводов на основе увиденного. И то, и другое одинаково подскажет мастеру, что в лучшем случае ученик его убьёт, когда посчитает ненужным.

— Ну, если так… — согласилась Света с предложенным мной вариантом развития событий.

Пусть тайных, древних знаний мы сегодня не нашли, зато наткнулись на интересный сборник бытовых чар. Обычно подобные сборники включают в себя заклинания по одному на разные случаи жизни. А тут автор собрал на каждый случай по десятку и более заклинаний. Особенности развития магии делают возможным найти что-нибудь интересное даже на полях подержанных учебников. Если, конечно, у нас появится свободное время на их пролистывание. Что точно случится не скоро.

День, в который мы послали куда подальше всё и вся, закончился невероятно быстро. Мы зашли пообедать в «Сад камней», а когда выходили, было уже темно, и пора возвращаться.

В школе я узнал, что Анджелина гоняла команду до обеда. Сразу после тренировки тащиться в Хогсмид у ребят не было сил, а после обеда уже не было времени. Мне Анджелина обещала усиленную нагрузку в понедельник, на следующей тренировке. Команда её поддержала укоризненным ворчанием. Даже Рон, который в курсе моей занятости, и тот разобиделся. И ладно бы он сам знал на что.

— Считаешь себя незаменимым, думаешь тебе можно на всех плевать, — пробурчал Рон в ответ на мою попытку поговорить.

— Рон! — воскликнула Гермиона, отвлёкшись от своих записей.

— Я спрашиваю не о моих мыслях, я спрашиваю о твоих мыслях, — прошипел я возмущённо. — Ты считаешь, мне нужно было плюнуть на Свету?

Отвечать на такой вопрос Рон был не готов, и его бурчание стало совсем неразборчивым. Мне удалось уловить что-то вроде «не во время тренировки свидания устраивать».

— Ты ещё скажи вечером, — ехидно предложил я. Дело в том, что в субботу вечером у нас плановая репетиция засады.

— Почему вечером? Завтра бы погуляли, — выдал Рон.

Продолжившая было что-то строчить Гермиона зачеркнула последнее слово и с сомнением глядя на друга сказала:

— День Всех Влюблённых сегодня, а не завтра.

— Ну и что? — совершенно искренне не понял Рон.

— У тебя эмоциональный диапазон как у чайной ложки, — поставила непонятливому приятелю диагноз девочка.

— Зато я не пропускаю тренировки из-за девчачьей дури.

— Девчачьей дури значит? — глаза Гермионы опасно сузились.

Мне что-то подсказало, что пора сваливать, наверное — это был инстинкт самосохранения. И я, стараясь не привлекать к себе внимания, покинул гостиную Гриффиндора. У меня дела! Пора полог снейповой кровати зельем побрызгать.

Сегодня на дело я пошёл в одиночестве. Света между Хогсмидом и отработкой засады хочет успеть написать эссе. Без неё на всё ушло сорок минут, раза в два, а то и в три быстрее, чем когда мы ходим вместе. Возвращаться в Гриффиндорскую башню не хотелось. Можно пойти в библиотеку и начать делать уроки, но успею ли я что-то большее, чем устроиться за столом. Вызов Сириуса отменил все вопросы.

— Начинаем, — дал он отмашку на репетицию засады.

Я передал отмашку ученической части засады: пугающе любезной Гермионе, переполненному чувством собственной правоты Рону и довольной Свете (эссе она дописать успела).

Репетиция была не первой, потому все знали, что делать, и лишние разговоры не требовались. Я зашёл за Светой, несмотря на всё возрастающее количество артефактов, нечего девочке одной по безлюдным коридорам ходить. Рон по той же причине пришёл вместе с Гермионой. Ссоры отдельно, безопасность отдельно. Несознательные граждане могут в любой момент покинуть боевую группу. Нас больше, чем требуется. Место сбора у нас в Комнате по Желанию. Это войти в неё можно на восьмом этаже, а выйти, в полном соответствии с названием, там, где пожелаешь. Поначалу для репетиции засады мы даже в подземелья не спускались, просто Римус просил комнату создать для нас идентичную планировку. Они с волшебной комнатой друг друга удивительно хорошо понимают.

Если Света, заметив странное поведение моих друзей, отложила вопросы на потом. Сириус решил, что это обычные подростковые заскоки, то мама едва появившись спросила, что у нас случилось.

Рон замялся, запоздало сообразив, что не стоило молчаливое негодование демонстрировать, здесь не тот зрительский контингент, который мог бы его понять

— Ничего особенного, — пропела Гермиона, — просто Рон приревновал Гарри к Свете.

— Что?! — взревел Рон. — Да я… Он…

— Ну да, — ещё ласковее улыбнулась девочка. — Ты устроил Гарри сцену ревности, потому что он сегодня провёл почти весь день со Светой.

Кто-нибудь заткните её. Я не могу. Она же не только за грубость мстит, но и меня вроде как защищает. Остальные тоже не могут. У них походу шок. Света разом изобразила королевну и прижалась ко мне. Я успокаивающе обнял невесту. Взрослые с трудом собрали мысли в кучку. Первым справился Римус.

— Когда Джеймс начал встречаться с Лили, мы стали проводить меньше времени вместе, но это естественно и никак не повлияло на нашу дружбу, — попытался решить проблему он.

— Да причём тут!.. Он тренировку по квиддичу пропустил! — наконец справился с эмоциями Рон.

— Так ведь сегодня День Всех Влюблённых, — пояснила для ребёнка мама.

— Рон считает этот праздник девчачьей дурью, — продолжила крестовый поход Гермиона.

Взрослые посмотрели на мальчика с жалостью.

— Ничего, подрастёт — поймёт, — сказал Сириус. — Мы из графика выбиваемся.

Я достал карту мародёров, проверил обстановку. Малфой сидел в своей мастерской, шкаф ремонтировал. Крэбб с Гойлом маячили у поворота. То ли Малфой такой предусмотрительный, то ли Сириус его так хорошо шуганул. Самой хохмы на карте не видно. Крэбб и Гойл несут вахту под оборотным зельем, в виде девчонок-младшекурсниц.

Сначала дверь комнаты по желанию открылась недалеко от них. Сириус и Римус одновременно нанесли дезиллюминационные чары на Свету и Гермиону. Девочки выскользнули в коридор и притаились в нише у, временно, соседней двери. Их задача будет вырубить Крэбба с Гойлом, если во время боя они попробуют напасть на нас со спины. Гермиона сама вызвалась в группу прикрытия. Она здраво рассудила, что ударить смертельным оружием живого человека не сможет, даже если он Воландеморт. Света столкнулась с жестокой дедовщиной и в группу прикрытия была отправлена как самая младшая. Я бы её вовсе в Хаффлпаффском общежитии оставил, но при наличии зелья удачи можно не расстраивать девочку. Тем более у Светы зелье уже есть, а наше ещё готовится. Рона хотели отправить с девочками, но он решительно отказался под предлогом «Гарри же берёте». Мама, не дожидаясь предложения заявила, что с детьми не воюет. А у меня пророчество, моё участие не обсуждается.

Второй раз дверь комнаты по желанию открылась примерно в трёх метрах от будущей цели. Там друг напротив друга находилось два кабинета. Мама и Рон под дезиллюминационными чарами заняли свои места, в нишах их дверей.

Следующее подходящее место для засады — это ещё одна дверь, примерно в метре от будущей цели. Она ведёт в тот же кабинет, у которого уже чуть дальше стоит мама. Здесь вышел Сириус. Нам с Римусом подходящих мест не досталось. Мы с помощью комнаты по желанию организуем его себе сами. Для нас дверь откроется чуть дальше цели, на противоположной стене, практически в углу, в конце коридора. Получается, мы с Ремом, Сириусом и мамой находимся на одной линии. Риддл и Рон на противоположной линии. Риддл, выйдя из кабинета, окажется между точкой Сириуса и нашей с Ремом. Ширина коридора два с половиной метра. Магии лишено пространство два на три метра. Оставшиеся полметра до нашей стороны и столько же по коридору занимает защитный комплекс, в том числе и от сканирования.

После двадцати минут добросовестного сидения в засаде мы проделали все действия в обратном порядке. Шумную часть репетиции проводили уже в комнате по желанию. Так же тренировали взаимодействие с самой комнатой, открывая дверь в самых разных местах. У Рема это получается лучше всех, но ведь в час икс он может оказаться вне игры. Какая разница почему? Дублёр должен быть.

Рон старательно выполнял всё, что положено. Молчаливое негодование сменилось столь же демонстративной деловитостью. А то вдруг заподозрив в малолетстве, его в группу прикрытия отправят, в приказном порядке. Тут уже не поупираешься. Тем более, аргумент в пользу своей взрослости Рон придумал уже в гриффиндорской гостиной, ну или пока я Свету провожал, точно не раньше. Не успела Полная Дама закрыть вход, подошёл Рон.

— Кроме тебя никто не ушёл гулять вместо тренировки, скажешь они тоже не доросли?

— Скажу, что они вечером свободны, — проворчал я устало, ибо достал. — Хочешь поспорим, что никого из нашей команды в гриффиндорской башне нет? Пока мы диверсионный отряд изображали, все занялись тем, чем положено заниматься в день Святого Валентина. На что спорим?

Конечно, с моей стороны нехорошо было предлагать поспорить о точно известных мне вещах, но ведь действительно достал.

— Ты, когда карту мародёров смотрел, видел, — не повёлся Рон. — Что, и Фред с Джорджем подготовку к ЖАБам бросили?

— Именно, — изобразил я ханжески-скорбную мину. — С Алисией и Анджелиной по тайному ходу ушли в Хогсмид.

— А Кэти Белл?

От любопытства Рон забыл все обиды. Само собой, его занимала вовсе не личная жизнь Кэти. Просто из-за стечения обстоятельств, к которым мы приложили руку, её обозвали возлюбленной профессора Снейпа. Потому — ну интересно же!

— Кэти на Астрономической башне с Кеннетом Таулером.

Рон от восхищения так громко присвистнул, что на нас начали оборачиваться.

— Герой, однако, — уже тише прокомментировал он.

Уроки мы сели делать вместе. Рядом устроилась Гермиона, переписывать набело то, что исчеркала благодаря Рону. Теперь он выразительно пыхтел в её адрес, а не мой. Оба считали себя обиженными и вполне обоснованно. Если рассматривать ситуацию в хронологическом порядке, то первым должен извиниться Рон, за грубость. Потом следует извиниться Гермионе, за изощрённую подставу. Но поскольку Рон извиняться не умеет, даже когда понимает, где и в чём неправ, а уж когда он считает себя обиженным… Видимо, очередная ссора, как обычно, будет погребена под грузом повседневности. Тем более, что под нашей повседневностью можно закопать не одну ссору, а и нас до кучи. С уроками мы, как обычно, засиделись за полночь, а поскольку начали их выполнять после отбоя, много сделать не успели. Воскресенье оказалось плотно занято. Ранний подъём с утренней зарядкой тоже никто не отменял. В понедельник Рон с Гермионой разговаривали как ни в чём не бывало.

У близнецов повседневность тоже не отличается большим количеством свободного времени. У них ускоренная подготовка к ЖАБам, по экспресс методу, семь лет — за один год. Они к понедельнику забыли не только на что злились, но и что злились вообще.

Охотницы из всей команды единственные, кто помнил о размолвке, но тут я сам дурак, надо было с утра подарить девчонкам по цветочку, а потом уже с тренировки сбегать. Но я про неё забыл или не знал, потому от неожиданности глупостей наделал. К счастью, охотницы по-своему профилю на тренировке больше взаимодействуют с вратарём. И пока девчонки будут тренировать Рона, Анджелина поручила близнецам целиться в меня бладжерами. Поскольку попаданий они боялись больше меня, мы отлично полетали. Но Анджелина всё равно осталась недовольна, ведь матч уже в субботу, игроки совершенно не готовы и удирают с тренировки то в Хогсмид и на обед, то на ужин и уроки делать. Почему она считает, что мы не готовы, непонятно. Прекрасно подобранная и слётанная команда. Вот в будущем году, когда уйдут Алисия с Анджелиной и близнецы, будет сложно. Неужели это должность капитана так действует. Может она тоже проклята?

Примечание к части

Вроде бечено.

Тяжело сидеть на канцелярских кнопках

В субботу после выигранного нами матча Анджелина слегка успокоилась. По личному опыту мы уже знаем, что её спокойствия хватит на пару дней. Потому в воскресенье и понедельник наша команда приналегла на учёбу. В результате к вечеру понедельника лично у меня уже мозги плавились. Шрам стало покалывать даже сквозь серебристую изоляцию. Когда к горлу подступила тошнота, я сообразил наконец, что дело не в уроках, и свалил в спальню. Эмоции уже протоптали прямую тропинку между моим сознанием и сознанием Риддла. Сейчас его переполняла ярость, и мне не потребовалось применять легиллименцию для проникновения. Достаточно оказалось лечь и закрыть глаза, чтобы увидеть мир глазами Риддла.

Он стоял в тёмной, затянутой портьерами комнате, где горел единственный канделябр со свечами. Его руки сжимали спинку стула, на который он опирался. Руки были белые, с длинными пальцами, словно много лет не видевшие дневного света — на фоне тёмной бархатной обивки они казались большими бледными пауками.

Впереди, в пятне света под канделябром, преклонил колени человек в чёрной мантии.

— Значит, меня плохо информировали, — сказал я, то есть Риддл конечно, высоким, холодным голосом, позволяя ярости прорваться наружу.

— Хозяин, я молю вас о прощении, — прогнусавил человек, стоящий на коленях. Его макушка блестела на скудном свету. Похоже, он дрожал.

— Я не виню тебя, Руквуд, — сказал Риддл тем же холодным, жестоким голосом.

Отпустив стул, он обошёл его, приблизившись к съёжившемуся на полу человеку, и остановился в темноте, прямо над ним, глядя вниз.

— Ты уверен, что дело обстоит именно так, Руквуд? — спросил Риддл.

— Да, милорд, да… Я ведь сам работал в этом отделе…

— Эйвери говорил мне, что Боуд сможет взять его оттуда.

— Боуд никогда не смог бы взять его, хозяин… Он должен был понимать это… без сомнения, именно поэтому он так упорно сопротивлялся наложенному Малфоем заклятию Империо…

— Встань, Руквуд, — шепнул Риддл.

Коленопреклонённый едва не упал, спеша выполнить приказание. Его лицо было изрыто оспой — рябины чётко выделялись в свете канделябра. Даже поднявшись на ноги, он не выпрямился до конца, а замер в полупоклоне, украдкой бросая вверх, на лицо Риддла, полные ужаса взгляды.

— Ты хорошо сделал, что сказал мне об этом, — произнёс Риддл. — Что ж… Похоже, я потратил многие месяцы на пустые усилия… впрочем, неважно… теперь мы начнём всё заново. Ты удостоился благодарности Лорда Воландеморта, Руквуд…

— О, Милорд… Спасибо, Милорд! — выдавил из себя Руквуд, голосом хриплым от облегчения.

— Мне понадобится твоя помощь. Мне понадобится вся информация, какую ты сможешь добыть.

— Конечно, Милорд, конечно… Всё что угодно…

— Очень хорошо… ты можешь идти. И пришли ко мне Эйвери.

Руквуд попятился, кланяясь, и исчез за дверью.

Я догадывался, что сейчас произойдёт, но до появления Эйвери уходить не спешил, ловя обрывки сиюминутных мыслей, мелькавших перед глазами. Бешенство, пульсирующее в душе Риддла, делало его мысли бессвязными, но оно же делало их более доступными.

Оставшись один в тёмной комнате, Риддл повернулся к стене. На ней, в тени, висело зеркало с трещинной, всё в каких-то древних пятнах. Риддл шагнул к нему. Его отражение выросло и яснее обозначилось в полумраке… лицо белее черепа… красные глаза с щелями вместо зрачков…

Если б я раньше не увидел это на фотографиях, сейчас бы умер с перепугу, наверное. Но зеркало меня натолкнуло на неприятные мысли. Пару раз застав Риддла в поместье Малфоев, я начал считать, что он там находится всегда. Даже когда (довольно часто) из-за полумрака не мог рассмотреть интерьер. Может ли подобное зеркало находиться в поместье Малфоев — очень сомневаюсь. Поселил бы Люциус Малфой своего Лорда в комнате с треснувшим, старым зеркалом — сильно вряд ли.

Сам Риддл о своём местонахождении не думал. Он думал о пророчестве, которое теперь непременно достанет, о впустую потраченном времени, о том, что никому нельзя верить. Ага, а мне и Дамблдор, и Снейп чуть ли не в один голос рассказывали, что Воландеморт (Тёмный Лорд) всегда знает, когда ему врут. Наверное, это потому, что ему всегда врут! Тип в чёрной мантии не вошёл, вполз в дверной проём.

Я счёл за благо удалиться и добавить лишний слой изоляции вокруг шрама. Но он всё равно болезненно нагрелся. Мои соседи по спальне возились, готовясь ко сну. Я убедился, что укладываясь в постель не забыл про заглушающие чары, и позвонил Сириусу.

— У меня не срочно. Так что, если ты занят, поговорим позже. — Сразу предупредил я.

— Эссе у семикурсников проверяю, но это не занятие. — Со смехом в голосе ответил Сириус. Всё с ним ясно, опять над бедными детишками поприкалывается. Вообще-то их со Снейпом противостояние сошло на нет. Поначалу Снейп просто покинул поле боя, глубоко уйдя в себя, но и после возвращения к реальности профессор зелий был старательно объективен и баллы снимал строго по делу. Профессору Блэку играть в одну персону сразу стало не интересно. Тем более, что он был в курсе нашей диверсии, то есть начавшегося психологического тренинга, конечно. Но заковыристые задания к Снейпу никакого отношения не имеют, а значит были, есть и будут.

Я как можно подробнее пересказал свой сон, особенно остановившись на старом, задрипанном зеркале.

— Отдашь мне пузырёк с воспоминаниями, — предложил Сириус. — Может, Делэйн или его бойцы узнают место. Обыск не у одного Малфоя был.

— Эхм, — подавился я воздухом, — и как ты объяснишь появления у тебя пузырька с воспоминаниями Риддла.

— Ничего им объяснять не потребуется, мы просто сделаем парочку фотографий, так чтобы лишнего не зацепить, — успокоил меня Сириус. Нет, я помнил про возможность вывести картинку из думосбора, а значит показать зеркалу или сфотографировать, просто забыл от неожиданности.

— Ладно, сейчас все уснут, я к тебе пойду. Кстати ты не знаешь, в связи со смертью Боуда в Отделе Тайн не передумали свой эксперимент проводить? Всё-таки он был одним из них.

— Боуд был рядовым невыразимцем, а проект мутит их начальство. Прочие подразделения Отдела Тайн вообще не в курсе, но нам с этого прока мало.

— Прочие подразделения — это как у Ли Брейдона? Почему ты думаешь, что нам с них будет мало проку? — мне наивно кажется, что подразделение тёмных магов бесполезным быть не может. А если другие не менее интересны…

— Потому что в Отделе Тайн в обход руководства Тайной Канцелярии сделать ничего нельзя. Глава невыразимцев, а также главы исследовательских и спецподразделений передают информацию в секретариат, и если реакция руководства не совпадает с ожидаемой, значит у руководства есть на то резоны. И любой, кто пытается доказать, что оно не право, — потенциальный враг. Среди сотрудников отдела тайн случаются преступники и предатели, но нам-то такие не нужны.

— Вот жеж… профессионалы. — Отдел Тайн местами напоминал родную контору Алекса.

— Ты это о чём? — спросил Сириус.

— Фанатики и профессионалы переубеждению не поддаются. Фанатик просто всё пропустит мимо ушей или услышит что-то своё. Профессионал легко распознает вербовку, а вербовщик неправ по определению. В чём именно он не прав, можно и потом разобраться, а можно не разбираться.

— Очень точное описание, — невесело хохотнул Сириус. — Пока не сменим главу Отдела Тайн, они будут продолжать свой дурацкий эксперимент. Скримджер Регана не снимет (древний род, поддержка уважаемых людей). Хотя вопросов к нему накопилось достаточно.

Эх такие ресурсы — и всё мимо, слов нет печатных.

Уже на следующий день мои сны перестали быть снами. По проторенной дорожке Риддл отсылал корки местности от дверей Отдела Тайн до хранилища пророчеств. Разумеется, всё это приправлено усиленными эмоциями, они сопровождали не только наведённые сны, чужие чувства и с ними необходимость постоянно поддерживать изоляцию шрама стали привычным злом. Как ноющий зуб — утомляет, выматывает и хочется выдрать. Но я сам решил, что эта пакость мне необходима. И пока Риддл не может используя крестраж проникнуть в моё сознание, от него больше пользы, чем вреда. Мы же: я, Риддл и Света сходимся в мыслях, что без личного контакта это невозможно. Я легиллименчу крестраж, а Риддлу легиллиментить нечего, ну не собственную же голову, это ещё более невозможно.

О начале марта я узнал исключительно благодаря Подмору и маме. Стерджис Подмор, отсидев свой срок, благополучно вышел из Азкабана. Мама принесла зелье для росписи его наруча, а следом, через несколько дней подоспело зелье удачи. Мысли метались от «до конца учебного года осталось почти четыре месяца» до «у нас осталось всего три с половиной месяца и неизвестно, как сработает проклятие». Наверное, я просто устал, потому что всё идёт по плану. Избавившись от сеансов легиллименции со Снейпом, я трачу большую часть освободившегося времени на сеансы легиллименции с Риддлом. Малфой чинит шкаф, он ходит на уроки похожий на собственного призрака, почти плюнул на домашнее задание и совсем забросил квиддич. К сожалению, помочь мы ничем не можем, так как шкаф Малфой чинит под чутким руководством Риддла и привлечённого мастера-артефактора. Руководство осуществляется через сквозное зеркало. Наличие в рем-бригаде мастера давало надежду, что шкаф они починят до конца учебного года.

Разумеется, процесс я наблюдаю урывками, но кое-какие выводы сделать смог. Поначалу, несмотря на страстное желание убедиться в целостности своего крестража, Риддл давал Драко Малфою задание с целью наказать его родителей, на успех он не рассчитывал. Про исчезательный шкаф, похоже, бывший староста Слизерина и школы ничего не знал. Сам Драко об исчезательном шкафе узнал во время зимних каникул и поспешил доложить о нём начальству, дабы реабилитироваться за совершённую ошибку. Вот тут Риддл почувствовал, что он реально может попасть в Хогвартс проведать свой крестраж, и засекретил дело.

Зачем Риддл каждую ночь показывает мне коридоры Отдела Тайн, пока не понятно. Но я добросовестно передаю через Сириуса краткий пересказ снов Дамблдору.

Вопрос, когда и сколько пить Феликса Фелициуса, неожиданно оказался совсем не простым. Когда получим сигнал от «Исчезательного шкафа»? Значит, глоток следует сделать не меньше, чем на два часа. Но ведь первым может пойти между шкафами вовсе не Риддл. Два часа удачи пропадёт впустую, и на сам бой её не хватит. Взять на такой случай вторую порцию? Ещё два часа? Но никто не гарантирует, что Риддл в первый же раз выйдет в коридор. А мы израсходуем по четыре часа удачи. Причём, у Сириуса уже три часа израсходованы. И ладно если во второй раз великая битва добра и зла таки состоится, а если нет? Сократить первую порцию зелья до полутора часов и пить его в комнате по желанию? Профессору Блэку в Хогвартсе пройти из точки А в точку Б не может помешать никто кроме директора. Мне в мантии-невидимке можно и Дамблдора не учитывать. Маме и Рему теоретически ничто не может помешать оказаться возле Добби к тому времени, как я его вызову. Что касается всех остальных… Честно говоря, такая толпа народу в засаде нам не нужна, и если кто-то не успеет добраться за сорок минут до места сбора… Конечно, прямо я этого не сказал.

— Если использовать по четыре часа удачи, то нам хватит на три сигнала тревоги. А Сириус в целях экономии может пить порцию поменьше, в комнате по желанию или даже в засаде, — заподозрив неладное, предложил Рон.

— Думаю, Рон прав, четыре часа удачи на раз нормально. Вряд-ли будет больше двух попыток, в крайнем случае три, — согласилась мама.

Наверное, Сириус с Римусом таким образом хотели избавиться от лишних бойцов, потому что спорить с мамой не стали. Я — так точно хотел чего-то подобного. Но Света и без вспомогательных средств не сомневалась, что в точку сбора придёт вовремя. А значит можно забыть про все коварные планы.

Гермиона тоже сообразила, где фестрала закопали, и с чувством собственного превосходства сказала:

— Проблемы возникнут, если сигнал придет во время урока, зельеварения, например. Что делать будешь?

— Выпью Фелициус, надену мантию-невидимку и тихо-тихо свалю из кабинета, — не дал я зародиться панике. Ясно же, что профессор Блэк уйдёт с собственного урока без особых проблем.

Вроде бы договорились один раз. В следующую отработку засады вопрос сколько и когда пить зелье мы обсуждали вновь. Ведь на репетиции мы доходим до места без проблем. Может быть тогда… Хотя бы в первую тревогу. Ясно же, что Риддл разведку устроит.

Делэйн развернул компанию по борьбе с коррупцией. Как оказалось, обыски в домах уважаемых людей были провокацией. Весь март, а потом и апрель шли суды над помощниками министра. Обвинялись они во взяточничестве, но везде, где только было возможно, приплеталось сотрудничество с Все Знают Кем. Учитывая, что уже начались нападения, подобные обвинения задевали не только самих обвиняемых, но и их работодателя. Скримджер конечно смог бы снять Делэйна, но на стороне главы Аврората сыграл сам Риддл. Попытка убийства Делэйна лично Все Знают Кем, провалившись подняла рейтинг аврора на недосягаемую высоту. То, что ему просто повезло удрать, в глазах общества картину не портило. Маги на редкость здраво оценили ситуацию. На место Делэйна никто не хочет, зато все хотят безопасности. А она выглядит так: либо присоединяйся к Ты Знаешь Кому, либо молись чтоб кто-нибудь навёл порядок. Ведь к Ты Знаешь Кому может присоединиться твой недруг. Чётких инструкций, как избежать нападения Упсов, не было. Декларируемая чистота крови не спасала. Погибли Амелия Боунс и миссис Эббот, мама Ханны. Глава ДМП и обычная домохозяйка. Обе чистокровные.

Увы, но о нападениях я узнавал, как и все, из газет, когда уже всё произошло, а не заранее, из мыслей Риддла. Нападению подвергались маглорожденные маги, смешанные маго-магловские семьи или маги просто чем-то неугодившие любому из Упсов. Как и в прошлой войне, делалось это для обкатки молодняка. Лично Риддл деталями не занимался, или мне ни разу не удалось застать его за этим процессом.

Комнату с задрипанным зеркалом никто не опознал. Сириус предположил, что это может быть особняк Лестрейнджей или Ронанов. Картинка из воспоминаний напомнила ему упадок в доме Блэков. А некормленый колодец может быть только у этих двух семейств. Но клясться Сириус бы не стал. То, что какой-то род не объявляет себя тёмным, ещё не значит, что он ничем таким не занимается. Чтобы перестать кормить колодец, не обязательно всей семьёй попадать в Азкабан.

— Если Делэйн успеет стать министром и почистить штат невыразимцев, можно будет оставить организацию ловушки на Ты Знаешь Кого им, — высказала надежду Гермиона после прочтения «Ежедневного пророка».

— Когда Делэйн почистит Отдел Тайн, они при поддержке аврората первым делом накроют дома беглых Упсов. На случай успеха, мы уже снабдили главу аврората остатками щитов, — я не стал говорить Гермионе, что даже самому чистому Отделу Тайн ставить эту ловушку на Риддла мы не предложим. Так как она будет в Хогвартсе, а значит потребуется договариваться с Дамблдором, а его действия могут оказаться непредсказуемыми.

— Все дома? — удивилась Гермиона размаху предполагаемой операции. Она налила себе вторую чашку кофе и, видимо вспомнив, что мы тут вроде бы завтракаем, стала намазывать тост маслом.

Похоже, Гермиона решила до конца года прочесть все книги из закрытой секции. А свободное время почему-то находится только после полуночи.

— На самом деле там всего четыре дома, — заметил Рон так, будто он каждый день родовые гнёзда штурмует.

— Три, — поправил я друга. — Но это на пределе возможного, у магов боевые подразделения какие-то малочисленные.

— А что ты хотел, магов и самих мало, — сказала Гермиона, не проснулась ещё, наверное.

— Если б дело было в количестве магов, Делэйн не стал бы объявлять повышенный набор не успев стать главой аврората.

— А если б аврорат и тайная канцелярия добросовестно делали свою работу, повышенный набор не потребовался бы, — возразила Гермиона. Просветил на свою голову!

— Если тайная канцелярия вместе с авроратом с трудом могут накрыть три дома, значит их мало, — упрямо стоял я на своём.

— А почему три-то? — Рон, оказывается, во время нашего спора вспоминал список беглых Упсов.

— Потому что необитаемыми всё это время стояли три дома. У остальных Упсов есть родственники, которые имеют преимущественные права на родовые гнёзда.

— И нигде не сказано, что они не приютили у себя беглых заключённых, — хором возмутились Рон с Гермионой. Но возмущались они как-то неуверенно. Рон, высказавшись, мысленно вернулся к списку беглецов, а Гермиона добавила:

— Я понимаю, что все чистокровные друг другу родственники и у той же Беллатрис Лестрейндж не только Нарцисса Малфой — сестра, но и Сириус — кузен. Но магический мир очень мал. Нетрудно узнать, кто с кем дружил, кто каких взглядов придерживается…

— Этого было достаточно для обысков, и их уже провели, — прервал я Гермиону. — Для штурмов нужны основания посерьёзней, что в общем-то неважно. Сопротивление обыску может стать поводом для штурма, а не имея возможности спровадить преступников, хозяева дома будут сопротивляться обыску, но людей-то, всё равно хватит впритык на три дома.

— Всё-таки, почему три, тогда получается два? — пересчитал по новой список беглецов Рон.

— Потому что есть ещё дом Розье. Последний Розье умер в восемьдесятом. Осталась только дальняя родня. До дома они почему-то не добрались.

Рон с Гермионой увлечённо начали искать ответ на этот вопрос. Меня тоже бесхозный дом с артефактами и библиотекой занимал, но отсутствие Светы за завтраком занимало больше, утром на тренировке она ни о чём таком не предупреждала. Правда её подружки тоже отсутствовали, что намекало на какие-то общие дела. Не выдержав, я связался со Светой через разговорник, и пока она не ответила, воображение подсовывало мне пугающие картинки. Вот знаю же, что глупости, а всё равно.

— Солнышко, у тебя всё в порядке?

— У Ребекки какая-то зараза уничтожила всю домашку на сегодня. Если это можно назвать порядком, то у меня всё в порядке.

— Ну, авральное восстановление домашней работы — не самое страшное, что может случиться в жизни, — облегчённо выдохнул я.

— Знаю, — в голосе Светы послышалась улыбка. — Но мы всё равно отомстим!

— Если понадобится, можете на меня рассчитывать.

Попрощавшись с девочкой, я прислушался к разговору друзей.

— Может, они просто побрезговали. Как думаешь, Гарри, в доме Розье есть «Колодец»? — спросил Рон.

— Даже если и есть, — вместо меня ответила Гермиона, — ничего не мешает предъявить права на дом и просто вынести оттуда всё ценное.

— Для этого вовсе не обязательно предъявлять права на дом, достаточно иметь возможность, — заметил я. — Хотя мысль интересная. Узнать, что ли, насколько близкой роднёй мне приходятся Розье?

— И окажешься главным помощником Все Знают Кого, когда в этом доме беглых Упсов найдут, — припечатала Гермиона.

— Тоже вариант, — согласился я.

Шрам дёрнуло, тупой болью отдавая в висках. Моя изоляция из светящейся ваты работает только на ментальном уровне. А болит у меня физическое тело. Чужим эмоциям вообще плевать на любые преграды и окклюменцию. Это же не легиллименция. Вот и сейчас, вслед за болью меня окатило волной чужого предвкушения. Волна схлынула, боль осталась, нудная до зубовного скрежета. Пришлось в очередной раз напомнить себе, зачем я это терплю. Но на истории магии сил работать у меня уже не было. Не дожидаясь, когда меня усыпит голос Бинса, я прижался лбом к прохладной парте. Гермиона сопроводила мои действия неодобрительным взглядом. Зато к зельеварению моё состояние если не улучшилось, то и не ухудшилось. Учитывая характер профессора Снейпа, немаловажная деталь.

— Успокаиваемся, — ничуть не теплее чем обычно встретил нас он. Как успели убедиться ученики, границы дозволенного шире не стали, а преподаватель зельеварения не стал добрее. Квалифицированнее, увы он тоже не стал. Что-то объяснять или рассказывать профессор Снейп нам даже не пытался. Варили мы пять лет зелья самостоятельно, и дальше будем так же варить. А всё обучение сводится к выбору тем для эссе и рецептов для варки на уроке. Снейп, конечно, изменился. Своим поведением профессор больше не напоминал хамоватого подростка, дорвавшегося до власти, в процессе самоутверждения. Были и другие едва уловимые изменения. Но при всей своей заинтересованности, я смог чётко обозначить только чистые волосы. Всё остальное характеризовалось неопределённым местоимением «что-то». Но это «что-то» позволяло думать, что наша деятельность является психотерапией, а не психической атакой. Ведь оно идёт глубоко изнутри, тогда как слова и действия могут иметь любую причину. Вон — первоначальную погружённость в себя и внезапно проснувшуюся в преподавателе объективность валили на Кэти Белл. Отважная гриффиндорка успела перепугаться до смерти. Но со временем народу версия перестала казаться убедительной. Кэти успокоилась, а Снейп приобрёл привычку изъясняться с учениками протокольным языком и по-минимуму. Потому уроки зельеварения стали проходить почти в двухсторонней тишине. Мы-то и раньше молчали. Но даже так, всё равно лучше. Гадости под руку не говорит, на нервы не действует, Слизеринцы не хихикают. Невилл уже оценил, нормальные зелья варит. По последнему мнению учеников, мы этим счастьем обязаны Все Знают Кому. Только одни решили, что сам Тёмный Лорд велел своему последователю: А) не давать послаблений Слизеринцам как будущим тёмным магам; Б) вербовать сторонников со всех факультетов; В) не подставляться.

Другие считают, что после возвращения Все Знают Кого профессор, старается вести себя как приличный человек, а не тёмный маг. На всякий случай. Передвигаясь по Хогвартсу в мантии-невидимке, я слышал пересказ «абсолютно достоверной информации» из «надёжного источника» о двух вызовах профессора Снейпа в ДМП на допрос. Забавно, но Валькирия среди версий не упоминалась, ни вначале, ни потом. Про маму, к счастью, тоже никто не вспомнил. Потом тема потеряла новизну и остроту, о том, что же происходит с преподавателем зельеварения, теперь гадает только сам Снейп. Точно гадает. Я, последний раз брызгая зелье, задевал какие-то заклинания. Понятия не имею, что бы случилось, если б я вошёл в комнату и задел заклинания лично, а не распылённым зельем. Но не получив результата, профессор наверняка придумает что-то другое. Полагаю, от поимки меня спасало то, что он не знал, где именно происходит нападение, в смысле лечение, подозревал Сириуса и сторожился в коридорах, Большом зале, учительской, спальню же Снейп «для порядка» засигналил. Теперь знает.

— Прекращаем работу. Сдаём зелья, — за минуту до звонка велел Снейп. Нельзя сказать, что его новый стиль преподавания благотворно сказался на всех учениках. Крэбб, Гойл и Рон Уизли как раньше бурду варили, так и сейчас бурду варят. Драко Малфой — наоборот — раньше варил вполне приличные зелья, сейчас же даже Ронова бурда выглядит лучше. Но Малфой вообще в последнее время на уроки забил, похлеще чем я во время выполнения ПЛАНА. А полезный рефлекс, позволяющий работать не включая мозги, ему никто не дарил.

— Гарри, по-моему, наше зелье действует слишком медленно, — посетовал Рон, благоразумно убедившись, что Гермиона его не слышит.

— Нормально действует, — возразил я. — У меня на такой потрясающий и быстрый эффект даже надежды не было.

— В смысле «потрясающий и быстрый»? У меня тролль за зелье, — шёпотом возмутился Рон.

— У тебя, Крэбба, Гойла и Малфоя, а раньше тролля бы поставили только тебе. Как видишь, эффект есть, и он действительно потрясающий.

Рона, конечно, радовало, что Слизеринцы пострадали вместе с ним, но он предпочёл бы другой результат. Делиться своими сомнениями о необходимости продолжении террора, в смысле терапии, я не стал. И так понятно, что Рон по этому поводу думает, да и Гермиона, закончив объяснять Невиллу где он ошибся, подошла к нам. В отличие от прочих обитателей Хогвартса, она почему-то сразу заподозрила во мне виновника странного поведения Снейпа. Интересно, почему? Одарив меня очередным изучающим взглядом и полюбовавшись моим невинным видом, Гермиона повернулась к Рону

— Если скидывать ингредиенты в котёл как придётся, — без всякой надежды на успех, начала она нравоучение. И естественно, у неё ничего не получилось, даже нотацию прочесть.

Рон не Невилл, ему не интересно слушать о своих ошибках. Отмахнувшись от нравоучений, он с излишним энтузиазмом поприветствовал подошедшую Свету.

Гермиона и её одарила подозрительным взглядом, но заговорила не о профессоре Снейпе, а об уворованной домашке, помешавшей Свете сегодня позавтракать. Меня тоже интересовало, как девчонки собираются искать воришку. Я даже успел немного поучаствовать в разговоре, потом меня снова накрыли чужие эмоции, неся за собой вспышку боли. Я с трудом удержался и не прижал стакан с охлаждённым компотом к горячему шраму. Света без комментариев сжала мою руку.

Интересно, мне кажется или у Риддла сегодня действительно что-то особенное происходит? У меня мелькнула мысль плюнуть на ежедневные походы к Снейпу, всё равно сомневаюсь, надо ли, и проверить, что там у Риддла новенького. Но к началу ЗОТИ шрам вдруг успокоился. Тишина на той стороне продолжалась весь урок, а потом и весь следующий. И я малодушно решил не будить лихо. Потому после уроков мы со Светой пошли уже привычным маршрутом. Все сомнения о необходимости тер… терапии исчезли с головной болью.

Я впервые за целую вечность без помех наслаждался обществом своей девушки. Естественно, до заветной двери мы добирались в два раза дольше, чем обычно, или даже в три.

— Света, солнышко, — спросил я между поцелуями, — а что бы ты сделала для поимки неизвестного доброжелателя, который орошает твою постель зельем, но охранными чарами не ловится?

— Шишугу посадила бы, — не задумываясь ответила Света.

— А это что за зверь? — я настороженно замер у потайной двери. Моя-то фантазия дальше «ловчих» на скомпрометированной стене не пошла. Но если подумать, в засаду можно посадить домовика, своего или Хогвартского. Да, нормальный домовик что-либо делать против волшебника не будет, но ведь ему и не нужно ничего делать, просто посидеть невидимым в комнате и рассказать профессору кто приходил.

— Шишуги внешне похожи на собак, только с раздвоенным хвостом. На деле это магические существа, гораздо лучше собак приспособленные для охраны. Они не только выполняют приказы, но и свободно действуют в рамках инструкции. Шишугу можно купить или взять напрокат, только доказав, что сможешь с ней управляться.

— Ты этих зверушек хорошо знаешь? Если я открою слуховое окошко, шишуга меня учует?

Света оценивающе покосилась на стену.

— Я конечно не специалист, но у деда такие зверушки есть и, по-моему, на ментальном уровне они и с закрытым окошком нас спокойно почуют.

— Сигнальные заклинания, ловчие заклинания, домовики с шишугами в засаде. Пойдём-ка, родная, отсюда, — приобняв Свету за плечи, я задал направление к выходу. — А профессору Снейпу пошлём фиал с зельем, пусть сам лечится, раз такой параноик.

Причины, по которым Риддл мне подарил несколько часов тишины, стали понятны на лестнице, ведущей из подземелья. Мы ещё не успели снять мантию-невидимку, но уже прикидывали куда пойдём. Я собирался на пару минут заглянуть к Риддлу, хоть не хочется, но надо. А потом можно… вот это можно прервал скрип открываемой двери и мелодичная трель звонка. Мы огляделись в поисках источника звука. Одновременный вызов от всех отсутствующих кольценосителей сразу прояснил ситуацию. Я начал отвечать в порядке необходимого собеседникам времени. Сириусу, Рону и Гермионе, чтобы добраться до места сбора нужно пройти полхогвартса, маме и Римусу достаточно трансгрессировать домой и дождаться, когда я вызову Добби.

Фелициус, переглянувшись, мы оставили до комнаты по желанию. Уроки закончились, до отбоя ещё далеко и на нас мантия-невидимка.

Когда и сколько пить зелья удачи, мы так и не смогли договориться, и решили действовать по обстоятельствам. Мама каждому выдала по два флакончика с Фелициусом; на час удачи и на два часа. У Светы ещё заныкан свой собственный Фелициус на три часа удачи. Пока что мама его не учитывает. Будет ли учитывать потом, зависит от её веры в благоразумие моей невесты.

Не только мы со Светой оказались такими экономными. Наверняка именно поэтому в комнате по желанию обнаружился Невилл. Смущённый вид Гермионы показывал, что это она прокололась.

— Я давно понял, что вы не просто так тренируетесь, вы к чему-то готовитесь. Я тоже хочу воевать с Вы Знаете Кем, — упрямо заявил мальчик, стоило мне на него глянуть.

— Невилл ведь тренируется с нами, и у него есть щит, — сказала в своё оправдание Гермиона.

— Проблема не в том, что нас вычислил Невилл, проблема в том, чтобы нас не вычислил кто-нибудь ещё.

Сириус выразительно посмотрел на часы, и я, отложив разговоры на потом, позвал Добби. Пока мы бегали по Хогвартсу, Мама и Римус успели изрядно перенервничать. Совершенно напрасно, в рамки мы укладывались. Одновременно с их появлением кто-то уже организовал выход в нужном месте, благо все кроме Невилла знают, как и куда. Я быстро достал карту мародёров. Крэбб и Гойл находились на боевом посту.

— Невилл сегодня пойдёт с Гермионой и Светой. Ваша задача в случае боевых действий вырубить любого, кто попробует напасть на нас со спины, — начал инструктаж Сириус с незапланированного пополнения. — Сегодня наверняка будет только проверка, но это не повод расслабляться. Все пьём зелья, хватит с нас сюрпризов.

— Я поделюсь, — всполошилась Гермиона, увидев что Сириус собирается отдать Невиллу свой фиальчик.

— У меня есть запас, — прервала аттракцион щедрости мама.

Перед тем, как что-либо делать дальше, я устроился поудобнее в кресле и нырнул в сознание Риддла. Он находился в той же комнате, где провёл большую часть последних трёх месяцев, и гипнотизировал шкаф взглядом.

— В шкафу не Риддл, — сообщил я, прервав контакт. — Похоже, действительно идёт проверка.

Гермиона, Света и Невилл уже вышли. Я повторил сказанное для девочек через разговорник. Невиллу они сами передадут.

— Ясно, — сказал сгусток воздуха маминым голосом. Они с Роном покинули комнату по желанию.

Я вновь вернулся в сознание Риддла. Пока он не войдёт в Хогвартс, наблюдение — это лучшее, чем я могу заняться. Так подсказывает здравый смысл, так велит Фелициус. Сириус сравнивал зелье удачи с империо, но у меня не было ощущения, будто мной управляют, просто к стандартному набору чувств добавилось ещё одно или даже два. Никто же не обвиняет обоняние в принуждении к нежеланию брать в рот всякую дурно пахнущую дрянь или наоборот взять в рот что-то аппетитно пахнущее. Я чувствовал, что мне следует продолжить наблюдение, даже когда Риддл вышел из шкафа в соседней комнате. Его переполняло возбуждение, восторг и нетерпение. Цель так близка, но нельзя, не сейчас. Первым делом нужно проверить окрестности. То, что Петтигрю их уже просканировал ничего не значит. Он бездарь, а верить нельзя никому (у нас защита от сканирования, двухслойная и плюс Фелициус).

— Я доволен тобой, Драко, — старательно спокойным голосом произнёс Риддл после того, как проверил всё, что мог. — Ты можешь идти, носи зеркало с собой и не появляйся больше здесь.

— Да, Милорд, спасибо, Милорд, — облегчение от того, что его отпускают не наказав (за что не важно) и надежда на особое расположение Лорда в голосе Драко присутствовали в равных долях. Риддл прекрасно видел все его чувства, считал их правильными и само-собой разумеющимися. Именно такой слуга вызывал у него минимум подозрений. Он забыл о Малфое, стоило тому исчезнуть из поля зрения. Мысли Риддла кружили разноцветным хороводом, в основном состоящем из воспоминаний о короне, комнате по желанию и коридорах Хогвартса. Но пока он колдует вокруг себя что-то зубодробительное и кажется не планирует гулять по школе. Хотя нетерпение его переполняет выше крыши, но присутствие Дамблдора в замке служило хорошим сдерживающим фактором. Я точно не понял, чего Риддл опасается, привлечь внимание к своей ПРЕЛЕСТИ или того, что в школе директор его таки прибьёт, несмотря на все свои заскоки и Риддлово бессмертие. Наверное, он и сам точно не знал, чего именно опасается, и знать этого не хотел, просто заколдовал комнату по самое немогу и вернулся к себе.

Я честно дождался, когда Риддл выйдет из шкафа на своей стороне, вынырнул из его мыслей и вызвал Свету.

— Да? — шепнула она.

— Риддл у себя, сообщи остальным, — потом я обратился к замершему у дверей Римусу.

— Слышал? Сообщи маме с Сириусом, а я назад.

Увы, чёткого плана своих будущих действий Риддл мне не предоставил, но у меня возникло стойкое ощущение, что у него этот план есть и давно обдуман со всех сторон. К сожалению, на процесс обдумывания я не попадал. И прямо сейчас повторять его для меня никто не собирался, или я не смог дождаться этого момента. Потому что Рем собрал всех в комнате по желанию, и мама потребовала срочно отправить детей спать.

— Час ночи уже! Я подключу Невилла к сигналке, а вы организуйте выход недалеко от Хаффлпаффской бочки, сначала высадим Свету.

— Гарри, Воландеморт колдовал в Хогвартсе? — спросил Сириус и, дождавшись моего кивка, попросил: — Дай мне воспоминание.

Я в этот момент одной рукой разворачивал карту мародёров, дабы проверить обстановку у Хаффлпаффской бочки, другой рукой обнимал Свету, прощаясь, потому крёстный получил ещё один согласный кивок.

Феликс Фелициус закончил своё благотворное действие, всех немного потряхивало. И жажда деятельности требовала сделать хоть чего-то.

Рон с Гермионой за неимением дел теребили свои волшебные палочки. Мы, значит, ждали-ждали, а Риддл не вышел.

Отпустив Свету, я отдал Рону карту, пусть проверяет обстановку возле портрета Полной Дамы, а сам начал сливать воспоминание в фиал.

— Всё, — мама убрала свою палочку и отпустила Невилла. — Услышишь скрип открываемой двери и звонок, иди в комнату по желанию, не успеешь — извини.

Невилл серьёзно кивнул.

— Чисто, — сказал Рон, возвращая мне карту.

Сириус спрятал фиал с воспоминаниями в карман, Римус открыл дверь и пожелал нам спокойной ночи.

— Погоди, — спохватилась мама. — Позови Добби, пусть нас домой заберёт.

Я позвал домовика. И попрощавшись со всеми по второму разу, мы вышли в коридор. До портрета Полной Дамы осталось каких-то двадцать шагов. Ребята мужественно молчали, преодолевая это расстояние.

— Ты правда не против, что я буду участвовать? — спросил Невилл, ступив на территорию Гриффиндорской гостиной.

— Как думаете, когда будет следующий раз? — выплеснул напряжение Рон.

— Ты понял, что Вы Знаете Кто колдовал в той комнате? — одновременно с мальчишками полюбопытствовала Гермиона.

Для начала мы все убедительно сказали Невиллу, что никто не против его участия в боевых действиях.

— Если следующая тревога случится раньше субботнего вечера — займёшь то же место, что и сегодня. В субботу вечером у нас отработка засады. Имей в виду. Если тревогу нам устроят позже, на репетиции займёшь место рядом с Роном и по обстоятельствам будешь помогать либо им, либо девочкам, — расписал я перспективы.

— Вряд ли нам потребуется помощь. Крэбб и Гойл ушли вместе с Малфоем, задолго до ухода Ты Знаешь Кого, и в следующий раз их наверняка не будет, — предположила Гермиона.

— Зато может появиться какая-нибудь влюблённая парочка, Филч с миссис Норрис или профессор Снейп, и их всех нужно будет тихо вырубить, не насторожив Риддла и перенести в кабинет, подальше от боевых действий, — проявил я врождённый оптимизм.

— Всех?! — в унисон воскликнули Гермиона и Невилл, почему-то не обрадовавшись. Их лица разом вытянулись и побледнели.

— Если что, я тоже помогу, — выдавил Рон, резко перестав считать позицию девочек самой безопасной.

— Не знаю, что там Риддл колдовал, — перешёл я к другим вопросам, — Сириус с Римусом разберутся, расскажут. Не вышел он из комнаты из-за Дамблдора, так что в следующий раз Риддл посетит Хогвартс, когда директор точно будет отсутствовать.

— А ведь Дамблдора часто не бывает за столом, — задумавшись протянула Гермиона.

Мы с парнями переглянулись. Видимо, ожидание не затянется. Ребята были не прочь ещё пообщаться, но я напомнил о ранней побудке и поспешил в спальню, чтобы продолжить подглядывать за Риддлом, всё равно в таком взбудораженном состоянии не усну. Ему тоже не спалось, но обсудить с кем-либо свои планы на будущее он не соизволил. От легиллименции у меня дико заболела голова и начало звенеть в ушах, я ведь уже нарушил министерские нормы, пришлось прекратить подглядывать. Голова приходила в норму медленно, по чуть-чуть. Но в какой-то момент противный звон утих, стало слышно, как ворочаются в своих постелях Невилл и Рон. Я не стал рисковать и отложил создание мыслесвязок на потом. Иногда министерские инструкции следует выполнять.

Уснуть удалось только под утро, мне опять снилась дорога в Отдел Тайн и все следующие ночи тоже. Зачем это нужно Риддлу? Как Отдел Тайн связан с проникновением в Хогвартс? Он рассчитывает таким образом запутать Дамблдора? Отвлечь его внимание? Ведь Риддл в курсе, что мои сны не тайна для директора.

Я тратил на легиллименцию всё свободное время, но его было слишком мало, и то немногое, что удалось подсмотреть, подслушать, ответы на вопросы не давало. Можно предположить, что Риддл готовит две операции одновременно. Тематические сны мне начали сниться задолго до того, как он собрался посетить Хогвартс. То, что Риддл не стал забрасывать начатое дело — нормально. Но что он ждёт от меня? Допустим, я не знаю о пророчестве и, насмотревшись снов, начинаю выяснять подробности. Ему-то что с того? Риддл рассчитывает, что его человек сможет подслушать? Шпиону, служащему в Отделе Тайн, должно быть не сложно это сделать. Но я бы по-любому дождался каникул, даже если с такими снами невтерпёж было.

А вот Риддла нам следует ждать в любой момент. Дамблдор действительно часто отсутствовал на завтраках, обедах или ужинах. Разумеется, это не значит, что его не было в школе. Но Сириус пару раз проверил, и оказалось, директора нет не только в Большом зале. Риддл поручил следить за отсутствием-присутствием директора Снейпу. Ради такого дела он даже сдёрнул своего шпиона из школы, хотя обычно не злоупотреблял подобным. Разумеется, информация будет проверяться через Драко. Не просто так ему сквозное зеркало оставили.

Риддл медлил и будто чего-то ждал. Сириус утверждал, что долго он ждать не будет. Комната со шкафом наполнена сильными чарами, но они быстро распадающиеся, продержатся не дольше двенадцати дней.

Мы успели провести ещё одну репетицию засады. Невилл занял позицию рядом с Роном. А Риддл всё ещё чего-то ждал.

— Вдруг он пойдёт в каникулы? — не то с беспокойством, не то с надеждой, спросила Гермиона утром девятого дня за завтраком.

Я лишь раздражённо зашипел, если не считать уже начавшийся пятницы, из обещанных Сириусом двенадцати дней осталось три.

— В каникулы придётся идти в неизвестность и довериться одному шпиону. Малфоя-то в школе не будет, — возразил Рон и посмотрел на меня, ожидая поддержки.

— Ему ничего не мешает пустить вперёд Петтигрю, как в прошлый раз, — упёрлась Гермиона. Непонятно, кого она старалась убедить, себя или Рона.

Я мрачно посмотрел на обоих. К моему напряжённому ожиданию добавлялось напряжение Риддла. И неизвестно, кто из нас психовал больше.

— Если б он не собирался идти в ближайшее время, не стал бы ставить такую сигналку, — сказал я друзьям.

Мне не хотелось объяснять, что сейчас Риддл выжидает, проверяя, действительно ли эта комната такое заброшенное место. Вот если его что-то спугнёт… По-моему, он сам не знает, что тогда. Это даже не подслушанные мысли, это намёк на мысли.

Гермиона, сообразив, что обсуждать альтернативные варианты я не хочу, хмуро осмотрела стол. У меня тоже аппетита не было. Да и Рон вяло гонял сосиску по тарелке, вместо того чтоб есть. Я поглядел на Хаффлпаффский стол. Света с нарочито безмятежным видом пила молоко. И ведь нельзя было им ничего не сказать.

В утреннею газету Гермиона вцепилась с остервенением. Буковки её всегда успокаивали. Я отодвинул чашку с кофе, будем считать, что позавтракали.

— Смотри-ка, — оживилась девочка, — Скримджера сняли с поста министра.

— Есть знакомые покойники? — спросил Рон деланно небрежным тоном. Его этот вопрос волновал больше министерского кресла.

Я знал, что все, кто мне дорог, живы и здоровы. Правда есть ещё семьи Рона и Светы, но это другое.

— Нет, но было несколько случаев нападения дементоров, — сообщила Гермиона. — Это, похоже, и стало последней каплей. Люди в панике. Вы знаете, что двойняшек Патил родители хотят забрать домой. Не забрали из-за близости СОВ. А что будет в следующем году, неизвестно.

Мы промолчали, каждый вспомнил тупик в коридоре подземелий. Что будет в следующем году, зависит от того, насколько правильно мы всё рассчитали.

После таких мыслей думать об уроках было странно. И не нам одним. Остальные ученики хоть и не планировали убийство тёмного лорда, но мир за стенами Хогвартса их волновал. Ханна Эббот вовсе не всегда понимала где находится и почему жизнь вокруг не остановилась. Её, после смерти матери, наверняка тоже из-за СОВ в школе оставили. Сегодня все обсуждали дементоров, опустевшее кресло министра, кто будет следующим, а главное сможет ли он что-то сделать.

Примечание к части

Бечено.

На медведя я, друзья, выйду без испуга, если с другом буду я, а медведь без друга

После уроков Гермиона мужественно пыталась нас готовить к экзаменам. Я понимаю, что надо, но либо мысли соскакивают на засаду, либо глаза слипаются. Тишина библиотеки очень способствует. Буквы плывут, и я снова иду к Отделу Тайн.

Это не сон, скорее оцепенение. Меня буквально втянуло в сознание Риддла. А тело замерло за столом в библиотеке. Биение чужого сердца я чувствовал, как своё. Нетерпение. Предвкушение. Как будто мне никогда не случалось видеть стеллажи со стеклянными шариками пророчеств… Добравшись до ряда номер девяносто семь, я-он повернул налево и поспешил дальше по узкому проходу между стеллажами.

В самом конце прохода, на полу лежала человеческая фигура. Грива тёмно-рыжих волос скрывала лицо, плечи и часть спины. Но было видно, что это женщина и ей больно.

Из моих-его уст раздался голос — высокий, равнодушный, лишённый всякой человеческой теплоты.

— Твоему сыну скоро сообщат, что мы ждём его.

Фигура на полу шевельнулась. Очень медленно, опираясь на дрожащие руки, она приподняла плечи и голову. Её лицо было залито кровью, искажено страданием, но на нём застыло выражение непокорства…

— Он не придёт, в Хогвартсе достаточно взрослых, которые не дадут ему сделать глупость, — с надеждой прошептала мама.

— За его отсутствие расплачиваться придётся тебе, — произнёс холодный голос. — Думаешь, тебе уже известно, что такое боль? У нас впереди долгие часы, и никто не услышит твоего крика.

Но, едва я-Воландеморт опустил палочку, как кто-то отчаянно закричал и боком рухнул на холодный, каменный пол. От падения я проснулся. Укутанный в три слоя шрам всё равно жгло. Вокруг вместо Отдела Тайн снова была библиотека.

Света, Гермиона, Невилл и Рон суетились и что-то говорили — что, я не слышал из-за звона в ушах. Зато услышал мадам Пинс.

— Что вы себе позволяете? Шум в библиотеке, — она осеклась, увидев валяющегося на полу подростка и взволнованных мальчишек и девчонок.

Видок у меня наверняка был тот ещё. Морщинистое лицо мадам Пинс из возмущённого стало озабоченным.

— Сами дойдёте до больничного крыла, или пусть проводит кто?

— Спасибо, сам дойду, — прохрипел я, прежде чем друзья успели что-либо сказать.

И предупреждающе на них посмотрел, одним взглядом прося их остаться в библиотеке и обещая всё объяснить, как только так сразу. Мне нужно было получить обещанное приглашение и связаться с мамой.

Это всё неправда! Если б Риддл был в министерстве, шуму было б на всю магическую Великобританию. И он бы не шандарахался по Отделу Тайн, прежде чем подойти к заложнице.

Самолётик завис перед моим лицом, стоило мне покинуть библиотеку. Такими самолётиками передавали сообщения друг-другу работники министерства. Я прошёлся сканирующими чарами по летающему письму и развернул самолётик. На обычном куске пергамента, самыми обычными чернилами, явно рукой подростка было написано:

«Твоя мать у Тёмного Лорда. Если хочешь, чтоб она осталась жива, делай всё по инструкции. Оставь сквозное зеркало там, где стоишь. Ни с кем не заговаривая, иди в Гриффиндорскую башню. Возьми свою «Молнию» и лети в министерство. Лорд ждёт тебя в Отделе Тайн. Поторопись, вы научились лечить безумие после Круцио, но от случайностей никто не застрахован».

Этого не может быть! Мы готовились к похищениям, раз артефакты молчат, значит похищения не было! Я огляделся по сторонам. Малфой, Крэбб и Гойл стояли в конце коридора и почти не скрываясь наблюдали за мной. Ах да, зеркало. После турнира, похоже, все уверены, что оно у меня с собой всегда и везде. Хорошо, что сделав разговорник, я его дома не оставил. В крайнем случае, если б вся наша страховка не сработала, мама бы связалась, пусть не со мной, с Сириусом и Римусом. Я механически положил зеркало ближе к стенке. Связываться с мамой лучше по дороге в Гриффиндорскую башню, даже если слизеринцы пойдут за мной, увидят они только спину. Слизеринцы пошли, хоть и на приличном расстоянии, но нагло.

— Гарри? — в мамином голосе чувствовалось беспокойство (всё-таки редко мы общаемся не по делу), но не более.

Её голос совсем не походил на голос пленницы. Я знал, что это всё фальсификация, знал, что похищения не было, знал… Руки у меня трясутся и глаза защипало, так это нервное.

— Гарри? — повторила мама более взволнованно.

Прежде чем заговорить, я глубоко вдохнул, чтобы голос звучал нормально.

— Где ты?

— По заданию Ордена Феникса охраняю помощника магловского министра. Он родственник маглорожденного мага.

— Ясно… — пока дойду до спальни, мы успеем всё обсудить и спланировать.

Северус Снейп.

Когда Тёмный Лорд приказал ему каждый день проверять, присутствует ли Дамблдор в Хогвартсе, и немедленно сообщать о его отсутствии, Снейп сразу понял, зачем это нужно. Всё сошлось: сны, которые Лорд посылает Поттеру (ну не думает же кто-то в самом деле, что он не смог закрыться от мальчишки), его желание получить пророчество и нежелание рушить министерство (Невыразимцы, которые сейчас не высовываются, могут зашевелиться). Теперь вот приказ сообщать об отсутствии директора в школе.

Получается, Лорд хочет заставить Поттера взять пророчество. Как он это сделает, неважно. Тёмный Лорд — великий маг, он умеет заставлять людей делать то, что ему нужно. Дамблдор с выводами Снейпа полностью согласился и рекомендовал наблюдать, не мешать, вовремя информировать. Наверное, раньше Северус так бы и поступил. Он и сейчас собирался точно следовать рекомендациям. Поттеру действительно необходимо показать, как глупо доверять свалившейся просто так информации. Ещё глупее полагать, будто он сам в состоянии разобраться, что с ней делать. Пусть мальчишка прогуляется в министерство. Орден Феникса придёт на помощь вовремя. Поттер начнёт относиться к окклюменции серьёзнее. Сам Северус за месяц общения с Тёмным Лордом научился прятать одни мысли и выставлять напоказ другие, а мальчишка за полгода даже не попытался что-либо сделать. Его просто необходимо ткнуть носом в его наивность, показать последствия излишней самоуверенности. И Снейп не хочет знать, что по этому поводу сказал бы ехидный двойник. Сны прекратились — и хорошо. Жаль, что Блэка поймать не удалось. Почуял ловушку, струсил. Да и Мордред с Блэком. Зелье наверняка работа Лили — месть в её стиле. Тогда, на пятом курсе, обидевшись на «грязнокровку», она послала Эйвори и Мальсибера ему на помощь. Только Лили умеет так красиво мстить. Но не хотеть знать и не догадываться — к сожалению, разные вещи. И невольно Северус то и дело представлял своего ехидного двойника спрашивающим: Ты уверен, что в этот раз Дамблдор не ошибается так же, как ошибся в восемьдесят первом? Ты уверен, что в восемьдесят первом он именно ошибся, а не принёс необходимую жертву? Ты уверен, что в этот раз тебя устроит цена? Снейп не был уверен ни в чём. Лили заняли в магловском мире, даже от патронусов закрыли, ради соблюдения статуса секретности, разумеется. Вроде бы это должно гарантировать её безопасность. Фиделиус тоже должен был… Какова вероятность, что мальчишка и на этот раз выкрутится? В прошлом году всё прошло не по плану, да и с василиском тоже. А ведь Лили не простит в первую очередь Блэка, на него, Северуса, или директора она уже не рассчитывает, не в подобном вопросе. Можно показать Лили, что она ошиблась не только в Блэке, не заметившем опасность для её сына, но и в нём. И Снейп совершенно точно не желал знать, что по этому поводу сказал бы его двойник. Лучше подумать о чём-нибудь другом, например, как не пропустить момент, когда необходимо будет вмешаться. Снейп докладывал Лорду каждый раз, когда Дамблдор покидал Хогвартс, но ничего не происходило. Он видел, что информация проверяется через младшего Малфоя. Мальчишка, вообразивший себя гениальным шпионом, столько суетился и шифровался не по делу, что не заметить его возню можно было только специально. По малфоевской возне Снейп и определил, когда план Тёмного Лорда перешёл в активную фазу.

Знание большей части коридоров и переходов позволяло следить за учениками, оставаясь незамеченным. Он видел, как Малфой отправил самолётиком письмо Поттеру, стоящему у дверей библиотеки в весьма взъерошенном виде. На серьёзность ситуации указывало то, что сообразив, от кого письмо, мальчишка не подошёл к Слизеринцам разбираться, а положив какой-то свёрток у стены, пошёл в другую сторону. Слизеринцы пошли за ним. Довольно быстро Снейп понял, что двигаются они все в сторону Гриффиндорской башни. Удачно, туда Слизеринцы не сунутся, это Поттера чем-то прижали, а как троицу змей встретит на своей территории дикий прайд, гадать не приходится. Давно, ещё когда сам был учеником Хогвартса, Северус не раз пробирался окольными путями к портрету Полной Дамы. Внутри он был лишь раз, уже будучи преподавателем. Это когда Блэк устроил тайное проникновение с порчей имущества. Сейчас тайное проникновение устроил сам Снейп. Ему даже особо стараться не потребовалось. В Гриффиндорской гостиной все были заняты своими делами и друг-другом, на проходящего мимо декана Слизерина под дезиллюминационными чарами никто не обратил внимания. Если спальня будет занята, можно перехватить мальчишку у дверей. И где бы здесь поговорить без лишних ушей?

Спальня оказалась свободна. Вот и хорошо, потому что времени искать укромный уголок уже не было, только отойти в сторону, чтобы сразу не столкнуться, и подумать — «обездвижить или окликнуть?». Ни то, ни другое. Снейп, кажется, даже не шелохнулся, а Поттер произнёс своё любимое заклинание. На этот раз Северус среагировал быстро, тогда, в визжащей хижине он не ожидал подобного от учеников, детей и тем более Грейнджер, а сейчас «Экспеллиармус» столкнулся с «Протего». Примитивный щит против примитивной атаки. К тому же «Протего», приняв на себя заклинание, легко перетекает в обездвиживающее. Перетекало бы, если б между Снейпом и Поттером не повис металлический щит. Он управлялся левой рукой и не мешал работать палочкой. Северус не сомневался, что и при таком раскладе сможет победить ученика. Но он вообще-то не за тем сюда пришёл. Вот только что сказать? Знает ли Поттер об «Ордене Феникса»? И если знает, то насколько в курсе событий? С позиции здравого смысла действовать не получилось, даже в вышеупомянутой визжащей хижине.

— Сэр, вы здесь по поручению Дамблдора или Риддла? — непосредственно поинтересовался Поттер.

— Считай что Дамблдора, — обрадовался Снейп возможности начать разговор. Но продолжить его не получилось. Или получилось, но как-то не по плану.

— Сейчас я подниму руку с палочкой, не дёргайтесь, я не собираюсь колдовать, просто переговорю с мамой, — вкрадчиво произнёс мальчишка.

Просто убрать палочку он, естественно, даже не подумал. Впрочем, Снейп тоже не стал прятать свою, только уши навострил. Разговор с Лили осуществлялся через кольцо на пальце, был очень коротким и странным. Поттер произнёс всего два слова.

— Готовы? Добби.

Хлопнул воздух как при аппарации, и в Гриффиндорской башне, в спальне мальчиков появилась Лили. Действительно аппарация, краем сознания отметил Снейп. То, что Лили была не одна, тоже воспринималось с трудом. Хотя глава аврората и исполняющий обязанности министра, требует к себе больше внимания. Но Лили спросила:

— Северус, ты что здесь делаешь?

Он уже сказал Поттеру про задание Дамблдора, но ей-то планировалось говорить совсем другое. Ситуация менялась слишком быстро.

— У меня нет точной информации о замыслах Тёмного Лорда. Но по некоторым моментам было понятно, что на ближайшее время у него большие планы и они касаются твоего сына, — вот так, обтекаемо, с намёком, и никаких Дамблдоров! Остальное Северус скажет Лили наедине, так, как ему надо.

— Как-то странно ты выясняешь замысла Воландеморта, — девушка демонстративно посмотрела сначала на готовые к колдовству палочки, а потом на висящий в воздухе щит.

— Полагаю, профессор решил, что я собираюсь сделать глупость, — взялся разъяснять неудобный вопрос Поттер, — а я просто среагировал на присутствие постороннего в спальне.

— Это как? — поинтересовался глава аврората.

Снейпу тоже было интересно, Поттер же его не видел, и вообще в ту сторону не смотрел.

— Рон с Невиллом в библиотеке, Дин и Симус в гостиной, значит направленное внимание исходит от чужого.

Делэйн одобрительно хмыкнул и жестом фокусника достал из кармана свиток.

— Здесь проходит секретная операция аврората, вам, профессор, придётся дать подписку о неразглашении, — прокомментировал свои действия он. — Потом незаметно вернётесь к себе и постарайтесь вести себя как обычно.

Снейп взял свиток со стандартным текстом »…ни словом, ни жестом, ни устно, ни письменно…» Этот магический договор, в отличие от различных клятв или некоторых других подкреплённых магических договоров, не карал за нарушение, а просто не давал себя нарушить по собственной воле. В общем, так даже лучше, не придётся объяснять Дамблдору, почему он нарушил его распоряжение. Только вот…

— Насколько я знаю, Лили не состоит в аврорате.

— Совершенно верно, — согласился Делэйн. — И в боевой операции не участвует.

Девушка начала проявлять нетерпение, пока только во взгляде. Северус с самым независимым видом подписал документ и, обновив дезиллюминационное, двинулся к выходу.

Гарри.

Когда я вошёл в по определению пустую спальню и почувствовал на правленое на себя внимание, тело среагировало само и для разнообразия так как надо. Я больше не хватался за нож и не дёргался в поисках пистолета. Мои рефлексы теперь были ориентированы на магию. Осознанное осмысление своих действий показало, что рефлексы были во всём правы. В комнате мог оказаться кто угодно, от человека Риддла, до Ромильды Вейн с порцией приворотного. «Экспеллиармус» невооружённому человеку вреда не причинит, у вооружённого он вырвет палочку с любым заклинанием на кончике, кроме щитовых чар. Чужак, начавший разговор палочек со щита, а не с атаки — это почти гость. Ну до чего же вы не вовремя, профессор Снейп! Зря я поленился послать ему зелье. Или мы преувеличили степень его полезности?

Как показал опыт «визжавшей хижины», какие-либо аргументы от меня Снейп не воспринимает. Проверять, насколько повлияло в лучшую сторону на него наше зелье, сейчас не время. Времени вообще мало! Зато у мамы, к тому же в компании с главой аврората, есть все шансы разобраться с проблемой быстро.

И они таки разобрались, в течение двух минут буквально!

Дальше всё пошло без неожиданностей, лишних разговоров и суеты. Я вновь позвал Добби, на этот раз с Ремом и подчинённым Делэйна. Мама достала фляжку с оборотным, мне пришлось пожертвовать для дела пару волосков и «Молнию». Мантия-невидимка, к счастью, у авроров нашлась своя. У них и метла бы нашлась, но не «Молния». А засыпаться на мелочи не хотелось.

— Постарайтесь всё же не угробить метлу и не потерять, — попросил я ставшего моим близнецом аврора. Он серьёзно кивнул.

— Не забывай вовремя пить оборотное, — напутствовал своего подчинённого Делэйн. И мой близнец вылетел в окно. Если наблюдатель есть, он мог видеть, как Гарри Поттер, сидя на метле, вылетел из окна, завис возле Гриффиндорской башни и исчез, только кончик метлы остался. Но кто его увидит, если специально высматривать не станет.

Я тоже накинул мантию-невидимку и высунулся из окна, выглядывая наблюдателя. Мама меня тут же схватила за ноги.

— Ну как? — спросила она.

— Засёк кого? — одновременно с ней поинтересовались Делэйн и Римус.

— От Чёрного озера к замку идёт Пэнси Паркинсон, но она ли была наблюдателем, не знаю. Риддл мог кого-нибудь отдельно от Малфоя подключить.

— Мне всё-таки кажется, что Гарри я бы изобразил лучше, — недовольно проворчал Рем. — Джек не похож даже под оборотным, — после избавления от ликантропии в Римусе проснулся Гриффиндорец, он определённо наверстывал упущенное.

— Я помню все наши договорённости, — тяжко вздохнул главный аврор магической Англии, — но гражданские в боевой операции мне не нужны. Пусть Добби перенесёт меня в «Визжащую хижину», — без перехода обратился он ко мне.

— Не огорчайся, — утешил я Рема, стоило Делэйну исчезнуть. — С вероятностью восемьдесят девять процентов Риддл именно сегодня навестит Хогвартс.

— Так может нам не уходить? — спросила мама. — Пусть Добби нас сразу в комнату по желанию перенесёт.

— У Римуса, я так понимаю, никаких важных дел нет. — Начал вслух обдумывать её мысль я.

— У меня тоже, — поспешила добавить мама, вновь забеспокоившись, что в самый ответственный момент кто-нибудь найдёт повод оставить её дома. — Я подменилась, а не просто так с поста сбежала.

— Ладно, надеюсь, это не повлияет на решение Риддла, ведь Гарри Поттер уже полетел в Лондон. И раз уж вам так хочется сидеть скучать в четырёх стенах…

— Ты правда думаешь, что перед боем с Воландемортом мы будем скучать? — поинтересовался Рем. — А где нервничать, знаешь ли, не важно.

Отправив маму и Римуса в комнату по желанию, я понял, что мамина мысль гениальнее, чем мне показалось вначале. Это я про способ покинуть Гриффиндорскую башню. Гарри Поттер ведь улетел в Лондон, он не может расхаживать по коридорам Хогвартса, даже в мантии-невидимке. Кто Малфоя знает, вдруг он будет торчать у портрета Полной Дамы, пока его Риддл лично не отпустит.

Я снова позвал Добби и попросил его ещё чуть-чуть поработать переносчиком.

— Добби сделает, — ответил домовик и уже профессионально поинтересовался: — Сэр Гарри Поттер готов?

— Готов, — ответил я. Пол привычно ушёл из-под ног. Мгновение, всего пару секунд пространство со свистом летело мимо, и я вновь почувствовал под ногами твёрдую поверхность.

Римус уже сидел с книжкой в руках и зримо нервничал. Мама рассказывала Сириусу последние новости. Я вспомнил, что обещал друзьям объяснение, и у меня как раз появилось время это обещание выполнить. С первых же слов стало понятно, что ребята едва сдерживаются, ещё немного и они побежали бы на мои поиски. Я не стал говорить о скором визите Риддла, ограничился пересказом уже прошедших событий.

— Ты у себя в комнате будешь прятаться?

— Нет, я в комнате по желанию.

— Мы сейчас подойдём, — сказали они хором, вроде бы даже Невилл поучаствовал.

У мамы с Сириусом разговор закончился тем же. Крёстный изъявил желание присоединиться к нам. Не удивительно, ведь мама сообщила ему, чего мы ждём.

Пока большая часть засадной команды двигалось к комнате по желанию, я, устроившись поудобней, нырнул в сознание Риддла.

— …держись на виду, ты мне ещё пригодишься, — застал я конец его разговора с Драко Малфоем.

Мальчишка светился восторгом и демонстрировал готовность выполнять приказы. Хорошо, на виду — это точно не в коридорах подземелья. Последняя мысль уже моя. Риддл вспоминал школьные годы, как выудил у Серой Дамы информацию о диадеме Ровены Рэйвенкло, как впервые наткнулся на волшебную комнату. Воспоминания доставляли ему удовольствие, но он не жалел, ни о молодости, ни о красоте. Тогда у него было слишком мало силы. Он ненавидел необходимость льстить и подлизываться, пугать — оно как-то приятнее. Сейчас его боятся многие, а будут все, нужно только проверить крестраж и узнать полный текст пророчества, чтоб не повторилась история того Хэллоуина, когда его победили не за счёт силы и не хитростью, он проиграл из-за дурацкого стечения обстоятельств. Риддл сейчас как никогда сильно жалел, что не может быть в двух местах одновременно. С другой стороны, не стоит будоражить министерство раньше времени. В этот раз пусть всё пройдёт тихо. Встретят его люди Поттера в Отделе Тайн, заставят взять пророчество, порадуют мальчишку тем, что его мамашу никто не трогал, и каждый пойдёт в свою сторону. А сам он пока заглянет в Хогвартс. Да, диадема хорошо пристроена, Риддлу раньше казалось верхом остроумия воспользоваться удивительной, самой волшебной комнатой Хогвартса. Точно так же ему раньше казалось, что все прочие крестражи защищены не хуже диадемы. А в результате медальон оказался совсем в другом месте, дневник вовсе уничтожен. Вроде бы в обоих случаях виноваты нерадивые слуги: Блэк предал, Малфой увлёкся интригами. И вообще, если б не Поттер, с дневником бы ничего плохого не случилось. Медальон же не пострадал, потому что Поттера рядом не было, Поттер в Хогвартсе и диадема в Хогвартсе. Риддл испытывал просто-таки непреодолимую потребность её увидеть.

Я прервал легиллименцию, когда он направился к исчезательному шкафу, не хотелось проверять, что будет, если сигнал прозвучит пока наши сознания так близко.

— Думаете, Вы-Знаете-Кто сейчас придёт, — сделала вывод Гермиона, увидев собравшихся в комнате по желанию.

— Знаю, — ответил я.

Сигнал прозвучал как по заказу. Мы схватились за фиальчики с зельем.

— Стоп, — скомандовала мама. — «Фелициус» будем пить через полчаса.

— Раз уж мы все здесь, — добавил я, — зелье выпьем, когда убедимся, что через шкаф идёт Риддл, а не разведка.

— Разве ты уже не убедился? — непосредственно поинтересовался Рон, Гермиона поддержала его взглядом.

Взрослые не любят вспоминать о функциях моего шрама, а Света как самая осведомлённая предположила:

— Ты прервал легиллименцию раньше. Думаешь, он мог услышать сигнал вместе с тобой? Вообще вряд ли, хотя кто его знает.

Никто не знал, но все тут же начали обдумывать эту мысль, кто вслух, кто про себя.

— Я просто боялся как-то выдать своё присутствие в момент получения сигнала, — моё признание оборвало успевшую начаться научную дискуссию.

Света смущённо потупилась. Я коснулся её руки, чтоб не переживала по пустякам, и под полными нетерпения взглядами вновь занялся легиллименцией.

Риддл шёл через исчезательный шкаф сам, лично. Он легко определял для себя количество пройденного времени: пятнадцать минут, двадцать, тридцать. Нам тоже пора выдвигаться.

Когда я открыл глаза, на часы смотрели все, и так же все дружно спросили:

— Ну что?

— В шкафу Риддл. И он прошёл половину пути.

Давно ожидаемое событие вызвало переполох и ненужную суету, но ненадолго. Буквально через пару минут каждый вспомнил до последнего жеста заученный сценарий и свою роль в нём. Глоток «Феликса фелициуса» гарантировал, что всё пойдёт по плану. Он дарил спокойствие, которое Алекс не чувствовал ни в одной даже самой продуманной засаде. Все карты будут в масть, все случайности в нашу пользу.

Возможно именно зелье удачи не допустило потери бесценного мгновения, когда вместо контуженного старичка в коридор вышел Драко Малфой. Руки сами взметнулись в броске, ножи сами полетели в цель. «Малфой» махнул палочкой впустую и поймал шесть ножичков. Даже те два, что казалось пройдут выше, оказались где надо, стоило слететь личине. По одному на каждый глаз. Два в горло и два в сердце. Вокруг Риддла посыпался пепел — это он попытался использовать тёмную заначку, а Сириус использовал свою.

И тут мой шрам взорвался дикой болью. Она была ошеломляющей и нестерпимой. Я больше не стоял в коридоре подземелий, я был обвит кольцами существа с красными глазами, так крепко скован по рукам и ногам, что не знал, где кончается моё тело и начинается тело этого существа — они слились воедино, связанные болью. Вот она какая одержимость. Я забыл про «фелицикс», про то, что всё в масть и в нашу пользу. Страх оказался сильнее, он оказался даже сильнее боли. Я испугался, что он успеет нанести удар раньше, чем мои родные и друзья поймут, что случилось. Перед мысленным взором промелькнули образы самых дорогих мне людей, красноглазое существо, будто обжегшись, поспешно распустило свои кольца.

Фелициус буквально пихнул меня в бок — «легиллименс». Я прошептал заклинание, не возвращаясь к реальности. В любой другой момент у меня бы ничего не получилось или не получилось бы так легко, но сейчас барьеры были тонкие, как из туалетной бумаги. Я порвал их, не притормаживая, и грубо прошёлся по воспоминаниям о крестражах.

Ловушка — Драко Малфой — предатель — о диадеме он не знает — бессмертие — крестражи — дом Гонтов — мать — фамильный перстень — Чаша Хельги Хаффлпафф — сейф Беллатрис Лестрейндж — Дневник — Люциус Малфой — неудачник — Гарри Поттер — меч Гриффиндора — змея — Медальон Салазара Слизерина — треснувшее зеркало в пятнах.

Увидеть, где находится это зеркало, я не успел, Риддл, собравшись с силами, выкинул меня из своего сознания. Я лежал на полу, дрожа так, словно был в морозильнике.

Сириус стоял возле тела Риддла, похоже, в тот момент, когда Том защиту уже восстановил, но к реальности ещё не вернулся, крёстный отрезал ему голову и для надёжности от пнул её подальше. Вот это точно работа зелья удачи. Мы подобного не планировали.

— Ты как? — спросил Римус, помогая мне подняться. Находясь в засаде рядом со мной, он видел попытку захвата. — «Фелициус» был настоятельно против заклинания изгнания.

— Правильно, — согласился я с зельем. — Мы очень удачно разжились информацией.

Зачем Сириус отрезал голову умирающему Риддлу, никто спрашивать не стал. Зелье ещё действует, все чувствуют — так было надо, даже позеленевшие подростки.

Римус оставил меня удерживать комнату по желанию, а сам пошёл помогать Сириусу, устранять следы боя и ловушки в целом. Мама присоединилась к ним. Рон, Невилл, Гермиона и Света по стеночке двинулись ко мне. Я чувствовал, что посмотреть, где находился Риддл, не получится, зато самое время обнять Свету.

— В первый же день каникул попрошу твоей руки у деда Макса.

— Я договорюсь, — лишь лёгкая хрипотца в голосе Светы выдавала её волнение.

В глазах цвета гречишного мёда мелькнуло нечто непонятное — она о чём-то задумалась. Взгляд её на миг стал из тех, какие скульптор бросает на мраморную глыбу, в уме прикидывая, что таится в её глубинах. Затем она отмерла, а я наоборот замер в ожидании.

— Есть два варианта. Первый, мы обсуждали…

— Сейчас он тебе не кажется идеальным, — подхватил я.

— Именно, — улыбнулась Света, немножко кокетливо, немножко лукаво, немножко наивно. Вид у неё был самый кроткий и невинный. — Если не обозначить границы, дед создаст для всех видимость, что ты в нашем клане. Джамбелли — мастера иллюзий. И разумеется, всё произойдёт само собой, дед будет совсем ни причём. Чтобы сразу обозначить границы, нужно предложить выкуп за невесту из клана. Такой выкуп, от которого дед не сможет отказаться.

Демонстрируемая Светой невинность уже била все рекорды, она не намекала на феерическую шалость, она о ней кричала. Удача, ещё плескавшаяся в моей крови, требовала не упустить добычу. Она утверждала, что надо именно так и только так будет правильно.

— В качестве выкупа предложи деду информацию об окклюменте-самоучке, — закончив излагать идею, Света опустила очи долу, для полноты образа. Своим старательно кротким видом она подчёркивала невероятное нахальство будущей сделки.

Я собрался столь же старательно восхититься и поразиться, но не смог, смех рвался из меня, как шампанское из встряхнутой в порядке дружеской шутки бутылки. Услышав моё сдавленное хихиканье, Гермиона на полном серьёзе участливо спросила:

— Гарри, с тобой всё в порядке?

Это стало последней каплей, хихиканье превратилось в откровенный ржач. Света, махом растеряв все свои маски, хохотала, уткнувшись мне в плечо.

— Ребята, а вы точно «Фелициус» пили? — заволновалась Гермиона. — Может у вас в карманах ещё какие-нибудь зелья были? Ну, не знаю…

— С настоем невменяемости, — подсказал Рон, глядя как мы со Светой хохочем обнявшись.

— Да нет, — тоже озаботился нашим здоровьем Невилл, — ножи все в цель попали, мы победили, это, наверное, побочный эффект от зелья.

— Я не ослышалась, кто-то сомневается в моей работе? — спросила мама.

Похоже, зачищать место подвига они закончили. Я постарался успокоится. Мало того, что друзей пугаю, так сейчас ещё взрослые решат, что бедный ребёнок перенервничал. Главное со Светой не переглядываться.

— Всё нормально, мы просто обсуждали стратегию сватовства к клановой невесте, — и пока меня никто не попросил рассказать поподробнее, я поинтересовался: — Как думаете, в министерстве уже всё закончилось?

Мама и крёстный посмотрели на меня удивительно одинаково: «мол, так и быть, беседу мы отложим, но она будет оч-чень подробной».

Римус, глядя на друзей, понимающе улыбался, мой уход от темы его тоже позабавил, но ответил на вопрос профессор Люпин почти без смешинок в голосе:

— От Шотландии до Лондона на «Молнии» можно и за час долететь, но Делэйн ещё не писал, значит не закончилось.

— Кстати, надо бы ему написать о смерти Воландеморта, — спохватилась мама.

— Действительно, это может повлиять на ближайшие планы, — согласился Сириус.

Как оказалось, у мамы с нашим будущим министром есть парные свитки. Мы столпились вокруг неё и внимательно следили за тем, как на пергаменте появляются буквы. Как будто именно этот карандаш сейчас должен поставить точку в нашей боевой операции.

— Про крестражи тоже нужно упомянуть, наверное, — предположил я.

Похоже, время удачи закончилось. Выпалив первое, что пришло мне в голову, я будто споткнулся внезапно, лишившись ведущего чувства. Сначала на часы посмотрел Римус, потом Сириус, мама и Света. А вот Рон, Невилл и даже Гермиона ничего не заметили.

— Думаешь, нам потребуется помощь в поисках крестражей? — карандаш нерешительно завис над пергаментом.

— Думаю, — кивнул я. Мой организм довольно быстро приспособился работать с основным дарованным природой набором чувств. — Медальон находится в том видавшем виды доме, где базировался Риддл. А чаша в сейфе Беллатрис Лестрейндж в Гринготтсе.

— Пиши, — рубанул Сириус. — И про крестражи, и про их предположительное местонахождение.

— У Делэйна с секретностью получше нашего будет, — согласилась мама с крёстным, лукаво мазнув взглядом по подростковой части боевой группы.

Ребята усиленно притворялись деталью интерьера и грели уши.

— Гляди-ка! — воскликнул Римус. Пока остальные переглядывались, он продолжал следить за пергаментом.

Делэйн начал с вопроса: «Тело осталось, или как в прошлый раз?»

— Так в министерстве всё, или нет? — проворчал Сириус.

— Сейчас спросим, — прокомментировала мама, начав писать, наличием тела, хотя и разделённого на две части, союзника она всё же порадовала.

Делэйн тоже не стал упираться и отчитался о результатах засады. Девять Упсов арестованы и трое мертвы. Среди наших только раненые. Министерство планирует заказать у меня партию щитов. А теперь в связи с вновь открывшимися обстоятельствами (это намёк на крестражи, Делэйн похоже решил, что мы об их местонахождении всегда знали — буквы смотрят на нас весьма укоризненно) авроры идут штурмовать предполагаемую базу Риддла (ну, у них там есть кого допросить, чтобы выбрать цель). А Сириусу Блэку следует срочно переговорить со своими кузинами по поводу наследства Беллатрис Лестрейндж.

— Она мертва! — воскликнул Невилл, вроде как боясь поверить своему счастью.

— Ну раз Делэйн пишет, значит мертва, — неловко пробормотал Сириус.

— Полагаю, два других мёртвых Упса тоже носят фамилию Лестрейндж, — добавил Римус. — Фрэнк ведь был в Отделе Тайн.

— Ха, ничуть не удивлюсь, — сказал Сириус.

Мама снова склонилась над свитком, говорить что-либо она не стала, но похоже версию Римуса считала верной.

— Значит ты сейчас к Андромеде? — тихо спросил Римус, одним глазом косясь на пергамент.

— Угу, — кивнул крёстный, с нетерпением ожидая подтверждения их догадки. — Так что тело вы с Лили Делэйну отдайте.

«Да» — появилось короткое слово на пергаменте. Невилл гордо расправил плечи. А у нас всех, даже у Гермионы, на губах появились удовлетворённые улыбки.

— А где тело-то? — заинтересовался Рон последними словами Сириуса. Мама укоризненно посмотрела на своего мужчину.

— Уменьшили, наверное, и в карман положили, — ответил я другу.

Сириус нам подмигнул и выразительно похлопал себя по карману мантии. И чего это друзья вдруг от профессора Блэка начали шарахаться.

— Давай тело мне, — сказал Римус, снисходительно глядя на выкрутасы старого друга. Маленькую прямоугольную коробочку он так же, без какого-либо пиетета положил в карман.

Я позвал Добби, и они вместе с освободившейся Ригги унесли взрослых из Хогвартса. На миг мы растерянно замерли друг напротив друга. Я лично пытался решить, стоит ли мне прям сейчас выходить из комнаты, рискуя нарваться на Малфоя, или пусть парень ещё немного побудет в блаженном неведение. Может он на что-то повлиять или нет?

Невилл то ли решимости набирался, то ли вопрос выбирал, но немного поблуждав взглядом по нашим лицам, он спросил:

— Что такое крестражи?

Остальные, тоже начавшие что-то говорить, резко закрыли рты.

Я кратенько пояснил про кусочки души, разложенные по предметам, и взглядом предложил остальным высказаться по часовой стрелке.

— Я подумала, а сможешь ли ты сейчас, когда у Риддла нет тела, пролегиллиментить его? — подняла интересный вопрос Света. — Дело даже не в том, что такого факта нет в известной истории. Просто, сны тебе начали сниться, когда он обзавёлся хоть какой-то телесной оболочкой. Мне интересно, а возможно ли это в принципе?

— Ты сказал: медальон и чаша, а раньше рассказывал ещё про кольцо, с ним уже всё? — спросил Рон.

— Чёрт, забыл. Надо узнать, где находится дом Гонтов, там и кольцо.

Но прежде чем связываться с кем бы то ни было, я решил послушать Гермиону. Вдруг она тоже что интересное скажет. Остальные также с любопытством во взорах уставились на подругу.

— А что? — сделала она шаг назад. — Уроки то мы не доделали.

Вообще — да, субботу с воскресеньем хотелось бы иметь относительно свободными, например, чтобы смотаться из Хогвартса на поиски кольца. Там совершенно точно потребуется использовать язык змей. Размечтался я. Нет, меня вовсе не тянет на приключения, и поиски проклятых драгоценностей я бы с радостью оставил профессионалам. Но до СОВ осталось уже меньше месяца. Скоро конец учебного года. Я не хочу проверять на крёстном, проклята ли должность преподавателя ЗОТИ, и на всех ли проклятие действует.

— Между прочим, до СОВ осталось меньше месяца, — вторила моим мыслям Гермиона.

— И Риддла нужно успеть добить, — кивнул я, вызывая Римуса. Мама в министерстве, как правило, бывает плотнее занята переговорами.

— Я имела в виду, что к экзаменам готовится нужно больше, — возмутилась лучшая ученица.

Ребята со скрипом превращались из боевиков засадной группы в учеников Хогвартса.

— Да, — ответил Рем на вызов.

— Можешь говорить? — отошёл я в сторону, оставив Рона спорить с Гермионой о смысле жизни.

— Могу, мы в лифте, — и похоже, не одни.

— Узнайте, где находится дом Гонтов.

— Там третий? — обтекаемо спросил Рем. Действительно не одни.

— Да, — закончил я разговор.

Рон уже успел доспориться до отказа Гермионы проверять его работы.

— Разумеется, мы будем делать домашнюю работу и готовится к СОВ, — успокоил я возмущённую девочку. Ведь действительно будем, никуда же не денемся, — но жизнь и здоровье крёстного для меня важнее.

— Ну, мне тоже жизнь и здоровье Сириуса важнее, — согласилась с моей расстановкой приоритетов Гермиона, — но крестражи и без нас прекрасно уничтожат. Информацию ты Делэйну передал, и он весьма серьёзно к ней отнёсся.

Может быть она и права. Хотя, один крестраж без меня точно не уничтожат, и Свете не терпится посмотреть получится ли у меня легиллиментить Риддла сейчас. Гермионе тоже достаточно любопытно, чтобы отложить домашнюю работу. Я снова устроился в удобном кресле. Света и Гермиона расселись напротив. Девочки наблюдали за мной с нескрываемым интересом во взорах. Мальчишки, в отличие от них, всех тонкостей происходящего не знали и отошли в сторону, обсуждая прошедшие боевые действия.

— Легиллименс, — ткнул я палочкой в шрам.

И ничего. Заклинание ушло в пустоту.

— Легиллименс, — повторил я с тем же результатом. Мне даже стало как-то неуютно. Долгое время работавший источник информации исчез. Но растерянность быстро прошла, ведь самое необходимое я узнать успел. Всё-таки «Фелициус» — это вещь!

— Не получается? — спросила Света, немного разочарованно.

— Этого следовало ожидать, — Гермиона прекрасно помнит и объяснения мастера, и все прочитанные книги. Она знает, что легиллиментить дух невозможно. Правда, из тех же источников Гермиона знает, что невозможно легиллиментить объект вне зоны прямой видимости…

Света тоже всё это знает, более того, она это впитала с молоком матери, то есть для неё это больше, чем знания. Но если у Гермионы существование невозможного вызывает напряжение, то для Светы оно лишь повод расширить границы мира. Потому одна девочка вздохнула с облегчением, а другая разочарованно.

Уроки мы остались делать в комнате по желанию, не из-за Малфоя и конспирации, а потому, что от неё до любого общежития при желании будет два шага.

Сириус в это время договорился с одной кузиной (Андромедой Тонкс) о том, что она предъявит права на наследство Беллатрис Лестрейнджер, а с другой кузиной (Нарциссой Малфой) — наоборот, об отказе от наследства. Правда, миссис Малфой пришлось пообещать за это не сдавать Драко аврорам. Но мы и не собирались. Слишком большую роль в операции «ловушка на слонопотамов» играл крестраж в моей голове. При разбирательстве в суде возникнет много ненужных вопросов и слухов. Да и шесть ножиков, брошенных из-за угла в контуженного старика, — это не тот подвиг, которым стоит хвастаться. К тому же, кто-нибудь может вспомнить магов, убитых на чемпионате мира. Но поскольку Нарцисса о наших планах ничего не знала, Сириус легко с ней договорился. Что приятно, Люциуса Малфоя этот договор никак не касался. Видимо, о его аресте она ещё не знала, а кузен до неё донёс только о том, как Драко подставился.

Пока Сириус общался с роднёй, бывший заместитель Делэйна, а ныне исполняющий обязанности главы аврората Дейви Гаджен оформлял арестованных конвейером, сначала тех, кого взяли в Отделе Тайн, потом тех, кто попался на базе Риддла. В отличие от битвы в Отделе Тайн, там без жертв не обошлось. Штурм магического дома — это не засада в ловушке. Остальные дома из списка оставили на потом. Людей катастрофически не хватает. Делэйн, не дожидаясь утра, начал организацию двух поисковых команд, свалив работу с прессой на маму и Рема.

Меня не забывали держать в курсе событий. И каждое сообщение вызывало прилив воодушевления. Если так пойдёт дальше, мы добьём Риддла к концу следующей недели. Именно этот срок Сириус отвёл на получение наследства. Наверняка, два других крестража найдут раньше. А как только прекратится суета, мы тихо уберём крестраж их моей головы. Кажется, на этот раз Гермиона права, всё прекрасно без меня закончится.

Утром за завтраком крёстный не появился, по последним данным он собирался присоединиться к невыразимцам Брейдона в прочёсывании базы Риддла.

Малфой со всей своей бандой, наоборот, в майское субботнее утро появился в Большом зале одним из первых. Об этом нам таинственным шёпотом поведала Лаванда Браун.

— Наверняка что-то нехорошее происходит, — сказала она, многозначительно косясь на Рона.

Рон спорить не стал, зато вдохновенно нагнал тумана, намекая, что Малфой имеет такую довольную рожу, потому что сам не в курсе происходящего. И Света, и Гермиона, глядя на выпендривающегося приятеля, старательно сдерживали смешки.

Я же присмотрелся к Малфою, пытаясь увидеть хоть какой-то признак неприятия им собственных действий. Но увы, Лаванда права, мальчик был всем доволен и чувствовал себя хозяином жизни, пока не прилетела почта. Сначала был шок, потом отрицание, потом страх и направленная на меня ненависть.

Интересно как. Я развернул газету, обо мне, замечу, там не было ни слова. Вломились Упсы в Отдел Тайн с целью ограбления. Доблестные авроры их там повязали, допросили и пошли штурмовать их базу. Колдография мёртвого Воландеморта прилагается.

Питер Петтигрю — сволочь, опять сбежал. Разумеется, всё это было расписано на несколько страниц, и были там колдографии не только покойного Риддла, но обо мне и моём клане ни слова. Мама и Римус постарались правильно подать информацию и расставить акценты в нужных местах. Но кое-кто всё равно, прочитав газету, попытался прожечь дырку у меня во лбу. На нескольких слизеринцев можно не обращать внимание. Гадости и подставы с их стороны — скучная рутина. Профессору Снейпу надо-таки послать флакончик маминого зелья, пожалуй, даже можно изначальный вариант, без поправок. Пусть поговорит с кем-нибудь умным, а то я у него, похоже, опять крайний. Самую большую тревогу вызывал внимательный взгляд Дамблдора. Кажется, рано я расслабился, и крестраж из моей головы нужно убирать в срочном порядке. Заодно Сириус на рабочем месте появится, подумаешь — выходной, учитель в школе-интернате — должность круглосуточная. Желание убраться подальше от господина директора росло с каждой секундой.

— Что-то случилось? — придвинувшись поближе, шепнула Света. В том гвалте, который царил в Большом зале, её поведение не ассоциировалось с секретностью.

— Мне нужно со своими переговорить, а потом исчезнуть на полчасика.

— Нет проблем, мне нужно написать деду, и желательно это сделать вместе с тобой. А потом дела клана Джамбелли потребуют личной встречи, срочно, наедине… — гладкая и уверенная речь Светы резко прервалась. — Не могу придумать где, — закончила она смущённо.

Ну да, встречу в замке под дела клана Джамбелли не замаскируешь.

— В Визжащей хижине, — довёл я план до совершенства.

Света всё объяснила не слишком довольной Гермионе, я отвлёк Рона от Лаванды и выложил легенду ему.

— Вы там надолго не пропадайте, — напутствовал нас приятель, опасливо косясь на Гермиону.

Интересный момент, если раньше Малфой с Крэббом и Гойлом непременно подошли бы к нам, чтобы высказаться о наболевшем, то сегодня они остались сидеть за своим столом. И мы без эксцессов добрались до неиспользуемого кабинета, где Света оставила меня, предоставив возможность приватно пообщаться с мамой.

— Надеюсь, я тебя не отвлекаю от чего-то важного, — для начала разведал я обстановку на той стороне.

— Нет, для чего-то важного ещё рано, можешь говорить свободно, я дома.

— Нужно срочно убрать крестраж из моей головы. Собери наших в Визжащей хижине.

— Ты плохо себя чувствуешь? — забеспокоилась мама. — Может…

— Нет, со мной всё в порядке, — перебил я её, — просто Дамблдор как-то подозрительно смотрит, и мне не хочется выяснять на собственной шкуре, насколько безопасны для нас его планы.

— Всё-таки думаешь, он знает о крестраже, — сделала вывод мама.

— Думаю, — согласился я. — К тому же если крестраж в моей голове окажется последним, Риддла притянет ко мне. Не хотелось бы позволить этому болтаться в Хогвартсе. Мало ли что он может выкинуть на прощание: минимум разболтает всем то, что мы решили сохранить в тайне, максимум вселится в кого и устроит бойню.

— Поняла, сейчас свяжусь с Сириусом и Римусом, иди в Визжащую хижину и жди нас. Я быстро.

Во избежание задержек и недоразумений, до гремучей ивы я пошёл в мантии-невидимке. Предстоящая процедура меня порядком нервировала. Причём, причин для беспокойства вроде бы не было. С диадемой у нас всё получилось как надо. Часть души Алекса, по его же словам, во мне давно растворилась. Значит сейчас она является частью меня, и уже точно к крестражу отношения не имеет.

В визжащую хижину я пришёл последним. Ожидающие меня взрослые нервничали ничуть не меньше, чем я, и притворялись спокойными ничуть не лучше. Мы немного поубеждали друг друга, что всё будет хорошо. Потом руководство процессом взял на себя Рем, как самый сдержанный.

— Хватит уже пугать самих себя. Гарри, пей зелье, и начнём. В космос им трансгрессировать не страшно, а тут видите ли.

Я глубоко вдохнул. Рем не прав, это самому в космос трансгрессировать было не страшно, а отправлять первым другого — очень даже.

Мама с крёстным обменялись беспомощными взглядами. Я так и не понял, какой именно повод для страха они себе придумали. Но лишние переживания могут повредить синхронизации, потому: раз, два, три — Извлечь крестраж.

Ну что я могу сказать, мамино обезболивающее ничуть не хуже, чем её же Фелициус. В первый момент я даже не понял, получилось или что. А потом по моему лбу к брови потекла горячая капля. Я её перехватил на автомате. Пальцы окрасились в ржаво-красный цвет. Три пары ошалевших глаз пересеклись с моими, наверняка такими же. А в следующий момент меня уже вытирали, мазали и диагностировали.

— Всё, всё, я побежал, Рон с Гермионой там вовсю к СОВ готовятся, — прервал я суету, как только сам очухался, и пользуясь общим ступором сбежал.

А что? Не только же нам из-за постоянных переходов от войны к школе буксовать.

Сириус нагнал меня довольно быстро, весело оскалился и напомнил, чтоб без него к Дамблдору не ходил.

— …Вызывай сразу, в любое время.

Спорить или возражать я не собирался. По дороге к Хогвартсу крёстный не раз на меня посматривал, пытаясь засечь изменения. Я тоже периодически прислушивался к себе, ища десять отличий. Но на физическом уровне ничего не ощущалось.

Как оказалось, с изъятием крестража мы успели вовремя. За обедом мне передали записку от господина директора с приглашением на доверительный разговор. Ну, как доверительный — при чувствительном недостатке доверия — уж как получилось.

Он рассказал нам с Сириусом про крестраж в моей голове. А мы ответили, что крестража нет. Но если профессор Дамблдор желает, он так и быть может проверить. Профессор желал и не стал отказываться от нашего щедрого предложения. Он стремительно подошёл к одному из тонких серебристых приборов (назначение которых я не знал), перенёс его на стол, сел и легонько постучал по нему концом волшебной палочки. С ритмичным позвякиванием прибор ожил, из серебряной трубочки наверх стали выходить маленькие клубы бледного до прозрачности дыма. Директор внимательно вглядывался в дым и чего-то ждал — не дождался. Объяснять я ему ничего не стал. Слишком много, на мой взгляд, информации о Мальчике-Который-Выжил разошлось по миру с его подачи. Сириусу для молчания достаточно нашего с мамой желания.

Так что ничего не знаем — ошибочка вышла.

Альбус Дамблдор

Директор бы даже восхитился таким нахальным враньём, но Альбусу было горько сознавать, что ему не верят, а ещё очень хотелось знать, как они избавились от крестража. Увы, сейчас это желание неосуществимо, не в ближайшее время.

Надо, надо было ещё в прошлом году поговорить с Гарри, ведь перед вторым туром мальчик своё отношение продемонстрировал яснее некуда. Но тогда Дамблдору казалось, что отношение можно изменить, продолжая направлять Гарри к его спасению. А объяснится Альбус потом, когда крестраж из шрама уберёт. Крестраж убрали без него, и объясняться никто не собирается, не верят. Надо было не направлять, а сотрудничать.

Северус Снейп

Взгляд Снейпа вновь и вновь находил среди сотен учеников одного вихрастого подростка, как прокляли. Он впервые жалел о прекратившихся уроках оклюменции, сейчас бы хоть часть вопросов прояснить. Отвратительное понимание, что он, хитрый и изворотливый слизеринец, второй раз подряд поставил не на того. Жизнь прошла впустую. И непонятно, что делать дальше, ведь метка ещё не исчезла, значит ничего не закончилось.

Энни Бойд

Энни Бойд позволила себе расплакаться только вечером, в закрытой кабинке душа, с включенной водой. Жертвовать своими желаниями ради интересов клана было неприятно, понимать, что жертва была ненужной, обидно и больно. Через двадцать минут Энни вышла из душа спокойная и свежая. Дольше нельзя, заметят, поймут, будет сложнее. Да и не собиралась она долго страдать. Пусть сейчас больно, но это пройдёт. За слезами, соплями, нервными расстройствами и многолетними переживаниями к хаффлпаффкам. Слизеринки принимают свои ошибки, разбирают их по пунктам и больше не совершают. Ей следовало отнестись к словам Гарри Поттера серьёзно. Не нужно было смотреть на возраст мальчика-который-выжил, нужно было помнить о том, что он уже сделал. Как оказалось, для Гарри Поттера невозможным больше, невозможным меньше — мелочи. Его список допустимых жертв не устраивает.

Интересно, а проклятие с должности преподавателя ЗОТИ Поттер снял?

Всё оставшееся до каникул время Энни с исследовательским интересом наблюдала за благополучием профессора Блэка. Даже садясь в поезд, она чего-то ждала. И лишь увидев того самого профессора на платформе девять и три четверти, абсолютно здорового, счастливого, рядом с Лили Поттер, Энни тяжко вздохнула. Нет, слизеринки не страдают и не жалеют. Ей просто надо было убедиться, вот!

Примечание к части

Бечено.

Эпилог

(Четырнадцать месяцев спустя)

После обряда я проснулся, как после пьянки, с хорошим таким похмельем. Да, в магическом мире совершеннолетие наступает в семнадцать лет. С этого возраста маг может пить, курить и жениться, а также проводить обряды в пользу родовой магии. Что по своему воздействию на организм можно приравнять к первому пункту.

Мой первый обряд пришёлся на Ламмас, так что даже из школы сбегать не пришлось. Хотя это для меня не проблема. Сириус остался преподавать ЗОТИ до тех пор, пока я не закончу Хогвартс. Проклятие на должности его не задело. Возможно, потому, что Воландеморта мы добили ещё в мае, в смысле крестражи уничтожили.

Кольцо в доме Гонтов нашли в течении двух дней. Медальон в доме Розье искали дольше, но там мебель, вещи, действующий колодец и дух Воландеморта. Наследство Беллатрис Лестрейнджер, как и обещал Сириус, оформили всего за неделю. Зная, как долго это делается в магловском мире, я до сих пор удивляюсь. Андромеда Тонкс, отдав нам чашу, всё остальное пожертвовала больнице Святого Мунго.

Видимо, окончательное уничтожение Воландеморта как-то отразилось на метках. Как иначе объяснить взгляды профессора Снейпа, я не знаю. В конце года он подал в отставку. Зелье я ему таки не послал, пусть теперь это будут проблемы Джамбелли. На меня, наверное, всю оставшуюся жизнь будет накатывать ржач при воспоминании о том, что я профессора Снейпа на невесту поменял. Ну ладно, не его самого, а информацию об окклюменте-самоучке. А какое выражение лица было у Макса Джамбелли, когда я предложил обмен! А каким оно было, когда он обещанную информацию получил! Непередаваемо! Но в нашем со Светой объявлении о помолвке чётко говорилось, что она переходит в мой клан. Выкуп за невесту деликатно не упоминается. Распространение этой информации не в интересах клана Джамбелли. Света в женщин своего девичьего клана верит. С претенденткой на руку и сердце профессора Снейпа мне пришлось пообщаться весьма обстоятельно и откровенно, этот разговор был частью выкупа за невесту.

Луиза Джамбелли — эффектная молодая женщина. Если не знать, что ещё в ту, первую войну с Воландемортом, она потеряла жениха, больше двадцати пяти ей не дашь.

Теперь, спустя пятнадцать лет мисс Джамбелли, похоже, готова обзавестись семьёй. Мой скепсис её забавляет, и после длительного допроса она снисходительно пояснила:

— Вашего бывшего профессора зельеварения пригласят работать в исследовательский отдел больницы Святого Мунго. Это несложно устроить, а я как раз там работаю, — Веры в успех Луизы новость не добавила. Мисс Свантессон, тоже думала, что общее место работы сближает. — Австриячка неверно оценила ситуацию, — без слов поняла меня Луиза. — Снейпу не нужна молчаливая, обожающая его помощница, его не могла заинтересовать полная противоположность твоей матери. Ему нужна королева, которой он будет служить. Не веришь? — потенциальная королева тихонько рассмеялась, — давай поспорим.

— Ни-ни, вам виднее, — отказался я. — В конце концов, если я искал в девушке надёжную боевую подругу — это не значит, что другие хотят того же самого.

Вырвавшийся смешок отдался болью в висках. Но не успел я добраться до того набора зелий, что в данном случае заменяет антипохмельное, как освежающая волна захлестнула дом. Родовая магия Поттеров с победой вернулась с войны. Моё состояние вновь вернулось к отметке «лёгкое опьянение». Это уже запой какой-то получается. К счастью, такого эффекта, как при обряде, не возникло. Я, немного постояв, вдыхая свежесть пополам с лёгкостью, привык к новому самоощущению. Возле моей кровати родовая магия, не заморачиваясь выложила всё, что ей удалось сохранить от погибшего дома. Портреты предков, пара книг и керамическое панно — родословное древо Поттеров.

Сначала я не понял, почему магия сохранила книги по остаточному принципу, — всего-то на две штуки её сил хватило. Но потом до меня дошло, родовая магия у меня умная — это глава рода у неё соображает плохо. Портрет ведь тоже может быть наставником. И нарисованный мастер так же, как живой, может дать рекомендацию на экзамен.

***

Сириуса и Лили разбудила волна родовой магии, лёгким ветерком прогулявшаяся по своим новым владениям. Она сняла все неприятные последствия обряда, наполнила тела энергией и жаждой деятельности. Сириус резко сел на кровати.

— Женимся! — оценил он изменившуюся ситуацию.

— Женимся, — подтвердила Лили.

Лишние слова тут были не нужны. Всё давно обговорено тысячу раз. Лили не могла бросить родовую магию Поттеров без подпитки, а магия Блэков, прощавшая Сириусу работу на два фронта, от его жены такого бы не потерпела.

Теперь, когда участие в обряде всех подходящих магов перестало быть для родовой магии Поттеров вопросом жизни и смерти — свадьба и дети.

***

Джинни, как единственная не участвующая в обряде, готовила завтрак, и заодно наслаждалась тихим утром. За прошедший год она успела отвыкнуть от обыденного уизлевского хаоса.

Близнецы, сдав ЖАБА, получили от Билла свои деньги, дозаняли у Рона, открыли в Косой аллее магазин, там теперь и живут. Перси квартиру снимает. Чарли в Румынии. Билл тоже со своей работой редко в Англии бывает. Семья не обязана жить в одном доме. Вот и видела Джинни в прошлом году всех сначала на летних каникулах в Ламмас, а потом на зимних в Йоль. Чарли даже на Рождество не остался. Но всё же независимо от расстояния и места жительства, семья старалась действовать как одно целое. Что уже принесло определённые плоды.

Родовая магия, будто приглядываясь, кружила рядом с Уизли. Джинни даже не сразу заметила её появление, так аккуратно та подкралась. Только потом, когда отданные Роном учебники не развалились за год в хлам, вместе со школьной мантией, она вспомнила семейный совет и стала к себе прислушиваться, присматриваться к Норе, сравнивать до и после. Джинни находила всё больше приятных сюрпризов, радующих сердце мелочей. А ведь для других всё это норма!

В июне, пока они с Роном были в Хогвартсе, Билл, мама и папа даже сделали ремонт, и теперь Нора не выглядела как дурацкая шутка. Все полагают, что скоро у них может появиться домовик.

Всё здорово. Но почему тогда семья, которая должна её, Джинни, поддерживать в важном вопросе, приняла сторону Флегмы? Даже мама, хотя она её ненавидит. Да и сама француженка, её приняли в семью, хотя она не всем нравится, вчера во время обряда, родовой магии представили, разве теперь она не должна сделать шаг навстречу?

Молли Уизли спустилась на кухню, когда у Джинни всё уже было готово, она, взмахнув палочкой, отправила сковородку мыться, и они в четыре руки принялись накрывать стол.

— Флегма ещё дрыхнет? — начала разговор о важном издалека Джинни.

— Перестань её так называть, — строго одёрнула дочь миссис Уизли. — После перехода под магию другого рода нужно отоспаться.

— Почему ты её защищаешь? Ты же её ненавидишь, — возмутилась девушка, опять не получив ожидаемой поддержки.

— Причём тут «ненависть»? — сердитым тоном возразила миссис Уизли. — Просто я считаю, что они торопятся со свадьбой, и всё. У них нет ничего общего! Билл простой работящий парень, а она…

— Корова, — кивнула Джинни. — Но вообще-то, Билл не такой уж простой. Он же ликвидатор заклятий, он любит приключения, красивую жизнь… Наверное, поэтому и клюнул на эту Флегму.

— Джинни! — возмутилась миссис Уизли. — Флёр уже практически твоя сестра!

— Мама, а почему моя практически сестра не хочет помочь мне? Я буду подружкой невесты, почти в центре внимания. Флёр не считается, она замуж выходит, то есть бесповоротно занята, Габриэль тоже не считается, ей одиннадцать, малявка ещё совсем. У меня будет потрясающе красивое платье, а у Гарри на шее висеть эта хаффлпаффка.

— Детка, — тяжко вздохнула Молли Уизли. Она любила дочь, больше чем любого из сыновей, ведь любовь к ним делилась на шестерых, а дочка была одна. И описанную ею картину очень хотелось подправить, убрав куда-нибудь хаффлпаффку. Но… — Не имеет значения, пригласит Флёр мисс Бэкингем или нет, приглашение Гарри всё равно рассчитано на двоих. Иначе это будет считаться оскорблением для его невесты, и ему придётся выбирать, присоединиться к оскорбившим или отказаться от приглашения. Догадываешься, что он выберет?

Джинни догадывалась.

— И что Гарри нашёл в этой тихоне, — проворчала она, уже сдаваясь.

— Нос Малфою Света классно разбила, а потом его папашу послала, — объяснил пришедший на запах пищи Рон. — А после боя на кладбище, против Ты-Знаешь-Кого, змеи и Петтигрю, Гарри решил жениться.

На Джинни список подвигов счастливой соперницы произвёл должное впечатление, но достойным доверия аргументом не показался.

— Гермиона тоже Малфою нос однажды расквасила и Гарри в его приключениях помогла.

— Сравнила тоже. Гермиона же ни с одним словом Гарри не согласна, если нет подтверждения от взрослых или из книг. Есть вещи, в которые он её вовсе посвящать опасается. Во избежание, — высказавшись, Рон приступил к завтраку и к общению стал непригоден.

Ни Джинни, ни Молли Уизли также не видели смысла продолжать разговор. Война прошла, подвиги тоже прошли мимо, первую это огорчало, вторую радовало.

К завтраку стали спускаться остальные члены семьи, включая Флёр, пока ещё Делакур.

— Познакомьтесь — это наша домовушка Рурта, — представил Артур новую обитательницу Норы. С первого взгляда было видно, как ей не терпится взяться за работу.

«Флёр так Флёр, сестра так сестра», — подумала Джинни, садясь за стол.

***

Луиза Джамбелли стремительной походкой шла к своему рабочему месту. Нет, она не опаздывала, но их эксперимент находился на той стадии, когда требуется постоянное внимание, и не лаборантов, а мастеров. Если б не Ламмас, Луиза бы и ночевала на рабочем месте. Хорошо, что Северусу в этот день никуда не нужно.

— Утро доброе, Луиза, — поприветствовал коллегу Северус Снейп, по его губам блуждала неуловимая улыбка. Северусу нравилось называть женщину по имени. Это было вкусно и немного пьянило. Сейчас он уже не понимал, почему синеглазая с пшеничными волосами Луиза поначалу до боли, до оторопи напоминала ему Лили, заставляя вновь и вновь вглядываться в себя.

Луиза тепло улыбнулась коллеге, здороваясь, пора ему делать следующий шаг к сближению. Всё было б намного проще и быстрее, если б речь шла только о ребёнке, но приличные незамужние ведьмы детей не рожают, а ради счастливой семьи можно и подождать.

***

Рука Гермионы застыла над пергаментом, ей нужно было описать обряд как можно подробнее, не написав ничего лишнего.

Так вышло, что до своего представления родовой магии Крамов она обряды не проводила. Создавать свою родовую магию вроде незачем, ей скоро в Род жениха входить, да и до окончания Хогвартса нет возможности этим заниматься. Мабон, Самайн, Имболк, Остара, Бельтайн, Лита — приходились на учебное время. И только Йоль да Ламмас на каникулы. В этот Ламмас для всех Крамов она стала женой Виктора. По закону они поженятся, когда Гермиона закончит школу, тогда и отпразднуют. А сейчас она пишет бесконечную книгу для маглорожденных. Первые две из серии уже вышли. И если первую книгу пришлось издавать за свой счёт и договариваться с Томом из «Дырявого котла» о рекламе и продаже, то за второй книгой и издатели, и хозяева магазинов сами бегали. Засуетились, когда денежки мимо пошли.

Примечание к части

На этом всё. Наша благодарность единственному не сбежавшему от нас Бету, остальных сбежавших бет мы от души понимаем, сами от количества ошибок в ужасе, но поделать с этим ничего не можем.
Спасибо всем, кто подкармливал вдохновение. А тем, кому что-то не нравится, советуем написать свой Фанфик. Только так можно получить книгу в которой устраивает всё. К тому же написание Фанфика довольно-таки интересное занятие, нам понравилось.

Прим. беты: бечено.
Спасибо! Я рад, что приложил руку к этой истории. Она очень душевная и небанальная, с отличной выдумкой и фантазией.

Content

Патронус Алекс

Пролог

Примечание к части

Секрет Гермионы. Спрячь за решётку вольную волю, выкраду вместе с решёткой

Примечание к части

Ставь перед собой цель покрупнее — не промахнёшься

Примечание к части

Мой дурдом — моя крепость?

Примечание к части

Практическое магловеденье

Примечание к части

Особенности и повадки магов в естественной среде их обитания

Примечание к части

Чемпионат мира по квиддичу и немного о домовых эльфах

Примечание к части

ЦЫПЛЁНОК, МЕТКА, ДВА НОЖА

Примечание к части

Слух прошёл по зоосаду, у людей олимпиада. Удивился дикобраз, почему бы не у нас

Примечание к части

Ученье — свет, и кто не спрятался, сам виноват

Что нам стоит дом построить, нарисуем — будем жить

Палка, палка огуречек, получился человечек?

Чувствуйте себя как дома, но не забывайте, что в гостях

Богом стать просто, если уже невмочь

Тётенька-тётенька, зачем тебе такие большие уши, зубы, прытко-пишущее перо?

Прежде чем сжигать за собой мосты, посмотри, на том ли ты берегу

Не хочешь — заставят, не можешь — научат

Аве, Цезарь, идущий насмерть приветствует тебя

Неприятности делятся на крупные, то есть наши собственные, и мелкие, то есть чужие

Примечание к части

Круговорот души в природе

Примечание к части

Понедельник — день тяжёлый. Часть 1

Примечание к части

Понедельник — день тяжёлый. Часть 2

Примечание к части

Спать ложусь я вроде пешки. Просыпаюся ферзём

Примечание к части

Раз, два, три, четыре, пять, я иду искать

Примечание к части

Разбор полётов. С крыши на чердак

Примечание к части

Ареал Сохатого, гон и тряпки. Pardon, праздничные наряды

Примечание к части

Нынче детям много ль надо, им бы танцы до упада

Примечание к части

Бог создал людей сильными и слабыми (некоторых даже магами). А полковник Кольт уровнял их шансы

Примечание к части

Человек — животное стадное

Примечание к части

Эстафета, эстафета, вместо палочки — конфета. Удержаться нету сил, даже тигр откусил

Примечание к части

Жив ты или помер — главное, чтоб в номер материал успел ты передать

Примечание к части

Каждому, каждому в лучшее верится. Катится, катится алый паровоз

Примечание к части

Если вам нечего терять, попробуйте что-нибудь найти

Примечание к части

Первый бой комом

Примечание к части

Пока гром не грянет, министр не раскошелится

Примечание к части

Но пасаран. "No pasarаn"

Примечание к части

Чем чаще вправляют мозги, тем больше они набекрень

Примечание к части

До чего дошёл прогресс! До невиданных чудес! Опустился на глубины и поднялся до небес

Примечание к части

Долго ожидаемая подлянка всегда выскакивает неожиданно

Примечание к части

Минута молчанья, волчата уходят тропою волков

Примечание к части

Старая в альбоме есть фотография, мы на ней словно мафия. Или просто семья

Примечание к части

Дались вам эти мозгошмыги, есть симптомчики пострашнее

Тяжело в учении, до боя доживут не все

Фигня война, главное — манёвры

Мозговой штурм, мозговая осада и даже мозговая засада

Страсти-мордасти

Квиддич во время чумы

Слышу голос, голос спрашивает строго: "А сегодня что на завтра сделал ты?"

Примечание к части

Знаешь где упадёшь, не ленись, постели солому

Мир замолк, уснул, а может быть исчез, если б не было на свете АТС

Я прививки не боюсь. Если надо, уколюсь

Примечание к части

Прелесть что за гадость

Примечание к части

Всегда ли приятно поговорить с умным человеком, даже с самим собой?

Примечание к части

Валентин может быть и святой, а люди грешны

Примечание к части

Тяжело сидеть на канцелярских кнопках

Примечание к части

На медведя я, друзья, выйду без испуга, если с другом буду я, а медведь без друга

Примечание к части

Эпилог

Примечание к части