Дарья Кожевникова

Любовь убитой Снегурочки

Первое, что смогло пробиться сквозь обволакивающую Тамарино сознание пелену, было скорее не мыслью, а пока еще только чувством: «Боже, как холодно!» Думать поначалу она была не в состоянии. Просто ощущала, как ее окоченевшее тело сотрясает такая дрожь, что лишь чуть-чуть не хватало до судороги. Потом и сознание начало включаться. Медленно, фрагментами, как утренний пейзаж, проступающий сквозь начавший рассеиваться туман. Холодно! Очень холодно! Но почему?

Уже осознанно Тамара попыталась шевельнуть рукой. Пальцы царапнули подтаявший снег. Снег?! Неожиданное открытие подстегнуло Тамарино сознание, побуждая его возвращаться быстрее. Она начала не только воспринимать окружающее, она стала еще и думать. Откуда вокруг нее мог взяться снег? И вообще, где она находится? Голова раскалывалась на части. Не сдержав болезненного стона, Тамара с трудом разлепила глаза. Льдинки, сковывавшие ресницы, повисли на них мелким бисером. За ними мало что было видно, но первую информацию к размышлению Тамара получила: она в лесу! В зимнем, заснеженном лесу! Лежит возле кучи валежника. Как она здесь оказалась? Она, жительница города, никогда не выезжавшая за его пределы?

Дрожь, сотрясающая ее тело, дала Тамаре понять, что первым делом нужно как-то отсюда выбраться. А уж как она сюда попала – это как раз вопрос не первой важности. Прочь отсюда, скорее – выбираться из этого холодильника под открытым небом.

Ага, ноги. Надо было как-то встать, а ноги-то онемели. С трудом заставляя их двигаться, Тамара кое-как поднялась. Постояла, шатаясь, дрожа и тупо глядя прямо перед собой. Какое сегодня число? Сколько времени она здесь провела? Вряд ли много, иначе никогда бы уже не задалась этим вопросом… Синоптики вроде обещали не слишком злые морозы в предновогодние дни? Впрочем, для человека, лежащего без сознания в снегу, всего пары градусов ниже нуля было бы вполне достаточно. Особенно в одежде не по сезону… Тамара критически оглядела свою одежду, чувствуя, что на ней явно не ее норковая шуба. И оказалась права, потому что бутафорская, расшитая стразами «шубка» Снегурочки откровенно не тянула на норку. Ни по виду, ни, что сейчас было самое главное, по своим согревающим качествам. Напротив, она была пошита так, чтобы артистке в ней было не слишком жарко на сцене. И если бы Тамара уже несколько лет не занималась закалкой, обливанием и купанием в проруби… До нее вдруг со всей отчетливостью дошла припозднившаяся мысль о том, что, кажется, ее пытались убить. Кто и за что? Она же в жизни своей никому ничего плохого не сделала! Но, видимо, при этом все-таки сумела кому-то не понравиться.

– Не дождетесь! – Отчаянно стряхивая с себя обледеневший снег и стуча зубами, она огляделась.

Нарядная шапочка Снегурки в комплекте с двумя искусственными белоснежными косичками и челочкой валялась здесь же, возле сваленных в кучу веток. Такая же хлипкая, как и шубка. Но для Тамары сейчас имел ценность каждый клочок ткани, которым можно было себя утеплить, поэтому она нагнулась за шапкой, встряхнула ее и надела, аккуратно прикрыв пылающие уши. Убедилась, что рядом с шапкой больше нет никаких вещей – главным образом сумочки с телефоном. Потом огляделась вокруг.

Всюду, куда бы она ни повернула голову, ее взгляд утыкался лишь в деревья. В основном в высокие вековые ели, тянущиеся макушками к низко нависающим снеговым тучам. Хорошо хоть снег из туч пока не шел, а то нашли бы ее, наверное, уже только весной, первые любители подснежников. А может, еще и найдут, если она все-таки не найдет способа отсюда выбраться. Способа и сил, которых практически не было в трясущемся теле. Упасть бы сейчас на кровать, свернуться калачиком и замотаться в теплое одеяло!.. Но Тамара отогнала от себя эти предательские мысли, потому что поняла, что и в самом деле может сейчас упасть и больше никогда не подняться. Апатия накатывала на нее, но безжалостная дрожь заставляла пока придерживаться этого мира. И действовать. Надо выбираться отсюда срочно, и не только для того, чтобы найти кого-то, способного помочь, но и чтобы просто двигаться. Вот только куда идти?

Она была уже близка к тому, чтобы направиться по глубокому снегу хоть куда-нибудь – возможно, прямо на корм оголодавшим зимой волкам, – как вдруг ее посетила светлая мысль: а как она сюда попала? Не сама пришла и не прилетела, это точно. Но ведь тот, кто притащил ее сюда, должен был оставить на снегу какие-нибудь следы! Тамара опустила глаза и огляделась еще раз. И действительно, нашла дорожку из утрамбованного чьими-то ногами снега. Не переставая радоваться тому, что снегопад пока не начался, она неловко, пошатываясь на каждом шагу, двинулась по цепочке из следов. Тело слушалось плохо, онемевшие ноги двигались с трудом. Еще и сумерки начинали сгущаться, подгоняемые ненастным днем, как назло… Но Тамара не позволила себе отчаиваться, потому что в данной ситуации для нее это означало бы верную смерть. А пожить еще хотелось. И не в последнюю очередь для того, чтобы все-таки узнать, как она здесь оказалась и по чьей недоброй воле это произошло.

Постепенно к телу начала возвращаться подвижность, вот только озноб вместе с оцепенением не проходил, как будто угнездившись где-то глубоко внутри. Шаг, еще шаг. Стискивая зубы, она заставляла себя идти по глубокому снегу. Проваливаясь в него выше колена и падая в попытке сделать следующий шаг, снова выбиралась и замерзшими пальцами выковыривала из голенища снег, часть которого все-таки успевала растаять и предательским холодком стечь в сапоги – к счастью, хоть они не были бутафорскими. Покалывание в ногах, особенно болезненное на кончиках пальцев, уже сменилось онемением, и это приносило некоторое облегчение, хоть и не сулило ничего хорошего.

С неба вначале поштучно, а затем все гуще начали сыпаться снежинки. Тамару этот снегопад заставил занервничать: если едва намеченную неизвестным злоумышленником тропинку засыплет прежде, чем та ее куда-то выведет, то все, пиши пропало, она здесь заблудится! И замерзнет, это уже наверняка. Тамара живо представила себе свое тело, страшное, посиневшее, скрюченное, засыпаемое снегом. Вначале снег запорошит лицо и одежду, оставляя лишь объемные белые очертания тела, потом и они начнут медленно сглаживаться, постепенно сливаясь с покрывающим лес снежным ковром…

На этой далеко не оптимистичной ноте она вдруг даже не вышла, а скорее вывалилась на дорогу. С трудом сохранив равновесие, вначале замерла, боясь поверить в такое счастье. Потом огляделась по сторонам и поняла, что счастья как такового выпало не слишком много. Дорога оказалась проселочной узкоколейкой, по которой машины проезжали хорошо если каждый день, а не раз в неделю. Да, у такой дороги есть преимущество – с нее не сбиться, как с тропинки, и она укатана, благодаря чему по ней гораздо легче идти. Но в какую сторону? След от машины, на которой Тамару могли довезти до этого места, уже исчез в свежевыпавшем снегу. Она вышла на середину дороги, огляделась. Место, где ее выбросили, было приметным: здесь имелась арка из трех наклонившихся друг к другу елей, перед которыми валялась четвертая, от дерева в которой остались только очертания, а в нескольких метрах от этой композиции лес с обеих сторон прорезала просека. Ее вид отчего-то навел Тамару на мысль, что идти надо в ту сторону, потому что просека должна быть ближе к цивилизации. Других способов определить верное направление не было. Имелась лишь твердая уверенность, что свое начало эта узкоколейная дорога берет где-то на шоссе. Вот туда Тамаре и надо было. Там люди и частый поток машин, можно поймать попутку, попросить о помощи.

Измученная и замерзшая, она, пошатываясь, замерла и попыталась уловить еще какой-нибудь, пусть даже и далекий, посторонний звук. Но вокруг царила первозданная тишина, в которой был различим лишь шелест падающего снега. И как Тамара ни вслушивалась, а желанного шума моторов услышать так и не смогла. Можно было еще положиться на интуицию, но та тоже упорно не желала нарушать тишину.

– Так, соберись… Не спать, не спать!.. – Тамара зажмурилась и тряхнула головой, надеясь прогнать обступивший ее снежный кошмар.

Может, это все действительно ей снится? А замерзла она от того, что во сне упала с кровати на пол? Но нет, на ее полу никогда не бывает так холодно. Тамара поднесла посиневшие руки к губам, попыталась хоть немного согреть их дыханием, но в итоге стало только хуже, потому что чуть ожившие пальцы немедленно отозвались на влажное тепло ломотой. Оставался единственный способ согреться: двигаться. Даже если она выберет неверное направление, не к шоссе, то куда-нибудь эта дорога ее все равно приведет! Кто-то же куда-то по ней все-таки ездит, раз накатали? Только бы не какую-нибудь давно заброшенную вырубку!

Молясь об этом, Тамара в призрачной надежде на спасение пошла по незнакомой дороге неизвестно куда. Втянув голову в плечи, спрятав озябшие руки в тонкие рукава бутафорской шубки, она всеми возможными способами пыталась уберечь в себе крохи тепла. Теперь все закаливающие процедуры, которые она регулярно проделывала до этого дня, казались ей извращением. Разве можно себя специально морозить?! Сомнительное удовольствие… Если удастся отсюда выбраться, она никогда в жизни больше не станет подвергать себя добровольному охлаждению, пусть даже именно закаливание сегодня спасло ей жизнь. Ни обливаний, ни гимнастики на балконе в мороз, ни купаний в проруби! Нет! Тепло! Только тепло! Вот оно, истинное счастье! И никакого другого не надо! Но пока Тамару окружали только холод и одиночество, тишина и стремительно сгущавшиеся сумерки. Ни звука не доносилось со стороны, а небо было уже густо-синего цвета и продолжало быстро темнеть. Оставалось лишь радоваться тому, что падает снег – с ним все-таки было посветлее. Сбиться с дороги Тамара не боялась, так как ее четко обозначали растущие по обе стороны высокие деревья. Но до чего же жутко было идти среди глухого леса, где вокруг ни души!

– Нет, я дойду! Хоть куда-нибудь! – прошептала Тамара, чувствуя при этом, как в грудь, уже изнутри, впиваются тонкие острые льдинки. Из-за них она больше не стала ничего говорить, хотя собственный голос был единственным средством, способным вернуть ей хоть капельку самообладания. Она просто шла вперед, стиснув зубы и не останавливаясь. А чтобы не дать панике захватить все ее существо, принялась восстанавливать хронологию событий.

Как же она здесь очутилась? Без денег, без телефона, без документов. Хорошо хоть не вовсе без памяти, а то оборвалась бы связь со всей ее прежней жизнью. Но нет, имя-фамилию она помнит, адрес тоже. И все, что предшествовало ее таинственному и необъяснимому появлению в лесу, не забыла.

Помнила Тамара и всю свою жизнь за прошедшие годы, и смертельную болезнь Женьки, любимого мужа, три года назад закончившуюся похоронами. Помнила, что незадолго до Нового года она, известный в своей области специалист, неожиданно получила предложение перейти в головной офис «Транс-корп» и руководить там отделом, управляя всеми финансовыми операциями компании. Тамару такое предложение очень обрадовало. «Транс-корп» была одной из крупнейших транспортных компаний в стране, имела филиалы по всему миру и могла себе позволить переманивать лучших специалистов у конкурентов. Чем и занималась, предлагая такие условия, от которых трудно было отказаться. Требования, конечно, тоже были высокие, но Тамару трудности не пугали. Ни то, что придется вести финансовые операции чуть ли не по всему миру, ни то, что денежный оборот при этом сможет сравниться с годовым оборотом небольшой страны. Ее это лишь подстегивало, ведь с тех пор, как судьба поставила крест на ее личной жизни, она жила одной лишь работой, не имея никаких других интересов. А тут – новые масштабы, широкие просторы для деятельности, огромные перспективы. Выслушав предложение от самого гендиректора «Транс-корпа», Тамара не колебалась с ответом. Жаль, конечно, было расставаться со своими прежними коллегами и огорчать уже бывшего работодателя, который ее тоже ценил. Но она утешала себя тем, что с коллегами сможет иногда встречаться и вне работы, а работодателю оставляет прекрасно отлаженный финансовый механизм, который будет четко и безотказно работать еще долгие годы, если только не произойдет какой-нибудь сбой на глобальном уровне. Впрочем, такового Тамара не ожидала: ее бывший зам, занявший теперь ее место, был умным и надежным человеком, который не должен подвести. Да и она обещала, что в случае чего будет по старой дружбе давать своей бывшей компании необходимые консультации. В общем, вопрос с «Транс-корпом» был решен, Тамаре оставалось только принять дела у своего предшественника, уходящего на работу в какое-то министерство. Процесс был долгим и непростым, так что она всецело погрузилась в него, почти забыв про грядущие новогодние праздники. Но вспомнить о них ее все-таки заставили, правда, совершенно неожиданным образом. Оксана, бывшая одноклассница, с которой Тамара не виделась много лет, позвонила внезапно вечером двадцать восьмого, неведомо как раздобыв ее номер. И произнесла в трубку рыдающим голосом, так естественно, как будто они расстались только вчера:

– Томочка, милая, выручай!

– Что случилось? – Думая, что речь идет о какой-то финансовой консультации, Тома была готова помочь. Но оказалось, что помощь, о которой ее просили, была, мягко говоря, далека от рода Тамариной деятельности. О финансах там речь шла лишь в том плане, что Оксане обещан был гонорар.

– Оксан, извини, но это просто бред, – сказала Тамара, на редкость терпеливо выслушав долгий сбивчивый монолог о том, что ее бывшая одноклассница, еще со школьных лет грезившая о сцене, но вопреки мечтам так и не ставшая кинозвездой, работает теперь на театральных подмостках. И что в канун Нового года она уже не в первый раз берется играть Снегурочку на корпоративах и домашних заказах, но недавно она неудачно – а главное, не вовремя – упала, подвернув ногу и растянув связки, так что едва может передвигаться даже по квартире, не говоря уж о чем-то большем. А между тем на завтра у нее заказ, провалить который она никак не может, потому что клиентом выступает очень богатый и влиятельный дяденька, приглашающий ее уже не первый раз. И этот дяденька ей не простит, если в этот праздник его дети останутся без домашнего спектакля. Перепоручить его проведение кому-то другому Оксана не может. И даже не потому, что конкуренты могут понравиться хозяину больше самой Оксаны, так что на будущий год она потеряет выгодного заказчика. Дело в том, что сейчас, в самый канун праздника, график у всех Снегурочек уже расписан с плотностью до минуты и никто из Оксаниных коллег просто не в состоянии ее выручить… Вот нужда и заставила ее позвонить бывшей однокласснице, которая, как Оксана помнила, весьма неплохо играла когда-то свои роли в школьных спектаклях.

– Том, ну почему сразу бред? Самое большее – час общения с двумя не самыми плохими детьми. Песни, стишки, все просто. Ты же можешь, в школе тебе это удавалось блестяще, разве трудно вернуться на часок-другой в детство?

– Оксан, одно дело – в школе, совсем другое – сейчас…

Тамара осеклась на полуслове, осознав, что не сможет объяснить Оксане причину своего отказа, не обидев ее. Да, когда-то Тамара играла небольшие роли в школьных спектаклях, но эти времена давно прошли. Теперь ей тридцать один, а не пятнадцать, и она уже совершенно другой человек – серьезный, солидный и даже в мыслях своих не допускающий, что она может лицедействовать на потеху толпе. Оксанино же отношение к лицедейству со школьных лет если и изменилось, то совершенно в другую сторону – для нее оно, похоже, стало нормой жизни. Ну да, так и есть, учитывая, где и кем она теперь работает. Как объяснить ей, что Тамара совершенно не разделяет ее увлечений, и сделать это так, чтобы бывшая одноклассница не почувствовала ее пренебрежения и не подумала о ней как о зазнавшейся избалованной «цаце»? Задача была не из легких, и под аккомпанемент Оксаниных всхлипываний, продолжающих доноситься из трубки, Тамара никак не могла решиться на отказ. Вроде теперь она совсем чужой человек, но ведь одиннадцать лет проучились вместе и даже год сидели за одной партой… В общем, Тамара согласилась на авантюру, которая в итоге завела ее в заснеженный зимний лес.

– Томка, я твой должник! – закричала Оксана в трубке, едва услышав неуверенное Тамарино «Ну, я не знаю…».

Тома аж шарахнулась от трубки, не ожидая резкого перехода на такие децибелы.

– Ты даже не представляешь, как ты меня выручила! Если тебе когда-нибудь потребуется моя помощь, ты только свистни и я ради тебя в лепешку разобьюсь! Спасибо, Томусик! Ты настоящий друг!

Это Тамара и без подсказок понимала. Вот только не была уверена в том, что в данном случае к пресловутому латинскому «гомо» можно добавить «сапиенс». А Оксана между тем, не давая ей опомниться и пойти на попятную, уже радостно излагала план дальнейших действий:

– Значит, завтра в час! Я сейчас дам твой телефон Деду Морозу, он позвонит и подъедет за тобой к твоему дому. Костюм Снегурки привезет с собой. Там шубка и шапочка, так что ты прямо в машине переоденешься, быстро и без проблем. Только накрасься заранее поярче. Губы, глаза, румянец наведи…

– Стоп, – Тамара окончательно растерялась, – какому еще Деду Морозу??

– В смысле – какому? Самому обычному! Не собирается же внучка ехать на утренник без дедушки? – Оксана оживилась, в ее голосе появились игривые нотки. – Он тебя возьмет под опеку! И довезет куда надо, и спектакль будет сам вести, а ты ему только подыгрывай. Ты сможешь, ты легко с этим справишься, у тебя же талант! Вот кому-кому, а тебе точно надо было с таким в театральный идти!

– Спасибо… – Тамара комплимента не оценила, но виду не подала.

Все еще пребывая в каком-то полушоковом состоянии, она скупо попрощалась с Оксаной, засыпавшей ее бесконтактными поцелуями и заверения в вечной дружбе-любви, после чего переосмыслила случившееся уже в тишине. Да, завтра у нее выходной. Не потому, что вся страна отдыхает, а потому, что они с ее предшественником решили немного отдышаться после двухнедельного рабочего марафона, присоединив к грядущим выходным еще и пятницу. Так что теоретически ничто не мешает завтра Тамаре выручить Оксану и превратиться на часок в Снегурочку. С другой стороны, едва Тамара представила себе завтрашнее мероприятие в деталях, ее передернуло. Накрашенная и разодетая, она, теперь уже финансовый директор одной из крупнейших в стране компаний, будет искусственным голосом нести восторженную чушь, приплясывать, хлопать широко распахнутыми глазами… Это воображаемое зрелище заставило Тому в панике броситься к телефону. Пока не поздно, позвонить Оксане и отказаться! Пусть сама решает свои проблемы как знает. В конце концов, опытный дедушка может выступить и один, без внученьки. Но Оксана как чувствовала, что Томка может испугаться и передумать: ее телефон уже был выключен. Тамара звонила Оксане весь вечер и утром, но абонент был по-прежнему недоступен, так что ближе к полудню финансовому директору одной из крупнейших в стране компаний пришлось смириться с мыслью, что превращения в Снегурочку не избежать. Кинуть бывшую одноклассницу без всякого предупреждения Тамара, привыкшая держать свое слово любой ценой, не могла. Оставалось только ждать звонка от пресловутого Деда Мороза, в ожидании его появления разрисовывая свое лицо так, чтобы соответствовать красочному образу Снегурочки.

Неизвестный абонент позвонил Тамаре в начале первого.

– Ну что, внученька, собралась? – Хорошо поставленный голос соответствовал роли.

«О господи… – только и промелькнуло в ее голове. – Не слишком ли вжился в роль старый хр… хранитель детских утренников?»

– Ну, так выходи тогда, дедушка тебя уже ждет у подъезда.

Тамара вышла, гадая, как ей узнать во дворе «дедушкину» машину. Но искать ее не пришлось: «дед», при полном параде, стоял возле авто, уже успев привлечь к себе внимание ребятишек. Пока Тамара шла к нему, он успел раздать каждому по маленькой шоколадке, потом шагнул ей навстречу:

– А вот и внученька моя пожаловала! Ну, одевайся, милая, да поехали.

Костюм Снегурки лежал на заднем сиденье машины. Тамара быстро сняла и бросила на заднее сиденье свою шубку, натянула маскарадную. Ребятня с жадным интересом наблюдала за ее перевоплощением, и, чтобы не разочаровывать детей, Тома сразу же надела и шапку с косами. Хотя косы-то могла заплести и свои, пусть не очень длинные, но смотрелись бы они куда роскошнее, чем торчащая из-под шапки блондинистая пакля. Но не отрывать же ее было, портя костюм! Так что собственную копну волос Тамара скрутила, закрепив заколкой. Села на переднее сиденье, взглянула на себя в зеркало заднего вида и осталась довольна: вроде такая неплохая Снегурочка вышла. Даже наоборот… И Дед Мороз рядом с ней просто шикарный. По глазам видно, что молодой, – все остальное лицо тонет в пышных белоснежных усах и бороде.

«Дед» озорно подмигнул Тамаре, включил зажигание. Выезжал со двора осторожно: некоторые из ребятишек какое-то время еще бежали следом за их машиной, крича и размахивая руками. Тамаре оставалось только удивляться такой реакции: семьи в их домовом комплексе жили далеко не бедные, и эти ребятишки наверняка имели в своей жизни немало всего, но тем не менее простому появлению во дворе самого обычного Деда Мороза с его мелкими гостинцами были искренне рады. Да и встречные взрослые тоже начинали улыбаться, увидев, кто сидит за рулем. Наверное, все дело было в предвкушении праздника, в ожидании чудес, вот и настроение было у всех соответствующее.

Глядя на улыбающиеся лица, Тамара вдруг осознала, что сейчас она даже благодарна Оксане, втянувшей ее в эту новогоднюю авантюру. Если бы не эта поездка в маскарадных костюмах, скорее всего она снова не заметила бы праздника, он пролетел бы так же незаметно, как многие другие за последние три года. Похоронив своего любимого и самого близкого человека, Тамара в каком-то смысле и сама ушла из жизни, перестав замечать все ее маленькие радости, только работа для нее еще имела какой-то смысл. Ну, и еще почти механическое увлечение гимнастикой с закалкой. А дни и ночи, будни и праздники, времена года мелькали мимо, как пейзажи за окном несущегося поезда… И вдруг – вот она, маленькая остановка, крошечный живительный оазис для словно бы омертвевшей души! Она внезапно поймала себя на том, что ответно улыбается водителям встречных машин – они с «дедулей» успели выехать на шоссе, влившись в предпразднично плотный и оттого довольно медленный поток машин.

Куда именно везет ее «дед», она не обращала внимания, погрузившись в свои мысли и полагая, что он знает дорогу. Поэтому была немало удивлена, когда машина остановилась перед вполне обычной многоэтажкой. Оксана ведь говорила про богатого клиента? Тамарино воображение успело нарисовать если не частный дом, то хотя бы жилой комплекс бизнес-класса, вроде ее собственного. Оказалось, нет. Возможно, клиент на самом деле не так уж и крут? Для Тамары это стало бы хорошей новостью: и папаша, вероятно, не будет диктовать свои условия, как мог бы, и дети окажутся не особо избалованными… Тем не менее, когда машина притормозила, Тамара почувствовала, как вся ее недавняя радость улетучивается, снова уступая место брезгливому нежеланию кривляться на потеху публике.

– Ну что, внученька, волнуешься? – спросил «дедуля», оценив выражение ее лица.

И поскольку «внученька» не стала вводить «деда» в курс дела, расписывая ему истинное положение вещей и все свои чувства, а лишь коротко кивнула в ответ на вопрос, поспешил ее приободрить:

– Ничего, это у всех артистов так. Даже у бывалых мэтров перед каждым выходом на сцену, уж ты мне поверь! Так что не робей, а для снятия напряжения давай-ка мы с тобой хлопнем по рюмочке…

Предложение было не таким уж несвоевременным, а коньяк, появившийся в руках у «дедули», оказался не из дешевых, так что Тамара решила, что лишней подобная терапия не будет. Дождавшись, пока «дед» наполнит одноразовые стопки, она приняла у него одну.

– Ну давай, внученька, с наступающим праздником тебя! – «Дед» потянулся к Тамаре стопкой, они чокнулись и выпили…

Ну, по крайней мере Тамара-то точно выпила, а за «дедом» у нее не было причин следить. Тогда не было. Потому что теперь ей было очень даже интересно: а выпил он тогда или нет? Почему она даже не задалась вопросом, что за «козырь в рукаве» должен быть припрятан у «дедушки» для проезда нетрезвым через пост ДПС?

Именно с этого момента у Тамары все ее дальнейшие воспоминания и отрезало как ножом. Начисто! И теперь можно было только гадать: а что же случилось, почему и что за этим последовало? Может, ей стало плохо, а «дед» испугался и поспешил избавиться от тела, не разобравшись, что оно еще живое? Или они оба отравились паленым коньяком, а кто-то их вывез за город и бросил, предварительно ограбив? Ведь неизвестно, как у «деда», а у Тамары в сумочке были наличные, причем приличная сумма. И дорогой телефон! Хорошо хоть документы она оставила дома, а без них и ключи от квартиры случайному воришке, не знающему адреса, вряд ли пригодятся.

Но если все так, если их с «дедом» действительно ограбили, то почему после этого разбросали по разным местам? Ведь очнулась Тамара в гордом одиночестве… Следы пытались замести? Или «дед» все-таки причастен к Тамариным злоключениям? Но тогда встает вопрос: а зачем ему это было нужно? Он ведь знать ее не знал, они виделись первый раз в жизни.

Тут Тамара задумалась: а что, если ему была нужна совсем не она, а Оксана?! Знал ли он Оксану в лицо или должен был выступать с ней впервые? Если он не знал о замене, то вполне мог ошибиться! А потом, поняв свою ошибку, вывез Тамару за город и выбросил в снег. Хотя мог бы и в городе оставить, на лавочку посадить, так у очнувшейся женщины было бы больше шансов выжить. Но нет, предпочел взять грех на душу, если это, конечно, действовал он… Тут голова у Тамары окончательно разболелась – и от холода, и от напряженной работы мыслей. Но в двух вещах она была теперь уверена: в том, что ее хладнокровно пытались убить, не важно, по каким мотивам, и в том, что Оксане тоже угрожает опасность.

Эх, позвонить бы ей сейчас! Узнать, как она, и предупредить! Но телефона нет. Всего лишь телефона, а такое чувство, как будто она лишилась как минимум одной руки. И как только раньше люди жили вообще без мобильников?! Тамара даже представить себе этого уже не могла, хотя в далекие юные годы успела ухватить «безмобильный» кусочек жизни. Но он как-то выпал из памяти. До сегодняшнего дня, пока она не оказалась на пустынной дороге средь леса, под уже полностью потемневшим небом.

Интересно, который час? Не узнать, потому что ответ на этот вопрос ей обычно давал все тот же телефон, а иногда часы, которых сейчас тоже не было. Но вряд ли час поздний, ведь темнеет в декабре очень рано. Значит, процесс по вывозу Тамары в лес не занял у злоумышленников много времени, потому что, когда она очнулась, было еще светло. Но раз так, то завезли ее не очень далеко.

Тамара остановилась, снова прислушалась, пытаясь различить шум машин, пусть даже и далекий, но способный дать хотя бы надежду. Снова ничего не услышала, кроме тихого шума ветра в верхушках деревьев, зато поняла, что ходьба ее согрела, потому что ее уже не трясло так мучительно, как там, возле кучи валежника, где ей довелось сегодня очнуться. Просто было холодно. Хорошо, что хоть ветер не сильный, иначе было бы хуже. Но все равно, стоять нельзя, надо двигаться, чтобы мороз вновь не взял верх. И Тамара опять пошла. Все вперед и вперед по неизвестно кем и куда накатанной дороге.

Маленькое селеньице в несколько домишек она бы не заметила, если бы оказалась возле него чуть раньше, до того, как хозяева зажгли в окнах свет, или попозже, когда окна потемнели бы ввиду отхода хозяев ко сну. Но Тамаре повезло. Она не увидела заметенную снегом тропу, уходящую от основной дороги к селению, но зато заметила желтые окна, маячками светящие ей сквозь снежную пелену. Тут Тамара уже целенаправленно начала искать, как бы туда добраться, и в итоге нашла тот сглаженный выпавшим снегом поворот, мимо которого прошла буквально пару минут назад.

Свернула на него и двинулась по более узкой дороге, не без тревоги гадая, кто же может там жить, в конце пути, за этими освещенными окнами. Не хотелось бы нарваться на компанию каких-нибудь пьяниц… Хотя Тамарино положение было уже столь отчаянным, что радоваться следовало любому встречному, кто бы смог и захотел ей помочь. Лишь бы зла не причинили. Ну, или добили, чтоб не мучилась…

Все больше волнуясь и одновременно чувствуя, как ее покидают последние крохи сил, Тамара вошла в незнакомый поселок. Судя по теням, выступающим из-за снежной завесы, здесь было не меньше десятка домов, но окна светились лишь в трех из них. Тамара вошла во двор первого же обитаемого дома. Из будки на нее заворчала собака, старая, судя по голосу. Потом нехотя гавкнула несколько раз, исполняя свой долг, однако из будки в такую погоду вылезать не решилась. Тамара с опаской прошла мимо нее и поднялась на крыльцо. Слегка перекошенные ступеньки чуть слышно скрипнули под ногами. Звонка она не нашла и постучала в дверь костяшками негнущихся замерзших пальцев. За дверью послышались неторопливые тяжелые шаги.

– Клавдия, ну чаво барабанишь, заходила б уж сразу-то! – В голосе, явно принадлежащем пожилой женщине, послышались ворчливые нотки. – Гоняешь меня попусту… Ой, батюшки! – вырвалось у хозяйки уже после того, как она распахнула дверь и увидела на крыльце особу в расшитой стразами шубке и с бутафорскими косами, спадающими на грудь. – Никак Снегурка? Настоящая? Это откуда ж ты, милая, здесь взялась? Ты Степанидина, что ли, внучка? Варенька? Приехала-таки бабку перед праздниками навестить? Ну, заходи, заходи.

Тома, то ли растерявшись, то ли от того, что замерзший голос не подчинялся уже ее воле, даже не успела ответить.

Судя по улыбке на лице женщины, она вначале подумала, что это ее соседки пытаются устроить ей маленькое предновогоднее представление. Но улыбка моментально сошла с ее губ, когда, поднеся тусклый светильник к Томиному лицу, она разглядела его синюшный оттенок и услышала хриплый голос, сопровождаемый клацаньем зубов:

– Пожалуйста, помогите мне, я з-з-заблудилась…

Сама Тамара, наверное, приняла бы такую посетительницу за существо из загробного мира, после чего живо попыталась бы выставить зомби вон, сопровождая свои действия испуганным визгом. На ее счастье, тетка оказалась не робкого десятка или же просто не верила во всякую нежить. Во всяком случае, после короткого замешательства она уверенно потащила Тамару в дом, приговаривая:

– Пойдем, пойдем скорее! Ой, да батюшки! Откуда же тебя сюда занесло? Где ж ты так замерзнуть-то успела? Неужто беда какая случилась?

Тамара ей не отвечала. Не потому, что ей было в принципе сложно ответить на эти естественные вопросы. Просто, оказавшись вдруг в густом избяном тепле, она во всей полноте ощутила, как глубоко проник в нее холод. Успел просочиться в каждую клеточку, в каждый сосудик, исколов их изнутри острыми кристалликами инея. Тамара затряслась так, что вынуждена была тяжело опуститься на ближайшую табуретку, чтобы не упасть. Пальцы опухали на глазах, и в них тоже запульсировала боль, а дыхание вырывалось из груди со всхлипами, как после долгих рыданий.

– Потерпи, милая, потерпи, сейчас все сделаем! – захлопотала тетка.

Она живо содрала с Тамары ее заснеженный, а теперь стремительно промокающий бутафорский костюм, заставила ее подсесть поближе к жарко натопленной печке, потом позвенела над столом посудой и поднесла своей гостье под нос полный стакан самогона:

– Вот! Давай-ка, без споров и залпом! Надо!

Тамара осознавала, что да, и в самом деле надо. И не мартини, не марочное вино, и… даже не коньяк. Будь он неладен… Жестом попросила тетку с ее стаканом пару секунд подождать, собралась с духом… Огненный смерч прокатился к желудку, завитками пламени успев проникнуть и в легкие. Тамара мучительно закашлялась и с шумом вдохнула. Но через пару минут почувствовала, как становится легче. Даже, прокашлявшись, дышать стала уже без прежних всхлипов.

– На, закуси! – Дождавшись, когда ее гостья окончательно отдышится, тетка сунула Тамаре кусок хлеба с тонким ломтем сала и соленым огурчиком. И пока Тамара почти механически жевала его, продолжила над ней колдовать.

Раздела до самого нижнего белья, растерла тем же самогоном, надела сверху добытую в шкафу байковую ночнушку. Потом уложила в постель, укрыла одеялами, напоила чем-то, уже безалкогольным, но настолько горячим, что Тамаре запомнился не вкус, а лишь ощущение раскаленной лавы, стекающей по горлу и пищеводу. А потом подействовал самогон, и Тамара почувствовала, что проваливается в небытие. Но теперь, в теплой избе, а не посреди заснеженного леса, она могла позволить себе отключиться, поэтому закрыла глаза, не опасаясь того, что может уже никогда не проснуться. Если, конечно, ей не пригрезилась эта изба, тогда как на самом деле она засыпает сейчас на пустынной зимней дороге…

Наверное, то средство, что было добавлено в выпитый Тамарой коньяк, было не каким-то ядом, а просто снотворным, быстро подействовавшим и позволившим вывезти ее в лес. И оно не выветрилось из ее организма, а просто немного ослабило свое действие на морозе, что и позволило ей очнуться в лесу, нарушив все коварные планы ее несостоявшихся убийц. Теперь же в тепле да на выпитый самогон оно снова начало действовать. Ничем другим нельзя было объяснить, почему Тома погрузилась в непроглядно черное небытие, не сравнимое ни с каким, даже самым глубоким опьянением.

Несколько раз ей чудилось, будто она и в самом деле уже умерла. Выходя из полной темноты, она как будто летела куда-то и даже видела перед собой улыбающегося Женьку, такого, каким он был еще до своей болезни. Тамара тянулась к мужу всей своей истосковавшейся душой, но он отступал назад, так и не позволив к нему прикоснуться, продолжая ей улыбаться на расстоянии. Иногда кто-то тормошил Тамару, заставляя ее ненадолго выйти из забытья, и подносил к ее губам чашку, из которой она послушно пила, почти не осознавая происходящее. А потом снова падала куда-то. Постепенно эти провалы сменило странное полубредовое состояние, в котором она видела густой и пушистый снег. Он почему-то был теплым, и на его фоне она видела склоняющиеся над ней незнакомые лица, слышала какие-то голоса. Вроде три, и все женские… Она даже периодически понимала, о чем они ведут речь.

– Как она попала-то сюда? Пешком дойти не могла, да и зачем? Наверное, не дала какому-то козлу, вот он ее сюда и завез, и бросил. Но это ж он и убить ее так мог!

– Да, попадаются же такие сволочи! А что до убийства, так как бы оно еще не удалось. Плохая она, Танька! Что хоть с ней такое творится-то? Надо с ней что-то делать!

– Я делаю все, что могу, если ты этого еще не заметила.

– В больницу ее надо.

– Это ты хорошо придумала – в больницу, а только как? Языком мелешь попусту. Как будто не знаешь, что сейчас, после снегопада, ни одна нормальная машина сюда не проедет. Теперь только после праздников трактор дорогу расчистит или лесовозы пройдут, намнут колею. Не на санях же ее отсюда вывозить, больную-то? Да она как морозным воздухом снова надышится, так тут ей каюк и придет.

– Как бы не пришел. Вон уж два дня как толком в себя не приходит.

– Тьфу на тебя, Стешка, что каркаешь, зараза! Поправится она! Девка молодая, должна поправиться!

– А если нет? Тогда все трое виноватыми будем.

– Так, вы еще подеритесь, две дуры старые! Я лично с Танькой согласна, везти ее никуда сейчас нельзя. А чтобы виноватыми не быть, если что, надо в «Скорую» позвонить для очистки совести. А вот как пошлют они нас, узнав, куда надо ехать, так и будет у нас оправдание на случай, если вдруг девочка все-таки не выкарабкается.

– Ну вот, теперь они мне вдвоем тут каркать принялись! А ну, заткнулись обе, пока я вам каркалки-то скотчем не замотала! Без «Скорой» обойдемся. Что ее попусту вызывать, если машина все равно сейчас не сможет до нас добраться? А девчонка стабильная, и рефлексы у нее сохраняются. Так что отлежится и придет в себя! Сама. Обязательно!

– Ладно, не кипятись! Мы со Стешкой просто пытаемся перестраховаться. Девчонка-то по холоду шла, раздетая, да по всем прикидкам не один километр. Такой вояж любого подкосит.

– Про любого не знаю, а у этой даже насморка с кашлем не наблюдается. Так что все будет с ней хорошо! Ну да ладно, будем надеяться, что она у нас крепкая. Сколько там на часах-то уже? А то с этими спорами все на свете прозеваем. Тащи шампанское, хватит ему уже там, в сенях, остывать. Пока откроем, как раз время подоспеет…

Дважды хлопнула дверь, кого-то выпустив и снова впустив. Звякнули тарелки, на заднем плане ненавязчиво бормотал телевизор. Потом хлопнула вылетевшая из шампанского пробка, а голос из телевизора сменился боем курантов. И под звон бокалов та, которая не Танька и не Стешка, произнесла:

– Ну, с Новым годом, девочки! За нас!

– Как так «с Новым годом»? – Тамара, теперь уже совершенно осознанно, открыла глаза.

Голос ее был еле слышен, и тело как будто истаяло до какой-то хрустальной прозрачности, так что Тамара ощущала себя тонким стеклышком между двумя облаками легких, но толстых пуховых перин. Видимо, вот он отчего ей грезился, теплый снег… Не отрывая голову от подушки, она повернула ее на голоса и увидела трех женщин, сидящих с фужерами шампанского за празднично накрытым столом. Куранты отбили двенадцать раз, но из фужеров женщины так и не успели отпить, потому что застыли под гимн России, глядя на свою ожившую гостью.

– Вот тебе и новогоднее чудо! – первой опомнилась та, которая встретила Тамару в этой избушке. – Я же говорила, что оклемается, а вы мне не верили! – Она залпом выпила свое шампанское, живо пересела от стола к Тамаре, на краешек перины, и обратилась уже к ней: – Ну, как ты, детка? Кушать хочешь? У нас тут много всего, но я бы тебе предложила для начала бульончика. А то ведь ты, считай, два дня нормально не ела.

Тамара согласилась на бульончик. И пока тетка хлопотала, разогревая его, другая, судя по голосу, Стеша, обратилась к ней:

– Повезло тебе, деточка! Говорят, как Новый год встретишь, так его и проведешь. А ты, считай, в этот самый момент воскресла. Значит, и вся жизнь у тебя в этом году переломится к лучшему! Изменится кардинальным образом, ты уж мне поверь!

Тамара только вздохнула в ответ. Она поверила бы, если бы заранее не знала, что мечты несбыточны. Не воскреснет любимый муж, внезапно сгоревший от рака в расцвете лет. Не родится ребенок, которого они уже планировали как раз накануне Женькиной болезни. А что до престижной работы, так это было не главное в Тамариной жизни. И никогда бы она такой карьеры не сделала, будь у нее сейчас любимая семья. Потому что своей блестящей карьерой она лишь подменяла в своей жизни то, что было потеряно навсегда.

– Ну что ты так тяжко вздыхаешь, такая молодая, да еще и красивая? – Хозяйка сунула ей в руки горячую литровую кружку и ломоть хлеба домашней выпечки. – Вот, давай, подкрепись для начала. А после знакомиться будем.

Бульон был явно нацежен из супа. Угадывались в нем крохотные частички овощей, да и вкус был богатым, насыщенным. Тамара жадно и с большим удовольствием пила его, пока остальные женщины наливали себе по второму фужеру шампанского. Чокнулись, еще раз поздравили друг друга и Тамару тоже. Потом наконец-то познакомились.

– Меня можешь тетей Таней звать, – сказала хозяйка. – А это тетя Стеша и тетя Клава. Вот и весь наш зимний мирок. Три старосты, как нас тут в шутку зовут, в отличие от одного, официального. Здесь ведь дачный кооператив, и летом-то сюда много народа наезжает, а зимой только мы одни кукуем. Ну, и в кои-то веки вот тебя к нам занесло. Чую, что недобрым ветром. Если захочешь, то завтра расскажешь каким. А сегодня, за праздничным столом, не будем говорить ни о чем плохом. Только о хорошем! И пусть наступающий год будет для всех счастливым!

За это снова выпили. Помня про принятую отраву, Тамара не решилась сделать даже глоток шампанского: вдруг та гадость опять заиграет? Вместо шампанского ей в фужер налили компот из китайских яблочек. Вкусный, домашний.

Начиная оживать, Тамара оделась и подсела к столу. Тетя Таня вернула ей все ее вещи, чистые и отглаженные. Не отдали ей только костюм Снегурки – три веселые тетушки примерили его по очереди, и, когда выяснилось, что больше всего он подошел по размеру тете Клаве, та осталась в нем. Тамара не возражала: после того, что ей довелось пережить в этом самом костюме, с ним хотелось сделать что угодно, только не надевать… А вот тетя Клава сразу стала вживаться в роль. Раздала всем нехитрые подарки, а потом принялась запевать песни, которые тут же подхватывали все, включая Тамару.

Это был самый необычный Новый год в ее жизни. И в то же время самый теплый из всех за последние три года. Как будто она праздновала не в компании трех едва знакомых пожилых женщин, а в кругу семьи… Песни периодически прерывались для того, чтобы над праздничным столом снова прозвучали поздравления и пожелания. Добрые, искренние. Потом, под аккомпанемент телевизора, женщины пустились в пляс. Тетя Клава даже пыталась влезть на небольшой столик в углу, на котором обычно стояло ведро с водой, чтобы продемонстрировать, что «не только артисты такое могут», и подругам пришлось пресекать ее порыв, чтобы, по словам тети Стеши, «Голубой огонек» не отпечатался бы у плясуньи на пятой точке здоровенным синим пятном, когда она с этого столика рухнет».

– А чего это я рухнуть должна? – Снегурка подбоченилась и воинственно задрала нос. Парик на ней сбился, и волосы упорно падали на глаза, но, вместо того чтобы поправить шапку вместе с шевелюрой, Клавдия каждую минуту комично сдувала челку. Потом махнула рукой на подруг:

– А ну вас, что вы смыслите в высоком искусстве! – И пустилась в пляс уже на полу, по-молодецки отбивая ногами ритм и сообщая на ходу: – А на столе я б вам и канкан могла станцевать! А вот теперь шиш вам обеим!

– Да куда тебе канкан! Даже и на полу-то! – поддела ее Стеша.

Эта фраза стала искрой, раздувшей целое пламя прерываемых смехом споров, во время которых отплясывать канкан принялись уже все трое. Тамара, которую охватило какое-то безудержное детское веселье, тоже присоединилась к ним, но из-за хохота и слабости у нее этот танец получался не лучше, чем у ее пожилых товарок. Обессилев от хореографических упражнений и безудержного смеха, вскоре все четверо попадали на стулья, обмахиваясь газетами, стопка которых была сложена для растопки возле печи. Выпили-закусили, после чего Снегурка наконец-то поправила свои косы и задорно затянула: «Хороша я, хороша!» Остальные поддержали, заявив, что и они ничуть не хуже.

– Весело у вас тут, – во время очередного затишья сказала Тамара. Она могла бы добавить, что за этим столом она впервые за несколько лет забыла про все свои невзгоды, как давние, так и самые последние. Но не захотелось омрачать застолье, даже вскользь упоминая о чем-то плохом.

– Ой, да это ты у нас еще летом не была! – сказала ей Степанида. – Зимой здесь тихо, а вот летом дачники такое порой отчебучивают, только держись!

– Ага, особенно то чучело из двенадцатого дома! – проворчала Татьяна. – Несколько раз чуть до нашего инфаркта дело не доводил! Как приедет с друзьями в бане попариться, так всей деревней, сколько нас есть, потом бежим к нему во двор очередную жертву от лютой смерти спасать!

– Он что, бандит? – осторожно поинтересовалась Тамара.

– Истинный! – заверила ее «снегурка». – То есть по профессии кто его знает, кто он там есть, а вот по сути даже надпись на лбу не надо искать, чтобы в этом убедиться.

– Вот в последний раз, например, – Степанида подняла изрезанный морщинками указательный палец, азартно затягивая паузу, – приехало их гулять мужиков эдак восемь. Пока баню топили, успели уже накатить, и не винца, а чего-то явно покрепче. Потом парилка у них пошла. Напарятся – и на улицу. Из огромной железной бочки во дворе ведро зачерпнут да холодной водой и окатываются. Ну, как все нормальные люди делают, только орут при этом раза в два громче. Мы уж было вздохнули с облегчением: кажется, на этот раз пронесло! Ан нет, поторопились радоваться! Потому что после того, как бочку они где-то наполовину подвычерпали, им, видишь ли, приспичило поиграть. Бросили в бочку горстку всяких мелких предметов и ну за ними нырять вниз головой, выясняя, кто больше всякой мелочи зубами со дна подберет. Веселье било ключом! До тех пор, пока один из них, самый пузатенький, в этой бочке-то вниз головой и застрял! Тут же, прям без антракта, вторая часть концерта и началась! Кто вокруг забегал с криками, кто принялся бедолагу за ноги из бочки тянуть, ну, прям как в сказке про репку. А что его тянуть-то, если он там засел как влитой? Скорее ботву оторвешь, чем вытащишь. – Выразительно пожав плечами, она сделала еще пару глотков шампанского. – Хорошо, Татьяна наша не растерялась. Заскочила к ним во двор, растолкала всех мужиков да бочку набок опрокинула. С перепугу даже одна с этим делом справилась, без посторонней помощи. К счастью, тот толстячок бочку собою не герметично заткнул, вдоль спины оставалась щелочка, так что вода в нее быстро вытекла. Мы как услышали, что этот там, в бочке, раскашлялся вместо того, чтобы булькать, так у нас прям от сердца отлегло: хоть не захлебнется теперь. Но когда раскаты гулкого кашля из бочкиных недр сменились такими же гулкими матюгами и призывами о помощи, концерт перешел к своему третьему акту. Что только ни предлагали сделать с бочкой, чтобы вызволить пленника: и распилить, и разрубить. Кто-то из набежавших зрителей предлагал оставить бедолагу, как Винни Пуха в норе у Кролика: похудеет, мол, так сам и вылезет. Кто-то предлагал вообще его там прописать и переименовать в Диогена. Когда эти идеи долетали до застрявшего, он начинал материться с новой силой, а бочка еще и гудела ему в тон. Но что было делать, если самые долгие способы вызволения были как раз и самыми безопасными? А вырубать живого человека из железной бочки не каждый умелец решился бы. Мы уже думали МЧС вызывать, как Клавдия наконец-то нашла решение проблемы: просто залила в бочку побольше шампуня, чтобы как следует смазать бедолаге бока, а потом пощекотала его хорошенько. По бочке прокатился громовой раскат мощнее предыдущих, но при этом дядька свое пузо все-таки подтянул и выкарабкался. Исцарапанный, изо рта мыльные пузыри летят, но в целом счастливый. То есть матерился он все теми же словами, что и до этого, в бочке, но зато интонацию с отчаянной на радостную сменил. А нормальный-то словарный запас к нему, кажется, только на следующее утро вернулся, да и то не сразу. И даже после этого как взглянет на бочку, так сразу начинает мать поминать. Так-то вот! К нам эти пузарики, как очухались, приходили, чтобы отблагодарить за спасение друга. Пытались и деньги совать, и выпивкой ихней угостить заграничной, да мы попросили не деньгами, а валидолом и каплями дать, чтобы при следующей их гулянке лекарства были всегда под рукой. Они посмеялись, обещали вести себя поразумнее, да только что трезвый наобещает, пьяный не всегда выполнит, так что ждем следующего лета с трепетом и свежими запасами валидола.

Отсмеявшись, Тамара, прислушавшись к своему желудку и решив, что он не будет возражать, отважилась попробовать запеченную в печке курочку: уж очень вкусно та пахла. И даже осмелилась сделать пару глотков шампанского под рассказ трех подруг о том, как одна дачница отхлестала хворостиной по мягкому месту залезшего в огород медведя, в предрассветном тумане приняв его за собственного загулявшего мужа. То, что медведь вовсе не ее муж, она поняла лишь тогда, когда тот во все лопатки припустил от нее к лесу – мужик-то ее давно уже так не бегал, да еще и на четвереньках. Потом еще был веселый сказ про наглую белочку, по осени старательно перетаскавшую все плоды с орешника Степаниды. Когда подруги пошли посмотреть, куда зверек мог спрятать несколько ведер орехов (вопрос о том, куда бы в него столько влезло, пусть и за целую зиму, даже не поднимался), наглая белка прицельно закидала их шишками, сопровождая этот беспредел истеричным стрекотанием.

Спать легли уже под утро, после того как кукушка в старинных часах прокуковала четыре раза. Степанида с Клавдией отправились по домам, Татьяна уснула быстро, начав тихонечко похрапывать под тихое тиканье часов. И только Тамара не могла уснуть, несмотря на поздний час. Может, выспалась за прошедшие два дня, а может, на нее так повлияла сегодняшняя обстановка. Голова все еще слегка кружилась после шампанского, чуть звенело в ушах, и мысли, отодвинутые и заглушенные весельем, вернулись и накинулись на Тамару сразу же, стоило лишь ей оказаться наедине с собой.

Самая первая мысль была, конечно, о том, что Оксане угрожает опасность. Если только перепутавшие Оксану с Тамарой убийцы не осознали уже свою ошибку и не исправили ее… В любом случае надо будет завтра же… нет, уже сегодня с утра… как-то связаться с Оксаной и предупредить ее, чтобы была как можно осторожнее, а то и обращалась бы сразу в полицию. Тома позвонила бы ей прямо сейчас, если бы не украденный телефон со всеми номерами. Цивилизация избаловала нас, избавив от необходимости запоминать, как было раньше, цифры телефонных номеров, ведь для вызова абонента достаточно найти в списке его имя. Это удобно, но делает нас совершенно беспомощными в тех случаях, когда личная телефонная книжка оказывается вдруг недоступной. Сейчас именно так и было: тетя Таня готова была дать Тамаре свой телефон, и связь здесь имелась, но все упиралось в какие-то цифры…

Хотя… Да, имелся один вариант. Был один номер, который Тамара помнила наизусть, потому что не раз в порыве чувств удаляла его из телефона, а потом под давлением необходимости снова вносила. Но именно к этому человеку Тамара хотела бы обращаться за помощью меньше всего. Нет, он не был ее врагом, у них были ровные отношения, как у хороших знакомых… ну, или почти. Просто слишком уж тяжелые воспоминания будил он в ней всякий раз, как она его видела или даже просто произносила его имя, мысленно, как сейчас. Егор Латонин. Бывший одноклассник и школьный друг мужа, надолго выпавший из взрослой Женькиной жизни. Так надолго, что Тамара изредка слышала о нем, знала, что время от времени друзья переписываются, а вот познакомиться смогла лишь незадолго до того, как мужа не стало. Причем знакомство стало столь неординарным (мягко говоря), что теперь Тамара не могла видеть Егора без того, чтобы у нее все внутри не перевернулось. Она и сейчас зажмурилась, изо всех сил стиснув пальцы на скомканном пододеяльнике. Дура! Набитая дура! Хотя затея-то была исключительно Женькина, но винила во всем Тамара только себя.

Это произошло, когда Женька еще вполне свободно двигался, но работать уже не мог. После очередного курса облучения, видя, как ему тяжело, Тома настояла на том, чтобы он уволился. В качестве предлога она использовала несоответствие нынешнего оклада Женькиному профессиональному уровню, и муж за это ухватился: они оба с Тамарой жили в те дни по ими обоими установленным правилам. Она упорно делала вид, что все под контролем и ничего страшного не происходит, а он притворялся, что абсолютно с ней согласен и ни о чем не догадывается. И уволился якобы для того, чтобы подыскать более выгодную работу, хотя в действительности оба прекрасно знали, что ни о какой работе речь больше никогда не пойдет. С этого времени Женьке стало чуть полегче, потому что у него установился тот самый щадящий режим, который рекомендовали врачи. Тамаре же стало гораздо тревожнее – неизвестно, чем он там занимается, пока она сама находится на работе, и что может прийти в его медленно, но верно поражаемую метастазами голову. Женька был старше ее почти на восемь лет, и раньше, до его болезни, Тома всегда признавала его главенство в их отношениях. Теперь же часто ловила себя на том, что начинает относиться к нему совсем иначе, как старшая к младшему, нуждающемуся в ее внимании и опеке. На работе она места себе не находила, опасаясь, что муж может что-то сделать с собой, и часто слала ему сообщения, нейтральные по смыслу, типа «Я тебя люблю», лишь затем, чтобы он ответил и она смогла бы понять, что с ним все в порядке. Он отвечал всегда, иногда писал тоже что-то нежное, иногда ограничивался отмашкой типа: «Да ладно тебе», но Тамара нисколько не обижалась. Главное, что ее благодаря этим ответам немного отпускало. Но ненадолго, потому что и вечера у них становились какими-то нестабильными. То они могли вместе смотреть телевизор или даже дружно, как прежде, заниматься чем-то по дому, а то вдруг Женька вспыхивал и замыкался в себе, уходил в другую комнату и, когда Тамара шла за ним, просил из-за закрытой двери, чтобы она оставила его в покое. При таком его состоянии она очень обрадовалась, когда мужу позвонил внезапно объявившийся Егор, неизвестно где пропадавший долгие годы. Женя после этого звонка оживился и начал собираться на встречу с другом. Тамаре, конечно, было бы гораздо спокойнее, если бы Егор сам приехал к ним, но Женька в ответ на ее робкое предложение перезвонить Егору и пригласить его к ним отмахнулся: «Том, дай двум старым приятелям пообщаться наедине, мы столько лет с ним не виделись!» Тамара не стала спорить. Хотя и здесь, у них дома, не стала бы им мешать, и муж прекрасно об этом знал. Но теперь практически любой его каприз был для нее законом, так что она лишь собрала ему с собой всяких закусок на случай, если у Егора в его холостятской квартире не окажется съедобных запасов, и проводила до подъезда к вызванному такси.

Если бы она только знала, во что выльется эта поездка!.. Женька вернулся около двух часов ночи, и дожидавшаяся его Тамара с порога заметила, что муж сам не свой. Женька был напряженный, как струна, губы плотно сжаты, а главное, он избегал смотреть жене в глаза, чего никогда с ним раньше не было.

– Жень, милый… – Тамара взяла его за руки, но он их вырвал.

И процедил:

– Не трогай меня. Не стою я твоего сочувствия. Вообще ничего не стою!

– Ты что такое говоришь! Что случилось?! Ты ведь так радовался этой встрече!

– Радовался, думая, что увижу старого школьного друга. Только годы пролетели, и друг стал совсем не тот. Он долгое время пробыл на Севере. Как оказалось, зону топтал. И теперь…

Женька сделал попытку упасть перед Тамарой на колени, но она удержала его, прижала к себе. И он, уткнувшись лицом ей в плечо, отчаянно выдохнул:

– Томка, я ведь тебя в карты ему проиграл!

Тамара так и обмерла. Любые слова застряли бы в горле, но их не было вовсе, потому что мозг отказывался воспринимать услышанное. Лишь ледяная вьюга остро ударила в душу. Проиграл?! Ее любимый человек, ее муж?! А как он вообще мог такое поставить на кон? Все это пришло Тамаре в голову не сразу, а спустя какое-то время, когда она понемногу начала приходить в себя. Осознала, что все еще судорожно прижимает Женьку к себе, вместо того чтобы оттолкнуть его. Почувствовала, как он дрожит, сдерживая слезы. И сразу сработали даже не чувства, а уже инстинкт: не дать его никому в обиду! Что бы он ни сотворил, убиваемый своим недугом, она защитит его и возьмется все исправить. Вплоть до того, что убьет того негодяя, который подставил ее простодушного мужа в карточной игре. Но! Если убьет, то ее посадят! А кто тогда останется с Женькой, когда он так остро нуждается в постоянном внимании и уходе? И каково Тамаре будет сидеть в КПЗ, зная, что в это время тают драгоценные и без того уже немногочисленные дни, когда она еще может видеть своего мужа живым?! Это было немыслимо, это было выше ее сил!

– Жень… Может, можно как-то от него откупиться? – спросила она дрогнувшим голосом.

– Нет, – прошептал он чуть слышно. – Ты думаешь, я ему не предлагал другие варианты? Но он играл на интерес, и у него несколько лет не было женщины. Я даже подумать не мог, что он поставит такое условие! И если ты откажешься… Он может сотворить все, что угодно, это страшный человек! Ладно, меня прирежет, но ведь может и квартиру спалить, и тогда ты у меня останешься без крыши над головой.

– Мы останемся, – тут же поправила Тамара. – Что это ты исключаешь себя из семьи?

– Томка, а станешь ли ты со мной после этого жить? Разве такое можно вообще простить?

Женя отстранился от нее и сказал, избегая встречаться с ней глазами:

– Он тебя ждет, прямо сейчас. Такси стоит у подъезда, я не стал его отпускать.

Именно это Тамару и добило. То, с какой легкостью он отправлял ее к этому своему бывшему другу! Один вернулся с вахты, а другой должен на нее заступить… Так просто?! И такси ее ждет?!

– Хорошо! – резко выдохнула Тома.

Стараясь дышать спокойно, без истеричных всхлипов, быстро переоделась. Краситься не стала, даже расческой по волосам не провела – не стоит того ждущий ее подонок. Переобулась, схватила сумку с кошельком и рванула на лестницу. Если бы Женька хотя бы окликнул ее! Но он, тяжело опустившись на скамеечку в прихожей, остался сидеть там каменным изваянием и даже головы не поднял.

Сгоряча Тамара даже не спросила у Женьки, куда ей ехать. Но таксист сам знал адрес и привез ее к нужному дому. Егор Латонин ждал ее у подъезда. Увидев уже знакомую машину, подошел, открыл Тамаре дверцу и даже руку пытался подать, но Тамара ее откинула. Выбралась сама, выпрямилась. И взглянула в лицо своему «купцу». Если Егор узнал ее по машине, на которой недавно отправил старого друга, то она ни за что бы не узнала его, если бы ей пришлось это делать, потому что она представляла его совершенно другим. Бритым, коренастым, в татуировках, одетым в майку на лямках и мешковатые спортивные брюки, с отталкивающим взглядом. На деле оказалось, что у него имеются не только волосы, но и короткая бородка с усами, татуировок на открытых частях тела не наблюдается, да и глаза, к Тамариному разочарованию, не хотят соответствовать образу закоренелого преступника. Пытливые, умные, а сам взгляд странно тревожный. Чего, интересно, он ждал от нее? Что она сразу на него набросится с кулаками, может, даже с ножом? Наиболее соответствовала Тамариному представлению о нем его фигура. Ростом он был примерно с Женьку, выше среднего. Но если муж был всегда стройным, подтянутым, то этот был широк в кости и сбит на совесть. Не то чтобы толстый, но изящества в нем было не больше, чем во взрослом медведе. А одет был в классические брюки с рубашкой. Хорошо хоть галстук нацепить не догадался.

– Здравствуйте, Тамара, – произнес он под тихий рокот отъезжающего такси.

– Привет, бывший друг, – бросила она как можно презрительнее. И, заметив, что его покоробило такое приветствие, добавила едко: – А что такого? Мой муж играл с тобой на меня, но мое хорошее отношение вы вроде на кон не ставили? Так что бери, что дают, и не жалуйся.

– Да я и не жалуюсь. Пройдем в дом?

– Какое неожиданное предложение. – Тома раздраженно закатила глаза, но чувствовала, как у самой все поджилки начинают трястись.

Куда она идет?! На что подписалась?! Хотя если без этого никак нельзя обойтись, то, наверное, и в самом деле будет лучше, если все произойдет как можно скорее. Женька… Господи, ну как же он мог?! Не будь он так болен, Тамара ни за что бы ему этого не простила! Уже этим утром подала бы на развод, без всяких шансов на примирение! Впрочем, будь он здоров, он наверняка не повелся бы на такие игры. До этого Тамара и видела-то его с картами в руках всего пару раз в жизни. А теперь… Сегодня он одним движением сломал все ее прежнее восприятие мира. Все ее отношение и к нему самому, и к жизни, и…

С такими мыслями Тамара вошла в чужую квартиру. Та выглядела какой-то казенно-запущенной, хотя было заметно, что с недавних пор ее пытаются обживать. Интересно, когда он там откинулся с зоны, этот Латонин? И за что вообще сидел? Быстро оглядев жилище, она остановила свой взгляд на его хозяине:

– Может, все-таки сумеем договориться? Правда, с деньгами у нас сейчас туго, но…

– Деньги меня не интересуют, – отрезал Егор. – А карточные долги надо отдавать. Карты – это не детская забава, не крестики-нолики. Это взрослая мужская игра.

– Ну да, – горько усмехнулась Тамара. – И ты, я смотрю, здорово повзрослел с тех пор, как Женька с тобой дружил. – Она постояла недолго, собираясь с остатками всех своих сил, потом выдохнула: – Тогда давай забирай свой долг поскорее, и покончим уже с этой комедией!

– Почему с комедией? – Он положил руки ей на плечи, провел большими пальцами по ключицам и шее, словно заново привыкая к ощущению нежной женской кожи, которой он, по Женькиным словам, давно не касался.

Тамара встряхнулась, сбрасывая чужие руки:

– Потому что такое может произойти только в дурной комедии или в кошмарном сне! Бывший одноклассник выигрывает у бывшего, а сейчас еще и смертельно больного друга его жену! Ты хоть знаешь, сколько ему осталось? Даже если он тебе ничего не говорил, ты же должен был заметить по одному его виду, что он уже не жилец! У него четвертая стадия!

– Он все мне сказал, – произнес Егор после небольшой заминки. – Я знаю.

Тома закрыла руками лицо. Все сказал! Значит, и в самом деле только прикидывается перед ней, что верит в свое выздоровление? Которого уже точно не будет, о чем с предельной откровенностью сообщил ей лечащий врач. Сидя с ней с глазу на глаз в своем кабинете, после тяжелой паузы и взявшись руками за голову. Он с самого начала симпатизировал Женьке, с которым они к тому же были ровесниками, и делал для него все, что мог. Поэтому Тамара знала: если этот человек сейчас так мучительно расписывается перед ней в своем бессилии, то больше сделать и в самом деле уже ничего нельзя. Невозможно. Выходит, и Женька тоже с ним говорил? И тоже все знает, вплоть до отпущенного ему срока…

– Так! – Тамара убрала руки и вытянулась, словно струна. – Хватит тянуть резину! Не отнимай у меня время, мне нужно вернуться к мужу! И если можно, давай обойдемся без всяких там прелюдий!

– Знаешь… – Он снова хотел к ней прикоснуться, но задержал свою руку на полпути, а потом и вовсе убрал. – Уезжай прямо сейчас… Я вызову такси.

Секундная пауза. Недопонимание отчетливо отразилось на Томином лице. Уехать. И жить потом в ожидании, а не взбредет ли в голову этому зэку, для которого нет ничего святого, снова затребовать неотданный долг? Ведь муж, по сути, просто продал ее этому типу на ночь! Вспомнив его безапелляционное «такси стоит у подъезда», Тамара снова вспылила так же, как дома, в прихожей, и яростно мотнула головой:

– Ну уж нет. Как ты там сказал? Карточные долги надо отдавать! И я бы предпочла не тянуть с этим делом.

Он не ответил, просто замер на несколько секунд, а потом резко, словно тоже на что-то решившись, сгреб Тамару в объятия и начал целовать, как она ни пыталась этому воспрепятствовать.

Что она делала? Отдавала долг или просто мстила так подло предавшему ее Женьке? Тамара постаралась отключиться от всех этих мыслей, как и от реальности, чтобы не свихнуться в ту ночь, ставшую для нее жизненным изломом. Как будто просто она видела эротический сон из тех, что временами ей снились и даже будоражили воображение. К своему ужасу, Тома поняла, что страстные почти до ярости, но в то же время не грубые ласки Егора не оставляют ее равнодушной. Ведь если, по Женькиным словам, у Егора давно не было женщины, то и она почти начала забывать, что такое мужские объятия, потому что последние полгода они с Женькой практически не касались друг друга.

Когда посетивший эту квартиру ураган безумия унесся прочь, оставив после себя лишь тишину и тонущие в сумраке стены, она быстро сбросила с себя руку Егора, попытавшегося ее обнять, и села. Провела рукой по лицу: реальность ли это?! И выдохнула, пытаясь за иронией скрыть свою растерянность:

– Да, Латонин, успел ты потенциал накопить… И кстати: за что же ты все-таки сидел?

– Я? Сидел?! – Застигнутый этим вопросом врасплох, он не сумел скрыть своего изумления. Но вдруг осекся: – То есть…

Тамара резко развернулась к нему:

– Так да или нет?!

– Тамара… Послушай…

– Я хочу услышать от тебя лишь одно: Женька сказал мне, что ты вернулся с зоны. Но это ведь неправда, где бы ты все эти годы ни пропадал. Ты сейчас уже выдал себя с головой, так что дальше лгать не имеет смысла.

– Я… В общем, нет, я никогда не был судим. Просто так получилось, что очень далеко уехал и долго не возвращался домой. Я ведь геолог, а люди моей профессии…

– Ясно! – оборвала его Тома, сразу все поняв. – Что я натворила…

Вскочив, она принялась лихорадочно одеваться. Потом, вспомнив, попросила Латонина:

– Вызови мне такси!

– Уже вызвал. – Он как раз отключался от абонента. – Я поеду с тобой.

Вместо ответа она направила на него взгляд, полный бешенства и отчаяния.

– Том, поверь мне на слово: что бы Женька тут ни задумал, он делал это только ради тебя. Говорил, что ты к нему очень привязана, что тебе будет слишком плохо… После того как его не станет, – последние слова Латонин произнес с запинкой. – Сказал, что нужно вышибать клин клином, пока не поздно, потому что времени осталось в обрез. Сказал, что это его последняя воля. После этого я уже не мог ему отказать. Вот мы и выдумали эту историю с карточной игрой. Я ведь почти не знаю тебя, Том, только по Женькиным рассказам. Оставалось полагаться на его мнение. Что ты ему этого не простишь, и тогда тебе будет гораздо легче смириться с его потерей.

– Господи! – Тамара со слезами заломила руки. – Сколько лет мы с ним вместе живем, а, оказывается, так плохо знаем друг друга! Он не понимает, что я ему сейчас все на свете прощу! А я даже не догадывалась, что именно его беспокоит, какие мысли бродят у него в голове! Все боялась, как бы он руки на себя не наложил, пока я на работе. А он в это время обдумывал, как бы мои душевные раны залечить… идиот! А я, как последняя дура, поверила, что он действительно способен меня проиграть и после этого заявиться с просьбой уплатить этот долг! И может, так ни о чем бы и не догадалась, если бы вы заранее все детали как следует обсудили.

– Тамара… – Латонин взял ее руки в свои и попытался взглянуть ей в глаза, но почти сразу смущенно потупился. – Успокойся, прошу тебя. Подумай о Жене. Я уверен, будет лучше, если он решит, что его затея удалась.

– Рада бы эту твою уверенность поддержать, да не смогу. Чего он добивался? Разозлить меня, оттолкнуть от себя напоследок? Я ради него готова на все, но только не на то, чтобы относиться к нему хуже, чем раньше. Пусть даже это была бы только видимость, все равно!

Тут латонинский телефон заиграл, сообщая, что такси стоит у подъезда. Тамара метнулась к выходу, Латонин взялся ее проводить. И, уже вместе с ней торопливо спускаясь по лестнице, сказал:

– Есть еще один вариант.

– Какой? – Тамара даже приостановилась, чтобы его услышать.

– Изобразить, что мы с тобой… как бы это сказать… приглянулись друг другу. Мне кажется, Женька будет гораздо лучше себя чувствовать, если будет уверен, что оставляет тебя не одну. И не с кем-нибудь, а именно со мной, которого он знает как облупленного со школьной скамьи.

– Хорошо, пусть будет так. – Тамара не стала долго раздумывать. Случившееся выбило почву из-под ног, хотелось, чтобы все это закончилось как можно скорее. – По крайней мере, такое будет легче изобразить, чем мое к нему охлаждение. Хотя и тоже непросто. Ну, и тебе тоже придется мне подыграть.

– Подыграю.

Он проводил ее до машины и поцеловал на прощание руку. Тамара не успела ее отдернуть. Ладно, пусть вживается в роль… И тут же о нем забыла, устремляясь домой. К Женьке.

Несмотря на поздний час, Женька не спал, а сидел в свой комнате возле окна. Когда Тамара к нему вбежала, он ни о чем ее не спросил, только поднял на нее глаза.

– Дурак! – заорала она с порога. А потом кинулась перед ним на пол, уткнулась лицом ему в колени и разрыдалась: – Прости меня! Прости! Прости!

Он положил ладонь ей на голову и чуть пошевелил пальцами, перебирая гладкие пряди волос. Он часто так делал, еще когда был здоров, а Тамара была чем-то расстроена. Раньше это ее всегда успокаивало. А теперь от этого прикосновения Тамара разрыдалась еще сильней.

Вспоминая это, она и сейчас, лежа на перине в чужой избушке, вытерла слезы, катящиеся по щекам. Подышала, успокаиваясь и чувствуя, что сердце начинает биться ровнее. Три года прошло, а она так и не смогла смириться со своей потерей. Да и сможет ли когда-нибудь? Вряд ли. Оставалось жить тем, что есть. Квартирой, карьерой. С Оксаной вот теперь разобраться надо, а может быть, и чем-то помочь. Тамара вздохнула: Латонину все-таки придется с утра позвонить. Пусть съездит, предупредит Оксану, если только та не сменила адрес со школьных лет, ведь другого Тамара не знает. А потом, может, он и сюда приедет, чтобы увезти Тамару домой. Его-то внедорожник везде пройдет, даже в снегопад, он после Севера как раз на таких помешан, легковушки вообще не признает за настоящие машины. Так что пусть еще разок сделает доброе дело, а попутно разомнет своему монстру колеса.

Расставшись с Латониным после Женькиных похорон, Тамара редко с ним созванивалась, еще реже обращалась за помощью. Но в те дни, когда это происходило, он никогда не отказывался ей помочь, сразу же приезжал. Сегодня, конечно, особый случай, все-таки первое января, но медлить нельзя, Оксане грозит опасность. Пусть Егор хотя бы до нее доберется, а дальше уже будет видно. Сама Тамара может и подождать пару дней, похоже, что хозяйку она не сильно стесняет…

Хозяйка тем временем завозилась: у нее были куры, которые в новом году хотели есть не меньше, чем в старом, в отличие от дряхлого пса, объевшегося этой ночью.

– Тетя Таня, можно ваш телефон? – спросила Тамара, дождавшись, когда хозяйка встанет. – Я вспомнила, кому могу позвонить.

– А не рановато ли? Сегодня все-таки первое…

– Ну, если спит, то не возьмет трубку. А позвонить надо, потом вам все расскажу.

– Как знаешь. – Женщина оставила телефон и ушла, и вскоре в сарае послышалось кудахтанье кур, налетевших на зерно.

Тамара набрала знакомый номер, считая звонки. Решила, что если после седьмого Егор не ответит, то она все-таки отключится и не будет его будить, даст ему еще пару часов на сон. В конце концов, у неизвестных преступников тоже должны быть выходные и праздники, вряд ли они побегут убивать Оксану утром первого января. Но ждать седьмого звонка не пришлось, трубку Егор снял быстро.

– Латонин, с Новым годом, – начала Тамара, забыв, что звонит с чужого телефона, так что для начала надо бы представиться.

Однако он и так ее узнал:

– Тома? Фух… Надеялся, что ты позвонишь. Рад тебя слышать.

Голос у Латонина был встревоженный и не по-праздничному трезвый.

– А что случилось?

– Случилось много чего, но это не по телефону. Где ты сейчас?

– В Заболотке. – Вчера Тамара успела это выяснить. – Есть такой дачный поселок, по направлению…

– Найду. Жди меня там, я приеду.

– Егор, подожди! Я хотела, чтобы ты заехал к одной моей знакомой…

– Том, все, что хочешь, но только после того, как мы с тобой увидимся. Все, давай!

Он отключился, оставив заинтригованную Тамару гадать, что же там такое могло еще произойти. Похоже, Латонин знал о ее исчезновении три дня назад, но дело было не только в этом.

– А вот и я, – вернулась тем временем тетя Таня. – Кур накормила, девчонок на чай позвала. Встретим первое утро нового года, заодно и ты нам расскажешь, каким ветром тебя сюда занесло.

Она осеклась, по-доброму взглянув на Тому сквозь золотистую оправу приспущенных на нос очков:

– Если захочешь, конечно.

– Да скрывать мне, в общем-то, нечего. – Озадаченная Тамара вернула хозяйке ее телефон. – Только мало что я пока во всей этой истории понимаю…

Вскоре за ней приехал Егор, и, едва взглянув на него, она осознала, что понимает еще меньше, чем думала. Латонин добрался быстро, Тома за чашкой чая только успела изложить собравшимся женщинам, кто она такая и что за события забросили ее в этот дом. И не успели еще слушательницы толком высказать свои соображения, как за окном послышался ленивый лай старой собаки, а потом и крыльцо заскрипело. Не дожидаясь стука в дверь, тетя Таня пошла открывать. Егор ей понравился: входя вслед за ним в комнату, она из-за его спины украдкой показала Тамаре большой палец. Тамару это не удивило: он многим нравился, этакое воплощение спокойной мощи, надежности и женских грез о сильном плече. А вот ей самой совсем не понравилось то настроение, с которым он приехал. Не то что не праздничное, а вообще неспокойное. Как будто вернулись те страшные времена, когда они оба ухаживали за угасающим Женькой. Тогда он именно с таким лицом и приезжал к ним домой, внутренне готовый к дурным новостям.

– Егор, что случилось? – спросила она без всякого вступления, едва встав из-за стола.

– Скажем так: неприятности с твоей квартирой, – ответил он от порога, вежливо отклонив приглашение тети Тани выпить чаю. – Надо ехать. Прямо сейчас.

– Да никак обчистили! – едва ли не больше Тамары всполошились остальные женщины. – Вот тебе, Томка, и ответ, что за спектакль с тобой сыграли.

– Да нет же, Оксана в таком участвовать не могла, – возразила Тамара. И шагнула к Егору: – Ладно, поехали! На месте во всем разберемся.

– А одеваться ты что, не будешь? – поинтересовался он, так как она надела лишь сапоги.

– Не во что, – отмахнулась она.

Похоже, оставшаяся в машине у «Деда Мороза» норковая шуба не последняя из ее потерь. И хотя после того, как она потеряла Женьку, к утрате вещей Тамара относилась почти спокойно, но перспектива гулять по морозу без верхней одежды не радовала. Веселое начало Нового года!

– Ой, да я тебе сейчас внучкино пальтишко принесу, – вскочила Степанида.

– Не надо, – остановил ее Егор, накинув Тамаре на плечи свою куртку. Потом обратился ко всем женщинам: – Забираю у вас вашу гостью. Спасибо вам за нее!

– Ну давай, Томка! – Еще недавно совершенно незнакомые женщины окружили ее, чтобы попрощаться. – Не пропадай. Знаешь, где живем, заглядывай в гости. Ну, а раньше того можешь позвонить, рассказать, чем дело закончилось. Татьянин телефон у твоего кавалера, наверное, есть?

– Есть, – подтвердил Егор. – Обязательно позвоним. Но это после, а пока у меня к вам будет очень большая просьба. Возможно, в ближайшие дни к вам кто-то приедет и будет спрашивать про Тамару. Если я или Тома не приедем вместе с ним или не позвоним вам, чтобы предупредить о его приезде, не говорите ему ни слова! Не знаете вы никакой Тамары и не видели ее никогда! Поверьте мне, что это очень важно!

Егор просительно посмотрел на пожилых женщин.

– Побойся бога, милок, – вздохнула за всех тетя Таня. – Да мы и так не собирались болтать. Но если уж это так важно, то и вовсе рот на замок! Девочки, вы все слышали?

– Возраст у нас, может, и не юный, но без слухового аппарата пока обходимся, – ответила за двоих Степанида. – Сделаем!

– Я на вас надеюсь, и спасибо вам за все, – сказал Егор уже от порога. – Всего вам хорошего! Позже мы обязательно встретимся, и я вам все объясню.

На том и расстались.

Внушительный и практически бесшумно подъехавший внедорожник Егора стоял почти сразу за калиткой. Латонин открыл Тамаре дверь, подал руку. Она приняла его помощь, садясь в машину – после того, первого раза, когда он пытался помочь ей выбраться из такси, она больше от нее не отказывалась. Закрыв за ней дверь, Егор обошел машину и сел за руль.

– Так что там с квартирой? Прошу, не испытывай мои нервы на прочность. – Тамара заговорила, едва они тронулись.

– Квартира цела. А остальное все же потом, Тома. Сейчас едем ко мне на дачу, там я тебе все расскажу. Дело очень серьезное, такое лучше обговаривать не на ходу. – Он внимательно вглядывался в зеркало заднего вида, словно пытаясь убедиться в отсутствии за ними погони.

– К тебе на дачу? А почему не ко мне домой?

– Потому что к тебе нам нельзя. Как и у меня, в городской квартире лучше не показываться. В общем, Том… Ты объявлена в розыск.

Этому известию Тамара нисколько не удивилась: если человек пропадает на несколько дней, то вполне естественно, что кто-то начнет его искать. Но вот же она, нашлась! Тогда отчего Егор такой хмурый? Тамара почти собралась его об этом спросить, но потом передумала: он уже ответил ей, что не хочет об этом говорить на ходу. Да и загородная дорога после обильного снегопада была такова, что требовала от водителя всего его внимания. Вот только мысль об Оксане продолжала тревожить Тамару не на шутку. Но когда она попыталась заикнуться Егору, что по пути на его дачу надо бы проехать по делам через город, он даже слушать об этом не стал, хотя она и уверяла его, что дело идет о жизни и смерти. Сказал только, вторя недавним ее мыслям, что утром первого января даже закоренелые маньяки не спешат приступать к работе, так что торопиться пока некуда. И Тамара смирилась, решив, что чем меньше она будет его отвлекать, тем скорее они доберутся до дачи. А дальше станет ясно, что делать.

Место, откуда Тамара начала свое путешествие к трем гостеприимным тетушкам, она узнала вначале по просеке, а потом уж высмотрела и три засыпанные снегом елки. Четвертая, упавшая, была сейчас почти не видна. Тамара зябко повела плечами, проезжая мимо. Теперь, в машине, даже по плохой дороге, путь от деревни до просеки показался ей не таким уж и длинным. Совсем не таким, как тогда, когда она брела из последних сил, замерзая и не зная, что ждет ее впереди. А где-то еще через полчаса выяснилось, что и от шоссе Тамару завезли не слишком-то далеко. Теперь ей оставалось лишь удивляться, как это она на таком расстоянии не смогла услышать шум потока машин и ушла в другую сторону от трассы. Наверное, всему виной в тот вечер стала погода. Или действительно даже медленно ползущая машина движется настолько быстрее, чем пешеход, что представление о расстоянии искажается? Впрочем, теперь это не имело никакого значения, потому что для Тамары все ее злоключения остались позади. Оставалось только выяснить, что там с квартирой и почему Латонин настоял на том, чтобы ехать к нему на дачу, вместо того чтобы просто вернуться домой.

Двор Егоровой дачи оказался очищен от снега, а дом хорошо протоплен. Все указывало на то, что именно здесь Егор встречал Новый год. В доме даже елка была, пышная, нарядная и наполняющая комнату волшебным новогодним ароматом. Тамара прошлась по комнате, пока Латонин возился с чем-то в прихожей. Давно были те времена, когда жилье Егора имело казенный вид. Теперь Тамара знала, что он любит уют и порядок. И, судя по тем фотографиям, которые она успела у него увидеть, он даже в своих палатках, в экспедициях всегда пытался достичь чего-то подобного.

Просторная светлая комната создавала впечатление не парадной залы, а некоего заповедного уголка, способного укрыть и согреть даже в самую лютую зимнюю стужу. И всюду была чистота. Ни мусора вокруг сложенных перед камином дров, ни грязной посуды на покрытом скатертью столе, ни пыли по углам. Лишь на полу, на толстом ковре, яркими пятнами выделялась парочка крупных и ярких конфетти, но они в сочетании с елкой лишь дополняли интерьер, а не портили его.

– Том, вот, надень. – Егор, оказывается, искал ей тапки. – И проходи, усаживайся поудобнее. Такие новости, какие я сейчас буду вынужден тебе рассказать, лучше слушать сидя.

– Егор, ты меня одними своими намеками и хмурым видом уже так запугал, что все твои рассказы вряд ли способны на большее. – Тамара устроилась на диване у самого подлокотника. – Ну выкладывай уже, что там стряслось.

– Стряслось… – Егор пододвинул массивное кресло, такое же лохмато-белое, как диван, и сел напротив Тамары. – Начну по порядку… Я тебе двадцать девятого позвонил, хотел узнать, когда ты будешь дома, чтобы заехать и поздравить лично. Но твой телефон оказался недоступен и в этот день, и на следующий. Конечно, ты могла уехать на праздники куда-то, где телефон не берет, но все же я решил съездить к тебе и убедиться, что все в порядке. Ты прости, конечно, но как-то уж очень тревожно мне стало. А ключи ведь до сих пор у меня.

Тамара только кивнула в ответ. Сколько раз они оба вспоминали о том, что надо вернуть ей ключи от ее квартиры, столько же раз и благополучно забывали об этом. Так ключи и оставались у Егора. С той поры как Тамара сама вручила ему этот комплект. Женькин. Вскоре после возвращения Латонина Женька слег, чтобы уже никогда не подняться, и ему эти ключи были уже не нужны. Егору же, наоборот, они тогда были необходимы, ведь он, верный выбранной ими с Тамарой роли, да и просто будучи действительно хорошим другом, разделил с ней все тяготы по уходу за мужем. Имея гибкий рабочий график, Егор сидел у Женькиной постели, пока Тома была на работе, поддерживал его морально, помогал с мытьем и сменой белья, с уборкой и готовкой, а также с уколами и беготней по аптекам. Помощь и поддержка Егора в те дни были неоценимы, и Тамара была ему так благодарна, что порой ей даже начинало казаться, что она и в самом деле в него влюблена, а не просто играет свою роль перед Женькой, чтобы обеспечить ему душевный покой. И в тот страшный вечер, когда все было кончено, первым, кому она позвонила, тоже был Егор. Она набрала его номер, но так и не смогла сказать в трубку ни слова. Однако он все понял, хотя развязка, как ее ни опасались, все-таки наступила неожиданно для обоих и гораздо быстрее, чем они предполагали. Он сразу примчался к ней, чтобы быть рядом в самый тяжелый час.

– Я, конечно, в любом случае вначале бы в дверь тебе позвонил, чтобы не ввалиться некстати, – тем временем продолжил Егор. – И только потом задался бы уже вопросом, могу я все-таки войти или нет, просто проверить, что с тобой дома что-нибудь не случилось. Но принимать такого решения мне не пришлось: как только я приехал к тебе, сразу узнал, что твоя квартира опечатана.

– Как опечатана?! – Такого Тамара точно не ожидала, эта новость ошеломила ее.

– Вот и у меня была примерно такая же реакция, – кивнул Егор, увидев ее округлившиеся глаза. – И я после беседы с вашей консьержкой сразу кинулся в Следственный комитет выяснять подробности. А дальше, Том, вообще начинается какой-то сюрреализм, иначе не скажешь. В Следственном комитете я узнал, что в твоей квартире был проведен обыск и что тебя саму разыскивают. И что обвиняют тебя ни много ни мало в ограблении компании «Транс-корп».

– О боже… – только и смогла выдохнуть Тамара. У нее возникло такое ощущение, как будто, внезапно проснувшись, она обнаружила себя не в постели, а на краю бездонной пропасти. И не просто на краю, а уже соскальзывающей вниз, по осыпающейся под ногами земле, когда больше не за что зацепиться. Все похолодело внутри, даже дыхание перехватило. – Я. Ограбила «Транс-корп». Что за бредятина…

– И все же звучит это так. Вечером двадцать девятого числа ты, предъявив охране свой паспорт, прошла через проходную к себе в офис и перевела огромные суммы со счетов компании вроде бы куда-то в офшор. Следователь, с которым я виделся, сам еще не знал на тот момент всех деталей, так что точная судьба этих денег ни ему, ни мне неизвестна. Знаю только, что деньги очень большие. Не скажу точно, о какой сумме идет речь, но что о миллионах – это точно.

Тамара обхватила голову руками, пытаясь осознать услышанное. Потом попросила, с трудом шевеля побелевшими губами:

– Латонин, ущипни меня!

– Том, я уже сам себя щипал после этой новости. Думаю, этого вполне достаточно. Поверь мне на слово: ты не спишь, это и в самом деле случилось. Ты сильная женщина, поэтому я выкладываю тебе все как есть.

– Но… Это же абсурд! Я с такой радостью ухватилась за эту работу, так готовилась к ней! Работа же мне все теперь заменяет в жизни: и семью, и любовь. А еще это карьера, активное развитие, да и оклад такой, что просто незачем воровать! Живи себе на широкую ногу, ни от кого не таясь и не бедствуя! И чтобы я?.. Латонин, ты-то хоть веришь мне, что я этого не делала?!

– Конечно, верю. – Он подвинул свое кресло ближе к дивану, так что его колени почти коснулись Тамариных. – Именно поэтому и привез тебя сюда, подальше от тех, кто может тебя опознать. Теперь ты расскажи мне, что с тобой случилось за эти дни, а дальше уже вместе будем решать, что нам со всем этим делать. Давай, соберись. Только факты, чтобы я был в курсе дела.

«Соберись»… Легко сказать! И это в то время, как тебе приписывают хищение едва ли не в мировых масштабах! И сообщают тебе, что вся твоя жизнь просто слетела с рельсов на полном ходу… Нечего сказать, начался новый год!

Но Егор знал, что говорил: Тамара действительно была сильной. Вынуждена была стать, когда жизнь заставила. Вот и сейчас она откинула эмоции прочь, заставив себя сконцентрироваться на последних событиях. Только факты, как и просил Егор. Начиная с того момента, как ей позвонила Оксана.

Егор слушал ее внимательно. Была у него такая привычка – при серьезных разговорах смотреть собеседнику прямо в глаза, как будто не только слушая, но и считывая информацию. Когда-то Тамару это сильно в нем раздражало, потом вроде бы свыклась, почти перестала замечать. А теперь его взгляд словно даже помогал, вселял уверенность в то, что ее действительно понимают. Когда Тамара закончила свой рассказ, Егор еще какое-то время молчал, обдумывая ситуацию. Потом сказал:

– Ну, давай пока хоть какие-то выводы попробуем сделать.

– Да какие тут выводы! Прежде всего надо Оксанку предупредить, чтобы была настороже. И чтобы мне на глаза не попадалась после всего, что я из-за нее пережила. А потом идти в полицию. Я расскажу им все как было. Не могут же они осудить невинного человека!

– Еще как могут. И сразу арестуют тебя, это уж точно… Когда речь идет о таких деньгах, никто не оставит на свободе главную подозреваемую. Нам же с тобой как раз нужна полная свобода действий – это раз. А два – не забывай про тех, кто уже пытался тебя убить. Тебе ничего не грозит до тех пор, пока они считают тебя мертвой. Ведь у них все было продумано: все списать на тебя, пропавшую без вести, так что никого из истинных виновников полиция даже не заподозрит. Ну наткнулись бы по весне на твое тело, ну опознали бы, а дальше – тупик, и никаких концов не найти. А вот если ты внезапно воскреснешь да заговоришь, то можешь сорвать им планы. Поэтому, боюсь, они ни перед чем не остановятся, чтобы тебя все-таки устранить. Может – как знать? – даже и в камере. У криминала длинные руки. А в том, что здесь работали не дилетанты, можно даже не сомневаться. Ну, или по крайней мере люди очень незаурядные. И дерзость их, и размах – все не на любительском уровне.

– Так ты считаешь, что это произошло не случайно? А мне кажется, все было иначе: после того как они опоили меня вместо Оксанки, я им в пьяном забытьи сама выболтала, кто я такая. Я же абсолютно ничего не помню! Так что все могло быть. И они просто воспользовались этим шансом, можно сказать, упавшим к ним прямо в руки. Вот только не думаю, что я в том состоянии прошла бы через охрану и сама смогла бы им деньги перевести. Нет, это исключено, чтобы неадекватный человек смог бы такое сделать без чьего-либо руководства. А ведь… – Тамара задумалась. В этом деле было много неясных ей моментов! Как хищение вообще могло быть осуществлено?! Да, у такой крупной фирмы, как «Транс-корп», часто возникала необходимость быстрого проведения крупных платежей, так что была договоренность с рядом банков, позволяющая делать это по упрощенной схеме. Но ведь главный бухгалтер должна была спохватиться и отозвать платежи! Или она не успела поднять тревогу, потому что вслед за вечером двадцать девятого, когда была совершена кража, последовали выходные? Плюс самые крупные праздники в году. Тогда, с учетом этого, становилось удивительно уже другое: как вообще так рано спохватились? Могли ведь узнать о переводе денег вообще после Нового года. Но теперь эти подробности Тамаре, естественно, никто не станет выкладывать. Ни их, ни деталей самого хищения, совершенного в этот период безвременья, когда один финансовый директор занимался передачей дел другому. И главное, эта передача так и не успела до конца состояться, так что сейчас, по сути, финансами корпорации управлял не один, а все еще два человека. Но Тамарин предшественник, работавший в «Транс-корпе» несколько лет, наверняка был надежным и проверенным человеком. Хотя и ее служба безопасности тоже проверяла. А главное, она сама про себя знала, что собой представляет… на трезвую голову. Однако в этот раз, впервые в жизни, она оказалась в такой ситуации, когда целый эпизод этой самой жизни просто выпал из ее памяти! – А ведь в офис я могла пройти только одна. Никто посторонний со мной туда бы попасть не мог, там очень жесткая пропускная система.

– Том, ты не могла туда прийти. Деньги были переведены вечером двадцать девятого. По твоим же собственным словам, ты в это самое время уже должна была очнуться в лесу. И в случайность всей этой махинации я не верю. Это же надо было заранее подготовить счета, каким-то образом подсунуть бумаги гендиру на подпись, а еще найти девушку, похожую на тебя. Настолько похожую, чтобы на твоей новой работе даже не заподозрили бы неладное, когда эта особа шла вместо тебя через проходную по твоим документам. Ты сейчас не хочешь об этом думать, потому что не желаешь верить в то, что тебя могла подставить собственная одноклассница, но вполне возможно, что она не случайно выманила тебя в тот день из дома. Думаю, она тоже замешана в этой афере.

– Оксанка? Да нет, Егор, ты ее просто не знаешь. Милая хохотушка, помешанная на мечте стать великой актрисой. Она просто неспособна на такую подлость!

– С годами люди меняются, Тома. В любом случае я считаю, что начать распутывать этот клубок надо именно с нее. Поехать к ней и поговорить. И я это сделаю именно сегодня. После того как мы снова съездим к этим трем твоим кумушкам.

– К ним? Сегодня? Зачем?

– Затем, что они твое алиби. Только они способны доказать, что ты не совершала это преступление. Поэтому нам необходимо снять на камеру их показания. И не стоит откладывать это дело на потом. А запись нужно спрятать до поры до времени. Лучше всего в сейф в каком-нибудь банке.

– Подожди! Так они ведь действительно могут подтвердить, что двадцать девятого вечером я уже была у них! Причем в невменяемом состоянии! И, следовательно, быть в это же время в офисе «Транс-корпа» никак не могла! Так зачем нам делать все эти записи, если теперь я спокойно могу пойти в полицию? Расскажу все как на духу, а там уж они сами потом пусть все выясняют и кого надо допрашивают.

– Да далась тебе эта полиция! – Между темными густыми бровями Егора появилась морщинка. – Я уже говорил тебе, почему туда не стоит обращаться. Если хочешь, могу еще парочку доводов привести, почему тебе пока не следует «воскресать». Во-первых, нельзя допустить, чтобы все, кто в этом замешан, включая твою Оксанку, узнали, что ты жива. Они же всполошатся раньше времени и попытаются затаиться. А кроме того… Ты не думаешь о том, какой опасности подвергнешь трех своих спасительниц, назвав их свидетельницами? Бабушки живут обособленно, в глуши, и это твои единственные свидетели. Вот теперь и скажи мне: что попытаются сделать те, кто ограбил твою компанию? Если вдруг прознают о них? Ты же просто подставишь их под удар! Их могут устранить или надавить на них так, что они будут вынуждены изменить свои показания. Для этого есть много способов, поверь. И ни один из них гуманным не назовешь.

– А как преступники-то могут прознать про то, что я буду рассказывать только полиции?

– Наивная! Почти как дитя. Или еще просто не осознала всей опасности той ситуации, в которой мы с тобой оказались. – На секунду он устремил взгляд в окно, будто желая там найти ответы или отвлечься от происходящего.

– Мы? Вроде пока только меня одну обвиняют.

Егор ответил не сразу. Вначале просто укоризненно покачал головой, потом вздохнул. И только после этого произнес:

– Я долго жил на Севере. А там, лицом к лицу с суровой стихией, очень быстро учишься взаимовыручке. Хотя бы потому, что если сегодня ты пройдешь мимо чужой беды, то завтра могут пройти мимо тебя и тоже не помочь. И тогда – смерть, потому что очень часто бывают такие ситуации, когда в одиночку справиться невозможно. Так что там вполне естественно, когда тебе в трудную минуту приходят на помощь люди, которые даже имени твоего не знают и вообще видят тебя впервые в жизни. Но будут рисковать при этом всем с тобой наравне. Чужие люди, Том. А ты была женой моего лучшего друга. – Он снова посмотрел ей прямо в глаза. – И Женьке я поклялся, что буду тебе помогать. Он ведь очень ждал, когда я вернусь, даже торопил меня, чтобы глаза в глаза успеть передать мне самое для него дорогое – тебя. Вот так как-то. Поэтому даже не говори мне больше, что это касается только тебя. Мы с тобой попали в очень сложную переделку. И выбираться из нее будем вдвоем.

Тамара не сразу нашла, что на это ответить. Помолчала, вспоминая Женьку. Вспомнился он ей улыбающимся издалека – таким, каким она увидела его недавно в избушке, находясь на грани бреда и реальности. А Латонин тем временем поднялся, вытащил из шкафа видеокамеру:

– Поедем? Или дома одна посидишь? Так, наверное, будет даже лучше: не стоит тебе пока без нужды появляться на людях.

– Чтобы меня не увидели, мне достаточно оставаться в твоей машине. А оставаться в одиночестве в праздничный день, да еще когда никакого покоя нет и на месте вообще не сидится… нет, уволь! – Тома развела руками и тоже поднялась. Немного подумав, выдернула заколку и распустила волосы. Спросила у Латонина: – У тебя есть большие ножницы?

– Том, что ты задумала? – Егор посмотрел на ее волосы, которые всегда ему нравились. Медленно и с опаской достал ножницы, но отдавать их не спешил.

– Всего лишь сделаю челку. Изменю прическу – буду выглядеть другой женщиной. – Тамара буквально вырвала ножницы у него из рук, подошла к зеркалу, разворошила копну своих роскошных волос, падающих ниже плеч, а потом – чего тут мелочиться, на кону сейчас жизнь, свобода и доброе имя! – выстригла спереди прядь. Свежесозданная челка упала ей на глаза, скрывая и лоб, и брови. Тамара подравняла ее, вырезав полукругом, после чего вернула ножницы облегченно вздохнувшему Егору, а оставшиеся волосы заплела в две косички. Это было нелепо, прямо как у Снегурочки, и совсем не в ее стиле. Зато, глядя на себя в зеркало, она была уверена, что теперь никто уже не узнает ее, если только не начнет к ней присматриваться. Для того чтобы без опаски показаться в окне машины, это было как раз то, что надо.

Однако на Егора ее новая прическа произвела совсем другое впечатление. Глядя на преобразившуюся Тамару, он не удержался от улыбки:

– Томка, да ты совсем как школьница! Тебе очень идет!

– Готовь машинку для бриться, – отшутилась она. – Давай уже поедем, а то у меня душа не на месте. Может, я еще сплю в том лесу и все это мне только снится, а? Потому что так не бывает, чтобы после пробуждения кошмары только усиливались!

– В жизни все бывает. – Егор подал ей теплую куртку, слишком большую для Тамары, явно со своего плеча. Но она послушно сунула руки в подставленные рукава: другой одежды все равно не было.

Мысли о новой прическе слегка разрядили накаленную обстановку… Влада, Томин стилист, наверное, не простит ей этой выходки. А ведь Тамаре, возможно, придется еще и перекраситься, чтобы иметь возможность более или менее свободно передвигаться по городу.

Ее кошелек с деньгами и банковскими карточками был в сумочке, которая вместе с шубой осталась в машине «Деда Мороза», поэтому Тамара не стала говорить Егору, что хотела бы купить своим спасительницам каких-нибудь гостинцев. Но он сам догадался и остановил машину у магазина:

– Посиди тут, я быстро. Возьмем твоим тетушкам подарок от Снегурочки.

Вскоре они уже были на загородном шоссе. Доехали до нужного поворота, свернули на узкоколейку. На этот раз Тамара специально обратила внимание на показания спидометра. До рокового места оказалось чуть больше шести километров. Проезжая его, она кивнула Егору:

– Вот здесь меня и высадили, чуть подальше, в лесу. Там еще какой-то валежник был свален в кучу. Наверное, расчет был на то, чтобы по весне меня все-таки нашли и опознали: ведь кто-то и зачем-то заготавливал эти ветки. Если только место не было выбрано спонтанно.

– Сейчас об этом трудно судить. – Егор парой движений настроил обогреватель, направив поток приятно теплого воздуха на Тому. – Так что, как я и говорил, начинать мы будем с твоей одноклассницы. Как видишь, я правильно сделал, когда не согласился ехать к ней прямо с утра. Ведь теперь у нас к ней совсем другие вопросы.

– Да, – вынуждена была признать Тамара. – Хотя я по-прежнему не верю, что Оксанка в чем-то замешана. Так что расскажу ей все как есть, а дальше пусть вспоминает: самой ей пришло в голову вызвать меня на замену или ее кто-то надоумил? Да и насколько случайной была эта ее травма, из-за которой ей пришлось дублера искать?

– Том, давай-ка я сам решу, как вести разговор. А ты в это время будешь сидеть в машине, не подавая признаков жизни. Тебе нельзя показываться ей на глаза. Ты теперь должна постоянно помнить о том, что тебя разыскивает полиция. И не должна воскресать для тех, кто тебя похоронил. О том, что ты жива, сейчас знают только четверо: я и три твои кумушки. Так и должно оставаться. Ты умная женщина, сама должна понимать, почему следует поступить именно так.

Тамара хотела заметить, что как-то уж слишком рьяно он взялся ее опекать, но посмотрела на стоящие плотной стеной вдоль дороги заснеженные деревья и промолчала, уткнувшись поглубже в куртку. Теплую, слов нет. И в машине была очень комфортная температура. Но у Тамары одни лишь воспоминания вызывали озноб. Не умерла она на этом холоде или как минимум пневмонию не подхватила наверняка лишь благодаря своему увлечению закаливающими процедурами. Они спасли ей жизнь, но не способны были сделать пройденный путь менее ужасным, чем он был. И на фоне этого так приятно было осознавать, что теперь о тебе кто-то заботится.

«Три старосты» удивились скорому возвращению своих недавних гостей, но встретили их радушно. С радостью приняли подарки, пригласили за стол. На этот раз Егор тоже принял приглашение, но не затем, чтобы отведать фирменной тети-Таниной курочки, а для того, чтобы в удобной обстановке приступить к серьезному разговору. Уверенный в том, что женщины тоже знают о невиновности Тамары, он рассказал им все, что было известно ему самому. Предупредил их и о потенциальной опасности, и о том, что они могут услышать объявление о розыске Тамары и увидеть ее фото по телевизору. А под конец беседы попросил их рассказать на камеру все, что происходило в этой избушке в последние трое суток. Женщины подошли к этому делу со всей ответственностью, скрупулезно излагая факты. И в ответ на заверения Егора, что эта запись не будет обнародована без крайней нужды, заявили, что теперь-то уж точно со всеми посторонними будут немы как рыбы, а если потребуется подтвердить записанное на камеру лично, то приедут в нужное место без проволочек. На том и расстались – Тамаре теперь не сиделось на месте, да и на сегодня у них с Латониным было еще много дел: определить на хранение запись, побеседовать с бывшей одноклассницей и, если время позволит, приступить к дальнейшим поискам, уже исходя из того, что Оксана расскажет Егору.

Как выяснилось, по старому своему адресу, известному Тамаре еще со школьных лет, Оксана уже не жила. Но соседка, к которой обратился снабженный для большей достоверности букетом Егор, рассказала ему и в каком театре работает Оксана, и куда она переехала. Даже ее телефон ему дала, поддавшись обаянию собеседника.

– Ну вот, не зря съездили, – сообщил он, вернувшись в машину. – Теперь вопрос в том, что делать дальше: позвонить Оксане до встречи или сразу ехать?

– Позвони. – Тома нервно проводила пальцами по челке, к которой еще не привыкла. – Праздники еще не закончились, так что нужда в Снегурочках не отпала. И если Оксана уже вылечила свою ногу, то ее может не быть дома и мы напрасно прокатимся. Хотя растяжение связок так быстро не лечится… Впрочем, она и просто в гости могла уйти, она всегда была девушкой компанейской.

Согласившись с Тамарой, Егор набрал номер на своем мобильнике. А потом отнял его от уха, чтобы ей тоже было слышно: «Номер вызываемого абонента выключен…» – и подытожил:

– Все-таки придется ехать. На всякий случай, вдруг она все-таки дома, просто еще спит.

Первого января городские улицы были пусты, и вскоре они уже прибыли на место. Дом тоже долго искать не пришлось, и нужный подъезд вычислили быстро.

– Теперь главное, чтобы твоя Оксана дома была. И если такими темпами дело пойдет, то, дай бог, к концу недели, Томка, снимем мы с тебя все обвинения. – Егор снова взял в руки камуфляжный букет, который должен был без слов объяснить его появление у Оксаны всем ее соседям. – Ну, я пошел.

Тамара вздохнула: ей и самой хотелось бы увидеть Оксану. Задать пару вопросиков и просто посмотреть ей в глаза. Но Егор был прав: чем меньше народа будет знать, что Тамара еще жива, тем лучше.

Егор не вернулся сразу, и Тома настроилась на ожидание, даже отодвинула кресло подальше, чтобы вытянуть ноги. Но едва она устроилась поудобнее, как появился Латонин.

– Ну что, не застал? – спросила у него Тамара, так как, заняв свое место, он не торопился заговорить.

– Томка, у меня отчетливое ощущение дежавю, – выдохнул Егор. – Вот уже второй раз за прошедшие дни я звоню недоступному абоненту. А потом приезжаю по его адресу и обнаруживаю опечатанную квартиру.

– Что, и Оксанку за что-то ищут? – У Тамары внутри все кипело от нетерпения, и ей невмоготу было ждать, пока Латонин в своей обстоятельной манере доберется до сути.

– Нет, ее не ищут. Тридцатого утром она разбилась, выпала из окна. Якобы вешала шторы и поскользнулась на подоконнике. А рамы у нее в квартире были деревянные, сгнившие, еле живые. Вот она вместе с ними и вылетела с седьмого этажа. Это мне соседка рассказала.

Тамара вжалась в кресло. Машинально отметила, что Егору везет на разговорчивых соседок, и тут же ее мысли переключились на другое: не успела! Все-таки на Оксану была охота, а не на нее… Только Тамара все равно не смогла бы ее вовремя предупредить! И вот Оксанку, милую хохотушку, убили! Именно убили, потому что разве могла она влезть на подоконник с поврежденной ногой? Какие могли быть шторы, если она даже из дома затруднялась выйти?

Егор, как оказалось, был другого мнения на этот счет:

– Думается мне, что это подстава, Том. И теперь совершенно точно можно сказать, что Оксана была замешана в твоем похищении.

– Латонин! Что за паранойя? Об умерших думают либо хорошо, либо никак.

– А я и не думаю. Я знаю.

– Знаешь – так выкладывай! – Тома исчерпала запасы терпения. – Нет, и как вы только с Женькой могли дружить? Он же был просто огонь, заводился с полоборота, а тебя, по-моему, вообще расшевелить невозможно! Черепах хорошо пасти с таким темпераментом!

– Вот и дополняли друг друга, играя на контрасте, – ничуть не обиделся Егор. – А что касается твоей Оксаны, то ничего она не подворачивала. Я специально уточнил у соседки, когда услышал про падение из окна: мол, как же это так, Оксана ведь мне жаловалась на травму, говорила, что ходить почти не может. У соседки аж глаза округлились: да ничего подобного, говорит, скакала зайчиком до последней минуты! И дома появлялась редко, все на утренниках играла. Так что если соседка и заметила что-то необычное в Оксанином поведении, так это ее внезапно вспыхнувшую страсть к чистоте. До этого, говорит, она только собой занималась, а в квартире можно было любовные послания пальцем на пыльной мебели писать. На шторы ей тоже было наплевать, она к ним годами не подходила и хоть узлом на окнах их могла завязать. Но такое внезапное рвение соседка объяснила себе тем, что в последнее время у Оксаны появился новый молодой человек. Может, для него она так старалась? Это была единственная видимая причина. Я попытался выяснить, что за молодой человек, но тут соседка оказалась бессильна. Сказала только, что его Максимом зовут. Она случайно услышала, как Оксана к нему обращалась по имени. Ну и еще описала мне его коротенько и весьма неинформативно, в основном только рост да вес. Однако все эти сведения вполне могут подождать, пока мы приедем домой, – закончил Егор, включая зажигание. – Поужинаем и будем решать, что нам делать дальше, так как единственная ниточка, за которую можно было ухватиться, оборвалась.

С этим трудно было не согласиться. Впадая в апатию, Тамара молча смотрела, как за окном машины проплывают улицы и кварталы города. Выспавшийся за день народ выходил на улицы, чтобы продолжить празднование Нового года. Тамара же, наоборот, не отказалась бы отдохнуть в тишине и спокойствии собственного дома. В родной квартире, а не в чужом жилище, где у нее даже своей зубной щетки нет. Вот оно, наверное, то чувство, которое испытывают оказавшиеся на улице погорельцы, ищущие приюта у соседей и родственников.

Словно прочитав невеселые мысли Тамары, Егор остановил машину на парковке возле работающего супермаркета:

– Пока магазин не закрыт, скажи, что тебе взять из вещей? Тебя с собой не зову: слишком уж тебе эта курточка не по размеру, будешь ненужное внимание к себе привлекать.

– Что мне нужно? – Вопрос был предсказуем, но все же заставил ее растеряться. Первым делом хотя бы сменные трусы, только как сказать об этом постороннему мужчине? Несмотря на то что переспала с ним когда-то, в безумную ночь их знакомства, она не могла на это решиться, не так была воспитана. При одной только мысли об этом румянец выступил на щеках.

– Ясно. А что-нибудь еще? – спросил Егор, оценив ее внешний вид.

– Полотенце, мыло… и веревку потолще, – буркнула Тамара, отворачиваясь к окну. Потом спохватилась: – И краску для волос! Каштановую, наверное, лучше. Две упаковки.

Егор сходил в супермаркет, вернулся с пакетами. Что в них, Тамара не спросила. Так таинственные пакеты и были доставлены в дом. Там Егор обратился к Тамаре:

– Том, у меня две жилые комнаты, спальня и гостиная. Ты где поселишься? Выбирай.

Две комнаты, не одна? Это уже хорошая новость, можно будет разбегаться по разным углам, а не тереться постоянно бок о бок. Но выбирать самой? Она ведь и так стесняет Егора. Поэтому Тамара ответила:

– На твое усмотрение.

– Тогда твоя спальня. Там тебе, думаю, будет удобнее. Сейчас я только Ямсика оттуда заберу.

Егор вместе с пакетами исчез из прихожей, скрывшись за одной из дверей. Вернулся уже без пакетов, зато с кошачьей люлькой в руках, понес ее в уже знакомую Тамаре гостиную.

– Латонин, оказывается, у тебя и кроме меня тут есть постояльцы? – Тамара попыталась заглянуть ему через плечо.

Судя по мордахе, в люльке помещался молодой кот, обычный дворовый полосатик. Лохматыми ушками он напомнил Тамаре олимпийского мишку. Но когда Егор поставил люльку в угол за камином, Тамара увидела, что тело у кота тощее и драное, в прорехах шубки местами видна кожа, вымазанная в зеленке и покрытая струпьями, а хвост кривой, как кочерга. Кот явно сознавал свое плачевное состояние и соблюдал постельный режим, даже не пытаясь выбраться из люльки.

– Что ты с ним сделал? – ужаснулась Тамара.

– Я его подобрал. – Присев на корточки, Егор осторожно почесал кота между ушками, потом поднялся. – А сделали с ним это то ли местные собаки, то ли лисица. Лес-то здесь совсем рядом, а лисы бывают не прочь котом закусить. В общем, что бы там ни случилось, теперь это останется его тайной. Важно, что этот бедолага ухитрился вырваться и удрать. Забился в ямку в снегу, под моим забором. Там я его и нашел по дорожке из кровавых капель. Поспрашивал у соседей, чей кот, – никто не признался. Потом один дедок вспомнил, что похожего ваську дачники летом прикармливали, еще котенком. В общем, обычная летняя история, для одних – забава, а для других – трагедия, когда осенью счастье резко заканчивается. Так и оставил я его у себя. По месту нашей встречи Ямсиком назвал.

Кот, услышав свое имя, хрипловато мяукнул.

– Сейчас накормлю, – понял его Егор. – А ты, Том, пока можешь вещи разобрать. Потом поужинаем. А если хочешь, у меня баня еще теплая, я ее вчера утром топил.

– Хочу, – согласилась Тамара. – С прошлого года не мылась, – и пошла инспектировать свой новокупленный скарб.

Чего там только не оказалось! Зимняя спортивная курточка подходящего размера, и главное – женская. Еще кое-что из верхней одежды в спортивном же стиле, идеальном для данного этапа Тамариной жизни. Еще очки. Как Тамара смогла убедиться, с совершенно простыми стеклами, но весьма существенно меняющие ее внешний вид. Кроме того, в сумках нашлись ночнушки, домашний халат, расческа, носочки и прочие женские мелочи, о которых она и сама бы сразу не подумала. А также прокладки (да разве настолько уж сильно она сегодня покраснела в машине?!) и несколько комплектов нижнего белья, как раз такого, какое Тамара обычно и носила. Угадал? Или ухитрился рассмотреть и запомнить в тот единственный раз, когда видел ее раздетой, в ночь их знакомства? Тамаре хотелось бы думать, что первое.

Собрав то, во что переоденется после бани, она отправилась мыться. Егор показал ей, где что лежит, и даже теплую воду заранее набрал в тазики для мытья. Тамара первым делом просто вылила на себя целый ушат, подняв его над головой. Словно смывая с себя воспоминания о том, как очнулась от холода в заснеженном зимнем лесу.

В новом халате и с полотенцем на голове она вернулась в дом, и ее встретили горящий камин, сверкающая включенными гирляндами елка, пятнистый от зеленки Ямсик и Егор, накрывший стол к ужину.

– Ну вот. – Тамара скинула с головы полотенце. – Сделала, что смогла.

Волосы у нее были очень густые, так что она опасалась, хватит ли ей двух тюбиков краски. Но получилось вполне сносно – совсем другой образ, особенно в очках. Егор одобрительно кивнул и улыбнулся, потом подвинул ей стул, приглашая сесть к столу, где были и салатики, и холодец, и фрукты с шампанским. Просто идиллия, особенно рядом с переливающейся огоньками елкой и мирно потрескивающим пламенем в камине. Жаль только, что двое, звонко чокнувшиеся наполненными фужерами, не могли служить достойным завершением этой картины: они были не влюбленной парой, а просто напарниками, взявшими короткий тайм-аут в череде свалившихся на них неприятностей. К тому же Тамара так утомилась за день, что едва не уснула за столом. Но все же ее хватило на то, чтобы обсудить с Егором план на завтрашний день. Впрочем, он был короток.

– Завтра съезжу к следователю, который ведет твое дело, – сказал Егор. – Он мне дал свой телефон при первой встрече на случай, если я вдруг что-то узнаю или вспомню. Ты уж прости, Том, но я представился ему твоим любовником – надо же мне было как-то оправдывать свой горячий интерес к этому делу. А расписывать ему наши подлинные отношения было бы слишком долго и сложно. В общем…

– Да ладно, не распыляйся, – отмахнулась Тамара. – Хоть рабовладельцем назовись, не в этом сейчас суть. Главное, что ты намерен ему сказать при встрече?

– Я вообще-то рассчитываю не столько рассказать, сколько самому послушать. Но подкинуть ему идею, чтобы связал твое дело с Оксаниным, думаю, стоит. На большую откровенность не отважусь. По крайней мере, пока не решу, что же он собой представляет и насколько вообще ему можно доверять.

– А как же ваша первая встреча? Что, прошла вхолостую? Ты ведь обычно быстро разбираешься в людях.

– Ну, тогда я очень волновался. Да и не было у меня особых причин присматриваться к следователю, я же еще не знал, как все обернется. Кроме того… Том, это ведь был уже канун Нового года. А следователи – они тоже люди. Так что основным его чувством тогда была досада на то, что все случилось так не вовремя. Крупное дело, а у мужика наверняка семья. Да еще и все банки закрываются на праздники, нигде ничего толком не узнать, никаких справок не получить. В общем, сплошная нервотрепка.

– И дельце само запутанное, – согласилась Тамара, наблюдая за пузырьками в бокале с шампанским. – У меня в голове не укладывается: кто и почему мог все это организовать? Почему именно тогда, когда я пришла на эту работу?! Не раньше, не позже!.. Нет, позже тоже было ни к чему, ведь обвинили бы опять же меня. А я… Знаешь, мне никак не верится, что я могла кому-то сообщить коды доступа к деньгам. С другой стороны, не зная этих кодов, к счетам даже с офисного компьютера никто бы не смог подобраться, это исключено. Тут даже хороший хакер не помог бы. Значит, я их все-таки выболтала, сама не ведая, что творю? Несмотря на свое состояние, оттарабанила без единой ошибки двенадцатизначные комбинации?!

– А если это не ты? Информатором мог быть кто-то из самого «Транс-корпа».

– Да о чем ты?! – Тома от неожиданности чуть не подавилась шампанским. – Там все люди проверенные не раз и безупречным стажем работы, и службой безопасности фирмы! А коды были известны строго ограниченному кругу лиц! Кроме меня это еще человека три, не больше, включая самого гендиректора. Точнее не скажу, потому что мои личные пароли пока не были мне предоставлены, поскольку передача дел у нас с предшественником еще не завершена. Но рядовые сотрудники даже близко не могут их знать.

– Так ведь и само ограбление на рядовое не тянет. А что до того, что все произошло именно после твоего прихода… Тут есть своя логика. Как новый человек в руководстве, ты первой попадаешь под подозрение. Нет, есть еще один нюанс: охрана, пропустившая якобы тебя. Сейчас преступникам достаточно было подобрать женщину, похожую на тебя внешне. Да, очень похожую, а еще умеющую работать с компьютерами. Но если бы они замешкались, этот номер у них все равно уже бы не прокатил, потому что охранники узнали тебя лучше и запомнили не только внешность, но и походку, и голос, и характер – не секрет ведь, что большинство сотрудников, минуя пропускной пункт, обычно обмениваются с охраной хотя бы парочкой фраз. И для опытного охранника такое общение тоже становится опознавательным знаком.

– Да какие там фразы! Я за эти две недели, пока мы передавали дела, была так измотана, что уже с утра вставала уставшей. И через этот пропускник проходила как замученная лошадка, едва сил хватало голову поднять, чтобы меня сверили с фотографией. Так что… Да, возможно, тут ты прав! Пока я не начала работать в нормальном графике, пока не начала знакомиться с людьми, совершить такой подлог, отправив вместо меня другую женщину, было легче всего! Меня коды сбивают с толку! Если я их в беспамятстве не выболтала, то откуда еще преступники могли их узнать?! – Тамара залпом выпила шампанское, попросила Егора: – Налей еще!

– В наше время все больший размах приобретает шпионаж, Том, – сказал он, выполняя ее просьбу. – С новыми технологиями для него появляются все новые возможности. И есть еще один момент. – Преступники были информированы о смене финансового директора. Откуда? «Транс-корп» – это не шарашкина контора, о делах которой можно узнать на любом углу. Ты сама делилась с кем-то этой новостью? Писала «ВКонтакте» или где-то еще?

– Да нет, конечно! Я уже и не помню, когда вообще последний раз заходила на свою страничку. С друзьями у меня тоже, сам знаешь, последние три года не густо. Новых не завела, а из старых на поверку один только ты и оказался настоящим.

– Спасибо. – Егор оценил похвалу, но быстро вернул беседу в прежнее русло: – Тогда, значит, о смене кадров в «Транс-корпе» знали только его сотрудники.

– Нет, еще мои, с прежней работы. А еще об этом могли кому-то рассказать мой предшественник или пригласивший меня в компанию гендиректор. Так что, Егор, в этом направлении что-то искать бессмысленно.

– Не знаю, надо над этим еще подумать. А пока, Том, давай-ка спать. Нам с тобой завтра нужны будут ясные головы.

С утра Егор сварил кофе, такой, какой умел варить, наверное, только он один. Тамара, несмотря на усталость, долго ворочавшаяся в кровати, поднялась на этот запах, почти как в рекламе. Но тут же холодной сталью ее пронзило воспоминание об ограблении «Транс-корпа», и настроение резко упало. Уже не желание выпить кофе, а тревожное ожидание сегодняшних новостей подстегнуло Тамару поскорее одеться и выйти из комнаты. В прихожей она встретилась с Ямсиком, ковыляющим от лотка. Кот внимательно посмотрел на нее, она придержала ему дверь, а сама задержалась, чтобы вымыть его лоток. Помимо того, что ей не хотелось чувствовать себя иждивенкой на полном пансионе, она рада была хоть что-то сделать для кота, вид которого внушал ей острую жалость. Вспомнив, как Женька, придя с работы, мог что-то быстро выхватить из холодильника и кинуться обратно, к подъезду, чтобы накормить вот таких же полосатых беспризорников, она даже шмыгнула носом. Потом сделала глубокий вдох, привычно прогоняя прочь накатившую слабость, и вошла в гостиную.

– Что же ты меня раньше не разбудил?! – воскликнула она вместо приветствия, взглянув на стенные часы.

– А зачем? Я и сам не так давно встал, а следователю и вовсе позвонил минут десять назад: неудобно было тревожить человека рано утром, даже на работе, праздники все-таки. Договорились с ним встретиться в два часа.

– Меня ты, я так понимаю, с собой не возьмешь?

– Еще бы! Человеку, находящемуся в розыске, можно ходить по городу, соблюдая определенную осторожность. Но вот соваться к тем, кто его в этот розыск и объявил, это уж слишком, даже если ты из машины не собираешься выходить. Не забывай, что там работают профессионалы с наметанным глазом. Один случайный взгляд – и твоя любительская маскировка не спасет. Так что не скучай тут, я постараюсь вернуться как можно быстрее и изложу тебе беседу со следователем как можно подробнее.

– Ну, тогда покажи мне, где у тебя что лежит и как что включается. Хоть обед пока приготовлю. Если руки будут чем-то заняты, не так тошно будет маяться неизвестностью.

– Хорошо, если хочешь. – Перед тем как уехать, Егор выдал Томе краткую инструкцию по эксплуатации имеющейся техники.

Хозяйствовать совместно с Егором Тамаре было не впервой, так что в этом смысле они хорошо понимали друг друга и даже знали сильные и слабые стороны друг друга. Егор, например, кроме кофе еще потрясающе варил уху и делал вкуснейшие макароны по-флотски. Зато борщ ему не удавался так, как Тамаре, и котлеты у нее получались вкуснее. Как-то раз Егор даже позвонил Тамаре, чтобы спросить у нее, как она делает свинину в соусе с шампиньонами. И поскольку это было проще показать, чем диктовать на бумажку, она в тот вечер приехала к нему в его городскую квартиру. Они вместе готовили мясо, и Егор угощал ее виски. Тамара пила, потому что ей мучительно хотелось залить те воспоминания, которые были связаны у нее с этой квартирой. Потом они вместе дегустировали свой кулинарный шедевр, запивая его и душевно беседуя. В основном, конечно, вспоминали Женьку, но и так нашлось, о чем поговорить. Егор рассказывал про Север, про геологоразведку, про свои открытия и научные работы, между делом удивив Тамару наличием званий и степеней. Показывал фотографии, одни – интересные, другие – красивые, где были запечатлены всевозможные кристаллы и самородки. В общем, неплохо они посидели в тот вечер. Тамара даже плохо помнила, как вернулась к себе. Четко осталось в памяти только то, что она наотрез отказалась заночевать у Егора, хотя он ей предлагал это без всяких намеков, напротив, сразу сообщил, что сам в кухню пойдет ночевать, на матрац. А еще ей запомнилось его плечо, на котором она почти повисла, чтобы дойти от такси до своих дверей, когда он взялся доставить ее домой.

Вспоминая об этом, она проинспектировала имеющиеся в доме запасы и решила, что порадует Егора борщом. Кухня в доме была маленькая, но теплая и удобная, так что Тамара с удовольствием погрузилась в процесс готовки. И так увлеклась, что звонок в дверь заставил ее вздрогнуть.

Тамара испуганно замерла над кастрюлей, прислушиваясь. Может, уйдут? Нет, это не вариант: хоть Егоровой машины и нет во дворе, зато у нее на кухне включен свет и стоящему на крыльце это должно быть прекрасно видно.

Словно подтверждая Тамарины выводы, кто-то снова настойчиво позвонил. Взяв себя в руки, Тома пригасила газ под кастрюлей, потом быстро заскочила к себе в комнату, чтобы надеть очки, довольно сильно меняющие ее внешность. И только потом, когда звонок зазвенел уже в третий раз, открыла входную дверь.

Вопреки ее опасениям, на крыльце стоял не полицейский или угрожающего вида незнакомец. На крыльце переминалась молодая женщина, примерно Тамарина ровесница, довольно симпатичная и явно умеющая за собой ухаживать. Макияж и укладка совсем не дачного типа. Тамара перевела дыхание, а вот незнакомку ее появление, похоже, совсем не обрадовало.

– Здравствуйте! – выдохнула она. Потом, немного оправившись от неожиданности и пытаясь заглянуть Тамаре через плечо, спросила: – А где Егор?

– По делам уехал. – Тамара посторонилась, пропуская незваную гостью внутрь и гадая при этом, кто это может быть.

Судя по реакции женщины на незнакомку в доме Егора, это вполне могла быть его подруга. При этом предположении Тамаре стало слегка неловко: мало того что заняла Егора на праздники своими проблемами, так, похоже, еще и свидание ему срывает, а то и вовсе вносит разлад в его личную жизнь.

– А вы кто?

Так получилось, что этот вопрос обе женщины произнесли одновременно. Растерялись еще больше, натянуто улыбнулись. И Тома, желая хотя бы частично спасти ситуацию, решилась на ложь:

– Я двоюродная сестра Егора, из Магнитки. Тамара, – добавила она и затаила дыхание: распознают сейчас ее ложь или нет? Это зависело от того, насколько хорошо незнакомка знакома с жизнью Егора. Потому что Тамара вот, к примеру, знала, что у него есть сестра, живущая в Магнитогорске, но совершенно не представляла, как ее зовут. Хорошо бы, если бы свою знакомую Егор информировал не больше, чем ее в свое время. Иначе это будет такая же не обговоренная заранее мелочь, на которой попались когда-то Тамаре Женька с Егором.

– Сестра? – переспросила незнакомка, и у Тамары сразу отлегло от сердца: похоже, ложь удалась. – А я его знакомая, Валя. Он вам обо мне не рассказывал?

– Честно говоря, нет. Но я приехала перед самыми праздниками, так что мы о многом еще не успели поговорить. Давно не виделись. Ой, вы проходите пока в комнату, а я борщ доварю и сразу к вам присоединюсь. Егор должен скоро вернуться.

«И привезти информацию, которой он не сможет поделиться со мной в твоем присутствии, так что ой как тебя не вовремя принесло…» – это Тамара произнесла только мысленно, старательно удерживая на лице дежурную улыбку.

Что поделать, в погоне за своими интересами ей нельзя забывать о том, что и у Егора они тоже могут быть. Поэтому вначале она предложила гостье чай, от которого та отказалась, а потом угостила свежим, только что сваренным борщом. Себе тоже налила тарелку и, нарушая неловкое молчание, спросила:

– Я давно не виделась со своим братцем. Расскажите мне, как он здесь? Из него самого ведь и пары слов не вытянешь.

– Да, он такой, – согласилась Валя. – Поэтому я надеялась, что это вы мне о нем расскажете. Он что, и в детстве был таким серьезным?

– В детстве нет. И шкодил, и в углу не раз стоял. – Тамара усмехнулась.

О школьных годах Егора она много знала от Женьки. Детство, юность Латонина – тут Тамаре было что рассказать. Она убрала со стола посуду и вместе с Валей пересела на диван. Не зная, насколько серьезные отношения у Егора с этой женщиной, она не особенно откровенничала. Но и тех эпизодов, о которых сочла возможным упомянуть, вполне хватило, чтобы развлечь гостью и лишний раз убедить ее, что Тамара Егору и в самом деле сестра.

Валя оказалась благодарной слушательницей, она много смеялась и жестикулировала. По всему было видно, что она не досадует на то, что не застала Егора дома. А вот Тамару по прошествии времени эта беседа начала тяготить: Егор уже долго не возвращался. Значит, ему будет что сообщить… И она с нетерпением жаждала услышать, что именно. Речь ведь шла о ее репутации, карьере и даже свободе. Поразмыслив, она пришла к выводу, что даже свидетельства «трех старост» не гарантируют, что с нее снимут все обвинения. Ведь в противовес им имелись еще показания охранника, пропустившего «ее» в офис тем злополучным вечером. И, опять же, эти проклятые коды, без которых никто не мог подобраться к счетам и знать которые Тамара должна была лично! Пусть она совершенно не помнила, как и кому их сообщила, но ведь преступники их узнали! Так не обвинят ли ее в преступном сговоре с похитителями? И не заподозрят ли в том, что, отправив подельницу в офис, она своим появлением в Заболотске просто пыталась обеспечить себе алиби? За миллионы можно многое потерпеть, не только прогулку по морозу в полураздетом виде.

Тут Ямсик заворочался в своей люльке, заставив Тамару прервать очередной предназначенный Валентине рассказ.

– Что, мой хороший? – Она обернулась к коту и заметила, что он смотрит на миску с водой, которую Егор неосмотрительно поставил слишком далеко от кошачьей люльки.

Не желая лишний раз гонять больную животину, Тамара встала и подала Ямсику миску. Еще и подержала ее на весу, чтобы ему было удобнее пить. Потом осторожно погладила благодарно мявкнувшего кота и вернулась на диван. И только тут заметила Валины неодобрительно поджатые губки.

– Егор так и носится с этой рванью, – пренебрежительно сказала гостья. – А между тем не проще ли было этого кота усыпить? Хотя бы для того, чтоб не мучился. И не пришлось бы разводить дома антисанитарию…

Тамара неопределенно пожала плечами в ответ. На ее взгляд, после регулярной обработки многочисленных ран кот был почти стерилен. Но спорить об этом с гостьей ей не захотелось: пусть Егор сам выясняет с ней отношения, и вообще, и по поводу Ямсика в частности.

– Он как-то раз при мне заикнулся, что хотел бы детей, – продолжила Валя. – Не одного, а двух или трех. И чтобы они росли не в квартире, а здесь, в своем доме. Бегали бы, шумели, озорничали. Но ведь это был бы сущий ужас! Я как представила себе этих несчастных малышей, играющих в таких условиях, так мне чуть плохо не стало.

– Но ведь их пока еще нет, ни одного. – Уяснив себе причины Валиной неприязни к Ямсику, Тамара сдержанно улыбнулась.

Честно говоря, если бы у нее у самой были дети, она тоже изолировала бы их от кота. Но не только ради них, а и ради него тоже: ведь неизвестно, что эти мелкие сорванцы могли бы сотворить с израненной зверюшкой. При мысли о детях, которых у нее может теперь и не быть, Тамара не удержалась от тяжелого вздоха. И, чтобы как-то оправдать его перед Валей, добавила:

– Иногда мне начинает казаться, что я племянников так и не дождусь.

– Не знаю, не знаю. – Валя покачала головой. – Егор в этом отношении непростой человек. Никогда не угадаешь, о чем он думает. А уж вызвать его на откровенность – это вообще редкая удача. Насколько я поняла, у него на Севере была какая-то романтическая история, после которой он изменил свое отношение ко всем женщинам. Вы, случайно, не знаете, что там произошло?

Нет, чего-чего, а этого Тамара не знала. Но звук открываемой входной двери избавил ее от необходимости признаваться в своей неосведомленности. Егор! Наконец-то! Она бросилась ему навстречу, чтобы хотя бы по его лицу попытаться угадать, с какими новостями он приехал. Ну, и предупредить заодно.

– Вот и мой братик любимый явился! – приветствовала она его, одновременно указав ему глазами на гостиную.

Но гостья и сама уже заявила о себе, появившись на пороге комнаты:

– Здравствуй, Егор! С Новым годом!

Тамара посторонилась, пропуская Валю, которая чмокнула Латонина в щеку.

– Валя, мы же договаривались… – Егор нахмурился, сведя на нет все Тамарины попытки определить по его настроению характер собранных им новостей.

– Но ты же не сказал, что к тебе должна приехать сестра!

– Об этом я и сам не знал, она решила мне сделать сюрприз.

Эти слова отчего-то расстроили Валю: тень мелькнула по ее лицу, губы дрогнули.

Тома не представляла, что за драма сейчас перед ней разыгрывается, но Валю ей стало жаль, захотелось поддержать ее хотя бы из женской солидарности. Егор, видимо, ощутил это и сделал над собой усилие, приняв более приветливый вид.

– Ладно. – Он направился в сторону кухни. – Давайте хоть чаем отметим наступление Нового года.

– Вы идите в комнату, я все сделаю сама! – Тома тоже поспешила на кухню, опередив «брата» и поставив чайник.

Им, подумала Тома, есть что сказать друг другу, пусть пообщаются наедине…

Пообщались. Она не успела разлить по чашкам чай, как услышала энергичные шаги в прихожей и двойной хлопок входной двери. Недоумевая, что же могло случиться, тоже вышла на крыльцо. А потом, пользуясь тем, что снег во дворе расчищен, пустилась и по дорожке, прямо в тапках.

Валя стояла уже у самой калитки, которую перегородил чуть опередивший ее Егор. По-прежнему хмурясь, он что-то тихо говорил расстроенной женщине.

– Валя, куда же вы? – Тамара все-таки осмелилась вмешаться. – Я чай уже заварила!

– Спасибо, Тамара! Ваш брат составит вам компанию, – голос у Вали чуть заметно дрожал. – Егор, отойди от калитки!

– Валь, не надо так, – к удивлению Тамары, голос Егора звучал вполне миролюбиво. – Я же просил тебя, все тебе объяснял. Я сам отвезу тебя в город.

– Не надо одолжений, сама как-нибудь доберусь.

– Валя, послушайте хотя бы меня! – вступила в спор Тома. – Сегодня не тот день, когда стоит добираться автостопом. И раз уж вы решили вдруг уехать, то, пожалуйста, я вас прошу, пусть Егор вас подкинет!

Тамарины уговоры подействовали. Простившись с ней и демонстративно игнорируя Егора, Валя села в машину, заняв место сзади. Тамара помахала ей вслед и стояла на дорожке до тех пор, пока машина не скрылась из виду. Только потом, чувствуя, что замерзла, она вернулась в дом. Выключила уже ненужный чайник, погрела руки о его бока, глядя на свое искаженное отражение в блестящем металле. Что могло случиться у Вали с Егором? Определенно, между ними что-то было, но, похоже, все-таки не она стала причиной их сегодняшней ссоры. Это немного успокаивало, хотя неприятное впечатление от стремительного Валиного отъезда все равно осталось. Егор, похоже, не со всеми был таким ровным и приветливым человеком, каким она представляла себе по опыту предыдущего общения. Впрочем, и Валя была совсем не той женщиной, которую Тамаре хотелось бы видеть в качестве жены Латонина. Хотя… разберутся сами, не ее это дело. Отбросив эти мысли, Тома пошла в гостиную, к Ямсику и телевизору.

Егор вернулся скоро: город еще не начал оживать после праздников, дороги были свободны. Тамара караулила его, периодически подбегая к окошку, поэтому заметила машину, когда та еще только подъезжала к воротам. Сразу возобновила свою деятельность на кухне, так что, когда Егор припарковал машину, вошел и разделся, на столе его уже ждала дымящаяся тарелка с борщом.

– Садись и ешь, – сказала она, пресекая его попытку извиниться. – Потом расскажешь о том, как съездил. А пока лишь пару слов: вести будут добрые или не очень?

– Вести будут разнообразные. – Егор жалобно взглянул на нее. – Только, Томка, можно я и в самом деле вначале поем? Я понимаю, в каком ты нетерпении, но сама виновата, не надо было варить такой вкусный борщ.

– Могу все исправить одним быстрым опрокидыванием солонки. – Тамара сунула ложку ему в руки.

Усмехнувшись, Егор опустошил тарелку, а после пересел из-за стола на диван.

– Я проставился мужикам в следственном отделе, но самому на закуску было как-то неудобно налегать, пить-то ведь не пил, потому что за рулем. А пара бутербродиков только аппетит раздразнили.

– Латонин, проехали! – уважительные причины для ожидания закончились. – Выкладывай что узнал.

– С похищенными деньгами пока что все глухо, дело затрудняют праздники: банки закрыты как у нас, так и за рубежом. Не выяснить никаких подробностей, никаких деталей толком не установить. Впрочем, с деньгами пусть разбираются специально обученные люди, меня больше всего интересует твоя судьба. На мой вопрос, как продвигаются твои поиски, мне тоже ничего определенного сказать не смогли. Хотя следователь очень надеется на то, что, отыскав тебя, прояснит и вопрос со счетами. Тут я рассказал следаку, что исчезнуть ты могла не одна, а в обществе очень даже достоверного Деда Мороза. Ну, вроде как мы с тобой в последний раз именно перед тем и общались, как он составил тебе компанию. А я приехал сегодня с подробностями после того, как оправился от первого шока и начал детально все вспоминать. Следователь согласился со мной, что время перед ограблением ты взялась провести весьма своеобразно и что этот Дед Мороз, возможно, является твоим сообщником. С последним я оказался не согласен и рассказал ему, что ты поехала с «дедом» с подачи Оксаны и что, приехав с ней побеседовать, я уже не застал ее в живых. И о ее лжи про больную ногу тоже упомянул. Следака эта информация весьма заинтересовала. Он прямо при мне выяснил, кто ведет ее дело, и, поскольку Оксану еще не успели похоронить, патологоанатом осмотрит тело повторно, уже с учетом моих показаний. Если мои данные подтвердятся, то оба дела, скорее всего, будут объединять. Ну, тут, обогатив его новостями, я, как лицо заинтересованное, спросил, а что еще новенького есть по твоему делу. И он тоже нашел, чем меня озадачить. С его слов выходит, что после твоего отравления злодеи успели побывать у тебя в квартире. Причем девушка действительно была так похожа на тебя, что даже ваша консьержка не встревожилась, когда она со своим спутником торопливо проскочила мимо, молча помахав ей рукой. В твоей, кстати, шубке и с твоей же сумочкой. Приходили они, скорее всего, за твоими документами, чтобы по ним проникнуть в «Транс-корп», но при этом подкинули загадку следаку: когда в квартире искали отпечатки пальцев на предмет выявления твоих возможных сообщников, выяснилось, что последними туда входили посетители в резиновых перчатках. Естественно, возник вопрос: если это была ты, то зачем тебе нужны были перчатки в собственной-то квартире? Та же неувязочка и с твоей машиной. Ее нашли брошенной прямо с ключами в замке в каком-то глухом дворе, откуда ее, по всем прикидкам, должны были вскоре угнать. Но угонщики подкачали – наверное, к этому времени тоже уже начали праздновать, так что машина все-таки попала в руки нашей родной полиции и была отогнана на стоянку. Место, где ее бросили, полиция отыскала, отследив путь твоего авто по записям видеокамер. И те же камеры засняли, как в вечер ограбления твоя дублерша приехала в «Транс-корп» именно на твоем авто, даже припарковалась на отведенном для тебя месте. Так что готовились к ограблению ребята на совесть, заранее разузнали много всяких мелочей, а совершали они его, опять же, в перчатках: в офисе на клавиатуре тоже следы талька остались, в то время как твои собственные отпечатки кое-где частично затерты неосторожными прикосновениями резины – наверное, у похитительницы руки дрожали, когда она набирала команды. Я спросил у следака, как он может объяснить подобную глупость: опознанный охраной в лицо человек зачем-то берется скрывать свои пальчики? Он мне честно ответил, что пока не может ответить на этот вопрос. На этом мы с ним и расстались, договорившись обмениваться свежими новостями. Тут мне в голову стукнула мыслишка: раз твою машину отследили по камерам, то не попала ли под камеры у вашего дома и машинка приезжавшего за тобой «дедушки»? Лицо-то он от тебя скрыл под благовидным предлогом, а вот «карету» не спрячешь. Так что прямиком из прокуратуры я поехал к тебе домой и обратился к Михайловне, вашей консьержке, с предложением немножко заработать себе на праздники путем передачи мне кое-какой видеоинформации.

Согретый борщом и камином Егор аккуратно закатал рукава вязаного свитера.

– Но тут выяснилось, что флешки со всеми записями тех дней уже изъяла полиция, так что со своей светлой идеей я опоздал. Это сподвигло меня к более основательной беседе с Михайловной. Милая женщина, и, по-моему, искренне переживает за тебя. И меня, кстати, хорошо помнит еще с тех времен, когда я к вам с Женькой приезжал, так что беседа у нас получилась задушевная. Я и так и эдак пытался выяснить у нее, на все ли сто она уверена, что возвращалась домой именно ты. И вот у нее, как выяснилось, в отличие от охраны «Транс-корпа», на этот счет пусть запоздало, но все-таки возникли сомнения. Издали девица была один в один ты, в твоей шубе и с твоей сумкой, и на тот момент у Михайловны еще и не было оснований подозревать что-то неладное, так что она пропустила ее без вопросов. Но вот позже, в полиции, она прямо заявила, что ты обычно, проходя мимо нее, ведешь себя совсем по-другому. Здороваешься или киваешь, но никак не машешь руками издали. И бедрами так при ходьбе не виляешь. Правда, изменения в твоем поведении и походке Михайловна списала тогда на наличие у тебя спутника и даже порадовалась тому, что вроде как личная жизнь у тебя налаживается. Хотя сам парень ей не особо понравился. Я попросил его описать и выяснил, что Михайловне неприятны мужчины, которые в обществе своей спутницы сутулятся и утыкают нос в воротник, так что лица не разобрать. Поначалу она решила, что этот тип либо здорово пьян, либо угрюм до неприличия. А теперь уверена, что он просто, как мог, скрывал свою внешность. Так что и на записи с камеры вряд ли что-то удастся рассмотреть, кроме его фигуры. Насчет видео «дедовой» машины Михайловна меня тоже расстроила: сообщила, что под запись попадает не весь двор целиком, а только зона уличной парковки, куда заезжую машину не пропустили бы. В общем, система видеонаблюдения в вашем доме не слишком продумана. Зато, возможно, на изъятой полицией уличной записи остались кадры того, как изображающая тебя девица выводит с парковки твою собственную машину. Так что у следака теперь будет возможность сравнить по предыдущим записям твою манеру вождения с тем, как вела машину эта дама, и сделать выводы. С этой мыслью я, простившись с Михайловной, шел по вашему двору и тут вдруг вспомнил, как ты рассказывала мне про ребятишек, которых угощал шоколадками твой Дед Мороз. Несколько сорванцов и сегодня гоняли по двору. Я подкатил к ним – объяснил, что ищу хорошего человека, Деда Мороза, который до приезда сюда парковался в соседнем дворе и потерял свое портмоне. Ребятки оказались не дураками, хоть и возрастом невелики – мол, дядя, в портмоне документы должны были быть с адресом! Пришлось отнекиваться, мол, были только деньги и списки тех, кого он еще должен посетить в новом году. Тут ребятки посоветовались и выдали мне, что был наш Дед на «Опеле Вектра». За достоверность номеров, правда, не смогли поручиться, но совместными усилиями какие-то цифры выдали. Я вот теперь думаю, не раскрыть ли мои карты следаку? У него больше шансов пробить по базе владельца машины, а вот опросить таких свидетелей, как малая ребятня, он вряд ли догадался.

– Если жулики умны, а сомневаться в этом у нас оснований нет, то вряд ли они отправили ко мне «деда» на его собственной машине. Скорее, на угнанной или арендованной.

– Почему? Если бы ты в лесу не очнулась, то никто бы даже не подумал ее искать.

– Но ведь те же дети видели, как я на ней уезжала. Если бы следователь их расспросил…

– То получилось бы всего лишь странное сочетание событий: днем ты едешь куда-то с Дедом Морозом, а вечером совершаешь ограбление года. Но, не расскажи я сегодня следаку, что ты мне якобы сообщила об этой поездке, он сам вообще никогда бы о ней не узнал. Кто догадается расспросить детей, играющих во дворе? Да еще ведь надо знать, о чем спрашивать. Так что есть надежда, что машина все-таки может оказаться хозяйской. И кстати… У меня ведь у самого был приятель, который работал в ГАИ. Может, еще и работает. Попробую-ка я с его помощью разузнать, на кого зарегистрирована машина. Следаку, конечно, вряд ли понравится, что я сую нос в его дела, но, если он об этом узнает, я уж как-нибудь перед ним оправдаюсь. Так. Я попробую сейчас созвониться с этим своим приятелем, а ты налей-ка мне еще тарелочку борщика, а?

– Заслужил, пожалуй… – Тома улыбнулась, изобразив снисхождение, и удалилась на кухню.

Когда вернулась, Егор уже закончил свой разговор.

– Приятель по-прежнему в деле. Правда, сегодня он выходной и поэтому уже еле ворочал языком. Но обещал, что машинку пробьет. Должен перезвонить. И даже не спросил, зачем мне это нужно. Может, завтра и вообще не вспомнит, что я его о чем-то просил? Ладно, главное, чтобы сегодня по пьяни ничего там с цифрами не напутал, потому что и так нет гарантии, что ребятня их верно запомнила.

Как вскоре выяснилось, приятель ничего не напутал – наоборот, выдал информацию сразу про два «Опеля» с похожим сочетанием цифр в номерах.

– Талант не пропьешь! – одобрительно заметил Егор, складывая бумажку, на которой он записал имена и адреса владельцев авто.

– А мне бы не хотелось думать, что «дед» в этом тоже замешан. – Тамара вздохнула, вспомнив его добрые улыбчивые глаза и звучный веселый голос. – Видел бы ты, как он ребятишек шоколадками угощал!

Боковым зрением она уловила усмешку Егора:

– Святая простота! В этом мог быть замешан любой желающий получить легкий куш. А кто сейчас от такого откажется? К тому же под Новый год и с минимальными рисками быть наказанным… Как бы там ни было, вся твоя печальная одиссея началась с этого «деда».

Немного помолчав, он добавил:

– А преступник тоже человек и вполне может испытывать добрые чувства к детям. Его жажде наживы это совершенно не мешает. Так что, Том, отбрасывай свою сентиментальность, будем опираться на факты. А они таковы: это именно он вывез тебя из дома и напоил отравленным коньяком. Лица его ты не видела. А твоя бывшая одноклассница, единственная, кто по прошествии пары дней мог связать твое исчезновение с личностью этого «деда», была убита. Причем так грамотно, что в этой вроде бы естественной смерти от несчастного случая следователь заподозрил какой-то подвох только после разговора со мной. В общем, Томка, не очнись ты случайно в лесу, это было бы почти идеальное преступление, которое, я думаю, вряд ли смогли бы когда-нибудь раскрыть. Да и сейчас еще финал неясен. Эта «дедушкина» машина пока единственная ниточка, за которую мы с тобой можем потянуть. Поэтому, раз делать нам с тобой все равно особо нечего, давай-ка прямо сейчас прогуляемся по тем двум адресочкам, которые я узнал. В квартиры к хозяевам соваться не будем, для начала просто посмотрим во дворе, узнаешь ты сама машину или нет. А если узнаешь, будем думать, что делать дальше. По обстоятельствам.

– Не факт, что обе машины будут стоять возле хозяйских домов, – пессимистично проворчала Тома. – Владельцы могли уехать на них куда-то отмечать Новый год или же убрать их на время праздников в гараж или на стоянку: от новогодних салютов во дворах уже не одно авто пострадало.

– Могли, – согласился Егор. – Но пока не проверим, все равно не узнаем, так это или нет.

– Ну хорошо, поехали проверять. – Тамара вздохнула и пошла переодеваться.

Свои новые брюки она надела лишь с третьей попытки, предыдущие два раза запуталась в штанине. Мелочи вроде заколки и футляра для очков (по счастью, уже пустого) тоже валились из рук. Как она ни пыталась убеждать себя в том, что судьба пока на ее стороне – не дала умереть и продолжает уберегать от тюрьмы и несостоявшихся убийц, – на душе все равно было холодно и тревожно. Хотя бы оттого, что сейчас ей предстояло прокатиться не куда-нибудь, а к предполагаемому жилищу тех, кто пытался ее убить. Туда, где у нее будет больше всего шансов с ними встретиться. И при этом они-то знают ее в лицо, а она их – нет! Хорошо еще, что Егор будет с ней рядом. Будь она одна, решилась бы на эту поездку далеко не сразу. Возможно, что на это ей потребовался бы не один день. Ведь как ни крути, а живая она этим субъектам не нужна, и если только они узнают, как обстоит дело, то живо отправят ее вслед за Оксаной, в этом даже сомневаться не приходится.

– Том, я тебя на улице жду, – постучался к ней Егор. – Выходи, как соберешься.

– Да, сейчас. – Тамара придирчиво осмотрела себя в зеркале.

Челочка, дурацкие косички, очки. Высокий воротник свитера натянут почти до самого подбородка, скрывая овал лица. Пожалуй, этого должно хватить, чтобы убийцы не разуверились в том, что ее окоченевший труп не покидал пределов леса. Но все же, выйдя из дома, Тамара зябко передернула плечами, потому что легкий морозный ветерок, гуляющий по двору, показался ей могильным дыханием, источаемым злыми силами. На какой-то миг ей даже подумалось, что все эти силы не перестают следить за ней от самого леса, где она сумела очнуться, и сейчас тоже дружно подкарауливают ее в темноте, чтобы вцепиться мертвой хваткой при первом удобном случае. Ощущение было таким реальным, что мучительно захотелось нырнуть обратно в дом и закрыть за собой все двери. Но Тамара все-таки пересилила себя и побежала к машине, тихо рокочущей на холостом ходу возле самых ворот. Открыла дверцу и быстро проскользнула внутрь, в свет и тепло. Словно в маленький оазис, из которого вскоре придется снова выбраться во враждебный мир. Егор так быстро сдернул ее в эту поездку, что Тамара даже настроиться толком на нее не успела, главным образом – собрать в кулак все свое мужество. И с тем большим удовольствием она сейчас осознала, что от нее, в общем-то, ничего и не требуется: не придется даже машину вести, не говоря уж о том, что и на месте принятие всех решений возьмет на себя Латонин. А Тамара почти уже и забыла, каково это: всецело довериться другому человеку и положиться на него. Времени на то, чтоб забыть, у нее было с избытком: последние три года, когда она сама себе была и начальник, и подчиненный, и где-то еще год до этого, когда пришлось брать все бразды правления семьей в свои руки, оставив Женьке лишь видимость того, что он тоже в этом участвует. Это был не Тамарин выбор – она как раз предпочитала, чтобы главным в семье был всегда мужчина, но пришел тот недобрый час, когда сама жизнь не оставила ей другого.

– Ну, в путь! – Егор запер дом и вернулся за руль, даже не подозревая, какие мысли крутятся сейчас в Тамариной голове. – Поедем вначале по тому адресу, где живет хозяин «правильных» номеров: и вернее будет с них начать, и живет он ближе.

– Как скажешь. – Тома откинулась на спинку сиденья.

Город все еще не мог отойти от самого популярного и любимого праздника. Дороги по сравнению с рабочими днями были практически пустынны, зато найти более-менее подходящее место для парковки стало настоящей проблемой. В результате Егор оставил машину в паре кварталов от нужного дома, заметив:

– Так, пожалуй, будет даже лучше: пешие прогулки расширяют обзор.

– Это точно, – согласилась Тамара.

Не дожидаясь, пока Егор выберется и подаст ей руку, она сама выпрыгнула из машины. Поежилась: несмотря на то что она кардинально изменила свою внешность, сейчас у нее было такое чувство, как будто она разделась и вышла на яркий свет с табличкой, на которой предварительно написала свое ФИО, чтобы убийцы уж точно не обознались. Поэтому, не удержавшись, она спросила у подошедшего к ней Егора:

– Как я выгляжу?

Не торопясь с ответом, он заправил ее косы сзади за воротник, а потом натянул ей на голову капюшон от куртки. И только после этого вынес свой вердикт:

– Теперь вообще не понять, ты то ли женщина, то ли пацан-подросток. Так что не дрейфь. Держись за меня и пойдем. – Он повернулся к ней боком, предлагая взять его под руку.

– Подросток, значит? – Тамара не нашла в себе силы отказаться от необходимой ей сейчас поддержки, уютно умостив свою ладонь в теплом изгибе его локтя.

– Если немного ссутулишься и будешь чуть раскачиваться при ходьбе, то сойдешь за пацана.

Она опустила плечи так, что заправленные за воротник косы плотно вдавились в спину. Свесила голову. С ногами ничего делать не пришлось – от волнения они и так готовы были подкоситься. Тамара не видела себя со стороны, но, по всем раскладкам, выглядеть она должна была весьма живописно. Так они и пошли – Егор впереди, а Тома, едва ли не повисшая на нем, на полшага позади, чтобы держаться в тени спутника.

Не особо торопясь, они прошли два квартала, отделяющие их от нужного дома. Мимо рвущихся петард и возмущенно орущих сигнализациями машин, мимо уличных иллюминаций и веселых компаний, к вечеру дружно вывалившихся из квартир на прогулку. Какой-то здоровенный лохматый пес тоже выскочил из подъезда и, по недосмотру хозяина оставшись без поводка, кинулся к ближайшему прохожему – к Тамаре.

– Ты чего это, зверь? – Она даже ничего понять не успела, как Егор быстро вклинился между ними и перехватил пса за взвившиеся в воздух передние лапы.

В результате оказался не укушен, а облизан как лучший друг, словно собаке передалось веселое настроение ее пьяненького хозяина. Тот, спотыкаясь, подоспел где-то к пятому «поцелую» и оттащил своего человеколюбивого питомца за ошейник, рассыпавшись в извинениях и поздравлениях, плавно перетекающих одно в другое. Это могло затянуться надолго, если бы дурашливый пес прямо на середине очередной фразы не утащил хозяина на уже пристегнутом поводке за угол дома. Уже оттуда до Тамары с Егором донеслось последнее раскатистое «С Ноовыым гоодооом!».

– Собаке больше не наливай! – посоветовал вдогонку мужику Егор.

– Новый год… – вздохнула Тома. – Господи, да разве я могла хотя бы предположить, что с его наступлением для меня начнется апокалипсис? А теперь остается лишь завидовать тем, кто может беззаботно праздновать.

– Том, прекращай хандрить, – одернул ее Егор. – Апокалипсис был бы, если бы до тебя все-таки добралась какая-то из сторон: хоть законники, хоть бандиты. А пока это еще так, разминка. И будем надеяться, что ею все и обойдется. Ты давай, смотри внимательно на припаркованные машины. Мы с тобой уже почти у нужного дома, а не факт, что хозяин авто припарковался в эти дни именно возле своего подъезда. Мог ведь, как и мы – где придется. И да, ссутулься!

– Да я смотрю потихоньку. – Тамара снова старательно сгорбилась. – Но ни одной похожей машины пока не заметила. Хотя, если честно, я не очень-то то авто и запомнила. Так, в общих чертах.

– Если найдешь что-то знакомое, то дальше будем смотреть на номера.

Продолжая неторопливо беседовать, они прошли вдоль всего фасада нужного им дома, потом вдоль его тыльной стороны, где тоже стояло много машин.

– Ну что, еще раз попробуем? Ты хорошо смотрела?

– Достаточно хорошо. У меня для этого есть мощный стимул, если ты не забыл. Машина – не иголка в стогу сена, и, если бы было хоть что-то похожее, я бы тебе уже сказала. Но либо той машины сегодня здесь нет, либо она стоит где-то в соседнем дворе.

– Ну, пойдем тогда прогуляемся по окрестностям. Чтобы уж наверняка.

Они прошли вдоль еще одного дома, потом вдоль следующего. У Тамары уже шея заболела – не так легко было, пьяно понурившись, при этом внимательно оглядывать ряды стоящих авто. Пару раз она высматривала что-то похожее на транспорт «Деда Мороза», но при сверке номеров выяснялось, что машины все-таки не те. Тамара, еще на даче мрачно предрекшая, что «дедовых саней» может здесь сегодня и вовсе не быть, начала уже терять и надежду, и терпение, когда в поле ее зрения промелькнула… нет, не машина, а нечто гораздо более узнаваемое.

– Егор! – прошептала она, якобы пьяно пошатнувшись и развернув Латонина в нужную сторону. – Девица, что идет сейчас по тротуару справа от нас. Видишь ее? На ней моя шуба!

– Ты уверена? – Егор осторожно перевел взгляд на прохожую.

Надо было быть мужчиной, чтобы задать такой вопрос! Женщина никогда бы не усомнилась в словах другой женщины, если речь идет не абы о чем, а о шубе. Очень хорошей, между прочим, купленной в престижном салоне после долгих примерок! А еще Тамара ясно видела: и сапожки с сумочкой, и прическа одетой в ее шубу девушки явно экономкласса, отчего резко не соответствуют качественному меху, переливающемуся даже в тусклом свете уличных фонарей.

– Обвисни! – скомандовал Егор.

Тамаре это было сделать несложно, от волнения ноги у нее подкашивались сами собой, и она охотно «отключилась», передав всю инициативу в руки Егору. Вместе с телом. Он подхватил ее, оседающую на землю, и перекинул через плечо так, что теперь ее вообще невозможно было рассмотреть. А пока он возился с Тамарой, девица в шубке как раз вышла с бокового тротуара на главный и поравнялась с ним.

– Ох, сил моих больше нет! – вздохнул он устало, как бы невзначай развернувшись всем телом и перегородив дорогу девице в шубе.

– Можно пройти? – холодно прозвучал незнакомый женский голосок.

– Конечно, сейчас. – Егор повернулся к девушке лицом. – Простите. С Новым годом! Вот, чудо с вечеринки пытаюсь доставить домой. Ой, а вы, случайно, не Толика Иванова сестра?

– Вам какое дело?

– Еще раз простите. Просто я раньше жил неподалеку, и мы с товарищами частенько тут собирались. Так у Толика вроде младшая сестренка была, очень похожая на вас. Ну, в смысле, могла стать похожей, когда выросла. Я уже давно никого из них не видел.

– Сочувствую, – буркнула девушка, пытаясь обойти Егора с его ношей, но это было непросто: он пошатнулся, снова не давая ей пройти.

Тамара, едва не соскользнувшая с плеча Латонина во время этих маневров, мужественно сохранила полную неподвижность, а незнакомая девушка отступила на пару шагов назад.

– Да вы дадите мне наконец пройти?! – возмутилась она.

– Не ругайся, лапушка, видишь, у меня форс-мажор. – Егор сказал это таким задушевным голосом, что девушка и впрямь немного успокоилась.

Она подождала, пока Егор уложит Тамару поудобнее. Тамара при этом косилась на шубку, и у нее не осталось сомнений: да, шуба точно ее! Сразу после покупки она поменяла на шубе верхнюю пуговицу: предыдущая, выполнявшая роль как застежки, так и украшения, показалась ей слишком вычурной. Тогда это был единственный небольшой недостаток прекрасной шубы, теперь он обернулся достоинством, потому что новая пуговица стала особой приметой, по которой Тамара поняла, что точно не ошиблась, опознав свою вещь. Кровь застучала у нее в висках, и вовсе не от неудобного положения – Егор держал ее очень бережно, и ей было вполне комфортно на его широком плече. А шатался он туда-сюда наверняка не под тяжестью ноши, а как раз для того, чтобы Тамара как можно лучше смогла рассмотреть свою шубу. Ну, и еще для того, чтобы ненадолго задержать ее новую владелицу.

– Прошу вас, – обратился он к последней, все-таки делая шаг в сторону. – Простите, просто подустал немного. А если ты все-таки Толикова сестренка, то передавай ему горячий привет. Ну, и с Новым годом поздравь от меня.

– Нужны ему твои поздравления, – буркнула девушка. – Если он с прошлого года не просыхает. И вообще, как я погляжу, из всей вашей компании нормальным остался только один Максим.

– Так ты и с Максимом общаешься? – очень натурально обрадовался Егор. – Как он там поживает?

– Нормально. По крайней мере, не пьянствует по нескольку дней напролет.

– Ну, на Толика это тоже не похоже. Разве что в праздник. А в рабочие дни он же должен быть за рулем. Разве его это не останавливает?

– Пфф… – Девица театрально надула губы. – На машине вместо него Максим ездил все эти дни. Есть люди, которые деньги зарабатывают в режиме двадцать четыре на семь. А есть те, кому лишь бы повод был. – Тут девушка выразительно взглянула на Егора, давая понять, что считает его представителем второй категории, после чего пошла прочь, энергично стуча каблуками.

– Так что же Макс на чужой-то машине ездит, если такой хороший? – крикнул ей вслед Егор. – У Толика-то на свою заработать ума хватило! А у него?..

– Слышишь, ты! – Девушка резко остановилась, развернувшись к нему всем корпусом. – Рот закрой и иди, куда шел! Не вам Макса критиковать! – Она снова развернулась и пошла в два раза быстрее.

– Ну, что там? – подала голос Тамара, уставшая висеть горжеткой на плече.

Девушка слышать ее уже не могла, а знать, что происходит, Тамаре очень хотелось, да только неудобно было смотреть.

– Сейчас и мы пойдем… Я только прослежу, к какому дому она повернет. И в какой зайдет подъезд.

Ждать пришлось недолго: Егор вскоре тоже тронулся с места, по-прежнему не спуская Тамару с плеча. Судя по тому, что ей удавалось увидеть, нес он ее сейчас туда, где они оставили собственную машину.

– Латонин, а ничего, что я и сама ходить умею? – попыталась она возмутиться.

– Потом покажешь. А пока что в рамках выбранной роли нам так быстрее.

Довод был веский, спор пришлось прекратить. Тамара позволила Егору донести ее до машины и усадить туда, словно куклу. Но там, «протрезвев», сразу потребовала от него объяснений:

– Сказать по правде, я мало что поняла из твоего разговора с этой девицей. Могу только сказать, что шуба точно моя, на все сто процентов.

– Верю. Давай поедем домой, там и поговорим, хорошо?

– Ладно, как скажешь. – Зная, что Егор не любит разговаривать за рулем, Тамара набралась терпения и не стала настаивать.

Она снова откинулась на спинку сиденья, через лобовое стекло разглядывая дорогу и яркие, праздничные городские пейзажи. Когда-то, в раннем детстве, таком теперь далеком, она успела запомнить совсем другие картинки. Тогда витрины магазинов расписывали к Новому году вручную, большими белыми снежинками или, если находился умелец, акварельными красками. Еще вставляли под стекло веточки, обернутые белой бумагой, призванной изображать снег и иней, расставляли на подстилке из ваты игрушки, под потолок вешали нанизанный на ниточку новогодний «дождик». А иллюминация на улицах состояла из обычных, ровно горящих ламп, только крашеных. Такие если когда и мигали, то только от трепавшего их ветра. Все было проще, примитивнее, но на фоне общей серости тех времен радовало глаз куда больше, чем нынешние покупные новогодние наклейки, гирлянды, баннеры и сотни безумно мигающих всюду огней. А может, это тогда настроение у Тамары было совсем другое? И в свое будущее она в те далекие праздники смотрела еще без всякой опаски и горечи? Не то что теперь…

Тамара все еще предавалась воспоминаниям, когда Егор, открыв ворота с брелока, загнал машину во двор.

– Ну вот, приехали… А ты чего такая печальная-то? Не так уж и плохи наши дела! По крайней мере, пазл начинает складываться.

– Пока что только у тебя. Так что давай выкладывай, не томи больше. Прежде всего: откуда взялся этот пресловутый Толик и с чего ты решил, что девчонка его сестра?

– Насчет сестры просто сымпровизировал и чудом в точку попал. – Поднявшись на крыльцо, Егор отпер и придержал для Тамары входную дверь. – А что до Толика, то именно Анатолий Иванов значится в документах хозяином той самой машины, которую мы сегодня искали. Вот я и сложил два плюс два: девчонка в твоей шубе, а кто ей такую мог преподнести? Только тот, в чьей машине ты ее оставила. Пожадничал избавиться от такой дорогой вещи, на наше с тобой счастье. Впрочем, теоретически он ничем при этом не рисковал: ты, упокоившись в лесу, уже не должна была опознать свою шубу, а кроме тебя, с такой уверенностью это было некому сделать. – Приняв от Тамары куртку, он повесил ее и открыл дверь в гостиную: – Давай, заходи! Может, нам с тобой камин растопить? Без фанатизма, всего пару полешек положить. В доме вроде тепло, но с горящими дровами как-то уютнее делается. Да и Ямсик любит перед тлеющими углями лежать.

– Топи, особенно если Ямсику нравится, – разрешила Тома. – Но если еще раз отвлечешься от основной темы, то я, честное слово, тебя укушу.

– Темперамент, – улыбнулся Егор. И, не побоявшись угрозы, все-таки заговорил о другом: – Нет, ну, мы с Женькой как раз на этом и уживались: где он вскипал, там я был для него охладителем. А вот вы-то как с ним вместе прожили столько лет? Десять, если я не ошибаюсь? Вас же, теоретически, даже просто рядом нельзя было ставить, это противоречило всем правилам техники безопасности. А вы еще при этом умудрялись мирно сосуществовать.

– А мы не друг на друге – на посуде срывались, – открыла семейную тайну Тамара.

Печально усмехнулась, вспомнив один эпизод. Не скандал, а уже уборку после него. Когда сметающий осколки Женька поднял с пола надтреснутое, но не разбившееся блюдце и, вместо того чтобы отправить его в мусорное ведро, сунул на полку под раковиной. И, отвечая на немой Тамарин вопрос, сказал с усмешкой: «Почти целое, пригодится для следующего скандала». На что Тамара тогда шутливо возмутилась: «Мы с тобой не настолько бедно живем, чтобы в свежих ссорах использовать бэушную посуду!» Но блюдце они все-таки не стали выкидывать. Просто благополучно про него забыли на столь долгий срок, что в следующий раз Тамара наткнулась на него, когда Женьки уже не стало. И долго рыдала, сидя на полу в обнимку с этой полубитой посудиной.

Теперь же просто тяжело вздохнула, отвернувшись от Егора к коту. Достала пакетик с кормом, выложила Ямсику на блюдечко. Потом присела перед ним, погладив каштаново-черные полоски между пушистыми ушками.

Егор не стал допытываться у нее о причине столько резкой смены настроения, а занялся растопкой камина. Скорее всего, даже не из уважения к Тамариным чувствам, а просто потому, что и сам прекрасно все понимал. Латонин. «Мальчик для битья», на которого в самый тяжелый период своей жизни срывались, бывало, и Тамара, и Женька. К счастью, редко, но все же такое случалось. А он лишь терпеливо все сносил и продолжал помогать как ни в чем не бывало. Потому что и тогда тоже понимал все без лишних слов.

Оставив Ямсика в покое, Тамара наконец выпрямилась. Посмотрела на Латонина, тоже поднявшегося от растопленного камина:

– Ну что, мудрый и благородный Егор, доскажешь ты мне наконец все свои соображения по нашей сегодняшней поездке?

Не имея возможности отследить ход Тамариных мыслей, Егор удивился прозвучавшим эпитетам. Но если чем и выдал свое удивление, так это только взглядом. Кивнул:

– Отчего же нет? Доскажу. Только перед этим, может, еще чайку сообразим?

Встретив в ответ красноречивый взгляд уже и так порядком измученной ожиданием Тамары, Егор засуетился сам:

– Давай посиди, я сейчас все к чаю соберу. – Он усадил ее на диван.

И стол накрыл не большой обеденный, а маленький, на колесиках, на котором только и уместились чайники, вазочки да фарфоровые чайные чашки. Но зато его можно было подкатить прямо к дивану и пить чай с максимальным комфортом.

– Да праздник же! – вспомнил Егор, дополняя этот натюрморт бутылкой вина. – Вот. Ты любишь горячий чай с медом и красным вином? Не глинтвейн, конечно, но тоже неплохая штука.

– Наливай, – обреченно согласилась она: ведь и в самом деле праздник, так что неплохо бы если не развеселиться, то хотя бы просто на время забыть о свалившихся на нее неприятностях. Правда, не сразу забыть, а после того, как Егор выложит свои соображения.

Он приготовил для нее обещанную «неплохую штуку», она пригубила горячую смесь и кивнула:

– Спасибо, очень вкусно, все, я тебя слушаю.

– Слушай. Хотя будь ты чуть поспокойнее, то и сама сделала бы правильные выводы, Томка, у тебя же светлая голова.

– А я и сделала кое-какие. Но хочу услышать, что думаешь ты.

– Ну, прежде всего я думаю, что брат Толик, владелец машины, твою шубку сестре не дарил, потому что, по ее же словам, все эти дни беспробудно пил и вообще не выбирался из дома. А это означает, что он к твоему похищению никак не причастен. Логично?

– Логично, – согласилась Тамара. – Дальше давай.

– А дальше вместо Толика, выпавшего из рабочего графика, у нас возникает пресловутый Макс, о котором девушка так кстати упомянула в нашем разговоре. В самом деле, не упомяни она о нем, мы бы даже и не заподозрили о его существовании. А между тем, скорее всего, он именно тот, кто нам нужен. Какие выводы мы можем сделать на его счет? Первое: он ровесник ее брата, потому что по молодости гулял с ним в одной компании. Только это пока нам ничего не дает, так что идем дальше: девушка не только хорошо его знает, но прекрасно к нему относится, даже кидается яростно защищать при первом же выпаде в его сторону. А вот это уже говорит о том, что у них сейчас могут быть очень тесные и даже романтические отношения. А еще перед праздниками именно Макс ездил на машине Толика. Складываем все вместе: машина, плюс оставшаяся в ней дорогая шубка, плюс влюбленная девушка. И получаем, что, по логике вещей, этот Макс как раз и должен быть тем самым дарителем, которого мы бы хотели найти. А по совместительству еще и тем самым твоим «Дедом Морозом». Знаешь, какой аргумент еще говорит в пользу этой версии? Соседка твоей покойной одноклассницы упоминала, что в последнее время у Оксаны появился мужчина по имени Максим. Склонен думать, что это один и тот же тип. Отчего-то он имеет большой успех у женщин и пользуется этим вовсю. Может, эта маленькая дурочка в шубке просто его любовница, с которой он связался без каких-либо корыстных мотивов, о чем говорит и его подарок, но вот с Оксаной он мог завести отношения совсем с другой целью. Если предположить, что она ему потребовалась для того, чтобы тихо и без проблем выманить тебя из дома в нужный момент, то свою задачу она выполнила просто блестяще. Разве не так? Ты ведь у нас особа не слишком общительная, так кто еще, как не бывшая одноклассница, мог к тебе подступиться и заставить тебя в назначенное время по-тихому сесть в чужую машину? И поехать, даже не спрашивая куда? И выпить этот злополучный коньяк? Мог ли кто-то посторонний добиться от тебя таких же действий?

– Нет, конечно, что за вопрос. Но все-таки какие-то слишком сложные комбинации у тебя выходят. – Тамара отпила из чашки, потянулась за печеньем и задумчиво надкусила его. – Да, шуба может быть связующим звеном между этой девушкой, пресловутым Максимом и мной. Это при условии, что он ее где-то не подобрал и не купил у моего настоящего похитителя…

– Точно нет. Машина, Тома! Мы ведь и попали в этот район, и случайно наткнулись на шубку лишь потому, что искали машину, на которой тебя похитили. – Заметив, что у Тамары опустела чашка, Егор наполнил ее снова и продолжил: – А кому же было тебя похищать, как не тому, кто ездил на этой машине все последние дни? Шуба лишь является тому подтверждением. Кстати, есть еще один момент, который может говорить не в пользу этого Макса. Вот скажи мне: деловой и энергичный парень берет машину у друга, ушедшего в загул. Почему? Потому что своей у него нет, даже сломанной или битой, иначе девчушка непременно поспешила бы об этом сообщить, желая утереть мне нос этим фактом. Ее явно задело, когда я сказал, что Макс на собственную машину не смог заработать. Но, кроме ругани, сказать ей оказалось нечего. И у меня невольно возникает вопрос: а почему же у него нет машины? Ведь заурядную колымагу для работы в наше время может купить любой мало-мальски работящий мужик. Максим же, по словам девушки, не просто, а даже очень работящий. Настолько, что и в канун Нового года предпочитает не праздновать, а заниматься делами. Однако своего транспорта у него все-таки нет.

– Ты предполагаешь, что он не успел им обзавестись? – поняла его мысль Тамара.

– Да, – подтвердил Егор. – Не успел. И не исключено, что по причине своего недавнего возвращения с зоны. Не так давно откинулся и начал жить на свободе, что называется, с нуля. Но весьма активно. Нашел вот себе, к примеру, халтурку с твоим похищением…

– Халтурку?

– Да. Не думаю, что он играл в этом деле ведущую роль. Такое мог выдумать человек не только очень незаурядный, но еще и имеющий определенные связи в деловом мире, на уровне куда выше среднего. И это точно не вчерашний зэк, таксующий по городу. Хотя, может, я и ошибаюсь? Мы ведь практически ничего не знаем о нем. Что он собой представляет? И если сидел, то за что? Хоть бы взглянуть на него разок. Думаю, надо будет проследить за девочкой в шубке. Если они и в самом деле любовники, то она вскоре выведет меня на него.

– Если ты раньше того не спалишься, потому что фигура у тебя уж слишком приметная, причем даже издали. Так что если кому-то из нас двоих и придется ее выслеживать, то это должна буду делать я. – Тамаре даже от одной этой мысли стало страшно. Игнорируя чай, теперь она потянулась прямо к бутылке, но Егор ее опередил:

– Давай я налью. Говорят, самому себе наливать – дурная примета: сопьешься.

– И ты веришь, что меня это тоже касается? – Она все же подставила кружку, потом повертела, любуясь рубиновыми переливами в ней, затем пригубила, пробуя на вкус. – Хорошее вино. В меру терпкое, в меру кислое.

– Верить не верю, но на всякий случай приметам все-таки стоит следовать, особенно когда это сделать не трудно. А что до слежки… Нет, тебя я туда не пущу, слишком большой риск.

– Не запугивай, мне и без тебя уже страшно, – сказала Тамара, ничуть не кривя душой. – Или ты думаешь, я не понимаю, чем все может закончиться, если они заметят слежку и сцапают меня, чтобы расспросить, какого лешего мне от них нужно? Вот им будет сюрприз, когда они меня при этом узнают! – В избытке чувств она отхлебнула сразу полкружки и подытожила: – Это будет просто сказка! С крайне плохим для меня концом.

– Вот потому этим и буду заниматься я, а не ты. Пусть у меня выше шансы быть обнаруженным, но зато, если это все-таки случится, рискую я меньше тебя. Мне в худшем случае могут только морду набить: убивать-то меня у него причин нет, а без причины, думаю, этому Максу и самому лишний труп не нужен, если только он вконец не отмороженный.

– А если да?

– Ну, в конце концов я могу, не дожидаясь драки, вступить с ним в диалог. Прикинуться таким же, как он, и даже предложить выгодное дельце провернуть сообща.

– Латонин, да ты что, с катушек слетел? – Поставив на столик пустую кружку, Тома уставилась на Егора широко распахнутыми глазами: – А если он согласится, то что тогда? Какое дельце ты ему предложишь и как далеко сам при этом будешь готов зайти?!

– Тсссс. Подожди ты, не заводись. – Не дожидаясь просьбы, он подлил ей еще вина и жестом попросил помолчать, о чем-то ненадолго задумавшись.

– Латонин, выбрось это из головы! – скомандовала Тамара, которой очень не понравилось выражение лица Егора. – Ты сейчас выглядишь тигром в засаде, предвкушающим сытный обед. Да только от этой дичи можно скорее по зубам получить.

– Томка, да по зубам получить – дело вообще несложное. Так что не надо смотреть на меня с видом няньки, которая опасается за неразумное чадо.

– А чадо разумное? – Успевшая немного захмелеть Тамара вскинула бровь, не удержавшись от улыбочки. – Егор! Я готова признать, что ты хороший хозяин, умом совсем не обижен и руки у тебя из нужного места растут. Но жизненного опыта эти качества не заменят. А где ты его мог набраться, если долгие годы жил вдали от цивилизации, среди своих рек и палаток, выработок и просторов? Практически в изоляции? Не сталкиваясь с человеческим обществом и его, мягко говоря, нетипичными представителями?

– Гм. – Услышав такое, Егор то ли поперхнулся, то ли попытался сдержать смешок. – Так вот, значит, какое у тебя обо мне представление? Ну-ну.

– И что, оно неверное, ты хочешь сказать?

– Сказать? Нет, возражать тебе не стану, а вот рассказать одну историю могу. – Егор неторопливо поднялся, вытащил из буфета еще одну бутылку вина, раскупорил и поставил на столик, рядом с почти опустевшей предшественницей. – Всего одну, Том, но думаю, что для представления обо всей ситуации в целом тебе ее хватит.

Он разлил вино, теперь уже на двоих, и приподнял свою кружку, предлагая Тамаре чокнуться. Потом откинулся на спинку дивана, потягивая вино в короткие промежутки между фразами.

Рассказывать он начал в обычной своей спокойно-неспешной манере, глядя при этом куда-то в пустоту:

– Так вот, один раз группка оторванных от жизни и оттого несведущих в ней геологоразведчиков, всего горстка людей на многие километры тайги, разведывала золотоносные пласты. И посчастливилось им найти уникальный золотой самородок. Крупный кусок чистого золота, да еще и необычной формы. Такой найти шансов меньше, чем миллион в лотерею выиграть, ты уж мне поверь! Но не успели мы еще нарадоваться своей находке, как – вот же тесен мир, несмотря на отдаленность цивилизации! – о ней уже прознали в криминальных кругах. Есть там, в золотоносных краях, такие «специалисты», которые шакалят вокруг старателей в надежде урвать у них если не всю добычу целиком, то хотя бы хороший кусок от нее. А в такие группы, как наша, работающие «по науке», и вовсе стараются закинуть своего человека из местных, чтобы, так сказать, держать руку на пульсе событий. Нам же без местных помощников никак не обойтись: часто и проводники требуются, и подсобные рабочие тоже нужны.

– В общем, одного местного шакала вы с собой и захватили, – догадалась Тамара, так как Егор, взглянув на камин, поднялся, чтобы подкинуть в него еще одно полешко.

– Да, в тот раз нам не повезло, – кивнул Егор, возвращаясь на место. – Раньше этот человек был вроде и неплохой, и проверенный, но ведь люди меняются, а вербовщики активно берутся им в этом помочь. Да и при виде того самородка, я тебе честно скажу, у любого дыхание перехватывало, и ум был за разум готов зайти, у кого от радости, а у кого от жадности. Золотая лихорадка – это та еще штучка, с ней шутки плохи! Но парень был завербован заранее, и с собой у него была рация, работающая на определенной волне – телефоны там, сама понимаешь, не действуют, и даже спутниковая связь есть далеко не всегда. А рация – она как была, так, наверное, и останется еще на много веков. Потому что на относительно небольших расстояниях это самое надежное средство, и в тот раз рация тоже не подвела мерзавца, будь она неладна. Вызванные шакалы подобрались к нашему лагерю ночью, спеша опередить вызванный мною вертолет, который должен был прилететь за находкой. Тот по злому стечению обстоятельств сразу вылететь не смог – у нас так всегда, пока эти проклятые чиновники раскачаются… Зато бандиты срабатывают так оперативно, что впору их на преподавательскую деятельность звать, все к тем же чиновникам, чтобы делились опытом. На вертолете, правда, тоже не смогли, приехали на вездеходе. Оставили его подальше и подкрались к лагерю пешком. Их было трое – обычно они и не ходят большими группами, чтобы потом добычу на всю толпу не делить. Да и нет им нужды сбиваться в большие стаи: перевес сил все равно будет в их пользу, потому что подбираются внезапно к уработавшимся за день людям и вооружены под стать своему занятию: если у нас были одна охотничья двустволка да винтовка, то у них у каждого по автомату. Подкравшись, они одной очередью сразу сняли парнишек-часовых: я после того, как мы нашли самородок, предвидел, что у нас могут возникнуть неприятности, и хоть какую охрану, но все-таки выставлял. Вот только, жаль, проку от нее оказалось немного, потому что шакалы уже заранее знали, кто где стоит. Остальные, конечно, тут же проснулись от выстрелов, но, уставшие с вечера словно собаки, пока сообразили, что происходит… Больше половины из нас, наверное, так и не успели ничего понять. А те, кто понял, тоже недолго задержались на этом свете: шакалы никогда не оставляют живых свидетелей, правило у них такое. Я знал об этом, хотя в самом начале и была у меня такая попытка: вступить с ними в переговоры и – пусть подавятся! – отдать им самородок в обмен на жизни ребят. Однако не смог ничего предпринять: началась настоящая бойня, в которой невозможны никакие переговоры, и до сознания убийц было не достучаться, хоть заорись. Владька, хозяин винтовки, успел сделать всего пару выстрелов, как его тоже скосили очередью, вслепую, прямо через палатку: патронов шакалы не экономили. Двустволка вообще ни разу не выстрелила, хотя стояла заряженная: засланный к нам шакаленок первый за нее схватился, и никто ему не помешал, потому как еще не знали мы о его предательстве. Я и сам решил, что пусть: местные с детства все охотники и стреляют гораздо лучше нас, приезжих. Однако он не стал стрелять, он ее отнес «на ту сторону», куда и сам же переметнулся. В общем, не прошло, наверное, и пары минут – в такой ситуации время неадекватно воспринимается, – как весь наш лагерь оказался словно ураганом изорван, а перед бандитами, под дулами автоматов, стояли в рядок всего три человека, которые уцелели лишь потому, что их намеренно не стали убивать: я, Василич, мой помощник, и Олежка, недавний выпускник геологического. Это была его первая экспедиция. Он был ранен, но держался молодцом.

– Так кто тут из них главный? – обратился пришлый шакал к местному шакаленку, разглядывая всех нас по очереди.

– Вот он. – Тот показал на меня.

И не успели мы с Олежкой даже глазом моргнуть, как нас уже стало двое: короткая очередь – и Василич упал, будто перерубленный. Олежка, умница, и теперь не дрогнул, хотя мы оба понимали, что нам тоже осталось недолго. Я уже злорадствовал в душе, представляя себе, как они обломятся, когда добьют нас, но так и не найдут самородка: подражая некоторым профессиональным золотоискателям, я спрятал свой главный трофей за пределами лагеря. Но тут мысль, что я мог это сделать, видимо, пришла в голову и главарю. Он оглянулся на шакаленка:

– Ты знаешь, где самородок? Принеси!

– Сейчас! – Тот подобострастно кинулся в мою палатку, переворошил там обрывки-осколки и, высунувшись, крикнул надтреснутым голосом:

– Его нет!!!

– Я так и думал. – Главарь навел на меня автомат и потребовал: – Самородок!

Я ему рассказал, где он может его поискать, хотя не факт, что найдет. За это схлопотал прикладом по зубам, а пока пытался после удара снова принять вертикальное положение, шакаленок что-то зашептал на ухо главарю. «Что-то»! Да конечно, он знал, что я к Олежке очень тепло отношусь! С моей легкой руки за ним и прозвище закрепилось Сынок. Введенный в курс дела, главарь перенацелил автомат с меня на Олежку – и снова заговорил:

– Ты, конечно, понимаешь, что вам обоим тоже конец, но умирать ведь можно по-разному. Я у тебя на глазах буду мочалить этого пацана медленно и со вкусом. – И он расписал мне, как именно. Олежка, разумеется, тоже все это слышал. Пытался держаться героем, но побледнел здорово. Летние ночи на севере коротки, так что все уже было прекрасно видно. Хотя, может, он это так и от раны тоже. А я вот – только от угроз. Самое жуткое было то, что в голосе главаря не звучало никакой злобы. Он просто информировал меня, холодно, по-деловому. И я ни на минуту не сомневался в том, что он все это сделает, не меняясь в лице. В том числе и привяжет еще живого парня к своему вездеходу, и проволочет его по камням вдоль реки, острым как бритва. Чем больше я его слушал, тем сильнее сомневался в том, что передо мной вообще стоит человек. А под конец не выдержал, процедил:

– Подавись! – и пошел, не оглядываясь, к своему тайнику.

– Егор Александрович, нет! – крикнул мне вслед Олежка. У меня так внутри все и оборвалось: я вдруг подумал, что за эти слова его пристрелят прямо сейчас. И хотя я знал, что чуть позже это неизбежно случится с нами обоими, но все равно это было невыносимо – ждать, что вот он наступит, этот момент. Однако бандиты не стали спешить, ведь у них в руках еще не было самородка, а значит, еще не отпала необходимость мне угрожать. И тут во мне словно что-то перемкнуло. Я вдруг подумал: «Какого черта?! Ведь все равно умирать!» Оглянулся, вроде как на Олежку. Он, оказывается, плелся следом, хотя каждый шаг давался ему с огромным трудом. Бандиты не обращали на него внимания, оставив далеко позади: на какое-то время я стал для них главной фигурой. Да и что бы он смог сделать? Раненый, безоружный против них четверых? Ни напасть, ни убежать. Меня такое невнимание очень даже устроило. А я вот успел оглядеть бандитов весьма и весьма внимательно.

Получив тычок прикладом в спину, чтобы поторапливался, я снова двинулся вперед, даже быстрее, чем раньше, якобы избегая очередного удара, а на самом деле – чтобы увеличить дистанцию между нами с Олежкой и всеми бандитами. Подошел к подходящему местечку, не к тайнику, мимо которого мы уже проскочили, а к небольшой такой расколовшейся скале с россыпью породы у подножия. Оглянулся, чтобы еще раз проверить, кто где стоит. Нагнулся, поднял увесистый кусок породы, обнажая нижний край трещины. Бандиты так и подались вперед, думая, что я открываю тайник и сейчас они увидят самородок. А дальше это был уже словно и не я. Возгласом «Вот он, здесь!» я заставил их на миг забыть обо всем, а сам тут же ударил стоявшего ближе всех главаря острым сколом породы прямо в висок. Хрустнуло, и в тот же миг, он еще и упасть не успел, я выхватил у него из-за пояса нож и метнул во второго, попав ему прямо в глаз – ножи меня когда-то, еще студентом на практике, учил метать один старый и очень умелый охотник. Настолько умелый, что пушнину мог добывать без единого выстрела. Только он никогда не думал, что мне это умение пригодится, чтобы людей убивать. Так просто, меткость мы с ним развивали да твердость рук… Тут шакаленок, первым сообразив, что происходит, пальнул в меня из ружья, сразу из обоих стволов. Я в этот момент как раз на него и хотел кинуться, чтобы придушить эту гниду, да споткнулся о тело главаря. Именно про такую молниеносную синхронизацию событий и можно сказать: судьба. Я должен был получить весь заряд в грудь и лицо, но он прошел надо мной, по большому счету сняв у меня, у едва не упавшего, только кожу со спины. Болью так обожгло, что я, так и не разгибаясь, ломанулся дальше, вперед, целя головой шакаленку в живот – ни на что другое ни времени, ни мыслей у меня уже не было. Тот перехватил ружье двумя руками и хотел меня им оглушить, как дубиной. Но даже вскинуть его не успел, как я по инерции сам на него напоролся и, крепко получив поднимаемым прикладом по морде, уже второй раз в этот день, откинул его назад, вместе с хозяином. Прямо на дуло автомата, который вскинул последний бандит. Очередь слилась с мокрым шлепком, изрешеченный шакаленок буквально отлетел обратно. Пара пуль досталась и мне, но опять по касательной, словно сам господь меня в этой драке берег. И тут я услышал отчаянное:

– Егор Александрович!!!

Олежка, будь он неладен! Выложился по полной, услышав нашу возню, и все-таки доковылял, как будто его сюда звали!

– Ложись!!! – заорал я ему, но бандит все-таки успел послать очередь в его сторону. Тут у меня совсем в голове помутилось. Я даже не вспомнил о том, что буквально у меня под ногами валяется целый арсенал: ружье, пара ножей, два автомата. Я кинулся к мерзавцу и вцепился в него голыми руками. Обхватил, наплевав на то, что свой автомат он все еще сжимает в руках, и со всей дури швырнул его на землю так, что из него воздух вылетел со свистом. В этот момент он еще мог меня застрелить, но он, похоже, даже не вспомнил о том, что вооружен. А я кинулся сверху и сжал руки у него на шее. – Егор сделал паузу, глядя на дно своей чашки. Потом тихо досказал: – В общем, Томка, я придушил его насмерть. Но, хотя это, скорее всего, и неправильно, совесть меня за это не мучает, нет. Просто неприятно осознавать, что я оказался на это способен.

– По заслугам! – жестко резюмировала Тамара.

Потом спросила:

– А что же с Олежкой? – и голос у нее при этом дрогнул.

Она и сама не была уверена, хочет ли узнать правду о судьбе паренька.

– Когда я пришел в себя и добежал до него эдакой зигзагообразной рысью, выяснилось, что у него прострелена грудь. Он смотрел на меня, рот открывал, как будто хотел мне что-то сказать, но не мог, только кровь на губах пузырилась. Я в первый момент аж волком взвыл, осознавая свою беспомощность! Но просто так все равно не смог бы стоять, поэтому начал шевелиться. Затянул ему раны, как мог, подручными средствами, потом сбегал в наш разгромленный лагерь – благо, почти рядом! – и нашел аптечку. А дальше решил нести Сынка к бандитскому вездеходу: зная местность, я представлял себе, где они могли его оставить. Как мог аккуратнее взвалил Олежку на плечи и пошел.

Это был страшный и очень долгий путь: время словно растягивалось, издеваясь надо мной, а у Олежки в горле хлюпало при каждом его выдохе. Мне было жутко слышать это хлюпанье, и в то же время я очень боялся, что оно вдруг прекратится совсем. Шагая так, я уже подумывал о том, а не выбросить ли мне этот проклятый самородок, который я успел захватить с собой по пути за аптечкой? Он был уникален, он был не просто массой золота, какую в нем видели бандиты – нет, для специалиста он был гораздо, гораздо большим: творением природы, шедевром земли. Но в тот момент я искренне его ненавидел. Однако все-таки не выбросил, но лишь по одной причине: выброшенный, он снова был бы кем-то найден, и снова мог бы собрать свою кровавую жатву. Нет, решил я, хватит с него и одной.

Тут, где-то на середине пути, Олежка сделал попытку похлопать меня по плечу. Я его понял. Остановился, положил его на землю. Судя по его виду, ему было совсем плохо. Он не мог говорить и, обмакнув палец в свою промокшую повязку, написал мне кровью на ближайшем камне: «Мама». Ох, что со мной было! Я в детстве так никогда слезами не умывался! Но все-таки этот день был в чем-то для меня счастливым, потому что, уже теряя всякую надежду, я вдруг услышал далекий шум винтов. А вскоре нарисовался и сам вертолет, которого мы уже не ждали. Прилети он раньше, все наши ребята остались бы живы. Но хоть одного, Олежку, его прилет все-таки спас. – Егор снова отхлебнул из кружки вина. – Так что вот, Томка. Судим-то я не был ни разу, в первую нашу встречу я тебе не соврал. А вот под следствием приходилось неоднократно бывать, когда устанавливали пределы необходимой самообороны. Я был удачливым разведчиком, и у меня в руках не один раз оказывалось целое состояние, на которое всегда находилась куча охотников. Женька знал о некоторых этих историях, вот, наверное, откуда ему на ум и пришла мысль сгустить краски и приврать тебе, что я бывший зэк. А в остальном ты, конечно, права: ну откуда мне было в глухой тайге или в тундре набраться житейского опыта?

– Прости! – с чувством выдохнула Тамара. Теперь уже сама налила им обоим вина и предложила: – Давай выпьем, не чокаясь. За тех твоих ребят.

Егор в знак согласия лишь молча взял свою кружку. Приподнял ее, как бы салютуя тем, кого больше нет, и осушил до дна. Тамара последовала его примеру, а потом, глубоко вздохнув для храбрости, поцеловала Латонина в щеку. Егор улыбнулся ей, правда, на редкость печально, потом предложил:

– Том, раз уж сегодня вечер так повернулся, давай-ка еще бутылочку? Правда, вина больше нет, осталась настойка.

– Только мне много не наливай, я уже и вином неплохо нагрузилась, – кивнула Тамара.

– Нет проблем. – Он достал стопки вместо кружек и открыл бутылку.

Тамара взяла свою стопку, наполненную где-то на треть. Понюхала, пока Егор закидывал в камин еще одно символическое полено, которое будет потрескивать, играя огненными язычками. Ежевика! И не какая-то там химия, уж Тамара-то могла в таком разобраться, потому что Женька настойки тоже любил. Женька! Теперь Тамаре дорога была каждая мелочь, которая была с ним связана. А Егор был с ним связан, как никто другой. Вон и настойками тоже не брезгует. Не на пару ли с Женькой он к ним приобщился? Еще по юности лет, пробуя первый алкоголь тайком от родителей?

– Ну, давай. – Вернувшийся на диван Егор поднял свою стопку. После короткой заминки протянул ее к Тамаре, чтобы чокнуться, и пояснил: – Все-таки праздник!

– Праздник, – согласилась Тамара, пробуя настойку на вкус. Потом призналась: – Знаешь, до сегодняшнего дня, до того, как ты мне эту историю рассказал, я тебя совсем другим представляла. Думала, что успела тебя неплохо узнать за те наши совместные дни. А оказалось, что не знала вовсе.

– Том, досконально узнать другого человека невозможно, наверное, даже за целую жизнь. Вспомни, как в день нашей встречи ты примерно то же самое сказала и про Женьку, что почти не знаешь его, а ведь с ним ты прожила десять лет. Казалось бы, немалый срок для того, чтобы изучить друг друга. Но резко изменилась жизненная ситуация, и вот Женька повел себя в ней совсем не так, как ты от него ожидала.

Тамара, не глядя, опрокинула в себя стопку, которую Егор снова успел наполнить, и тихо сказала:

– Просто я не думала, что он меня так любил. Что до последнего думал обо мне больше, чем о себе, хоть это порой и выражалось в весьма своеобразных поступках… мягко говоря. – Тамара так и вспыхнула, снова со всей отчетливостью вспомнив самую неординарную Женькину выходку.

С намеком поставила пустую стопку на стол, предпочитая не глядеть на главного участника той памятной разыгранной Женькой «сцены». Егор выполнил ее немую просьбу, в этот раз налив до краев. Тамара коснулась стоящей вровень с краем жидкости кончиками пальцев, взглянула на свою руку. Настойка окрасила пальцы, словно кровь. Темная кровь, уже готовая свернуться. Только сладкая на вкус, в чем Тамара смогла убедиться, лизнув свои пальцы. Тяжелая иллюзия развеялась, унося с собой и тени прошлого, а взамен оставляя мирное потрескивание горящего полена, тихое мурлыканье кота, пригревшегося у камина, и мужчину, сидящего рядом. Немногословного, все понимающего, друга с умными глазами, внешне невозмутимого, но на самом деле далеко не меланхоличного. После очередной стопки Тамара все-таки осмелилась поднять на него свой ставший не очень послушным взгляд. И, поскольку обстановка как-то все больше располагала к задушевным беседам, спросила у него то ли ради собственного любопытства, то ли на будущее, для Вали:

– Егорушка, а если не секрет, что у тебя была за история? Романтическая? На севере? Твоя Валя упоминала о ней…

– Том… – Под действием алкоголя у Егора обычно было благодушное настроение, но тут он вдруг нахмурился. – Пожалуйста, сделай одолжение, не называй ее больше так. Она не моя, я не ее, и по-другому никогда не будет.

– Что, поссорились? – сочувственно вздохнула Тамара.

– Нет, я даже и не думал с ней ссориться. Я просто не люблю, когда за меня принимают решения, причем относительно меня же. Так что тем, кто все-таки пытается это делать, остается принять тот факт, что я не стану им следовать. Или не принять и тогда обижаться попусту, но это уже, извините, вина не моя.

– Характер, – уважительно протянула Тамара. – Но мы с тобой уклонились от темы. Или не хочешь рассказывать? Тогда не надо, я просто так поинтересовалась, по-дружески.

– По-дружески и отвечу: мне нечего рассказывать. История произошла не на Севере, а уже после моего возвращения оттуда, и ты ее знаешь не хуже меня, от начала и до конца.

– Я? – Она театрально похлопала пышными от природы ресницами. – Женька мне ничего такого не рассказывал.

– А зачем тебе было рассказывать то, в чем ты день за днем участвовала сама? Самоотреченно ухаживая за Женькой, прощая ему все на свете и продолжая любить его даже после смерти? Знаешь, трудно было постоянно находиться рядом и не оценить всего этого. Я по крайней мере оценил. Вот тебе и вся история. А ты даже и не заметила, как я к тебе отношусь, хотя женщина обычно всегда чувствует, если мужчина к ней неравнодушен.

– Это не про меня, – согласилась Тамара. – Потому что есть женщины, которые вообще уже ничего не чувствуют. Я как умерла тогда, понимаешь, Егор?

– «Во мне горит все, корчась и чернея, и этот пепел душит изнутри», – процитировал он.

– Точно! Не знаю, чьи это слова, но этот человек словно бы и мне тоже в душу заглянул.

– Но ты ведь еще молода, Тома. На восемь лет младше нас с Женькой! Тебе еще жить и жить на полную катушку…

– Хорошо звучит, но только как это сделать? – Тамара развела руками. – Может, ты мне подскажешь, как жить, если я не могу? Вернее, могу только так: автоматика вместо чувств, а вместо любви карьера с работой. Все. Остальные функции не включаются. А, гори оно все действительно синим пламенем!

Она в сердцах схватилась за стопку, но Егор вдруг придержал ее руку, оставив настойку на столе, поймал Тамарин взгляд и, склонившись к ней по нему, как по ниточке, поцеловал ее так, как делал всего только раз, в безумную ночь их знакомства. Это оказалось так неожиданно и так внезапно волнующе, что в первые мгновения Тамара полностью оказалась во власти этого поцелуя. Давно забытое, но какое, оказывается, острое ощущение! Чувствуя, что сердце у нее готово проскользнуть пульсирующим раскаленным комком куда-то в живот, Тамара обеими руками уперлась Егору в грудь и одновременно мотнула головой, высвобождая губы из огненно-чувственного плена.

– Латонин, не стоило этого делать. – Она старалась говорить спокойно, но сбившееся дыхание выдавало ее.

– А то что? Функции включатся? – спросил он глухо. – Ведь могут, только ты сама этого избегаешь, Том. Но подумай: Женька не стал бы тебя за это судить. Наоборот, он не хотел, чтобы ты после него хоронила себя заживо.

– Я знаю. – Тамара все-таки добралась до стопки и осушила ее одним глотком. – Но не могу, прости. Не надо путать физиологию с чувствами. Иначе может получиться так: пять минут удовольствия, а потом от этого всего будет тошно на куда больший срок. Я отдаю себе в этом отчет, поэтому даже ни разу и не пыталась проверять эту истину. Иначе, – она оценивающе посмотрела на Егора, – если бы на ком и проверила, то на тебе. Если бы ты, конечно, на это пошел, с твоим-то замысловатым характером.

– Да какой тут характер! – Он тяжело вздохнул и снова налил им обоим. – Я люблю тебя, Томка, и давно. Жил от встречи к встрече. А как уж слишком долго не виделись, так я с мясом с этим тебя озадачил: понимал, что тебе будет проще приехать, чем рецепт диктовать. Потому что сам знаю, что рецепт-то занудный.

– Латонин, ну ты и наглец! – поразилась Тамара. – Сам, значит, умеешь? А я-то ему еще старалась, стряпала от души… – Она много чего могла бы ему еще сказать, хотя мысли в ее голове уже не желали составлять дружную компанию, разбредаясь все шире, но против последней стопки оказался еще и желудок.

Побледнев, Тамара умолкла и опрометью кинулась из-за стола в прихожую, а оттуда – в маленькую каморку с биотуалетом.

– Томка, – буквально через минуту Латонин оказался у нее за спиной.

– Исчезни, – выдохнула Тамара, чуть разогнувшись, но даже не делая попытки обернуться. Впрочем, ей вдруг стало так плохо, что даже настаивать не было сил. Нечасто она так перебирала! Хотя для этого и надо-то было не слишком много, так что дело было, в общем, не сложное.

– Вот, держи. – Латонин действительно исчез, но только после того, как подал ей воду и полотенце.

Сознание у Тамары было в полуотключенном состоянии, но все же где-то на задворках мозга мелькнула ехидная мыслишка о том, что человек он, похоже, в этих делах бывалый. А потом организм снова скрутил ее над «фаянсовым другом», стремясь избавиться от излишков алкоголя, и все мысли исчезли прочь без следа. Остались только ощущения, главным из которых была тошнота. Потом, когда она все-таки отступила, обессилевшая Тамара добралась до умывальника, тщательно прополоскала рот с зубной пастой, поскольку собственно чистка зубов была сейчас уже за гранью ее возможностей. Умылась. Но только сделала шаг за порог, как ее снова зашатало и закружило, так что она вынуждена была сползти вдоль стеночки и замереть. Кровать, стоящая в ближайшей комнате, мнилась Тамаре вершиной Эвереста, взобраться на который было нереальной задачей.

– Томка. – Егор то ли подхватил ее на руки, то ли она сама воспарила.

А потом поплыла из прихожей, через дверь, в теплую комнату, в которой Егор предусмотрительно открыл форточку, впуская морозную свежесть, от которой сразу же стало легче дышать. Свежо, но не холодно – как раз то, что сейчас было необходимо измученному Тамариному организму. Она расслабленно вытянулась на кровати, радуясь тому, что ее больше не тошнит. А Латонин принялся ее… раздевать? Не зная, как на это реагировать, Тамара на какое-то время позволила себе оставаться тряпичной куклой. Чего он от нее хочет? И главное, хочет ли этого она? Насколько она еще трезва и насколько вообще сильна, чтобы бороться с этой своей проклятой физиологией? Или наплевать на все, и будь оно потом что будет? Женька бы ей это простил, а скорее всего, даже порадовался бы за нее из того, другого своего измерения, в которое он перенесся теперь. Егор тем временем раздел ее до нижнего белья и, поколебавшись, снял с нее еще и лифчик, оставив в одних только трусиках. Замер над ней, разглядывая ее всю – Тамара кожей ощущала на себе этот взгляд, – а потом медленно и осторожно провел руками по ее телу. Начал, как когда-то, с ключиц и шеи, потом – грудь, и живот, и бедра. Ладони у него были чуть шершавые, по-мужски загрубевшие, но ласковые и теплые. А еще Тамара слышала его неспокойное дыхание и ощущала его волнение всем своим естеством. Оно передавалось ей, как какой-то импульс, как электрическое поле, меняющее минус на плюс. Особенно когда Егор, склонившись над ней, поцеловал ее в шею. Тамару так и потянуло ему ответить, ну или по крайней мере просто обнять. Однако она так ни на что и не решилась, оставшись неподвижной. А в следующую минуту почувствовала, как Егор натягивает на нее ночную рубашку. Надел, расправил, укрыл ее одеялом. И вышел, тихо прикрыв за собой дверь.

После его ухода чудом протрезвевшая Тамара глубоко и судорожно вздохнула. Тело все еще горело от недавних прикосновений, а сердце готово было выскочить из груди. Она сбросила с себя одеяло, позволяя льющемуся через форточку морозному воздуху ее остудить. Да, так, наверное, будет лучше! Одиночество и холод – вот ее постоянные и верные спутники, других ей не нужно. Не нужно. Продолжая внушать себе эту мысль, Тамара повернулась на бок. Чувствуя, что начинает замерзать в одной рубашке под струей льющегося из форточки морозного воздуха, она нащупала и снова натянула на себя одеяло. И вскоре провалилась в сон, глубокий, почти как смерть, и отгоняющий своим черным покровом прочь все чувства и мысли.

Проснулась Тамара только утром, поздним, судя по тому, что солнце уже взошло. Точнее, должно было взойти, так как на улице было светло. Самого же солнца не было видно из-за низко нависающих снеговых туч, щедро осыпающих землю снежинками. Их было так много, что они словно создавали за окном свою собственную завесу, кружась между небом и землей в медленном вальсе. Наиболее смелые запархивали и в открытую форточку, чтобы поплатиться за это, растаяв на подоконнике. Несколько минут Тамара наблюдала за ними, потом переключила свое внимание на комнату. За стенкой, в печке, тихо потрескивали дрова, свидетельствуя о том, что Егор уже встал. И даже у нее успел побывать, поняла Тамара, когда увидела у кровати запотевшую бутылку со свежей водой. Усмехнувшись такой профессиональной заботе, она потянулась к воде, при этом обнаружив, что еще и укрыта поверх одеяла меховой дохой, вроде как из тонко выделанных оленьих шкур. Наверное, Егор решил перестраховаться и укрыл ее, чтобы она не замерзла на свежем воздухе прежде, чем снова щедро разогреется остывшая за ночь печь. Отставив в сторону ополовиненную бутылку, Тамара прислушалась, пытаясь определить, чем Латонин занимается теперь, но в доме стояла почти сказочная тишина, лишь дрова нарушали ее мирным потрескиванием, да чуть слышно гудел огонь. Поэтому ничего другого не оставалось, как встать, одеться и идти смотреть, что нынче в мире творится.

Тамара острожно поднялась, прислушиваясь к своему организму после вчерашнего. Сегодня он вел себя на удивление покладисто, словно и не было вчера этого мучительного выкручивания наизнанку в туалете. А действительно, было ли? Или пригрезилось? Как и предшествовавший этому разговор с Егором? Как и то, что было уже после того, как она оказалась здесь? Тамара в задумчивости поднесла руку к шее… и это прикосновение тут же трансформировалось в импульс, вдруг пронзивший все ее тело так, что даже сердце забилось быстрее. Нет, значит, ничего ей вчера не пригрезилось! Иначе как бы она могла за один только вечер утратить спокойствие, сохраняемое в течение последних трех лет? В задумчивости, не убирая руку от шеи, Тамара подошла к зеркалу. Так и есть! Как бы ни были нежны губы Егора, а на ее тонкой коже они все-таки оставили едва заметный след. Тамара застыла возле зеркала, прикрыв глаза. Зная ее чувствительные места, Женька тоже часто целовал ее в шею. Но почему Егор-то поступил точно так же? Догадался? Случайное совпадение? Или между двумя старыми друзьями был какой-то сговор, о котором она могла лишь подозревать? И как ей теперь ко всему этому относиться, как дальше быть? Решительно тряхнув головой, Тамара расплела дурацкие косички, растрепавшиеся за ночь, расчесала волосы. Пошла к умывальнику и долго полоскалась, специально не включая подогрев воды, чтобы лицо разгорелось от холода, а мыслям вернулась вся их трезвая ясность. Только тогда, ощутив прилив сил, Тамара вошла в гостиную. Рассчитывала найти там Егора, но увидела лишь Ямсика. Пошатываясь от слабости, кот сегодня все-таки вылез из своей люльки на прогулку по комнате. И сейчас, стоя возле елки, обнюхивал дождик, свисающий с нижних веток.

– Только не вздумай его лопать, – предупредила Тамара. – А то находятся среди вас такие дураки-экстремалы.

Услышав строгое внушение, кот замер, в растерянности глядя на нее очаровательными и трогательными глазами плюшевого медвежонка.

– Ну чего ты? Это ведь я так, просто предупреждаю, ради твоей же пользы. – Она подошла к нему и погладила.

Ямсик тут же оттаял, мурлыкнул и даже, изогнувшись, мазнул по Тамариным ногам своим изодранным бочком, за что удостоился внепланового кормления. Пару минут Тамара стояла над котом и с умилением наблюдала за тем, как он ест. Потом подошла к елке, чтобы, от греха подальше, поправить слишком низко свисающий дождик. Да так и застыла, любуясь пушистой хвоей и таинственными переливами игрушек. Новый год! А ведь он и в самом деле наступил! И снова повторяется эта старая сказка со сверкающими шарами и елочкой! Сказка, которая бывает лишь в этот, единственный такой, самый волшебный праздник! Волшебный, несмотря на все Тамарины передряги. Несмотря на то что впереди немало проблем.

Не спеша избавляться от очарования, Тамара легонько толкнула один шарик пальцем, заставив его закачаться. Как ни странно, а елка-то у Егора оказалась искусственной! Тамара же до этой самой минуты, пока не коснулась слишком мягких хвоинок, была уверена в том, что она настоящая. И потому, что аромат она источала самый что ни на есть елочный, и потому, что у человека, долгое время жившего на природе, другой вроде и не должно было быть. Но вот, поди ж ты, на поверку оказалось иначе.

– Елка искусственная, а сам хозяин и вовсе пропал с утра, – обратилась Тамара к Ямсику, все-таки подтягивая дождик повыше. – Ладно, котейка, ты отдыхай, а я пойду его поищу.

Поскольку искать оставалось только на улице, Тамара вышла на крыльцо. Прямо в халате, уже успев забыть свои отчаянные клятвы, даваемые в лесу: о том, что больше никогда в жизни не будет у нее никаких закаливаний и охлаждений. Впрочем, на улице сегодня было не так уж морозно, а еще безветренно. Воздух был свеж и бодрящ, куда там до него пресловутым порошкам и кондиционерам для белья, с придыханием расхваливаемым в рекламах! Тамара с удовольствием втянула его в себя полной грудью, наблюдая с крыльца за тем, как Егор расчищает снег во дворе. Он был тоже легко одет, даже без куртки, зато уже щедро припорошен снегом.

– Латонин, ну и в чем смысл? – поинтересовалась Тамара. – Пока ты одну дорожку расчищаешь, на другую уже снова нападает.

– Томка! – Он отставил лопату в сторону и в два шага оказался перед ней на крыльце. – Ты что раздетая выскочила?

– Выветриваюсь после вчерашнего. – Не зная, куда ей деть глаза при упоминании об этом «вчерашнем», она сосредоточила все свое внимание на груди Егора, где расслабленно свисала пуговица, готовясь в скором времени расстаться с рубашкой. Тамара вызвалась ей в этом помочь, несколько раз крутанув вокруг оси.

– Упс! Надо же, все-таки оторвалась!

– И не говори! Какая неожиданность! – Усмехнувшись, Егор подставил ладонь, Тамара вложила в нее пуговицу и повторила вопрос:

– Так в чем смысл-то?

– Да ни в чем, собственно, просто разминаюсь вместо зарядки. Хотя если сейчас подчистить, то после снегопада все меньше останется убирать. Разошлась сегодня что-то небесная канцелярия! А ты у меня, кстати, как сегодня спала? Не замерзла под утро?

– Замерзнешь тут, под твоими шкурами. Оленьи? Сам настрелял?

– Нет, что ты! Подарили. Знакомые ребята, оленеводы. Еще и хихикали надо мной, паршивцы, ехидненько так, зная, что я никогда не берусь охотиться ради шкур. Для них-то это естественно, как дышать: брать у природы все, что необходимо, да иначе там и не прожить. Я же всегда придерживался мнения, что мясо мясом, без него и в самом деле не обойтись, а вот ходить вполне можно и в обычном пуховике. Не знаю, как это объяснить, но не по себе мне было с убитого зверя еще и шкуру снимать на нужды хозяйства. Вот надо мной и ржали все, кто об этом знал. Травили байки про загробный мир, в котором убиенным мною зверюшкам будет чем срам прикрыть… Однако, Томка, заболтал я тебя. Пойдем в дом, пока ты не продрогла.

Тамара не стала возражать: и в самом деле, через форточку дышать свежим воздухом было как-то комфортнее, чем выбравшись на него целиком и в одном халате. Вместе с Егором она вернулась в гостиную и присела на корточки перед печкой, протянув к ней руки. Егор присел рядом, чтобы подкинуть дров.

– А елка у тебя искусственная! – изобличила его Тамара, чуть отодвигаясь в сторону, чтобы ему не мешать. – А я-то думала! И главное, пахнет ведь как живая!

– Еще бы! – вступился за свою елочку Егор. – Масло пихтовое, высший сорт! Настоящее, таежное, а не какая-то там бытовая химия. Несколько капель на веточки – и дыши в свое удовольствие.

– И главное, не надо смертоубийством заниматься, добывая настоящую елку в ближайшем лесу! – шутливо подколола его Тамара.

– И это тоже, – серьезно согласился он. – Не знаю, Томка, может, со стороны это и в самом деле выглядит смешно, но я за всю свою жизнь и дерева тоже ни разу не срубил без нужды. Жердь там если нужна, удилище или чтобы землянку какую построить с венцами из бревен – это понятно. Но чтобы ради забавы уничтожить, а потом и выбросить – нет, не понимаю я этого, хоть убей. Земля наша – уникальная планета, и я считаю, что надо с почтением относиться к тому, что она создает. Поэтому я даже по волкам никогда без крайней нужды не стрелял, даже когда жил в одиночку, а они шныряли вокруг, поганцы, клык на меня смачивая слюной. Наоборот, одного как-то даже почти прикормил – бросал ему пожрать, а потом он садился метрах в пяти от меня и слушал, как я ему байки травлю, потому что больше-то мне поговорить было не с кем. Минут на двадцать его хватало, а потом он поднимался, разворачивался и уходил. А казалось бы, мог бы и сразу, как пожрал, убежать, потому что ведь знал, что добавки не будет. Но нет, высиживал положенное время, словно отдавая дань вежливости. Вот и скажи после этого: мог ли я по ним палить, не задумываясь?

– Думаю, нет. – Не поднимаясь от печи, Тамара заглянула ему, уже выпрямившемуся, снизу в лицо: – Да, Латонин, необычный ты мальчик. На мой взгляд, лучше, чем большинство, хотя и не каждый сможет это понять. Как хоть там северяне-то эти твои, которые над тобой хихикали, еще и гнобить тебя не пытались?

– Может, и пытались бы, – пожал плечами Егор, – если бы не считали своим. Однако тот факт, что я стреляю не намного хуже коренных и один ухожу на зимовки, многое менял. А многие из коренных и вовсе меня понимали, хотя и вздыхали, что «ай, Егор, шкура зря пропадает!». Но вообще, у них там природу принято уважать. Там совсем другой мир, Том, не такой, как здесь.

– А ведь ты по нему скучаешь.

– Скучаю. Оттого и дом этот купил, не смог ужиться в квартире. Но родился и вырос я все-таки здесь, не там. Так что и остепеняться здесь будет закономернее. Пора, ведь уже не за горами и сороковник. На таком этапе люди должны уже не приключений искать, а задумываться, с чем они к финалу жизни придут.

– Ага-ага, – покивала Тамара. – Помню. Как ты там Вале говорил? Двое детей? Или трое?

– Говорил я об этом, во-первых, не ей, а просто в той компании, в которой она тоже была. А во-вторых, трое, конечно, было бы лучше. Но что об этом мечтать, если ни одного пока нет? Не все в жизни просто, и решать такие вопросы нужно не одному, а вдвоем.

– Да, ситуация. Или, вернее, математика, – вздохнула Тамара.

– А ты ведь сильна в математике, Том. – Егор присел перед ней, оказавшись лицом к лицу и смущая ее своим взглядом. – Так, может, все-таки решишься? И возьмешься посчитать? Тут ведь в общей сложности до пяти максимум, два плюс три, даже на пальцах можно. А уж я бы не заставил тебя об этом пожалеть. Ты ведь знаешь, я почти все могу, что ни потребуется. Постираю, приготовлю, носы ребятишкам вытру. И дом бы этот перестроил своими руками. Чтобы на совесть и на века и чтобы всем в нем места хватало.

– Егорушка… – Тамаре стало не по себе.

Он ведь фактически делал ей сейчас предложение! И пусть после вчерашних его признаний это уже не стало для нее полнейшей неожиданностью, но принять его она все равно была не готова. Равно как и отказывать сразу хорошему человеку вот так, прямо в лоб, тоже не хотелось. И она нашлась:

– Что сейчас строить планы на будущее, если неизвестно еще, где я завтра могу оказаться? Или ты забыл, почему я вообще сейчас здесь и в чем меня обвиняют? И что я по всей стране объявлена в розыск?

– Нет, не забыл. И даже наметил кое-какие действия, которые нужно будет провернуть этим вечером. Но потом все это обсудим, а пока давай-ка позавтракаем наконец. – Егор поднялся и протянул к Тамаре обе руки, предлагая взяться за них.

А когда взялась, поднял ее на ноги. Замер перед ней ненадолго, поправил ей локон. И ушел, сказав напоследок:

– Я сейчас. У меня уже все готово, только разогрею и принесу.

На завтрак у Егора были мясная запеканка и шарлотка с яблоками. После вчерашнего Тамара, конечно, больше напирала на яблоки и чай, хотя первое блюдо тоже оценила по достоинству. Это было что-то новенькое, раньше она такого не пробовала. Поэтому спросила:

– Рецептиком поделишься?

– Вызовешь меня, если дома такое приготовить захочешь. И будем квиты за свинину с грибами, – улыбнулся Егор.

– Да, дожить бы еще до того момента, как я смогу безбоязненно вернуться домой, – вздохнула Тамара.

– Вернешься, Том, – пообещал он ей, и отчего-то она ему поверила.

Помогла ему убрать со стола, а потом, к ее удивлению, он включил телевизор.

– Егор. – Она даже растерялась. – Ты что, «Голубой огонек» решил посмотреть?

– Нет, не огонек. Местные криминальные новости. Мало ли, вдруг что-то новенькое по ним промелькнет из того, что нас с тобой касается. А между делом изложу тебе мои планы на сегодняшний вечер.

– Ну, валяй, выкладывай. – Повинуясь его приглашающему жесту, Тамара присела рядом с ним на диван, на всякий случай краем глаза следя за экраном.

– Они, собственно, таковы: к вечеру я должен выходиться настолько, чтобы сесть за руль, не боясь при этом, что у меня права отнимут. Потом поеду по нынешнему адресу твоей шубки и попытаюсь ее отследить. Если она уже не у своего Максима, то вечером, как он закончит работу, пойдет к нему наверняка: мало радости сидеть дома, наедине с упившимся братцем.

– В прошлый раз именно вечером она как раз возвращалась домой.

– Том, строго говоря, это был уже не вечер, а почти ночь. То ли братец, даже пьяный, все-таки худо-бедно следит за сестрой, то ли она сама боится оставлять его надолго в таком состоянии без надзора. А может, этот Максим живет в таких условиях, что у него просто негде заночевать. Не знаю и не узнаю, пока сам не увижу. Выехать бы пораньше, чтобы точно девушку не упустить. Но увлеклись мы с тобой вчера распитием крепких напитков, а правами рисковать мне нельзя, они у нас с тобой и так сейчас одни на двоих.

– Почему? У меня тоже… – Тамара хотела сказать «есть права», но осеклась на полуслове, вспомнив, что у нее теперь нет вообще ничего: ни машины, ни прав, ни даже паспорта.

Имя только осталось, но и им тоже можно пользоваться исключительно в узком кругу, чтобы ненароком еще и свободу не потерять, потому что Тамара Затонова находится в розыске. Она смогла убедиться в этом воочию, когда вдруг увидела свою фотографию на экране телевизора, сопровождаемую соответствующими комментариями. Правда, диктор не расписывал в подробностях Тамарины «злодеяния», но все равно было крайне неприятно попасть на телеэкран именно в таком амплуа.

– Господи! – Тамара стиснула руки. – Представляю, что сейчас обо мне думают все мои знакомые! И соседи! И со старой работы тоже…

– Том, – Егор приобнял ее, успокаивающе похлопывая по плечу, – не бери в голову. Кто тебя знает, тот не поверит в эту чушь. А кто не знает, те тебя интересовать не должны. Знал бы я, что это объявление все еще крутят, так постарался бы как-нибудь посмотреть эту передачу, чтобы тебя рядом не было. А теперь тише! Давай послушаем, не скажут ли что-то еще.

Они прослушали весь выпуск до конца, но больше никаких новостей по Тамариному делу не узнали.

– Надо будет на днях снова наведаться к следаку, – сказал Егор, выключая телевизор. – Узнать, не появились ли новости у него. Ну, и своими заодно поделиться. Надеюсь, они у нас вскоре появятся.

– Про шубку уже можно было бы рассказать. Якобы ты ее случайно заметил в толпе.

– Ни в коем случае! Не раньше, чем я сам с этими шубковладельцами поговорю. Иначе следак со своими традиционными методами может так вспугнуть наших пташек, что они затаятся и мы их даже за год больше ни разу не встретим. Да и следак начнет на меня коситься: получится, что как-то уж слишком часто я что-то «случайно» узнаю и замечаю. Тут уж и козе будет понятно, что пытаюсь копаться в этих делах. А ведь он меня предупреждал на второй нашей встрече, чтобы я больше ни во что не совался. Так что если уж и идти к нему с информацией, то с такой, которая будет действительно ценной и сумеет свести на нет все его недовольство моей самодеятельностью.

– Егор, ты только возьми меня с собой, хорошо? – жалобно попросила Тамара. – Я ни во что не буду вмешиваться, я хоть в багажнике ехать согласна, только бы не оставаться здесь одной. Ладно днем, еще куда ни шло, но вечером… Тоска! И тревога изматывающая…

– Том, а что тебе сидение в машине-то даст? Я ведь не собираюсь в ней оставаться, доберусь до места и пойду информацию собирать, так что тебе хоть так, хоть эдак придется быть одной. Но здесь ты бы хоть телик можешь посмотреть, устроившись со всеми удобствами, а там? Из всех развлечений останется лишь смотреть из темной машины через лобовое стекло.

– Пусть, я согласна! Там я буду ближе к событиям, понимаешь? Может, увижу в то окошко кого-то из известных нам с тобой лиц.

– Слабая надежда, я бы сказал, и развлечение весьма сомнительное. Хотя… Погоди-ка! У меня же здесь должно быть переговорное устройство, что-то типа мини-рации! Мы его в экспедициях часто использовали, чтобы не бегать по всему лагерю друг за дружкой, если нужна какая-то информация. Или когда расходились заведомо далеко, на противоположные участки, но связь при этом необходимо было поддерживать. Радиус действия у него хороший, и прием тоже, если только какие-то уж слишком откровенные помехи на пути не возникнут. Если я его найду, то ты, сидя в машине, будешь у меня в курсе всего, в прямом, так сказать, эфире.

– Найди! – взмолилась Тамара, глядя, как Егор перебирает содержимое письменного стола.

Потом и вовсе дыхание затаила, глядя на то, как он достает из ящичка какие-то то ли пилюльки, то ли пуговки: а работают ли?! К ее огромной радости, оказалось, работают! И действительно хорошо. Егор настроил это полезное приспособление и одну пуговку сразу отдал Тамаре:

– Вот. Когда приедем на место, ты ее сможешь пристроить, где тебе будет удобно, хоть просто в руках держать. Но только при этом будь внимательна, чтобы случайно не нажать обратную связь, иначе я со своей половиной рации начну издавать все те звуки, которые ты передашь мне из машины и из зоны ее ближайшего окружения. И – как знать – не случится ли это в самый неподходящий момент. В общем, слушать слушай, а рукам воли чтоб ни-ни!

– Ну за кого ты меня держишь? – возмутилась Тамара.

– Просто предупреждаю, Том.

– Ладно. Тогда кыш. – Тамара отобрала у него вторую пуговку, чтобы потренироваться в обращении с ними.

Это оказалось несложно, устройство было весьма примитивное, но для нее очень и очень полезное, дающее ей возможность получать информацию о событиях из первых рук и быть рядом с Егором в самые волнующие моменты, пусть не физически, но действительно почти как в прямом эфире.

К нужному дому они подъехали ближе к семи часам вечера. Не собираясь выходить из машины, припарковались в этот раз вопреки всем правилам, рассудив, что если кому-то помешают, то сразу отъедут. Снегопад, к счастью, уже закончился, так что для хорошего обзора необходимо было только удачное местоположение. Погасив фары и не включая в салоне свет, Егор взглянул через лобовое стекло на фасад дома с его освещенными окнами и заключил:

– Если у Толика нет гостей, то сестренка его пока дома.

– С чего ты взял?

– Насколько я могу ориентироваться, у них, похоже, свет горит в комнате и на кухне – видишь, в одном окне часть стенного шкафа виднеется? Явно кухонного! Ну, правильно, где еще поддатому братцу сидеть? А что касается комнаты, то я в прошлый раз внимание обратил: вскоре после того, как сестренка вошла в подъезд, так засветилось второе окно, это же самое. По времени как раз хватило, чтобы девчушка зашла в квартиру и прошла к себе в комнату, включив свет.

– А почему ты уверен, что это окна именно их квартиры?

– Том, да разве сложно вычислить, где она находится, зная нужный подъезд? И главное, после сестренкиного возвращения домой зажглось только это окно, я специально высматривал. А еще у меня приятель точно в таком же доме живет, это еще советская постройка, панели местного ДСК. Они узнаваемые, а в те времена проектировщики не блистали оригинальностью. Так что вероятность ошибки невелика. Упс, а в комнатке-то свет погасили! Ладно, Том, если я с квартирой действительно не ошибся, то, думаю, что мне пора на выход. Сейчас только быстренько пристрою машинку в более подходящее место и…

– Не спеши. Давай пока проследим за девицей из салона. Вдруг она пойдет на остановку? Тогда все равно придется ехать следом за ее автобусом.

– А не зря я тебя с собой взял. – Егор оценивающе посмотрел на нее. – По крайней мере на дельные советы ты точно способна.

– Конечно. А еще беспокоюсь, чтобы между нами расстояние не слишком увеличивалось. Не забывай, что я тебя услышу лишь в том случае, если ты не выйдешь из зоны приема. Так-то вот. – Тамара осторожно поправила ему воротник и сказала: – Имей в виду: если что-то пойдет не так и я пойму, что тебе угрожает опасность, вызову полицию.

– Даже не вздумай! Я сам буду решать, так оно идет или нет. И потом, как ты собираешься звонить, если у тебя телефона нет? Выскочишь на улицу и начнешь у прохожих просить мобильник, чтобы сделать один звоночек? Ну-ну, давай! Тебя как раз по телику показывали всего несколько часов назад! А ну как у кого-то из прохожих хорошая память на лица? И телевизор он сегодня смотрел? В общем, Томка, никакой самодеятельности! Иначе, обижайся или нет, я запру тебя в машине перед уходом, как щенка! А то и вовсе рацию сейчас отберу!

– Я за тебя волнуюсь. – Тамара насупилась, глядя на него, такого строгого и серьезного, но сдаваться так просто не собиралась.

– Рад слышать, что я тебе не безразличен. Но – повторяю! – никакой самодеятельности! В некоторых случаях это может лишь ухудшить ситуацию, Том. Вспомни про Олежку! Не поспеши он мне на помощь, все бы могло закончиться лучше.

Против такого довода Тамаре нечего было возразить. Да и времени на это не осталось: девушка, снова в шубке, выскочила из подъезда. Видимо, перед уходом она успела поругаться со своим братом, потому что если ее торопливую походку можно было списать на спешку, то раздражение на лице ничем иным было нельзя объяснить. Разве могла испытывать раздражение девушка, спешащая на встречу к любимому? Конечно, нет, если только непосредственно перед этим ее не вывели из себя.

Девушка проскочила мимо неосвещенного Егорова внедорожника, не обратив на него никакого внимания и мазнув по бамперу развевающейся полой шубки, так что Тамара, мысленно уже простившаяся с этой вещью, все-таки недовольно поморщилась. А потом девушка сошла с центрального тротуара и, увязая острыми каблучками в нерасчищенном, а лишь утоптанном гуляками снегу, поковыляла к просвету между домами в сторону соседнего микрорайона.

– Значит, на остановку она не пойдет, – заключил Егор, исходя из ее маршрута.

И включил зажигание.

– Проедем чуть вперед, но так, чтобы не выпускать ее из виду. Потом я оставляю машину в первом же подходящем месте и выхожу. Вряд ли она собралась куда-то далеко. Но в любом случае ты останешься здесь и будешь вести себя, как примерная девочка, да?

– Постараюсь, – коротко буркнула Тамара: из-за вновь охватившего ее волнения ей не хотелось сейчас говорить. А тут еще и Егор уходит, на удивление быстро найдя парковочное место и оставляя ее одну.

– Ключ от машины оставь, – спохватилась Тамара, когда он, кивнув ей на прощание, уже готов был захлопнуть дверцу. – Хоть печку включу, если вдруг тебя долго не будет.

Егор колебался недолго: девушка уходила, а Тамара и в самом деле могла замерзнуть, оказавшись запертой в неотапливаемом салоне.

– Двери заблокируй, – сказал он, опуская ключ в ее подставленную ладонь.

Тамара последовала этому совету. И сразу включила свою «пилюльку», проверяя, как она работает. Досадливо поморщилась: Егор прикрепил ее незаметно, зато не слишком удачно, так что Тамаре теперь оставалось только смириться с фоновыми помехами в виде шороха его куртки. Или окликнуть его, пока он не успел уйти далеко, и попросить, чтобы прикрепил микрофон в другое место? Но куда? Да и некогда уже, девушка сейчас завернет за угол, тут ее и упустить будет несложно.

Тамара осталась сидеть неподвижно, глядя Егору вслед. Его походка напомнила ей поступь тяжелого дикого хищника, одного из тех, кого она не раз видела в передачах о животном мире: несмотря на свой вес, те ухитрялись ступать с какой-то пружинистой грацией, в которой не было даже намека на неуклюжесть, и с обманчивой неторопливостью, за которой вполне мог последовать мгновенный бросок. Так и представилось: вот он сворачивает вслед за девушкой за угол и…

Тамара тряхнула головой, отметая нелепые фантазии. А тут и шорох в ее «пилюле» прервался, указывая на то, что Егор, наоборот, остановился. Нет, все-таки хорошо, оказывается, что его «пилюля» шуршит: можно составить хоть какое-то представление о том, что он делает теперь, когда его самого уже не видно. Вот, снова пошел. Но через какое-то время остановился опять, и Тамара услышала в «пилюле» его тихий голос:

– Да, ты была права: фигура у меня заметная, особенно на открытой местности.

Тамару так и потянуло спросить, что там у него происходит, но, заранее и строго предупрежденная, не осмелилась переключить связь с приема на передачу даже на секундочку, всего ради пары слов. Оставалось надеяться, что, если будут происходить какие-то события, Егор сам догадается сообщить ей и о них тоже.

Пока Тамара размышляла, Егор, выждав паузу, снова сказал:

– Молодец, помнишь наш уговор. Это была проверка связи!

Ах, ты! Если бы у Тамары был телефон, она непременно послала бы ему эсэмэской какое-нибудь словечко понеприличнее. А так оставалось только молчать, снова поборов в себе искушение включить на секундочку рацию в режим передачи. В динамике попеременно то звучали шорохи, то наступала тишина. Почему Егор периодически останавливается? Эх, завернуть бы на машине за угол, чтобы не только слушать, но и смотреть, что там происходит! Но тут вновь прозвучал его голос:

– Все-таки наша красавица меня заприметила. Переходим к плану Б. Так, она кому-то звонит по телефону. Ждем, – и снова тишина.

Что за план Б еще такой?! Тамара теперь сидела как на иголках. Может, выскочить из машины ненадолго? Сбегать, заглянуть за угол – и назад? Но пока Тамара колебалась, обуреваемая сомнениями, из динамика послышался незнакомый мужской голос:

– Слышь, ты! Тебе что от моей девушки нужно?!

– Максим? – безошибочно догадался Егор. – От девушки ничего, а вот к тебе, возможно, будет небольшое дельце.

– Какое? Ты вообще кто?

– Это он вчера какого-то пьяного хмыря на себе волок! – вступила в разговор девушка.

– Алена, помолчи! – одернул ее Максим. И снова обратился к Егору: – Так кто ты и что у тебя за дело? Если ты один из тех уродов, которым нужен бывший уголовник для обстряпывания их махинаций, то даже не начинай! Да откуда вы беретесь-то? Что, у меня на лбу написано: «Ищу приключений на новый срок»?! Так ты внимательнее посмотри! Если у меня там что и написано, так только одно слово, а именно – «завязал»! Все! Больше я повторять не намерен, а следующему «работодателю» буду сразу бить в морду!

– Макс, не кипятись понапрасну. Нет, уголовщину я не собираюсь тебе предлагать. Но ты, возможно, сам того не зная, уже попал в неприятности. Нам бы поговорить в спокойной обстановке, и я тебе все объясню. Меня, кстати, Егором зовут.

Тамара уже места себе не находила. План Б?! Да нет, это Егор уже шел ва-банк! Поверил этому Максу! А насколько тот искренен?! Можно ли ему верить?! И главное, что они дальше-то собираются делать?! Ответ на этот вопрос Тамара получила почти сразу.

– Ладно, – сказал Макс. – Садись в машину.

Хлопнули дверцы. Но напрасно Тамара надеялась, что разговор пойдет прямо в автомобиле. Нет, вместо слов послышался рокот заведенного мотора. Этой последней капли Тамаре как раз и не хватало до паники.

Она заметалась по машине. Что делать?! Ясно одно: бездействовать нельзя! Потому что этот Макс может увезти Егора как к себе домой, так и куда-нибудь в глухое местечко, где сможет, например, внезапно пырнуть его ножом и сразу избавиться от тела. На своем печальном примере Тамара уже успела убедиться, что он вполне на такое способен. При условии, что именно он был ее Дедом Морозом. Но как узнать, он это был или нет? Ситуация все больше выходила из-под контроля. И связь пропадала. Тамара могла судить об этом по тому, как затихал ставший привычным шорох. Или, может, это было лишь оттого, что Егор сел в машину? Но уточнять причину времени не было. Ведь стоит лишь потерять его из виду – и все, потом уже не найдешь.

Решившись, Тамара проскользнула на водительское сиденье, защелкнула на себе ремень, вставила ключ в замок зажигания. У нее не было с собой ни прав, ни вообще каких-либо документов, хуже того: она никогда раньше не водила таких огромных машин. Но, обуреваемая страхом за Егора, она не стала долго раздумывать и вдавила педаль газа.

Тяжелый внедорожник оказался на редкость послушен в управлении. Хорошо, что перед ним не стояло других авто, иначе столкновения было бы не избежать. Тамара сбавила газ, пытаясь на ходу приноровиться к машине. У нее возникло такое ощущение, как будто она впервые за рулем. Земля была где-то далеко внизу, задние фары светились чуть ли не на горизонте. Только бы не раздавить, словно тараканов, эти чертовы легковушки, стоящие на пути! Тамара как могла аккуратнее объехала одну, другую. Потом, легко перевалив через несколько тротуарных поребриков, свернула за угол. Притормозила, не в силах делить свое внимание между управлением и окружающим миром. И сразу увидела знакомую машину – автомобиль «Деда Мороза». Видимо, Максу пришлось вначале развернуться, поэтому он не успел отъехать далеко. Так что Тамара даже смогла рассмотреть номера, совпавшие с теми, которые сообщила Егору кружившая во дворе ребятня.

Убедившись, что находится на верном пути, она потащилась за ними следом. Медленно, неуклюже. Если только на нее обратят внимание со стороны, то непременно сочтут за пьяную. Во дворах, где вряд ли встретятся гаишники, это было еще не так опасно, но вот если Макс выедет на трассу… Однако, на Тамарино счастье, он этого делать не стал. Проехал через пару дворов и припарковался возле очередной безлико-серой пятиэтажки.

– Ну что ж, пойдем, побеседуем, – услышала она из «таблетки».

Тамара увидела, как все трое покинули машину и вошли в подъезд. После чего, пока не начался собственно разговор, постаралась решить проблему парковки. Отыскала более или менее свободный лоскутик земли, неуклюже въехала туда, даже не пытаясь при этом воспользоваться задней передачей. Мысленно махнула рукой: ничего! Пока как-нибудь, а потом Егор придет и сам со своим монстром разберется. Главное, чтобы только пришел!

В наушнике хлопнула, закрываясь, входная дверь, прозвучал голос Максима:

– Вот, ничего спокойнее предложить не могу… Давай выкладывай, что там у тебя.

– У меня пропала подруга, – без околичностей приступил к делу Егор. – В конце декабря. Сейчас ее ищут, но не могут пока найти. Как в воду канула!

– Так ты что, меня в частные детективы пытаешься нанять? – изумился Макс. – Извини, но это тоже не по моей части: я в этих делах не разбираюсь.

– Нет, не в детективы. Тут такое дело: вчера я оказался в вашем дворе. И представь себе мое удивление, когда я увидел на твоей Алене Тамарину шубку.

– Не докажешь! – это Алена. – И не отдам, даже не заикайся! Любой прохожий может заявить, что это его!

– Не докажу, – согласился Егор. – Поэтому и не требую вернуть…

Тут Тамара поморщилась: она и сама бы ее теперь не надела! С чужого плеча, обтертую об бамперы, с воротником, в который чужая девица утыкала свой нос? Нет! Жаль дорогую вещь, но, как говорится, что с воза упало…

– …а лишь прошу, – продолжил тем временем Егор, – рассказать мне, как она к вам попала. Тамара была в ней, именно в этой шубке, в тот день, как исчезла. Ты ведь, Макс, утверждаешь, что с криминалом у тебя больше никаких дел? А раз так, то скрывать тебе нечего.

– Странно, что ты не Алену вчера, а меня сегодня об этом спрашиваешь, – заметил Макс.

– Вчера я был не один и не в том состоянии, чтобы опросы проводить, Алена это видела. А сегодня, пораскинув мозгами, я пришел к выводу, что такую вещь девушка сама себе купить не могла. Значит, скорее всего, ей сделал подарок ее парень. Или я неправ?

– Не очень. Я этой девушке говорил, что нечего связываться с вещами сомнительного происхождения, но она вцепилась в эту шубу, как пиявка. А я бы ее лучше выбросил, от греха подальше. Правда. Сразу ведь видно, что шмотка очень дорогая. Как раз с такими только неприятности и наживать.

– Да какие неприятности, Макс?! Что он нам сделает?! – взвилась за шубку Алена.

– Например, заявит в полицию, – мрачно ответил тот.

– Не стану, – заверил Егор. – Если честно расскажешь, где ее взял. Шуба сама по себе мне до лампочки, я свою Томку хочу найти.

– В этом я тебе вряд ли смогу помочь, сам толком ничего не знаю.

– Давай что знаешь. Мне в моем положении каждая мелочь важна.

– Да и мелочей-то немного. Разве что издалека начать? Хотя я не думаю, что одно с другим связано. Но суди сам. А было так: Аленин брат запил, и я у него машину на время взял. В праздники хороший заработок идет, а Толяну она все равно пока без надобности. Тут ко мне между делом какие-то лбы подкатили: вещи надо, мол, перевезти, в коробках. Но я уже ученый, больше меня на дурака не возьмешь. Стал расспрашивать, что да откуда, и по всему начинаю понимать: барахло-то краденое. А я зарекся с таким дело иметь! Ну, и отказался. Точнее, вначале пытался отказываться, да ребята настойчивые попались, так что в конце концов пришлось их послать. Они ушли, но пригрозили: мол, пожалеешь еще. Только я из-за чьих-то угроз в очередную подставу лезть не собираюсь, и они уже не первые были, кому я это сказал. Сказал и забыл на пару дней. Но двадцать девятого заехал домой на обед, выхожу обратно – нет машины! Ну, думаю, все! Не иначе те лбы в отместку угнали! Как Толяну об этом скажу?! Чем с ним буду рассчитываться?! Белый свет стал не мил! Позвонил Алене, она как раз ждала, что я за ней заеду. Так, мол, и так, сейчас буду у вас, но пешком. Но она не стала дожидаться, пока я приду, Толику ни слова про машину не сказала и выбежала мне навстречу. Стала убеждать меня, что нужно обратиться в полицию. Только в моем случае это был ни разу не вариант: я ведь был уверен, что это те лбы мстить мне взялись, а за такое они помимо угона могли нам устроить и кое-что похуже. Так что никуда я обращаться не стал. Но дома сложа руки тоже не сиделось. И принялись мы с Аленой метаться по городу: может, где-то увидим еще Толянову «ласточку»? Без всякой схемы, уже особо ни на что не надеясь. Просто то ездили в автобусах, то стояли на перекрестках и смотрели, не промелькнет ли вдруг знакомая тачка. Так на нее поздно вечером и наткнулись в одном дворе! Я вначале глазам своим не поверил – стоит, родная! И целехонькая! Только какие-то два урода в ней копошатся. Но я уже был в таком состоянии, что, если бы хоть целый батальон там сидел, меня бы и это не остановило. Заорал я и кинулся к ненаглядной машинке со всех ног! А эти двое, как меня заметили, с не меньшей скоростью оттуда драпанули! Я их почти не рассмотрел, да не больно-то было надо! Могу только сказать, что мужик это был с бабой. Причем мужик – точно не ты, фигурой не вышел, а баба вроде как одета была, ну, в верхней одежде. Так что откуда в машине еще шуба взялась – ума не приложу. Однако валялась там, в промежутке между сиденьями. Я ее сразу хотел выкинуть, как только нашел. Но Алена вцепилась в нее хуже кошки и ну белугой реветь: не отдам! Мечта всей моей жизни! Я ее уговаривать – она ни в какую! Дать бы ей разок по загривку для убедительности, да рука не поднялась после того, как она, считай, весь день со мной пробегала, да при этом еще и успокаивала меня, как могла. Вот я и пошел у нее на поводу. С одной стороны, вроде все по чесноку: угонщики оставили плату за моральный ущерб. Что они официально эту вещь не объявят в розыск, я был уверен, потому что ведь тогда пришлось бы признаваться и во всем остальном. Но, с другой стороны, я все-таки ожидал от этой шмотки какого-то подвоха. Просил Алену, чтобы она хоть пока не надевала бы эти меха. Да разве ее переубедишь? Она как с ума сошла с этой шубкой. Пришлось взять с нее обещание, что будет смотреть по сторонам и, если вдруг что-то подозрительное заметит, сразу позвонит мне. Вот, собственно, и вся история. Не знаю, даст она тебе что или нет.

Внимательно слушая рассказ Максима, Тамара не переставала гадать, правду он говорит или нет. Звучало вроде все связно. А еще чем дольше Тамара вслушивалась в голос, доносящийся из «таблетки», тем больше убеждалась в том, что Максим – не ее Дед Мороз. Да, «дедушка» замаскировался тогда на славу, не только не показав никому своего лица, но даже своего настоящего голоса не дав услышать. Однако, как ни меняй голос, а что-то подлинное все равно в нем останется, потому что абсолютно изменить тембр вряд ли получится. И вот, слушая сейчас Максима с его глуховатым, чуть хриплым голосом среднего регистра, Тамара не могла представить, чтобы этот же человек вдруг заговорил раскатистым театральным «дедморозовским» басом. Никак не могла! Значит, все-таки на его месте в тот день был кто-то другой. Тогда все сходится: машину угнали, чтобы провернуть на ней дело. Возможно, что специально выбрали именно эту, зная, что хозяин не кинется заявлять о пропаже в полицию. Вывезли на ней Тамару в лес, потом вернулись к ее дому за документами. Затем, судя по показаниям камер, девица вышла из подъезда и пересела за руль Тамариного авто, а ее спутник снова вернулся в эту машину и, наверное, поехал вслед за девицей, соблюдая дистанцию. Проводил ее почти до «Транс-корпа», дождался, когда она войдет и обстряпает там все махинации с переводом денег. Потом, когда девица вернулась в Тамарину машину, ее сообщник снова поехал следом. И подобрал ее там, где она бросила Тамарин автомобиль, после чего оба со спокойной душой направились ближе к дому. Доехав до места, конечно же, задержались: девице надо было переодеться из Тамариного снова в свое, учитывая нынешнее обилие уличных камер. А еще, если эта парочка не была дураками, угнавшими чужую машину лишь от нечего делать, то они должны были тщательно протереть в салоне все, к чему прикасались, прежде чем покинуть его. И вот, когда они были поглощены этим занятием и не ожидали никакого подвоха, вдруг откуда ни возьмись нарисовался орущий и бегущий к машине хозяин. Тут-то преступная парочка растерялась и выскочила, второпях не успев прихватить Тамарину шубку…

– Кое-что уже дала, – тем временем сказал Егор.

Как оказалось, мыслили они с Тамарой синхронно:

– Кто-то облюбовал твою машину для своих темных делишек. Может, эти лбы даже специально вначале тебя пуганули, чтобы ты после этого об угоне не заявил? А потом взяли твою тачку покататься, чтобы не рисковать своей и не засвечивать ее перед кучей камер. Все может быть. Так что опиши-ка ты мне этих лбов и место, где они тебя начали грузить этими своими коробками. А еще – давай подробно о том, где ты нашел машину и как выглядели те баба и мужик, которые из нее удирали. Кое-что ведь ты запомнить успел?

– Не так много, как хотелось бы, – вздохнул Максим. – Эх, знал бы я тогда, что за этим кроется! Может, даже догнать бы их попытался.

– Этого делать точно не стоило. Да и шубку Алене я все-таки посоветовал бы пока не носить. На Томку на мою серьезные ребята точили зуб, от них можно всякого ожидать. Ну а теперь к делу.

– Коробки у лбов были составлены на улице, в кустиках, в стороночке от подъезда, мне только нужно было за ними подъехать. Это мне сразу не понравилось, поэтому я и начал вопросы по вещам задавать. Но если ты прав в своих догадках, то эти лбы как вынести их могли, так и просто подтащить к подъезду да составить там, якобы отсюда взяли. А адресочек такой…

Следуя наводящим вопросам Егора, Максим назвал оба адреса и по мере сил выдал портретные описания лбов. Убегающую парочку тоже обрисовал, как мог: мужчина спортивного телесложения, среднего роста, одет в зимнюю куртку и темные брюки. А женщина была, наоборот, в светлом, в чем-то типа лыжного костюма, и в шапочке, так что волос не разглядеть. Но что молодая, стройная и небольшого роста – это точно, такое даже со спины легко разглядеть.

– Хорошо. А теперь последний вопрос, только честно. Не бойся, в обиде не будешь…

– Мне нечего бояться, я тебе об этом уже говорил!

– Ладно, тогда скажи: кроме шубки, в машине ничего больше не оставалось? Меня интересует женская сумочка из темно-коричневой кожи.

– Нет, сумки не было. Ни из коричневой кожи, ни из какой-то другой. Можешь верить, не вру! А вот у убегающей бабы, по-моему, что-то такое болталось на плече. Она еще поправляла эту сумку второпях, чтобы та не слетела.

– Ясно. Ну, теперь все. Спасибо тебе. – Внимательно выслушавший Максима Егор поднялся, отодвинув стул, оседланный им в процессе беседы. – Теперь я ухожу, как и обещал. А о нашем разговоре лучше никому не рассказывай.

– Ты что, за дурака меня держишь? Ясное дело, никому.

На том и расстались, на всякий случай обменявшись номерами телефонов. Тамара услышала, как за Егором закрыли входную дверь, а через минуту он уже выходил из подъездной двери на улицу. Привлекая его внимание, Тамара включила-выключила дальний свет. Получилось, конечно, шиворот-навыворот, потому что машина стояла задом. Но Егору этого хватило, чтобы он узнал свою «ласточку». Подошел, открыл дверь, выразительно посмотрел на Тамару. Она тоже ответила ему только взглядом. Виноватым, естественно. Егор укоризненно вздохнул:

– Ну вот что с тобой делать? Ладно, дома разберемся. А пока двигайся, давай.

Тамара охотно вернулась на пассажирское сиденье: пусть садится за руль и сам выезжает как знает на своем чудище из того просвета, в который она его загнала. Впрочем, Егор справился с этой задачей на удивление легко. И даже, вопреки своей привычке, разговаривая при этом с Тамарой:

– В общем, я уверен, Том, что этот Макс не соврал. Ты же все слышала, да? Но пока не очень поздно, мы еще успеваем устроить ему последнюю проверочку.

– Какую?

– Пока мы с ним болтали, я успел его незаметно пару раз сфотографировать. Вот и хочу еще сегодня заехать к Оксаниной соседке. Показать ей это фото, чтобы она мне сказала, тот ли это Макс, с которым Оксана встречалась в последние дни, или нет.

– А это мысль! – одобрила Тамара. – Мне такая, честно говоря, в голову не пришла. А ведь если выяснится, что это не он, то вполне может быть, что кто-то заранее собирался его подставить. Или даже не подставить, а так, прикрыться им на всякий пожарный случай: машину угнали именно у него, и Оксанин любовник мог намеренно назваться его именем. Особенно если у этих жуликов все было заранее распланировано и он завязал знакомство с Оксаной лишь затем, чтобы через нее подобраться потом ко мне. Понятно теперь, что Оксанка в этом тоже была замешана – об этом говорит ее ложь про больную ногу. Но ведь он мог ее и вслепую использовать. И мог специально чужим именем назваться, чтобы не светить свое настоящее.

– Мог! Если только это и в самом деле был не наш Макс и если, по совпадению, Оксанин приятель не оказался его тезкой…

– Вот сейчас и узнаем. Если не все, то кое-что хотя бы, – сказал Егор спустя какое-то время, притормаживая возле дома Оксаны. По привычке взглянул на окна и сразу безошибочно определил: – Соседка дома. Не спит.

– Это хорошо, – рассеянно ответила Тамара, разглядывая тротуар под этими окнами: ей вдруг пришло на ум, что сюда должна была упасть Оксана. Упасть и разбиться насмерть.

– Окна ее квартиры выходят на обе стороны дома, так что выпала она с тыльной стороны, а не здесь. – Егор сразу понял, о чем она думает, и поспешил успокоить. Потом вышел из машины, но придержал дверцу, не торопясь уходить. – Я постараюсь вернуться как можно быстрее, Том. Туда и обратно.

– Ладно, ключи тогда можешь не оставлять. – Тамару слова Егора действительно немного успокоили, так что она даже сумела ответить ему подобием шутки.

– Да нет, отчего же, – сказал вдруг он.

Но не успела Тамара удивиться, как он добавил:

– Ключи от почтового ящика устроят? Потому что все остальные ты увидишь только тогда, когда старших слушаться начнешь.

Не найдя, что на это ответить, Тамара просто показала ему язык. А потом проводила взглядом до подъезда. Говорил он с ней вроде бы строго, но вот глаза выдавали его с головой. Этот его взгляд вселил в Тамару уверенность, что даже если бы она его машину разбила, то ей и тогда все сошло бы с рук. Расстроился бы, да, но не рассердился бы на нее ни за что. Потому что, похоже, и правда любит. А такие, как он, готовы бывают все простить любимому человеку.

Тамара вдруг поймала себя на мысли, что ей хотелось бы взглянуть на Егора в роли отца. Со стороны, конечно, но хотелось бы. Потому что отцом он будет наверняка очень хорошим. Такой, как он, сумеет своих долгожданных ребятишек и накормить, и одеть, и развлечь. И, с его-то характером наверняка даже голоса на них никогда не повысит. Будет добрым и терпеливым, что бы они там ни отмачивали, эти сорванцы. Тамаре вдруг представились две, отчего-то непременно светлые и кучерявые, головенки, мальчик и девочка, друг за дружкой гоняющиеся по гостиной, вокруг стола. Вот Егор наклоняется и сгребает одного прямо на бегу своими могучими руками и вскидывает его, визжащего и хохочущего, под потолок. А второй останавливается и кричит, протягивая руки: «Папа, и я! И меня тоже!»

Картина была настолько реалистичной, что Тамара услышала эти голоса как наяву. Вздохнула: они с Женькой уже собирались обзавестись ребенком прямо перед тем, как он заболел. Были к этому готовы и сознательно хотели малыша, даже подбирали ему дату рождения по гороскопу. Но Тамара не успела забеременеть до того, как прозвучал страшный диагноз, перечеркнувший все их планы на будущее. И не раз впоследствии жалела о том, что так и не решилась родить уже от больного Женьки. Да, тяжело было бы! Но зато сейчас в ее жизни были бы и реальный смысл, и родная кровинка, может быть, даже похожая на Женьку как две капли воды. Но тогда она упустила свой шанс. А теперь ей придется в одиночестве наблюдать за тем, как уходят, протекают сквозь пальцы годы…

И тут у нее вдруг мелькнула шальная мысль: а не родить ли ей от Егора? Одной, только для себя. С ним ей это было бы проще осуществить, чем с кем-то другим, ведь как ни крути, а один раз все уже было. Повторить же, как известно, всегда проще, чем начать с нуля. А еще – у Егора хорошие гены: он умный, сильный, да и внешностью его природа не обделила. Лучшего кандидата в отцы и представить трудно. А ребенка Тамара поднимет! Ну, найдет себе работу попроще, чтобы было больше свободного времени: в «Транс-корп» ей, наверное, все равно теперь дорога заказана, а в любой другой организации специалиста ее уровня с руками оторвут, так что будет из чего выбрать. Ну, обойдется без стилистов и дорогих шуб – это не главное в жизни. Другие женщины и с меньшими возможностями рожают ведь для себя. А она что, не справится? В крайнем случае нянечку наймет. Ненадолго, на несколько часов по рабочим дням…

Тамара так размечталась, что вернулась в реальный мир, только увидев выходящего из подъезда Егора. И тут же устыдилась всех своих мыслей: обо всем успела подумать и обо всех, кроме него! А ведь получается, что его она собирается использовать как донора и бросить! Да за что же с ним так? Ведь он-то никогда от своего ребенка не откажется. Обмануть его вряд ли удастся, скрыть от него такое – тоже. А если Тамара просто попытается препятствовать общению ребенка с отцом, то уж этого-то он ей точно никогда не простит. В общем, получится, что разобьет она человеку жизнь ни за что. При всем при том, что он такого совершенно не заслуживает. Добрый, самоотверженный, благородный. Одним словом, идеальный во всех отношениях, кроме одного: он – не Женька. Не Женька…

– Ну что ты заскучала, Том? Я ведь вроде недолго. – Егор сел в машину и сразу сообщил: – Нет, не он. Но что самое поразительное: когда я попросил этого Максима описать, женщина тоже не смогла этого сделать, как до этого ваша консьержка. Та же привычка утыкать лицо в воротник и проходить мимо людей, не здороваясь.

– Так как же она по фотографии-то определила, что это не он?

– У «нашего» Макса овал лица не такой, волосы другие и, опять же, конституция не совпадает: соседка утверждает, что Оксанин ухажер был потяжелее, хотя и спортивно сложен. В общем, у меня нет причин ей не верить. А вот подумать нам есть над чем.

– Так что, едем домой? – спросила Тамара, зная, где Егор любит обсуждать всю полученную информацию.

– Едем, но не сразу. Вначале прокатимся-ка по тем двум адресочкам, которые Макс мне назвал: я хочу там кое на что взглянуть.

Тамара молча с этим согласилась, хотя, будь она одна, никуда бы больше сегодня не поехала. Хоть и висел над ней дамоклов меч ложного обвинения, невозможно было долго выдерживать то нервное напряжение, какое Тамара испытала сегодня перед домом Максима. И если уж нельзя совсем избежать этих встрясок, то хотелось бы принимать их дозированно, а потом забиваться в какой-нибудь тихий уголок, где можно все осмыслить, но главное – успокоиться и прийти в себя. И собраться с новыми силами перед тем, как вновь отправляться на сбор информации.

Думая об этом, Тамара тяжело вздохнула: ох, что-то с ней творится не то! Раньше ведь она взваливала себе на плечи все, что ни выпадет, и тащила без жалоб и передышек. А теперь что с ней случилось? Или тогда просто деваться некуда было? В то время как сейчас Егор взял всю инициативу в свои руки, дав ей возможность почувствовать себя слабой и беззащитной? Если так, то надо срочно выходить из этого состояния, пока окончательно не деморализовалась! Потому что очень легко размякнуть, чувствуя рядом чье-то сильное плечо. Тамара знала это по прошлому опыту: с больным Женькой она была просто стальным человеком, пока в их жизни не объявился Егор. Встал рядом с Тамарой, поддерживая ее во всем, а она, ощутив некоторое облегчение, вдруг начала срываться на слезы, тайком от Женьки, но в присутствии Егора, а иногда даже позволяла себе нападки и на него самого, на своего самоотверженного добровольного помощника. Егор на нее при этом не обижался, он все понимал и в непроницаемом молчании слушал все ее несправедливые раздраженные речи. Но зато как самой Тамаре было потом за них стыдно! Словами не передать. Особенно после того, как Егор мягко пресекал все ее попытки перед ним извиниться.

– А что именно ты хотел бы там увидеть? – спросила Тамара, решив больше не выпускать инициативу из рук.

– Ну, прежде всего вот это.

Пока Тамара раздумывала, Егор успел довести машину до первого из адресов и включил дальний свет, чтобы ей хорошо были видны коробки, так и брошенные возле кустов. Запорошенные снегом, но вполне различимые.

– В чем-то все-таки хорошо, что настали праздники: и твою машину угонщики из-за этого проигнорировали, и на дорогах стало посвободнее, и дворники на некоторое время расслабились, вовремя не убирая брошенные улики. Я думаю, это и есть те самые коробки, которые Максу предложили перевезти. Уложили их специально так, чтобы они вызвали подозрение у один раз оступившегося парня. Чтобы он, не желая снова наступать на те же грабли, отказался с ними связываться, дав тем самым повод этим лбам разругаться с ним и пригрозить. А дальше все пошло как по маслу: машину у него угнали, а он молчал как рыба, зная, что за его обращение в полицию пресловутые лбы могут ему отомстить еще и похуже.

– Я же тебе сразу говорила, что «дедушка», скорее всего, приезжал ко мне не на своей тачке, а на добытой как-то вот так. Ведь на машину выйти все-таки могли, учитывая пропавшую сумму, а также обилие камер наблюдения в городе. И тогда бы выяснилось, что маршрут у авто был довольно странный: мой дом – загородный лес, где избавились от моего «тела», – снова мой дом, где преступники забрали мои документы. Потом – офис «Транс-корпа» и, наконец, тот тупичок, где «дедок» подобрал свою сообщницу, бросившую мою собственную машину. Из всего этого можно было бы заключить, что «дед» как минимум мой сообщник.

– Насчет машины ты оказалась права, Том. А я ошибался, но только в этом. Потому что, согласись, мы взялись ее искать все-таки не зря.

– Соглашаюсь. А что теперь? Поедем, взглянем на то место, где Макс нашел свое авто?

– Да. Как ты сама сказала, в нашем городе теперь немало камер наблюдения. И если на пути у убегающей парочки оказалась хоть одна из них, то, возможно, у нас появится шанс на них посмотреть.

– Так поехали скорее! – Тамару очень воодушевила такая возможность.

Когда они прибыли к нужному месту, она выскочила из машины, даже не дожидаясь Егора. И сразу принялась всматриваться в дома по обе стороны улицы: а вдруг повезет?!

– Томка, так мы с тобой до утра искать будем.

Неторопливость Егора вполне компенсировалась его способностью организовывать работу и быстро ориентироваться на месте. Вот и сейчас он не стал попусту разглядывать двери подъездов, а пошел вдоль жилых домов, отыскивая среди них двери какого-нибудь офиса. В начале соседнего квартала им с Тамарой повезло: на пути попалась дежурная аптека, не только снабженная камерой, но еще и работающая прямо сейчас.

– Так, Том! Только бы они до этого места не свернули и только бы на камерах сохранилась их запись!

– Ты еще скажи: только бы нам ее дали скопировать! – напомнила Тамара.

– А это я беру на себя. Ты подожди меня пока в машине, хорошо? Вот даже ключи тебе снова дам. Ступай. Двери не забудь за собой заблокировать. Я здесь подожду, а как увижу, что ты в машину села, сразу приступлю к делу.

Охваченная нетерпением – только бы все получилось! – Тамара не стала ни расспрашивать его, ни язвить по поводу ключей, ни вообще тянуть время: кинулась к машине почти бегом, зная, что Егор стоит и заботливо провожает ее взглядом. Возле машины она оглянулась. Да, так и есть, он смотрел ей вслед. Она помахала ему рукой, открывая дверцу. Но он тронулся с места лишь после того, как Тамара села в машину. И осталась ждать его, тревожно всматриваясь в окно после того, как он скрылся за дверями аптеки.

Появился он где-то через полчаса. Не выдержав, Тамара выскочила из машины и побежала ему навстречу. И уже по его лицу поняла, что да, удалось! Не стала ни о чем его расспрашивать, лишь уточнила:

– Теперь домой?

– Домой, – согласился Егор.

И, уже вместе с Тамарой двигаясь к машине, не удержался, чтобы не сказать:

– До чего только не докатишься, чтобы что-то заполучить! Пришлось представиться обманутым мужем, который вечером двадцать девятого погнался за своей женой, увидев ее на улице с любовником. После такого две работающие там аптекарши принялись меня уговаривать, что, мол, не надо мне смотреть этих записей, а тем более их копировать: нервы целее будут. Пришлось снова вдохновенно врать про брачный контракт и про то, что без этих записей моя неверная жена еще и обдерет меня до ниточки при разводе. После этого их охранник, даже не спрашивая мнения обеих аптекарш, повел меня делать копию записи на мой телефон. Так что теперь она у нас есть! Правда, всего несколько секунд, но зато, по-моему, вполне удачных: убедившись, что за ними не гонятся, эти двое уже успели притормозить. Да и шли, уже не считая нужным специально скрывать свои лица. Так что на записи при прокрутке мы, может, и не многое разглядим, но если наделать стоп-кадров, то…

– Ты не отвлекайся на разговоры, а рули давай поскорее, – попросила Тамара.

Дома, едва успев раздеться, Егор занялся подключением телефона с видеозаписью к ноутбуку. Снедаемая нетерпением, Тамара положила Ямсику на блюдечко корм и сразу метнулась к экрану. Встала за спиной у сидящего перед экраном Егора, положив ему руки на плечи, наклонившись и подавшись вперед, чтобы видеть запись как можно лучше.

Да, Егор был прав, нужный им отрывок оказался очень коротким. И качество у него было неважное. И – что самое примечательное – мужчина на видео по-прежнему прятал нос в воротнике, как будто это уже стало его неотъемлемой привычкой. Но несколько стоп-кадров, где вполне можно было рассмотреть его фигуру, а также лицо его спутницы, Егору сделать все-таки удалось. После чего он указал на фото этой самой спутницы и потрясенно воскликнул, обращаясь к потерявшей дар речи Томе:

– Если бы не знал, в чем подвох, точно не понял бы! Твоя копия…

– Не может быть!!! – Тамара была в таком шоке, что ее всю затрясло и голос переломился, как перед истерикой. – Это не я!!!

– Конечно, нет! – Егор вскочил и обнял ее, крепко прижимая к себе. – Тише. Тише. Успокойся. Мы-то с тобой знаем, что это на самом деле не так. Ну, не надо, девочка моя. Ну, все, все.

Не отпуская, он подвел ее к дивану и усадил. Потом все-таки решился оставить на несколько секунд, чтобы налить ей воды. Заставил выпить. Первые два глотка дались Тамаре громко и трудно, потом пошло легче.

– Может, чего покрепче тебе налить? – участливо спросил Егор.

– Нет, не сейчас! – Чуть отдышавшись и собравшись с силами, Тамара снова подошла к экрану, глядя в него как в зеркало.

Покажи ей кто-нибудь этот снимок при других обстоятельствах, она сама ни на секунду бы не усомнилась в том, кого именно видит. Разве что чужая одежда могла бы ее смутить.

– Егор, ну, это же просто невозможно, чем бы там меня ни опоили до этого! Хотя бы потому, что в это время я уже у своих «трех старост» была! Но разве бывает такое сходство с посторонним человеком?!

– Вряд ли, Том. Скорее всего, в реальности она похожа на тебя лишь фигурой и ростом, – огорошил ее Егор. – Это для них было главным критерием. А что касается лица, то в наше время при помощи всяких там технологий и силиконовых масок его можно так загримировать, что и в самом деле сразу не отличишь. Не забывай, что этой девице надо было совершить ограбление года, перед тем миновав охрану на входе в офис одной из самых значимых организаций в стране. Тут халтурной гримировкой не отделаешься! А поскольку в этом деле уже фигурирует театральный след, то вполне возможно, что и гример работал профессиональный. Знаешь, что?..

Егор ненадолго задумался, вынуждая Тамару сверлить его нетерпеливо горящим взглядом. Потом спросил:

– Ну-ка, думай, кто бы мог сделать слепок с твоего лица? У твоего косметолога была такая возможность?

– Да легко! Сколько раз она мне делала всякие маски, а после застывания снимала их почти целиком!

– Таак, – протянул он, не сводя с нее глаз. – А ведь с такого слепка можно запросто сделать силиконовые накладки на чужое лицо, чтобы сотворить твоего двойника. Нам нужно пообщаться с твоим косметологом! Срочно! Но ее телефона у тебя сейчас, конечно же, нет?

– Откуда? Мой-то телефон пропал, а все номера были записаны в его телефонную книжку, запоминать их я не видела смысла. Один только твой вот врезался в память.

– И слава богу, что врезался. И именно мой.

– Слава богу! – повторила за ним Тамара, прекрасно представляя себе, как могли бы развернуться события, если бы это было не так.

И вдруг встрепенулась:

– Но, слушай, я же несколько раз, в кануны праздников, делала процедуры у нее на дому! Так что телефон телефоном, а адрес я могу назвать! Еще не поздно?

Она взглянула на висящие над камином часы и постановила:

– Нет! Так что едем! Прямо сейчас!

– Едем! – согласился Егор.

Всю дорогу они молчали, размышляя, скорее всего, на одну и ту же тему. Лишь уже на подъезде к нужному дому Тамара поинтересовалась:

– Мне ведь нельзя идти, ей показываться? А ты уже решил, с чего начнешь разговор?

– Скажи мне, как ее зовут, а дальше буду импровизировать. В праздники человек может и по ошибке к кому-нибудь забрести, и старого знакомого внезапно вспомнить. А через ее руки наверняка ведь целая куча народа прошла. Разве она упомнит всех своих клиенток и тем более их мужей? Сомневаюсь.

– Зовут ее Ирой. Ну, давай, удачи те… – Увидев перед собой из машины нужный дом, Тамара машинально скользнула взглядом по его фасаду и вдруг осеклась.

– Что такое, Том? – встревожился Егор.

И не напрасно.

– Вон, видишь? – Тамара кивнула на выбитое и кое-как заделанное окно на четвертом этаже, вокруг которого по стенам расползлись зловещие языки черной копоти. – Точно утверждать не стану, но, по-моему, это ее окно.

Егор остановил машину, оценивающе взглянул на мрачную картину и решил:

– Все равно надо пойти проверить, не ошибаешься ли ты. А заодно узнать, что там случилось. Давай выкладывай мне еще и фамилию своей Ирины и жди меня здесь.

Он ушел, а Тома привычно осталась. Как всегда, ненадолго, но, как обычно, успела известись за это короткое время, как будто провела в ожидании целые часы напролет. И, едва Егор открыл дверцу машины, сразу встретила его вопросительным взглядом.

– Да, это ее квартира, – сказал Егор, отвечая на этот взгляд. Пожар начался двадцать девятого вечером, по словам соседки, вроде как из-за неисправности какого-то косметическо-электрического прибора. Хозяйка была дома одна, спасти ее не удалось: отравление продуктами горения. В том числе горения каких-то ядовитых косметических средств.

– Что ж, – после долгой паузы выдохнула Тамара. – Если бы не эта смерть, я бы еще усомнилась в твоей версии про слепок с моего лица. А теперь у меня ни малейшего сомнения нет! Те, кто ограбил «Транс-корп», очень хорошо к этому подготовились, а теперь очень быстро и качественно заметают за собой все следы. Единственный их прокол во всей этой истории – это я, ухитрившаяся остаться в живых. Господи, да кто же за всем за этим стоит?! У меня в голове не укладывается! Кто-то из руководства стоять не может, потому что слишком хорошо все проверены! А кто-то случайный просто не мог бы это все провернуть! Если только, как ты предполагал, не были использованы какие-то шпионские технологии. Но это тоже очень маловероятно, ведь служба безопасности там будь здоров. Так кто все это тогда затеял?!

– Будем выяснять. Завтра я прямиком к следаку. Макса вот только ни во что бы вмешивать не хотелось, но я придумаю, как мне обойти эту часть своего рассказа. А все остальное – ему на стол! И пусть решает, что с этим делать.

– Что делать?! Да он твои фотки наверняка посчитает лишним доказательством того, что я совершила это ограбление.

– Посчитал бы, если бы не смерть твоего косметолога! Нет, Том, он не дурак, это точно. А значит, свяжет все дела воедино и попробует, как мне кажется, развить мою версию про театральных гримеров, как действующих, так и тех, кто на пенсии. Я бы и сам за эту версию попытался взяться, но у него и охват будет шире, и доступа к информации больше. А главное, он с помощниками сможет работать быстрее, чем я. Быть может, это спасет какого-нибудь бедолагу от очередного «несчастного случая» при условии, что тот уже не произошел. Ну а если произошел, то у следака будет еще больше информации к размышлению. Ведь если преступник начинает убивать, пытаясь тем самым замести следы, то в итоге получается, что этих следов он оставляет все больше и больше.

– Егор! – Тамара спрятала лицо в ладонях. – Прошу тебя, прекрати! Оксанка… Теперь еще Ира… У меня больше нет сил все это слушать.

– Прости. Все, молчу. Поедем домой.

– Поедем, – кивнула Тамара.

«Домой!» Впрочем, иного дома, чем Егоров, у нее сейчас просто нет. Да и разве было бы ей где-то лучше, чем у Егора? Она взглянула на него, уверенно ведущего свою монстроподобную машину. Нет, все-таки это большое счастье, что в трудный момент он оказался с ней рядом! Именно он, и никто другой!

– Сейчас, Том. – Уловив ее взгляд, Егор истолковал его как-то по-своему. – Приедем и баньку затопим! Ты, наверное, даже не представляешь, как хорошая баня снимает стрессы. А она у меня быстро разогревается, так что…

– Латонин, ты на что намекаешь? – вкрадчиво поинтересовалась Тамара.

– Ни единого намека, Том, только голые факты. В парилку ведь не обязательно раздетыми идти, можно и в плавках-купальниках, как на пляж.

– Ну тогда ладно, – согласилась Тамара, после пережитого стресса даже не вспомнив о том, что на Егоровой даче купальника у нее нет.

Вспомнилось ей об этом только перед самым походом в парилку, когда все было готово, веники замочены и Егор уже ждал ее там. В растерянности Тамара разложила перед собой несколько комплектов нижнего белья: те, которые он ей купил, и свой прежний, в котором она сюда приехала. Все, как один, с кружевами и из тонкого трикотажа. Тамара перебирала их, размышляя, как они себя поведут на ее теле после того, как намокнут. С одной стороны, отказываться от бани было бы жаль, потому что Тамаре очень хотелось сейчас этого густого тепла с его травяными запахами, способного растопить ее внутренний лед. С другой стороны, даже не снимая этой одежды, можно было устроить стриптиз хоть куда. Тамара выбрала из всех комплектов один, самый плотный на вид, надела его и подошла в нем к зеркалу. Нет, вроде ничего. По крайней мере пока сухой. Но в бане ведь и пар, и вода…

– Том, ты идешь? – Заждавшийся Егор заскочил с улицы в прихожую, чтобы позвать ее.

– Уже лечу. – Тамара решительно шагнула от зеркала.

В конце концов, ему уже доводилось видеть ее даже полностью раздетой, так что много нового он не увидит. Ну а со своими природными инстинктами, коли таковые проявятся, пусть разбирается сам, как знает. Это будет ему наказание за то, что тоже про купальник не вспомнил.

Однако, когда она скинула с себя в предбаннике халат, Егор на ее «форму одежды», кажется, вообще никакого внимания не обратил. Зато она, зная теперь кровавую драму с золотым самородком, увидев Латонина в одних только плавках, не смогла оставить без внимания несколько рваных шрамов на его теле. Пройдясь по ним глазами, она затем остановила взгляд на лице Егора. Но он, чуть нахмурив брови, молча качнул головой, словно отмахнулся, и подал Тамаре банную шапочку. Тамара так же молча ее приняла: она понимала, что такую историю, какую в момент откровенности рассказал ей Егор, мало кому захотелось бы вспоминать всякий раз. И «зарубки на теле» в память об этом событии вряд ли доставляют удовольствие тому, на ком они остались. Так что и в парилке она по мере сил старалась не смотреть на эти приковывающие к себе внимание отметины на его ребрах и плечах, а еще на спине, вскользь принявшей на себя заряд из ружья «шакаленка». Вначале получалось с трудом, потом Тамара пообвыкла. И даже мысленно улыбнулась, заметив, что Латонин тоже старается не слишком-то фокусировать на ней взгляд. Тут же смутилась, почувствовав себя практически голой. Но зеркала, в котором Тамара могла бы оценить свой внешний вид, здесь не было, а все свои чувства, если таковые у него имелись, Егор держал под железным контролем, являя ей полную невозмутимость. И лишь этот его скользящий мимо нее взгляд говорил о том, что кое-что он все-таки мог бы рассмотреть. Если бы захотел.

В конце концов Тамара тоже перестала об этом думать, вытянулась на прогретом полке и доверилась ласковой заботе умелых рук, вооруженных нежным и теплым березовым веником. Егор был прав: баня оказалась как раз тем средством, которое смогло хотя бы ненадолго вытопить из Тамары все ее страхи и переживания. Процедура, сметающая весь негатив, особенно с выскакиванием из парилки на улицу, на снег, где Тамара с Егором вдруг разыгрались, словно малые дети, а потом, начав замерзать, с хохотом кинулись обратно в парилку. Как оказалось, каждый коварно прихватив с собой по снежку. Потом Тамара настояла на том, что будет парить Егора, и, вспоминая все свои навыки, тоже постаралась сделать это не кое-как, хотя до его мастерства ей было, конечно же, далеко. А потом – снова в снег, бодряще обжигающий тело. И сверкающий под выглянувшей луной, особенно если, разыгравшись и метя в противника, взметать его в воздух алмазно-белой завесой. Правда, недолго, потому что после такой игры быстро хочется обратно, в парилку, из которой только недавно выбегали, мечтая лишь о том, чтобы освежиться. Наперегонки, смеясь и сталкиваясь в дверях, а потом протискиваясь в них плечом к плечу.

– Спасибо тебе, – признательно произнесла Тамара, когда, решив уже мыться, они распахнули все двери в бане для проветривания. – Сегодня, наверное, буду спать как младенец. При всем при том, что всего какую-то пару часов назад меня колотило нервной дрожью.

– Я же тебе обещал, что мы прогоним все стрессы прочь, – улыбнулся Егор. – Ладно, а теперь, если не возражаешь, я моюсь первым. А потом, пока ты будешь плескаться, накрою на стол: после бани, чтобы впасть в полную нирвану, надо выпить и закусить.

– Идет! – согласилась Тамара. И устроилась ждать на лавочке в предбаннике, проводив взглядом скрывшегося за дверью Егора.

До сегодняшнего дня, глядя на него, она была уверена в том, что он весьма упитанный мальчик. А вот этим вечером увидела его раздетым в спокойной обстановке да при хорошем освещении (не то что в первый раз!), и он сумел ее удивить: оказалось, что своими габаритами он обязан мощному скелету да мускулатуре. Словно былинный богатырь, только широких кожаных браслетов не хватает на запястьях да боевого меча, притороченного на поясе, подумала она с усмешкой. Впрочем, и ее Женька, подтянутый и элегантный, тоже был не лыком шит, владея приемами восточных единоборств. Тут Тамара вздохнула: наверное, она всю оставшуюся жизнь будет сравнивать Егора с Женькой. Потому что в ее сознании два этих образа всегда были рядом. Еще ни разу не видя Егора, Тамара часто слышала о нем от Женьки. Потом Егор появился, но Женька ушел. Навсегда. Однако если кто-то и был способен теперь напомнить о нем Тамаре ярче всего, так это Егор. Женька – Егор. Затонов – Латонин. Или, как их еще в школе дразнили, «Латон-Затон». Одно прозвище на двоих.

Егор тем временем появился в предбаннике:

– Ну вот, я все. Теперь ты иди, воды я тебе набрал. Жду в гостиной.

Тамара не заставила себя долго ждать, уложилась в минимальное время, учитывая густую копну ее волос. Потом вытерлась, оделась и, замотав голову полотенцем, рысцой кинулась от бани к крыльцу. Мороз крепчал. Но именно он заставил Тамару ненадолго задержаться на крыльце дома, уже взявшись за ручку входной двери. Потому что только в морозные ночи так сказочно сверкают звезды на небе, так щедро изливается серебристым светом луна и так искрится снег, словно отзывающийся на прикосновение призрачных лунных лучей, как струны арфы отзываются на легкое касание руки музыканта. Еще не музыкой, но уже и не тишиной, а едва уловимым трепетом, на грани сказки с реальностью.

Тамара так залюбовалась этим волшебным мерцанием и его переливами, что лишь холод, начавший коварно подбираться к обнаженным участкам тела, заставил ее сдвинуться с места. И юркнуть, скрываясь от него, вначале в прихожую, а потом и в гостиную. И попасть словно из одной сказки в другую, где блестела и переливалась огнями нарядная елочка, а в наиболее крупных ее шарах еще и отражалось пляшущее пламя камина. Холод с сожалением выпустил Тамару из своих когтистых лап, заставив напоследок передернуться всем телом в натопленной комнате.

– А вот и я! – сообщила она Егору, вешая на спинку стула курточку, с которой не нашла в себе сил расстаться в прихожей.

Туда же, сверху, расправленным крылом упало и полотенце. Тамара сделала шаг в сторону зеркала, разметала примятые полотенцем волосы, ероша их растопыренными пальцами снизу вверх. Потом по многолетней привычке приподняла их рукой, машинально ища глазами заколку. Заколки, конечно же, не нашла, зато в зеркальном отражении встретилась вдруг взглядом с глазами Егора. То ли тоже отразившими каминное пламя, то вспыхнувшими собственным огнем. Опуская руки и позволяя волосам свободно упасть на плечи, Тамара развернулась к Егору лицом. Он по-прежнему смотрел на нее, пристально и молча. Нескольких секунд хватило, чтобы Тамаре стало не по себе.

– Егор? – тихо произнесла она.

– У тебя красивая шея, – так же тихо сказал он ей. – И плечи. Жалко, что я не скульптор. Иначе ты стала бы моей музой, и сколько бы тогда прекрасных статуй и бюстов я сотворил.

– Если бы ты стал скульптором, страна бы лишилась незаурядного геолога. И всех тех ценных месторождений, которые ты открыл. – Преодолевая смущение, Тамара подошла к столу. – Ну, чем мы будем твою баню закусывать?

– Садись. – Он подвинул ей стул. – Я тут мясо с зеленью запек на скорую руку. В микроволновке, конечно, но иначе оно бы готовилось часа три. Настойки тебе плеснуть? Я-то тебе компанию не составлю, мне завтра с утра за руль.

– Я не за руль, но мне и прошлого раза пока хватит, – вздохнула Тамара.

– Тогда есть компот. Холодненький.

– А вот это давай! – Тома подождала, пока он наполнил стакан темно-вишневой жидкостью, пригубила ее, пробуя на вкус, похвалила.

Потом спросила:

– К следователю ты меня, конечно же, не берешь?

– Том, мы ведь уже обговаривали с тобой это. Да и зачем тебе туда ехать? Все, что я буду ему рассказывать, ты и так прекрасно знаешь. А он мне вряд ли много нового сообщит. И потом, ты все равно узнаешь об этом лишь с моих слов, потому что уж к следаку-то с микрофоном я точно не потащусь.

– Ладно. – Понимая, что Егор прав, Тамара не стала с ним спорить. Лишь приподняла свой стакан с компотом, предлагая чокнуться. – Давай, с легким паром!

– С легким паром, – улыбнулся он, отвечая на ее предложение.

Дальше ужинали молча: мясо оказалось слишком вкусным, чтобы отвлекаться на разговоры. Да и истома, охватившая Тамару после бани, не побуждала затевать беседы. Сейчас вот перекусить – и в кровать! В уютную теплую спальню, забыв про все невзгоды, чувствуя себя в абсолютной безопасности. Пусть всего лишь до утра, но Тамара могла себе это позволить – благодаря тому человеку, чьи взгляды она периодически ощущала на себе в течение всего ужина. Не такие откровенные, как в зеркале, но… Да что же это с ним такое? В бане он на нее едва внимание обращал, а тут нет-нет да вдруг взглянет так, что Тамару разве что током не бьет. Или все это ей только кажется и она сама себя тут сейчас накручивает? Или это с ней самой уже происходит что-то неладное? В конце концов, не только Егор, но и она тоже впервые за долгое время вдруг оказалась на несколько дней под одной крышей с существом противоположного пола. С мужчиной, да еще и влюбленным в нее, как он сам признался.

– Добавочки? – спросил Егор, когда Тома медленно дожевала последний кусочек со своей тарелки.

– Нет, все. – Она допила компот и расслабленно откинулась на спинку стула. – Теперь осталось убрать со стола, и баиньки.

– Я сам тут все уберу. А ты иди отдыхай. Тебе это необходимо после того, как тебя сегодня завалило впечатлениями.

– Не напоминай, – попросила она, поднимаясь из-за стола. – Ладно, если ты не против, то я и в самом деле пойду… Хотя и совестно. – Она кивнула на неубранный стол.

– Томка, да хватит ерундой-то страдать, вдвоем здесь и делать нечего. Спокойной ночи!

– Спокойной ночи! – ответила Тамара. Кивнула ему на прощание и пошла к себе.

К двери, мимо зеркала, в котором уже не случайно попыталась высмотреть, что там происходит у нее за спиной. Егор тоже поднялся из-за стола, но не стал сразу собирать с него посуду, а, как и ожидалось, стоял, неотрывно глядя ей вслед.

– Латонин. – Уже взявшись за ручку двери, Тамара вдруг развернулась назад, сама удивляясь тому, что делает. – Я думаю, что все равно этим закончится, раз мы с тобой тут, в четырех стенах, бок о бок живем. Так что если хочешь, то правая половина кровати – твоя.

От этих слов, произнесенных не иначе как в припадке безумия, пульс часто забился у нее в висках. И уже испугавшись того, что она натворила, Тамара быстро ушла к себе. Не торопясь ложиться, нервными шагами прошлась по комнате.

Нет, ну надо же было такое вдруг сказануть! Ведь могла же и молча уйти! Всего миг отделял ее от этого варианта развития событий. Всего миг, пока она зачем-то не открыла рот. Но, как известно, слово не воробей. Сказать что-либо можно и не сразу, а спустя какое-то время. Молчание же «на потом» перенести уже невозможно, если начала говорить.

Тамара остановилась, прислушалась. И немного успокоилась: судя по тихому звону посуды, Егор убирал со стола. При этом открытии она испытывала облегчение и одновременно почувствовала себя немного уязвленной. Сбросила халат и решилась все-таки лечь. Не придет? Вот и отлично! Хотелось бы только знать почему? Задавая себе этот вопрос, Тамара сама поражалась своей непоследовательности. И так ей нехорошо, и эдак, выходит, плохо? Вот и пойми после этого женщин. Включая ее саму.

Еще какое-то время она прислушивалась к тому, чем там занят Егор. Он то заходил в гостиную, то исчезал на кухне. И когда Тамара совсем уже этого не ждала, вдруг все-таки тихонько постучался в ее дверь.

– Да? – откликнулась она, от этого стука вздрогнув всем телом.

– Еще не спишь? – Он открыл дверь. – Можно к тебе на пару минут?

– Заходи. – Тамара совсем растерялась.

И что теперь делать? Подвинуться, как обещала, на полкровати? Или сделать вид, что ничего такого не произошло и что она ничего не говорила?

Егор быстро избавил ее от этого нелегкого выбора, придвинув к кровати стул. Тома поспешно подтянулась, перетекая из лежачего положения в полусидячее: если уж будет таращиться ей в лицо, то хотя бы глаза в глаза, на одном уровне, а не сверху вниз.

– Не бойся. – Он по-своему растолковал ее движение и поспешил успокоить: – Я к тебе всего на несколько слов. Решил, что будет все-таки неправильно совсем не ответить на твое предложение. Чтобы ты не истолковала мое молчание как-то не так.

– Все в порядке, можешь на этот счет не беспокоиться.

– В самом деле? – Он взял ее руку, лежащую поверх одеяла, в свою, легонько ее пожал. – Хорошо, если ты все правильно поняла. Не хочу я, Томка, чтобы ты снова расплачивалась тошнотой за пять минут удовольствия. Ведь когда ты вчера об этом заговорила, я сразу понял, в чей огород летит этот камешек.

– А вот и нет, в тот момент я о тебе даже не думала, – почти искренне возразила она. – Просто не слишком трезвая была… мягко говоря… оттого, наверное, и не слишком точно свою мысль сформулировала. Или ты ее понял не так, как следовало. Но ты что же, сам не подумал, что я могу иметь в виду не тебя, а других мужиков, потому что за прошедшие три года у меня каких только кандидатов в любовники не было? Были! Но стоило мне только представить кого-то из них на Женькином месте, в нашей кровати, как уже сразу делалось тошно. Отвращало на раз! Так что нетрудно представить, что было бы, поддайся я на их уговоры. А ведь попадались и настырные типы, такие, которые с первого раза отказов не принимают.

Тома нахмурилась, вспоминая. И – кому еще было излить душу, как не лучшему другу, Егору? – сказала:

– Один такой, мой, кстати, сосед по подъезду, заявился ко мне домой с полным джентльменским набором, когда над Женькиной могилой, наверное, еще земля не успела осесть. В полной уверенности, что мы сейчас разопьем его текилу, закусим конфетами, и после этого он останется у меня ночевать. И все никак не желал понимать, что пропускать его дальше порога я вообще не собираюсь. Потом все-таки ушел, психанув. Но через какое-то время приперся снова. И до сих пор периодически наведывается, словно проверяя, не передумала ли я на его счет. А у меня после его визитов прямо омерзение какое-то. Такое ощущение, как будто помоями окатили. – Тамара передернула плечами, точно желая стряхнуть с себя это воспоминание.

– Томка! Так что же ты мне-то ни слова о нем не сказала?! – взвился Егор.

– А зачем? Я-то решаю эту проблему пусть не до конца, но вполне культурными методами. А ты что с ним сделаешь? Морду ему набьешь? А ну как у тебя после этого будут неприятности?

– С неприятностями разобрался бы по мере их поступления. И до морды, возможно, дело бы не дошло – иногда таких типов бывает достаточно просто хорошенько прижать в темном уголке: в этих условиях информация лучше усваивается. Короче, решил бы, что делать. А вот то, что ты вынуждена бываешь терпеть его визиты – это вообще не дело, Том! Будет ли он тебе еще докучать или кто другой – звони мне, и я улажу эту проблему. Не превышая при этом необходимых мер внушения, обещаю. Но и ты уж мне пообещай, что больше не будешь замалчивать такие инциденты. Пока я жив, за тебя, слава богу, есть кому заступиться.

– Сплюнь! – воскликнула Тамара. И передразнила: – «Пока я жив…»

– Да всякое ведь бывает, – тяжело вздохнув и думая в этот момент, наверное, о Женьке, пожал плечами Егор.

Тамара в ответ на это многое могла бы ему сказать. Про то, что ей и Женьки хватило на всю оставшуюся жизнь. И про то, чтобы он даже думать не смел о смерти, потому что она ему запрещает. Но тут от двери послышалось царапанье, от которого у нее все слова мгновенно застряли в горле. Первой ее мыслью было: крыса! Она даже не задумалась над тем, откуда такая живность могла взяться в обжитом доме Егора, а поспешно поджала под себя ноги, хотела уж было вовсе вскочить, как в приоткрытой двери показалась не острая серая морда, а лохматые ушки и макушка в полосочку.

– Паршивец хвостатый! – выдохнула она, пытаясь вернуть на место едва не убежавшее сердце.

– Почему паршивец? Он на наши голоса сюда пришел. Заскучал, наверное: кормить-то я его только что кормил. – Егор поднялся со стула и взял кота на руки.

– Да потому, что напугал, – попыталась объяснить свою вспышку Тамара. И заметила: – А он ведь активно начинает ходить! В прихожку ведь тоже сам сейчас из гостиной вышел? К лоточку, наверное. Умница!

– Умница, – согласился Егор, приподнимая кота и заглядывая ему в мордаху. – Только Тамару вот напугал. И замерз, похоже, бродяга: лапы-то совсем холодные.

– Так шубка-то вся покоцаная, толку от нее чуть. – Тамара протянула руку и сочувственно погладила кота. – Неси его уже в люльку, пусть возле печки греется.

– Сейчас отнесу. – Егор, как мог, укрыл пока кота своими широкими ладонями. – Спокойной ночи, Том.

– Спокойной. – Тома взглянула на Ямсика, кивнула и ему тоже.

Кот ответил ей с Егоровых рук безмятежным взглядом золотых глаз. Устроился, как будто всю жизнь там жил! Тамару это не удивило: она-то знала, какие теплые и ласковые у Егора ладони. И, глядя вслед удаляющейся парочке, в чем-то даже позавидовала коту. Но в то же время не удержалась и от облегченного вздоха: все-таки уходит! Пожалуй, так лучше для них обоих.

Утром Тамара встала лишь ненамного позже Егора, он даже свой фирменный кофе еще не успел доварить. Ей хотелось если не съездить с ним в Следственный комитет, где сейчас активно решалась ее судьба, то хотя бы проводить туда его, словно ее безмолвное напутствие могло хоть чем-то помочь расследованию дела. Но так получилось, что свежие новости Тамара с Егором получили еще до его отъезда.

– Макс звонит! – удивился Егор, взглянув на ожившую телефонную трубку. – Чего это он спозаранку? – потом включил громкую связь, чтобы Тамара тоже могла быть в курсе. – Да, Максим? Привет!

Тамара застыла рядом, боясь пропустить хоть слово из того, что он должен был ответить.

– Да, привет, Егор, – донеслось из трубки. – Хотел спросить у тебя: ты вчера говорил кому-нибудь о нашем с тобой разговоре? Хоть слово?

– Нет, конечно. – Егор покосился на Тамару, которая, естественно, была не в счет. – А что у тебя случилось?

– Вчера, где-то через час после тебя, ко мне следак приходил. Якобы следак, потому что в наше время все эти корочки можно в любом переходе купить. И спрашивал меня про угон машины: что у меня случилось да как.

– И что ты ему сказал?!

– Да ничего. Что я, дурак, что ли? Ушел от ответа, мол, знать ничего не знаю и не было такого вообще.

– Молодец! А он что?

– А что он? Помялся еще какое-то время, повынюхивал, не искал ли я свою машину в последние дни. Даже давить на меня пытался: мол, и свидетели есть, и в преступлении моя машина может быть замешана. Но я так, с мордой кирпичом, перед ним и сидел, так что пришлось ему ни с чем уйти восвояси. А я уже после его ухода подумал: чем черт не шутит, вдруг ты после нашего разговора все-таки ездил в Следственный комитет и вдруг это настоящий следак приходил? Думаю, позвоню тебе на всякий случай с утра, уточню. Надеюсь, не разбудил?

– Нет. И молодец, что позвонил. Для меня эти новости могут оказаться важными. А ты запомни и не забывай: я никому не скажу о нашем с тобой разговоре. Вообще! Так что любого, кто к тебе сунется по этому вопросу, смело гони в три шеи. И все отрицай. И еще, Макс: будь сам осторожен. Алена сняла свою шубку?

– Да, вчера, после твоего ухода, мне удалось наконец эту дуру уговорить. А с приходом этого липового следака она уже и сама поняла, что дело нечисто.

– Это хорошо. Будьте внимательны, ребята. Берегитесь. Хоть у них на тебя и нет ничего и связать угон ты, по их задумке, можешь только с теми лбами при коробках, но все же. А клиенты на перевозку, кстати, были фальшивыми: их коробки брошенные так там до сих пор и стоят, где их тебе показывали.

– После разговора с тобой я уже догадывался, что такое вполне может быть. Они заранее пытались найти, кого можно будет подставить, если что-то вдруг у них не заладится. Поэтому и выбрали именно мою машину: мне будет сложнее отвертеться, если меня в чем-то вдруг начнут обвинять. Хотя я даже не знаю, в чем.

– На этот счет не беспокойся: я, если что, буду твоим свидетелем. А твоя главная задача пока заключается в том, чтобы уберечься от всяких там искусственно созданных несчастных случаев. Хотя я думаю, что после вчерашней проверки они тебя оставят в покое, если только каких-нибудь новых обстоятельств не возникнет. В общем, затаитесь пока с Аленой. И еще, Макс: можешь ты мне этого следака описать?

– Не очень. И это одна из причин, почему я сразу ему не поверил: он в медицинской маске был. Отодвинул ее пальцем на пару секунд якобы для того, чтобы я мог сличить его лицо с фотографией в удостоверении, но на самом деле больше рукой своей спрятал, чем открыл из-под маски. Сослался на ОРЗ и на то, что в праздники невозможно найти замену, так что приходится больному работать. И я бы ему поверил: все мы люди, одни болеют, а другим действительно лень выходить в Новый год. Вот только голос у него был без малейшего намека на сопли и прочее, что там простуде должно сопутствовать. Я не подал виду, что заметил эту нестыковочку, но в голове отложилось. И сразу тревожный звоночек звякнул. Так что хоть я потом и решил тебе отзвониться, все-таки уточнить, не мог ли это быть настоящий следак, но свои выводы сделал еще вчера.

– Правильные выводы сделал. И сам молодец. Если вдруг что-то еще случится, ты держи меня в курсе, хорошо? И не забывай, что береженого бог бережет.

– Постараюсь не забыть. Ну, вроде все. Пока, Егор.

– Пока, Макс. – Егор отключился и перевел взгляд на встревоженную Тамару. – Вот и здесь этот тип без лица уже успел побывать, лишь на полшага мы его чудом опередили! Крейсирует, как готовая напасть акула. К счастью, на ребят у него действительно ничего нет, и он не должен считать, что они представляют для него опасность.

– К счастью, – дрогнувшим голосом повторила Тамара. – Иначе, возможно, Макс уже не смог бы тебе с утра позвонить. Ты ведь знаешь, как этот молодчик скор на устранение свидетелей. – Она зябко передернула плечами.

– Том. – Егор коснулся ее плеча рукой. – Держись. Все будет хорошо.

– Верю. – Тома накрыла его руку своей, заглянула ему в глаза. – Езжай уже к своему следаку. И возвращайся как можно скорее.

– Постараюсь. Жди.

Они выпили свой утренний кофе быстро, без всякого почтения к благородному напитку, и Егор сразу уехал. А Тамара, чтобы чем-то скрасить свое тревожное ожидание, снова взялась за стряпню. Первое – борщ – у них уже было, так что она покопалась в холодильнике, нашла там фарш и, быстро разморозив его в микроволновке, затеяла лепку пельменей. Егор их любил, а для нее это сейчас было самое подходящее занятие. Настолько подходящее, что за ним ей даже показалось, что отсутствовал Егор не слишком-то долго. При всем при том, что ждала она его, как вестника своей судьбы, с трепетом и с замиранием сердца. А может, у нее и в самом деле не так уж и много времени на эту лепку ушло? Сколько она там лепила их, эти ровные ряды пельмешек на трех противнях? Заметив в окно, как открываются ворота, чтобы пропустить Егорову машину, Тамара убрала два из них в морозильную камеру, а третий оставила на столе, начав подогревать на плите кастрюльку с водой. А потом, так как Егор уже вышел из машины, кинулась на крыльцо:

– Ну как?..

– Да как и ожидалось. – Он приобнял ее, входя в дом. И начал отчитываться, одновременно раздеваясь в прихожей: – Получил от следака втык за свою самодеятельность, но не сильный, потому что информацию он мою оценил. Испепелив меня взглядом – теперь ведь еще одно дело, Иринино, ему же вести! – он сделал запрос по пожару в ее квартире. А что касается Оксаны, то он мне сообщил, что при повторном осмотре патологоанатомом никаких повреждений у нее на ногах не нашли, зато на ее теле обнаружились кое-какие едва заметные мелочи, теперь заставляющие думать, что выпала она из окна не сама. Я не стал вдаваться в подробности, что именно они там высмотрели. Это все следственная рутина, пусть сами в ней разбираются. Главное, что они связали-таки все воедино. А я попутно успел подкинуть им мыслишку и про театрального гримера. Сказал, что головой ручаюсь за то, что сама ты этой кражи совершить не могла и что кто-то под тебя очень натурально косил. Следак, конечно, скептически хмыкнул, слушая мои клятвы, но обещал проработать эту версию, так как со своими предыдущими версиями я не подкачал. На том мы и разошлись, под вытребованные у меня заверения, что больше я в это дело соваться не буду. Хотя, как мне показалось, в душе-то надеется следак как раз на обратное. Но это уж мои домыслы, не более того. Возможно, что я и ошибаюсь, потому что он вскользь упомянул, что в «Транс-корпе», не довольствуясь официальным расследованием, наняли еще и частных сыскарей. Упомянул так, как будто на самом деле хотел больше предупредить. Уж не знаю, что там за ребята подобрались и какими методами работают, но думаю, что с ними лучше не пересекаться. Так, от греха подальше.

– Ясно. – Дослушав его отчет уже в гостиной, Тома направилась обратно к двери. – Ладно, пойду взгляну, не закипела ли вода. Тебе сколько пельмешек сварить?

– Побольше! – обрадовался Егор. – Томка, да ты просто чудо! Я давно о них подумывал, но все как-то руки не доходили налепить.

– Сейчас это дело исправим. – Тамара задержалась возле дверей и пожаловалась: – Вот только телефона у меня не было. А хотелось тебе позвонить, сказать, чтобы ты сметаны к ним купил, ну и еще чего-нибудь там по вкусу.

– Это мы сейчас сообразим. А что касается телефонов… – Егор принялся рыться в своей борсетке, но Тамара, не дожидаясь того, как он оттуда что-то вытащит, поспешила на кухню, где кастрюля вовсю уже призывно звякала крышкой.

Он пришел к ней, когда она, закинув в бурлящую воду пельмени, орудовала в кастрюле шумовкой, не давая им слипнуться:

– Вот. Купил как раз два телефона. Простые, но именно такие сложнее отследить, чем смартфоны. С симками без регистрации. Один тебе, другой мне. На всякий случай, чтобы мы с тобой могли по ним поддерживать связь. Включаются они просто, пин-кода в них нет.

– Отлично. – Свободной рукой Тамара взяла трубку, поднесла ее, не включая, к уху и заявила: – Соуса бы надо к пельменям купить.

– Сделаем, – с серьезным видом ответил в свою невключенную трубку Егор.

И полез в холодильник, откуда первым делом на столе появилась запотевшая баночка домашнего хрена. Потом домашние же заготовки с наклейками «соус грибной» и «аджика». Тамара, любившая все остренькое, поспешно выложила готовые пельмени на блюдо.

– А неплохо у нас с тобой это получается, твоими усилиями да моими стараниями, – разнеженно сказала она, когда опустели их тарелки на обеденном столе.

– Согласен. – Егор промокнул салфеткой усы. – Ладно, а теперь вернемся к насущным делам. Я вот тут подумал: рано мы вчера домой уехали. Да, конечно, и устали, и запись хотелось поскорее посмотреть. Но! Не вернуться ли нам сегодня туда? И не продолжить ли поиски дальше от аптеки? Потому что мне вдруг пришло на ум: когда Макс нашел машину, парочка ведь уже и сама собиралась ее покидать! А стали бы они делать это вдали от своего дома или хотя бы от того места, где у них была оставлена собственная машина? Как-то не думается мне, что после такого насыщенного дня, какой у них тогда выдался, им бы еще захотелось совершать длительные прогулки пешком.

– Значит, если пройти по той улице и ее ближайшим окрестностям, то есть шанс найти, куда наша парочка скрылась? – оживилась Тамара. – Или хотя бы увидеть ту машину, на которой обычно ездит наш человек без лица? А что?! Давай попытаем счастья!

– А перед тем неплохо бы еще сделать пару распечаток со вчерашней записи. И поспрашивать бы людей, показывая им эти снимки. Может, нам повезет и выяснится, что с этой парочкой кто-то знаком? Если они действительно живут в том районе? Дама-то в гриме, а вот человека без лица видевшие его ранее люди могли бы узнать не только собственно по лицу, но еще и по фигуре, по осанке и по манере держаться.

– Ты гений, Егорушка! Ладно, займись снимками, а я пока оденусь для поездки.

Переоделась она очень быстро, Егор как раз успел выбрать нужные кадры и отправить на принтер. А еще ответить кому-то по телефону, по своему, официальному. Подумав, что это мог позвонить снова Макс или даже следователь, Тамара устремилась к Егору, чтобы быть поближе и слышать получше. Но из трубки зазвучал женский голос. Злорадный такой, торжествующий:

– Ну что, Латонин, отдыхаешь с сестричкой? Удалось же вам сделать из меня идиотку! Да только долг платежом, как известно, красен! Сестра она тебе, да?!

– Валя? Ну, во-первых, здравствуй, – холодно ответил Егор.

– Здравствуй-здравствуй, и сестренке твоей привет! Той, которую ты укрываешь, в то время как она в федеральный розыск объявлена. Хорошо замаскировались, нечего сказать, да только я все равно ее узнала по телику, хоть и не с первого раза. Так что, когда к вам полиция приедет, ты знай, что это от меня, в благодарность тебе за все. От всей моей души, в которую ты заглянуть не пожелал, а попросту плюнул!

– Ни плевать, ни заглядывать не больно-то хотелось. – Разом помрачневший Егор отключился, взглянул на Тамару. – Ох и дурами же бывают некоторые бабы! Но хорошо, что при этом еще и мстительными сверх меры: не выдержала, позвонила, чтобы заявить о себе. Не думая, что тем самым предупредила. Однако времени у нас все равно в обрез, Том. Как ты поняла, планы меняются. Давай быстро собери все свои вещи. Если полиция явится, они не должны ничего найти.

Подавая пример, он уже сам метнулся в комнату к Тамаре и начал торопливо складывать в сумку все то, что недавно сам же ей покупал.

– Посуду убери, на столе стоят два прибора! А здесь я сама. – Тамара выхватила у него сумку и продолжила начатое дело.

Потом быстро содрала с кровати белье, сунула в машинку: поди угадай теперь, откуда оно и когда холостой мужчина последний раз брался за стирку? Быстро обтерла в комнатах и в ванной все, к чему прикасалась: не зря же смотрела детективные фильмы!

– Томка, все собрала? – Егор метнулся к ней из кухни. – И постельное? Молодец! А Валя, оказывается, не так глупа, как я вначале подумал.

– Ты о чем? – Тома сперва не поняла, но вдруг увидела в окно, как за забором останавливается сразу несколько машин. – А! Она не сразу нам позвонила. Выждала.

Ее сердце заколотилось еще быстрее, хотя пару минут назад казалось, что это уже невозможно. Она уже и не вспоминала о том, как в первый день, услышав, в чем ее обвиняют, хотела сама явиться в полицию. Чтобы ее упекли в грязную камеру, в которой она уже не будет принадлежать сама себе, а будет только выполнять волю своих тюремщиков? Где нет ни душа, ни чистого белья, ни свежего воздуха? Тамара вдруг так ясно все это себе представила, что ее передернуло. Теперь она была готова куда угодно, хоть обратно в лес, но только бы не в тюрьму. Но Егор и не собирался ее туда отдавать. Вместо этого он увлек ее за собой обратно в гостиную и там, возле самого камина, рванул на себя часть пола, на деле оказавшуюся едва различимой крышкой над входом в погреб:

– Томка, быстро вниз! Вещи я тебе скину. И притаись там, что бы ты ни услышала!

Тамара послушалась беспрекословно: незваные гости уже стучали в ворота, все активнее и громче. Вещи упали на песочный пол, рядом с печным основанием, а сама она присела на нижнюю ступеньку лестницы, едва смея дышать. Крышка над ней сразу захлопнулась, оставив ее в темноте и не позволяя осмотреться подробнее. Свет сюда почти не проникал, зато слышимость была неплохой. Тамара обнаружила это очень скоро, когда сверху вдруг затопали человек, наверное, пять, а двое из них еще и заговорили друг с другом на повышенных тонах.

– Это частная территория, господа, и никто не давал вам права вваливаться сюда, едва не выломав ворота! – Это Егор. Уверенно-возмущенный, с ноткой праведного удивления.

– Как сказать, господин Латонин! – Второй голос звучал сухо, почти без эмоций. – К нам поступил сигнал, что вы скрываете у себя гражданку Затонову, в то время как она объявлена в розыск. Вам известно, что, действуя таким образом, вы становитесь соучастником преступления?

– Сергей Анатольевич, извините, но это бред. Если бы я знал, где она, то что за смысл был бы мне встречаться с вами почти каждый день в надежде, что вы мне хоть что-то о ней наконец сообщите?!

– Не знаю, не знаю. Скажу только, что за время своей работы я всякое успел повидать. Но давайте перейдем к цели нашего визита: вы позволите осмотреть ваш дом? Сразу скажу, что ордера у меня пока нет, но, если вы будете настаивать, его подвезут с минуты на минуту: дело, как вы сами знаете, серьезное. И прокурор при необходимости подпишет любые бумаги по первому моему требованию.

– Не надо, не трудитесь. Мне скрывать нечего! А вы, скорее всего, тратите свое время впустую из-за глупой выходки ревнивой бабенки. Я даже могу назвать вам ее имя и готов поспорить, что угадаю! Впрочем, как знаете…

– Спасибо. От кого бы ни поступил сигнал, а мы должны его проверить. Приступайте!

Сотрудники, услышав последнее слово, затопали у нее над головой. Заскрипели двери, и даже в бельевой ящик дивана, судя по звукам, кто-то не поленился заглянуть. Впрочем, обыск – а это был именно он – длился недолго. Вскоре топот ног переместился во двор, который, судя по звукам, тоже осмотрели. Бегло, но внимательно. Гараж, сарай и даже как будто погреб – в какой-то момент Тамара услышала копошение чуть ли не рядом с собой. Застыла, вся сжавшись в комочек. Потом сообразила: ее закуток расположен отдельно, за каменной кладкой печи, упирающейся в землю. Чтобы попасть в него, надо знать, где находится отдельный вход и что он вообще существует.

– А это, господин Латонин, как вы объясните?

– Это? Белье женское, нижнее. Комплект, одна штука. В бане, поди, нашли?

Тамара беззвучно ахнула: вот про что она забыла! Про свой комплект белья, в котором парилась в бане, а после постирала и оставила сохнуть на веревке в парилке.

– Но меня ведь, если не ошибаюсь, обвиняют в укрытии беглой каторжницы, а не в нарушении обета безбрачия? – тем временем иронично напомнил Егор. – В последнем грешен, не отрицаю. Но, по-моему, имею на это право, как всякий свободный мужик.

– Свободный или беспокоящийся о пропавшей любовнице?

– А одно другому не мешает. Некоторые народы даже по нескольку жен имеют на законных основаниях, так что… Физиология и любовь – это разные понятия.

– Как сказать… Вещи мы забираем на экспертизу, – после небольшой паузы постановил следователь (а кто еще это мог быть, судя по содержанию разговора?).

– Валяйте. Больше, к сожалению, вам ничего предложить не могу. Хотя еще недавно, Сергей Анатольевич, я был готов предложить вам свою помощь. Помимо исподнего.

– А я, Егор Александрович, еще недавно говорил вам, что сумею справиться сам, – не менее ядовито ответил следователь. – Впрочем, справедливости ради вынужден признать, что помочь вы мне в самом деле смогли, и существенно. И даже последнюю новость могу сообщить, выданную мне на мой запрос: по сводкам ОВД одного из районов города, позавчера ночью якобы от отравления паленым алкоголем у себя в квартире скончался пенсионер. Угадайте, кем он был по профессии?

– Гримером, я полагаю?

– Именно. Так что мы будем тщательно прорабатывать и эту вашу последнюю версию. Но если вдруг выяснится, что гражданка Затонова действительно укрывалась где-то здесь, и если эксперты обнаружат ее отпечатки пальцев…

– Да что за бред?! Конечно же обнаружат! Потому что Томка бывала здесь, и в последний раз – незадолго до праздников.

– Если обнаружат свежие отпечатки ее пальцев, то ваши заслуги вас не спасут, – бесстрастно договорил следователь. – А теперь разрешите откланяться. О результатах экспертиз, в том числе и белья, вы будете осведомлены дополнительно.

– По телефону? Или приедете ровно в полночь на «воронке»?

– Как получится. Всего хорошего.

– И вам тоже. Не могу сказать, что был слишком счастлив вас видеть, но зла не держу.

Тамара не могла этого увидеть, но каким-то внутренним чутьем поняла, что после некоторой заминки мужчины все-таки пожали друг другу руки. А потом топот ног возобновился и стих во дворе, сменившись вскоре шумом отъезжающих машин. Еще через пару минут Тамара услышала, как вернулся выходивший проводить их Егор. Но отчего-то не поспешил ее выпустить, а, судя по шагам, неторопливо обошел всю комнату. Не зная, что у него за причины для этого, да и вообще как открывается этот люк у нее над головой, Тамара продолжала сидеть тихо, как мышка. До тех пор, пока ее укрытие наконец-то не отворилось и хлынувший туда свет не заставил ее зажмуриться.

– Ну все, давай вылезай. – Подавая Тамаре руку, Егор заговорил отчего-то вполголоса. И ее тоже предупредил: – Только тише.

– А что случилось? Они что, не все уехали? – спросила она шепотом после того, как твердо встала ногами на пол гостиной.

– Все или не все – не знаю, чуть позже надо будет это проверить. А вот в доме во время обыска могли жучков напихать. Здесь, в гостиной, я за ними более-менее следил, да и сейчас все обошел, перепроверил, прежде чем тебя выпускать. Но вот за другие участки дома уже не ручаюсь. Так что, Томка, не шуметь, и отсюда ни ногой.

– Хорошо сказано! Особенно насчет «ни ногой». А если я… гм… куда-нибудь наведаться захочу? Что, лоточек мне, как Ямсику, принесешь?

– Это лишь в том случае, если ты часок-другой не потерпишь. Потому что, Том, придется тебе отсюда уехать. Сегодня же. Мы ведь с тобой хоть все и обтерли, но понятия не имеем, что там могут показать следаку эти их экспертизы. Сейчас ведь наука так далеко шагнула, что может не только отпечатками пальцев оперировать, но даже устанавливать срок их давности. И если все-таки отыщется хоть один свежий…

– Так ведь и тебя тогда могут арестовать! – ахнула Тамара. – Следак же грозил.

– Это еще вопрос, смогут ли они меня отловить, воробей-то я стреляный. Но в любом случае не стоит рисковать нам обоим. Так что, Том, так как ты уже собралась, давай-ка я тебя к нашим «трем старостам» на пару деньков отвезу? Думаю, это будет наиболее безопасное место. О них никто не знает, зато они уже в курсе всего. И не думаю, что решат тебя выдать, хотя бы потому, что люди редко решаются сделать что-то плохое однажды спасенному ими человеку.

– И как же мы к ним? Так вот и поедем, без предупреждения?

– Так и поедем, Том. Звонок могут отследить, так что лучше его не делать. Не откажутся же они тебя приютить? Ненадолго.

– Думаю, нет, – согласилась Тома, стараясь не показывать Егору, что ее расстроил этот вынужденный отъезд.

Три женщины, к которым он ее отправлял, были ей весьма симпатичны, но все же она предпочла бы не уезжать, а остаться с ним. И потому, что за него беспокоилась, и потому, что, кажется, успела все-таки привязаться к нему за эти несчастные несколько дней. Это было несложно, учитывая, что когда-то они уже жили практически бок о бок возле Женьки и даже в те страшные дни Тамара умудрялась испытывать к Егору какие-то добрые чувства. Не только благодарность, но и что-то еще.

Чувствуя, что пауза затягивается, а Егор смотрит на нее, Тамара спросила:

– Только как я отсюда выбираться-то буду? Если, как ты говоришь, мне даже в прихожку выйти нельзя, а не то что на улицу?

– Это я возьму на себя. – Он достал из подпола сумку с ее вещами, поставил на стул. – Доставай пока куртку с шапочкой и сапоги, одевайся. А я пойду взгляну, что у нас там на улице делается. Выйду под предлогом того, что ворота свои снаружи хочу осмотреть. Это никого не удивит: любой хозяин захотел бы взглянуть, что с ними стало после того, как в створки долбилась компашка мальчиков по вызову.

Егор вышел, а Тамара осталась. Порылась в сумке, куда они в спешке побросали все вещи без разбора. Отыскала уличную одежду, сменила домашние тапочки на сапоги. Потом, не спеша одеваться, окинула прощальным взглядом гостиную с елочкой. Нет, не хотелось ей уезжать отсюда. Никак не хотелось. И если бы только над ней не нависала угроза сменить это место на куда менее привлекательную тюремную камеру…

– Следят за нами, Том, – доложил, появившись, Егор. – Наружка в машине, припаркованной за углом, и еще один чувак на чердаке соседнего дома. Уж не частные ли сыскари от «Транс-корпа» пожаловали? Законники-то вряд ли отважились бы на несанкционированное проникновение в чужой дом.

– Так, может, у хозяев разрешение спросили?

– Вряд ли. Хозяева приезжают в этот дом только на лето, так что… – Егор поставил перед Тамарой огромную пустую сумку. Баул наподобие тех, с которыми когда-то сновали через границу за товарами торговцы-челноки. И скомандовал: – Одевайся и полезай. Кто бы это ни был, а пусть себе смотрят.

– Куда? Туда? – Тамара переводила растерянный взгляд с зияющего зева расстегнутой сумки на Егора и обратно.

– Ну а как тебе еще незаметно добраться до машины, Том? Я отнесу туда сумку и поставлю на заднее сиденье. И как только мы отъедем, ты из нее вылезешь. Все дела!

– А ты ее до машины-то сможешь дотащить? А там поднять? И поставить? Я ведь, знаешь ли, не три килограмма вешу.

– Томка… – Он посмотрел на нее снисходительно, как на малое дитя. – Можно подумать, что в первый раз. И ладно бы кого, а то тебя-то! Да я, когда зимовья ставил в тайге, бревна на плече перетаскивал в одиночку. А ты хоть представляешь себе, сколько каждое весит? Двоих таких, как ты, и то, наверное, мало будет. Так что полезай! Не бойся, не уроню. Или нет, посиди еще минут десять, а я вначале багажник загружу.

Егор взял сумку с ее вещами и вышел. Тамара ждала, что он сразу после этого вернется за ней, и уже примеривалась к своему «средству перемещения», но он сделал еще две ходки к машине из прихожки. Один раз отнес туда, судя по звукам, ящик бутылок. Тамару это вначале озадачило не на шутку: это еще зачем? Но потом она решила, что Егор лучше знает, что делает, и просто принялась ждать, когда придет ее очередь. Услышав, что он берется за дверную ручку, вздохнула и влезла в сумку ногами.

– Ну, укладывайся поудобнее. – Егор встал возле нее. – С учетом того, что тебе все-таки придется какое-то время провести в таком положении. До тех пор, пока мы на трассу не выедем, где к нам в машину уже вряд ли кто-то изловчится заглянуть.

Тамара послушно легла, подтягивая над собой бортики. Поворочалась, приноравливаясь. Потом кивнула, глядя на Егора снизу вверх:

– Вроде так нормально.

Он опустился перед сумкой на колени. Тамара думала, что он ее сейчас застегнет. Но прежде, чем потянуть собачку на «молнии», он вдруг наклонился и поцеловал Тамару. И, отвечая на ее взгляд, тихо сказал:

– На счастье.

После чего действительно застегнул замок и без видимого усилия, плавно накинул ремни сумки себе на плечо. Чуть наклонился, что-то взял и в другую руку тоже. А потом двинулся на улицу.

Покачиваясь в сумке, Тамара прислушивалась к тому, что происходит вокруг. Вот Егор вышел на крыльцо. Вот, хрустя ногами по снегу, подошел к машине. Открыл дверцу. Тамара ощутила, как дно сумки коснулось сиденья, после чего Егор плавно задвинул ее внутрь. Проверил, устойчиво ли она стоит, и захлопнул дверь. Тамара вздохнула: прибыли! Пальцем чуть развела края «молнии», чтобы было свободнее дышать. Услышала сверху тихое «мяу». Ямсик?! Тоже с ними? Но спрашивать о чем-то у Егора было пока не время: он уже сел за руль и включил зажигание. Прогрел двигатель, а потом машина, величаво покачиваясь, двинулась к воротам. Тамара замерла в ожидании: а ну как сейчас те, кто их караулит, заставят Егора остановиться? И проверят, что он с собой везет? Но нет, эти люди предпочли не заявлять о себе в открытую, позволив машине беспрепятственно выехать вначале со двора, а потом и вообще из деревни. Трассу Тамара угадала сразу. И по шуму машин, которых и на шоссе, и в городе постепенно становилось все больше, как в будние дни. И по тому, как у их собственной машины изменилась скорость. А потом Егор сказал:

– Все, Том, можешь выбираться. Только старайся не маячить в окнах.

Выполняя его просьбу, Тамара не вылезла, а просто выкатилась из расстегнутой сумки на пол. Потом тихонечко перебралась на сиденье, устроившись на нем полулежа, в обнимку с Ямсиком. Хотела спросить у Егора, зачем он потащил с собой кота, да не успела.

– Вот они, голубчики, за пару машинок от нас. – Егор сказал это таким тоном, как будто уже заждался их появления.

– Кто?! – вопрос про кота был мгновенно забыт до лучших времен. – Эти, которые за нами следили?

– Ну а кто же еще? Или ты думаешь, что они нас так просто выпустили бы из ворот, если бы не собирались проследить, куда я поеду? Ну-ну…

Тамара рискнула, чуть приподнявшись, высунуться за спинку сиденья, только до уровня глаз, и взглянуть в заднее стекло через щель между спинкой и подголовником. Уточнила:

– Это темное такое, что-то вроде хетчбэка? И что мы теперь с ним будем делать?

– Уходить. Том, ты села бы обратно, как была. И как-нибудь поустойчивее, чтобы тебя по салону не кидало. Упрись ногами, а Ямсика держи на руках.

– Что ты задумал? – Тамара сделала все, как он сказал, но голос был полон сомнения. – Моторчик у них должен быть ого-го! От таких не то что уйти, а и просто оторваться проблема. Особенно для твоего тяжеловеса, он ведь у тебя не гоночная машина.

– К счастью, нет, – усмехнулся Егор. Поймал в зеркале заднего вида тревожный Тамарин взгляд, подмигнул ей.

И спокойно повел машину дальше в неплотном, но уже весьма густом потоке других машин. Тамаре, не знающей, что он мог задумать, оставалось лишь ждать какого-то подвоха с его стороны.

– Том? – окликнул ее Егор.

– Да? Что ты все-таки хочешь сделать?

– Держись! – Егор вывернул руль так неожиданно, что Тамара, даже предупрежденная, едва сумела сохранить прежнее положение.

Уперлась ногами в переднее сиденье, прижимая к себе кота. И ощутила, как сбросившая скорость машина пошла не ровно, как прежде, а словно бы покачиваясь на волнах.

– Вот и все. Приехали. И толку мне с их моторчика?

Эти слова Егора побудили ее снова высунуть нос над спинкой. И усмехнуться, увидев, как машина их преследователей надежно застопорилась в самом начале поворота, когда впопыхах попыталась нырнуть вслед за Егором на проселочную дорогу, на совесть засыпанную недавними снегопадами. На дорогу, на которой они, наверное, зарылись бы в снег не меньше, чем до середины борта, если бы не застряли еще в начале пути. И по которой совершенно свободно ехал сейчас Егор. Все дальше и дальше от трассы и от беспомощно застывших возле нее «провожающих». И только когда они уже скрылись из виду, Тамара наконец спросила:

– А куда мы теперь?

– Ну ясное дело, что не к «старостам», Том. Точнее, к ним, но, конечно же, не по прямой, а так, чтобы тебя ни одна собака не отследила. Иначе что за смысл был бы мне вообще тебя куда-то увозить?

– И какими петлями ты к ним собираешься ехать? Свернули-то мы неведомо где. Навигатор у тебя включен? Хоть посмотреть.

– Навигатор здесь, другого не надо. – Егор постучал себя пальцем по голове. – Поэтому в машине у меня его отродясь не водилось. А что касается телефона… Ты свой так и не включала, Том? Он у тебя вообще где?

– Где-то, наверное, в сумке, надо искать. А включать – нет, не успела.

– Вот и чудненько. Я свою новую симку пока тоже не активировал. Значит, единственный телефон, по которому нас могут отследить те ребята, которым мы сейчас показали хвост, – это мой старый. Возможно, если они достаточно хорошо оснащены, они уже это пытаются сделать: запеленговать нас по моему телефону. Прекрасно!

– Что ж тут прекрасного-то? – расстроилась Тамара, вспомнив о такой возможности. – Говорят, такие смартфоны, как твой, можно засечь даже в выключенном состоянии. Выходит, мы зря от них уходили? Ведь все, что им сейчас требуется, – это вызвать к повороту хороший внедорожник да поехать за нами следом. Им даже торопиться не надо! Потому что даже если они потеряют наши следы на снегу, то всегда могут свериться с сигналом от твоего телефона. Да и просто узнать по нему, где ты был! Даже не пускаясь следом за нами в это путешествие по сугробам!

– Надеюсь, что не пустятся, это было бы гораздо лучше: была бы гарантия того, что не придется играть с ними в салочки по деревенскому бездорожью. А иначе, может, еще вынудят их за собой поводить.

– Да дураки они, что ли, за тобой гоняться, если весь твой маршрут могут тупо отследить на планшете, по сигналу с телефона?! – взорвалась Тамара.

– Ключевое слово «тупо», Том, – ответил ей Егор.

И Тамара поняла, что лучше пока прекратить расспросы. Тем более что они как раз въезжали в какую-то абсолютно незнакомую деревню. Жилую, судя по дымкам, вьющимся над печными трубами. Тамара покрепче прижала к себе кота, озадаченного, похоже, не меньше, чем она сама. Шепнула ему на ушко, успокаивая не только его одного, но и себя тоже:

– Все будет хорошо!

– Держись, Том. – Егор тем временем, проехав мимо нескольких дворов, у очередного из них остановился. Тормознул довольно резко, потом сдал назад, снова вперед, и так несколько раз подряд.

Потом опять обратился к Тамаре:

– Посиди тихонько, а лучше вообще пригнись, чтобы тебя не было видно. Я сейчас вернусь.

Тамара притаилась за спинкой переднего сиденья и проводила Егора удивленным взглядом. Он прошел через двор прямо к дверям, постучался в них и звучно спросил, так что даже Тома услышала:

– Эй, славяне, есть ли кто дома?!

Хозяева отозвались, и спустя пару минут Егор вернулся к машине с тремя мужиками, сетуя на ходу:

– Сам не знаю, как вдруг забуксовал! На ровном месте! Ну, фантастика новогодняя! Чуток подтолкните, мужики!

Он сел за руль, мужики пристроились снаружи – толкать. Машину, которая и не думала буксовать, стоя на ручнике. Егор немного «погазовал» на нейтралке, давая помощникам возможность проявить богатырскую силушку. А на очередном дружном толчке всей честной компании убрал ручной тормоз, позволив машине свободно съехать с места. И выскочил из-за руля, бурно изображая восторг:

– Вот спасибо, славяне! Что бы я без вас делал?! Так… У вас здесь водку где продают? Нет?!. Что, и самогон никто не гонит?.. Весь уже выцедили? Печалька, славяне! Ну ладно, берите тогда деньгами, найдете, где отовариться… Нет, мужики, сам я сейчас съездить не могу. Рад бы, да очень в Волчановку тороплюсь!.. В Рябинках продают? Вроде и недалеко, но это я все равно полчаса потеряю как минимум. А у меня такая ситуация, что, если опоздаю, мой компаньон с меня три шкуры сдерет! А вот на обратном пути я к вам загляну! Может, даже сразу вам горючего с собой привезу, если мои там все еще не вылакали… Ну, давайте, мужики! Спасибо за помощь! Еще увидимся!

– Кое-что я поняла, – заметила Тамара, когда он сел за руль и они тронулись в путь. – Ты сказал им, что едешь в Волчановку, в то время как нам в Заболотку.

– А еще я незаметно оставил в кармане одного из них свой телефон. Пусть теперь его пеленгуют сколько хотят! Насколько я понимаю в таких делах, в ближайшее время телефону предстоит прогуляться до Рябинок. Деньгами я мужиков снабдил, во дворе у них «уазик» стоит, старенький, но, судя по следам колес, рабочий. Полчаса они еще, может, поменьжуются: ехать лень, на гаишников страшно нарваться. Но потом не выдержит душа, и рванут. Когда мужики гуляют такой компанией, они всегда предсказуемы. Главное, надо было их вычислить.

– И как ты это сумел?

– По желтому снегу. – Егор усмехнулся. – До туалета лень бежать, выскочили к ближайшей яблоне – и назад. Женщины бы не стали так делать и мужикам бы не позволили, если бы среди них была хоть одна. Значит, компашка сугубо мужская, что нам и было нужно. Ну а что они там еще не пьяные в хлам, так об этом печной дымок рассказал, ведь для того, чтобы печку топить, какие-никакие мозги нужны. Впрочем, тут нам еще и повезло: празднуют они долго, так что ресурсы у них закончились. Причем, похоже, во всей деревне, раз им даже самогона тут уже не купить. А тут как раз я вовремя со своими деньгами. В общем, поездка телефона в Рябинки нам обеспечена. А на обратном пути я к ним заеду и еще несколько бутылок подкину, тут свой телефон и заберу. Им же с таким арсеналом да на старые дрожжи веселье будет на пару дней гарантировано. Так что даже если кто у них спрашивать про нас начнет, то не факт, что они вообще что-то внятное смогут вспомнить.

– Слушай, в шахматы бы тебе играть, раз ты так ходы умеешь просчитывать! – сказала Тамара, вспомнив, что бутылки он захватил еще из дома. Значит, все уже заранее знал.

– Играю иногда. На зимовках, когда совсем один оставался надолго, так и самому с собой доводилось резаться от скуки.

– Ясно. Ну а теперь мы куда?

– Вот теперь к «старостам». Карту этого района я еще перед выездом просмотрел. Поедем не по шоссе, а кружным путем, мимо деревень, между которыми какое-никакое сообщение имеется. Хороший внедорожник там должен пройти.

– Надеюсь. – Тамара понаблюдала за тем, как, выехав из деревни, Егор принялся кружить между деверьями.

Тут ей уже и комментариев не требовалось: если их все же отследят до этого места, то далеко не сразу смогут понять, куда они направились дальше. Особенно в темноте, а между тем уже практически стемнело.

«Три старосты» коротали время за картишками, по традиции собравшись в избе у тети Тани. Увидев, кто к ним приехал, обрадовались:

– Ой, Томка! Видели тебя по телику, видели! Ну, как дела-то продвигаются? Выкладывайте новости! Если вы приехали, то теперь, наверное, все хорошо?

– Не совсем, – ответил за Тамару Егор. – Но дело движется.

– Ну, так рассказывайте! – Тетя Таня, смахнув со стола карты, уже накрывала его для чая.

– Томка все расскажет. Мы ведь к вам с просьбой: не могли бы вы еще раз укрыть ее у себя? На пару деньков? Правда, на этот раз еще и с котом. Но кот очень хороший, хоть и страшненький пока. Не шкодный, ласковый.

– Да отчего же нет? – Тетя Таня приветливо кивнула Ямсику, сидящему на руках у Тамары. – Места всем хватит!

– Ну, тогда я за вещами! – Егор быстро вышел, а вернулся уже с Тамариным и с Ямсиковым «приданым».

– Ставь в углу, потом разберемся, – кивнула ему тетя Таня. – А пока давайте раздевайтесь оба, будем чай пить.

– Раздевайся! – Егор взял у Томы кота подержать.

И сказал, обращаясь уже к «старостам»:

– А мне надо ехать. Времени в обрез, а дел по горло. Томка вам тут все расскажет, что у нас было за эти дни… Давай, Тамар, держись. – Он вернул ей Ямсика. – Всем до свидания!

– Ну что ж, раз надо – так надо, – вздохнула тетя Таня, провожая Егора за порог. Потом взглянула на потерянную Тому, так и застывшую столбом возле входа. – Да отпусти ты уже своего кошака. Не того ты так крепко обнимаешь, Томка! Эх, не того!

– Подержите! – Оживая, Тамара быстро сунула Ямсика в руки Татьяне, а сама кинулась на крыльцо.

Латонин был уже возле калитки.

– Егор!!! – Заставив его остановиться, Тамара побежала к нему через двор.

– Ну что ты, Томка? Опять раздетой бегаешь по морозу?

Не слушая его нотаций, Тамара кинулась ему на шею и крепко прижалась губами к губам. А потом, отстраняясь, тихо выдохнула:

– На счастье!

– Томка… – Он обнял ее, похлопал рукой по спине. – Ну все, иди, иди, не мерзни.

– Как только приедешь домой, позвони мне. Обязательно, слышишь?!

– Нет, Том, не буду. Не для того мы с тобой по лесам кружили, чтобы потом так глупо себя засвечивать. И ты мне не вздумай звонить. Ну, разве только в том случае, если, не дай бог, что случится. Второй телефон я включу, как приеду. Его номер, если что, записан на коробке твоего телефона. А теперь иди. – Он развернул ее спиной к себе, лицом к дому. И в последний момент Тамара почувствовала, что он целует ее в затылок. Хотела снова к нему повернуться, но он не дал. Чуть подтолкнул ее вперед. А когда Тамара все-таки развернулась в его сторону, то увидела, что он уже садится в машину.

К «старостам» Тамара вернулась, утирая вдруг набежавшие слезы. По их сдержанно улыбающимся лицам поняла: прилипнув к окну, они ни кадра не пропустили из того, что сейчас было на улице.

– Ну что, а так пойдет? – проглотив слезы и пытаясь улыбнуться, поинтересовалась у них Тамара.

– Так? Пойдет! – одобрили «старосты». – Томка, поверь умудренным глазам и большому опыту: если ты такого мужика упустишь, то будешь самой большой дурой на свете! Ну а теперь пристраивай кота у печки да садись за стол и рассказывай. И не только про все, что было, но и про этого своего мальчика тоже, поподробнее! В прошлый раз мы остановились на том, что он с твоим мужем крепко дружил. Валяй, выкладывай продолжение.

Тамара выложила. С тем большим удовольствием, что все ее мысли были сейчас о Егоре, так что ей самой хотелось о нем говорить. «Совет трех старост» слушал ее «доклад», не перебивая и даже как будто дыхание затаив. Потом они пили чай и ахали, потрясенные той чередой преступлений, которая последовала за Тамариным пробуждением в лесу. И гадали, кто же в самом деле может за всем за этим стоять. Кто-то незаурядный, привыкший играть по-крупному и не терзаемый муками совести, сметающий препятствия со своего пути. Кто-то очень и очень опасный. И удастся ли его все-таки вычислить? При таких-то талантах, а теперь еще и при деньгах?

– Егор твой, я думаю, сможет, – постановила Степанида. – Он из таких, которые если берутся за дело, то доводят его до конца.

– Слушайте, а ведь он и в самом деле что-то задумал!!! – ахнула вдруг Тамара. Как же эта мысль могла прийти ей в голову лишь сейчас?! Спустя несколько часов после его отъезда, не днем еще, а уже ближе к полуночи?! – Именно поэтому и сплавил нам Ямсика! Иначе с чего бы ему было от кота избавляться на ближайшее время? Его-то, в отличие от меня, полиция не искала, так что увозить его из дома не было никакой нужды.

– Если только хозяин сам не собирался покинуть этот дом на неопределенный срок. Или не надумал пойти на какой-то риск, в результате чего мог бы пострадать и котейка! – подхватила ее мысль тетя Клава.

– Вот блин! – Тамара вскочила из-за стола, заломила руки. – Что-то в последние дни я так туго стала соображать…

– Эх, мне бы твои годы, у меня бы тогда рядом с таким, как твой Егор, вообще мозги расплавились! – мечтательно вздохнула тетя Таня. И тут же, переходя от мечты к реальности, предложила: – Может, ему все-таки позвонить? С моего телефона. Один звонок ведь, первого числа, все равно уже был. А если кто вдруг по нему сюда явится и начнет задавать вопросы, я Егорушку двоюродным племянником назову. Пусть докажут, что это не так! А тебя, если что, мы спрячем, не сомневайся!

В том, что «старосты» ее не выдадут, Тамара не сомневалась. Сомнения были насчет звонка: Егор же строго запретил ей звонить, разве что в крайнем случае. Но, с другой стороны, кто бы мог сказать, что этот крайний случай именно сейчас и не наступил?! Ведь если Латонин, этот сумасшедший герой, как-то попытается выйти сейчас на того, что без лица, то чем это может закончиться? Хорошо, конечно, если удача ему улыбнется. А если нет? Тогда ведь, может статься, ни Тамара, ни полиция так никогда и не узнают, что произошло! Даже если удастся отыскать все, что останется от самого Егора…

– Звоню! – постановила Тома. – Я как минимум должна знать, что он затеял!

– Вот и чудненько! – Тетя Таня протянула ей свой телефон. – Его номер я сохранила.

– Нет, надо звонить на другой, – все-таки решила Тамара, в поисках своего аппарата принявшись ковыряться в сумке. – Мы так договаривались в целях предосторожности. Сейчас посмотрю, у меня должно быть записано.

Нужные цифры она и в самом деле нашла, они были написаны рукой Егора на упаковке мобильника. Потом включила свой телефон и набрала новый номер Егора, с нетерпением ожидая ответа. Сердце ее билось в аккомпанемент телефонным звонкам. «Старосты», все три, подтянулись к ней поближе, затаив дыхание и тоже выжидая.

– Да, Том? Что случилось? – довольно быстро отозвался Егор.

– Случилось? Да! Я поняла, почему ты Ямсика мне спихнул! Егор! Во что бы ты ни пытался сейчас ввязаться…

– Отбой, – оборвал он ее на полуслове.

И, похоже, не просто так, потому что прежде, чем он отключился, Тамара вдруг услышала несколько резких и громких звуков, очень похожих на удары чем-то тяжелым в дверь. Напуганная не на шутку, она тут же попыталась ему перезвонить. Но в ответ услышала лишь бесстрастный голос автоответчика: «Номер вызываемого абонента выключен или…»

– Или что?! – спросила Тамара, ни к кому конкретно не обращаясь, а глядя на продолжающую бубнить телефонную трубку.

Попыталась еще раз перезвонить и еще. Все с тем же успехом, под напряженное молчание «старост».

– Без толку, он больше не ответит, – первой не выдержала Степанида. – Либо слишком занят сейчас, либо вообще успел разбить телефон, чтобы он не попал в чужие руки.

Женщины, все четверо, переглянулись.

– Может, в полицию позвонить? – предложила Клавдия.

– А не из полиции ли к нему и пришли? – мрачно предположила Тома. – Правда, в прошлый раз они ломились не в дверь, а в ворота, но если вдруг эксперты нашли мои следы в его доме, то следак, рассердившись, мог на этот раз подобраться уже и поближе.

– Вот и надо звякнуть в полицию! – стояла на своем тетя Клава. – Если это в самом деле сейчас они к нему заявились, то Егору от этого звонка не будет ни жарко ни холодно. Но! А если это явились слишком ретивые сыщики из «Транс-корпа»? Решившие добыть у него информацию менее культурными методами, чем полиция? Не забывай, что они, в отличие от ментов, за живые деньги работают, так что вполне могут выйти за рамки дозволенного в погоне за гонораром. Или вдруг это вообще бандюганы? Такое тоже не исключено! Мы ведь не знаем, что твой Егор там задумал и что сделать успел. Звони, Томка! Не тяни!

– Боюсь, что толку от моего звонка будет немного. Я ведь полиции даже адреса назвать не смогу, – выдохнула Тамара. – Несколько дней прожила у него на даче, а даже не удосужилась название поселка узнать, не говоря уже про улицу и номер дома. Да и кто бы, блин, знал, что мне это когда-то потребуется?! Была на всем готовом: привезли – увезли…

– Ну так что ж тогда делать? Сидеть сложа руки – точно не вариант!

– Надо ехать туда! И на месте уже смотреть, что делать дальше, – постановила Степанида. – Предположим, в доме полиция была, тогда, даже если Егора забрали, дом должны были запереть и все оставить в культурном виде. А вот если какие-то бандиты наведались, то это сразу будет заметно. Том, ну пусть ты названия поселка не знаешь, но хоть пальцем-то сможешь ткнуть, как к нему проехать?

– Пальцем могу! – Тамара оживилась и снова сникла. – Вот только мне отсюда не выбраться. Разве что пешком, как в прошлый раз? Но это я только к утру добреду до шоссе.

– Не добредешь, поедем! – изрекла Степанида. И, пока товарки не сочли ее сумасшедшей, спросила: – Помните, у нашего собственного бандюгана, у того, что из двенадцатого дома, трактор в сарае стоит? Ну, тот, на котором они к какому-то чудо-озеру съездить пытались через болота? За какой-то там супер-рыбой?

– Это когда они вернулись в тине по самые уши и подсохшая грязь от них отлетала ошметками? И дети от них разбегались, как от чертей, а из их карманов живые лягушки выпрыгивали? – оживилась Татьяна. – Ай, молодец, Стешка, вспомнила! Ведь если они этот свой драндулет по пьяни в болоте не смогли утопить, то по сугробам-то он точно пройдет! А ну пойдем глянем в щелочку, там ли он еще да что на дверях за замок!

Все дружной командой кинулись во двор двенадцатого дома. Пробрались по глубокому снегу к огромному сараю, посветили фонариком в щель между створками его ворот.

– Стоит! – удовлетворенно кивнула Клавдия. – Ну, девки, давайте замок сбивать!

– А у вас не будет потом неприятностей? – спохватилась Тамара.

– Мы от этого соседушки куда больше терпим, – отмахнулась Татьяна. – И потом, не пропьем ведь мы его трактор, а всего лишь до шоссе доехать возьмем. Короче, главное, чтобы было, чем его заправить, да завести бы удалось! Клавдия, давай, ты ведь по молодости с колхозными тракторами дело имела! А мы пока снег перед воротами расчистим, чтобы как следует их открыть!

– Эх! – Степанида уже нацелилась обухом топора на дужку замка. Потом от души замахнулась и ударила что было сил.

Пары ударов хватило, и Клавдия протиснулась в чуть приоткрывшиеся ворота, чтобы заняться трактором, в то время как все остальные взялись за лопаты, разгребая перед воротами снег. Луна, помогая в работе, светила им с неба, а из сарая падал свет установленных тетей Клавой фонариков. Что-то там лязгало, булькало, щелкало. И даже завывало. Паяльная лампа? Тома уже начала сомневаться – не в том, удастся ли Клавдии завести этот агрегат, а в том, уцелеет ли он вообще после таких попыток. Но тут тракторок чихнул раз, другой, а потом затарахтел уже непрерывно, и из сарая, через завесу выхлопа, ударил свет его фар.

– Давайте попробуем ворота открыть! – Разгоряченная Татьяна отбросила лопату и, подавая пример, навалилась на одну из створок.

– Ну, вот и все! – чуть позже сказала Степанида, околачивая об забор заиндевевшие рукавицы. – Можно одеваться да ехать! Кого снарядим в путь-дорогу?

– Томку, кого ж еще. А я за рулем. Довезу ее до шоссе, прослежу, чтобы заслуживающую доверия попутку поймала, и пригоню хозяйское имущество обратно, – сказала Клавдия.

– Так что же мы, одну ее отпустим?! – встревожилась Степанида.

– Придется. Трактор-то всего лишь двухместный.

– Подожди! Когда придурки на озеро ездили, там их было штук семь. Как же они помещались? Не помнишь?

– Придурки еще и снаружи рассаживались, на крыше с капотом и в подвесном гамаке. Но это было летом. А сейчас, по морозу, этак прокатиться – наверняка морду обморозить, а то и воспаление легких схватить. Так что придется нам Томку одну отпустить, ничего не поделаешь. Но будем связь по телефону держать!

– Ох, батюшки! – вздохнула Татьяна. – Как же не хочется! Одну-то! Ну, а может, салазки нам сзади к трактору прицепить?

– Боже упаси! – испугалась Тамара, только представив себе этот заезд. – Нет, давайте я сама. Так даже лучше, одного человека труднее выследить. А против бандитов никто из вас мне все равно не помощник, не то соотношение сил. В общем, я еду и держу с вами связь. Ну а если вдруг пропаду, то вы будете знать, откуда начинать поиски. Вы теперь все об этом деле знаете, так что будет вам прямая дорога к следаку и все карты в руки.

– Этого еще не хватало! Ну нет, мы ждем вас с Егором к нам, живых и здоровых!.. Вот, денег возьми на дорогу! Может, бутербродиков тебе сделать в путь?

– Нет, спасибо. До того ли мне сейчас? Да и время!

– Ох, ну да! Чего это я? Да понятное дело: нервы.

– Ну долго вы там еще? – крикнула от трактора Клавдия. – Не задерживайте девчонку!

– Бегу! – Тамара махнула на прощание и кинулась к громко рокочущему «драндулету».

Кое-как взобралась в него, и Клавдия сразу тронулась в путь.

То ли с трактором что-то было не так, то ли Тамара просто привыкла к машинам повышенной комфортности, но где-то к середине пути у нее уже звенело в ушах, а от вибрации ныли зубы. Оставалось только пожалеть тетю Клаву, которой еще предстоял путь домой на этой шайтан-машине. Впрочем, расстояние трактор преодолевал вполне исправно. И уж во всяком случае гораздо быстрее, чем было бы пешком. Тамара даже удивилась, когда обнаружила, что они уже подъезжают к знакомой просеке, возле которой началась вся ее злосчастная новогодняя одиссея. Вот они, за просекой, мелькнули в свете фар три елки и под снегом четвертая… Тамару как током дернуло! Она коснулась плеча своей водительницы:

– Тетя Клава! Притормозите на секундочку!

– Что стряслось?

У Тамары так билось сердце, что она не сразу заговорила. Вначале показала рукой на то место, откуда она в злополучный вечер почти что вывалилась на эту дорогу. И только после этого выдавила из себя:

– Видите? Там следы! А с тех пор, как я тут прошла, снег уже падал не раз! И когда мы с Егором в последний раз тут проезжали, никаких следов не было!

– Так это здесь ты… очнулась? – сообразила женщина. – Так, может, Егор сегодня зачем-то туда ходил?

– Нет, исключено. Он сегодня поехал другой дорогой. Но не может же так совпасть, что кого-то еще понесло в зимний лес и точно в это же место?!

– Так, Том! Надо выйти и посмотреть, – постановила Клавдия.

– Нет! – Тамара в ответ отчаянно затрясла головой. – Я боюсь!

– Бояться особо нечего. – Клавдия указала ей на дорогу, что убегала вперед. – Видишь, двойные следы на снегу? Кто бы здесь ни был, он уже уехал. И мы должны взглянуть, что здесь оставлено! Вдруг еще одного человека выбросили?

Эти аргументы позволили Томе набраться мужества. Особенно после того, как Клавдия достала из-под своего сиденья тяжелый гаечный ключ. С этим оружием женщины выбрались из кабины и, поминутно озираясь, пошли к оставленным следам. Тамара вначале держалась чуть сзади. Но потом в ней взыграла совесть: ведь Клавдия сейчас рискует из-за нее! Так разве гоже Тамаре прятаться у нее за спиной?

– Дайте ключ! – Она решительно взяла «оружие» в свои руки и первой шагнула с дороги в лес.

По знакомо глубокому снегу. По неожиданно короткому пути. В первый раз он показался ей почти бесконечным! А вот, гляди ж ты, на поверку в нем и десяти метров, наверное, нет! Тете Клаве даже фонарик включать не пришлось, потому что вполне хватало света от включенных фар трактора. А брошена была возле кучи валежника на этот раз просто сумочка. Дорогой дамский аксессуар из коричневой кожи.

– Моя сумочка! – Убедившись, что больше вокруг действительно ничего нет, Тамара наклонилась и подняла ее, сделав это осторожно, двумя пальцами. Так же осторожно заглянула внутрь. Кажется, документы лежали там, на своем месте. – Но что за ерунда? Зачем было ехать сюда второй раз, чтобы ее здесь бросить?

– Я думаю, Том, что в их планы входило, чтобы по весне тебя нашли и смогли опознать. Или они просто подумали, что труп без личных вещей будет выглядеть более подозрительно? Вот и привезли сюда сумку, когда она стала им не нужна. – Клавдия все-таки осветила включенным фонариком ближайшие деревья. – Нет, больше тут точно никого. Ну, тогда пошли скорее отсюда!

– Пошли! Боже мой, но ведь если они недавно сюда опять приезжали, то могли понять, что моего тела здесь нет! Что я жива и наверняка у кого-то скрываюсь! А если это именно они отследили сегодня Егора?!

– Не паникуй ты… Может, ничего они и не поняли? Снег-то возле валежника не разворошен! В таких сугробах и не одно тело может лежать. Да и разве бросили бы они сумочку, если бы поняли, что делают это зря?

– Не знаю. – Забравшись обратно в трактор, Тамара встревоженно глядела через лобовое стекло на дорогу.

Говорить не хотелось, тем более что приходилось почти кричать. Но мысли в голове бились: сумку могли выбросить просто потому, что ни она, ни документы в ней были преступникам уже не нужны. А вот тело… Могло ли быть заметно, что его больше нет под снегом? Тамара, хоть убей, не могла вспомнить, как именно она лежала относительно кучи валежника. Но ее несостоявшиеся убийцы должны были это знать. Так могли или не могли они что-то заподозрить?! Все больше волнуясь, Тамара так себя накрутила, что уже не удивилась бы, увидев вдруг, что убийцы на своей машине подкарауливают их с Клавдией возле выезда на шоссе. Но, к счастью, на самом деле там оказалось пусто, лишь мелькали перед глазами проносящиеся по трассе машины.

– Ну, я попутку ловлю, – постановила Клавдия. – На тебя, молодую да красивую, и с недобрыми целями могут позариться, извращенец какой, а вот если на мой призыв остановятся, то, значит, и в самом деле хорошие люди. Жди! – И она выбралась из трактора.

Попутку она поймала довольно быстро: наверное, и водителям пожилая женщина внушала больше доверия, чем любой другой голосующий. Клавдия договорилась с шофером, молодым пареньком, поцеловала Тому на прощание, и машина рванула в сторону города, неподалеку от которого и располагалась Егорова дача. Не зная, что ждет ее впереди и желая подобраться к его дому как можно незаметнее, Тамара попросила паренька высадить ее в самом начале улицы. Сунула ему так кстати одолженные Татьяной деньги, попрощалась. Немного постояла после того, как он отъехал, давая глазам привыкнуть к уличному освещению, а точнее, к почти полному отсутствию оного. На всей улице было, наверное, всего три фонаря. Хорошо, что луна тоже светила да в некоторых домах еще теплились окна. Тамара достала телефон, отзвонилась «старостам». А потом пошла к Егорову дому, стараясь держаться в тени заборов.

Чем ближе она подходила, тем сильнее билось у нее сердце и тем больше она жалела о том, что осталась сейчас совершенно одна. В Заболотке, перед посадкой в трактор, она легко отказалась от компании «старост», теперь же многое отдала бы за то, чтобы рядом с ней оказалась хоть одна живая душа. Кто-то, кто хоть немного подбодрил бы ее, хоть взглядом, хоть просто своим присутствием. Лишь тревога за Егора не позволяла сейчас Тамаре замедлить шаги, а то и вовсе остановиться.

К знакомому забору она подобралась чуть живая от страха, не зная, что ее может там ждать. Прислушалась, заглянула в щелочку между заборной секцией и столбом. Во дворе было темно и тихо. Вроде никого живого внутри…

Тамара в нетерпении метнулась к воротам, еще раз замерла. И, набравшись решимости, проскользнула во двор. Уже там вдруг осознала, что ворота лишь прикрыты, но не заперты. Что это могло означать?! Крадучись, Тамара приблизилась к крыльцу. Снова застыла, вся обратившись в слух. Нет, ничего! Ни скрипа половиц под чьими-то ногами, ни единой полосочки света, никаких других признаков жизни. Пустой двор, залитый лунным светом, и то казался сейчас более обитаемым, чем этот дом.

Тамара поднялась на крыльцо на цыпочках, готовая сорваться с места при малейшем шорохе. Протянула руку к дверной ручке. И сразу ощутила: что-то не то! Опять замерла, внутренне собираясь с силами, чтобы решиться на следующее действие. Отдышалась. Чуть наклонилась к ручке. Так и есть! Ручка погнута! На первый взгляд вроде и не слишком заметно, но Тамара уже успела более или менее к ней привыкнуть, чтобы на ощупь сразу определить разницу. И древесина дверного полотна… Тамара провела по ней рукой, находя трещины там, где их прежде не было и не должно было быть.

То, что дверь ломали, она услышала еще по телефону. Но теперь наглядно видела, как далеко были готовы зайти в своих действиях незваные гости Егора. Полиция? Вряд ли! Тем Егор и сам бы открыл, да и следак не позволил бы здесь все крушить, ведь они с Егором были вроде не в самых плохих отношениях…

Пораженная страшной мыслью, она, забыв про опасность, кинулась внутрь дома. Прихожая… Гостиная… На всякий случай Тамара проверила и спальню тоже. И только после этого позволила себе облегченно вздохнуть: нет, слава богу, безжизненное тело Егора не лежало ни в одной из комнат! Но в гостиной были заметны следы борьбы: стол и кресло опрокинуты, елка завалилась на стену, обронив несколько игрушек. Их осколки валялись теперь на полу, поблескивая в рассеянном лунном свете, льющемся в окна. Более мелких деталей Тамара, так и не посмевшая включить в доме ни единой лампы, рассмотреть не смогла. На всякий случай подошла к камину и постучала в тот люк, под которым ее прятал Егор: а вдруг он и сам догадался там укрыться?! Но в ответ не раздалось ни звука, зато Тамарины пальцы попали во что-то вязкое и холодное. Вздрогнув, она поднесла руку к глазам. И еще больше затряслась, когда увидела на ней темные разводы: кровь! Уже успевшая остыть, как остывал и весь этот брошенный дом, даже начавшая сворачиваться.

Тамара включила подсветку на телефоне, осветила пол, пытаясь выяснить, много ли там крови. И чья она, интересно?!

Тут Тамару посетила новая мысль, и она по очереди набрала номера обоих Егоровых телефонов. Новый, как и прежде, оказался выключен. А вот старый, набранный по памяти, вдруг включился и заиграл откуда-то из-под дивана. Тома нагнулась, достала его, заброшенного туда, скорее всего, специально, чтобы не нашли рвущиеся в дом незваные гости – доставать пришлось с помощью веника.

Тамара проверила, не оставил ли Егор там каких-нибудь важных сообщений, но ничего такого не нашла. Зато обнаружила отдельную папку, где Егор, оказывается, хранил те немногочисленные сообщения, которые когда-либо присылала ему она. Тамара не могла вспомнить наверняка, но тут вроде были все до единого. От этого открытия ей стало совсем тоскливо. Она еще раз оглядела разоренный дом и, приняв решение, быстро пошла прочь, на улицу, попытавшись как можно лучше приладить на место входную дверь. Закрыла за собой ворота.

На улице Тамара внимательно осмотрелась. Теперь ее интересовали следы колес на снегу. Зимой в поселке обитало мало народа, а в праздники и эти немногочисленные жители не торопились разъезжать на своем транспорте, так что чтение следов оказалось делом не слишком сложным. Многочисленные следы, оставленные приезжавшей днем полицией, вспахали весь снег на участке от дома Егора до загородного шоссе. Еще двойная ниточка следов вливалась в общий поток из-за перекрестка – это наверняка от той машины, которая увязалась сегодня за ними и от которой Егор так ловко ушел, перескочив на проселочную дорогу. Еще одна пара заслуживающих внимания следов вела из общего накатанного потока мимо Егорова дома и в глубь поселка. А это кто здесь проезжал? Кто-то из местных, по своим делам? Или эти следы оставлены той машиной, на которой увезли отсюда Егора? В пользу последней версии говорила темнеющая на снегу цепочка капель крови, обрывающаяся ровно перед ближайшей линией колесного следа.

Еще не придумав, что ей делать дальше, Тамара для начала решила проверить, куда проехала эта машина. Ведь если выяснится, что след обрывается перед одним из домов, то, значит, он все-таки ложный и машина принадлежит кому-то из жителей, а Егора надо искать каким-то другим способом. Не мешкая, Тамара быстро пошла по этой снежной колее. Постепенно, почти незаметно для себя, перешла на бег. Луна исправно освещала обделенную фонарями улицу, так что сбиться с пути она не боялась, несмотря на то что по улице за день проезжали и другие машины. Приближаясь к очередному дому, Тамара все ждала: вот ее путеводная ниточка завернет сейчас к воротам и тем самым оборвется. Но нет, след тянулся прямиком через всю улицу и вывел ее за пределы поселка.

Тамара отбежала на весьма приличное расстояние, когда вдруг осознала, что домов вокруг нее уже нет и она по какой-то очередной проселочной дороге углубляется в лес. Снова в лес. В глухой и дикий, в котором, насколько было видно глазу, не светилось ни единого огонька. При этом открытии Тамара опять остановилась, чтобы отдышаться и подумать. Что делать дальше? Перед ней была дорога, которая куда-то вела. Возможно, в очередной поселок, потому что была она незаброшенной и к «ее» автомобильному следу здесь откуда-то со стороны присоединялось несколько других. Но, спросила себя Тамара, как долго она будет добираться до этого поселка пешком? И что за это время успеют сделать с Егором, с которым с самого начала не церемонились? «Транскорповцы» или бандиты – не важно. Главное, что это точно была не полиция. Хотя бы потому, что представители закона не повезли бы задержанного куда-то за город. Но даже если Тамара быстро сумеет до них добраться, то дальше-то что?! Не будет же она голыми руками воевать с шайкой бандитов, с которыми не смог справиться даже Егор? Нет, ей их точно не одолеть! Так есть ли тогда смысл ей туда торопиться? Все яснее осознавая свою беспомощность, Тамара понимала: смысла нет! И у нее оставался только один выход.

Достав телефон Егора, Тамара принялась копаться в его телефонной книге. Там непременно должен был быть телефон следака, ведь Егор неоднократно созванивался с ним за прошедшие дни! К ее разочарованию, найденный номер оказался не личным, мобильным, а рабочим, кабинетным. Стараясь не поддаваться отчаянию раньше времени, Тома его все-таки набрала: кто его знает, вдруг следак до сих пор на работе? В ответ на вызов трубка выдала лишь длинную череду гудков. И еще, и еще. Когда она решила все-таки прекратить это бесполезное дело, взгляд ее упал на часы. Ну да, какая может быть работа, если время уже за полночь!

Тамара готова была разрыдаться от охватившего ее чувства бессилия, заставила себя успокоиться. Сжала телефонную трубку так, что уголок аппарата больно впился в ладонь. Что делать?! Что?! «Старостам» звонить? Но они-то чем смогут помочь?! Вспомнив о них, Тамара им все-таки позвонила, сказала пару слов о том, что жива-невредима, чтобы сильно не волновались.

А потом решение пришло как будто само собой, и Тамара набрала 112. Нетерпеливо прослушала весь монотонный текст автоответчика, особенно невыносимый в таких вот экстремальных условиях. В конце концов ей ответил живой голос дежурного полиции.

– Здравствуйте, – торопливо заговорила с ним Тамара. – Только не кладите трубку! У меня есть крайне важная и конфиденциальная информация для следователя, который ведет дело о хищении из компании «Транс-корп»! Я, к сожалению, не знаю его фамилии, но зовут его Сергей Анатольевич. Информация срочная, ее нельзя откладывать до утра! – Она нервно сжимала пальцы свободной руки в кулак. – Даже через час уже может быть поздно… Я прошу вас, свяжитесь с ним, где бы он сейчас ни был! И пусть он перезвонит мне по этому номеру, у вас ведь он высветился. Предупреждаю: мне знаком его голос, так что не пытайтесь подсунуть мне вместо него кого-то еще.

Дежурный вначале пытался вклиниться в ее тираду, потом умолк. А дослушав Тамару до конца, коротко сказал:

– Хорошо, ждите, – и отключился.

Тамара застыла в ожидании, слушая тишину. Хоть бы собака где-то в поселке гавкнула! Но нет, вокруг было так тихо, что даже звенело в ушах. И от этого, в сочетании с нависающими деревьями, уходящими макушками в самое небо, да еще и в темноте, становилось жутко.

Чтобы хоть как-то успокоиться, Тамара попыталась представить себя на месте Егора. Он был в ладу с природой, мог месяцами оставаться с лесом наедине. Так неужели она ради него, избитого в кровь, не сумеет преодолеть свои страхи?

Тома оглянулась на поселок. Потом на дорогу, по которой убегал автомобильный след. Решила, что ждать звонка можно и в движении. И пошла – вперед, в неизвестность.

Сколько она успела пройти? Сказать было трудно. Она то шла, то срывалась на бег, а время для нее имело значение лишь как промежуток между ее звонком и ожидаемым ответом от следователя. Но как она его ни ждала, а внезапно заигравший в ее руке телефон заставил Тамару вздрогнуть. Она остановилась и нетерпеливо ответила на вызов, даже не сомневаясь, кто ей звонит. И действительно, голос оказался знакомым или, во всяком случае, очень похожим на тот, что Тамара слышала, укрывшись в подполе. А кроме того, на удивление бодрым для позднего часа:

– Здравствуйте. Следователь Терентьев. Мне передали, что вы хотите со мной говорить.

– Хочу. – Тамара вздохнула, окончательно решаясь сжечь за собой мосты. – Я – Тамара Затонова. Та, которую вы ищете в связи с «Транс-корпом». И я готова вам сдаться, сама, на любых ваших условиях, но при одном моем.

– При каком? Я слушаю вас.

– Надо помочь Егору. Срочно. Его схватили и увезли. И я очень подозреваю, что не вы это сделали. Дверь в его доме выбита, на полу кровь.

– Ясно. А вы сами сейчас где находитесь?

– На лесной дороге. Я пошла по следу от той машины, в которую его запихнули. Пеленгуйте мой телефон, и вы меня найдете. Только помогите ему, я вас прошу!

– Минутку… – Следователь ненадолго оторвался от трубки, потом Тамара уловила что-то не слишком разборчивое, произнесенное сквозь зубы.

– Что, простите? – попыталась она уточнить.

– Это чудо чудное влипло-таки в неприятности, – более внятно выдал следователь. Тут же спохватился: – То есть, прошу прощения…

– Ничего! – Тамара даже рада была услышать его ругань.

Потому что до последнего сомневалась: а не оборотень ли их следак? И не с его ли подачи бандиты могли завладеть информацией на Егора? Но сейчас, по его эмоциональной реакции, поняла: нет! Кто бы он ни был, но не оборотень – это точно!

– Тамара Вадимовна? – между тем окликнул он ее из трубки. Надо же, и без бумаг помнил по имени-отчеству! – Оставайтесь там, где вы есть, за вами скоро подъедут.

– Хорошо! Только поспешите, я вас прошу! – Она отключилась и снова погрузилась в первозданную тишину леса. И так как просто стоять и ждать было невмоготу, снова пустилась по той же дороге: если за ней отправили машину, то уж на единственном-то пути они с ней точно не разминутся! А так – все поближе к цели! Как там Егор?! Что с ним сейчас?! Тамара многое бы отдала за то, чтобы это узнать!

Когда позади нее из темноты вынырнули светящиеся фары, Тамара вначале испугалась: а вдруг это не свои, а как раз наоборот? Но потом решила не прятаться: все равно уже заметили и легко поймают, если захотят. Так что не стоит на это еще и провоцировать, показывая свой страх. Авось пронесет, если едут чужие?

Машина поравнялась с ней, дверца приоткрылась, изнутри уточнили:

– Гражданка Затонова? Мы за вами. От следователя Терентьева.

После такого начала разговора Тамара без споров залезла в машину – несолидную какую-то для группы захвата, которую она ожидала увидеть. Да и сидели в ней, как выяснилось, всего лишь два человека, так что на заднем сиденье Тамара вообще оказалась в гордом одиночестве. Сиротливо вжалась в правый угол, спросила:

– А следователь Терентьев где?

– Он будет ждать нас на месте.

Этот ответ заставил Тамару задуматься. Следак не мог проехать мимо нее незамеченным. Так он что, поехал другой дорогой? Но как он узнал, куда именно ехать? На карте посмотрел, к какому поселку эта дорога ведет? Или она сейчас просто попалась, как последняя дура? Сама села в машину к сообщникам Егоровых похитителей, даже избавив их от труда гоняться за ней по лесу? Но тогда, выходит, что следователь с ними заодно? Выдал ее и послал этих двоих, чтобы они ее поймали?

Сидя на заднем сиденье, Тома без помех оглядела салон. В нем не было ничего подозрительного. Но даже если это бандиты, что она могла здесь увидеть? «Веселого Роджера» на сиденье? Трупы и ящики гранат по углам? Нет, ничего! Разве только пистолет у того, кто сидел в переднем пассажирском кресле. В кобуре у пояса. Тома ясно видела его в щелочку между передней спинкой и дверцей. Может, и у водителя есть такой же? Вроде да. Водителя вжавшаяся в уголок Тамара видела хуже, а елозить по сиденью лишний раз не хотелось, чтобы не привлекать к себе внимание. Так кто же они все-таки, эти двое?! Друзья или враги?! Решать этот вопрос надо было как можно скорее, потому что лес вдруг закончился и дорога, как и предполагала Тамара, действительно вывела к селению. В нем, несмотря на поздний час, еще светились кое-где огоньки.

Тамара вытянула шею, пытаясь рассмотреть все получше, но тут, совершенно неожиданно для нее, машина свернула с дороги и, не въезжая в сам поселок, устремилась к какому-то амбару на его окраине. Вот теперь Тамаре точно стало все ясно! Она попалась, обманутая, словно слепой котенок! И что теперь делать?! Как им с Егором спастись?!

Тамара сидела ни жива ни мертва, в какой-то прострации наблюдая за тем, как машина огибает амбар и останавливается в его тени на кем-то утрамбованной площадке. Сейчас ее выведут, скрутят… На принятие решения оставались считаные секунды! И Тамара решилась!

Шофер едва успел остановить машину, как ее тонкая рука легко и быстро проскользнула в ту узкую щель, из которой виднелась рукоять пистолета, висящего на поясе у переднего пассажира. Откинуть клапан кобуры, вцепиться в эту рукоять и дернуть! Ей удалось это сделать так, что хозяин пистолета не сразу что-то почувствовал и еще позже сообразил, что именно происходит. И когда его рука метнулась к кобуре, оружия там уже не было.

– Что за?.. – Он оглянулся на Тамару.

И замер, увидев направленное на него дуло.

– Сидите смирно! – скомандовала Тома и ему, и водителю, водя пистолетом из стороны в сторону и в то же время пытаясь свободной рукой нашарить дверную ручку.

Нашла, нажала. В образовавшуюся щель хлынул свежий морозный воздух. Тамара прижалась боком к самой двери, намереваясь одним прыжком выбраться наружу.

– Отдай пистолет! – сказал его хозяин с какой-то безнадежностью в голосе. – Ты ведь им даже пользоваться не умеешь! А меня из-за тебя все товарищи на смех поднимут! Шутка ли: разоружили прямо в машине, на ходу! И ладно бы еще кто, а то баба!

– Поднимут, поднимут, не сомневайся! – вдруг заверил его водитель. – Я об этом позабочусь. Даже если отдаст.

– Ах ты!.. – Словно забыв про нее, пассажир развернулся к водителю. – Ну ты и скотина! Да я тогда им такое про тебя расскажу! Помнишь, как ты возле Посекино на коровьем дерьме буксовал?

– Тише вы, оба! – скомандовала сбитая с толку Тамара. – Быстро отвечайте, куда вы меня привезли!

– Куда ты и хотела: к Терентьеву, – сказал пассажир. – Кстати, вот и он сам! Блин…

– Ну что вы там застряли? – Человек, незаметно для Тамары приблизившийся к машине, открыл переднюю дверцу. – Затонову привезли? Егор предупреждал, что от нее можно всякого ожидать…

– Ну да, уже дождались. – Смиряясь с судьбой, пассажир махнул рукой себе за спину, на заднее сиденье. – Вон она, сидит с моим пистолетом. Думает, вытащила, и все. Про предохранитель даже понятия не имеет.

– Тамара? – Следователь (а по голосу это был действительно он) перевел на нее взгляд и скомандовал: – Отдайте оружие. И выходите уже, раз явились. Не задерживайте нас, скоро может начаться штурм.

– Какой штурм? – Тома так растерялась, что без споров развернула пистолет рукоятью вперед и протянула хозяину.

Тот схватил его и, взглянув выразительно, водворил на место. Потом вышел. Тамара тоже не видела смысла в том, чтобы оставаться в машине. Выбралась, распрямилась. Огляделась. И только теперь заметила, что за сараем притаилось еще несколько машин. А возле одной из них стоит пара нехилых таких парней в камуфляже. Взглянув на них, а потом снова на следователя, она спросила:

– Может, объясните мне наконец, что здесь происходит?

– Прежде всего честно признаюсь, что при нашем телефонном разговоре матерился я все-таки не на Егора, а на вас. Егор заверил меня, что вы находитесь в безопасном месте, хоть и не пожелал мне его назвать. И вдруг выясняется, что вы вовсе не там, а посреди лесной дороги, по которой вот-вот поедет атаман всей преступной шайки! Той самой шайки, которая организовала кражу в «Транс-корпе». И он наверняка должен знать вас в лицо! Вы представляете, как вы рисковали, оказавшись там? Если бы вы мне не позвонили и посланные мною ребята не успели вас вовремя перехватить, для вас это могло весьма плачевно закончиться! А мне бы вы сорвали всю операцию!

– Простите, но откуда мне было знать, что вы здесь затеваете? Я, честно говоря, до сих пор этого понять не могу. Разве что… Вы сказали «атаман шайки, организовавшей кражу»? Значит, вам все-таки известно, что это сделал кто-то другой, а я не имею к этому никакого отношения? Но тогда меня-то зачем было в розыск объявлять?

– Затем, что вначале все действительно указывало на вас. Потом ваш Егор начал подкидывать мне кое-какие подобности, которые перестали укладываться в общую схему преступления. А сегодня правда наконец и вовсе раскрылась. Только еще не вся и не до конца. У меня еще есть немного времени, так что, так уж и быть, вкратце введу вас в курс дела. Сегодня… нет, точнее, уже вчера… ваш Егор позвонил мне после того, как я успел побывать у него дома, разыскивая там вас. И заявил, что так дальше продолжаться не может. Мол, хватит превращать вас в загоняемую дичь, вы ни в чем не виноваты, и он берется это мне доказать. А заодно вывести на чистую воду настоящих преступников при условии, что я обеспечу ему поддержку. Я согласился, и тут началось. Прежде всего он позвонил какому-то Максиму и спросил, не оставлял ли ему липовый следак, который вчера приходил по поводу угнанной машины, своего контактного телефона? Макс ответил, что да, оставил на всякий случай. После этого Егор попросил Макса перезвонить тому субъекту и продиктовал, что он должен будет ему сказать. Суть сводилась к следующему: Макс должен был сообщить этому якобы следаку, что после его ухода к нему еще приходили гости. На этот раз какой-то неизвестный мужик, который тоже расспрашивал его про машину. А когда Макс поинтересовался, в чем дело, незнакомец рассказал ему, что у него похитили подругу. Пытались ее убить, бросив в лесу, но она очнулась и сумела назвать марку и номер машины, на которой ее в этот лес увезли. Однако, мол, этот мужик Макса ни в чем не винит, потому что успел побеседовать с бывшей одноклассницей своей подруги, Оксаной, прежде чем ту выбросили из окна. И теперь просто хочет знать, кому Макс одалживал на днях свою машину. А когда Макс якобы начал от всего отпираться, просил его настоятельно подумать и на этот случай оставил ему свои координаты. Телефон, адрес – все. Так вот, этот неизвестный Максим – Егор так и не назвал мне никаких других его данных – сделал все так, как он просил. После чего перезвонил Егору и сообщил, что «следак» после этого разговора очень заинтересовался его персоной. И что Макс, как они с Егором и договаривались, продиктовал тому и его телефон, и адрес. Тогда Егор сообщил уже мне, что наживка заглочена и теперь остается только ждать. А когда я спросил, чего именно, он мне спокойно так ответил:

– Ждем, когда меня похитят. Они не могут убить меня просто так. Вначале им нужно будет выпытать у меня, где прячется Тамара и кому еще я мог рассказать про Оксану. Короче, они должны собрать всю необходимую информацию для того, чтобы качественно следы замести.

Вот тут мы поддержкой и занялись! И силовой, и технической, по высшему уровню, так, чтобы даже наши частники-коллеги из «Транс-корпа» не поняли, что мы затеваем. На Егора сразу же нацепили жучок, чтобы его ненароком не потерять. И микрофон, самый лучший из всех имеющихся в наличии. А потом отпустили его домой и стали выжидать, рассредоточившись по округе. Развитие событий ждать себя не заставило: вскоре после того, как Егор вернулся в свой дом, к нему ворвались трое крепких парней и увезли его оттуда. В этот поселок, вон в тот дом. – Следователь указал Тамаре пальцем из-за сарая на стоящую с краю неказистую избу с закрытыми ставнями, сквозь щели в которых пробивался свет. – Предвосхищая ваш вопрос, сразу отвечу вам: да, его допрашивали, и не слишком мягкими методами. И мы все это слышали – здесь, в фургончике, сидят наши специалисты с полным арсеналом аппаратуры. Прослушка, запись – ведется все!

– Чего вы ждете?! – сорвалась на крик Тамара. – Когда они его убьют?!

– Спокойно, не надо шуметь. Егор знал, на что идет. И как он справедливо заметил, они не убьют его до тех пор, пока он не расколется. А он после сеанса «убеждений» заявил, что разговаривать будет не с «шестерками», а только с их предводителем. И дал ребятам понять, что готов слить тому всю необходимую информацию при условии, что его тоже возьмут в долю – мол, куш они сорвали хороший, а вы ему слишком дороги, чтобы выдавать вас за просто так. Тут ребята зашевелились, начали звонить. Вначале своему непосредственному начальнику. Тот быстро сюда примчался, но Егор заявил, что эта личность его не устраивает, потому что за настоящего главаря у них совсем другой. И намекнул, что вы, мол, ему подсказали, кто это может быть, и даже в Интернете его снимок показывали.

– Он, оказывается, не только в шахматы умеет играть, но еще и картишками балуется, – выдохнула Тамара с нервным смешком, переросшим почти в истерический после того, как ей некстати вдруг вспомнилась безумная проигрышная ночь.

Она мотнула головой, отметая от себя это неуместное воспоминание, и пояснила следователю:

– Блефует слишком хорошо! Потому что я даже не подозреваю, кто за всем этим может стоять!

– И никто из нас не подозревает. Но, даст бог, скоро все изменится, потому что шайка, всполошившись не на шутку, все-таки вызвала сюда своего настоящего атамана – мы его так прозвали, чтобы отличать в разговоре от менее важного, названного главарем. Так вот, этот атаман вскоре должен подъехать. Мы дадим ему побеседовать с Егором, чтобы получить на него компромат. А потом ребята пойдут на штурм дома. – Следователь указал на второй фургончик, из которого по одному, по двое периодически выходили размяться парнишки в камуфляже.

– Так что же, пока ждем? – нервно уточнила Тамара.

– Пока нам ничего другого не остается.

– А можно мне как-нибудь попасть в этот ваш фургончик с ушами? Клянусь, я буду сидеть тихо, хоть под дверью на коврике. Но я хочу быть в курсе всего, что происходит в той избушке! Вы же понимаете, как мне все это не безразлично?

– Что я успел понять, Тамара, так это то, что личность вы отчаянная и непредсказуемая. Впрочем, Егор меня об этом предупреждал. Опасался, что вы можете не усидеть в своем укрытии. Но вы продемонстрировали, что способны и на большее, голыми руками разоружив сотрудника полиции.

– Ну, прикуйте меня к чему-нибудь наручниками, заклейте мне скотчем рот! – взмолилась Тамара. – Все, чего я хочу, так это просто быть с ним рядом. Хоть как-нибудь!

– Ладно, – сдался Терентьев. – Пойдемте, мне и самому туда надо. Так не оставлять же вас на улице без присмотра.

В автофургончике оказалось тепло и даже довольно просторно. Сидели в нем трое, один в наушниках, остальные просто так. Оглянулись на вошедших, кивнули Томе, не задавая лишних вопросов.

– Ну как? – поинтересовался у них Терентьев. – Есть подвижки?

– Атаман не слишком рвется сюда приезжать, тянет резину. Главарь недавно выходил на крыльцо, чтобы поговорить с ним по телефону без свидетелей и узнать, какого лешего он медлит. А так как наши парни ухитрились установить на крыльце микрофон, то часть разговора нам удалось прослушать.

– А атамана по мобиле запеленговать не смогли?

– Пока лишь можно сказать, что он где-то поблизости, в этой же соте.

– Ну а о чем они еще там болтали, на крыльце?

– Атаман велел главарю вызвать сюда какую-то Римму, загримированную. Он хочет, чтобы главарь показал ее Егору, издали, связанную и с заклеенным ртом. В таком виде Егор должен будет принять ее за Затонову. И увериться в том, что его положение не такое прочное, как он вообразил. Атаман надеется, что после этого с ним будет уже легче беседовать: мол, объявим аукцион, и из двоих пленников в живых останется тот, кто больше расскажет. Первое слово они собираются предоставить, конечно, Егору. Главарь этот план с восторгом одобрил, Римме уже позвонил, она скоро должна подъехать. Атаман обещался быть следом. – Делавший доклад мужчина зевнул. – Ох, скорей бы они уже!

– Я сделаю кофе на всех. – Терентьев принялся возиться с большим термосом и кружками. Одну из них протянул Тамаре: – Сахар?

– Нет, спасибо. – Она устало улыбнулась, сделала из кружки пару бодряще-горячих глотков.

Прикрыла глаза, прислушиваясь к своим ощущениям. Ее потряхивало и от нервного напряжения, и от бессонной ночи. Такое с ней начиналось обычно уже после трех-четырех часов. Значит, время уже близится к рассвету.

Во вражеском стане тоже царила дремотная тишина, лишь иногда прерываемая чьими-то вздохами и возней – наверное, когда расположившиеся на стульях бандиты пытались устроиться поудобнее. Кто-то вполголоса зевнул. Потом сообщил остальным:

– Вон, Риммка, кажется, уже едет… – осекся на полуслове и добавил: – Она Затонову привезти обещала! Значит, везет.

Последняя фраза была сказана, конечно же, для Егора! Тамара услышала уже знакомый шелест одежды, когда он пошевелился, не оставшись к этой новости равнодушным.

– «Уже»! – передразнили собеседника. – Да мы тут полночи, как лохи, сидим! В этом сарае, где даже ни выпить, ни закусить! Давно уже можно было решить все проблемы!

– Скажи спасибо, что хоть обогреватель тебе разрешили включить! И вообще, не самый умный, помалкивай! – огрызнулся собеседник.

– Пойду встречу их, – продолжая разыгрывать спектакль перед Егором, сказал кому-то из этих двоих кто-то третий. – Риммка пусть в машине сидит, а Затонову притащу сюда.

Послышались шаги, хлопки двери, какая-то возня. В это время наружный микрофон передал от крыльца вначале рокот мотора, а потом тихий диалог.

– Ну, что вы тут затеяли? Другого времени не нашли? – недовольно спросила приехавшая женщина. – И что это вообще за хибара?

– Так, подобрали ближайшую пустующую на скорую руку, – ответил ей мужчина. – А что до времени и затей, то в ней сейчас сидит чувак, к которому прибежала Затонова, настоящая! Она, оказывается, выжила в том лесу! Уж не знаю, как это ей удалось! Но я сегодня как раз туда собирался, чтобы сумку подбросить. И проверил заодно, потыкал в снег палкой, там, где мы ее оставляли. Так вот: он не врет! Нет там никакого тела!

– И что теперь будет?! – испуганно ахнула женщина.

– Колоть его надо. Узнать, кому и что они оба успели сболтнуть за прошедшие дни. Судя по тому, как он взялся с нами тут торговаться, в полицию ни она, ни он еще не обращались. Значит, у нас есть все шансы выпытать у него нужную информацию, а потом убрать по-тихому всех, кто хоть что-то успел узнать, включая его самого и Затонову. Ту вообще по второму кругу. Так вот, ты должна нам помочь его расколоть. – Мужчина кратко изложил план атамана с «аукционом». – Все поняла?

– Поняла. Грим на мне, как видишь.

С трудом, но сумела наложить на себя маску сама, без посторонней помощи. Вроде натурально все выглядит?

– Нормально, в полутьме вообще вылитый оригинал.

– Что еще надо?

– Повернись, руки тебе свяжу. И скотч на рот! Не спорь! А то вдруг он тебе какие-то вопросы начнет задавать, а ты и не знаешь, что на них ответить! А по идее, сама была бы должна орать, будь ты настоящей: аукцион все-таки! И жизнь на кону!

– Ладно, валяй. – Без особого восторга, но женщина все-таки согласилась на неприятную процедуру.

Послышались шаги и скрип входной двери, после чего внимание всех, кто был в фургончике, снова переключилось на внутренний микрофон. Судя по первому звуку с него, Егор при виде «Тамары» пытался вскочить, но был остановлен резким ударом и отброшен на прежнее место. Настоящая Тамара сжала кулаки и зубы, слушая это.

– Ну что, вот теперь и побеседуем, – сказал Егору тот, что вернулся с крыльца. – Шефа, я думаю, можно не ждать. Если начнем без него, то время сэкономим. Условия такие: объявляю аукцион! – Он со вкусом протянул понравившееся словечко.

Начавшуюся «беседу» внимательно слушали не только бандиты, но и те, кто находился в фургончике. Особенно сопереживающая Егору Тамара. Ее так поглотило все, что передавал микрофон, что на стук в дверь фургончика она вначале даже внимания не обратила. Но потом, когда заглянувший внутрь человек сказал Терентьеву несколько слов, по его ответной реакции даже Тома поняла: снаружи происходит что-то очень важное. Гораздо важнее того, что сейчас творится в избушке. И когда Терентьев вышел, коротко бросив остающимся: «Пишите все!» – Тамара проскользнула в закрывающуюся дверь за ним следом.

– И вы уже здесь?! – Заметив ее возле себя, на улице, он не высказал восторга по этому поводу. – А в фургоне не сидится?

– Не сидится! – Тамара пытливо заглянула ему в лицо. – Скажите, что за новость вам сейчас сообщили?

– Новость? – Он огляделся, потом подвел Тамару к одной из машин. – Давайте забирайтесь сюда и смотрите все сами! И чтобы я нигде вас больше не видел!

Тамара устроилась поудобнее, одна в чьей-то пустой машине. Луна этой ночью вроде как вообще не собиралась уходить за горизонт, а просто плыла над ним по кругу, и Тамару это вполне устраивало: лучше было видно.

Спящий поселок, на краю его избушка, где за закрытыми ставнями все еще бодрствовали бандиты. Лес перед искристой снежной поляной. А еще – большой и темный внедорожник, брошенный недавно подъехавшим хозяином на самой границе леса, где он был почти незаметен. Сам хозяин успел подойти к избушке, что-то сделать со ставнями и дверью. А теперь чем-то поливал избушку по всему периметру из канистры. Потом чиркнула зажигалка, ярко сверкнул в ночи огонек, и пламя стремительно поползло по облитым венцам, охватывая дом. Тамара вздрогнула: там же Егор! Ну и остальные…

– Пошли, ребята! – прозвучала громкая команда, и не успела Тамара выскочить из машины, как мимо нее ураганом пронеслись парни в камуфляже, ждавшие этой минуты почти всю ночь.

Поджигатель был скручен еще до того, как успел повернуться к ним лицом, огонь был затоптан и закидан снегом. Правда, не без труда: горючая жидкость из канистры оказалась на редкость хорошего качества. Еще бы пара минут, и потушить все это было бы вряд ли возможно. Изнутри, из избы, кто-то рвался на улицу, напуганный повалившим дымом, сочащимся даже в закрытые окна. Один из омоновцев разблокировал дверь, заботливо подпертую поджигателем, и принял в свои отнюдь не ласковые объятия первого из шайки. Остальных троих похватали его напарники. Встали со своей добычей возле избушки, ожидая, когда за ней подъедет тронувшийся с места микроавтобус. Вывели на улицу Римму, не торопясь ее при этом развязывать, а лишь сняв с лица скотч.

– Егор… – Тамара выскочила из машины и, едва не падая на бегу, кинулась к крыльцу.

Мимо скрученных бандитов и держащих их омоновцев, мимо следователя с его помощниками, мимо своей поддельной двойняшки, даже не удостоив ту взглядом. К нему, вышедшему из дверей последним, не считая следовавшего за ним омоновца. Слава богу, вышедшему на своих двоих, живым и почти невредимым. Да, почти: рваная рубаха была в кровавых разводах. Верхней одежды на Егоре не было, и кто-то из полицейских сразу накинул на него свою куртку. Он поблагодарил, развернулся и наконец увидел Тамару, застывшую в нескольких шагах от него. И она в тот же миг пожалела о том, что находится здесь. Или все-таки нет? Его глаза под грозно сведенными бровями смотрели на нее с такой любовью, что испугаться было попросту невозможно.

– Ты как здесь оказалась?! – выдохнул Егор.

Тамара не стала ничего ему отвечать. Просто подошла и уткнулась лицом ему в грудь, глотая вдруг подкатившие к горлу слезы.

– Ну ладно, все, Том. – Он тихонько похлопал ее по спине. – Все позади.

– Так эта гнида пыталась нас сжечь?! – вдруг взревел один из бандитов, ухитрившись из своего полусогнутого положения рассмотреть и заблокированные снаружи ставни, и обугленные венцы, и того, кто этому поспособствовал. – Ах ты ж, тварюга! Хорошо придумал! Собрал нас вместе, всех, кто в этом участвовал и мог засветиться, всех, кто за него работу делал, и зажарить решил, как цыплят! Даже Риммку не пожалел! И чтоб свидетелей не стало, и чтоб делиться не с кем было?! А потом бы со всеми деньгами свалил?! Но ничего! Я на следствии так запою, что пожалеешь, что сам себя живьем не изжарил!

Омоновец попытался успокоить разбушевавшегося бандита, но Терентьев его остановил:

– Да ладно, послушаем, пока он не выдохся. Интересно же!

– Ты следак? – переключился на него бандит. – Считай, что это дело у тебя уже раскрыто! Он, – кивок на поджигателя, – в недавнем прошлом финансовый директор «Транс-корпа»! Проворовался там в пух и прах! А когда к нему начали проявлять интерес, сделал вид, что ему повышение предложили, якобы в министерстве! Гендиректор не возражал, он рад был избавиться от такого работничка, а скандалы ему в компании без надобности. Сразу девку ему на замену нашел, Затонову эту. Но наш-то жулик хотел жить не хуже, чем прежде! А на что? Если все это, про работу в министерстве, – брехня?! Вот он и придумал весь план! Сдать дела Затоновой, а в процессе компанию грабануть! А ее подставить! А самому после праздников денежки снять, и тю-тю! Немножко до Рождества не дотянул, после которого банки откроются! Ему там надо было провести еще какие-то платежи, которые не успел завершить до праздников. Ну, и еще он тянул время, чтобы его поспешный отъезд не вызвал ни у кого подозрений. А так бы ушел королем, и никто бы ни в чем его даже не заподозрил! А ведь он тот еще гусь! Думаете, с нами он недавно снюхался? Как бы не так! Да мы давно уже у него на подхвате! Пусть я теперь сам сяду, но зато и эту сволочь по полной с собой утяну! Так вот, по его наводке мы не раз потрошили «транс-корповские» вагоны, а он под носом у компании, под ее прикрытием, контрабанду переправлял! А еще был случай, когда чувак из компании уехал с крупной наличкой без инкассаторского сопровождения, так он нам этого чувака с потрохами сдал, чтобы мы его обчистили! А еще подбивал нас на порчу перевозимого товара, чтобы махинации со страховкой провернуть! Да если вы все это поглубже копнете, то там такое всплывет, что замучитесь протоколировать! За ним и за бабой его. Любовница у него есть в «транс-корповской» бухгалтерии! Назвать я ее не смогу, но описать-то сумею!

– Заткнись, мерзавец! Заткнись! – все это время бился в руках омоновца поджигатель, в котором Тамара и сама теперь с изумлением узнала своего предшественника.

– Ладно, уводите уже обоих, – дал отмашку Терентьев, и омоновцы потащили задержанных к подъехавшему микроавтобусу. А следователь перевел взгляд на Тамару с Егором:

– Суть дела, в общем, ясна. Осталось только детали уточнить.

– Ну, это уже твои заботы, – отозвался Егор. – Теперь все герои в твоих руках. А Томку-то ты где нашел?

– Пусть сама тебе расскажет, откуда взялась. Сдаться мне была готова, чтобы тебя спасти. – Терентьев усмехнулся. – По идее, она еще формально находится в розыске, и…

– Но ты же ее сегодня не видел, – с невинным видом сообщил ему Егор.

– Правда? – Следак покосился на Тамару. Вздохнул: – И что только от усталости не померещится! Ладно. Давайте уже по домам! Вас-то куда подбросить?

– Я думаю, в мою городскую квартиру. – Егор повернулся к Тамаре. – Знаю, ты ее не любишь. Но дом сейчас весь выстужен, а твоя квартира все еще опечатана, да еще и затоптана чужими людьми. И там и там надо приводить все в порядок, в то время как именно сейчас просто хочется отдохнуть.

– Да ладно, поехали. – Взглянув на следователя, Тамара направилась вперед, к машинам.

Пока мужчины догоняли ее, разговаривая о чем-то своем, она успела отзвониться «старостам». Боялась их разбудить, но оказалось, напрасно: они тоже еще не ложились, ждали ее звонка. Пообещав им, что непременно приедет вместе с Егором, чтобы все рассказать и забрать кота, но только после того, как все они отдохнут, Тамара отключилась.

– Ну, давайте забирайтесь, неизвестная мне гражданка, – пригласил ее Терентьев, распахивая перед ней дверцу своего авто.

На свой этаж Тамара с Егором поднялись, как и ехали в машине, держась за руки. Лишь в прихожей Тома его отпустила, повернулась к нему лицом. Она видела, что он измучен. И можно было догадаться, что виновата в этом была не только бессонная ночь.

– Ты как вообще? – сочувственно спросила Тамара.

– Бывало и хуже. И это пройдет, – ответил он, проводя ее в комнату.

– Ну-ка… – Тамара аккуратно попыталась снять с него обрывки рубашки. И, пресекая его попытку ей помешать, сказала: – Все равно ведь увижу!

Под этим аргументом он сдался, позволив себя раздеть. Кровь натекла на его рубашку из нескольких порезов, полученных, видимо, в драке – они были неглубокими и худо-бедно уже затянулись. А вот через его левое плечо шло несколько параллельных багровых полос, от которых вдруг пахнуло горелым мясом. Тома отшатнулась. Вопрос застрял у нее в горле, кровь отхлынула от лица.

– Ну да, паяльник, Том, – вздохнул Егор. – Сколько люди совершили открытий за последние годы, но вот в некоторых случаях тупо продолжают пользоваться еще дедовскими методами.

– Я в «Скорую» звоню! – обретя дар речи, постановила Тамара.

– Давай обойдемся без этого. – Он ловко отобрал у нее телефон. – Я и так устал. Так что мажем все это моим таежным бальзамом и прекращаем возню.

Тамара уставилась на него, гадая, что делать. Спорить с ним не было сил, воевать не было смысла. Пришлось сдаться и сделать, как он сказал.

– Ну, а теперь по койкам, – постановил Егор, стоически выдержав все Тамарины манипуляции. – Ты здесь, в комнате, а я пойду на кухню.

– А спать ты на чем будешь? На полу или на стульях? – Зная, что в его однокомнатной квартире всего лишь одна кровать, Тамара все-таки взбунтовалась. И ткнула пальцем в постель: – Нет уж! Или оба спим здесь, как нормальные люди, или ни один на нее не ляжет! Мне и в прихожей, если что, места хватит… Ну, так я пошла?

– Я матрас в кухне брошу. Не вредничай, Том, – попросил он устало.

– Не сходи с ума. Какой матрас после всего, что тебе сегодня выпало? – Тамара взяла Егора за здоровую руку, подвела к кровати и заглянула ему в лицо. – Ложись, и без разговоров! Или что, боишься? – Она уткнулась лицом ему в грудь и прошептала: – Ну и дурак!

Тамаре приснился Женя. Улыбнулся, глядя на нее с заоблачной высоты, достичь которой не под силу ни единому смертному человеку. А потом стал медленно удаляться. Свет золотым сиянием растекался у него за спиной, такой спокойный и чистый, какого не увидеть даже на рассвете нового дня. Тамара смотрела ему вслед, и сердце ее сжималось от осознания того, что она еще не скоро сможет попасть в этот прекрасный мир за гранью реальности, в этот сияющий благоуханный простор. А что касается Женьки… Она радовалась за него и немножко ему завидовала…

Она шумно выдохнула, проснувшись мгновенно, как будто вдруг упав на кровать откуда-то сверху.

– Том, ты чего? – Нашарив ее руку под одеялом, Егор сжал ее в своей. Потом потянул к себе: – Иди сюда…

Тамара не только позволила ему обнять ее, но и сама прильнула к нему всем телом. И почувствовала, что снова засыпает, согретая его теплом.

Content

Дарья Кожевникова
Любовь убитой Снегурочки