Гарри Гаррисон

МАСТЕРОВОЙ

Старик злорадствовал — верный признак того, что кому-то работенка достанется тяжелая. Поскольку мы были одни, я без особого напряжения догадался, что достанется она именно мне. И тотчас обрушился на него, памятуя, что наступление — лучший вид обороны.

— Я увольняюсь. И не утруждайте себя сообщением, какую грязную работенку вы мне припасли, потому что я уже не работаю. Вам нет нужды раскрывать секреты компании.

А он ухмылялся, ухмылялся и даже захихикал, ткнув пальцем в кнопку на пульта. Толстый официальный документ скользнул из щели к нему на стол.

— Вот ваш контракт, — сказал Старик. — Здесь сказано, где и как вам работать. Эту пластину из сплава стали с ванадием не уничтожить даже при помощи молекулярного разрушителя.

Я мгновенно наклонился, схватил пластину и тотчас подбросил ее. Не успела она упасть, как в руке у меня очутился лазер, и от контракта остался лишь пепел.

Старик снова нажал кнопку, и на стол скользнул новый контракт. Ухмылялся теперь он уже так, что рот его растянулся до самых ушей.

— Я неправильно выразился… Надо было сказать не контракт, а копия его… вроде этой.

Он сделал какую-то пометку.

— Я вычел тринадцать кредиток из вашего жалованья — стоимость копии. Кроме того, вы оштрафованы на сто кредиток за пользование лазером в помещении.

Я был повержен и, понурившись, ждал удара. Старик поглаживал мой контракт.

— Согласно этому документу бросить работу вы не можете. Никогда. Поэтому у меня есть для вас небольшое дельце, которое вам понравится. Маяк в районе Центавра не действует. Это маяк типа Марк III…

* * *

Планета, где согласно старым картам находился маяк, была на вид пористой, как губка, и сырой. Я с великим трудом разобрался в древних указаниях и, наконец, обнаружил нужный район. Оставшись за пределами атмосферы, я послал на разведку «летучий глаз».

У предков хватило соображения сориентировать маяк на местности. Они построили его точно на прямой между двумя заметными горными вершинами. Я легко нашел вершины и пустил «глаз» от первой вершины точно в направлении второй.

Экран замерцал, потом изображение стало четким, и в поле зрения выплыла гигантская пирамида. Пирамида была грубым каменным сооружением без всякого орнамента, украшений. На вершине ее что-то блеснуло. Я пригляделся. Там был бассейн, наполненный водой. При виде его в голове у меня мелькнула смутная догадка.

Замкнув «глаз» на круговом курсе, я покопался в чертежах Марка III и нашел то, что мне было нужно. Маяк имел площадку для собирания осадков, а на самом верху — бассейн для воды, использовавшейся для охлаждения реактора, который питал старую уродину. Раз вода есть, значит, и маяк все еще существует… внутри пирамиды. Туземцы заключили сооружение в великолепную пирамиду из гигантских камней.

Наш брат мастеровой, естественно, старается держаться подальше от местных жителей. Общаться с ними смертельно опасно. Антропологи, возможно, ничего не имеют против принесения себя в жертву своей науке, но ремонтнику хватает забот и без этого. Поэтому большинство маяков строится на необитаемых планетах. Если маяк приходится строить на обитаемой, его обычно воздвигают где-нибудь в труднодоступном месте.

Почему этот маяк построили в пределах досягаемости местных жителей, я еще не узнал. Но со временем буду знать. Первым делом надо установить контакт. Для этого необходимо знать местный язык. На этот случай я уже давно разработал безотказную систему.

У меня было устройство собственной конструкции для подглядывания и подслушивания. По виду оно походило на камень длиной с фут. Когда оно лежало на земле, никто на него не обращал внимания, но, когда оно парило в воздухе, вид его приводил случайных свидетелей в замешательство.

Я нашел город ящеров примерно в тысяче километров от пирамиды и сбросил туда своего «соглядатая». Он со свистом понесся вниз и приземлился на берегу большой лужи, в которой любили поваляться местные ящеры. Днем здесь их собиралось довольно много. Утром, с прибытием первых ящеров, я включил магнитофон.

Когда в памяти накопилось достаточное число основных выражений, к делу приступил мозг машины-переводчика, начавший заполнять пробелы. Как только машина стала переводить все услышанные разговоры, я решил, что пришло время вступить с ящерами в контакт.

Собеседника я нашел весьма легко. Он был чем-то вроде центаврийского пастушка, так как на его попечении находились какие-то особенно грязные низшие животные, обитавшие в болотах за городом. Один из моих «соглядатаев» зарылся в кучу камней и стал ждать ящера.

На следующий день я шепнул в микрофон проходившему мимо пастушку:

— Приветствую тебя, мой внучек! С тобой говорит из рая дух твоего дедушки.

Это соответствовало тому, что я мог узнать о местной религии.

Пастушок остановился как вкопанный. Прежде чем он пришел в себя, я нажал кнопку, и к его ногам покатилась горсть раковин, которые служили там деньгами.

— Вот тебе деньги из рая, потому что ты был хорошим мальчиком.

«Райские» деньги я предыдущей ночью изъял из местного казначейства.

— Приходи завтра, и мы с тобой немного поговорим! — крикнул я вслед убегающему ящерку. И с удовольствием отметил, что захватить монеты с собой он не забыл.

Потом «дедушка из рая» вел много сердечных разговоров с «внуком», на которого божественные дары подействовали неотразимо. «Дедушка» интересовался событиями, которые произошли после его смерти, и пастушок охотно просвещал его.

Я получил все необходимые мне исторические сведения и выяснил нынешнюю обстановку, которую никак нельзя было счесть благоприятной.

В дополнение к тому, что маяк заключили в пирамиду, вокруг этой пирамиды шла небольшая религиозная война.

Уровень развития ящеров был низок, и водились они на другом континенте. Мысль о том, что туземцы могут прогрессировать и достичь этого континента, не приходила в голову инженерам, строившим маяк. Но именно это и случилось.

Ящеры стали забредать в долину, где находился маяк, и нашли там религию. Блестящую металлическую башню, из которой непрерывно изливался поток волшебной воды (она, охлаждая реактор, сливалась вниз с крыши, где конденсировалась из атмосферы). Радиоактивность воды дурного воздействия на туземцев не оказывала. Мутации, которые она вызывала, оказались благоприятными.

Вокруг башни был построен город, и за много веков маяк постепенно заключили в пирамиду. Башню обслуживали специальные жрецы. Все шло хорошо, пока один из жрецов не проник в башню и не разрушил источник святой воды. С тех пор начались мятежи, схватки, побоища, разрушения. Но святая вода так больше и не текла. Теперь вооруженные толпы сражались вокруг башни каждый день, а священный источник стерегла новая шайка жрецов.

И мне надо было забраться в эту самую кашу и починить маяк.

Сверяясь с объемными снимками, сделанными с пастушка, я придал своему лицу черты рептилии. Мне просто хотелось смягчить впечатление от появления перед центаврийцами.

Сделав маску, я стянул ее с головы и прикрепил к красивому хвостатому костюму из зеленого пластика. Ящеры не носят одежды, а мне надо было взять с собой много электронных приборов. Я натянул пластик хвоста на металлический каркас, который пристегивался к поясу. Потом заполнил каркас снаряжением, которое могло понадобиться, и зашнуровал костюм.

Хвост тянул мое туловище назад и книзу, и походка у меня стала утиной, вперевалку, но это только усиливало сходство с ящером.

Ночью я посадил корабль в горах поблизости от пирамиды на совершенно сухой площадке, куда земноводные никогда не забирались. Перед самым рассветом «глаз» прицепился к моим плечам, и мы взлетели. Мы парили над башней на высоте 2000 метров, пока не стало светло, а потом спустились.

Наверно, это было великолепное зрелище, «Глаз», который я замаскировал под крылатого ящера, птеродактиля, медленно взмахивал крыльями, что, впрочем, не имело никакого отношения к тем принципам, на которых зиждилась его способность летать. Но этого было достаточно, чтобы поразить воображение туземцев. Первый же ящер, который заметил меня, вскрикнул и опрокинулся на спину. Набежали другие. Сгрудившись, они толкались, влезали друг на друга, и к моему приземлению на площади перед башней появились жрецы.

Я с царственной важностью сложил руки на груди.

— Приветствую вас, о благородные служители великого бога, — сказал я.

Разумеется, я не сказал этого вслух, а лишь прошептал в микрофон, пристроенный у горла. Слова мои радиоволны донесли до машины-переводчика, которая, в свою, очередь, вещала на местном языке через динамик, спрятанный у меня в челюсти.

Туземцы загалдели, и тотчас над площадью разнесся перевод моих слов. Я усилил звук так, что стала резонировать вся площадь.

Некоторые из наиболее доверчивых туземцев простерлись ниц, другие, вскрикивая, бросились прочь. Один подозрительный тип поднял копье, но после того, как «глаз»-птеродактиль схватил его и бросил в болото, никто не пытался делать ничего подобного.

— Исчезни, верный конь, — сказал я «глазу» и одновременно нажал кнопку на крохотном пульте, спрятанном у меня в ладони.

«Глаз» рванулся кверху немного быстрее, чем я хотел; кусочки пластика, оборванного сопротивлением воздуха, посыпались вниз. Пока толпа упоенно наблюдала за этим вознесением, я вошел в двери башни.

— Я хочу поговорить с вами, о благородные жрецы, — сказал я.

Прежде чем они сообразили, что ответить, я уже был в башне. Возможно, я не нарушил слишком много «табу». Меня не остановили, значит, все шло вроде бы хорошо, В конце помещения виднелся грязноватый бассейн. В нем плескалось престарелое пресмыкающееся, которое явно принадлежало к местному руководству. Я заковылял к нему, а оно бросило на меня холодный рыбий взгляд и что-то пробормотало.

Машина-переводчик прошептала мне на ухо:

— Во имя тринадцатого греха скажи, кто ты и что тебе здесь надобно?

Я изогнул свое чешуйчатое тело самым благородным образом и показал рукой на потолок.

— Ваши предки послали меня помочь вам. Я явился, чтобы возродить Священный источник.

Позади меня послышалось гуденье голосов, но предводитель не сказал ничего. Он медленно погрузился в воду, пока на поверхности не остались одни глаза. Мне казалось, что я слышу, как шевелятся мозги за его замшелым лбом. Потом он вскочил и ткнул в меня пальцем, с которого капала вода.

— Ты лжец! Ты не наш предок! Мы…

— Стоп! — загремел я, не давая ему зайти так далеко, откуда бы он не мог пойти на попятный. — Я сказал, что ваши предки меня послали… Я не принадлежу к числу ваших предков. Не пытайся нанести мне вред, иначе гнев тех, кто ушел в иной мир, обратится на тебя.

Сказав это, я сделал угрожающий жест в сторону других жрецов и бросил на пол между ними и собой крохотную гранатку, В полу образовалась порядочная воронка, грохота и дыма получилось много.

Главный ящер решил, что доводы мои убедительны, и немедленно созвал совещание шаманов. Оно, разумеется, состоялось в общественном бассейне, и мне пришлось тоже залезть в него. Мы разевали пасти и булькали примерно полчаса, за которые и были решены все важные пункты повестки дня.

Я узнал, что эти жрецы появились здесь не очень давно; всех предыдущих сварили за то, что они дали иссякнуть Священному источнику. Я объяснил, что прибыл лишь с одной целью — помочь им возродить поток. Жрецы решили дать мне возможность попробовать свои силы, и мы выбрались из бассейна. Грязь струйками стекала с нас на пол. В саму пирамиду вела запертая и охранявшаяся дверь. Пока открывали, главный ящер обернулся ко мне.

— Ты, несомненно, знаешь порядок, — сказал он. — Поскольку старые жрецы были излишне любопытны, с тех пор существует правило, которое гласит, что только слепые могут входить в святая святых.

Я готов побиться об заклад, что он улыбнулся, если только тридцать зубов, торчащих из чего-то вроде щели в старом чемодане, можно назвать улыбкой.

Он тут же дал знак подручному, который поднес жаровню с древесным углем и раскаленными докрасна железками.

Я с разинутым ртом стоял и смотрел, как он помешал угли, вытянул из них самую красную железку и направился ко мне. Он уже нацеливался на мой правый глаз, когда я снова обрел дар речи.

— Порядок этот, разумеется, правильный, — сказал я. — Ослеплять необходимо. Но в данном случае вам придется ослепить меня перед уходом из святая святых, а не теперь. Мне нужны глаза, чтобы увидеть, что случилось со Священным источником. Когда вода потечет снова, я буду смеяться, сам подставляя глаза раскаленному железу.

Ему понадобилось полминуты, чтобы обдумать все и согласиться со мной. Палач хрюкнул и подбросил угля в жаровню. Дверь с треском распахнулась, и я проковылял внутрь, потом она захлопнулась за мной, и я очутился один в темноте.

Но ненадолго. Поблизости послышалось шарканье. Я зажег фонарь. Ко мне ощупью шли три жреца, на месте их глазных яблок виднелась красная обожженная плоть. Они знали, чего я хотел, и, ни слова не говоря, повели меня.

Осыпающаяся под ногами каменная лестница привела нас к прочной металлической двери с табличкой, на которой архаическим шрифтом было написано: «МАЯК МАРК III. ПОСТОРОННИМ ВХОД ВОСПРЕЩАЕТСЯ». Доверчивые строители считали, что одной такой таблички достаточно — на двери не было и следа замка. Один из ящеров просто повернул ручку, и мы оказались внутри маяка.

Я потянул за «молнию» на груди своего маскировочного костюма и достал чертежи. Вместе с верными жрецами, которые, спотыкаясь, шли за мной, я отыскал комнату, где был пульт управления, и включил свет. Аварийные батареи почти разрядились, но электричества еще было достаточно, чтобы дать тусклый свет.

Я прочел показания приборов, и догадки мои подтвердились. Один из ревностных ящеров каким-то образом открыл бокс с переключателями и почистил их. Все началось со случайного переключения…

Я мог легко пустить воду снова, но в реакторе не было горючего.

Мне не хотелось возиться с топливом. Гораздо легче было бы установить новый источник энергии. На борту корабля у меня было устройство по размерам раз в десять меньше неуклюжего старинного реактора и по крайней мере раза в четыре помощнее. Прежде чем послать за ним, я осмотрел весь маяк. За две тысячи лет что-нибудь да должно было износиться.

Детали, новый источник энергии и разная мелочь были аккуратно сложены на корабле. Глядя на экран, я тщательно проверил все части, прежде чем они были уложены в металлическую клеть. Перед рассветом, в самый темный час ночи, мощный «глаз» опустил клеть рядом с башней и умчался незамеченным.

С помощью «соглядатая» я наблюдал, как жрецы пытались открыть ее. Когда они убедились, что их попытки тщетны, через динамик, спрятанный в клети, я прогрохотал им приказ. Почти целый день они пыхтели, втаскивая тяжелый ящик по узким лестницам башни, а я в это время хорошо поспал.

Ремонт отнял у меня немного времени. Ослепленные жрецы жалобно стонали, когда я вскрывал переборки, чтобы добраться до реактора. Я даже установил в трубе специальное устройство, чтобы вода приобрела освежающую радиоактивность, которой обладал прежний Священный источник. На этом закончилась работа, которой от меня ждали.

Я щелкнул переключателем, и вода снова потекла.

Несколько минут вода бурлила по сухим трубам, а потом снаружи пирамиды донесся рев, потрясший ее каменное тело. Воздев руки, я отправился на церемонию выжигания глаз.

Ослепленные ящеры ждали меня у двери, и у них был более несчастный вид, чем обычно. Причину этого я понял, попробовав открыть дверь, — она была заперта и завалена с другой стороны.

— Решено, — сказал ящер, — что ты останешься здесь навеки и будешь смотреть за Священным источником. Мы останемся с тобой и будем прислуживать тебе.

Очаровательная перспектива — вечное заточение в маяке с тремя слепыми ящерами. Несмотря на их гостеприимство, я не мог принять этой чести.

— Как?! Вы осмеливаетесь задерживать посланца ваших предков?

Я включил динамик на полную громкость, и вибрацией мне чуть не снесло голову.

Ящеры съежились от страха, а я тонким лучом лазера обвел дверь по косякам. Раздался треск и грохот разваливавшейся баррикады, и дверь освободилась. Я толчком открыл ее. Не успели слепые жрецы опомниться, как я вытолкнул их наружу.

Их коллеги стояли у подножья лестницы и возбужденно галдели, пока я намертво заваривал дверь. Пробежав сквозь толпу, я остановился перед главным жрецом, по-прежнему лежавшим в своем бассейне. Он медленно погрузился под воду.

— Какая невежливость! — кричал я. Ящер пускал под водой пузыри. — Предки рассердились и навсегда запретили входить во внутреннюю башню. Впрочем, они настолько добры, что источник вам оставили. Теперь я должен вернуться… Побыстрей совершайте церемонию!..

Пыточных дел мастер был так испуган, что не двинулся с места. Я выхватил у него раскаленную железку. От прикосновения к щеке под пластиковой кожей на глаза мне опустилась стальная пластина. Потом я крепко прижал раскаленную железку к фальшивым глазным яблокам, и пластик запах горелым мясом.

Толпа зарыдала, когда я бросил железку и, спотыкаясь, сделал несколько кругов. Признаться, имитация слепоты получилась у меня довольно неплохо.

Боясь, как бы ящерам не пришла в голову какая-нибудь новая светлая идея, я нажал кнопку, и появился мой пластиковый птеродактиль. Я не мог видеть его, разумеется, но почувствовал, что он здесь, когда защелки на его когтях сцепились со стальными пластинками, прикрывавшими мои плечи.

После «выжигания глаз» я повернулся не в ту сторону, и мой крылатый зверь подцепил меня задом наперед. Я хотел улететь с достоинством, слепые глаза должны были смотреть на заходящее солнце, а вместо этого, уносясь, я оказался повернутым мордой к толпе. Но я сделал все, что мог, — отдал ящерам по-военному честь. В следующее мгновенье я уже был далеко.

Когда я поднял стальную пластинку и проковырял дырки в пластике, пирамида уже стремительно уменьшалась в размерах, у основания ее кипел ключ, а счастливая толпа пресмыкающихся барахталась в радиоактивном потоке. Я стал припоминать, все ли сделано.

Во-первых, маяк отремонтирован.

Во-вторых, дверь запечатана, так что никакого вредительства, нечаянного или намеренного, больше не будет.

В-третьих, жрецы должны быть удовлетворены. Вода снова бежит, мои глаза в соответствии с правилами выжжены, у жреческого сословия снова есть дело.

И в-четвертых, в будущем ящеры, наверно, допустят на тех же условиях нового ремонтника, если маяк снова выйдет из строя. По крайней мере я не сделал им ничего плохого — если бы я кого-нибудь убил, это настроило бы их против будущих посланцев от предков.

На корабле, стягивая с себя чешуйчатый костюм, я радовался, что в следующий раз сюда придется прилететь уже какому-нибудь другому мастеровому.

Content

Гарри Гаррисон
МАСТЕРОВОЙ