Маттиас Андерсон

Acts of Goodness

Пьеса

1

Звучит голос, который произносит слова, приведенные ниже, либо же это текст, без звука бегущий по экрану:

«Вы слышали, что сказано: ‘Око за око, и зуб за зуб’. А Я говорю вам: не противься злому. Но кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую; и кто захочет судиться с тобою и взять у тебя рубашку, отдай ему и верхнюю одежду; и кто принудит тебя идти с ним одно поприще, иди с ним два. Просящему у тебя дай, и от хотящего занять у тебя не отвращайся. Вы слышали, что сказано: ‘люби ближнего твоего и ненавидь врага твоего’. А Я говорю вам: любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас, да будете сынами Отца вашего Небесного; ибо Он повелевает солнцу Своему восходить над злыми и добрыми и посылает дождь на праведных и неправедных. Ибо, если вы будете любить любящих вас, какая вам награда? И если вы приветствуете только братьев ваших, что особенного делаете? Итак будьте совершенны, как совершенен Отец ваш Небесный».

2

Асфальт, пустая автобусная остановка, скамейка. Адам — молодой человек — весь в крови, избитый, в одних трусах, неподвижно лежит на земле. Сверху на него падает дождь. Появляется Микаэль — другой молодой человек, — замечает лежащего Адама, останавливается, потом осторожно подходит ближе…

Микаэль. Э-эй…

Адам не двигается, не отвечает.

Эй?

Адам не двигается, не отвечает.

Что с тобой?

Адам не двигается, не отвечает.

Ты как?

Адам (в полузабытьи). А?

Микаэль. Я просто спросил, как ты.

Адам. Чего тебе надо?

Микаэль. Все нормально.

Адам: Чего, блин, тебе надо, я сказал?

Микаэль: Все нормально.

Адам с трудом встает на ноги, шатаясь, добирается до скамейки, садится, роняет голову на руки. Голый, весь в крови, сблевывает. Микаэль стоит чуть в отдалении, ждет. Пауза.

Адам. Сколько времени?

Микаэль. Э-м… Пятнадцать минут.

Адам. Когда он уже придет?

Микаэль. Скоро. (Пауза.) Тебе помочь?

Адам. Чего?

Микаэль. Я могу тебе как-то?..

Адам. Нет, все норм. (Пауза.) Сигареты есть?

Микаэль. Да, конечно. (Подходит к Адаму. Достает пачку сигарет, возится — никак не может открыть, отковырнуть пленку…)

Адам. Че, проблемы какие?

Микаэль. Да нет, что-то крепко… приклеено… вот! (Достав сигарету, протягивает Адаму.)

Адам. Зажигалка?

Микаэль. Вот!

Микаэль зажигает Адаму сигарету своей зажигалкой, едва заметно отступает назад, встает на небольшом расстоянии. Адам курит. Пауза.

Адам. Но у тебя, чувак, похоже, серьезные проблемы.

Микаэль. Да нет, я…

Адам. Видно же, что проблемы. Реальные проблемы.

Микаэль. Да нет, я… просто жду автобус.

Адам. Ага, вот именно! (Пауза. Адам, мягче…) Слышь… такое дело… мне деньги нужны… на билет — есть у тебя? Мне надо уехать, очень надо.

Микаэль. О’кей.

Адам. Есть у тебя?

Микаэль. Да, конечно, я… (Сует руку в карман, достает бумажку в двадцать крон…)

Адам. И че мне с ней делать, по-твоему?

Микаэль. Это всё, что есть наличными… Но я могу заплатить за тебя картой — если тебе билет нужен — хочешь?

Адам. О’кей. Спасибо. (Пауза.) Но у тебя, чувак, все-таки какие-то проблемы, да?

Микаэль. Нет…

Адам. Я тебя напрягаю, а?

Микаэль. Да нет, я… Вообще нет. Правда, все нормально.

Адам. Сразу видно, что у тебя проблемы и дико стремные! (Пауза. Встает со скамейки, подходит к Микаэлю, останавливается прямо перед ним, угрожающе смотрит…)

Микаэль. Я… Хочешь… Куртку?

Адам. Чего?

Микаэль. Не холодно… тебе?

Адам молча таращится на него.

Вот, держи! (Снимает куртку, протягивает Адаму, тот берет и надевает ее на голые плечи.)

Адам. О’кей. Спасибо. (Проверяет внутренний карман куртки, достает кошелек Микаэля, смотрит, что в нем…)

Микаэль. Ты шутишь? Дай сюда!

Адам находит банковскую карту, вытаскивает.

Адам. Пин-код какой?

Микаэль. Ты шутишь? Отдай! Ты не можешь…

Адам с размаху бьет Микаэля по голове.

Микаэль. Ай! Ты что, спятил?

Адам. Пин-код какой?

Микаэль. Но ты не можешь… Я же просто…

Адам. ГОВОРИ КОД, ТВОЮ МАТЬ!

Адам наносит Микаэлю правый прямой в лицо, Микаэль падает на спину.

Микаэль. Ааааа! Черт!.. Ну ты…

Адам. Говори код!

Микаэль сильно напуган, лежит на асфальте, в крови…

Микаэль. Я… 4814… Но блин, слушай… я ведь… все нормально, мне ничего от тебя не надо, ничего, правда!

Адам. Ничего от меня не надо?

Микаэль. Нет, ничего! Успокойся ты! Мне ничего от тебя не надо! Я просто хотел помочь!

Адам. Ты хотел просто помочь?

Микаэль. Да.

Адам. Помочь мне?

Микаэль. Да.

Пауза.

Адам. Дай мне свои штаны!

Микаэль. Что?

Адам. И ботинки!

Микаэль. Да ты что?..

Адам. И майку давай!

Микаэль. Но…

Адам. Давай сюда носки и всю свою гребаную одежду, а еще гони мобилу и часы!

Микаэль. Пожалуйста, прошу тебя… Мне ничего от тебя не нужно, я просто хотел помочь!

Адам. ГОНИ ШМОТКИ, Я СКАЗАЛ! (Бьет Микаэля ногой в лицо.)

Микаэль. Аааааааааааааааааааааа!

Адам. Давай сюда свои сраные шмотки, я сказал! (Садится на корточки и начинает стягивать с Микаэля, который почти лишился сознания, ботинки, штаны, майку.)

Микаэль. Но я… я только хотел… хотел только… я ничего не хотел тебе…

Адам продолжает стаскивать с него одежду — вещь за вещью. Наконец, он полностью одет в вещи Микаэля. Смотрит, как тот, жалобно подвывая, лежит на земле. Последний мощный удар ногой по голове. Адам быстро уходит в новой одежде и с новой банковской карточкой. Микаэль лежит на земле — точно в таком же положении, как Адам в начале сцены: один, неподвижно, в одних трусах, в крови. Сверху на него падает дождь. Возможно, с его губ слабо доносится:

Микаэль. Я только хотел… я не хотел тебя… я только хотел помочь…

3

Голос. Этот спектакль — сценическое исследование понятия «добро». Нескольким молодым людям из Венгрии, Германии, Англии, Румынии, Греции, Португалии, Финляндии, Италии, Голландии, Сербии, Испании, Франции и Швеции было предложено ответить на вопрос: «Вы когда-нибудь совершали хорошие поступки?». Взяв за основу их рассказы, мы создали эту постановку.

4

Улица — в каком угодно большом европейском городе. Бланка — женщина лет двадцати пяти цыганского происхождения — лежит ниц на грязном тротуаре. Перед ней бумажный стаканчик для денег. Соня — тоже лет двадцати пяти — наблюдает за ней на расстоянии. Подходит и кладет в стаканчик пять крон.

5

Гостиная в квартире. Посредине стоит Ребекка, ей около тридцати пяти, напротив Маркус, ее ровесник.

Ребекка. Слушай, спасибо, какой же ты добрый!

Маркус. Да ладно…

Ребекка. Это так великодушно!

Маркус. Да я…

Ребекка. Так щедро!

Маркус. Ну…

Ребекка. Нет, серьезно: ну что, тебя это не напрягает, потому что вот я… я бы не… ну то есть обычно я не… как бы… не думаю, что мне бы это понравилось, ну то есть если бы я была на твоем месте.

Маркус. Да ладно… не вопрос.

Ребекка. Ну нет, я вот, я… я бы точно так не сделала — не подумала, что тебе это важно, если бы ты попросил меня о том же.

Маркус. Слушай, ну правда, не вопрос.

Ребекка. Ты уверен? Меня все-таки больше недели не будет.

Маркус. Да не, не вопрос, говорю же.

Ребекка. В выходные ты останешься один с Лаурой, а она ведь не совсем выздоровела, может еще несколько дней не пойдет в сад.

Маркус. Ничего, я справлюсь.

Ребекка. Ведь я как бы просто развлечься еду, но это так классно, взять и уехать, вдвоем с Магдой, это так здорово, понимаешь?

Маркус. Ну конечно. Поезжай.

Ребекка. Фуф, чувствую себя последней дрянью! Ведь ты всегда… Для меня… Ты даешь мне, ты добрый, а я… Что я даю взамен? Тебе?

Маркус. Ну нет… это… это не так. И потом я думаю… У тебя выдался такой трудный год… Тебе правда надо отдохнуть… Что-то классное поделать. Для себя.

Ребекка. Ага… и правда… адский какой-то год.

Маркус. Я знаю.

Ребекка. Ты ужасно добрый, Маркус! Люблю тебя, дорогой!

Маркус. Люблю тебя!

Обнимаются и целуются. Пауза. Трехлетний ребенок зовет из другой комнаты: «Мама! Фильм кончился!»

Ребекка. Иду, милая!

Ребекка выходит, идет к ребенку. Маркус остается один, смотрит ей вслед. Пауза. Достает из кармана мобильный и начинает писать смс. Ребекка неожиданно возвращается, Маркуса словно застали врасплох, перестает писать, запихивает телефон в карман…

Ребекка. Что это?

Маркус. Да так, ничего, из больницы, просят взять еще несколько дней в январе.

Ребекка. Ясно.

Стоят молча, смотрят друг на друга. Пауза. Взгляд у Ребекки более пристальный.

И ты уверен, что… мы можем себе это позволить, эту мою поездку?

Маркус. Ну конечно, ты что! Мне много начислили в этот раз… за все сверхурочные в октябре.

Ребекка. И тебе не жалко потратить это на меня?

Маркус. Я буду счастлив потратить это на тебя!

6

Голос из документального интервью.

Симона. Меня зовут Симона, мне девятнадцать, и я живу в Германии, в Гамбурге. Это случилось со мной в начале декабря 2010 года. Я страдаю от нервной анорексии, и ровно тогда у меня был очень тяжелый период. Было холодно, шел снег, я возвращалась домой из школы. Я несколько дней ничего не ела и поэтому чувствовала ужасную усталость и изнеможение. Я зашла в какой-то магазин по дороге, чтобы согреться и немного восстановить силы, но как только оказалась внутри, потеряла сознание… Очнувшись, я обнаружила, что лежу на заднем сиденье машины, и машина куда-то везет меня в темноте. Я в ужасе села — боже, как я сюда попала? За рулем сидел пожилой мужчина, кроме него в машине никого не было. Я похолодела. А он просто говорит мне, спокойно и мягко: «Ты, кажется, нездорова, детка. Я отвезу тебя к родителям». Я хотела закричать: «Выпусти меня!» Но потом почувствовала какую-то ужасную усталость, подумала только: будь что будет, сил подняться все равно нет. Оказывается, он как-то умудрился найти в моей сумке мой адрес и действительно довез до самого дома. Увидев на улице девочку, да еще без сознания, мало какой мужчина посмеет подобрать ее и посадить к себе в машину, просто испугается, что о нем подумают. Но этот человек помог мне в беде, он совершил по-настоящему хороший поступок.

7

Другой день на той же улице в большом городе. Бланка точно так же лежит на тротуаре в позе попрошайки. Соня подходит и кладет ей в стаканчик стокроновую купюру. Бланка впервые поднимает голову, сбитая с толку размером милостыни.

Бланка. О, thank you, thank you, Mrs! You’re so kind, so very kind! God bless you! God bless you and your family!

Соня. I just want to…

Бланка. God bless you and all your family and friends! You’re so very kind, Mrs!

Соня. I just want to help you.

Бланка. Yes, yes, you help me so much, you are so kind! You are a good person, a truly good human being!

Соня. Well, I… I live just round the corner here. I see you sitting here every day, in snow and rain, from early morning till late night. And I just want to… help you.

Бланка. Thank you! Thank you, Mrs! God bless you!

Соня. And I just wanted to ask: do you have a place to sleep?

Бланка. What do you mean?

Соня. You have a place, a flat, a bed to sleep?

Бланка. No, I… Home in Romania.

Соня. So where do you sleep?

Бланка. I… I sleep… I sleep here… Out in the streets.

Соня. Can I ask you… I just want to… I just want to ask, if I can help you?

Бланка. What do you mean?

Соня. I see you sit here everyday, just outside my house, and I just want to ask if I could help you? If you want to sleep, in my home, you can get a bed in my flat?

Бланка. What do you mean?

Соня. I have a flat with two rooms, just around the corner here. I live there alone. And if you want to, you can stay there. Together with me. I want to help you.

Бланка. No, no, it’s okay, it’s not necessary.

Соня. But I want to… I really want to help you.

Бланка. Okay… But I…

Соня. Please, let me just help you. I just want to help you.

Бланка. But it’s not… necessary…

Соня. I’m begging you to let me help you. I really want to help you.

Бланка. Okay…?[1]

8

Новый голос из документального проекта.

Адрияна. Меня зовут Адрияна, мне тридцать четыре года, живу в Белграде, в Сербии. Это случилось во время боснийской войны. У нас были родственники в Фоке, как раз там, где проходили самые жестокие столкновения, и мама сказала, что к нам приедут две маленькие девочки со своей бабушкой, пока их папа на войне. Они приехали, и я… я была подростком и в принципе понимала, что им некуда деваться и что они вынуждены жить у нас, но, с другой стороны, меня дико бесило, что такая куча народу должна тесниться на сорока пяти квадратных метрах. Я правда ужасно злилась! Однажды за обедом я заметила, что самой маленькой девочки нет. Я пошла к себе и вижу, что она там стоит. Просто стоит, неподвижно. И вот тогда я как будто… Я вдруг поняла… как ей должно быть трудно. В углу лежали детские книжки и моя старая Барби. Я спрашиваю: «У тебя есть куклы?» Она ничего не отвечает, просто стоит неподвижно. Я испугалась и чуть не побежала за мамой, а девочка вдруг говорит: «У меня гораздо больше кукол, но я их не привезла». С этой девочкой никто не разговаривал с того дня, как они к нам приехали. А потом… мы с ней стали немного общаться, и она часто просила меня поиграть с ней в эту куклу. Не знаю, можно ли считать это хорошим поступком, но я запомнила тот день, потому что для девочки он так много значил.

9

Ребекка и Маркус, так же в гостиной.

Ребекка. Нет, ну серьезно — скажи. Зачем тебе это?

Маркус. Зачем?

Ребекка. Ну да — сделать мне такой подарок, приятное, отпустить в путешествие одну, да к тому же за твой счет.

Маркус. Ну… я же говорю… Ты это заслужила.

Ребекка. Заслужила?

Маркус. Ну, не знаю, заслужила… Мне просто кажется, что ты… Должна это сделать.

Ребекка. Тебе кажется, что я должна это сделать? Ну а те-бе-то, тебе-то от этого что?

Маркус. Слушай, ну сколько можно!

Ребекка. А что такого, что тут странного? И спросить уже нельзя?

Маркус. Это, блин, очень, очень странно, что ты об этом спрашиваешь. У тебя был адский год: ты просидела без работы, отца похоронила, нервный срыв — почему я не могу сделать тебе приятное и отпустить отдохнуть и немного развлечься?

Ребекка. То есть все это только поэтому?

Маркус. Что?

Ребекка. Что я была больна, что у меня был адский год?

Маркус. Ну да… То есть ты и так это заслужила, но сейчас, ровно сейчас, да, именно поэтому.

Ребекка. Но ведь тебе от этого тоже должна быть какая-то выгода, нет?

Маркус. Э… что?

Ребекка. Ну а иначе как же, зачем тебе тогда это делать? Вернее, позволять мне это делать, а?

Маркус. Прости, но я правда вообще не понимаю эти твои рассуждения.

Ребекка. Рассуждения?

Маркус. Да, а как это еще можно назвать, когда тебя клинит на таких вот навязчивых, параноидальных идеях?

Ребекка. Параноидальных? В смысле — параноидальных?

Маркус. А как это еще можно назвать, а?

Ребекка. Хочешь сказать, для моей паранойи есть основания?

После небольшой паузы.

Маркус. О’кей. Знаешь что? Я считаю, что сейчас ты должна пойти к Лауре, а я куплю что-то к ужину, и мы на время оставим эту тему. Потому что, серьезно, это полный бред.

Ребекка. Оно и понятно, что ты не хочешь об этом говорить.

Маркус. НО ЧТО, БЛИН, СКАЖИ… О ЧЕМ Я, ПО-ТВОЕМУ, НЕ ХОЧУ ГОВОРИТЬ?

Ребекка. Вот я и не знаю, почему ты так благородно и щедро, и в то же время так настойчиво хочешь оплатить мою поездку, хочешь выставить меня из дому.

Маркус. А ЧТО ТУТ ТАКОГО?

Ребекка. Прошу тебя, не кричи, я не понимаю, почему ты…

Маркус. ПРОСТИ, ПОЖАЛУЙСТА, НО ЭТО, ПО-МОЕМУ, ПОЛНЫЙ БРЕД!

Ребекка. Ну Маркус, миленький, прошу тебя, тебе не нужно…

Маркус (берет себя в руки). Нет, нет, нет, черт возьми — но ты же понимаешь, как это противно… Я хочу сделать тебе подарок… Что, если я действительно хочу сделать тебе приятное… А ты сразу начинаешь подозревать — все это омерзительно гадко, вот что я хочу сказать.

Ребекка. Я не подозреваю. Я спросила только, есть ли тут какая-то, как бы это сказать, синергия, дополнительная выгода для тебя лично из этого бесконечно прекрасного и щедрого дара, который ты по своей доброте и милости преподносишь мне.

Маркус. Слушай, ты, честно… Больная на всю голову.

10

Соня приготовила для БЛАНКИ прекрасный ужин, накрыла стол: симпатичная скатерть, свечи, бутылка красного, кастрюля с куриным рагу, багет. Бланка настороженно ест, Соня наблюдает с противоположной стороны стола…

Соня. So your name is Blanka and my name is Sonja. We are both 23-years-old and are born in the star-sign of Virgo. Isn’t that strange?

Бланка. Well…

Соня. I was just… I felt there was something about you. The first time I saw you sitting there. It was something about you. And I have also dreamt about you.

Бланка. Listen… If you want to have sex, if you want to buy sex, I don’t sell this… I have a husband, two children in Romania. And I am not interested in…

Соня. No, no, you don’t understand! It was not a dream like that. You really have to trust me. I only want to help you.

Бланка. Okay. Thank you.

Пауза.

Соня. Do you like the food?

Бланка. Yes. Thank you.

Соня. It’s a recipe I got from my mother.

Бланка. Thank you so much.

Соня. I’m so glad you like it. It’s my favourite dish. And I really wanted you to try it.

Бланка. I’m so thankful.

Пауза.

Соня. So tell me… How did you end up here? In this country, in this city?

Бланка. What do you mean?

Соня. Yes, why did you come here?

Бланка. I… I am a beggar… I am begging for money, I came here to get money to my family…

Соня. Yes, but why this certain part of town and this certain street? How come you choose to sit right here?

Бланка. I… We… We arrived together some group of people and I… I don’t know… I just thought it would be a good street, no one else was sitting here right now.

Соня. Do you believe in destiny?

Бланка. What do you mean?

Соня. Do you believe that we were meant to meet? That there was something in our life’s paths that was aimed to lead to each other?

Бланка. Listen here, I really don’t get you. And maybe I have to leave. Thank you very very much for the dinner. You are a very kind person. (Встает.)

Соня. No, no, no, you misunderstand me again! I don’t want something special from you. I only want to help you. I need to help you. I really really want to help you.

Бланка стоит в нерешительности.

Бланка. Yes… I… You are a truly good human being… But I… I just don’t understand why you picked out me? Of all these thousands and thousands of dirty gipsy-beggars in the streets in this city — why you picked me?[2]

11

Новый голос из документального проекта.

Костас. Меня зовут Костас, мне сорок один год, я живу в Афинах, в Греции. В сентябре 2009 года я потерял работу и, как и две с половиной тысячи других сотрудников, был уволен с предприятия, где вкалывал последние двадцать пять лет. У меня нет денег на квартиру, поэтому я живу с мамой на ее пенсию в пятьсот евро. Это произошло в пятницу 6 декабря 2009 года. Я вышел купить сигарет, молока и хлеба. По дороге назад я услышал возмущенные, злые голоса, обернулся и увидел двух грязных мальчишек, дерущихся из-за куска плесневелого хлеба и нескольких гнилых фруктов. Мимо шли люди, и никому не было до этих мальчиков никакого дела, будто это в порядке вещей — голодающие дети на улицах современной Греции. Раньше я тоже каждый день проходил мимо них, но на этот раз… Не знаю, почему именно тогда… Я достал буханку и протянул мальчишкам. Они перестали драться и посмотрели на меня. «Пожалуйста, ешьте, не деритесь! У меня нет денег, вот только этот хлеб, который я только что купил. Я хочу поделиться с вами. Не бойтесь!» Они так накинулись на него, я боялся, что они подавятся. А потом… Каждую пятницу я делаю дома десять бутербродов, иду на то же место и отдаю их голодным детям, которые там околачиваются. Теперь сюда приходят не только эти два мальчика, но и другие, которым тоже нечего есть. Не знаю, наверно, это можно назвать добрым делом.

12

Ребекка и Маркус в гостиной.

Ребекка. Ладно, о’кей, конечно, это я — циничная, испорченная, мнительная, я — больная.

Маркус. Послушай…

Ребекка. А что, ведь я всегда склонна приписывать своим ближним такие вот скрытые, грязные и эгоистичные мотивы. Не верю в чистое, доброе, прекрасное человеческое милосердие.

Маркус. Знаешь, мне кажется, ты ставишь слишком высокую…

Ребекка. Не верю в отзывчивость, в доброту, в кротость, просто не могу понять, как можно всерьез захотеть отказаться от каких-то своих важных внутренних потребностей только ради удовольствия увидеть радость другого человека, вызванную этим добрым поступком.

Маркус. Зачем ты себя так накручиваешь…

Ребекка. Мы сейчас с тобой, похоже, раз и навсегда установили — черным по белому, чисто юридически как бы… да вообще, по всем человеческим критериям выходит, что в этих отношениях ты — хороший, а я — плохая.

Маркус. НУ ХВАТИТ УЖЕ, СКОЛЬКО МОЖНО!

Ребекка. Вот именно!

Пауза. Стоят, уставившись друг на друга.

Маркус. Прости, но этот разговор правда, правда зашел в тупик, сейчас уже почти полседьмого, я должен сходить в магазин, иначе Лаура сегодня ляжет спать голодная.

Ребекка не выдерживает.

Ребекка. О, господи… (Плачет.) Что я делаю?.. (Плачет.) Прости… (Пауза. Плачет.)

Маркус. Послушай…

Ребекка. Прости, прости, прости меня, пожалуйста…

Маркус. Ребекка, послушай…

Ребекка. Я правда больна, я правда…

Маркус. Все хорошо.

Ребекка. У меня в голове… в голове… просто возникают такие вот, такие вот больные мысли, я правда…

Маркус. Я понимаю, все хорошо…

Ребекка. Навязчивые мысли, не могу ничего с собой поделать, мне надо избавиться от них, от паранойи, это просто чувство такое, оно закрадывается в тебя, постепенно, и я знаю, знаю, что ему нельзя верить, что его нельзя слушать…

Маркус. Послушай, серьезно, все хорошо…

Ребекка. Потому что это ненормально, нездорово, я не здорова, серьезно, ты со мной по-доброму, а я сразу завожусь, думала, телефон… когда ты говорил по телефону… но это ненормально, это паранойя, я не должна, ни в коем случае не должна слушать и доверять ей.

Маркус. Давай забудем об этом, правда.

Ребекка. Как я только смею… Ты со мной по-доброму, с любовью, а у меня в голове уже завертелось, и я не могу остановиться… хотя на самом деле знаю, что все это, все-все — во мне.

Маркус. Но послушай, серьезно, все хорошо. Давай просто… забудем.

Ребекка. Я правда так благодарна, что ты — такой, как ты есть, и делаешь то, что ты делаешь и всегда готов помочь и поддержать меня.

Маркус. М-м. Спасибо. Но я все-таки схожу в магазин, Лаура уже очень голодная, пойми, дорогая.

Ребекка. Я тебя довожу, а ты все равно всегда возвращаешься, не отступаешься и любишь меня. Ты возвращаешься — раз за разом, чтобы любовью ответить на мрак внутри меня.

13

Адам приходит на пустую автобусную остановку. Микаэль весь в крови, избитый, в одних трусах, неподвижно лежит на земле, на том же месте. Адам подходит, так же как Микаэль — в начале пьесы…

Адам. Э-эй…

Микаэль не двигается, не отвечает.

Эй?

Микаэль не двигается, не отвечает.

Что с тобой?

Микаэль не двигается, не отвечает.

Ты как?

Микаэль (в полузабытьи). А?

Адам. Я просто спросил, как ты.

Микаэль. Чего тебе надо?

Адам. Все нормально.

Микаэль. Чего, блин, тебе надо, я сказал?

Адам. Все нормально.

Микаэль с трудом встает на ноги, шатаясь, добирается до скамейки, садится, роняет голову на руки. Голый, весь в крови, сблевывает. Адам стоит чуть в отдалении, ждет. Пауза.

Микаэль. Теперь ты меня убьешь, да?

Адам. Нет, я…

Микаэль. Зачем ты вернулся? Чтобы меня прикончить?

Адам. Нет, я… Я только хотел проверить… как ты.

Микаэль. Как я?

Адам. Да, я думал… Как ты там…

Микаэль. У меня правда нет больше денег, вообще ничего нет, если ты на это рассчитывал!

Адам. Нет, нет, не поэтому. Я просто хотел, я думал…

Микаэль. Что ты, блин, думал?

Адам. Вернее, я просто почувствовал… что я… я просто хотел проверить… как ты.

Микаэль. Слушай, серьезно: прошу тебя, пожалуйста, я тебе ничего не сделал — что тебе надо, какого черта тебе от меня надо? Прошу тебя, умоляю, не трогай меня! Я больше не могу, правда!

Адам. Но…

Микаэль. Чего, блин, тебе от меня надо? Скажи, почему ты привязался именно ко мне?

Адам. Я… Я не знаю как… Я не знаю что…

Микаэль. О чем ты говоришь?

Адам. Я не знаю… я просто почувствовал…

Микаэль. Что ты хочешь сказать?

Адам. Я как будто… Я… Не знаю, как объяснить, но… Я… Я бросил тебя здесь одного… Оставил одного, в крови, и пошел дальше по шоссе, где ходит автобус… С одной стороны были бесконечные грязные поля, с другой — промышленные предприятия за колючей проволокой… Впереди виднелись высотки, в самом конце дороги, туда мне и надо было… Я шел, шел под дождем… Я шел в твоей одежде, в твоих ботинках, с твоим кошельком и ключами в карманах… Я шел под дождем, а ты остался лежать на остановке, шоссе было мокрое и пустое, ни одной машины не проехало… Но вдалеке, далеко-далеко, где дорога сливается с огромными серыми высотками, я вдруг увидел свет… Яркий, желто-рыжий, сияющий свет… Он приближался, все ближе, ближе, от него еще шло тепло, и я почувствовал что-то вот тут, в груди, свет был желто-рыжий, теплый и совершенно нереальный, он приближался, приближался, я не успел ничего сообразить — или удивиться, как это может быть что-то такое обыкновенное, простое — всего лишь машина — мне навстречу ехала машина, все ближе, ближе, фары били сквозь дождь, свет… Это были не обычные фары — намного ярче, желтее, теплее, от них шел невероятный, фантастический, прекрасный свет… И я почувствовал, как меня переполняет… внутри, глубоко в груди, что-то… Машина промчалась мимо, я обернулся, глядя, как она исчезает вдали, в сером дожде… И вот, сам не знаю как… после этого… я остался стоять… посреди дороги… и дождь падал на меня… и я почувствовал, я вдруг почувствовал, что… должен пойти назад… сюда, к тебе…

Микаэль. Вот значит как?

Адам. Я должен вернуться, пойти назад, сюда, к тебе, чтобы — да, чтобы…

Микаэль. Чтобы что?

Адам. Чтобы — ну… проведать, как ты, а потом… вернуть все, что я у тебя отнял… помочь тебе…

Микаэль. Э-э?.. Что?..

Адам. И вот… Да… Я так и сделал…

Микаэль. Не понимаю… Ты о чем?.. Ты серьезно?.. Ты что, шутишь?

14

Соня и Бланка за столом у Сони дома.

Соня. Are you finished? You want some more?

Бланка. No, I’m stuffed, thanks please.

Соня. Okay… And now… What do you want to do? What can I do for you? Do you want to sleep? Or do you want to wash yourself, take a bath? I can give you some clothes, some new and clean clothes, I think we have almost the same size.

Бланка. I… don’t know…

Соня. I can tap up the water, a nice hot bath will make you clean and relaxed. Or maybe you just want to take a shower? And it’s really no problem, I have a lot of clothes you can borrow or get, because I think we have exactly the same size, you and I.

Бланка. It is very… kind of you…

Соня. I can show you… Here… (Подходит к шкафу и начинает доставать разные вещи.) Look here, this shirt… And these trousers here… They are almost new — you can get them if you want?

Бланка. Maybe I should…

Соня. And here… This is a new coat, my new winter-coat, I bought it last week, I don’t need it, I don’t need it anymore, you can have it, here, it’s yours now!

Бланка. Listen here, I…

Соня. And here is a pair of shoes and here are some boots for the winter-rain, they are perfect to walk for long with in this country’s cold winters…

Бланка. But you don’t have to…

Соня. And maybe if you want to contact your family back home in Romania… Here, you can use my telephone, you can call on my telephone. I have a good operator, here, you can call, or you can… You can take it, the telephone, maybe you need it more than me…

Бланка. Please, stop it now, please…

Соня. But really — or if you want to email and Skype you have… Here… Take my computer as well, here is it, take it with you! I don’t need this.

Бланка. Listen now!

Соня. Or if you want to bring your family here… You can also bring your husband and children here… They can sleep in my room, I can live out here on the sofa…

Бланка. What is your problem?

Соня. I really really want to help you, I really really need to give you, I have to, I want to, you can have it, you can take it all, everything I have, I just want you to be, just want you to be happy, to be lucky, to be able to feel love, an act of kindness for once in your lifetime, to finally be freed! Here here here here is my shirt and here are my trousers, here is my socks, you can take it everything, everything you need, everything I have!.. Here is all you need, take my credit card, and all these savings here, you can take it, everything!..

Соня срывает с себя почти всю одежду и вместе с деньгами и кредитной карточкой бросает на пол перед Бланкой. Та, возможно, видит раны на теле Сони.

Бланка. But your… body?.. What has… happened to you..?

Соня. I just want you to be happy, I just want you to be lucky, I just want you to experience an act of goodness from another human being on the planet, I just want you to find peace, I just want all your pain and despair and agony to let go from your body and your soul, I just want to release you from this cold and dark and lonely cell you’ve been locked in to for so long and I want you to experience goodness and gentleness and real true love! Ijust want you to finally, finally, finally be freed from all the pains and sorrows and misery that they abused you with from the fucking day you were born until the very day of today!

Бланка. BUT WHO DO YOU THINK YOU ARE? CAN YOU PLEASE LEAVE ME ALONE NOW? I DON’T WANT TO HAVE ANYTHING MORE FROM YOU! WHAT IS IT YOU WANT FROM ME? WHAT IS IT YOU REALLY WANT FROM ME? [3]

Раздается звонок в дверь, обе замирают.

15

Квартира Маркуса и Ребекки. Маркус выходит из кухни к Ребекке в гостиную.

Ребекка. У тебя какие-то планы на выходные?

Маркус. А? Что?

Ребекка. Ты куда-то собираешься?

Маркус. Ты о чем?

Ребекка. Твоя мама звонила, пока ты был на кухне.

Маркус. Да?

Ребекка. Она сказала, что на выходных ты просил ее посидеть с Лаурой.

Маркус. О Господи! Совсем уже.

Ребекка. Зачем ей сидеть с Лаурой на выходных?

Маркус. Я говорил про вторник, она, видно, все перепутала, во вторник мне надо на работу, сверхурочно, во вторник вечером.

Ребекка. А она, похоже, уверена, что вы договорились на выходные. Она хотела свозить Лауру за город.

Маркус. Не знаю, она все не так поняла!

Ребекка. О’кей. (Пауза.) Но я все равно хочу спросить тебя, вот если взять конкретные факты, черным по белому, короче, у тебя в фейсбуке…

Маркус. У меня в фейсбуке?

Ребекка. У тебя в фейсбуке, почему ты ставишь лайки на все, что она постит, как бы?

Маркус. Кто? Что постит? О чем ты? Ты залезала в мой фейсбук?

Ребекка. «Поможем жертвам землетрясения на Филиппинах», — постит она, а ты лайкаешь.

Маркус. С каких это пор ты проверяешь мой фейсбук?

Ребекка. «Остановим войну в Сирии». Она постит — ты лайкаешь.

Маркус. Слушай, ты, похоже, и правда больная.

Ребекка. «Голод в Чаде». Она постит — ты лайкаешь.

Маркус. НО КТО, ЧЕРТ ПОДЕРИ, ЭТА ОНА? О КОМ ТЫ ГОВОРИШЬ? ЧТО ТЫ ВООБЩЕ ХОЧЕШЬ СКАЗАТЬ?

Ребекка. ИНТЕРЕСНО, А ТЫ КАК ДУМАЕШЬ, О КОМ Я ГОВОРЮ?

Пауза.

Маркус. И как тебе вообще в голову пришло шпионить за мной в фейсбуке?

Ребекка. Ну как тебе сказать, я… это единственное место, где я могу узнать — о чем ты на самом деле думаешь и что на самом деле чувствуешь.

Маркус. На самом деле чувствую? Это уже перебор!

Ребекка. Ну да, или как это еще назвать.

Маркус. Выходит, если я лайкаю что-то хорошее и достойное в ленте какой-нибудь девушки, состоящей у меня во френдах, и из-за которой тебя вдруг начинает клинить, то, значит, это путешествие, которое я тебе оплачиваю, — на самом деле фальшивая и манипулятивная ловушка?

Ребекка. Которое ты мне оплачиваешь? Я думала, у нас общий кошелек, разве нет?

Маркус. Слушай, хватит, я правда больше не могу…

Ребекка. Я только не понимаю, как ты можешь преподнести мне этот подарок, этот дар милосердия, оплатив его из нашего общего кошелька? И я должна быть тебе за это признательна? Кошелек-то все-таки общий?

Маркус. Я серьезно. Давай прекратим это. Давай остановимся. Все, я перестал. Я говорю «стоп».

Ребекка. А лучше просто уходи.

Маркус. В смысле?

Ребекка. Просто уходи — и все.

Маркус. Как это?

Ребекка. Так это. Уходи, вали, бросай, разводись, проваливай отсюда, навсегда.

Маркус. Неужели ты этого хочешь?

Ребекка. Неужели ты этого не хочешь? Уходи, чтобы никогда больше не измараться, не испачкаться, не измазаться в моих больных, черных, злобных рассуждениях и зажить уже наконец в здоровой, доброй, честной и открытой любви! В кои-то веки ты сможешь перенестись в ту землю, в то место, в пространство, где вечно и воистину царит чистая, кроткая и божественная доброта!

16

Еще несколько голосов из европейского документального проекта.

Саара. Меня зовут Саара, мне двадцать четыре года, я живу в Хельсинки, в Финляндии. Если говорить о добрых делах, то мне в голову приходит один случай, который произошел со мной, когда мне было тринадцать. Однажды в пятницу вечером мы с подружкой гуляли в нашем районе, и к нам подъехала машина, где сидели несколько парней постарше, которых я знала через моего старшего брата. Они предложили нам прокатиться, а поскольку они были очень симпатичные и крутые, мы обрадовались и залезли в машину. Потом, когда мы уже тронулись, они сказали, что едут к одному из них на дачу, потому что там полно выпивки и будет отличная вечеринка. Но на даче никого, кроме нас, не оказалось. Они начали пить, и нам тоже сказали пить, и сами скоро дико нажрались. А потом один из них говорит: давайте смотреть порнуху, и включает телек. Нам с подружкой было ужасно противно, находиться там стало уже невозможно, мы жутко испугались. Парней тем временем развезло еще больше, они начали подстегивать друг друга разными шутками про сучек, кто кому дал и кто кого трахнул. Мы сказали, что хотим домой, но они сказали, что ничего не выйдет. Мы были в ужасе и начали реветь, но парни только ржали и все продолжали раззадоривать друг друга. Но потом вдруг один из них говорит: девчонки хотят домой, я их отвезу. Остальные стали возмущаться, но он их не слушал, быстро забрал нас и отвез домой. Думаю, ему непросто было пойти против своей компании, но он совершил такой вот неожиданный поступок, что вообще-то совершенно естественно, но в той ситуации это было настоящим добрым делом.

Виолета. Меня зовут Виолета, мне двадцать один год, я живу в Бухаресте, в Румынии. Когда вы говорите о доброте или добрых поступках, я вспоминаю одну историю, которую пережила наша семья несколько лет назад. Дело было так: мой папа однажды помог одной женщине, которую избивал ее муж, и теперь этот мужчина разыскал моего отца и трижды выстрелил ему в грудь. Он хотел убить его, но мой папа выжил, хотя это и кажется невероятным. Потом был суд, и преступника обязали выплатить моему отцу большую компенсацию. Но папа сказал, что ему не нужны эти деньги, потому что он не считает себя жертвой, и если кому и надо выплачивать компенсацию, так это детям преступника, потому что настоящие жертвы — именно они. Отец даже добивался, чтобы этому человеку снизили меру наказания — мол, само его преступление уже достаточное наказание. А я вообще не понимала: как можно едва не лишиться жизни, а потом начать симпатизировать человеку, который пытался тебя убить? Потом уже я узнала, что существует такое понятие, как стокгольмский синдром, когда жертва испытывает сочувствие к преступнику. И много думала о том, действительно ли это стокгольмский синдром или просто человечность и милосердие… К слову сказать, у моего папы очень много долгов, и так было всегда, сколько я себя помню, это одна из его самых больших проблем, эти деньги ему бы еще как пригодились, он мог бы начать с начала, со всеми бы расплатился и никому бы не был должен… Так что тогда, когда это все случилось, мы, его дети, были очень возмущены его поступком…

Марко. Меня зовут Марко, мне двадцать семь, я живу в Бари, в Италии. Несколько лет назад я работал с одним парнем, который рассказал мне удивительную историю. Он сам был из Афганистана, беженец, приехал сюда на одной из этих страшных лодок, которые возят людей через Средиземное море из Северной Африки или Ближнего Востока в Европу. Вот как он описывал свое путешествие: народу оказалось больше, чем могло уместиться на борту, кто-то упал в воду и утонул, днем было невыносимо жарко, ночью из-за леденящего холода несколько человек замерзли насмерть, все загибались с голоду и были жутко напуганы. В какой-то момент мой знакомый пересел на другой борт, где было место поудобнее, и тогда на него набросился один иранец. В Иране ненавидят афганцев, и иранец принялся оскорблять и зверски избивать его. А вместе с ним еще несколько человек. Они испытывали такую ненависть к этому парню, что даже угрожали выкинуть его за борт. Однако он каким-то образом уцелел и добрался до Европы, а дальше им предстояло пройти пограничный контроль. Афганцы тогда пользовались в Италии статусом беженцев, а иранцы — нет, то есть афганцы могли оставаться в ЕС до тридцати дней. И вот, значит, стоят они в очереди на контроль, и иранец, который пытался выкинуть афганца за борт, оказался перед ним. И афганец слышит, как тот пытается обмануть пограничников и говорит, что он из Афганистана, а пограничники ему не верят, и тогда афганец почему-то решил вмешаться и говорит, что да, мол, этот мужчина действительно из Афганистана, что они двоюродные братья, и показывает свои документы. Короче, вот так вот взял и спас человека, который всего сутки назад пытался его утопить.

Фелипе. Меня зовут Фелипе, мне двадцать четыре года, я из Барселоны, из Испании. Два года назад я окончил университет, где изучал экономику, но из-за того, как сейчас у нас здесь обстоят дела, найти работу по профессии было совершенно невозможно. У моего старого знакомого была фирма по производству плитки, и я попросился к нему на работу. Он взял меня, хотя и не очень охотно, я проработал полгода, а потом он позвал меня к себе в кабинет и сказал, что, к сожалению, вынужден меня уволить. Странно было, что все остальные сотрудники остались, и даже те, кто пришли позже, чем я. Я считал, что вполне справляюсь со своими обязанностями, и очень разозлился на него и расстроился. Однако через год мне удалось наскрести немного денег и открыть собственную маленькую фирму по ремонту электроприборов. Дела пошли лучше. И вот как-то осенью звонит телефон: это был он! Выяснилось, что он потерял все: фирму, деньги, квартиру. Они с женой и маленьким сыном оказались на улице. И теперь он умолял меня о помощи, спрашивал, нельзя ли им несколько дней пожить у меня. И тогда… Хотя я все еще был очень обижен, я… я не смог ему отказать. Я пустил их к себе, и они прожили в моей квартире больше года. Я дал ему работу в своей фирме, и теперь считаю его одним из самых близких друзей.

Трифа. Меня зовут Трифа, мне двадцать восемь лет, я живу в Роттердаме, в Голландии. Я думаю об одном человеке, который совершил хороший поступок, полностью изменивший мою судьбу и судьбу моей семьи. Это случилось еще в Турции, когда я была маленькая. Моих родителей преследовали, потому что они состояли в курдской оппозиции, и все боялись нам помогать, так как любому, кто согласился бы нас укрывать, грозили заключение и пытки. Когда бабушка сказала, что у нее мы оставаться больше не можем, податься нам было некуда. Но одна женщина, которую мы знали через каких-то знакомых, пустила нас в свой подвал. Муж ее был военный, то есть он воевал на стороне тех, против кого боролись мои родители. Несмотря на это, его жена спрятала нас у себя. Через какое-то время муж прознал об этом, и она долго, изо всех сил уговаривала его потерпеть, что им приходится рисковать ради нас. Однажды вечером они поругались… Мы снизу все слышали: как они поссорились и как у мужа началась паника, что нас найдут, и как он выдвинул ей ультиматум. Но она ответила, что, если он выкинет нас на улицу, она уйдет с нами и никогда к нему больше не вернется. То есть почему-то продолжала защищать нас. Она поставила на кон все, что у нее было, и муж в конце концов послушал ее. Мы прятались у них еще месяца два и благодаря этому смогли уехать, уехать из Турции… Но разыскать эту женщину нам потом так и не удалось.

Джейкоб. Меня зовут Джейкоб, мне восемнадцать лет, я живу в Ньюкасле, в Северной Англии. Я транссексуал, родился девочкой, но всю жизнь хотел стать мальчиком. Последние годы я ношу мужскую одежду и сейчас жду операцию по коррекции пола. Я изучаю философию в университете Ньюкасла, но в эти выходные ездил домой, в Честер-ле-Стрит, маленький городок, где я вырос. У меня там осталась только одна подруга, и она уговорила меня пойти выпить в единственный клуб в городе. Там тусуются идиоты, которых я помню с детства, такой же рабочий класс, как и я сам. Место правда отстойное, куча левого народа. Парни строят из себя здоровых, крутых альфа-самцов, девчонки обязательно на каблуках и в коротких юбках. Все тут же нажираются. Для транссексуала сходить в таком месте в сортир — и в страшном сне не приснится, но мне очень уж надо было отлить. Так что захожу я в мужской туалет и, глядя в пол, пробираюсь к писсуару. Но выходя, случайно встречаюсь глазами с одним парнем, который стоит у раковины и моет руки. Я помню его по начальной школе, Том, огромный бритый бычара. Хулиган типа. Он смотрит на меня немного озадаченно, но ничего не говорит. Я поскорее ухожу к своей подруге. Чуть позже тем же вечером этот Том оказывается рядом со мной у барной стойки. И говорит: «Ну и че с тобой не так?» Сейчас начнется, думаю. А он просто продолжает со мной разговаривать. Оказывается, он узнал меня — вспомнил, что я был девчонкой и что мы ходили в одну школу. Стал расспрашивать, почему я решил сменить пол и всякое такое и как меня теперь зовут. Потом представил своим друганам, говорит: это Джейкоб (это теперь мое имя). И я… я был так счастлив. Весь вечер просто летал от счастья. Как он со мной разговаривал, как сказал своим приятелям: «Я его знаю», хотя знал меня как девчонку. Он отнесся ко мне совершенно нормально, принял таким, как я есть, это произошло совершенно неожиданно, он, наверно, даже сам не понял, что совершил хороший поступок.

Тибор. Меня зовут Тибор, мне двадцать три года, я из Будапешта, Венгрия. Я — ром, и это произошло со мной, когда я оказался в той части города, где мне находиться было нельзя. Я сижу в гамбургерной, ем гамбургер и тут за окном вижу двух здоровых парней, с которыми случайно встречаюсь взглядом. Они смотрят на меня, в руках по пиву, вид очень стремный и агрессивный. Один подходит к окну, за которым я сижу, стучит по стеклу, дует на него и рисует пальцем свастику. Мне совершенно не хотелось с ними базарить, поэтому я просто продолжаю жевать свой гамбургер. И тогда этот парень идет к двери, и ясно, что он хочет подраться. Одновременно я вижу, как ко второму парню, который остался на улице, подходит компания подростков, все происходит очень быстро, они что-то там базарят, а потом набрасываются на него и начинают жестоко избивать. И я… Не знаю… Я не задумываясь, выбежал на улицу и бросился разнимать, раскидывать подростков, те просто офигели… Этот здоровый парень лежит весь в крови, без сознания, подростки потихоньку расходятся… Его приятель, тот, который нарисовал на стекле свастику и собирался на меня напасть, все это время просто стоял в стороне, как парализованный, смотрел… Теперь же он подходит ко мне и к своему истекающему кровью приятелю… Просто смотрит на меня и говорит… «Спасибо, спасибо за помощь, — говорит он. — Почему ты это сделал?» Я не знал, что ответить, и просто ушел.

Мариса. Меня зовут Мариса, мне двадцать два года, я живу в Сетубале, Португалия. Дело в том, что три года назад я попала в тяжелую автомобильную аварию. Мы с моим парнем, Сиприано, ехали на «веспе», он погиб, а я сломала позвоночник. Кроме моих собственных мучений, эта травма обернулась полной катастрофой для моей семьи. Мы очень бедные, у моих родителей не было денег оплатить лечение и все необходимые операции. Но вот что случилось: кто-то из соседей начал собирать деньги, собрал огромную сумму и отдал моим родителям, и меня положили в хорошую клинику. А еще они помогли сделать ремонт, чтобы после возвращения из больницы я могла передвигаться в инвалидном кресле самостоятельно. Удивительно то, что все эти соседи не особо близкие нам люди, и вообще непонятно было, с какой стати они так обо мне беспокоились. Сейчас я все еще сижу в инвалидном кресле и не знаю, смогу ли когда-нибудь ходить. Мне, конечно же, очень не хватает моего парня, но каким-то образом помощь этих добрых людей вернула мне силы и желание жить.

Надин. Меня зовут Надин, мне двадцать четыре года, я живу в Париже, во Франции. И я не знаю… Доброта… Это сложно… Мне в голову приходит одна история, которая, может быть, как-то подойдет для вашего театра… У меня была соседка, девушка, примерно моего возраста, очень застенчивая и стеснительная, всегда опускала глаза и ничего не говорила, когда мы встречались в лифте. А иногда, наоборот, болтала без умолку, была очень возбуждена, и мне казалось, что она немного чудная. Однажды я встретила ее на лестнице, она заходила в свою квартиру вместе с цыганкой, попрошайкой с улицы, которую я часто видела у нас под дверью. Я быстро поздоровалась и вошла к себе, но уже дома забеспокоилась: что там на самом деле происходит? Потом я подумала, что это не мое дело, и начала готовить обед. Через полчаса примерно я услышала шум и громкие голоса из соседней квартиры и сразу же схватила трубку и вызвала полицию. Мне до сих пор ужасно стыдно, что я позвонила, а не проверила сначала сама, но как бы то ни было, полиция приехала очень быстро, а я притаилась за дверью и смотрела в глазок. Они схватили цыганку и утащили в машину. Девушку они тоже забрали, и я ее больше никогда не видела. Я до сих пор все думаю, что же там произошло: пытались ли эту девушку обмануть и обокрасть, или же она была психически нездорова, или же просто хотела сделать доброе дело и помочь ближнему?

Микаэль. Меня зовут Микаэль, мне восемнадцать лет, я живу в Хисингс-Бакке, пригороде Гётеборга, в Швеции. Был дождливый осенний вечер, я возвращался от отца, который живет в другом пригороде, шел на автобус, чтобы вернуться в Бакку, к маме. Был вторник, поздно, на улице никого, остановка находится вдалеке от домов, так что пройти надо порядочно. Когда я подходил к остановке, я издалека увидел, что там кто-то лежит, совсем один. Я сперва остановился, мне стало жутковато, но потом я все же решил подойти ближе. На земле, под дождем, лежал парень моего возраста, голый, в одних трусах, без сознания, весь в крови. Я осторожно приблизился и спросил, как бы, что с ним. А потом… То, что было потом… То есть он очнулся и, хотя я просто хотел ему помочь, набросился на меня и начал бить, потом ограбил меня, забрал все мои вещи… Но это не конец… Я оказался на его месте, я лежал на земле, один, в крови, в полной отключке… И вдруг он идет обратно… Чтобы мне помочь… Он вернулся ко мне и стал раскаиваться, возвращает все, что забрал, просит прощения, хотя сначала избил меня до полусмерти… Он сказал, что видел какую-то машину, какой-то свет, который и заставил его вернуться… Не знаю, обкурился он или что, но говорил он действительно стремные вещи… Как бы то ни было, он вернулся и совершил такой вот «act of goodness»… Он отдал мне все, что забрал, вытер кровь, вызвал «скорую», а потом исчез, как был, в одних трусах, ушел куда-то под дождем, в мокрые грязные поля по ту сторону шоссе и остановки… И я его больше никогда не видел.

Примечания

1

Бланка. О, спасибо, спасибо, мадам! Вы так добры, так добры! Благослови вас Господь! Вас и вашу семью!

Соня. Я просто хочу…

Бланка. Благослови Господь вас и всю вашу семью и друзей! Вы так добры, мадам!

Соня. Я просто хочу вам помочь.

Бланка. Да, да, вы так помогли мне, вы так добры! Вы очень хорошая, по-настоящему хороший человек!

Соня. Я… Я живу здесь рядом, за углом. Я каждый день вижу, как вы тут сидите, в снег и дождь, с раннего утра до поздней ночи. И я просто хочу… вам помочь.

Бланка. Спасибо! Спасибо, мадам! Благослови вас Господь!

Соня. Я только хотела спросить, у вас есть где ночевать?

Бланка. Что вы имеете в виду?

Соня. У вас есть где ночевать, какое-то место — квартира, кровать?

Бланка. Нет, я… Живу в Румынии.

Соня. Но где же вы спите?

Бланка. Я… Я сплю… Я сплю здесь… На улице.

Соня. Можно спросить вас… Я просто хочу… Я просто хочу спросить, могу ли я вам помочь?

Бланка. Что вы имеете в виду?

Соня. Я вижу вас здесь каждый день, у моего дома, и я просто хочу спросить, могу ли я вам помочь? Если вы хотите спать, у меня дома, я могу постелить вам у себя.

Бланка. Что вы имеете в виду?

Соня. У меня двухкомнатная квартира, это здесь, за углом. Я живу одна. И если хотите, можете там жить. Вместе со мной. Я хочу вам помочь.

Бланка. Нет, нет, все нормально, в этом нет необходимости.

Соня. Но я хочу… Я правда очень хочу помочь.

Бланка. О’кей… Но я…

Соня. Прошу вас, позвольте мне вам помочь. Я просто хочу вам помочь.

Бланка. Но в этом… нет необходимости…

Соня. Умоляю вас, позвольте мне вам помочь. Я очень хочу вам помочь.

Бланка. О’кей… (англ.) (Здесь и далее — прим. перев.)

2

Соня. Значит, тебя зовут Бланка, а меня — Соня. Нам обеим двадцать три года, и мы обе родились под знаком Девы. Правда же, странно?

Бланка. Ну…

Соня. Просто я… Я сразу тебя заметила. С самого первого раза. В тебе было что-то такое… И еще ты мне снилась.

Бланка. Слушай… Если ты хочешь заняться сексом… за деньги, я это не продаю… У меня в Румынии муж и двое детей. И мне не нужно…

Соня. Нет, нет, ты не поняла! Это не такой сон. Поверь мне. Я только хочу помочь.

Бланка. О’кей. Спасибо.

<…>

Соня. Вкусно?

Бланка. Да. Спасибо.

Соня. Это мамин рецепт.

Бланка. Большое спасибо.

Соня. Я так рада, что тебе нравится. Это мое любимое блюдо. Я очень хотела, чтобы ты попробовала.

Бланка. Я тебе очень признательна.

<…>

Соня. Но расскажи… Как ты здесь оказалась? В этой стране, в этом городе?

Бланка. Что ты имеешь в виду?

Соня. Ну, почему ты сюда приехала?

Бланка. Я… Я попрошайка… Я выпрашиваю деньги, я приехала заработать денег для моей семьи…

Соня. Да, но почему именно в этом районе, именно на этой улице? Как получилось, что ты выбрала именно это место?

Бланка. Я… Мы… Нас приехало несколько человек, и я… Я не знаю… Я просто подумала, что это неплохая улица, там никто больше не сидел.

Соня. Ты веришь в судьбу?

Бланка. Что ты имеешь в виду?

Соня. Ты веришь, что нам предопределено было встретиться? Что наши дороги почему-то должны были пересечься?

Бланка. Послушай, я тебя не понимаю. Думаю, мне лучше уйти. Огромное спасибо за ужин. Ты очень добрый человек. (Встает.)

Соня. Нет, нет, нет, ты опять меня неправильно поняла! Мне не нужно от тебя ничего особенного. Я только хочу тебе помочь. Мне очень нужно тебе помочь. Я очень, очень хочу тебе помочь.

<…>

Бланка. Да… Я… Ты очень добрый человек… Но я… Я просто не могу понять, почему ты выбрала именно меня? Из тысяч грязных цыган в этом городе — почему ты выбрала меня? (англ.)

3

Соня. Ты сыта? Хочешь еще?

Бланка. Нет, я даже объелась, спасибо.

Соня. О’кей… А сейчас… Чего бы ты хотела? Что я могу для тебя сделать? Хочешь спать? Или помыться, принять ванну? Я могу дать тебе одежду, чистую и новую одежду, мне кажется, у нас с тобой почти один и тот же размер.

Бланка. Я… не знаю…

Соня. Я могу набрать воды, примешь горячую ванну, помоешься, расслабишься. Или, может, ты просто хочешь принять душ? Не волнуйся, это вообще не проблема, у меня много одежды, можешь взять на время или вообще навсегда, потому что мне кажется, у нас с тобой точно один и тот же размер.

Бланка. Спасибо, ты очень… добрая…

Соня. Смотри… Вот… (Подходит к шкафу и начинает доставать разные вещи.) Смотри, вот рубашка… А вот штаны… Они почти новые — можешь взять себе, если хочешь.

Бланка. Наверно лучше я…

Соня. А вот еще… Это новое пальто, мое новое зимнее пальто, я купила его на прошлой неделе, оно мне не нужно, оно мне больше не нужно, можешь взять его, возьми, теперь оно твое!

Бланка. Послушай, я…

Соня. А вот туфли, а вот ботинки для зимней слякоти, они отлично подходят для долгих прогулок в холодную погоду, ведь в этой стране так холодно зимой…

Бланка. Послушай, не надо…

Соня. А может, ты хочешь позвонить домой, в Румынию… Вот, возьми мой телефон, можешь звонить с моего телефона. У меня хороший тариф, если хочешь, звони, или… Забирай его совсем, наверно, тебе он нужен больше, чем мне…

Бланка. Пожалуйста, остановись, прошу тебя…

Соня. Я серьезно — или если тебе надо написать мейл или позвонить по скайпу… Вот… Возьми мой компьютер тоже, вот, забери его себе! Мне это все ни к чему!

Бланка. Послушай!

Соня. А хочешь, привези сюда свою семью… Можешь привезти мужа и детей, если им негде остановиться, они могут жить здесь… Пусть спят в моей комнате, а я посплю вот тут, на диване…

Бланка. Что с тобой?

Соня. Я очень, очень хочу тебе помочь, мне очень, очень нужно с тобой поделиться, я должна, я хочу, возьми, можешь взять себе все, все, что у меня есть, я просто хочу, чтобы ты, чтобы ты была счастлива, чтобы тебе тоже повезло, чтобы ты могла почувствовать любовь, хотя бы раз в жизни почувствовала добро и наконец-то вздохнула свободно! Вот, вот, вот моя рубашка, вот мои брюки, мои носки, пожалуйста, возьми все, все, что тебе нужно, все, что у меня есть!.. Вот все, что тебе нужно, возьми мою кредитку, все сбережения, возьми — все!..

<…>

Бланка. Но что это у тебя?.. Что… случилось?..

Соня. Я хочу только, чтобы ты была счастлива, хочу, чтобы тебе улыбнулась удача, хочу, чтобы ты испытала добро от другого человеческого существа на этой планете, хочу, чтобы ты обрела покой, хочу, чтобы боль, отчаяние и агония оставили твои тело и душу, хочу освободить тебя из этой холодной, темной и одинокой клетки, в которой ты была заперта слишком долго, хочу, чтобы ты испытала доброту, нежность и настоящую, искреннюю любовь! Я только хочу, чтобы ты в кои-то веки, в кои-то веки освободилась от боли, печали и горестей, которые мучили тебя с того проклятого дня, как ты появилась на свет, и мучают до сих пор!

Бланка. ДА КЕМ ТЫ СЕБЯ ВОЗОМНИЛА? ПОЖАЛУЙСТА, ОСТАВЬ МЕНЯ В ПОКОЕ! МНЕ ОТ ТЕБЯ НИЧЕГО НЕ НУЖНО! ЧТО ТЫ ОТ МЕНЯ ХОЧЕШЬ? ЧТО ТЫ НА САМОМ ДЕЛЕ ОТ МЕНЯ ХОЧЕШЬ? (англ.)

Content

Маттиас Андерсон
Acts of Goodness
Пьеса

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

Примечания